Оригинальное название: "Who He Is" by Shanora Williams

Гейдж Грендел…

Его можно было описать всего тремя словами: горячий, неотразимый и совершенно не моего уровня. Он и его группа были далеко за пределами моей досягаемости, но, похоже, не моего отца. Он был их менеджером, и этим летом их карьера набирала обороты.

Я помню тот момент, когда отец объявил мне о предстоящем туре:

— Собирай вещи. Мы едем в тур с 9-ю Грешниками! — сказал он за ужином.

Я нахмурилась, продолжив ковыряться в картофельном пюре.

— Ты имеешь в виду, ты едешь в тур. А я лучше останусь дома.

— Почему? Тебе нужно развеяться, Элиза.

Его яркая личность заставляла меня чувствовать себя скучной. Он был энергичным, стильным, с отличным вкусом — молод душой во всех смыслах. Когда я переехала к нему, первым делом он потащил меня по магазинам. Буквально потащил в торговый центр, потому что, по его словам, я выглядела «ужасно».

Ему явно не нравились мои растянутые спортивные штаны и коричневая футболка, которую я привезла из летнего лагеря, когда мне было двенадцать. Ладно, признаю, к шестнадцати она стала мне маловата, но мне было все равно. Мне уже двадцать один, и я все ещё носила её, когда могла. Это напоминало мне о том лете, когда я, наконец, вырвалась из того ада.

— Ну же, Лиза, медвежонок, — взмолился он. — Это будет весело. Ты же устала сидеть в четырех стенах. Каждый день одно и то же: еда, рисование, живопись, сон. Тебе это не надоело?

— Не особо.

Его карие глаза пробежалась по мне, и он ухмыльнулся.

— Думаю, я понял, в чем дело.

Отец отложил вилку, убрал за ухо прядь идеально подстриженных светлых волос. У нас был один и тот же платиновый оттенок, но моя бледная кожа делала его еще ярче. Как-то он пошутил, что я легко могла бы сойти за альбиноса, если бы мои ресницы и брови были немного светлее.

Но ему это шло. Он считал себя «горячим», и я с этим соглашалась. Он каждый день занимался спортом, у него были белоснежные зубы, а волосы, аккуратно зачёсанные назад, едва касались плеч. В отличие от меня, он разбирался в моде, что, честно говоря, было немного унизительно.

— О чем ты? — спросила я, когда он скрестил руки на груди.

— Дело в Гейдже, да?

От одного упоминания его имени я тут же отвела взгляд.

— В каком смысле?

— Я замечаю, как ты едва ли не бегом несешься в свою комнату, когда он приходит на репетиции. Ты ведешь себя как маленькая девочка.

— Это неправда! — я показала ему язык, а он засмеялся. — К тому же, они были тут всего два раза.

Я улыбнулась, встала из-за стола, взяла свою тарелку и взяла ее с собой. После чего направилась на кухню. Наш дом был уютным и довольно простым, а кухня всегда оставалась в идеальном порядке. Бежевые мраморные столешницы с серыми и серебристыми вкраплениями, темно-коричневые шкафчики с никелированными ручками, а в центре — остров, окруженный шестью барными стульями.

Я помню, как Гейдж сидел на одном из них, и с тех пор я к нему не прикасалась. В его присутствии было что-то такое, что заставляло меня нервничать.

— Ты правда не поедешь со мной, Лиза? — спросил отец, зайдя на кухню, пока я ставила тарелки в раковину. — Я хочу, чтобы ты выбралась из дома. Тебе двадцать один, а ты каждый год проводишь лето взаперти. Разве не пора, наконец, пожить по-настоящему?

— Прости, пап...

— Бен, — поправил он. Единственная вещь, которую он терпеть не мог, когда я называла его «папой». Говорил, что это заставляло его чувствовать себя старым. Он предпочитал, чтобы его воспринимали скорее как старшего брата, чем отца.

— Ну ладно, Бен, — я закатила глаза, вставив пробку в раковину. — Думаю, тур с 9-ю Грешниками — не лучшая идея. Это же просто кучка парней в автобусе, которые пьют пиво и занимаются Бог знает чем ещё. Это не моя компания.

— А какая твоя? — он прищурился и облокотился на столешницу.

— Я сама себе компания, — подмигнула я, бросив на него взгляд через плечо. Он рассмеялся, пока я смывала мыльную пену с тарелок и ставила их в сушилку.

— Ладно, давай заключим сделку, — он хлопнул в ладони. — Если я подарю тебе сертификат в книжный магазин, куплю классную одежду и отведу в салон, ты поедешь?

Я пожала плечами.

— Мне нравится идея с книжным. А вот одежда и причёска — это скорее минусы.

— Вот, черт! — выдохнул он. — Ну хорошо, ты можешь взять столько книг, сколько захочешь. Только поехали, Элиза. Обещаю, тебе понравится. Мы будем делать кучу остановок, так что ты не заскучаешь. В конце концов, в Вирджинии все равно нечем заняться, ты же знаешь.

Тут он был прав. В Саффолке развлечения быстро заканчивались, если только кто-то не устраивал вечеринку. Но вечеринки — это не мое. Да и вообще, ничего не мое. Я так редко выходила из дома, что, кажется, пропустила большую часть подростковых развлечений. Даже в колледже всё, что я делала, — это ходила на пары или пряталась в своей комнате. Соседка была ещё той оторвой, так что мы практически не виделись. И это было даже к лучшему — я её терпеть не могла.

— Ладно. — Я тяжело вздохнула под пристальным взглядом его карих глаз. — Я поеду. Но только не в одном автобусе с группой.

— О, дорогая, конечно нет! — он обошел стойку и встал рядом со мной. — Ты будешь в отдельном автобусе со мной. У тебя будет столько личного пространства, сколько захочешь. Я бы никогда не посадил тебя в автобус с кучей таких парней. Это просто… фу. Брр. Знаешь, что они творят? Ужас.

— Ладно, ладно! — я рассмеялась, подняв руки в знак капитуляции. — Я еду. В конце концов, мне нравится их музыка. И будет прикольно смотреть, как за окном проносятся города. Может, даже сделаю пару снимков. Почему бы и нет?

— Вот это моя Лиза! — он чмокнул меня в щёку, а потом крепко обнял. Я быстро ответила на объятие и снова повернулась к раковине.

— Завтра идем за покупками!

— Круто.

Спустя несколько секунд раздался дверной звонок, и Бен ухмыльнулся, вытирая руки о свою персиковую рубашку на пуговицах.

— О, отлично. Парни пришли.

Я нахмурилась, выглядывая из кухни.

— Парни?

— Да. 9 Грешников. Они сегодня репетируют в гараже, потому что их продюсер уехал из города. У них новая песня, и я просто умираю от любопытства. Преимущества работы менеджера, знаешь ли.

Я сглотнула.

— Эм… да. Конечно.

Подмигнув мне, Бен вышел из кухни, а я вытащила руки из мыльной воды, быстро вытерла их полотенцем и со всех ног бросилась в свою комнату, захлопнув дверь за собой. Я терпеть не могла, когда они появлялись неожиданно — особенно, когда я выглядела как полный кошмар.

Я подошла к кровати, встала на колени и вытащила из-под неё один из своих альбомов. Затем схватила карандаш и села за стол в углу комнаты. Глубокие голоса эхом разносились по коридору, и я старалась сосредоточиться, но это было невероятно сложно. Самое тяжёлое — это слышать низкий, хрипловатый голос Гейджа Грендела. Он словно проникал в меня, манил к себе. В какой-то момент мне пришлось сдерживать себя, чтобы не встать и не выглянуть наружу.

— Сейчас приду, только найду ванную, — раздался голос Гейджа.

Его шаги были тяжелее обычного, и я замерла, когда он приблизился к моей комнате. Ванная была на одну дверь дальше, и осознание, что он мог перепутать их, повергло меня в панику. Я знала, что сейчас произойдет. Я знала, что он идёт.

Дверная ручка дрогнула, и дверь медленно приоткрылась. Я напряглась, но продолжала смотреть в альбом.

— О, чёрт. Не та комната.

Я повернулась через плечо, внутренне собираясь с духом, и наконец взглянула на него. Он выглядел совсем не так, как ухоженные парни из колледжа. Этот расслабленный стиль ему очень шел. Чёрные конверсы, черная майка, облегающая его рельефный торс, и почти узкие темно-синие джинсы. Его ореховые глаза, искрившиеся зелёными и жёлтыми крапинками, будто улыбались. Я могла различить оттенки в его радужке даже с большого расстояния.

Его шелковистые темно-каштановые волосы были немного растрепаны, а в некоторых местах завивались, создавая ещё более дерзкий образ. Обе руки до плеч были забиты татуировками: абстрактные узоры, несколько имён, даже цитаты из Библии, написанные витиеватым почерком. Чуть ниже шеи красовалось название группы.

— Ты выглядишь знакомо, — сказал Гейдж, выдернув меня из оцепенения.

— Может, потому что мы учились в одной школе, — не удержалась я от сарказма.

Он пропустил это мимо ушей.

— Да, ну? — он приподнял ухоженную бровь.

— Да. Ты выпустился на три года раньше меня.

— О, значит, поэтому я тебя не помню… Но, знаешь, что-то в тебе знакомое. Как тебя зовут?

— Элиза Смит, — произнесла я, не особо надеясь, что он вспомнит.

Но неожиданно он воскликнул:

— Офигеть! Так ты дочь Бена?!

— Да, — ответила я напряжённо. Я не понимала, вложил ли он в это что-то обидное. — Очевидно же, раз я нахожусь в его доме…

— Это круто. Ты гораздо горячее, чем я ожидал. — Его тон был настолько будничным, что у меня чуть не отвисла челюсть. — Бенни вечно о тебе говорит. Почему я тебя никогда не вижу?

— Мы просто очень разные, — пожала я плечами. Медленно развернулась и снова начала рисовать, но чувствовала, как Гейдж пристально разглядывал меня из другого конца комнаты. И почему он до сих пор не ушёл?

— Ванная — следующая по коридору, если ты вдруг всё ещё в поисках, — сказала я, не оборачиваясь. Я не могла посмотреть на него. Если бы я это сделала, то просто втянула бы его в свою комнату и заперлась с ним.

— Понял, — ответил он. — Спасибо, Элиза… Знаешь, думаю, буду звать тебя Элли. Только что придумал. Лучше звучит. Тебе подходит.

— Но меня зовут не…

Дверь закрылась, и я почувствовала облегчение, потому что, если бы Гейдж произнёс моё имя ещё раз, я бы просто растаяла.

Элли? Меня так никто никогда не называл.

Это было завораживающе. Гейдж, произносящий моё имя, да ещё и придумывающий мне прозвище, был как ванильное мороженое, а его глубокий, чуть хрипловатый голос — словно горячий шоколадный топпинг, который делал его ещё слаще. Он только что создал идеальный десерт, просто сказав моё имя

Гейдж был горяч. Нет, он был чертовски сексуален и одновременно смертельно опасен для любой девушки. Он мог разбить сердце и не почувствовать ни капли вины. В школе всё было именно так: сегодня он с кем-то встречался, а на следующий день девушка приходила с размазанной тушью. Именно это меня всегда раздражало в парнях из рок-групп — все они, казалось, хотели только одного: затащить девушку в постель, а наутро сделать вид, что ничего не было.

Я не хотела наблюдать, как он или кто-то из группы таскал за собой бесконечных девушек, но… часть меня всё же хотела выбраться из своей скорлупы. Бен был прав: мне нужно научиться жить полной жизнью. Я хотела этого для себя, даже если это нечто новое и пугающее. Пришло время выйти из зоны комфорта.

Бен устроил мне преображение, и, похоже, Гейдж это заметил. Я была единственным человеком в комнате, но на этот раз он смотрел на меня как на личность. В школе я всегда собирала волосы в хвост, не красилась (если только блеск для губ не считается), носила футболки и джинсы, а в холодные дни — худи. Но когда я переехала к Бену, он запретил мне носить, как он выразился, «уродскую мальчишескую одежду». Он настоял, чтобы я одевалась так, чтобы производить впечатление. Больше никаких футболок и джинсов, если только я не остаюсь дома.

Жаль, что я стала выглядеть лучше только после того, как Гейдж закончил школу. Может, тогда он бы меня заметил.

Я переехала к Бену во втором семестре предпоследнего класса, когда мне было семнадцать. Люди начали узнавать меня по внешности и заметным переменам, которые устроил Бен, — это было странное ощущение, поэтому я всегда отвергала парней, которые пытались со мной познакомиться. Мне казалось неправильным заводить отношения, когда моя жизнь только начинала хоть немного обретать смысл.

Школа казалась слишком ранним этапом для серьёзных отношений, как и колледж — не то, чтобы я вообще не искала их. Я просто хотела чего-то лёгкого, несерьёзного. У меня не было времени на что-то большее. Думаю, это была ещё одна причина, по которой я действительно хотела поехать с Беном. Потому что, возможно, я могла бы встретить в дороге кого-то, кто разделял мои интересы. Кого-то, кто так же, как и я, впитывал творчество и жил им. Кого-то свободного, простого, независимого от чужого мнения. Кого-то, кто умел веселиться, но при этом держал свои чувства при себе.

Возможно, я ожидала слишком многого, но если уж я и собиралась с кем-то весело провести время, он должен был того стоить.

Автобус для тура, в который Бен велел мне сесть, оказался вполне комфортным. Внутри он был гораздо больше, чем я ожидала: когда я зашла внутрь, то увидела просторную гостиную и кухню слева. В гостиной стояли черные замшевые диваны напротив друг друга, между ними находился кофейный столик, а на северной стене был установлен широкий плоский телевизор.

Крепко сжимая ручки чемодана и сумки, я направилась по коридору и, ударив носком кроссовка по одной из дверей, распахнула её. В комнате на полу лежал матрас, а над ним было окно. Я лишь покачала головой и пошла дальше, надеясь найти что-то получше.

К счастью, следующая комната оказалась идеальной.

Королевская кровать стояла у стены, а над ней было одно квадратное окно. Стены выкрашены в нежный лавандовый цвет, а пол застилал мягкий, бежевый ковер.

Я бросила свои вещи и, оглядевшись, улыбнулась. Для тура это было вполне неплохо. Несколько дней назад Бен сказал мне, что гастроли продлятся два месяца, но он позаботится о том, чтобы я вернулась в Вирджинию к началу учебного года. Пропускать занятия я не могла, особенно когда училась по академической стипендии, за которую боролась изо всех сил. Я мечтала получить степень бакалавра по искусству, а затем отправиться исследовать мир. Хотела начать собственную жизнь и следовать за своей мечтой.

Окончить Университет Вирджинии всегда было моей целью. После того, как моя так называемая «мама» говорила мне, что я ничего не добьюсь в жизни, я решила, что просто обязана доказать ей обратное. Думаю что поездка на гастрольном автобусе — это идеальный способ приблизиться к своей мечте. Я получу опыт в этом путешествии, начну фотографировать и рисовать места, которые увижу, это значительно упростит создание моего творческого портфолио.

Спереди раздалось несколько тяжелых вздохов. Решив, что это Бен, я вышла проверить, но с удивлением увидела Гейджа, балансирующего с четырьмя чемоданами — по одному в каждой руке и еще по одному зажатому под мышками.

— Тебе помочь? — спросила я, когда он придержал ногой дверь автобуса, и начал затаскивать внутрь ещё один чемодан.

Он поднял взгляд и прищурил свои глаза цвета лесного ореха, пытаясь понять, откуда раздался голос.

— О, Элли. — Он ухмыльнулся. — Было бы здорово, если бы ты помогла.

Я шагнула вперед, взяла у него два чемодана и поставила их рядом с диванами. Гейдж прошел мимо меня и с тяжелым вздохом опустил оставшиеся сумки.

— Прости, мой отец всегда берёт с собой больше вещей, чем нужно, — рассмеялась я.

Он хмыкнул:

— Это заметно, — окинув взглядом салон автобуса, он удивлённо вскинул брови. — Ух ты, я никогда не был в этом автобусе. Бену живется куда лучше, чем нам.

— Ага... — натянуто улыбнулась я, опустив взгляд и вдруг осознав, как близко мы стояли. Его крепкая рука слегка касалась моей, и я осторожно сделала шаг в сторону. Гейдж взглянул на меня, в глазах мелькнуло лёгкое недоумение, но он лишь покачался на пятках.

— Раз ты теперь в этом туре, значит, мы будем чаще видеться, — сказал он.

Я нервно переплела пальцы и попыталась улыбнуться. Кажется, получилось не слишком убедительно.

— Пожалуй...

Он склонил голову набок, а на губах появилась лёгкая усмешка.

— Не выглядишь особенно радостной. А ведь это мечта любой девушки — быть рядом с солистом 9-и Грешников.

Он мягко толкнул меня локтем в бок, но я лишь сухо усмехнулась и отступила ещё на шаг.

— Забыла, какой ты самоуверенный. Я — не каждая. Я — Элиза. Мне нравится твоя музыка… но, пожалуй, на этом всё.

Гейдж слегка изменился в лице, но быстро моргнул скрывая эмоции, и тут же изобразил беспечную улыбку, будто мои слова не задели его.

— Посмотрим, Элли. Может, я смогу заставить тебя полюбить во мне не только музыку.

— Ага, конечно, — фыркнула я. Меня даже удивило, насколько уверенно я разговаривала с ним. Было приятно притворяться, что у меня нет к нему ни малейшей симпатии. Я не хотела, чтобы он знал, что одним простым прикосновением мог бы свести меня с ума. Гейдж обладал такой властью над девушками. Он был фронтменом популярной группы, в конце концов. Возможно, он и правда был мечтой любой девушки, потому что иногда появлялся и в моих снах.

— Гейдж! Мы тебя ждем! — раздался чей-то голос снаружи. — Давай поторапливайся!

— Ладно, поехали! — крикнул Бен, хлопнув в ладоши. — Терри, убедись, что все на месте перед тем, как мы тронемся. У тебя пять минут.

После нескольких громких распоряжений Бен зашел в автобус и посмотрел прямо на Гейджа.

— Спасибо, что занес мои сумки. В начале тура всегда сумасшедший хаос. Новый персонал, и никто ни черта не знает. — Он закатил глаза и направился к своим чемоданам.

Гейдж кивнул Бену, а затем взглянул на меня. Проходя мимо, он подмигнул, но я отвела взгляд, стараясь сохранить спокойствие. Получалось плохо — сердце бешено колотилось в груди, но, к счастью, вокруг царил такой шум, что никто этого не слышал.

— Увидимся, Элли, — произнёс он, и его голос был мягче, чем обычно.

Он спрыгнул со ступенек автобуса и тут же что-то прокричал, отчего у меня зазвенело в ушах. Я посмотрела в окно и увидела, как он столкнулся грудью с Роем Сайксом, гитаристом группы. Рой был выше остальных парней в группе, его лицо почти полностью закрывали длинные растрёпанные волосы. Худощавый, весь в татуировках — и их у него было куда больше, чем у Гейджа.

Рой был чертовски привлекательным, но, насколько я слышала, молчаливым. В кругу своей группы он чувствовал себя в своей тарелке (по тому, как они толкались и пихали друг друга, это было очевидно), но с посторонними почти не разговаривал. Пожалуй, никто и не слышал его в интервью. Он оставался самой загадочной фигурой 9-и Грешников.

Гейдж и Рой поднялись в свой автобус, на борту которого ярко-оранжевыми буквами сияло «9 Грешников» на черном фоне.

Бен громко прочистил горло за моей спиной, заставив меня вздрогнуть. Я повернулась и увидела, как он скрестил руки на груди, изучающе глядя на меня.

— Что? — спросила я, ощутить, как загорелись мои щеки.

— Элли, да? Он уже дал тебе прозвище… И ты покраснела? Как мило.

Я фыркнула и закатила глаза.

— Не знаю, почему он меня так называет.

Бен рассмеялся.

— Тебе нравится. Не притворяйся.

— Это просто имя, Бен. Он — классный парень.

— Да-да, конечно, милая. Я это уже слышал.

Он спустился по ступенькам автобуса, ухмыляясь, и снова принялся раздавать указания, требуя, чтобы всё было готово к отправлению. Я вздохнула и направилась в свою комнату.

Опустившись на край кровати, я почувствовала, как матрас мягко прогнулся подо мной.

Как, черт возьми, я собиралась пережить этот тур, постоянно находясь рядом с Гейджем?

Я не знала, смогу ли долго поддерживать видимость безразличия — в конце концов, мне правда было всё равно. Но почему-то я уже чувствовала, что скоро всё изменится.

Гейдж был моей школьной влюблённостью. С первого же дня, как увидела его, я не переставала о нём мечтать. Мне всегда было интересно, каково это — встречаться с ним… но потом он стал знаменитым, и эта мысль испарилась. Я знала, что этого никогда не случится. Была уверена, что у него уже есть свой «список», и он может выбрать любую. Я не хотела быть одной из тех девчонок, которые теряли голову ради парня, поэтому решила, что на протяжении всего тура буду вести себя спокойно и отстранённо.

Я решила быть Элизой Смит. В конце концов, это у меня всегда получалось лучше всего.

На следующее утро я проснулась с тяжёлым дыханием, вся в липком поту. Откинув одеяло, я приподнялась и привалилась спиной к изголовью кровати. Сон был… неприятным. Всё, что осталось в памяти, — огромная грязная рука, сжимающая мою шею и прижимающая к стене, и чей-то хриплый смех.

Из кухни донёсся громкий звук, и я вздрогнула. Нужно было отвлечься, оставить кошмар позади. Я должна быть сильной.

Зайдя в кухню, я увидела Бена у плиты. Он что-то напевал, одетый в халат небесно-голубого цвета. Волосы ещё влажные и растрёпанные после душа. Я вдруг осознала, что сама до сих пор вспотевшая. Возможно, дело было не только в ночном кошмаре.

— Доброе утро, — вздохнула я.

Бен обернулся, бросил на меня взгляд и, усмехнувшись, посмотрел, как я вытираю лоб тыльной стороной ладони, а затем снова принялся мешать яйца.

— Мы в Нью-Мексико, Лиза, — с усмешкой сообщил он. — Кондиционер барахлит, но над этим уже работают.

— Здесь ужасно жарко.

Я схватила со стола лист бумаги и начала обмахиваться, радуясь, что Бен решил, будто я раскраснелась от жары, а не от своих кошмаров.

— Прими холодный душ, а я пока приготовлю тебе яичницу. У ребят сегодня вечером концерт, но нам нужно быть там через два часа, чтобы успеть на саундчек и проверить оборудование.

Я кивнула и направилась в свою комнату.

— Буду готова через пару минут.

Спустя полчаса, приняв ледяной душ, высушив волосы и плотно позавтракав яичницей с сыром, я вышла из автобуса вместе с Беном. У тротуара нас уже ждал ослепительно белый Линкольн Навигатор.

— Неужели мы поедем на этом? — спросила я, поражённо уставившись на сверкающий кузов. Солнечные лучи отражались от него, придав эффект почти сценического освещения.

— Конечно, Лиза! Нужно соответствовать уровню! — подмигнул Бен. Я невольно уставилась на него. Никогда раньше не ездила с ним в туре и не знала, каково это — иметь личного водителя или попадать на концерт не как зритель, а будучи частью команды. Но я точно знала, что буду за кулисами, рядом с группой.

Бен открыл дверь, и я забралась внутрь. Он последовал за мной, но в этот момент знакомый голос заставил моё сердце пропустить удар.

— Бенни! — крикнул Гейдж.

Бен устало вздохнул, закрыл дверь, но всё же опустил окно.

— Что тебе, Гейдж? — недовольно бросил он. — Нам надо быть там через тридцать минут, а ехать двадцать пять.

— Ой, ну не злись. — Гейдж поднял руки, ухмыляясь. — Всё равно ведь никто не начнёт без нас, верно?

Бен стиснул губы и закатил глаза.

— Я просто хотел пожелать доброго утра тебе и твоей прекрасной дочери Элли.

Мои глаза расширились, а по животу разлилось тепло. Бен скосил на меня взгляд, а я натянула улыбку, быстро нацепила солнцезащитные очки и отвернулась.

— Флиртовать будешь позже, — проворчал Бен. — Сейчас сосредоточься на шоу.

— Да у нас всё под контролем! — крикнул Гейдж, пятясь назад.

Я снова взглянула в его сторону. Всё такой же простой стиль: кеды Чак Тэйлор, белая футболка с логотипом группы. И его волосы — всё ещё растрёпанные и чертовски сексуальные.

Бен, закатив глаза в очередной раз, поднял окно и сказал водителю ехать, пока мы окончательно не опоздали. Затем посмотрел на меня, и я невинно улыбнулась, покачав головой.

— Он… забавный.

— И невыносимый, да, — добавил Бен.

Я ожидала, что он скажет что-то про флирт и комплимент в мой адрес, но отец лишь достал телефон и начал кому-то звонить, уточняя, как шла подготовка сцены. Он был слишком сосредоточен на работе, чтобы придавать этому значение. Да и вряд ли он задумывался об этом.

Но вот я почему-то не могла перестать думать о тоне его голоса, о легкой насмешке и флирте в каждом слове.

Для меня Гейдж всегда был недостижимым идеалом.

Чертовски горячий парень с убийственно сексуальным телом.

И, без сомнения, у него было всё, что нужно любой девушке…

… кроме, пожалуй, настоящего сердца.

Первое выступление оказалось потрясающим. Голос Гейджа был несравним. Он обладал особенной, легко узнаваемой манерой пения, услышав его издалека, невозможно было бы спутать с другим. Этот голос являлся неоспоримо красивым. То, как его губы слегка размыкались, едва касаясь микрофона. Как он пел мягко и нежно, когда вступала бас-гитара. Мне хотелось погрузиться в этот голос, запутаться в его словах, раствориться в каждом звуке. И если бы я всегда поступала так, как подсказывает сердце, то уже давно утащила бы его со сцены, чтобы оказаться с ним наедине.

Гейдж пел с такой грацией, что казался почти нереальным. Он улыбался за микрофоном, бросал воздушные поцелуи в толпу, ловил руки визжащих фанаток 9-и Грешников. Он флиртовал, и в его движениях чувствовалась игра, свобода, и эта уверенность не оставляла шансов остаться равнодушной.

Как только группа доиграла последний сет, ребята скрылись за кулисами. Первым появился Рой Сайкс, следом Монтана Делрей. Монтана — басист, светловолосый, с короткой стрижкой, уложенной в заострённый ирокез. Его правую бровь и угол нижней губы украшали металлические штанги, а из того, что я слышала о нём ранее, можно было сделать вывод, что он являлся настоящим позёром. Ему нравилось внимание, хотя он прекрасно понимал, что Гейдж всегда будет в центре больше, чем он сам. С моей точки зрения, Гейдж был горячее, но и Монтана не сильно отставал.

— А вот и первая поклонница, — сказал Монтана, вперив в меня взгляд, прежде чем поставить свою красную бас-гитару у ящика. — Чур, моя.

Он подмигнул, но я лишь сглотнула и выпрямилась, стараясь не опустить подбородок. Бен предупреждал меня, чтобы я не показывала слабости перед парнями, и я следовала его совету. Пока что из всей группы я знала только Гейджа, но он не раз повторял, что его ребята любили подначивать, и если я не научусь пропускать это мимо ушей, мне придётся туго.

Монтана сделал шаг вперёд, лениво разглядывая меня с головы до ног — узкие джинсы, белая блузка, которую я купила во время похода по магазинам с Беном перед туром.

— Как тебя зовут? — приподняв бровь, спросил он.

— Элиза Смит.

— Элиза Смит, — с усмешкой повторил он, словно пробуя моё имя на вкус. — Мне нравится. Звучит мило.

Я тихо вздохнула и отступила на шаг назад. Монтана чуть прищурился.

— Так что привело тебя за кулисы? Кого из нас ты надеялась встретить?

Но, прежде чем я успела ответить, в зал ввалился Гейдж, а следом за ним — Дедрик Парсли, более известный как Дид Пи, барабанщик группы. За ними всё ещё доносился восторженный крик фанатов. Гейдж быстро осмотрелся и слегка наклонил голову, когда увидел Монтану рядом со мной.

— Что тут у вас? — спросил он, переводя взгляд с меня на басиста.

— Я уже заявил права, — ухмыльнулся Монтана. — Она хорошенькая.

— Я не одна из девочек на вечер, Монтана, — сказала я, подняв руки и пожав плечами. — Прости.

— Да ну? А кто ты тогда?

— Я здесь, потому что мой отец — ваш менеджер.

Глаза Монтаны расширились, а Гейдж рассмеялся, хлопнув его по плечу.

— Сдай назад, приятель. Даже если бы она была одной из наших поклонниц, я бы заявил права первым.

— Думаешь?

— Уверен.

Монтана фыркнул, отступив назад.

— А давай спросим у самой мисс Элизы? Если бы ты всё-таки была группи, кого бы ждала прямо сейчас?

Все взгляды тут же устремились на меня. Даже Рой и Дид замерли, ожидая ответа. Я не могла позволить себе выглядеть слабой. Надо было поддержать атмосферу подначки, поэтому я спокойно сказала:

— Роя Сайкса. Он самый интересный и необычный из вас всех.

Гейдж удивлённо приподнял брови, а Монтана расхохотался.

— Вот это поворот!

Рой резко замер, его тёмные глаза распахнулись от удивления. Через мгновение он отвернулся, сжал гитару так крепко, что костяшки побелели, а затем, не сказав ни слова, ушёл в свою гримёрку и с силой захлопнул дверь.

— Она чертовски забавная, мне нравится! — всё ещё смеясь, сказал Монтана. — А ты не обращай внимания на Роя. Девушек у него давно не было. Он, если ты не заметила, немного… странный.

— Ага, — выдавила я улыбку, но внутри ощутила тревогу. Мне казалось, что я сказала что-то не то.

Монтана скрылся в своей гримёрке, крикнув на прощание:

— Пойду готовиться к встрече с настоящими красотками!

Дид и Гейдж все еще стояли передо мной. Осознав, насколько неловкой становилась ситуация, Дид провел рукой по своим коротким, уложенным гелем черным волосам и отвернулся, все так же сжимая в руке барабанные палочки. Он стройнее остальных парней. Я была уверена, что он тоже в хорошей форме, но выглядел более по-мальчишески по сравнению с ними.

— Ладно, я, пожалуй… пойду, — пробормотал он, бросив быстрые взгляды то на меня, то на Гейджа. Затем поспешно направился вниз по коридору, и вскоре за ним тихо закрылась дверь.

Гейдж проводил его взглядом, затем хмыкнул и снова посмотрел на меня.

— Я что-то не так сказала? — спросила я.

— Как сказал Монтана, Рой — самый странный из нас. Он не любит комплименты… и девушек, — со смешком пояснил Гейдж. — Предпочитает оставаться в тени.

— Оу.

Странный выбор для ведущего гитариста, но, ладно, пусть так.

— Забавно, Элли, — продолжил он, сделав шаг ко мне. — А я был уверен, что ты выберешь меня.

Он поднял руку и, коснувшись пальцем моего подбородка, заставил меня замереть.

В тот же миг по телу пробежал разряд электричества, вспыхнув в самой сердцевине, и я буквально растворилась в этом ощущении. Никогда раньше не задумывалась, как это — находиться под его пристальным взглядом, чувствовать его прикосновение… но теперь не хотела, чтобы это чувство заканчивалось.

Он был так близко, что я ощущала его аромат — пряный, волнующий, чарующий.

Гейдж дважды легонько постучал меня по подбородку, пристально вглядываясь в мои глаза.

— Но раз ты большая поклонница Роя… что же, пожелаю тебе удачи, — с насмешкой сказал он.

Подмигнув, он убрал руку, и тепло его прикосновения стало угасать с каждым шагом. Он уходил уверенной, немного ленивой походкой, широкими и плавными шагами, по-мужски дерзкими движениями бедер. Завернув за угол, он исчез из виду.

Я, наконец, выдохнула, нервно выпустив весь накопившийся в груди воздух. Как, черт возьми, ему это удавалось? Он лишил меня дыхания одним только касанием. Но признавать это я не собиралась. Не хотела, чтобы он узнал, какое влияние оказывал на меня только одним своим присутствием.

— Лиза! — послышался голос Бена позади меня. Я обернулась и увидела, как он шел ко мне с сияющей улыбкой на лице.

— Не злись на меня, — весело произнес он, останавливаясь всего в паре сантиметров от меня. — Мы решили снять VIP-зал в одном клубе для парней. У меня в Нью-Мексико есть кое-какие дела, так что я там не появлюсь, но подумал, что тебе будет весело провести с ними время.

— Эм, нет. — Я покачала головой, глядя в его глаза, которые могли бы быть точной копией моих, если бы были голубыми, а не теплого шоколадного оттенка. — Это даже не обсуждается. Я лучше останусь в автобусе.

— Эм, нет, — передразнил он меня. — Так не пойдет. Ты приехала в этот тур не для того, чтобы сидеть в автобусе, верно? А хотела немного оторваться, разве не так?

— Да, но ты же знаешь, что клубы — это не мое, Бен.

К тому же, знание того, что там будет Гейдж, уже само по себе раздражало меня. Я не хотела даже думать о том, на что еще способны его руки.

— Ну, значит, сегодня будет твой первый раз, — заявил он с самодовольной улыбкой. — Я купил тебе потрясающее платье, оно в моей гримерке. Ключи от автобуса у меня, а водителю я велел отвезти тебя прямо в клуб, независимо от того, как сильно ты будешь его умолять развернуться. Щедрые чаевые сделали свое дело.

Бен подмигнул мне, но я лишь одарила его злобным взглядом.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, крошка. Повеселись как следует. — Он мягко сжал мои плечи, в его глазах мелькнуло сочувствие. — Теперь ты можешь пить легально, так что, полагаю, мне уже не стоит запрещать своей маленькой девочке попадать в неприятности.

Он отпустил меня, взглянул на часы, а затем, пятясь, развернулся и зашагал прочь.

— Мне пора, но ты знаешь, где стоит автобус. Не переборщи, и если что-то понадобится — звони! — крикнул он, еще раз подмигнув мне на прощание.

Я проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью, и тяжело выдохнула. Не верю, что он меня подставил. Клубы, вечеринки — это совершенно не мое. Мне всегда было сложно понять, что люди находили в этих бесконечных плясках и выпивке. Даже по телевизору это выглядело как сплошной хаос, от которого начинала болеть голова.

Но больше всего меня напрягало не это. Мне предстояло провести вечер в VIP-зоне, полной парней. Чертова рок-группа! И с Гейджем Гренделем в качестве фронтмена. Я и так с трудом выносила его постоянный флирт и наглую самоуверенность, а теперь мне предстояло терпеть это всю ночь? У меня явно не хватит духу выдержать такое испытание.

Черт возьми, мне конкретно не повезло с этим клубом!

Мне было мучительно неловко.

Даже мой водитель потрясен моим нарядом. Переход от блузки и узких джинсов к облегающему серебристому платью-халтеру, заканчивающемуся на середине бедра и демонстрирующему все до последнего сантиметра ног, явно шокировал его — черт, это шокировало даже меня! Сплошное унижение.

Мне отчаянно хотелось затаиться в примерочной. Если бы не погасший свет и предупреждение, что двери закроют через десять минут, я, вероятно, сидела бы там до сих пор. Не будь я трусихой, напуганной тем, как темно и тихо вокруг, я бы все равно осталась. Но я готова была поклясться, что в какой-то момент услышала лязг цепей. Мне пришлось выбираться из примерочной, пока не появился убийца и не задушил меня. Наверное, клуб был местом получше и побезопаснее, чем возможная сцена преступления… возможно.

Одной рукой натягивая платье, а другой сжимая ручку двери машины, я вздохнула и тяжело дышала носом. Я не была уверена, что меня ждет, но по гулу музыки и длинной очереди у входа я понимала: стоило ожидать того, что всегда видела по телевизору и в кино… если не хуже.

— Во сколько мне вернуться? — спросил Марко, мой водитель, прежде чем я успела захлопнуть дверь. Его глаза скользнули по моей спине, и я нахмурилась, когда он встретился со мной взглядом.

— Не надо, — пробормотала я, захлопнув дверь у него перед носом. Я никогда в жизни не носила ничего настолько откровенного. В любой день я предпочла бы свою футболку и свободные джинсы этой демонстрации кожи.

Музыка гремела, пока я ковыляла вперед на своих шестидюймовых каблуках. Наконец до меня дошло, что платье не собиралось обнажать мою задницу, и я перестала его дергать, пересекая дорогу. Затем назвала вышибале у входа, кто я и с кем пришла, и после того, как он проверил свой планшет и кивнул, я оказалась внутри клуба.

Световые лучи танцевали по ночной сцене. Несколько женщин носили светящиеся ожерелья и держали в руках расплескивающиеся напитки. Музыка была громкой и запоминающейся — такая, какую я, скорее всего, слушала бы в дни быстрых зарисовок. Пока не так уж плохо… по крайней мере, пока.

Я заметила Монтану у бара и устремилась к нему. Пробиться сквозь толпу было сражением. Повсюду люди двигались, виляли бедрами и извивались. Мой мозг отказывался понимать, как можно так много двигаться в таком быстром темпе. Монтана стоял, наклонившись над стойкой, когда я приблизилась. Барменша хихикала перед ним, протягивая ему пиво. Он сунул чаевые ей в декольте, она облизала губы, ухмыльнулась и подмигнула, прежде чем он повернулся.

— Монтана! — крикнула я ему вслед, пока он не ушел. Он оглянулся, прищурился, а затем заметил меня. И замер на месте, оглядывая меня с ног до головы, от чего я почувствовала себя еще более неловко.

— Привет, — выдохнула я, подойдя к нему.

— Черт возьми, Элиза. Ты только посмотри на себя, — сказал он, все еще изучая меня взглядом.

Я поежилась, но подняла подбородок.

— Я ищу VIP-зону. Только что пришла и хотела бы присесть. Ноги отваливаются.

Он рассмеялся, глядя на мои каблуки.

— Понимаю. Пойдем. — Закинув руку мне на плечи, он развернулся и повел меня через толпу.

— Боже мой, это же Монтана Делрей! — взвизгнула одна девушка подруге. Я посмотрела наверх, и Монтана подмигнул, но не остановился, чтобы поговорить.

— Должно быть, это приятно — чувствовать себя важной персоной, — прокричала я сквозь музыку.

— Не-а. — Он пожал плечами, когда мы приблизились к двойным стеклянным дверям. — Это уже не так волнует, как раньше.

Я кивнула, будто понимала, и он потянул за серебристую ручку, чтобы распахнуть дверь. VIP-комната была шикарной. Вдоль стен стояли белые кожаные диваны, посередине — стол, уже уставленный напитками, а та же музыка, что играла на танцполе, лилась из отдельных колонок.

— Добро пожаловать в VIP-зону, — сказал Монтана. Он снова взялся за ручку и шагнул назад. — Угощайся напитками. А мне пора развлекаться.

Я смотрела, как он уходил, а затем обернулась. Внутри никого не было, кроме Дида П. и девушки, сидевшей у него на коленях. Не знаю, почему беспокоилась о местонахождении Гейджа, но я надеялась увидеть его — просто полюбоваться им издалека.

Музыка стала громче позади меня, когда я сделала шаг вперед. Легкий ветерок коснулся моих обнаженных ног, а теплая ладонь прижалась к моей пояснице, и тогда я поняла, почему стало так громко.

Гейдж Грендель входил в VIP-зону, его карие глаза были спокойны, а на губах играла теплая ухмылка. Его волосы казались какими-то другими, и я не могла понять почему. Они выглядели еще сексуальнее — все такие же растрепанные, но еще горячее. Когда дверь закрылась за ним, его губы растянулись еще шире.

— Что привело тебя сюда? Ты не похожа на девушку, которая любит зажигать и тусоваться, — сказал Гейдж, его взгляд слегка озадачен.

Я вздохнула.

— Я… э-э… да… я не планировала провести вечер так. — Он сузил глаза, явно ожидая более внятного ответа. — Бен заставил меня выйти, — объяснила я. — Я не очень люблю вечеринки.

— Что же, может, сегодня мы это исправим.

— Как?

— Можем начать с напитка, — сказал он, поднимая руку и указывая на стол. — Здесь есть пиво, Маргарита… или, если любишь покрепче, виски, текила и водка.

Я сжала губы.

— Я не пью.

— Черт. Досадно. Тебе определенно стоит сделать исключение. — Он наклонился вперед, его зубы блестели в тусклом свете. Его парфюм наполнил мои легкие и был еще более манящим, чем прежде. На нем была совершенно другая одежда, чем днем — сине-белая майка в горизонтальную полоску, темно-синие джинсы, не слишком обтягивающие, и его обычные черно-белые Converse на ногах.

Я отступила на шаг, осознав, как близко он находился, и затем посмотрела на стол. Я никогда раньше не пила, но, возможно, Бен был прав. Я хотела повеселиться во время тура и попробовать что-то новое. Почему бы не расслабиться немного с кем-то вроде Гейджа Гренделя? Я знала, что не зайду с ним слишком далеко, поэтому просто кивнула и повернулась к нему.

— А что бы взял ты? — спросила я.

С ухмылкой он приложил ладонь к моей пояснице, и кожа заныла из-за этого тепла. Волоски на спине встали дыбом, и по коже побежали мурашки — самые восхитительные из возможных. Он провел меня к столу и взял стопку с прозрачной жидкостью.

— Дело не во мне, — сказал он. — Тебе я предлагаю водку. — Он протянул мне стопку, и я взяла ее. — Если, конечно, ты действительно ищешь веселья. — Затем Гейдж взял еще одну стопку для себя, и часть меня вздохнула с облегчением, потому что я не хотела пить одна. — Давай. За что выпьем? — спросил он.

— Э-э… за ударный тур? — предложила я, слегка поморщившись от своей банальности.

— Сойдет, — сказал он, кивая, и его губы растянулись в улыбке. — А еще мы можем выпить за то, чтобы познакомиться поближе и стать отличными друзьями, а еще за два месяца безумного веселья?

Я рассмеялась, пока его взгляд смягчался. Кто бы мог подумать, что Гейдж мог быть таким же обаятельным, как и сексуальным?

— Звучит здорово.

— Ладно, за ударный тур… и за всё остальное. — Он улыбнулся, мы чокнулись, и я залпом опрокинула стопку. Едва я оторвала ее от губ, как горло запылало. Мне отчаянно захотелось чем-нибудь охладить его. Широко раскрыв глаза, я перевела взгляд с Гейджа на стол и схватила высокий стакан воды с краю. Затем сделала несколько больших глотков, пока Гейдж и Дид смеялись.

— У тебя в руках настоящий новичок! — прокричал Дид, все еще хихикая. — Уверен насчет нее, Гейдж?

Я проигнорировала его комментарий, облизала губы и повернулась к Гейджу, который уже смотрел на меня.

— Почему так крепко? — выдохнула я.

Он рассмеялся.

— А как иначе ты его прочувствуешь?

Я пожала плечами, поставив стопку. Когда подняла взгляд, Гейдж все еще смотрел на меня, склонив голову набок. Его глаза были расслабленными, пока он оглядывал меня с ног до головы.

— Ты когда-нибудь танцевала? — спросил он, облизнув губы.

Я уже собралась сказать «нет», как кто-то распахнул стеклянную дверь VIP-зоны и вошел внутрь. Первое, что я заметила, — это ее ноги: длинные, загорелые, глянцевые, подтянутые… куда лучше, чем мои бледные конечности могли бы когда-либо быть. Красное платье облегало каждый изгиб ее тела. На полных губах — глянцевая красная помада, а темно-каштановые вьющиеся волосы были уложены изящно вдоль плеч. Ее каблуки — ярко-красные с черными носками. Она совершенно затмила меня, шагнув вперед с теплой ухмылкой на губах. Мое унижение достигло пика, когда она обвила рукой талию Гейджа, а он посмотрел на нее сверху вниз.

Внутри у меня что-то надломилось. Мне не понравилось, как она возникла из ниоткуда и стала его трогать. Это было грубо, особенно пока мы разговаривали. Мне следовало ожидать этого от солиста группы, но когда он не отстранился — когда улыбнулся ей в ответ — я отступила и отошла, схватив еще одну стопку.

— Кто твоя подружка? — спросила девушка. Великолепно, даже ее голос звучал как гармоничный перезвон колокольчиков.

— Это, — притянул девушку ближе Гейдж, — Элли.

— Элиза, — поправила я.

Глаза Гейджа расширились.

— Элиза, — прошептал он. — Смит.

— О, приятно познакомиться, Элиза, — сказала девушка. — Я — Пенелопа Байндз, девушка Гейджа.

Девушка? Если бы диджей мог чувствовать мои эмоции, музыка на фоне бы резко оборвалась.

— Приятно познакомиться, — пробормотала я, протянув ей руку. Я не могла вести себя по-детски. Даже не знала, почему ожидала, что Гейдж будет свободен. Он был горяч; конечно, рядом с ним должна быть та, кто не отходит ни на шаг.

— Гейдж, я хочу танцевать, — заныла Пенелопа, выпятив нижнюю губу. Я закатила глаза и отвернулась. Все было хуже, чем я думала.

— Тогда пошли. О, и, Элли, — окликнул Гейдж. Я медленно обернулась, брови взлетели вверх. — Хорошо проведи вечер. — Он подмигнул, взяв Пенелопу за руку. Я проводила их взглядом, пока они не вышли через стеклянную дверь и не исчезли в толпе. Несколько девушек взвизгнули при виде Гейджа, но охранники встали на их пути, не позволив им приблизиться.

Я глубоко вздохнула: это лишь усугубило мой вечер. Уставившись на стопку водки в руке, я наконец решила опрокинуть ее и взять еще одну. Я не пила, но хотела повеселиться. Хотела забыть о том, что только что увидела. Мама всегда говорила, что выпивка избавляла от проблем, но она сама была одной из причин, по которой я никогда не хотела прикасаться к алкоголю. Бен предлагал вино, но я никогда не соглашалась. Однако эта ночь должна была стать иной. Мне нужно выяснить, была ли права мама, даже если она и являлась ужасным примером.

Я посмотрела на дверь, и внутрь вошел Рой Сайкс. Он переоделся в черную рубашку на пуговицах с закатанными рукавами, обнажающими татуировки на его мужественных руках и кистях. Его взлохмаченные волосы падали на темно-карие глаза, а джинсы тоже были черными. Его руки были такими же бледными, как мои, и покрытыми татуировками, но это шло Рою. Он был очень сексуален… но чертовски странный.

Увидев меня, он резко остановился, сжимая ручку двери так сильно, что его костяшки побелели. Его глаза расширились, а затем он отступил на шаг. Сделал еще несколько шагов назад, а я смотрела на него, совершенно сбитая с толку. Чего он так боялся? Он все еще был зол из-за произошедшего ранее?

Наконец Рой развернулся и умчался прочь. Дверь закрылась за ним, но я все еще видела, как он прокладывал путь сквозь тела.

— Может, тебе стоит выйти на танцпол, — сказал Дид. Его улыбка показалась мне зловещей, но я списала это на тусклое освещение над ним. — Это скрасит твой вечер. Поверь мне.

— А откуда ты это знаешь? — спросила я с легкой улыбкой.

Он усмехнулся.

— Потому что танец освобождает душу, девочка. Он раскрепощает. Позволяет делать то, о чем ты и не думала, что способна. — Он положил руку на поясницу девушки и что-то прошептал ей на ухо. Она надула губки, но кивнула и слезла с его колен. Проходя мимо, она скривилась в мою сторону. Затем она открыла дверь и вышла, а Дид подошел ко мне. — Хочешь, я с тобой потанцую?

— Нет… Дид, это мило с твоей стороны, но я никогда раньше не танцевала, и…

— Элиза, верно? — перебил он меня, протянув руку к другой стопке.

Я кивнула, прикусив нижнюю губу. Он протянул мне стопку, и я взяла ее. Затем он взял еще одну для себя.

— Бен отправил тебя сюда веселиться. Танцы — это весело. Я потанцую с тобой. Будет так, словно никто не смотрит. Во мне есть душа! Спроси у ребят, кто здесь лучший танцор. — Он сделал оборот на 360 градусов, не пролив ни капли из своей стопки, и я сдержала улыбку, когда он протянул руки. — Ритм не только в моих руках. Он повсюду.

Я покачала головой, но больше не могла скрывать улыбку. И оглянулась на людей, неистово танцующих на площадке. Свет притушили, и стало трудно что-либо разглядеть.

— Ладно, — кивнула я. Затем опрокинула свою стопку, и он сделал то же самое. — Давай попробуем, — сказала я, когда мы поставили стопки.

С еще одной жутковатой ухмылкой Дид взял меня за руку и повел за собой. Музыка стала в десять раз громче, когда мы вышли. Несколько крупных мужчин в черных футболках посмотрели на Дида, и он кивнул им, прежде чем шагнуть на танцпол.

Он все еще крепко держал меня за руку, пока мы пробивались сквозь толпу. Музыка была не слишком быстрой, скорее среднего темпа. Дабстеп-бас гремел в подошвах моих каблуков, и вскоре у меня закружилась голова. Я чувствовала себя хорошо — словно той Элизой, которой никогда не была раньше.

Наконец Дид остановился и повернулся ко мне. Он отпустил мою руку, но развернул меня так, чтобы мои бедра оказались между его. Это удивило меня, и я хотела отстраниться, но не сделала этого. Теплые пальцы коснулись моей талии, и вскоре мы начали покачиваться. Я была поражена, что действительно решилась на это. В Диде была искра — я могла это признать, — потому что он без проблем вывел меня на танцпол и заставил танцевать с ним. Это было в новинку.

— Просто отдайся музыке, Элиза, — прошептал он мне на ухо. По какой-то причине я вздрогнула, но не перестала двигаться в такт ему. Мои движения были медленными и соблазнительными. Я никогда не думала, что во мне присутствовало такое, но это было приятно.

Захватывающе.

Я закрыла глаза, и руки Дида переместились с моей талии на живот. Он приближался все ближе и ближе к моей груди. Для меня было непривычно позволять кому-то находиться так близко. Я никогда не разрешала никому приближаться к моим интимным зонам... но я не останавливала Дида. Его прикосновения были приятны. Его тело, прижатое к моей спине, лишь побуждало меня сильнее прижиматься бедрами к его паху, заставляя его приятно постанывать.

— Дид, какого черта? — раздался раздраженный голос поверх музыки. Мои веки дрогнули — я точно знала, кому принадлежал этот соблазнительный голос. Мой взгляд встретился с Гейджем, который смотрел на нас, его карие глаза были тверже обычного. — Веселишься? — спросил он меня, склонив голову.

— Да, вообще-то да, — ответила я.

Дид отстранился, усмехаясь, подошел ко мне и плотно обвил рукой мои плечи. Я поморщилась от его грубости, и он слегка ослабил хватку.

— Мы с Элли просто развлекаемся, Гейдж. Не будь занудой.

Гейдж вздохнул.

— Не зови ее Элли, Дид. Это не твое прозвище.

— Но ты был прав, — Дид усмехнулся. — Оно ей больше подходит.

Челюсть Гейджа напряглась, но, встретив мой растерянный взгляд, он расслабился.

— Думаю, я заберу ее у тебя сейчас же.

На мгновение выражение лица Дида стало кислым. Его глаза встретились с глазами Гейджа, и мне показалось, я увидела в них ярость, но затем он отошел от меня, громко — и слишком сильно — хлопнул Гейджа по плечу и скрылся в толпе. Я прищурилась на них обоих, находя всю эту ситуацию странной. Дид был расстроен из-за вмешательства Гейджа?

Гейдж проводил его взглядом, затем посмотрел на меня, приблизился и взял меня за руку. Когда он развернул меня, я поклялась бы, что увидела улыбку на его губах. Моя спина оказалась прижатой к его груди, его пальцы переплелись с моими, а его руки обхватили мою талию.

— Ты и правда не умеешь пить, — прошептал он мне на ухо. Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как он прижался к моей спине. Его пальцы отпустили мои, скользнули вниз по талии, а затем снова обхватили ее. — Бенни велел мне присмотреть за тобой сегодня. Я не должен был говорить, что я — твоя тайная нянька, но Дид... Он не тот, с кем тебе стоит связываться. Он может принести тебе больше проблем, чем ты сможешь вынести.

— О, — это все, что я смогла выдавить. Я тонула в прикосновениях Гейджа.

— Думаю, сегодня я справлюсь с танцами лучше него, — прошептал Гейдж мне на ухо. Моя кожа покрылась мурашками, волосы на спине встали дыбом. Я чувствовала его эрекцию, упирающуюся в мою спину. Его зубы коснулись моей мочки уха, и я вздрогнула от наслаждения.

— Почему ты флиртуешь и танцуешь со мной, если у тебя есть Пенелопа? — выдохнула я.

Он промолчал, но не перестал двигать бедрами. Его пальцы поползли вверх, и я вздохнула, позволив затылку упасть на его плечо. Он приближался к моей груди совсем как Дид, но с Гейджем я чувствовала это по-настоящему. Жар его пальцев сквозь платье казался таким интенсивным, что я готова была растаять. Но вместо того, чтобы коснуться груди, он пропустил ее, убрал волосы с моих плеч, и его губы замерли над моей шеей, а теплое дыхание щекотало кожу. От его сладких, соблазнительных действий у меня побежали мурашки. Черт, он был слишком хорош.

Его возбуждение росло, упираясь в мою спину, в мои бедра. Неужели это я так действовала на него? Я возбуждала его. Это было понятно по его стонам и попыткам сохранить самообладание. Он изо всех сил старался не касаться моих интимных мест.

— Пенелопа ушла, — наконец прошептал он.

— Значит, ты приходишь ко мне, когда она не видит. — От этих слов мои глаза распахнулись, и я развернулась к нему лицом. Гейдж был озадачен, но все еще улыбался.

— Я просто присматриваю за тобой, Элли, — сказал он, и на его губах играла ухмылка.

— Мне двадцать один. И не нужна нянька, Гейдж.

— Здесь нужна. — Он огляделся, и я последовала его примеру. После чего заметила, как несколько мужчин облизывали губы и смотрели прямо на мою задницу. Гребаные животные. Мое выражение лица исказилось от отвращения, и я прошла мимо Гейджа. Я не собиралась быть легкой добычей для кого бы то ни было.

Мне хотелось позвонить Бену и попросить прислать водителя, чтобы уехать. Пить явно было ошибкой. Если бы автобусы не находились так далеко, я бы пошла пешком. К сожалению, я застряла в этом дурацком клубе с алкоголем в крови. Я не являлась собой, и это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что я наконец потанцевала и почувствовала себя свободной, но плохо, потому что это заставило меня совершить то, на что я бы не решилась в трезвом состоянии.

Я схватилась за ручку двери и направилась к одному из диванов. Едва я опустилась на подушку, как внутрь вошел Гейдж. С каждым его шагом мое сердце бешено колотилось в груди. Его карие глаза не отрывались от моих.

Он вздохнул и плюхнулся рядом со мной.

— Кажется, я расстроил тебя.

— Все в порядке. — Я отодвинулась от него. Он был слишком близко.

— Я думал, ты не любишь вечеринки и клубы? — я посмотрела на него, и его бровь взлетела вверх.

— Это так.

— Но ты танцевала с Дидом как профессионал. Это о многом говорит.

— Поверь, для меня это в новинку. Уверена, это больше не повторится.

— Это может повториться, — Гейдж придвинулся ближе. — Но только не с Дидом — или кем-то похожим на него.

— Значит, теперь ты указываешь мне, что делать?

— Нет.

Я замерла, когда он придвинулся еще ближе. Я не понимала Гейджа. Он флиртовал со мной, танцевал со мной, но у него была девушка. Сексуальная девушка.

— Ну, тогда я могу танцевать, с кем захочу.

— Тебе понравилось танцевать со мной, Элли? — прошептал он. Он коснулся моего бедра, и это было словно удар током по моим эмоциям — выбивающий меня из упрямства. Нахождение рядом с ним заставляло мой живот сжиматься, а ноги — неметь от удовольствия. Мои соски напряглись под шелковым бюстгальтером, оставляя меньше места для дыхания. Боже, как он это делал?

— Вопрос в том, понравилось ли это тебе? — бросила я вызов.

Он рассмеялся, убрав руку, чтобы положить ее на спинку дивана. Он все еще был близко; его грудь почти касалась моего бока. Да... очень близко.

— Я знаю, ты это чувствовала. Мне понравилось куда больше, чем ты думаешь.

Я рассмеялась.

— Почему?

— Разве я не говорил тебе, что считаю тебя горячей? Сексуальной? Танцевать с тобой было одним из пунктов моего списка «чего я хочу от Элли».

— У тебя есть список? А что в остальном? — поддразнила я. После вопроса я не была так уверена, что хотела услышать ответ, но это говорил алкоголь. Болтливость принадлежала той Элизе, в чьих венах текла водка.

— Уверен, если бы я назвал остальное, мы бы сейчас здесь не сидели. Скорее всего, участвовали бы кровать и наручники.

— Наручники? — я рассмеялась, а он покачал головой.

— Тебе это кажется забавным?

— Очень.

— Не искушай меня, Элли. Мне нужно лишь твое слово — и однажды эти наручники пригодятся. — Он протянул руку, чтобы убрать прядь моих волос за ухо. Другой рукой он провел по моему бедру. — Стоит тебе только сказать «да», и клянусь, ты не забудешь, как я заставил тебя чувствовать себя.

Его пальцы скользнули между моих ног. Я напряглась — ощущение было непривычным, но я не оттолкнула его, как должна была бы. Он находился опасно близко к самой сокровенной части меня — ближе, чем кто-либо прежде, и все же это не вызывало во мне протеста.

Я прикусила нижнюю губу, а Гейдж наклонился так близко, что его горячее дыхание коснулось моего плеча. Я опустила взгляд, но он свободной рукой приподнял мой подбородок. Мы смотрели друг другу в глаза, и в тот момент мне захотелось вскочить на него, чтобы он унес меня в чертову спальню — хоть в наручниках, мне было все равно.

— Единственное… — прошептал он у самых моих губ. Они были так близки. Невероятно близки. Каково это — прикоснуться к ним? Оправдает ли это мои ожидания? Я была уверена, что да. Я давно представляла, как его губы касались моих. — … я не уверен, что девственница сможет со мной справиться.

Я, наконец, моргнула, и он убрал руку. Внутри трусиков образовалась влага, которую я даже не заметила. Гейдж возбуждал меня — и мысль о нем сама по себе сводила с ума.

— Откуда ты знаешь, что я девственница? — быстро спросила я, отбросив все гормональные порывы.

— Это очевидно. Ты не пьешь. До сегодняшнего вечера никогда не танцевала. Классические признаки.

— Возможно, я просто скрытая развратница. Могла врать, чтобы ты задержался рядом.

Он рассмеялся так громко, что я не удержалась и сама засмеялась. Не верилось, что я это сказала.

— Ты забавная, Элли. Восхитительная. И это одна из причин, почему мне не стоит с тобой связываться.

Я сузила глаза.

— Почему не стоит?

Он наклонил голову, сомкнув губы. Дверь открылась, и вошли Монтана с Роем. Рой смотрел на меня дольше, чем следовало, и нахмурился.

— Гейдж, ты пропускаешь всё! Там девчонки трясут голыми сиськами и всё такое! — крикнул Монтана, протягивая руку к стакану с Jack Daniels. Рой взял стакан воды — что показалось мне странным. Монтана опрокинул свой напиток и, грохнув стакан, скривился. — Вот это вещь. — Он вздохнул. — Пошли, Гейдж. Нужен напарник. Рой ноет как сумасшедший.

Гейдж посмотрел на Монтану, который направился к двери, затем снова на меня.

— Ты будешь в порядке, да?

Мне хотелось покачать головой. Я не хотела оставаться с Роем, но, словно прочитав мои мысли, тот поставил стакан и вышел из VIP-зоны, обойдя Монтану.

— Э-э, да, — быстро ответила я. Я не могла помешать такому, как Гейдж, делать то, что он обычно делал. Даже не понимала, зачем он спрашивал, в порядке ли я. Не то, чтобы он действительно беспокоился. — Думаю, я позвоню Бену и попрошу прислать машину. Я немного устала.

Гейдж встал, кивнул и пошел к двери задом.

— Отличная идея.

— Давай, Гейдж! Там девчонки уже изнывают!

Подмигнув мне, Гейдж резко развернулся и выскочил за дверь. Я не моргала, пока он не скрылся из виду. Вздохнув, я достала телефон из лифчика, набрала Бена и сказала, что готова уезжать.

Машина приехала через десять минут.

Выходя из VIP-зоны, я увидела Монтану и Гейджа в центре танцпола с двумя девушками, которые, должно быть, были совершенно пьяны и танцевали, обвиваясь вокруг них. Девушка, танцевавшая с Гейджем, развернулась и внезапно поцеловала его слишком страстно. Я нахмурилась, когда он обвил рукой ее талию и притянул ближе. Я была уверена, что он даже не знал эту девушку, но целовал в ответ? А как же Пенелопа? Неужели он настолько неуважителен? От кого-то вроде Монтаны я этого ожидала — он был свободен и ко всему относился беззаботно, — но Гейдж? Видимо, мне стоило догадаться.

Девушка отстранилась с хихиканьем, он рассмеялся, развернул ее и снова начал танцевать, несколько раз шлепнув по заднице, а затем наклонив ее, чтобы получше рассмотреть ее формы. Гейдж поднял взгляд и поймал мой, пока я пробиралась сквозь толпу. Не понимала, почему черт возьми не могла оторвать от него глаз. Ноги несли меня к выходу, но взгляд был прикован к нему. Его выражение смягчилось, он смотрел на меня несколько мгновений, а затем подмигнул. Я насупилась и бросилась к двери.

Увиденное вызывало отвращение, но не стоило ожидать чего-то иного от кого-то вроде него — от того, кто заставлял девушек чувствовать себя ничего не стоящими. Я была почти уверена, что утром он прогонит ту, с которой танцевал, и заставит ее чувствовать себя дерьмом. Если я думала, что происходившее между нами в VIP-зоне было чем-то настоящим, мне стоило дать себе пощечину, потому что это оказалась всего лишь его игра — попытка завоевать меня. Он хотел снять с меня трусы, и, признаю, был близок к цели. Не войди Монтана и Рой, я бы, скорее всего, поддалась, девственница или нет.

Не могла не испытывать облегчения от того, что нам помешали.

Надоедливое хихиканье вырвало меня из сна. Я простонала и скинула одеяло, пока солнечный свет заливал комнату из окна сверху. Хихиканье возобновилось, и я покачала головой, точно зная, что один из парней привел с собой девчонку.

У меня заурчало в животе, и я выругалась про себя. Мне не хотелось выходить туда и видеть кого-либо из них. Уж точно не хотелось застать кого-нибудь из них с девицей сверху или даже снизу. Я не была готова получить психологическую травму.

Поэтому выбрала наглость. К черту группу и этих девок. Этот автобус в первую очередь мой. Надо отдать себе должное — моя уверенность росла. Наверное, потому, что парни не докучали мне, как я опасалась.

Засунув ноги в шлепанцы и схватив зубную щетку, я открыла дверь и направилась в ванную. Проходя мимо, я не смогла не уставиться на пустую койку Гейджа. Почистив зубы и собрав волосы в небрежный пучок, я направилась на кухню, но хихиканье снова началось, и мне не следовало смотреть. Следовало дать себе пощечину за то, что вообще обратила на это внимание.

Я ожидала увидеть Монтану или даже Дида с девушкой. Но это не был ни один из них. Вообще, в гостиной не было никого из парней… кроме Гейджа… и его подружки Пенелопы. При первом же взгляде на них моя челюсть отвисла, но я мгновенно сомкнула губы, прежде чем Гейдж взглянул на меня. Похоже, я оказалась права насчет того, что он вчера вечером пошел встречаться с Пенелопой. Черт, он что, отложил встречу с ней из-за меня? Неудивительно, что он был расстроен… я потратила его время впустую.

— О, доброе утро, Элиза, — улыбнулась Пенелопа. Она сидела у Гейджа на коленях. Гейдж ухмыльнулся.

— Доброе утро, Элли.

Будь это возможно, из моих глаз полетели бы дротики прямиком в голову Гейджа… или, может, ниже пояса. Так или иначе, это преподало бы ему урок.

— Доброе утро, — вздохнула я, шагнув вперед, чтобы пройти на кухню. Я не могла позволить этому вывести меня. Пенелопа являлась его девушкой, но какого черта ему понадобилось возвращаться с ней в автобус? Почему он не остался с ней в номере отеля, как делали остальные? Словно он нарочно пытался действовать мне на нервы.

— Гейдж, перестань, — захихикала Пенелопа.

Я закатила глаза, достав хлопья из шкафчика. Ее голос был приятным в тот вечер в клубе, но теперь он начинал меня раздражать, чем больше она говорила и хихикала. Высыпав хлопья в миску, я взяла молоко и залила их. Затем взглянула на Гейджа и Пенелопу, которые были практически приклеены друг к другу — ее ноги обвили его талию, пальцы вцепились в волосы, его руки охватили ее талию, а ладони скользнули под пояс ее штанов, чтобы коснуться ягодиц. Он смотрел на нее снизу вверх, его глаза были более прищуренными и томными, чем обычно, он шлепнул ее по попе, а затем откинул руки назад, положив их на спинку дивана. Он явно находился под кайфом; это было видно по стеклянному взгляду, по томной улыбке.

Пенелопа повернула голову, посмотрела на меня, затем на мою миску.

— О, что это у тебя за хлопья? — спросила она, спрыгнув с колен Гейджа. — На меня жор напал. Что же, похоже, я была права насчет кайфа.

Гейдж рассмеялся, но я снова закатила глаза и направилась к себе в комнату, на ходу запихивая в рот хлопья. Мне пришлось прикусить язык. Я могла разрушить их идиллию, рассказав Пенелопе, что Гейдж тусовался со мной перед встречей с ней, и мы почти поцеловались, но я удержалась. Ни один из них не стоил того. Быть незрелой не стоило того. Будь я прежней, возможно, так бы и сделала, но я стала спокойнее. Жила по-другому и гордилась тем, кем становилась.

Но меня кое-что заинтересовало. Не успела я пройти по узкому коридорчику, как снова взглянула на них.

— Пенелопа? — позвала я.

Она быстро посмотрела на меня.

— М-м?

— Как ты добираешься до каждого из наших мест выступлений?

— О, Гейдж оплачивает мне дорогу, — сказала она, снова усаживаясь к нему на колени, обвивая руками его шею и прижимаясь щекой к его щеке. Он слегка откинулся, чтобы поцеловать ее в щеку, и меня передернуло. Мне не хотелось брать в рот следующую ложку хлопьев, но я заставила себя проглотить. Незачем выглядеть жалкой перед ним. Это-то ему и было нужно, а я не собиралась позволить ему победить.

— То есть, другими словами, он привозит тебя только тогда, когда сам захочет? — спросила я.

— Иногда мы договариваемся, — сказала она.

Какая же она ветреная. А я-то думала, что безумными бывают только блондинки вроде меня.

— М-м, — пробормотала я, поворачиваясь. Я пошла по коридору, слыша еще больше «перестань, Гейдж» и «ой, Боже мой» от Пенелопы. Когда я вошла в спальню, стало так тихо, что я не могла понять, чем они там вообще занимались. Послышалось шарканье, спотыкание и бормотание. Да с какой стати я вообще подслушивала?

Но затем Пенелопа начала стонать, и я съежилась, поставив миску на тумбочку, чтобы заткнуть уши. Я принялась шарить в чемодане в поисках наушников iPod и испытала невероятное облегчение, услышав Хейли Уильямс из «Paramore» вместо звуков их секса.

Кажется, я не могла испытывать к Гейджу большего отвращения.

Мне нужно было выбраться из автобуса. Пойти куда-нибудь, чтобы изгнать из головы то, что я увидела и услышала тем утром. У меня не было права расстраиваться, но казалось, будто он тыкал мне этим в лицо. Какой в этом смысл? Он все еще злился из-за того жалкого поцелуя, в котором я ему отказала? Я была так раздосадована, что даже не соображала. Когда собралась спланировать небольшое приключение, Гейдж и Пенелопа уже ушли, и я была рада. Не хотела его видеть.

Кто бы мог подумать, что кто-то способен быть таким неуважительным? И насколько же глупа она была, чтобы спать с ним, когда рядом люди? Из-за таких беспечных шлюх, как она, рокеры и топтали всех девчонок, которые встречались на их пути.

Автобус стоял на парковке, но вокруг были деревья, деревья и еще раз деревья. Я поплелась вперед, зажав под мышкой альбом для набросков, и пошла прямо через лес. Несколько комаров и мошек жужжали у моей головы. Где-то поблизости должен был быть источник воды, и я хотела его найти. Я шла дальше, надеясь наткнуться на какую-нибудь умиротворяющую картину. Мне просто хотелось позволить природе поглотить себя, помочь забыть и жить дальше.

И нашла.

Посреди множества огромных валунов и нависающих, дающих тень деревьев виднелось озеро. День был теплым, на мне красовались солнечные очки, джинсовые шорты и оранжевый топ. Было приятно ступить в тень деревьев. Трава оказалась мягче, чем я ожидала, поэтому я села и положила альбом перед собой.

Я не хотела рисовать сразу. Просто хотела впитать все это. Ветерок казался приятным. В тени было не слишком жарко. Вообще-то, просто идеально. Наконец я решила начать. Достала карандаш из белой атласной сумочки, которую Бен купил мне некоторое время назад, и открыла альбом на чистой странице. Сначала я нарисовала озеро, а затем все, что его окружало. Я нарисовала птиц, сидящих на ветвях деревьев и даже на вершинах валунов, разнообразные цветы, пробивающиеся у кромки воды. Не знала почему, но вид одной из пролетавших серых птиц напомнил мне о том, что я сказала Гейджу прошлой ночью.

Одинокая птичка.

Это определенно про меня, и мне было наплевать. Я предпочла бы быть одинокой и счастливой, чем находиться в несчастливых отношениях. Тот самый мужчина обязательно найдется. Я не спешила быть найденной или даже представленной кому-то. Мне просто нужно было дождаться подходящего момента, а этот момент наступит после того, как я начну карьеру и построю настоящую жизнь для себя.

Грустно это говорить, но у меня никогда не было отношений. Я никогда не целовала парня и даже не держалась ни с кем за руку. Ближе всего к этому я оказалась с Гейджем в клубе в первую ночь тура, а затем после танцев, когда мы почти поцеловались. Я даже не знала, почему позволила именно ему из всех людей подойти так близко.

Я покачала головой. Я казалась сумасшедшей, черт возьми, но у меня было на это право. Я не могла позволить кому-то просто войти в мою жизнь и попытаться украсть мое сердце. Они должны были заслужить его. У меня имелись завышенные ожидания, и, возможно, это потому, что моя мама опустилась так низко, а я никогда не хотела быть похожей на нее.

Никогда.

А может, все дело было в книгах, которые я читала. Я читала так много, что слова имели для меня огромное значение, почти такое же, как искусство. Слова поглощали меня, пока глаза не начинали косить от чтения. К тому же, найти нового книжного бойфренда, чтобы влюбиться, всегда было лучше, чем найти парня в реальной жизни, соответствующего моим ожиданиям. Это что-то ментальное, что могли понять лишь немногие.

Мои завышенные ожидания были, вероятно, главной причиной, почему я все еще одна. Бен всегда говорил, что это хорошо, но иногда мне казалось, что это не так. Иногда я чувствовала потребность перестать быть заносчивой, привередливой занудой и хоть раз уступить кому-нибудь. Но этот кто-то должен был быть хотя бы наполовину достойным. Мне не нужен парень для одной ночи. А кто-то, кто вложится больше, если я вообще решусь попробовать отношения.

Окружающий мир стал спокойнее, когда я отложила альбом и снова погрузилась в созерцание озера. Оно действительно успокоило меня. Я смогла отпустить кое-что и даже забыла о маленьком представлении Гейджа и Пенелопы в автобусе.

Но затем позади меня раздался хруст. Я резко повернула голову на звук и стала ждать, пока кто-нибудь или что-нибудь выйдет наружу. Я надеялась, что это не крупная рептилия или какое-нибудь животное. Поскольку смертельно боялась рептилий, а если бы это было большое животное… что же, думаю, мне просто крышка.

Хруст повторился, и я не отвела взгляда. Затем увидела, как сначала появился черный кроссовок. Мой взгляд пополз вверх по долговязым ногам, затем по футболке «9 Грешников». Наконец я встретилась с его темно-карими глазами, в которых читалось такое же замешательство, как и в моих, и ахнула, разглядев синеватый синяк вокруг его правого глаза.

Мгновенно Дид отступил на шаг, быстро надев солнечные очки.

— Элиза, — сказал он. Он звучал спокойно, но по его встревоженному виду я поняла, что ему было далеко до спокойствия.

— Дид. — Я быстро поднялась на ноги, уставившись на него. — Ч-что случилось с твоим глазом?

— О чем ты? — спросил он, словно я — идиотка.

— Дид, я не глупая. Дай мне взглянуть.

— Э-э, нет.

— Дид…

Я шагнула к нему, но он отступил и покачал головой.

— Элиза, отойди на хрен и займись своим делом, ясно?

Я проигнорировала его.

— Из-за этого ты вчера опоздал на концерт?

Его губы оставались сомкнутыми.

— Дид, клянусь, ты можешь поговорить со мной. Что случилось?

Он провел языком по сухим губам, отступив еще на шаг и покачав головой.

— Я не обязан объяснять тебе. Я вообще не собирался натыкаться на тебя здесь. Я возвращаюсь обратно…

— Кто-нибудь еще видел твой глаз?

— Нет, так что не ходи по автобусу, рассказывая всем об этом. Я списывал солнцезащитные очки на похмелье.

— Что на самом деле произошло?

Он нахмурился.

— Даже если бы я рассказал тебе, что бы ты сделала, Элиза?

— Я… я рассказала бы Бену или ребятам. Похоже, на тебя напали или избили специально.

Он пожал плечами.

— Бывает.

Я скрестила руки на груди.

— Ты ведешь себя нелепо.

— А ты ведешь себя как любопытная Варвара.

Мой рот сомкнулся. Я не могла не согласиться и сказать, что это не так.

— Слушай, что бы ты ни делала, не рассказывай группе об этом. Неважно.

Не успела я ответить, как Дид повернулся ко мне спиной и ушел, оставив меня в полном недоумении. Мне хотелось броситься за ним, чтобы все выяснить. Что он мог такого сделать, чтобы получить синяк под глазом? Это меня немного пугало.

Я не была тем человеком, который вытаскивает темные дела на свет. У меня имелся свой скелет в шкафу, который я никогда не хотела открывать, и воспоминания, которые не хотела переживать снова, поэтому вместо того, чтобы бежать за Дидом, я схватила альбом, сунула карандаш в сумочку и направилась к автобусу.

— Так, поехали! — крикнул Бен от входной двери автобуса.

Я, хихикая, закинула ногу на ногу на диване и сделала вид, что смотрела телевизор. Я вообще-то не была любителем телевизора — плюс, все это время я подслушивала, как Гейдж и Пенелопа ссорились снаружи. Это было своеобразным развлечением.

Я могла разобрать только, что она расстроена из-за того, что не могла поехать с ним в нашем автобусе в следующий город. Он уже купил ей билет на самолет домой. Следующая остановка — Орландо, Флорида, и там их ждал новый автобус для продолжения тура группы. Я была рада этому. Мне начало надоедать общество этих парней… в особенности Гейджа.

Гейдж тяжело вздохнул, поднимаясь в автобус. Я медленно повернулась, чтобы взглянуть на него, но он уже смотрел на меня. Однако ничего не сказал. Вместо этого он повернул в коридор, и за ним захлопнулась дверь ванной.

Следом в автобус вошли Дид, Рой и Монтана. Дид все еще был в очках. Я чувствовала, что он смотрел на меня сквозь них, но не проронил ни слова. Скорее всего, он думал, что я сейчас что-то ляпну, но я оказалась умнее. Сомневалась, что у меня вообще хватило бы духу заговорить об этом при всех.

— Поездка займет двадцать часов, так что готовьтесь, ребята, — сказал Бен, и дверь захлопнулась за ним.

Парни застонали и разошлись. Дид направился к своей койке, Рой — в свою комнату, а Монтана подошел к дивану напротив меня.

— Как дела, Элиза? Не видел тебя в клубе прошлой ночью.

— Я не особо люблю клубы, — ответила я. Ненавидела повторяться.

Монтана кивнул, глядя на телевизор. Шел фильм с Джастином Тимберлейком и Милой Кунис, и я нашла его довольно интересным. Мне стало интересно, возможно ли иметь дружеские отношения с сексом без обязательств. Иметь парня, с которым можно тусоваться, когда захочется, без всяких чувств, пока я не буду готова. Звучало как неплохой план. Никаких чувств — никаких проблем. Никакой привязанности. Только веселье.

И едва эта мысль пришла мне в голову, как удача, казалось, повернулась ко мне лицом. Дверь распахнулась, и когда я взглянула на нее, моя челюсть буквально отвисла. На нем были темно-синие джинсы, обтягивающая черная футболка, а волосы были грязно-русыми. Несколько прядей спадали на его светло-зеленые глаза, но улыбка была заразительной. Когда он мельком взглянул на меня, я почувствовала, как подкосились колени, а тело наполнилось теплым волнением. У него был брутальный вид из-за щетины, но от этого он стал не менее сексуальным. Линия челюсти четкая, мужественная, нос не слишком острый и не кривой. В самый раз.

На его шее висел черный фотоаппарат. Через плечо была перекинута сумка, а в пальцах он сжимал ручку чемодана. Я не знала, кто этот парень, но Бен, очевидно, знал, потому что радостно крикнул с кухни и бросился навстречу красавчику.

— Я так рад, что ты здесь, Кэл! — воскликнул Бен.

Он ввел внутрь феноменального «Кэла», и тот огляделся, прежде чем поставить свои сумки в угол.

— Так, где же должен спать такой парень, как я? — спросил он Бена. — Я не слишком крупный, так что много места не нужно, — он усмехнулся.

Бен рассмеялся вместе с ним.

— Не волнуйся. Диван свободен на сегодня. Завтра ребята пересядут в свой автобус, так что комнаты освободятся на оставшуюся часть тура. Я так рад, что ты принял наше предложение. Такой журналист, как ты, — именно то, что нужно группе «9 Грешников» для дополнительного хайпа.

Журналист? Узнав, кто он, я облизнула губы. Он имел дело со словами. Первый пункт в списке требований к кандидату на роль друга с привилегиями.

— Я не мог это пропустить, Бен. Обожаю музыку этой группы, и прочувствовать все изнутри должно быть весело. Я ждал этого с тех пор, как ты мне позвонил.

— Ну, отлично, — Бен обернулся, чтобы взглянуть на меня, и я быстро отвела глаза, прежде чем Кэл мог заметить, что я пялилась на него. — Элиза, иди сюда, дорогая, — позвал Бен.

Я замешкалась. На мне было нечто довольно ужасное — черно-красные спортивные шорты и красная футболка в тон. Я была одета вовсе не для того, чтобы произвести впечатление, и мысль о том, что меня представят Кэлу в таком виде, слегка беспокоила. Первая встреча с ним означала, что на мне должны были быть отличные джинсы и слегка откровенная блузка. Такого, как он, я должна была заставить оглянуться дважды, чтобы у него отвисла челюсть, закружилась голова — что-то в этом роде.

Но я должна была оставаться смелой.

Поэтому медленно поднялась и подошла к Бену. Когда я приблизилась, Бен обнял меня за плечи, глядя на Кэла, который уже смотрел на меня.

— Кэл, познакомься с моей дочерью, Элизой Смит.

Кэл склонил голову набок, окидывая меня взглядом с головы до ног. Пока он это делал, я ерзала. Затем Кэл взял мою руку и поцеловал ее.

— Очень приятно.

Мои щеки запылали, когда он взглянул на меня из-под своих светлых ресниц. Его зеленые глаза были такими ясными и в то же время излучали твердость, пока он изучал каждую черту моего лица. Мне стало интересно, нравилась ли я ему, потому что он привлекал меня чертовски сильно.

— Меня зовут Кэл, но полное имя — Кэлвин Эвери.

— Приятно познакомиться, Кэл, — смело сказала я, хотя чувствовала, как голос вот-вот дрогнет.

— Бен! — кто-то крикнул от входной двери автобуса. Похоже на Терри. Бен убрал руку с моих плеч и со вздохом шагнул вперед.

— Я сейчас вернусь, — торопливо сказал он.

Это был один из тех моментов, когда мне не хотелось, чтобы Бен оставлял меня наедине… с Кэлвином Эвери. Сексуальным Кэлвином Эвери, рядом с которым я не могла чувствовать себя так уверенно. На него действительно было приятно смотреть. Сквозь футболку угадывались очертания его накачанного торса. Сквозь джинсы видно, что он наделен весьма солидным достоинством. Казалось, у него имелось все.

— Итак, Элиза, — наконец вздохнул он. — Что привело тебя в тур с кучей мужчин?

Наконец, моргнув, я перевела взгляд с Кэла на Монтану, который сейчас лежал на спине с полуприкрытыми глазами, на грани сна.

— Бен подумал, что в этом году мне будет приятно поехать с ним. Мне больше нечем было заняться летом, так что… — я пожала плечами. — Я просто согласилась.

Кэл кивнул.

— Тебе было весело пока что? Выглядишь довольно… скучающей. — Он огляделся, словно мы должны были закатывать какую-нибудь дикую вечеринку.

— Пока что все довольно спокойно. Наверное, все изменится в Орландо.

— Учитывая, что мы пробудем там пять дней, вполне возможно. Это даст мне шанс узнать каждого участника группы лично… и, возможно, еще кое-кого из окружения, — он подмигнул, и мои щеки запылали, когда он наклонился за своим чемоданом. Не могу поверить. Кэлвин Эвери флиртовал со мной?

— Бен? — из коридора раздался низкий голос. Я знала, кому он принадлежал. Гейджу, конечно. Он вышел из-за угла и при первом же взгляде на Кэла прищурился. — Ты кто?

— Ни хрена себе, — Кэл бросил сумки и бросился к Гейджу. Тот посмотрел на него слегка настороженно, прежде чем пожать протянутую руку. — Я — Кэлвин Эвери, но можешь звать меня Кэл. Работаю в журнале «Это правда», и мне поручили написать статью о тебе и группе в августе, после окончания тура. Должен сказать, будет потрясающе познакомиться с вами, ребята, поближе и прочувствовать все на себе. Уверен, читателям, особенно дамам, понравится читать о моем приключении и поездке с вами.

Гейдж фальшиво рассмеялся, переводя взгляд с Кэла на меня.

— Отлично. Не могу дождаться, чтобы познакомиться с тобой… наверное, — сказал он, снова глядя на Кэла. Кэл кивнул, и Гейдж еще раз мельком взглянул на меня, прежде чем направиться к ступенькам автобуса и выйти наружу.

— Это должно быть весело, — сказал Кэл, вздохнув и оглядывая автобус. Он посмотрел на Монтану, который уже похрапывал. Парень уснул так быстро. — Итак, Элиза, не покажешь мне автобус?

Я фыркнула.

— Могу, но тут особо смотреть не на что. — Я встала рядом с ним и указала на кухню. — Это, очевидно, кухня.

Он кивнул, усмехаясь. Внутри у меня все перевернулось, но я сдержала улыбку.

Я повернула в коридор, но прошла мимо первой спальни. Это была комната Роя, и я отказывалась туда заходить, потому что он всегда создавал неловкие ситуации. Он мог там отрезать головы котятам… ладно, это неправда, но настолько он меня пугал. Мы прошли мимо коек, и я сказала Кэлу, что верхняя койка — Гейджа, а нижняя — Дида. Моя комната была наискосок от них, и я распахнула дверь. Мне стало слегка неловко, когда я взглянула на нее глазами постороннего.

Кровать была не застелена. Повсюду валялись карандаши и листы для рисования. В углу стояли краски, а одежда в чемодане лежала не слишком аккуратно. Я схватилась за ручку, пытаясь захлопнуть дверь после того, как сказала ему, что это моя комната, но он поднял руку и прижал ладонь к двери, останавливая меня.

— Погоди-ка, — он усмехнулся. — Ты смущаешься из-за того, что я смотрю на твою комнату?

Я покачала головой, пока он заходил внутрь.

— Нет. Просто сейчас тут не очень прибрано.

— Эй, — он пожал плечами, — чистота даже не в моем словарном запасе. Ненавижу уборку. Это то, что я презираю уже сто лет. И кроме того… — он вздохнул, протягивая руку к одному из карандашей на моей кровати. — Мне, вроде как, нравятся грязнульки.

Он определенно снова заставил мои щеки пылать. Парень заметил, как я пыталась взять под контроль свои девчачьи эмоции, и мягко рассмеялся.

— Продолжим экскурсию? — спросила я.

— Продолжим, — сказал он, бросив карандаш на кровать и последовав за мной. Я провела его по коридору и показала ванную. Затем упомянула, что последние две спальни принадлежат Монтане и Бену.

— Довольно большой автобус, — заметил он, когда мы снова вышли в гостиную.

— Да. Он большой, но мне, вроде как, нравится.

— Девушка, которая любит большие вещи, — усмехнулся он. — Знаешь, Элиза, ты делаешь меня все более и более заинтересованным в тебе с каждой секундой.

Я хихикнула, краснея.

— Как так?

— Было бы несправедливо рассказывать тебе, пока мы не узнаем друг друга получше, разве нет?

— Узнать друг друга как именно? — спросила я, склонив голову набок. Я все еще улыбалась, что немного шокировало меня саму.

— У нас впереди почти два месяца. Уверен, мы разберемся в этом задолго до окончания тура.

Я рассмеялась. Не могла сомневаться в том, что он флиртовал со мной. Это было очевидно, и, как человеку, которого обычно не волновали парни, флиртующие с ней, с Кэлом это казалось мне забавным. Он был очарователен, особенно когда улыбался, и на его щеках появлялись ямочки. Я не могла этого отрицать.

Передняя дверь автобуса распахнулась, и внутрь снова вошел Гейдж. Он взглянул на нас и заметил, как близко я стояла перед Кэлом. Карие глаза Гейджа стали стальными и, если я не ошибалась, в них мелькало раздражение. Я подумала, что он все еще расстроен из-за ссоры с Пенелопой, но все же отступила на шаг.

— Гейдж, ты не против, если я задам тебе несколько вопросов сегодня вечером? — спросил Кэл, тоже отступая. — У меня есть вопросы от фанатов, но я не буду забрасывать тебя ими. Есть несколько для всей группы, но, кажется, все больше всего хотят услышать именно твое мнение.

Гейдж пожал плечами.

— Бывает, когда ты ведущий вокалист группы.

— Не слишком ли самоуверенно? — поддразнила я.

Он рассмеялся, проводя рукой по волосам.

— Никогда, милая Элли. Никогда. Просто уверен в себе.

Кэл рассмеялся вместе с ним, а затем направился к своему чемодану.

— Отлично. Когда бы ты хотел начать?

— Можем сейчас, — вздохнул Гейдж. — У меня полно времени позаниматься вокалом позже.

— Потрясающе. — Кэл порылся в чемодане, расстегнул маленькую черную сумку и достал телефон с блокнотом. — За столом, пожалуй? — он указал на стол.

Кэл быстро направился туда, а Гейдж со вздохом кивнул. Проходя мимо, он задержался, оглянулся через плечо и подмигнул мне. Я нахмурилась. Все еще была не в духе из-за него и его представления с Пенелопой; плюс, я знала, что интервью займет какое-то время, поэтому направилась в свою спальню.

Я позволила рисованию поглотить себя и даже сделала несколько набросков и дизайнов футболок для группы. Они получились гораздо лучше, чем я ожидала. Никаких черепов или гранжа. Скорее что-то мягкое, но с намеком на мужественность.

Я порылась в чемодане в поисках цветных карандашей, чтобы раскрасить созданный мной логотип. Оранжевый, красный и черный уже были официальными цветами группы, так что пришлось обходиться ими. Мне больше нравились холодные цвета: синий, бирюзовый, зеленый и, возможно, немного черного для парней, потому что это им больше подходило, но я пока не могла многое изменить. Знала, что даже если Гейдж что-то для меня устроит, я не смогу вносить слишком много изменений. Мое слово будет иметь небольшой вес, особенно из-за моего возраста.

Вечер продолжился тем, что я создала кучу дизайнов для футболок, их следующей обложки CD и даже музыкальных инструментов. Оказалось весело планировать, и я даже не заметила, что уже так поздно, и что мы снова в пути, пока в дверь не постучали.

Я быстро взглянула на нее, желая просто притвориться спящей, но была уверена, что с темного коридора виден свет из моей комнаты.

— Кто там? — крикнула я.

— Твой враг, полагаю, — сказал Гейдж из-за двери. В его тоне сквозила насмешка.

Я закатила глаза, прежде чем подняться с кровати и подойти к двери. Распахнув ее, я взглянула в яркие глаза Гейджа и скрестила руки на груди. Его руки сжимали косяк двери, а голова была склонена. Он был намного выше меня, что неудивительно при моих пяти футах и трех дюймах.

— Я мало с тобой сегодня общался, — сказал он.

— И это моя вина?

— Нет. — Он пожал плечами, заходя в мою комнату. Мои брови поползли вверх, когда он взглянул на мою кровать. Он заметил рисунки группы, улыбнулся и поднял один. — Ты работаешь, — отметил он, усмехаясь. — Преданность делу.

— Я не считаю это работой. Просто подумала, что будет весело кое-что попробовать для вас, ребята.

— Похоже, эксперименты удаются. Это выглядит как то, что я бы точно надел, — сказал он, поднимая лист бумаги. — Цвета, которые я люблю больше всего. Синий… мой любимый цвет. И черный.

— Да, — фыркнула я. — Точно черный. — Я рассмеялась, оглядывая его в его черной футболке и черных спортивных штанах.

— Тебя что-то не устраивает в моей одежде, Элли? — спросил он, приподнимая бровь и садясь на край моей кровати.

— Вовсе нет, Гейдж.

Он вздохнул, бросил бумагу обратно на кровать и затем подвинулся ко мне.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Ты расстроилась из-за того, что Пенелопа была здесь?

Я нахмурилась на него, отступая на шаг.

— С чего бы мне расстраиваться?

— Может, потому что я тебе интересен. — Он самоуверенно усмехнулся.

— Вряд ли. Честно говоря, мне нет дела ни до тебя, ни до Пенелопы.

Его бровь взлетела.

— Правда? Мне в это трудно поверить — не про Пенелопу, а про то, что тебе на меня наплевать.

— Я только начинаю тебя узнавать, и сейчас ты ведешь себя как самодовольный козел. Мне не нравятся такие люди, как ты.

— Самодовольный козел? — повторил он, усмехаясь и широко раскрыв глаза. — Ты называла меня самодовольным дважды меньше чем за неделю. Забавно.

— Для этого ты сюда пришел? Потому что думаешь, что нравишься мне, и я ревную к твоей ветреной подружке?

Он подмигнул.

— Возможно.

Я отступила еще на шаг и вздохнула.

— Что же, это не так, Гейдж. Как я уже говорила, ты — мой друг. И все.

Он облизнул губы, медленно кивая и глядя мне в глаза.

— И это окончательно? Ты полностью уверена в этом? Не хочешь ничего больше? Даже после того, что могло произойти между нами прошлой ночью?

Я почти заколебалась. Мне хотелось закричать ему, что он нравился мне еще с первого курса старшей школы. Сказать, что я фантазировала о его пухлых губах на своих, о его крепком теле, прижатом ко мне на долгие часы. Я даже фантазировала о сексе с ним. О разном. Я была уверена, что пошла бы на все это, если бы он не являлся таким чертовым эгоистом. Но он был таким, и я не могла с этим мириться.

Я не могла быть с парнем, который спал с девушкой просто так, а потом забывает о ней. Я не могла быть частью его списка «да, я трахнул ее». Я была более, чем уверена, что именно в этот список Гейдж бы меня и добавил, поэтому наконец скрестила руки и сказала:

— Уверена.

Он смотрел на меня немного дольше, чем ожидалось, затем встал, отступил и кивнул. Он схватился за ручку двери и сузил глаза, а на его губах появилась вымученная улыбка.

— Спокойной ночи, Элли.

Не успела я ответить, как дверь уже закрылась. Я фыркнула, потому что весь этот разговор был чертовски бессмысленным. Какой в нем смысл? Почему его вообще волновало, нравилась я ему или нет? И с какой стати, черт возьми, я буду ревновать к гребаной Пенелопе?

В мире, наверное, миллион девушек, которые утверждали, что безумно влюблены в Гейджа Гренделя, но его волновало мое мнение о нем? Эта мысль, пришедшая мне в голову, пока я садилась раскрашивать несколько логотипов, заставила меня снова рассмеяться.

Я уже упоминала об этом Бену однажды, но Гейдж и вправду был неординарным персонажем в моих глазах. Поистине загадочным.

Я не уверена, когда заснула прошлой ночью, но точно знаю, что проснулась уже в Орландо. Было позднее утро, а мы находились в пути двадцать часов. Должно быть, я проспала часов двенадцать или больше, и, конечно, среди ночи я проснулась, задыхаясь и хватая себя за грудь. Когда я села, у меня была та самая «сонная» тяжесть, которая может убить весь день, если позволить.

Единственный плюс пробуждения в Орландо — тут было море солнца. Я обожала солнце. Всякий раз, когда могла находиться на нем, я этим пользовалась. Я бы рисовала на солнце, просто чтобы чувствовать его на коже. Никогда не могла понять, почему я такая бледная, когда все, чего хотела, — быть рядом с ним.

В дверь постучали, и сразу после этого она быстро открылась — вошел Бен. На нем светлая рубашка с воротником, темно-коричневые брюки и туфли. Волосы, как обычно, были разделены на пробор посередине, но меня смутила гримаса недовольства на его лице.

— Почему ты еще в кровати?

Я простонала, упершись руками, чтобы выбраться из постели.

— У меня была долгая ночь.

Он приподнял бровь.

— И чем же занималась?

— Рисовала, делала наброски — как обычно. — И думала о Гейдже.

Бен сжал губы, скрестив руки.

— Что же, все снаружи ждут тебя.

— Меня? — я нахмурилась, широко раскрыв глаза. — Зачем?

— Мы решили сходить позавтракать. — Он сверкнул улыбкой и затем посмотрел на часы. — Десять минут, пуговка.

Не успела я заговорить, как он уже вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я вздохнула, повернулась к чемодану, чтобы достать джинсовые шорты и сиреневую тунику. Затем схватила туалетные принадлежности и помчалась в ванную, чтобы принять быстрый душ. Обычно я ненавидела быстро собираться, но еще больше ненавидела, когда люди ждали меня. Это меня немного раздражало.

Я наспех надела одежду, просунула ремешки шлепанцев между пальцами ног, схватила фотоаппарат и поспешила наружу. Затем толкнула сетчатую дверь ногой и вышла, впитывая солнце. Оно было приятным на коже, хотя я слегка разволновалась из-за спешки. Я повернула голову, чтобы взглянуть на белый грузовик, на котором мы обычно ездили с Беном, но не успела сделать и шага, как Гейдж оказался рядом.

— Ты хоть потрудилась высушить волосы? — спросил он.

Я нахмурилась, подняв руку, чтобы потрогать их, и мое лицо мгновенно вытянулось. Я резко опустила руку, потому что мои волосы были мокрыми. Щеки запылали, и я бросилась прочь от Гейджа, чтобы снова вернуться в автобус. Я слышала, как он смеялся надо мной, и мне стало еще более неловко. У меня на голове была настоящая швабра, а я даже не заметила. Неудивительно, что снаружи было так приятно.

Я поспешила в ванную, отжала волосы, высушила их полотенцем и затем собрала в пучок. Бросив последний взгляд в зеркало и одобрив свой повседневный вид, я вышла. И как только это сделала, налетела на широкую грудь.

Мой взгляд скользнул от его футболки вверх к розовым губам, изогнутым в улыбке, и затем встретился с его светло-зелеными глазами. Его светлые ресницы взмахнули в мою сторону, и дыхание слегка перехватило, когда он ухватил меня за бедро, прежде чем я могла упасть на него еще сильнее.

— Доброе утро, Элиза, — сказал Кэл, все еще улыбаясь.

— Эм, доброе утро, — пробормотала я, отступая на шаг. — Извини. Я спешу. Бен сказал, что у меня всего десять минут на сборы.

Кэл рассмеялся.

— Не нужно спешить. Бен и команда слишком заняты обсуждением сегодняшнего шоу.

Я кивнула, с облегчением выдыхая.

— О… хорошо.

— Значит, я поеду с тобой и Беном? — спросил он, поворачиваясь.

— Полагаю, да. — Я сделала несколько шагов по коридору, и он последовал за мной к выходу.

Он оказался прав насчет спешки. Бен разговаривал с группой людей рядом с автобусом группы. Я окинула автобус взглядом и заметила, насколько он отличался от предыдущего. Он все еще был черным, но помимо логотипа на нем были изображены все участники группы спереди, позирующие со своими инструментами. Гейдж был в центре, за логотипом «9 Грешников», с микрофоном в руке, его карие глаза прищурены, а волосы спадали на лоб. Это была старая фотография, потому что Гейдж подстригся некоторое время назад, и его волосы даже не касались лба. Они едва достигали ушей.

И тут до меня дошло. Я даже не заметила, что багаж парней не в автобусе. Их койки были пусты и заправлены. Группа наконец-то возвращалась в свой собственный автобус. Мне захотелось закричать от радости, когда я это поняла, но сохранила хладнокровие, особенно когда Гейдж и Монтана направились к нам.

— Элиза, бывает ли время, когда ты выглядишь не очень? — спросил Монтана. Я рассмеялась.

— Серьезно, — сказал он, оглядывая меня. — Ты всегда выглядишь горячо.

Гейдж игриво ткнул его в руку, усмехаясь, а я хихикнула.

— Спасибо, Монтана.

— Просто констатирую факты. — Он подмигнул.

— Так где мы будем есть? — спросил Кэл.

— В «Cracker Barrel», — сказал Гейдж, скрестив руки.

— О, это отлично. — Взгляд Кэла быстро переместился к Монтане. — Монтана, как думаешь, я могу задать тебе несколько вопросов? Я имею в виду, раз мы ждем Бена и команду, подумал, что это идеальное время и все такое.

Монтана провел рукой по своему зализанному ирокезу и затем кивнул.

— Конечно.

— Отлично. — Кэл ушел от меня к Монтане, и они отошли. Кэл достал телефон, и каждый раз, задавая вопрос, он подносил его немного слишком близко ко рту Монтаны для ответа. Монтана отстранялся, пытаясь скрыть недовольную гримасу, а я смеялась, потому что он ужасно скрывал свой дискомфорт.

— Только не говори, что этот Кэлвин тебе интересен, — сказал Гейдж, выводя меня из задумчивости.

— О чем ты?

— Ты прям слюни пускаешь, Элли. — Он усмехнулся.

— Нет, не пускаю.

— Пускаешь. — Гейдж усмехнулся. — Значит, парни со светлыми волосами интереснее меня. Может, мне стоит обесцветить волосы. Это заставит тебя быть добрее ко мне?

— Гейдж. — Я рассмеялась, качая головой. — Я не злюсь на тебя. И кроме того, блонд бы тебе не пошёл.

Он мягко рассмеялся.

— Правда? Пенелопа говорила, что мне все идет.

— Что же, вынуждена тебя огорчить: во-первых, Пенелопа солгала тебе, а во-вторых… это Пенелопа. Я не совсем уверена, что она знает что-то, кроме как следовать твоей каждой команде.

Его глаза сузились, но через секунду он усмехнулся.

— Я чувствую ревность? Ты солгала мне прошлой ночью?

— Вовсе нет. Извини. — Моя саркастичность с Гейджем росла с каждой секундой. Трудно было поддерживать это беспечное отношение.

Гейдж приблизился, сократив расстояние между нами. Он уже собирался поднять руку и коснуться моей щеки, но затем резко остановился на полпути и покачал головой, резко опустив руку.

— Как скажешь, Элли. — Он быстро повернулся, присоединившись к Рою и Диду, которые стояли у грузовика. Бен хлопнул в ладоши и крикнул всем готовиться, а я вздохнула и направилась к нашему грузовику. После чего запрыгнула на заднее сиденье, и через минуту следом прыгнул Кэл.

— Монтана просто уморительный, — сказал он, засовывая телефон в карман.

— Да, — согласилась я. — Монтана довольно расслабленный.

— Моему боссу понравится то, что я уже собрал. Думаю, к концу тура у меня будет материала на целых четыре страницы про «9 Грешников». Это может сделать их главной темой номера… может, даже вывести на обложку.

— Вау. Для них это было бы здорово.

— Да. Эти парни недооценены. Я бы хотел, чтобы моя статья стала одной из первых по-настоящему личных статей о группе. Это не только выведет меня на новый уровень, но и может привлечь к ним внимание за пределами США. Возможно, они уже не будут просто разъезжать на автобусе. — Он подмигнул.

Я улыбнулась, и Бен открыл переднюю дверь грузовика, чтобы сесть. Он взглянул через плечо, опустив солнечные очки, чтобы подмигнуть мне.

— Извини за ожидание, — сказал он. — Нас ждет долгий день.

— Что сегодня будет? — спросила я, когда Бен повернулся лицом вперед, а Марко тронулся с места.

— У ребят шоу сегодня вечером и в понедельник. — Он вздохнул, когда колеса грузовика выехали на главную дорогу. — Кроме завтрашнего дня, воскресенья и вторника, их уикенд в Орландо полностью занят.

— О. — Я кивнула.

— Да. Ожидается огромное количество народа сегодня. Мне пришлось убедиться, что я сказал водителям привезти ребят вовремя, и чтобы Дид П. тоже был вовремя. Я все еще не понял, что, черт возьми, задержало его на прошлом шоу. Это чуть не стоило нам кучу денег.

Я уставилась на спину Бена, прежде чем взглянуть в окно. Я должна была молчать о Диде. Хотя и не знала, что с ним случилось, но это должно было быть что-то серьезное, раз у него остался синяк под глазом.

Марко подъехал к «Cracker Barrel», и я быстро выпрыгнула. Обернувшись, я увидела, как группа тоже выходит из своего грузовика, но их пришлось сопровождать к двери нескольким охранникам, когда к ним бросилась толпа визжащих девушек. Должно быть, парням это надоело. Они даже не могли спокойно выйти поесть без фанатов, преследующих их.

Как только мы оказались внутри, женщина за стойкой сразу же провела нас к столику. Конечно, она попросила парней расписаться на нескольких вещах в ответ, но они не придали этому значения. Бен попросил целую секцию отдельно, чтобы люди не ходили мимо нашего столика специально, чтобы приблизиться к группе. Находясь с ними, я поняла, на что люди готовы ради автографа. Даже сотрудники выходили из-за стойки, чтобы получить несколько автографов.

К сожалению, мне пришлось сидеть между Беном и Гейджем. Меня немного раздражало, что Гейдж находился так близко, и даже когда я отодвигала его стул ногой, он всегда умудрялся снова приблизиться.

Кэл расположился напротив Бена, погруженный в тему о журнале и о том, как он собирался писать статью о группе. Он был действительно увлечен своей работой. Я не могла дождаться, чтобы однажды стать такой же — радоваться работе. Большинство людей чувствовали себя несчастными, думая о работе. Я не хотела быть такой. А мечтала с нетерпением ждать следующего рабочего дня.

Наша еда прибыла, и я залила свой французский тост сиропом. Гейдж усмехнулся рядом со мной, и я подняла глаза, встретив его взгляд.

— Ты похожа на меня, — заметил он, указывая вилкой на свою тарелку. — Ты обожаешь сироп.

— Обожаю, — согласилась я, разрезая тост на кусочки и принимаясь есть, но было как-то не по себе, что Гейдж сидел так чертовски близко. Его тяжелая рука постоянно задевала мою, когда он резал свои блинчики или отпивал апельсиновый сок. Он был так близко, что я чувствовала запах его геля для душа, скрытый под слоем пряного одеколона. Он казался не слишком сильным, так что я терпела, но мне снова пришлось подвинуть его стул.

Прижав мысок сандалии к ножке стула, я медленно подтолкнула его вперед, но взгляд не отрывала от французского тоста. Я взяла свой стакан, и Гейдж беззвучно рассмеялся, его плечи задрожали, когда он поставил локти на стол.

— Тебе разве не нравится находиться рядом со мной, Элли? — спросил он почти шепотом.

У меня в животе все перевернулось. Я не могла понять, как возможно получать такое удовольствие от чьего-то голоса. Голос Гейджа был чертовски сексуальным, и я не могла этого отрицать, как бы ни презирала его поведение.

— Ты просто очень близко, — пробормотала я.

— Тебе не нравится, когда я близко?

— Нет.

Он снова тихо усмехнулся, затем оглядел всех, занятых разговорами за завтраком. Потом придвинул свой стул еще ближе, и мое сердце пропустило удар, когда он под столом положил руку мне на бедро. Мы оба знали, что если я дернусь, то ударюсь коленом о стол и привлеку внимание, поэтому я застыла неподвижно.

Его пальцы поползли вверх, пока полностью не оказались между моих ног. Этот жест он уже проделывал однажды, но я не очень хорошо помнила прошлый раз. На этот раз все было ясно как день.

Его пальцы были теплыми, ладонь мягкой, лаская мою кожу. Дыхание постоянно сбивалось, и я была рада, что все разговаривали, иначе я бы опозорилась.

— Забавно, ты, кажется, так ненавидишь меня, но твое тело так положительно реагирует на мое прикосновение, — прошептал Гейдж мне на ухо. — Может, тебе и правда нравится, когда я близко.

Я зажала его руку между ног, и он тихо усмехнулся, так, что слышала только я.

— Я могу сделать с тобой так много всего, Элли, если бы ты только позволила.

Он убрал руку, и я почувствовала частичное облегчение и частичное раздражение. Облегчение — потому что это было слишком близко к тому, чтобы у меня случился чертов оргазм, и раздражение — потому что мне, вроде как, нравились его руки на мне, его пальцы, скользящие вверх и вниз по моей ноге. В отличие от клуба, где он прикасался ко мне мельком, этот момент казался долгим. Было странно, что никто не заметил, как близко он ко мне, и, если я не ошибалась, он бы точно трахнул меня пальцами, если бы продержал руку там чуть дольше.

— Лиза? — позвал Бен.

— М-м? — быстро отозвалась я.

Он взглянул на меня сверху вниз, прищурившись, когда я положила руки на бедра. Чувствовала, как щеки пылали от жара и крови, но не отводила от него глаз.

— Кэл сказал, что ищет художника, чтобы нарисовать что-то для его статьи. Звучит так, будто тебе может быть интересно, — сказал он, указывая на Кэла.

— О. — Я сглотнула, переводя взгляд с Бена на Кэла. — Что именно?

— О, просто несколько небольших рисунков. Когда пишешь статью для журнала «Это правда», то должен самостоятельно украсить свои страницы, но это должно соответствовать теме. Поскольку моя статья будет о группе и музыке, я собираю кучу рисунков гитар, микрофонов, креативных нот… может, даже поющих мультяшных персонажей. Сделаю это стильно, весело. — Он улыбнулся.

Я кивнула.

— Я могу помочь с этим.

Кэл подмигнул.

— Было бы здорово, Элиза.

Он и Бен снова заговорили о куче вещей, которые меня не особо интересовали, и я тяжело вздохнула, потянувшись за стаканом яблочного сока, чтобы потушить огонь, который, казалось, все еще горел во мне… из-за Гейджа Гренделя.

Я осмелилась взглянуть на него: его пальцы были сложены на столе. Он откинулся на спинку стула с усмешкой на губах, уставившись перед собой. Я не была уверена, на что именно, но, подняв глаза, поняла.

Девушка со светлыми волосами в обтягивающей мини-юбке и лиловой короткой майке стояла у входа, пристально смотревшая на Гейджа. Она несколько раз взмахнула ресницами в его сторону, а затем подмигнула, направляясь за угол к туалетам. Это что, был ее жест, чтобы он пошел за ней?

Больше всего меня удивило то, что это сработало, потому что, откашлявшись, Гейдж отодвинулся от стола и задвинул стул. Казалось, никто, кроме меня, не заметил, что он направился к туалетам, и только поэтому его выходка была по-настоящему наглой и отвратительной.

Я не могла этого выносить. Не могла вынести, как он мог заставить меня загореться в одну секунду, а сразу после найти кого-то еще, кому можно уделить внимание. Это сбивало меня с толку, и я злилась, что испытывала к нему что-то. Я не хотела ничего чувствовать, потому что чувства причиняли боль. Мне нужно было выключить свои чертовы эмоции и продолжать делать вид, что мне все равно. Я знала, что он будет продолжать в том же духе.

Гейдж исчез за углом и не возвращался целых пятнадцать минут. Никто за столом, кажется, не заметил, что он еще не вернулся… кроме меня, во всяком случае. Я знала, что он делал, скорее всего, в кабинке со светловолосой шлюхой, о которой ничего не знал. Как он мог так просто поступать с собой? Что, если у нее была болезнь? Я знала, что он опускался низко, но не думала, что настолько, чтобы переспать с совершенно случайной девушкой.

Все закончили с едой, и как только мы встали и задвинули стулья, вышел Гейдж, поправляя красную футболку и джинсы. Его волосы были взъерошены, намного растрепаннее, чем несколько минут назад, и он выглядел уставшим, словно только что занимался спортом. Гейдж увидел, что мы готовимся уходить, и направился к выходу. Когда я проходила мимо туалетов, оттуда выходила та самая случайная светловолосая шлюха, нанося блеск на губы, изогнутые удовлетворенной улыбкой. Просто не-ве-ро-ятно.

— О, черт! — крикнул Монтана из отдела с безделушками. Я обернулась и увидела, что он держал в руках огромную ириску на палочке. Он притворился, что облизал ее, и я рассмеялась, заходя внутрь и забыв о Гейдже и его грязном скандале в туалете.

— Можно сфотографировать тебя с этим? — спросила я.

— Что угодно для тебя, мисс Элиза. — Он подмигнул. Я подняла фотоаппарат, висевший на груди, и он принял позу, прижимая ириску к себе, как ребенок. Я хихикала, сделав два снимка, а затем опустила камеру.

— Итак, Элиза… — вздохнул Монтана, положив леденец на место. — У тебя есть парень?

Я быстро покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Наверное, я очень привередлива. Он должен стоить того, чтобы с ним встречаться.

Монтана фыркнул, прежде чем взять водяной пистолет размером с ладонь.

— Значит, другими словами, ты ждешь парня, за которого захочешь выйти замуж. Ты из таких, старомодных?

Я быстро моргнула, потому что он попал в точку… вроде как.

— Вроде того. — Солгала я. Правда была в том, что да, но мне было еще слишком рано думать о замужестве, поэтому я и не торопилась с отношениями. Не было никакой спешки. У меня полно времени.

— Значит, ты не дашь никому в этом туре шанса, — сказал он, делая шаг ко мне и облизывая губы.

— Определенно, нет. — Я рассмеялась, отступая.

— Но что, если один из нас готов ради тебя рискнуть? Я имею в виду, может, не прямо сейчас, но в будущем.

Я прищурилась на него.

— К чему ты клонишь, Монтана?

— Я не говорю про себя, — сказал он, невинно поднимая руки. — Я просто говорю… может, я знаю кого-то, кто бы тебе подошел.

Я рассмеялась и обвела взглядом магазин. Все рассматривали разные вещи. Рой и Дид перебирали старомодные гитарные медиаторы, а Гейдж баловался шоколадками и свечами. Бен все еще говорил с Кэлом о Бог знает чем, а остальные члены команды ждали у двери, поглядывая на часы и телефоны, готовые идти.

— Сомневаюсь, что здесь найдется кто-то, кто бы мне подошел, — наконец сказала я, снова глядя на Монтану.

— А как насчет Гейджа? — спросил он, приподнимая брови и указывая большим пальцем в его сторону. — Мы уже говорили об этом, и я вижу, как он смотрит на тебя, как ты смотришь на него. Хотел бы я, чтобы вы просто переспали и покончили с этим. Это ожидание убивает меня, а мне-то вообще ничего не перепадает.

— М-м… нет, спасибо. Я буквально только начала его узнавать, и он, скорее всего, негигиеничен, внутри и снаружи.

Монтана неприлично громко рассмеялся.

— Элиза, я почти уверен, что любой парень, который состоит в группе, по своей природе негигиеничен. Мы любим быть грязными. Чистота — для слабаков. — Он махнул рукой, слегка закатив глаза.

— Что же, грязь — не мое. Мне нравятся чистые мужчины, — заявила я, подняв клубничный леденец.

— Значит, тебе нравятся придурки вроде Кэла? — проворчал он.

— Кэл милый, — сказала я, оглядываясь через плечо, чтобы найти его. Он разговаривал с другим членом команды.

Монтана вздохнул, словно ему наскучило со мной разговаривать.

— Быть милым — это новые «круто» и «дерзко».

— Правда? — я уперла руку в бок. — Тогда что же означает быть грубым? Засранцем? Мудаком? Надеюсь, ты не собираешься выдавать это за милое или крутое, потому что это не так.

— Эй, никто не говорил о грубости. Я же вполне хороший парень. Просто люблю веселиться, а девушки, которых я встречаю, этого не понимают. Я еще молод. У меня вся жизнь впереди. Уверен, мои братья по группе чувствуют то же самое. Мы не оседлые. Просто берем то, что жизнь преподносит нам, и бежим с этим дальше.

— Даже когда жизнь преподносит случайную тетку, чтобы трахнуть в туалете? — парировала я.

Он усмехнулся, проводя рукой по своему зализанному ирокезу.

— Ты тоже это подметила, да? Гейдж думает, что он самый скрытный ублюдок на свете. Клянусь, он так думает.

— Это отвратительно. Он даже не знал ее.

— В этом-то и весь кайф. Когда он ее не знает, ему не нужно волноваться о новой встрече, а если и встретит, может притвориться, что они не знакомы. Мы постоянно в движении, Элиза. Видим столько лиц, что все сливается в одно пятно. Это одна вещь, которую тебе нужно понять. У нас нет времени заботиться о чувствах вне наших собственных. Вообще забить болт на кого-то, кроме себя, — сказал он небрежным тоном.

Я вздохнула, повернувшись к выходу.

— Что же, полагаю, то, что говорят о рокерах, — правда.

— И что же именно? — спросил Монтана, спеша за мной.

— Рокеры — эгоистичные и грязные ублюдки. По крайней мере, я всегда это слышу. Раньше думала, что это стереотип, но чем больше нахожусь среди вас, парни, тем больше думаю, что, может, это и правда. — Монтана усмехнулся, и я не смогла сдержать смех. По крайней мере, он не отрицал свои привычки. Это я могла уважать.

— Не переживай, Элиза. Для всех нас ты и так вне игры. Ты слишком много времени проводишь с нами, мы видим тебя каждый день, так что, если кто-то из нас даже осмелится попытаться переспать с тобой, ему не сойдет это с рук. В отличие от других девчонок, которых мы можем выставить за дверь или бросить без объяснений, ты останешься, и нам придется выдумывать для тебя оправдания и… ну… это чертовски много хлопот. Никто из нас не хочет, чтобы ему пилили мозги, так что с нами ты в безопасности — плюс, ты — дочь нашего менеджера. Нельзя с тобой так поступать.

Я нахмурилась, когда мы вышли на улицу, и Монтана натянул темные солнечные очки.

— Неужели группа действительно видит во мне девушку, с которой не стоит спать?

— Не совсем так, но где-то рядом. Я бы предпочел, чтобы ты была подругой. Не уверен насчет остальных… особенно Гейджа. Он так к тебе подбирается, что однажды это может случиться, — поддразнил он. — Гейдж стерпит любые неудобства, лишь бы заполучить киску.

— Во-первых, я не пилю, — рассмеялась я. — А, во-вторых, я бы никогда не переспала с Гейджем после того, как была свидетельницей, что он трахается в общественном туалете с девушкой, которую даже не знает.

— Как скажешь, мисс Элиза. — Он пожал плечами, вздохнув. — Всегда есть что-то, что заставит человека сломаться. Гейдж — мудрый парень, когда дело доходит до этого. Он заставит любую цыпочку сдаться в мгновение ока. Ему нравится погоня.

— Кажется, ты не понимаешь, что я — не из тех цыпочек, с которыми вы с Гейджем водитесь. Я от них очень далека, вообще-то.

— Насколько далека? — искусил он.

— Очень.

— М-м-хм… — он усмехнулся, разглядывая меня из-под очков. — Расскажи мне это в конце тура. Ты все еще девушка. У тебя все еще есть желания… потребности.

— Мы что, заключаем пари насчет Гейджа и моей вагины?

— Сколько готова поставить? — лукаво ухмыльнулся он.

— Я не поставлю ни цента на свою драгоценную вагину, потому что знаю, что в итоге он того не стоит.

— Кто чего не стоит? — прогремел позади меня голос Гейджа.

Мое сердце замерло, и я отказалась оборачиваться. Вместо этого я уставилась прямо на Монтану, который только что перевел взгляд с Гейджа на меня, его улыбка была уверенной.

— Да. Хотя ставок нет, я знаю, что выиграю это пари, — сказал он, прежде чем развернуться и уйти.

— О чем этот клоун болтал? — спросил Гейдж, обойдя меня и став передо мной.

— Эм… ни о чем, — пробормотала я. Он скрестил руки на груди, и татуировки растянулись на его рельефных мышцах.

— Так ты все же падка на блондинов, — сказал он. Мои глаза сузились.

— С чего ты взял?

— Ну, Кэл — блондин. Монтана… Я просто складываю два и два, Элли.

— Ты, очевидно, тоже неравнодушен к блондинкам, — парировала я.

Он приподнял бровь.

— С чего ты взяла?

— Туалет «Cracker Barrel».

— Ты расстроилась из-за этого?

— Нет, — солгала я. — И у тебя вообще есть хоть какое-то уважение?

Черты лица Гейджа стали серьезными, улыбка испарилась. На мгновение мне показалось, что он сдастся и скажет «да» — что, возможно, он собирался извиниться, — но он этого не сделал. Вместо этого лишь сказал:

— Сейчас я уважаю себя больше, чем когда-либо прежде. Думаю, я многого добился за последние четыре года. — Он провел рукой по волосам, глядя на остальных участников группы у грузовика. — Может, тебе стоит послушать Монтану. Он прав.

— Уф. — Я покачала головой. — Ты подслушивал?

Он усмехнулся, опустив голову.

— Было нетрудно догадаться, что вы говорите обо мне. Ты не переставала на меня смотреть. — Он рассмеялся. — И, кроме того, тебе стоит принять его слова к сведению. Однажды я заставлю тебя сдаться и открыться… и тебе чертовски понравится, поверь. — На его губах появилась самоуверенная усмешка, пока он оглядывал меня с головы до ног.

Я уперла руку в бок, не осмеливаясь отступать. Знала, что он пытался вывести меня из себя, но я не поддавалась.

— Знаешь, что я думаю? — риторически спросила я. Гейдж скрестил руки, все еще усмехаясь. — Я думаю, ты устраиваешь свои грязные представления на публике только напоказ. Ты хочешь, чтобы кто-то обратил на тебя внимание — кто-то сказал бы тебе, как ты неправ, чтобы ты мог над ним посмеяться. — Я скрестила руки, сжав губы. — Я думаю, ты делаешь это только для того, чтобы не утруждать себя реальностью — чтобы немного посмеяться, — но в глубине души это не то, чего ты на самом деле хочешь. Ты не такой беспечный, каким себя называешь.

На мгновение шок охватил лицо Гейджа. Его рот слегка приоткрылся, а глаза стали немного шире, но в одно мгновение он сомкнул губы и отступил на шаг, надев солнечные очки.

— Не делай вид, будто знаешь меня, — пробормотал он. — Ты не знаешь и никогда не поймешь. — Его челюсть дернулась, доказывая, что, возможно, я была права насчет него. Никто бы так не разозлился, если бы я не говорила правды. А правда ранила.

— Я права, не так ли? — спросила я. Мои глаза сузились, пытаясь заглянуть глубоко в его глаза.

— Далеко не так, милая Элли. — Я поняла, что он лгал. Он больше не смотрел на меня.

— Да, — фыркнула я. — Как скажешь. — Я начала разворачиваться, но прежде, чем смогла это сделать полностью, Гейдж схватил меня за руку и резко повернул обратно. Я оказалась между его рук, и, когда попыталась вырваться, он сжал сильнее. Одна из его рук скользнула вниз по моим бедрам, и я закусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь не простонать и не затаить дыхание.

Затем Гейдж прижал свои пухлые губы к моему уху. По спине пробежали мурашки, и я вцепилась пальцами в его футболку, на мгновение закрыв глаза и инстинктивно вдохнув его запах.

— Хватит сопротивляться, облегчи себе жизнь, — прошептал он мне на ухо. — Ты хочешь меня. Я вижу это. Чувствую.

Низ живота вспыхнул жаром, который растекался вниз и скапливался между ног. Ох, я готова была растаять на месте.

— Давай просто уладим это, когда вернемся к автобусам. Может, это заставит тебя перестать отказывать мне. И думаю, это сделает тебя счастливой, так же, как и ту… как ее там. — Он отстранился от меня и указал через мое плечо на «Cracker Barrel», легкая усмешка тронула угол его верхней губы.

Я насупилась, вырвалась от него, показала средний палец и бросилась к грузовику. Какой же он козел.

Я ненавидела Гейджа всеми фибрами души.

Каждый раз, когда мы куда-то выходили, у него на руке висела новая девчонка — он целовался с ней, обнимал, прижимался к ее шее. И делал это прямо у меня на глазах. Я пыталась игнорировать, но спустя время поняла, что он натыкался на меня специально.

В свободное время в торговом центре мы разошлись по магазинам и договорились встретиться на фуд-корте максимум через два часа, но почему-то Гейдж всегда находил меня и устраивал что-то откровенное со своей шлюшкой на публике. Я продолжала хмуриться на него и проходить мимо, а он каждый раз усмехался, чтобы специально действовать мне на нервы. Я отказывалась позволить ему добиться своего.

Я немного пошопилась в книжном, в универмаге, где нашла милую красную блузку, и затем пораньше направилась на фуд-корт, надеясь больше не столкнуться с Гейджем. К удивлению, Монтана, Рой и Дид уже сидели за столиком посередине, окруженные толпой девиц. Я закатила глаза, поплелась вперед и стала пробираться сквозь них, с трудом, сравнимым с пробиванием кирпичной стены, чтобы втиснуться. Ни одна из девушек не шелохнулась, пока Монтана не увидел меня, не встал и не схватил меня за руку, чтобы подтянуть к себе. Он отодвинул некоторых девиц для меня, и я поблагодарила его взглядом, слабо улыбнувшись.

— Спасибо, — вздохнула я, сев рядом с ним.

— Всегда пожалуйста, мисс Элиза. — Он подмигнул.

Парни потянулись через стол, чтобы расписаться на нескольких вещах для разгоряченных поклонниц, и даже сфотографировались с ними, пока Дид не подал сигнал одному из охранников. Те протиснулись вперед, оттесняя некоторых девушек и сообщая, что парни больше не дают автографов. Несколько из них надули губки и отвернулись, но некоторые остались, уставившись издалека. Охранники покачали головами, скрестив руки.

— Извини за это, — вздохнул Монтана, поправив свой остроконечный ирокез. — Дамочки слегка сходят с ума по нашим задницам.

Я рассмеялась.

— Вижу.

Я взглянула на Роя и Дида, но они уставились вдаль, брови нахмурены. Наконец Дид посмотрел на Роя, склонив голову влево, и Рой кивнул, поднимаясь со стула, будто ждал этого жеста все время. Дид встал, и они отошли на два столика дальше. Я нахмурилась, сверля их взглядом. Какого черта с ними не так?

— Какого хрена они так себя ведут? — рявкнула я на Монтану.

Он невинно поднял руки, его светло-голубые глаза расширились, а пирсинг на брови и губе сверкал в солнечном свете, лившемся сверху.

— Эй… не злись на меня. Понятия не имею, что за проблемы у этих ублюдков. Мы все знаем, что Рой может быть мудаком, но Дид… не знаю, что у него в заднице.

Я вздохнула, опустив руки на колени. Уже собиралась сказать что-то еще о них, но тут какая-то девушка завизжала: «СВЯТАЯ ПРЕИСПОДНЯЯ! ЭТО ЖЕ ГЕЙДЖ, БЛ**Ь, ГРЕНДЕЛЬ! БОЖЕ МОЙ, КАЖЕТСЯ, Я СЕЙЧАС УМРУ!»

Девушки, стоявшие рядом с охранниками, взвизгнули и бросились к нему. Охранники ринулись вперед, прикрывая Гейджа прежде, чем его могли растоптать. Мне бы ни капли не стало жаль ни его, ни блондинистой шлюшки на его руке, если бы их сбили с ног. Это дало бы мне повод посмеяться. Шлюшка самодовольно усмехнулась, зная, что ей не пришлось бороться, как им, чтобы привлечь его внимание. Она знала, что он у нее, и никто из них не может его отнять… но, конечно, это было лишь на момент.

Гейдж расписался на нескольких вещах для неистовых поклонниц и отстранился от шлюшки, которая выглядела побежденной, когда он поцеловал одну девушку в щеку, пока подруга фотографировала. Она снова ухмыльнулась, однако, после того, как он отступил и обнял ее за плечи. Гейдж подал сигнал охранникам, и те встали, оттесняя девушек.

Когда он и его шлюшка направились к нам, мое сердце заколотилось. Его взгляд был твердо устремлен на меня, голова склонена набок, на губах усмешка. Мне хотелось стереть ее с его досадно красивого лица. Мне хотелось дать пощечину ей за то, что она такая глупая, зная, что в итоге ничего не получит. Я молилась, чтобы они не сели напротив меня, но когда они это сделали, я опустила голову. Гейдж притянул шлюшку к себе, ухмыльнулся ей, а затем взглянул на Монтану.

— Сегодня катаемся на гидроциклах, — сказал Гейдж. — Бен все организовал.

— Ни хрена себе. — Монтана потер руки. — Погоди… — его лицо вытянулось, когда он уставился на Гейджа. — У меня нет чики.

Я ахнула, а шлюшка хихикнула.

— Монтана, не называй их так, — отчитала я его, шлепнув по руке.

— Ой… прости, Элиза. Вечно забываю, что ты настоящая образованная леди. Мои извинения. — Он игриво поцеловал меня в щеку, и я рассмеялась. Гейдж напротив напрягся, и я взглянула на него, медленно усмехаясь.

И тогда мои мысли стали слегка дьявольскими. О, это было идеально: притвориться, что у меня и Монтаны действительно что-то есть, только чтобы действовать на нервы Гренделю. Он же действовал на мои. Это была справедливая месть, верно? Пришло время войны.

— Ну, у меня нет чирлидерши, — сказал Монтана, бросая на меня взгляд, чтобы убедиться, что термин приемлем.

— Если хочешь, можем составить пару. Ничего страшного.

Глаза Монтаны округлились, и я чувствовала, как Гейдж сверлил меня взглядом сбоку.

— Правда? Ты же знаешь, что на гидроцикле мне придется сидеть сзади тебя и… ну, у тебя самая горячая задница на свете, Элиза. Я не против. Просто волнуюсь за тебя. — Он ухмыльнулся.

Я ухмыльнулась в ответ, игнорируя Гейджа.

— Все в порядке. Просто держи руки в подходящих местах, и все будет хорошо. Мы повеселимся.

— Не за руки тебе стоит волноваться…

— Во сколько хочешь уехать отсюда? — перебил его Гейдж. Я взглянула на него: взгляд, направленный на Монтану, был жестким, ледяным.

Монтана, казалось, не заметил, что делало момент еще смешнее. Я выигрывала. Проникала под его толстую, самоуверенную кожу.

— В любое, чувак. Неважно. Раз мисс Элиза — мое свидание на сегодня, полагаю, мне стоит спросить ее. — Он взглянул на меня, усмехаясь. — Во сколько хочешь поехать, красотка?

— Неважно. — Я сдержала смех. Монтана был настолько естественен во флирте, что мне казалось, он подыгрывал мне, чтобы еще больше разозлить Гейджа. Уморительно.

— Что же, нам стоит пойти и собраться сейчас, — сказал Гейдж, барабаня пальцами по столу. — Грузовик уже ждет.

Мы с Монтаной кивнули, и Гейдж встал без дальнейших слов. Шлюшка последовала за ним, но он не прикасался к ней. Я наблюдала, как она прижалась к нему, когда он подошел к Рою и Диду и что-то сказал им. Они кивнули и последовали за Гейджем из торгового центра, но он все еще не трогал эту вертихвостку.

— Пойдём? — спросил Монтана, протягивая руку. Я кивнула, взяла его руку и поднялась со стула.

— Значит, мне придется провести с тобой весь день? Не то, чтобы ты — проблема или что-то такое. Просто я знаю, там будут горячие су…

— Монтана! Перестань называть их сучками, пожалуйста. — Я пыталась быть серьезной, но, конечно, у меня вышло ужасно, когда он глупо ухмыльнулся и потрепал меня по подбородку.

— Прости. — Он рассмеялся. — Просто привык. Не то чтобы они не сучки. Большинство из них все равно заносчивые и самовлюбленные. Лучшие для секса, однако.

— Они все еще люди, — мягко сказала я.

Он усмехнулся мне, качая головой.

— Так, как я говорил… мы будем на пляже, и я увижу каких-нибудь горячих… — он запнулся, пытаясь найти вежливое слово, и я рассмеялась, — … женщин. Я подцеплю одну для себя. Ты же понимаешь, да?

— Понимаю. Нормально. — Я пожала плечами. — Не жду, что ты будешь торчать со мной все время. Не жду от тебя настоящего свидания.

Он усмехнулся, придерживая для меня стеклянную дверь. Я вышла, и он догнал меня, надевая солнечные очки.

— Я знаю, что ты делаешь, Элиза. И это, блин, до чертиков смешно.

— О чем ты?

— Ты бесишь Гейджа. Забавно, когда он злится. Он делает это свое жуткое ледяное лицо, и его челюсть сжимается миллион раз. Он будет постоянно говорить, что не злится, когда мы все знаем, что это не так. — Он рассмеялся, засунув пальцы в передние карманы. — Ты сволочь. Понимаешь?

Я рассмеялась. Значит, Монтана действительно знал, что я пыталась действовать на нервы Гренделю.

— Я не сволочь. Просто знаю, что его убивает мысль, что я предпочла тебя ему. Он целый день тыкал мне в лицо свою шлюшку, и это реально раздражает.

Все еще смеясь, мы с Монтаной забрались в грузовик и заняли задний ряд с Роем. Конечно, Рой занял место у окна, и чтобы сделать ситуацию менее неловкой, Монтана сел посередине, но я не позволила Рою действовать мне на нервы, как обычно. Сегодняшний день обещал быть… интересным, и я была готова к реакции Гейджа на мое фальшивое свидание.

Купив полосатый черно-белый купальник в одном из ближайших магазинов, мы с парнями оказались на Кокоа Бич. Это было прекрасно, температура зашкаливала, и мои солнечные очки определенно были необходимы. Чего не требовалось, так это миллионов чик в бикини, которых парни пригласили. Было и несколько парней, но они практически терялись среди стай девчонок, ждущих внимания с бутылками и стаканчиками пива в руках.

— Итак, мисс Элиза, — сказал Монтана, потирая руки. — Делай свое дело. Но нам нужно побыстрее, потому что… — Монтана резко замолчал, когда мимо прошла девушка в черном бикини-стрингах, ее кожа блестела от масла для загара. Она хихикнула через плечо, с красным стаканчиком в руке, пока Монтана уставился прямо на ее задницу. Я закатила глаза, видя, как у него практически текли слюнки. Затем я щелкнула пальцами перед его лицом, выводя из похотливого состояния.

— Соберись, Монтана, — вздохнула я.

Он покачал головой, все еще уставившись на ее задницу.

— Прости, но эта — моя. Давай сделаем это быстро. Пожалуйста? — взмолился он, поворачиваясь и хватая меня за плечи. Как раз когда он положил на меня руки, мимо прошел Гейдж с новой чикой на руке. Типично.

Он остановился перед нами, уставившись на длинные загорелые руки Монтаны, протянутые ко мне. Его руки сжимали мои плечи, и нас разделяли лишь несколько дюймов. С точки зрения стороннего наблюдателя, это выглядело так, будто мы вот-вот поцелуемся, а затем обнимемся, и я видела по глазам Гейджа, что он именно так и подумал.

Девушка на его руке прижималась к нему, вероятно, намереваясь никогда не отпускать. Если бы она отпустила, он, скорее всего, нашел бы другую цыпочку, чтобы потискать. Меня позабавило, насколько она глупа и наивна. И стало еще смешнее, когда Гейдж нахмурился на Монтану.

— Готова? — спросил Монтана, обвив мои плечи рукой.

Я кивнула ему, улыбаясь.

— Ага. — Я тепло улыбнулась Гейджу, но его глаза были суровыми, холодными. Монтана игриво ткнул его в руку, но Гейдж нахмурился еще сильнее. — Он выглядит очень злым, — сказала я, как только мы отошли на расстояние.

— В этом же и смысл, да? Вывести его из себя?

— Немного, но не слишком. Не хочу, чтобы он слишком злился.

— С Гейджем все будет в порядке. Ты заставляешь его понять, что его яйца не так велики, как он думает. Он чертовски самоуверенный тип. — Монтана отпустил меня, когда мы подошли к гидроциклам. После того, как мы застегнули спасательные жилеты, а я собрала волосы в тугой хвост, Монтана шагнул вперед. — Ты знаешь, как управлять этой штукой? — спросил он, возясь с одним из рулей.

— Нет. — Я пожала плечами. — Но вряд ли это слишком сложно. Попробую.

— О, отлично, потому что я сам не понимаю в этом ни черта. Если разобьемся, вся вина на тебе, а Бен заплатит.

Я рассмеялась, проходя мимо него, чтобы забраться на гидроцикл. В этот момент рядом с нами появился еще один гидроцикл, и девчачий смех заставил меня обернуться. Гейдж проплыл рядом с нами, самоуверенная улыбка играла на его губах, пока он смотрел прямо мне в глаза. Он не отводил взгляда, застегивая жилет, проводя пальцами по волосам, а затем притягивая девушку за талию. Ее раздражающий смех снова прозвенел, но я закатила глаза, сжимая руль нашего гидроцикла.

— Как насчет гонки? — предложил Гейдж. — Будет как гонки на газонокосилках… только на воде. — Он подмигнул мне, но я нахмурилась, вспоминая наш вечер танцев и тот почти случившийся поцелуй. — Залезай, детка, — сказал Гейдж девушке, его глаза все еще были прикованы ко мне. — Ты же знаешь, я люблю сзади.

Я снова закатила глаза, взглянув на Монтану, который уставился в сторону. Я обернулась и увидела ту же девушку в черном бикини. Уф, мужчины.

— Монтана, давай, — сказала я, щелкнув пальцами перед его лицом.

— А, точно. — Он забрался позади, обхватив меня руками за талию. Затем положил подбородок мне на плечо, но держал нижнюю часть тела на расстоянии нескольких дюймов. — Я не буду подбираться слишком близко, — сказал он мне на ухо.

Я улыбнулась через плечо, прежде чем взглянуть на Гейджа, который все это время смотрел на нас.

— Так что насчет гонки? — спросила я, ухмыляясь.

Он устроился сзади брюнетки, чьи пальцы вцепились в рукоятки. Затем он обхватил ее грудь руками, ухмыляясь ей через плечо.

— Готова, детка?

Она улыбнулась.

— Конечно.

Он посмотрел на меня как раз в тот момент, когда я содрогнулась и отвела взгляд.

— Так, приготовились! — крикнул Монтана.

Я сжала рукоятки, уставившись вперед.

— На старт… Внимание… Марш!

Я рванула с места, оставив за собой брызги воды вместо пыли. Я давила на газ, пока Монтана ухал и кричал от восторга. Немного воды забрызгало нас, но это было приятно вместе с ветром под палящим солнцем. Я посрамила Гейджа и его шлюшку, когда развернулась и помчалась вперед. Думала, они хотя бы догонят, но этого не происходило. Оглянувшись, я увидела, что шлюшка ноет, слишком сильно сжимая рукоятку. Вскоре она начала жаловаться на ногти, драматично размахивая ими в воздухе. Гейдж закатил глаза раз десять, прежде чем взглянуть на меня и прищуриться, пока мы мчались обратно к берегу.

Я рассмеялась, когда мы встретились у берега, и Монтана сразу же спрыгнул.

— Ладно, мисс Элиза, — сказал он, расстегивая жилет. — Было весело подколоть Гейджа, но та горячая цыпочка там строит мне «трахни меня» глаза, и я не могу упустить шанс. Увидимся позже, обещаю.

Он игриво поцеловал меня в лоб и затем помчался к блондинке. Я знала, что Гейдж заметил этот поцелуй, потому что его низкий голос спросил:

— Ты интересуешься Монтаной?

Гейдж стоял в нескольких шагах, его голова была склонена набок, а глаза снова сузились. Его шлюшка все еще сидела на гидроцикле, вздыхая над сломанным ногтем и надув губы.

— Нет. — Я усмехнулась, слезая и расстегивая жилет. Затем стянула его через голову и направилась к стойке, где они висели. Когда я повесила его и обернулась, Гейдж стоял в шаге от меня, склонив голову.

— Какого черта ты делаешь? — спросил он. Я нахмурилась.

— О чем ты?

— Ты и Монтана. Что это такое?

— Мы просто друзья.

Он сухо рассмеялся, проводя рукой по своим непокорным волосам. Когда он поднял руки, его мышцы напряглись, и я вдохнула, чтобы сохранить равновесие. У него было тело, от которого можно умереть… татуировки, которые мне хотелось облизать, но я не могла поддаться. Не хотела. Я не выносила его.

— Друзья? Забавно. Друзья не флиртуют.

— Значит, ты расстроен, что мы флиртуем?

— Ну… да, потому что ты раньше говорила, что он тебе не интересен. Флирт означает интерес.

Я скрестила руки на груди.

— Вообще-то, я никогда не говорила, что он мне не интересен.

— Похоже, между вами что-то большее. — Его глаза стали жестче, когда он сделал еще шаг вперед. Мое дыхание участилось, когда он сократил расстояние между нами, подняв руку, чтобы положить ее мне на плечо. Его прикосновение к коже вызывало еще больше тепла в моем теле. Снаружи было адски жарко, но он стоял так близко, что я бы не удивилась, если бы внезапно воспламенилась. — Ты злишься из-за моих девочек? — спросил он, улыбаясь.

— Они не твои девочки, — пробормотала я, стараясь сохранить уверенность.

— Они мои девочки, ясно? Ты тоже могла бы быть одной из них.

— Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Гейдж. Какую часть «мы — друзья» ты не понимаешь?

— Почему ты не можешь просто флиртовать со мной, как с Монтаной?

Я подавила смех, отстраняясь от него. Интересно, понимал ли он, насколько отчаянно звучал.

— Гейдж…

— Элли, — перебил он. — Что во мне такого плохого? Я скажу тебе прямо сейчас, что Монтана в десять раз хуже, чем я когда-либо мог бы быть. Ты видела, как он бросил тебя ради другой цыпочки. Ты правда этого хочешь?

— Мы с Монтаной просто друзья, так же, как и с тобой — и я уверена, ты поступил бы точно так же, как он. Мне все равно, что вы оба делаете. Вы оба мои друзья.

Он сжал губы, его карие глаза расширились.

— Ты всегда это говоришь, но мне в это трудно поверить.

Я нахмурилась.

— Почему?

Усмехаясь, он наклонился вперед, проводя кончиком носа по моей щеке. Моя кожа заныла, дыхание перехватило, когда одна из его рук опустилась к моей талии, а затем прошлась ниже поясницы, чтобы обхватить мою попу. Я ахнула, когда он усмехнулся.

— Мне в это трудно поверить, потому что ты всегда ахаешь… всегда задерживаешь дыхание, чтобы посмотреть, что я сделаю. Возможно, ты не замечаешь, но ты всегда наклоняешься, желая, чтобы какая-то часть твоего тела соприкоснулась с моей. — Я опустила взгляд, заметив, как моя грудь подалась вперед, прижимаясь к его.

— Ты всегда напрягаешься, когда я касаюсь тебя. Какой части твоего тела мне коснуться, Элли? Твоих губ? — спросил он, проводя пальцем по моей нижней губе. Мне хотелось ощутить этот палец на губе, лизнуть его только потому, что он — часть его тела. — Твоей груди? — его палец скользнул с моей губы на грудь, и жар закипел у меня в животе. — Твоей полной, упругой груди, от которой я, кажется, не могу оторвать глаз? Если бы у меня был шанс, я бы с наслаждением уткнулся в нее лицом. — Он усмехнулся, его пальцы раздвинулись, готовясь схватить одну из моих грудей. Прежде, чем он успел это сделать, я вышла из ступора и оттолкнула его, насупившись.

— Боже, какой же ты самодовольный.

Он глубоко усмехнулся, когда я прошла мимо него к ящикам с пивом.

— Я буду ждать, Элли! — крикнул он. Я скривилась, оглянувшись через плечо, но эта гримаса сменилась выражением шока, когда к нему бросилась толпа девушек, борясь за право висеть на его руке до конца дня. Он лишь смеялся над их спорами, приподняв бровь. Затем его взгляд встретился с моим, когда я остановилась перед ящиками и вытащила банку пива. Мне было трудно отвести от него взгляд. — Я готов, когда позовёшь, — беззвучно сказал он мне, широко ухмыляясь.

— Никогда, придурок! — беззвучно ответила я.

Он просто усмехнулся, выбрал двух из своей «коллекции» девушек и ушел с ними. До конца дня он ни разу не взглянул на меня.

Когда солнце село, Монтана, наконец, подошел проверить меня, улыбка играла на его губах.

— Ты в порядке, Элиза?

— Отлично, — вздохнула я, приподнимаясь на полотенце.

Он склонил голову набок, его глаза смягчились.

— Со мной было ужасное свидание, да?

Я хихикнула.

— Ужаснейшее, но не переживай. Я в порядке.

Он усмехнулся и уперся ладонями в колени, наклоняясь.

— Большинство из нас позже идут на вечеринку. Я знаю, как ты ненавидишь вечеринки и… ну… я буду тусоваться с той горячей цыпочкой до конца вечера. — Он оттопырил большой палец назад, и я взглянула, увидев мисс бикини, стоящую в нескольких футах с полотенцем на плече. — Может, тебе стоит позвонить Бену и попросить, чтобы тебя забрали обратно в автобус.

Я кивнула, потому что автобус звучал для моих ушей как рай, по сравнению с вечеринкой.

— Да. Так и сделаю.

— Отлично. — Он вздохнул, выпрямляясь.

— Спокойной ночи, мисс Элиза!

Я помахала ему, смеясь над его беспечностью. Монтана был милым, но когда у него имелись планы, он не любил, чтобы его сдерживали. Я не могла его винить. Он жил своей жизнью и делал то, что хотел. Я никогда не была той, кто мешал другим, так что у меня не было проблем с его побегом.

После звонка Бену и поспешного ухода на парковку в ожидании машины, я вздохнула и села на бордюр, упершись ладонями в бетон позади себя. Кто-то прочистил горло сзади, и я оглянулась через плечо. В поле зрения появился Гейдж с блондинкой из торгового центра и брюнеткой, с которой он катался на гидроцикле.

— Без свидания? — спросил он, усмехаясь.

Я показала ему средний палец и отвернулась. У меня больше не было настроения для него.

Гейдж усмехнулся, проходя вперед со шлюхами. Он прильнул к шее брюнетки, пока они подходили к грузовику. Она отвратительно хихикнула, и когда девушки залезли внутрь перед ним, он шлепнул их по задницам, и они взвизгнули от возбуждения.

Я закатила глаза, отводя взгляд. Он был поистине отвратителен.

Двери захлопнулись, и грузовик развернулся, чтобы выехать с парковки. Проезжая мимо, Гейдж подмигнул мне, сделал губы бантиком, а затем крикнул:

— Не затягивай, милая Элли! — я снова показала ему средний палец, и как только они скрылись из виду, подъехала моя машина. Я тяжело вздохнула, готовая к тому, чтобы этот вечер просто закончился.

На следующую ночь у парней был концерт, и, конечно, они снова выступили на ура. Потрясающе, прекрасно и захватывающе, как всегда. Меня бесило, что Гейдж мог петь так красиво, но при этом обладал одной из самых отвратительных и самодовольных натур. Не знаю почему, но меня раздражало, что я снова вспыхнула из-за него как спичка сразу после катания на гидроцикле.

Это было уже два раза подряд, и каждый раз я выглядела полной дурой. Он знал, что мог со мной сделать одним прикосновением, как слабой я могла стать.

Уф.

Это раздражало меня. Это волновало меня.

Это бесило меня. Это завораживало меня.

Это было полностью пленительно, но я знала, что должна держаться на расстоянии. Он не для меня. Поскольку ожидал, что я стану одной из многих шлюх у него на руках. Эм… вряд ли. Никогда. В отличие от них, у меня имелись гордость и достоинство.

После окончания шоу несколько девушек ворвались за кулисы, взявшись под руки и ожидая, когда парни выйдут из своих гримерок, чтобы просто встретиться с ними. Сидя на диване у стены, я не могла не наблюдать за ними. Они хихикали… очень много. И слишком жаждали увидеть парней и даже фотографировались друг с другом, высунув языки, пока ждали.

Я задумалась, почему у меня нет друзей, но затем реальность вывела меня из ступора и четко объяснила почему.

— С тобой было невозможно находиться рядом.

Если бы реальность могла говорить, вот что она бы мне сказала. Она бы отругала меня за то, что я делала для своей матери. Я не заслуживала друзей. Помню, как подружилась с одной девочкой в начальной школе. Ее звали Тереза Тэлон, и она каждый день ходила с косичками. Она была брюнеткой с яркими карими глазами и очень смуглой кожей. Мы познакомились на одной из перемен и сразу стали подружками.

Однажды вечером Тереза пригласила меня к себе на ночевку. Я сказала маме, и она разрешила, но только при условии, что я вернусь с чем-то ценным. Под «ценным» она подразумевала, что я должна принести домой что-то стоящее много денег. Что-то, что она может заложить за дополнительные деньги.

Скажем так, после той ночевки я больше никогда не могла играть с Терезой. Я не могла ее видеть, общаться с ней на площадке — я даже не могла смотреть в ее сторону. Таков был приказ ее матери. Меня перевели в другой класс, и я больше никогда не видела Терезу.

— О, БОЖЕ! — завизжала одна из девушек, выводя меня из задумчивости. — Гейдж Грендель! Боже мой, посмотрите на него! Он такой чертовски горячий!

Я закатила глаза, потому что если бы она знала, какой Гейдж на самом деле, она бы так не реагировала. Гейдж шел по коридору в черных джинсах и белой футболке с черной арабской вязью. Увидев толпу девушек, подпрыгивающих от восторга при виде него, он показал ленивую улыбку и продолжил двигаться вперед.

Как только он оказался в шаге от них, охранники встали на свои места, чтобы девушки не растоптали его.

— Гейдж! Пожалуйста, подпиши это! — кричала одна из них, протягивая плакат и маркер.

— Гейдж, у меня кое-что получше. — Одна из девушек с ярко-розовыми волосами оголила грудь и протянула маркер.

Глаза охранников округлились, когда они уставились вниз, но они скрестили руки и удерживали девушек. Гейдж усмехнулся, словно для него это было пустяком, и расписался у нее на груди. Отвратительно.

— Ну как? — он подмигнул ей.

— Спасибо, Гейдж, — сказала она, стараясь звучать соблазнительно. Я фыркнула.

Гейдж продолжал раздавать автографы группе девушек, и вскоре к нему присоединились остальные участники группы. Рой не задержался так долго, как другие, и я не могла не заметить, как он почти крался к выходу. Он из тех, кто не любил, когда его вообще замечали. Мне захотелось пойти за ним, но я не стала. Я не могла позволить себе быть любопытной и уж точно не хотела следовать за ним и стать свидетельницей того, как он отрубал голову бедному котенку или безобидной черепахе.

— Так, дамы. Парням пора двигаться, — сказал один из охранников, оттесняя девушек. — Давайте. Выходите. — Он крякнул, стараясь удержать одну из них. Другой бросился вперед, чтобы помочь выпроводить их, и когда дверь закрылась, они оба вздохнули, уставившись друг на друга и качая головами. — Клянусь, каждый раз тут настоящий зоопарк, — усмехнулся один из них.

— Сплошное дикое царство, — добавил другой, уходя по коридору.

— Дайте угадаю… — вздохнула я, поднимаясь с дивана. Дид, Монтана и Гейдж быстро обернулись на меня. Словно только сейчас заметили мое присутствие. — Вы снова собираетесь в клуб сегодня вечером?

— О, нет, мисс Элиза, — покачал головой Монтана. — Сегодня мы едем на домашнюю вечеринку. Будет эпично. Там будет куча других знаменитостей.

Я приподняла брови. Опять я привязана к группе. Бен взял ключи от автобуса, и моя единственная возможность уехать — с ними. Я знала, что он сделал это намеренно, но притворился, что это случайность, когда я позвонила ему по этому поводу. Я слышала, как он пытался скрыть хихиканье в трубке.

Я посмотрела на свою одежду. Розовые шорты и простая серая футболка. Я определенно не была одета для домашней вечеринки — не говоря уже о вечеринке, где будет куча знаменитостей. Группа и так для меня являлась перебором.

— Думаете, ваш водитель может высадить меня где-нибудь еще по дороге? — спросила я.

— Э, черта с два, — резко ответил Дид. — Мы нигде не останавливаемся. Едем прямо туда. Господи, кто вообще позволил этой девчонке таскаться с нами? — я не видела его глаз за темными очками, но была уверена, что они полны раздражения.

— Мне не обязательно ехать. Я просто…

— Нет, — перебил меня Гейдж. — Переживаешь из-за наряда, но ты выглядишь прекрасно, Элли.

— Просто… я бы предпочла надеть что-нибудь получше, — пробормотала я.

— О, отлично. — Дид взметнул руки вверх. Я была уверена, что он закатил глаза.

— Дид, дай ей, черт возьми, передышку, — нахмурился Монтана. — Что, вообще, с тобой не так?

— Она — моя чертова проблема! — рявкнул он. Я вздрогнула, часто моргая. — Ей вообще не положено быть с группой. Если она не знает, чем мы занимаемся после концертов или даже как одеваться, ей нечего с нами таскаться.

И в тот же миг мне захотелось взорваться. Отношение Дида вывело меня из себя полностью. Я могла бы взорвать его на месте. Сбить с его глаз эти дурацкие очки и показать парням его синяк. Я могла бы сделать так много… но я сдержалась. Мои руки сжались в кулаки, но я разжала их, поняв, что превращалась в ту Элизу, которой больше не хотела быть. Я не могла этого допустить. Я должна была отпустить ситуацию. Он того не стоил.

Я знала, что не смогу долго держать язык за зубами, поэтому быстро развернулась и бросилась вниз по коридору.

— Черт, — прошипел Монтана. — Какого хрена ты ей такое сказал?

— Элиза, — одновременно позвал Гейдж. На мгновение мне показалось, что в его голосе проскользнула нотка сочувствия.

Но я проигнорировала обоих.

Я вытолкнула дверь выхода, и как только она захлопнулась за мной, горячие слезы обожгли глаза. Мне нужно было остыть. Я должна была сохранять спокойствие. Я снова и снова повторяла себе, что он того не стоил, но клялась, что если бы это было пять или шесть лет назад, я бы устроила ему сцену. Раньше я была безжалостной. Безрассудной. Мне приходилось так сильно бороться за себя, и иногда девчонки были куда крупнее Дида. Я должна была разбить ему губу за такое отношение. Часть меня гордилась тем, что ушла от конфликта, который мог стать роковым и полностью сорвать для них тур.

Я сделала глубокий вдох, медленно оглядывая парковку. Кроме черного грузовика, предназначенного для парней, и стоявших вокруг машин больше абсолютно ничего не было. Ночь только наступила, луна высоко в небе. Звезды мерцали, и легкий ветерок позволил мне глубоко вдохнуть.

Дверь стадиона распахнулась позади меня, я обернулась и увидела, что первым вышел Гейдж, а сразу за ним Монтана. Дид вышел последним, и я знала, что он смотрел на меня с ненавистью, даже из-под своих очков. Я почти могла разглядеть, что скрывалось за ними. Раздражение. Досада. Злость. Синяк под глазом.

— Элиза, ты в порядке? — спросил Гейдж, подойдя ко мне.

— Я в порядке.

Он моргнул, отступив на шаг, чтобы получше разглядеть мое лицо.

— Ты же не собираешься плакать? — спросил он. — Я не знаю, как бы я справился, если бы ты… заплакала.

— Я в порядке, Гейдж. Просто уйди. Не то, чтобы тебе было не все равно.

Он нахмурился, разглядывая меня с десяток раз, прежде чем снова остановить взгляд на моих глазах. Затем его взгляд смягчился, и он уже собирался что-то сказать, но к нам поспешил Монтана с раскаянием в глазах.

— Прости, — извинился Монтана. — Дид — чертов ублюдок. Не принимай близко к сердцу то, что он несет.

Я вздохнула, переводя взгляд с Монтаны на Дида, который уже забирался на переднее сиденье грузовика.

— Монтана, можем поговорить секундочку? — попросил Гейдж, отступив на несколько шагов и жестом подзывая Монтану к себе.

Я наблюдала, как парни отошли еще немного к грузовику, перешептываясь. Монтана продолжал бросать на меня украдкой взгляды, пока Гейдж обнимал его за плечи, все еще бормоча что-то невнятное.

— Ладно, братан. — Монтана хлопнул Гейджа по плечу. — Увидимся там. — Монтана быстро запрыгнул в грузовик, захлопнул за собой дверь, и они уехали.

Я нахмурилась, когда Гейдж проводил их взглядом, а затем обернулся ко мне, засунув кончики пальцев в передние карманы.

— Какого черта? Они вернутся? — спросила я.

— Нет. Мы встретимся с ними там.

Я нахмурилась.

— Почему?

— Ты же хочешь надеть что-нибудь получше, верно? Прямо за углом есть торговый центр. Я даже куплю тебе одежду.

Я покачала головой.

— Гейдж, нет. Я могла бы просто поехать куда-нибудь еще, — сказала я, глядя на свою одежду.

— Элли, если Бен оставил тебя с нами, ты остаешься с нами. Мы не позволим тебе уехать куда-то еще. Если хочешь выглядеть презентабельнее, я свожу тебя, чтобы ты принарядилась. — Он подмигнул. — Я не против.

— Гейдж…

— Давай же, — настоял он, склонив голову вправо и выставив локоть, чтобы я могла продеть в него руку.

Я хотела сказать «нет». Хотела сказать ему позвонить Монтане и вернуть их обратно… но его улыбка была слишком непреодолимой. Простой и милой, но смертельно опасной. Она завораживала, заставляя беспечных бабочек порхать в глубине живота.

— Хорошо, но если я иду с тобой, пообещай мне одно, — сказала я, осторожно продевая руку под его.

— Что именно?

— Постарайся не оставлять меня одну, как это сделал Монтана. Не хочу выглядеть там дурочкой.

Он рассмеялся, проводя рукой по своим растрепанным волосам, пока мы направлялись к тротуару.

— Я обязательно буду рядом с тобой сегодня вечером, милая Элли.

Возможно, они немного приукрасили насчет «кучи знаменитостей». Несколько человек известных там было, но в основном — случайные пьяные девушки и парни. Меня немного выбило из колеи, когда первое, что я увидела, войдя в дом, — это девушку, блюющую в цветочный горшок.

— Хочешь выпить? — спросил Гейдж у меня на ухо.

— Эм… — Я огляделась, раздумывая, безопасно ли это. — Конечно, почему нет? — я пожала плечами.

Он протянул руку, и, к своему удивлению, я взяла ее. Это произошло почти неосознанно. Я не хотела потерять его в толпе и не могла позволить себе остаться одной… Вранье.

Гейдж прокладывал путь сквозь массу людей, над нами мигали огни рейва. Они танцевали по стенам, отражались в блестящем поту толпы. Атмосфера была густой, наэлектризованной. Некоторые люди стояли так близко друг к другу, что могли сойти за сиамских близнецов.

Гейдж, наконец, добрался до кухни, которая оказалась еще более забитой, и остановился, разыскивая напитки. Как только нашел их на островке, он велел мне оставаться на месте, пока не вернется. Я прислонилась к стене, но пара рядом со мной вовсю целовалась, и я отпрыгнула назад, наблюдая, как их языки скользили взад и вперед.

Я заметила нескольких людей на террасе, выпускающих густые клубы дыма. Среди толпы был Монтана с его снова зализанным ирокезом. Его глаза были более прищуренными и томными, чем обычно, а к его бедру прилипла девушка, он обнимал ее. Ее ладонь лежала на его груди, и она слишком театрально хихикала каждый раз, когда он что-то говорил. Я была более, чем уверена, что ей будет не до хихиканья в течение следующих двенадцати часов, когда Монтана выставит ее из автобуса.

Гейдж, наконец, вернулся с двумя желтыми пластиковыми стаканами и протянул мне один.

— Что сегодня пьем? — спросила я, вставая на цыпочки, чтобы приблизиться к его уху. Я едва слышала себя из-за музыки, но он все же разобрал мои слова.

— Текилу. — Он подмигнул. — Не забудь соль и лайм. — Он протянул два кусочка лайма, и я взяла один. Затем он окунул палец в свой стакан с текилой и провел им по тыльной стороне ладони. Посыпал солью и затем взглянул на меня.

— Перед каждым шотом слижи соль. После каждого — пососи лайм.

Я кивнула, слегка жаждая попробовать, провела жидкостью по своей ладони и посыпала солью. Я слизала соль, сделала глоток текилы, и жидкость оказалась крепкой — намного крепче водки из клуба — но я проглотила ее и сразу же пососала лайм.

— Похоже, тебе понадобится еще несколько лаймов. — Гейдж усмехнулся, глядя на мой сморщенный кусочек лайма. Я кивнула, скривившись.

— Да, — выдохнула я. — Скорее всего.

Гейдж вернулся за еще несколькими лаймами, и после нескольких ахов и гримас мы, наконец, допили свои стаканы текилы. Это должно было равняться примерно трем шотам. Чувство одурманенности нахлынуло на меня мгновенно. Я не могла поверить, какой же я — новичок. Опьянела так быстро, в то время, как Гейдж казался совершенно в порядке.

— Ты в порядке? — он рассмеялся.

Я ухватилась за его руку, быстро кивая и пытаясь удержать равновесие.

— В порядке. Может, потанцуем? — Ой. Это не могла быть я. Неужели я это на самом деле спросила? Я рассмеялась при мысли о том, что пригласила Гейджа на танец.

Усмехаясь, Гейдж положил руку на мою поясницу, и одно его прикосновение заставило мою кожу заныть. Он взял меня за руку, прежде чем двинуться сквозь толпу. Продвигаясь вперед, я поняла, почему всем было так весело, и почему толпа была такой дикой. Все выглядело иначе. Кто бы мог подумать, что текила может так быстро вынести мозг? Я слышала многое о текиле (в основном от мамы и ее мужа), но никогда не верила тому, что они о ней говорили. Они пытались заставить меня выпить ее однажды. С тех пор я ненавидела алкоголь, но это… выпить с Гейджем было… иначе.

Мы наконец оказались в центре танцпола, и Гейдж быстро развернулся, притянув меня к себе, в то время, как несколько людей подпрыгивали и наталкивались на нас. Его пальцы скользили вдоль моего позвоночника, спускаясь к бедрам. Гейдж купил мне фиолетовое платье, которое открывало немного декольте и ноги. Оно было коротким, но он умолял меня надеть его, и раз уж он его покупал, я сдалась. Не могла особо жаловаться. Полагаю, если я хотела вписаться в компанию парней, мне нужно было привыкать носить меньше одежды.

Ритм музыки ускорился. Это был техно с тяжелым дабстеп-басом. Я добровольно развернулась и потерлась бедрами между его. Не знаю, вздохнул он или что-то сказал, но я проигнорировала это. Я не хотела ничего слышать. Просто хотела веселиться.

Его руки нашли мою талию, и он притянул меня ближе к себе. Мне захотелось танцевать. Когда одна из его рук поползла вверх по моему животу, а другая вниз по бедру, я почти растаяла. Я тяжело дышала, ухмылялась, сама того не замечая. Мне нравилось. Это было не как в клубе. А лучше, потому что здесь было меньше света и больше людей. Меня не так легко было разглядеть. Я могла быть по-настоящему свободной, без наблюдения и осуждения. Каждый находился в своем собственном маленьком мире.

Гейдж наклонился вперед, его твердая грудь прижалась к моей спине. Он откинул мои волосы, чтобы прикоснуться губами к моему уху, а я завела руки назад, обхватив его шею, чтобы удержать рядом.

— Черт, Элли, — прошептал он, отчего мои ноги слегка подкосились. Его сексуальный голос разжег огонь в моем нутре. Это было моим стимулом продолжать — продолжать тереться о плотную, твердую мышцу в его штанах. Он поцеловал меня за ухом, и моя голова откинулась в сторону. — Боже, как же я тебя хочу.

Я усмехнулась, когда он шептал мне на ухо. Он и понятия не имел, как сильно и как долго я тоже хотела его. Хотя за последние сорок восемь часов он вывел меня из себя до крайности, я начинала забывать об этом. Мне весело, и между нами не должно было быть вражды, поэтому я отбросила всю злость и раздражение. Решила просто плыть по течению.

Мы продолжали танцевать, и вскоре между нами выступил пот. Становилось липко, жарко и тяжело, но мне это нисколько не мешало. С людьми, танцующими вокруг, я, казалось, не могла сосредоточиться. Не могла делать ничего, кроме танцев, трения и движений напротив Гейджа. Я хотела, чтобы он чувствовал все это — чтобы хотя бы жаждал меня, как я жаждала каждой его части.

— Как думаешь, тут есть свободные спальни? — спросила я, поворачиваясь в объятиях Гейджа. Я говорила, не подумав — что было плохо — но часть меня хотела рискнуть. Я хотела посмотреть, каково это — оказаться наедине в комнате с Гейджем Гренделем.

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, и я закусила нижнюю губу.

— Не знаю, но можем попробовать поискать.

Я кивнула, и он взял мою руку в свою и повел сквозь толпу. Впереди показалась лестница, и он направился к ней. Я не знала, как, черт возьми, собиралась подняться по этим ступеням, чувствуя такое головокружение, но мне было все равно. Я позволила бы ему нести меня на руках, если бы понадобилось.

К удивлению, мне удалось подняться. Музыка, казалось, преследовала нас наверху, но мы не переставали спешить вперед. Гейдж прошипел легкое ругательство сквозь зубы, увидев, что все спальни заняты. Я уже собиралась сказать ему «неважно» и просто вернуться на танцпол, но прежде, чем я успела, он резко потянул меня вперед и ворвался в одну из последних свободных комнат.

Дверь захлопнулась за нами, и как только мы оказались внутри, он прижался ко мне и, даже не задумываясь, обнял меня. Я обвила его шею руками, он простонал, целуя впадинку на моей шее, поднял меня, закинула мои ноги на свою талию. Мы упали на кровать, но он не отрывался от меня.

Он продолжал целовать мою шею, спускаясь к груди. Мое дыхание участилось, когда он поднялся к моим губам и посмотрел на меня сверху вниз, лунный свет падал на его лицо сквозь занавески. Чего он ждал? Его губы были так близко. Мы были так близко. Я чувствовала, как его член пульсировал сквозь штаны, готовый взять меня. В тот момент я позволила бы ему, потому что это была не я. Я была не в своем уме; поэтому мне почти все равно. Скорее всего, я бы пожалела об этом на следующий день, но это случилось бы потом. Ничего, кроме настоящего момента, не имело значения. Завтра не имело значения. Следующий час не имел значения. Все, что имело значение, — это искра между нами, музыка, грохочущая снизу, и его губы, едва касающиеся моих.

И затем, наконец, губы Гейджа впились в мои. Я застонала, обвив его шею руками, пока он приподнимался и обхватывал мою талию, укладывая меня в середину кровати. Он был вкусным. Хорошо ощущался на мне. Его дыхание было прерывистым и звучало почти болезненно, но он не останавливался. Я знала, что ему тяжело сдерживаться, потому что мне определенно было. Я хотела, чтобы это случилось.

Одна его рука прокралась под мое платье, чтобы стянуть трусики, другая сжала мою грудь. И затем он добавил кое-что еще к поцелую. Что-то гладкое, влажное и с привкусом текилы. Его язык.

О, Боже, его язык. Это перевело меня в режим перегрузки. Я больше не могла себя контролировать. Мне хотелось сорвать с себя всю одежду для него. Мне хотелось позволить своему языку играть с его всю ночь. Мне хотелось ощущать его вкус, пока я не перестану чувствовать что-либо еще. Он опустился между моих ног, его член вдавливался в меня, заставляя стонать.

— Бля, Элиза, — прорычал он мне в рот. Наши губы были опухшими, пульсирующими, но я хотела его еще больше. Я притянула его голову вниз, чтобы снова поцеловать, и он ответил, но уже не так страстно, как раньше. Я не стала задавать вопросов — на самом деле, я не особо это заметила, потому что находиться рядом с ним было более, чем достаточно для меня. — Я хочу взять тебя прямо здесь. Сейчас. Черт, я так тебя хочу. Думаю, ты даже не представляешь, насколько.

Моим ответом был прерывистый стон во впадинку его шеи. Между нами нарастало трение, и вскоре он поднял меня, снова обвив талию моими ногами, и слез с кровати. Я была поражена, как быстро он это сделал. Как моя спина ударилась о стену, а он жадно впивался в мою кожу, толкаясь в меня, следя, чтобы между нами не оставалось ни миллиметра пространства.

— Ты не можешь сказать, что не чувствуешь этого, — прорычал он. Я вскрикнула от наслаждения. — Ты больше не можешь это отрицать.

Я покачала головой, потому что не могла это отрицать. И не хотела. В этот момент я была готова на что угодно с Гейджем. Я была пьяна, уязвима и готова. Я запустила пальцы в его волосы, когда наши губы снова встретились. Он развернул меня, уложив спиной на кровать, и задрал платье, проводя руками от моих бедер к животу. Я совсем забыла, что он снял с меня трусики. Я была мокрая между ног, это чувство являлось для меня новым, но приятным. Я была готова. Готова к нему.

Я много слышала о том, как больно терять девственность. Мне также говорили, что сразу после боли приходит наслаждение, и я жаждала его. Наслаждения после боли. Удовлетворения после стольких лет скучного целомудрия. Самое время. Я была женщиной, и пришла пора испытать свои пределы.

Голова кружилась, когда Гейдж опустился на колени, притянул меня к краю кровати и принялся целовать мою ногу, его губы коснулись внутренней стороны бедра. Он был так близко к самому сокровенному, что я непроизвольно рванулась к нему, но он покачал головой в темноте.

— Не двигайся. Дай мне, — прорычал он, положив мои ступни себе на плечи.

Я не могла сопротивляться. Напряжение немного спало, я откинула голову на кровать, а ноги взмыли в воздух, лежа на его широких плечах. Он начал с нижней части бедра и медленно поднимался вверх поцелуями. Его пальцы впились в мою талию, голова неспешно продвигалась выше. Я задыхалась, предвкушала, жаждала дико задвигаться, а он еще даже не добрался до цели.

Он застонал, когда его язык скользнул по одному бедру, а затем перешел к другому. Я застонала, сжимая его руку. Он дразнил меня. Я чувствовала, как он беззвучно смеялся каждый раз, когда я вздрагивала. Его горячий язык проскользнул между моих ног, а затем он раздвинул их полностью, оставив меня раскрытой.

— Готовься ко мне, — прошептал он, его горячее дыхание коснулось самого сокровенного. — Элиза, — его шепот был так тих, что я подумала, будто мне послышалось. — Не хочу, чтобы ты снова лгала мне после сегодняшней ночи. — Он поцеловал мою коленку, но я нахмурилась, не понимая. — Не говори мне снова, что мы «просто друзья». Я сейчас докажу тебе, что это не так. Я не хочу этого. Хочу от тебя большего…

И затем, прежде, чем я успела что-то сказать, его язык лениво провел по моему клитору, и я ахнула. Жар охватил меня, согрел, и он глубоко застонал, принимаясь сосать и лизать.

— На вкус так хорошо, милая Элли, — пробормотал он, не отрывая рта от меня. Я закричала и даже не могла сосчитать, сколько раз запускала руки в его шелковистые волосы или обвивала его шею. В какой-то момент я так сильно сжала его руку, что думала, будто вот-вот взорвусь.

Я начала пульсировать, приближаться к пику, и никогда прежде не испытывала ничего подобного, но это было правильно. Внизу все пылало, грудь вздымалась, дыхание перехватывало с каждым движением его языка. Он вращал и водил им вокруг, постанывая и кряхтя, скользя пальцем внутрь и наружу.

— Кончи для меня, Элиза, — прорычал он, не отрывая языка от моего набухшего бугорка.

Его голос, очевидно, был всем, что мне нужно было для наивысшего пика, потому что я медленно взорвалась, он зарычал, а я вскрикнула, когда он вцепился в мою талию, а мои ноги взметнулись в воздух. Я снова рванулась к его рту, содрогаясь, трепеща и сжимая его руки. Глаза были зажмурены так сильно, что я видела звезды. Неужели он действительно вызвал во мне это чувство? Неужели я и вправду взлетела так высоко? Не могла поверить. «Потрясающе» казалось слишком слабым словом для того, что творил его рот между моих ног.

Гейдж поднялся и поцеловал мою ключицу.

— Ну, как тебе такие друзья? — спросил он, ухмыляясь. Лунный свет все еще отражался на его лице, и я рассмеялась, качая головой.

— Так… это та часть, где ты просишь забрать мою девственность?

Мгновенно он нахмурился.

— Нет.

Я склонила голову набок.

— Почему нет?

— Я не могу… такой, как я, не может забирать это у тебя, Элиза.

Я нахмурилась, не понимая.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что я — не тот парень, который должен лишать тебя невинности, — сказал он, словно это отвечало на мой вопрос.

Я все еще не понимала. У него был идеальный шанс заняться со мной сексом. Судя по тому, что я видела и слышала, Гейдж был секс-маньяком… но он отказывался от меня? Он без проблем спал с девушками, которых даже не знал. Я чувствовала себя немного оскорбленной, и эти эмоции усилились из-за того, что я была почти пьяна.

Я приподнялась на локтях, пока он вставал и поправлял свою мятою футболку.

— Я что, недостаточно хороша для тебя? — спросила я.

Он рассмеялся, помог мне подняться, а затем наклонился, чтобы поднять мои трусики. Он положил их мне в руку, но притянул меня к себе, прижав губы к моему уху.

— Я не ем девушек, которые не годятся для меня, — прошептал он. — Если бы я делал это, это было бы все равно, что питаться из мусорки. Считай себя моим… сокровищем на сегодня.

Я сжалась внизу, конечно же, от удовольствия.

— Я просто не понимаю, — пробормотала я, натягивая трусики.

— Элиза… — он покачал головой, проводя рукой по темно-каштановым волосам, которые я сделала еще беспорядочнее.

Несколько прядей упали ему на лоб, отчего он выглядел еще горячее.

— Полагаю, ты хочешь услышать от меня что-то, что заставит тебя почувствовать себя лучше прямо сейчас.

Я скрестила руки.

— Вообще-то да.

Он сжал губы, черты лица стали жестче.

— Хорошо. — Затем он двинулся вперед, обвил рукой мою талию и притянул к себе. Его карие глаза мерцали в лунных бликах рядом с нами, и наше дыхание сплелось. Казалось, я не могла оторваться от глаз, которые были так сосредоточенно устремлены на мои, что отвести взгляд было бы неловко.

— Ты — первая девушка, которой я доставил такое удовольствие. Я никогда не давал наслаждения, не получая его взамен.

Я ждала, улыбнется ли он, рассмеется — что-нибудь. Но нет. Его лицо было серьезным, с мягкими чертами, и почему-то я поверила ему.

— Почему? — прошептала я.

— Ну, во-первых, ни одна из девушек, с которыми я сплю, не была девственницей. — Он усмехнулся, отстраняясь.

— Очевидно, — пробормотала я, закатив глаза. — Но это ничего не значит. Ты все равно мог бы… забрать это у меня.

— Я не хотел.

— Почему нет? — не знаю, почему я расстроилась, но меня действительно задевало, что он мог без проблем спать с любой другой девушкой. Я чувствовала себя какой-то шлюхой, жалуясь на это, но мне действительно нужно было понять, в чем дело. Я выглядела неумехой в постели? Ну, я знала, что девственница и все такое, но могла научиться.

— Элиза, я не могу этого с тобой сделать. Не могу отнять у тебя что-то настолько ценное. Ты такая невинная, а я просто… я. Я — Гейдж Грендель, парень, которому почти все по барабану. Тебе нужен кто-то, кому не все равно, чтобы он забрал это у тебя. — Он провел рукой по волосам. — Я рядом с тобой уже какое-то время, и было бы неправильно просто… взять это. Ты же хорошая девушка. Я не хочу превращать тебя в одну из многих шлюх в этом мире, которые думали, что их первый будет их всем. Я даже не смогу соответствовать тому, чтобы быть твоим всем.

Его взгляд опустился, и, если я не ошибалась, в его глазах мелькнула вина. У меня не было времени высказаться по этому поводу, потому что он взял мою руку, притянул к себе и прикрыл моё лицо ладонями.

Его пальцы гладили мои щеки и нежную кожу за ушами, а его губы были так близко, что стоило сделать один крошечный шажок вперед — и я бы снова целовала его. Я бы снова ощутила вкус губ, о которых раньше мечтала. Я все еще не могла поверить, что целовала Гейджа Гренделя.

— Я действительно хочу от тебя большего, поверь мне, — вздохнул он. — Но подожди подходящего времени, Элли. Сейчас — не оно. И я — не тот.

Я смотрела в его глаза и, увидев искренность в них, поняла, что он прав.

— Ладно, — выдохнула я, заставляя себя отстраниться от него.

Он мягко улыбнулся и направился к двери. Протянув руку, он взглянул на меня и подозвал движением пальцев.

— Пойдем закончим наш танец, — прошептал он. — Хочу посмотреть, на что еще способны эти бедра.

Мы смеялись так неистово, что у меня уже начали болеть бока. Но я просто не могла сдержаться. С Гейджем было хорошо смеяться. И то, что он смеялся вместе со мной, заставляло меня чувствовать себя еще лучше.

В глазах Гейджа всегда таилась тень грусти. Он пытался скрыть ее шутками, дурачествами и другими мелочами, но я всегда это замечала. Я знала, когда человек нес груз, который пытался забыть. Я сама из таких, и единственная причина, по которой я не заводила об этом разговор с ним, — это потому, что знала, как сама ненавидела говорить на такие темы. Я предпочитала оставлять это в прошлом.

Гейдж обнял меня за талию, пока мы спешили к автобусу группы. Подойдя ближе, я замерла, положив руку ему на грудь и повернувшись к нему лицом.

— Постой, Гейдж, — выдохнула я, хихикая.

— Что? — спросил он, смеясь вместе со мной, его голова склонилась. Я не могла не восхищаться лучиками вокруг его глаз. Тем, как мягко морщинилась его кожа. Это было очаровательно.

— Я не могу войти в этот автобус, — прошептала я.

Он быстро огляделся, затем снова посмотрел на меня, склонив голову набок.

— Почему?

— Потому что я могу увидеть там голых девушек или что-то в этом роде. — Я сморщила нос от отвращения, и он усмехнулся. Это был низкий, сексуальный смешок. От него у меня свело ноги, а соски затвердели под тканью бюстгальтера. Это было чертовски сексуально. А я пьяна, что только усиливало его притягательность.

— Не увидишь, — сказал он. — Никого из парней тут нет, и даже если они появятся, мы будем в моей комнате.

Я снова замешкалась. В его комнате? И что мы будем там делать? Я знала, что вела Гейджа за собой. Но не могла сдержаться. Было весело целоваться с кем-то впервые, снова и снова. Я никогда раньше не чувствовала ничьих губ на своих, ничьего тела, прижатого ко мне. Мне было хорошо с Гейджем, но я знала, что на следующее утро буду ненавидеть себя за это. За то, что целовалась с ним, напивалась вместе с ним и чуть не переспала… Это было опасно близко.

— Элиза? — пробормотал Гейдж, приближаясь. Я подняла глаза, и его черты стали серьезными. Губы были сжаты, но взгляд оставался расслабленным. — Я просто… то есть… тебе не обязательно заходить, если не хочешь. Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя неловко. — Он взглянул в сторону моего автобуса. — Я могу просто отвести тебя к твоему автобусу, если хочешь. — Он склонил голову налево.

— Нет-нет, — быстро сказала я, почувствовав вину за его неуверенность. Я видела, что он пытался создать мне комфортные условия. — Все в порядке. Я зайду.

— Уверена?

Я улыбнулась.

— Абсолютно.

Кивнув, он взял меня за руку и повернулся к двери. Когда он повернул ручку, меня охватило нервное волнение. Я не совсем понимала почему. Может, алкоголь сделал меня беспокойной. А может потому, что я не знала, чего ожидать, оставшись с ним наедине в автобусе. По крайней мере, на вечеринке вокруг были люди. Я не возражала против дополнительной дозы спиртного, потому что знала, что Гейдж не захочет снова вести меня в спальню.

Первое, что бросилось в глаза — большой Г-образный белый кожаный диван, обращенный к огромному плоскому телевизору, закрепленному на северной стене. Он раньше жаловался на свой автобус, но их автобус уже в десять раз лучше нашего.

Когда он щелкнул выключателем, я увидела, что полы деревянные, в углу напротив кухни стоял обеденный стол с серыми салфетками и столовыми приборами в тон, а их кухня тоже была отличной — черные мраморные столешницы, дубовые шкафы. Она была намного просторнее нашей.

— Вау, этот автобус лучше, чем я думала.

— А чего ты ожидала? — спросил он, глядя на меня с усмешкой. — Пилона для стриптиза, голых женщин и кучи пивных бутылок, разбросанных по полу?

Я рассмеялась.

— Что-то вроде того.

— Не-а. Думаю, они решили избавиться от стриптизерш и пилона. Все равно места не хватало, — пошутил он.

— О, забавно, — игриво парировала я. Отпустила руку Гейджа и сделала шаг вперед, чтобы осмотреться. Действительно красиво. В углу рядом с телевизором стояла ударная установка, скорее всего для репетиций Дида. Три гитары — акустическая, бас и соло — стояли в противоположном углу вместе с усилителем. На стенах висело несколько постеров с голыми женщинами (это было вполне предсказуемо) и даже несколько логотипов группы. Неоновая красная вывеска «9 Грешников» красовалась на стене на кухне.

— Хочешь посмотреть мою комнату? — спросил Гейдж у меня над плечом. По спине пробежала умиротворяющая дрожь, когда я осознала, как близко он стоял. Я чувствовала исходящее от его тела тепло, готовое поглотить меня. Его дыхание коснулось моей шеи и волос, заставив меня вздрогнуть и затрепетать, как никогда раньше.

— Конечно, — прошептала я, затаив дыхание.

Он мягко усмехнулся, взял меня за руку и развернул к себе. Он притянул меня ближе за бедро, его взгляд был прикован к моему, губы так близко, что со стороны могло показаться, будто мы целовались. Запах его одеколона был сильным, но для меня казался сладким и восхитительным. Мне хотелось ощутить его вкус — где угодно. Везде.

Меньше, чем за секунду я получила то, чего хотела.

Гейдж медленно приблизился и прижал свои губы к моим, и я не стала сопротивляться. Я обвила руками его шею, а он поднял меня, чтобы я могла обхватить его талию ногами. Он вздохнул, держа меня на руках, и зашагал по коридору. Не знаю, в какую именно комнату он распахнул дверь ногой, но в мгновение ока мы оказались внутри, и он захлопнул дверь за нами.

Моя голова все еще кружилась. Я видела звезды от всего произошедшего, и это явно означало, что я все еще была в довольно возбужденном состоянии. Это приятный кайф — тот, с которого мне никогда не хотелось опускаться, потому что спуск означал встречу с реальностью, со всем, что я никогда не хотела вспоминать. Мне не нужен был негатив. Мне нравилось чувство, охватившее меня. Мне нравилась та Элиза, которой я была среди звезд. Рядом с Гейджем Гренделем.

— Элиза, — пробормотал Гейдж у моей шеи. Он уложил меня на спину на кровать и забрался сверху, раздвинув мои ноги коленом, чтобы оказаться между ними, но не переставал целовать меня. Я приоткрыла веки. Они были тяжелыми, и тогда я поняла, как сильно устала. Я была полностью истощена. Мне стало интересно, который сейчас час, и сколько времени мы в итоге провели на вечеринке.

Лунный свет из окна сверху озарял Гейджа, вырисовывая его четкие черты лица. Большинство из них имели мягкие очертания. Его нос не был слишком острым или идеальным. Он был слегка сломан, но это можно было заметить, только если подойти близко. Ему шло. Линия челюсти и подбородок были выразительными, скульптурными, а щетина вокруг губ и на подбородке едва заметна, но я чувствовала ее шероховатость каждый раз, когда он целовал меня. Единственное, что было по-детски мягким у Гейджа, — это его глаза. Их обрамляли длинные, густые ресницы. С ними он казался почти невинным, но я знала, что это далеко не так. Помимо своих прекрасных, детских карих глаз, Гейдж был мужчиной.

— Да? — наконец ответила я, мой голос был едва слышен. Я сама едва различала его слова. Лежание на его простынях и подушках тоже не помогало ситуации. Я находилась на грани сна, и, как вишенка на торте, моя голова кружилась. Ощущение было похоже на покачивание на лодке в спокойную морскую ночь. Утешительно.

Беззвучно. Мирно.

— У тебя же правда ничего не было с Монтаной, да? — в комнате повисла тишина. Он, вероятно, ждал моего ответа, потому что сразу же замолчал, но я не могла подобрать слов. Конечно, у меня ничего не было с Монтаной. Я уже собиралась сказать это, но он снова заговорил. — Я имею в виду, если что, то все нормально. Мы можем остановиться. Ни один из нас не стоит твоего времени в любом случае. Наш образ жизни безумен… тебе это не нужно. Ты заслуживаешь кого-то достойного, а это не про нас.

Я нахмурилась, хотела пошевелить губами и высказаться, но они не слушались. Мое тело работало против меня, умоляя уже просто закрыть глаза. Я позволила им ненадолго сомкнуться, но когда снова открыла их, Гейдж смотрел на меня.

Я, наконец, спросила:

— Что ты имеешь в виду под «достойным моего времени»?

Он вздохнул.

— Не знаю. Трудно объяснить… Я никогда не буду тем парнем, который знает, как обращаться с такой, как ты… — он резко оборвал себя, покачав головой. Затем поцеловал мою руку сверху, костяшки пальцев, а затем лег рядом со мной.

Притянув меня к себе, он вздохнул, поглаживая мои волосы. Прикосновение его пальцев было приятно, когда они скользили по краям моих волос, но тем самым он еще сильнее успокаивал меня, а значит и усыплял. Я придвинулась и прижалась к его груди. Обняла его за талию, и он замер. Казалось, он перестал дышать, но я проигнорировала это, и через мгновение он расслабился.

— Договаривай, что хотел сказать, — пробормотала я.

Он не ответил сразу, но я чувствовала его взгляд на себе. Он гладил меня большим пальцем и все еще обнимал. Я вдыхала его запах, довольная тем, где находилась. Я была не одна, как обычно. А находилась с ним, и по какой-то странной причине это чувствовалось… правильно. Это было правильным.

— Неважно, — прошептал он мне на ухо, его голос был низким, хрипловатым. — Поспи, Элиза. Завтра нас ждет долгий день.

Не знаю, кивнула ли я на самом деле или нет. Возможно, мне это только показалось, но в любом случае я согласилась и полностью погрузилась в его грудь. Его тело было твердым, но расслабляющим. Я никогда раньше не спала рядом ни с кем, но лежать здесь с Гейджем было приятно. Умиротворяюще.

Вскоре мое дыхание выровнялось. Гейдж продолжал гладить края моих волос, оставляя легкие поцелуи на лбу, и я уснула.

Я проснулась на следующее утро с тупой головной болью. И застонала, прикрывая глаза от солнца, которое било в окно сверху. Мои чувства обострились. Повсюду витал сильный запах одеколона, и в воздухе даже чувствовался кофе.

Спустившись с кровати и продолжив прикрывать глаза, я пошатнулась, но осмотрелась. Голова болела ужасно. Я знала, что не стоило так много пить прошлой ночью, и при мысли об алкоголе мои глаза расширились. Я опустила руки и окинула взглядом незнакомую комнату. На каждой стене висели постеры группы, все разные, разных цветов и с разными фотографиями парней.

На стенах красовались полуобнаженные модели, и я покачала головой, потому что, к сожалению, прекрасно понимала, где находилась.

Спальня Гейджа.

Дверь распахнулась, и мой пульс замер, когда на пороге появился Гейдж с мокрыми, растрепанными волосами, словно он только что вышел из душа. Должно быть, так и было, ведь на нем красовалась свежая одежда. Увидев меня, его лицо смягчилось, и он сжал ручку двери.

— Элли, — выдохнул он.

— Эм… привет, — прошептала я. О, Боже, стало так неловко. Вид Гейджа заставил меня прокрутить в голове, как сильно я напилась прошлой ночью, а затем я вспомнила, как он… лизал меня в том месте, которого никто никогда раньше не касался. Медленно, чувственно и удивительно нежно. От мысли о том, как это было прекрасно, мое лицо запылало от смущения. Он сделал шаг внутрь, склонив голову набок.

— Я сварил кофе, а на тумбочке стоит вода. — Он указал на нее, и я оглянулась.

— Я возьму кофе, — пробормотала я.

Он кивнул, дважды оглядел меня и отступил. Я знала, что выглядела отвратительно, без сомнений. Гейдж повернулся, и я последовала за ним по коридору. К моему счастью, в гостиной никого не было, и я с облегчением вздохнула. Мне не хотелось, чтобы парни видели меня в таком виде или в одежде с прошлой ночи.

— Сливки хочешь? — спросил он.

— Пожалуйста.

— Сахар?

— Да, пожалуйста.

Он кивнул, и я, сделав вдох, села за стол. Кофе пахло приятно и уже проясняло мою пульсирующую голову.

Гейдж помешал ложкой в черной кружке и поставил ее передо мной. Подмигнув, он повернулся и направился к микроволновке.

— Я с утра сходил в «Panera» за бубликами. Ты вчера упоминала, что любишь с корицей и хрустящей корочкой с сырным кремом со вкусом фундука?

Мои глаза расширились. Как он это запомнил? Я едва ли много об этом говорила. Разговор о бубликах был таким незначительным, что я сама его даже не помнила.

Вместо того, чтобы спрашивать, я сделала глоток кофе и кивнула.

— Да, это мой любимый, — сказала я, проглотив горячую жидкость. Он усмехнулся через плечо и принес к столу коричневый пакет. Заняв место напротив меня, он положил передо мной один из пластиковых ножей для масла. — Знаешь, тебе не обязательно было это делать, Гейдж, — сказала я.

— Я хотел. — Он положил один из сладких бубликов передо мной. — Никогда раньше не ел в «Panera».

— Ну, там очень вкусно. — Я взяла бублик, нож и один из пакетиков сырного крема. — Мой любимый суп — брокколи с чеддером.

— О, надо было и его тебе взять. — Он усмехнулся.

— Нет. — Я покачала головой. — Все в порядке. Этого более, чем достаточно… Спасибо.

— Не за что.

Мы с Гейджем молча ели первые несколько минут. Я была права насчет неловкости с моей стороны, но он, казалось, не обращал внимания на тишину. Зато бросал на меня несколько взглядов, откусывая бублик, а я вымученно улыбалась, делая вид, что мне все равно. Это было мило… но странно. Я завтракала… наедине… с Гейджем Гренделем. Кто бы мог подумать?

— Сегодня мы все идем в аквапарк, — сказал он, улыбаясь.

— Аквапарк? Я никогда в них не была.

Он раскрыл рот.

— Что? — он улыбался так широко, что были видны все зубы. — Ты никогда не была в аквапарке? Что за детство у тебя было?

Отвратительное. Я отмахнулась.

— Очевидно, такое, где не было аквапарков.

Он рассмеялся.

— Что же, сегодня мы это исправим. Должен сказать, Элли, мне кажется, я в последнее время познакомил тебя с кучей новых вещей. Клуб, танцы в Техасе, домашние вечеринки с текилой, а теперь аквапарк? Ты и правда невинная девочка.

Я рассмеялась над его словами. Невинной я являлась далеко не всегда. Раньше я была ужасной.

— Наверное, да, — вздохнула я.

Он оглядел меня, сложив пальцы на столе. Затем закинул ногу на ногу, откинулся на спинку стула и поднес кружку к губам.

— Тебе было весело со мной прошлой ночью? — спросил он после глотка.

Я замешкалась. Еще бы, мне было весело. Слишком весело. Он же, черт возьми, лизал меня между ног. Это должно быть признаком какого-то возбуждения.

— Было.

— И ты все еще думаешь, что мы «просто друзья»?

Я сжала губы и покачала головой.

— С чего бы нам быть чем-то большим, Гейдж?

Он нахмурился.

— После того, что произошло между нами, с чего бы нам не быть?

— Потому что, как ты сказал вчера, ты — Гейдж Грендель. Тебе все равно. Друзья — это все, что нам подходит. Ничего больше.

— Но я показал тебе прошлой ночью, что мы можем быть куда больше. Я хочу попробовать с тобой кое-что еще.

— Мы были пьяны, Гейдж. Кроме того, одна вечеринка не означает, что мы больше, чем друзья. Мы просто веселились, верно?

Он уже собирался что-то сказать, но затем сомкнул губы. Кивнул, опустил ногу и наклонился вперед.

— Ты права. — Он фыркнул, дернув челюстью. — Неважно. — Поставив кофе, он схватил бумажный пакет со стола и выбросил его в мусорное ведро. — Бен уже открыл твой автобус. Можешь идти.

Я уставилась на его спину, широко раскрыв глаза, пока он шагал к своей спальне и хлопнул дверью.

Он что, выставил меня, словно я — очередная ночная подружка? Неужели он действительно обращался со мной, как с одной из миллионов шлюх, которые ему встречались, только потому, что я не хотела, чтобы со мной играли? Только потому, что я знала, что все кончится плохо, если мы станем больше, чем друзьями? Мой рот открылся от неверия в то, что он только что сказал. Он отмахивался от меня.

Черт. Он и являлся той самой причиной, по которой я не любила сближаться с людьми. Люди ожидали от меня слишком многого, а я не могла оправдать все ожидания. В голове было туманно, но я четко помнила, как он сказал, что я заслуживала кого-то лучше, чем он и Монтана. Кого-то, достойного моего времени. Что такое «больше, чем друзья»? Секс без обязательств? Поцелуи и объятия? Мы все это делали прошлой ночью и веселились? Зачем нужно больше? Зачем углублять то, что будет лишь временным?

Мы с Гейджем не пара. Во-первых, у него есть девушка. А во-вторых, между нами ничего не продлится. Это была бы пустая трата нашего времени. Как только тур закончится, я вернусь в Вирджинию на учебу, а он продолжит заниматься тем, чем обычно, — спать со случайными девушками и выставлять их за дверь на следующее утро ради кого-то посвежее.

Я знала, как бы плохо ни чувствовала себя, что была права, отказав ему. Нам было весело, но я не собиралась сближаться с Гейджем только для того, чтобы потом остаться с разбитым сердцем и искалеченными эмоциями. У меня и так достаточно проблем, с которыми я все еще пыталась разобраться.

Многие сочли бы это эгоизмом или стервозностью, но у меня имелись свои причины. Я не собиралась страдать из-за него. Лучше было перестраховаться.

Прикрыв глаза от палящего солнца, пока шла через парковку, я наконец добралась до своего автобуса. Войдя внутрь, я никого не увидела, поэтому решила принять душ и снять грязное платье, которое купил мне Гейдж. Я больше не хотела его видеть. Просто выбросить и сделать вид, будто прошлой ночи не было. Мне этого так сильно хотелось, но вместо этого я запихала его на дно чемодана.

Теплая вода, стекающая по мне, успокаивала. Она успокоила меня гораздо больше, чем я ожидала, поэтому, закончив, я закрыла дверь спальни на ключ и осталась в своем розовом банном халате. Волосы были еще мокрыми, но это раскрывало поры и немного облегчало остаточную головную боль. Кофе тоже очень помог. Как и стакан воды, который я выпила, прежде чем сбежать из автобуса группы.

Я пыталась отвлечься от мыслей о Гейдже, снова пошла в ванную, побрила ноги, накрасила ногти на ногах и руках, даже заплела волосы в косу, но ничего не помогало. Я не могла забыть, как грубо он со мной обошелся. То есть, у него были причины расстроиться, но я не могла понять, почему ему так отчаянно хотелось чего-то со мной? Я бы выглядела самой глупой девушкой на свете, если бы отдала Гейджу еще больше себя. Вчера мы уже находились на грани, и я поклялась никогда больше не подходить так близко.

Глубоко в душе я знала, что это, вероятно, будет невозможно.

Пока я занималась девчачьими делами, не могла не прокручивать в голове моменты, когда мы с Гейджем целовались — мой первый поцелуй, и он был лучше, чем я когда-либо представляла. Его губы идеально сливались с моими. Его поцелуи всегда начинались медленно, нежно, эротично, но затем набирали обороты и становились слегка требовательными, жадными, но все еще невероятно возбуждающими для меня.

Я заметила, что каждый раз, когда он целовал меня, одна его рука прижималась к моей пояснице, а другой он держал мое лицо. Он хотел, чтобы поцелуй длился как можно дольше, и я была не против. Мне никогда не хотелось отрываться от него. Мы прекращали только тогда, когда нас прерывали, кто-то натыкался на нас, или когда мы убегали, чтобы найти новое местечко для поцелуев.

Его язык делал поцелуи совершенными. Он точно знал, как играть с моим — как скользить, чтобы у меня подкашивались ноги. Каждый раз, когда мы пробовали вкус друг друга, я вспоминала, что его язык исследовал куда больше частей моего тела. Я не думала, что можно так возбудиться с кем-то вроде него, а алкоголь, текущий в крови, делал ночь для нас в десять раз веселее.

Мы с Гейджем много разговаривали, но почему-то я не могла вспомнить о чем. Я знала, что многие разговоры были бессмысленными, но некоторые казались такими значимыми, что я ругала себя в зеркале за то, что не помнила. Гейдж приоткрылся мне в некотором смысле. Он не рассказал много (иначе я бы запомнила), но этого было достаточно, чтобы понять, что, возможно, он — не тот самодовольный рокер, за которого я его принимала.

Я слишком долго хмурилась на свое отражение в зеркале и даже не заметила, что кто-то вошел в автобус. Что-то тяжелое упало на пол, и я ахнула, обернувшись и резко распахнув дверь. Я бросилась в коридор, но замерла перед распахнутой дверью комнаты Кэла.

Он стоял над стопкой журналов, его взгляд был прикован к ним. Я не могла понять, о чем он думал, но когда прочистила горло, он поднял глаза и, увидев меня, сладко улыбнулся.

— О, привет, Элиза, — сказал он, легко помахав мне рукой и заслонив собой журналы.

Я помахала в ответ.

— Привет. Что ты делаешь?

Взгляд Кэла опустился ниже, и я посмотрела туда же, смутившись, что все еще ходила только в полотенце.

— Вижу, ты готовишься к аквапарку, — усмехнулся он.

Я покраснела.

— Эм… да. — Я отступила на шаг, но он приблизился, склонив голову набок, с улыбкой на губах.

— Я как раз просматривал журналы для «Это правда». Пытался понять, что включить, что убрать и так далее.

— О. — Я кивнула, сжав губы.

Он еще мгновение изучал меня, в основном пялясь на декольте и не пытаясь это скрыть.

— Все сегодня в аквапарке разбиваются по парам, — сказал наконец Кэл, глядя мне в глаза. — Кто твой партнер?

Мои брови сдвинулись.

— Я не думала, что он мне нужен.

— Ну, конечно, нужен. — Он рассмеялся. — Какое же это веселье — находиться в аквапарке без пары? Бен и так арендовал для нас весь парк, и было бы обидно, если бы ты потерялась.

— Что? Зачем он арендовал весь парк?

— Не знаю. — Он провел рукой по волосам. — Может, потому что не хочет, чтобы парней растоптали сотни полуобнаженных женщин.

Я кивнула, снова сжав губы. Его причина была точной.

— Вообще-то, странно, что парни в двадцать три-двадцать четыре года идут в аквапарк. — Я рассмеялась.

— «9 Грешников» — уморительные. Им везде весело. Я слышал, это была идея Монтаны и Гейджа. С ними еще кое-кто поедет, так что уверен, они уже разбились по парам. — Кэл замешкался, оглядывая меня. — У меня нет пары. Я подумал, может, мы… ну, знаешь… составим пару?

Я хихикнула.

— Можем, но как же Бен?

— Бен — отличный парень… просто не думаю, что он тот, с кем стоит тусоваться… в аквапарке. Не то, чтобы с ним было не круто, просто…

— Он — гей, — выпалила я, смеясь.

— Эм… да, — сказал он, нервно потирая затылок. — Было бы неловко находиться полуобнаженным рядом с ним все время — без обид. Кроме того, думаю, куда приятнее видеть в таком виде тебя — но не говори ему, что я это сказал.

Я не могла сдержать смех. Знала, что он не хотел обидеть.

— Ладно. Можем быть напарниками. Во сколько все едут?

— Кажется, в течение часа. Группа как раз возвращается после ночной гулянки.

— О, хорошо. — Я отступила на шаг и направилась по коридору. — Я скоро буду готова.

— Не могу дождаться. — Он подмигнул.

Я юркнула в свою комнату, прежде чем он успел заметить, как я покраснела до корней волос. Было бы забавно увидеть полуобнаженного Кэла Эвери. Я знала, что под его винтажными футболками скрывалось великолепное тело. И надеялась, что это будут кубики пресса, над которыми можно пускать слюни. О, это было бы восхитительно…

Я закрыла дверь на ключ и принялась рыться в чемодане в поисках купальников. Я взяла с собой два. В последний раз плавала в прошлом семестре колледжа. Я ходила в бассейн, это была как часть тренировок. Бен давал мне денег каждую неделю, так что я покупала купальники и спортивную одежду, когда могла. Наверное, поэтому мне было так трудно найти что-то, когда мы собирались в тур с группой. У меня имелись только шорты, майки и спортивные бюстгальтеры. Вещи, которые я взяла в тур, были куплены с Беном, и он должен был одобрить каждую мелочь, которую я выбирала в магазине.

Я нашла бирюзовый слитный купальник без спинки и розово-белый купальник в полоску из двух частей, который делал мою грудь больше, чем она была. Также у меня был новейший черно-белый купальник, который я надевала на поезду на гидроцикле. Но его пришлось отложить. Не хотелось повторяться.

Я скривила губы, держа перед собой бирюзовый и розовый купальники, раздумывая, хотела ли я быть скучной и простой в слитном или авантюрной и слегка сексуальной в раздельном. Решила, что авантюрная и слегка сексуальная — лучший вариант в компании группы. Нельзя было позволить, чтобы надо мной смеялись. Плюс, я предпочла бы, чтобы парни пускали слюни, а не хихикали над моим выбором.

— Может, в следующий раз, сплошнячок, — пробормотала я, засовывая бирюзовый купальник обратно в чемодан.

Я надела купальник, взяла рваные шорты, чтобы надеть поверх нижней части, и белую майку для верха. Им еще рано было видеть меня полуобнаженной. Плохо то, что тот, чьего взгляда я больше всего боялась в таком виде, был Гейдж. Хотя он видел куда больше, чем нижнюю половину моего тела, я знала, что мне все равно будет неловко рядом с ним — особенно после того, как я его только что отвергла, напрямую.

Я положила солнечные очки и фотоаппарат в свою дополнительную белую сумочку, перекинула ее через плечо и вышла. Кэл находился на кухне и делал сэндвич с индейкой. Когда он поднял на меня взгляд, то замер, размазывая майонез, и я покраснела, заставляя себя держать голову высоко, пока ставила сумочку на диван.

— Не знаю, как я смогу сосредоточиться на горках, когда ты отвлекаешь на себя все мое внимание, — поддразнил он.

Я хихикнула и прошла за ним к холодильнику. Достала бутылку воды и порылась в одном из ящиков в поисках таблеток. Наконец нашла бутылочку обезболивающего и высыпала две на ладонь.

— Тяжелая была ночь? — спросил Кэл.

Я замешкалась с ответом. Тяжелой она стала только к утру.

— Нет, — сказала я.

— О, тебе было весело? — он откусил сэндвич, а я проглотила таблетки, запив их водой, чтобы легче прошло. — Я знаю, как группа умеет отрываться. Они же вчера ходили на домашнюю вечеринку или что-то вроде того?

— Да, — выдохнула я. — Было довольно дико, но весело. Мне понравилось.

— О, это здорово. — Он улыбнулся поверх сэндвича и вышел с кухни. — Я буду готов через секунду.

Я кивнула, наблюдая, как он бежал в свою комнату, прежде, чем обернуться и прислониться поясницей к стойке. Я вздохнула, прижала пальцы к вискам и снова и снова прокручивала вчерашний вечер. Какого черта я не могла просто забыть об этом? Это была всего одна ночь веселья с Гейджем… одна ночь с Гейджем, которую я никогда не забуду. Одна ночь с ним, которая, казалось, накалилась и превратилась во что-то совсем иное — нечто большее, чем просто веселье.

Я ненавидела признавать это. Всю ночь на вечеринке я думала, что Гейдж оставит меня, чтобы потанцевать с другой девчонкой, но он этого не сделал. На самом деле, он отмахивался от большинства девушек, которые к нам подходили. Он был рядом со мной всю ночь. Несколько девушек прижимались к нему, демонстрируя декольте и обвивая руками его шею, и он флиртовал в ответ, но это было лишь временно. Он что-то шептал им на ухо, они кивали, уходили, а затем он брал меня за руку и вел куда-нибудь в более тихое место.

Более темное. Уединенное.

Он провел со мной больше времени, чем со своей группой, и это о многом говорило. Монтана пытался затащить Гейджа на сеанс курения кальяна и даже на танцпол, чтобы посмотреть, сколько танцев они смогут собрать, но Гейдж оставался со мной. Я настаивала, чтобы он пошел с ними, но он отмахивался. Затем шептал мне на ухо:

— У меня впереди еще много ночей, чтобы провести с ними. С тобой, наверное, не так много. Мне нравится быть с тобой.

Конечно, я закипала, интенсивный жар вспыхивал внутри меня. Я не могла с собой поделать. Он был прав. У нас всего два месяца тура, чтобы быть привязанными друг к другу. У него впереди вся жизнь, чтобы тусить со своей группой, если только они не распадутся, но даже тогда, я знала, они останутся близки.

— Я подумал, может, возьмем смузи перед аквапарком. — Голос Кэла прогремел, прерывая мои мысли. Я быстро подняла глаза — возможно, слишком быстро, потому что при виде его тела мой рот открылся. Я впилась в него взглядом слишком быстро и почувствовала легкое головокружение поверх остаточной головной боли.

Я была права насчет кубиков… и насчет великолепия его тела… и насчет того, что буду пускать слюни. Его кожа была безупречной и идеально загорелой. Мне хотелось провести руками по его торсу, прижать к себе и, может быть, поцеловать каждую грудную мышцу, если бы он разрешил. Его соски были идеальными. Не слишком большие и не слишком маленькие. Не слишком светло-розовые, а в самый раз на фоне его гладкой кожи. Он даже уложил волосы гелем. Черт. Кэл был чертовски горяч.

— Эм… — я запнулась, ухватившись за край стойки. Пыталась заставить себя поднять глаза на него, но не получалось. Я слишком залипла на его тело — на изгибы и гладкие, твердые холмы, которые так выделялись.

Наконец, Кэл усмехнулся, и мои глаза взметнулись к его. Новая волна смущения накрыла меня, и лицо запылало. Я не могла поверить себе. Неужели я действительно настолько слаба? Это доказывало, что я слишком долго была среди парней. Я превращалась в Элизу Смит с бушующими гормонами.

— Хочешь смузи? — спросил он, смеясь.

Я быстро кивнула.

— Эм… да. Смузи звучит отлично.

— Хорошо. — Он усмехнулся, завязывая шнурок на своих зеленых плавках. У него были глубокие складки по обе стороны таза, которые вели вниз к тому, что я предполагала, было его весьма солидным достоинством. Я называла эти складки на тазе «складками Мэттью Макконахи». Глубокий V, по которому каждая женщина хотела бы провести языком снова и снова. Черт, это выглядело так горячо на Кэле. — Дай мне накинуть футболку, и мы пойдем за смузи.

Мне следовало остановить его, чтобы он не надевал футболку. Я хотела бы смотреть на его тело весь оставшийся день. Часть меня была даже рада, что он — мой партнер на сегодня. Я могла смотреть на него издалека; наблюдать, как мышцы на его спине играли при каждом шаге, прямо как в этот момент. Я могла представить, как срывала с него футболку, чтобы еще раз хорошенько рассмотреть.

Но мне нужно было быть терпеливой. Он все равно не будет носить футболку долго. Как только мы возьмем смузи и отправимся в аквапарк, он снова ее снимет, и я смогу наслаждаться его красотой. Я могла «выпить» его целиком и только надеяться, что он не заметит.

Это было к лучшему, что полуобнаженный Кэл стал моим партнером в аквапарке, потому что в этот самый момент я поняла, что даже не думала о Гейдже или прошлой ночи, которую мы провели вместе. Я была даже рада, что мой разум слишком отвлечен Кэлом, чтобы думать о стрессе между мной и Гренделем.

Когда мы заехали на парковку аквапарка, я могла разглядеть высокие разноцветные водные горки. Некоторые из них вызывали у меня нервозность. Я никогда не любила высоту, поэтому мысль о том, что придется подниматься так высоко, немного пугала.

Я вышла из грузовика, окинула взглядом яркую вывеску с названием аквапарка, а затем женщину, ожидавшую у ворот. Увидев, как группа выпрыгивала из своего автомобиля, она нетерпеливо улыбнулась, подпрыгивая на месте.

— Должно быть весело, а? — спросил Кэл, положив руку мне на поясницу. Я взглянула на него и кивнула.

— Должно. Только не слишком меня обливай, — поддразнила я.

— О, я думаю, будет здорово тебя намочить.

Я сдержала улыбку, пока мы шли ко входу. Я понимала скрытый смысл его фразы, и он знал это так же хорошо, как и я, потому что тихо рассмеялся.

— Добро пожаловать в «Лагуну»! — радостно воскликнула женщина. — О, как здорово, что вы все здесь. — Она открыла ворота и пропустила меня и Кэла, но встала на пути, когда подошли «9 Грешников». — Добро пожаловать! — снова воскликнула она. — Послушайте, моя дочь — ваша огромная фанатка, ребята. Она не может прожить и дня, не спев одну из ваших песен, не поговорив о Монтане… — Монтана самодовольно усмехнулся на это, — или даже о Рое. — Странно, но Рой опустил глаза на свои ноги, поэтому выглядел неловко. — После того, как вы устанете от отдыха в «Лагуне», я была бы счастлива, если бы вы подписали для меня кое-что. Это сделало бы ее такой счастливой.

— Конечно, — осклабился Монтана. — Все для детишек.

Женщина покраснела.

— Ну, ей восемнадцать.

Монтана просто усмехнулся.

— Все для дам. — Он поводил бровями, но женщина, кажется, не уловила его намек. Наконец, когда Бен и команда стали приближаться к нам, она пропустила парней внутрь.

— Не забудьте! — крикнула она им вслед, когда те прошли уже половину пути.

Гейдж и Дид рассмеялись, но Рой покачал головой, проводя рукой по волосам.

— Девчонки и правда в восторге от Роя, а? — спросил Кэл, ухмыляясь в сторону парней.

Взгляд Гейджа переместился на Кэла, а затем опустился на его руку, все еще лежавшую у меня на спине. Его карие глаза слегка потемнели, и он посмотрел мне в глаза. Заерзав, я сделала небольшой шаг в сторону, и, к счастью, Кэл, похоже, не заметил.

— Дамы действительно любят Роя, — сухо сказал Гейдж.

— Не знаю, почему, — пробормотал Рой. Его голос был низким, тяжеловатым. Странно слышать, как он на самом деле говорил, но голос ему подходил. Рой заметил мой недоверчивый взгляд и сузил на меня глаза, сдвинув брови.

— Где все остальные? — спросил он, глядя на Монтану.

— Идут, — вздохнул Монтана. — Но пока, думаю, нам нужно открыть пивка. — Монтана посмотрел на холодильник на колесиках, который притащил Дид. Я была почти уверена, что пиво в аквапарке незаконно, но раз мы находились здесь одни, это не имело значения.

Парни прошли вперед нас к ближайшему бассейну. Проходя мимо, Гейдж взглянул на меня через плечо и покачал головой. Я нахмурилась на него, а затем его губы изогнулись в многозначительную усмешку. Я содрогнулась и отвела взгляд.

— Итак, — вздохнул Кэл. Я быстро взглянула на него. — На какую горку хочешь сначала?

— Эм… — я огляделась. Водных горок было множество. Я не могла решить одна. — Не знаю. На какую хочешь ты? — спросила я, поправляя ремешок сумочки.

— Можем попробовать ту, что называется «Тоннель». Звучит забавно, — сказал он, кивнув в сторону большой синей горки в нескольких метрах от нас.

— Конечно.

Мы с Кэлом двинулись в путь, но тут нас окликнул Бен. Я быстро обернулась, пока он подбегал к нам с широкой улыбкой на губах.

— Надеюсь, вы двое не сбегаете, чтобы заняться делом. — Он сверкнул улыбкой и повел бровями.

Я покраснела, а Кэл рассмеялся, глядя на меня.

— Вовсе нет, Бен. Просто собираемся прокатиться на горках.

— Отлично. Лиза, если что — я буду загорать у большого бассейна. Подальше от парней и их мерзкой вечеринки, которую они планируют устроить.

Я нахмурилась.

— Вечеринку? Ты разрешаешь им устроить вечеринку здесь?

— Они использовали свои деньги, чтобы арендовать это место. Называют это спонтанностью. Я называю это херней. Любые штрафы — на их совести. — Он притянул меня за лицо и поцеловал в щеки. — Увидимся, дорогая. — С этими словами он развернулся и пошел с командой, вероятно, в поисках самого большого бассейна.

Я покачала головой, обернувшись посмотреть, где группа. Мельком увидела, чем они занимались. Гейдж и Монтана соревновались, кто быстрее выпьет свое пиво. Как же я была рада, что моим партнером стал Кэл, а не кто-то из них! Мне не хотелось снова быть привязанной к ним.

Кэл обнял меня за плечи и развернул.

— Не волнуйся. Я позабочусь, чтобы нам было весело.

Я улыбнулась ему, и мы двинулись вперед.

Когда мы поднялись по ступенькам к вершине горки, там уже ждал молодой парень. Он улыбнулся, оглядел нас, а затем посмотрел за спину, словно ожидая, что подойдет еще кто-то. Возможно, он слышал, что группа арендовала парк, и тоже надеялся их увидеть, чтобы потом похвастаться. Я увидела, как огонек в его глазах погас, когда он понял, что мы одни.

Парень отошел в сторону, и Кэл спросил, хотела ли я спуститься одна. Я взглянула вниз по длинной горке и быстро покачала головой. Однозначно нет. Я не могла спуститься с этой горки одна. Она была слишком высокой, а бассейн внизу казался таким далеким.

Легко усмехнувшись, Кэл сбросил шлепанцы, стянул футболку через голову, и я уставилась на него, потому что совсем забыла о его восхитительном теле. Мне нужно было взять себя в руки. Повезло, что он не поймал мой взгляд, так что я покачала головой, сняла майку и джинсы. Отшвырнула шлепанцы в сторону, и парень сказал, что отнесет наши вещи вниз, чтобы нам не пришлось подниматься обратно.

— Хорошо, — сказал Кэл мне на ухо, стоя сзади. — Готова?

Я растаяла от его голоса. Он был так близко, и казалось, намеренно делал его низким и приятным. С его твердым телом рядом я не могла сосредоточиться. Когда он положил обе руки по бокам на мою талию, вся концентрация улетучилась. Он приблизился еще и затем прошептал на ухо, что можно садиться. Я поспешно опустилась, ухватившись за поручни по бокам, а он сел позади меня.

Затем парень придвинулся ближе, чем я ожидала, но это возбуждало меня, и сердце бешено забилось. Обхватив мою талию руками, он положил подбородок мне на плечо, и я приготовилась, глядя на широкий бассейн внизу, ожидающий меня.

— Ты точно готова? — спросил он на ухо. Казалось, он спрашивал не только об этом, но я кивнула, и он сжал меня крепче. — Хочешь обратный отсчет, или чтобы я толкнул неожиданно?

Я прикусила губу, раздумывая над ответом. Наконец сказала:

— Неожиданно. Обратный отсчет меня убьет.

Он усмехнулся, его пальцы растянулись по моей талии, и я незаметно придвинулась назад, чтобы оказаться больше между его ног. Видимо, это было не так незаметно, как я думала, потому что он рассмеялся.

— Элиза? — сказал он на ухо.

— Да? — я уже собиралась обернуться и взглянуть на него краем глаза, но он толкнулся вперед, и холодная вода полилась под меня. Сердце екнуло, и я вскрикнула, пока Кэл смеялся.

Впереди показался тоннель, и как только мы оказались под ним, он перекрыл мне весь обзор, а я закричала еще громче, ожидая, когда темнота рассеется. Думаю, не зря его назвали «Тоннелем». Кэл снова рассмеялся, держа меня, и я молила небеса, чтобы его хватка не ослабла.

Тоннель наконец закончился, но горка петляла и продолжала спуск. Я немного успокоилась, понимая, что мне на самом деле весело, и у меня еще не случилось паники. Горка была захватывающей, а прохладная вода под нами ощущалась приятно. Я слишком увлеклась, наслаждаясь солнцем и водой, чтобы ожидать, что хватка Кэла ослабнет и целый поток воды поглотит меня.

Когда я ударилась о воду бассейна и ушла под нее, то захлебнулась, булькая, но вытолкнула себя на поверхность, по пути случайно проглотив немного хлорированной воды.

— Охренеть! — выплюнула я, увидев Кэла, который как раз всплывал, с каплями воды, стекающими с его светлых волос и ресниц. Он встретился со мной взглядом, рассмеялся и поплыл ко мне.

— Видишь, не так уж плохо, правда? — перевел он дух.

— Нет. Это было весело! Надо еще раз. — Я чувствовала себя ребенком, но была так возбуждена и жаждала следующего спуска. Это был восторг, и я ненавидела, что не испытала этого раньше двадцати одного года.

— Можем еще раз, если хочешь, — сказал Кэл, притягивая меня за талию. — Думала, я тебя отпущу на спуске?

Я кивнула, застенчиво глядя на него из-под ресниц.

— Я бы тебя не отпустил, Элиза. — Он подарил мне кривую, заставляющую сердце биться чаще улыбку, и я улыбнулась в ответ, радуясь, что вода охлаждала меня. Чтобы избежать его прекрасных зеленых глаз, я огляделась, выбирая следующую горку. В уме я отметила несколько, но, собираясь снова взглянуть на Кэла, заметила пару прищуренных карих глаз.

Я ахнула, уставившись прямо на Гейджа, который проходил мимо с пивом в руке, его взгляд все еще был твердо устремлен на меня. Он бросал взгляды то на Кэла, то на меня, но я не могла отвести глаз. Мне хотелось проигнорировать его, но когда он медленно кивнул мне, все еще прищурившись, я почувствовала себя виноватой. Он кивал, словно понимал, почему я его отвергла. Но я отвергла его не ради Кэла. Просто не могла позволить себе увлечься кем-то вроде него. Я знала, он предполагал, что я выбрала Кэла вместо него, но я не выбирала никого из них. Вообще не собиралась выбирать.

Кэл, казалось, заметил раздражение, исказившее мое лицо, и посмотрел в сторону Гейджа, но тот уже отвернулся, его плечи слегка ссутулились, пока он делал глоток пива. На его спине тоже были татуировки. Еще больше племенных узоров и цитат из Библии, я была уверена. Я даже разглядела синего дракона на его правом боку, когда он заходил за угол, прокладывая новый путь. Его спина была идеально рельефной, и так трудно было ненавидеть его присутствие, но при этом волноваться от вида его тела. Он не был слишком массивным или слишком худым; скорее в самый раз. У него хорошая, спортивная фигура, что доказывало — он тренировался ровно столько, чтобы поддерживать форму.

С тяжким вздохом я посмотрела на Кэла, который уже смотрел на меня.

— Проблемы в раю, я вижу, — сказал он, улыбаясь.

Я быстро покачала головой.

— Нет. Я никогда не пойму такого, как Гейдж. Он сам по себе.

— Это же хорошо, правда?

Я пожала плечами.

— Я думаю, ты заслуживаешь лучшего, в любом случае, — сказал Кэл.

Я совсем не хотела говорить о Гейдже, поэтому схватила руки Кэла под водой и улыбнулась ему.

— Давай найдем еще одну горку. — Он кивнул, и мы поплыли к лестнице, чтобы выбраться, собрать вещи и отправиться к следующей высокой водной горке.

Проводить время с Кэлом было довольно круто. Оказалось приятно не только рассматривать его тело (особенно когда оно стекало водой), но и сам он был милым парнем и действительно заставлял меня смеяться. Даже странно, что я проводила сравнения между ним и Гейджем, и, как ни печально, в моей голове Гейдж выигрывал. Хотя мы и были пьяны в ту ночь на вечеринке, у меня появилась большая связь с Гейджем, чем с Кэлом. Каким бы горячим ни был Кэл, он казался крайне банальным, хотя и очень милым. Мы могли с ним остаться только друзьями. Это просто казалось тем типом отношений, который у меня должен быть с кем-то столь же добрым, как он.

Каждый раз, когда мы делали перерыв и брали напиток или мороженое, Кэл всегда заводил речь о своей работе в журнале или о том, как сложно было взять интервью у парней, когда они вечно в движении. Он сказал, что самое трудное пока — это добиться интервью с Роем, но он полон решимости сделать это так или иначе. Я в этом сильно сомневалась. Он также продолжал говорить, что я заслуживала лучшего, чем Гейдж, но я всегда меняла тему.

Мы погуляли по парку, наслаждаясь солнцем и заходя из магазина в магазин. Зашли в кондитерскую, сувенирный магазин (где я купила футболку с надписью «Я отымела Орландо», потому что Кэл меня на спор подначил), и даже задержались у зоны с водяной дымкой, чтобы освежающие брызги охладили нашу горячую кожу.

Напротив нас находился магазин с журналами и газетным киоском снаружи. Некоторые фотографии на журналах были со знакомыми людьми, но сквозь дымку я не могла разглядеть четко. Я посмотрела на Кэла, который наслаждался брызгами, закрыв глаза и запрокинув голову, пока капли стекали и ласкали его прекрасное тело, а затем сделала шаг вперед, вытирая лицо.

И тут, приблизившись к киоску, я нахмурилась. Причина, по которой фотографии казались знакомыми, была в том, что это было фото меня и Гейджа в ту ночь на вечеринке.

— Какого черта? — прошипела я себе под нос, хватая журнал. На обложке была фотография Гейджа и меня в торговом центре, где мы выбирали подходящий наряд для домашней вечеринки. Он обнимал меня, а я улыбалась ему, но не это вывело меня из себя. Это была подпись рядом.

«Наш любимый рокер снова в отношениях?»

Я стиснула зубы, листая страницы в поисках основной темы журнала. Не могла поверить. Целых две страницы были посвящены тайной личной жизни Гейджа и мне, как его новой «игрушке». Как, черт возьми, они так быстро напечатали этот журнал? И кто, блин, вообще сказал «игрушка»? Идиотский журнал.

Еще несколько цитат бросились мне в глаза, заставляя зубы стискиваться еще сильнее:

«Продлится ли этот роман?»

«Наконец-то Г. Г. взрослеет?»

«Она просто очередная легкодоступная шлюшка?»

Последняя строчка заставила меня яростно захлопнуть журнал и сунуть его обратно на стойку. Я дышала через нос, пытаясь успокоиться, но мысль, что для большой части мира меня называли шлюхой, расстроила меня. Эти люди осуждали меня, не зная ничего ни обо мне, ни о Гейдже, ни о нашей дружбе. Легкодоступная шлюшка? Серьезно? Это добило мою радость окончательно. Я уже собиралась обернуться, схватить Кэла и отправиться за новыми развлечениями, но тут мой взгляд уловил их все.

Было еще три журнала с Гейджем и мной на обложке. Один — с нами в клубе в VIP-зоне, другой — по дороге на танцы, и последний — с Гейджем и мной, разговаривающими на парковке «Cracker Barrel». На обложке с «Cracker Barrel» я показывала ему средний палец, а строка сверху гласила: «Уже проблемы в раю?». Я нахмурилась, поморщилась и сжала кулак, словно журнал мог каким-то образом увидеть мой гнев и сбежать, пока не поздно.

— Эй, — раздался голос Кэла у меня над плечом. Я быстро обернулась, глядя в его мягкие зеленые глаза. — Ты в порядке? — спросил он с нежной улыбкой.

— Эм… да, — сказала я, качая головой. — Да. — Я сделала шаг вперед, чтобы он не увидел настоящую причину моего расстройства. — Нам стоит еще прокатиться на горках, — сказала я, вынужденно улыбаясь.

Он согласился, и хорошо, что, кажется, не заметил моего раздражения.

После еще четырех горок мы наконец решили перекусить. Я была почти голодна, но мой голод, казалось, утих, когда я увидела Гейджа в ресторане. Я не могла сдержать недовольную гримасу при виде его спины. Мне хотелось взять Кэла за руку и утащить куда угодно, но Кэл заметил Гейджа раньше, чем я успела пошевелиться, и радостно улыбнулся, заходя внутрь.

— Гейдж! — крикнул Кэл от двери, подняв руки вверх.

Гейдж медленно обернулся, и когда длинноногая брюнетка отошла от него в сторону, мое сердце пропустило удар. Гейдж заметил, как я замерла на месте, и усмехнулся, полностью довольный моим шоком.

— Как дела, Кэл, — сказал Гейдж, убирая руку с Пенелопы, чтобы пожать руку Кэлу.

— Отличная идея с аквапарком, — сказал Кэл.

— Да, согласна, — вмешалась Пенелопа. — Все так веселятся. — Она обвила руками талию Гейджа, и он притянул ее ближе, дважды поцеловав в лоб. Эти маленькие поцелуи в лоб действовали мне на нервы. Я помнила, как его губы были на моем лбу, как он гладил края моих волос и целовал так нежно, что меня можно было счесть хрупкой. Чтобы довершить все и сделать хуже, он был полуобнажен и выглядел чертовски соблазнительно. Гейдж Грендель без футболки заставил бы меня пускать слюни, если бы не раздражал.

— Вам, ребята, стоит присоединиться к нам у бассейна, — плавно настаивал Гейдж. — У нас есть напитки, и еду скоро принесут. Мы как раз заказываем.

Я быстро покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Погоди-ка, — сказал Кэл, поднимая руку, чтобы обнять меня за плечи. Я напряглась, и, если я не ошибалась, Гейдж тоже.

Пенелопа заметила и положила руку на грудь Гейджа, глядя на него снизу вверх.

— Все хорошо, детка?

— В порядке, — пробормотал Гейдж, сбросив часть напряжения с плеч. Его взгляд мельком скользнул к руке, обнимавшей мое плечо, а затем снова вернулся к глазам Кэла.

— Мы с Элизой с радостью встретимся с вами у бассейна. Нам только нужно забрать наши вещи.

Я нахмурилась, выскользнув из-под руки Кэла. Мне не нравилось, как он использовал «мы» и «наши», словно мы — пара. Это было несколько неловко.

С неохотой я развернулась и вышла из ресторана. Не могла пойти к этому чертову бассейну. Не хотела находиться рядом с Гейджем, который, я знала, намеренно будет целовать и облизывать свою подругу у меня на глазах. Я была уверена, что он планировал напиться, а пьяный Гейдж — не лучшая компания, если только он не со мной. А раз он с Пенелопой, мне эта идея была не по душе. Это чертовски эгоистично, но какая мне разница?

Кэл выскочил за мной из дверей и улыбнулся, обняв меня за плечи.

— Думаю, сегодня я получу отличный материал, как считаешь?

— Возможно. — Я вздохнула. Не знала почему, но вид Гейджа заставил меня не хотеть больше находиться рядом с Кэлом. Я не хотела быть ни с кем рядом. Просто остаться в одиночестве. Вдобавок, я была голодна и почти вымотана. И собиралась вымотаться еще больше, пытаясь игнорировать и избегать Гейджа у бассейна.

Мы с Кэлом забрали наши вещи, когда солнце уже садилось. Небо было окрашено всплесками розового, желтого, оранжевого и даже ярко-красного. Это прекрасное зрелище, но не та ночь, чтобы наслаждаться.

Кэл завел еще один небольшой разговор (больше о журнале и группе, чем о чем-либо еще), и я наполовину испытала облегчение, наполовину расстроилась, когда мы, наконец, добрались до бассейна. Облегчение, потому что Кэл наконец перестал говорить, и разочарование, потому что Гейдж был в бассейне так близко к Пенелопе, что их можно принять за одного человека.

Я продолжала кидать взгляды на них, и с каждым разом они были все ближе и ближе, если это вообще возможно. Ее спина была у стены, и я знала, что ее ноги обвили его под водой. Она водила пальцами по его волосам, а он оставлял поцелуи на ее шее, его пиво стояло на бетоне за бортиком бассейна, зажатое в правой руке. Он целовал ее в губы несколько раз, но я заметила, что целовал он ее не так много, как меня прошлой ночью. Эти поцелуи были не такими страстными или глубокими. Было немного странно, учитывая, что она его «девушка», но я отмахнулась от этой мысли.

Две бутылки пива возникли перед моим лицом, и, обернувшись, я увидела лишь широкую улыбку Монтаны.

— Давай же, — упрашивал он, пока я хмурилась на пиво. — Ты должна. Сидишь тут на краю бассейна вся надутая. — Он перешагнул и сел рядом. — Ты расстроена из-за мистера Гренделя?

— Нет, — резко ответила я, оглядываясь и радуясь, что никто не слышал. Кэл разговаривал с Дидом, а остальные люди вокруг танцевали под громкую музыку из бумбокса. Мои ноги находились в воде, пока я наблюдала за всеми с противоположной стороны бассейна.

— Выпей со мной одну, пожалуйста, мисс Элиза, — настаивал он, поднимая одну из бутылок. Вздохнув, я взяла ее, и он усмехнулся. — Вот умница.

Я открыла крышку и сделала долгий глоток. Монтана поступил так же, и я думала, он спросит о моем чрезмерном рвении, но нет. На самом деле, когда мы оба допили первую бутылку, он сказал подождать, пока принесет еще. Я могла отказаться от выпивки, но не стала. Хотела забыть о Гейдже и той ночи, что мы провели вместе.

Я начала думать, что, может, та ночь и не была реальной, но знала, что виновата в том, что он сейчас с Пенелопой. То есть, я не хотела его, но предпочла бы, чтобы он был один, чем с любой другой девушкой. Это казалось таким эгоистичным, но было слишком скоро — тереться и целовать другую девушку после того, что произошло между нами менее суток назад.

— Я почти уверен, что ты расстроена, видя его там с ней, — сказал Монтана, словно прочитал мои мысли.

Я посмотрела на него, а он лениво улыбался.

— Нет, — солгала я.

— Уверена? — он ухмыльнулся, склонив голову набок.

— Я…

Он приподнял бровь, ожидая моего ответа. Почему я колебалась? Потому что знала, что расстроена, и предпочла бы, чтобы это была я рядом с ним? Не могла поверить, насколько глупо я себя вела. Почему так расстраивалась из-за этого? Обычно мне было не свойственно расстраиваться из-за парней, но, конечно, Гейдж должен был стать исключением. Гейдж, моя школьная влюбленность и парень, который всегда преследовал мои сны. Гейдж — тот, по кому у меня всегда текли слюнки, когда он появлялся. Гейдж…

— Почему бы тебе просто не попробовать что-то? — поинтересовался Монтана.

Я посмотрела на него, хмурясь, пока он отпивал из бутылки.

— Что ты имеешь в виду?

— Если не хочешь видеть его с ней, — он почти поморщился, указывая на Пенелопу, — то почему бы просто не занять ее место?

— Я не хочу быть его девушкой.

— Тебе и не обязательно быть его девушкой. — Он рассмеялся. — И вообще, Пенелопа — не его девушка. Она просто верит в это, потому что знает его давно. Она думает, что после того, как он наиграется и поживет жизнью звезды, то наконец осядет с ней. — Монтана снова рассмеялся, поставив пиво. — Вряд ли. Не Гейдж.

— Но, даже если это правда, она все равно позволяет ему делать что угодно за ее спиной?

— Иногда он ей рассказывает. — Он усмехнулся. Я раскрыла рот. — Она сумасшедшая, знаю. Это именно то, о чем ты думаешь. Она без ума от Гейджа, и я действительно не понимаю, почему он еще не избавился от нее. Не знаю, почему он продолжает ее обнадеживать. Он не выносит эту девчонку. Никто из нас не выносит.

— И ты правда ожидаешь, что я «попробую что-то» с ним? — я покачала головой и рассмеялась, приложив край бутылки к губам.

— Я смотрю на это так: у вас есть два месяца вместе в этом туре, и чем больше вы стараетесь избегать друг друга, тем хуже будет. Он рассказал мне о том, что случилось сегодня утром, и, если быть откровенным, с твоей стороны это было действительно хреново.

Я уже собиралась возразить, но он покачал головой, и его голос перекрыл мой.

— Я почти уверен, что после окончания тура ты не будешь часто видеть Гейджа. Тебе не придется о нем беспокоиться, потому что ты будешь… где бы ты ни была, а Гейдж будет слишком занят своими делами с группой. Я говорю — дерзай. Веселись. Не позволяй чувствам вмешиваться, если не хочешь. Я сам за дружбу с привилегиями — и чтобы подружка была горячей. Пока она не ждет, что я изменюсь или захочу чего-то большего, все в порядке. Пока она только за веселье, я готов. Гейдж такой же. Он просто хочет немного повеселиться.

Я сжала губы.

— То есть ты предлагаешь мне завести мимолетный роман с Гейджем?

Он кивнул.

— Или секс без обязательств. Без чувств, конечно. Выбор за тобой. — Он усмехнулся.

Мои щеки вспыхнули. Это будет трудно, учитывая, что я — девственница и все такое.

— Просто небольшая интрижка, — сказал Монтана, упершись ладонями в бетон позади себя. — Не можешь соврать, что тебе не было с ним весело прошлой ночью. — Я рассмеялась, когда он многозначительно приподнял бровь. — Я все ясно видел, хотя был под кайфом.

— Было, — признала я, — но мы были пьяны…

— Неважно. Веселье есть веселье.

Я перевела взгляд с Монтаны на Гейджа, который теперь сидел, как и мы, на краю бассейна, опустив ноги в воду. Он покачивал головой в такт музыке, а Пенелопа все еще была в воде между его ног. Казалось, он думал о чем-то другом, пока она болтала. Похоже, музыка уносила его. Он смотрел прямо на Пенелопу, но, похоже, не слышал ни слова.

Затем он поднял взгляд, и я замерла, когда наши глаза встретились. Это было магнетически, мощно. Я попыталась моргнуть и заставила себя опустить глаза, но не могла оторваться. Лицо Гейджа оставалось неподвижным. Его челюсть дернулась, пока он оглядывал меня с головы до ног, а затем посмотрел на Монтану, который расположился всего в дюйме от меня. Наконец, он отвел взгляд, вздохнул и что-то прошептал на ухо Пенелопе. Она кивнула, и мы обе наблюдали, как Гейдж ушел с пивом в руке.

Я взглянула на Монтану, который уставился на звезды, все еще упершись ладонями в бетон.

— Что, если я на самом деле начну… нравиться ему?

Он пожал плечами.

— Постарайся не начинать. Слушай, если никогда не рисковать, то и не поживешь. Вот как я живу. У нас только одна жизнь, так почему бы не взять от нее максимум? Уверен, раз Гейдж такой «горячий» и «обаятельный», — он драматично захлопал ресницами, и я хихикнула, — ты можешь немного влюбиться, но ты — сильная девушка. Думаю, ты достаточно умна, чтобы играть безопасно, но все же повеселиться, пока не придет время уезжать.

Я кивнула, потому что он был прав. Монтана крякнул, поднимаясь на ноги.

— Я вернусь к тем, кто там, но серьезно, — сказал он, глядя на меня, — подумай об этом. Увидимся позже, мисс Элиза.

Он, пошатываясь, ушел, и я наблюдала, как он подошел к блондинке в желто-сером бикини. Затем поцеловал ее, и она растаяла в его объятиях, а я отказалась смотреть, как его пальцы скользнули в нижнюю часть ее бикини, и уставилась на воду.

Я почувствовала на себе тяжелый взгляд и подняла глаза прямо на Пенелопу, которая сверлила меня глазами. Ее губы были плотно сжаты, а темные глаза оглядывали меня, словно она пыталась указать на мои недостатки. Возможно, она тоже заметила журналы. При этой мысли я снисходительно улыбнулась ей, а она высокомерно отвернулась, чтобы поговорить с брюнеткой неподалеку.

Я поднялась на ноги, и голова закружилась. Очевидно, я выпила слишком много пива. Монтана подносил его снова и снова, но должна признать, оно помогало отвлечься от мыслей о прошлой ночи с Гейджем. Я взглянула на Кэла, который все еще разговаривал с Дидом, и решила не прерывать. Скорее всего, он снова брал у него интервью.

Я подумала, что лучше прогуляться по парку. Немного побыть одной, чтобы как следует обдумать слова Монтаны. Возможно, он прав. Мы с Гейджем могли быть мимолетной интрижкой. Быстрым романом. Обычно я против такого, но, похоже, с кем-то вроде Гейджа это будет весело, особенно после вчерашней вечеринки.

Может, это окажется не так уж плохо, подумала я. Единственная плохая сторона — потеря девственности, но я устала ее хранить, и, как ни странно, вроде как хотела, чтобы Гейдж ее забрал. Мою девственность чуть не отняли один раз. Когда мне было одиннадцать… мужчина, с которым встречалась моя мама. Хорошо, что она тогда меня спасла. От одной мысли об этом мне становилось не по себе. Я ненавидела вспоминать прошлое. Оно являлось таким отвратительным, и отпустить большую его часть было непросто.

Подул ветерок, и я вдохнула, позволив воздуху наполнить легкие. Счастливые мысли, сказала я себе. Дыши. Думай о хорошем. Дыши.

Мой взгляд скользнул к деревьям, и я заметила скамейку… но она была занята. Гейдж сидел там, упершись локтями в колени и уставившись в землю, выглядел почти опустошенным. Он сгорбился, словно выпил лишнего и пытался прийти в себя.

— Гейдж? — осторожно позвала я.

Услышав мой голос, он быстро поднял глаза, совершенно стеклянные. Поняв, что это только я, он нахмурился и снова опустил взгляд. Я подошла к нему, и он напрягся. Напрягся еще сильнее, когда я села рядом, но не слишком близко.

— Ты в порядке? — спросила я.

— В порядке, — пробормотал он. — Просто возвращайся к Кэлу… или Монтане… или кому там.

Я не могла не заметить запинку в его голосе. Он явно был пьян. Мне хотелось пройтись еще, но я знала, что он не в состоянии идти, и если он потеряет сознание, я не смогу удержать его вес. Я осталась сидеть, глубоко вздохнув через ноздри. Между нами повисло молчание. Стрекотали сверчки, и несколько светлячков мерцали вокруг.

Солнце село еще ниже, и луна висела прямо над нами. Я все еще различала розовые, красные, оранжевые и желтые оттенки под темным небом, и это немного умиротворяло.

— Что ты вообще в них находишь? — спросил Гейдж, застав меня полностью врасплох.

Я резко повернула голову к нему, а он наклонился еще больше, уперев лоб в сложенные руки.

— Они просто друзья.

— О, как и я — просто друг? — прошепелявил он, пытаясь быть саркастичным. К сожалению, это не сработало в его пользу. Его тон звучал резко, оскорбительно. — Ты меня действительно сбиваешь с толку.

Черт, я и сама себя сбивала с толку. Он был не единственным.

— Я подумала об этом, — прошептала я.

Он бросил на меня боковой взгляд.

— О чем?

— О том, что «больше, чем друзья».

— И?

Я прикусила нижнюю губу, не решаясь ответить. Была ли я уверена в этом? Нет. Я не знала, как, черт возьми, мне оставаться просто друзьями с Гейджем, ничего при этом не чувствуя. Это было не в моем стиле. Я не похожа на тех девушек, с которыми он спал, которые могли проснуться следующим утром и вести себя так, будто ничего не было. Я была далека от этого. К тому же, я буду видеть его каждый день. Что, если что-то пойдет не так? Что будет, если я захочу продолжить наши веселые ночи, а ему они наскучат? Наскучу я? В конце концов, я являлась новичком во многом. Ему будет гораздо легче забыть обо мне.

Не успела я ответить, как Гейдж выпрямился и притянул меня за талию.

— Я не заставляю тебя делать что-то со мной, Элиза.

— Я знаю, — сказала я, сдвинув брови.

— Так почему ты так колеблешься? Я же не прошу тебя… влюбляться в меня или что-то в этом роде.

Я сжала губы, потому что он оказался прав. Я просто боялась, что это незаметно могло подкрасться ко мне.

Когда я ничего не сказала, он вздохнул, проводя пальцами по волосам. Татуировки на его руках выглядели ярче в лунном свете, когда мышцы напряглись. Он шумно сглотнул, и я вздохнула, не зная, что ему сказать.

— Как насчет того, чтобы поплавать?

Я заглянула в его прищуренные карие глаза, и он одарил меня кривой, ослепительной улыбкой. Этого было достаточно, чтобы я согласилась. Гейдж оказался не таким шатким, пьяным идиотом, каким я его представляла. На самом деле он довольно хорошо держался, пока мы искали другой бассейн, где никого не было. Наконец, мы нашли один, немного меньше предыдущего.

Вздохнув, я отошла от Гейджа и направилась к ступенькам, чтобы проверить температуру. Вода была прохладнее, чем в другом бассейне, но мне уже все равно. Я сняла шлепанцы, шорты и майку, зашла в воду и вздрогнула на каждом шаге.

Но затем поняла, что Гейдж внимательно наблюдал за мной, даже пока я раздевалась. Мне было неловко, но дело уже сделано, так что я погрузилась в воду. Свет от бассейна отражался на нем, пока он стоял в своих сине-черных плавках.

— Ты заходишь? — спросила я, улыбаясь.

Не мешкая, Гейдж подошел к краю бассейна и прыгнул в воду. Когда он всплыл, вода стекала по его великолепному лицу, и у меня перехватило дыхание, когда он поднял руку, чтобы ее стряхнуть. Заметив, что я уставилась, он слабо улыбнулся и поплыл ко мне.

Приблизившись, он притянул меня к себе, но я оставалась неподвижной, хотя мне и хотелось обвить его шею руками. Ноги перебирали воду, чтобы удержаться на плаву.

— Я хочу снова поцеловать тебя, — сказал он, его теплое дыхание щекотало мою щеку. Он медленно облизал губы, и я уставилась на них, слегка жаждая, чтобы они коснулись моих.

— Разве ты только что не целовал Пенелопу? — спросила я вместо ответа. Нельзя было казаться слишком доступной.

Он рассмеялся низко, хрипло. Тем самым сексуальным смехом, от которого я всегда таяла.

— Целовать тебя — совсем другое ощущение.

— Какое? — прошептала я. Не знаю, почему притихла. Может, потому что вокруг никого не было, и я знала, что он единственный, кто мог меня услышать. Или, возможно, потому что хотела уже, наконец, заткнуться и поцеловать его. Не могла понять.

— Я могу показать. — Он приподнял брови и притянул меня еще ближе. Вода все еще стекала с его волос на пухлые, розовые губы, и он слизывал каждую каплю. При виде его языка в глубине живота вспыхнул жар. — Я могу показать тебе многое, если ты только позволишь.

Больше не было смысла тянуть, особенно когда Гейдж приблизился. Его руки скользнули вверх по моей пояснице, притягивая еще плотнее, и сначала он поцеловал меня в щеку, а затем в шею. Он целовал мою шею в разных местах, нежно касаясь губами, и под водой мои ноги без усилий обвили его талию. Он двинулся вперед, прижав мою спину к ближайшему бортику, но его губы не переставали дразнить мою кожу. Я кусала и покусывала нижнюю губу, жар обрушивался на живот, а влага скапливалась между ног.

Подняв руки, Гейдж ухватился за край бассейна и прижался ко мне. Насытившись моей шеей, он принялся за мои губы, и я не могла устоять — обвила его шею руками. Ноги сжались вокруг него еще сильнее, желая почувствовать твердость в его штанах. Это возбуждало меня по-разному. Его шелковистый язык, хоть и пропитанный алкоголем, был сладким на вкус, когда скользил по моему.

Он толкнулся в меня, и я застонала, запустив пальцы в его скользкие от воды волосы. Его твердая грудь плотно прижималась к моей, между нами не оставалось пространства. Легкие покусывания и закусывания моей нижней губы сводили меня с ума. Его пальцы, проскользнувшие под купальник внутрь меня, заставили стоны стать громче, а его губы оторвались, чтобы он мог прохрипеть у меня на шее.

Меня закрутило, я двигалась навстречу ему.

— Тебе нравится? — хрипло прошептал он на ухо. Другая его рука потянулась за мою спину и расстегнула верх купальника. Я могла остановить его, но не сделала этого. Из глубины его горла вырвался рык, когда он уставился на мою полную, обнаженную грудь.

Я кивнула в ответ на его вопрос, все мое тело умоляло его продолжать. Кто бы мог подумать, что его пальцы способны на такое волшебство? Он входил и выходил из меня, водя большим пальцем по клитору. Я была так близка. Мои ногти впивались в его кожу, а он двигался быстрее, быстрее, быстрее, вознося меня все выше и выше… но затем он просто остановился. Как раз когда я была на грани. Как раз когда я уже стала влажной и распухшей.

— Какого черта ты делаешь? — прерывисто выдохнула я, раздраженная.

Он усмехнулся, глядя мне в глаза и вынимая пальцы. Мне хотелось умолять его не останавливаться, но я не стала. Это было бы слишком унизительно и пошло.

— Раз мы всего лишь «друзья», я не могу дать тебе полный эффект.

Я насупилась на него.

— Ты шутишь.

Он приподнял бровь.

— Правда?

— Нет, Элли. То, что происходит здесь, — не то, что друзья делают друг с другом. Давай просто займемся этим. Клянусь, будет весело. Я сделаю это стоящим. Честное слово.

— Гейдж, я… — черт, что мне сказать?

— Между нами ничего не должно меняться, — заверил он меня. — Необязательно быть серьезными, и я думаю, если мы продолжим эту маленькую войну между нами, кто-то пострадает. Я хочу тебя; ты хочешь меня. Давай сделаем это. — Он лениво усмехнулся, поцеловал меня в шею, и я фыркнула.

Я обдумала это, прокручивая в голове недавний разговор с Монтаной, зная, что он прав. Я хотела большего с Гейджем, чем думала, и после того, как он довел меня до оргазма прошлой ночью, я была в отчаянии и нуждалась в продолжении. Прикосновения Гейджа вызывали привыкание, и я постоянно жаждала их.

Это плохо, но так хорошо — быть удовлетворенной, достигать блаженства и не спускаться с небес часами. Гейдж был самым близким мне мужчиной, а также моим лучшим вариантом, так что я пожала плечами и подумала про себя: К черту все. Монтана был прав. Нужно рисковать, и с Гейджем Гренделем я собиралась рискнуть по-крупному.

— Ладно, — сказала я прямо перед тем, как поцеловать его и позволить закончить то, что он начал.

Хотя у парней на следующий день был небольшой концерт для нескольких старшеклассников, они выступили лучше, чем обычно, и я не думала, что это возможно. Ладно... может, Гейдж выступил лучше обычного. Он был таким энергичным, таким полным жизни, и его голос казался настолько мощным, что я действительно подумала, будто он пел мне. Его низкий голос был завораживающим, и я не могла не подбадривать его, подпрыгивая на носках, когда он переходил на более медленный ритм, и его голос заполнял пространство. Толпа (особенно девушки) сходила с ума, протягивая руки вверх, чтобы прикоснуться к нему. Я покраснела, когда осознала, как сильно сама хотела его потрогать.

Парни шумели и кричали, возвращаясь за кулисы, а Гейдж, зайдя последним, выкрал у меня поцелуй.

— Ты был великолепен, — улыбнулась я ему.

Он просиял, его карие глаза широко распахнулись от изумления.

— Ты так думаешь?

Я кивнула, и он снова поцеловал меня. Я растаяла.

— Это все для тебя. — Подмигнув, он обошел меня и последовал за остальными, каждый из которых направился в свою гримерку. Я не могла не заметить знакомого мужчину с седеющими волосами и в деловом костюме, который последовал за Дидом в его комнату. Снова его лицо было суровым, а Дид бросал взгляды через плечо, словно мужчина собирался с ним что-то сделать. Это меня слегка насторожило, но затем мои мысли снова вернулись к Гейджу. На мгновение я подумала, что его слова о том, что он так хорошо пел для меня, являлись правдой. Неужели он действительно рад, что я согласилась на эту интрижку с ним?

Я вздохнула, развернулась и направилась к выходу. Было несколько вещей, к которым мне предстояло привыкнуть. Например, к девушкам, которые неслись за кулисы, с нетерпением ожидая, чтобы им подписали бедро, ягодицу или грудь. Мне не хотелось быть свидетельницей того, как Гейдж расписывался на сиськах, поэтому я вышла наружу и вдохнула влажный воздух Орландо. Это была наша последняя ночь здесь, но уезжать мы собирались только на следующий день, а значит, у парней будет еще одна ночь, чтобы оторваться.

На этот раз мне нужно пропустить веселье. Я соскучилась по рисованию и хотела снова им заняться. Идеи вертелись в голове, все они являлись смесью Гейджа, водных горок и наполненных искрами поцелуев в бассейне.

Я знала, что парням потребуется время, поэтому вместо того, чтобы ждать и пытаться сказать Гейджу, что не пойду, я нашла грузовик и попросила Марко отвезти меня обратно к автобусу. Солнце все еще стояло высоко в небе, и я приоткрыла окно, наслаждаясь теплым свежим ветерком.

Марко подъехал к автобусу, и я попросила его подождать, пока соберу свои принадлежности. Собрав все, я сказала ему отвезти меня на ближайший пляж, позвонила Бену, чтобы сообщить, куда направляюсь, и откинулась на сиденье, чтобы расслабиться.

Через час я была на пляже и нашла хорошее место возле пирса с идеальным видом на заходящее солнце. Ветер усиливался, но не настолько, чтобы унести мои бумаги. Самое время заняться рисунком. Когда я начинала, она не хотела останавливаться. Прошло много времени, и я чувствовала себя обновленной.

Устав от рисования, я встала и сделала несколько снимков чаек на берегу. Некоторые сидели как на картине перед рябью воды и заходящим солнцем, и я знала, что, проявив фотографии, увижу прекрасное зрелище, к которому захочется возвращаться. Это определенно станет дополнением к коллажу из уже сделанных снимков.

Солнце скрылось за горизонтом, и видеть стало труднее. Я собрала вещи, зажала их под мышкой и пошла вдоль берега. Мимо проходили несколько пар, держась за руки, и при виде них я не могла не думать о Гейдже.

Вчера я сама себя шокировала, сказав ему, что мы можем попробовать быть больше, чем друзьями. Я клялась и божилась, что никогда на это не пойду, но просто не смогла отказать. Я устала лгать себе и сдерживаться. Плюс, осознание того, что чувства могут не вмешиваться, и я все еще могла делать то, что хотела, являлась лучшей частью. Худшее заключалось в том, что Гейдж тоже мог делать что хотел, и хотя я знала, что это будет расстраивать меня, я не смогла бы многое сказать или сделать. Это была его жизнь, а я — лишь ее малая часть. Я должна продолжать смотреть на это так же — как и он был малой частью моей жизни.

Мы договорились не заходить дальше мимолетного романа, который включал поцелуи, объятия, возможно, немного нежностей, вечеринки и, вероятно, скоро… секс. Мои щеки вспыхнули при мысли о сексе с Гейджем. Конечно, я знала, что это будет сногсшибательно. То, что он мог делать своим ртом и руками, было потрясающим. Я не могла представить, насколько прекрасно это будет с тем, что он скрывал в своих боксерах.

Вскоре луна поднялась, а солнца нигде не было видно. Я медленно обернулась, чтобы взглянуть на водную гладь перед собой. Легкая рябь океана отражала сияние луны, как темные экзотические драгоценности. Это умиротворяющее зрелище — то, что я могла оценить.

Я наслаждалась моментами, когда могла быть спокойной и не паниковать. Мне нравилось улыбаться, хотя поначалу это казалось странным. Когда я переехала к Бену, это было труднее всего принять. Его теплота, его чудаковатость, объятия и то, как он улыбался мне, словно я действительно была человеком.

Бен был первым, кому я открылась во многих вещах. Первые пару месяцев прошли тяжело, и иногда мне хотелось, чтобы он просто перестал пытаться поддерживать беседу и оставил меня в покое. Я была озлобленной… грустной… одинокой. Настолько привыкла проводить время в одиночестве, что когда кто-то пытался быть ко мне добрым, я думала, что надо мной издевались.

Примерно на пятом или шестом месяце жизни с Беном я, наконец, открылась ему — не полностью, но достаточно, чтобы понять, могла ли я ему доверять. У меня не было выбора, кроме как положиться на него. С тех пор я знала, что могла доверить ему свою жизнь. Свое счастье. Он хотел подарить мне вселенную, и, хотя некоторые считали его неподходящим образцом для подражания, для меня он стал самым лучшим отцом в мире. Он давал мне пространство, когда оно было нужно — чего моя мать никогда не делала. Он даже выделил мне отдельную комнату, и за это я была ему вечно благодарна.

У меня никогда не было своей спальни, хотя я являлась единственным ребенком. Моя мать снимала однокомнатную квартиру и эгоистично оставляла ее всю себе. У меня был жесткий, бугристый диван в гостиной. Немногочисленная одежда аккуратно сложена в углах или висела в гостином шкафу.

Мысли о том, с какого низа я начала свою жизнь, вызвали слезы на глазах, и проход между легкими и горлом сузился, затрудняя дыхание. Было больно, но я быстро моргнула, сделав вдох, чтобы изгнать воспоминания. Я не могла снова плакать. Ненавидела плакать, потому что сейчас я была сильнее. Оглядываться назад не стоило. Как я повторяла себе снова и снова, это осталось в прошлом и больше никогда не повторится. Ей больше никогда не суждено было быть частью моей жизни, пока я живу. Я знала, что с Беном рядом мне никогда не придется оглядываться назад. Он обещал мне это, и с тех пор держал слово.

При мысли о безопасности, которую давал Бен, я снова глубоко вдохнула, дыша и кивая, пока не почувствовала себя достаточно устойчивой, чтобы сделать шаг к воде. Дыши. Успокойся и дыши, Элиза.

— Что ты тут делаешь одна? — раздался позади меня низкий голос, заставив меня резко обернуться.

Я ахнула, когда Гейдж медленными шагами направился ко мне, склонив голову набок и с легкой усмешкой на губах. Джинсы сидели на нем плотно, но свободно. Волосы идеально и восхитительно растрепаны. На нем была светло-серая майка-борцовка и подходящие светло-серые кеды Converse. О, как же он любил свой стиль. Хотя его одежда была простой и повседневной, он выглядел совершенно неотразимым. Удивительно соблазнительным.

Я мягко прочистила горло, выпрямившись, но улыбка, игравшая на его губах, исчезла, как только он заметил мои подавленные черты лица и блестящие глаза.

— Ты в порядке? — спросил он, приближаясь.

— В порядке, — отмахнулась я, проводя другой рукой по носу. Я крепче сжала сумку с художественными принадлежностями и затем посмотрела в его встревоженные глаза. — Как ты узнал, где я?

Он слабо улыбнулся.

— Папаша Бен.

— Конечно, — вздохнула я, ответив слабой улыбкой.

— Серьезно, — сказал он, оглядывая пустой пляж, — что ты тут делаешь одна? Я ждал тебя в автобусе, но прошел час, а тебя все не было. Еще через два часа я решил проверить, как ты.

— Я рисовала. Давно не занималась. Подумала, что на одну ночь стоит уйти от тебя и парней, чтобы заняться тем, что люблю. — Я пожала плечами, вымученно улыбнувшись. — А ты почему не гуляешь с ними?

Гейдж взглянул на принадлежности, зажатые у меня под мышкой, а затем снова в мои глаза.

— Я подумал, что с тобой будет веселее. Думал, может, ты захочешь присоединиться к нам, но, раз ты сбежала, ничего не сказав, видимо, я ошибся. — Он усмехнулся.

— Дело не в этом, — рассмеялась я, поправив тяжелую сумку. — Просто нужно было проветрить голову, понимаешь?

Гейдж кивнул, облизнув сухую нижнюю губу. Затем он медленно сделал шаг ко мне и забрал сумку из-под руки, словно почувствовав мою борьбу. Он поставил ее на песок и затем посмотрел мне в глаза, его взгляд был мягким и милым.

— Иногда вечера в одиночестве полезны. — Он вдохнул, затем выдохнул, оглядываясь. — Как насчет прогулки?

Я улыбнулась, обрадовавшись мысли, но не хотела лишать его веселья. Как бы мне ни хотелось прогуляться с Гейджем, я вроде как знала, что вечеринка с группой понравится ему больше.

— Гейдж, я не хочу тебя задерживать. Все в порядке. Правда. Если хочешь быть с ними — иди. Я не могу тебя останавливать.

— Ты меня не задерживаешь. Если бы я действительно хотел потусить сегодня, то не тратил бы время на то, чтобы приехать сюда. — Я скривила губы, а он усмехнулся. — Но, как я уже говорил, у нас осталось всего несколько недель вместе. Практически всю оставшуюся жизнь я проведу с ними. Уверен, с тобой будет так же весело, как и с ними. Я не против, Элли.

Расправив губы в улыбке, я взглянула на него, а он мило склонил голову. На его лице появилась мальчишеская ухмылка, и затем, неожиданно, он нагнулся, чтобы развязать шнурки.

— Что ты делаешь? — хихикнула я.

— Только купил их. Не хочу, чтобы промокли или испачкались.

Я усмехнулась ему, и как только он снял носки и обувь, а я отшвырнула шлепанцы в сторону и взяла протянутую руку, а мы начали нашу мирную прогулку вдоль берега.

В основном прогулка с Гейджем была занимательной. Больше всего меня забавляло то, что он почти не отпускал мою руку, а если и отпускал, то только чтобы обнять меня за плечи и притянуть к себе. Было уютно рядом с ним — смеяться с ним и поддразнивать его. Ощущение было непривычным, но мне нравилось. Я привыкала улыбаться, усмехаться, краснеть и подшучивать.

Ему, кажется, это тоже не слишком мешало.

Однако я заметила одну странную вещь в Гейдже. Всякий раз, когда я спрашивала его о семье или прошлом, он отмахивался и менял тему. Я начала подозревать неладное, но не была тем, кто станет давить на человека, чтобы он заговорил. Я ненавидела, когда на меня давили, поэтому просто оставила это. Но затем Гейдж задал вопрос, который полностью застал меня врасплох...

— Ты все еще будешь общаться с Кэлом и Монтаной?

Я уставилась на него прямо, широко раскрыв глаза.

— С чего ты взял, что я общаюсь с кем-то из них?

— Ты часто на них смотришь. Много с ними разговариваешь. — Он потер затылок. — Наверное, больше, чем со мной.

Я рассмеялась, думая про себя, что он и понятия не имел, как часто я смотрела на него. В этой ситуации даже сравнения быть не могло. Будь тут график, сторона Гейджа взлетела бы до небес и затмила бы обоих. Монтана даже не вызывал у меня интереса. Он был просто другом — почти как давно потерянный брат. Хотя у Кэла и имелось хорошее тело, у Гейджа было на что посмотреть.

— Я не смотрю, — поправила я. — Я восхищаюсь.

— Ну… восхищаешься. Неважно. Они кажутся тебе интереснее меня?

— Нет, — выпалила я. Тут же мне стало неловко, особенно когда он усмехнулся. — Ты просто ведешь себя очень глупо. Мы с Монтаной просто друзья, как и с Кэлом.

— По шкале от одного до десяти, кто я для тебя, Элли?

— Десять — самый горячий? — улыбнулась я ему.

Он кивнул, ожидая ответа.

— Дам тебе двойку. Ты ничего, — поддразнила я.

Он рассмеялся от души.

— Но ты восхищаешься. Значит, я не так уж плох для этих глаз.

Я хихикнула, когда он обвил руками мою талию.

— А как же Пенелопа? — спросила я, пока он приближался.

Он резко остановился, глядя мне в глаза, и они вдруг стали жесткими.

— А что с ней?

— Ты будешь продолжать с ней общаться?

Он пожал плечами.

— Нет.

Я склонила голову набок.

— Откуда мне знать?

— Потому что Пенелопа не так забавна, как ты. Она слишком много говорит, слишком много ноет. Постоянно что-то просит.

— И ты думаешь, я бы не делала того же? — я с трудом сдержала смех, глядя на его раздраженное лицо.

— Я знаю, что ты бы не делала. Может, прошло всего несколько дней, но я уже вижу, какая ты.

— И какая же я? — подтолкнула я. Боже, почему я так настойчива?

Вместо ответа Гейдж поцеловал меня в щеку. Внутри все вспыхнуло, закипело. Жар усилился, когда он поцеловал левый уголок моего рта. Он провел языком по линии моих губ, и они разомкнулись, жаждая его вкуса, но он отстранился.

— Ты ведь другая — иногда тебя трудно понять, но другая.

С этим я могла согласиться. Кто хотел быть простым для понимания? Я обвила руками его шею, притянула ближе, и его хватка на талии усилилась. Я оказалась точно по центру между его телом, он возвышался надо мной, улыбаясь так восхитительно, что я не могла не любоваться им.

Как мужчина может быть настолько безупречным, прекрасным? Если у него и были недостатки, я их не видела. Все, что я видела, — идеального мужчину с идеальными волосами и идеальными поцелуями. Идеальным прикосновением, идеальным языком. Мысль о его языке заставила дрожь пробежать по спине, ноги напряглись, но я держалась за него. У него была не лучшая личность, но по крайней мере он перестал пытаться действовать мне на нервы. Все, чего он хотел, — моего внимания. Это я могла ему дать.

— Давай сделаем следующие несколько недель максимально веселыми, — сказал Гейдж, целуя изгиб моей шеи.

— Как? — прошептала я. Это почти смешалось со стоном. Его губы на моей шее всегда вызывали мурашки. Это было мое слабое место — идеальное, чтобы меня завести.

— Есть миллион способов… большинство из них можно сделать с твоим телом и моим… вместе. — Его голос пророкотал у моего уха, такой глубокий, хриплый, и у меня закружилась голова, когда он поцеловал мочку. — Я хочу, чтобы мои руки были повсюду на тебе. Твоя кожа на моей. — Его хватка на талии стала еще крепче, и я взвизгнула, когда он поднял меня, а я обвила ногами его талию. Он пробовал кожу на моей шее, лизал, сосал и снова лизал с глухими стонами. Я яростно кусала нижнюю губу, вся вспыхивая, когда одна из его рук сжала мою ягодицу. Он был так силен. Словно я была перышком в его руках.

Гейдж снова прикоснулся губами к моим, и я жадно поглотила их. Он завел меня так быстро. Я горела внутри, жаждая чего-то — чего угодно, чтобы удовлетвориться. Все, что у меня было в тот момент, — его губы и язык, а его язык творил чудеса, лаская и стимулируя мой.

Его возбуждение впивалось в меня, и он крякнул, опустив голову, чтобы снова покрыть мою шею лихорадочными поцелуями.

— Я могу сделать с тобой так много, милая Элли, — прошептал он, снова касаясь губами моего уха. — Ты просто еще не знаешь этого.

Он и не подозревал, как сильно я хотела, чтобы он осуществил свои слова. Я хотела, чтобы он делал со мной что угодно. Воспоминания о том, как его язык кружился вокруг моего центра, поднимая меня все выше и выше к кульминации, всплыли в голове, и я всхлипнула, прижав щеку к его. Внезапно я почувствовала себя побежденной, особенно когда он прошептал:

— Но не здесь, Элиза. — Я отдала бы что угодно, чтобы снова почувствовать такое наслаждение, но он был прав. Не здесь. Не на пляже.

— Ты в порядке? — он с усмешкой поставил меня на ноги, и я кивнула, сжав губы.

— В порядке. Думаешь, нам стоит пойти немного повеселиться на той вечеринке?

Он оглядел меня, проверяя, серьезно ли я.

— Ты серьезно? Хочешь?

— Я не против.

— Но там может быть Пенелопа… и ты знаешь, какой она становится, когда я рядом…

Я поморщилась, когда это имя слетело с его губ, но отмахнулась. Я ничего не могла поделать с ее присутствием. Гейдж — не моя собственность. Я им не владела. Насколько я была осведомлена, мы не были ничем, кроме друзей… с привилегиями. Я не искала ничего большего, и уж точно знала, что он тоже нет. Наконец, я с безразличным видом кивнула, и он вздохнул, подняв руку, чтобы провести пальцами по волосам. Достал телефон, его глаза стали жестче, чем прежде, когда он сказал:

— Я позвоню Стэну.

Я не была уверена, что не так. Может, он волновался, что столкнется с Пенелопой. Возможно, действительно не хотел идти на ту вечеринку. Я не знала, поэтому, чтобы не заставлять его чувствовать себя виноватым, обняла его за стройную талию и, улыбнувшись, повела обратно к своим художественным принадлежностям.

— Будет весело, как ты и сказал, — заверила я его. — Ничего плохого. Обещаю. И если она будет там, мы просто уйдем.

Он показал мягкую, кривую улыбку, поцеловал меня в лоб, и я улыбнулась, когда внезапный жар от его губ обрушился на меня удовольствием и удовлетворением.

И до конца той ночи удача была на нашей стороне, потому что Пенелопы нигде не было.

Следующим штатом стал Кентукки. Находиться в Кентукки было иначе, не слишком солнечно и не слишком облачно. Бризы были мягкими, успокаивающими. После того, как парни отрепетировали рядом с автобусом, пришло время отправляться на шоу. Я не могла не смотреть, как Гейдж пел без микрофона на репетиции. Удивительно, но даже сидя на ступеньках своего автобуса, я могла его слышать. Его голос был громким и завораживающим. Я действительно не могла понять, почему влюблялась в его голос снова и снова.

Может быть, потому что он пел с такой эмоцией, что это придавало ему глубину. В нем было столько души, столько сердца. Во время пения он выглядел уязвимым, словно его вскрыли и все его эмоции выставили на всеобщее обозрение.

Подперев подбородок рукой и уперев локоть в колено, я не могла оторвать взгляд. Не могла не изучать его. То, как он постукивал рукой по внешней стороне бедра. То, как он щелкал пальцами в ритм, когда его глаза были открыты, и он улыбался за словами. Что-то подсказывало мне, что за его текстами скрывался смысл, и мне так отчаянно хотелось его узнать. Кто ранил его? Кто разбил ему сердце? Я никогда не думала, что какая-то девушка могла разбить сердце Гейджа Гренделя. Он был слишком беспечным, и если что, это он разбивал сердца и играл с эмоциями девушек. Большинство их песен были зажигательными, но тексты такими печальными.

Пока он пел, я снова увидела мужчину с седыми волосами, в костюме и с чистым лицом — того, чье появление всегда меня настораживало. Было странно, как пристально он смотрел на Дида, играющего на барабанах. Я заметила, как Дид нервно поглядывал направо на этого мужчину, и всякий раз, когда он попадал в определенный ритм, мужчина кивал, засунув пальцы в карманы, а грудь Дида опускалась и поднималась с облегчением. Этот парень серьезно пугал меня, и было странно, что я не знала, кто он, черт возьми, чем занимался или к какой части команды принадлежал.

— Лиза! — окликнул меня Бен, выводя из задумчивости. Я быстро посмотрела налево и увидела Бена, стоящего с рукой на бедре и прищуренными глазами. — Ты что, не слышала, как я тебя зову?

— Нет… извини. Мы готовы ехать?

— Да. Нам нужно быть там через двадцать минут.

Я кивнула, схватила бутылку воды и свою сумочку. Перекинув сумку через плечо, я повернула к грузовику, но прежде, чем завершить поворот, попала в пару крепких, мужественных рук.

— Привет, Элли, — прошептал Гейдж, наклоняясь ко мне.

Пульс замер, когда я осознала, как близко он находился. Мне все еще нужно было привыкнуть к этому — к тому, что Гейдж касался меня, когда захочет, не то, чтобы мне это не нравилось.

— Привет, — выдохнула я. — Готов к шоу?

— Более-менее. — Он отпустил меня, проводя пальцами по волосам. — Но думаю, я еще не полностью готов.

Я склонила голову.

— Что ты имеешь в виду? Что не так?

— Ну… есть кое-что, чего мне хочется перед выходом на сцену.

— И что же это?

— Простой поцелуй в щеку… от моей милой Элли.

Я усмехнулась ему, качая головой и скрещивая руки.

— Уверен, что ничего больше?

— О, поверь, — вздохнул он. — Я бы с радостью взял от тебя больше, Элли, но раз время поджимает, поцелуй в щеку пока сойдет. — Гейдж слегка согнул колени и повернул голову, указывая на щеку. — Давай. Одари меня. Я не слишком многого прошу, да?

Я хихикнула, потому что это была вовсе не большая просьба. Поцелуй в щеку сойдет, так что я наклонилась вперед, поджала губы, готовясь прикоснуться ими к его щеке, но затем он повернул голову как раз в тот момент, когда я была близко, поэтому наши губы столкнулись. Я ахнула, игриво шлепнув его по плечу, а он рассмеялся, притягивая меня за талию.

— Поцелуй в щеку? Да, блядь, конечно, — сказал он, закатывая глаза. — Думаю, именно этих губ на моих мне и нужно, чтобы выступить отлично.

Ухмыляясь, я встала на цыпочки и быстро, но нежно поцеловала его.

— Вот. Удачи сегодня вечером.

— Э… нет. — Он снова притянул меня, прижимая мое тело к своему. Его руки все еще обнимали мою талию, и, наклонив голову, он приник ко мне и поцеловал. Поцелуй был сладким, невинным и простым поначалу, но затем он добавил язык, и я простонала ему в рот. Затем уперлась ладонью в его грудь, пытаясь заставить отпустить меня и поторопиться, пока они не опоздали, но рука дрогнула и предала меня, когда накал вырос. Я обмякла в его объятиях, и за поцелуем он улыбнулся, медленно отстраняясь. — Вот так, — сказал он насмешливым тоном. — Этого, пожалуй, хватит мне до конца шоу.

Я сияла, и он убрал руки с моей талии.

— Удачи сегодня, — повторила я, наблюдая, как он медленно отошел. Я не могла оторвать от него взгляд. Мне хотелось поцеловать его снова, и по взгляду его голодных карих глаз я знала, что он хотел этого так же сильно. Он резко остановился, его губы разомкнулись, а взгляд устремился прямо на мои губы.

— Еще один, всего один, — пробормотал он, бросаясь ко мне и снова притягивая. Хихикая, я обвила руками его шею и поцеловала. Это был не такой долгий и страстный поцелуй, как предыдущий, но сойдет.

После этого Гейдж легко помахал мне, бросился к автобусу, чтобы взять гитару и перекинуть через плечо, и затем поспешил к грузовику. Прежде, чем запрыгнуть внутрь, он оглянулся через плечо, заметив, что я все еще смотрел на него. Затем он подмигнул и полностью забрался внутрь, захлопнув дверь. Их автомобиль сорвался с места, как только он оказался внутри, и я вздохнула, все еще улыбаясь — стоп… Почему я все еще улыбаюсь? Это был всего лишь поцелуй. Ничего больше. Не то, чтобы мы раньше не целовались.

— Ладно, очарованная девица, — сказал Бен, заставив меня вздрогнуть. Он обнял меня за плечи и повел к машине. — Я позволил тебе обменяться поцелуйчиком, но нам пора двигаться.

Мои щеки запылали, когда я взглянула на него.

— О, Боже. Ты смотрел?

— Как я мог не смотреть? Вы стояли прямо передо мной. — Он слегка рассмеялся, и я улыбнулась. — Просто будь с ним осторожна, Лиза, — добавил он.

Я склонила голову набок, смущенная внезапной серьезностью в его тоне.

— Мы ни что иное, как друзья с привилегиями, Бен.

— Я понимаю это, но… — Бен замолчал, когда мы подошли к грузовику, и он открыл для меня дверь.

— Но что? — спросила я, забираясь внутрь, зная, что он не закончит свою мысль.

Он оглядел меня, его карие глаза изучали меня осторожно. Затем он вздохнул, поднял солнечные очки и надел их.

— Ничего, Лиза-мишка. Просто будь осторожна, как я сказал. Веселись, но храни свое сердце при себе, пока проводишь время с ним.

Он захлопнул дверь прежде, чем я успела что-то спросить, и я откинулась на кожаном сиденье, слегка озадаченная. Что именно он имел в виду? Хранить сердце при себе? С какой стати я отдам его Гейджу, зная, что он как раз тот, кто мог разбить его на осколки? Отдать его было бы невероятно глупо с моей стороны.

Бен обошел машину спереди и запрыгнул на переднее сиденье. Он сказал Марко, что мы готовы, и ни разу не взглянул на меня назад. Словно он знал, что у меня миллион вопросов, но не хотел на них отвечать. Это вызывало у меня некоторое подозрение, но я сказала себе оставить это и придерживаться плана, который был у меня с Гейджем. Друзья с привилегиями, и ничего больше.

Вот и все.

Фанаты в Кентукки были неистовее, чем в других городах, но группе, казалось, нравились их крики и энтузиазм. Это позволяло им играть громче, а Гейджу — петь мощнее. Я подпевала нескольким знакомым песням, и меня удивляло, как часто Гейдж бросал взгляды в мою сторону и подмигивал. Мягкий жар поднимался от шеи к щекам, и я подмигивала в ответ.

После того, как парни закончили выступление, они решили перекусить. Не была уверена, чем они займутся вечером, но поскольку я буду проводить большую часть времени с Гейджем, то находилась в некотором роде в восторге. Я знала, что не должна была, потому что он все еще мог делать все, что угодно. Я нахмурилась, когда эта мысль пришла в голову.

И нахмурилась еще сильнее, когда скользнула в свою кабинку напротив Бена и Кэла, которые обсуждали выступления ребят и их будущие песни. Закусочная была совмещена с игровым залом. Официанты и официантки носили ролики и яркую одежду. Выглядело довольно стильно.

Парни, проглотив еду, мигом рванули в игровой зал и орали как идиоты. Если бы не их щетина и накачанные тела, я бы приняла их за кучку шестнадцати-семнадцатилетних, а не двадцатитрех-двадцатичетырехлетних.

Несколько девушек хихикали в углу, отчаянно нуждаясь во внимании. Мой взгляд задержался на Гейдже, который быстро оглянулся через плечо и подмигнул одной из них. Они захихикали еще громче, и мои брови сдвинулись. Я быстро отвернулась. Не могла стать такой девушкой… но, с другой стороны, нам действительно нужно было установить некоторые правила, если я хотела, чтобы все шло правильно и максимально весело.

Бен и Кэл доели и поднялись из-за стола, чтобы выйти на улицу к команде, а я вздохнула, порывшись в сумке в поисках книги. Давно не читала из-за вечеринок, прогулок и зацикленности на… нем. Я подумала, что хороший любовный роман подойдет, пока не придет время ехать.

Единственный минус книг был в том, что я настолько погружалась в них, что почти не обращала внимания на окружающее. Поэтому не почувствовала, как кто-то подошел сзади. Обычно я чувствовала присутствие другого человека, даже не видя его, но не в этот раз. Я полностью пришла в себя, только когда пара теплых, влажных губ прижалась к моей шее сзади, и я загорелась с головы до ног. Волосы на спине встали дыбом и кожу закололо. Ноги сжались, жар обрушился на низ живота, и я ахнула, сдерживая стон.

Он поцеловал меня снова, и на этот раз в поцелуе была примесь льда, от которого свело пальцы на ногах. Я вцепилась в края книги, его губы скользили по моей коже довольно соблазнительно — к мочке уха, вдоль линии челюсти, а затем вниз к изгибу шеи. Я простонала, и он глубоко усмехнулся, послав еще одну волну жара между ног.

— Привет, Элли, — прошептал Гейдж, целуя меня в щеку. Он отступил, чтобы сесть в кабинку рядом со мной, и я вздохнула, когда он обнял меня за плечи.

— Привет, Гейдж.

— Почему ты сидишь здесь одна?

— Я не играю в видеоигры… извини. — Я пожала плечами.

— Ты читаешь? — он указал на мою книгу.

— Да, — выпалила я. После этого мне стало немного неудобно из-за своей резкости. — В чтении нет ничего плохого. Может, тебе стоит попробовать как-нибудь.

— Не-а. — Он откинулся на спинку кабинки. — Чтение никогда не было моим коньком. Зато я пишу без проблем.

— Полагаю, это тоже неплохо.

Я заглянула ему в глаза, и он усмехнулся. И приблизился, но я слегка отодвинулась, прижав ладонь к его твердой груди.

— Что не так? — спросил он, взглянув на руку на своей груди, а затем снова в мои глаза.

— Думаю, если мы хотим, чтобы нам было весело и без драмы, нужно кое-что прояснить.

Гейдж коротко оглядел меня, прежде чем прочистить горло. Я опустила руку, когда он выпрямился, встал и пересел напротив меня. Откинувшись на сиденье и скрестив руки, он сказал:

— Хорошо, давай послушаем.

— Во-первых, то, что у нас только интрижка, не значит, что мы можем заигрывать с другими, пока проводим время вместе. Если мы действительно собираемся заниматься этим следующие несколько недель, наше внимание должно быть друг на друге… даже если это просто ради веселья.

Гейдж приподнял бровь.

— Звучит так, будто ты пытаешься сделать это чем-то вроде… отношений.

— Нет. — Я быстро покачала головой. — Нет, я не хочу этого. Я просто… Не будет же весело знать, что ты спишь с другими девушками, когда мы должны веселиться вместе. Мне захочется остановиться, понимаешь?

— То есть ты фактически говоришь, что я могу трахать только тебя? Никого больше? — я насупилась, когда он усмехнулся.

— Гейдж, я серьезно.

— Ладно, ладно. — Он невинно усмехнулся, поднимая руки. — Хорошо, значит, никаких девочек на стороне, пока мы занимаемся этим делом. Понял.

— Еще кое-что… Пенелопа. Что ты планируешь с ней делать?

Он оглядел меня, его глаза расширились.

— Не знаю. Скорее всего, брошу ее… ради тебя.

— Уверен?

Его губы изогнулись в очередную усмешку.

— Конечно, Элли. С тобой за одну ночь мне было веселее, чем с ней за последние три года.

Я улыбнулась его комплименту.

— Хорошо. Это все. Кроме этих двух пунктов, все в порядке. Ничего слишком серьезного.

— У меня есть один, — сказал он, наклоняясь вперед и кладя руки на стол.

Мои брови взлетели. Что он мог спросить у меня? Я ведь почти ничего не делала.

— Кэл… — он замолчал, и я ухмыльнулась.

— Что насчет него, Гейдж?

— Я замечаю, как он с тобой флиртует. Он много шутит с тобой, и раз вы в одном автобусе, я думаю, он может попробовать что-то, и в конце концов ты сдашься.

— Кэл — хороший парень. Уверена, он не станет пытаться.

— Он может быть хорошим, но все еще парень. И сделает все, что угодно ради задницы… особенно такой, как твоя.

Я покраснела до корней.

— Ой, да брось. — Я отмахнулась.

— Я серьезно. — Он взял перечницу и посыпал немного перца на стол. — Я бы предпочел, чтобы ты… не флиртовала с ним в ответ, если сможешь.

— Почему это справедливо, что ты можешь флиртовать, а я нет? — спросила я, пока он проводил пальцем по перцу, выводя свое имя.

— Я пою в группе, Элли. Для меня это уже почти естественно.

Я нахмурилась, снова опустив глаза на книгу. Хотя делала вид, что читала и не расстраивалась из-за его самодовольного, высокомерного заявления, но не могла ясно мыслить, особенно из-за наступившей тишины. За исключением криков Монтаны, Роя и Дида из игрового зала между нами повисла мертвая тишина.

Наконец он вздохнул и положил руку поверх моей. Я подняла глаза, когда он поднес мою руку к губам и поцеловал ее.

— Но, если это действительно тебя беспокоит, и ты хочешь, чтобы я притормозил, я сделаю это… для тебя… пока что.

— Хорошо. — С этим я могла смириться. После того, как я уеду с тура, он сможет снова начать флиртовать. По крайней мере, он попытается. Это все, о чем я просила.

— Мы собираемся позднее на костер у озера. — Он вздохнул, отпуская мою руку. — Будем жарить зефирки, делать сморы, пить пиво, танцевать… Будет хорошо. — Он взглянул на мою книгу, а положила локоть на стол, а подбородок — на ладонь.

— И? — подтолкнула я.

Его глаза стали жестче, и я усмехнулась.

— Элиза, я не привык приглашать девушек куда-то. Поэтому просто говорю тебе идти.

— Ты говоришь мне, что я должна пойти… с тобой? — он кивнул.

— А если у меня есть планы?

Его губы сжались, глаза полны сомнения.

— Какие именно?

— Читать. Может, порисовать.

— Впереди еще много ночей для чтения и рисования.

— Может, если ты вежливо попросишь, я подумаю. — Я дразнила его, но он не улыбался. Мне не нравилось действовать ему на нервы, но с другой стороны это меня забавляло. Я не собиралась быть тряпкой, об которую вытирали ноги.

Вот еще что я заметила в Гейдже: он всегда говорил мне присоединиться к нему. Никогда не просил, и это меня немного раздражало, потому что он так привык командовать девушками, что, вероятно, избаловался по-своему.

— Элиза, ты должна пойти со мной…

Я подняла руку, останавливая его.

— Я не обязана. Если хочешь, чтобы я пошла, почему бы просто не попросить?

— Потому что тогда это будет похоже на свидание… Мы же не встречаемся, помнишь? Просто интрижка.

Я тихо рассмеялась, снова сосредоточившись на книге. Он определенно путал меня с простыми девушками, с которыми обычно имел дело.

— Элиза… пожалуйста?

Я медленно подняла глаза, глядя ему в лицо. Он снова взял мою руку и сжал.

— Ты этого хочешь? Чтобы я умолял со щенячьими глазенками? — он усмехнулся.

— Не умолял. — Я хихикнула. — Просто вежливо попроси, вместо того, чтобы говорить, что я что-то должна.

— Ладно, — вздохнул он. — Пожалуйста, пойдешь со мной сегодня на костер?

— Да, Гейдж. — Я сияла. — Я могу пойти с тобой сегодня на костер.

Он рассмеялся, убрав руку, чтобы провести пальцами по своим взъерошенным волосам. Несколько прядей упали на лоб, и мне захотелось протянуть руку и откинуть их назад. К сожалению, прежде, чем я успела собраться с духом, он сам смахнул их.

— Ты серьезно собираешься усложнять мне жизнь, да?

— Нет, не все будет сложно. — Я усмехнулась. — Это будет скорее весело, чем что-либо еще.

— Ты пытаешься меня подколоть. Нормально. Я справлюсь. Кроме того… — он вздохнул, откидываясь назад. — Рано или поздно это ты будешь умолять меня. — Он подмигнул, выскальзывая из-за стола.

Несколько девушек, сидевших в отдельных кабинках, заметили Гейджа и буквально перестали есть. Одна из них чуть не пускала слюни на картошку фри, уставившись на него. Гейдж заметил и подмигнул им, а они захихикали, но я вздохнула, зная, что его флирт не прекратится полностью. Во всяком случае, не в ближайшее время.

Засунув большие пальцы в петли для ремня, он развернулся и пошел к игровому залу, но быстро оглянулся на меня через плечо и снова подмигнул. Почему я все еще смотрела на него? Я вспыхнула, сдерживая улыбку и уставившись в книгу. Мне правда нужно было привыкнуть к его обаянию.

Костер еще не разожгли, поэтому мы с Гейджем бездельничали в доме у озера. Он был огромным, построенным из камня и кованого железа, и я не уверена, кому он принадлежал, но им очень повезло иметь нечто подобное.

Мы с Гейджем сидели на диване перед высоким арочным окном. Он отодвинул занавески, чтобы мы могли наблюдать за закатом. Это было прекрасно. Несколько полос желтого и оранжевого струились под нависающей темно-синей гладью. Луна только поднималась, а солнце садилось, создавая вид простоты.

Гейдж пошевелился подо мной, и я подвинулась, чтобы он мог обнять меня за талию, а я откинула голову на его грудь. В свободной руке у него была бутылка пива, из которой он периодически отпивал. Часть меня удивлялась, почему он не внизу со своими братьями по группе, не веселился и не пил еще, пока не придет время костра. Мне хотелось спросить, но я не стала, потому что было слишком уютно сидеть так.

Повернувшись в его объятиях и прижав щеку к его груди, я взглянула на него снизу вверх. Его карие глаза искрились от заката. Он был спокоен. Мне не хотелось разрушать настроение, поэтому я держала губы на замке… по крайней мере, какое-то время…

— У тебя когда-нибудь были настоящие отношения, Гейдж? — спросила я. Тут же побагровела и опустила взгляд, особенно когда он напрягся, а его хватка на моей талии ослабла.

— Нет, — сказал он и затем отпил пива.

— Почему, если не секрет?

Он пожал плечами.

— У меня никогда не было времени на настоящие.

Я кивнула, словно понимала, но на самом деле нет, и по его коротким ответам поняла, что он не настроен обсуждать это.

— Монтана сказал, что ты давно общаешься с Пенелопой. Ты говорил раньше, что знаешь ее три года.

Он взглянул на меня, его улыбка была насмешливой.

— Я так говорил?

— Да.

— И?

— И мне было интересно, почему? Ты наверняка что-то чувствуешь к ней, раз возишь ее из штата в штат. И оплачиваешь ее авиабилеты, да?

— Да. — Он пожал плечами.

— Значит, что-то есть… для нее.

Вздохнув, он убрал руку с моей талии и быстро отпил пива.

— Мне приходится держать Пенелопу близко по определенным причинам.

Я нахмурилась, сомневаясь в нем, потому что не было никаких причин держать рядом такую, как она, кроме секса. Вместо чего-то негативного я спросила:

— Почему?

— Потому что… она знает о мне много такого, чего я никогда никому не рассказывал — даже группе. Она оказалась рядом в неподходящее время. Подслушивала и вынюхивала, когда не должна была.

— Что, и ты думаешь, она использует это как оружие против тебя, если ты ее бросишь?

— Возможно. И это не то, к чему можно относиться легкомысленно. Она драматичная девчонка. И сделает что угодно ради внимания. Она раздует все до небес, если придется. Моя репутация будет разрушена вместе с репутацией группы. Слышала поговорку «держи друзей близко, а врагов еще ближе»?

— О, — это все, что я могла выдавить. Мне хотелось узнать, что знала Пенелопа, но увидев его жёсткий взгляд, я не стала спрашивать. Вместо этого придвинулась ближе и снова обвила его за талию. Он вздохнул, поцеловал меня в волосы, и напряжение стало покидать его тело. Наконец он откинулся на диван, чтобы расслабиться, и снова поднял пиво.

— А как насчет тебя? — спросил он. — У тебя когда-нибудь были настоящие отношения?

Я быстро покачала головой.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Почему?

— Я просто не думаю, что настоящие отношения сейчас необходимы.

— То есть ты не встречаешься? Это ты хочешь сказать? — спросил он, усмехаясь сверху.

— Нет, Гейдж, я не встречаюсь. У меня сейчас нет на это времени.

Он усмехнулся, прежде чем осушить бутылку, а я откинулась, чтобы хорошенько взглянуть ему в глаза. В них мелькала улыбка, поэтому я прищурилась.

— Что смешного?

— Ничего. Я просто думаю, что ты заслуживаешь гораздо большего, чем интрижка. Думаю, мне повезло.

— Большего, чем интрижка с тобой? — я недоверчиво покачала головой. — Не думаю, что между нами когда-нибудь что-то получится.

— Ты так во мне сомневаешься? — поддразнил он.

Я рассмеялась, поджав ноги. Не могла начать этот разговор с ним, но, повернувшись, чтобы снова посмотреть на него, я увидела, что он уставился на меня, склонив голову набок и держа бутылку в нескольких сантиметрах от губ, словно ожидая ответа. Сердце бешено колотилось, и, как нарочно, Монтана хлопнул его по плечу, заставив повернуть голову в его сторону.

— Костер скоро начнут разжигать. Пора полизать зефирки… и, может, кое-что еще. — Монтана дьявольски усмехнулся. Я фыркнула, и он быстро взглянул на меня. — Тебе стоит позволить Гейджу полизать твои. Пусть пососет их как следует. Слышал, это доставляет женщине удовольствие… наряду с кое-чем еще. — Он поводил бровями.

Мое лицо запылало багрянцем, и они оба от души рассмеялись над моей смущенной реакцией. Затем Гейдж поставил бутылку на стол и встал, потягиваясь, приподнятая футболка обнажила кожу чуть выше пояса джинсов.

Я сдержала желание затащить его обратно на диван и взобраться на него. Может, даже лизнуть. Вместо этого я взяла протянутую руку и позволила ему помочь мне подняться. Однако он не ушел сразу. А притянул меня к себе и улыбнулся сверху, его глаза были глубокими и озорными.

— Если ты хочешь, чтобы я их полизал, буду польщен, — сказал он, как только Монтана отошел подальше.

Живот сжался, пока он десяток раз оглядывал меня, наблюдая, как мое тело приникает к его с каждой секундой. Он положил одну руку мне на поясницу, другой обхватив затылок. Я прикусила нижнюю губу, и он склонил голову в другую сторону, приближаясь. Сердцебиение участилось и колотилось о ребра. Его губы разомкнулись, и он медленно провел по ним языком. Я чувствовала запах пива, но мне хотелось слизать его, высосать остатки сока с его языка.

Он притянул меня за затылок, и я послушно двинулась за его рукой. Он поднял мою ногу, и вскоре гул вокруг нас стих. Все ушли вниз, чтобы собраться у костра. К счастью, Гейдж, похоже, не слишком заботился об этом. У него и так горел огонь в глазах. Он убрал руку с моей шеи, поднял меня, и я обвила ногами его талию. Он жадно сосал мою кожу, и я застонала, растекаясь в его объятиях. Мы пошатываясь двинулись к ближайшей стене, и как только моя спина коснулась ее, он погрузился в меня.

После нескольких минут столь страстных поцелуев наши губы начали распухать, а он усмехнулся.

— Не хотим же мы, чтобы это зашло слишком далеко, — сказал он, ухмыляясь после следующего поцелуя. Я улыбнулась, снова растаяв, а затем кивнула и выскользнула из его объятий.

Как только мы повернули к лестнице, снаружи донеслась громкая музыка. Костер был ярким, огромным, и несколько человек уже сидели вокруг него с напитками в руках. Две девушки расположились на коленях у Монтаны, еще одна — рядом, обняв его за талию. Все трое хихикали над ним, поглаживая его грудь, руки и лицо. Казалось, он действительно наслаждался вниманием.

Рой сидел перед огнем, делая долгие глотки пива и уставившись вперед. Несколько девушек пытались прикоснуться к нему, но он хмурился и отодвигался. К счастью, девушки не обращали на это особого внимания; иначе они могли бы обидеться. Дид стоял с группой людей, включая Кэла, который разговаривал с блондинкой с пухлыми красными губами и густо накрашенными ресницами. Когда, черт возьми, Кэл здесь оказался? Он буквально возник из ниоткуда.

— Я пойду возьму нам выпить, — прошептал Гейдж мне на ухо.

Я кивнула, наблюдая, как он направился к холодильнику у костра. Крикнул что-то Монтане, который лениво усмехнулся, указав на промежность и затем на трех девушек. Гейдж рассмеялся и затем ненадолго поговорил с Роем. Я наблюдала все это время, ожидая его возвращения, но затем за ним появился кто-то, кого я совсем не ожидала. Я могла слышать ее противный голос даже от двери, когда она встала на цыпочки и закрыла ему глаза. Девушка нетерпеливо улыбалась, готовая его удивить.

— Угадай, кто, — пискнула она.

Уголки губ Гейджа мгновенно опустились, затем он развернулся, сняв ее руки.

— Пенелопа? — сказал он, приподняв бровь, его голос был не таким приятным, как вымученная улыбка.

— Да! — завизжала она, обвив руками его талию и запрыгнув в объятия. Она страстно поцеловала его, и Гейдж медленно обнял ее. — Ты не скучал? — надула она губы. — Я, черт возьми, скучала.

Лед пробежал по спине, волосы на затылке встали дыбом при виде того, как она облепила его.

— Эм… да, детка. Скучал, — сказал Гейдж. Лед заполнил мой желудок, пробежал по спине. Гейдж быстро взглянул на меня, в его глазах читалась мольба, но я покачала головой. Я должна была напомнить себе, что у нас всего лишь интрижка. Ничего больше. Но какого черта Пенелопа здесь? Он ее пригласил? Это бесило меня, но вместо того, чтобы портить всем настроение, я направилась к ним. Пенелопа увидела мое приближение и злорадно улыбнулась. Ее злобная ухмылка заставила меня содрогнуться, но я вежливо улыбнулась ей.

— Привет, ребята, — сказала я, переводя взгляд с нее на Гейджа. Его бледное лицо освещалось только бликами огня поблизости, челюсть дергалась.

— Элиза. — Пенелопа оскалилась, выскользнув из его объятий и повернувшись ко мне. — Боже мой, мне нравится, что ты сделала с волосами! — завизжала она, протягивая руку, чтобы накрутить завиток на палец. Я улыбнулась, но внутри съежилась, ненавидя ее голос. — Каким кондиционером ты пользуешься? Я смешиваю «Suave» и «Wen». Мне очень помогает. Хочешь потрогать мои? — нетерпеливо спросила она.

Я прикусила язык. На самом деле мне хотелось сказать ей, чтобы она заткнулась нахер, но я сдержала свою язвительность. Поскольку должна была играть роль милой девушки. Она не стоила того, Элиза. Я сладко улыбнулась ей, когда она сделала шаг вперед.

— Конечно. — Я потрогала ее темные прямые волосы, притворяясь, что наслаждалась их текстурой, прежде чем отдернуть руку. — Они очень мягкие и хорошо пахнут. — Солгала я.

Она самодовольно улыбнулась комплименту и отступила на шаг, сплетая пальцы с пальцами Гейджа. Я нахмурилась на это, но она не заметила. Конечно, Гейдж заметил, потому что наклонил голову, а его взгляд уперся в меня, все еще умоляющий.

Наконец я задала ему вопрос глазами: проведет ли он остаток вечера с ней или со мной? Я не любила конкуренцию, так что решать ему. Если он выберет ее, мне придется свернуть нашу интрижку — возможно, оставить только флирт.

Музыка стала громче, и Пенелопа взвизгнула, потянув Гейджа за поясную петлю и улыбаясь ему.

— О, детка! Я обожаю эту песню! Нам надо потанцевать.

Гейдж скованно провел рукой по волосам и, вздохнув, сказал:

— Конечно.

Что?! Он серьезно? Я насупилась на него, отступила на шаг и повернулась к ним спиной. Затем бросилась к холодильникам, не решаясь оглянуться, и схватила пиво. Открутила крышку, сделала долгий глоток, но, собираясь сделать следующий, почувствовала на себе чей-то взгляд. Я повернулась направо и увидела Кэла, сидящего на бревне. Он смотрел на меня с забавной улыбкой.

— Хочешь посидеть со мной? — спросил он, похлопывая по месту рядом с собой. Я быстро моргнула, затем бросила взгляд через плечо на толпу танцующих у костра. Заметила Гейджа с опущенной головой, его внимание было приковано к Пенелопе и ее движениям. Она танцевала энергично, его руки лежали на ее талии, а улыбка была ленивой, пока она оглядывалась через плечо, проверяя, нравилось ли ему это. Судя по тому, что я видела, он, казалось, вполне наслаждался.

Я поморщилась, но затем вспомнила, как Гейдж разозлился из-за того, что я общалась с Кэлом. Пришедшие на ум злые мысли заставили меня ухмыльнуться, и я не спеша заняла место на бревне. Села немного ближе, чем он ожидал, но когда мое колено коснулось его, он лишь улыбнулся.

— Тяжелый вечер? — спросил он.

— Не-а. — Солгала я. — Просто нужно настоящее веселье, понимаешь?

Он приподнял бровь, озадаченный.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. — Я сделала еще глоток пива. Действительно не знала, о чем, черт возьми, говорила. Я была разгневанной, несвязно бормочущей развалиной и ненавидела себя за это.

— О-о-о! Ты имеешь в виду «то самое веселье»? — спросил Кэл, улыбаясь мне.

Я улыбнулась, медленно кивая.

— Что именно ты имеешь в виду?

Ухмыльнувшись, он допил свое пиво и поставил пустую бутылку. Я тоже допила свою, но, когда поставила бутылку, Кэл обнял меня.

— Мы можем потанцевать. Я давно не танцевал.

Я замерла, снова взглянув на Гейджа, но на этот раз Пенелопа находилась в его объятиях, глядя ему в глаза и обвив руками его шею. Он улыбался ей, его рука скользнула мимо ее талии, скорее всего, к ягодицам. Я посмотрела на Кэла, прежде чем увидела, как он коснулся ее там.

— Конечно, с удовольствием.

Он с энтузиазмом поднял меня на ноги, все еще обнимая за талию и позволяя идти впереди. Я держала его за руку, двигаясь к толпе танцующих. Не планировала танцевать рядом с Гейджем, но хотела быть там, где он мог бы меня видеть. Как только я нашла идеальное место, то повернулась лицом к Кэлу. Его ухмылка была глупой и широкой, но я проигнорировала его дурашливость и снова развернулась.

Он положил обе руки на мою талию, пока я прижималась к его паху. Он сдержанно простонал, крепко сжав мои бедра. Музыка становилась все громче с каждым наклоном, поворотом, тряской и вращением. Толпа вокруг костра сгущалась, становилась более потной, тяжелой. Я медленно открыла глаза, позволив затылку упасть на плечо Кэла.

Он явно возбуждался, потому что что-то твердое и толстое упиралось мне в зад. Я улыбнулась. Было удивительно, сколько силы женщина может иметь над мужским телом. И меня не только радовала эрекция Кэла, но и восхищало то, что среди подпрыгивающих тел, размахивающих рук и качающихся голов Гейдж наблюдал за мной с пивом в руке. Его карие глаза были каменными, прожигая меня насквозь. Между бровей залегла складка, и с каждым глотком пива его хватка вокруг бутылки, казалось, сжималась. Татуировки на его руках выделялись на фоне напряженных мышц. Он казался почти смертоносным, когда пламя мерцало на его лице.

Пенелопы больше не было рядом — она убежала с подругой прогуляться по берегу озера. Я увидела ее, когда на мгновение отвела взгляд, прежде чем снова встретиться с раздраженными глазами Гейджа. С дергающейся челюстью Гейдж повернулся ко мне спиной и направился к другой толпе.

Довольная тем, что он раздосадован, я повернулась в объятиях Кэла, и он уставился на меня, его глаза затуманились похотью. Он вспотел, и его идеальные светлые волосы растрепались, но это было сексуально, когда они спадали на лоб. Его губы разомкнулись, и он приблизился, но я отклонила голову, прижав ладонь к его груди и сдвинув брови. Неужели он правда думал, что я собиралась его поцеловать?

— Я пойду возьму еще пива. Подождешь меня здесь? — спросила я.

Он быстро моргнул, сглотнул и затем кивнул.

— Конечно. Принесешь и мне?

— Да, — выдохнула я, вынужденно улыбаясь. Он улыбнулся.

— Не задерживайся, Элиза!

Я пробилась сквозь толпу, бросив взгляд через плечо, когда к Кэлу подошла девушка, улыбаясь ему. Она взяла его за руку и начала танцевать с ним. Он не возражал. Отлично. Он был занят кем-то другим. Мне и самой нужно было перевести дух. Пора прояснить туман в голове.

Я запустила руку в холодильник, но нахмурилась, обнаружив только слабоалкогольные коктейли. Пожав плечами, я взяла один и выпила залпом.

— Веселилась? — знакомый низкий голос раздался позади меня.

Я нахмурилась, быстро обернувшись. Гейдж смотрел на меня, опустив и склонив голову, его глаза были темнее обычного.

— Мне было очень весело, вообще-то. Спасибо, что спросил, — сказала я язвительно. — Весело нарушать обещание?

— Я ничего тебе не обещал, — парировал он.

Я сомкнула губы, ненавидя, что он прав. Это, вроде как, казалось обещанием.

— Неважно. — Я отмахнулась от него, проводя тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу. — Возвращайся к ней. Тебе не надо беспокоиться обо мне. Очевидно, ты не собираешься отпускать ее в ближайшее время.

Он усмехнулся, поставив пиво в песок и засунув кончики пальцев в передние карманы своих шорт.

— Ты расстроена, — констатировал он.

Я нахмурилась.

— Нет, — солгала я. Уф, что со мной сегодня и с ложью? Я отступила на шаг, действительно не собираясь дальше спорить. Было ясно, кого он хотел. Пенелопу. Я собралась уйти, но прежде, чем успела, Гейдж схватил меня за руку и притянул к себе.

— Ты не вернешься танцевать с ним, — прошипел он сквозь сжатые зубы.

Я вырвала руку из его хватки, хмурясь на него.

— Я могу танцевать с кем захочу. И уже говорила тебе это.

Он смотрел на меня, вспоминая тот раз, когда я действительно говорила, что могла танцевать, с кем хотела. Мне хотелось оставить его в тишине тогда. Хотелось чувствовать свое превосходство, поэтому я снова развернулась, но он поймал меня, притянув за талию. Несколько людей, болтавших неподалеку, обернулись посмотреть. Он сжал мою руку не слишком сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы я не могла вырваться. Он бесил меня, и мои попытки вырваться и отбиться от него привлекали внимание.

— Ты привлекаешь к нам внимание, — прошипела я ему.

— Хорошо, может, это заставит тебя перестать дурачиться и сотрудничать.

— Пошел ты, Гейдж.

Его глаза расширились от удивления моим грубым словам. Сразу после этого он усмехнулся, и это разозлило меня еще сильнее.

— Что-нибудь еще, Элли? — вздохнул он.

Я вспыхнула, вырывая руку.

— Я сказала тебе меньше двух часов назад, что если мы собираемся это делать, ты не можешь путаться с кем-то еще. Ты сказал, что бросишь ее, — я указала на толпу, — ради меня. Ты сказал это четко!

— Я не могу просто бросить ее, Элиза! — его глаза расширились, когда он осознал, как громко сказал. Он медленно огляделся, прежде чем снова провести пальцами по волосам. — Я не могу просто притвориться, что не знаю ее, — прошипел он тише. — Я сказал тебе меньше десяти минут назад, что она знает обо мне слишком много. Я не могу находиться с ней в плохих отношениях…

Я покачала головой, отмахиваясь от него. У меня не было времени на его оправдания.

— Не говори мне, что сделаешь одно, а потом поступаешь наоборот, — отрезала я. После чего повернулась, готовая уйти и перевести дух, но Гейдж снова схватил меня за талию. — Гейдж, перестань! — я была так взбешена, но рада, что не слишком опозорилась своим криком. Грохочущая музыка делала мой крик почти неслышным. — Ты устраиваешь сцену, — отрезала я, царапая его руку. — Отпусти. Меня.

— Нет, — сказал он, его голос почти перешел в рычание.

Я попыталась оттолкнуть его свободной рукой, но он был как кирпичная стена. Я попробовала снова, но он усмехнулся мне, его глаза говорили: «Ты мне не причиняешь боли, Элиза». Я вспыхнула, видя лишь красное. Если и было что-то, что я ненавидела, так это когда люди смеялись надо мной. Смеялись, когда я действительно расстроена и должна быть воспринята всерьез. Говорили, что не сделают чего-то, а потом сразу же это вытворяли.

Я толкнула Гейджа в широкую грудь. Он даже не пошатнулся. Наконец я нанесла резкий удар локтем в его живот, и он закряхтел, слегка согнувшись, его глаза уперлись в меня. Усмешка исчезла; глаза потемнели. Губы сжались в тонкую линию, пока он глубоко вдыхал, и несколько людей обернулись в нашу сторону с усмешками на губах, чтобы посмотреть, что он сделает дальше.

— Пошли нахуй отсюда, — рявкнул он, протянув руку, подхватив меня и перекинув через плечо.

— Опусти меня, — прошипела я, царапая его спину. Смущение захлестнуло меня, когда он зашагал к дому, а несколько человек наблюдали за нами, одни смеясь, другие гадая, что, черт возьми, собирался делать Гейдж. Странно, но я гадала о том же. Часть меня боялась, что он уже заканчивал нашу интрижку, поэтому скажет мне оставить его в покое, а я этого не хотела, но все же продолжала сопротивляться, колотя его по спине, чтобы он меня опустил. Я позволяла гордости поглотить себя.

Несколько человек болтали на кухне, когда мы проходили мимо, и вскоре мы поднимались по лестнице. Я чувствовала его напряжение, подпрыгивая на плече и непрерывно рыча, чтобы он меня опустил.

Гейдж, наконец, свернул в первую попавшуюся комнату, и, как только мы оказались внутри, он поставил меня на ноги и щелкнул выключателем. Я окинула взглядом стиральную машину, сушилку, моющие средства на полках над головой и корзины с одеждой в углу. Затем посмотрела на него с гримасой недовольства на лице.

— Я не хочу находиться здесь с тобой, — пробормотала я.

— Хочешь, — констатировал он. Хотя все еще хмурился, и чем дольше он смотрел на меня, тем труднее мне было дышать. — Ты злишься только потому, что хочешь моего внимания. Что же, я даю его тебе сейчас, Элиза. Ты так злишься. Бей, — сказал он, раскинув руки в стороны. — Давай. Выплесни это.

Я нахмурилась.

— Я не буду тебя бить, Гейдж.

— О, конечно, ты хочешь ударить меня снова. Била меня всю дорогу наверх, пока люди смотрели. Ты злишься, да? Ты была так чертовски расстроена, что танцевала с Кэлом. У меня не было выбора, Элиза! Я должен был притвориться с ней!

— Тебе не обязательно идти с ней, Гейдж! У тебя имелись и другие варианты.

— Элиза, я говорил тебе, она слишком много знает. Я не могу стать ее врагом. Поэтому должен вести себя, будто все еще забочусь о ней… будто она что-то значит для меня. Я должен держать ее близко. Иначе она станет моим врагом. Я не могу просто отречься от нее, как от пустого места. У нее есть связи. И способы уничтожить меня.

— Мне все равно. — Я скрестила руки, упрямясь. — Мне плевать на тебя, на Пенелопу и на этот дурацкий костер. Мне вообще не стоило с тобой ехать. Даже соглашаться на это! Я знала, что ты сделаешь что-нибудь глупое. Просто стыдно, что ты уже это сделал.

Он нахмурился на меня, сузив глаза и сжав губы в тонкую линию.

— Я сделал это не для того, чтобы причинить тебе боль. А чтобы защитить себя. Свое прошлое.

Я молчала, ожидая, когда он просто уберется с моих глаз. Мне хотелось спросить о его прошлом, но я вела себя как упрямая стерва, чтобы даже утруждаться.

— И это все? — спросил он, опустив руки, чтобы шлепнуть себя по бедрам. — Это все? Ты так расстроена из-за меня, что хочешь отменить это между нами — уже сейчас? Ты говоришь сейчас просто из злости, Элиза.

Я все еще молчала. Вела себя высокомерно — я знала это — но мне было все равно. Я не могла с этим мириться, зная, что он будет постоянно выбирать ее, когда она появится. Часть меня завидовала ей, потому что она была ему нужна каким-то образом, и это вызывало у меня отвращение.

— Элиза. — Его голос дрогнул, когда он покачал головой. Я, наконец, подняла на него глаза, и он выглядел печальным и виноватым. — Элиза, что ты хочешь услышать? Извинения? — он сделал шаг вперед. — Ладно, я прошу прощения. Прости, что пошел с ней вместо тебя. Прости, что разозлил тебя. Но ты должна понять меня. Я бросил бы ее ради тебя… Просто… это потребует времени. Это будет нелегко.

Я пожала плечами. Хватит оправданий. Если бы он не стоял у двери, я бы уже ушла. Он сухо рассмеялся, и мои глаза встретились с его.

— Не делай этого, — пробормотал он.

— Чего? — резко спросила я, хмурясь.

— Не веди себя, будто тебе все равно. Ты не можешь стоять здесь передо мной и притворяться, что тебе, черт возьми, все равно.

— Мне все равно.

— Все равно? — задал он риторический вопрос. — Если бы тебе было все равно, ты бы не злилась сейчас. Если бы тебе было все равно, этот дурацкий танец с Пенелопой не вывел бы тебя из себя. Если бы тебе было все равно, мы не стояли бы в этой чертовой комнате, Элиза. Но я скажу тебе кое-что, — сказал он, безрадостно усмехаясь и снова проводя рукой по волосам. Я заметила, что он делал это только тогда, когда нервничал или пытался сохранять хладнокровие. — Мне не все равно. Я хочу тебя. Я хотел тебя с первого дня. Я хотел от тебя чего-то — чего бы то ни было. Что бы ты ни дала мне, я бы взял и принял, даже если бы это были просто объятия или поцелуй в щеку. Что угодно — хоть что-то. Не важно что, лишь бы это было что-то с тобой или от тебя.

Мое лицо смягчилось, лед вокруг сердца таял с каждым предложением.

— С тобой слишком весело, чтобы можно было забыться. Я провел с тобой слишком много ночей, чтобы, черт возьми, не заботиться о тебе. Ты бесишь меня, заставляешь улыбаться, поднимаешь мне настроение, раздражаешь — я испытываю все эти чертовы эмоции, когда ты рядом, и если ты можешь так на меня влиять, значит, мне не все равно… может, даже слишком. Я всего лишь человек, Элиза. У меня тоже есть чувства, хочешь верь, хочешь нет. Я просто… я хотел тебя. Я. Хочу. Тебя. — Он провел напряженной рукой по лицу, выдыхая, словно держал это в себе целую вечность и был рад, что выложил. — Так что не делай этого, — пробормотал он. — Не пожимай плечами, потому что не может быть, чтобы я заботился так сильно — чтобы я обожал тебя так сильно — а ты не чувствовала того же. Такого просто не может быть.

Моя гримаса недовольства сменилась маской искренности. Он был прав. Я бы не злилась, если бы мне было все равно… но мне не все равно. Слишком не все равно. И я ненавидела это… Нет, я обожала это. Я слишком погрузилась в это, чтобы даже взглянуть правде в глаза. Между нами была какая-то связь, и это было небезопасно… но мне было все равно. Я игнорировала это, потому что мне это нравилось.

Гейдж склонил голову набок, приближаясь. Я прикусила нижнюю губу, но он поднял палец, чтобы остановить меня. Затем поднял меня и посадил на старомодную стиральную машину. Это было холодно и жестко, но я оставалась на месте, завороженная его чарующими карими глазами.

Когда он притянул меня за талию, я ахнула. Он оказался между моих ног, его тело было теплым напротив моего; его грудь прижалась к моему животу, его губы коснулись ключицы. Он поцеловал ниже ключицы, и я содрогнулась, впиваясь ногтями в его кожу.

— Ненавижу, как хорошо ты ощущаешься… но я, кажется, никогда не могу перестать тебя трогать. Какого черта ты ощущаешься так хорошо? — прохрипел он, целуя меня в шею.

Я улыбнулась. Как именно я должна была ответить на этот вопрос? Моя голова откинулась назад, пока он продолжал целовать. Он расстегнул мою рубашку, а затем провел рукой вверх по ноге, чтобы проникнуть под юбку. И улыбнулся, приближаясь к жару между моих ног, а я всхлипнула, когда он скользнул мимо, чтобы погладить другую ногу. Он был таким чертовским дразнилкой и знал это, потому что глубоко рассмеялся.

— Да, — усмехнулся он. — Тебе не все равно, это уж точно. — Его заявление раздражало меня, но в то же время возбуждало.

Наконец, он освободил меня от рубашки и бросил ее рядом. Я провела ладонями по его груди, прежде чем просунуть их под его футболку. Он быстро посмотрел вниз, а затем в мои глаза. Его взгляд стал более напряженным, чем прежде. Он облизал губы, и я вздохнула, желая их на своих.

Притянув его к себе, я обхватила его за шею, вплетая пальцы в его шелковистые волосы, и поцеловала глубоко. Он застонал, схватив мою юбку и расстегнув ее. Я подвинулась, чтобы он смог стянуть ее, и услышала, как она упала на пол. Он снова застонал, пробуя кожу на моей шее. Его рука все еще держала меня за шею, и мурашки побежали по всему позвоночнику. Целоваться было недостаточно. Мне нужно больше. Я сидела перед ним полуобнаженная, жаждая больше его прикосновений, но он уже давал мне все. Он не мог целовать меня глубже. Его руки скользили повсюду. Он пробовал каждую часть моего тела.

Его губы спустились по моей груди, и он освободил один из сосков. Я вздрогнула, когда он принялся сосать его, притягивая меня ближе, чтобы оказаться между моих ног с глубоким стоном. Его член упирался в мой живот, заставляя меня стонать еще сильнее. Его голова переместилась к другому соску, и он медленно сосал его, яростно, но нежно лизал и снова стонал.

Мои пальцы запутались в его волосах, дыхание постоянно сбивалось. Я пыталась держать себя в руках, но его язык творил со мной чудеса. Наконец я решила, что с меня хватит. Я оттолкнула его за плечи и стянула с него футболку. Мои ладони прижались к его твердой, татуированной груди и скользнули вниз, пока не оказались у пуговицы его джинсов.

Я быстро взглянула ему в глаза, а он смотрел на меня, его глаза были затуманенными и полными желания, но слегка обеспокоенными. Я проигнорировала беспокойство и последовала за желанием. Расстегнула его джинсы, а затем спрыгнула со стиральной машины, чтобы стянуть их. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда я спустила джинсы, а затем просунула руки под его боксеры. Его плоть была мягкой, и при первом прикосновении все его тело напряглось. Я начала отстраняться, но он покачал головой.

— Не останавливайся, — прошептал он, притягивая меня к себе, его дыхание коснулось моих губ. — Не останавливайся. Это приятно. — Его лоб коснулся моего, и я кивнула, продолжая движения.

Он приподнял мой подбородок указательным пальцем, его губы были всего в миллиметре от моих. Он тяжело дышал, глядя мне в глаза, пока я продолжала ласкать его. Я никогда раньше этого не исполняла, так что не знала, что, черт возьми, делала, но ему это нравилось, так что я продолжала. Из-за его стиснутых зубов вырвалось легкое ругательство, его губы были очень близко. Он снова выругался, и я больше не могла терпеть. Я прижалась губами к его, но не прекратила движения рукой.

Он был толще, чем я представляла. И длиннее, и я знала, что то, что было у меня в руках, могло принести женщине только удовлетворение.

Я простонала в его рот, и он обхватил мое лицо, углубив поцелуй. Его дыхание участилось, а между моих ног нарастала более сильная, тугая боль. Я хотела, чтобы он был там. Я хотела, чтобы то, что было у меня в руках, уже находилось внутри меня.

— Гейдж, — прошептала я.

— Элиза, пожалуйста, не останавливайся. Я так близко, — прошептал он мне, отчего у меня закрутило живот. Я сглотнула. Не хотела останавливаться, и, со странной точки зрения, мне нравилось видеть его таким. Мне нравилось, что я доставляла ему удовольствие — что я контролировала, будет ли он удовлетворен или нет.

Гейдж развернулся, и моя спина ударилась о стену. Его грудь плотно прижалась к моей, и он снова поцеловал меня, пока я скользила рукой вверх и вниз по его гладкой твердости. Он пульсировал в моих ладонях и стонал, глубоко погружая язык в мой рот. Его наслаждение горело и передавалось мне. Он прохрипел что-то в мои губы, прежде чем оторваться и опустить голову, чтобы поцеловать мою шею. Он прошипел мое имя, напрягаясь еще сильнее, и я поняла, что он близко.

Я двигала рукой сильнее, быстрее, и он сжал мою шею, впиваясь пальцами в кожу. Он снова выругался, становясь все тверже и тверже, пока, наконец, негромко не зарычал и не присосался к моей шее так сильно, что я подумала, будто он укусил меня. Это точно оставит синяк. Через некоторое время его сосание стало приятным, и что-то горячее и влажное вытекло на мою руку. Зная точно, что это было, я покачала головой у него над плечом, моя улыбка была смущенной.

Гейдж медленно отстранился, снисходительно ухмыляясь на меня ленивыми, влюбленными глазами.

— Это было чертовски здорово, — прошептал он. — Теперь моя очередь. — Мои глаза расширились, но у меня не осталось времени на протест, потому что он яростно поцеловал меня, и мои колени задрожали, когда он снова посадил меня на стиральную машину. Он поменялся ролями в мгновение ока, и к концу нашего обоюдного желания — после нескольких блаженных минут, когда теплые губы и язык Гейджа ныряли и лизали нежный, сладкий бугорок между моих ног — я осталась полностью удовлетворенной.

После того, как мы с Гейджем установили, что, возможно, заботились друг о друге больше, чем положено, события начали развиваться быстрее. Прошёл уже месяц и три недели с момента нашего сближения у костра, но не чувствовалось, что прошло так много времени. Дни и ночи превратились в недели, и все стало сливаться в мутное пятно. Я знала, что это потому, что мне не нужно больше переживать из-за Гейджа или быть свидетельницей его беспечности. Мы находились на лучших, более сексуальных условиях, и я наслаждалась.

Города сменяли друг друга легко, и каждая ночь приносила веселье с добавлением поцелуев, объятий, танцев и смеха. В некоторые ночи это настигало меня, и по утрам голова раскалывалась, но, как всегда говорил Гейдж: «Терпи. По крайней мере, ты еще жива».

Переезжая из штата в штат, я узнавала о Гейдже что-то новое. И выяснила, что его любимая песня из всех, что он написал, — та, которую группа ненавидела. Он признался, что она детская, и что он никогда не будет исполнять ее публично, но после пятнадцати минут моих упрашиваний он, наконец, спел ее для меня, и я влюбилась в текст. Как могло быть иначе? Слова были восхитительны, а от его голоса я таяла с каждым словом.

— Ты ненавидишь ее, да? — спросил он, сняв гитару и отложив ее.

Я покачала головой и забралась к нему на колени. Наши прикосновения стали еще одной вещью, которая шокировала некоторых, в особенности Бена, но он не задавал вопросов. На самом деле, он улыбался нам издалека. Раньше он удивлялся, почему я никогда не выходила, не общалась с парнями, поэтому, видя, как я флиртовала и встречалась с Гейджем, он особо не жаловался. Я все еще не могла забыть то, что он сказал мне несколько недель назад о том, чтобы держать сердце подальше от Гейджа. Мысль об этом все еще смущала меня, но я больше не хотела к этому возвращаться.

— Я не ненавижу. А обожаю ее, — сказала я. Его губы изогнулись в усмешке, и он поцеловал меня в щеку.

Еще несколько вещей, которые я узнала о Гейдже (и которых никогда бы не ожидала): во-первых, он обожал обниматься, и, во-вторых, он любил прикасаться. Всякий раз, когда мы были вместе, его руки должны касаться меня, если только они не были заняты. Будь то поясница, талия, плечи или даже держание за руку — он так или иначе прикасался ко мне. Мне это нравилось. Это было утешительно и приятно, потому что я никогда раньше ни с кем таким не делилась.

Что касается объятий, всякий раз, когда мы находились в пути и направлялись в другой штат, он умолял меня поехать с ним в автобусе группы. Я спала в его кровати после ночи смеха, хихиканья, флирта, игровой борьбы и выпивкой между делом. Рой и Дид старались держаться от нас подальше (что меня раздражало), но Монтана стал моим лучшим другом. Мне нравился характер Монтаны, его кротость. Хотя он являлся тусовщиком и отчаянным ловеласом, но все равно был милым парнем и точно знал, как веселиться.

Во время одной из поездок в автобусе мы решили сыграть в пиво-понг. Поскольку парни почти никогда не ели и не пили в автобусе, нам пришлось использовать кофейные кружки, потому что у них не было пластиковых стаканчиков. Монтана наполнил каждую пивом и достал из чемодана белый мячик.

— Только не говори, что в это ты тоже никогда не играла, мисс Элиза, — сказал Монтана, усмехаясь мне через бутылку пива в руке.

— Не-а, никогда. — Я пожала плечами.

Гейдж подошел ко мне и рассмеялся.

— Она — новичок во многом.

— Вижу. — Монтана покрутил мячик в руке. — Пожалуй, чтобы облегчить ей задачу, ты можешь быть в ее команде. Не нужно, чтобы она потом рыдала из-за нас или что-то в этом роде, — поддразнил он.

Я рассмеялась.

— О, да ладно. Объясни, как играть.

Монтана объяснил, и время от времени Гейдж что-то шептал мне на ухо о том, когда пить и как бросать. Как только мы начали, я оказалась полной растяпой. Несколько раз перебрасывала мяч через стол, и Гейдж с Монтаной так хохотали надо мной, подавая мне кружку пива. Из-за моей неуклюжести я выпила большую часть пива и стала легкомысленной.

— О, черт. — Монтана усмехнулся. — Она пошатывается. Может, остановимся?

Я покачала головой, а Гейдж подошел ко мне, обнял за талию и помог удержать равновесие. Смеясь надо мной, он сказал:

— Думаю, стоит, Элли.

Я быстро подняла на него взгляд. Его глаза встретились с моими, и губы растянулись в теплой улыбке. Я развернулась в его объятиях и обвила руками его шею. Он не удивился этому жесту. На самом деле, он притянул меня еще крепче, его пальцы вцепились в мои шорты.

— Ладно. — Монтана рассмеялся, хватая одну из кофейных кружек. — Я ухожу к себе. Спокойной ночи, чудики.

Мы с Гейджем проигнорировали его. Шаги Монтаны затихли, и дверь его комнаты щелкнула, но мои глаза оставались прикованными к глазам Гейджа. Я не могла заставить себя отвести взгляд. Одна из особенностей опьянения — оно делало меня уязвимой, и каждый раз, когда я была с Гейджем, мне хотелось обвить его ногами и целоваться, пока не перехватит дыхание.

Он медленно облизнул губы, его дыхание было ровным, пока он приближался.

— Надо перестать тебя спаивать, — пробормотал он с усмешкой.

Я улыбнулась ему, приближаясь. Тепло от его тела передалось и мне, и вскоре я прижалась щекой к его груди. О, Боже, у меня сильно кружилась голова. Движение автобуса тоже не помогало моему желудку.

— Ты в порядке? — спросил он, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Надо было сказать, что я почти ничего не ела сегодня.

Гейдж напрягся и слегка отстранился. Приподняв мой подбородок пальцем, он заглянул мне в глаза, склонив голову набок.

— Тебя тошнит?

— Немного, — призналась я.

Он вздохнул, поднял меня на руки. Я приложила голову к его груди, и биение его сердца немного успокоило меня. Он поспешил в свою комнату и уложил меня на кровать. Затем наклонился, чтобы снять мою обувь.

— Не смотри на мои ноги. — Я хихикнула.

Он рассмеялся, сняв и носки. После чего внимательно разглядел мои ногти, выкрашенные в металлический синий, а затем поднял на меня взгляд.

— Они милые. — Я закатила глаза, а он выпрямился.

— Хочешь быстро принять душ? Я могу поискать что-нибудь поесть, пока ты будешь там.

Душ звучал заманчиво, поэтому я кивнула, и он помог мне встать. Не знаю, почему я чувствовала себя такой слабой. Колени подкашивались, и когда мы вошли в ванную, и зажегся свет, я поморщилась. Гейдж заметил, как я напряглась рядом с ним, и взглянул на меня, его глаза затуманились беспокойством.

Он поднял меня, посадил на столешницу и встал между моих ног. Я закрыла глаза, жаждая просто прижаться к его груди. Это все, чего я хотела. Тепла его тела. Его легких поцелуев в лоб.

— Элиза, — позвал он. Мои веки приоткрылись, и он наклонился ниже, пытаясь поймать мой затуманенный взгляд. — Ты совсем отключилась, — рассмеялся он. — Нам придется сократить выпивку. Я все время забываю, что ты легковесна.

Я сдержала улыбку и потянулась к подолу футболки. Не думая, я стянула ее через голову, и хлопок закрыл мне его вид. Как только я бросила футболку на пол, он уставился на меня и отступил на шаг. Его глаза, еще недавно улыбающиеся, теперь стали жесткими, а губы сжались в тонкую линию.

— Я включу душ, — пробормотал он. Он украдкой взглянул на мой лиловый бюстгальтер, прежде чем развернуться и отодвинуть дверцу душа. Я снова закрыла глаза и прислонилась спиной к зеркалу. Оно было холодным, но это приятно контрастировало с моим разгоряченным состоянием. Желудок бурлил, и я знала, что это из-за пива, но оставалась совершенно неподвижной. Я отказывалась блевать при Гейдже. Это было бы слишком неприлично с моей стороны.

Вода из душа забулькала, и я услышала вздох Гейджа.

— Давай, милая Элли. — Он закряхтел, помогая мне слезть со столешницы. Я открыла глаза и взглянула на него, но он не смотрел на меня. А был слишком занят, пытаясь расстегнуть мои штаны. Между бровями залегла морщинка, показывая, насколько он сосредоточен и полон решимости справиться с этим. Он и не подозревал, что нужно расстегнуть еще три пуговицы, прежде чем я смогу их снять. Я рассмеялась при этой мысли, и он взглянул на меня. — Что? — сказал он, смеясь в ответ.

— Ничего, — прошептала я.

Он покачал головой с легкой улыбкой, приседая на корточки. Увидев три пуговицы, он поднял на меня взгляд, улыбаясь еще шире.

— Хитрая девчонка.

Я усмехнулась, пока он, наконец, расстегивал первую пуговицу. Пар заполнил ванную, заставив меня покраснеть еще сильнее. Я могла бы помочь ему, но мне нравилось, что его руки были на мне. Нравилось видеть, как он сосредотачивался. Это было мило.

Наконец, расстегнув последнюю пуговицу, он стянул шорты до щиколоток. Я рада, что на мне были милые кружевные розовые трусики. Показываться перед Гейджем в бабушкиных панталонах было бы не так привлекательно. Но пока я думала о панталонах, в ванной воцарилась полная тишина. За исключением бегущей воды из душа, мы замерли, не двигаясь.

Он взглянул на меня из-под своих длинных, густых ресниц, проводя руками вверх по моим бедрам. Его пальцы скользнули к задней части моих ног, и его дыхание участилось. Он тяжело дышал, как и я. Затем медленно облизнул губы, его взгляд перемещался с моих глаз на бюстгальтер, а затем вниз, на трусики. Выражение его глаз сводило меня с ума. Мне так отчаянно хотелось знать, о чем он думал, но вместо этого я молчала.

Каждая проходящая секунда казалась часом… и вот он, наконец, сделал движение, опустив голову, его взгляд оторвался от моего тела.

— Что не так? — спросила я.

Он покачал головой и медленно выпрямился. В его глазах можно было разглядеть несколько эмоций, пока он смотрел в мои. Удовольствие. Тоска. Раздражение. Вина. Почему я заметила раздражение и вину? И уже собиралась спросить об этом, пока он не отступил на шаг к двери.

— Помойся, Элли. Я принесу тебе полотенце.

Я сжала губы, наблюдая, как дверь за ним закрылась. Вздохнув, я сняла бюстгальтер и трусики и шагнула под теплый пар душа. Когда вода полилась на меня, я выдохнула, но откуда ни возьмись, к горлу подступил ком. Я быстро повернулась, нашла слив и позволила рвоте хлынуть наружу. Огонь жёг мой желудок и горло. Было так больно. Меня никогда раньше не рвало от выпивки, но это ужасное ощущение. По крайней мере, теплая вода немного успокаивала, а рвота не была густой и комковатой. Она легко ушла в слив, и как только желудок очистился, я выпрямилась и почувствовала себя в десять раз лучше. Я, без сомнения, все еще была пьяна, но осознание, что желудок свободен от этой гадости, сделало меня немного счастливее.

Взяв кусковое мыло, я намылилась, запрокинув голову под струи воды, пока дверь ванной со скрипом не открылась. Мои глаза расширились, когда я увидела Гейджа сквозь матовое стекло душа. Его силуэт был четким, сексуальным. Его шаги по направлению к душу были осторожными, пока он вешал полотенце на рейку.

Он уже собирался развернуться, но, к моему удивлению, я позвала его по имени, и он замер, бросив взгляд через плечо. Миллион мыслей проносился в моей пьяной голове. Одна из них — просто сказать ему спасибо… просто так. Другая — попросить поцеловать. Это было странно, но мне просто хотелось чувствовать его. Последняя — сказать ему, чтобы он зашел в душ со мной.

— Да? — позвал Гейдж, поворачиваясь.

Я прикусила нижнюю губу, и между нами повисла тишина. Наконец, я спросила:

— Присоединишься ко мне?

Он помолчал несколько секунд. Сквозь матовое стекло он был совершенно неподвижен. Затем, медленно и все так же безмолвно, он стянул футболку через голову. Расстегнул джинсы, скинул обувь, снял боксеры и джинсы и направился к душу. Мое сердце бешено билось с каждым его шагом. Еще сильнее, когда он взялся за ручку двери душа и отодвинул ее.

Он зашел, не глядя на меня, а я отступила под воду, словно она могла скрыть мое обнаженное тело. Я прижала кусок мыла к груди, и как только Гейдж закрыл за собой дверцу душа, его тяжелый взгляд карих глаз встретился с моим.

Большую часть времени мы молчали. Было не неловко смотреть, потому что у него имелось более чем достаточно, на что смотреть, чтобы заставить меня замолчать. Хотя черты его лица были жесткими, глаза — спокойными, восхищающимися обнаженными аспектами моего тела. Мой взгляд скользнул с его лица на широкую грудь. Прямо под левой ключицей, почти там, где должно быть сердце, красовалась татуировка с женским именем. Имя «Хлоя» было написано витиеватым шрифтом.

Дракон на его ребрах был четким; синий и черный выделялись больше всего. Оранжевый язычок вырывался из его пасти, а голова была запрокинута, словно дракон обжигал ему подмышку. Мой взгляд продолжал двигаться вниз, пока не достиг главной достопримечательности. Он не был мягким. А твердым, возможно, тверже камня. Мне захотелось схватить его, провести рукой… может, даже попробовать на вкус, но я сдержалась, внезапно осознав, что это из-за меня он возбудился.

Гейдж, наконец, сделал первый шаг. Его действия были обдуманными, но он решился. Он взял мое лицо в ладони, вынул мыло из моей руки, положил его и затем притянул мои губы к своим, поцеловав яростно.

Я утонула в его прикосновении, мое тело прижалось к его твердому торсу. Он поглощал мои стоны, его язык скользил поверх моего и проникал под него. Его дыхание участилось, все тело напряглось. Затем он поднял меня, и я без проблем обвила его ногами. Моя спина прижалась к прохладной стене душа, но наши губы не размыкались.

Постанывая, он опустил голову и слизал капли с моей шеи. Он целовал и сосал нежно, его возбуждение впивалось в меня. Он был так близко к входу, что это пугало, но в то же время заводило. Я хотела этого больше, чем осознавала. Мое тело жаждало, чтобы он просто взял меня. Между нами накопилось так много сексуального напряжения, что оно начинало убивать меня. И это не моя вина. Всегда Гейджа. Он всегда сдерживался, когда мы были слишком близки к сексу. Это он всегда отстранялся, зная, что я не против. Я никогда не спрашивала, и он никогда не объяснял. Вместо этого он делал что-то другое: вел меня куда-нибудь, занимался со мной оральным сексом или обнимал, пока я не переставала об этом думать.

На этот раз я чувствовала себя более, чем готовой, и у него не было оправданий.

— Гейдж… пожалуйста, — взмолилась я ему на ухо, мой голос был хриплым.

Он напрягся, все его тело замерло рядом с моим. Затем слегка отстранился, его губы оставили мою шею, чтобы он мог взглянуть мне в глаза. Я заметила беспокойство в них. Что было такого плохого в том, чтобы лишить меня девственности? Почему он чувствовал себя таким виноватым? Нам все равно нужно было это сделать. Почему бы не сделать это побыстрее?

— Элиза… — он покачал головой. — Я не могу.

— Почему нет?

Он стыдливо опустил голову. Вода брызгала на нас, часть оседала на его длинных ресницах, касавшихся скул.

— Ты правда этого хочешь? Чтобы я это сделал?

Я быстро кивнула. Не могла представить никого другого, кому бы хотела отдать это.

— Ты сам говорил мне ждать подходящего момента, Гейдж. — Я поцеловала его в щеку, а затем взяла его за подбородок, подняв его голову, чтобы встретиться с глазами. — Сейчас кажется подходящим моментом.

Он ненадолго заглянул мне в глаза. Его глаза расширились, на мгновение он был застигнут врасплох, но затем вздохнул и стремительно двинулся вперед, его губы сжали мои, пока он разворачивался. Он убрал руку с моей талии, чтобы выключить воду, отодвинул дверцу душа и вышел, все еще держа меня. Он поспешил в спальню, и, к счастью, мы не поскользнулись и не упали на пол в ванной, потому что были мокрыми насквозь.

Показалась его кровать, и он уложил меня. Свет был выключен, но лунный свет проникал из окна над нами. Из-за движения автобуса у меня еще сильнее кружилась голова. При лунном свете черты Гейджа стали жестче. Он подвинул меня к изголовью кровати, и я положила голову на подушки, которые пахли точно так же, как он.

Он шумно сглотнул, глядя на меня, пока я лежала обнаженная перед ним. Мне стало слегка неловко, но с алкоголем, все еще проникавшим в мою кровь, я не могла отвести взгляд. Мне было все равно, особенно когда он поднялся, раздвинув мои ноги своим коленом. Он выдохнул, и я содрогнулась от восхитительного тепла на моей влажной коже. Он забрался между моих ног, его губы зависли над моими. Я медленно сглотнула, глядя в пучину карих глаз, поглощавших меня.

— Я не хочу причинять тебе боль, Элиза, — прошептал Гейдж.

Я обвила руками его шею, не позволяя отстраниться.

— Ты не причинишь, Гейдж. Я знаю, что причинять мне боль — не твое намерение.

Он быстро моргнул, все еще глядя мне в глаза. Больше он не сказал ни слова. Вместо этого поглотил мои губы и скользнул языком в мой рот. Его руки очутились на моей талии, а член прижался ко мне еще сильнее. Я простонала ему в рот, готовая к тому, чтобы он просто взял меня. Одна из его рук оставила мою талию, чтобы дотянуться до тумбочки рядом с кроватью. Я не открыла глаза. Была слишком поглощена поцелуем. Он делал несколько дел одновременно, и, черт возьми, у него это хорошо получалось.

Шелест пластика нарушил тишину, и Гейдж слегка отодвинулся, его губы на мгновение оставили мои, пока он смотрел вниз. Закончив, он взглянул мне в глаза и притянул мои бедра к своим, заставив меня обвить его ногами.

— Ты уверена? — прошептал он, целуя мою линию подбородка. Его поцелуи переместились к мочке моего уха, и я кивнула, пока он пульсировал во мне. Очевидно, я была не единственной, кто был готов. — Я буду настолько нежен, насколько смогу, — прошептал он.

Я замерла, когда он это сказал, осознавая, что забирает мою девственность. Он собирался лишить меня невинности и сделать настоящей женщиной. С этим была связана боль, а я не слишком любила боль. Но, с другой стороны, я пережила так много, что боль стала для меня просто словом. Я преодолела все, и это должно стать ничем по сравнению с тем, через что я прошла.

Я медленно кивнула, сжав руки вокруг его шеи. Он смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был твердым. Когда он ввел в меня головку, я ахнула, и он замер. Я покачала головой, сжимая объятия еще крепче.

— Все в порядке, — прошептала я.

— Ты уверена? Я… я причиняю тебе боль?

— Нет.

Он сделал глубокий, напряженный вдох, а затем прижал губы к моим, скорее всего, чтобы успокоить и расслабить меня. Головка снова вошла в меня, и я прошипела сквозь зубы, впиваясь ногтями в его кожу. Я не позволила ему снова остановиться. Это то, чего я хотела, и хотела сделать это для него как можно менее проблематичным, даже если принимала на себя всю боль.

Я медленно подняла глаза, и он наблюдал за каждой эмоцией, овладевавшей моим лицом. Он вошел в меня еще немного, растягивая, и я вдохнула сквозь зубы, снова вонзив ногти в его спину. Он не поморщился, но уже собирался остановиться. Я покачала головой. Несмотря на то, что он был большим и довольно толстым, я не хотела, чтобы он останавливался. Мы уже почти там.

— Элиза, если я причиняю тебе боль…

Я протянула руку и прижала палец к сомкнутым губам.

— Все в порядке, Гейдж. Продолжай. — Я улыбнулась как можно теплее при лунном свете, и он кивнул, сжав губы. Он продолжил входить в меня, наблюдая, как я морщилась, сильно моргала, кусала нижнюю губу, а затем смотрела ему в глаза, пока наконец боль не исчезла. Наконец, я могла чувствовать его без какой-либо боли или растяжения. Он был полностью внутри меня, и как только это заметил, то взглянул на меня и поцеловал.

— Готова? — прошептал он, касаясь моих губ.

Я кивнула с нетерпением, и его толчки углубились. Он уткнулся лицом в мою шею и сжал мою ягодицу, погружаясь в меня. Я никогда не думала, что могу чувствовать такое наслаждение, такое возбуждение. Мои стоны становились громче, а ногти все глубже впивались в его спину. Он кряхтел, уткнувшись в мою шею, сжимая мои бедра так крепко, что я подумала, будто ему больно. Когда он приподнялся, я решила, что, возможно, так и есть.

Вены вздулись на его шее, пока он пытался сохранять самообладание и быть нежным. Он сдерживался. Я положила руку ему на грудь, подняла другую, чтобы взять его за лицо. Притянула его голову так, чтобы мы оказались нос к носу, и прошептала:

— Все в порядке. Я выдержу. Расслабься.

Одних этих слов хватило, чтобы интенсивность возросла. Я почти кричала, когда он начал биться о меня, водя большим пальцем вокруг моего клитора, заставляя меня подниматься и опускаться. Он вызывал у меня оргазм за оргазмом, волну за волной, и я наслаждалась этим в полной мере.

Его рот поглощал мой, мои пальцы запутались в его волосах, его руки сжимали мою ягодицу, пока он непрерывно входил в меня. Изголовье кровати так громко стучало о стену, что почти заглушало мои стоны и его.

В последние секунды Гейдж ускорился, приподняв мои бедра выше и входя в меня снова и снова. Я дико кричала от восторга, но больше всего возбужденная его пылающими глазами, наблюдающими за каждым моим движением. Наконец я дернулась навстречу, потому что это приближалось. Он глухо зарычал, наклонившись, чтобы уткнуться лицом в изгиб моей шеи.

— Я так долго этого хотел от тебя, Элиза, — выдохнул он. — Так. Чертовски. Долго.

Я взвизгнула, наслаждение прокатилось по мне. Жар и удовольствие пронеслись между ног, и Гейдж застонал, позволив мне оросить его струящимися соками. Входя и содрогаясь, он пробормотал что-то невнятное, пока я взвизгивала, притягивая его к себе. Он содрогнулся десятки раз, и внутри я почувствовала жар сквозь презерватив. Он содрогнулся снова и снова, пока наконец его тело не лишилось напряжения, и он рухнул на меня. Мы оба тяжело дышали друг другу в уши, позволяя тишине воцариться. Прошло несколько минут, а мне все еще не хотелось двигаться.

Это было… потрясающе. Сногсшибательно. Невероятно. Мой первый раз, и он был гораздо лучше, чем я когда-либо представляла. К сожалению, мои веки начали тяжелеть, а дыхание Гейджа выровнялось. Он ничего не говорил, и я знала, что он так же измотан и устал, как и я.

В какой-то момент он вышел из меня, пошел в ванную, чтобы снять презерватив, выключил свет, а затем вернулся, накрыв одеялом наши все еще обнаженные тела. Меня не смущала мысль находиться голой в одной кровати с ним. Он только что дал мне такую свободу. Это была свобода, которой я наслаждалась. Та, которую я хотела лелеять.

Наши тела слились, я положила руку на его талию, моя щека покоилась на его рельефной груди, пока я водила пальцами вверх и вниз по его руке. Наши ноги переплелись, дыхание смешалось, пока он гладил мою щеку, мои волосы. Его ровное сердцебиение снова успокоило меня, и он поцеловал меня в лоб, прежде чем глубоко вздохнуть, позволить голове откинуться назад и закрыть глаза.

Эта ночь с Гейджем должна была стать одной из лучших, что мы разделили до сих пор. Это было совершенно.

Мне никогда не хотелось, чтобы все закончилось.

Я проснулась, все еще удовлетворенная прошедшей ночью. Потянулась, глядя в потолок и чувствуя легкое напряжение между ног. Скинула одеяло, чтобы взглянуть вниз. На белых простынях остались пятна крови, и я ахнула, думая, что, возможно, там и правда была девственная плева.

Пожала плечами и взглянула туда, где спал Гейдж, заметив, что его одежда и обувь все еще на полу. Я услышала не так далеко низкие голоса, и решила, что он вышел поговорить с кем-то из своей группы.

Со вздохом я спрыгнула с кровати и взяла сменную одежду, которую упаковала в маленькую сумку. Приняв быстрый, но тщательный душ, я собрала волосы в тугой хвост и уставилась на мятые простыни Гейджа, уперев руку в бок.

Нельзя было оставлять их такими, и уж точно я не хотела, чтобы кровь напоминала ему о том, что он только что забрал. Мне хотелось, чтобы это выглядело как случайный, ничего не значащий секс, поэтому стянула одеяло с кровати. Сняла простыни и бросила все в угол, а затем подошла к его шкафу и нашла новый комплект постельного белья.

Застелив кровать, взбив подушки и бросив испорченные простыни рядом со своей сумкой, я просунула пальцы ног в шлепанцы и открыла дверь. Глубоко вдохнула — в воздухе витал густой, насыщенный аромат кофе.

Когда я завернула за угол, Гейдж и Рой сидели за столом с ручками в руках. Гейдж услышал меня и быстро поднял взгляд, на его губах светилась теплая улыбка. Слава Богу, он не делал ситуацию неловкой для меня. Я снова и снова повторяла ему среди ночи, что это всего лишь девственность. Не то, чтобы он отнял ее у меня против моей воли. Я хотела, чтобы это произошло между нами. Меня это не смущало, и если бы я не была готова, то не отдалась бы ему. Наконец, он удовлетворился моим ответом и снова уснул.

— Доброе утро, — прошептала я, направляясь на кухню и споласкивая одну из кружек в раковине. От нее пахло пивом, так что я добавила мыла, чтобы тщательно ее вымыть. Гейдж ответил на приветствие, и Рой тоже, но его голос был едва слышен, а глаза не отрывались от бумаги.

Сочтя это странным, я на секунду задержала на нем взгляд, прежде чем взять кофе. Налила немного в свою кружку, добавила сливок, сахара, а затем скользнула на сиденье рядом с Гейджем. Поцеловала его в щеку, и он ответил тем же, но Рой напрягся, подтянул к себе свою кружку и затем поднял ее, чтобы отпить.

Я и это проигнорировала. Поскольку знала, что никогда не пойму Роя, поэтому потягивала кофе, пока парни продолжали писать.

— Работаете над текстами? — спросила я.

— Да, — вздохнул Гейдж. — Лучше работать над ними пораньше, пока такие животные, как Монтана и Дид, еще спят. — Он подмигнул.

Я кивнула, снова отпив кофе. Взглянула на листок Гейджа и заметила слова вроде «боль, страдание, все кончено, никогда не оглядывайся и новообретенная зависимость». Увидев «новообретенная зависимость», я подняла на него глаза, но он шмыгнул носом и провел тыльной стороной руки по носу. Он не обо мне, подумала я. Это просто текст песни.

Я бросила взгляд в сторону Роя, но у меня не было достаточно времени, чтобы что-то разглядеть, потому что он резко схватил свой листок. Я быстро встретилась с ним глазами, но его взгляд стал темным, холодным. Он нахмурился, оглядывая меня, а затем, взяв свою кружку и все еще сверля меня глазами, развернулся и направился в гостиную. Гейдж, казалось, не придал этому значения, но я была сильно обижена его поведением. Что я такого сделала, чтобы он меня так ненавидел? Я едва сказала Рою два слова, а он вел себя так, словно я ударила его по яйцам.

— Не принимай близко к сердцу, — прошептал мне на ухо Гейдж, наблюдая, как Рой садился на диван спиной к нам.

— Что с ним не так? — прошептала я, надеясь, что Рой не слышал.

— Он просто… не привык, что ты так много времени проводишь с нами.

— И он ненавидит меня за то, что я рядом с вами? — нахмурилась я.

— Ему просто нужно к тебе привыкнуть. Вот и все. Ему тяжело доверять людям. Он очень консервативен.

— Да, я это вижу, — фыркнула я, взглянув на Роя, который яростно строчил в блокноте.

Рука Гейджа легла на мое бедро, отвлекая от этой мысли. Я взглянула на него из-под ресниц, и он улыбнулся, сжав мою руку.

— Я… эм… не причинил тебе боли прошлой ночью? Если да, то прости. Я никогда…

— Нет, Гейдж. Я в порядке. Все было хорошо. — Я сладко улыбнулась ему, и он кивнул, крепче сжав мою руку.

— А почему ты вообще так переживал?

Он пожал плечами, убирая руку, чтобы снова взять ручку. Взял свою кружку, отпил, а затем поставил ее, дернув челюстью.

— Не знаю. Наверное, просто не привык. — Он выдавил улыбку, но я нахмурилась, собираясь заговорить. Здесь было что-то большее. К сожалению, прежде, чем я успела высказаться, из коридора раздалось преувеличенное зевание Монтаны. Мы оба подняли на него взгляд, когда он вошел, почесывая оголенную грудь.

У Монтаны на ребрах тоже набит дракон, но в отличие от сине-черного Гейджа, его был красно-черным. Драконы почти идентичны, и я не могла не спросить.

— Вы делали тату дракона вместе?

Монтана усмехнулся, заходя на кухню и доставая пакет молока. Он пил прямо из него, я сморщила нос, а в голове мысленно отметила никогда не пить молоко из автобуса парней.

— У нас у всех есть такой, — сказал Гейдж.

Мои брови взлетели, и любопытство возросло.

— Да ну?

— Ага, — вздохнул Монтана, сев напротив меня. — Мой красно-черный, у Гейджа черно-синий, у Дида зелено-черный, а у Роя — оранжево-черный. Это была… пьяная и безумная ночь. Что-то вроде группового сплочения.

— О. — Я ухмыльнулась. Это было довольно мило слышать. — Но почему драконы?

— Во-первых, драконы — самые реальные мифические существа, известные человечеству, — заявил Монтана как нечто само собой разумеющееся. Я усмехнулась, сжав губы от большого удовольствия. — Плюс, они не просто обычные драконы. Это китайские драконы. Их значение гораздо глубже. — Я снова взглянула на ребра Монтаны, изучая изображение — заостренный язык, свирепые красные глаза, невероятно острые зубы. Затем я вспомнила, как выглядел дракон Гейджа. Они и правда казались скорее китайскими.

— Вроде счастья, бессмертия, способности отгонять злых духов, — добавил Гейдж. — Мы хотим всей удачи, какую только можем получить как группа, а раз Рой помешан на них, — Рой крякнул, пожимая плечами, — мы решили, почему бы и нет. Пока что у нас все отлично. Мы все еще счастливы, а под бессмертием подразумеваем, что даже если мы распадемся или даже умрем, то хотим, чтобы имя нашей группы жило — вроде как «The Beatles» или «The Rolling Stones».

— Хм. — Я кивнула. — Круто. Я бы никогда не подумала об этом.

— Видишь, — сказал Монтана, откидываясь на сиденье. — Мы не полные придурки. И тоже можем быть заботливыми.

— Вы все законченные придурки. — Я рассмеялась, и почему-то Рой рассмеялся со мной. Я взглянула в его сторону, но парень по-прежнему сидел к нам спиной.

— Кстати о заботе, я слышал, как хорошо Гейдж позаботился о тебе прошлой ночью. — Монтана залился смехом, а мое сердце пропустило удар, а глаза расширились. — И спинка кровати тоже. — Он захохотал еще громче, а я покраснела, украдкой взглянув на Гейджа, чья улыбка была слишком веселой. Конечно, он привык, что его слышали, так что не придал этому значения, но для меня это было впервые, поэтому мне стало неловко. Гейдж положил руку мне на бедро, а я подняла кофе и сделала большой глоток. Я не могла быть такой громкой… по крайней мере, надеялась на это.

— Автобус должен остановиться через несколько минут. — Глубокий голос Дида раздался из ниоткуда. Он больше не надевал солнечные очки, и я могла разглядеть следы синяка под глазом. Кто-то мог бы принять это за недосып, так как синяки были под обоими глазами, но я знала истинную причину.

— И? — сказал Монтана, с легкой гримасой оглядываясь через плечо.

— Сегодня мы должны быть там рано.

Монтана шлепнул ладонями по столу, заставив его задрожать.

— Чувак, что, черт возьми, с тобой? — спросил он, сдвинув брови. — Ты ведешь себя как сука с той ночи, когда опоздал на шоу.

Дид зашел на кухню, прислонился поясницей к стойке и перевел взгляд с Монтаны на меня.

— Я просто говорю. На этот раз мы не можем опоздать, а значит, гостям пора уходить. — Я внутренне съежилась, оскорбленная угрожающим тоном Дида.

Гейдж напрягся рядом со мной, ощущая мрачное настроение Дида.

— Дид, — сказал он, отодвигаясь от меня и вставая. — Поговорим. Сейчас. — Гейдж кивнул головой налево и повел его в коридор. Я нахмурилась, наблюдая, как Гейдж украдкой бросил на меня быстрый взгляд, глазами умоляя не обижаться, прежде чем скрыться в коридоре.

Дверь закрылась за ними, и вскоре раздались крики и рычание. Рой мгновенно бросил блокнот и рванул в коридор, а Монтана прошипел: «О, черт», прежде чем последовать за ним.

Я вздрогнула, поставила кружку с кофе и бросилась вокруг стола тоже последовать за ними, но, увидев, как Гейдж прижимал Дида к стене, схватив за горло, пожалела об этом. На лице Гейджа читалась ярость. Его спокойствие испарилось, превратившись в бешенство.

— Гейдж, остынь. — Монтана поднял руки, пытаясь вмешаться. — Отпусти его. Успокойся.

Гейдж мгновенно отпустил, но я знала, что не из-за спокойного голоса Монтаны. Это потому, что я смотрела. Я знала, потому что он посмотрел прямо мне в глаза.

Дид сорвался, толкнув Гейджа руками в грудь. Гейдж едва пошатнулся. Дид уже замахнулся, но Монтана и Рой бросились вперед, чтобы разнять их. Монтана удерживал Гейджа; Рой — Дида.

— Она гробит группу! — заорал Дид.

Я вздрогнула, потому что единственная «она» поблизости — это я.

— Да заткнешься ты нахрен? — прошипел Гейдж сквозь зубы. — Единственный, кто гробит группу, — это ты и твое ебучее отношение!

— Она отнимает тебя у группы, и ты это знаешь.

Я сглотнула ком в горле, когда Дид вырвался из хватки Роя и ненадолго уставился на меня. В его серых глазах читались лед и злость. Что я ему сделала? Почему он так зол на меня? Из-за того, что я видела его синяк? Разве это так серьезно? Я же никому не рассказала об этом.

— Как именно, Дид? — спросил Гейдж, его голос звучал раздраженно. — Она тебе ничего не сделала.

— Еще до того, как этот тур начался, ты сказал мне, что будешь моим напарником и моим крылом, если понадобится. Ты должен был быть за меня, а вместо этого трахаешься с ней, таскаешь ее повсюду и прочую хрень. Ты совсем забыл, с кем на самом деле должен быть в этом туре.

— Так ты злишься, потому что я провожу время с ней? Дид, ты — взрослый мужик, блядь! Тебе не нужен я, чтобы веселиться все чертово время.

— Я — взрослый мужик, но Бентли мне уже мозг выносит. Из-за того, что ты все время с ней, Бентли стал… — Дид резко замолчал, поняв, что сказал лишнее. Когда он остановился, брови Гейджа сдвинулись, а взгляд смягчился, словно он только сейчас осознал смысл его слов. Я все еще ничего не понимала.

Монтана медленно отпустил Гейджа, но все смотрели на него, ожидая, что он прояснит ситуацию. В глазах Гейджа читалась паника. Паника, беспокойство, доля раздражения и даже сочувствие. Что, черт возьми, только что произошло?

— Дид… черт, чувак, мне так жаль…

— Мне не нужны твои чертовы извинения, Гейдж. Не нужны. Теперь я вижу, кто для тебя важнее, даже если ты знаешь меня почти всю свою гребаную жизнь, а ее только начал узнавать. Даже если ты дал мне свое чертово слово. — Дид фыркнул, схватил футболку и натянул ее через голову. Он ринулся к двери, а я отступила немного, но не достаточно быстро, потому что он врезался мне в плечо, отбросив меня на несколько шагов назад.

Я уставилась на спину Дида широко раскрытыми от шока глазами. Он рванул одну из передних дверей и крикнул водителю остановиться. Автобус замедлился, как только он оказался у выхода, и парень распахнул дверь, заслоняя глаза от солнца. Он спустился по ступенькам и вышел, когда автобус полностью остановился, дверь захлопнулась за ним, заставив меня вздрогнуть.

После его ухода мой взгляд опустился на пол. В комнате стояла мертвая тишина, и мне не хотелось смотреть, но я сдалась и все же подняла глаза. Все смотрели на меня, их глаза полны сожаления, включая Роя. По крайней мере, он все еще был способен на человеческие эмоции.

— Элиза, прости, — извинился Гейдж, проходя мимо Монтаны ко мне. — Я… он не это имел в виду. Клянусь. Он просто переживает тяжелые времена…

Он собирался сказать что-то еще, но я больше не хотела слушать. Оглядывая каждую пару глаз, я увидела, что натворила. Я снова пережила те моменты — в основном ночь в клубе. В ту ночь Гейдж должен был тусоваться с Дидом, а не со мной. Дид пытался вызвать у Гейджа ревность, и это сработало, но в итоге Гейдж провел ночь один. Монтана предупреждал меня в тот день, когда мы ходили с ним завтракать в кафе. Он не хотел, чтобы все стало уродливо, но так и вышло.

Я встала между ними. Я снова и снова говорила Гейджу, что он может спокойно гулять со своей группой и веселиться без меня, но он всегда отказывался. Он всегда хотел, чтобы я шла с ним. Мы были вместе так часто, что он даже не осознавал, какую дистанцию создал между собой и своей группой.

Пока мы веселились, Дид всегда оказывался лишним. Он всегда уходил раньше всех, и причина его отношения крылась в моей интрижке с Гейджем. Каждый раз, когда я появлялась, он смотрел на Гейджа, ожидая, что тот отмахнется от меня, но Гейдж брал меня и уходил со мной. Я не замечала этого раньше, но каждый раз, когда Гейдж уходил со мной, Дид отдалялся от веселья. Это казалось таким инфантильным со стороны Дида, и я знала, что за этим должно скрываться что-то большее. Я не могла быть единственной причиной его раздражения.

— Наверное, мне стоит уйти, Гейдж.

Его глаза расширились, он покачал головой.

— Нет. Зачем, Элиза? Все в порядке. Он не это имел в виду. Ему просто нужно остыть. Позже он придет в себя.

Я пожала плечами, словно резкие слова Дида ничего не значили, но в глубине души они медленно убивали меня. Я сглотнула, чтобы горло не пересохло. Монтана сделал шаг вперед, скрестив руки.

— Элиза, не позволяй ему действовать тебе на нервы. Мы с ним поговорим. Заставим его извиниться, если хочешь.

— Ему не нужно извиняться. — Я вздохнула. — Я просто вернусь в свой автобус. — Я выдавила улыбку Гейджу, но он покачал головой, хватая меня за руку.

— Элиза, еще рано. Ты можешь остаться немного подольше… да?

— Гейдж. — Я улыбнулась как можно теплее, но для меня это ощущалось холодным и бессмысленным. — Все в порядке. Мы можем поговорить позже. Мне все равно нужно связаться с Беном. — Это была ложь. Мне просто нужен предлог.

Хватка Гейджа медленно ослабла, и я сделала несколько шагов вперед.

— Ты уверена, что все в порядке? — спросил он, идя за мной по коридору.

— Все хорошо, Гейдж. — Я снова улыбнулась, и неожиданно он притянул меня к себе. Я согрелась в его объятиях, глубоко вздохнув над его плечом. — Увидимся позже. Иди найди Дида и поговори с ним. Потом расскажешь мне.

Он медленно отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза. Я держалась, сохраняя улыбку на лице, хотя на самом деле мне хотелось свернуться калачиком в одиночестве в кровати и проспать остаток дня и ночи.

Вздохнув, Гейдж поцеловал меня в щеку, в лоб, а затем снова обнял.

— Не принимай близко к сердцу то, что он сказал, — прошептал он на ухо. — Клянусь, он не это имел в виду. Я знаю Дида. Он говорит сгоряча. — Он отстранился, его мальчишеская улыбка согрела мое сердце.

— Не приму. — Конечно, это была ложь, потому что, быстро поцеловав Гейджа в щеку и сойдя с автобуса, я поспешила к своему и стала стучать в дверь, готовая погрузиться в свое уныние. Сонный Кэл подошел к двери, но, увидев меня, улыбнулся, и глаза его загорелись.

— Доброе утро, Элиза.

— Доброе утро, — пробормотала я, проходя мимо него. Он не должен был стоять у меня на пути. Никто не должен был стоять на моем пути, и последним, кого я хотела видеть, был Бен. Хорошо, что он все еще находился в своей комнате, потому что встреча с ним точно вызвала бы слезы. Я ненавидела плакать и не собиралась делать это сегодня. Вместо этого я закрыла и заперла за собой дверь и задумалась о том, чтобы свернуться в кровати.

Бен дважды подходил к моей двери и стучал, но каждый раз я говорила, что плохо себя чувствовала. Мой голос был слабым, хилым. Я чувствовала себя разбитой, и думала, что драматизировала, но это было не так. Это действительно беспокоило меня. Я рада, что заперла дверь, потому что, зная Бена, он бы ворвался и потребовал, чтобы я поговорила с ним, а это означало бы смотреть в его понимающие глаза и, вероятно, плакать.

Никаких слез, сказала я себе. Никаких слез.

Бен спросил, пойду ли я на шоу, но я сказала нет. Не хотела. Хотела остаться одна. Мое беспокойство истощило меня.

Я знала, что автобус будет пустым, пока все отсутствуют, поэтому вышла и рисовала за столом. Сделала несколько чашек кофе в перерывах, но затем решила остановиться и снова вернуться в кровать.

Ночь подкралась незаметно, я вздохнула и перевернулась на спину, закрыв глаза. Я погрузилась в легкую дремоту, но широко раскрыла глаза, услышав, как открылась и закрылась дверь. Сердце забилось чаще, когда шаги послышались в коридоре, и дверь моей спальни со скрипом открылась. Я мысленно ругала себя за то, что не заперла дверь. Надеялась, что это не Бен и не Кэл. Не хотела видеть никого из них, зная, что они всегда в приподнятом настроении. Особенно Бена, который всегда хотел, чтобы я высказывала свои переживания. Сегодня был не тот вечер, чтобы что-то выражать. Мне нравилось находиться в одиночестве, но часть моего тела тосковала и жаждала прикосновений Гейджа. Его присутствия. Чего угодно от него.

В комнате застыла тишина, пока я ждала, когда кто-то включит свет или что-то скажет. Кровать прогнулась под чьим-то весом, и рука коснулась моей ноги. Узнав это прикосновение, я зашевелилась и взглянула вверх. Гейдж улыбался мне, лунный свет падал на его красивое лицо. Его глаза были усталыми, но в остальном он выглядел потрясающе. Он был весь в чёрном; несколько прядей волос свисали на лоб. Одеколон приятно пах, когда запах донесся до моего носа, и я вдохнула, наслаждаясь его ароматом.

— Привет, Элли, — прошептал он.

— Привет, — прошептала я в ответ.

— Ты не пришла на шоу. Все в порядке?

Я кивнула, устроившись поудобнее.

— Мне просто нужно было побыть одной. — Я скривила губы и отвела от него взгляд. — Дид… в порядке?

— В порядке. — Он вздохнул. — Просто расстроен… и ранен. Теперь, когда я знаю, почему он так себя вел, чувствую себя самым дерьмовым другом на планете.

— Почему? — спросила я, садясь и прислоняясь к изголовью. — Что случилось?

Он пожал плечами и скинул обувь.

— Я бы рассказал, но это довольно личное для него.

— Я никому не скажу.

— Знаю, что не скажешь, Элли, но я должен уважать его личное пространство. — Он сладко улыбнулся, снова положив руку на мою ногу. Моя нижняя губа надулась, но он наклонился и поцеловал ее. — Ничего личного между нами, — заверил он. — Если бы ему не было важно, чтобы об этом знали, я бы рассказал.

Я вздохнула, потому что он был прав, и я не настаивала. Я тоже не хотела, чтобы мои дела стали предметом обсуждения, поэтому села еще прямее. Гейдж ненадолго заглянул мне в глаза, прежде чем снова притянуть меня к себе. Затем обнял меня за талию и провел руками по спине, а я положила подбородок ему на плечо, обняв в ответ.

— Прости, Элли. Я знаю, он сказал вещи, которые могли тебя задеть, но он хочет извиниться. Он не это имел в виду.

Я сглотнула, кивая.

— Все в порядке. Может, тебе стоит провести остаток вечера с ним. Это, наверное, поднимет ему настроение.

Он отстранился от меня, на губах играла улыбка.

— Он идет в стрип-клуб с Монтаной и еще несколькими. Монтана дал ему пачку денег, чтобы подбодрить, и, как ни странно, это сработало.

Я поморщилась при мысли о том, что Гейдж пойдет в стрип-клуб и будет глазеть на грудь и задницы других девушек, но медленно сказала:

— Ну, тебе стоило присоединиться к ним. Уверена, ты и сам хотел.

Он тихо усмехнулся, его широкие плечи вздрогнули.

— Мог бы, но хотел проведать тебя.

— Ну, я в порядке, — вздохнула я. — Правда, тебе стоит идти. Я могу еще немного порисовать сегодня, а потом почитать, пока снова не усну.

Гейдж секунду смотрел на меня, прежде чем вздохнуть и отстраниться. Внутри я съежилась, когда он отошел назад, выходя из лунного света. Он поднял свою обувь, и мой взгляд опустился, потому что, хотя я это сказала, на самом деле не хотела, чтобы он уходил. Ненавидела, как сильно я о нем беспокоилась. Ненавидела, как начинала заботиться больше, чем нужно. Мы заходили дальше мимолетного романа, и я это знала, но не хотела с этим сталкиваться. Откуда-то возникали чувства, и я не могла это отрицать.

Я легла на бок, прислушиваясь, как он немного повозился. Наконец он тяжело вздохнул, и кровать прогнулась позади меня. Жар окутал мою спину, и он обвил рукой мою талию, притянув к себе, чтобы прижаться.

— Тогда я сделаю тебя своей стриптизершей на сегодня, — прошептал он мне на ухо.

Улыбка растянулась на моих губах, и тяжелый рой бабочек запорхал в животе, но я оставалась довольной. Нельзя было показывать слишком много эмоций. Мы не вовлекали эмоции… или чувства.

Гейдж поцеловал мою шею, и моя голова откинулась назад, позволяя ему это сделать. Я была отчасти рада, что он остался, потому что в глубине души знала, что после его ухода не буду рисовать или читать. Я бы сидела и мучилась мыслями о том, чем он, возможно, занимался, или с какой стриптизёршей, возможно, переспал.

Его теплые, мягкие губы поднялись к моему уху, и он провел языком вокруг него, заставляя сладкий жар между ног сжаться. Я схватила его руку, лежащую у меня на животе, улыбаясь во весь рот и зная, что до конца ночи он будет принадлежать только мне. Я охотно развернулась в его объятиях и уставилась в его глаза. Его взгляд был жестким, а тело напряглось, когда он посмотрел на меня, его улыбка сменилась на неловкую.

— Мне остановиться? — спросил он.

— Нет. — Я быстро покачала головой. — Мне нравится. Продолжай.

Он усмехнулся моему комплименту, а затем снова поцеловал мою шею. С каждым поцелуем я тонула все больше и больше. По крайней мере, мне не нужно было волноваться, что он будет сдерживаться из-за моей девственности. Я больше не хранила ее, так что случайный секс стал еще лучше.

С каждой позой я была почти на небесах. После нескольких стонов, кряхтений и тяжелого дыхания, перемежающегося стекающим потом и глубокими поцелуями, мы с Гейджем приняли раздельный душ, накинули одежду и решили сходить в ближайший ресторан перекусить.

Я выбрала чизбургер с картошкой фри, а Гейдж взял два сэндвича с жареным сыром и картошку фри с чили и сыром.

— Как много сыра. — Я хихикнула, когда он взял картошку и отправил ее в рот.

Он усмехнулся.

— Я обожаю сыр. Мама всегда готовила мне сэндвич с жареным сыром после школы… — он резко замолчал, оставив фразу незаконченной, и я с любопытством склонила голову. — Через какое-то время их стала делать сестра, а потом… мне пришлось начать делать их самому.

— О, — мягко сказала я. — Сколько тебе было, когда ты начал делать их сам?

— Двенадцать. — Он пожал плечами, опустив глаза.

Мое любопытство к Гейджу возросло еще больше. Он почти никогда не говорил о своей семье, и мне всегда было интересно почему. Даже когда мы были в Вирджинии, я никогда не видела Гейджа с кем-то кроме его группы. Ни семьи, ни других друзей вообще. Не особо задумываясь, я спросила его:

— Кто такие Хлоя и Кристина?

Он резко уставился на меня, его карие глаза потемнели. Затем он облизнул губы и потянулся к стакану с газировкой.

— Моя мама и сестра.

— О. Сестра старше или младше?

— Старше.

Я закрыла рот, смущенная тем, почему он отвечает односложно. Я, конечно, лезла не в свое дело, но мне очень хотелось его понять. Обдумав это, я решилась попробовать еще. Может, я смогу чем-то поделиться, когда он спросит меня о моей семье или прошлой жизни. Я сделаю это, чтобы узнать Гейджа получше, даже если говорить об этом будет больно.

— Что с ними случилось? — спросила я.

Он сглотнул с трудом, кадык напряженно работал, пытаясь протолкнуть невидимый ком. Подняв руку, он провел пальцами по волосам и полностью потерял зрительный контакт. Он смотрел куда угодно, только не в мои глаза.

— Нам пора, — сказал он, бросив салфетку в корзинку с картошкой.

— Нет… Гейдж. — Я потянулась к его руке, но он медленно отстранился. — Гейдж?

Снова тишина. Мне было ненавистно, что он не разговаривал со мной. Я чувствовала себя ужасно и виновато за свой вопрос, особенно когда его глаза заблестели. Они увлажнились еще сильнее, когда я снова назвала его имя, и он покачал головой, отодвигаясь от стола.

— Серьезно, Элиза, пошли.

— Гейдж, я… прости, — прошептала я, вставая со стула. Он не смотрел на меня. Вместо этого уставился в окно позади меня. Я шагнула вперед, подняв руку, чтобы заставить его взглянуть на меня. Сначала он упрямился, его шея напряглась, чтобы не видеть меня, но я попробовала снова, пока его глаза наконец не встретились с моими. Сделав это, я тут же пожалела. Его глаза были красными по краям и блестели. Вид его боли задел мое сердце. — Гейдж…

Я взяла его лицо в ладони. Он ненадолго закрыл глаза, качая головой.

— Все в порядке, Элиза, — прошептал он, когда скатилась одна-единственная слеза. — Все в порядке. Пошли… пожалуйста.

Я сглотнула, уступив и кивнув головой. Чтобы утешить парня, я обняла его за талию и улыбнулась ему снизу вверх. Он выдавил улыбку в ответ, обнял меня за плечи и притянул к себе. Мое сердце разбилось на две части за него. Не следовало спрашивать. Мне вообще не нужно было лезть в его дела. Это было не в моем стиле… но мне так отчаянно хотелось знать. Я понимала, что потребуется время, чтобы он захотел об этом говорить, поэтому отпустила ситуацию.

Через некоторое время он снова оттаял, и мы направились в автобус группы, прижались друг к другу на диване и поцеловались, пока шли фильмы. Я была уверена, что он все еще думал об этом, потому что его взгляд то и дело отдалялся. Он опускал глаза, его челюсть дергалась, и вместо того, чтобы прерывать его или выводить из задумчивости, я наблюдала за ним.

Столько эмоций отражалось на его лице, прежде чем он взглянул на меня, и я выдавила улыбку. Злость. Обман. Боль. В один момент он выглядел таким хрупким, таким слабым, что вина накатила на меня с новой силой, заставляя мое сердце разрываться за него. Я явно воскресила ужасные воспоминания. Воспоминания, которые, я была уверена, он не хотел переживать снова.

Черт возьми, Элиза! Какая же я дура, — ругала я себя.

Я волновалась за Гейджа, но насколько могла, прикусила язык, прижалась к нему, нежно целуя его щеку и губы, надеясь, что это заставит его забыть и почувствовать себя лучше. Он улыбнулся мне, и с каждым часом успокаивался все больше, обнимал и целовал меня в ответ, словно это было искренне.

Мне очень хотелось узнать, что случилось. Я просто надеялась, что он расскажет мне сам, прежде чем придет время возвращаться в Вирджинию. После той ночи я решила больше не поднимать эту тему, если только он сам не захочет говорить.

Города пролетали так быстро, что я даже не заметила, как мы оказались в Чикаго. Поняла это, услышав завывающий ветер за окном и вспомнив, как много раз Бен называл мне новый штат накануне. Мы находились в Городе Ветров чуть больше суток, а я только сейчас заметила. Если для меня все превращалось в туманную кашу, то для группы это, должно быть, был настоящий туман.

Мы с Гейджем в итоге уснули на диване. Я лежала на нем, одной рукой все еще обнимала его за талию, а другая была под ним. Во сне он выглядел безмятежным. Черты лица расслаблены, ничто в нем не выдавало беспокойства или расстройства из-за прошлой ночи. Его губы были приоткрыты, а по темным кругам под глазами я поняла, что ему нужен сон. Я не хотела его будить, поэтому осторожно вытащила руку из-под него и медленно отодвинулась. Он пошевелился, простонав и сжав мою руку, и пробормотал что-то невнятное.

Вздохнув, я снова высвободила руку и спрыгнула с дивана. Обернулась, проверяя, проснется ли он или пошевелится снова, но он оставался совершенно неподвижным, дыхание снова выровнялось. Удовлетворенная, что он все еще спал, я повернулась, надела шлепанцы, поспешила к двери и вышла, тихонько закрыв ее за собой.

В тот день ветер был сильнее. Деревья за автобусами гнулись под его завывания. Если я не ошибалась, приближалась буря. Облака были серыми, и легкий туман висел над парковкой, окутывая автобусы и сгущаясь вокруг меня.

Я содрогнулась от порыва ветра и поспешила к своему автобусу, но чей-то крик: «Вставай!» — заставил меня вздрогнуть и остановиться на месте. Я замерла, задержав дыхание, пока оглядывала окрестности. Никого не было вокруг; парковка была пуста. Я решила, что это один из охранников в трейлерах буянит из-за спортивной игры, и снова повернула к автобусу, но на этот раз услышала громкий шлепок и чей-то крик боли.

Я снова ахнула и бросилась на звук. Шлепки и хруст костей раздавались снова и снова, и по мере приближения звучали все более мучительно. Тишину прерывало кряхтение, и как только я обогнула один из трейлеров, то застыла на месте, глядя вперед в полном неверии.

На коленях, сгорбившись, стоял Дид. Его голова была низко опущена, кровь стекала с губ и капала на асфальт. Его мокрые, растрепанные волосы падали на глаза, он шмыгал носом, сжимая живот. Меня удивило, что он согнулся, но еще больше удивило то, что я увидела мужчину в костюме (чье присутствие всегда меня пугало), стоящего над ним с одной лишь ненавистью в глазах. Его крупная рука была сжата в кулак и замерла в воздухе, челюсть сведена, пока он с ненавистью смотрел на Дида. Услышав мой вздох, они оба подняли на меня взгляд, и мужчина медленно опустил руку.

— Ч… что Вы делаете? — я попыталась сохранить голос ровным… К сожалению, у меня это не получилось.

Мужчина в костюме провел рукой по своим седым волосам. Он еще раз взглянул на Дида и отступил на шаг.

— Это не твое дело, — сказал он, засунув пальцы в карманы брюк.

— Почему Вы его бьете? — резко спросила я. Затем взглянула на Дида, но его голова была опущена от стыда, он все еще шмыгал носом, челюсть сведена, пока он сжимал живот. — Дид, — прошептала я. Голос звучал сдавленно. — Ты в порядке?

— Элиза… я в порядке. Просто… уйди, — пробормотал он.

Я мгновенно вспыхнула. Услышав, как его голос дрогнул и наполнился болью, я вернулась к тяжелым воспоминаниям. Воспоминаниям, которые не хотела переживать снова. Удар по голове. Пинок в живот. Удар в грудь. Пощечина. Кожаный ремень о хрупкую кожу. Все это обрушилось на мой разум, и я сделала шаг вперед.

— Ты — никчемный кусок дерьма, — прошипела я мужчине в костюме.

Он усмехнулся, развеселенный моим внезапным гневом, но я не собиралась с этим мириться. Мне хотелось врезать ему прямо в его чертову челюсть. Теперь я поняла, почему у Дида в последнее время было такое отношение. Дело не во мне. Этот мужчина был виноват. Мне стало жаль Дида, потому что быть избитым — никогда не являлось приятным. Это больно. Я знала по опыту.

Прошмыгнув мимо мужчины, я помогла Диду подняться, но он поморщился, когда я обняла его за плечи. Заморосил мелкий дождик, пока я держала его за руку, поддерживая.

— Дид, посмотри на меня, — сказала я, приподняв его подбородок. — Ты ранен?

Он кивнул один раз, но губы оставались сжатыми.

— Тебе не следовало здесь появляться, Элиза, — прошептал он мне. — Ты только ухудшаешь для меня ситуацию.

Как только Дид произнес это, в его спину пришелся удар, и он согнулся. Я не хотела, чтобы он упал, и не могла удержать весь его вес, поэтому в итоге мы оба рухнули на асфальт.

— Мы еще не закончили разговор, Дедрик, — сказал мужчина, выглядевший совершенно устрашающе для любого из нас. Я попятилась назад вместе с Дидом, но мужчина продолжал наступать, его глаза были темными, угрожающими.

Затем он отставил ногу назад, подняв ее выше, и я поняла, что будет дальше. Он собирался ударить его. И по нашей близости — по тому, как я сидела перед ним, пытаясь защитить, — я знала, что удар может прийтись сначала по мне.

Я поморщилась, готовясь к нему. Чем выше он поднимал ногу, тем больше я пугалась — тем сильнее стучало сердце в груди. Я зажмурилась. Я сделаю это для Дида. Он и так уже страдает. Я приму удар и сразу же скажу Бену, чтобы этого мужчину посадили в тюрьму. Кто он, черт возьми, такой?

Как только эта мысль возникла, кто-то издали рявкнул: «Бентли!». Я быстро обернулась и увидела Гейджа с нахмуренными бровями. Его ноздри раздувались, губы были так плотно сжаты, что кожа вокруг рода побелела. Кожа на его костяшках была белой как снег из-за сжатых кулаков.

— Слушайте, все вы, ублюдки, лезете не в свое дело. Занимайтесь своим, — огрызнулся Бентли, но прежде, чем он успел продолжить, Гейдж ринулся вперед и ударил его в челюсть. Бентли пошатнулся назад и начал падать, но удержался. Рыча и корчась от боли, он бросился вперед на Гейджа, но было уже поздно. Гейдж расставил ноги шире, его кулаки были сжаты и готовы к бою, но прежде, чем Бентли добрался до него, несколько крупных мужчин выскочили из ближайших трейлеров и бросились к Бентли. Их хватка сковала его руки, и он пытался вырваться, ударить и даже оттолкнуть их, но они не поддавались.

Бентли саркастически рассмеялся, оглядывая каждого мужчину, Гейджа и, наконец, Дида и меня.

Голова Дида все еще была опущена, и за моей спиной он тяжело и болезненно дышал. Кем приходился Бентли Диду?

— Забавно, — сказал Бентли, оглядываясь с широкой, жуткой улыбкой. — Правда забавно. — Он вырвал руку из хватки мужчин и направился к одному из ближайших трейлеров. Дверь захлопнулась за ним, и после нескольких ворчаний и обеспокоенных взглядов мужчины тоже вернулись в свои трейлеры. Гейдж все еще стоял, его брови были нахмурены, пока он смотрел на трейлер Бентли.

Я медленно поднялась, с трудом поднимая Дида. Гейдж услышал мой стон и бросился к нам, перекинув руку Дида через свои плечи.

— Я взял, — вздохнул Гейдж, забирая его у меня. — Иди, Элли. Встретимся позже.

Я кивнула, не решаясь спорить. Мне стало страшно. Я была так близка к тому, чтобы получить удар — так близка к боли и возвращению в кошмар, который когда-то пережила, что мне нужно было уйти. Черт. Бентли спровоцировал это.

Я начала паниковать, слишком быстро дыша через нос и рот. Я бросилась к двери своего автобуса и стала стучать. Появился Бен, полностью одетый и улыбающийся, но, увидев мое ужасно бледное лицо и то, как я часто дышала, он тоже запаниковал и помог мне зайти внутрь.

— Элиза, дорогая, что случилось? — спросил он, усаживая меня на диван.

Я вдохнула полной грудью, но этого казалось недостаточно. О, нет. Я снова переживала это. Всплывали воспоминания. Удары. Избиения кожаными ремнями. Толчки в спину. Ее мучительные слова, пока она смеялась надо мной. Это было больно, страшно.

— Элиза, что я тебе говорил раньше? — сказал Бен, приседая передо мной. — Дыши, Элиза. Это в прошлом. Просто… дыши, малышка.

Я кивнула, жадно глотая воздух. И начала успокаиваться, сжимая руки вместе, тряся ногой, чтобы избавиться от этого. К сожалению, приступ возвращался, и дыхание только учащалось. Вскоре я начала гипервентилировать, и Бен выругался себе под нос, отстраняясь от меня. Он бросился в коридор, а я сжала грудь, чувствуя, как сердце колотилось со страшной силой.

Я не могла понять, почему не могла взять себя в руки. Я уже взрослая, и все это позади. Я давно не думала об этом, но свидетельства жестокости Бентли вернуло мучительные, пугающие воспоминания. Это вытащило наружу агонию и обрушило мой мир. Ребра сжимались вокруг сердца; легкие были лишены кислорода.

Передняя дверь автобуса распахнулась, но я даже не попыталась поднять голову и посмотреть, кто это. Не могла. Я была парализована.

— Элиза? — позвал Гейдж от двери.

Мне хотелось ответить ему. Мое сердце даже пропустило удар при звуке его голоса. Я была рада его слышать, но не могла остановиться. Удивительно, но когда он заговорил, тревога немного отступила.

Он приблизился и опустился на одно колено.

— Элиза, что случилось? — спросил он дрожащим голосом.

Я покачала головой, все еще сжимая пальцы. Он взглянул на мои руки, его глаза расширились, встретившись с моими.

— Элиза, скажи, что не так. — Он взял мое лицо в руки, заставив смотреть ему в глаза. — Дыши, Элиза. Дыши. Что случилось? — прошептал он.

Он поцеловал меня в щеку, и сердце снова пропустило удар. Тяжелое дыхание замедлилось, и я сжала его, умоляя сказать что-нибудь еще, чтобы изгнать воспоминания. Ногти впились в его руку, пока я сжимала его сильнее.

— Что? — спросил он, глядя на мою мертвую хватку на его руке. — Что? Элиза, пожалуйста, скажи что-нибудь. — Он медленно отстранился. — Черт, а где Бен?

— Вот он. — Бен появился из-за угла с моим ингалятором в руке. — Пришлось порыться в поисках ее ингалятора. — Он вложил ингалятор мне в руку, и я поднесла его к губам, жадно глотая воздух, вдыхая и нажимая на верхнюю часть, чтобы получить как можно больше лекарства. Это было бы унизительно, если бы не вопрос жизни и смерти, но мне уже все равно, что Гейдж или Бен смотрели на меня. Мне было даже все равно, когда в гостиную, полностью одетый, вошел Кэл. Он напевал, но тут же замолчал, увидев их, стоящих передо мной с полными беспокойства глазами.

— Что происходит? — спросил он, переводя взгляд между нами всеми.

С каждым вдохом из ингалятора мое сердце немного успокаивалось, пока, наконец, я снова не смогла дышать. Я сделала последний вдох и медленно выдохнула через нос, убирая ингалятор ото рта.

— Ты в порядке, Лиза-мишка? — спросил Бен. Я медленно кивнула, но руки дрожали. Гейдж заметил это, сглотнул и покачал головой. — Какого черта случилось? — прошипел Бен, шлепнув Гейджа по плечу.

— Это не я! — резко ответил Гейдж, поднимаясь на ноги. — Дид с первого дня предупреждал тебя насчет Бентли, а ты все держишь его рядом. Почему, черт возьми, ты не выгонишь его к чертям?

Выгнать? Что он имел в виду?

— Бентли — важная часть команды. Он отвечает за водителей автобусов и маршруты, а также следит, чтобы мы добирались до каждого пункта вовремя и в безопасности.

Гейдж нахмурился сильнее.

— Бентли — гребаный ублюдок. — Я наконец заметила, как дрожал голос Бена. Почему он дрогнул? Гейдж покачал головой, проводя пальцами по волосам. — Бентли чуть не… ударил Элизу.

Я содрогнулась, умоляя свое тело не переживать это снова. Бен замер рядом со мной и резко вдохнул.

— Что значит «ударил»? Зачем ему пытаться ударить ее? — в его голосе звучала ярость.

Гейдж скрестил руки, отступил на шаг и кивнул головой в сторону двери.

— Не знаю. А почему бы тебе не спросить у него? Ты ближе всех к нему, кроме Дида. Если я увижу его, ему влетит.

Бен прошел мимо Гейджа и бросился к двери.

— Гейдж, — хрипло позвала я. Я все еще дрожала. Гейдж взглянул на меня и, садясь рядом, притянул к себе. — Зачем ты ему это сказал? Не нужно было говорить. Это может сорвать тур.

— Сегодняшнее шоу, наверное, все равно придется отменить. Можно заодно и разборки устроить. — Он пожал плечами. — Кроме того, если бы он действительно ударил тебя, его задницу уже подали бы на серебряном блюде. — Он бегло оглядел меня, его глаза стали печальными. Он взял мои руки и поцеловал их. — Почему ты не позвала меня? Он мог тебя ранить, Элиза.

Я пожала плечами, качая головой. Было бы уже поздно.

— Я не могла позволить ему снова ударить Дида, Гейдж. Кто-то должен был встать на пути.

— Ты такая хрупкая, Элиза. Он мог бы навредить тебе гораздо больше, чем Диду.

Я вздохнула, и тут Кэл прочистил горло.

— Значит, сегодня шоу не будет? — спросил он.

Гейдж покачал головой.

— Скорее всего, нет.

Сжав губы, Кэл кивнул и развернулся на каблуках, чтобы снова уйти в коридор. Гейдж вздохнул, снова притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Что это было? — спросил он.

— Что? — прошептала я, прекрасно зная, о чем он. Лучше было притвориться непонимающей.

— Это… хрипы и то, что ты задэыхалась. У тебя была паническая атака?

— Что-то вроде того. — Я вздохнула. Я подняла глаза, и Гейдж тепло улыбнулся, отчего мне захотелось прижаться к нему еще сильнее. — У меня легкая форма ПТСР. — Его брови взлетели, словно я заговорила на другом языке, и я рассмеялась его искривленному лицу, качая головой. — Посттравматическое расстройство.

Он нахмурился.

— Почему? Из-за чего?

Я прикусила нижнюю губу, отказываясь снова погружаться в это. Вспоминать прошлое — значит думать о нем, а я не хотела. Я не хотела, чтобы воспоминания всплывали, поэтому еще больше прижалась к его груди и покачала головой.

— Понял. — Он вздохнул. — Ничего. Не обязательно говорить об этом сейчас.

Я была рада, что он понял. Мне не хотелось снова паниковать.

— Жаль, что шоу отменили, — пробормотала я, пока он обнимал меня.

— Это не твоя вина, — прошептал он, прислонившись к дивану. — Ничья, кроме Бентли. Охранники помогли отвезти Дида в больницу. Думают, у него сломано ребро. Он сильно потрепан. Даже со мной не хочет говорить.

Я покачала головой, ненавидя слышать это. Объятия Гейджа стали крепче, и вскоре он начал неровно дышать через ноздри. Я подняла глаза, смущенная тем, почему его тело так напряглось.

— Гейдж, что не так?

— Я просто… — он покачал головой, отстраняясь от меня. — Чувствую, что это моя вина, что Бентли продолжал к нему подбираться. Я должен был быть с ним… — он снова замолчал, вздохнул и провел руками по лицу. — Каждый раз, когда Дид уходил с вечеринки раньше, Бентли находил его. Дид рассказал мне прошлой ночью. Он думает, что может сбежать от него, но Бентли, похоже, постоянно за ним следит. Он злится, когда Дида нет с группой.

— Сначала Бентли начал бить его, потому что ожидал совершенства. Он давно сказал Диду, что если тот хочет остпваться в группе, должен вести себя как профессионал. Это означало, что на барабанах он не мог пропустить ни ноты. Бентли — мастер игры на барабанах, и когда он услышал, как Дид ошибся один раз — всего один раз… Бентли набросился на него. Он так разозлился, что поставил ему синяк. Диду пришлось скрывать его неделями.

Гейдж замолчал, и мое дыхание перехватило, когда я наконец услышала правду о его синяке. Значит, Гейдж знал причину с самого начала. Он знал с первого дня, но хранил секрет. Интересно, знали ли Монтана и Рой тоже. Когда Дид носил солнечные очки, большинство, наверное, думали, что это стильный аксессуар, и не обращали внимания, но не я. Не мы. Не когда я знала, что скрывалось за этими очками. Гейдж отлично это скрывал.

— Почему вы, ребята, не рассказали Бену?

— Бену? — он покачал головой, сухо рассмеявшись. — Бен, наверное, сейчас в трейлере Бентли целуется с ним, пока мы говорим.

Я ахнула, ударив его по руке без тени игры.

— Зачем ты такое говоришь? — резко спросила я.

— Потому что они встречаются, Элиза. Разве не очевидно? Бен — не единственный фрукт в огороде. — Гейдж показал легкую улыбку, и я не смогла сдержать хихиканье. Однако мое хихиканье долго не продлилось. Особенно когда я осознала, что Бен скрывал это от меня.

Бен был очень скрытным в своей личной жизни. Меня не смущало, что он гей. Это не отталкивало меня и не заставляло думать о нем хуже. Мне было бы все равно, если бы он рассказал мне о Бентли. Он не афишировал, что встречался с ним, но я заметила, как Бен всегда упоминал, что идет куда-то с друзьями. Тогда все сложилось. Под «друзьями» он имел в виду встречу со своим «другом» Бентли.

— Так он не избавился от Бентли, потому что тот ему нравится?

— Скорее любит. — Гейдж усмехнулся. — Бен и Бентли крутят роман уже давно.

— Ну, любит. Неважно. — Я отмахнулась.

— Да, — вздохнул он. — Бентли был рядом задолго до того, как группа стала популярной. Он какое-то время являлся нашим водителем, и Дид ненавидел это, потому что это означало, что Бентли волей-неволей присутствовал на каждом шоу. Дид всегда был таким скованным рядом с ним, таким… отстраненным. Он почти не разговаривал, когда Бентли был рядом, и я это подмечал. Конечно, он отмахивался и говорил, что это пустяки, но однажды я узнал правду. Я увидел синяки и ссадины Дида, когда заглянул к нему без предупреждения. Позор, что это тянулось так долго. Бентли лучше относится к Бену, чем к собственному пасынку. Это самая печальная часть всей истории.

— Пасынку? — переспросила я, брови взлетели вверх. Возможно, у нас с Дидом было больше общего, чем я думала.

— Да. — Гейдж прочистил горло, снова проводя ладонями по лицу. — Просто… никому не говори, — сказал он, строго глядя на меня.

— Зачем мне, Гейдж? Я никогда не опущусь так низко.

— Я верю тебе. Просто говорю. Монтана и Рой даже не знают… по крайней мере, пока.

Я отмахнулась от его слов, и как только почувствовала себя достаточно устойчивой, встала и направилась на кухню. Взяла бутылку воды и залпом выпила, а затем ворвался Бен, сообщив, что шоу сегодня действительно отменено, и что он отправил Бентли домой. Бен позвонил в больницу через несколько минут и сказал нам, что у Дида сломано ребро и множественные ушибы. Ему пришлось зашивать лоб и левую руку.

Мне было ужасно жаль Дида, и я хотела навестить его, но Гейдж сказал не беспокоиться, что он и группа передадут мои соболезнования вместе с парой игривых поцелуев. Я попыталась быть счастливой после его ухода, но, обернувшись, почувствовала себя еще хуже.

Бен сидел за столом, вздыхая раз за разом над стопкой виски. Чувствовала себя ужасно, потому что часть меня знала, что я — причина, по которой ему пришлось отправить Бентли. Это был выбор между человеком, которого он любил, и его дочерью и карьерой. Я благодарна, что он выбрал карьеру и меня, потому что были люди, которых я знала, кто выбрал бы мужчину вместо собственного ребенка… вместо собственного будущего. Я не могла заполнить пустоту, которую, как я знала, вырезали в его груди, своей любовью. Моей дочерней любви было недостаточно.

Я не видела Бена таким подавленным с тех пор, как моя мама обокрала нас. Это был мой последний год в школе, и мы с Беном совершили мини-поездку в Вирджиния-Бич, чтобы он мог решить некоторые дела. Когда мы вернулись домой, дом оказался полностью разгромлен. Большинство наших ценностей исчезло — телевизоры, столовое серебро, фарфор, диваны… даже наши кровати были украдены. Все пропало, и мы знали, что это сделала моя мама. Она завидовала, злилась, что я, наконец, решила переехать к Бену. Она угрожала нам миллион раз, но мы никогда не думали, что она действительно на это решится.

Единственное, что осталось в той квартире в день ограбления и заставило меня думать, что она все же заботилась обо мне, — мои художественные принадлежности. Они остались лежать нетронутыми в том же углу комнаты, и этот вид сломал меня.

Мы с Беном жили в крошечной однокомнатной квартире, и у нас почти не было денег после того, как его уволили, поэтому потеря всего этого убила нас. Убила его. Он остался без работы и ненавидел, что не мог меня обеспечивать, но каждую копейку, которую получал, тратил на меня, чтобы сделать меня счастливой. Когда через несколько недель ему предложили должность менеджера группы, все наладилось. Он работал усердно и в итоге вернул все обратно. Потребовалось время, но он сделал это. Даже купил дом побольше, и раз уж он отдал мне единственную спальню в своей квартире, я сказала ему занять главную комнату в новом доме. Я настаивала, потому что он его купил и заслужил. Но он просто отказался, сказав, что хотел дать мне весь мир и больше. Через некоторое время я перестала спорить с ним и приняла это. Никогда не смогу отблагодарить Бена достаточно за его щедрость.

Я вынырнула из воспоминаний и обняла Бена, пока мы немного говорили о его ситуации с Бентли. Он передал мне то, что сказал Бентли:

«Я устал слышать, что ты калечишь своего сына. Ты чуть не ранил мою дочь. Мы не можем продолжать, Бентли. Ты должен уйти. Это вредит группе… мне жаль, но… ты уволен».

Мне было больно слышать эти слова из его уст, потому что с каждым словом его голос дрожал. К концу нашего разговора Бен осушил пятую стопку и поспешил в свою комнату, захлопнув дверь, прежде чем кто-либо мог увидеть его слезы. Я знала, что он плакал. Слышала его всхлипывания и рыдания, пока шла в ванную принять душ. Каждый его стон бил по моим нервам, заставляя чувствовать себя виноватой. Глубоко в душе я знала, что действительно была виновата; он просто не хотел, чтобы это выглядело как моя вина.

Если бы я не вступилась и не помогла Диду, Бентли, вероятно, все еще был бы рядом, а Дид просто отмахнулся бы, как всегда. Если бы я никогда не присоединилась к туру, Гейдж мог бы находиться рядом с Дидом больше, и Дид не подвергался бы побоям и насилию. У него был бы кто-то, кто прикрыл бы его каждую ночь. Бентли не искал бы его, потому что знал, что не сможет ударить его, пока он с группой. Парни могли бы играть, и шоу никогда бы не отменили. Меня больше всего ранило осознание, что мой отец несчастен — что Гейдж дал обещание Диду, но нарушил его, чтобы проводить больше времени со мной, девушкой, которую только что встретил. Девушкой, которую только начинал узнавать.

Но больше всего меня ранил тот досадный факт, что Бен не вышел из своей комнаты до следующего дня.

Все решили, что лучше уехать из Чикаго и обосноваться в Нью-Йорке, раз шоу отменили. Две вещи сильно беспокоили меня по поводу пребывания в Нью-Йорке. Первая — мы оставались на целую неделю, так как группа не выступала до выходных. Вторая — как я ни старалась перестать об этом думать, но это будет моя последняя неделя в туре.

Мои первые мысли о туре являлись такими: он будет дерьмовым и полной тратой времени. Но все почему-то изменилось. Может, потому что впервые у меня появились друзья. Впервые мне нравилось проводить время с парнем — к тому же очень горячим парнем. Он не был обычным человеком. Хотя и считал себя таковым, но для меня он им не был. Он являлся Гейджем Гренделем. Рок-богом.

Я заметила, что стала менее открытой к встречам с Гейджем, чем раньше. Первые две ночи Гейдж не придавал этому значения и не колеблясь уходил. Он целовал меня на прощание и затем уходил с Монтаной и Роем. Дид застрял в трейлере, за ним ухаживали несколько девушек, которых подобрал для него Монтана, а также настоящая медсестра. Ему нужно было поправиться к выходным, и я была даже рада за девушек, находящихся рядом с ним. По крайней мере, он был крепким парнем. И снова улыбался.

Вид того, как Дид подвергался насилию со стороны собственного отчима, снова и снова возвращал меня в прошлое. После стольких лет забвения до меня дошло, что я прошла через то же самое в свое время, и эта мысль ужасала меня. Я заставляла себя улыбаться и так часто уходила в себя, надеясь, что никто не заметит. Я сидела на диване, когда все уходили, а когда наступала ночь и никто не возвращался, я проваливалась в кровать, сворачивалась калачиком и делала то, что ненавидела больше всего.

Плакала.

Я ненавидела плакать. Ненавидела чувствовать себя слабой. Я была сильной. И знала это, но не могла смириться. Не могла смириться с тем, как моя мать могла просто позволить моему отчиму делать со мной все, что угодно. Как она могла позволить мужчине причинять боль своей единственной дочке? Своей плоти и крови.

Иногда она заступалась за меня, но только иногда — если ей что-то от меня было нужно. Если ей нужно, чтобы я «достала» что-то из магазина или «собрала» пару баксов у друзей на улице. Я была ужасной и ненавидела себя за это.

Слезы продолжали катиться, но я яростно смахивала их с лица. Не хотела оставлять на себе и следа. Не хотела этих слез из-за боли, которую она мне причинила. Просто хотела спать, и в конце концов, благодаря прохладным подушкам и уставшим глазам, я не сопротивлялась. Погружалась в сон.

Я ворочалась во сне, видя образы Гейджа. Он был повсюду, и в какой-то момент я готова поклясться, что слышала его голос. Повернулась во сне в попытке избавиться от его образа и снова услышала, как он звал меня по имени, и мои веки распахнулись. Я ахнула, увидев, что он наклонился надо мной, его рука лежала на моей талии, а карие глаза сужены от недоумения.

— Элиза, что случилось?

Я отстранилась, покачала головой и быстро села, прислонившись спиной к изголовью кровати. Откуда, черт возьми, он взялся? Мои глаза все еще были уставшими, и я заметила, что уже не темно. Солнце стояло высоко в небе, его лучи пробивались сквозь окно и падали на прекрасное лицо Гейджа. Он быстро моргнул, проведя рукой вверх по моей талии, но я со вздохом отстранилась и вылезла из кровати.

— Элиза, — позвал он, пока я стояла к нему спиной. Я была уверена, что выглядела полной развалиной. Чувствовала себя хуже, чем куча собачьего дерьма.

— М-м? — откликнулась я, наклоняясь, чтобы расстегнуть чемодан.

Гейдж молчал, и мне хотелось оглянуться на него, но я знала выражение его лица. Чувствовала его разочарование.

— Ты расстроена, что я снова ушел вчера вечером? — спросил он. — Если так, мы можем пойти сегодня. Я могу загладить вину…

— Нет. — Я покачала головой, но не поднимала взгляд. Отлично, он думал, что я злилась на него. Я порылась в чемодане в поисках самого удобного наряда. Нашла темно-синие джинсы и светло-голубую джинсовую рубашку. На сегодня сойдет.

Вздохнув, я встала и обернулась, но ахнула, оказавшись в объятиях Гейджа. Когда он успел так близко подобраться?

— Что случилось, Элиза? — спросил он, его взгляд опустился на мои губы.

Я покачала головой.

— Ничего. Я в порядке. — Солгала я. Мы находились близко, и я не могла не дышать ровно. Мне хотелось его поцеловать, но и не хотелось, потому что к концу этой недели наша интрижка закончится, и я ненавидела, как быстро это приближалось. Это ожидало уже за углом, и он снова будет спать со случайными девушками и тусоваться с другой цыпочкой на руке. Может, даже вернется к Пенелопе.

— Если ты злишься на меня из-за прошлой ночи…

— Я не злюсь, — выдохнула я. Это была правда. Я не злилась. Даже не думала о нем прошлой ночью. Я слишком беспокоилась о себе, чтобы о нем вспоминать. Уверена, он мелькал где-то в мыслях; я просто не знала, где именно.

— Тогда почему ты избегаешь меня? И отстранилась от меня, словно… — его голова опустилась, и он уставился в пол. Его ресницы дрогнули, и мне захотелось приблизиться и поцеловать его в щеку, но я не сделала этого. Осталась совершенно неподвижной.

Стало так тихо, что даже неловко, поэтому я снова попыталась отстраниться, но он крепче обнял меня, его взгляд взметнулся и встретился с моим.

— Почему ты отстраняешься? — спросил он, его дыхание коснулось моей щеки.

Я сжала ткань его футболки, внезапно почувствовав, как подкосились ноги, потому что за его вопросом скрывался совершенно иной смысл. Он так же хорошо, как и я, знал, что наше время подходило к концу. Он знал…

— Гейдж, — прошептала я, опустив взгляд. Не могла смотреть на него, поэтому закрыла глаза. — Гейдж, может, нам стоит остановиться сейчас, пока…

Он остановил мои слова своими губами. Мое тело ожило, когда его губы поглотили мои. Волна электричества ударила в самое нутро, когда он целовал меня сильнее, глубже, страсть перетекала от его тела к моему. Я обвила руками его шею, прижавшись к его твердой груди. Его пальцы скользнули от моей спины к бедрам. Он притянул меня еще ближе, и я простонала у него во рту, снова вспыхнув. На вкус он был похож на какой-то фрукт. Не уверена, что именно, может, клубника или малина? Что бы это ни было, на вкус было свежо и божественно, пока его язык скользил по моему и иногда касался нёба. Я задыхалась, когда он шагнул вперед, заставив меня отступить назад и упереться в ближайшую стену.

Он держал одну руку на моей талии, другой постепенно приподнимал мое бедро, чтобы я могла обвить его ногой. Его возбуждение давило на джинсы, заставляя меня безудержно всхлипывать в его губы. Я хотела его, но знала, что поступать так нехорошо. Это сделает отказ от него еще тяжелее. Надо отпустить его.

— Гейдж, — прошептала я ему на ухо.

Он замер, но не перестал целовать меня.

— Нет, — прохрипел он.

Я нахмурилась.

— Нет, что?

— Нет, Элиза. — Он оторвал губы от моей шеи и быстро моргнул, но я заметила слезы, горящие в его затуманенных, невыспавшихся глазах. Сердце сжалось при виде его. Его лицо выражало боль, страдание. В его глазах я видела одиночество, сердечную боль. Не могла понять, о чем он думал, но знала, что, что бы это ни было, причина крылась во мне.

Вместо того, чтобы говорить об этом, я опустила голову, а он отпустил мою ногу.

— Гейдж…

— Перестань произносить мое имя таким тоном, Элиза. Я не… — его голос дрогнул, голова опустилась. — Я знаю, что ты собираешься сказать. Не сейчас… прошу. Остановись. Не заканчивай. Просто… остановись.

Из-за слез мои глаза щипало, но я быстро моргнула, чтобы от них избавиться.

— Мне все равно придется уехать, Гейдж. У меня осталось всего несколько дней. Ты это знаешь. Давай остановимся, пока можем… пока не стало слишком тяжело. — Мой голос дрожал. Я разваливалась на части.

— Я не хочу останавливаться, — сказал он. — Мне это слишком нравится. Ты делаешь что-то со мной. Заставляешь меня думать дважды… Заставляешь что-то чувствовать. Я чувствую себя живым, когда ты рядом. Давно не чувствовал ничего настолько настоящего. С тех пор… — он снова замолчал, и я с любопытством посмотрела на него.

— С тех пор… как, Гейдж?

— С тех пор… как умерла моя сестра.

Он не смотрел на меня, когда говорил это. Я пыталась заглянуть ему в глаза и понять его, но он держал голову опущенной, несколько прядей волос упали на лоб. Теперь он заставлял меня чувствовать себя еще более виноватой. Теперь он заставлял меня хотеть дать ему желаемое, просто чтобы снова сделать его счастливым. Я не знала, что еще делать — что еще сказать. Поэтому молча взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на меня. Отвела одну руку, чтобы провести пальцами по его волосам, прижалась к его груди, пока наше дыхание сплеталось. Я изучала его печальные карие глаза, горе, которое он носил в себе так долго.

Я не хотела причинять ему боль. Не хотела терять эту связь, поэтому сказала себе, что останусь… пока что. Я все еще могла оставаться непринужденной, но только так. Я медленно приблизила его губы к своим, страстно поцеловав, и он простонал, притянув меня за бедра, чтобы я прижалась к нему. Я знала, что в автобусе никого не было. Слышала, как Кэл ушел раньше, а Бен уехал со своей ассистенткой Терри. Были только мы, и я хотела этим воспользоваться.

— Гейдж, — прошептала я, когда он поднял меня на руки. Он пошатнулся, направляясь к двери спальни, и закрыл ее. Запер на ключ, а затем моя спина прижалась к двери. — Гейдж, — снова сказала я.

— Я еще не отпускаю тебя… Ты не можешь уехать… Мы не можем остановиться, Элиза. — Его губы коснулись моей ключицы, и я запрокинула голову, наслаждаясь его теплыми поцелуями на коже. Он поднялся к моей шее и целовал меня, прижимая свою эрекцию к моему животу. От этого ощущения я застонала, всхлипнула, готовая к тому, чтобы он просто сорвал с меня одежду и взял меня. Все мысли исчезли. Вся сердечная боль, казалось, растворилась.

Он прижимал меня к двери, но потянулся, чтобы помочь мне снять рубашку. Бросив ее на пол, он потянулся за мою спину, чтобы расстегнуть бюстгальтер, обнажив грудь. Бросил и его, но его глаза не отрывались от моей груди. Наконец он снова посмотрел мне в глаза, изучая меня напряженно, жадно. В его радужках горел огонь, и это полностью завело меня. Сжигало изнутри одним лишь желанием. Живот сжался, когда его взгляд замер на моем. Затем он наклонился и жадно присосался к моему соску, его взгляд не отрывался от моего. Дыхание перехватило, я наслаждалась удовольствием, растекающимся по телу, его руками на моей талии, его языком, выводящим круги вокруг соска, пока он не стал твердым. Он перешел к другому, а я откинула голову на дверь, принимая все.

Я простонала, вцепившись в его плечи, готовая к нему. Но он не торопился. Продолжал сосать мой сосок, пока тот не стал твердым, как камешек, а затем стянул с меня шорты. Он опустил меня всего на секунду, и я помогла ему, сбросив шорты и трусики. Я была совершенно обнажена перед ним, лицо пылало, но его взгляд оставался твердым, впитывая меня всю. Продолжая пристально смотреть на меня, он набросился на мои губы и прижал мое тело к своему.

Я потянулась вниз, чтобы расстегнуть его джинсы, и он легко высвободился из них. Развернув меня в своих объятиях, он положил меня спиной на кровать, раздвинул ноги и забрался между ними. Его губы нашли мою шею, я вцепилась в его спину, мое нутро пульсировало по мере его приближения. Он был так близко. Я чувствовала жар его члена. И снова пульсировала от желания, тоскуя, жаждая. Мне этого так хотелось, хотя я знала, что не нуждалась в этом. Не следовало, но я не могла сдержаться. Я должна была остановить это, но сдалась.

Гейдж поспешно отстранился, чтобы порыться в кармане джинсов в поисках презерватива. Надев его, он снова принялся дразнить меня языком, проводя им по соскам. Он провел языком вниз до углубления на животе, и я ахнула, глубоко вдохнув от того, как далеко он зашел и как близок был к самому сокровенному.

— Ты не можешь остановить это, Элиза, — сказал он, целуя мое бедро. — Мне это нужно. — Мурашки пробежали по коже, когда он поцеловал другое бедро, и жар спустился между ног. Он поцеловал кожу у самого входа, заставив меня сжаться, сильно затрепетать и вцепиться в простыни. — Я только начал с тобой, — прошептал он. — Ты не можешь остановить это сейчас. — Затем он провел языком между моими сладкими, чувствительными складками, и я выгнулась навстречу его рту.

Дыхание участилось. Я вцепилась в простыни, стараясь не поцарапать его. Одной рукой я запуталась в его волосах, пока его язык лизал, нырял и кружился вокруг моего клитора, заставляя меня вскрикивать во весь голос. Волна пробежала по мне, пока я двигалась навстречу его рту. Он стонал и мычал, вызывая вибрацию между моих ног. О, черт. Он схватил меня за талию, пытаясь остановить мои движения, и затем сказал:

— Посмотри на меня, Элиза.

Я покачала головой. Не могла смотреть. Взгляд в его глаза отправил бы меня в пропасть окончательно. Пальцы Гейджа впились в мой бок, когда он зарычал, его язык кружился сильнее и трепетал так быстро, что сводил меня с ума. Я не смогла бы долго выдержать.

— Посмотри на меня, Элиза, — повторил он. Его рот почти не отрывался от меня. Он лизал мой бугорок, пока говорил. Он был так искусен в постели, и я ненавидела то, какой неискушенной была я. Я осмелилась взглянуть, и в ответ меня отбросило в гипервозбуждение. Огонь в его глазах, жар, с которым он наблюдал, как я стонала, то, как его язык кружился и нырял, и я чувствовала все это, заставило меня содрогнуться. Расколоться, рассыпаться на куски. Я взвизгнула, мое тело сотрясалось, ноги дрожали. В мгновение ока Гейдж быстро поднялся, целуя мои соски, каждую сторону ключицы, мою шею. Он завис над моим ртом, легкая улыбка играла в уголке его губ.

— Ты хочешь меня? — спросил он.

Я кивнула, прижимая руку к его груди и извиваясь, чтобы притянуть его как можно ближе.

— Ты уверена? Хочешь меня?

Я жадно кивнула, постанывая, когда его губы едва коснулись моих.

— Насколько сильно? — спросил он.

— Я хочу всего тебя, Гейдж, — прошептала я.

— Всего меня? — не успела я кивнуть, как он глубоко вошел в меня. Я вдохнула сквозь зубы, когда он зашипел. — Это весь я, Элиза. Хочешь, чтобы я был нежен с тобой? Хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью?

Я быстро взглянула на него, сглатывая тяжелый ком в горле. Заняться любовью? Как это вообще возможно, если мы не влюблены? Мой разум пребывал в смятении, и вскоре толчки Гейджа углубились, заставив все тревоги уйти. Его губы раздавили мои, солоноватый вкус заполнил мои вкусовые рецепторы. Это был вкус меня самой, смешанный с его собственным.

Лоб Гейджа прижался к моему, пока он смотрел на меня, но я закрыла глаза, желая, чтобы чувство его внутри меня захватило полностью. Его темп ускорился, когда он схватил меня за бедра, входя в меня, туда-обратно, а мои пальцы впивались в его кожу. Я стонала сквозь зубы, пока пот скапливался между нами, и он опустил голову, чтобы уткнуться лицом в выемку моей шеи. Он нежно сосал мою кожу, лизал шею, а затем мочку уха, посылая волну за волной влаги, которая текла по мне и таяла между ног. Я содрогнулась десятки раз, сжимаясь вокруг его толщины.

— Ты ощущаешься так хорошо, Элиза. Заставляешь меня чувствовать себя хорошо, — прошептал он. — Ты не можешь уйти. Ты должна остаться.

Я не стала отвечать. Если бы я ответила, то солгала бы ему. Мы оба знали, что я не могла остаться. У меня имелись своя жизнь, дела, которые нужно сделать. У меня были мечты, которые нужно осуществить. Вместо слов я притянула его к себе, не оставляя между нами ни миллиметра, и он начал двигаться жестче. Его хриплое дыхание стало тяжелее, пока он сжимал мои бедра.

Затем он сделал то, чего я не ожидала: поднял меня, все еще двигаясь, а моя грудь все еще была прижата к его, но моя спина больше не лежала на кровати. Я была приподнята напротив него, его руки обхватили меня, поддерживая за спину. Он еще несколько раз жестко вошел в меня, и я уставилась в его глаза, наслаждаясь чувством наполненности в глубине живота.

— Оседлай меня, — прошептал он.

Я повиновалась. Хотя понятия не имела, что, черт возьми, делала, не знала, в какую сторону двигаться, как быстро, как медленно, но я работала бедрами как могла. Его глаза пылали, внимательно наблюдая за моим лицом, на котором было видно наслаждение. Он сжал мои ягодицы, позволяя мне делать все, что в моих силах. Он целовал мою шею, задавая свой собственный ритм, что, в свою очередь, помогало мне. Он удерживал меня устойчиво, давая хороший баланс, и через некоторое время я поняла, что вошла во вкус, потому что он застонал громче, прошипев мое имя и выругавшись сразу после. Я громко стонала, не в силах сдержаться.

Мои бедра двигались, все еще чувствуя его в глубине живота. Мое нутро сжималось. Я сжалась вокруг него, зная, что очередная волна наслаждения на подходе. Он тоже это знал, потому что снова поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я наблюдаю, как ты отпускаешь себя. Я хочу, чтобы твои глаза были на моих. Не закрывай их. Не отгораживайся от меня.

Его хриплый голос вознес меня выше. Он смотрел мне в глаза, его лицо лучилось таким же наслаждением, как и мое. Он стонал; я стонала еще громче. Мои губы слились с его, ногти впились в его кожу, но я держала глаза открытыми. Это приближалось, и с каждой секундой мне становилось все жарче и жарче, но я не осмеливалась отвести взгляд. Не могла. Его глаза делали со мной что-то, чего я не могла сдержать. Они были тяжелыми, наблюдали за каждой моей реакцией.

Наконец, я взвизгнула, насаживаясь на всю его длину и все еще двигая бедрами, капля пота скатилась по моей спине. Я разваливалась на части, рассыпалась. Таяла. Он зарычал у моего подбородка, и я больше не могла сдерживаться. Я закрыла глаза, содрогаясь и разбиваясь. Дрожа и трепеща. Мои бедра не прекращали движения. Голова откинулась назад, а затем он выругался себе под нос, перевернув меня. Он схватил меня за зад, бесчисленное количество раз входя сзади, кряхтя сквозь зубы, пока наконец не рухнул на меня.

Мы переводили дыхание, интенсивность произошедшего все еще витала в воздухе, пока я наконец не перевернулась к нему лицом, запустив пальцы в его влажные волосы, пока он целовал мою щеку.

Столько мыслей проносилось в моей голове. Мне нужно было остановить это, прежде чем я окажусь еще более разбитой, чем уже была. Мне нужно просто сказать Гейджу прямо. Не то, чтобы он не мог заменить меня другой девушкой в мгновение ока. Он мог — я знала это — и как бы я ни не хотела стать частью его прошлого, я знала, что мы никогда не сможем быть чем-то большим, чем интрижка. Мы никогда не сможем быть больше, чем случайностью, потому что Гейдж жил быстрой жизнью. Он жил жизнью, которой я никогда не могла соответствовать. Мы были двумя совершенно разными людьми с совершенно разными жизнями. Я хотела нормальной. Больше не могла терпеть внимание таблоидов или развлекательных каналов. Многие называли меня его девушкой, но я ею не была. Мы стали просто друзьями… с привилегиями.

Я не могла стать той девушкой, которой Гейдж хотел меня видеть. У меня были свои мечты, и я знала, что не смогу доверять ему, как только исчезну из виду. Даже если бы я попросила большего, в глубине души знала, что это было бы глупо с моей стороны, потому что он не был верным. Ему не нужно признаваться, чтобы я это знала. Рано или поздно расстояние стало бы помехой.

Я попрощалась с Гейджем, чтобы он мог идти репетировать с группой, после чего приняла душ, почистила зубы, расчесала волосы, съела что-то легкое, оделась и весь день просидела на диване с книгой перед лицом, и тогда, наконец, смирилась с тем, чтобы просто позволить жизни идти своим чередом. Я не хотела думать о конце недели больше, чем нужно, поэтому просто решила на время забыть об этом.

На следующий день мы с Беном поехали купить цветы и воздушные шарики для Дида. Ни одному парню не нужны цветы, но Бен настаивал, и я, раздраженная, уступила и поехала с ним. Мне следовало бы догадаться, что за его маленькой вылазкой что-то скрывалось. Он казался гораздо счастливее, чем прошлой ночью, когда рыдал из-за Бентли. Я отказалась поднимать эту тему, особенно зная, что говорить об этом, скорее всего, будет для него мучительно.

Мы решили пообедать после того, как запихнули цветы и шарики в машину к Марко. Марко закатил на нас глаза, но мы, как всегда, не обратили на это внимания. Ресторан, который выбрал Бен, находился в самом сердце Нью-Йорка. Город кипел; повсюду толпились люди. Из выбоин в асфальте валил пар, улицы пестрели желтым цветом из-за такси. Я никогда не понимала, почему Нью-Йорк такой оживленный, но это и правда город, который никогда не спал.

Когда мы вошли, нас встретил высокий мужчина с седыми волосами и теплой улыбкой. На нем были поварской колпак, чистый белый халат и черные брюки. Он казался довольно симпатичным и узнал нас, как только мы переступили порог ресторана. Назвал Бена по имени, и Бен несколько раз покраснел, улыбаясь мужчине, которого он миллион раз называл мне «настоящим красавчиком». Я улыбалась и смеялась вместе с ним, чтобы поддержать его хорошее настроение, но знала, что он лишь пытался скрыть разбитое сердце.

Мысль о разбитом сердце вызывала у меня тошноту. После прошлой ночи я была разорвана надвое. И почти не спала. Сегодня утром я не разговаривала с Гейджем и была немного рада, что он дал мне пространство. Мне нужно было прочистить голову. И подумать.

Бен болтал с мужчиной у стойки, но мой взгляд скользнул на оживленные улицы. Мои глаза следили за мелькающими пешеходами, лотками с едой, парами, идущими под руку. Я вздохнула, тоскуя по руке Гейджа в своей. Но затем вышла из этого состояния, понимая, что его рука — не то, что мне нужно. У меня оставалось всего три дня. Всего три дня. Мне совсем не хотелось сталкиваться с реальностью. Мечтать было лучше. Проводить время с Гейджем было лучше. Смеяться, шутить, дразниться, обниматься и даже секс были лучше, чем одиночество.

Мне стало интересно, думал ли он обо мне так же, как я о нем. На днях он много говорил, но все было обрывочно. Он не заканчивал предложения, и это сбивало меня с толку еще больше. Его лицо было искажено, но мне нужно было это услышать. Мне нужно было знать. Я надеялась, что не преувеличивала значение нашей интрижки, которая переросла во что-то большее. Я не была глупа. И чувствовала это между нами. Мне просто так отчаянно хотелось это игнорировать. Просто делать вид, что это пустяк. Конечно, это казалось почти невозможным.

— Элиза, — резко позвал Бен, выводя меня из задумчивости. Я убрала руку от подбородка, полностью сосредоточив на нем внимание. — Элиза, поговори со мной, — вздохнул он. — Ты все утро витаешь в облаках. Говори.

Я вздохнула, пожала плечами и выдавила улыбку.

— Я в порядке. Просто думаю… об учебе, занятиях и всяком таком.

Я украдкой взглянула на него, и его глаза сузились, полные сомнения.

— Гейдж, — сказал он. Я нахмурилась, щеки запылали.

— Ч… что?

Он радостно улыбнулся из-за моего румянца, а затем снова вздохнул, скрестив руки.

— Ты думаешь о нем. Я вижу это в твоих глазах. На твоем лице. На твоих маленьких красных щечках, — отметил он, протягивая руку через стол, чтобы ущипнуть их.

Я отстранила его руку, улыбаясь.

— Нет, это не так. Я в порядке.

— Хм. — Он фыркнул. — Как скажешь. — Бен взял меню, и я сделала то же самое, но его взгляд не отрывался от меня. — Лиза, можно спросить тебя кое о чем?

Я подняла глаза, тяжело сглотнув.

— Да, Бен. Что угодно.

— Когда придет время уезжать, что именно ты собираешься сказать ему?

Я сжала руки вместе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду… как ты собираешься это сделать, не поранившись? Не раня его?

— Ему не будет больно, — уверила я, отмахнувшись, и уставилась в меню. Я делала вид, что это пустяк, но внутри сердце колотилось, и я слышала его удары в ушах.

— Думаешь? А как насчет тебя? — спросил он. — Ты не ответила за себя. Как ты справишься с прощанием?

Я прикусила нижнюю губу. Слезы появились в уголках глаз, но я сдержала их, потянувшись за стаканом воды.

— Не знаю, Бен. — Мой голос был тихим, почти неслышным, но он каким-то образом услышал.

Бен вздохнул, устроившись поудобнее на своем месте. Я подняла глаза, и его взгляд был пустым, отстраненным, но он все еще смотрел на меня. В его глазах читалась тревога, а затем он снова вздохнул и протянул руку к моей свободной руке, лежавшей на столе. Я сжала стакан с водой, ненавидя то, как он подстроил все это, чтобы поговорить об этом. Мне не хотелось это обсуждать. Я просто хотела пройти через это и покончить с этим, как бы сильно это меня ни разрывало.

— Я вижу, как он на тебя смотрит, — прошептал он. — Я вижу, как ты на него смотришь. Ты говорила, что это всего лишь интрижка — что-то легкое, — но я вижу нечто большее, а ты борешься с этим. Ты отрицаешь это, чтобы не пострадать к концу этой недели.

Понимание вспыхнуло в моих глазах, и я опустила взгляд, уже не в силах выдержать этот зрительный контакт. Он сжал мою руку, проводя большим пальцем по ее тыльной стороне.

— Я буду в порядке, — прошептала я.

— Ты всегда так говоришь, Элиза. Клянешься, что будешь в порядке, но именно тогда тебе больнее всего. — Мне было неприятно, как хорошо он меня знал. — Элиза, дорогая, — сказал он, и его голос дрогнул, заставив меня поднять глаза. — Просто не обманывай себя. Не обманывай его. Сделай это правильно. Не убегай от этого. Это убьет тебя так же, как и его.

— С Гейджем все будет в порядке, папа, — резко сказала я. — Он прекрасно обойдется без меня, как и раньше. Двинется дальше. Он будет в порядке.

— И это беспокоит тебя больше всего? То, что он может пойти дальше с кем захочет, а ты нет.

— Я могу, — возразила я. Внезапно меня ослепила ярость, и я возненавидела весь этот разговор. Осознание снова начало доходить до меня. После этой недели он вернется к прежней жизни, и будет казаться, будто меня никогда не существовало.

— Ты могла бы, но не захочешь, — сказал он. — Элиза, будь со мной честна. Ты любишь его?

Я нахмурилась, слегка замешкавшись.

— Нет.

— Уверена? Подумай об этом. Все время, что вы провели вместе. Все ночи, что вы делили. Все улыбки, что ты дарила. Я видел, как ты улыбалась этим летом больше, чем за всю свою жизнь. Он делал тебя счастливой, и тебе нравилось это чувство.

Я покачала головой и убрала руку. Мне не хотелось этого слышать.

— Почему ты сейчас его защищаешь, хотя раньше говорил мне беречь сердце, пока мы вместе?

— Это было до того, как я увидел, как много ты для него значишь — до того, как заметил, как много времени он проводит с тобой, а не со своей группой, парнями, с которыми вырос. Я замечаю такие вещи, Элиза. И знаю, что такое любовь. Я был влюблен. Ты влюблена, так что хватит обманывать себя. Хватит упиваться этим.

— Я не упиваюсь, — пробормотала я. — И я не влюблена.

— Влюблена, и это чертовски раздражает, дорогая. — Он пытался быть сочувствующим, но я знала, что действовала ему на нервы. — Ты просто не хочешь быть влюбленной, потому что боишься пострадать. Потому что знаешь, что тебе придется уехать.

Наконец я сдалась, медленно вдохнув и снова уставившись в меню. Слезы опять выступили на глазах, и я пыталась сдержать их, но одна все же выкатилась и упала мне на колени.

— Я знаю, что после моего отъезда все будет не так, Бен. Даже если и захочу большего, я не смогу этого иметь, потому что мы будем врозь. Я буду учиться, а он будет… где угодно. Я буду жить обычной жизнью, а он продолжит жить на высокой скорости. Девушки будут продолжать бросаться к нему в объятия, а я постепенно сотрусь в ничто. Не то, чтобы он стал отказывать девушкам, которые встретятся на его пути. Я исчезну из его памяти. Он будет пить, тусоваться и забудет обо мне и о том, что было между нами, потому что таков он и таковым останется. Будет так, словно нас и не существовало. Так и должна была закончиться эта интрижка… верно?

Бен на мгновение замолчал, сжав губы. Его молчание действовало мне на нервы, пока он отпивал воду, проводил рукой по волнистым волосам и смотрел на меня сжатыми губами. Я уже собиралась крикнуть на него, чтобы он заговорил — сказал что-нибудь, — но прежде, чем успела, он произнес то, что повторялось в моей голове весь остаток вечера:

— Поговори с ним об этом и узнай, что он на самом деле чувствует. Не предполагай. Это будет продолжать мучить тебя, если ты не узнаешь правду, Элиза.

Это отвратительно, но он был прав.

Мы с Беном подъехали к автобусу группы. Я решила остаться с Дидом, пока Бен уехал с Терри проверить команду и убедиться, что все будет готово к шоу в субботу вечером. Дид лежал на диване, играя в видеоигру и закинув ноги на журнальный столик. Я сидела напротив него, совершенно не понимая, как стрельба по зомби могла быть столь увлекательной. Это меня немного пугало.

— Ты смотришь «Ходячих мертвецов»? — спросил Дид, заметив мою гримасу в сторону экрана. Я покачала головой.

— Нет. А что это?

— Охренительное шоу про зомби. Мы с Роем раньше постоянно его смотрели. В последнее время не было на это времени, но клянусь, это нечто.

Я снова покачала головой, смеясь.

— Ненавижу зомби. Они меня пугают. Однажды может вспыхнуть вирус и убить нас всех. Тогда мы начнем пожирать друг друга, и это просто… мерзко. — Я содрогнулась от ужасной мысли.

Дид усмехнулся.

— Забавно, Элиза.

Он щелкал кнопками на геймпаде, а я вздохнула, глядя в сторону кухни.

— Хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила? Не уверена, что у вас есть, но могу попробовать что-нибудь состряпать.

— Ты готовишь? — спросил он, приподняв бровь, глаза все еще прикованы к экрану.

— Да, — рассмеялась я, поднимаясь с дивана. — Я постоянно готовлю для Бена, когда мы дома.

— О. Ты не выглядишь поварихой.

— А как именно должна выглядеть «повариха»? — парировала я, поддразнивая.

Он пожал плечами, а затем фыркнул.

— Как моя мама.

Я хихикнула, обойдя диван, чтобы дойти до кухни. Распахнула шкафчики, оценивая, с чем могла работать. В одном шкафчике были макароны, в другом — бутылка вина, в холодильнике — сыр, банка меда и кукуруза в банке. Я открыла морозилку, а там лежали замороженные ломтики ветчины в коробке от готового ужина. Было странно видеть всю эту разрозненную еду, но я взяла макароны, кусок сыра, кукурузу, мед и ветчину.

— Как насчет макарон с сыром, медовых ломтиков ветчины и кукурузы на гарнир? — мой вопрос прозвучал забавно, и Дид рассмеялся одновременно со мной.

— Конечно. Подойдет все, Элиза.

Я кивнула и повернулась, чтобы достать из-под стойки кастрюлю и наполнить ее водой. Высыпала туда макароны, добавила щепотку соли и принялась искать терку для сыра. Пока я терла сыр, стало тихо, и я быстро подняла глаза, но Дид уже смотрел на меня, склонив голову набок. Я натянуто улыбнулась, думая, что он отведет взгляд, но он не сделал этого.

— Ты в порядке? — спросила я, все еще улыбаясь через силу.

Он покачал головой: нет. И продолжал смотреть на меня, пока его глаза не заблестели, и тогда он резко отвел взгляд. После чего отложил геймпад, покачал головой, вздохнул и поднялся с дивана.

— Тебе нужна помощь? — спросила я, прекратив тереть сыр. Он снова покачал головой.

— Просто нужно в туалет, — сказал он, прихрамывая по направлению к коридору. Я наблюдала за ним, пока он не скрылся из виду, сдвинув брови от беспокойства. Из ванной донесся звук воды, и я снова принялась за сыр.

Смешав немного меда с коричневым сахаром, я покрыла этой смесью ломтики ветчины и отправила их в духовку. Теперь оставалось только дождаться, пока сварятся макароны. Я вздохнула, скрестила руки и прислонилась к стойке. Дид вышел из ванной, выглядя гораздо лучше. Его глаза не блестели.

Вернувшись в гостиную, он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Прихрамывая, он подошел к кухонному столу и опустился на один из стульев, глядя прямо на меня.

— Я хотел кое о чем тебя спросить, — сказал он.

Я сглотнула и кивнула, заправив прядь волос за ухо.

— Хорошо.

— Я был так груб с тобой — зол на тебя, хотя это была даже не твоя вина. Прости за это, серьезно, — сказал он, проводя рукой по темным волосам.

— Все в порядке, — пробормотала я.

Он кивнул, шумно сглотнув.

— Зачем ты это сделала? — спросил он.

— Что сделала? — дело было не в том, что я не понимала, о чем он; мне просто не хотелось снова переживать это, ни для него, ни для себя.

— Зачем ты вступилась? — спросил он. — Почему собиралась принять удар за меня?

Я задумчиво посмотрела ему в глаза, а его взгляд был серьезным, отчаянно жаждущим ответа. Наконец он моргнул, и я вздохнула, сжав губы.

— Я просто… знаю, как больно, когда тебя… ранит тот, кто, как ты думаешь, любит тебя. Я не хотела, чтобы ты пострадал еще больше.

— Так ты встала на пути и попыталась забрать эту боль у меня?

Я кивнула.

— Да.

— Вау, — выдохнул он, опуская голову. Он несколько минут смотрел на стол, и чтобы занять себя, пока я проверила духовку. Затем проверила макароны — они были готовы. Я взяла дуршлаг, высыпала макароны и сполоснула их холодной водой. — Спасибо, Элиза, — сказал Дид, стоя у стола. Я выключила воду, медленно глядя на него. Его глаза были мягкими, искренними. По щекам стекали слезы, но на губах играла легкая улыбка.

Я поспешно поставила макароны и бросилась к нему, чтобы обнять.

— Тебе не нужно благодарить меня, Дид. — Я вздохнула и крепко обняла его, но не настолько, чтобы повредить ребра. Он шмыгнул носом, провел тыльной стороной ладони по носу, смахивая слезы, но через некоторое время сдался, потому что слезы все текли. Мы оставались в таком положении какое-то время, пока он не перестал плакать. Когда это случилось, я отстранилась и села на стул напротив.

— Я просто не понимаю, почему ты позволял ему бить тебя так долго. Почему не давал сдачи?

Он пожал плечами, снова вытирая покрасневший нос.

— Потому что, хотя Бентли и жесток, он был единственным, кто поддерживал мою мечту. Единственным, кому нравилось, что я начал карьеру барабанщика. Моя мама ненавидела это, и я знаю, что она до сих пор ненавидит, потому что, когда я звоню ей, она едва со мной разговаривает. Я — самый младший в группе, двадцать два года, и когда нас начали замечать, я был старшеклассником. Нужно было выбирать: следовать за мечтой или получить аттестат. Я выбрал мечту, и она возненавидела мое решение. После того, как они с Бентли расстались, я какое-то время не слышал от нее ничего. Бентли бросил все, чтобы присоединиться к группе. Я не знал, как его отблагодарить, поэтому решил, что лучше позволить ему находиться с нами.

— Но разве он не должен гордиться тобой? Он не должен бить тебя, — сказала я, расстраиваясь еще больше из-за его прошлого.

— Я никогда не пойму Бентли. — Он провел зашитой рукой по лицу. — У него свой способ показывать, как он гордится мной. Он строгий и привык к совершенству, а если я лажаю, он злится и бьет меня. Он так долго был частью этой группы. Мы стали его способом зарабатывать деньги. Как бы я его ни ненавидел, он вырастил меня, и я действительно люблю его. Я хотел, чтобы о нем заботились, и не давал сдачи, потому что он, наверное, сделал для меня больше, чем моя мама. Он стал для меня больше отцом, чем биологический…

— О, — было все, что я смогла выдавить. Он пострадал. Но не хотел, чтобы Бентли терял все, поэтому терпел. Но рано или поздно Дида могли жестоко покалечить, хуже, чем сейчас. Бентли, казалось, собирался бить все сильнее и сильнее по мере взросления Дида. — Что его так злит? — спросила я.

Он пожал плечами, снова проведя рукой по волосам.

— Не знаю. Думаю, у него было ужасное детство. Как-то раз видел шрамы по всей его спине… Это меня напугало. Они были как следы от порки. Не знаю, что случилось, но я никогда не хочу это выяснять.

Я кивнула. Это можно было понять. Возможно, Бентли вымещал агрессию из прошлого на Диде. Может, хоть раз он почувствовал себя выше кого-то и использовал это. Бывает.

— Серьезно, хотя, — сказал Дид, мягко улыбаясь и выводя меня из моих безумных мыслей о Бентли, — если тебе что-то от меня нужно, просто попроси. Я у тебя в неоплатном долгу. Поскольку действительно не знал, как выпутаюсь из той ситуации.

Я улыбнулась в ответ.

— В любое время, Дид.

Мы поговорили еще о мелочах: будет ли он готов играть в субботу, чувствует ли себя лучше, и, конечно, он пытался быть крутым и говорить, что более, чем готов, но по его хромоте я понимала, что нужно еще немного времени на восстановление. Я закончила готовить, пока мы болтали, и после еды мы разговаривали за столом, разделив бутылку вина из шкафчика.

Я многое узнала о Диде, что меня удивило. Он так долго скрывал свою ношу, что на самом деле открылся мне так, что это создало лучший мост для нашей дружбы. Он и Монтана были похожи в некоторых вещах, только Монтана был чудаковатее и беспечнее Дида. По крайней мере, Дид думал о своих пассиях, прежде чем просто затащить их в автобус и переспать.

Я убралась после готовки, а Дид вернулся на диван продолжать игру. Пока я убиралась, пришел Гейдж с чрезмерно оживленными глазами.

Увидев меня, он широко улыбнулся и бросился ко мне.

— Чем занимаешься сегодня вечером? — спросил он.

Я ухмыльнулась, когда он притянул меня ближе.

— Пока не знаю. А что? Что задумал? Опять вечеринка?

— Нет, — сказал он, что меня удивило. — Нечто гораздо лучшее. Сюрприз.

— Где?

— Это сюрприз, милая Элли, — сказал он, целуя меня в щеку. — Тебе придется поехать со мной, чтобы узнать, где и что мы будем делать.

Я поцеловала его в щеку в ответ и обняла за шею. Наконец, я кивнула и закончила уборку, а Гейдж сказал мне собрать вещи на ночь. Это показалось мне странным, но я все равно сделала, отказываясь упускать время с ним. Я обрадовалась еще больше, когда он сказал взять художественные принадлежности. Я не была уверена, какие именно, поэтому взяла с собой краски, альбом для набросков и карандаши.

Я запихнула в маленькую сумку шорты и майку, туалетные принадлежности и даже наряд: узкие джинсы, полупрозрачную черную блузку и кеды «Chuck Taylor», которые купил мне Гейдж. Я обожала его за этот подарок. И даже поддразнивала его, говоря, что однажды мы сможем быть близнецами и ходить в одинаковом. Я не знала, когда настанет этот «один день», но старалась не думать о том, как вписать будущее в наше настоящее.

Когда я все собрала, то отправила Бену сообщение, сказав, с кем проведу ночь, и он ответил мне смайликом с подмигиванием и еще одним напоминанием «будь честна и откройся». Я постаралась не принимать это близко к сердцу, перекинула сумку через плечо, вышла через переднюю дверь автобуса и встретила Гейджа у грузовика Стэна.

— Все готово? — спросил он, забирал у меня сумку и художественные принадлежности и постучал по стеклу багажника, чтобы Стэн открыл его.

— Ага, — вздохнула я. — Все готово.

Забросив мою сумку внутрь, он приблизился.

— Знаешь, что я только что понял? — спросил Гейдж, его нос скользнул по моей щеке.

— Что? — прошептала я.

— Я не получил от тебя ни одного поцелуя за весь день, Элли. — Его губы зависли прямо над моими. А голос стал ниже и более соблазнительным. Я содрогнулась, восхищенная близостью его губ. Сейчас осень, поэтому в Нью-Йорке стоял прохладный вечер, но с ним, стоявшим так близко, мое нутро полыхало огнем. По коже бежали мурашки.

— Может, ты сам возьмешь его? — я озорно ухмыльнулась.

Он приподнял бровь и широко улыбнулся.

— Смотри, какой необузданной ты стала. Надеюсь, не из-за меня, — поддразнил он, усмехаясь.

Я рассмеялась в ответ, и вскоре наши губы встретились. Огонь пробежал по всему телу, спустился к пальцам ног и заставил их сжаться. Я вдохнула его свежий, мужественный одеколон и впилась ногтями в его футболку, держась за него и не желая отпускать. Между нами возникла срочность. Она росла, когда он лизнул изгиб моей верхней губы и за этим последовала дьявольская усмешка. Я приняла его язык в свой рот и поиграла с ним, что вызвало стоны и восхищенные кряхтения. Он покусывал мою нижнюю губу, его рука скользнула от талии к груди. Он проглотил мой следующий стон, и я задышала чаще, когда он начал целовать мою шею. Но тут громко пробибикал клаксон, выводя нас из нашего страстного, пылкого поцелуя.

— У вас на это будет время позже! — крикнул Стэн из окна. — Залезайте в машину. У меня еще есть планы на вечер!

Я хихикнула, взглянув через плечо. Усмехаясь, Гейдж расправил мятый черный топ и затем взял меня за руку и обошел машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье за Стэном.

— Извини, Стэн, — сказал Гейдж и засмеялся, открывая дверь и пропуская меня первой.

Стэн лишь усмехнулся, заводя машину.

Как только Гейдж оказался в машине, Стэн выехал с парковки, и мы отправились к месту моего «сюрприза».

Отель, у которого высадили нас с Гейджем, был более, чем роскошным. Башня за башней, огни над огнями. Он был прекрасен и выделялся на фоне нью-йоркской гавани. Конечно, Гейдж должен был выбрать что-то особенное и взял пентхаус. Когда лифт открылся, я замерла от восторга перед открывшейся картиной.

Просторная гостиная с кожаным диваном. Свечи горели в каждом углу. Огромное окно занимало одну из стен, и я бросилась к нему, чтобы посмотреть. Мы находились прямо у Атлантического океана. Вода переливалась, а у берега стояли несколько яхт и лодок. Я ахнула, совершенно очарованная, и затем почувствовала жар у себя за спиной. Теплые губы коснулись моей шеи, и огонь пробежал от горла до кончиков пальцев ног.

— Нравится? — спросил он, откидывая мои волосы, чтобы поцеловать меня в шею сзади. Я улыбнулась, понимая, что его вопрос имел двойной смысл. Он приблизился, и мой живот прижался к стеклу. Его мужественный аромат наполнил мои легкие, и я вдохнула его, сплетая пальцы с его.

— Это было мило с твоей стороны, Гейдж, — прошептала я.

Он медленно перестал целовать меня, убрал руку, чтобы взять мою и развернуть меня к себе.

— Думаешь, это все? — спросил он с широкой улыбкой.

Я огляделась, хмурясь.

— А что с этим не так? Мне нравится.

Он усмехнулся.

— Ты восхитительна, Элли. Это только разминка. У нас более грандиозные планы. — Он поцеловал меня в щеку, прежде чем отстраниться и взять мою сумку. Подойдя ко мне, он улыбнулся и протянул ее. — Иди переоденься. Я знаю, как ты любишь выглядеть «презентабельно», — он сделал кавычки пальцами, — как ты говоришь.

Я улыбнулась, сжимая сумку.

— Да. И я рада, что ты это помнишь.

Гейдж нежно поцеловал меня в губы, прежде чем отпустить.

Когда я осталась довольна своим видом и тем, как заплела волосы набок, то сразу вышла. Он ждал меня на диване, перебирая струны гитары. Услышав меня, он поднял глаза и восхищенно улыбнулся.

— Готова?

— Да, — прошептала я.

Он поднялся с дивана, перекинул гитару через плечо, взял меня за руку, и мы отправились в путь.

Мы с Гейджем поели итальянской еды и выпили вина. Много смеялись и разговаривали. Флиртовали и держались за руки. Обнимались и целовались. Мне было так весело, и я изо всех сил старалась не думать о том, что время, отведенное мне с ним, ограничено. Были моменты, когда я думала об этом, и это буквально ранило сердце.

Я ненавидела это.

Мы бродили по городу, глядя на высокие башни и мерцающие огни. Звезды были яркими и казались ближе, чем обычно. Улицы были спокойными, но все же оживленными. Несколько такси все еще колесили по дорогам, но это было умиротворяюще, особенно с Гейджем рядом, рука об руку. Мы даже прошли мимо нескольких человек, которые узнали Гейджа сразу же, и он кое-что им подписал. Я была рада, что это оказалась группа спокойных подростков. Не думаю, что выдержала бы, если бы девушки начали обнажаться в тот вечер. Это убило бы все мое настроение.

После того, как Гейдж сделал несколько дурацких фотографий со своими фанатами, он обнял некоторых из них, а затем вернулся ко мне. Его улыбка растянулась, когда он широко раскрыл объятия и обхватил мою талию. Он снова и снова целовал меня в щеку, а я хихикала, умоляя его остановиться.

Мы продолжили прогулку, слыша щелчки и вспышки камер. Я думала о том, чтобы показать им средний палец, но Гейдж сказал вести себя так, будто их вообще нет. Через некоторое время стало легче, потому что он отвлекал мое внимание, но все же это меня раздражало, потому что у нас не было никакого уединения.

— Я хочу отвести тебя в одно место, — сказал Гейдж, улыбаясь мне сверху вниз.

— Куда? — с любопытством спросила я.

Его глаза смягчились, он чмокнул меня в губы, прежде чем поймать такси. Мы забрались внутрь, и он наклонился вперед, чтобы что-то шепнуть водителю. Я не разобрала что, но водитель кивнул, и Гейдж дал ему двести долларов на чай. Водитель с благодарностью принял и быстро тронулся с места.

Я прижалась к Гейджу, обняв его и наслаждаясь теплом. Ему всегда было хорошо рядом со мной. Мне нравились его поцелуи в лоб во время поездки, его рука, небрежно обнимавшая меня. Не думала, что он замечал, но я всегда ловила его взгляд, и он улыбался мне, словно и не смотрел вовсе. Это было мило. Невинно. Прелестно. Я обожала его.

Наконец такси замедлило ход, и мы прибыли к месту назначения. Водитель поблагодарил Гейджа за чаевые, но тот отмахнулся, словно это являлось пустяком. Сжимая мою руку, он захлопнул за нами дверь, и как только мы обернулись, я застыла от восторга. Не знала, где мы, но улица была длинной, и повсюду висели яркие афиши. Огни всевозможных цветов сияли на мили вокруг, привлекая еще больше внимания к этому месту. Мимо проходили несколько человек, некоторые ловили такси, а некоторые наслаждались видом так же, как и я.

— Где мы? — спросила я.

— Таймс-сквер, — прошептал он мне на ухо. Кожа загудела, когда он положил руку мне на поясницу. — Пошли, — сказал он, кивнув головой налево. Мы шли рука об руку по улице, пока он не свернул, и мы оказались в месте, заполненном скамейками. Несколько человек уже сидели — мужчина с газетой, женщина с книгой и чашкой кофе. Было еще несколько человек, занимающихся тем же. Даже несколько пар обнимались.

— Гейдж, — прошептала я.

Я посмотрела на него, и он улыбнулся.

— Я хотел кое-что здесь сделать. Моя мама постоянно говорила об этом, когда я был ребенком. Она всегда мечтала приехать на Таймс-сквер… просто, чтобы спеть для меня.

Я улыбнулась, садясь на первый ряд. Он сел рядом, по-мальчишески ухмыляясь. Затем перекинул гитару, устроил ее на коленях и расположил пальцы на струнах.

— Ты будешь петь? — спросила я с воодушевлением.

— М-хм, — кивнул он. Он опустил глаза, сосредоточившись на своей акустической гитаре. Она была черной, но струны — синими. Внизу красовалось название группы, а выше, прописными буквами, — имя Гейджа. Я подумала, что она, должно быть, была сделана на заказ специально для него. — Помнишь песню, которую я писал тем утром с Роем?

Я кивнула.

— Да.

— Могу я спеть ее тебе? Ты будешь первой, кто ее услышит.

Я нелепо покраснела.

— Конечно, Гейдж. Буду рада послушать.

Он усмехнулся, на мгновение взглянув мне в глаза, прежде чем снова сосредоточиться на гитаре и прочистить горло. Когда он заиграл, несколько прохожих замедлили шаг, желая увидеть хорошее выступление. Кто-то ахнул, узнав потрясающего мужчину с гитарой, и замер, готовясь слушать.

Я наблюдала за тем, как двигались его губы — впитывала, как его глубокий, бархатный голос наполнял меня и возносил на такую высоту, которую я никогда раньше не чувствовала. Каждое слово было мягким, полным заботы. Его голос делал его еще более опьяняющим для меня. Это было прекрасно — он был прекрасен. Он пел из глубин своей души. Иногда его голос взлетал выше; иногда опускался ниже. В любом случае, это приводило меня в восторг. Последние строки, которые он спел, были теми, что, как я знала, не забуду всю свою жизнь:

Она — одинокая птица, неземная краса,

Я не могла противостоять порыву. Не могла остановить себя, позволив пальцам скользнуть под футболку Гейджа, пока лифт поднимался на самый верхний этаж. Наши взгляды встретились, напряженность сжигала нас, и как только мы добрались до двери нашего номера, он открыл ее, бросил гитару и подхватил меня на руки.

Гейдж поцеловал меня яростно, глубоко… страстно. Я никогда не чувствовала такого интенсивного поцелуя, и как бы мне ни хотелось не придавать этому значения, я не могла с собой совладать. Я отдалась ему, утонула в его губах, его теле. Он придерживал мое лицо, пока мы, спотыкаясь, пробирались к ближайшей стене. Я спиной мягко опустилась на один из диванов, а он забрался сверху. Я смотрела на него, а он вглядывался в мои глаза, его взгляд был твердым, напряженным, полным тоски. Я видела что-то в его глазах, но не могла понять что. Это не могло быть любовью. Мы же не… или да?

Огромное окно было распахнуто настежь, открывая высокую луну, светившую на нас. Я снова взглянула на него, и он улыбнулся.

— Я думаю, раз у нас есть вся ночь, не стоит торопиться, — прошептал он.

Я сглотнула, но все равно кивнула. Он взял меня за руку, поднял с дивана и повел через весь пентхаус. Я заметила, что свечи не оплавились. Выглядело так, будто их только что зажгли.

— Кто здесь был? — спросила я, улыбаясь ему.

— У меня есть свои способы, — сказал он, заметив свечи, но все же направляясь в спальню.

Я усмехнулась, вспомнив, что ему нужно было сделать звонок перед возвращением. Он сплел пальцы с моими, пока мы входили в спальню. Она была огромной. Французское окно располагалось над кроватью размера «king-size» у северной стены. Плоский телевизор висел на стене напротив кровати, а два больших комода стояли у восточной стены. Ковер был светло-бежевым и выглядел невероятно мягким.

— Давай сделаем то, что ты любишь, — сказал Гейдж, улыбаясь. Я склонила голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Рисовать… делать наброски. Что угодно. — Он ухмыльнулся, сжимая мою руку.

Я ухмыльнулась в ответ, кивнула и направилась за своими художественными принадлежностями. Я была в восторге, что он хотел заняться тем, что я любила больше всего, со мной. Это всегда было моей мечтой — рисовать с тем, кто мне действительно нравился, поэтому с готовностью собрала свои вещи и поспешила обратно в комнату.

Гейдж сидел на краю кровати, его обувь стояла рядом, голова была запрокинута, а руки упирались в кровать позади него. То, как он откинулся назад, подчеркивало рельеф его груди под футболкой. Я могла разглядеть бугорки, линии и мышцы. Мне хотелось запрыгнуть на него и облизать все его тело, но я сдержалась, особенно когда он невинно улыбнулся мне, заставляя мои мысли принять крайне порочный оборот.

— Итак, что будем делать? — спросил он.

— Давай рисовать, — сказала я, достав несколько листов бумаги. Затем вытащила краски из сумки и попросила Гейджа принести нам воды. Мы сели на пол после того, как Гейдж разложил газеты, и по большей части рисование с ним было веселым. Мы хихикали, рисуя свои глупые картинки. Он нарисовал какую-то странную птицу и назвал ее «Милая Элли». Я рассмеялась над этим, а затем он взглянул на мою. Я нарисовала соединенные сердца, одно синее, другое красное. Его улыбка слегка дрогнула, когда он перевел взгляд с рисунка на мои глаза, но мгновение спустя парень снова тепло улыбнулся.

Немного краски с моей кисти брызнуло ему на руку, и он объявил войну, поклявшись, что я сделала это намеренно. Я смеялась, умоляя его не пачкать меня краской (особенно волосы), но, конечно, он не слушал. Он не попал на волосы, но провел тонкую фиолетовую линию у меня на щеке. Я приложила кисть к кончику его носа, оставив жирную зеленую точку. Он повел носом, размазывая ее рукавом, усмехнулся, а затем мягко навалился на меня, уткнувшись носом в мою шею.

— Что скажешь насчет ванны? — прошептал он, забирая у меня кисть и помогая мне сесть, потянув за руку. Я взглянула на разноцветные пятна краски на себе и согласилась.

Он взял меня за руку, помог встать и повел в ванную комнату. Его походка была такой соблазнительной, такой сексуальной, и я не думала, что он осознавал это. Его плечи двигались быстро, но плавно. Бедра покачивались ровно настолько, чтобы мне захотелось схватить их и притянуть его к себе. Уф… он был чертовски красив.

Когда мы вошли в ванную, первое, что я увидела, — это большое джакузи у одной из кремовых стен. Стена за ней имела высокое арочное окно, открывающее вид на огромные башни Нью-Йорка поблизости. Несколько свечей стояли на краю ванны, отбрасывая мерцающие тени на стены и создавая совершенно романтическую атмосферу. Я смотрела в полном восхищении, разглядывая мраморные столешницы цвета слоновой кости, мраморный пол в тон, душевую кабину со стеклянными дверцами в углу, почти как в автобусе группы. Я покраснела, вспомнив событие, произошедшее из-за того душа.

Гейдж потянулся ко мне, нежно целуя мою шею. Он обвил руками мою талию и нащупал край моей футболки. Я позволила ему делать то, что он хотел. У нас оставалось всего несколько дней, и у нас с ним чудесный вечер. Почему бы не увенчать его чем-то жарким?

Только после того, как он стянул с меня футболку и скинул свою, я поняла, как тихо стало. Не то, чтобы мне это не нравилось; просто я не ожидала этого от него. Я медленно обернулась, чтобы встретиться с ним глазами. Он уже смотрел на меня, склонив голову, его глаза полны огня и страсти. Мой взгляд опустился на его рельефный торс. Я медленно провела ладонями по его груди, и он мягко вдохнул. Затем уткнулся в мою шею, а я рассмеялась, когда его глаза смягчились, и он поцеловал кончик моего носа.

Его взгляд стал жестче, когда он потянулся к пуговице моих джинсов и стянул их с моих ног. Я сбросила их и сделала то же самое для него. Он усмехнулся, стоя передо мной в черных боксерах.

— Тебе правда вечно мало черного, да? — поддразнила я.

Он усмехнулся, и мой взгляд упал на линию «V», скрытую под резинкой его трусов. Линия «V» Мэтью Макконахи. Мне хотелось пустить слюни, но он рассмеялся надо мной, выводя из оцепенения.

— Ванна, Элли, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать мое ухо. Я вспыхнула от жара, кивая, пока сжимала его покрытые татуировками руки. — Я включу музыку.

Я кивнула, зная, что он использовал музыку только как отвлечение. На самом деле он хотел, чтобы я набрала воду, добавила пену, а затем ждала его. Я решила, что лучше всего так и сделать, поэтому наблюдала, как он вышел и закрыл за собой дверь.

Вздохнув, я подошла к зеркалу и провела рукой по волосам. Было странно, что я… улыбалась. Почему я улыбалась? Я попыталась сбросить улыбку, но она возвращалась. Снова и снова. Я покачала головой, считая Элизу в зеркале глупой из-за ее дурацкой улыбки.

Я набрала воду в ванну, убедившись, что она теплая и приятная, добавила пену, а затем сняла бюстгальтер и трусики. После чего погрузилась в ванну, выпустив тяжелый вздох. Ощущения были в десять раз приятнее, чем предполагалось. Я помылась, смыла краску с лица и рук, и вскоре заиграла музыка. Я не могла поверить своим ушам. Эд Ширан, один из моих любимых певцов. Он знал? Я не была уверена, но слушать, как Эд пел о любви, заставляло меня улыбаться как дурочка.

Гейдж вошел в ванную мгновение спустя, проводя рукой по своим темным, растрепанным волосам. Он прошел позади меня, скрываясь из виду, и я услышала неловкое шевеление и шорох. Внезапно стало неловко, потому что я точно знала, что он делал. Я точно знала, что не так. Он нервничал и, скорее всего, смотрел в зеркало, проверяя, достаточно ли он устойчив, чтобы провести остаток этой ночи. Я заглянула через плечо и увидела, как он вцепился в края столешницы, глядя прямо на свое отражение. Его глаза были тверды как гранит, губы сжаты в тонкую линию. Наконец он вздохнул и отстранился, а я быстро повернулась вперед, погружаясь в теплоту воды.

Я ждала, казалось, целую вечность, прежде чем он, наконец, снова вздохнул и залез в ванну. Я не осмеливалась взглянуть на него. Эд Ширан играл на повторе, и слушать, как он пел о любви, действительно действовало мне на нервы. Сердце колотилось в груди, и я нервничала, гадая, что Гейдж собирался сделать, сказать — что угодно. Что бы это ни было, я не готова. Бен снова и снова говорил выведать у него правду, но я не хотела. Правда ранит нас обоих, поэтому лучше притвориться, будто между нами ничего нет. Безопаснее думать, что у нас все еще просто интрижка. Но я знала, что между нами возникло куда больше этого… и я действительно не знала, что с этим делать.

Гейдж пошевелился, прочищая горло. Я подняла глаза, он склонил голову набок и улыбался.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — выдохнула я. Конечно, это была ложь.

Он искренне усмехнулся, а затем пересел ко мне. Я улыбнулась ему, когда он взял мою руку и поднес к своим губам. Сразу после этого он облизал их.

— Выглядишь напряженной. Хочешь массаж?

— Конечно. — Я медленно повернулась, сердце колотилось со страшной силой. Гейдж вздохнул, дотянулся до моих плеч и начал массировать большими пальцами лопатки. Через некоторое время я расслабилась под звуки музыки и от движений его пальцев, разминающих мою спину. Было приятно, необычно. — У тебя хорошо получается, — сказала я, слегка смеясь.

— Да, — прошептал он. Я снова напряглась, услышав хрипотцу в его голосе. Он медленно приблизился, а я отодвинулась назад, оказавшись между его ног. Он продолжал массаж еще несколько мгновений, прежде чем медленно остановиться, откинуть мои волосы от шеи и поцеловать ее. Я сжала свое бедро и снова напряглась. Он поцеловал меня между лопатками, и я содрогнулась, восхищенная теплотой его легких, как перышко, губ. Он продолжил ниже, одна его рука лежала на моем плече, а другая обвила мою талию и притянула к себе.

Жар обрушился на меня, и бабочки забились в глубине живота, когда он снова поднял губы и поцеловал мочку моего уха. Затем он убрал другую руку с моего плеча, чтобы прижать меня к своему телу полностью. Он дышал в мои волосы, все его тело было напряжено. Он тяжело дышал, и его твердая эрекция упиралась мне в спину. Я застонала, и он едва слышно прошептал мое имя, умоляя развернуться.

Я повернулась и села к нему на колени. Вода колебалась между нами, но по мере того, как приближалась, я чувствовала только его. Когда я смотрела в его глаза, они были затуманены страстью, огнем, тоской… Мне показалось, что я уловила любовь, но он быстро моргнул и притянул мое лицо к своему. Он поцеловал меня, его язык ласкал мой, а его дыхание учащалось с каждым движением. Он поглощал мои стоны, его руки все еще сжимали мое лицо. Я обвила руками его шею, двигаясь навстречу ему, словно это могло приблизить меня еще больше. Я знала, чего хотела. Я знала, что единственный способ почувствовать себя полностью рядом с ним — это если он будет внутри меня.

— Боже, Элиза, — прерывисто выдохнул он, отрывая губы, чтобы поцеловать мою шею. Я запрокинула голову, подставляя шею и позволяя ему жадно вкушать мою кожу. — Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, — прошептал он.

— Чего подобного?

— Этого, — сказал он между поцелуями в ключицу. — Я никогда… так сильно не хотел женщину. — Он медленно перестал целовать меня, чтобы взглянуть мне в глаза, но я уже смотрела на него в шоке. Я старалась не паниковать, потому что знала — не ошиблась. В его глазах была любовь. Цельная, страстная и невероятно глубокая любовь. И я не могла это игнорировать.

Он, вероятно, подумал, что мое молчание — знак продолжать говорить, но я бы предпочла, чтобы он этого не делал. Он притянул меня за поясницу и прижал к себе, пока говорил. Наши взгляды пересеклись. Мне было трудно оторваться от него.

— Я думаю о тебе днем и ночью, Элиза. Просыпаюсь и каждое утро желаю, чтобы ты лежала в моей кровати рядом. Каждый раз, когда я по-настоящему улыбаюсь, это потому, что я с тобой или думаю о тебе. — Он покачал головой, опустив взгляд. — Я чувствовал что-то между нами так долго, Элиза. Так долго. Пытался блокировать это, игнорировать, избегать, просто оставаться на поверхности, но… больше не могу. Не с тобой. Я знаю, если попытаюсь притвориться, что это не важно — что мы не важны, — то могу в итоге ранить тебя, а я меньше всего хочу причинить тебе боль. Я никогда не смогу ранить тебя, потому что ранить тебя — это… ранить меня самого.

Из-за слез у меня защипало в глазах, когда он убрал одну руку, чтобы провести ладонью по лицу.

— Гейдж, — прохрипела я, все еще не моргая.

— Элиза… не надо. Я говорил тебе, не произноси мое имя так. Не пытайся отрицать это. Я знал это еще до того, как взял твою невинность. Я знал это с первого дня тура. Ты была другой, непохожей на остальных. С другими девушками — это пустота. С тобой я чувствую что-то. С тобой я могу на самом деле быть собой. Вместо вымученных улыбок ты позволяешь мне улыбаться свободно. Вместо того, чтобы сдерживаться, ты позволяешь мне отдавать всего себя. — Он взял мое лицо в ладони, его карие глаза прикованы к моим. — Не оставляй меня, Элиза. Ты не можешь… ты слишком нужна мне. Я слишком сильно люблю тебя.

У меня снова перехватило дыхание, а затем я разрыдалась. Он оглядел меня, его глаза были такими же печальными, как мои, наполненные слезами. Я попыталась отстраниться, но он удержал. Я хотела, чтобы он отпустил меня, но больше всего хотела остаться в его объятиях. Просто, чтобы он держал меня. Я никогда не хотела покидать его, но знала, что всего через три дня мне придется это сделать, и это раздавит нас обоих. Он большими пальцами коснулся моих щек, а затем притянул меня вперед и поцеловал в щеку.

— Я знаю, ты любишь меня, Элиза, — прошептал он. — Я люблю тебя. Я влюблен в тебя. И сегодня хочу доказать это.

Еще больше слез покатились по щекам, когда Гейдж встал и поднял меня на руки. Он вышел из ванны со мной в объятиях и направился в спальню. В большой комнате мерцало еще больше свечей. Они танцевали на стенах в моих затуманенных глазах. Я ненавидела плакать. Чувствовала себя такой слабой. На самом деле мне хотелось улыбаться и наслаждаться вечером с ним.

Гейдж положил меня на кровать, снова и снова целуя в лоб, пока коленом раздвигал мои ноги. Он смотрел на мое заплаканное лицо, но его глаза обожали меня, словно находили меня прекраснее, чем когда-либо. Его поцелуи начались со щек, перешли на нос, а затем на губы. Он целовал мои губы снова и снова, придерживая лицо. Эд Ширан все еще играл на повторе, и мои слезы текли все сильнее, но он просто смахивал их большим пальцем.

Черт возьми, почему я не могла перестать плакать? Из-за того, что знала: мои чувства не фальшивы? Или потому, что знала, что даже если он хотел, чтобы я осталась, мне все равно придется уехать? Мысль о последнем заставила новые горячие слезы навернуться на глаза. У меня была стипендия. Я не могла ее потерять. Я слишком тяжело работала для этого.

Он смотрел сквозь мои слезы, снова и снова прикасаясь губами к моим. Затем он двинулся ниже, целуя ключицу, грудь, медленно облизывая каждый сосок, целуя впадину живота, пупок. Он добрался до самого сокровенного места и поцеловал меня там. Мои пальцы ног скрючились, когда он целовал бедра, колени и даже каждый палец на ноге. Я рассмеялась от этого, и вскоре слезы высохли.

Он поднялся с кровати, порылся в своей сумке в поисках презерватива, натянул его и снова забрался между моих ног. Я ожидала, что он сразу начнет, но нет. Вместо этого он поцеловал меня глубоко, нежно, словно я была хрупкой, и он мог меня разбить. Я провела пальцами по рельефу его пресса и твердым изгибам рук. Он простонал, целуя мою шею, от чего голова снова откинулась назад.

— Я буду любить тебя сегодня, Элиза, — прошептал он на ухо, его голос был тяжелым и хриплым.

Горло сжалось, но я проглотила все эмоции и кивнула, снова притягивая его лицо к своему. Я поцеловала его, прижимая его тело к своему так, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пространства. Я обвила ногами его талию, вцепившись в него изо всех сил, словно он мог внезапно исчезнуть.

Он медленно вошел в меня и все это время смотрел мне в глаза. Я смотрела в ответ, пока чувство полноты поглощало меня, вырывая стон. Его глаза были мягкими, с отблеском стали, пока он следил за каждой эмоцией, отражавшейся на моем лице. Это было не так, как тогда, когда он взял мою невинность. Я думала, что тот момент был лучшим в моей жизни, но ошибалась. Это лучше, потому что являлось не просто сексом. Это была любовь. Огненная, интенсивная любовь, и я наслаждалась ею. Он застонал, входя в меня, двигаясь как можно нежнее и приподнимая мою ногу, чтобы погрузиться глубже.

Он опустился ниже, его пальцы скользнули вверх по моей руке, сплетаясь с моими. Другая его рука была в моих волосах, пока он снова и снова целовал меня. Я понимала, что он хотел отпустить себя, хотел освободиться. По затуманенному взгляду я видела, что он близко, но он сжал мою руку и продолжал, пока не дошла я. Пока я не закричала его имя, не впилась ногтями в складки его спины и не застонала у него во рту.

Он освободился сразу после меня, кряхтя мне в шею и содрогаясь раз за разом. Пот стекал с его тела на мое, когда он рухнул на меня, и мы оба тяжело дышали. Его пальцы все еще были сплетены с моими. Его дыхание щекотало мою шею и ухо, и я была полностью удовлетворена тем, что он рядом.

Я запустила пальцы в его волосы, и через несколько мгновений он прошептал мне то, от чего я чуть не заплакала снова. Это было искренне, глубоко, и я знала, он имел это в виду.

— Я люблю тебя, Элиза.

— Я тоже люблю тебя, Гейдж. Очень сильно, — прошептала я.

Он, казалось, был доволен моим ответом, потому что приподнялся на локте, поцеловал меня, держа лицо в ладонях, а затем с тяжелым вздохом повалился на спину рядом. Он какое-то время смотрел на меня, и я снова взяла его за руку. Он поднял нашу сплетенные руки, чтобы поцеловать мои костяшки, его взгляд был проникновенным.

Заботливым. Искренним. Любящим.

Я не могла оторвать глаз.

Наконец он повернул голову, но наши пальцы оставались переплетенными. Он уставился в потолок, словно в глубокой задумчивости, но затем его веки отяжелели и вскоре сомкнулись. Его прерывистое дыхание выровнялось, грудь опускалась и поднималась. Я знала, что он вот-вот заснет, но у меня был один вопрос, на который мне очень нужен был ответ.

— Гейдж? — прошептала я.

— М-м? — он звучал беспокойно.

— Почему тебе было так трудно взять мою невинность?

Его дыхание снова участилось, пока он напрягался. Я крепче прижалась к нему, слушая, как учащенно билось его сердце.

— Не знаю… Наверное, из-за моей сестры, — пробормотал он. Я молчала, надеясь, что он продолжит, и, к удивлению, он так и сделал. — Ее изнасиловали, когда ей было восемнадцать. Я ненавидел, что это с ней случилось, потому что до этого она только и говорила, как не может дождаться встречи с тем самым парнем и отдать себя ему. Она говорила, что это будет лучшее чувство в мире. — Его голос дрогнул, и мое сердце сжалось от боли за него, я прижалась еще крепче. — Однажды ночью она плакала об этом, и я попытался утешить ее. Она сказала мне пообещать никогда не отнимать девственность у девушки, если я не планирую полюбить ее. — Мое сердце пропустило удар, а затем он поцеловал меня в лоб. — Я не знал, готов ли столкнуться с любовью к тебе, Элиза, — прошептал он.

Я кивнула, полностью понимая. Я тоже не знала, и теперь, когда он объяснил, мне стало гораздо лучше. В ту ночь, когда он взял мою невинность, я знала, что он любил меня. Он влюблялся в меня еще сильнее, отнимая мою невинность. Меня утешало осознание, что он полюбил меня задолго до того, как я вообще об этом задумалась.

Вздохнув, Гейдж снова поцеловал меня в лоб. Я знала, что он больше не хотел об этом говорить, поэтому молчала, слушая, как его дыхание снова выровнялось. Прошло десять минут, и он полностью замер. Напряжение спало, давая понять, что он уснул.

Я перевернулась на спину, глядя, как потолок кружился над головой. Еще больше слез грозили хлынуть, но я сдержала их, умоляя свое тело подождать. К сожалению, мое тело действовало против меня, зная, что мне нужно дать волю чувствам. Мое сердце знало так же, как и разум, что меньше, чем через семьдесят два часа мы с Гейджем разойдемся. Он так раскрылся передо мной, и я не хотела отпускать это.

Меня убивало осознание, что я оставлю все это позади, и слезы становились тяжелее, но я следила, чтобы не разрыдаться. Не хотела его будить. Не хотела, чтобы он узнал, что я не могла остаться. Я давала ему ложную надежду, не говоря об этом, но… просто не могла. Его умоляющий взгляд сжимал мое сердце и разрывал на части. Он будет ожидать, что я останусь с ним до конца тура, но этого не произойдет. Мне нужно вернуться к своей жизни. К реальности. Мне нужно вернуться в колледж, учиться и получить диплом. Мне нужно самой зарабатывать на жизнь, и я не могла делать это с Гейджем — не тогда, когда он постоянно будет в разъездах. Не тогда, когда у него были свои мечты и достижения. Может, в будущем мы сможем что-то придумать, но сейчас мы не готовы. Я не была готова.

Мы жили двумя совершенно разными жизнями, и было досадно, что я не могла оставаться частью его жизни, как он того хотел. Я не могла находиться рядом с ним все время, хотя это было всем, чего я хотела. Я должна расставить приоритеты, и это была учеба. Я отказывалась становиться похожей на свою мать, бросившую колледж. Я хотела быть лучше нее и доказать себе, что могла это сделать.

По крайней мере, Бен был прав в одном насчет нас с Гейджем. Я узнала правду от него. Я знала, что он на самом деле чувствовал ко мне. Я знала, что чувствовала сама. Это было слишком сильно, чтобы не замечать. Он притягивал меня каждый день — каждой улыбкой и объятием. Каждым нежным поцелуем и каждым моментом, что мы делили. Было ужасно осознавать, что в конце всего нашего веселья ему будет больно смотреть, как я уезжаю. Я не хотела причинять ему боль, и осознание, что нам придется расстаться, уже разрывало меня надвое. Я не знала точно, что он сделает, как воспримет мое решение, когда я скажу ему. Мне совсем не хотелось прощаться. Я просто хотела уехать… но знала, что это ранит его и разобьет сердце еще сильнее.

Тогда я сдалась, столкнувшись с правдой. В воскресенье утром после их шоу я хотела уехать, чтобы работать над своим будущим, и не знала, когда снова увижу Гейджа Гренделя.

И, черт возьми, это убивало меня.

Я наблюдала за тем, как спал Гейдж, почти всю ночь. Во сне он всегда выглядел таким безмятежным. Он пробормотал несколько имен. Одно из них было моим (и от этого звука мое сердце забилось чаще от восторга), а другие — Крис и Мама. Я беспокоилась, что ему снится кошмар, потому что он начал дрожать и бормотать сквозь сон. Если я не ошиблась, слеза скатилась по его щеке, пока он еще спал.

Я тут же потянулась к нему, чтобы разбудить. Он глубоко вдохнул, его веки затрепетали, когда он сжал мою руку.

— Все в порядке, Гейдж. Я здесь, — прошептала я, гладя его по волосам. Он все еще неровно дышал, глядя мне в глаза. Они блестели в бледном лунном свете, и я вздохнула. — Что случилось? — спросила я.

Он покачал головой, часто моргая, пока опирался на локти, чтобы сесть.

— Эм… ничего. Просто кошмар. — Он вздохнул, проводя рукой по волосам. Я внимательно изучала его, склонив голову набок.

— Хочешь рассказать?

— Нет. Нам, наверное, стоит снова заснуть.

Я нахмурилась.

— Гейдж, пожалуйста, расскажи, о чем это было. Ты плакал во сне.

— Бывает. — Он пожал плечами, он перевёл взгляд в сторону, избегая моего.

Я дотронулась до его лица, заставляя посмотреть на меня.

— Расскажи, — прошептала я и поцеловала его в губы. — Пожалуйста. Клянусь, не буду судить. У меня нет права судить кого бы то ни было, Гейдж.

Его брови сдвинулись, глаза снова заблестели. Он отвернулся и снова вздохнул, шумно сглотнув. Затем потянулся за простыней, чтобы снова накрыть нас. После чего притянул меня к себе, и я обняла его за талию, прижав щеку к его груди.

— Я расскажу, если ты расскажешь, почему у тебя ПТСР.

Я сглотнула, но кивнула, потому что, хотя он этого и не знал, я давно пообещала ему и себе, что открою что-то в обмен на информацию о нем.

— Хорошо. Расскажу. Обещаю, — прошептала я.

Гейдж вздохнул, подняв свободную руку к лицу и проведя ладонью по нему. Он прислонился спиной к изголовью кровати, и, когда я подняла глаза, он уставился в другую сторону комнаты, внезапно погрузившись в глубокие раздумья.

— Просто скажи, что хочешь знать, — пробормотал он.

— Расскажи мне о Кристине.

Он замер на минуту, но я взяла его руку, уверяя, что все будет хорошо.

— Кристина, — выдохнул он, сжимая мою руку. — Она была моим самым любимым человеком на Земле… после того, как умерла мама. — Он снова замолчал, сглатывая ком в горле. — Моя мама умерла, когда мне было четыре года, но клянусь, что помню о ней все. Она называла меня своим маленьким принцем, своим героем. Своим чудом.

— Своим чудом? — с любопытством переспросила я. — Почему?

— Когда я родился, то был болен. Я не был таким здоровым, как они ожидали. У меня имелись проблемы с сердцем, и они даже говорили ей, что я, вероятно, не проживу дольше пяти лет… — он подавился, и я сжала его руку, умоляя не останавливаться. — Это был мой день рождения. Мне исполнялось четыре года, и мама устроила для меня огромную вечеринку. Она никогда не говорила мне, что у меня есть шанс умереть — что я болен. Я узнал об этом только в двенадцать, и единственная причина, по которой узнал тогда, — это потому, что мой отец выкрикнул это мне, когда был пьян одной ночью. Если бы я знал, почему она устраивала для меня такую большую вечеринку, то не наслаждался бы ею. Я был бы зол на нее.

Я нахмурилась.

— Почему?

— В ту же ночь она вошла и поцеловала меня на ночь. Сказала, что любит меня очень сильно, а я подумал, что она просто эмоциональная мама. Ее слезы смутили меня, но я был маленьким. Я не мог допытываться, как хотел. Если бы я знал, что она собирается сделать, то остановил бы ее. Я бы умолял на коленях, чтобы она не уходила.

Гейдж снова подавился, его хватка на моей руке усилилась. Я устроилась поудобнее рядом с ним, чтобы получше разглядеть его лицо. По его щеке скатилась слеза. Я ахнула, протянув руку, чтобы стереть ее.

— Что с ней случилось? — прошептала я.

Он не ответил сразу. Казалось, он собирался с духом. Он переживал воспоминание, и я ненавидела, как разбито он выглядел.

— Моя мама умерла, чтобы отдать мне свое сердце. Чтобы я мог жить дальше… Она отдала его мне. У нас была одна группа крови, и она устала ждать чужое сердце, так что она…

Я снова ахнула, когда из его глаз потекли новые слезы. Он закрыл веки, опустил голову и, скорее всего, снова переживал это воспоминание.

— Гейдж, мне так жаль, — прошептала я, притягивая его к себе, чтобы обнять.

Он слегка всхлипнул, вытер лицо, а затем отстранился, глубоко вдыхая.

— Я бы сделал что угодно, чтобы остановить ее. Моя мама значила для меня так много. Когда я узнал, что она умерла, Кристина сказала мне, что просто пришло ее время. Она никогда не вдавалась в подробности, и я не задумывался об этом, когда через два дня лег на операцию и вышел из нее здоровым мальчиком. Мама снова и снова говорила мне, что умрет за меня. Что отдаст ради меня все. Я верил ей, но никогда не думал, что она буквально сделает это.

— Ох, — пробормотала я. — А где сейчас Кристина?

Он покачал головой и мрачно уставился себе на колени.

— Не знаю. — Я молчала. Как он может не знать, где его собственная сестра? Прежде, чем я успела спросить, он снова заговорил. — Через несколько лет после моей операции мы переехали из Техаса в Вирджинию. Крис умоляла отца снять нам квартиру, чтобы мы могли съехать, и он согласился, но, конечно, не бесплатно. Крис должна была вернуть ему деньги. Мой отец был и остается большим ублюдком, и единственная причина, по которой я рад, что он есть в моей жизни, — это то, что он дал группе и мне возможность прорваться вперед. Он познакомил нас с Беном, а Бен взял все в свои руки: организовывал нам выступления, возил по конкурсам талантов, на вечеринки, пока, наконец, нас не заметили и не предложили контракт.

— Бен знает твоего отца? — нахмурилась я. Для меня это было новостью.

— Да. Он встретил моего отца в его… стрип-клубе. — Он виновато посмотрел на меня, и я слегка рассмеялась. — У моего отца сеть стрип-клубов, и я ненавидел это. Он работал до поздней ночи, приходил рано без видимой причины. Мне не нравилось то, что мой отец делал с мамой до ее смерти. Он разбивал ей сердце снова и снова. Он бесчисленное количество раз изменял ей с женщинами, которых даже не знал… По крайней мере, так говорила Крис. Мы так много переезжали, что ни одно место не казалось домом, кроме Саффолка. — Гейдж сомкнул губы, снова глядя на меня. — Думаю, это отчасти причина того, почему я считал, что так поступать нормально. Он был единственным мужчиной рядом, когда я был маленьким. Мне казалось крутым, что у него всегда были девчонки на подхвате. Когда я стал подростком, то узнал, что это неправильно, но поступать так было приятно.

Я сжала губы, с укором качая головой.

— Ты снова отвлекаешься от Кристины.

— А, точно. — Он устроился поудобнее у изголовья, прочищая горло. — Ну, после того, как мы с Крис съехали, каждую неделю заходили в клуб отца, чтобы она могла взять у него денег на оплату счетов. Крис искала работу повсюду, но никто не брал ее, потому что… Ну, она как бы женская версия меня — татуировки, растрепанные волосы, любовь к музыке, немного беспечная. У нас были одинаковые черты, и, думаю, поэтому я так ее любил — не только потому, что она являлась моей сестрой, но и потому, что она была как лучшая подруга. После смерти мамы Крис стала той, кто меня вырастил. У нас почти никогда не было ни цента, и она ненавидела просить у отца деньги, но все же делала это, потому что знала, что он даст. Но он давал их только после нотации. Всегда просил ее присоединиться к стрип-клубу и танцевать для него. Он снова и снова говорил ей, что ей не придется беспокоиться о деньгах, но она всегда отказывалась. Она снова и снова говорила ему, что у нее есть обязанности — забота обо мне. Все начало меняться, только когда мне исполнилось десять. Когда Крис начала отдаляться от меня. Иногда она оставляла меня одного дома. Оставляла записку на столе, чтобы я сделал себе сэндвич и чипсы на ужин и лег спать вовремя. Я пару раз нарушал комендантский час, ожидая ее. Одной ночью я жалел, что не сделал этого. — Черты лица Гейджа окаменели, когда он сжал губы. — Она вернулась домой пьяная, со спутанными волосами, в ажурных колготках. Макияж был размазан; от нее разило перегаром — она просто не выглядела как та Крис, которую я знал. Это начало происходить после того, как ее изнасиловали. Я мог понять ее боль, но меня расстраивало, что она губила себя. Я помог ей раздеться, залезть в душ и даже уложил ее в постель той ночью. Она продолжала дрожать, и я не знал, что еще сделать, поэтому прижался к ней, пытаясь согреть. Она все еще дрожала, но уже не так сильно. Я точно понимал, что с ней происходит, поэтому той ночью заставил ее пообещать держаться подальше от отца и его клуба. Заставил пообещать, что она найдет настоящую работу и будет возвращаться домой ко мне, как положено. Она была всем для меня. Я не хотел потерять и ее.

Я прикусила нижнюю губу, ожидая, что он продолжит, но он замолчал, его взгляд был отрешенным.

— Она остановилась?

Он безрадостно рассмеялся.

— Если бы она остановилась, я не был бы так на нее зол сейчас. Я бы знал, где она. С кем встречается и чем занимается каждый день.

— Ох, — прошептала я. Это было все, что я могла вымолвить. Я видела боль в его блестящих глазах, но он пытался с ней бороться.

— Не стану утверждать, что она не пыталась. Пыталась. В ту же ночь она поцеловала меня в лоб и сказала: «Ладно, малыш». Следующие пять лет у нее все хорошо получалось. Она нашла работу в магазине и ходила туда каждое утро, пока я нахрдился в школе. Она забирала меня после уроков, и мы ходили куда-нибудь поесть, в парк или просто возвращались домой и проводили время, смотрели фильмы. Мы сочиняли песни вместе, играли на гитарах — она научила меня играть — как будто являлись группой. Это было весело… но затем она снова начала исчезать. Когда это случилось снова, мне было пятнадцать. Это мой первый год в старшей школе, и я только что познакомился с Дидом, Роем и Монтаной. Они занимали большую часть моего времени, и иногда я возвращался домой поздно после вечеринок с ними… но ее все равно не было дома. Затем однажды ночью я понял, что не смогу снова это вынести. Я вернулся домой после репетиции с Роем в парке. Было поздно, когда я добрался — наверное, около трех ночи. Помню, это были выходные. Когда я вошел, в душе бежала вода, так что я знал, что она дома. Только после того, как я съел миску хлопьев, переоделся в пижаму и забрался под одеяло, я понял, как долго она уже в душе. Я выскочил из кровати и бросился в ванную. К моему счастью, дверь не была заперта, но я возненавидел то, что увидел. Она согнулась в ванне, ее голова свисала под струей воды. Вода была холодной. Я почувствовал это, когда в панике притянул ее к себе. На ее футболке, в волосах, на слишком коротком платье была рвота. Она выглядела полным отбросом, и это меня напугало. На следующее утро Крис нигде не было. Всю следующую неделю она не появлялась. В следующем месяце — все так же. Я устроился на две подработки, а между ними были школа, а затем репетиции с группой. Я был измотан и хотел, чтобы все это закончилось. Однажды я оказался на грани того, чтобы бросить школу, но не сделал этого. Было тяжело не сдаться, но я заставлял себя продолжать. Я так долго ненавидел Крис. Она обещала мне, что завяжет с этим. Обещала, что всегда будет рядом — что всегда будет заботиться обо мне. Обещала, что будет такой же заботливой и милой, как мама. Обещала, что когда моя мечта осуществится, она будет за кулисами, поддерживая меня. Она нарушила все свои обещания. Я не видел Крис с девятнадцати лет. Убивает сознание, что прошло уже пять лет. Последний раз я разговаривал с ней, когда группа только подписала контракт. Мы были счастливы, деньги потекли рекой, и я даже купил себе кондоминиум. Не знаю, как Крис нашла меня, но однажды она появилась на моем пороге. И выглядела ужасно, Элиза. Больной, — сказал он, его глаза были полны ужаса. — Она была худее, чем когда-либо прежде. Мешки под глазами; волосы спутанные; губы потрескались. Она говорила, что все в порядке, но я знал, что она принимает все наркотики подряд. Конечно, я впустил ее. Она все еще была моей сестрой. Я все еще любил ее. Даже позволил ей остаться у меня той ночью и умолял не уходить. Но она все равно ушла… и забрала большую часть денег, которые у меня лежали в шкафу. Она… обокрала меня. И я возненавидел ее. Мне потребовались годы, чтобы простить. Однажды я напился в стельку и позвонил отцу, чтобы спросить ее номер. Это было глупо с моей стороны, но в итоге я выругался на нее. Я был в ярости. К несчастью, Пенелопа появилась и услышала каждое слово. Она даже узнала имя моей сестры. Теперь понимаешь, почему мне приходится держать ее близко. Она знает слишком много. Я не хочу, чтобы она сдала меня или мою семью, и, как бы я ни был зол на Крис, не хочу, чтобы кто-то выяснил, кто она или где она, и разнес это по свету. Я предпочел бы, чтобы она оставалась никем, чем чтобы весь мир узнал, что у меня сестра — чертова наркоманка. Я все еще люблю ее.

Я кивнула, сжимая его руку.

Он вздохнул, слезы выступили в уголках его глаз, когда он отвернулся.

— Я скучаю по ней… каждый день. Я скучаю по маме. Я так по ним тоскую и хотел бы, чтобы мама никогда не жертвовала собой, потому что, если бы она этого не сделала, Крис никогда бы не пошла по этому пути. Ее никогда бы не изнасиловали. Она никогда бы не стала стриптизершей. Наркоманкой.

— Но ты не был бы там, где сейчас, Гейдж. Твоя мама любила тебя, — сказала я.

Он сглотнул, качая головой.

— Знаю. Просто… это чертовски больно. Я отдал бы все, чтобы снова воссоединиться с ними. Я отказался бы от всего, если бы у моей мамы был шанс вернуться.

Гейдж вцепился в край кровати, слеза скатилась по его щеке. Я протянула руку, чтобы стереть ее, но слез стало больше, и в конце концов он разрыдался. Я держала его, пока он выплакивал все. Теперь я понимала, почему ему было так трудно говорить об этом. У Гейджа была тяжелая жизнь. Ужасное прошлое. У нас оказалось много общего, и это пугало меня. Теперь я понимала, почему он не хотел отпускать меня, почему всегда сравнивал меня с Кристиной.

Он оцепенел после ее исчезновения. Пока находился с ней, он был счастлив, любим. Его сестра являлась его миром; я это знала. Он глубоко любил ее, и это видно по тому, как он рыдал у меня на руках. Гейдж заморозил все свои эмоции, пока не встретил меня. Со мной он снова полюбил, и осознание этого ранило мое сердце еще сильнее. Мне становилось все тяжелее уезжать.

Спустя несколько минут Гейдж, наконец, успокоился, вцепившись в меня, словно боясь, что я отпущу. Его лицо было уткнуто в мою шею, его легкое дыхание струилось по моей груди. Я вздохнула, поцеловав его в щеку.

— Ты можешь рассказать мне в другой раз, — прошептал он.

Я кивнула, понимая его намек, и даже обрадовалась, потому что не была готова снова впадать в панику. У меня в сумке лежал ингалятор, но я ненавидела прикасаться к нему, потому что это означало, что я думала о своей матери, исчадии ада. В конце концов мы заснули в объятиях друг друга. Он уснул раньше меня, и прежде, чем погрузиться в сон, я слишком много думала.

Я беспокоилась — боялась снова ранить его. И не хотела причинять ему боль, как Кристина, но знала, что отъезд разорвет его сердце надвое. Я была разорвана, застряв между своей жизнью, своим будущим и его сердцем. С каждой минутой раздумий дышать становилось все тяжелее, но я вдыхала, крепко держа его и заставляя себя закрыть глаза.

Я не знала, что буду делать, а время таяло. Мне нужно было дать ему знать рано или поздно.

На следующее утро мы с Гейджем заказали завтрак в номер. Я выбрала овсянку с корицей и нарезанными бананами, а Гейдж — простую тарелку холодных хлопьев.

Пока мы ели, меня слегка беспокоило, что он почти не разговаривал. Да, он всё так же улыбался и касался меня, но что-то было не так. Я старалась не придавать этому значения, но всякий раз, когда заглядывала в его глаза, в них стояли миллионы вопросов. А ещё — боль и обида с прошлого вечера.

— С тобой всё в порядке? — наконец спросила я, закончив свою кашу.

Он посмотрел на меня поверх своей тарелки с хлопьями и кивнул.

— Всё хорошо, Элли.

— Ты уверен? Ты кажешься каким-то… странным.

Он усмехнулся, допил молоко и поставил миску на стол.

— Я в порядке, Элли. Чувствую себя намного лучше после вчерашнего, но… Я хотел кое о чём тебя спросить.

— Хорошо. — Я выпрямилась, положив ложку в миску. — Спрашивай.

— Есть две вещи, которые я хочу обсудить.

Я кивнула, сглотнув, а он вздохнул и провёл рукой по влажным волосам.

— Во-первых, ПТСР. Расскажи мне. Почему это происходит, как ты с этим справляешься… и так далее. Ты дрожала прошлой ночью и всхлипывала. Я не знал, разбудить тебя или оставить, но ты проснулась сама.

— Правда? — прошептала я.

Он кивнул, но я совсем не помнила, чтобы просыпалась.

Я снова сглотнула, сплетя пальцы на столе. За спиной Гейджа было окно, открывавшее вид на нью-йоркскую гавань и стоящие на рейде лодки и яхты. Несколько чаек кружили вокруг парусов, усердно махая крыльями, изгибаясь и поворачиваясь. Перед рассветом это было поистине прекрасное зрелище.

— Моя мама… — голос у меня оборвался, я ненадолго закрыла глаза, и её лицо возникло передо мной.

Стул Гейджа скрипнул по полу, и я подняла глаза как раз в тот момент, когда он встал, чтобы подвинуть свой стул поближе ко мне.

— Что с ней? — спросил он.

— Она была стервой. — Я сухо рассмеялась. Он не улыбнулся, однако. Его лицо было суровым, он ждал, что я продолжу. — Скажем так, она — худшая мать на планете. С тех пор, как я начала запоминать события, все мои воспоминания о ней ужасны. Она была манипулятивной, жестокой, лживой. Ничего не знала о ценности семьи — ничего о защите своей плоти и крови. — Я сжала ложку, но он наклонился вперёд, разжал мои пальцы и переплел их со своими. — Начать с самого худшего моего воспоминания о ней? — спросила я, выдавив улыбку.

— Если это то, что ты хочешь мне рассказать, — прошептал он, внимательно глядя мне в лицо.

Я сжала его руку, заставляя себя не сломаться. Бен повторял мне снова и снова — не переживать это заново, просто забыть, — но рядом с Гейджем я думала об этом снова. О своём прошлом. Своей боли. Обо всём.

— Ну… Мне только что исполнилось тринадцать. Я была уже не ребёнком, а подростком, и, честно говоря, чертовски этому рада. Я не ждала, что мама что-то подарит мне на день рождения, но обычно в такие дни она становилась немного снисходительнее и оставляла меня в покое. По крайней мере, она помнила, когда у меня день рождения. — Я пожала плечами.

Он улыбнулся.

— Я помню это как вчера. Через несколько недель после моего тринадцатилетия моя мама вышла замуж. Её мужа звали Джереми. У него было пивное брюхо, он лысел; зубы гнилые, и от него ужасно воняло. Я не понимала, что она в нём нашла. Да, она была стервой, но мы с ней очень похожи. Бледная кожа и всё такое. Но она красива. Такие же светло-голубые глаза, такой же нос, губы, щёки и ямочки. Единственное отличие — её волосы темнее и более пепельные, чем мои, а в остальном мы — полные противоположности. Признаюсь, свой характер я унаследовала от Бена. — Я подняла прядь волос, накручивая её на палец. Я чувствовала, как Гейдж смотрел на меня, но я уже не смотрела в его сторону. А уставилась в свою пустую миску, глаза совершенно отрешенные из-за воспоминаний. — Сначала Джереми был нормальным. Мы почти не общались, и поэтому я думала, что он хороший парень — потому что он не трогал меня. Он работал в сантехнической компании, рано утром и поздно ночью. Иногда он не приходил домой, и я находила маму плачущей в спальне, скорее всего, из-за него. Он был изменщиком… лжецом. А потом однажды ночью, в восьмом классе, всё стало… плохо. Я рисовала за обеденным столом. Джереми вернулся домой около часа ночи, и глаза у него были кроваво-красные. Одежда вся мятая и отвратительная, и как только он переступил порог, его взгляд устремился на меня. Только взгляд был смертельным. Мама приподнялась на диване и уставилась на него. Она была сонная, но так же хорошо, как и я, знала, что сейчас произойдёт. Она встала и посмотрела прямо на меня. «Я ей сказала, — сказала она, указывая на меня. — Я передала ей именно то, что ты говорил, а она не сделала. Не захотела». Джереми хлопнул дверью, и я помню, как обделалась от страха. «Тогда, видимо, необходимо наказание за непослушание», — сказал он. Мне было жутко. Я никогда не слышала, чтобы он говорил так мрачно, и даже видела, как моя мама трясётся от страха перед ним. Джереми подошёл ко мне, схватил за руку, и я вскрикнула, потому что он сжал слишком сильно. Помню, синяк пришлось скрывать несколько недель. Сердце колотилось бешено, когда он дёрнул меня к себе, схватил за прядь волос на затылке и швырнул на пол. — Я сжала губы, пересохло в горле. Я зажмурилась, чувствуя, как Гейдж сжимал мою руку в своей.

Несколько поцелуев коснулись моей щеки, виска и лба, пока он не прошептал мне, что всё в порядке и можно продолжать. Я кивнула, сглотнув все эмоции.

— Он поволок меня в мамину спальню… — голос дрогнул, я ещё сильнее зажмурилась, но не могла сдержать слёз и воспоминаний. — Он… швырнул меня на кровать… а мама просто стояла и смотрела. Он твердил, что ему нужны деньги, как это для него важно, и как он собирается преподать мне урок. Мама просто усмехнулась, скрестила руки и покачала головой. Я ненавидела её за то, что она не помогает, даже когда я взывала к ней — даже когда умоляла защитить. То, что она сказала, ранило меня больше всего, и до сих пор я постоянно слышу эти слова. «Прости, Лиза, но ты же знала, что это важно. Когда нам нужны деньги, это не шутка. Надо было сделать то, что тебя просили».

Я не заметила, что уже начала рыдать, вытирая лицо свободной рукой. Воспоминания жгли меня. Они взбудоражили желудок, и меня затошнило. Дыхание превратилось в хрип, и Гейдж взял меня за лицо с обеих сторон, заставив смотреть на себя.

— Элиза, дыши. Успокойся и дыши, детка.

Я сглотнула, кивая головой и надеясь, что это сработает. Сквозь пелену слёз я почти не видела его, но знала, что глаза его полны печали. Его лицо окаменело, скула дёргалась, но он кивал, без конца повторяя, чтобы я дышала. На удивление, когда я смотрела на его лицо, моё дыхание выравнивалось, а хватка на его руке ослабевала. Он заметил это и улыбнулся мне, наклонившись, чтобы поцелуями смахнуть мои слёзы.

— Вот и моя хорошая Элли, — прошептал он, целуя меня в нос.

Я слабо улыбнулась, опустив глаза на колени.

— Просто тяжело снова это вспоминать. Он бил меня так часто, даже после той ночи. В другую ночь он стащил меня с кровати и швырнул о стену. Я снова заплакала и сказала маме, но она повернулась ко мне спиной и ушла. После той ночи я больше никогда не доверяла ей. Он лупил меня… Оставлял следы, которые не заживали месяцами. Оставлял синяки, ударяя по голове, в живот… швыряя меня на спину, от чего у меня шла носом кровь, когда я ударялась о землю. — Я всхлипнула, слёз стало ещё больше.

— Самое худшее… — я выдавила из себя, — было то, что она никогда не утруждала себя помочь мне, если только не получала что-то взамен. Если только я не воровала для неё у других людей или не соглашалась драться с другими девчонками моего возраста в клетке, чтобы она могла подзаработать. Думаю, это было даже к лучшему. Я научилась драться за себя, даже если в итоге получала синяк под глазом или разбитую губу. Я начала давать отпор Джереми, когда училась в старших классах, но он всегда был сильнее. Я дралась с детьми на улице, которые обсуждали меня или смеялись надо мной. В большинстве случаев я побеждала… но это была не я. Я хотела нормального детства и нормальной жизни. Мне не нравилось, как я живу ради них, ворую ради них, ломаю кости и проливаю кровь ради них. Я была этой замкнутой девочкой, которая не знала, что делать со своей жизнью, куда идти или даже как справляться с определёнными ситуациями. После того, как я переехала к Бену, мне стало лучше, но я не знала, как вести себя с ним — или с кем бы то ни было — поэтому молчала. Я ни с кем не разговаривала и держалась на расстоянии, как могла. — Я взглянула на Гейджа, который уже смотрел на меня, его карие глаза горели искренностью. — Я не стала собой, пока не начала проводить время с тобой.

Он широко улыбнулся, его зубы сверкали от солнца, пробивавшегося через большое окно.

— Рад, что смог помочь, Элиза, — прошептал он и поцеловал меня. Он обнял меня за шею, и я простонала, погрузившись в его объятия. Затем он отстранился, несколько раз поцеловал в щёку, снова сел и выдохнул.

— Ого… это… много информации. Мне жаль, что с тобой такое произошло. Если хочешь, мы можем найти его, и я надеру ему задницу за тебя.

Я хихикнула, качая головой.

— Нет. В этом нет необходимости. Они оба теперь в моём прошлом, и я никогда не вернусь туда.

— Но что насчёт Бена? Где он был всё это время?

Я пожала плечами.

— Когда я только переехала к Бену, он сказал мне, что окончательно понял, что он — гей, когда я была младенцем. Он перестал спать с моей мамой, приходить домой и проводил большую часть времени с каким-то мужчиной по имени Франко. Думаю, однажды у него, наконец, хватило смелости сказать ей, и когда он это сделал, она выгнала его и пригрозила, что если он когда-нибудь покажется снова, она подаст на него в суд и потребует алименты. Насколько я знаю, Бен и так жил впроголодь. Он много раз говорил мне, что забрал бы меня, но думал, что с мамой всё хорошо. Он никогда не видел в ней жестокости. Когда я рассказала ему, как она смотрела, как Джереми бьёт меня, он был в шоке. Он не думал, что она позволит кому-то причинить мне вред, ведь я была всем, что у неё есть.

Я вздохнула, снова пожав плечами.

— Он, очевидно, ошибался. Я хотела позвонить Бену каждый раз, когда мне было больно или одиноко, но я не знала, где он. Мама переехала на другой конец города, я пошла в новую школу, и она поменяла наши номера. Я узнала, что Бен живёт не там, где говорил, когда однажды после школы попыталась навестить его. Кто-то из местных сказал, что его выселили. Его телефон всегда был выключен, потому что он не мог оплатить счёт, поэтому мы потеряли связь, пока он не обошёл все старшие школы в Саффолке, чтобы найти меня. Он каждый день говорит мне, что сделал бы что угодно, чтобы помочь, но считал, что с мамой мне будет лучше. У него самого ничего не было. Он жил за счёт друзей. Его выбор тогда был между едой на столе и крышей над головой. У него никогда не хватало на то и другое одновременно. По крайней мере, у мамы какое-то время была работа. Она оплачивала счета. И кормила меня каждый день. Бен не мог этого сделать. Его зарплаты на это не хватало.

Гейдж кивнул, взял мою руку, обвив пальцами мои пальцы.

— Это просто пиздец, что так сделала твоя мать.

— Да, я знаю. Она — эгоистка. Всегда такой была. Не понимаю, как он этого не предвидел.

Гейдж вздохнул, покачав головой. Он помолчал несколько секунд, но потом посмотрел на меня, выдавив улыбку.

— Ну а второе, о чём я хотел спросить… это насчёт твоего отъезда… — он замолчал, проведя тяжёлой рукой по волосам. — Есть ли хоть какой-то способ уговорить тебя остаться? Ты же знаешь, я сделаю для тебя всё, что угодно, правда?

Я опустила взгляд, прикусив уголок нижней губы.

— Гейдж… я не могу остаться. Учёба для меня слишком важна. Я должна построить свою собственную жизнь. Мне дали стипендию в университете Вирджинии. Я должна работать ради своей степени.

— Но я могу помочь тебе. Дать тебе всё, что ты захочешь, просто скажи.

Я покачала головой.

— Я уверена, ты сделал бы для меня что угодно. — Я взяла его лицо в ладони. — Я знаю, что ты сделал бы для меня что угодно, но это то, что я хочу сделать сама. Построить свою жизнь, а не чтобы кто-то пытался построить её за меня. Так же, как ты и группа усердно работали, чтобы оказаться там, где вы есть, я хочу усердно работать, чтобы быть успешной. Я хочу оглянуться назад и увидеть, что на самом деле осуществила свои собственные мечты. У нас всегда будет время. Не волнуйся. — Я старалась не срываться на хрип после этих слов. Мне было больно это говорить, особенно когда уголки его глаз покраснели и заблестели, но уже через секунду он кивнул.

— Я прошу только об одном — попрощаться со мной как следует. Я не хочу, чтобы то, что между нами есть, умерло. Я слишком сильно это люблю. Я слишком, чёрт возьми, сильно люблю тебя. Я не думал, что для меня такое возможно, но чёрт… Это просто невероятно. — Он усмехнулся, а я искренне улыбнулась, притянула его к себе и обняла. Я не была уверена, как попрощаюсь, но по крайней мере он не делал это слишком трудным для меня. — Просто подумай об этом, Элиза. Я знаю, ты боишься, что я могу причинить тебе боль и забыть тебя, но клянусь, я стараюсь. Обещаю, не сделаю этого. Я знаю, что могу дать тебе весь мир и больше, если ты захочешь. Я буду усердно работать, чтобы ты была счастлива.

— Я знаю, — прошептала я ему на ухо, но думать тут было не о чём. Мне пора уезжать.

По дороге обратно к автобусам мы обнимались и говорили о том, как, по его мнению, пройдёт выступление в субботу. Он сказал, что всё в шляпе, и ребята так много репетировали, что у них просто не было выбора, кроме как быть потрясающими. Я согласилась. Ребята репетировали по утрам или ранним днём. Без Дида было тяжело, но они справлялись. Дид репетировал в автобусе, пытаясь восстановить силы. Он всё ещё звучал отлично.

Когда мы заехали на парковку, я выпрыгнула, и Гейдж поцеловал меня на прощание. У него через полчаса было интервью на радиостанции, и он не мог опаздывать. Наши пальцы медленно разъединялись, пока он делал шаги назад, его улыбка была мягкой и любящей. В конце концов он выхватил ещё один поцелуй и запрыгнул в машину. Я смотрела, как он уезжает, и вздохнула.

Я не видела Гейджа до конца дня. Зная, что он с группой, я посвятила время рисованию. И нарисовала, конечно же, прекрасное лицо Гейджа. Я даже создала новый логотип для группы и подумала, что он довольно крутой.

Затем вернулись свежие, прекрасные воспоминания. Как я разрисовывала всё великолепное тело Гейджа. Как краска покрывала некоторые из его татуировок. Как я хихикала, а он смеялся, когда нападал на меня, чтобы поставить точку краской прямо в центре моего лба. Я вздохнула, потому что это было так живо, так романтично… так сюрреалистично.

На следующее утро я почувствовала, что меня сейчас вырвет. Была суббота, день концерта ребят. От одной мысли об этом меня тошнило. Меня тошнило так сильно, что я даже не пошла на шоу. Я знала, что должна была. Я должна была быть там, чтобы поддержать Гейджа, но моё тело отказывалось идти. Весь день я хваталась за живот, с мусорным ведром рядом. Я ненавидела то, как плохо себя чувствовала, как одиноко. Я думала, что преувеличивала… Пока меня, наконец, не вырвало.

Я выпила немного апельсинового сока, чтобы успокоить желудок, затем пошла в свою комнату делать то, чего очень не хотела. Собираться. Я собрала все вещи, застелила кровать, взбила подушки и даже вычистила ванную. Я также прибрала гостиную, и когда делать стало нечего, плюхнулась на диван, слёзы жгли глаза. Я сдержалась, сглотнув и дыша через нос.

Гейдж не появился и той ночью, и это ранило моё сердце, но я знала, что это необходимо. Может, он догадался, что я не приняла его предложение и выбрала путь домой. Может, он так же хорошо, как и я, знал, что мне нужно уехать, даже если он этого не хотел. Я должна была быть удовлетворена этим… верно? Это должно было сделать меня счастливой, потому что означало, что уехать будет легче. Мне не пришлось бы волноваться, что причиню ему боль.

Наконец слёзы потекли, когда я поняла, что, возможно, он где-то с другой девушкой. С любой девушкой. Он мог делать это просто, чтобы забыться. Наверное, он знал, что не сможет меня удержать, поэтому я сломалась и рыдала в ладони, пока не смогла плакать больше. Я ненавидела, как это больно. Как больно любить. Я так привыкла быть собой, избегать парней и заниматься своим делом, и тут бац — появился Гейдж Грендель. Он завладел моим сердцем, а я даже не заметила, как отдала его ему.

Полная печали, я встала и пошла в свою комнату, совсем не готовая к воскресенью. Пришло время; я знала. Я должна была отпустить это и сказать себе, что моя жизнь и карьера важнее… даже если в процессе моё сердце будет ныть.

Я проснулась рано в воскресенье. Выключила будильник на телефоне, нехотя вылезла из кровати, почистила зубы, оделась, затем взяла сумки. Бен уже ждал на кухне с кружкой в руке, в которой, скорее всего, был кофе. Я поправила ремень сумки на плече, выдавив улыбку.

— Доброе утро, дорогая, — прошептал он.

— Доброе утро, — вздохнула я, поставив сумки у двери. Я засунула пальцы в задние карманы, глядя на Бена, который смотрел на меня. — Что? — спросила я, внезапно смутившись. Я знала, что выглядела ужасно из-за недосыпа, но ему не надо было так на меня смотреть.

— Ничего, — просто сказал он, затем отхлебнул кофе.

— Марко уже вышел? — спросила я, снова потянувшись к сумкам. Чем скорее я окажусь дома, тем лучше. Я не могла задерживаться, потому что задержка означала снова погрузиться в уныние.

— Да, Лиза. Иди. — Он немного улыбнулся, но мои брови сдвинулись, смущённые его взглядом и короткими ответами.

— Почему ты так на меня смотришь? — наконец спросила я, обернувшись к нему.

Он замер с кружкой у губ, глядя в мои опухшие глаза. Затем поставил кофе на стойку и вздохнул, и я возненавидела себя за то, что вымещала на нём своё горе.

— Лиза, — снова пробормотал он, выходя из кухни. Он подошёл ко мне, обнял, и я зажмурилась, умоляя слёзы не появляться. — Дорогая, я знаю, ты расстроена, что тебе нужно уезжать, — сказал он, потирая мне спину. — Мне жаль, что для тебя всё так сложилось. Мне жаль, что это так тяжело. — Он отодвинул меня за плечи, и слеза скатилась по моей щеке. — Ты так же хорошо, как и я, знаешь, что учёба и твоё будущее — на первом месте. Ты только об этом и говорила. Ты важнее любого парня, независимо от того, есть у него твоё сердце или нет. Всегда будут шансы увидеться с Гейджем снова…

— Всё будет не так, Бен, — перебила я его на полуслове.

— Почему же не так?

— Просто… не будет. Я это знаю. Не видела его две ночи. Он тоже это знает.

— Две ночи? — его губы скривились, когда он отстранился. — Ох. Прости, Лиза-медвежонок.

— Всё в порядке. Он просто облегчил мне отъезд. — Я повернулась к Бену спиной, наклонившись, чтобы снова взять сумки. — Я буду готова, когда ты будешь.

Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но решил промолчать и просто кивнул. Я распахнула дверь, и как только сделала это, дыхание перехватило при виде Гейджа. Сердце пропустило удар, глядя на его сжатый кулак, занесённый для стука.

Его взгляд резко поднялся, когда дверь открылась, и, увидев меня, его глаза смягчились. Под ними были тёмные круги, будто он не спал несколько часов. Его одежда выглядела поношенной и помятой, а волосы были растрёпаны больше обычного, но всё равно невероятно сексуально. Я оглянулась через плечо, радуясь, что Бен уже шёл по коридору.

Затем я посмотрела на Гейджа, который сделал шаг с мольбой в глазах.

— Элиза, мы можем поговорить? — спросил он. Сразу после вопроса он бросил взгляд на сумки в моих руках и на плече.

— Нам не о чем говорить, Гейдж. — Я сошла вниз и прошла мимо него, направляясь через парковку к грузовику Марко, но не успела я дойти, как он схватил меня за руку и развернул.

— Элиза, остановись. Прости. Я… я задержался.

— Где, Гейдж? — огрызнулась я, вырывая руку. Он сглотнул, опустив голову. — Трахался со своими шлюхами? С дюжинами потаскух, которым нужна только твоя известность? — Мой тон был жёстким, я знала это, но находилась в ярости. Я не могла остановиться. — Я думала, у нас было что-то настоящее. И действительно хотела чего-то большего. Я думала попрощаться как следует, но потом ты просто… исчез. — Глаза горели, голос дрогнул. Он поднял голову и потянулся к моему лицу, но я отстранилась. — Не трогай меня. Просто уйди.

— Элиза, прости. Клянусь. Я задержался! Пенелопа не отставала. Она пригрозила мне после того, как увидела нас вместе в пятницу вечером. Она следила за мной. Я не знаю, как ей это удалось, но она пригрозила рассказать про Крис, если я не проведу с ней время. Я не могу позволить ей это сделать.

Я скривилась, тыча пальцем в его грудь.

— Ты был с Пенелопой? — прошипела я. — Серьёзно!

— Прости! Я рассказывал тебе о ней. Она слишком много знает. Я пытался звонить Бену, чтобы связаться с тобой, Элиза. Звонил при каждой возможности, но его телефон постоянно переводил на голосовую почту — я даже приезжал сюда, когда выдавался шанс, но чёртову дверь никто не открывал!

— Ты клялся, Гейдж! Ты, блядь, клялся, что оставишь её ради меня!

— Элиза, я… прости.

Я покачала головой с недоверчивым взглядом. Не могла ему поверить. Пока я была одна и волновалась о нём, он находился с ней. В голову лезли злые мысли, и мне так хотелось его ударить, но я сдержалась, прикусив губу.

— Хорошо, что ты был с ней, Гейдж, — сказала я. — Хорошо.

В его глазах вспыхнула боль.

— Как? Почему ты так говоришь?

— Потому что так легче уехать. Легче забыть о том, что было между нами. Я знала, что ничего не получится.

Его рот открылся от изумления. Он отступил на шаг, будто я только что выстрелила ему прямо в сердце. Возможно, он именно так это и почувствовал, потому что, перебирая в голове свои слова, я поняла, насколько жестоко они прозвучали. Но он причинил мне боль. Я не могла это просто так отпустить. Та ночь в отеле… что она для него значила?

— Не знаю, почему я поверила тебе. Ты сам меня предупреждал. Ты — чёртов эгоист, Гейдж.

— Элиза, ты не думаешь, что говоришь. Прости, клянусь. — Он потянулся к моей руке, но я дёрнулась назад.

— Не смей трогать меня! — прошипела я.

Он ошеломлённо смотрел на меня, а мне хотелось оставить его в полном недоумении. Я была в ярости. И больше не могла смотреть на него. Он — лжец. Стал моим первым во всём, но просто… разрушил это. Я думала, у нас имелось что-то большее, но, учитывая, что он провёл с Пенелопой два целых дня, возможно, я ошибалась.

Я решила больше ничего не говорить. Мне нужно было уезжать. Немедленно.

Я повернулась, закинула сумку на плечо, пока боролась со слезами, но Гейдж обежал меня, чтобы остановить.

— Элиза, не оставляй меня. Пожалуйста, — прошептал он, хватая мои руки. На его глазах навернулись слёзы, но я покачала головой. Я не могла смотреть на него. Не могла сравнивать его боль со своей. Я сломаюсь. Мне не нужно было ломаться; мне просто нужно было уйти. — Я пытался выкроить время, чтобы ты передумала, и мне жаль, что я позволил ей встать между нами. Мне жаль, что я не провёл с тобой последние две ночи. Это всё, чего я хотел, но… она меня удерживала. Она знала, что я брошу её ради тебя, и устроила сцену. Пригрозила разоблачить меня и Крис.

Я покачала головой.

— Мне нужно ехать, Гейдж.

— Элиза, нет. Прошу тебя, — умолял он, сжимая мои руки и прижимая свой лоб к моему. — Элиза, ты так много для меня значишь. И не можешь просто уйти вот так.

Я отказалась открывать глаза. Не могла смотреть на него. Не могла сломаться. Я только качала головой, надеясь, что он меня отпустит.

— Подумай, Элиза. Я могу позаботиться о тебе. Я могу устроить тебя на работу графическим дизайнером. Если захочешь, сделаю это прямо сейчас. Я могу купить тебе квартиру… нет, дом. Я знаю, как ты любишь читать… Я построю для тебя кучу книжных полок… куплю горы книг, если это заставит тебя улыбнуться. Я даже устрою тебе собственную студию, где ты сможешь рисовать, когда захочешь сбежать от всего. Мы сможем жить вместе, когда этот тур закончится. Ты сама выберешь, где мы будем жить — в любом штате. Где угодно. Неважно, главное, чтобы мы были вместе. Когда мне нужно будет куда-то ехать, ты поедешь со мной. Ты сможешь путешествовать со мной. Мы сможем быть счастливыми… У нас всё получится. — Его голос дрогнул, и я открыла глаза. По его щекам текли слёзы, и я прикусила нижнюю губу. Он знал меня так хорошо, и от этого мне было ещё больнее.

— Я могу сделать для тебя так много, Элиза. Просто… не бросай то, что у нас есть. Останься. Пожалуйста. Не уходи вот так. — Мной внезапно овладело чувство вины. Слёзы продолжали катиться по его щекам, я кусала губу, пытаясь сдержаться, но это было невозможно. Вид его слез заставил плакать и меня. Он трещал и ломался, это ломало и меня.

— Гейдж, я не могу, — прошептала я. — Не могу. Мне нужно вернуться. Мне нужно жить своей жизнью. Я же говорила тебе.

— Ты можешь. Ты же любишь меня, правда? Ты можешь построить свою жизнь со мной. — Он взял моё лицо в ладони, приблизив мои губы к своим. — Ты можешь, Элиза. Останься со мной. Клянусь, я брошу Пенелопу. Если ты этого боишься, я позвоню ей прямо сейчас и скажу, что всё кончено. Я откажусь от всего ради тебя, Элиза. Пусть она расскажет всему чёртову миру про меня и Крис, только бы я мог держать тебя в своих объятиях. Мне наплевать на неё. Я люблю тебя. Пожалуйста… — умолял он, и слёзы хлынули ручьём. Я знала, он говорил это только для того, чтобы удержать меня. Он не имел этого в виду. Он не позволит Пенелопе так легко победить. — Пожалуйста, не оставляй меня. Не оставляй меня снова пустым. Не дай мне сломаться.

Я сглотнула рыдание, бросив сумки. Его глаза наполнились облегчением при виде моих сумок на земле, но я взяла его лицо в ладони и поцеловала глубоко, страстно. Не знаю, как долго длился этот поцелуй, но я изо всех сил пыталась отпустить. Это было невыносимо трудно. Я хотела остаться в его объятиях на всю жизнь. Я хотела, чтобы он целовал меня так каждый час каждого дня, но знала — мы не могли. Ещё нет. Мне нужно было вернуться. И осуществить то, что я хотела. Как бы ни разрывало меня пополам от одной мысли об этом — от необходимости пройти через это — я должна была.

— Я люблю тебя, Гейдж, но не могу остаться.

Я провела рукой по его щеке, но он покачал головой, рыдая, и опустил лоб мне на плечо. Он схватил меня в охапку, не позволяя уйти. Я пыталась вырваться, но с каждой попыткой он сжимал крепче, качая головой.

— Элиза… я умоляю тебя.

— Я… не могу, Гейдж.

— Можешь! — крикнул он, наконец отпуская. — Можешь! Ты не понимаешь, как сильно мне нужна. Мне нужна твоя улыбка, твоя нежность… твоя любовь. Мне нужно всё в тебе, чтобы быть счастливым. Я не буду счастлив, если ты уедешь, и ты это знаешь! И ты не будешь счастлива, так что просто… останься со мной. Пожалуйста. Следуй за своим сердцем, Элиза. Ты любишь меня! Не отпускай это.

Я впилась зубами в губу почти до крови. Но покачала головой. Чем дольше я буду стоять здесь и плакать с ним, тем труднее будет уехать.

— Мне нужно ехать, Гейдж. Прости. Мы ещё увидимся, — заверила я его. — Мы что-нибудь придумаем.

— Элиза, нет! Чёрт… нет. Остановись. Я не позволю тебе уехать! — он не дал мне поднять сумки. Я смотрела в его полные боли и гнева глаза. Слёзы всё ещё текли, и моё зрение снова поплыло. Позади него раздался громкий звук, будто хлопнула дверь, но я не могла отвести взгляд. Грубые голоса звали его по имени, но никто из нас не обернулся. Он снова схватил меня, и я медленно высвободилась.

— Гейдж, ты должен отпустить меня, — прошептала я, качая головой.

Он ничего не сказал. Просто продолжал тянуть меня за руку. Он уже собирался обнять меня, и я бы позволила, если бы кто-то не оттащил меня назад за плечи, вырвав из его хватки. Мой взгляд был прикован к Гейджу, которого тащили назад Монтана и Рой. Сначала я не поняла, кто меня схватил, но по руке, которая успокаивающе гладила меня по спине, я поняла — это был Бен.

Гейдж яростно выкрикивал моё имя, умоляя не уезжать. Остаться. Он повторял это снова и снова, и я не могла заставить себя отвести взгляд от его страданий. Монтана отталкивал его за грудь, бросая на меня взгляды, а Рой держал Гейджа за руки, заламывая их за спину, чтобы тот не махал ими.

— Элиза, ты не можешь, чёрт возьми, так уехать! — снова закричал Гейдж. Я вздрогнула, и в следующую секунду меня втолкнули на кожаное сиденье, и дверца машины захлопнулась прямо перед моим лицом… но я всё ещё видела его. И казалось, он тоже видел меня, даже сквозь тонированные стёкла. Он всё ещё смотрел на меня, жилы на шее вздулись, пока Монтана и Рой изо всех сил тащили его к автобусу группы. Вскоре, прихрамывая, выбежал Дид, его глаза были широко раскрыты от шока, и он бросился помогать Монтане и Рою.

Но помощь Дида не понадобилась, потому что Гейдж сдался. Он перестал кричать, ребята пытались удержать его на ногах, но в итоге он рухнул на колени. Я ахнула, слёзы покатились по лицу. Я рыдала, сама того не осознавая. Я задыхалась, отчаянно пытаясь выбраться из машины и утешить его, но знала, что нельзя. Я не могла заставить себя сделать это, потому что должна была уехать.

Но когда Гейдж в последний раз выкрикнул мое имя, внутри меня что-то надломилось. Я схватилась за ручку двери, выпрыгнула и бросилась к Гейджу. Его голова всё ещё была опущена, поэтому он не видел, что я бежала, но я не останавливалась. Я врежусь в него, если потребуется. Я сделаю что угодно, чтобы он знал — я люблю его всем сердцем. Я влюблена в него, и расстояние никогда этого не изменит.

Я была почти рядом — всего несколько шагов — но прежде, чем я успела, один из охранников схватил меня, и я завопила, пока меня тащили обратно к машине.

— Гейдж, мне так жаль! — закричала я, изо всех сил вырываясь из рук охранника. — Прости меня. Я люблю тебя.

Он услышал меня, я знала, потому что он покачал головой, не поднимая её. Охранник впихнул меня в машину, пристегнул ремень и хлопнул дверью, после чего встал перед ней, убедившись, что я больше не выберусь. Я увидела вспышки камер и не поняла, откуда они. Я обернулась и посмотрела в окно мимо Гейджа. Кэл выходил с камерой в руках, его глаза были круглыми от удивления при виде Гейджа на коленях. Затем он рванул обратно внутрь, доставая по пути телефон. Я не знала, что он делал, и мне было всё равно. Я даже не могла ясно мыслить. Мне было больно.

Я разбивалась. Разрушалась.

Как только Бен закинул сумки в багажник, захлопнул его и запрыгнул на заднее сиденье, приказав Марко ехать, он притянул меня к себе, гладил по волосам и успокаивал, говоря, что всё будет хорошо. Но я знала, что это не так. Мне больно, я разваливалась изнутри, но лучше было не оглядываться.

Печально попрощавшись с Беном поцелуем и поднявшись на борт самолёта, я уставилась в иллюминатор и окончательно разрыдалась. Рыдание за рыданием. Тяжёлая слеза за слезой. Мне повезло, что в салоне никого не было, и у меня было время выплакать всё. Выпустить боль, обиду и горе. Это буквально убивало меня изнутри. Я сломала Гейджа. Забрала его счастье с собой. Я пробила в нём дыру, снова оставив его пустым.

В те времена, когда не могла его выносить, я повторяла себе, что таков его характер. Его образ жизни — беспорядочные связи, флирт, вечеринки, пьянство и причинение боли девушкам… Всё это было им, потому что это был единственный способ забыться — единственный способ ничего не чувствовать. Единственный способ не вспоминать своё прошлое и то, как много на самом деле забрала у него Кристина.

Но часть его как-то изменилась. Не полностью, но достаточно, и самое печальное, самое душераздирающее было то, что эти изменения произошли ради меня. Он менялся, чтобы любить меня.

И раз уж я теперь летела домой — раз оставляла его позади вместе с теми отношениями, которые он хотел продолжать и развивать, — я знала, что разрушила его. Я знала, рано или поздно его прошлое, которое я так ненавидела, поглотит его снова, просто чтобы ему не пришлось чувствовать боль, обиду и сердечную муку. Просто, чтобы он мог попытаться забыть о ком-то ещё, кто был близок его сердцу.

И я ненавидела эту боль внутри себя.

Я ненавидела то, что из-за моих приоритетов, моей жизни и моего решения именно я буду виновата в разбитом сердце Гейджа Гренделя.