Исторический так сложилось, что поселения возникали в удобных с географической точки зрения местах. Излучины рек, пересечения торговых путей, удобные для защиты возвышенности. Сначала небольшие деревеньки, затем поселки, городки, и наконец крупные города, они вырастали незаметно и часто не зависели от внешних обстоятельств. Государства могли появляться и рушиться, а города оставаться. Правители сменяли друг друга, а основанные в незапамятные времена поселения все так же стояли. Внутри могла меняться власть, но сами города оставались на месте, гордо возвещая всему миру, что исчезать они не собираются.

Так было и с Халь-Стаадом. Это был очень древний город, возникший задолго до появления Старой Империи. Он вырос из небольшой деревушки рыбаков, однажды заметивших, что глубокая бухта в заливе хорошо закрывает утлые лодочки, на которых в те времена выходили в море на лов, от налетающих в зимний период штормов.

Сначала рыбацкий поселок, затем небольшой городок, когда проезжие путники начали оставаться и оседать в удобном месте. Шаг за шагом Халь-Стаад уверенно превращался в город пока не превратился в настоящий центр торговли, куда сходились пути со всего света. В этот отношении он, как брат-близнец походил на Тернион и Аз-Гарад, где мне удалось побывать ранее.

Однако имелись и отличия, в частности размеры рыночных рядов здесь значительно превышали виденные ранее, а центральный базар мог поспорить по площади с иными жилыми кварталами городов в глубине континента.

Навесы и тенты, палатки и шатры, мелкие лавочки и настоящие магазины в больших каменных зданиях, отдельные лотки, выложенные прямо на земле, и целые галереи, заставленные всевозможными товарами, привезенными со всего мира. Чего тут только не было. И все это бурлило, гомонило и переливалось словно нескончаемая людская волна.

— Лучшая броня! Здесь лучшая броня, она защитит вас от любых напастей, включая выстрел из мощного арбалета!

— Шелка! Самые изысканные шелка! Новая партия прямо из-за Дальнего моря!

— Великолепные ковры, самой лучшей выделки! Они превосходно украсят любой дом!

— Плетенные корзины оптом! От двадцати штук! За каждую следующую десятку скидка!

— Вечер — это время для отдыха! Загляните в дом «Двенадцати прелестниц»! Вы не пожалеете! Самые красивые и искусные девушки побережья! Постоянным клиентам особые условия!

— Мясо! Мясо! Оленина, крольчатина, баранина! Привозим под заказ в любых количествах! Продаем живьем и под разделку!

— Трактир «Седьмой угол», вкуснейший свежий эль и самое лучшее вино! Каждая пятая бутылка и кувшин в подарок! Не пропустите!

Зазывали работали безостановочно, надрывая глотки и стараясь привлечь к товару внимание. Ор поначалу оглушил, заставляя кривиться и машинально набросить на голову капюшон, чтобы хоть на мгновение избавиться от накатывающего словно прибой шума. Казалось, здесь продавалось все, от умелой наложницы до настоящего боевого корабля, захваченного пиратами где-то в южных морях и пригнанного сюда для продажи.

В отличие от Аз-Гарада, наполовину стоящего над водой, Халь-Стаад твердо стоял на земле, раскинувшись на приличный кусок побережья. Этим воспользовались жители, организовав просто невозможный для других городов огромный базар, которому не было видно ни конца ни края. Создавалось впечатление, что он никогда не закончится.

Я брел, прихрамывая на левую ногу, отгородившись от людского внимания наброшенным капюшоном, и постаравшись сделать так, чтобы аура слегка давила на окружающих, заставляя держаться подальше. Но несмотря на это, пару раз меня все равно пытались схватить за руку, завлекая в лавки или магазинчики. Зазывалы пересиливали даже страх в безудержной погоне за прибылью хотя и ощущали исходящую от закутанного в плащ незнакомца неясную опасность.

В чем-то подобное поведение, когда не ведутся на собственные эмоции, вызывало уважение, но в основном провоцировало раздражение. Не после пройденного второпях портала, который чуть не разорвал на куски, и не после столкновения с тварью, способной с легкостью убивать даже магов. Не помогла даже выдержка адепта мар-шааг, сохраняя разум в бесстрастном спокойствии. В какой-то момент дурное настроение прорвалось и вылилось в сломанную руку мальчишке, пытавшемуся срезать с пояса кошелек.

Сопляк моментально заорал:

— А-а-а!!! Убивают!!!

Крик стал сигналом для парочки амбалов, тершихся неподалеку и видимо прикрывавших малолетнего карманника. Громилы с готовностью подорвались, перегораживая дорогу.

— Зачем мальца обижаешь? — прогудел главный, напоказ выставляя пудовые кулаки. Второй расправил плечи, чтобы провинившийся прохожий сразу оценил размеры мускулов, бугрящихся на руках.

Оба одеты в кожаные безрукавки, оба щеголяли накаченными открытыми торсами. У обоих к внушительного размерам кулакам прилагались короткие дубинки, скорее всего залитые свинцом, которыми так удобно орудовать в темных переулках. Стало понятно, то мне не повезло наткнуться на представителей местного криминалитета. А хуже всего то, что аура, заставляющая обычных людей сторониться закутанную в плащ фигуру, начала угасать, Средоточие забирало основную часть энергии Сумеречного Круга на исцеление организма. Похоже внутренние повреждения после портального перехода оказались более серьезными, чем я изначально предполагал.

А такие уличные бандиты всегда чуют слабость и с удовольствием нападают, напоминая в этом шакалов.

Захотелось выругаться. Вслух, от души, чтобы скинуть хотя бы часть скопившегося раздражения. Но холодная часть рассудка равнодушно заметила, что вряд ли это поможет, и может, наоборот, спровоцировать дальнейшее развитие событий с подошедшими мордоворотами, принявшими ругательства на свой счет. Пришлось с неохотой с внутренним голосом согласится.

— Чего молчишь? Мальчонку обидел, за ущерб придется заплатить, — презрительно выпятив губу, вступил в разговор второй, картинно поведя мощными плечами.

Малец к этому моменту уже скрылся из вида, ловко ввинтившись в толпу, оставляя разбираться с проблемой старших товарищей.

Я согнулся пополам, из груди вырвался кашель. Даже притворятся не пришлось, настолько резко вдруг стало плохо.

Не стоило пробуждать Обелиск без фокусирующего кристалла и Синей Воды, и уж точно не стоило открывать портал, используя нестандартные методы. Но какой оставался выбор? Альтернатива — лежать в виде высохшей мумии, как лежали остальные чародеи в Коллегии Аз-Гарада.

— Эй, ты чего болезненный? Только не загнись здесь, — запереживал первый амбал.

— Сначала заплати, а затем можешь подыхать, — жизнерадостно хрюкнул приятель.

Оба неосознанно расслабились, увидев, что «клиент» слабый и тщедушный, и скорее всего неспособный к сопротивлению, а значит процесс выбивания «ущерба» пройдет по накатанной.

В душе зародилась злоба, яркой темной звездой вспыхнуло желание сжечь весь этот чертов базар с его нескончаемым гомоном, двух ублюдков, искреннее считающих, что любой прохожий их законная добыча, да и весь город в придачу со всеми жителями, допустившими появление таких особей.

Жаль, что обычные заклинания, имеющиеся в арсенале Сумеречного Круга, не подойдут. Нужно что-то более масштабное, что-то мощное, способное бить по площади. Что-то вроде «Огненного Дождя», чье описание однажды Га-Хора с интересом изучал в Книге Основ, примеривая чары для собственного магического дара.

К сожалению, ничего подобного нет, а если бы даже имелось, вряд ли стоило его тратить на такую помойку, как чертов базар Халь-Стаада.

Хладнокровная часть рассудка вновь вернула управление над разумом, заставляя действовать осмотрительно. Быстрый взгляд из-под капюшона скользнул по окрестностям и почти сразу наткнулся на короткий переулок, зажатый между двумя невысокими зданиями, сложенными из светло-коричневого глиняного кирпича.

Подходящее место, скрытое от лишних глаз.

Я снова закашлялся, в этот раз полностью притворяясь, и сделал несколько неуверенных шагов в нужном направлении. Громилы на секунду заволновались, подумав, что клиент намеревается свалить, но затем успокоились, поняв, что тот всего лишь хочет прислониться к удобной стеночке. На физиономиях обоих расцвело одинаковое выражение удовольствия, оба уже представляли, как затаскивают жертву в переулок и обирают до нитки, хотя до последнего хотели лишь выбить определенную «компенсацию», но не раздевать до трусов, так как делать это посреди толпы не слишком удобно, да и привлечет внимание стражи. Ведь одно дело требование ущерба за сломанную руку мальца, выглядевшее где-то даже справедливым, и совсем другое откровенный грабеж среди рыночных рядов, на такое не закроют глаза даже прохожие.

Которые, к слову, пока равнодушно проходили мимо, хотя многие наверняка догадывались, что происходит, но не вмешивались, считая, что пока каждая сторона в своем праве. Вот если бы человека начали избивать просто так и раздевать на виду у всех, тут даже самый последний лоточник завопил бы, зовя стражу, потому что понимает, что в следующий раз может оказаться на месте избиваемого. Но пока все проходило в форме вымогательство всем наплевать. Такая вот забавная логика.

Я мысленно чертыхнулся и зашелся в новой порции кашля, неуверенно двигаясь в сторону примеченного проулка. На плечо легла тяжелая ладонь, заботливо направляя в нужную сторону.

— Давай-давай, приятель, осторожней, — в голосе громилы мелькнули нотки заботы, смешанные с азартом нетерпения предстоящего грабежа. Будь его воля, он бы просто подхватил недотепу в плаще под руки и затащил в переулок подальше от лишних глаз, треснул по макушке и быстро обобрал, не тратя время на изображение помощи.

Это столь ярко отпечаталось в сознании мордоворота, что прорвалось наружу в виде яркой картинки, которую я без труда считал. Он уже видел, как пинает меня напоследок, уходя обратно в рыночные ряды с добычей в руках, оставляя бессознательное тело в переулке. В этот момент ублюдок не воспринимал меня, как человека, а видел лишь в качестве источника лишних монет, которые вечером потратит на выпивку и шлюх.

В груди снова вспыхнула злоба, но в этот раз холодная и расчетливая. Хищники еще не поняли, что в этот момент поменялись с жертвой местами и сами превратились в добычу. До этого момента я не хотел убивать, но сейчас передумал. Ублюдкам конец и оба останутся в чертовом переулке, где собирались оставить меня.

А масштабные заклинания, бьющие по площадям, все же надо развивать. Чтобы один удар и половина города в пепел…

Неуместная мысль усилием воли была отброшена прочь. Не время и не место, хотя позже, наверное, стоит вернуться к любопытной идее.

— Давай сюда, здесь тебе будет получше и солнце не так греет, отдохнешь в тенечке, — тепло, чуть ли не как любимому родственнику, прогудел первый амбал.

Проявленные актерские таланты могли бы вызвать умиление, если бы не ясно читаемое намерение проломить мою голову залитой свинцом дубинкой. Ему бы в театре выступать с такими способностями.

Самое неприятное, что лучше мне не становилось, внутренности сжал спазм. И правда захотелось полежать в теньке, как советовал бандит. Средоточие пылало, поглощая всю энергию Сумеречного Круга без остатка, направляя на исцеление измученного организма, а значит магия пока недоступна и придется импровизировать.

К этому моменту мы уже зашли в переулок, один из мордоворотов достаточно грамотно перекрыл выход, второй подступил ближе, намереваясь наконец исполнить желание треснуть болезненного по макушке дубинкой.

Дальше все произошло мгновенно, он замахнулся, я в последний миг ушел в бок, кончик дубинки скользнул, едва не задев мне плечо. Широкий замах и сила удара, промахнувшегося мимо цели, сыграли с громилой веселую шутку — он потерял равновесие и неуклюже завалился вперед.

Что и требовалось.

Ныряющая вниз морда бандита наткнулась на мое колено. Послышался треск. Вдавленные хрящи сломанного носа брызнули красным. Амбал что-то замычал и инстинктивно схватился за окровавленную физиономию, выпустив из ладони дубинку. Я не дал ей коснуться земли, ловко подхватил и тут же ударил по удачно подставившемуся затылку громилы.

Снова треск сломанных костей.

А затем еще один удар, и еще, безжалостно разбивая череп бандита. Тело рухнуло на землю, застыв нелепой кучей мертвого мяса.

Все произошло очень быстро, стоящий у входа в переулок второй мордоворот даже не успел толком ничего сообразить. А когда увидел валяющегося у ног «клиента» товарища не придумал ничего лучшего, как кинуться вперед, подчиняясь инстинкту.

В его мозгах я все еще был в роли жертвы, а упавший приятель воспринимался неуклюжим растяпой, случайно поскользнувшемся на мусоре, которого здесь хватало с избытком. Я не стал его разочаровывать и изобразил на лице растерянность и страх. Это еще больше взъярило громилу, из распахнутого рта вырвался яростный рев, он бросился вперед, уже представляя, как сбивает наглого хлюпика с ног и забивает до смерти, мстя за позор товарища…

И хрипит, выпучив глаза в изумлении, когда дубинка в моих руках жестоким ударом крошит зубы в распахнутой пасти. Мордоворот смотрит так, будто до конца не верит, что это случилось именно с ним, а не с назначенным на роль жертвы «клиентом».

Каждый раз со стороны таких индивидов одинаковая реакция, как будто придурки пытаются понять, что произошло и почему им так больно, а не тем, кого они обычно избивают.

Я с наслаждением добавил еще раз, метя по круглой макушке. Затем еще и еще, работая дубинкой словно отбойным молотком, разбивая бандитскую голову в крошево, проламывая череп и безжалостно добивая, чтобы тот вдруг не выжил не смог подняться вновь. Такие ублюдки как правило весьма живучи и следует убедиться, что дело доведено до конца.

Но сделать это не получается, меня снова скручивает порция кашля. Короткая стычка потребовала слишком много усилий, находившийся на пределе организм не выдержал. Вновь замутило, перед глазами поплыли темные круги, жутко захотелось прилечь и не двигаться. Мышцы налились слабостью, тело повело вбок и едва не рухнуло на землю. Пришлось пересилить себя, чтобы остаться на ногах.

Несколько секунд я просто стоял, часто и прерывисто дыша, вспоминая треклятый Обелиск и нестандартно запущенный портал. Потом выпрямился, поднял показавшуюся невероятно тяжелой дубинку и завершил начатое, убедившись, что оба бандита точно мертвы.

В такой ситуации по-другому нельзя, лучше так, чем потом ходить оглядываясь за спину. Закончив, я устало прислонился к стене, рука медленно поднялась, вытирая выступивший на лбу пот. Чувствовал себя отвратительно, организму требовался отдых после испытанных перегрузок, прийти в норму и восстановиться.

Нужно найти подходящий трактир и полежать пару дней, иначе в случающий раз меня и правда забьет насмерть парочка случайных уличных бандюганов. Вот будет потеха — маг сдох от рук отбросов с городского дна. Такое можно даже написать вместо эпитафии на надгробии.

— Довольно неплохо. Вижу, вы не растеряли навыков, — раздался неожиданно спокойный мужской голос.

Проклятье.

Я нарочито медленно повернулся и не скрывая удивления приподнял брови. У входа в переулок стоял Сорен, его лицо пересекала широкая ухмылка. Когда наши глаза встретились, рыцарь отвесил легкий полупоклон:

— Рад вас видеть, ваше магичество.

Когда долго не видишь человека, не замечаешь, как он изменяется. Стареет, толстеет, худеет, теряет или набирает форму, выглядит хуже или лучше. Для него изменения происходят незаметно, потому что он видит себя в зеркале каждый день, но для другого все сразу бросается в глаза, стоит увидеть того, кого не видел долгое время. Иногда даже кажется, что это иной человек, настолько большие с ним произошли перемены, прошедшие незаметно для него и хорошо видные для постороннего.

Так произошло с Сореном. Сначала я его даже не узнал, настолько он изменился с нашей последней встречи. Зачарованные гвардейские доспехи исчезли, исчез роскошный черный плащ, исчез двуручный меч, исчезло вообще все, что намекало на статус рыцаря. Воин не походил на себя прежнего настолько, что на мгновение заставил засомневаться, что это именно он.

Лицо похудело, осунулось, фигура потеряла плотность и стала более худощавой, хотя и сохранило былую твердость. Глаза ввалились, в них появилась усталость, которой раньше не было.

Вместо колдовской темной брони со знаменитым золотым орнаментом, фигуру рыцаря теперь закрывала обычная одежда. Причем именно обычная, какую можно увидеть на каком-нибудь крестьянине, а даже не на наемнике: простые холщовые штаны, рубаха на выпуск, подпоясанная бечевкой, потертые кожаные сапоги. Роль оружия играла болтающаяся на поясе короткая дубинка, почти полная копией тех, что валялись сейчас на земле в переулке, отобранные у бандитов.

Если не знать, кем Сорен являлся раньше, то он сейчас напоминал охранника лавки или вышибалу из трактира.

— Хреново выглядишь, — я хмыкнул и не удержавшись, коротко кашлянул.

Уголки рта рыцаря дрогнули в легкой улыбке.

— Вы тоже, — ответил он и шагнул в переулок.

Двигался воин, как прежде легко и быстро, что внушало надежду, что не все потеряно. Скользнул вперед, наклонился над первым телом, над вторым, проверяя пульс и выпрямился, отрицательно качнув головой.

— Оба готовы.

Мое лицо прорезала кривая усмешка. Как будто по разбитым черепам это не понятно.

— Что с тобой, во имя всех богов, произошло? — спросил я, не удержавшись, настолько холенный прежде рыцарь стал другим. Превращение оказалось столь кардинальным, что отодвинуло любые расспросы на второй план. Например, как он меня нашел, ведь я только недавно появился в Халь-Стааде, и если уж на то пошло, лишь предполагал, что потерявшийся спутник может оказаться здесь.

Словно прочитав мои последние мысли, рыцарь мотнул головой, показывая в сторону стены ближайшего здания переулка, за которым продолжал бурлить базар.

— Заметил вас около получаса назад, когда вы проходили мимо лавки, где я подрабатываю охранником. Сначала думал, что обознался, мешали плащ и капюшон, но затем решил проверить и проследить. Пока шел, из-за толпы на какое-то время потерял из виду, а когда увидел, вы уже входили с этими двумя в переулок, — он развел руками, на лице мелькнуло извиняющееся выражение. — Торопился, как мог, но похоже вы справились сами.

— Было бы с чем справляться, — я фыркнул, подумал, мысленно прокрутив в голове услышанный рассказ и озадаченно уточнил: — Ты подрабатываешь охранником в лавке?

Рыцарь пожал плечами.

— Когда нужда припрет и хочется жрать, то приходиться идти на компромисс и делать то, что раньше не делал. Я потерял все, вплоть до одежды, с трудом выжил и оказался в Халь-Стааде без денег и без оружия. Без еды долго не протянешь, поэтому пришлось импровизировать и искать решение. Сначала хотел устроиться грузчиком в порту, но там оказалась большая конкуренция, все места давно поделены и меня сразу предупредили, что лучше не лезть, если не хочу однажды проснуться с заточкой в печени. Тогда стал искать что-нибудь близкое к прежнему занятию. Без меча и брони в наемники попасть трудно, к тому же туда берут сразу на долгий срок, а мне нужна была лишь передышка, чтобы прийти в себя и оглядеться. Почти во всех припортовых трактирах оказались свои вышибалы. Кто-то подсказал попытать счастья на рынке, где от воришек всегда страдают простые лавочники и нужен кто-то отпугивать их, стоя на входе. Работа нетрудная, платят мало, зато кормят и дают ночлег.

— Дай угадаю — позволяют ночевать в лавке, чтобы заодно охранял ночью товар, — я усмехнулся.

Рыцарь снова пожал плечами.

— Это лучше, чем ничего.

На первый взгляд он говорил бесстрастно, но в голосе проскальзывали нотки смущения, что некогда умелому воину приходиться заниматься такой ерундой.

С другой стороны, истина в прозвучавших словах тоже имелась: жрать захочешь — и не на такое пойдешь.

— Интересно, как ты дошел до жизни такой, мы ведь не виделись всего несколько дней, — заметил я.

В глазах Сорена мелькнуло искреннее удивление.

— Несколько дней? С момента, как «Морской Змей» затонул прошло уже почти три недели!

От изумления я едва не открыл рот. Три недели⁈ О чем он черт возьми⁈ Какие в бездну три недели⁈ Я быстро провел в уме нехитрые подсчеты начиная с момента, как нас с рыжей выбросило на поляну из мира Храма Всех Темных Богов. Дорога до Аз-Гарада заняла пару дней, перед этим был постоялый двор, а после ночевка в самом городе. Вот и получается, что всего прошло около трех-четырех суток, не больше. Ладно, пусть будет пять, но даже тогда ни о каких трех недель речь близко не шла.

Три недели!

Три чертовых недели вместо пяти дней!

В голове замелькали суматошные мысли, строя предположения, как такое могло произойти. Обелиск был запущен не по канону, без фокусирующего кристалла и Синей Воды, могло это повлиять на временной сдвиг? Создать его при открытии портала, чтобы переход растянулся на несколько дней?

Или дело в другом?

Перед глазами мелькнула поляна, по которой мы с Кассией покатились, когда сбежали из измерения темных богов. Трава насыщенно-яркого цвета, одуряющий запах и распустившиеся почки на деревьях. Как я этого сразу не заметил. Точнее не обратил внимание, потому что разум был занят другим, радовался, что удалось вырваться из другого мира, где людей харчат на обед злобные божества.

Проклятье. Значит все-таки не портал, а Храм Всех Богов, точнее иной пласт реальности, где время идет по-другому. Вот разгадка чертового провала во времени.

Я не стал ничего говорить Сорену, вместо этого открыл рот, собираясь задать следующий вопрос. И снова зашелся в кашле. В этот раз приступ длился дольше, ощущение будто собираюсь выхаркать кишечник и легкие.

— Вы в порядке? — рыцарь сделал движение помочь.

Я отмахнулся, пережидая, — из груди тяжело вырывалось дыхание, — сплюнул, без всякого интереса отметил в слюне следы крови, и повелительно бросил:

— Рассказывай, как тебе удалось пережить кораблекрушение.

Сорен кивнул и кратко поведал о последних минутах «Морского Змея» и корабля сектантов. Удар после взрыва алтаря оказался столь мощным, что оба судна почти сразу пошли ко дну, разломившись на несколько частей. Все произошло очень быстро, никто ничего не успел толком понять. Все из экипажа «Морского Змея» погибли, как и фанатики. Рыцарю повезло зацепиться на кусок надстройки верхней палубы, и какое-то время он держался на плаву, но в какой-то момент тоже начал идти ко дну. Пришлось избавляться сначала от доспехов, затем от двуручного меча.

— Я пытался привязать их к обломкам, но к тому времени их всех уже разнесло. А ближе к вечеру налетел шторм, к счастью, не слишком сильный, иначе мне бы не удалось продержаться на плаву. Пару дней я провел в открытом море и почти умер, когда на горизонте показалась рыбацкая лодка. Рыбаки забрали меня, но пришлось помогать им с уловом за то, что привезли сюда. Дальше знаете, — закончил повествование Сорен, помедлил и добавил: — Я думал вы тоже погибли от черного света, брызнувшего со стороны корабля сектантов.

Я покачал головой.

— Нет, меня и рыжую затянуло в воронку божественной силы и выбросило в другом месте.

Брови рыцаря скакнули наверх. Настала моя очередь рассказывать, что случилось после кораблекрушения, начиная от посещения иного измерения, где стоял Храм Всех Богов, и заканчивая событиями в Аз-Гараде. Воин слушал молча, иногда хмуря лоб.

— То есть, вы не знаете, что случилось с девчонкой после того, как запертая в Коллегии тварь, вырвалась на свободу, — уточнил он.

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, как и то, что случилось с городом дальше. Но думаю, у рыжей хватило ума сбежать, как только началась трястись земля. У нее оставалось достаточно денег, чтобы устроиться в другом месте, плюс навыки талантливого алхимика помогут выжить, — я махнул рукой. — Не пропадет.

Честно говоря, судьба рыжей пиратки в данный момент меня волновала меньше всего, Кассия производила впечатление умной девочки и наверняка сумела понять, что ничего хорошего Аз-Гарад не ждет в свете проявления сильной магической активности со стороны осажденной Коллегии.

Рыжая выжила, а вот у меня, кажется, возникли проблемы. Похоже последствия перехода через нестабильный портал все-таки дали о себе знать, с каждой секундой я чувствовал себя все хуже и хуже. Меня выворачивало, мутило, желудок, казалось, зажил собственной жизнью, легкие горели огнем. Через секунду меня снова вырвало желчью и кровью. Жар растекся по телу, чтобы в следующее мгновение смениться волной лютого холода. Внутренняя энергетика пошла вразнос, Средоточие не справлялось, не успевая гасить возникающие очаги нестабильности в организме.

Мышцы стали ватными, и я тут же рухнул на колено, не сумев устоять. Перед глазами поплыли черные круги, в голове все перемешалось, картинка скакала, никак не желая фокусироваться.

— Что с вами? — Сорен подскочил и придержал за плечо, не девая упасть на землю.

— Портал… проклятый портал… — я захрипел, только усилием воли оставаясь в сознании. — Похоже переток энергии задел Сумеречный Круг, а через него весь организм… перегрузка внутренних каналов… проклятый Обелиск…

Последние слова вырвались спонтанно, рыцарь недоуменно нахмурил лоб.

— Обелиск? Вы прошли через Обелиск?

— Да… выбора не было… — я закашлялся и сплюнул, уже не обращая внимания на новую порцию крови в слюне. Чертовы внутренности пылали жаром, тело казалось ватным, сознание путалось, еще немного и наступит отключка.

— Вам надо к целителю, — решительно заявил Сорен и перебросил мою руку через плечо, помогая подняться.

Я тяжело дышал, но нашел в себе силы криво ухмыльнуться.

— Вряд ли с этим дерьмом сможет справиться обычный целитель. Мне нужно отдохнуть, полежать в тишине, дать организму восстановится, — едва слышно пробормотал я, почти теряя сознание.

Жар лихорадки и озноб сменяли друг друга, меня безостановочно трясло, в голове все перемешалось. Это не походило на обычное недомогание, все начиналось на глубоком уровне, где переплетались физические и энергетические составляющие. Внутренний магический облик испытал чрезмерные перегрузки и это повлияло на организм.

Портал, это все чертов портал, не стоило открывать его, используя лишь нестандартный способ. Вплетенная в Средоточие Метка Тонких Путей не справилась с огромным объемом энергии и распространила негативный эффект на Сумеречный Круг, а через него и на остальной внутренний магический облик. И все пошло вразнос.

Это были последние мысли, прежде чем спасительное беспамятство накрыло меня с головой.

Сорен поправил переброшенную через шею руку потерявшего сознание колдуна и двинулся к выходу из переулка, мельком подумав, что делает нечто похожее уже не первый раз.

Могущественный чародей выглядел слабым и тем не менее, даже в таком состоянии он умудрился отбиться от двух грабителей. И не просто отбиться, а убить двух более массивных по сравнению с собой противников. Это вызывало уважение. В колдуне горело темное пламя. Но это была не магия, а стальная воля, ведущая вперед. Рыцарь никогда бы в этом не признался, но встреча с колдуном его даже обрадовала, неуютно быть одному в окружении незнакомого города.

— Эй, ты куда⁈ — завопил толстый лавочник, тот самый, что нанял его на роль охранника, когда Сорен проходил мимо.

— Я ухожу, — хмуро буркнул воин, мимолетно подумав, что маг был прав, когда говорил о том, что торговец использовал его, якобы делая милость и давая ночлег, но в действительности заставляя выполнять роль ночного сторожа, охраняя проклятую лавку.

— Уходишь⁈ Куда ты уходишь⁈ Кто тебе разрешил⁈ Ты должен отработать еще несколько дней! — голос пухлого торгаша налился визгом. Он не собирался просто так терять удобного и покладистого охранника.

Проведя почти всю жизнь в качестве солдата, Сорен не привык спорить с начальством, принимая такой порядок вещей и делал то, что от него требовали. Когда лавочник его нанял, он честно выполнял порученные обязанности и видимо через это показался хозяину покорным и исполнительным, кого можно использовать впредь.

— Эй! Ты слышишь⁈ Ты никуда не уйдешь! Ты мне должен на кров и еду! И за оказанную милость! Никто, кроме меня не взял тебя на работу! — во всю глотку завопил лавочник, явно намереваясь втянуть в скандал окружающих, некоторые из которых уже начали оглядываться на вопящего пузана.

— И кого это ты там тащишь⁈ Убил небось⁈ Люди добрые, вы только гляньте, что делается, душегуб убил кого-то и даже не скрывает этого! Хватайте его! — толстяк уже откровенно завизжал, видя, что бывший охранник никак не реагирует на вопли.

К сожалению, среди зевак нашлись идиоты, которые послушали пузана и подступили к Сорену, беря в кольцо и не давая пройти дальше.

Будь на нем прежние доспехи и виси на бедре старый добрый меч, никому и в голову бы не пришло пытаться его остановить, посмеялись бы над вопящим пузаном и выбросили случившееся из головы. Но в простой одежды и с обычной дубинкой на поясе для толпы рыцарь выглядел легкой добычей.

— Эй! А ну брось его живо на землю! — повелительно сказал широкоплечий мужик в кожаном переднике, напоминающий кузнеца или его подмастерье.

— Куда ты его тащишь? — подхватил еще один.

Сорен остановился, мрачный взгляд оббежал лица обступивших людей.

— Я несу его целителю, — хмуро буркнул он.

— Ну да, так мы тебе и поверили, — насмешливо усмехнулся мелкий мужичок, похожий на хорька с выступающими зубами.

Народ засмеялся, кажется находя ситуацию забавной. Для многих происходящее и правда выглядело развлечением, выбивающимися из привычного дня. Что-то произошло, и зеваки тут как тут, и даже неважно, что точно случилось.

— Эй, оборвыш, ты что не слышал, а ну отпусти его! — властно крикнул еще один из числа окруживших рыцаря.

В словах кричащего откровенная насмешка, плевать ему на поддерживаемое под руку тело без сознания, он наслаждался моментом собственного превосходства. Ведь так удобно вопить и улюлюкать, чувствуя поддержку толпы.

Сорен заиграл желваками, яростно желая, чтобы в этот момент у него в руке оказался меч, не обязательно зачарованный, сойдет и обычный, главное чтобы из добротной стали. Тогда бы он живо накрошил в капусту распоясавшееся быдло, сильное только в толпе.

Он уже хотел сказать что-нибудь успокаивающее, объясняя, что торопится к врачевателю, потому что по-другому с толпой нельзя, когда вдруг повисшее на руках тело вздрогнуло и очнулось.

Колдун медленно поднял голову, горящие темным огнем глаза неспешно скользнули по окружающей массе людей, казалось заглядывая в душу каждому. От фигуры в плаще повеяло потусторонней жутью, от которой немел язык, заставлял сердца замирать в страхе. Зеваки вздрогнули и резко замолкли, установилась могильная тишина, непривычная для этого времени на базаре.

Еще пару секунд чародей находился в сознании, затем его голова вновь бессильно поникла. Сорен помедлил, аккуратно поправил обмякшее тело и осторожно ступая двинулся мимо молча расступившейся толпы.

Мудрость приходит с годами, но осторожность требуется всегда. Мастер-целитель Кхи всегда старался следовать этому правилу, переданному отцом еще во времена, когда молодой сын только вставал на путь врачевателя и никакой мудростью похвастать не мог. Но даже тогда он старался не впутываться в авантюры, держался подальше от подозрительных лиц и не лез туда, куда его не просили. А если все же приходилось заниматься чем-то подобным (жизнь странная штука, порой заставляющая делать то, что совсем не хочется), то не задавал лишних вопросов, молча делал свое дело и забывал об этом, успокаивая тревогу жирными гонорарами, которые брал с опасных гостей.

Вот и сейчас, увидев, как в дом вваливается парочка, от которых буквально несло неприятностями, Кхи опытным глазом подметил сразу две вещи: первое — больного придется лечит, мрачный взгляд верзилы в домотканой рубахе и таких же штанах с дубинкой на поясе не собирался принимать другого ответа, он был готов применить силу, чтобы заставить целителя выполнить долг.

Второе, и это, пожалуй, главное, — сам пациент не вызывал доверия. Даже без сознания от него несло еще большей угрозой, чем от тащившегося его на себе мордоворота. Кхи не знал откуда появилось это чувство, но готов был поставить свой дом и свою практику на то, что закутанный в плащ человек являлся невероятно опасным, хотя и выглядел сейчас совершенно беспомощным.

— Чем могу помочь, милостивые судари? — спросил он, со вздохом отметив, что на сегодня прием других пациентов похоже закончен. Парочка выглядела донельзя подозрительной, но избавиться от них просто так вряд ли получится, на это прямо указывала хмурая физиономия верзилы.

— Он болен, надо его вылечить, — отрывисто бросил крепко сложенный гость, повадками напоминающий воина.

Кхи заметил исхудавшее лицо говорившего, указывающее на перенесенные недавно невзгоды. и мускулистые руки с характерными мозолистыми ладонями, привыкшие держать меч.

Целителю уже приходилось видеть решительно настроенных личностей, особенно тех, кто привык решать проблемы силой, и с грустью подумал, что заняться больным все же придется. В противном случае, его просто заставят это сделать под угрозой насилия.

Бандиты, наемники, другие темные личности, легко переходящие грань закона в погоне за наживой — Кхи понятия не имел кто к нему заявился, но в данный момент это не имело значения. Платили такие клиенты, как правило хорошо, в первую очередь покупая молчание врачевателя. И раз уж лечить все равно придется (судя по угрюмой физиономии исхудавшего здоровяка), то в первую очередь следует решить вопрос с оплатой.

— Две серебряные монеты за прием, — сухо сказал Кхи, понимая, что гостей выгнать не получится, а поднимать шум, по крайней мере на данном этапе, зовя городскую стражу, еще рано. Может удастся решить дело миром.

— Вот твои деньги, — ответил воин и высыпал в ладонь целителя несколько монет из кошелька, совершенно не подходящего к простому наряду. Стало понятно, что кожаный мешочек до этого принадлежал находящемуся без сознания спутнику.

Проверив монеты на подлинность зубами, Кхи повеселел. Отец, конечно, правильно говорил об осторожности, но без золота и серебра тоже не прожить. А обычные клиенты бывают слишком скупыми. Из некоторых приходиться вытягивать положенную плату, а иногда и вовсе брать чем-то другим. Как например, когда пришлось лечить жену мясника, удовольствовавшись вместо денег несколькими килограммами вырезки, потому что из-за болезни благоверной хозяину пришлось на несколько недель закрыть лавку и остаться без прибыли.

— Сюда, вот топчан, кладите, — Кхи указал в комнату, где принимал пациентов. У стены стоял лежак из крепких досок, способный выдержать вес даже самого толстого человека, каких среди лавочников хватало с избытком.

Воин поднял тело и осторожно опустил в указанное место. Кхи подошел, на ходу велев:

— Плащ надо снять.

Наемник, или кем он там был, без лишних слов принялся стаскивать с больного темный балахон лишь отдаленно напоминающий дорожный плащ и больше похожий на мантию из ткани слишком хорошей выделки для обычного человека. Открывшийся под плащом наряд дворянина подтвердил, что в гости к целителю все же пришли не обычные головорезы, как изначально подумалось, глядя на суровую физиономию верзилы, а кто-то другой.

— Что случилось? — деловито осведомился Кхи, принимаясь за осмотр и полагая найти колотую или резанную рану.

Кажется ситуация прояснялась, аристократ прогуливался по улице, на него напали. Случайный прохожий, не исключено охранник из ближайший лавки, увидел нападение и решил помочь пострадавшему. Возможно, раненный успел пообещать награду, если его отнесут к врачевателю.

Кхи почти успокоился, посчитав что разгадал загадку, и профессионально взялся за дело, но уже через несколько секунд недоуменно нахмурился. На теле лежащего без сознания человека не обнаружилось ни одной раны. Даже маленького пореза нет. Зато ему явно было нехорошо: на лбу выступил пот, тело трясло в лихорадке, организм охватил жар. Теория об уличном нападении и случайном спасителе трещала по швам.

— Он что, чем-то болен? — недоуменно протянул Кхи.

Стоящий у изголовья лежака воин саркастически усмехнулся.

— Рад, что вы заметили. Я думал из нас двоих это вы целитель.

Кхи скривился, но ничего не ответил, разумно решив не злить и так находившегося на взводе клиента.

— Да, я целитель, — спокойно подтвердил Кхи и добавил: — Но, прежде чем лечить, надо понять от чего именно нужно лечить. Давно это с ним?

Воин неопределенно качнул головой, затем пожал плечами, окончательно запутав ситуацию.

— Когда я его нашел, он стоял на ногах и, кажется, был в порядке, — на этом месте гость споткнулся и задумчиво уточнил: — Даже более чем в порядке, учитывая с чем ему пришлось разбираться.

— Но потом стало хуже, — понятливо качнул головой Кхи и получил в ответ мрачный кивок.

Пальцы целителя ловко оттянули веко пациента, проверяя реакцию зрачка на свет, скользнули к шеи, замеряя пульс (резкий и прерывистый, совершенно необычный даже для тяжело больного), измерил температуру (еще одна странность, кожа то пылала от жара, то становилась холодной, как лед), взялся за руку, пощупал мышцы (еще одна необъяснимая странность, мускулы в один миг напоминали мягкий овощ, а в следующий превращались в твердый гранит) и наконец изрек:

— Я не знаю, что это за болезнь, никогда не видел ничего подобного.

По отдельности симптомы можно было отнести к различным заболеваниям, но вместе они образовывали нечто совершенно непонятное. Такого не могло быть, потому не могло быть в принципе. Человеческое тело просто не выдержало бы подобных нагрузок, воздействующих на организм одновременно. Лежащий на топчане незнакомец давно должен был умереть. И тем не менее из раскрытого рта все еще судорожно вырывалось дыхание.

Кхи озадаченно потер подбородок, даже не зная с какой стороны подступиться к столь странному случаю. Сбить жар? Но иногда он сам проходит, тело становится почти ледяным. Успокоить сердцебиение? Но каждую пару минут оно меняет ритм, приходя в норму, чтобы затем вновь дико разогнаться. Убрать слабость? Но что это даст для общего состояния организма, словно разрушающего само себя изнутри?

— Ну, лечи, — прозвучал требовательный голос второго гостя, он навис над тщедушным целителем мрачной горой, явно нацелившись хорошенько встряхнуть его для стимуляции действий.

Но Кхи лишь развел руками, он даже не испугался в этот момент, хотя понимал, что реакция со стороны выглядевшим опасным громилы может быть разной, начиная от раздраженной оплеухи вполсилы и заканчивая полноценным воинским ударом, тренированным убивать врагов.

Однако воин сдержался, тонкие губы сжались в плотную линию, глубоко посаженные глаза угрюмо сверкнули в ответ на слова врачевателя.

— Поймите, я просто не понимаю, что с вашим другом, это нечто странное. Ни с чем подобным я раньше не сталкивался и просто не знаю с чего начать. А если принять неправильное решение, то можно сделать хуже, и тогда процесс выздоровления, если он вдруг все же начнется, замедлится или даже остановится и окажет на организм негативный эффект.

Воин никак не отреагировал на торопливую речь целителя, объяснившего в чем трудность, кажется он ожидал услышать нечто подобное. Сам же Кхи подумал, что давать пациенту в таком состоянии зелья или настойки все равно, что играть в кости, когда не знаешь, что именно выпадет. Вдруг неправильно подобранный эликсир убьет. С последствиями придется разбираться ему, и судя по физиономии стоящего рядом наемника (или кем он там был со своими воинскими ухватками), ничего хорошего его в этом случае не ждет.

Кхи уже собирался сказать, что ничем помочь не может, как его взгляд случайно зацепился за тень, отбрасываемую одной из ножек кушетки.

Целитель вздрогнул, глаза широко распахнулись, трясущийся палец ткнулся в пол.

— Эт-то что-о? — заикаясь спросил он и машинально отступил на несколько шагов назад.

Воин посмотрел в указанном направлении и тихо выругался. Похоже увиденное не стало для него особым сюрпризом.

Тени на полу двигались. Скользили, собирались и распадались, формируя сложный узор. Завораживали взгляд и притягивали. Они обрели пугающую глубину и словно зажили собственной жизнью, плавно перемещаясь вокруг топчана, где лежал больной.

— Назад, — повелительно бросил воин и следую собственному совету сам отошел подальше. Но целителя не следовало просить дважды, он уже стоял у входа в комнату, готовый дать стрекача.

— Он маг! Твой приятель маг! — завопил Кхи, внезапно озаренный догадкой. — Темный маг!

Ему жутко захотелось сбежать, но тяжелый взгляд воина придавил врачевателя, заставляя оставаться на месте. Выражение лица головореза с повадками наемника не обещало ничего хорошего, если Кхи вдруг вздумает удрать. Он застыл в дверном проеме, хотя инстинкты и чутье вопили убираться отсюда как можно подальше.

— Он маг, — гораздо тише сказал Кхи и набравшись смелости решительно заявил: — Я не лечу магов. Я не умею их лечить, это не моя специальность.

Последние слова прозвучали оправданием, но воин казалось не обратил на это внимание, устало бросив:

— Заткнись. Дай подумать.

Чернота на полу двигалась словно живая. Она и была живая, по крайней мере так это выглядело со стороны, неся в себе частичку силы хозяина, находившегося в беспамятстве. Это было столь же удивительно, сколь страшно и завораживающе — танцующие тени, похожие на куски ожившего мрак.

Кхи сглотнул, опасливо уставившись себе под ноги. Он точно не знал, что случится если ступить на ожившую тень, но то, что из этого не выйдет ничего хорошего подсказывало банальное здравомыслие. С магией не стоит не шутить, особенно с темной, к какой явно принадлежал пациент, а еще лучше держаться от всего магического подальше.

Похоже эту истину, известную каждому простому человеку, знал не только целитель. Крепко сложенный воин с изможденным лицом тоже не торопился подступать к топчану, на котором лежал его приятель, сохраняя дистанцию и тщательно следя, чтобы ползущие по полу тени не приближались.

— Ладно, похоже пока его оттуда не забрать, — спустя пару минут напряженных наблюдений резюмировал воин и повернулся к врачевателю: — Пусть пока полежит там.

Кхи вскинулся, изобразив на лице возмущение, и возопил:

— Как это — пусть полежит там⁈ И сколько это будет длиться⁈ У меня другие пациенты!

Воин беспечно отмахнулся, нахально заявив:

— Ничего, подождут. Или пусть найдут другого целителя.

Бесцеремонность гостя заставила на мгновение даже забыть о ползающей по полу страшной магии, Кхи раздраженно заметил:

— Если вы вдруг не обратили внимание, то лечение людей это мой хлеб, как я буду кормить себя, если не стану принимать пациентов?

Однако на это у страшного собеседника нашелся ответ. Мозолистая рука грубо схватила ладонь целителя и высыпала туда десяток монет. В основном серебряных, но среди них мелькнула пара золотых, что окончательно убедило врачевателя не торопиться.

— Ладно, думаю этого хватит на пару дней, — проворчал он, разом подобрев. Деньги есть деньги, а неудобство можно потерпеть.

Воин выразительно приподнял бровь, и Кхи неохотно уточнил:

— Или на пять-шесть дней, — и тут же решительно заявил: — Но потом все равно придется доплатить, у меня тут не бесплатная ночлежка.

Гость ничего не сказал, лишь повел глазами, указывая на выход.

— В доме кто-нибудь еще есть? — спросил воин, мягким шагом выходя из комнаты и внимательно оглядывая коридор с ведущей наверх лестницей в другом конце помещения.

— Нет, я один, — честно ответил Кхи, понимая, что это легко можно проверить. И предвосхищая следующий вопрос сказал: — Кухарка приходит по утрам, до завтрашнего дня можно никого не ждать, больше сегодня никто не должен прийти.

Громила кивнул, подумал и велел:

— Хорошо, тогда закрой входную дверь, даже если будут ломиться, никого не впускай. А впрочем… — он на секунду задумался, быстро проверил небольшую комнатку, примыкающую к кухонному помещению, выполнявшему роль кладовки и заявил: — Заходи.

Кхи машинально отступил назад.

— Как это заходить? Куда? Зачем? — целитель почуял недоброе. И не зря.

— Посидишь пока здесь. Не хочу оставлять тебя так, запру, пока не вернусь. Не беспокойся, я быстро.

— Зачем… куда вернешься… — сбивчиво забормотал врачеватель, ничего не понимая. Он запаниковал, оказаться запертым в тесной кладовке собственного дома, не видя, что происходит снаружи, показалось ему не слишком хорошей идеей. Особенно зная, что в комнате для приема пациентов лежит маг, а на полу рядом клубится странная ожившая тьма, от которой явно ничего хорошего лучше не ждать.

— Не волнуйся, я не задержусь, только прикуплю несколько вещей и сразу вернусь обратно, — пообещал воин и чуть ли не насильно запихнул Кхи в узкую комнатку.

Не отличающийся физическими кондициями целитель не смог оказать должного сопротивления показавшейся железной ладони и покорно последовал в указанном направлении. Последнее что он видел, перед тем как дверь захлопнулась — худощавое лицо воина, сохранявшее угрюмое выражение с момента появления в доме врачевателя.

Потянулись долгие часы ожидания в темноте, точнее это Кхи они показались долгими часами, в действительности прошло не так много, как показало впавшее в панику разыгравшееся воображение.

Когда дверь вновь открылась, целитель от неожиданности заморгал, щурясь от хлынувшего в кладовку света, и лишь после этого рассмотрел вернувшегося воина. И не сдержался, издав изумленный возглас.

Гость полностью преобразился. Исчезла домотканая рубаха из грубой ткани, исчезли штаны, пропала бечевка, игравшая роль пояса, испарилась короткая деревянная дубинка. Вместо этого тело воина теперь скрывала железная броня: нагрудник, наручи, поножи, удобные сапоги, на боку меч. Все из хорошей, но добротной на вид стали. Что-то похожее носили наемники, но, как ни странно, это обозначение не подходило к конкретно этому воину. Может гордая осанка мешала, может разворот плеч, может бесстрастное выражение лица с еле заметными штрихами личности, привыкшей командовать. Если гость целителя и являлся наемником, то явно не простым. И это тоже следовало учитывать.

— И что теперь? — хмуро осведомился Кхи, выходя в коридор.

Воин помедлил, словно обдумывая что ответить, затем пожал плечами и сказал:

— Теперь будем ждать.

'… хорошо обтесанные каменные плиты образовывали ровную площадку радиусом в два десятка шагов. В центре четыре гранитных столбика с гладкой поверхностью, толщиной с запястье, высотой со средний человеческий рост. Вокруг ощущалось мельтешение тусклого света — призрачные вихри из энергии, закручивающиеся спиралью.

Стояла мертвая тишина.

Несмотря на раскинувшуюся вокруг поляну и видневшуюся неподалеку рощу редких деревьев не раздавалось ни единого звука. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шуршания мелких зверьков в траве, которые обычно в таких местах бывают. Только мертвое давящее безмолвие, каменный круг и струйки призрачной энергии поднимающихся вокруг гранитных столбов.

Над головой зависло жаркое солнце, небо безоблачное, голубое и ясное, глубокое настолько, что в нем хочется утонуть. Значительно дальше поляны, где располагалась площадка, виднелась долина с небольшим озером в центре, отсюда казавшееся отполированным зеркалом. Из-за близости воды расцвела буйная растительность, радующая глаз зеленой свежестью. Мир за пределами выложенного плитами круга, казалось, жил полной жизнью, дышал, наслаждаясь солнцем и ярким летним днем.

Но мертвая тишина оказалась обманчивой. Воздух над каменной площадкой подрагивал, слышался едва заметный гул, похожий на вибрирующую струну.

Струна лопнула и последствия разнеслись кругами, воздействуя на окружающую реальность. Мир за границами контура потускнел, краски выцвели, поблекли, реальность стала бледной и хмурой, совсем, как струящаяся вокруг столбиков призрачная энергия. Переход не произошел вдруг, он словно постепенно накапливался, чтобы в определенный момент прорваться, выплескиваясь во внешний мир в форме неотвратимых и страшных изменений.

Трава начала иссыхать, трескаться, становясь ломкой, теряя насыщенный цвет и превращаясь в труху. Почва высохла, расползалась трещинами, превращаясь в сыпучий песок.

Превращение произошло мягко и плавно, сначала затронув прилегающую к площадке территорию, затем покатилось волной, выпивая из окружающей реальности жизнь. Роща, полная стройных деревьев, поляна с сочной густой травой — все исчезло, рассыпавшись прахом.

Долина с озером пока оставалась, но волна безжалостного преображения уже скользила вперед, жадно поглощая новые пяди земли и явно не собираясь останавливаться. Три удара сердца — и тусклая линия изменения достигла невидимой границы. Зеркальная поверхность озера взбунтовалась в безуспешной попытке к сопротивлению, но уже через мгновение сдалась, обращаясь в мелкую зернистую пыль.

Вскоре еще недавно цветущий край превратился в пустыню с ровным кругом каменной площадки посередине, где вокруг тонких гранитных столбиков продолжала мельтешить тусклая призрачная энергия.

Смерть. Разрушение. Распад.

Именно эти слова приходили на ум после увиденного. Но одновременно где-то в глубине души зрело понимание, что это лишь часть процесса, его начало, но не конец. И что нужно лишь подождать, чтобы стать свидетелем чего-то другого. Чего-то, что должно появится на смену стертому с холста реальности уютному зеленому краю…'

Я резко открыл глаза, приходя в себя после сна, насланного из чужого воспоминания. Тело мучительно болело, ощущалось разбитым, но физические неудобства волновали мало, я пытался зацепиться за остатки тающего в сознания видения. Что-то в нем было знакомое, что-то важное, что не желало проявить себя. Понадобилось усилие, чтобы понять и ухватить ускользающую картинку из сновидения.

Роща… долина с озером… поляна… все обратилось в прах, в сыпучий песок, наметенный сухим ветром в барханы…

Великая пустыня.

Это были картинки не из чужого мертвого мира, это случилось здесь, далеко за южными землями, где изначально не было никакой пустыни. Именно там появились много веков назад, еще до появления Старой империи, те, кого потом назовут мастерами проклятий, обладающими странной силой влиять на людей, закладывая в разум предопределенность рока, и через это воздействуя на сознание, делая из живых послушных марионеток, и одновременно умеющих накладывать проклятий на целые области, превращая цветущие края в бесплодные земли.

Именно оттуда много позже появились заклинатели, практикующие страшную магию превращения неживого в живое и обратно — мертвители, маги способные делать из мертвецов послушные игрушки, создававшие целые армии нежити и через это едва не сокрушившие имперский порядок.

По всему миру до сих пор встречались древние строения Ушедших, как правило, запрятанные глубоко под землей и едва ли доступные. Но началось все там — в Великой Пустыне, именно там нашли знания, не желавшие идти привычным путем заклинатели, ищущие особую магию, дававшую власть над самой жизнью.

И вдруг резко нахлынуло понимание, какой именно исток питал эту власть, давал эту силу, к которой с опаской относились даже в имперской Коллегии, безуспешно пытаясь запретить и скрыть любые знания от молодых неофитов.

Тонкий Мир.

Вот что являлось ключом. Вот на чем построили свое могущество Ушедшие. И вот через что они в конечном итоге всего лишились. Сила, позволяющая управлять жизненной энергией. Сила, пронзающая границы мироздания насквозь, проникая даже в Нижние и Верхние Миры, где обитали сущности совсем иного порядка. Сила, убивающая с такой же легкостью, с какой давала жизнь, позволяющая продлить существование почти любого на неопределенно долгий срок. Сила, выпивающая жизненную энергию словно жадный вампир, превращающая миры в безжизненные пустыни. Сила, дающая небывалую власть, но требующая за это самую дорогую плату — личность заклинателя, решившегося рискнуть, но не понимающего, что в процессе он сам изменится, перестав быть собой и превратившись в кого-то другого.

— Потому что цена всегда высока, — хрипло выдохнул я, внезапно осознав, что сам находился в шаге от принятия таких изменений.

Впрочем, с тем бардаком, что творился в моем сознании, с осколками чужих сущностей, думаю цена за подобный риск не столь уж и велика.

— Дерьмо, — неосторожный вдох вызвал спазм в груди, но, к счастью, быстро прошедший.

Медленный вздох и такой же медленный выдох. Боль неохотно ушла. Я огляделся. Незнакомая комната, стены каменные, видна слегка неряшливая кладка, потолок с деревянными перекрытием, в дальнем углу комод, там же стеллаж почти во всю стену с полками, на них в изобилии баночки и разнообразные емкости — глиняные, стеклянные, жестяные и, кажется, даже костяные. Рядом небольшой столик, на нем толстая тетрадь с мягкой кожаной обложкой, такие обычно используют для рабочих записей или ведения журнала. В воздухе витает легкий аромат трав. Сложив все, легко появляется догадка, кому могло принадлежать подобное помещение.

Целитель.

Похоже Сорену удалось все-таки дотащить меня до врачевателя из того переулка. Интересно, городская стража уже нашла трупы? А если нашла, станет искать убийцу или спишет все на бандитские разборки? Почему-то верилось во второе, никто не будет утруждать себя ради парочки уличных мордоворотов, за которыми наверняка тянется кровавый шлейф.

Значит проблемы с властями можно отбросить, благо, что все произошло вдали от лишних глаз. Вот если бы кровавая разборка случилась посреди рыночных рядов, то скорее всего так просто отвертеться бы не получилось. Халь-Стаад, конечно, вольный город, где в отличие от срединных королевств, многое позволено, но убивать просто так на улицах магистрат (или бургомистр, или городской совет, или кто там управляет здесь всем), вряд ли позволит. В этом случае стражники вцепились бы просто из принципа, чтобы не допустить повторения вновь. А так, трупы тихо-мирно лежат в переулке, кому какое дело, как они там оказались. Может вообще сами друг друга убили, бандитская среда вещь опасная, могут пырнуть даже своего за неосторожное сказанное слово или неправильно брошенный взгляд.

О мертвых громилах можно забыть, а вот с внутренним состоянием придется разбираться. Тело еще болело, чувствовалась усталость, но основной пик недомогания прошел, организм не бросало то в жар, то в холод, не крутило изнутри, в голове появилась более или менее нормальная ясность.

Я уже собирался проверить, как там поживают Средоточие и Сумеречный Круг, как со стороны двери раздался голос:

— Вы уже пришли в себя?

В проеме стоял Сорен, но почему-то не спешил входить в комнату, внимательно наблюдая за полом.

На что он там уставился черт возьми? С места, где я лежал, низ почти не был виден, а приподнимать голову пока не хотелось.

— Как вы себя чувствуете? — рыцарь все же сделал шаг, переступая порог, но скорее обозначив движение, чем на самом деле подойдя ближе.

Я снова прислушался к организму, отметив отсутствие былого недомогания, от которого осталось лишь ненавязчивое послевкусие, если это так можно назвать, качнул головой.

— Нормально, — сказал, подумал и уточнил: — Хотя до полного выздоровления пока далеко.

Воин спокойно кивнул, словно ожидая услышать нечто подобное, однако приближаться к топчану все еще не спешил, сохраняя дистанцию.

Чего он боится?

— Вижу ты обзавелся обновкой, — усмехнувшись, проронил я.

Внешность рыцаря в очередной раз претерпела метаморфозы. Исчезли домотканые рубаха и штаны, исчезла выполнявшая роль пояса бечевка, пропала дубинка. Вместо этого появился удобные шерстяные штаны, подоспешник, стальной нагрудник, поножи, наручи. У бедра ждал своего часа простой меч в потертых ножнах, но от этого выглядевший еще более опасно, как любое боевое оружие, предназначенное для боя, а не для красоты.

На первый взгляд Сорен походил на заправского наемника, но если приглядеться, замечались отличия. Первое и самое главное — ни один бывалый солдат удачи не станет держать голову столь прямо, гордо вскидывая подбородок, глядя на окружающих с бесстрастным высокомерием. Разве что кто-нибудь из командиров, и то не всегда. Так же выдавала себя слишком прямая осанка, отдающая едва заметным налетом легкой надменности. Воины, сражающиеся за монету, так себя не ведут. За обычного наемника рыцаря мог принять только тот, кто ни разу не видел наемников.

— Хреновая маскировка, — я поделился наблюдениями. — Ты бы хоть сгорбился и перестал пялиться на всех, как на говно.

По губам воина скользнула тонкая улыбка.

— Вижу вы и правда пришли в себя, — заметил он.

Я хмыкнул.

— Долго я валялся в отключке?

— Около трех дней.

Черт, немало. С другой стороны, а чего еще ожидать? Хорошо хоть очнулся и чувствую себя удовлетворительно, мог вообще никогда не прийти в себя.

— Целитель помог? — уточнил я, обозначив кивок в сторону полок, заставленных баночками. Даже без подсказок было ясно, что внутри различные зелья, мази и эликсиры. А у кого еще могла быть такая коллекция, кроме как у практикующего врачевателя?

Однако рыцарь удивил, отрицательно качнув головой.

— Нет. Он ничего не смог сделать, — последовала короткая пауза и утончение: — Собственно никто бы не смог.

Я нахмурился. Странная фраза прозвучала загадкой.

— Почему?

Сорен повел рукой, указывая на пол.

— Здесь шевелилась ожившая тьма. Даже мне было боязно подступать, что уж говорить о целителя.

Ожившая тьма? На полу? Видимо рядом с лежаком. Я нахмурился. И сделал то, что следовало сделать раньше — обратился к Сумеречному Кругу.

И почти сразу из-под плотно сжатых зубов вырвалось сдавленное ругательство. Символы заклинаний, сам Круг и Средоточие в центре напоминали лишь тень себя прежних. Тусклые и едва живые, казалось, из них выпили саму жизнь, оставив только общие контуры, обрисовывающие прежде налитые силой знаки.

— Дерьмо, — я не скрываясь ругнулся, не считая нужным сдерживаться.

— Что? — Сорен сделал еще один осторожный шажок вперед, не забыв перед этим внимательно посмотреть под ноги. Напряженный взгляд воина скользил по доскам пола словно надеясь обнаружить ожившую тень раньше, чем она бросится на него. При других обстоятельствах это вызвало бы кривую усмешку, но не сейчас.

— Кажется процесс восстановления займет куда больше времени, — недовольно проронил я и добавил непонятно для рыцаря: — Физическая оболочка более или менее пришла в норму, но с энергетической полный раздрай. Внутренний магический облик получил повреждения, задевшие источник и ауру. Не знаю насколько все серьезно, но магией в ближайшее время я точно не смогу пользоваться, заклинания недоступны.

По лбу воина пролегла хмурая складка.

— Это надолго? Насколько все серьезно?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, похоже Сумеречный Круг испытал чрезмерные нагрузки и выгорел, больше не имея возможности удерживать энергию в своем контуре. Скорее всего явление временное, потому что общая структура осталась целой. Куда хуже было бы, если бы рисунок разорвало, а символы заклятий полностью исчезли.

Сейчас они лишь потускнели и это действительно являлось хорошим знаком. Даже представить не могу, что пришлось бы делать в ином случае. Впрочем, по-другому я скорее всего просто бы не очнулся, сгорев изнутри.

— Но вы придете в себя? — деловито уточнил Сорен.

Подумав, я кивнул. Все и правда выглядело не так плохо, как могло показаться на первый взгляд.

— Нужно время. Возможно, парочка объемных накопителей для восстановления энергетического запаса.

— Кристаллы стоят дорого, — педантично заметил рыцарь и пояснил: — Мне пришлось взять из вашего кошелька деньги, чтобы оплатить услуги целителя и купить броню с мечом.

Я махнул рукой, показывая, что такие мелочи меня сейчас мало волнуют. Кроме того, в поясе оставались зашитые золотые монеты, не поместившиеся в кошель, так что с деньгами пока порядок. Тем более это Халь-Стаад, а значит найти банк Моранов не составит труда, представительство этого Торгового Дома есть в любом более или менее крупном городе.

— Значит будем ждать, пока вы полностью не восстановитесь. Что потом? — рыцарь внимательно уставился на меня.

— Потом… — задумчиво произнес я и замолк.

Перед мысленным взором мелькнул отрывок из видения — расходящаяся кругами волна, забирающая из мира краски, превращающая траву, деревья и землю в иссохший песок.

Великая Пустыня.

Место откуда в свое время пришли мастера проклятий и мертвители, дорвавшиеся до запретных знаний Ушедших. Именно там все началось, когда цветущий край превратился в безжизненную пустошь.

— Потом продолжим путь на юг. Скорее всего снова наймем корабль, потому что идти по суше займет слишком много времени, — наконец изрек я.

Брови Сорена слегка приподнялись, кажется, не это он ожидал услышать.

— Все еще хотите попасть в подземелье, о котором рассказала рыжая девчонка? — в голосе рыцаря мелькнули нотки недоверия.

Я с натугой приподнялся, приняв сидячее положение. Пришлось напрячься, но это стоило того. Тело болело, однако слушалось, что говорило о хотя бы частичном выздоровлении. Не выворачивало наизнанку, и не бросало то в жар, то в холод, что уже хорошо.

— А что, у тебя есть другие предложения? — наконец выдавил я, убедившись, что слабость действительно отступила.

Рыцарь с равнодушным видом пожал плечами, показывая, что ему все равно.

— Можно вернуться обратно в Тернион, — ровным голосом заметил он.

Перед глазами мелькнул небольшой особнячок представительства Коллегии и опоясывающая прилегающую территорию кованная решетка с колдовским барьером, не пускающим внутрь посторонних. Удобно, уютно, а главное безопасно. И тем вызывает настороженность. Можно чрезмерно расслабиться и привыкнуть, и в следующий раз уезжать станет гораздо трудней.

— Пока возвращаться рано, — решительно сказал я, помедлил и сполз с лежака, водружая себя на подрагивающие ноги, взглянул на рыцаря и велел: — Поищи нужный корабль, пока я буду приходить в себя.

Сорен молчаливо склонил голову в коротком поклоне.

В зале царствовали полумрак и прохлада. Вдоль стен выстроились длинные стеллажи, уходящие до самого конца помещения и тянущиеся под самый потолок. Чтобы добраться до верха рядом стояла стремянка. Освещение давали узкие стрельчатые окна, расположенные на западной стороне, напоминающие крепостные бойницы, если бы не разноцветное дорогое стекло. Слева грузным полумраком возвышались шкафы, справа витрины, с искусной резьбой по дереву и прозрачными крышками, отделявшими выставленные на продажу предметы от жадных рук покупателей, желавших осмотреть ценный товар перед тем, как заплатить за него бешенные деньги.

Стойка с продавцом нашлась сбоку и почти не привлекала внимание, если бы не эффектная лампа на алхимической основе, испускающая мягкое зеленоватое свечение, моментально притягивающее взгляд, стоило переступить порог магазина.

— Приветствую, уважаемый, — продавец за стойкой поднялся.

Долговязый, с вытянутым лицом, длинные волосы завязаны в жидкий хвостик, одет как обычный приказчик, которого можно встретить в любой другой лавке.

Я неспешно прошествовал по залу, цепкий взгляд скользнул по многочисленным стеллажам. Кажется, меня направили в нужное место, выбор магических ингредиентов впечатлял. В баночках и коробочках, в мешочках и склянках, все аккуратно разложено, подписано или имеет бумажную бирку. Единственное — цена не указана, но с этим индивидуально к продавцу.

— Приветствую, — сухо кивнул я, откидывая назад капюшон.

Долговязый приказчик склонился в коротком поклоне, обозначая уважение, не сколько самому посетителю, сколько его дворянскому наряду. Заявись сюда обычный наемник, вполне возможно приветствие могло быть другим. Встречают по одежке и так далее. Как ни странно, но это действительно так, первое впечатление всегда оказывал внешний вид, и лишь затем люди начинали приглядываться и оценивать, стараясь понять с кем столкнула судьба. Поэтому привычка одеваться хорошо (не обязательно роскошно, но дорого и неброско) часто помогает наладить контакт и решить много проблем, которые обязательно возникнут, заявись человек в рубище.

Психология, чтоб ей в бескрайних просторах вселенной икалось, она работала в любом из миров, что в технологическом, что в мече и магии.

— Вас интересует что-то конкретное? — вежливо поинтересовался продавец, когда я подошел вплотную к стойке.

На деревянную поверхность легла небольшая бумажка, исписанная черными чернилами. Ловкие пальцы приказчика подхватили список, поднеся к глазам хозяина. Я молча ждал, отмечая реакцию. Продавец шевелил губами, читая заковыристые название, не потому что плохо читал, а чтобы не ошибиться. В таких вещах ошибок делать нельзя, иначе разозленный клиент может вернуться и предъявить претензии, требуя компенсации.

Словно отвечая на последние мысли о недовольных покупателей в дальнем углу шевельнулась тьма, обрисовывая силуэт, затянутый в полноценные стальные доспехи.

Охранник, — и, судя по всему, неплохо экипированный, не только железо, но и амулеты присутствуют. Значит хорошо тренированный, умеющий быстро решать возникающие проблемы.

Интересно, он один, или в глубине помещений скучает еще парочка, на случай если понадобится помощь? Мысль скользнула вяло, почти не вызывая особого любопытства. Я сюда не грабить пришел, чтобы вычислять степень охраны.

Взгляд воина скользнул по мне и ушел в сторону входной двери, убеждаясь, что посетитель один. В глазах бесстрастное равнодушие и лишь тень предупреждения не шалить. Профессионал на работе, с таким без особой нужды лучше не связываться. Наверное, даже Сорену придется попотеть, чтобы справиться с этим парнем. Что-ж можно только поздравить хозяев магазина, они неплохо защищали свои вложения.

Я вернулся к продавцу, тот все еще шевелил губами, перечисляя написанное:

— … «лунный песок», «хрустальные слезы», «огненный камень», кристаллы-накопители в количестве не меньше пяти штук размером с крупный орех…

Чем дальше, тем сильней он хмурил лоб и это не вызывало особого доверия. Неужели перечисленное не найдется на многочисленных стеллажах? Тогда лавка вызовет разочарование, и совет знающих людей заглянуть сюда станет ничтожным, потеряв свою ценность, как изначально казалось.

— В чем-то проблема? — наконец не выдержал я, раздраженный бесконечным бормотанием долговязого.

Если начнет бубнить, как сложно все будет достать, придется молча разворачиваться и уходить, потому что ничего особо редкого в списке нет из-за чего тянуть время. Скорее всего попытаются развести, вытянув как можно больше денег, аргументируя сложностью заказа. Который только для случайного прохожего выглядит сложным из-за заковыристых названий, для разбирающегося хватит беглого взгляда чтобы понять и оценить собственные запасы, чтобы предложить нужное, определив итоговую сумму на выходе.

Или все проще, и я привык к более быстрому обслуживанию? А задержка раздражала самим фактом? Не стоит быть излишне требовательным, в конце концов, как часто к ним приходят с такими длинными списками?

Я успокоился, поняв, что раздражение возникло не из-за медлительности продавца, а из-за ощущения пустоты в груди, поселившееся с тех пор, как Сумеречный Круг потускнел, напоминая лишь тень себя прежнего. Отсутствие магии, неспособность прикоснуться к источнику, вот что бессознательно бесило, выводило из себя, заставляя чувствовать себя неуверенно.

Обладающие магическим даром настолько плотно срастаются с собственными способностями, что потеря воспринимается на глубинном уровне. Все равно что руку или ногу потерять. Нет, даже хуже — перестать уметь ходить или превратиться в овощ. Хотя последние два, наверное, перебор. Но все равно утрата воспринималась очень остро, вызывая мучение чуть ли не на физическом уровне.

Вот что выводило из себя, вот откуда глухое раздражение. А бубнящий приказчик лишь повод, чтобы злиться. Но злость на себя, и свою слабость, и об этом не следует забывать. Иначе однажды все закончится плохо.

С холодной отстраненностью адепта мар-шааг, я проанализировал собственное состояние и волевым усилием отбросил лишние переживания прочь.

Абстрагироваться от ненужных мыслей, сосредоточиться на главном.

В голове машинально всплыли постулаты древнего искусства пути духа. Какой смысл напрягаться и переживать, если проблема не имеет мгновенного решения? Только нервы испортишь, испериживаешься и станешь уязвимым для других проблем. Которые не заставят себя ждать, наваливаясь на сознание одна за другой, формируя процесс неотвратимого камнепада. Не успеешь опомниться, как окажешься погребенным под ворохом трудностей, о которых до этого даже не подозревал.

Поэтому прочь все. В первую очередь сосредоточиться на главном.

— Итак? — протянул я, дождавшись, когда приемлемый срок разобраться со списком прошел. В конце концов, сколько можно пялиться в несчастную бумажку?

Продавец оторвался от чтения, глаза на вытянутом лице на мгновение стрельнули вверх, выдавая задумчивость. Затем последовал неспешный кивок.

— Думаю у нас есть все необходимое в наличии, — изрек он, помедлил и назвал цифру — итоговую стоимость покупки.

Настала моя очередь задумчиво хмурить брови. Цена не то, чтобы кусалась, но оказалась примерно на четверть выше той на которую я рассчитывал. Дорого? Несомненно. Зато не придется таскаться по другим лавкам. Плюс, это самая уважаемая, имеет репутацию в городе, которую побоится потерять, втюхав случайному посетителю низкосортное дерьмо, лишь отдаленно напоминающее магические ингредиенты.

— Заказ большой, разве у вас не предусмотрены скидки для крупных клиентов? — я сделал вялую попытку поторговаться. Не то чтобы хотелось, скорее вырвалось на автомате, придется снова тащиться в чертов банк, снимать наличные. Покупка выходила более дорогой, чем изначально планировалось.

— Мы гарантируем, что все наши товары имеют оригинальное происхождение, — ровным тоном заметил продавец.

Проще говоря, подделками не торгуют. А за дешевизной нужно в окраинные районы, где без проблем продадут вытяжку калийской летучей мыши за двадцать серебрушек. Вот только от настоящих мыши там не будет даже кусочка высохшего дерьма, а сам раствор будет содержать части обычной полевки, пойменной мальчишками за пару медных монет.

— Ладно, бездна с вами, — я махнул рукой и полез в пояс, собираясь оставить задаток, чтобы заказ начали собирать.

Надеюсь, к моему возвращению все будет готово. Без денег никто и пальцем не шевельнет, тем более тревожа требующие деликатного обращения ингредиенты. Поэтому придется раскошеливаться, потом искать чертов Дом Моранов, брать векселя и наличку и топать обратно. Судя по всему, до вечера едва получится управиться. И почему здесь еще не изобрели кредитные карты? Или какой-то аналог. Например, на основе магических артефактов. Приходишь, тыкаешь перстнем в камешек и забираешь покупку без лишних телодвижений.

Я понял, что раздражение вновь проявило себя и быстро затолкал его обратно. К черту все, чем быстрее сделаю, тем быстрее будет результат, а отвлекаться на лишнее самое последнее дело.

На прилавок солидно бухнулся кошель, звякнув монетами. Опали развязанные тесемки, открывая взору блестящее золото и серебро. Клерк бесстрастно заглянул внутрь, оценивая содержимое, открыл рот, явно намереваясь сказать, что не хватает внушительной части, но я его перебил:

— Это задаток.

Рот на вытянутом лице закрылся, последовала задумчивая короткая пауза.

— Вижу, уважаемый, разбирается в редких вещах. Не желаете взглянуть на кое-что особенное?

Я смерил долговязую фигуру хмурым взглядом. Ну да, «особенное», хочешь, чтобы меня тут кондрашка хватила от цены на это что-то «особенное»? Но тем не менее я задумался, приказчик смотрел прямым взглядом, показывая, что дело серьезное и заслуживает хотя бы немного внимания.

Бездна с ним, пусть показывает. С моей стороны последовал неторопливый кивок.

Как правило подобные магические лавки и магазинчики специализировались на продаже простеньких амулетов, не требовавших особых знаний, алхимических зелий, лечебных эликсиров, омолаживающих кремов для скучающих кумушек и даже косметики. Это приносило основной доход, настоящие магические предметы предлагали только разбирающимся в вопросе людям, потому что только они могли дать настоящую цену, зная истинную стоимость подобных вещей.

Предлагать всем подряд редкости бесполезно, не оценят, даже не поймут, что видят и соответственно не заплатят, предпочтя потратить монеты на ерунду вроде порошка, обещающего скинуть пару лет, или снадобья, разглаживающего морщины.

Продавец ушел за перегородку и вскоре вернулся, неся в руках плоский вытянутый ящичек. Когда он опустился на прилавок из-за аккуратности исполнения стало понятно, что он больше напоминает резную шкатулку. Выглядело солидно и дорого. Из моренного дуба, внутри наверняка выложена приятным на ощупь темным бархатом. Даже сама шкатулка тянула на парочку-другую золотых монет. Интересно, что скрывается под крышкой?

Щелкнула защелка, продавец открыл ящичек. Я взглянул на содержимое и не сдержавшись, удивленно приподнял бровь.

— Это то, что я думаю?

Продавец неопределенно пожал плечами, показывая, что предлагает покупателю самому сделать нужные выводы, если он действительно разбирается в подобных вещах.

— Проклятье, — тихо прошептал я, озадаченно потерев щеку.

Похоже в чертов банк все же придется идти, упускать такую удачу глупо.

Внутри шкатулки на темно-синем бархате лежали три металлические пластины. На первый взгляд обычные железки, не заслуживающие даже мимолетного взгляда, если бы в магическом фоне все три не светились мягким переливающимся свечением.

— Сколько? — пересохшим голосом спросил я.

Продавец назвал цену. Наступила еще одна долгая пауза. Затем с моей стороны последовал короткий кивок.

— Беру.

Клерк спокойно кивнул в ответ, словно не ожидая услышать ничего другого. Что в целом более чем оправданно, любой маг или идущий по пути истинного познания на моем месте выложил бы за требуемое любую сумму не торгуясь.

На мягком шелковистом бархате лежали так называемые «иникийские таблички». Дивная редкость даже во времена Старой империи, стоившая невероятно дорого. Потому что только в Иникии, единственной имперской провинции, умели обрабатывать «небесный металл», из которого делали такие пластины.

На шероховатой стальной поверхности были выбиты три символа, по одному на каждую табличку: «Усиление», «Концентрация» и «Слияние».

На вид обычные плашки из потемневшего от времени металла, какие можно встретить где-нибудь в кузнице, но в действительно все гораздо сложней. Я сразу их узнал, хотя до этого ни одну не видел собственными глазами. Зато успел насмотреться на изображение в Книге Основ, где такие таблички указывались, как важный элемент для проведения сложносоставных ритуалов.

— Откуда они у вас?

В ответ лишь неопределенное пожатие плеч. Правильно, такой информацией не делятся.

С помощью подобных пластин можно не просто разогнать заклинания, можно существенным образом изменить сам Сумеречный Круг, наделить его особыми свойствами. В моем случае, в первую очередь, разумеется, Средоточие, хотя возможно задеть и другие грани магического дара.

Развитие. Преодоление очередных ступеней. Вот что это давало. До этого я собирался только поправить Сумеречный Круг, наделив его прежней силой, избавив от последствий чрезмерной энергетической нагрузки после перехода через неподходящим образом наведенный портал. Теперь же открывались совершенно другие перспективы. Простой ритуал наполнения магией внутреннего контура можно изменить, добавив необходимые элементы и расширив магический облик, вплетя в него новые свойства. Это потребует значительно больше средств и усилий, но оно того стоит.

Плевать на деньги, которые придется заплатить. Золото пыль, его можно достать, найти или заработать. И лишь приобретенные навыки или умения всегда останутся с тобой, став той опорой, на которую можно будет в трудный момент положиться.

Развитие. Самосовершенствование. Работа над собой. Вот что важно. Так учила древняя философия пути духа. Стать лучшей версией себя прежнего, возвыситься над собой и превратиться в иную личность. Более умелую, более подготовленную, более сильную. Это не стоило никаких денег.

— Я беру, — хрипло повторил я, уже мысленно выстраивая контур необходимой для резко усложненного ритуала пентаграммы. Придется серьезно попотеть и приложить усилия, но бездна, оно того стоит.

Новые силы, новые возможности, новый Сумеречный Круг и измененные заклятья — вот что обещали лежащие на темно-синем бархате потемневшие от времени металлические пластины с выбитыми, казалось, на первый взгляд простыми символами, за каждым из которых скрывалась заключенная внутри мощь.

— Я все подготовлю к вашему приходу, — пообещал продавец, мягко закрывая шкатулку.

— Вы принимаете долговые векселя Торгового Дома Моранов? — уточнил я, мысленно прикинув запрошенную за таблички цену и количество золота, которое придется тащить.

— Разумеется, — кивнул приказчик, но тут же уточнил: — На предъявителя.

Я понятливо кивнул, утонение не требовалось, какие еще бумаги можно использовать в качестве оплаты между двумя незнакомыми лицами.

— Скоро вернусь, — пообещал я и не слушая ответной любезности со стороны продавца, скорым шагом направился к выходу.

Это была очень странная улица даже для Халь-Стаада. Широкая, размерами похожая на проспект, мощенная тщательно отполированными булыжниками, тянущаяся с юго-востока на запад. И полностью заставленная статуями. Или точнее различными памятниками политическим и военным деятелям.

Короли и императоры, наместники и бургомистры, генералы и военачальники — кого тут только не было. Из различных эпох, из разных стран и даже континентов. Стоящие на ногах, сидящие на тронах, с поднятыми руками, указывая путь, и вздетыми обнаженными мечами, верхом на коне и просто на ногах — казалось они заполонили огромный проспект, затмевая своей многочисленностью даже снующих вокруг прохожих.

— Что за чертова инсталляция под открытым небом? — удивленный, я качнул головой, усаживаясь на лавку.

К столу тут же подскочила смешливая служанка, готовая принять заказ.

— Что угодно, милостивому сударю? — спросила девица, кокетливо поправив выбившуюся челку и не забыв бросить заинтересованный взгляд, чтобы показать, что заметила представительного мужчину и готова услужить со всем тщанием.

Веранда трактира располагалась таким образом, что обилие статуй буквально бросалось в глаза стоило опустить зад за один из столиков. Думаю, хозяин специально так сделал, чтобы необычным видом привлечь в заведение побольше клиентов. И надо сказать у него получилось. Почти все посетители на веранде таращились на выстроенную вереницу каменных истуканов, даже те, кто видел это не первый раз.

Не обратив внимание на заигрывание, я кивнул на странную улицу.

— Откуда столько статуй? — осведомился, понимая, что до меня с таким вопросом к служанке почти наверняка приставал каждый третий.

Но девица не обиделась, видимо привыкшая к подобным расспросам.

— Когда Лео Карнак, крупный иноземный торговец, подарил городу изваяние одного из государственных вождей своей любимой родины, это стало доброй традицией и многие купцы присоединились к этому, посчитав своим долгом поступить схожим образом. Многие начали привозить и ставить на Аллее Каменных Странников какую-нибудь статую, — протараторила служанка.

Ответ прозвучал заученным текстом без подробностей непонятных деяний. Наверняка этот Лео Карнак, положивший начало странному перформансу, не собирался делать ничего подобного, а торговцы, последовавшие его примеру, воспринимали происходящее, как шутку, таща обтесанные булыжники из дальних краев чтобы повеселить себя и народ.

Дорогостоящее получилось развлечение, но народу понравилось и превратилось в традицию. Довольно дурацкую, надо сказать, но вполне безобидную.

— И что, все торговцы теперь обязаны дарить городу памятник? — слегка озадаченный (вот людям делать нечего) уточнил я.

Служанка кивнула:

— Если хочет осесть и открыть в городе лавку или магазин.

— Дай угадаю, а размер передаваемого в дар памятника напрямую зависит от размера желаемой лавки, — задумчиво проронил я, разглядывая уродливую каменную статую в полный рост неведомого государственного деятеля, возвышающуюся в середине леса каменных истуканов.

— Именно так, — подтвердила девица.

Я хмыкнул. Совершенно идиотская традиция, но забавная. Любопытно, в ней скрывается что-то еще? Например, «добровольный» денежный взнос в пользу чиновников магистрата, выдававших разрешение на открытие нового заведения в пределах городских стен? Что-то подсказывало что да, и что памятники лишь удобное прикрытие, чтобы обставить все цивилизованно, выставив на передний план обычай с каменными изваяниями, пряча за ней банальную взятку. Тогда все выглядит не таким уж и глупым. Толпе развлечение и городская достопримечательность, чинушам плотно завязанные мешочки с золотыми монетами, купцам новая торговая точка. Все рады, все довольны, все при деле.

— Ясно, — я усмехнулся и вернулся к заказу.

Служанка выслушала пожелания, кивнула и унеслась прочь, одарив напоследок игривой улыбкой. Вскоре на столе появилась тарелка с ветчиной и кусочками сыра. Острая баранья похлебка в горшочке и кровяные колбаски с горчицей появятся по мере готовности. Из напитков — кувшин красного вина и пара кубков. Один из которых я сразу наполнил, но не успел сделать глоток, как на веранде появился Сорен.

Рыцарь прошел между столиков и уселся напротив, деревянная лавка под тяжестью облаченного в железо воина протестующе скрипнула, но достойно выдержала вес.

— Какие новости? Нашел корабль?

Воин молча кивнул, вопросительно показал глазами на кувшин и дождавшись разрешающего кивка, налил вина во второй кубок. Последовал быстрый и жадный глоток. Кажется, кто-то устал ходить весь день по порту в поисках подходящего судна.

— Жарко, — пояснил рыцарь, отрываясь от кубка.

Да, погода радовала, весна оказалась необычно теплой, почти напоминая лето, даже близость моря не помогала. Вскоре станет еще хуже и улицы города наполнятся духотой. Прибавить к этому отсутствие нормальной канализации и можно только представить какие здесь будут витать ароматы.

Надо поскорее свалить, пока не началась самая мерзость. Или как минимум переехать в нормальный район для обеспеченной публики, где за чистотой следили, не позволяя выливать отходы прямо на мостовую, как это часто бывало, в обычных кварталах. Все это конечно по специально выложенным желобам стекало в море, но успевало нанести такую вонь, что рядом лучше не находиться, тем более жить.

— Так ты нашел корабль? — повторил я, лениво бросая в рот кусочек ветчины, запивая вином, и показав глазами на тарелку с нарезкой мяса и сыра, разрешая рыцарю присоединиться.

— Спасибо, — невнятно ответил Сорен и ответил: — Да, нашел.

А затем жадно набросился на немудренную закуску. Похоже вдобавок к жажде кое-кто испытывал серьезный голод.

Я терпеливо подождал пока воин слегка насытится, и лишь затем вопросительно приподнял бровь, ожидая продолжения. Рыцарь вытер губы внешней стороной ладони, недоуменно покосился на заставленную статуями улицу, куда выходила веранда трактира, и лишь после этого ответил:

— «Упрямый Грешник» отправляется на юг через несколько дней, по дороге зайдет в три или четыре порта. Капитан готов взять на борт пассажиров и довезти до последней точки, куда идет корабль. Цена вопроса — сто золотых с человека.

Стоп.

— До точки? Не куда конкретно нужно, а лишь до определенного места? — уточнил я, и нахмурился. Это не совсем то, что нужно.

Воин пожал плечами.

— Он отказался от полного фрахта, заявил, что у него уже обязательства и нужно довезти груз, — пауза и ровным тоном произнесенное уточнение: — Думаю врет.

Заявление заставило на секунду задуматься.

— Не хочет далеко соваться на юг? — понял я.

Рыцарь кивнул.

— Да, у тех краев не слишком хорошая репутация. Плюс придется идти мимо Южного Бисера, а это почти гарантированная встреча с пиратами.

То, что Великую Пустыню старались обходить стороной — понятно. То, что родину нашей общей знакомой рыжей подружки никто из законопослушных мореплавателей посещать не желает, тоже. Но меня это категорически не устраивало.

— Других кораблей нет?

Сорен отрицательно покачал головой.

— В ближайшее время и в нужном направлении нет. То есть, некоторые плывут на юг, но конечный пункт у них гораздо ближе, чем у «Грешника». Это единственный на данный момент корабль, кто зайдет в ту сторону так далеко.

Я обдумал услышанное.

— Пытался предложить больше?

В конечном итоге любые опасения покупаются достаточным количеством золота. Деньги есть деньги, они заставляют заглохнуть страх, вынуждая идти на риск.

Рыцарь неопределенно пожал плечами.

— Я не знал сколько можно предлагать, — признался он.

То есть, не давил на алчность. Плохо. Именно это нужно делать, имея дело с капитанами вольных торговцев, которые по сути все до последнего авантюристы, пытающиеся извлечь выгоду из всего, что видят вокруг.

— Предложи тысячу золотых, думаю согласится, — велел я.

Брови воина взлетели наверх.

— Тысячу? Не слишком ли много? Насколько помню найм «Морского Змея» обошелся в два раза дешевле, — напомнил он. — А шли мы из Терниона, что гораздо дальше на север по сравнению с Халь-Стаадом.

Настала моя очередь равнодушно пожимать плечами.

— Это гораздо лучше, чем потом тащиться по суше неведомо сколько, не зная, получится ли после вернуться обратно. Сам сказал — земли там беспокойные, как бы не пришлось пробиваться с боем, а это серьезная задержка, которая может растянуться по времени. Я не собираюсь зимовать бездна знает где, только потому что пожадничал и не захотел заплатить чуть больше, чем обычно.

Говорить о том, что последние приобретения в магической лавке (хотя какой лавке, настоящий магазин или даже торговый дом, судя по размерам помещения и масштабам бизнеса), проделали в финансах серьезную дыру, я не стал. Благо банковский счет хоть и похудел, но полностью не опустошился. По крайней мере пока.

С другой стороны, если буду так тратить деньги дальше, то придется искать новые источники дохода, и тогда уже предложение управляющего из Торгового Дома Моранов Аз-Гарада на участие в концессии серебряных рудников в Талаузских горах не покажется столь глупой идей.

Может и правда следовало вложиться? Выделить малую долю, чтобы в экстренном случае совсем не остаться на бобах? Или стоило купить паи корабельных верфей, как предлагал, хитрый финансист? Правда неизвестно остались ли они целы после устроенного бардака в Коллегии Аз-Гарада. Да и вообще неизвестно что случилось с городом. Возможно, потенциальные инвестиции уже обратились в прах. Подобного рода риски в таких делах следовало учитывать, чтобы потом не остаться у разбитого корыта.

— Иногда пристроить деньги для сохранности гораздо сложнее, чем их заработать, — задумчиво проронил я.

— Что? — не понял рыцарь, не догадывающийся какие мысли в данный момент витают в голове колдуна.

— Ничего, — я отмахнулся.

Взял бокал и сделал неспешный глоток, зажевав терпкое красное кусочком сыра. Воин последовал моему примеру, наступила короткая пауза. Какое-то время мы пили вино и неспешно закусывали, затем я осведомился:

— Какие новости из большого мира? Ты ведь наверняка слышал что-нибудь пока болтался по порту. Что говорят люди?

К чести рыцаря, он сразу догадался, что в первую очередь интересует чародея. К тому же, ничего более значительного в последнее время в мире больше не произошло. Речь, разумеется, о Закатных Островах, а точнее о разворачивающейся экспансии в глубину континента.

— Поговаривают, что люди лорда-протектора проникают все дальше вглубь материка. Пока это отдельные отряды, в основном легкие конные разъезды, но все уверены, что это только начало и вскоре за ними потянуться тяжелые пехотные полки.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Что и следовало ожидать. Когда стало известно, что лидер Закатных Островов покинул главную резиденцию в Аз-Гараде, как только сошел первый снег, стало понятно, что летняя военная кампания только начала набирать обороты.

— Похоже твой бывший работодатель не из тех кто останавливается на полпути, — задумчиво сказал я, имея ввиду лорда-протектора.

Сорен неохотно кивнул и буркнул в ответ:

— Он очень упрямый человек, — и залпом опустошил кубок.

Заметив знак, служанка принесла новый кувшин, не забыв взять заказ у воина. Все те же колбаски, все та же баранья похлебка с острой приправой и пара свежих пшеничных лепешек. Плюс прибавилась миска жаркого (побольше мяса, пожалуйста), несколько кусков окорока и запеченные пласты оленины, щедро сдобренные травами и специями. После трех недель невзгод, исхудавший рыцарь пользовался моментом и отъедался впрок. Я не возражал, воину надо восстановить форму.

— Ходят слухи, что Закатные Острова активно набирают рекрутов из местного населения, обучают, экипируют и собирают в отряды, — продолжил Сорен. — Пока трудно сказать сколько народу откликнулось, но поговаривают о нескольких полевых тренировочных лагерях к востоку от Аз-Гарада.

Я снова неторопливо кивнул. Вполне оправданное поведение со стороны явившихся из-за моря захватчиков, чья численность по определению не могла превышать здешних армий. К тому же, зачем везти издалека солдат, если можно нанять прямо на месте? Ядром, конечно, выступит экспедиционный корпус, состоящий из отборных войск закатников, но основная масса все равно будет набрана здесь. Так диктует логика событий.

— Думаешь у них получится? Захватить материк? — спросил я, признавая за собеседником больше опыта в военных делах.

Сорен помедлил, задумчиво прожевал кусочек ветчины, пожал плечами.

— Трудно сказать. Не в это лето точно, и даже в не следующее. Скорее всего успехи будут зависеть от темпов продвижения и уровня лояльности местного населения.

— Лорд-протектор наверняка постарается заручиться поддержкой простых людей, снизит налоги или сделает что-то подобное, — заметил я.

Рыцарь спокойно кивнул.

— Не исключено. Это будет правильное решение, вместо того чтобы подавлять вспыхивающие бунты.

— К тому же, он уже достаточно запугал некоторые вольные города, чтобы речь шла о мирной сдаче, — добавил я, намекая на стертые с лица земли при помощи магии Ланц и Тангар, а также разрушенный Последний Приют.

Это заставило воина скривиться. В последнем случае он принимал в атаке непосредственное участие, закончившееся нашим невольным знакомством, однако говорить ничего по этому поводу не стал, молчаливо взявшись за принесенный кувшин. С легким журчанием кубки наполнились терпкой рубиново-красной жидкостью. Я сделал пробный глоток. Кажется это вино оказалось лучше прежнего, похоже служанка решила поощрить щедрых гостей, заказавших много еды.

Стоило об этом подумать, как на столе появились две глубокие миски, исходившие горячим паром. Следом возникла небольшая корзинка с лепешками.

Баранья похлебка с острыми специями и свежеиспеченный хлеб — что может быть лучше?

— Пахнет одуряюще, — оценил Сорен, берясь за ложку.

Я пробурчал что-то неразборчивое в ответ, снял пробу и одобрительно кивнул. Похлебка оказалась выше похвал, не только издавая аппетитные ароматы, но и была великолепной на вкус.

Какое-то время прошло в молчаливом насыщении. Люди за соседними столиками занимались тем же, время давно перевалило за полдень, но посетителей в трактире с необычным видом только прибавилось. Оживленнее стало и на улице, прохожие сновали туда-сюда, напоминая бурлящий поток. В какой-то момент мимо пронеслась кавалькада красиво одетых всадники, направляясь в сторону центральной площади, где располагалось здание магистрата.

Спустя несколько минут следом проскакала еще одна группа, а за ней спустя какое-то время еще одна.

— Похоже что-то намечается, — заметил Сорен, кивком указав в сторону кварталов, где концентрировалась городская власть Халь-Стаада.

Я не скрываясь поморщился.

— Нам сейчас не о чужих проблемах думать нужно. Что бы у них там не происходило, нас это не касается, — я отложил ложку в сторону и сделал глоток вина, взглянув без всякого интереса на уже четвертую группу всадников, торопившихся в центр, и жестко сказал: — После того, как пообедаешь, возвращайся обратно к «Упрямому Грешнику», пообещай капитану тысячу золотых за полный фрахт. Если не согласится — накинь еще. Главное, чтобы корабль был готов выйти в море через несколько дней. И плевать на попутные грузы.

Рыцарь оторвался от тарелки и кивнул:

— Сделаю.

Халь-Стаад всегда считался беспокойным городом. Основанный рыбаками и бродячими торговцами, он с момента рождения впитал дух вольнодумства, который не выветрился даже с веками. Во времена имперского владычества здесь произошло несколько мятежей, попыток переворотов и просто спонтанных бунтов, вылившихся в погромы, когда нет цели, а есть только жгучее желание толпы сломать сложившийся порядок, чтобы почувствовать себя хоть на секунду свободными от любого контроля.

Но власть обожает контроль. И поэтому подавление беспорядков происходило особенно жестко. Вводились войска, отправлялись солдаты, безжалостно уничтожая любые попытки сопротивления. Раз за разом, и всегда с одним результатом — спустя время волнения поднимались вновь.

В какой-то момент одному из императором это надоело, и он начал подумывать о тотальном разрушении непокорного города, когда вдруг словно по мановению руки наступила тишина и несколько столетий Халь-Стаад вел себя тихо, являясь чуть ли не образцовым субъектом в составе огромной империи. Но власти не забыли о прошлом и не теряли бдительность, держа на территории городской агломерации большой гарнизон, выстроив настоящий военный форт, вместо резиденции наместника, которая по статусу должна была здесь находиться.

Шли годы, казавшаяся незыблемой империя рухнула, город получил долгожданную свободу, но не забыл собственного прошлого. Когда прежняя власть ушла, выбравшие себе новых лидеров жители намеренно не стали разрушать главный символ имперского владычества, оставив форт на прежнем месте, на виду у всех, как напоминание о временах, когда Халь-Стаадом управляли другие.

Горожане оставили форт, но не стали его использовать по другому назначению, позволив медленно увядать. Мрачное заброшенное строение на вершине холма, выполненное по классической имперской архитектуре с его основательностью и монументальностью, медленно разрушалось на глазах у всего города, год за годом превращаясь в руины.

Я ступил в тень полуобвалившейся стены, окружающей старинный форт, и на мгновение замер, изучая тяжелое на вид здание. Именно сюда перенес меня портал, именно здесь располагался сработавший Обелиск, позволивший завершить переход из Аз-Гарада. И именно сюда я вернулся, желая посмотреть не найдется ли тут подходящая площадка для проведения ритуала, хотя бы его изначальной части для восстановления Сумеречного Круга.

Когда-то здесь творилась история. Сейчас же никого кроме крыс нет.

Или есть?

Послышался скрежет камней, будто кто-то неосторожно ступил на щебень. Я замер, внимательно изучая внутренний двор, а главное темные провалы, видневшиеся в основном здании. Несмотря на прошедшие века постройка до сих пор выглядела монументальной, способной простоять еще прорву веков, прежде чем окончательно разрушиться. Массивные каменные глыбы обеспечивали надежность, которой не хватало многим современным строениям.

Скрежет повторился, в этот раз с другой стороны. У меня гости? Точнее это я заявился в гости к другим и теперь мне таким образом намекали на нежелательность моего появления? Но эти развалины официально никому не принадлежат, а значит внутри не законные хозяева, а такие же вторженцы, как и я.

Странно, когда Обелиск сработал, выбросив меня посреди пыльного зала, здесь никого не было. Или же услышали шум и предпочли затаиться, позволив странному пришельцу, возникшему из ниоткуда, свободно уйти? А сейчас, когда вторжение прошло столь открыто, не выдержали?

В одном из оконных проемов мелькнул силуэт. Кто-то внутри? Бродяги, оккупировавшие удобное помещение, пусть заброшенное, но дающее крышу над головой? Нищие, собирающиеся после работы на паперти? Жгущие костры и жрущие крыс, которых здесь хватало с избытком? Бандиты, сообразившие, что заброшенную постройку можно использовать в качестве склада для краденных вещей? Или кто-то случайный, решивший утолить любопытство и осмотреть древний форт времен имперского владычества, как памятник истории?

Я отступил в тень и скользнул вдоль внешней стены, ища путь внутрь не через основной ход. Спустя пару десятков шагов он обнаружился — узкий оконный проем, похожий на пролом, сильно выше уровня земли.

Подпрыгнуть, зацепиться кончиками пальцев, подтянуться. Вниз покатились мелкие камешки, когда тело перевалилось через бортик. Просторный дорожный плащ с капюшоном — не самая удобная одежда лазить по стенам.

Оказавшись внутри на мгновение замер. В просторном помещении тихо, но откуда-то сверху донеслось невнятное шебуршение будто кто-то осторожно ступал, стараясь не издавать шума, но предательские подошвы сапог то и дело натыкались на мелкие камешки.

Кто-то крадется. Интересно кто решился сюда заселиться? И зачем? Неужели не нашлось более подходящего места? Халь-Стаад довольно большой город, раскинувшийся с запада на восток и с севера на юг, занимавший довольно приличный кусок побережья, здесь хватало заброшенных построек и без старого форта.

Мысль мелькнула и погасла, потому что именно в этот момент произошло нападение. Стало понятно, что звуками сверху чужака пытались отвлечь, заставляя прислушиваться, что происходит этажом выше, одновременно подбираясь поближе. И в отличие от приятеля наверху, эти двигались быстро и целеустремленно.

Две фигуры возникли справа и слева. Сверкнуло выхваченное лезвие. Взмах и резкий удар, должный вспороть укороченную кожаную куртку, модную в нынешнем сезоне у молодых дворян. Я едва успеваю отшатнуться, делаю быстрый шаг в сторону, выходя за пределы радиуса противника.

Второй не дремлет. Понимая, что приятель опростоволосился и не сумел воспользоваться внезапностью нападения, он делает длинный выпад вперед. В сжатой ладони тусклым отблеском сверкает длинный узкий стилет.

Я плавным движением вливаюсь в выпад противника, одновременно правая рука перехватывает чужое запястье, левая наносит короткий, но жесткий удар в район печени. Нападающий от неожиданности хекает, на секунду потеряв равновесие. Я этим пользуюсь и делаю подсечку. Тело противника опрокидывается на бок, но заточку из цепких пальцев не выпускает. Но это и не требуется, захватив в стальной захват руку с ножом, я резко веду ее в сторону врага, в последний момент усилив удар мощным толчком.

Хрип. Расширившийся в изумлении взгляд и стекленеющие глаза, в которых медленно затухает жизнь. Все занимает пару мгновений и не требует больших усилий. Судя по всему, особым мастерством нападающие не обладали.

Второй сделал лучшее, что можно предпринять в такой ситуации — бросился бежать. Точнее попытался, успев сделать несколько шагов, когда вырванная из тела мертвеца заточка, прошелестев по воздуху, врезалась ему точно между лопаток, погрузившись по рукоять.

Неуклюже дернувшись, беглец падает на каменный пол, подняв облачко пыли, оставшись лежать кучей бесформенного тряпья.

Тряпья?

Я посмотрел на лежащее у ног мертвое тело. И правда похож на бродягу. Хотя, когда перед глазами возник нож, в голове мелькнула мысль об истории в переулке и парочки мертвых мордоворотов. Но вряд ли уважающие себя бандиты стали бы одеваться в такие лохмотья, и точно не стали бы посылать разбираться кого-то другого, урон репутации и прочее.

Выходит заброшенный форт действительно оккупировали бездомные попрошайки? Судя по заточкам, промышляли они явно не только милостыней.

— Какого черта они здесь забыли? Не могли найти другое место? — я ругнулся, мысленно представляя, как придется избавляться от трупов. Оставлять по жаре нельзя, начнут разлагаться, вонять, в конечном итоге станут кормом для крыс, но перед этим заполонят неприятными ароматами все помещение.

Плюнуть и бросить? А сюда просто больше не заходить. Грызунам тоже нужна пища. Но сначала следует разобраться с последним оставшимся в живых, тем самым, что издавал отвлекающий шум, пока два его приятеля готовились к атаке.

Пользуясь памятью Га-Хора, прекрасно знавшего внутреннее расположение военных фортов Старой Империи, как правило строящихся по единому образцу, я быстро поднялся на второй этаж и по очереди осмотрел помещения, тщательно прислушиваясь, прежде чем перейти в следующее. Однако найти третьего бродягу не удалось, похоже услышав шум борьбы, поганец понял, что дело пошло не так и быстренько скрылся, предоставив товарищам самим выпутываться из переделки, в которую они по глупости влезли.

— Кретины, не могли просто свалить, — я вернулся на первый этаж и уставился на мертвецов, соображая, что с ними делать. Возиться откровенно не хотелось, но и оставлять на откуп крысам, надеясь, что они сожрут дохляков достаточно быстро, прежде чем те начнут вонять, тоже не самая лучшая идея. В конечном итоге сошелся на половинчатом решении, оттащив мертвых под внешнюю стену. Это не избавит от запаха разложения, но он хотя бы останется снаружи.

Закончив разбираться с неожиданно возникшей проблемой, я вновь принялся осматривать форт, ища в первую очередь заклинательный зал, который обязательно должен быть в таком месте.

Искомое обнаружилось по соседству с портальной зоной, где находился Обелиск.

Круглая комната, диаметр — не меньше трех десятков шагов в поперечник. Пол выложен ровными квадратными плитами из темного гранита. Окон или других проемов за исключением единственного выхода нет. Стандартное изображение пентаграммы с пятью лучами за века почти не потеряло четкости, как и выложенные в плитах канавки, немного запорошенные грязью и пылью.

— Имперцы умели строить, — я прицокнул языком, оценив по достоинству состояние помещения. Немного прибраться и можно приступать.

Как и Обелиск, заклинательный зал располагался на третьем этаже, почти вплотную к крыше, но в отличие от первого не имел в стенах проломы, что прямо указывало, что их в свое время хорошо укрепили.

Обычно портальные площадки и заклинательные залы старались не совмещать, так как проводимые ритуалы могли повлиять на Обелиск, сбив настройки или вызвав реакцию смешения двух разных типов энергий — Тонкого Мира и обычной магической. Исключения, конечно, попадались, но как правило два этих помещения старались разделить.

— Что мне сейчас в плюс, — я наклонился, внимательно изучая рисунок пентаграммы, особо тщательно осмотрев каменные плиты, выглядевшие целыми, лишь с небольшой, нормальной в таких обстоятельствах, потертостью на шероховатой поверхности. Все выглядело целым, и это хорошо.

На первый взгляд могло показаться сущими безумием проводить магический ритуал чуть ли не в центре города, да еще на возвышении, куда доставал взгляд почти из любого городского квартала, но замкнутый контур, всегда присутствующий в подобного рода залах, не позволял излишкам энергии вырываться наружу. А отсутствие оконных проемов, гарантировало, что никто из жителей не догадается, что здесь произошло. Благо, ритуал не предполагал световых или иных спецэффектов, будучи ориентирован строго внутрь пентаграммы на стоящего в центре заклинателя. То есть меня.

Вот если бы ритуал имел другое назначение, не изменял Сумеречный Круг, а вместе с ним внутренний магический облик, то тогда лучше было бы покинуть город и поискать другое место подальше от лишних глаз.

Но в замкнутом помещении не должно возникнуть проблем, и проводимые изменения не должны вызвать особого шума. Максимум — сам начну орать, когда организм начнет испытывать перегрузки. Но на это вряд ли обратят внимание, тем более что крики далеко не улетят, затерявшись в стенах старого форта.

— Хотя вряд ли это можно назвать развалинами, — я вышел в коридор и огляделся. Спустя пять веков, с момента падения Старой империи древняя постройка, служившая оплотом власти прежних хозяев города, все еще выглядела достаточно крепкой.

Слегка подправить стены, заделать дыры, привести в порядок каменную ограду снаружи, убрать грязь и пыль, натащить мебели — и башня-форт, похожая на приплюснутую широкую бочку, вновь будет готова принимать гостей, вплоть до размещения полноценного гарнизона.

Кстати, где-то должны быть дополнительные казармы, но в отличие от форта их скорее всего разрушили. Или, что скорее всего, там сейчас сидят городские стражники.

Я мысленно представил возвышенность, на которой стоял форт, и качнул головой. Нет, казармы перенесли, раньше холм окружала дополнительная стена, за ней располагались вспомогательные постройки. В центре ядро — имперский военный форт, внизу вторая линия стен. На выходе получалась миникрепость — кольцо-в кольце. Просто и эффективно. Сейчас всего этого ничего нет. Жаль.

В голову вдруг пришла мысль об Обелиске и о том куда можно с его помощью открыть магические пути. В резиденции Коллегии Терниона не имелось древнего механизма, только магический источник и заклинательный зал, и в этом был главный его недостаток. Который так просто не исправить, потому что массивное колдовское устройство из другого места не притащить.

Зато Обелиск есть здесь, и уже показал себя вполне работоспособным, по крайней мере на прием, пусть и с негативным эффектом для организма при переходе. Но если все правильно настроить и использовать фокусирующий кристалл и Синюю Воду, то вполне реально восстановить часть магических путей. По крайней мере из тех, что находятся в непосредственной близости от Халь-Стаада.

«Близость», разумеется, относительная, в масштабах Тонкого Мира, в реальности это не один и даже не два дня пути верхом. Но все равно, идея выглядела перспективно. Возможность мгновенно перемещаться между городами дорогого стоила, особенно сейчас, когда на континенте война.

Я задумчиво потер подбородок. Неожиданная мысль заполучить в постоянное пользование работающий Обелиск так сильно понравилась, что поневоле заставила задуматься.

Самая главная трудность — расположение форта. Если заброшенные руины вдруг будут заселены, рано или поздно об этом узнают местные жители. Не успеешь опомниться, как в курсе окажется весь город. И тогда обязательно явится делегация (скорее всего хорошо вооруженная), чтобы выяснить что происходит.

Прознав о пришлом чародее, поселившемся в старой имперской постройке, городские власти не оставят это и непременно захотят разобраться. И с высокой долей вероятности все это в конечном итоге выльется в кровавую стычку.

Хорошо, допустим я подготовлюсь, создам пентаграмму, как это сделал в Тернионе, и буду использовать масштабные заклинания. Может даже найму отряд наемников и поставлю во главе Сорена. Сколько получится продержаться, пока нас отсюда не выбьют? Две недели? Три? В крайнем случае месяц. При условии достаточного запаса продовольствия. Но итог все равно будет един — поражение от более многочисленного противника.

И все равно, идея выглядела заманчиво.

Собственный Обелиск, черт возьми, от такого так просто не отказываются. Но как избежать потенциального противостояния? Предложить денег? Вряд ли городские власти заинтересует обычное золото. То есть, отдельные чиновники может и согласились бы закрыть глаза на появление у заброшенного форта нового владельца, однако общественность не даст об этом забыть.

Предложить использовать портальный механизм? Но тогда об этом быстро станет известно Закатным Островам. Не зря ополчение Халь-Стаада участвовало в совместном походе с имперским пехотным полком и прибрежными лордами в глубь континента, отправившись к Каменному Клину. Правда они потом там все передрались, но это уже другая история.

— Что вовсе не значит, что секрет Обелисков не продадут, если появится такая возможность, — задумчиво проронил я, направляясь в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

Вскоре должен явиться Сорен и рассказать о том, удалось ли нанять корабль. Об идее забрать старый форт себе можно подумать и позже.

Во дворе форта почти ничего не изменилось. Солнце медленно уходило в закат, по разбитым каменным плитам поползли длинные тени. В проломах полуобвалившейся стены, окружающей древнюю имперскую твердыню, загорелись небеса, залитые красным. Появилась приятная прохлада, знаменуя конец чересчур длинного дня.

Я сделал шаг и остановился. Взгляд с холодным равнодушием скользнул по окружающей обстановке на секунду задержавшись на трупах бродяг, отсюда похожих на сваленную в беспорядке грязную груду тряпья. Откликаясь на увиденное, в голове шевельнулась бесстрастная мысль: интересно все же, что они тут делали и куда сбежал третий? Отправился за подмогой? И следует ждать еще одной толпы оборванцев? Или забился в глухую нору с благодарной молитвой, что повезло уцелеть?

Странная ситуация, нестандартная. Или, наоборот, ничего более обычного не бывает? Ты заходишь в пещеру, собираясь переждать непогоду, а внутри оказывается шайка разбойников, которые здесь за тем же самым. Или у них там постоянное убежище. Или они остановились на ночлег, когда двигались вдоль тракта, выбирая цели для грабежа. Ты натыкаешься на них случайно, но обязательно следует нападение. Не потому, что тебя ждали специально, а потому что такова их природа. И все заканчивается очередной стычкой, с кучей крови и трупов.

— Кретинам следовало выбрать другое место, — повторил я, размышляя о натуре индивидов, в чей характер заложено нападать на тех, кто слабее. Это словно инстинкт и ничего с этим не поделать. Как и у меня — безжалостно убивать тех, кто мне угрожает.

Послышались шум шагов. Сорен поднимался по склону холма быстро и уверенно. За правым плечом воина болтался вещевой мешок, левая рука крепко сжимала походную сумку. Глубоко запавшие глаза внимательно обшаривали проломы в стене, подмечая малейшее движение. Тоже своего рода инстинкт, принятый у вояк с более или менее приличным боевым опытом. Они всегда напряжены в незнакомом месте, всегда готовы к неприятностям и всегда ожидают атаки.

Окажись здесь первым рыцарь, он бы наверняка быстро вычислил, что форт заселен и соответствующим образом подготовился бы. Как минимум входил внутрь, держа в руке обнаженный меч. Я же оказался занят мыслями о заклинательном зале и ритуале, поэтому до последнего не заметил нападающих. А главное, не понял, что звук с верхнего этажа всего лишь отвлекающий маневр, дающий возможность другим незаметно подобраться к жертве.

Кстати, неплохой трюк. Что-то подсказывало, что убитые бродяги частенько его использовали на улицах, поджидая в темных переулках прохожих.

— Вот так, отвлечешься на шум и получишь нож в печень, — скривился я, легко представив, как проходила «охота».

Рыцарь шагнул через пролом и почти сразу заметил меня. Внимательный взгляд хмуро мазнул по возвышающейся за моей спиной неприветливой громаде форта. Лицо выразило понятливый скепсис.

— С таким же успехом мы могли забраться в трущобы, там тоже грязно и куча потрепанных зданий, похожих на развалины, — заметил он, не скрывая, что идея сменить уютный трактир с горячим ужином и удобной постелью на непонятные руины, мягко говоря, не слишком понятна.

С колдуном все ясно, они обожают лазить по таким местам, но что здесь делать ему — так и говорил вопросительный взгляд. Послы мытарств последних недель, перспектива вновь спать чуть ли не под открытым небом, воина совершенно не радовала.

— В трущобах тоже есть заклинательный зал, изолированный от внешней среды специально выложенными стенами, умеющими сдерживать излишки энергии? — парировал я.

Картинно «подумав», Сорен отрицательно покачал головой.

— Нет, думаю таких вещей в квартале нищих не найдется.

Я хмыкнул.

— Вот и я о том же.

По лбу воина пролегла складка, делая лицо хмурым и озабоченным.

— Вы собираетесь заниматься колдовским делами прямо тут? — уточнил он, кивком указав на здание форта, в лучах заходящего солнца ставшее выглядеть еще более угрюмо и неприветливо.

Понятно почему сюда даже бродяги стараются не залезать (парочка трупов не в счет, похоже это были совсем полные отморозки), любой нормальный человек, знавший историю развалин и сколько им лет, постарался бы держаться отсюда подальше. Особенно в свете сгущающихся сумерек, когда окружающий мир приобретал мистический оттенок «другой стороны», когда из тьмы появляется потусторонняя нежить.

Люди боялись таких мест и правильно делали. Старались предостеречь друг друга, облекая предостережение в слухи, предания и сказки. Что тут же подтвердил рыцарь, заявив:

— У этого здания не слишком хорошая репутация, про него в городе идет худая молва, поговаривают, что ночами здесь пропадают люди, и что сюда лучше не соваться, если не хочешь, чтобы тебя схарчили древние призраки имперских вояк.

Фразы прозвучали ровным тоном, хорошо подходившим обычно бесстрастному воину. Было заметно, что мои спутник пусть и не верит в городские байки, но на всякий случай предпочел бы не проверять их достоверность на собственной шкуре.

По моим губам скользнула тонкая улыбка. Ожидаемо. Даже у самого отъявленного храбреца появляются сомнения, стоит ему понять, что речь идет о старинных руинах, пришедших из прежних эпох. Призраки, неведомые кровожадные твари, высасывающая жизнь древняя магия, наложенные на развалины проклятья — чего только не встречалось в подобно рода рассказах. И всегда история заканчивалась смертью, как правило страшной и кровавой. В редких случаях одному герою удавалось выжить и даже уйти с полным мешком золота, но как правило в конце рассказчик обязательно упоминал о некой печати рока, после этого до конца жизни преследующего выжившего.

На то они и страшные сказки, иначе какой поучительный толк? Все страшилки, направлены на одно — заставлять обычных людей держаться от таких мест подальше.

И это работало. Другой вопрос, что я сам мог схарчить иную тварь и сделаю это с удовольствием. Похоже именно об этом подумал рыцарь, уверенно шагнув к форту, а точнее вспомнив с кем свела его судьба.

Темный чародей, заигрывающий с потусторонними силами. Безжалостный колдун, убивающий с такой легкостью, что иных вояк заставляло удивленно приподнимать брови. Проводящий страшные ритуалы, от которых даже у бывалых рубах кровь стыла в жилах. Хладнокровный чернокнижник, повелевающий тенями и мраком, использующий смертоносную магию и не желавший останавливаться перед преградами.

Это обитателям подземелий стоило бояться, когда подобное существо подступало к порогу их дома, а не наоборот. Потому что в ином случае, кого-то разделают на полезные магические ингредиенты.

Когда находишься рядом с таком спутником долгое время поневоле по-другому начинаешь смотреть на привычные опасности. И Сорен это понял, а точнее вспомнил и окончательно успокоился.

— Уверены, что в городе не заметят ваши действия? — на всякий случай осведомился он, смирившись, что ночевать все же придется в дурацком здании, от которого буквально несло древностью старых эпох.

— Заклинательный зал хорошо экранирован, — повторил я и уточнил: — Там нет окон, а глухая стена скроет любые магические проявления, как и выбросы энергии. Никто не поймет, что здесь происходит, даже оказавшись у подножья холма, где стоит форт.

— А если кто-нибудь поднимется и зайдет внутрь? — со стороны рыцаря последовал цепкий взгляд, окидывающий дворик бывшего оплота имперской власти, в первую очередь концентрируясь на провалах в стене. — Судя по всему, проникнуть сюда не составит труда.

— Вот поэтому ты и нужен. Пока я буду занят своими делами, ты проследишь, чтобы меня не беспокоили, — сказал я и добавил: — Кстати, когда я появился тут ошивалась несколько бродяг. Двое на меня напали, один сумел скрыться. Не знаю, приведет ли он подмогу, желая разделаться с обидчиками, но будь готов, что придется поработать мечом.

Рыцарь не стал спрашивать, что случилось с первыми нападающими, без труда догадавшись, что пережить встречу с колдуном у них не получилось.

— Где трупы? Мне стоит от них избавиться? — спросил он, и переложил вещевой мешок в руку с сумкой.

Я подумал, неосознанно посмотрев в сторону, где лежала куча тряпья. Сорен проследил за моим взглядом, кивнул.

— Оттащу их подальше. Как понимаю, мы тут можем задержаться, а солнце днем греет жарко, как бы не начали вонять, — изрек он.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Честно говоря, самому совсем не хотелось возиться со всем этим бардаком. Мыслями я уже погрузился в предстоящий ритуал, проводя необходимые расчеты и сверяясь с Книгой Основ по памяти, пытаясь понять как наилучшим образом все устроить.

Как минимум несколько дней займет разработка необходимых элементов обряда, затем этап подготовки и сам ритуал. Все это время лучше держать перед глазами готовую пентаграмму и магические ингредиенты, это серьезно сэкономит время, позволив сразу понять какие нужно внести изменения, если что-то пойдет не так.

А в случае, если ритуал все же заметят в городе, надо иметь возможность его быстро завершить, чтобы прыгнуть на корабль и свалить из ставшего неприветливым Халь-Стаада.

Кстати о кораблях.

— Ты поговорил с капитаном «Упрямого Грешника»?

Рыцарь кивнул, но без особой радости. Неужели золото не помогло? Странно, обычно такие авантюристы более склоны к наживе, умея заталкивать опаску глубоко внутрь. Страх и алчность всегда рука об руку следуют в делах, когда на кону стоит прибыль.

Однако ответ воина удивил:

— За тысячу золотых капитан «Грешника» согласился не только довезти нас к берегам Великой Пустыни, но и сказал, что будет ждать столько сколько потребуется, пока мы не вернемся назад. При условии, что путешествие успеет завершиться до начала сезона штормов.

Последнее можно было не уточнять, мне самому не хотелось настолько задерживаться. К тому же, если не успеем вернуться до первых заморозков, то придется зимовать на юге. Чем дальше на север, тем хуже в это время становилась погода, а погибнуть в налетевшем урагане не самое приятное удовольствие.

— В твоем голосе слышится — «но», — проронил я, без труда заметив последовавшую заминку.

Сорен качнул головой.

— Да, есть проблема. Когда мы договорились с капитаном «Грешника», вдруг выяснилось, что администрации порта ввела запрет на выход в море для всех без исключения кораблей. Больше того, когда я возвращался обратно, то узнал, что городские ворота тоже закрыты, никого не впускают и не выпускают. Это распоряжение магистрата и по словам стражников, оно действует с шести часов сегодняшнего вечера и до объявления особого распоряжения.

Неожиданные новости заставила нахмуриться. Город блокирован? Изнутри? То есть не внешняя блокада, а сделанная самими властями? Но зачем?

— Известна в чем причина? — спросил я, а сам вдруг вспомнил проскакавшую по заставленной статуями улицу кавалькаду пышно одетых всадников. А за ней еще одну и еще. Тогда это не вызвало беспокойства, заставив отмахнуться от чужих проблем, но сейчас спровоцировало задумчивость. Судя по всему, спешащие в центр конные были члены городского совета, собирающиеся на экстренное совещание магистрата, где и было принято решение закрыть город.

— Похоже на внутренние разборки среди верхушки Халь-Стаада, — ответил Сорен и пояснил: — Многие говорят, что они выясняют между собой отношения и что это напрямую связано с угрозой вторжения заморских гостей, уже захвативших один из главнейших городов побережья.

Я внимательно посмотрел на воина.

— Речь, насколько понимаю, об Аз-Гараде? А заморские гости — Закатные Острова?

Со стороны рыцаря последовал мрачный кивок.

— Похоже властям Халь-Стаада поставили ультиматум, либо они подчиняются, либо разделяют судьбу непокорных городов. Судя по всему, голоса внутри магистрата разделились, кто-то выступает за компромисс, подразумевающую мирную сдачу с попыткой выторговать лучшие условия, а кто-то требует оказать сопротивление. Об этом прямо не говорят, но нетрудно догадаться куда дует ветер.

Да, сделать нужные выводы не составит труда, если знать подоплеку.

— Но зачем закрывать город? Какой смысл? — не понял я.

— Как я понял, это сделала партия войны, опасающаяся лазутчиков лорда-протектора, — рыцарь пожал плечами, показывая, что сам понимает, насколько глупым выглядит данное решение. Если диверсанты захотят проникнуть в город, запертые ворота их не остановят, тем более блокированный порт, от которого в этом деле вообще мало толку.

— Похоже хотят воздействовать на общественность, а точнее провести имитацию деятельности, — задумчиво протянул я, разгадав замысел сторонников вооруженного сопротивления. Сначала вызвать беспокойство среди людей фактом невозможности покинуть город, затем распространить слухи о подготовке к войне и возможных зверствах со стороны завоевателей, а потом выставить себя спасителями жителей.

Когда человек боится, им легко управлять. Причем вне зависимости за мир они или за войну все члены магистрата на это легко согласились, рассчитывая использовать ситуацию к собственной выгоде. Потому что страх обоюдоострое оружие, его можно использовать как для запугивания, так и для вызывания ярости. Ведь то, что боишься, всегда ненавидишь. Это аксиома любого человеческого поведения.

— Умно, — пробормотал я, отдавая должное хитрости обоих партий во властных структурах Халь-Стаада.

Другое дело, что изворотливость играющих в политические игры придурков, пытающихся перетянуть на свою сторону толпу, теперь мешает исполнению моих замыслов. Как прикажете плыть на юг, если чертов порт закрыт?

— Блокада полная? В смысле, используются военные корабли или что-то подобное? Или все держится на угрозе больше не впускать в порт не послушавшихся приказа капитанов?

Отзыв разрешения на разгрузку у причалов для вольных торговцев иногда может оказаться действеннее угрозы обстрела из баллист. Если больше не сможешь заходить в стратегически важный порт, куда сходятся многие торговые пути, то не сможешь извлекать прибыль. И тогда тебе конец. Понимание этого простого факта будет держать в узде лучше всяких боевых кораблей.

Разумеется до тех пор, пока не появится угроза настоящей гибели, тогда уже плюнут на все и сбегут. Но до этого, будут до последнего стараться оставаться на месте, чтобы не рисковать правом свободного захода.

Отвечая на вопрос Сорен отрицательно покачал головой:

— Таких подробностей я не знаю, но не думаю, что торговцы будут задерживать других торговцев силой. Если так поступать, то в Халь-Стаад вообще больше не зайдет ни один корабль.

Я на секунду задумался и неспешно кивнул, логика в словах воина присутствовала. Следовательно, если и есть запрет, то скорее всего формальный. А главное — вряд ли его растянут на долгий срок. В конце концов, капитаны кораблей взбунтуются, что магистрату явно не нужно. То же касается и жителей, рано или поздно власти будут вынуждены открыть городские ворота, если не хотят, чтобы их самих не повесили на этих воротах.

Выходит, если отбросить возможные неудобства, для нас ситуация почти не изменилась. В крайнем случае, пообещаем капитану «Грешника» еще больше золота и выйдем в море без разрешения. А значит, можно продолжать подготовку к ритуалу.

Следующие несколько дней прошли в подготовке. Теоретическая часть опиралась на память Га-Хора и мои собственные знания, почерпнутые из многочисленных прочитанных книг. Практическая — на заклинательный зал, где пришлось провести уборку, и магические ингредиенты, приобретенные у долговязого продавца. Схемы и вычисления делались на листках бумаги, за которыми на базар отправился Сорен.

За это время никто нас так и не побеспокоил. Сбежавший бродяга не привел подкрепление, чтобы выбить захватчиков из развалин старого форта. Больше наверх никто не совался, опасаясь дурной славы развалин, имеющих репутацию проклятого места, где много веков живут призраки.

Больше ничего заслуживающего внимания не произошло. Внутренняя блокада города и порта продолжалась. Посещавший рыночные ряды для пополнения припасов рыцарь докладывал, что пока народ особо не волновался, принимая объяснения властей насчет угрозы со стороны захватчиков, которые пока пусть и не под стенами города, но уже почти на подходе. Обывателям мало поводов надо для страха, все знали об амбициях Закатных Островов и верили магистрату, считая версию с лазутчиками правдоподобной.

Что конечно звучало полным бредом для опытных людей, особенно побывавших во множестве дальних стран, повидавших мир и понимающих, что такое настоящая война и как она происходит.

С учетом, что Халь-Стаад являлся крупным городом, куда сходились множество торговых путей, и учитывая количество опытных путешественников, да и вообще толковых людей среди купеческого люда, было ясно, что придуманная отговорка долго не протянет и рано или поздно обязательно поползут слухи, начнутся разговоры, и ложь городской верхушки в конечном итоге выльется в волнения среди масс.

И тут на сцену выйдут вожди и объявят о дальнейших действиях, чтобы успокоить народ. Какая это будет сторона — партия войны или мира, пока неясно, но от этого зависит, что именно скажут обывателям, а главное под каким соусом преподнесут. Это будет либо мобилизация сил и ресурсов для организации обороны с обилием патриотических лозунгов, либо упоминание важности свободной торговли и необходимости в смутные времена иметь сильного покровителя, чтобы продолжать занимаются тем, чем город занимался испокон веков — торговлей и зарабатыванием денег.

И там, и там в основе лежала понятная для любого халь-стаадца идея заработка на продаже товаров, чтобы простой люд не морщил лоб и сразу понял куда ветер дует. Но итоги, к чему приведут два различных решения, будут совершенно иные. Обычный люд об этом не сразу догадается, а когда поймет, будет уже поздно — либо начнется открытая война, либо произойдет скрытая оккупация. Третьего не дано.

Правда имелся маловероятный вариант, что все закончится банальным бунтом, когда на волне народного гнева к власти придет третья сторона, но что именно она предложит массам и на каких страхах сыграет, лично я даже не буду пытаться угадывать.

Потому что у меня своих забот хватало с избытком.

Главный элемент предстоящего ритуала ждал своего часа, заботливо запертый в деревянный ящичек, похожий на шкатулку. «Иникийские таблички» — небывалая ценность даже во времена настоящей Коллегии заклинателей. Маги охотились за ними, старались заполучить, чтобы стать еще сильнее, изменив собственную сущность, преобразовав внутренний магический облик для получения еще больших возможностей.

«Усиление», «Концентрация» и «Слияние» — три символа на потемневшей от времени металлической поверхности, три способа усилить колдовские способности, три дороги, могущие превратиться в одну.

С помощью трех невзрачных пластинок можно не просто развить доступные заклинания, можно определенным образом преобразовать Сумеречный Круг, сделав его другим, дав свойства, которыми он раньше не обладал.

И дело вовсе не в расширении возможностей существующих плетений, а в самом изменений внутреннего магического источника. Большая энергетическая оболочка, иной магический облик, иная аура, иное Средоточие.

Последнее — самое главное. Именно на Средоточии я собирался сделать упор. Как круги расходятся по воде, так и трансформация одной части единого целого заденет остальное, начиная от физических кондиций организма и заканчивая полной перестройкой структуры тонкого тела.

Что иронично, я бы никогда не решился на внедрение подобных изменений, учитывая какие риски они несут для устоявшегося магического облика. Весь, по сути, придется все ломать, а затем отстраивать заново.

Но как говориться — не было бы счастья, да несчастье помогло. Где один видит неудачу, другой замечает возможность. Когда я перешел через неправильным образом наведенный портал, то неимоверные перегрузки истощили Сумеречный Круг, ослабив его связь с физическим телом. Переход буквально «выпил» энергию, нанеся урон организму, но полностью не уничтожил магический дар, сделав его бледной тенью себя прежнего. Это сильно ослабило в колдовском плане, но одновременно предоставило шанс внедрить глубокие изменения, которые раньше не были возможны.

В обычном случае подобного рода глубокая перестройка ломала основное «здание», каркас на котором держался внутренний магический облик, сейчас же все по-другому, ослабленные связи и полное истощение позволят провести необходимые манипуляции на энергетическом уровне.

Впрочем, определенные риски все же есть.

Во времена Старой Империи использовавших «иникийские таблички» магов страховали другие заклинатели, во время ритуала стоявшие на границе пентаграммы, готовые прийти на помощь, направив неправильно пошедший процесс в нужное русло. У меня такой поддержки нет, а значит нет места для ошибки. Когда все начнется я стану беспомощным, точнее я полностью потеряю себя, растворившись в бушующих вокруг силах, которые будут направлены внутрь, тем самым еще больше усложняя происходящие превращения.

Главное, чтобы все прошло гладко, потому что если что-то действительно пойдет не так, то примыкающие к холму территории серьезно пострадают. После этого аборигенам как минимум придется заново отстраивать часть рынка. То, что меня самого в этом случае распылит на атомы, упоминать не стоило.

Похоже о подобных рисках подумал не только я, хмурый Сорен в третий раз за время подготовки ритуала спросил:

— Вы точно уверены, что все получится? Ваша магия имеет обыкновение разрушать все вокруг, а здесь рядом полно зданий.

— Рыночных рядов, если точнее, а конкретно — части базарной площади, — поправил я и сказал: — Именно поэтому ритуал пройдет ночью, когда людей рядом почти нет. Если пентаграмма взорваться, то количество жертв среди горожан будет минимальным, — я помедлил. — Не надо считать меня слишком уж кровожадным, я стараюсь свести возможный ущерб к минимуму. Разрушенные палатки и лавки не в счет.

Рыцарь скептически скривился. Мол, знаю я ваш «минимальный ущерб», пол города разнесете в щебень, а потом скажете, что все так и было. И вообще, нечего возводить дома вокруг места, где люди занимаются своими колдовскими делами.

— Ну а мы? Мы ведь будем находиться прямо здесь, — сказал рыцарь. — Что будет с нами, если магия выйдет из-под контроля?

Говоря «мы», он в первую очередь имел в виду себя, в умении колдуна выкрутиться даже из такой ситуации, воин ни секунду не сомневался. Помнил о кораблекрушении, в котором чуть не погиб, захлебнувшись в морской воде, в то время как колдун уже шлялся по другим измерениям, выясняя отношения с темными божествами.

— Стены заклинательного зала дополнительно укреплены, — напомнил я. — В кладку вмурованы специальные поглотители, не дающие вырваться излишкам энергии наружу. Даже если что-то случится, то разрушения ограничатся локальной областью, не затронув весь форт.

Я лукавил, и особо это не скрывал, и рыцарь прекрасно это видел. Потому что несмотря на то, что заклинательный зал действительно хорошо защищен и предназначен для проведения такого рода колдовских ритуалов, всегда есть место случаю. Если собранный массив энергии вдруг окажется направлен не внутрь пентаграммы, а вовне…

Что-же, скажем так, вряд ли даже укрепленные стены выдержат такого напора. Бахнет от души, взрывная волна разнесет все до чего сможет дотянуться. Причем взрыв может быть не одномоментным, а нарастающим, когда из магического фона начнут прорываться все больше излишков энергии, поддерживая процесс разрушения. Получится аналог вакуумной бомбы, которая выжжет все вокруг.

Какие при этом будут масштабы разрушения даже я предугадать точно не мог. Одно можно сказать точно — будет громко и шумно. Правда, если все действительно пойдет не так, чего я искреннее собирался избежать. Потому что несмотря на мысли рыцаря, моя жизнь от этого тоже зависела. Удрать не получится, распылит на молекулы, не успеешь даже испугаться.

— Что снаружи? — спросил я.

— Тихо, все разошлись, торговые ряды и большая часть базара пуста, — доложил Сорен.

Горящий в руках рыцаря факел издавал запах жженной смолы, по каменным стенам коридора метались рожденный от пламени тени. В свете огня лицо воина выглядело гротескным, словно высеченное небрежными сколами из гранита.

Время приближалось к полуночи, а значит пора.

— Жди на улице. И лучше отойди подальше от внешней стены. На всякий случай.

Лицо рыцаря выразило скепсис, изобразив молчаливый вопрос: а это поможет? Пришлось признаваться:

— Не особо. Но так гораздо больше шансов остаться в живых. Если что, покатишься по склону, думаю успеешь избежать самого плохого, — я недоговаривал, и Сорен это понимал. В случае если процесс распада будет проходить по нарастающей, вероятность спастись имелась, но очень маленькая. Скорее всего все закончится одним мощным взрывом с одновременным высвобождением огромного количества энергии.

И вместо возвышенности с фортом на вершине появится кратер глубиной в несколько десятков метров. Про окружающие базарные ряды лучше вообще не вспоминать, снесет и не заметит.

— Если напортачите, аборигенам заново придется отстраивать центр города, — проворочал Сорен, повторив мою недавнюю мысль, и не прощаясь потопал по коридору в сторону лестницы, ведущей вниз.

Я хмыкнул, наблюдая как отблески пламени факела гуляют по каменным стенам, помедлил, и решительно шагнул в заклинательный зал. Приглушенно хлопнула оббитая железом дверь, плотно закрывая проем и отгораживая от внешнего мира. Рыцарь унес единственный источник света, но мне он не требовался, даже в абсолютной тьме мои глаза прекрасно различали каждую черточку и деталь в окружающей обстановке.

— Ну что-ж, приступим.

Шаг внутрь пентаграммы. Все ингредиенты расставлены по местам, включая ценные иникийские пластины. Предварительная подготовка проведена, осталось встать в центр и произнести ключ-слово для активации заложенного в колдовской рисунок плетения.

— Шхе-е-о-лл, — протяжные гласные прозвучали глухо, но четкого произношения и не требовалось, главное запустить изначальный процесс, пока будет происходить развертка основной структуры.

Откликаясь на призыв к гулявшим вокруг токам энергии, выложенные в полу канавки пентаграммы вспыхнули тусклым фиолетовым огнем, освещая заклинательный зал причудливым сиреневым свечением.

Я медленно поднял правую руку перед собой, ощущая сгустившееся вокруг ладони невидимое давление. Долгую секунду, показавшейся вечностью, ничего не происходило. Затем случился резкий переход.

Перед мысленным взором все померкло, сознание растворялось, распалось на лоскуты, путаясь, стало хаосом, а из него перешло в яростный водоворот.

Текущие вокруг потоки энергии взбунтовались, формируя бесконечное движение. Бесконечного движение в ничто. Это была словно река. Могучая. Необоримая. Пугающая масштабами, казалось, затрагивающими все мироздание.

А затем возникла пустота. И я падал в нее и не мог остановиться. И тысячи снующих вокруг душ отвечали мне шепотом, проникающим в мозг, убеждая не сопротивляться. Начался распад магического облика, а вместе с ним и личности. Память, сознание, характер — все рассыпалось сверкающими осколками. Это происходило глубоко внутри, но от этого не выглядело менее реальным, чем в действительности.

Следом возник пульсирующий поток тьмы, едва не накрывший те остатки, что от меня к этому моменту оставались, погребя с головой в пучине первозданного мрака. В последний миг, на грани окончательного исчезновения, используя крохотную искорку воли, я остановил распад, возрождаясь и выныривая «наверх», сумев не только перебороть накатывающую тьму, но и оказаться на самой вершине, оседлав катившуюся по великому ничто волну.

Сила и вола. Концентрация и сосредоточенность. Не потерять себя. Не стать частью огромной пустоты, что раскинулась вокруг океаном. Это оказалось мучительно больно и еще более трудно, но выполнимо. Я словно собирал себя по кусочкам, по новой воссоздавая распавшуюся на лоскуты личность. Если бы не ментальные техники мар-шааг вряд ли бы что получилось.

Контроль разума. Контроль сознания. Вот в чем в первую очередь заключалась основа силы любого мага, а уж затем все остальное.

А затем пришла боль. Она пронзила словно удар электрический током, вызывая мучительные спазмы в сознании. Но ведь тела не было, значит не могло быть и боли. Это было логично. Но раскинувшей вокруг великой пустоте было плевать на логику, боль была и это сводило с ума, потому что разум не мог понять, как в бестелесном состоянии можно испытывать такие страдания.

Это длилось целую вечность, а потом последние барьеры разума окончательно пали, разрывая оковы и превращаясь в сверкающие ленты. Я пытался соединить их, упорядочить, превратив в ровный поток, но все усилия заканчивались дерганным хаосом, пока неожиданно все вдруг резко не прекратилась.

Это было невероятное облегчение и вместе с тем еще более желанное освобождение. Сознание больше не давила плотной пеленой бесконечного мрака, осталось только понимание, что все кончилось.

Я без сил рухнул на колени и осознал себя в центре продолжавшей гореть фиолетовым пентаграммы. Расположенные в трех верхних лучах «иникийские таблички» обратились в зернистую пыль, как и другие магические ингредиенты, сгоревшие в пламени бушующей энергии ритуала.

Несколько долгих мгновений я прислушивался к себе, проверяя состояние и почти сразу ощутил перемены. Что-то изменилось глубоко внутри, пока непонятно что, но оно было и это вызвало облегчение. Значит все не зря. Возникло нечто новое, но в тоже время, сохранявшее связь с прежним, оставаясь знакомым. Это было странное ощущение, непривычное, но показывающее, что ритуал завершен.

Мир вокруг воспринимался другим. Произошел сдвиг, при этом все осталось прежним. Попытка понять, вызвала резкую головную боль. Закололо в висках, перенеслось в заднюю часть головы, ледяные иглы вонзились в затылок. Словно припорошенные снегом штыри, они проникали все глубже, неся с собой жгучий холод, он растекался по организму, вызывая озноб.

Во рту появился солоноватый привкус крови, стало понятно, что реагируя на боль, я машинально прикусил губу. Я сплюнул и постарался очистить разум, вызвав перед мысленным взором Сумеречный Круг. И через мгновение он засиял, полностью обновленный, чужой, но одновременно знакомый. По окружности ярко горели знаки заклинаний, в центре переливаясь налитое силой пульсировало Средоточие.

— Получилось, — из горла вырвался довольный хрип. Радость охватила сознание, но в следующий миг на тело навалилась тяжесть. Организм требовал передышки, и откликаясь на это, разум погрузился в спасительную темноту.

Пробуждение походило на щелчок переключателя. Раз — и сознание включается, следом машинально открываются глаза. В голове невероятная легкость, организм переполняет энергия, хочется двигаться. Разум будто продул ледяной ветер, оставляя кристальную чистоту. Полное и всеобъемлющее ощущение заново родившегося. Это невозможно передать словами, это можно только прочувствовать.

Я сел и огляделся. Тот же заклинательный зал, та же пентаграмма, уже потухшая, без энергии. В воздухе запах затхлости и чего-то сгоревшего с примесью алхимических элементов — последствия проведенного ритуала, когда в пламени бушующей энергии сгорали ингредиенты.

Отсутствие окон в помещении не давало понять, сколько сейчас времени, но по внутренним ощущения с момента, как выложенные в плитах канавки зажглись фиолетовым, и последующей отключкой, прошло не меньше полутора суток. А значит снаружи полдень следующего дня.

На улице яркое солнце, разгар весны, на базаре толпы снующего народа, рыночные ряды бурлят, работают зазывалы, идет бойкая торговля, шум, гам и другие звуки проснувшегося крупного города.

Нужно ли это сейчас? Нет. Как и общение с рыцарем, который наверняка поджидает неподалеку, следуя приказу не соваться в заклинательный зал, даже если колдун не появится. Я знал, что процесс может затянуться и позаботился, чтобы меня не беспокоили. Разумеется, имелся крайний срок, когда внутрь все же разрешалось зайти, проверив не осталась ли от чародея лишь горстка пепла, но до этого переступать порог категорически запрещалось. И судя по задвижке на оббитой железом двери, Сорен выполнил приказ, не став вламываться внутрь, терпеливо ожидая, что маг сам очнется и выйдет наружу.

Я плавно поднялся, ощущая легкость внутри, сделал несколько шагов, проверяя координацию. Тело прекрасно слушалось, в мышцах чувствовалась небывалая бодрость.

— Похоже все прошло в нужном ключе, — задумчиво проронил и вернулся обратно в центр пентаграммы. Несмотря на темноту, я отлично видел окружающую обстановку, базовые способности не пострадали.

Пришла пора провести ревизию произошедших изменений. Я сел в позу лотоса и вызвал перед глазами Сумеречный Круг, следуя простому принципу сравнения: было — стало.

«Коготь».

Было: призванное оружие, изначально имело вид когтя-кинжала, в дальнейшем развилось и приобрело новые свойства, получив способность менять форму вроде меча, секиры и булавы. Идеальный инструмент для ближнего боя, надежный, универсальный, не требующий много магической энергии.

Стало:

Я вытянул перед собой руку и активировал заклинание. Секунда — и в ладонь легла удобная рукоять… хмм… плетки? Хлыста? Что это? Гибкий жгут исходил призрачным свечением с темно-сиреневым оттенком, имел небольшие крючочки вдоль длины и извивался словно живой.

Какого черта?

Матовая черная поверхность исчезла, вместо нее появилась льдистая, почти прозрачная, структура с легкой темно-фиолетовой дымкой вдоль граней. Раньше оружие больше походило на материальный объект, сейчас выглядело почти инфернально.

— Интересно, — для пробы я взмахнул получившимся хлыстом.

Тонкий свист, и стоящий на границе верхнего луча пентаграммы огарок свечи распался на две неравные части.

Впечатляет. А другие формы? Например меч?

Мысленное усилие, и рукоять в ладони подернулась дымкой, вместе с хлыстом меняя вид на прямой обоюдоострый клинок. Его структура тоже изменилась, вместо черноты с сиреневыми вкраплениями, возникла полупрозрачная субстанция с налетом темного-лилового обрамления по краям. Необычно, но выглядит опасно, как и должно выглядеть колдовское оружие.

Я сделал пару проверочных взмахов, взвесил меч в руке, и попытался сменить форму на булаву, которой так удобно крушить экипированных в доспехи противников. И не преуспел. Клинок не желал превращаться во что-то другое.

— Что за… — я машинально напрягся, как будто это поможет, потом опомнился и попытался воздействовать на заклинание через ментальный призыв. Однако ничего не происходило. Зато обратно в хлыст меч превратился легко, будто ждал.

— Всего две формы? — я задумчиво поскреб щетину на подбородке.

Не скажу, что открытие обескуражило или застало врасплох, но ограничения вызвали вопросы. Так не должно быть. А точнее подобное не закладывалось в изменение плетений, вшитых в Сумеречный Круг, при проведении ритуала.

Ошибка? Но в целом заклинание действовало, продолжая работать. Да изменился внешний вид, да в призванном состоянии стала ощущаться скрытая мощь, но в целом оно выполняло свои функции.

— Ладно, разберемся, — пока можно отложить выяснение подробностей, главное чары действовали. Вот если бы после активации вообще не последовало никакого отклика, тогда возникли бы проблемы, и довольно серьезные. А так — в пределах нормы.

Следующее — «Пламя».

Было: почти классический файербол, несколько огненных шаров, размером с сжатый кулак, сотканные из сгустков колдовского пламени насыщенно фиолетового цвета. При использовании сначала летали вокруг, нарезая круги словно по орбите, затем отправлялись в полет в указанном направлении. Вполне стандартное боевое заклятье, известное со старых времен, но с расширенным функционалом.

Стало:

Символ «Пламени» вспыхнул и погас, над вытянутой ладонью закружился огненный шар. Но что это был за шар. Во-первых, он был один, никаких мельтешащих собратьев по соседству. Во-вторых, изменились размеры, вместо небольшого плотного сгустка возник файербол размером с волейбольный мяч. Цвет тоже изменился, оттенок стал более бледным, с тонкими лиловыми прожилками. Все это переливалось и трепетало, перекатывалось и вращалось, отбрасывая отблески с едва заметным сиреневатым оттенком.

— Неплохо, — по лицу расползлась довольная улыбка.

В отличие от «Когтя», изменения в «Пламени» вызывали удовлетворение. Я откуда-то знал, что заклинание стало обладать гораздо большей разрушительной силой, чем прежде, а главное даст возможность узкоспециализированного применения, когда не надо наносить масштабные разрушения. Плюс, благодаря расширенной энергетической оболочке, время перезарядки чар значительно снизилось, что в бою может оказать решающее значение.

«Щит», он же «Колдовской доспех тьмы».

Было: создавал размытый силуэт вокруг тела, скрадывая очертания, защищал, одновременно вытягивая из людей на близком расстоянии жизненные силы, часть передавал напрямую, часть уходила на поддержание самого заклятья. Радиус небольшой, сила воздействия ограничена.

Стало:

Когда знак выбранного заклинания сработал, в первую секунду показалось, что ничего не произошло и только приглядевшись, стало понятно, что старые визуальные эффекты с размытостью в виде колеблющейся тени исчезли. Осталось лишь подрагивающая рябь воздуха, напоминающая едва заметную волну искажений, формирующих защитный ореол вокруг тела.

Сила поглощения ощутимо возросла, я это сразу понял. Заклинание активно вытягивало энергию из окружающего пространства и передавало мне. Причем, возникло четкое понимание, что эффект относился не только к людям. Если простоять достаточно долго на лесной поляне с включенным «Щитом», то рано или поздно вокруг останется идеально очерченный круг высохшей травы и потрескавшейся почвы. Это не произойдет мгновенно, но обязательно случится, так как заклинание получило намного большую способность к поглощению чужой силы, чем прежде.

Словно плотная аура, она накрывала ближайшее пространство, создавая область, куда лучше не входить.

— Любопытно, — я пробормотал, внимательно отслеживая действие запущенного заклятья.

Энергия поглощалась и перерабатывалась, активно насыщая энергетическую оболочку. Из-за чего время перезарядки чар значительно сократилось. Более того, появилась возможность хранить излишки, запуская их по замкнутому кругу энергетической составляющей. От этого магический облик претерпел значительные изменения, я все больше отходил от природы обычных заклинателей и приближался к…

К чему? Хороший вопрос. Но боюсь ответ может не понравиться. Что-то подобное с собой делали Ушедшие — раса магических существ, полностью изменивших свою изначальную суть. Они претерпели метаморфозы, сначала внутренние, на уровне энергетики, затем внешние, путем преображения физических форм.

Вспомнились упорядоченные энергетические каналы весьма развитого внутреннего магического облика, высокий рост, худощавость, идеально выверенные черты лица, тонкие изящные рога, уходящие вдоль головы назад и пылающие алым зрачки выразительных глаз.

Если против первого я ничего не имел против (упорядоченная энергетическая структура позволит легко колдовать, значительно увеличив магические резервы), то изменение внешнего облика вызывало сомнение. Становится рогатым демоноподобным нелюдем, не хотелось.

— С этим лучше обождать, — по губам скользнула кривая усмешка.

Представляю какой ор поднимется, если в харчевню зайдет подобное существо, или появится на улицах города. Мгновенно начнется охота, в которой примут участие все, начиная от башмачника, случайно оказавшегося рядом, и заканчивая стражниками, которые не преминет вызвать подмогу.

Странное и непонятное всегда боятся и стараются уничтожит, это заложено в природе человека, и это не изменить…

«Молот».

Я огляделся и понял, что испытать данное заклинание здесь не выйдет, жалко зал. Похоже придется обождать или выйти наружу, поискав для проверки более подходящее место. Я уже собирался это сделать, как вдруг понял, что не требуется никуда идти. Не знаю откуда, но я точно знал, какие с чарами произошли изменения. Знание словно всплыло из глубины, облекая форму четкого понимания.

Было: всесокрушающий таран, создающий волну сжатого воздуха, способный ломать каменные стены и разрушать небольшие постройки.

Стало: тоже волна, но уничтожающая цепочки связи материальных объектов, превращая почти любой объект в мелкую зернистую пыль. Понятия не имею, как это вышло, но я хорошо представлял возможности изменившегося заклинания. «Молот» больше не ломал и не отшвыривал предметы, он их словно расщеплял, превращая в труху, при помощи волны искажений, имеющей разрушительную силу.

— Недурно.

Подумав, я все же решил записать произошедшее в плюс. Даже если после применения какой-то объект устоит, нарушится внутренняя структура и он потеряет прежнюю твердость, став хрупким. Не знаю, что в этом случае произойдет с живыми людьми (с каменной стеной понятно, обвалится, оставив после себя внушительный пролом), но явно ничего хорошего.

И наконец «Туман», который давно уже не «Туман», а черт знает что, основанное на оживших кусках мрака, из которого появлялись призванные бойцы.

Было: теневые сущности, приходящие по призыву, умеющие воевать, напоминающие големы, словно состоящие из густого битума, в виде двух Латников или двух Лучников.

Стало:

Кхм… с этим возникли сложности, на первый взгляд не было никакой разницы между старым заклинанием и новым, все те же два призванных существа, имеющих облик оживших сгустков мрака. Но что-то в них все же изменилось, они стали более «живыми» что ли, если так можно выразиться. И выглядели теперь намного более опасно, чем прежде, хотя и до этого жутью от них несло запредельной.

— Пойдет.

И последнее, самое главное, на что в первую очередь был направлен ритуал — «Средоточие».

Было: общее воздействие на физическое тело и через него на энергетическую составляющую, включая внутренний магический облик и Метку Тонких Путей.

Стало: связь с тонким миром значительно укрепилась, общий тонус повысился. Сила, ловкость, выносливость — все получило внушительную прибавку с постоянным эффектом. Регенерация стала работать в режиме постоянного восстановления, поддерживая общую бодрость. Энергетические резервы выросли, каналы уплотнились, стали лучше пропускать текущую внутри силу. Еще больше выразилась цельность внутренней энергетики, ставшей похожей на текучий поток со структурой, которую невероятно трудно разрушить.

Будь у меня подобное Средоточие при переходе через неправильно наведенный портал, то никакого истощения не возникло бы. Как минимум эффект оказался бы гораздо слабее, как и период восстановления.

На первый взгляд это могло показаться ерундой, но подобные изменения в действительности имели решающее значение для способности использовать магию. Без умения аккумулировать и проводить через себя энергию никакие заклинания бы не сработали.

— Потому что без первого, не может быть второго, — слова сами сорвались с уст, глухим тоном прозвучав в темном зале.

Секунду помедлив, я поймал себя на том, что все еще сижу в позе лотоса в центре пентаграммы. Пора подниматься и выходить наружу. Ритуал завершен, прошедшие изменения закрепились, став частью внутреннего магического облика. На первый взгляд перемены выглядели не столь значительно, как ожидалось, но это не так. Чем выше ступень, тем сложнее развивать дар, больше нужно ресурсов, порой весьма редких и дорогих.

Так что в целом все прошло неплохо, особенно то, что не произошло ошибок и сам ритуал закончился гладко и без эксцессов. Все вполне могло выльется в упомянутый ранее взрыв со значительными последствиями. Это, плюс успешно внедренные изменения, позволили уверенно говорить об успехе.

— Каким бы он не был, — пробормотал я, единым слитным движением плавно поднимаясь на ноги.

Возможно пора устроить небольшой перерыв, не помешает отойти от всей этой суматохи. Посетить веселые кварталы Халь-Стаада и отведать местных развлечений.

Откликаясь на мысли, перед глазами замелькали завлекательные картинки. Покорная и услужливая белокурая куртизанка с высокой упругую грудью с длинными ногами и стройной талий, с привлекательной мордашкой, что дышит свежестью и задором, у которой в глазах нет усталости, как у многих товарок. Что может быть лучше? Только хороший ужин в дорогом ресторане с бокалом изысканного вина.

План хорош, осталось претворить его в жизнь. Полагаю рыцарь тоже будет не против подобного времяпровождения.

Щелкнул, отодвигаясь засов, оббитая железом дверь неохотно поддалась. Раздался скрип, тяжелая створка медленно отодвинулась. После заклинательного зала в коридоре показалось светло. Я прошел вперед и повернул направо, благодаря повысившейся чувствительности безошибочно определив, где находится единственный живой человек в здании.

Сорен сидел в окне, беспечно покачивая ногой, высунутой наружу. Услышав шум, обернулся, цепкий взгляд внимательно скользнул по фигуре объявившегося колдуна, проверяя все ли в порядке. Затем рыцарь спокойно отвернулся обратно, продолжив пялиться наружу, словно там происходило нечто гораздо интереснее, чем прошедший через сложный ритуал чародей.

Слегка удивленный подобным отношением, я подошел и тоже выглянул в широкий оконный проем. И не удержавшись, присвистнул.

— Во имя бездны и всех теней, что черт возьми произошло? — я изумленно приподнял брови.

С вершины верхнего этажа форта открывался отличный вид на весь город. Стоял ясный солнечный день, небо голубое, ни единого облачка, в свете дня дома типичного средневекового города с обилием черепичных крыш и серо-коричневых стен напоминали пестрое покрывало. И над всем этим великолепием поднимались черные клубы дыма пожарищ, разбросанных в разных концах Халь-Стаада.

— Началось все вчера, кто-то пустил слух, что городские колодцы отравлены. Сначала никто не поверил, но затем начали умирать люди, и вспыхнули беспорядки, — пояснил Сорен, бесстрастно глядя на пострадавшую городскую застройку.

— Прошло не больше полутора суток, — нахмурился я.

Воин пожал плечами.

— Но этого хватило. Пока вы занимались своими магическим делами, город словно сошел с ума, стража сбилась с ног, пытаясь навести порядок. В конечном итоге у них это получилось и пока все успокоилось. Но думаю ненадолго, кто-то очень постарался, чтобы взбаламутить народ.

Я неспешно кивнул, обдумывая изменившуюся ситуацию. Похоже об изысканных винах и услужливых куртизанках придется на время забыть. Но где один видит неприятности, другой замечает возможности. Вспыхнувшие беспорядки станут удобным предлогом для капитанов многих кораблей покинуть город невзирая на наложенные властями запреты. Главное, чтобы «Упрямый Грешник» еще не отплыл.

— Собирайся, — велел я рыцарю: — Будем пробиваться в порт.

После ночного хаоса улицы замерли в ожидании. Большинство людей попряталось по домам, надеясь переждать беспорядки за крепкими стенами, защищая семью, жизнь и имущество. Но все понимали, что передышка лишь временная, и с наступлением сумерек напряжение снова усилиться. Потому что страх овладел всеми жителями города, страх страшной смерти от еды и воды, которые отравили неизвестные злоумышленники.

К этому времени выяснилось, что не только городские колодцы, игравшие роль главного источника воды в Халь-Стааде, отравлены, яд подбросили также в центральные зернохранилища, ставшие источников заражения для нескольких пекарен. Это вызвало новую волну паники, моментально вылившуюся в очередные волнения. Страже удалось сдержать распространение, но это лишь отсрочило неизбежное, и все это знали. В воздухе застыло напряжение, когда на городские улицы опустится темнота. С приходом ночи все снова прорвется и выльется в череду новых погромов.

— Кто-то хорошо постарался, — задумчиво повторил Сорен свою раннюю мысль, когда мы двигались по опустевшим базарным рядам, стараясь как можно быстрее пересечь открытое пространство.

— Не думаю, что все настолько плохо, — ровным тоном откликнулся я, и отвечая на брошенный на ходу удивленный взгляд рыцаря, пояснил: — Отравили только пищу и воду, причем похоже обычным ядом, а не заразой, которая распространяется от одного человека к другому. То есть, если просто не есть и не пить, ничего не случится.

Воин скептически хмыкнул.

— Долго без еды и воды не протянуть.

Я согласно кивнул, но тут же парировал:

— Но яд нашли только в хлебе, который попал туда из зернохранилищ. Другая еда не заражена. С водой схожая история, отравлены главные городские колодцы, но остальное пить можно: вино, эль, настойки, ягодные морсы и любые другие напитки, хранившиеся в бутылках и бочках. В крайнем случае можно возить воду из-за пределов города, куда наверняка отправители не добрались.

— Ворота закрыты, выезд и въезд запрещен, — хладнокровно напомнил рыцарь.

С моей стороны последовал новый кивок.

— И это заставляет задуматься, не так ли? — по моим губам скользнула кривая усмешка.

К этому моменту мы добрались до угла дома, стоящего на перекрестке, опустевшие рыночные ряды остались позади. Прохлада тени заставила взять паузу, солнце висела высоко, слишком сильно грея для этого времени года. Духота жаркого полдня только подчеркивали пустоту улиц, обычно оживленных в этот промежуток времени.

Осторожно выглянув из-за угла и убедившись, что дорога свободна, Сорен повернулся и внимательно на меня посмотрел. Последнее замечание вызвало у воина напряженную работу мысли, вылившуюся в глубокую складку, перечеркнувшую лоб.

— Считаете внутренняя блокада и отравление колодцев и зернохранилищ связаны между собой?

Я едва заметно дернул плечом, имитируя пожатие плеч.

— А разве не очевидно? Слишком своевременно все произошло: сначала запрет на выезд, затем отравление еды и воды. Причем, наверняка многие пока этого не поняли, но ставлю медяк против полновесного золотого, судя по способу, которым использовали яд, — жертв не так много, как разнесла молва на волне паники. Сотня, может чуть больше. Уверен, больше погибших было во время ночных беспорядков, которые только усилили страх.

— Страх, на котором кто-то искусно играет, — понятливо кивнул Сорен и сразу без паузы спросил: — Считаете, кто-то из магистрата затеял игру?

— Это выглядит самым правдоподобным, — сказал я, сделал шаг, собираясь выйти из-за угла и продолжить путь вдоль опустевшей улицы, но тут же сдал обратно — послышался шум.

Топот грохота множества сапог по брусчатке мостовой — сначала показалось, что бежит толпа, но быстро стало ясно, что звуки слишком упорядоченные. Рыцарь знаками показал — маршируют солдаты. Я понятливо качнул головой, тоже опознав специфическое шарканье, когда множество ног двигаются в унисон.

В дальнем конце улицы показалась процессия — выстроенная в ряд по двое, двигалась колонна городской стражи. Совсем короткая, из двух десятков человек, они намеренно издавали как можно больше шума, заранее предупреждая о своем появлении.

Скрежет железа брони, скрип кожи, грохот, бьющих о булыжники мостовой копий — все это создавало непередаваемую какофонию звуков, могущих исходить только от вооруженного отряда. Ты еще не видел их, но воображение уже рисовало приближающих солдат. Любой горожанин знал этот шум, и появление его на улицах города поневоле вызывало уверенность.

Однако если действительно прислушаться, то в исходившей от колонны какофонии замечалась неуверенность, щедро приправленная ненужной в такой момент суетливостью. Не было привычной вальяжности, какая обычно бывает у представителей властей, уверенных в собственном превосходстве. Стражники боялись, пытались это скрыть, но чуткое ухо улавливало растерянность, охватившей городскую когорту.

— Бояться, засранцы, — хмыкнул Сорен, как и я, без труда уловив настроение, царивше в данный момент в колонне марширующих мимо перекрестка солдат.

Вел их ярко одетый офицер, глядящий прямо перед собой, что еще больше выдавал тревогу перед будущей ночью, когда страх и паника вновь щедро плеснут на улицы города.

— Попытка показать, что все под контролем, — заметил я. — Выслали несколько патрулей в разные конца города. Но к вечеру наверняка стянутся обратно в центр, чтобы держать оборону вокруг кварталов зажиточных горожан, — я пожал плечами. — Мы такое уже видели в Тернионе, только вместо бунтовщиков, там были пираты.

Сорен кивнул.

— Да, принцип схожий, защищать добро богачей, давая на откуп хаосу районы бедняков.

Голос воина прозвучал ровно, он давно избавился от иллюзий справедливости в этом мире и смотрел на происходящее глазами бесстрастного наблюдателя.

— Хочешь заглянем в парочку богатых кварталов и навестим местных толстосумов? Уравновесим, так сказать, вселенскую справедливость? — предложил я шутливым тоном.

Рыцарь усмехнулся. Он прекрасно понимал, что колдуну плевать на богачей Халь-Стаада, и уж точно нет дело до справедливости или проблем бедняков, имевших подавляющее численное преимущество, но послушно мирящееся с установившимся порядком, когда при любой неурядице, их первыми пускают на мясо.

— Обычно после таких ваших посещений от кварталов остаются одни дымящиеся руины, — хмыкнул он.

Я ухмыльнулся в ответ, а сам вдруг подумал, что пополнить серьезно прохудившуюся казну и правда не помешает. Словно что-то уловив, насторожившийся Сорен заметил:

— Таким лучше заниматься ночью, когда в городе снова будет неспокойно, а мы, как я понял, хотим поскорее покинуть порт. «Упрямый Грешник» долго ждать не будет, возможно он уже вышел в море, капитан не дурак, он тоже понимает, что начнется ближе к вечеру.

С моей стороны последовал неспешный кивок, а затем неожиданное уточнение:

— Или его уже перекупили. Думаешь одни мы такие умные? Некоторые из упомянутых богачей, вполне могли нанять вольных торговцев, не доверяя стойкости городской стражи, и уехать из ставшего опасным Халь-Стаада.

Подумав, воин отрицательно покачал головой.

— Нет, такие денежные мешки понимают, что если сбегут сейчас, то лишатся места за общим столом. Остальные выбросят их и поделят между собой оставленное имущество. А вывезти все нереально ни на одном корабле, тем более, что у многих деньги вложены в дело, а значит так просто с собой не забрать.

Говорил рыцарь уверенно, словно видел такое не раз. И в чем-то был прав. Толстосумы точно не побегут в первых рядах, потому что им есть, что терять. К тому же, они могут знать о происходящем гораздо больше обывателей, имея связи среди городской верхушки, где похоже все это и затеяли в ходе грызни за власть.

Но если ситуация накалится и начнет выходить из-под контроля, то исход денежных мешков неизбежен.

К слову, не в этом ли заключается план неизвестных? Вызвать панику, заставив конкурентов сбежать, а затем спокойно поделить оставленное. Грабь награбленное, и все такое прочее, только не со стороны бедняков, придумывавших изначальный лозунг, а других воротил, воспользовавшихся удачным моментом.

Неплохая получалась комбинация. На выходе не только власть, но и отобранные у соперников деньги, и все это под прикрытием угрозы нападения Закатных Островов. И время выбрано не случайно, сезон штормов закончился, навигация открылась, чтобы основным паникерам было удобнее бежать.

— А недурная задумка, — быстро прикинув все за и против, я оценил чей-то замысел по достоинству.

Жаль поучаствовать не получится, потому что счет в банке действительно надо пополнить. Чертовы расходы на редкие магические ингредиенты сожрали приличную часть капитала, а дополнительных источников поступления пока не предвиделось.

Может и правда ограбить парочку зажиточных домом? По-быстрому, беря только золото и драгоценности, которые наверняка у многих богачей под подушкой на крайний случай. Несмотря на репутацию надежного финансового заведения Торговому Дому Моранов доверяли далеко не все, предпочитая хранить богатство в наличке, а других способов быстро и безопасно вывезти из города деньги пока не имелось.

Не хватает конкуренции, Мораны монополизировали весь банковский сектор, предоставляя специфические услуги, до которых раньше никто не додумался. А ведь не помешает что-нибудь еще, вроде офшорных зон. Самое смешное даже подходящий кандидат на роль такого игрока имеется — Пиратская Республика Южного Бисера. У них есть сила, есть власть и влияние, они контролируют регион, по которому проходит морская торговля. Репутация правда подкачала, но при желании это можно исправить, сделав из бывшего оплота пиратского промысла вполне респектабельный центр финансовой деятельности…

Поняв, куда завели мысли, я едва сдержал смешок. Пираты в роли офшорной зоны для средневековых купцов, какая только чушь не придет в голову. Это все эйфория после завершенного ритуала, душа испытывала небывалый подъем, хотелось двигаться и что-нибудь делать.

Между тем половина пути до портовых районов осталась позади. Как ни странно, за все время, кроме колонны марширующих стражников, больше по дороге никто не встретился. Улицы замерли, выглядя вымершими.

— Не нравится мне это, где все? Даже в окнах никто не мелькает, — проронил Сорен.

— Потому что большинство либо заколочены, либо закрыты ставнями, — заметил я, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям.

Если ауру соответствующим образом перестроить и растянуть, накрывая ближайшую область, то можно почувствовать находившихся поблизости людей. Любое живое существо оставляет после себя незаметный энергетический след, и через него можно «прочитать» магический фон, отмечая нужные точки.

Через несколько секунд я уверенно заявил:

— Люди на месте и никуда не делись, прячутся в домах. Похоже демонстрация марширующих стражников не вселила в горожан особой уверенности.

Кончики губ рыцаря презрительно дрогнули.

— Еще бы, эти болваны так старательно шумели, делая вид, что ничего не боятся, что их притворство буквально бросалось в глаза. Думаю даже самый тупой понял, что это показуха.

— И тем не менее улицы пусты, — заметил я. — Значит какое-то влияние эта «показуха» оказала, иначе бродяги и отщепенцы прямо сейчас сбивались бы уже в шайки, готовясь к ночным «развлечениям».

— Дайте время, они еще успеют взять свое, — непонятно ответил Сорен и вдруг резко остановился.

Я выглянул из-за плеча воина, и не сдержавшись, ругнулся.

— Проклятье.

Похоже слова о прорыве в порт все же придется приводить в действие. Впереди на развилке дорог, аккурат между нескольких каменных зданий, выполненных в типично средневековом стиле из грубой кладки и с покатыми черепичными крышами, находилась самая настоящая баррикада, выстроенная из деревянных бочек и парочки вполне себе на вид крепких телег.

Сначала показалось, что это местные обитатели зачем-то соорудили преграду, перегородив путь, но затем стало понятно, что это работа самых что ни на есть настоящих представителей властей — за баррикадой мелькали кольчуги и шлемы городской стражи.

— Какого демона им тут надо? — не понял рыцарь.

Я неопределенно пожал плечами, действия стражников выглядели и правда странно. Район, по которому мы проходили, явно не то место, которое солдаты будут в первую очередь защищать. Не самые окраины, где живет беднота, но и не центр с зажиточными кварталами. Так, середнячок, где жители привыкли полагаться только на себя.

— Может местные сбросились и купили защиту? — предположил я. — Кто-то из офицеров вполне мог подзаработать и отправить пару отрядов, поделившись с начальством частью «добровольных пожертвований» от «благодарных горожан».

Рыцарь хмыкнул на такое витиеватое объяснение банального подкупа, заметил:

— В любом случае, нам здесь не пройти. Наверняка задержат и попытаются выяснить почему мы гуляем по безлюдным улицам, когда остальные сидят по домам.

— Полагаю не только мы сейчас шляемся по городу, просто нам повезло пока не встретить таких же, как мы, — заметил я, обдумывая ситуацию.

То, что к импровизированному блокпосту лучше не соваться понятно. Если бы вместо стражников там стояли уголовники, решившие пограбить случайных прохожих, можно было бы снести баррикаду, спокойно перебив всех за ней. Но начинать открытую войну с законными представителями властей откровенно не хотелось. По крайней мере не при таких обстоятельствах. Кто знает, вдруг в будущем нас вновь занесет в Халь-Стаад.

Похоже об этом же подумал Сорен, не имевший ничего против истребления криминалитета, но старавшийся без нужды не трогать официальные должностные лица, особенно из числа сил правопорядка. Конечно, если придется, рыцарь и стражников порубит в фарш, но если только ему не оставят другого выхода. До этого, столкновение лучше избегать.

Примерно в таком же ключе размышлял и я, прикидывая варианты. Затем махнул рукой.

— Бездна с ними, пусть живут, пошли поищем обход.

Устраивать кровавое побоище, если можно найти другой путь, неразумно. К тому же, кроме нескольких минут, мы ничего не выиграем. Вот если бы от этого зависела жизнь, то без колебаний положили бы всех с парочкой зданий в придачу.

Воин кивнул, и мы повернули направо, выходя на параллельную улицу. Однако причудливая застройка сыграла с нами злую шутку. Как мы не старились, вновь выйти на дорогу, ведущую к портовым районам, почему-то не получалось.

— Похоже ублюдки прекрасно знали об этом и не случайно встали именно на том перекрестке, перекрыв единственный путь в порт. Чтобы их обойти, придется возвращаться далеко назад и искать другую дорогу, — заметил Сорен спустя какое-то время.

Я кивнул и развил мысль дальше:

— И скорее всего там тоже будет такой же блокпост, и еще одна линия оцепления у пристаней. Власти не хотят, чтобы без их разрешения кто-то покидал город.

Все это напоминало большую ловушку. Вряд ли настроенную на нас, скорее всего связанную с местными разборками среди городской верхушки, но от этого не менее неудобную.

— Что будем делать? — рыцарь ожидающе уставился на меня, показывая, что готов поддержать любое решение.

Подумав, я пожал плечами.

— Как я и сказал ранее — будем прорываться в порт, даже если для этого придется положить несколько олухов из числа городской стражи.

Сорен кивнул, словно и не ожидал услышать от колдуна ничего другого. Рука рыцаря уверенно легла на рукоять меча. Не сговариваясь, мы развернулись и направились в сторону оставленного перекрестка, где находился перекрывающий дорогу к порту блокпост.

— Что за… — слова рыцаря застряли в горле, глаза расширились, лицо приняло озадаченное выражение, щедро приправленное недоумением.

И я полностью разделял эти чувства, изумленно разглядывая разгромленный перекресток, где еще совсем недавно находился блокпост. Телеги перевернуты, бочки разбиты, обломки горят, повсюду разбросаны тела в доспехах городской стражи и другие — незнакомые, в типичных для наемников железной броне.

Над местом сражения в небо лениво поднимался сизый дымок. Слышался плач, женский голос умолял не трогать детей, второй — мужской вторил, что-то неразборчиво бормоча, кажется предлагая деньги, чтобы их отпустили.

— Справа, — указал внимательный Сорен, кивая за одну из опрокинутых телег, раньше выполнявших роль основы для баррикады.

Мой взгляд метнулся в указанном направлении и разглядел, как к сидящим на выложенной брусчатке мостовой людям, похожим на семью, подходят выжившие в стычке стражники. Их двое, на одном лычки сержанта, второй рядовой, лица обоих перекошены от злобы, руки сжимают мечи. В намерениях нет сомнений, собираются довершить начатое, либо выполняя приказ, либо мстя за погибших товарищей.

Сидящий на земле низенький толстячок богато одет, но совершенно не похож на воина, он растерян, в глазах страх, но стоит отдать должное — храбро выдвинулся вперед, пытаясь закрыть телом супругу. Дородная матрона крепко обнимает двух детей, плачет, что-то шепчет, одновременно обращается к подступающим убийцам, умоляя пощадить.

Слева слышится скрежет, рыцарь тянет из ножен меч, намереваясь помещать предстоящей расправе. Я делаю успокаивающий жест и тут же плавным жестом выбрасываю руку вперед.

Перед мысленным взором загорается Сумеречный Круг, символ «Пламени» вспыхивает и гаснет. С кончиком пальцев срывается сгусток энергии на лету превращаясь в шар колдовского огня. Призрачно-лилового, крутящегося и переливающегося, способного за доли секунды сжечь человека, облаченного в полный доспех.

Так и происходит. Бледное пламя охватывает фигуру с клинком, последний уже поднят и готов обрушиться на зажмурившегося толстяка. Но ситуация мгновенно меняется, из горла загоревшегося вырывается дикий вопль:

— А-а-а-а!!! — он орет и одновременно горит, исчезая в призрачном пламени с яркими фиолетовыми прожилками. Это не похоже на применение старого файерболла, это уже другое заклятье, убивающее с совершенно иным эффектом. Быстрее, сильнее, страшнее. Смертоносные чары в мгновения ока превращают человека в изуродованную колдовством головешку, рассыпавшуюся по булыжникам горсткой белесого пепла.

Все происходит мгновенно. Толстяк на земле, выпучив глаза таращится на вдруг обратившегося в пепел врага, его жена продолжает мольбы, обнимая детей. Второй стражник подступает ближе, и только спустя долгую секунду понимает, что напарника больше нет. Несостоявшийся убийца смотрит вправо, на лице непонимание, вместо только что-то живого хорошо вооруженного воина на камнях мостовой кучка странной серо-белесой золы. Лицо становится ошарашенным, взгляд начинается метаться в поисках источника страшного преображения приятеля и натыкается на нас — высокого плечистого воина в стандартной для наемников броне, почти полной копей той, что на многих мертвых телах, и закутанную в плащ мрачную фигуру.

Надо признать, стражник быстро сообразил, что делать дальше, развернулся, собираясь сбежать, но успел сделать нескольких шагов, прежде чем его тоже охватило призрачно-фиолетовое пламя. Живой факел остановился, став неожиданно похожим на странную композицию магического искусства. А еще через три удара сердца тоже рассыпался в прах, повторив судьбу товарища.

— Недурно, — проворчал Сорен и покосился в мою сторону: — Мне кажется или у вас раньше заклятья требовали больше времени на повторное применение?

Когда именно второй огненный шар сорвался с кончиков пальцев колдуна почти никто не заметил, увидели лишь результат — сгоревшее в мгновение ока тело. Я и сам удивился скорости отката и наполнения оболочки заклятья для нового использования. Похоже Сумеречный Круг после ритуала настолько сильно переполняла энергия, что разрядившееся плетение он восполнил мгновенно. Эффект скорее всего спадет и время перезарядки растянется, но благодаря улучшению магического облика все равно останется гораздо меньше, чем раньше.

— А ты думал я зря запирался в том заклинательном зале? — проворчал я, но скорее одобрительно, чем недовольно. Первое же практическое применение обновленного файерболла показало его удивительную эффективность, и это не могло не радовать.

Демонстрация вышла столь впечатляющей, что сидящий на земле толстячок вместе с супругой и детьми застыли, от изумления выпучив рты, ошарашенно разглядывая горстки пепла, в которые превратились убийцы. Они даже нашего появления не заметили, и подняли голову лишь, когда тень от Сорена темным облачком накрыла сверху.

Оба не сговариваясь подняли взгляды, у обоих лица одновременно сначала отобразили облегчение (похоже они приняли рыцаря за одного из своих охранников, кому повезло выжить), а затем так же дружно вытянулись, когда разглядели кто именно «наемника» сопровождал. Зловещая фигура в плаще с надвинутым капюшоном не вызывала доверия.

— К-к-т-о-о вы-ы? — заикаясь осведомился толстячок. Его пухлые ладошки принялись суетливо разглаживать атлас и шелк дорогих одежд, в которые он был облачен, в безуспешной попытке придать хозяину более пристойный вид.

Матрона позади со страхом смотрела на новую напасть в лице двух незнакомцев, не зная, чего ожидать. Она все так же обнимала детей, и надо отдать должное материнскому инстинкту, старалась прикрыть их своим телом. Мальчик и девочка лет восьми молчали, угрюмо разглядывая чужих людей исподлобья, плакать они перестали, но на щеках обоих все еще виднелись дорожки от слез.

— Всего лишь прохожие, — тихо прошелестели слова из тьмы капюшона, заставив всех четверых вздрогнуть.

Рыцарь неодобрительно покосился в сторону колдуна, наводившего на окружающих ужас одним своим видом, и произнес:

— Можете нас не бояться, мы ничего вам не сделаем, мы просто направляемся в порт.

— В порт? — с надеждой быстро переспросил толстячок и торопливо представился: — Меня зовут Галиус Трей, я городской казначей.

Казначей? Мы с Сореном переглянулись. Неужели перед нами один из результатов борьбы за власть среди городской верхушки? И ограничится ли в таком случае все одной стычкой? Похоже подобные мысли пришли нам в голову одновременно, поскольку рыцарь тут же быстро огляделся, выискивая следы возможного появления новых врагов. Я же подумал, что мысли о ловушке с блокпостами на пути к порту оказались пророческими, и расставили их не на нас, а на своих, пытаясь убрать конкурентов пока последние не удрали.

— Это моя жена… а это мои сын и дочь… — толстячок суетливо представил семью, зачем-то тыча в них пальцем. Затем понял, что выглядит не самым должным образом, сидя на земле и проворно поднялся.

— Вы казначей Халь-Стаада? — уточнил я.

Пухляш кивнул и настороженно уставался, ожидая реакции. Кажется, в этот момент он подумал, что подосланные убийцы вполне могли быть не только из числа подкупленной городской стражи, но и из притворившихся случайными прихожими незнакомцами.

— Почему вы не повернули, когда увидели блокпост? — спросил я.

Из груди казначея вырвался вздох.

— Наемники, которых я нанял для защиты, сказали, что лучше прорываться, если хотим спастись, и что если пытаться искать обходной путь, то потеряем время, к страже подойдет подкрепление и нас зажмут с разных сторон, тогда из города вообще не вырваться.

Что-ж, прозвучало логично. Я бы тоже в такой ситуации предпочел идти на прорыв, вместо того чтобы ожидать окружения, ведь в отличие от устроивших блокпост, мне ждать подмоги неоткуда. А численный перевес есть численный перевес.

Вот только похоже нанятые охранники переоценили свои силы и легли все, пытаясь снести баррикаду. Правда стражникам тоже досталось, раз выжило всего двое, но от этого ситуация не стала выглядеть лучше.

— Надо было выслать разведку, — проворчал Сорен, без труда воссоздав картину произошедшего. — Тогда бы оставался шанс отступить до того, как основной отряд увидят, и найти другой обходной путь.

— Который тоже скорее всего перекрыт, — возразил я. — А тыкаться наугад по кривым улочкам, как сделали мы, только время терять.

Подумав, рыцарь кивнул, отдав должное замечанию, и проворчал:

— Они хорошо подготовились.

Я небрежно пожал плечами.

— На то и расчет. Ловушка незамысловата, но действенна. Они знали, что будет прорыв и ждали этого. Хотя, похоже тоже переоценили собственные силы, раз в конце осталось только вдвоем.

— Как и наемники, — заметил воин.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Да, обе стороны конфликта недооценили друг друга и переоценили себя. Итог — куча трупов. Так обычно и бывает, когда первую скрипку играет чрезмерная самоуверенность.

— Вы нам поможете? — робко осведомился толстячок, сложив перед собой молитвенно руки. — Нам нужно лишь добраться до порта, там ждет корабль, готовый к отплытию, — и не дожидаясь ответа он торопливо добавил: — Я заплачу!

Какая ирония, буквально недавно я думал о том, как пополнить личные финансы, как тут же подворачивается такой удобный случай. С учетом, что пухляшь занимал должность казначея, у него наверняка с собой немало ценностей и скорее всего не в виде побрякушек, а вполне себе ликвидного золота.

Забрать деньги, бросить толстяка с женушкой и детьми, оставив на расправу для уже наверняка спешившего к месту сражения подкрепления, что может быть проще?

Об этом же подумал казначей, испуганно ожидавший ответа и еще больше пугавшийся затянувшегося молчания. В какой-то момент он вдруг громко икнул, заставив вздрогнуть замершую позади супругу.

Я усмехнулся.

— Мы проводим вас до порта, — пообещал я и добавил: — Никакой платы не надо.

Рыцарь удивленно покосился, но промолчал. Я тоже на стал ничего говорить, не рассказывать же о великом равновесии, которое надо хоть иногда соблюдать. Добро, зло — все должно быть в балансе. Если всегда вести себя, как циничный подонок, однажды не заметишь, как станешь им, а это тоже не есть хорошо. Все должно быть в меру. Потому что не нельзя только забирать из мира, нужно и отдавать. Так гласили постулаты мар-шааг — философии древнего искусства пути духа.

Так что нет, деньги за спасение семьи с казначея я не возьму, но и помогать за просто так тоже не стану. Платой станут ответы на интересующие меня вопросы.

— Мы проводим вас до порта, а взаем вы расскажете, что происходит, почему вы сбежали и кто пытается вас убить, — сказал я.

В глазах толстячка мелькнуло искреннее удивление, кажется, не такого он ожидал. Потом осторожно покосился на горки праха, продолжавшие лежать на булыжниках мостовой, вспомнил, как умерли несостоявшиеся убийцы и, кажется, только теперь понял кого видит перед собой.

— Вы маг? — неуверенно пролепетал толстячок, усиленно пытаясь понять, что делать с таким странным знанием. Похоже до этого ему не приходилось встречать чародеев.

— Да, — спокойно подтвердил я и добавил: — И меня интересует, что сейчас происходит в Халь-Стааде, с чем связано закрытие порта и городских ворот и почему этому никто не препятствует?

Несколько долгих секунд Галиус Трей — городской казначей, напряженно морщил лоб, пытаясь понять, почему явно приезжему чародею (живи в Халь-Стааде на постоянной основе волшебник, способный сжигать людей призрачно-лиловым пламенем, об этом давно бы знал весь город) интересны такие подробности, и какие последствия от будущей откровенности могут случиться.

Сомнения разрешила жена, решительно сжав локоть толстячка и глазами указав на детей. Это решило вопрос.

— Хорошо, я все расскажу.

Полился торопливый, иногда прерывистый, рассказ о происходящем в высших эшелонах власти Халь-Стаада. Все это время казначей проворно собирал вещи, готовясь к дороге, между делом объяснив супруге с детьми, что лошади сбежали, взять опрокинутую повозку не получится и дальше придется идти пешком.

Что касается самой истории, то более или менее она подтвердила ранние догадки. Все и правда крутилось вокруг ситуации с Закатными Островами и как городу поступить. Неожиданность заключалась в отношении толстячка-финансиста к партии войны, а не мира, как изначально можно было подумать. Точнее он выступал за сопротивление притязаниям со стороны Закатных Островов и независимость Халь-Стаада. В этом его поддерживала часть магистрата, не желавшая, чтобы им указывали, как жить.

Но последователи идеи заполучить сильного покровителя, и тем самым обезопасить торговые пути и через это сохранив и преумножив собственное богатство, оказались хитрее, чем от них ожидали, и осуществили переворот, на корню скупив командование городской стражи, единственной силы, способной напрямую влиять на положение внутри города.

По словам казначея борьба еще не закончена и некоторые из его сторонников все еще готовы к сопротивлению, сам же он был вынужден бежать, потому что боялся за сохранность жены и детей.

— Партия мира обдурила партию войны и отправила стражу перебить своих противников, — я усмехнулся. Звучит, как шутка из разряда: добро обязательно победит зло, поставит на колени и убьет особо жестким образом.

Сорен хмыкнул. Но толстячок не поддержал веселья, напряженно следя за нами. Из его груди вырвался вздох.

— Мы готовы.

Поняв, что забрать много не получится, он взял в охапку завернутый в кусок ткани кованный сундучок, и преданно уставился на меня. Судя по всему, внутри скрывались единственно достойные спасения ценности — драгоценности и золотые монеты. Все остальное, вроде одежды, осталось валяться на земле, хотя жена и порывалась что-нибудь забрать, явно недовольная, что приходиться бросать ценные вещи.

Все правильно, шмотки можно купить, а вот жизнь нет. Если попытаешься взять слишком много, то не сможешь быстро двигаться. Попросить о помощи, чтобы я или Сорен взяли что-нибудь на себя, супруги не рискнули, справедливо рассудив, что в этом случае их могут просто бросить.

Правильно поняли, наниматься в носильщики мы не планировали, пусть будут благодарны за обещание вместе добраться до порта.

Я скептически оглядел собравшееся семейство:

— Готовы?

Со стороны толстячка и супруги последовали быстрые кивки, даже дети мотнули головой, сохраняя серьезное выражение на мордашках.

Я хмыкнул, покосился на рыцаря, тот бесстрастно ожидал приказа к выступлению. Неожиданное желание спасти случайных людей показалось ему очередной причудой колдуна, которого он давно перестал пытаться понять. Я же сделаю это, потому что мог, надеясь, что на весах великого равновесия это однажды зачтется.

Не быть добреньким всегда, а проявлять, когда настанет нужный момент, милосердие. Не творить зло, потому что хочется, а делать, когда это необходимо. Таков путь мар-шааг, философии древнего искусства пути духа.

— Скорее всего ближе к порту будет еще одна застава или даже две, так что к пристани придется прорываться силой. Не отставайте, ждать не будем, — прозвучали последние напутственные слова, и не слушая торопливые благодарности со стороны казначея и его жены, я быстрым шагом направился вверх по улице, оставляя позади разгромленный перекресток.

Давящая тишина вымерших улиц, шелест пол распахнувшегося плаща, стелющихся по мостовой, быстрый шаг, внимательный взгляд, подмечающий мельчайшие детали.

И щелчки арбалетов с вылетевшими из-за укрытия болтами.

Сверкнули сталью наконечники, вскинулась вверх поднятая рука, остановившая смерть. Символ «Щита» вспыхнул и погас. Арбалетные болты ударили об выставленную защиту, врезались и отскочив, покатились по камням.

Позади испуганно ойкнул городской казначей, пухлая ладошка вцепилась в жену, оттаскивая в сторону вместе с детьми. Правильно, нечего делать на линии огня, изображая мишень. Рядом скрежет металла — Сорен тянет из ножен меч, тут же пригнувшись, скользит вдоль стены дома, почти повторяя маневр толстяка, но в противоположную сторону.

Я спокойно продолжаю идти, окруженный едва заметной подрагивающей пленкой мерцающих искажений. Защитное заклинание позволяет вести себя нагло, в первую очередь отвлекая стрелков от остальных, беззащитных против арбалетных болтов.

И арбалетчики не подводят. Видя идущую посреди улицы фигуру, они не могут удержаться и делают новый залп. Воздух снова прознают короткие болты с металлическим наконечниками, и снова слышится перестук, наткнувшихся на невидимую преграду и покатившихся по булыжникам мостовой снарядов.

Галиус Трей, главный городской казначей Халь-Стаада пронзительно кричит:

— Они наверху!

Оказавшись в безопасности и поверив, что его защитят, он пытается помочь, заметив откуда во второй раз вылетели смертоносное подарки. Но я и сам уже замечаю позицию стрелков, поэтому без раздумий наношу ответный удар.

Права рука поднимается вверх и вперед, нацелившись на второй этаж каменного дома с черепичной крышей цвета высохшей глины. Секунда и оттуда донесся ощущаемый даже отсюда ужас стрелков, внезапно понявших, что сейчас произойдет.

И активированный знак преобразованного «Молота».

Призрачная волна искажений ударила в здание, накрыв сразу несколько оконных проемов на втором этаже. Каменные блоки, казавшиеся еще мгновение назад такими несокрушимыми, за которыми так удобно скрываться, чувствуя себя в безопасности, вдруг вздрагивают, покрываясь сеткой мелких трещин.

Сначала, казалось, ничего не произошло, а затем стены дома начали рушиться, погребая под собой находившихся внутри. Послышались испуганные крики, следом грохот падающих обломков. В воздухе взметнулось облако пыли, черепичная крыша накренилась и вдруг резко вертикально упала вниз, словно лишившись опор. Трехэтажный дом стал двухэтажным, будто кто-то выдернул средний этаж, превратив его в прах.

— Бездна, — рядом ругнулся Сорен и уважительно прицокнул языком, повернулся и светским тоном осведомился: — Одно из новых заклятий?

— Скорее обновленных, — ответил я, с интересом разглядывая деяние рук своих.

Даже если кто-то из стрелков и выжил после волны искажений, его точно раздавило, когда рухнула крыша с третьим этажом, странным образом заняв место среднего. Получилось необычно, словно здания едва не обрушилось, но в итоге сложилось не до конца, став на треть ниже.

Но это был лишь прелюдия к основному действию. Из-за угла доносится топот торопливых шагов, крики, и уже знакомые звуки железа и потертой кожи, когда бежит вооруженный отряд. Арбалетчики должны были стать прологом, ошеломить, проредив ряды врага, после чего в дело вступила основная сила расставленной ловушки.

Подкупленные городские стражники бегут, полностью уверенные в победе, они знают, что бой пошел не по плану и что здания сами собой не складываются, но все еще считают, что справятся, ведь на их стороне серьезный численный перевес.

Они еще не поняли, что из охотников сами превратились в добычу.

Разум холоден и бесстрастен, я вижу все, подмечая малейшие изменения, для меня это словно чистый холст, на которой предстоит нанести узоры, рисуя картину смерти и разрушений. Все мои действия выверены, все движения отточены. Я вижу предстоящий бой, я и есть бой, потому что он пройдет по моему сценарию. Бегущие солдаты уже мертвы, только они этого еще не осознали…

Когда первый выныривает из-за угла, его встречает кончик призрачного хлыста с лиловыми вкраплениями, но не разрезает, как должен, а обвивается вокруг шеи и дергает вперед, выдавливая из сжатого горла глухой хрип.

Получив инерцию рывка, облаченное в кольчугу тело летит на меня. Хлыст исчезает, вместо него появляется прямой обоюдоострый клинок с льдистым полупрозрачным лезвием, по кромке которого скользит темная дымка с фиолетовыми прожилками.

Резкий удар сверху вниз. С оттягом, отработанным на многочисленных тренировках движением. Противника буквально разваливает напополам. Брызжет кровь, вываливаются кишки, требуха скользит по замерзшим половинкам разрубленного тела и скатывается на булыжники, пачкая бордово-красным.

Дикий вопль ужаса вместе с изумлением. Это беснуется оставшееся за спиной семейство казначея, видимо не ожидавшее, что колдун устроит кровавую бойню, ведь до этого он вполне интеллигентно сжигал врагов, превращая в аккуратные горстки праха. Но мне хочется проверить в реальном бою все обновленные заклинания и нет дела до шока случайных попутчиков. Пусть отвернуться, а детям закроют глаза, раз уж не хотят видеть. Хотя сегодня и те, и другие уже насмотрелись на смерть, когда попали в сражение у начального блокпоста.

— Убейте его! — вопит какой-то не слишком умный офицер, увидевший, что стало с самым шустрым подчиненным, успевшим вынырнуть из-за угла первым.

Офицер стоит, картинно вскинув руку, на лице такое же картинное изображение ярости. Он словно позирует или играет на публику, и от того выглядит нелепо, хотя видно сам этого не понимает.

Однако другие солдаты подчиняются и бросаются вперед. Их действительно оказывается достаточно много — не меньше трех десятков, все тренированы, хорошо экипированы, и все злы, жажда отомстить за гибель товарища.

Сорен встает наизготовку, собираясь прикрывать колдуна, но мне этого не нужно. Не дожидаясь пока размахивающая железом и что-то орущая орава болванов заполонит улицу и пробежит оставшееся расстояние, я вновь пускаю в ход «Молот».

Призрачная волна сметает передние ряды нападающих, тела рассыпаются, обращаясь в нечто похожее на зернистый песок. Нарушение внутренней структуры физических объектов вызывает необычный эффект, заставляя ошарашенно притормозить даже самых отмороженных стражников.

— А-а-а! — вдруг совершенно по бабий кричит один из них и совершает странный поступок — бросается вперед. В глазах безумие, над головой занесен короткий меч, каким любят пользоваться городская стража, не доверяя длинным клинкам на улицах, когда часто приходиться действовать в условиях стесненных пространств.

Это не храбрость, это отчаянная попытка сбежать от собственного ужаса, сковавшего разум. Он даже не понимает толком, что делает и что происходит вокруг, он просто старается спастись от охватившего разум безумия.

И я дарю ему желанный покой, выбрасывая руку навстречу. С кончиком пальцев срывается файерболл, мгновенно преодолевает разделяющее нас со спятившим стражником расстояние и превращает последнего в факел призрачного огня, переливающегося бледными фиолетовыми вкраплениями.

Толпа остальных растерянно замирает, они еще не отошли от смерти товарищей, сметенных волной искажений, как увидели гибель еще одного, превращенного в горстку пепла в мгновение ока.

Офицер беснуется и что-то кричит, инстинкт самосохранения заставляет фигуру в стальной нагруднике держаться позади, но об отступлении не может идти и речи. Последний крик превращается в понятный всем возглас:

— Вперед!!!

Приказ прозвучал, но его не спешат выполнять. Сбившиеся в кучу стражники не хотят умирать за непонятные идеи начальства. Я тоже не тороплюсь, потому что не испытываю особого желания всех перебить, поэтому не пускаю в ход «Молот», хотя он уже перезарядился и готов, а оставшиеся враги так удобно стоят, что можно накрыть всех разом.

Но потом вспоминаю, что не испытал последнее заклинание из обновленного Сумеречного Круга и ловлю взглядом ближайшую тень. Откликаясь на призыв, темные сгустки мрака обретают объем, превращаясь в высокие фигуры крепко сложенных воинов. Они похожи на собранные из антрацита порождения бездны, внушающие ужас одним своим видом, ауры смерти окружает давящей пеленой, заставляя тревожно сжиматься сердце.

Пустые глазницы обращаются в сторону стражников, создания тьмы делают в направлении противника, на которых указал им колдун, короткий шаг. И нервы доблестных защитников правопорядка славного Халь-Стаад не выдерживают — толпа суматошно разворачивается и начинает бежать, сбивая и затаптывая продолжавшего что-то орать офицера.

Кончено.

— Зря отпустили, приведут подмогу, — замечает Сорен подходя ближе и брезгливо разглядывая останки разрубленного напополам первого стражника. Кровь, выпущенные кишки, растекшаяся склизкой бурой массой по булыжникам мостовой требуха. Солнце высоко в небе, время перевалило за полдень, в разгаре яркого дня последствия прошедшего боя выглядят гротескно и не слишком приятно.

— А здорово хлыст удлинился, когда захватил этого придурка, — оживился воин, комментируя эпизод, когда мертвого стражника дернуло к нам. — Он был словно живой, как змея, или щупальце осьминога.

Я неспешно кивнул, мимолетно припомнив, как призванное оружие получив ментальный приказ рвануло вперед, желая вцепиться в горло намеченной цели. Странные ощущения, будто хлыст и правда на мгновение обрел жизнь.

— Уходим, — я махнул рукой.

Казначей с женой и детьми торопливо засеменили, старательно обходя кровавое месиво и горстки зернистого праха. Рыцарь привычно пристроился за левым плечом, выполняя роль телохранителя, хотя понимал, что разошедшемуся колдуну похоже это не особенно нужно.

Мы быстро продвигались вперед, не встречая сопротивления. Мы вообще никого не встречали, пока в конце улицы портового района, откуда начинались пристани, нас вдруг снова не атаковали.

— Упорные ублюдки, — выдохнул Сорен, стараясь понять, что делать и какую позицию в этом случае лучше занять.

— Скорее тупые, — в ответ проворчал я, вновь вызывая перед мысленным взором Сумеречный Круг.

В этот раз нападение оказалось гораздо лучше организовано, никто не лез напролом, стараясь достать неожиданно оказавшегося зубастую дичь издалека. С места, где мы находились уже виднелись причалы, мачты и бока пришвартованных пузатых торговцев, осталось немного, и, кажется, понимание этого заставило вражеского командира начать действовать.

Снова обстрел из арбалетов. Не получилось. Казначей с семей спрятался в укрытии, Сорен прижался к стене ближайшего дома, выставив перед собой кусок доски, сыгравший роль импровизированного щита. Только я один стоял посреди улицы, намеренно вызывая огонь на себя.

Щелчки разряженных арбалетов, летящие болты, врезающиеся в невидимую пленку и отскакивающие назад, бессильно дребезжа и катясь по камням мостовой. Врагам хватило двух залпов чтобы понять, что закутанная в плащ фигура никак не реагирует на обстрел и что пора переходить ко второй фазе атаки.

Стражники хлынули сразу с трех сторон, стараясь ошеломить количеством и не дать колдуну время разобраться с ними по одиночке или накрыв одним заклинанием. Они рассеялись и старались как можно быстрее сблизиться, считая, что в рукопашной победят, задавив толпой.

При других обстоятельствах, и с другим чародеем, подобная тактика вполне могла сработать. Да они бы потеряли нескольких человек, но зато добрались бы до ненавистного волшебника и порубили тяжелыми палашами в фарш, на что явно рассчитывали, судя по перекошенным мордам. Они думали, что для повторного применения магии требуется время, ведь так всегда обычно бывает.

Но их ждал неприятный сюрприз.

Измененный магический облик позволил действовать не просто на грани способностей, он позволил выйти далеко за пределы, создавая чары с небывалой скоростью.

Я сыпал заклятьями одно за другим, неся смерть и разрушения. В какой-то момент Сумеречный Круг засиял особенно ярко и стал пылать подобно удивительному фиолетовому солнцу в обрамлении протуберанцев бледно-лилового огня.

Заклинание следовало друг за другом без остановки. Это было невероятно! Магия стала частью мной. А я стал частью магии. Чистой. Незамутненной. Всесокрушающей. Похожей на ураган.

Таблички. Это все чертовы таблички. Они и правда вознесли на очередную ступень. Это был запредельный уровень, о котором даже сам Га-Хор Куэль Ас-Аджар не мог и мечтать.

Я стал воплощением разрушения.

Здания разлетались обломками, тела сгорали и рассыпались в мелкую зернистую пыль, тротуар крошился, черепичные крыши превращались в пепел. Я швырял боевые заклятья направо и налево иногда даже до конца не формируя структуру. Призванные Латники рассыпались ворохом тьмы и убивали простым касанием, похожие на смерчи, сотканные из крутящихся лепестков чистого антрацита.

Не было мыслей. Не было чувств. Не было ничего кроме яростно клокочущей магии.

Но всему рано или поздно приходит конец, закончились и резервы энергетической оболочки. Конец улицы, выходящей к причалам, перестал существовать. Дымились руины разнесенных в щебень зданий, повсюду валялись мертвые тела, в воздухе летал запах гари и хлопья белесого праха.

— Они уходят, проклятые ублюдки пытаются отплыть! — вдруг яростно заорал Сорен, незаметно оказавшийся рядом.

В сознание ощущалась заторможенность, поэтому я не сразу понял, что он сказал. Затем взгляд метнулся к причалам. На многих пузатых торговцах и правда по мачтам лазили фигурки матросов, развязывая паруса. Кажется устроенное представление не слишком понравилось невольным зрителями и многие захотели покинуть партер.

— Останови их, — велел я.

Рыцарь послушно бросился вперед что-то крича. Лицо перекошено, в глазах ярость, в руках обнаженный меч — думаю парочка хоть да послушает, если не захочет, чтобы облаченный в железо взбешенный здоровяк заскочил к ним на палубу и начал рубить всех подряд.

Не обращая внимание на умчавшегося на причалы воина, я на секунду замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сумеречный Круг заметно потускнел, чувствовалось опустошенность, но особенно сильной слабости, когда хочется опустить на колени, не было, тело уверенно стояло на ногах, готовое двигаться дальше.

— Значит и правда получилось, — с губ тихим шелестом слетели довольные слова, вызывая улыбку.

Ритуал значительно укрепил энергетическую составляющую организма. Раньше после такого устроенного безумия, я бы валялся пластом, судорожно пытаясь не потерять сознание, а сейчас лишь легкая слабость, которая стремительно проходит из-за вступившего в дело Средоточия, начавшего усиленно восстанавливать организм.

Я упругим шагом двинулся к пристани, стараясь не обращать внимание на развороченную мостовую и обвалившиеся стены окружающих зданий, где засели нападающие, перед тем как выскочить наружу. Часть улицы просто исчезла, основная масса врагов уничтожена, немногие выжившие бегут сломя голову, проклиная дураков-командиров, подумавших, что благодаря численному преимуществу смогут одолеть колдуна, на деле оказавшегося ожившим кошмаром.

Рядом обгоняя, пропыхтел казначей, на ходу попытавшись изобразить поклон. За низеньким толстячком спешила жена, тяня за руки детишек, на темную фигуру в плаще женщина старательно не смотрела.

Я мысленно усмехнулся и прибавил шаг, потому что Сорен махал рукой, указывая на один из кораблей у причала. Похоже «Упрямый Грешник» все же дождался своих пассажиров, а значит пришла пора попрощаться со ставшим негостеприимным Халь-Стаадом.

Корабль шел ходко, за бортом плескались волны, огромные белые паруса наполнял ветер, легкое покачивание палубы едва замечалось, позволяя по-настоящему насладиться морским путешествием.

Шел пятый день плаванья.

На походной жаровне матросы разожгли огонь и жарили по очереди дневной улов — несколько десятков серебристых рыбин необычной плоской формы. По словам ценителей — неплохой деликатес с весьма специфическим вкусом, если добавить в нужных пропорциях специй.

С учетом что кормили на борту в основном солониной из бочек и сухарями, многие ждали лакомства с нетерпением, готовые заплатить по серебряной монете за рыбину. Ценник устанавливали матросы, доставшие добычу, но никто не роптал, понимая, что в ином случае придется довольствоваться приевшейся дрянью из бочек. Люди столпились на палубе, создав кружок, в центре которого стояла жаровня, издававшая умопомрачительные запахи готовящейся еды.

И да, невзирая на первоначальные договоренности, хитрый капитан «Упрямого Грешника» взял на борт дополнительных пассажиров, когда находился в порту. Он выгрузил товары и принял людей, не в силах противостоять вспыхнувшей жадности после того, как услышал сколько готовы заплатить за возможность покинуть ставший опасный город.

Торговые приказчики, купцы, несколько иноземцев, случайно оказавшихся в Халь-Стааде во время беспорядков, мужчины и женщины, с семьями и одиночки — всего около трех десятков человек, решивших добраться до более спокойных мест морем.

По заверениям капитана, всех высадят в ближайшем порту, до которого оставалось пара-тройка дней, затем дорога пойдет строго на юг, как главному заказчику и требовалось. В отличие от прочих, заплатившего за найм целого корабля, и не понявшего шуток, когда увидел переполненный людьми трюм.

Я и правда едва не вспылил, подумав, что вольный торговец, решил нас кинуть. К счастью для Хаффа, капитана «Упрямого Грешника», я дал шанс объясниться, прежде чем отправлять на дно его чертово корыто. Он заверил, что никакой задержки не будет и что конечный пункт назначения остался без изменений, а заход в порт, где оставят высыпавшую на палубу публику, не займет много времени. К тому же, это позволит пополнить припасы перед основным рывком в Южные воды, где нормальные порты встречаются гораздо реже, чем здесь.

В общем, он меня убедил, к тому же, устраивать разборки, когда в затылок дышит погоня, высланная взбесившейся городской стражей, стянувшей в портовой район все наличные силы, была не самой лучшей идеей.

И мы отплыли, вместе с еще несколькими десятками кораблей, наконец понявших, что ждать дальше нельзя и лучше переждать в другом месте — разнесенная магией улица ясно показала, что уровень противостояния вышел на другой уровень и под угрозой могут оказаться все, включая остававшиеся на рейде торговцы. Ведь никто точно не знал, что случилось, а грохот и взлетевшие в небо каменные обломки видели все, разумно предположив держаться от такого подальше.

Неизвестно, что в Халь-Стааде произошло дальше, но думаю ничего хорошего, по крайней мере для партии войны.

Ха, забавно все-таки, партия мира оказалась более агрессивной, нежели партия войны, желавшая дать вооруженный отпор притязаниям со стороны Закатных Островов. Обычно склонные к компромиссам оказываются на стороне пацифистов или кого-то подобного, а тут строго наоборот. Ирония судьбы, по-другому не скажешь…

— Я договорился — нам принесут рыбу сразу, как первые порции будут готовы, — сказал Сорен, поднимаясь на квартердек, где стоял я, наблюдая за морем с верхней палубы. Тут же находился штурвал и рулевой, ведущий корабль.

Мы с рыцарем жили в отдельных каютах, в отличие от остальных, вынужденных ютиться в трюме и спать в гамаках, как обычные матросы. Поначалу это вызвало злость и зависть, один толстяк-купец даже пытался предъявлять за это Хаффу, вопя о серебре, которое он заплатил. Но быстро заткнулся, получив спокойный ответ, что если что-то не устраивает, то недовольный может проваливать прямо в море, а если продолжит орать, то ему в этом помогут палубные матросы, к этому моменту начавшие с интересом прислушиваться к скандалу и явно бывшие не прочь выбросить визгливого пузана за борт. Принеся в жертву, так сказать, морскому богу.

А что, хорошая традиция, говорят помогает удачному плаванью. Главное найти подходящего кандидата. Или кандидатов. В этот момент капитан обвел холодным взглядом остальных пассажиров, так же с любопытством наблюдавших за происходящим и явно ждущих чем кончится, чтобы тоже при случае выкатить требования.

Но не срослось. Упоминание жертвоприношению морским богам совсем не понравилось пузану, он быстро заткнулся и его примеру последовали другие. Больше замечаний в наш с Сореном адрес не было, разве что бросаемые искоса завистливые взгляды, на которые было наплевать.

Хафф понимал, что нарушил обещание и самовольно изменил начальные условия найма и потому старался не провоцировать главных пассажиров, устроив их в лучшем виде, чем других, которых ожидала высадка в ближайшем порту. А еще он помнил об обещанной тысяче золотых и явно настроился заработать их даже если для этого и правда придется выкинуть пару чересчур крикливых придурков за борт.

Случившееся в городе показало, что мир стал еще более беспокойным местом, чем прежде, и что даже такие колоссы, как Халь-Стаад могут в любой момент либо пасть, либо погрязнуть в пучение хаоса и беспорядков. И на этот случай всегда полезно иметь под рукой запас наличности, чтобы свалить в закат, прочь от бедлама, постепенно охватывающего побережье континента.

Кстати, об этом.

— С учетом скорости, с которой города попадают в руки нашего общего знакомого лорда-протектора, не удивлюсь, что в какой-то момент такая же судьба постигнет и Тернион, — заметил я, едва уловимым поворотом голову обратившись в сторону вставшего справа Сорена.

Рыцарь помолчал, обдумывая сказанное. Мы стояли у борта на верхней палубе, наблюдая, как морские волны разбиваются о корпус «Упрямого Грешника», рядом никого не было, за исключением рулевого, занятого штурвалом и демонстративно делавшего вид, что его не интересует, о чем ведут беседу пассажиры, которым капитан выделил на борту лучшие места.

— Хотите сказать, что возвращаться в Тернион будет опасно? — уточнил воин.

— Хочу сказать, что такими темпами скоро любой более или менее крупный город на побережье окажется под властью твоих старых друзей, — хмыкнул я и не дожидаясь ответной ремарки пояснил: — Судя по тому, что произошло в Халь-Стааде, эмиссары Закатных Островов действуют на всем протяжении береговой линии континента. Сэр Тэлбот Прайс явно не хочет расширять экспансию вглубь материка, оставляя за спиной любые мало-мальски независимые области, которые в любой момент могут ударить в спину, если что-то пойдет не так.

Рыцарь нахмурился.

— Например что?

Я пожал плечами.

— Например слухи о поражении армии Закатных Островов, которым дали отпор объединенные срединные королевства. Если об этом станет известно, то заработанный авторитет жесткого и умного правителя моментально рухнет. Неудачников не любят, за неудачниками не идут. Ну разве, что другие такие же неудачники. Но нормальные люди сразу зададутся вопросом: а зачем это мы склонили голову перед этой овцой, не способной справиться даже с каким-то далекими корольками? Тогда даже самые ярые сторонники лорда-протектора из числа местных поневоле задумаются.

— И рано или поздно это выльется в мятеж, — понимающе кивнул Сорен, уловив главную мысль.

— Скорее в государственный переворот, — педантично поправил я и пояснил: — К тому времени все основные должности в оккупированных городах будут заняты людьми лорда-протектора, которые не захотят терять теплые места и будут держаться до последнего, в первую очередь защищая себя и свое положение, а уж потом власть Закатных Островов, до которых к тому моменту уже всем не будет дела.

На какое-то время возникла пауза. Рыцарь рассеяно смотрел на водную гладь моря, на перистые белые облака в голубом небе, наслаждаясь порывами ветра, несущими с собой редкие брызги соленой воды. Я в свою очередь скосил глаза на нижнюю палубу, где вокруг портативной походной жаровни продолжалось столпотворение.

Запах жарящейся рыбы, изредка долетавший до квартердека, заставлял вспоминать о пропущенном обеде в ожидании обещанного матросами улова. Солонина и правда до ужаса надоела, причем питались ей все, начиная от обычного палубного и заканчивая капитаном. Почему? Потому что жадный Хафф в преддверии отплытия, желая сэкономить как можно больше места в трюме, чтобы взять больше людей на борт, приказал выгрузить большую часть нормальной еды, намереваясь пополнить припасы в следующем порту, где будут высажены пассажиры. Собственно, именно этот момент, заставил меня смириться с фактом лишних ртов на борту. Раз уж все равно придется заходить в другой порт, то какая разница кто с нами едет, все равно трюм пустой.

— Скоро будет готово, — заметил Сорен, без труда угадав, о чем колдун подумал, глядя на толпу палубой ниже.

— От этой дряни в бочках уже блевать хочется, — проворчал я. — И как только моряки постоянно питаются этой гадостью?

— Не постоянно, только в дальних плаваньях, когда запасы нормальной еды подходят к концу, — возразил рыцарь.

Я покосился на него.

— Намекаешь на юг, и сколько туда придется плыть?

Воин неопределенно дернул плечом, все еще слегка худощавое после недавних мытарств лицо отобразило равнодушие. В голову вдруг пришла занятная мысль: а ведь несмотря на кораблекрушение, когда рыцарь чуть не утонул, он все равно поднялся на борт другого корабля, хотя при других обстоятельствах наверняка всеми силами хотел бы этого избежать.

Что это, сила воли? Или твердость характера? Или веяние долга, выполнить взятые на себя обязательства, сопровождать сумасшедшего чародея, не желавшего осесть в одном месте и постоянно лезущего в опасные места, где любой другой давно бы сгинул? В любом случае, стоило отдать ему должное, не всякий смог бы столь решительно переступить через собственный страх перед плавающими посудинами, который наверняка появился после случая с «Морским Змеем».

— Мне жаль, что гвардейский доспех утонул, — сказал я.

И получил в ответ слегка удивленный взгляд, кажется, собеседник не ожидал, что колдун неожиданно вернуться к этому вопросу.

— Когда на кону стоит выживание, не особенно думаешь о материальных вещах, — сухо заметил рыцарь.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Верно, бросаешь все, чтобы выжить, срабатывают инстинкты. В качестве подтверждения достаточно бросить взгляд на толпу внизу, отправившуюся в неизвестность, когда в городе вспыхнули беспорядки.

— У человека невозможно отнять лишь его навыки, — тихо пробормотал я.

Рыцарь прищурился.

— Еще один из постулатов мар-шааг? — спросил он, на секунду сбившись на непривычное для уха названии древнего искусства пути духа.

По моему лицу скользнула ухмылка.

— Скорее жизненное наблюдение, основанное на личном опыте.

Воин понимающе кивнул, видимо вспомнив, сколько раз колдуну приходилось бросать дорожные сумки с книгами и магическими ингредиентами, за которые плачено золотом. Но все это ерунда, ведь полученные знания, никуда не делись, а для мага это главное. Как для воина — навыки боя.

Откликаясь на возникшие мысли, я медленно проронил:

— Преодолеть себя, стараясь из-за всех сил, дойти до грани и шагнуть дальше. Стать другим, новой, лучшей версией себя. Иначе нельзя. Иначе застой и упадок.

Рыцарь понимающе кивнул. Кому как не воину знать о пользе постоянного самосовершенствования, когда от уровня подготовки зависит жизнь. Одно неправильное движение в бою, одна ошибка — и ты в могиле.

— А насчет доспехов не волнуйся, что-нибудь подберем, может даже получше, — добавил я.

Брови Сорена приподнялись.

— Получше? — недоверчиво переспросил он.

Броня староимперской гвардии считалась эталоном, к которому стремились почти все оружейники. Сами воины мечтали хотя бы об одном элементе комплекта доспехов. Говорить, что где-то имелись образцы лучше, значило лукавить. По крайней мере так считал рыцарь. Переубеждать я его не стал, вместо этого напомнив об еще одной потерянном в кораблекрушении предмете.

— «Сапфировое Пламя» был отличным мечом и обладал уникальными свойствами, ничуть не уступающими другому зачарованному оружию, в том числе гвардейскому. Думаю, что-то похожее можно найти и среди брони. Не обязательно обладающее такими же характеристиками, главное, чтобы были не хуже, — заверил я.

Подумав, Сорен кивнул. Двуручный красавец в обрамлении голубоватого свечения вдоль длинного лезвия в свое время привел воина в восторг. Кто знает, возможно, и правда попадется что-нибудь подобное, а может даже лучше. Например, где-нибудь в подземелье, где часто встречаются древние вещицы. Конечно, до них еще надо добраться, но это уже другая история.

Рыцарь задумчиво осмотрел свое нынешнее простенькое облачение из заурядного железа плохой выделки, каким довольствовались обычные наемники, и неопределенно покачал головой, явно примеривая броню более лучшего качества.

— Было бы неплохо, — пробормотал он.

— Будет, — заверил я, на секунду задумался, покосился на воина и неожиданно добавил: — Кстати, можно рассчитывать не только на зачарованную броню, но и на то, что в морской пучен не утонет.

Прозвучало непонятно, но что-то уловив Сорен насторожился.

— О чем вы?

— О силе, выносливости и ловкости, разумеется.

На мгновение воин недоуменно нахмурился, затем его лицо выразило скепсис.

— Разгоняющие характеристики алхимические эликсиры? Они действуют короткий промежуток времени. Иногда использовать их можно, но я слышал, что некоторые потом оставляют негативный пост-эффект, вплоть до потери прежних физических кондиций. Если этой дрянью злоупотреблять, то можно превратиться в калеку.

— Ну во-первых, есть качественные зелья, которые не дают негативных эффектов. А во-вторых, некоторые эликсиры после длительного применения закрепляют изменения навсегда. Но я не об этом.

— А о чем? — Сорен нахмурился, кажется, догадываясь что услышит в ответ.

Я усмехнулся.

— О магических ритуалах, конечно. Есть ритуалы, специально направленные на укрепление физической оболочки. Это трудный и затратный процесс, но результат того стоит, — заверил я, собрался продолжить, но был прерван появившимся матросом, тащившим на квартердек деревянный поднос с обещанной жаренной рыбой.

— Живей!

— Взяли!

— Выше!

— Вместе!

— Правей!

— Осторожней, бездна вас побери!

— Эй, смотри куда дергаешь!

— Да уберите уже эти корзины с верхней палубы!

— Ящик, сначала ящик! На подходе еще несколько!

Шла погрузка припасов, «Упрямый Грешник» напоминал встревоженный муравейник, матросы суетились, поднимая с подошедших шлюпок мешки, ящики, бочонки и корзины.

Некоторые ящики дергались и издавали хрюканье. Через прутья парочки закрытых сверху корзин тянулись гусиные шеи, возмущенно гогоча из-за бесцеремонного обращения с собственной персоной.

— Зажаренный на вертеле поросенок под вином и с золотистой корочкой — просто сказка, — мечтательно протянул Сорен, разглядывая издававшие хрюканье и визг плотно сколоченные продолговатые ящички, и признался: — Не думал, что капитан возьмет такие припасы. Когда он говорил о пополнении продовольствия, я ожидал чего-то другого, более простого и удобного в перевозке, особенно во время плавания.

Я равнодушно пожал плечами.

— Просто, капитан понимает, насколько опасным может оказаться путешествие и решил не отказывать себе в удовольствиях. Южный Бисер, пираты, Дикое море, которое не зря называют «диким» — все это заставляет относится к предстоящему походу с определенной долей опаски. Он это знает и не хочет давиться надоевшей солониной в последние дни жизни, если вдруг что-то пойдет не так.

Необычный подход заставил рыцаря на мгновение задуматься, взглянув на ситуацию с другой стороны. Последовала долгая пауза, затем по лицу воина скользнула усмешка.

— Может вы и правы, я бы тоже не хотел, чтобы последнее, что я ел в жизни, оказалась дрянь из провонявшей рыбой и солью бочки.

— Полагаю этого никто не хочет, — рассеяно откликнулся я, разглядывая лежащий за бортом город.

Опускались вечерние сумерки и многие здания уже обзавелись огоньками, издалека напоминая рассыпь углей. «Упрямый Грешник» не стал подходить к причалу, встав на рейде в заливе, поэтому погрузка осуществлялась при помощи шлюпок, курсирующих между портом и кораблем уже пару-тройку часов. Пассажиры покинули борт еще раньше, сразу, как вольный торговец бросил якорь.

Капитан предупредил, что не планирует задерживаться и приказал начать погрузку припасов сразу, как освободился трюм. Затем команда получит короткую увольнительную, а с утренним отливом «Грешник» уходит дальше, и кто не успеет подняться на борт, останется здесь навсегда.

Лично меня полностью устраивал подобный план, я даже не стал сходить на берег и Сорену приказал этого не делать. Рыцарь остался недоволен, но подчинился, доверяя интуиции колдуна. А последняя и правда почему-то испытывала беспокойство, заставляя относится к вынужденной остановке в порту с настороженностью.

Понятия не имею, что меня напрягло, но лучше доверять встрепенувшемуся чутью и не отдохнуть лишний раз в трактире, чем потом суетиться, пытаясь выпутаться из внезапно свалившихся на голову проблем. Которые, как подсказывал опыт, обязательно приходят в самый неподходящий момент.

— Осторожней с бочонками! Внутри дорогое вино!

— Да не бросай ты их, а кати! Ты что кретин? Не видишь, что их можно перекатывать⁈

Приемкой груза руководил кок, личность на борту любого корабля практически незаменимая. Простого матроса найти легко, а попробуй умелого повара, который согласится болтаться в море, да еще готовя из того, что «осталось». Умелых коков ценили, им больше платили, но ни один член команды против этого не возражал, отлично понимая, что часто в плаванье единственным развлечением становилась хорошо приготовленная еда.

— Нас ждет какой-то особенный ужин? — светским тоном осведомился я у подошедшего капитана.

Хафф на секунду задумался, быстрый взгляд скользнул по суматохе погрузки, отрицательно качнул головой.

— Если вы про свежую готовку, то нет, продукты лучше сберечь до лучших времен, — последовала короткая пауза, затем уточнение: — Но я приказал привезти с берега готовый ужин. Есть одна таверна, там потрясающе готовят гуся, и вино у них что надо, надеюсь вам понравится.

Я кивнул, признавая логичность решения. Пусть блюда будут остывшими, зато не придется тратить припасы корабля.

Как и мы, капитан собирался остаться на борту вместе с вахтенными, присмотреть за кораблем, и вообще проконтролировать, что все будет готово к отплытию. Так по крайней мере он объяснил. Не знаю, имелись ли другие причины не покидать «Упрямого Грешника», но они точно не были связано с нами, а скорее относились к городу, на который Хафф то и дело поглядывал с беспокойством.

Судя по всему, будь его воля, он бы и остальных членов команды никуда не отпускал, но тогда матросы могли взбунтоваться. Сход на берег в порту был священным правом, которое не мог нарушить даже капитан. Экипажи вольных торговцев формировались из определенной публики, здесь не было такой дисциплины, как на военных судах, где команду вполне могли запереть в трюме, не выпуская на сушу. Но с обычными моряками такой фокус не пройдет, так можно докомандоваться и до открытого бунта.

— Вас что-то беспокоит, капитан? — спросил я, заметив еще один тревожный взгляд, который Хафф бросил в направлении огоньков города.

Капитан «Упрямого Грешника» и по совместительству его полный владелец, покосился на тьму наброшенного на мою голову капюшона, скрывающего верхнюю половину лица, помедлил.

— Вы же маг, так? — спросил Хафф.

Он не был дураком и легко сложил два и два: разнесенную в хлам улицу перед отплытием и в последний миг заскочивших на борт припозднившихся пассажиров. К тому же видел, что несмотря на то, что договаривался о найме корабля плечистый рубака, в паре командовал его спутник, предпочитавший закрытый плащ.

— Верно, — неспешно проронил я, помедлил: — Это имеет значение?

Капитан «Грешника» пожал плечами.

— Я к тому, что у вас наверняка повышенная чувствительность или нечто подобное. Вы не замечаете, что с городом что-то не так? — он кивнул на россыпь огней на берегу. — Словно над ним сгустилось напряжение?

Еще одно предчувствие? Только теперь от просаленного морскими ветрами опытного моряка, по роду деятельности вынужденного ходить между жизнью и смертью? Как правило такие люди начинали чувствовать надвигающуюся угрозу.

— Считаете, что с городом что-то не так? — уточнил я, не торопясь с ответом.

Хафф нервно дернул подбородком, на секунду задумался, словно размышляя следует ли выставлять себя перед заказчиком мнительной барышней, способной пугаться опасности, которой нет, затем решительно тряхнул головой, будто бросаясь в омут.

— Когда я посещал портовую администрацию для уплаты пошлины за стоянку, то заметил, что многие люди встревожены. Я бывал здесь раньше и можете поверить, работающим в портовом управлениям чернильным крысам на все наплевать, кроме своей доли от собираемой с кораблей мзды. Им даже официальное жалование свое так не интересно, как то, что они могут получить с зашедших в порт торговцев, — возникала пауза, Хафф мрачно уставился в сторону берега, на город медленно опускалась тьма ночи.

Я терпеливо ждал, застывший рядом Сорен тоже, лишь изредка косясь на возню ниже палубы, где вовсю продолжалась погрузка. Знавшие, что как только последний бочонок займет свое место в трюме, их отпустят на берег, матросы торопились, как могли, но ящиков, мешков и корзин оставалось много. Все это следовало спустить вниз и лишь после этого можно отправиться на сушу за развлечениями.

Наконец капитан изрек:

— В общем, даже эти чернильные крысы, никогда не беспокоившиеся ни о чем кроме собственных карманов, выглядели встревоженными. Мне это показалось странным, я пытался расспросить, но никто толком ничего не сказал. Лишь упомянули о паре непонятных стычек, случившихся пару дней назад, когда погибло несколько городских стражников, но что конкретно там произошло, — на этом месте Хафф развел руками, — никто точно не знает.

Любопытно.

— Может тогда не отпускать команду на берег? — я шевельнул пальцами, указывая на суетившихся внизу матросов.

Капитан проследил за жестом и помрачнел, похожа подобная идея уже приходила ему в голову. Вот только имелось одно — «но».

— И что я им скажу? Что у меня дурное предчувствие? Моряки, конечно, суеверный народ и верит в предчувствия, но не когда на горизонте портовые кабаки, выпивка и шлюхи. Меня просто не поймут и начнут роптать. А если ничего не случится, то вообще уйдут, посчитав трусливым слабаком.

И авторитет, нарабатываемый годами, будет одномоментно втоптан в грязь. Это я понимал, легко представив, как все потом будет, и к каким лично для Хаффа приведет последствиям. Моряки обожают сплетничать, слух про то, что капитан «Упрямого Грешника» оказался пугливым параноиком мгновенно облетит побережье и к нему в команду больше никто не пойдет. По крайней мере умелые матросы, хорошо знающие свое дело. А с отребьем много не наторгуешь, тем более что с такой публикой придется постоянно опасаться удара в спину, бунта на корабле и других «приятностей», когда берешь в экипаж отбросы с городского дна.

— Что-ж, понимаю вас… — начал я, но не договорил.

Внезапно в сгущающихся сумерках полыхнуло ярким пламенем. Среди городской застройки возник и начал разгораться пожар.

— Что за… — Сорен машинально придвинулся к борту, словно надеясь узнать причину случившего.

В следующее мгновение еще несколько огненных цветков распустилось на теле города, раскрываясь подобно бутонам причудливых оранжево-красных цветков. Среди зданий переливами заиграли зарницы, расползаясь небрежными кляксами ярких огней.

— Пожары, — рыцарь нахмурился. — И много.

На стенах военного форта, прикрывающего вход в залив, сыграли тревогу. Забегали фигурки солдат, доносились невнятные крики. Неожиданно одна из находившихся на специальной площадке баллист вдруг развернулась и выпустила огненную стрелу в сторону стоящего на рейде корабля. Деревянная обшивка вспыхнула словно спичка, пламя начало распространятся, оставшиеся на борту матросы прыгали в темные воды, спасаясь от обжигающего жара, накатывающего будто волна.

— Проклятье! — Хафф завертел головой и неожиданно заорал: — Десять человек в шлюпку!!! Живо!!!

На мгновение показалось, что капитан «Грешника» запаниковал или сошел с ума, отдавая столь странный приказ при таких обстоятельствах, однако оказалось у него был четкий план, что делать дальше.

— Канат!!! Бросьте им канат, пять якорей вам в брюхо!!! Надо развернуть корабль по ветру!!! — глотка капитана издала бешенный рев, подстегнувший экипаж не хуже смачного пинка под нижнюю точку.

Матросы забегали, позабыв о припасах. Хотя что с ними случится на палубе, спустить в трюм можно и позже, сначала нужно спастись.

— Развернуть по ветру? — признаться честно я не сразу сообразил, о чем речь.

Помог Сорен, родившийся и выросший на Закатных Островах, а значит хоть немного разбиравшийся в морском деле несмотря на свою сугубо сухопутную специализацию.

— Возьмут на буксир и развернут корабль в нужном направлении, используя гребцов на шлюпке в качестве тягловой силы, — пояснил он. — Иначе паруса не поймают встречный ветер.

И тут же вторя словам рыцаря Хафф заорал:

— Направление на юго-юго-восток!!! Встаем по ветру!!! Шевелитесь, криворукие свиньи, если не хотите заживо сгореть!!!

Морякам лишняя мотивация не требовалось, ее роль с лихвой перекрывал вид полыхающего вольного торговца неподалеку. Похоже выпущенная из баллисты стрела кроме прочего несла на себе нечто вроде зажигательной смеси, потому что огонь распространялся слишком стремительно для простого пожара.

Сорен наблюдал за погибающим на глазах вольным торговцем, почти как две капли воды похожий на «Грешника», а затем перевел взгляд на стены форта, откуда прилетел смертоносный подарок. Глаза рыцаря сузились, он мрачно изрек:

— Кажется они готовят второй выстрел.

Рядом с видневшейся в пламени факелов баллистой и правда началась нездоровая суета. Непонятно, что именно солдат сподвигло начать обстрел стоявших на рейде кораблей, но позиция у них была идеальная. Весь залив, как на открытой ладони, выбирай и бей на выбор.

— И похоже в качестве следующей жертвы выбрали нас, — угрюмо выдохнул Хафф, отправивший рулевого помогать остальным матросам и лично вставший за штурвал.

Не знаю почему он решил, что «Грешник» должен стать следующей целью, судя по расположению, баллиста вполне могла нацелиться на другие корабли, но я не стал спорить.

— Вы можете что-нибудь сделать⁈ — капитан закричал, обращаясь ко мне.

Короткая пауза. Я спокойно кивнул, хладнокровно подошел к борту корабля и выждав несколько мгновений, понадобившийся чтобы оценить расстояние до стен форта и нужное направление, вскинул руку вперед и чуть вверх.

Сумеречный Круг засиял фиолетовым солнцем. Символ «Пламени» стремительно наливался силой. Небольшое усилие — и на кончиках пальцев затрепетал плотный сгусток энергии, переливаясь призрачно-лиловым огнем. Колдовское пламя не испускало привычный жар, от него тянуло мертвым холодом и тусклым свечением. Стоящий рядом Сорен не выдержал и машинально шагнул назад, стараясь оказаться от странной субстанции на ладони колдуна как можно подальше.

А я между тем не торопился и не выпускал в полет сформированный файерболл, вместо этого накачивая его энергией. Ее словно утрамбовывало изнутри, делая с каждой секундной все более плотной.

— Чего вы ждете?!! Они уже готовы выстрелить!!! — заорал Хафф, как и все на палубе завороженно наблюдая за творимой магией.

Я знал, что он прав, не знаю откуда, но я чувствовал, что орудийная прислуга, управляющая баллистой, действительно выбрала в качестве новой мишени «Упрямого Грешника», и еще пара секунд, и в нашу сторону прилетит огненный подарок, пронзит воздух над заливом и вонзится в корпус, плеснув на доски обшивки жидким огнем. Спасения не будет, корабль вспыхнет, как спичка, повторив судьбу соседа на рейде.

Не дожидаясь этого конца, я ударил на опережение, метнул переполненный колдовской силой шар, выбрав в качестве цели площадку с баллистой.

Переливаясь призрачным и фиолетовым магический снаряд в мгновение ока преодолел разделяющее «Грешник» с фортом расстояние и врезался в каменные блоки, чуть-чуть не дотянув до зубцов.

Взрыв.

Площадку с баллистой вместе с приличным куском стены буквально разнесло на куски. В воздух взметнулись нелепо махающие руками и ногами тела орудийной прислуги вместе с разлетевшимися обломками. В стене форта возник глубокий пролом, начавший заваливаться наружу и внутрь.

Не довольствуясь достигнутым результатом, я тут же сформировал новый файербол и запустил его по соседней баллисте, вокруг которой тоже замелькали факелы, как признак подготовки к стрельбе.

Новый взрыв. И еще одна часть крепостной стены украшает уродливая прогалина.

— Да!!! Да!!! Так их!!! Так ублюдков!!! — радостно взревело множество глоток. Стоящие на нижней палубе матросы замахали руками.

Однако капитан за штурвалом помнил, что ничего не закончилось и тут же заорал, требуя, чтобы «безрукие свиные опарыши немедленно отправлялись на мачты и были готовы распустить паруса».

Тем временем нос корабля медленно и неохотно поворачивался в нужную сторону, матросы в шлюпке усиленно гребли, разворачивая и ставя «Упрямого Грешника» по ветру. Другие стоявшие на рейде корабли тоже начали двигаться, стараясь как можно скорей уйти из ставшего опасным залива.

Я не отвлекался, методично вколачивая в крепостные стены форта файербол за файерболом, превращая прибрежные укрепления в руины. Когда там уже ничего не осталось достойного внимания для очередного сгустка колдовского огня, я перенес вектор обстрела на пристань, стараясь в первую очередь достать причалы, выдвинутые в море дальше остальных. Через несколько попаданий там тоже что-то занялось, разгораясь бледно-лиловыми зарницами.

Вскоре обстрел пришлось прекратить, «Упрямый Грешник» набрал скорость, с каждой секундой все дальше удаляясь от берега и направляясь в открытое море. Вокруг постепенно сгустилась тьма, странное сражение, чьими невольными участниками мы стали, осталось далеко за бортом, вместе с городом, где продолжалось «веселье».

Любопытно, случившееся связано с деятельностью эмиссаров Закатных Островов, которых лорд-протектор отправил сеять хаос и беспорядки в городах побережья, или это результат местных разборок? Интуиция подсказывала, что первое, но разум не хотел этого знать, так как иных проблем хватало с избытком. В любом случае, наш путь лежал на юг, и все что осталось позади уже не столь важно.

Однообразные дни имеют обыкновение пролетать незаметно. Когда вокруг ничего не меняется, время начинает бежать. Особенно, если одинаковые события повторяются на протяжении долгого цикла, тогда подобные серые будни могут сожрать целую жизнь. Эффект могут остановить только новые впечатления, выбивающиеся из привычного окружения, поэтому богачи так любят путешествовать, меняя обстановку, и таким образом обманывая мозг, замедляя личное течение времени. Бедняки же, в свою очередь, вынуждены проживать один день за другим, в бесконечном повторении, словно белки в колесе, когда прожитые годы сливаются в унылое серое существование, которое никак нельзя назвать жизнью.

Но путешествие путешествию рознь, что если последнее тоже превратилось в дни, повторяющиеся один за другим, и пейзаж вокруг не меняется, только удаляющийся морской горизонт, плеск волн и жаркое солнце, которое печет так, что кажется будто сверху давит раскаленный шар. И когда наконец в окружающей обстановке возникают вдруг изменения, оживляются все, в том числе члены команды, кому плаванье надоело не меньше, чем тебе.

— Земля! Желтая полоса! Это песок! — воскликнул один из матросов, самый впечатлительный, не сдержавший порыва.

Капитан «Упрямого Грешника» нахмурился, недовольный что кроме прочего в голосе подчиненного прозвучало нескрываемое облегчение. Но видно, что он и сам рад увидеть появившуюся сушу, пусть пока и в виде едва заметной желтоватой линии на краю горизонта.

Чтобы не встречаться с вышедшими на промысел пиратами Южного Бисера и избежать самых опасных мест Дикого моря, Хафф приказал сделать большой крюк, не желая рисковать, из-за чего плаванье затянулось, и даже бывалых моряков начало тошнить от бесконечной воды вокруг и палящего солнца.

— Наконец-то, — выдохнул Сорен, по привычке встав чуть позади меня за левым плечом.

Сказал и замолк, молчаливо предлагая присоединиться к всеобщему ликованию, что наконец появилась земля. Я промолчал, бесстрастно наблюдая за едва видимой золотистой полоской. Как бы странно это не показалось, но я гораздо лучше других перенес плаванье, наверное, потому, что почти постоянно был занят изучением изменившегося Сумеречного Круга, а значит погружен в медитативный транс, сидя в каюте, и едва обращая внимание на то, что происходит вокруг. И сейчас, в отличие от остальной команды «Грешника», я не испытывал большого восторга, хотя и был рад, что затянувшееся путешествие похоже все же подходит к концу.

— Великая пустыня, — неспешно изрек я, с прищуром наблюдая за тонкой подрагивающей рябью нагретого воздуха, поднимающегося над землей, напоминая мираж.

— Да, это она — Великая пустыня, — подтвердил подошедший Хафф. — Как видите, я выполнил обещание и доставил вас в нужное место.

Я неспешно кивнул. Верно доставил, вот только это не совсем то место. По крайней мере пока.

— Нужна одинокая скала с развалинами наверху, — напомнил я.

Лицо капитана вытянулось, кажется он забыл об одном из обязательных условий конечного пункта назначения, воспринимая Великую пустынью, как общую цель. И судя по возникшему выражению, ему до дури хотелось, чтобы проклятый маг высадился на береге прямо здесь, сделал свои непонятные дела, и все побыстрей смогли свалить домой, вернувшись к привычной жизни вольных торговцев.

— Я не знаю, где находится скала, о которой вы говорите, — угрюмо буркнул Хафф.

— Полагаю найти ее не составит труда, ее многие видели, а значит надо идти вдоль побережья, пока не увидим искомый объект, — спокойно пояснил я, не делая попыток повернуть голову в сторону собеседника, угадывая реакцию по эмоциональному фону.

И реакция последовала. Предложение капитану не понравилось. Точнее — оно совершенно его не устраивало. Даже возникло нечто вроде желания послать чересчур требовательного заказчика куда подальше. Впрочем, почти моментально исчезнувшее — Хафф вовремя вспомнил с кем говорит.

— А если скала не появится? Насколько далеко придется плыть? — мрачно осведомился он. И не сдержавшись покосился на нижнюю палубу, где веселые матросы жадно разглядывали появившуюся на горизонте янтарную полосу цвета спелого меда. Они думали, что цель уже близка и пока не подозревали, что ничего не закончилось.

— Далеко уходить в южные воды не будем, — помедлив секунду, пообещал я.

Хафф незаметно выдохнул, испытав облегчение, что заказчик не безумный псих, готовый ради цели идти до конца, угробив корабль, команду и вообще всех окружающих. Толика здравомыслия у мага присутствовала, и это странным образом приободрило капитана «Упрямого Грешника».

Но есть упорство, а есть упрямство. Последнее, как правило тупое, ведущее в никуда, и часто к гибели. А еще есть хорошее выражение, позволявшее сохранять голову холодной даже в самых серьезных ситуациях: — «азарт никогда не должен превращаться в безрассудство».

Поэтому да, плыть черт знает куда, чтобы найти скалу, я определенно не собирался. По словами рыжей пиратки она должна быть где-то здесь, иначе ее бы не посещали другие мореплаватели.

— Курс на юг, идем вдоль побережья, — громко распорядился Хафф, игнорируя озадаченные лица матросов, повернувшихся в сторону квартердека, когда прозвучал приказ.

Рулевой послушно чуть довернул штурвал, направив «Грешника» так, чтобы желтая полоса все время оставалась справа по борту.

— Думаю через два-три дня она должна появится, — сказал я, имея в виду скалу.

— Надеюсь, — проворчал Хафф и рявкнул на замерзших матросов, не слышавших разговор на верхней палубе и думавших, что плаванье откладывался на новый неопределенный срок. — А вы чего встали⁈ А ну быстро по местам!! Ленивые свиные опарыши!! Сколько вас нужно подгонять⁈ Живо за работу!! Чтобы палуба блестела через час!!

Не знаешь, чем занять подчиненных, заставь их делать монотонную работу, чтобы от усталости в голове не осталось мыслей. Например, мыть палубу, а точнее драить до зеркального блеска, чтобы в мышцах лишь тяжесть, а в мозгах гулкая пустота.

Матросы разбежались, моментально забыв о возмущении, что проклятый поход никак не подходит к концу. Надолго такого не хватит, и рано или поздно терпенье лопнет, но несколько дней Хафф выиграет, держа моряков в стальном кулаке. В походе капитан царь и бог, и волен распоряжаться жизнью любого члена команды. Все знали это неписанное правило и поднимаясь на борт, соглашались подчиняться ему.

Но в таких ситуациях имелись пределы, и если команда видела, что вожак ведет к гибели, то незамедлительно следовала реакция. В этом случае задача любого лидера проскользнуть по тонкой грани между безрассудством и оправданным риском, доказывая, что еще способен вести за собой.

Хафф ушел, оставляя нас с Сореном наедине. Провожая спину капитана взглядом, я не удержался и хмыкнул:

— Тяжелая и неблагодарная работа.

Рыцарь недоуменно нахмурился.

— Вы о чем? О капитане?

— О том, как держать вольницу в узде, — последовал кивок в сторону взявшихся за работу матросов. — Полагаю на военных кораблях все гораздо проще, за любое невыполнение приказа — петля. А нашему приятелю Хаффу приходиться лавировать, хотя он и старается этого не показать.

Воин пожал плечами, без труда уловив главную мысль.

— Вряд ли команда начнет бунтовать, если вы об этом.

— Это пока, — я поднял указательный палец. — В какой-то момент терпение кончится и тогда все закончится мятежом.

— Поэтому вы сказали о двух-трех днях пути? Не хотите испытывать терпение команды, считаете могут взбунтоваться?

Настала моя очередь пожимать плечами.

— Мы болтаемся в открытом море уже очень долго, даже бывалые моряки рано или поздно начнут роптать. Капитан сам виноват, что так затянул плаванье, приказав сделать крюк, поэтому может случится все что угодно, — я покосился на рыцаря. — К слову, надеюсь ты спишь с оружием под рукой? На случай, если это «рано или поздно» наступит слишком скоро.

Сорен обозначил движение, видимо должное выразить недоумение. Мол, а как еще можно ложиться в кровать, как не ставя меч у изголовья, а кинжал кладя под подушку?

— Если эти придурки попробуют ко мне вломиться, то их будет ждать сюрприз, — проворчал рыцарь, подумал и сказал: — Впрочем, я их прекрасно понимаю, меня эта болтанка в море тоже изрядно достала, хочется сойти на берег и ощутить под ногами твердую землю.

— Насчет берега ничего не обещаю, но твердая поверхность должна быть, — проронил я, имея в виду, что скала все же стояла посреди моря, а значит непосредственно на сушу (она же большая земля) сойти не получится.

Губы рыцаря прорезала кривая ухмылка.

— Да хоть на булыжник, главное, чтобы не было этого надоевшего покачивания, меня уже от него тошнит.

Сказал и задумчиво покосился в мою сторону, видимо вспомнив плаванье на «Морском Змее», и как колдун позеленел от беспрестанной качки. Чертова морская болезнь тогда чуть до доконала меня, и только чудом получилось выжить. Кто же мог подумать, что могущественный маг-заклинатель подвержен таким простым человеческим слабостям?

Но в этот раз все по-другому. Либо вестибулярный аппарат привык и через это организм приспособился, либо помогло Средоточие, воздействуя в том числе на состояние тела, подвергавшееся качке. Либо спасло медиативное состояние, в котором разум находился большую часть времени, отрешившись от негативных внешних эффектов, включая волнение в море.

Скорее всего сработала комбинация из всех трех вариантов, потому что плаванье и правда проходило без проблем. В отличие от прочих, уже готовых на стенку лезть лишь бы покинуть осточертевший корабль, к тому же имевший замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, я ощущал себя довольно неплохо. Хотя и стал понимать, почему едва сойдя на берег моряки первым делом бросаться к крепкой выпивке и шлюхам, пытаются отойти от сумасшествия, накрывающее, когда проводишь слишком долго времени в море. От этого и правда можно спятить, а значит чересчур затягивать плаванье нельзя.

— Главное не перебить всех матросов, если все же случится бунт, иначе мы тут надолго застрянем, — проворчал Сорен, выразительно покосившись в сторону рулевого.

Я посмотрел в указанном направлении, оценил штурвал, затем перевел взгляд на паруса, мачты, оснастку вдоль борта, многочисленные канаты и тросы, и черт знает что еще, и понимающе усмехнулся в ответ.

— Да, если всех перебьем, то вряд ли сможет даже развернуть эту штуку в нужную сторону, не то, чтобы поставить парус и поймать встречный ветер.

Картина, как маг в плаще и воин в доспехах носятся по палубе, пытаясь управлять кораблем, оказалось столь реалистичной и смешной, что мы с Сореном не сговариваясь ухмыльнулись.

— Мы скорее сдохнем, чем сможем управиться с этой посудиной, — лицо рыцаря украсила широкая усмешка.

— Или потопим ее и себя, — добавил я.

Мы рассмеялись, негромко, но достаточно, чтобы рулевой недоуменно покосился в нашу сторону. Он промолчал, разумно решив не вмешиваться в общение единственных на борту пассажиров, ради которых «Упрямый Грешник» забрался так далеко на юг.

— В общем, убивать всех не стоит, — подвел итог короткой беседы воин.

Я криво усмехнулся, пожал плечами.

— Все-таки надеюсь до этого не дойдет. К тому же, я сам не горю желанием лезть бездна знает куда в поисках этой проклятой скалы.

— Девчонка могла наврать, пытаясь спасти себе жизнь, — заметил Сорен.

На что я возразил, напомнив:

— Мы взяли ее с собой, она не могла не понимать, что вранье рано или поздно вскроется, и в таком случае ей несдобровать. К тому же я внимательно следил за разговором, и распознал бы ложь. Нет, рыжая не врала, она и правда была уверена в существовании скалы и ведущего вниз подземелья.

Рыцарь не стал спорить и развел руками:

— Надеюсь, когда мы эту штуку найдем, там будет что-то еще кроме голых каменных стен.

С моей стороны последовало неопределенное движение головой.

— Такая вероятность присутствует. Судя по нахождению рядом с Великой пустыней, подземелье древнее, скорее всего относится ко временам становления Империи, а то и ранее.

— Значит прошла прорва веков и туда вполне мог кто-нибудь забраться и разграбить, вынеся все более или менее ценное, — высказал мысль Сорен, помедлил и уточнил: — Тогда зачем мы туда вообще плывем? Не проще найти что-нибудь поближе для изучения?

В устах воина вопрос прозвучал логично, и он это понимал, терпеливо ожидая от колдуна ответа. Потому что старых загадочных штук хватало и на континенте. Не обязательно плыть за тридевять морей, чтобы отыскать что-нибудь интересное. Пришлось пояснить свою позицию:

— Меня интересует не столько сама скала, сколько ее близость к Великой пустыне. Там могут быть ответы на вопросы, которые даже в Коллегии имперских магов боялись задавать, тщательно скрывая рукописи той эпохи.

Несколько мгновений рыцарь обдумывал услышанное, затем прозорливо заметил:

— Раз скрывали, значит чего-то боялись.

С моей стороны последовала одобрительная усмешка.

— И даже не представляешь насколько. Все архивы времен зарождения империи и самой Коллегии пряталась не только от рядовых магов, но даже от некоторых магистров. А кое-кто из руководства Коллегии и вовсе считал, что все запретные знания должны быть уничтожены. И когда начался бардак с падением Старой империи, именно эти личности врывались в хранилища, в первую очередь сжигая старинные рукописи, а уже затем все остальное. Именно по их следам в магические хранилища, которые несмотря на смутные времена, а точнее именно из-за них, хорошо охранялись защитными чарами, заходили грабители из числа обычных людей и тащили оттуда амулеты и артефакты.

— Но почему эти маги-отступники сами не забирали магические артефакты? — не понял воин.

— Потому что они были сделаны на основе давно известных плетений, и не содержали частицы запретных знаний, которые эти маги боялись, — ответил я, подумал и уточнил: — Разумеется, все это лишь предположение, но думаю все случилось именно так, иначе не объяснить, почему Коллегия, будучи довольно мощной организацией, так быстро деградировала. В нее входили сильнейшие маги, многие из которых имели силы и возможности остановить распад. Однако этого не случилось, вопрос — почему?

Я покосился на Сорена, подумав, тот пожал плечами и дал очевидный для любого воина ответ:

— Потому что их всех убили. Всех, кто мог возродить Коллегию в прежнем виде. Заодно уничтожив основной костяк знаний, на которых держалась мощь магов.

Я удовлетворенно качнул головой.

— Верно, — сказал и подумав, добавил: — Но как я уже сказал — это всего лишь предположение. Как было на самом деле и что именно случилось в момент падения Старой империи уже вряд ли получится узнать. Важно то, что такая вероятность существует и следует это учитывать, строя дальнейшие планы.

Рыцарь понятливо кивнул, но воздержался от дальнейших расспросов, каким-то чутьем уловив, что дальнейшие откровения со стороны колдуна не последуют.

Я и правда не собирался рассказывать о Тонком Мире, об Ушедших, о том, как изначально возникла Великая пустыня, тянущаяся сейчас по правому борту тонкой золотистой линией до самого горизонта, и о обо все остальном. Незачем нагружать воина такими подробностями, от которых даже у иных магов ум заходит за разум. Меньше знаешь — крепче спишь, и все такое. Иначе даже у такого хладнокровного человека, как Сорен, могут нервы не выдержать. Чрезмерно откровенничать в таких делах не следовало.

— Кажется там что-то на горизонте, — неуверенно подал голос рулевой и открыл рот, собираясь позвать капитана, но стоящий на носу впередсмотрящий опередил его, звонко закричав:

— Скала прямо по курсу!!

Моющие палубу матросы бросили тряпки и ведра и поднялись на ноги, желая рассмотреть конечную цель плаванья. Через мгновение на квартердек буквально взлетел Хафф. Пропитанные солью мозолистые руки капитана уже держали наготове вытянутую из-за пояса подзорную трубу. Но еще до того, как он поднял ее и поднес к глазу, я уже знал, что мы и правда доплыли до нужного места. Не знаю откуда возникло это ощущение, но думаю оно не врало.

Край шлюпки ударился о каменную площадку, один из гребцов ловко набросил веревку на выступающий осколок скалы, затянул, фиксируя и швартуясь. Сорен переступил через борт, настороженно огляделся. Рука рыцаря покоилась на рукояти меча, готовая в любой момент выхватить оружие.

Площадка, куда причалила шлюпка, напоминала миниатюрный причал, аккуратно выбитый в камне. Сбоку начинались ступени, ведущие под острым углом резко вверх. Побитые временем и непогодой, они не внушали доверия, но другого пути дальше не было.

Воин вопросительно взглянул на меня, и получив одобрение в виде едва заметного покачивания капюшона, должное означать кивок, уверенно двинулся к лестнице. Хафф и два гребца задержались, не испытывая большого желания покидать лодку.

Я молча ступил на причал, взмахом руки приказывая двигаться следом. Со стороны капитана «Грешника» прозвучало короткой ругательство, но спустя мгновение он подчинился. Присутствие парочки дюжих матросов, вооруженных тяжелыми палашами, помогало чувствовать себя более уверенно, как если бы капитан находился один.

Между тем Сорен уверенно поднимался по обветшалым ступеням, ступая осторожно, но быстро. Пластика движений выдавали хорошую подготовку, позволявшую двигаться легко, невзирая на не внушающую доверия поверхность.

Я двинулся следом, почти полностью повторяя за рыцарем. Примерно на середине пути бросил взгляд вверх, затем вниз, оценивая высоту одинокой скалы. Собственно, она не была одной, скорее это походило на гроздья мелких скал в окружении главной огромной. Острые грани у подножья, где плескалась вода, торчали шипами, напоминая наконечники лезвий причудливых широких мечей.

— Вниз лучше не падать, — бросил на ходу я одному из матросов, поднимающемуся следом.

И тот, разумеется, тут же посмотрел вниз, подчиняясь дурацкому инстинкту рассмотреть от чего предупреждают. И отшатнулся, едва не сверзившись от вида бьющих о камни далеких внизу волн.

— А-а, якорь тебе в задницу, смотри куда наступаешь, — ругнулся Хафф, поневоле вынужденный поддержать подчиненного, иначе тот рухнул бы вниз, потянув за собой остальных.

Я хмыкнул и решительно продолжил подъем, держа в фокусе спину рыцаря, уже обогнавшего всех на пару десятков шагов. Вскоре фигура в железе остановилась, замерев на краю закончившихся ступеней. Голова воина повернулась вправо, затем влево, оглядывая открывшиеся после лестницы окрестности, затем обернулась назад. Внимательный взгляд скользнул вниз, проверяя все ли на месте. Затем Сорен скрылся из глаз, напоследок бросив через плечо:

— Там еще одна лестница, идет дальше наверх.

Сзади выругался Хафф, припомнив гигантских кальмаров и криворуких строителей, не сумевших сделать нормальный подъем. По версии капитана «Упрямого Грешника» первые должны были сожрать вторых, затем высрать их, и из того, что получилось, уже выползли те, кто обтесал эти дранные камни, сделав из них подобие ступеней. Иначе, как объяснить столь неустойчивую конструкцию. Думать о прорве прошедших веков и близости моря Хаффу не хотелось.

Я ступил на последнюю ступеньку и понял, что место, где задержался Сорен было вроде лестничного пролета, позволявшего после крутого подъема перевести дух. Как и сказал рыцарь, лестница уходила дальше, слегка заворачивая в спираль, судя по всему, поднимаясь на самую вершину скалы, где виднелось разрушенное строение.

Поднявшиеся и остановившиеся рядом моряки тоже увидели каменную постройку, один из матросов неуверенно предположил:

— Может там когда-то был маяк?

Предположение выглядело логичным, но в данный конкретный момент ничего не значащим, учитывая, что подъем еще не завершился. Я двинулся дальше, на ходу предупредив:

— Смотрите под ноги.

Почему-то замечание именно со стороны мага заставили отнестись к нему со всем тщанием. Вся троица, включая Хаффа, начала внимательно рассматривать камни перед собой, прежде чем сделать следующий шаг. Кажется моряки подумали, что чародей что-то заметил и обратил на это внимание остальных.

После этого темп продвижения с их стороны серьезно снизился, я быстро вырвался вперед и добрался до желанной вершины раньше всех. Сорен к этому моменту уже обследовал руины с тяжелыми гранитными глыбами в основании и встретил меня разведя руки в стороны.

— Здесь ничего нет. Пусто, как в голове новобранца на плацу. Только гнезда чаек и их дерьмо.

— Кассия говорила, что так будет, — припомнил я.

Пристальный взгляд скользнул по остаткам стен, торчащих словно обломанные зубцы, оценил обилие обломков вокруг и круглую форму фундамента строения. Похоже на башню, возможно, когда-то здесь и правда находился маяк.

— Нашел второй спуск? — спросил я, поняв, что заглядывать в руины бесполезно. Все было, как на открытой ладони, если внутри когда-то и имелось что-либо ценное, то его давно вывезли более удачливые искатели приключений, побывавшие здесь задолго до нас, веков так пятнадцать назад, скорее всего из числа моряков, проходивших мимо скалы кораблей.

— Да, он там, — рука рыцаря указала направо.

— Идем, — я кивнул, обернулся на лестницу, заметив макушки медленно поднимающегося Хаффа с сопровождением, крикнул: — Справа от лестницы есть еще один спуск, мы идем туда.

Капитан «Грешника» неуверенно махнул рукой, показывая, что они прямо за нами, только дайте перевести дух. Стоящий рядом Сорен хмыкнул и вопросительно взглянув на меня:

— Зачем вы настояли, чтобы они пошли с нами? Боялись, что высадив на скалу уплывут? Хотели страховку?

Я пожал плечами.

— В числе прочего. Хотя не думаю, что капитан бросит нас. По крайней мере, точно не сразу. Пока он получил только часть оговоренной суммы за фрахт — задаток, остальное по договоренности и только по прибытии обратно.

— Жадность будет держать не хуже цепи, — понимающе обронил Сорен.

— Определенное время — точно. Потом — в зависимости от того, как пойдут дела дальше. Не сомневаюсь, если что-то случится Хафф быстро смотает удочки, оставив странных пассажиров на еще более странной скале посреди моря одних.

Воин усмехнулся, повел рукой, указывая путь.

— Нам сюда, — и предупредил: — Только там нет ступеней, просто тропинка.

«Тропинка» оказалась едва заметным желобом в скале, по которому часто приходилось даже не спускаться, а скользить, рискуя навернуться с отвесных скал вниз. Где-т далеко шумели волны, разбиваясь о выступающие острые камни, заставляя вести себя осторожно.

— Не думал, что придется заниматься акробатикой, иначе оделся бы в более подходящую одежду, — проворчал я, когда полы плаща в очередной раз едва не зацепились за острый выступ.

— Кажется я вижу конец, — пропыхтел Сорен. Ему тоже приходилось нелегко, учитывая количество надетого на тело железа. Но воин справлялся, демонстрируя неплохую подготовку. Ему бы в скалолазы с такими умениями, без брони и болтающегося на бедре меча, наверняка бы спустился еще быстрее.

В конечном итоге мы достигли ровной площадки, оказавшейся в углублении скального массива.

— Понятно почему это место не все находили, — буркнул я, оглядевшись.

Сюда невозможно добраться снизу, где располагался причал, путь вел только через верх, а внизу виднелись лишь скалы и вода. Чтобы попасть в это место, сначала нужно подняться на вершину, затем спуститься, соблюдая предельную осторожность. Причем надо точно знать, что внизу что-то есть, иначе затея выглядела безумием.

Рыцарь задрал голову и оценил пройденный путь.

— Если бы девчонка не сказала, что вход где-то здесь, то я ни за что сюда бы не сунулся, — признал он.

Ниша в скале, где мы находились, располагалась гораздо ближе к воде, чем вершина, снаружи ее не было видно, углубление скрывали выступы снизу и с боков. Небольшое убежище, спрятанное прямо на виду.

— Кажется здесь было кострище, — я потер ногой темное пятно на каменной поверхности в центре площадки и оглядел скалистую поверхность стен, формирующих закуток.

— Вроде рыжая говорила про выступ, который надо нажать, чтобы открылся проход, — припомнил Сорен и тоже занялся изучением темно-серой шершавой поверхности.

Повезло мне, примерно прикинув направление возможного прохода и оценив толщину скалистых образований в основании, уходивших в море, я интуитивно понял, где должен находиться вход. Дальше дело техники и перебора всех подвернувшихся под руку выступов.

Один из камней под пальцами вдруг провалился, прошла едва заметная дрожь. Скала вздрогнула и начала отодвигаться. Точнее это была каменная плита, довольно внушительной толщины, двигающаяся с тихим скрежетом.

Открывшийся провал дохнул холодом. Вниз уходили ступени широкой лестницы, ныряя в темноту.

— Похоже девчонка все-таки не наврала, — задумчиво обронил Сорен, разглядывая ведущий во тьму проход.

— Похоже, — медленно согласился я, занимаясь тем же самым.

И переключился на колдовской взор, внимательно изучая окружающий фон на предмет магических составляющих.

Пусто. Обычное течение энергии, потоки слабые, едва видные, никаких провалов или уплотнений, выдающих встроенные артефакты или заклинания с локальной привязкой. И под всем этим обычный камень, какой можно встретить везде.

— Магии нет, — я поделился наблюдением с рыцарем. Тот в ответ вопросительно приподнял бровь.

— А разве не должно быть иначе? — спросил он. В глазах молчаливый вопрос: на хрена тогда тащились в такую даль, если ничего магического нет?

— Возможно самое интересное внизу, — я пожал плечами, сделал шаг, подходя к краю первой ступени, но остановился.

— Эй, вы где⁈ — сверху раздался голос Хаффа. Голова капитан высунулась из-за края обрыва, пытаясь разглядеть потерявшихся спутников.

— Здесь! — крикнул в ответ рыцарь, помолчал и пояснил: — Там есть тропинка, спускайтесь медленно и осторожно.

Наверху возникла короткая пауза, закончившаяся новым криком со стороны Хаффа.

— Сейчас сбросим веревку!

Мы с Сореном переглянулись. Кажется нам в голову одновременно пришла одна и та же мысль — «веревка». Почему мы до этого не додумались? Решение ведь лежало на виду, стоило посмотреть на чертовы отвесные скалы. Похоже привычка полагаться лишь на себя и свои навыки сыграла с нами злую шутку.

— Дерьмо, — выразил общую мысль рыцарь и поморщился.

Я хмыкнул.

— Ладно, с кем не бывало.

На площадку шлепнулся конец сброшенной веревки. Первый матрос сполз по шершавой серой поверхности через несколько минут, ободрав одежду и ладони. Тихо выругался и не обращая внимания на темный зев в скале, начал помогать спускаться остальным, подсказывая, как лучше двигается на самых опасных участках «тропинки». Вскоре все трое моряков стояли рядом с нами.

— Что тут у вас? — Хафф осторожно подошел к открытому проему, помедлил, покосился на меня и уточнил: — Вы это искали?

С моей стороны последовал неспешный кивок.

Снова короткая пауза, капитан молчал, напряженно разглядывая тьму.

— Что там?

Судя по тону, вниз идти ему категорически не хотелось. При этом сурового морского волка одновременно обуяло любопытство, щедро приправленное надеждой найти что-нибудь ценное и разбогатеть.

Ведь любой хоть однажды бывавший в припортовых кабаках знает, что в таких подземельях как правило скрываются невероятные сокровища, которые надо лишь найти и привезти в город, чтобы продать и зажить припеваючей жизнью любимца судьбы.

Роскошные женщины, дорогое вино, великолепная еда, огромный дом и куча слуг — все это в мгновение ока промелькнуло перед глазами капитана. Его мысли и чувства настолько легко легли на эмоциональный фон, проступив через ауру, что я едва не улыбнулся. Как же мало человеку надо для счастья. С другой стороны, а что еще для счастья надо, кроме огромной кучи денег? По крайней мере в какой-то определенный момент.

— Вы… — Хафф откашлялся, неуверенно посмотрел на меня. — Вы с нами поделитесь, если найдете что-нибудь ценное?

Спросил и в ожидании замер. Верхнюю половину моего лица скрывал наброшенный капюшон, нижняя оставалась открытой, по ней и скользнула легкая полуулыбка.

— Разумеется, капитан, — заверил я.

Хафф и матросы приободрились. Теперь идея лезть в незнакомый черный провал, откуда тянет пронзительным холодом, уже не выглядела дуростью со стороны свихнувшегося мага.

— Но вы пойдете первыми, — предупредил я.

Помедлив, капитан «Грешника» понятливо кивнул. В этой жизни за все приходиться платить, хочешь долю в добыче — будь готов ее отработать.

— Справедливо, — пробормотал Хафф и кивнул одному из матросов. — Зажигай факелы.

К чести капитана «Упрямого Грешника», он подумал не только о веревке, но и захватил пару факелов. Я ладно, мне освещение не требовалось, а вот Сорен сплоховал, раз не подумал об этом заранее.

Палубный достал огниво и довольно споро выбил огонь, заставив оба факела заполыхать, издавая легкий треск. Один взял матрос, второй подхватил Хафф, другой палубный по знаку капитана обнажил палаш.

Вскоре вся троица начала неторопливый спуск вниз, внимательно разглядывая ступени под ногами.

— Неплохая идея пустить их вперед, — тихо хмыкнул Сорен. — В подземелье вполне могут быть ловушки.

— Могут, — спокойно согласился я и добавил: — Причем не магические, а физические, которые намного труднее обнаружить. Но наши друзья с «Упрямого Грешника» понимают, что если хотят получить долю в найденных сокровищах, то придется для этого постараться.

— Вопрос в том, будут ли эти сокровища, — проворчал рыцарь и тоже шагнул на ступени.

По каменным стенам скользили тени, отбрасываемые от пламени потрескивающих факелов. Видимость не превышала нескольких метров, но этого хватало чтобы двигаться дальше. Трудно сказать сколько длился спуск, но в какой-то момент лестница исчезла, превратившись в ровную горизонтальную поверхность. Это был короткий коридор, закончившийся помещением.

Со стороны шагнувшего внутрь первым Хаффа неожиданно донеслось сдавленное ругательство.

— Бездна! Здесь больше нет выхода!

В голосе недоумение напополам с разочарованием. А еще возмущение, что нет сокровищ в виде сундуков, полных золота, которое моряки уже предвкушали разграбить.

Дальше действительно прохода не оказалось. Всего лишь относительно небольшой зал, закончившийся тупиком. Круглая форма, сводчатый потолок, вдоль стен тонкие изящные колонны, покрытые каменной резьбой с узорами. Пол выложен одинаковыми гранитными плитами, в центре возвышение в виде площадки, на ней два каменных столбика высотой в пару метров.

Капитан «Грешника» шагнул в середину зала и тут же получил от меня резкий окрик:

— К столбам не приближаться!! Ничего не трогать!!

Хафф и матросы застыли, в глазах мелькнул испуг. Когда маг так орет, поневоле начинаешь пугаться, не зная, чего ожидать.

— Все назад! — продолжал командовать я.

Моряки послушно отошли ко входу, где невозмутимо стоял Сорен, знавший, что соваться в такие места первым не самая лучшая идея. Если, конечно, не хочешь сложить голову от неизвестной магической гадости.

Установилась напряженная тишина, спутника ждали вердикта со стороны чародея. Я в свою очередь разглядывал обычные на вид столбики толщиной в руку взрослого человека и напряженно морщил лоб. Где-то я уже их видел, вот только где? Узнавание мелькнуло подобно догадке, почти моментально переросшее в твердую уверенность. Это было в одном из видений, принадлежащих Ушедшей.

А еще я внезапно понял, что именно надо делать, чтобы «столбики» заработали. Это было подобно откровению, пришедшему из глубины, где в клубящейся тьме скрывались осколки личностей, поглощенные сознанием заклинателя теневых сущностей.

Классическая староимперская школа магии базировалась на использовании внутреннего магического источника, называемым магическим обликом. А уж затем шло все остальное в виде локальных привязанных заклинаний, артефактов и других предметов, обладающих интегрированными в структуру свойствами.

Главным инструментом познания, а через него и практического применения выступал Сумеречный Круг. Вокруг него выстраивался чародейский дар, связывая мага со способностями, позволяя не просто использовать заклинания, но и развивать собственный организм путем прямого влияния через Средоточие.

Это была крепкая, доказавшая эффективность на практике рабочая схема, которой пользовались заклинатели Имперской Коллегии начиная от юных неофитов, едва вступивших на путь истинного познания, и заканчивая матерыми магистрами, давно практиковавшими высокое магическое искусство.

И совсем другой способ использовали Ушедшие. Раса древних магических существ не ограничивала свои возможности исключительно внутренним магическим источником и умела напрямую манипулировать внешней энергией, формируя из нее порой невероятно сложные магические структуры, вплетая их в собственный дар. Это был комбинированный подход, когда внутреннее и внешнее сплеталось между собой, рождая нечто совершенно иное, отличное от базовых установок, которые внедрялись через внутренний магический облик.

Впрочем, аналог магического облика (читай Сумеречного Круга) у них тоже имелся. Собственно, именно от Ушедших, а точнее на основе записей, найденных на месте раскопок древних захоронений, имперские заклинатели, построили свою школу, сумев понять, как эти знания применить для собственного развития.

Но дальше человеческие маги не пошли. Либо не знали, что можно по-другому управлять текущими вокруг энергиями, либо намеренно скрыли это от будущих поколений, когда ввели запрет на исследования Тонкого Мира. Потому что именно с этой энергией работали Ушедшие, создавая конструкты, которые невозможно создать только при помощи Сумеречного Круга.

Не использовать заклинания, а творить, напрямую манипулируя внешней энергией, соединяя себя с ней, делая продолжением дара. Не поглощать через Средоточие, чтобы затем преобразовать в готовые лекала, встроенные в Сумеречный Круг, а создавать в едином моменте, подчиняя не столько заученным схемам, (хотя они тоже имелись и применялись), сколько используя интуицию и мастерство.

Плести заклинание. Творить. А не брать готовые. Не разрабатывать, чтобы через ритуалы интегрировать в Сумеречный Круг, а применять прямо в процессе, словно ткач переплетая магические кружева вокруг текущей энергии. И не просто энергии, а энергии Тонкого Мира, требующего особого отношения, когда ошибка могла привести к смерти. И не просто к смерти в виде физической гибели, а полного распада того, что именовалось душой.

— Вы уверены, что знаете, что делать? — уточнил Сорен, вслед за Хаффом и матросами отойдя к выходу. Воин напряженно замер, глядя, как колдун подходит к площадке с возвышенностью.

Простые гранитные столбики, толщиной в руку взрослого мужчины и высотой в пару метров, — они стояли в центре и совсем не выглядели опасно, и от того казались еще более подозрительными. Потому что даже самому далекому от магии человеку было ясно, что обычные каменные столбики не станут прятать глубоко под землей посреди моря, скрывая за тайной дверью, похожей на небольшой скальный массив.

— Уверен, — спустя короткую паузу ответил я, хотя в действительности никакой уверенности не испытывал. По крайней мере на сто процентов, что в делах, касающихся магических предметов, выглядело несомненным риском.

— Тогда может не стоит трогать? — это подал голос капитан «Упрямого Грешника». Спросил робко, боязливо оглядываясь. Двое палубных, стоящих рядом, полностью копировали поведения начальства, разглядывая круглый зал с напряжением.

После того, как в подземелье не нашлись сокровища в виде понятных золотых монет или украшений, моряки моментально потеряли интерес и теперь смотрели на окружающую обстановку исключительно через призму страха перед неизвестным. Окажись тут сундуки, полные блестящих монет, они бы даже не обратили на мрачность зала внимания, поглощенные вспыхнувшей алчностью. Но сейчас огляделись и поняли, что простым людям здесь нечего делать. Что и подтвердил Хафф, не дожидаясь ответа на собственный вопрос, сразу предложив:

— Может мы подождем наверху?

Матросы закивали, поддержав капитана, Сорен нахмурился, но ничего не сказал. В отличие от остальных он уже соприкасался с магией и видел ее проявления. Что отнюдь не вызывало особого желания оставаться рядом, когда колдун творит свое волшебство, потому что примерно представлял, чего ожидать.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — сказал я и равнодушным тоном и пояснил: — Если что-то случится, нахождение наверху не спасет от возможных последствий.

— Мы можем уйти со скалы, отплыть обратно на корабль, — быстро вставил Хафф.

Мои губы сложились в ироничную улыбку.

— А как же готовность к риску?

Небольшая пауза и прозвучавшее со стороны морского волка объяснение:

— Но здесь нечего брать, — сказанное сухим тоном.

Справедливо. Сокровищ нет, а значит рисковать не из-за чего. А совать голову в опасное место за большое спасибо, пусть даже сказанное магом, дураков нет. Это столь явственное проскользнуло в эмоциональном фоне, что игнорировать оказалось нельзя. Если бы я уперся, моряки бы просто сбежали.

— Ладно, можете подождать наверху, — решил я, скривившись и мимолетно подумав, что у спутников неплохо развит инстинкт самосохранения. Может даже чересчур, что слегка раздражало.

За спиной послышался торопливый топот, Хафф не стал ждать, на случай если маг передумает и поспешил к лестнице. Матросы не отставали от начальства. А вот Сорен остался, даже зашел внутрь, спокойно прислонившись плечом к одной из колонн, окружавших зал по кругу.

— Уверен? — спросил я, не оборачиваясь.

— Хочу посмотреть, — спокойно ответил воин.

С моей стороны последовало едва заметное пожатие плеч.

— Как знаешь.

Один факел унесли матросы, второй остался в руках рыцаря. Пламя тихо потрескивало, издавая едкий запах. Рождаясь от огня, по стенам скользили причудливые тени, похожие на извивающихся неведомых зверей.

Сосредоточиться.

Выбросить из головы лишний шум.

Факелов нет. Дыма нет. Пляшущих теней нет. Сорена нет. Даже зала нет. Есть только текущая вокруг энергия и два столбика в центре, на мгновение ставшие главным, что может существовать в мироздании.

Сейчас, глядя на них совершенно иным взглядом, я вдруг понял, что они и правда не так просты, какими пытались казаться. Эта незатейливая, бросающаяся в глаза простота, на самом деле скрывала в себе невероятную сложность. Потому что стоило взглянуть глубже, чем первый слой, перейдя на уровень Тонкого Мира, как картина изменилась. Вместо гранита появилось нечто сотканное на энергетическом уровне, сложенное в каркас и обретшее во внешнем мире вид простых каменных столбов. Даже время, легко разрушившее строение на вершине скалы, ничего не смогло с ними сделать, потому что они представляли собой квинтэссенцию чистой силы, собранной в два сжатых комка, вытянутых вертикально.

Я медленно поднял руки перед собой и сконцентрировался на проявлениях этой силы. Долгое мгновение ничего не происходило, затем пальцы ожили, словно вспоминая что надо делать, двигаясь в такт подрагивающей энергии.

Это была не привычная магия с использованием Сумеречного Круга, хотя он тоже задействовался, но исключительно для связи с внутренней энергетической оболочкой, я прял кружева, захватывая невесомые нити Тонкого Мира, сплетая их в призрачную конструкцию, создавая неповторимый узор.

Сложный, завораживающий, отдаленно напоминающий паутину, при взгляде на который сознание падало в бесконечный водоворот.

Приходилось прилагать усилия чтобы туда не затянуло, одновременно с основным действом выстраивая перед разумом ментальные щиты. В какой-то момент подобная раздвоенность оказала влияние, ведь невозможно заниматься двумя сложными вещами одновременно, и нити узоры разорвались.

К счастью, никаких негативных эффектов, кроме разрушения самого конструкта, не последовало, энергия расползлась словно разошедшийся шов, оставив после себя короткие обрывки. Пришлось начинать заново, но в этот раз формируя для начала каркас, на который крепилось основное плетение, созданное из едва заметных тончащих нитей, похожих на призрачный шелк.

Сзади раздалось невнятное ругательство. Концентрация энергия стала столь велика, что проявилась в видимом спектре реального мира. Для Сорена это выглядело словно возникший из пустоты ворох бледных полупрозрачных щупалец, похожих на оживший куст в форме замысловатого узора.

Сначала белесые, полупрозрачные, затем постепенно ставшие наливаться тьмой, пока окончательно не превратились в антрацитовый шевелящийся мрак с ярко насыщенными фиолетовыми вкраплениями.

Цвета моей магии.

И все это крутилось и двигалось, подчиняясь непрерывно двигающимся рукам, продолжавшим словно плести невидимую паутину. От получившегося сгустка начали расходиться упругие волны, ломающие пространство, растекались, создавая новые порции ряби, превращавшиеся в призрачные завихрения едва видные простому человеческому глазу.

В затылочной части головы возникла тупая ноющая боль, как отголосок творимого заклинания. Боль стремительно нарастала, но я не стал останавливаться, слой за слоем формируя сложный конструкт, призванный открыть врата в центре зала.

Вокруг столбиков возникло свечение, видное только вступившему с ними в контакт. Простые маги даже не поняли бы, что происходит, потому что взаимодействие происходило на другом уровне, недоступном для простых чародеев, через пласты Тонкого Мира. Окажись здесь обычный маг, он бы ничего не понял, воспринимая столбики обыкновенным декором в интерьере необычного зала. Но я был другим и благодаря поглощенным воспоминаниям теневой сущности Ушедшей, смог пробудить древний магический механизм.

Один контур, вложенный в другой, имеющий сложносоставную структуру, выстроенную в точном соответствии с течением энергетического рисунка Тонкого Мира. Удержать его в целости оказалось трудно, но еще трудней было соединить получившуюся конструкцию сначала с возвышением врат, а затем с собственным Сумеречным Кругом, создавая связь для управления возникшим заклятьем.

Встраиваемая ключ-схема с личной привязкой к Средоточию, а через него к Метки Тонких Путей, позволила удержать зыбкую структуру в равновесии и завершить процесс, выбросив вперед руку в повелительном жесте.

— Откройся, — мягко прозвучали слова в форме приказа.

За спиной крякнул Сорен, увидев, как пространство между столбиков подернулось мутным маревом. В следующее мгновение оно словно захватило все помещение в объятия, создав воронку в середине в форме конуса, стремительно превращающегося в нечто напоминающее вытянутый мешок.

Нет, не мешок — коридор с подрагивающими стенками.

Из груди вырвался усталый вздох. Я осторожно отступил, внимательно разглядывая дело рук своих. Честно говоря, до последнего не верилось, что получится обратиться напрямую к энергии Тонкого Мира.

«Коридор», а точнее «Тропа» подрагивала, слегка изменяя форму, но оставалась стабильной. На другом конце смутно угадывалось какое-то движение, но разобрать что именно там находилось не представлялось возможным.

— Куда он ведет? — спросил Сорен, опасаясь приближаться к центру зала. Вдруг магическая штука засосет и выбросит непонятно куда.

— Хороший вопрос, — я задумчивым взглядом изучал призрачные врата.

Пространство изогнулось, образовав проход, начинавшийся между столбиками, но за ними в реальном мире ничего не было. Можно обойти зал по кругу и не увидеть получившееся искривление. Необычное зрелище, способное смутить даже самый подготовленный разум. Переход через Обелиск выглядел совершенно другим, там был столб света, здесь же вообще непонятно что, а главное, неизвестно куда ведущее.

Плюнуть и забыть? Но зачем тогда мучился и открывал? К тому же интерес исследователя не позволял просто так пройти мимо открытия, напрямую связанное с Ушедшими. В любом случае, они не идиоты, чтобы делать выход в смертельном опасном месте, где по прибытии сразу погибнешь. То есть, такая вероятность, разумеется, присутствовала, но чутье подсказывало, что непосредственной опасности нет.

— Хотите войти? — осторожно уточнил рыцарь, глядя на порождение магии, как любой нормальный человек — с опаской и настороженностью, и напомнил: — Вы не знаете, где заканчивается проход.

Я усмехнулся и ответил, также не оборачиваясь.

— А есть другой выбор? Подняться обратно наверх? Вернуться на «Упрямого Грешника» и велеть Хаффу возвращаться домой?

Воин промолчал, понимая, что так не будет. За время проведенное вместе уже понял, что колдун обязательно захочет рискнуть, и теперь напряженно хмурил брови, решая, как поступить самому. Потому что знал — силой его заставлять никто не будет. Захочет уйти, присоединившись к морякам, ждущим снаружи, — уйдет, никаких ограничений нет, а значит решение и возможные последствия только на нем.

— Я с вами, — проворчал Сорен спустя несколько мгновений напряженных размышлений и сделал шаг вперед.

— Не сомневался в тебе, — с усмешкой откликнулся я.

И действительно не сомневался, рыцарь никогда не был робкого десятка. При этом он так же не являлся одним из глупых храбрецов, готовых бросаться в любую авантюру. Его риск был взвешенным — раз идет колдун, значит понимает, что вероятность гибели минимальна, потому тот тоже не дурак, чтобы нырять в омут сломя голову.

И это тоже была правдой. Я оценивал шансы успешного перехода примерно в восемьдесят процентов. Чуть выше отводилось на то, что на другом конце тропы окажется приемлемые для живых условия. В том плане, что нас не забросит в жерло действующего вулкана или на морское дно.

— Тогда вперед, — моя рука махнула, обозначив движение. Я шагнул к столбикам, на мгновение оказавшись между ними.

В ту же секунду мир вокруг изменился. Окружающая реальность словно вытянулась, став похожей на резину. Пространство изогнулось, формируя продолговатый проход. Слева и позади ощущалось движение, это рыцарь поспешил сделать быстрый шаг вперед, по привычке пристраиваясь за плечом колдуна, чтобы ненароком не отстать и не потеряться в безбрежном мироздании.

Трудно сказать сколько продлился переход, сознание будто окунуло в кисель, даже думать стало невозможно. Это был ментальный ступор, когда абсолютно все реакции затормозились. При этом не возникало ощущения перемещения, наоборот, казалось, все замерло в одном бесконечном миге. Время перестало существовать, как и материя, превратившись в растянутую упругую ленту. А потом лента рывком сжалась обратно, мягко выталкивая застывшие человеческие фигуры в привычный слой материальной реальности.

В глаза ударило солнце, заставив зажмуриться, переход из полутьмы подземного зала, освещенного только пламенем факела, в разгар яркого дня оказался стремительным. Рядом послышалось сдавленное ругательство. Сорен левой рукой прикрыл глаза, правая уже лежала на рукояти меча, готовая действовать.

Скрывающий верхнюю половину лица капюшон позволил мне быстрее привыкнуть к изменившемуся освещению. Я огляделся и хмыкнул — мы стояли на вершине песчаного бархана, вокруг до самого горизонта расстилалась бескрайняя пустыня.

Зной от палящего солнца над головой, сухой душный воздух и жар от раскаленного песка, проникающего сквозь подошвы сапог. Окружающую действительность вряд ли можно назвать приветливой. Мы стояли на вершине бархана и вокруг кроме бесконечного песка, уходящего за горизонт, ничего не было. Это вызвало закономерный вопрос со стороны рыцаря:

— Разве тут не должна быть точно такая площадка со столбиками, как в подземном зале? — спросил и огляделся, словно надеясь увидеть искомое поблизости. Даже проверил под ногами, думая, что каменные плиты занесло ветром. Но под слоем песка ничего не нашлось.

Пришлось объяснять.

— Это не совсем обычный портал, — глухо обронил я, в первую очередь внимательно изучая магический фон.

— В каком смысле? — уточнил воин, обрадованный, что колдун не стал отмалчиваться, хотя явно мог, занятый своими делами.

— В прямом. Это не Обелиск, умеющий создавать пространственный переход только к другому Обелиску, — пояснил я. — Тут все немного по-другому. Принцип схожий, но не идентичный.

Рыцарь обдумал заявление, еще раз огляделся. Куда ни посмотри везде одинаковая картина — плавно перетекающие друг в друга барханы, теряющиеся на краю горизонта. Взгляду не за что зацепиться, кроме песка.

— Нас что, перенесло прямо в центре Великой пустыни? — озадаченно спросил рыцарь, наконец сообразив, что вызывало подспудное беспокойство. Сознание ожидало увидеть хотя бы край полоски синего моря, пусть в отдалении, но в пределах видимости, показывая, что берег где-то там. Но ничего не было, только песок, раскинувшийся везде, куда не посмотри.

Я последовал примеру воина и тоже огляделся, буркнул, отвечая на вопрос:

— Похоже на то, — и равнодушно отвернулся, возвращаясь к тщательному изучению текущих вокруг магических токов. Потому что разгадка пряталась именно там, а не в окружающей действительности, которая могла выглядеть, как угодно.

Сорен крякнул и не сдержавшись совсем по-простонародному озадаченно почесал затылок пятерней. Можно понять охватившее его недоумение, разум ожидал увидеть берег, ведь совсем недавно мы находились посреди моря, и желтая линия отлично просматривалась с борта корабля. После портала сознание инстинктивно ожидало, что переход закончился где-то там, и что стоит пройти пару барханов, как появится вода и видневшаяся в отдалении скала с бросившим неподалеку якорем «Упрямым Грешником». Понимание, что древнее магическое устройство могло забросить гораздо дальше сознание не желало принимать. Отсюда удивление, щедро приправленное недоумением.

Но рано или поздно всему приходит конец, и разум наконец смирился с неизбежным.

— То есть, мы бездна знает где, — мрачно изрек рыцарь и замолк.

— Мы в Великой пустыне, — педантично напомнил я.

— Вы уверены? — все так же угрюмо осведомился Сорен и неожиданно указал наверх: — Взгляните на солнце, оно другое.

Нахмурившись, я последовал совету и несколько секунд с прищуром смотрел на светило в небе, оно и правда имело странный красноватый оттенок, отличаясь от привычного солнца.

— И с песком что-то не так, он отличается от обычного, — буркнул воин, присаживаясь на корточки и зачерпывая ладонью горсть.

Если приглядеться, сухие песчинки имели необычную структуру отдаленно напоминающую зернистую пыль, смешанную с золой. Там тоже присутствовал уже знакомый красноватый оттенок.

В голове мелькнули отрывки из видений о мертвых мирах, где побывали Ушедшие. Багровые небеса, черное солнце, гигантские пылевые бури, накрывающие небосвод, и надвигающиеся словно стена. Один раз я даже побывали в таком месте, пройдя через плиту с порталом в недрах пирамиды, и не скажу, что полученный опыт оказался успешным.

— Может нас занесло гораздо дальше, чем вы думаете? — рыцарь испытывающее уставился на меня.

Подумав, и еще раз бросив косой взгляд на солнце с красноватым оттенком, я отрицательно покачал головой.

— Нет, мы в Великой пустыни, я в этом уверен, и не перенеслись в другой мир, на что ты явно намекаешь.

Сорен незаметно скривился, но ничего не ответил, пытаясь сохранить перед колдуном бесстрастное выражение лица. Хотя, судя по эмоциональному фону, мой спутник явно мысленно корил себя за то, что шагнул в портал следом. Отсутствие каменной площадки со столбиками, откуда можно открыть обратный переход, здорово ударило по уверенности воина. Такого он не ожидал, воспринимая столбики, как одну из разновидностей уже знакомого Обелиска. Если бы на другом конце было хоть что-то, то колдун обязательно бы разобрался и отправил их домой, но когда вокруг только песок…

Скажем так, это вызовет растерянность даже у самой уверенной личности.

— Что будем делать? У нас нет припасов, ни еды, ни воды, долго мы тут не протянем, — проронил рыцарь и кивнул на безжизненную пустыню вокруг. — Не уверен, что здесь получится что-то поймать на ужин.

Я поморщился, но вынужденно кивнул. Замечание выглядело справедливым. В голосе Сорена мелькнула нотка едва заметного осуждения, мол возможно стоило не торопиться и лучше подготовиться, прежде чем бросаться в авантюру с порталом, ведущим в неизвестность. Упрек не прозвучал, но отчетливо скользнул в воздухе.

— Может стоило брать пример с Хаффа? Он и о веревке, и о факеле позаботился, — огрызнулся я.

Упоминание капитана «Упрямого Грешника», заранее подумавшего о вещах, которые могли пригодиться при спуске в подземелье, заставило рыцаря угрюмо засопеть. Но продолжения не последовало. По сути, это действительно был прокол с его стороны, с колдуна взятки гладки, он слишком увлечен своими магическими делами, ему некогда думать о бытовых мелочах, за которыми должен был проследить воин. Промашка его, поэтому он заткнулся. Тем более спорить с раздраженным колдуном дураков нет, инстинкты самосохранения не советовали.

Я вернулся к изучению магических потоков, больше не обращая внимания на рыцаря и окружающий зной с духотой.

Сконцентрироваться. Разум погружается в медитативный транс. Сознание на секунду замирает, а затем словно ныряет в энергетический фон, погружаясь слой за слоем глубже, пока не делает резкий рывок, переходя на другой уровень восприятия.

Восприятия Тонкого Мира.

Реальность вокруг окрасилась дымкой. Пустыня с нескончаемой цепочкой барханов исчезла, вместо нее появилась уходящая вдаль пустошь, напоминающая призрачную равнину. Здесь не было ничего, но в тоже время ощущалось движение.

Я сосредоточился, вперед протянулись ментальные щупы, сканируя фон на предмет несоответствующих данному слою измерения следов чуждой энергии. Не сразу, но необходимое удалось выделить. Тончащий, словно нить невесомого шелка, след окрасился в бледно-розовый цвет и протянулся вперед, уходя от вершины холма, где мы стояли.

— Нам туда, — указал я, возвращаясь в привычную реальность.

Рука вытянулась на северо-восток, именно туда уходила бледно-рубиновая нить. Рыцарь повернул голову в указанном направлении, лицо приняло озадаченное выражение.

— Уверены? — с сомнением протянул он и отметил очевидное: — Там ничего кроме песка нет.

— Как и везде вокруг, — равнодушно бросил я и не дожидаясь ответа уверенно зашагал за выявленным в магическом фоне чужим следом.

Точнее это был даже не след, а скорее его тень, оставшаяся, как призрачное отражение в фоне Тонкого Мира. Порталом давно не пользовались, прошло много лет, возможно столетия или даже тысячелетия, но специфический отпечаток все равно остался, не исчезнув спустя прорву прошедших веков.

Понимая, что большего от колдуна не добиться, Сорен зашагал следом, стараясь не отставать и не обращать внимание на палящий зной раскаленного солнца с необычным красным окрасом. Которое, к слову, и не думало двигаться, будто зависнув в одной точке, что немного нервировало. Словно время замерло, остановив вместе с собой остальной мир.

К счастью, ощущение оказалось обманчивым. Мы шли, поднимаясь и опускаясь с вершины сменяющих друг друга барханов. Казалось, вокруг ничего не менялось, и окажись здесь кто-то другой, он бы давно запаниковал, решив, что умрет в проклятой пустыне. Жар и духота в конечном итоге начали донимать даже меня, невзирая на ухищрения с воздействием на организм через Средоточие, серьезно замедлившее обезвоживание. Рыцарь такой хитрости не имел, но шагал, упрямо сцепив зубы. Пару раз мы обменивались ничего значащими фразами, но в основном молчали, стараясь сберечь силы.

Прошел час, за ним второй, потом третий, только на исходе четвертого проклятое солнце наконец сдвинулось, показывая, что время здесь все-таки течет, пусть и не столь явно.

Железная броня на теле рыцаря и черный плащ на мне не прибавляли настроения. В какой-то момент возникло жгучее желание избавиться и от того, и от другого, причем воин сдался первым, хрипло выдохнув:

— Все, больше не могу, эти проклятые железяки меня скоро прикончат, — мозолистые пальцы стали шарить по завязкам, в явном стремлении сбросить стальной нагрудник на землю. У всего есть предел, даже у выносливости двужильного рыцаря.

— Подожди, — я придержал его руку, помедлил, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Бледно-розовая линия все также скользила над песком, указывая направление, невидимое простому человеческому глазу. Кажется, что-то изменилось.

— Что? Эта штука раскалилась, как в кузнечном горне, еще немного и зажарит меня изнутри, — проворчал Сорен, но развязывать кожаные тесемки, удерживающие броню на теле, прекратил.

— Осталось немного, — ответил я, изучая изменившийся рисунок магического фона. Узор энергетических потоков претерпел трансформацию, обретя более плотную глубину. Это походило на гигантскую воронку, медленно и величественно закручивающуюся в спираль, центр которой находился за следующим барханом. Именно туда вела бледно-рубиновая нить.

— Я ничего не вижу, — рыцарь завертел головой, даже приподнялся на цыпочках, пытаясь разглядеть что-нибудь, выбивающееся из привычного ландшафта. Но ничего кроме песчаных барханов, разумеется, не увидел.

Только песок и чертово солнце над головой, сухой знойный воздух и жар, сводящий с ума.

— Это там, — темный капюшон качнулся, указывая направление. — Около двухсот шагов.

Рыцарь посмотрел в ту сторону, с сомнением протянул:

— Уверены?

С моей стороны последовало неопределенно пожатие плеч. Не слишком корректный вопрос, учитывая обстоятельства. Но как будто был другой выбор, кроме как идти туда, куда указывал колдун. Воин тоже это понял и проворчал:

— Надеюсь капитан «Упрямого Грешника» дождется нас и не станет уплывать.

Из-под капюшона донесся короткий смешок. Сорен покосился на развеселившегося чародея, но не стал это комментировать. Я в свою очередь подумал, что Хафф вполне мог плюнуть на все и смотать удочки. Единственное что удерживало от подобного шага капитана вольного торговца — желание получить оставшуюся часть суммы за найм корабля. Но если заказчик пропал (а моряки наверняка спустятся вниз, чтобы проверить, как там маг и найдут только пустой каменный зал), то смысла оставаться просто не будет. И «Грешник» уплывет, решив, что волшебника с его спутником поглотило проклятое подземелье. Вскоре по припортовым кабакам начнет гулять очередная байка о мрачных подземных залах, где без следа пропадают люди.

— Странно, здесь нет никакой живности, — заметил Сорен, устало переставляя ноги, помолчал и продолжил: — Однажды один умный человек мне сказал, что даже в бесплодной пустыне есть жизнь. Здесь же ничего нет. Только проклятый песок и еще более проклятое солнце, — он покосился наверх и тут же поспешно опустил голову, спасаясь от жара.

— Потому что это не обычная пустыня, разве ты еще не понял? — ответил я и тоже машинально скосил глаза наверх. Чтобы в следующую секунду задумчиво прищуриться. Кажется или зависший в небе раскаленный шар еще больше изменил цвет, став кроваво-красным?

Сразу вспомнились налитые багровым небеса. Взгляд машинально метнулся к краю горизонта, опасаясь увидеть коричневую стену зарождающейся пылевой бури. К счастью ничего подобного не было, лишь уходящие вдаль пески.

Почему тогда солнце такое? Оптический эффект? Визуальное искажение от прорывающейся во внешний мир энергии из пропитанного мощью магического фона? Энергии тут хватало. И напоминала она гигантский невидимый человеческому взгляду водоворот, в центре которого находилось место, куда мы направлялись.

Сорен открыл рот, кажется собираясь уточнить насчет уверенности колдуна в выбранном направлении, но я его перебил, указав рукой на ближайший бархан.

— Туда.

Рыцарь посмотрел на бархан, ничем не отличающийся от остальных, что во множестве раскинулись в округе, помедлил:

— Надеюсь не придется копать, я быстрее сдохну, чем вырою хоть маленькую ямку.

Я хмыкнул, но промолчал, потому что сам не знал, что придется делать. Возможно и правда что-то откапывать.

Однако реальность оказалась более благосклонной к двум измученным путникам. Стоило ступить на гребень означенного бархана, как цель путешествия открылась перед глазами.

— Это оно? То, что вы искали? — спросил Сорен.

Мы стояли на вершине и смотрели вниз. В естественной впадине, образовавшейся между песчаными барханами, находилось приземистое каменное строение. Грубой кладки, прямоугольной формы, с плоской крышей, оно дышало древностью старых эпох.

— Смотрите! Вон там! — воскликнул Сорен.

Голос воина налился ликованием. Чуть в стороне от главной постройки обнаружилась круглая площадка, выложенная гранитными плитами. Над ними возвышались уже знакомые каменные столбики, удивительно органично вписываясь в окружающий пейзаж.

Воин повернулся ко мне.

— Это значит мы можем вернуться обратно?

В глазах вопрос и совсем толика опасливого ожидания, что колдун ответит нет.

Я неспешно осмотрел площадку обычным зрением, отметив отсутствие видимых повреждений, затем перешел на магический взор, в первую очередь изучая потоки энергии Тонкого Мира. Хотя чего изучать, концентрация собранной в одной точке силы оказалась настолько запредельной, что даже странно, что кроме багрового солнца никаких внешних проявлений нет.

— Похоже да, — медленно обронил я, мысленно гадая, почему портальную площадку вынесли наружу, а не разместили внутри строения под защитой крепкого камня, которому похоже даже избыток гуляющей вокруг силы нипочем.

Я поднял голову к небу и взглянул на неспешно крутящийся водоворот в магическом фоне. Зрелище выглядело величественно и немного пугающе, если знать, что с такой силой при желании можно сотворить. Это была гигантская воронка, конусом упирающаяся в низину, в центре которой стояла приземистая каменная постройка. Сорен не мог по достоинству оценить эпичность момента, потому что не видел неторопливое движение грандиозного конуса, но я буквально ощущал на своих плечах собранную мощь.

Зато рыцарь моментально заметил последовавшую паузу и внимательный взгляд из-под капюшона, разглядывающий стоящее внизу строение. И, разумеется, догадался о дальнейших намерениях со стороны задумавшегося колдуна.

— Хотите войти внутрь? — хмуро спросил воин, явно мечтавший чтобы побыстрее все закончилось, и они убрались из странной пустыни, где даже проклятое солнце имеет багровый оттенок.

— А сам как думаешь? — риторический отозвался я и начал неторопливо спускаться с бархана.

Строение выглядело древним, но достаточно крепким. Прямоугольная форма, длина метров тридцать, ширина около двадцати. Плоская ровная крыша, сложенная из гранитных плит. Каменная кладка на первый взгляд казалась грубой, но если приглядеться становилась ясно, что впечатление обманчиво. Каждый блок имел разную форму и размер, но хорошо обтесан и подогнан к соседу с ювелирной точностью — в зазор волосок не проскочит.

— Хорошая работа, основательная, — поделился впечатлением Сорен, разглядывая постройку с легким прищуром, будто ожидая оттуда нападения. Рука рыцаря покоилась на рукояти меча, висящего у бедра, тело выглядело напряженным, готовым к броску.

— Сначала Врата, — буркнул я, мазнув по зданию лишь мимолетным взглядом.

Следовало проверить возможность выбраться отсюда, а уж затем все остальное, хотя натура исследователя требовала сразу направиться к главной постройке. Но тем и отличался адепт мар-шааг от обычного человека, что в нужный момент умел обуздать собственные желания, и следовать не за импульсивными порывами, а подчиняясь холоду разума.

Мы подошли к круглой площадке, выложенной гранитными плитами. Я взглянул на портал через магический взор. Мгновение спустя из груди вырвался незаметный вздох облегчения. Как и в подземелье за неприметными вертикальными столбиками скрывалась сложная энергетическая структура, созданная на основе энергии Тонкого Мира.

— Выглядят исправно, — я прокомментировал результат осмотра, пусть беглого, но достаточно тщательного, чтобы уверенно говорить о работоспособности древнего механизма.

— Сможете открыть проход обратно? — быстро спросил Сорен. Ему не терпелось убраться отсюда, и он это не особо скрывал.

Я на мгновение задумался, последовал медленный кивок.

— Наверное да, все выглядит точно так, как в подземном зале, за исключением одного… — пауза, моя голова задралась наверх, изучая медленно плывущий в небе водоворот гигантской воронки, в центре которой мы находились. Величественное зрелище завораживало масштабами, иногда потоки энергии переливались, обретая тусклое жемчужное сияние, наделяя странной гипнотической красотой.

— Жаль, что ты этого не видишь, — тихо произнесенные слова заставили рыцаря нахмуриться.

— Вы о чем? — он тоже уставился в небо, стараясь рассмотреть то, на что таращился колдун. И конечно ничего не увидел. Спустя мгновение с его стороны прозвучало: — Кажется начинает темнеть.

Я мотнул головой, сбрасывая наваждение от медленно крутящихся огромных потоков, и перешел на привычное зрение. Осмотрелся. Удивительно, но гранитные плиты не занесло песком, несмотря на раскинувшиеся вокруг барханы.

Между тем и правда неспешно наступали красноватые сумерки, что говорило о том, что следовало поторопиться.

— Для начала надо проверить… — я не договорил.

Следующие мгновения растянулись в цепочку быстро сменяющих друг друга событий.

Склон ближайшего бархана вдруг шевельнулся. Разбрасывая песок оттуда метнулось гибкое продолговатое тело, нацелившись на стоящего ближе Сорена. Рыцарь не сплоховал. Раздался скрежет выхватываемого клинка, хорошо заточенное лезвие тускло сверкнуло. Удар сверху-вниз и одновременно наискосок. На землю падает разрубленное напополам странное животное. Брызжет зеленоватая слизь, вываливается склизкая требуха, издавая резкий противный запах.

— Это еще что за срань? — пораженно выдыхает Сорен.

Все происходит мгновенно, воин даже не успел толком сообразить, как тренированное тело среагировало, развалив напавшего противника надвое.

Хитиновый панцирь, три пары лап, гибкий хвост, покрытый наслаивающимися друг на друга пластинками, острые жала и маленькие бусинки черных глаз, где светился непонятный чуждый, но разум.

— Я уже видел такое, — сказал я, изучая разрубленное существо. — Очень давно и далеко отсюда. Оно немного отличалось от этого, по крайней мере требуха имела не зеленоватый, а бурый цвет, но размеры схожие.

— Видели? Где? — рыцарь настороженно замер, удерживая перед собой меч, готовый к нападению с любой стороны.

— Очень далеко отсюда, — повторил я. — В мертвом безжизненном мире зиккуратов, огромных статуй демоноподобных созданий, бескрайней пустыни и ветра, бьющего одновременно со всех сторон.

Необычный ответ заставил Сорена открыть рот, явно нацелившись расспросить подробности. Но в следующий миг рыцарь резко ушел вправо, пропуская мимо еще одну тварь, вылезшую из песка и тут же атаковавшую вторгнувшихся на ее территорию людей.

Снова взмах тяжелого клинка. Длинное лезвие перерубает хитиновый панцирь, вываливается слизь мерзкого зеленоватого оттенка.

Перед глазами мелькает воспоминание о точно таких же существах, когда белесая дымка на портальной плите перебросила нас с охранником торговца древностями в другую реальность. Это было очень давно, когда я делал первые шаги по этому миру. Тогда мы выбрались из того жутковатого места, но похоже тут все вышло по иному — кусок чужого мира пришел в этот, по-хозяйски установив собственные порядки.

Терраформация наоборот, поглощение чужого пространства своим, изменение по собственному подобию. Вот что здесь когда-то происходило, однако по непонятным причинами не было доведено до конца.

Интересно, значит ли это, что видимая сейчас на поверхности приземистая постройка всего лишь верхняя часть огромной пирамиды, прячущейся под землей? Любопытная мысль скользнула по краю сознания, пока разум призывал перед внутренним взором Сумеречный Круг — Сорену требовалось поддержка, с каждой секундой тварей становилось все больше.

В прошлый раз перед таким наплывом монстров пришлось бежать, теперь баланс сил изменился. Я стал сильнее, обрел больше возможностей и не собирался так просто отступать.

Выброшенная вперед рука. Символ «Пламени» вспыхивает и гаснет. Перехваченную в прыжке тварь охватывает бледное пламя с фиолетовыми прожилками. Слышится стремительно затихающий визг, в то время как колдовской огонь жадно поглощает хитиновое покрытие.

— Справа! — кричит рыцарь и сам тут же разворачивается, одновременно уходя вбок, чтобы в следующую секунду нанести мощный удар с разворота по новой существу, словно насекомое, выбравшееся из песка и тут же взвившееся в воздух.

Сразу три твари готовятся к нападению, подбираясь со спины, я не позволю им этого сделать и наношу удар модифицированным «Молотом». Волна искажений накрывает песчаных монстров, покрытые пластинами хитина тела корчатся, рассыпаясь в зернистый прах.

Но атака не останавливается, твари выбираются из песка будто там их несметное множество. Я бью поочередно заклятьями, не позволяя приблизиться, прикрывая рыцаря и следя, чтобы к нам не подобрались сзади. В какой-то момент поверхность земли рядом с портальной площадкой усеивает разорванные, сожженные и разрубленные тела убитых монстров. Повсюду липкая требуха, осколки хитина и зеленая слизь. В воздухе мерзкий запах, вызывающий тошноту.

— Сколько же их здесь? — риторические вопрошает Сорен и вновь поднимает меч, когда очередная тварь пытается вцепиться острыми жалами ему в глотку.

— Кажется не слишком много, — пробормотал я, внезапно поняв, что напор ослабел. То ли монстры поняли, что добыча не по зубам, то ли их действительно осталось мало. В вариант, что мы всех перебили, почему-то не верилось.

Мы с рыцарем замерли спина к спине, один в доспехах с тяжелыми клинком в руке, второй в темном плаще, на отведенной в сторону ладони подрагивает сжатый комок бледно-фиолетового колдовского пламени. Композиция замирает вместе с остальным миром. И внезапно становится удивительно тихо, больше никто не нападает.

— Похоже кончилось, — хрипло выдохнул Сорен, но меч благоразумно не опустил. — Думаете всех перебили?

Он обращается, не поворачиваясь, следя за своим сектором, я медлю, сосредоточенный взгляд внимательно изучает поверхность ближайшего бархана.

— Вряд ли, — я отрицательно покачал головой.

Долгая пауза, воин обдумывает слова колдуна, затем уточняет:

— Почему раньше на нападали? Когда шли по пустыне?

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— Разве не очевидно? Эти твари водятся только здесь, — я кивнул на приземистую постройку. — В окрестностях этой штуки.

— Вы сказали, что уже встречали таких, — припомнил Сорен, помедлил и добавил, словно сомневаясь: — В другом мире, — еще одна короткая пауза. — Значит ли это, что мы тоже…

Я перебил, резко бросив:

— Нет, не значит.

— Но солнце здесь красное и небо странное, а песок… — начал воин, но я снова не дал договорить:

— Ни в какой другой мир мы не перенеслись, это все еще Великая пустыня, — я помедлил и со значением добавил: — А теперь заткнись пожалуйста и дай мне подумать.

Рыцарь послушно умолк, понимая, что злить колдуна в такой момент не самая лучшая идея.

Песок на склоне бархана шевельнулся, крупинки посыпались вниз, появилась морда твари. Маленькие глазки уставились на меня. Злоба и ненависть светилась в черных бусинках. Несколько секунд я смотрел на тварь, затем неожиданно вдруг поймал себя на том, что чья-то воля пытается продавить мои ментальные щиты. Чужой разум, непохожий на человеческий, старательно прогрызал барьеры словно червь.

— Что за… — на мгновение я растерялся. Но тут же взял себя в руки, в груди шевельнулась злость и желание наказать наглого монстра.

Между нами протянулась незримая нить, на секунду связав два разума. Тварь удовлетворенно рыкнула и попыталась ментально атаковать, подчиняя себе.

Вот только это была ловушка, расставленная с моей стороны.

Стоило чужому сознанию проникнуть за возведенные барьеры, как их ждал сюрприз в виде сжатого импульса, не только отбросившего врага назад, но и скользнувшего следом, словно острый скальпель. Послышался визг, существо дернулось и попыталось скрыться в песке, разрывая зрительный, а вместе с ним ментальный контакт, но было поздно, я буквально исполосовал его разум, превращая еще совсем недавно хитрого и жестокого хищника в аморфный овощ.

— Чего это он? — удивился Сорен, когда существо выползло полностью на поверхность и просто завалилось на бок. Лапки с острыми когтями мелко подрагивали, покрытый хитиновыми пластинами хвост стал похож на безвольную тряпку, жала частично втянулись, между ними свисала струйка зеленоватой слюны.

Будто поняв, что с сородичем что-то случилось, его тут же атаковали другие твари. В воздухе мелькнуло три серовато-желтых изогнутых тела. Послышалось клацанье и скрежет разрываемого панциря, и почти сразу хруст пожираемой добычи.

— Проклятье, — шокированный рыцарь крепче сжал меч, но не отступил, продолжая внимательно следить за тварями. Покончив с сородичем, те в свою очередь уставились на нас, сверля злобными черными глазками.

Я воспользовался моментом и сжег мозги еще одному, а затем другому. Два тела задергались, как первый, подставляя брюхо наверх. Третья тварь неуверенно подалась назад, кажется не понимая, что происходит.

Они и правда имели разум, пусть и совершенно чуждый, не похожий на наш. Или же обладали хорошо развитым инстинктом самосохранения.

— Ну хотя бы хотят жить, — прокомментировал Сорен осторожный уход существа, не спускающего с нас злобного взгляда.

Любопытно, но они очень плохо воспринимались в магическом фоне, только при прямом контакте и только на близком расстоянии, хотя по идее любое живое создание должное испускать соответствующие импульсы энергии, обладая тем, что маги называют аурой. У этих же тварей ничего подобного не было, они походили на размытое пятно и тем пользовались, подбираясь вплотную.

— Думаете ушли? — осведомился рыцарь спустя пару минут, как шевеление песка прекратилось.

Неожиданно для воина я вдруг резко развернулся, уставившись на темный зев хода в приземистое строение. Из-за нападения покрытых хитином хищников мы совершенно забыли об основной цели нашего путешествия. И похоже зря.

— Что? — Сорен тоже посмотрел в том направлении.

— Что-то надвигается, — глухо буркнул я, без страха разворачиваясь к склону бархана спиной. Появление неизвестной силы заставило тварей стремительно отступить, зарываясь глубоко в песок. «Мутные пятна» в магическом фоне исчезали одно за другим. Кто бы или что бы сюда не двигалось, оно напугало наших недавних противников.

— Откуда? Из здания? — Сорен развернулся, но встал боком, краем глаза контролируя окружающий песок. Рыцарь стоял в классической стойке мечника, удерживая клинок вертикально земле, готовый бить и рубить в любом положении.

Проблема в том, что заточенная железяка нам сейчас вряд ли поможет, я узнал эманации энергии, накатывающей из темного зева.

— Это сила мертвителя, — быстро сказал я. — А значит сюда идет какая-то нежить.

— Нежить? — Сорен поудобнее перехватил меч, но было видно, что сообщение застало врасплох.

— Ну или что-то похожее, — я дернул подбородком.

К этому моменту солнце скрылось из вида, окрасив горизонт ярко-красным. Сгустившиеся сумерки налились алым, напоминая разбавленную кровь. Сверху опустилась прохлада, но земля оставалась нагретой, показывая, что о духоте какое-то время не удастся забыть.

— Может займем более удобную позицию? — предложил Сорен, подумал и уточнил: — Например на вершине бархана.

Я быстро оценил плюсы и минусы подобного решения, и отрицательно качнул головой.

— Это не поможет.

Пауза.

— Но что-то делать надо… — рыцарь не закончил, сообразив, что колдуна не удастся переубедить.

А волна эманации смерти между тем поднималась выше, постепенно заполняя каменное строение. Вскоре вокруг буквально клубилась энергия, способная превращать живую плоть в мертвую и наоборот. Давящий ореол расползся по округе, воздействуя подобно плотной пелене.

— Что за дрянь, — Сорен потряс головой, будто ему заложило ухо.

— Всего лишь последствие накопления чужеродной всему живому энергии смерти, — любезно пояснил я, оставаясь слишком спокойным по сравнению со смыслом произнесенных слов.

Воин подозрительно покосился на безмятежного колдуна, нахмурился.

— Кажется вы не воспринимаете это угрозой, — медленно промолвил он, подумал и уточнил: — Насколько серьезна опасность?

Настала моя очередь брать короткую паузу. Все это время я внимательно сканировал поднимающиеся волны энергии, пытаясь вычленить источник, который, как вскоре оказалось, двигался в центре формировавшегося ореола. Понадобилось еще немного времени, чтобы понять, что происходит и поведать об этом рыцарю:

— Хорошая новость — это не мертвитель. Плохая — это явно порождение магии смерти.

Еще одна долгая пауза, во время которой воин напряженно молчал, затем спросил:

— Есть еще хорошие новости?

По моему лицу скользнула усмешка.

— Хорошая новость — создание одно, а значит не придется иметь дело с армией нежити, — помедлив, я хмыкнул. — Можешь поверить, все могло оказаться куда хуже.

Сорен хмуро ухмыльнулся.

— Это утешает, — пальцы воина крепче сжались вокруг рукояти меча.

Я покосился на обычный клинок в его руке, и качнул головой.

— Это не поможет. Немертвую плоть тяжело уничтожить обычным железом. Даже не всякая магия справится. Именно поэтому восстание мертвителей в Старой империи привело к полному опустошению двух провинций. В конце концов против них бросили отборные гвардейские части во главе с опытными заклинателями Коллегии, но даже тогда они справились с трудом.

Рыцарь покосился на меня, на секунду задумался:

— Но вы справитесь? Сможете одолеть эту тварь?

Я пожал плечами. И обратился к собственной магии. Откликаясь на призыв, перед мысленным взором засиял готовый к бою Сумеречный Круг.

Ощущение опасности приближалось, затапливая сознание подобно накатывающему прибою. Окружающий мир поблек, краски выцвели, подернувшись блеклой дымкой. Душная аура заполонила здание и начала растекаться по округе, захватывая впадину между барханами.

— Назад, — слова вырвались сами собой.

Рыцарь удивленно покосился на заклинателя, еще совсем недавно испытывающего уверенность в исходе будущего поединка, а теперь выглядевшего растерянным, но подчинился, послушно сделав несколько шагов в сторону от строения.

— Что это? — не выдержал он, заняв позицию чуть позади, готовый прикрывать от песчаных тварей, если те вдруг вздумают вновь вернуться.

Но закованные в хитиновые панцири хищники оказались гораздо умнее глупых двуногих, поспешно ретировавшись от источника надвигающейся угрозы. Плотная пелена энергии смерти все сильнее заполоняла окружающее пространство, вызывая страх даже у подобных созданий.

— Кажется я знаю, кто к нам идет, — тихо проронил я и не выдержав тоже отступил чуть дальше, где стоял ранее.

— Кто? — рыцарь нервно сжал меч, ища в оружии уверенность, которую отнюдь не испытывал, помня, что предстоит иметь дело с порождением темной магии.

А это было именно оно, и простое железо, пусть даже хорошего качества, здесь не поможет. Точнее оно окажется бесполезным, как если бы вместо острого клинка в руках воина находился медный черпак из тех, что используют при готовке на кухне. Польза примерно такая же.

— Когда маг меняет себя, превращаясь в мертвителя, он перестраивает не только внутреннюю суть и вместе с ней магический облик, но и воздействует на организм, проводя сложные трансформации. Плоть при этом сильно меняется и тело перестает быть человеческим в привычном понимании слова, — рассказал я. — Оно становится неживым и немертвым, а чем-то средним, зависшим на границе двух миров.

— Нежить, — рыцарь кивнул, показывая, что понимает, о чем речь.

Однако я отрицательно качнул головой.

— Не совсем. Хотя и очень похоже. Хозяин становится сходным со своими созданиями — умертвиями, но при этом отличается от них, находясь на более высоких ступенях развития и обладая гораздо большими возможностями, чем обычные мертвяки.

— Он черпает силу сразу из двух миров — от живых и от мертвых, — сообразил Сорен.

В этот раз я одобрительно кивнул, воин уловил основной посыл.

— Верно, мертвитель получает преимущества сразу с двух сторон. Проблема в том, что процесс трансформации, или перерождения, если так это можно назвать, занимает определенное время, и весь этот промежуток маг должен полностью контролировать процесс, в первую очередь сосредоточив внимание на собственном разуме. Ведь тело практически умирает, а это очень серьезный шок для организма и при недостаточной силе воле или концентрации может привести к полному распаду личности.

— Неудачник превращается в безмозглую тварь?

Какое интересное, а главное верное сравнение.

— Да, неудачник превращается в безмозглую тварь, — подтвердил я и добавил: — Он полностью теряет разум и перестает быть человеком. Однако проблема в том, что основа, на которой создавались способности мертвителя, никуда при этом не исчезают. И это делает подобное существо чрезвычайно опасным.

Я снова помедлил и задумчиво обронил:

— В земной мифологии его назвали бы «личем», но не уверен, что в этом мире существует такое название.

Рыцарь недоуменно свел брови к переносице.

— В какой мифологии? — уточнил он.

Я мысленно ругнулся, кляня себя за длинный язык. Но все само вырвалось, слишком уж неожиданным оказалось открытие. Когда появились первые признаки магии смерти, я рассчитывал на тварь попроще, вместо этого нам придется иметь дело с…

— Таких существ называют «душеловом», — произнес я, проигнорировав вопрос воина. — Это чрезвычайно опасные твари, способные на многое. Для них убивать не просто естественно, для них это необходимость. Они пожирают не только плоть, но и жизненную энергию жертвы, питая собственное существование.

На мгновение Сорен замолчал, мысленно повторив сказанное колдуном, затем молниеносно вычленил главное из прозвучавшего рассказа:

— Вы сказали, что это маг, не сумевший пройти полную трансформацию, значит ли это, что тварь умеет использовать магию?

По моим губам скользнула улыбка. А он действительно не дурак, сумел понять проблему предстоящего противостояния. Потому что одно дело иметь с существом, пусть и сильным, в оболочке из неживой и немертвой плоти, и совсем другое, умеющей к тому же метать заклинания. Боевые, если быть точным, изначально ориентированные при создании нести смерть.

— Вряд ли перед тем как сойти с ума, мертвитель успел хорошо развить свой Сумеречный Круг, но думаю пара-тройка заклятий у него к тому моменту уже имелась, — быстро сказал я, делая еще несколько шагов назад, в первую очередь отходя подальше от здания и освобождая место для маневра.

— Если он сидел тут столько времени, сколько вы думаете, то скорее всего успел накопить немало сил, — проворчал Сорен, почти в точности повторяя мои действия, но держась чуть в стороне, на случай если колдуна понадобится прикрыть от нападения с тыла.

И снова замечание, бьющее в цель, рыцарь сегодня в ударе. У твари может и парочка заклинаний, но бездна знает во что они превратились и какой мощью теперь обладают спустя столько веков. В классическом понимании, душелов не мог развивать собственную магию, использую привычный путь ритуалов, для этого нужен разум, но огромный избыток энергии вокруг мог повлиять на способности, превращая в нечто совершенно запредельное. Мутация под воздействием агрессивной среды, так кажется это называется. Принудительная эволюция, направленная усилить и выделить изначальные установки.

По идее вообще не стоило связываться с подобным противником, самое разумное отступить, но слишком уж большой интерес вызывает приземистое строение, бывшее явно лишь вершиной чего-то крупного, скрывающегося под землей.

— Как будем действовать? — спросил Сорен, когда волна удушающей энергии докатилась до новых позиций. Плотная пелена затемнила даже красноватые сумерки, опускающиеся на пустыню.

— Не лезь, я попробую разобраться сам, — сказал я.

Другого ответа рыцарь явно не ждал, трезво оценивая собственную роль в будущем противостоянии. Если бы на его теле находились зачарованные гвардейские доспехи, а руки сжимал магический меч, то имелся бы смысл попытаться поучаствовать в битве. Но соваться в обычном железе с простым клинком в разборку двух магов, пусть один давно мертв и не обладает разумом — в такой ситуации не самая лучшая идея. И воин это понимал, поэтому отступил еще дальше, внимательно поглядывая на окружающий песок — не вернуться ли вдруг прыгающие твари в самый неподходящий момент.

А эманации смерти между тем становились все более осязаемыми, заволакивая землю вокруг подобно темному мареву. В какой-то момент входной проем, ведущий внутрь заполнился настолько густым мраком, что стал напоминать стену.

— Умертвия бояться огня, — тихо напомнил я сам себе, при этом хорошо понимая, что есть разница между обычным пламенем, рожденным из обычной искры, и колдовским, созданными при помощи магии.

Тем более сотворенным из боевого заклятья, похожим на бледный сгусток с фиолетовыми прожилками, это вообще на статус первородного огня не тянуло, являясь чем-то совершенно иным.

Может стоило разжечь обычный костер? И закидать душелова горящими ветками? Представленная картина вызвала кривую усмешку. Найти бы в пустыне еще дрова, а лучше целую поленницу, на которую бросить связанную нежить и поджечь. Вышло бы идеально…

Я замер, отведя правую руку чуть в сторону. Воздух сгустился, превращаясь в вытянутый клинок с полупрозрачным лезвием, вдоль кромки лениво скользила темная-лиловая дымка. Над левой ладонью зажегся файербол, подрагивая и покручиваясь от переполнявшей внутри сжатой мощи.

Заполненный мраком дверной проем выгнулся вперед, обретая форму высокой человеческой фигуры. Одетая в рваный плащ с наброшенным на голову капюшоном, она медленно шагнула вперед. Следом потянулась густая чернота, бывшая продолжением темных лохмотьев, в которые была обряжена нежить.

Из-за спины прилетело сдавленное ругательство, явление душелова во всей красе оказало на Сорена впечатление. Существо буквально дышало смертью, распространяя вокруг миазмы разложения и увядания. Казалось даже проклятый зернистый песок почернел, стоило твари ступить на него.

— Боги, — тихо прошептал рыцарь и вдруг быстро предложил: — Надо уходить. Этот ублюдок прикончит нас обоих.

— Заткнись! — резко прошипел я, пытаясь прощупать противника через колдовской взор.

В магическом зрении порождение магии смерти выглядело еще более пугающим — за спиной ощущалось шевеление, напоминая клубок липких щупалец, сотканных из мрака.

— Оно убьет нас, оно убьет нас, — забормотал Сорен и стало понятно, что его накрыла ментальная пелена, путающая разум жертвы.

Ослабевшие пальцы разжались, выпавший меч шлепнулся на песок. Рыцарь схватился за голову и затрясся, медленно оседая на колени. От привычной бесстрастности и сосредоточенности перед боем не осталось и следа.

— Дерьмо, — я ругнулся и тут же метнул сгусток пламени в сторону твари.

Душелов никак не отреагировал на брошенный снаряд, продолжая медленно надвигаться, гоня перед собой ауру смерти.

Переливающийся призрачным и фиолетовым файерболл ударил в грудь закутанной в рваный плащ фигуры.

Вспышка.

Тусклая, почти незаметная, но тут же моментально погасшая. Заклинание поглотила даже не плоть и не обрывки лохмотьев, а окружавшая тварь пелена.

Стало ясно, что в прямом противостоянии нечего и пытаться одолеть врага, проглотит и выплюнет. Любое заклинание увязнет в выстроенном щите, игравшим роль естественного продолжения испускаемой существом эманации смерти. Все равно что бросать чары в пустоту, они будут бесследно исчезать, растворяясь в антрацитовой черноте.

Мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Нужен другой подход, не столь прямолинейный. Обычная магия здесь не поможет, слишком несоразмерны резервы противоборствующих сторон. «Пламя», «Молот», «Коготь» — все бесполезно, не смогут рассеять возникшую пелену. Даже от «Тумана» толку не будет, потому что силы несопоставимы. Сколько сидела здесь тварь? В эпицентре гигантской воронки, питавшей древние механизмы Ушедших под землей? Сколько смогла поглотить за это время энергии, буквально прорывающейся в реальный мир? Все равно что сравнивать мощный, но обычный аккумулятор, и небольшой ядерный реактор. Слишком велика разница. Эта дрянь чересчур долго здесь находилась, срослась с местным энергетическим фоном и теперь просто давила многотонным катком, высасывая жизнь из окружающего пространства.

Нет, вступать в прямое противостояние нельзя, необходимо что-то другое.

Сзади раздался стон, Сорен не выдержал и свалился на землю. Скрюченные пальцы рыцаря бессильно царапали песок, сам он находился в полубессознательном состоянии что-то бормоча и всхлипывая. Ментальная атака удалась на славу, выведя из строя воина.

Я медленно пятился, для проверки запустив в фигуру в темном рванье еще несколько файерболов и дважды ударил «Молотом», наблюдая, как превращающий любой другой материальный объект в зернистых прах таран искажений бессильно разбивается о медленно наплывающую черноту.

Надо что-то делать, и срочно. Что-то придумать. Какой-нибудь нестандартный ход, который перевернет ситуацию на сто восемьдесят градусов.

А ведь оно еще даже не использовало магию, всего лишь пустило вперед ауру, напитав ее силой — мелькнула в голове суматошная мысль. И стоило об этом подумать, как существо вытянуло руку вперед. Из рукава рваного балахона вытянулась худая конечность, между когтистых пальцев мелькнул зеленоватый огонек.

Один удар сердца — и огонек превратился в бушующий шар изумрудного пламени, полетевший в меня. В последний миг я едва успел выставить защиту, активировав «Щит». Подрагивающая рябь приняла на себя подарок чужой магии, слегка прогнулась, но не поддалась, отбросив зеленый снаряд в сторону. Вражеский файербол врезался в песок и расплескался, превращая песчинки в слипшуюся массу.

Успешно отраженная атака приободрила. Значит не все так плохо, как выглядело на первый взгляд. С тварью можно бороться, как минимум сдерживая напор.

Но оказалось противник еще не закончил, костлявая конечность в рукаве балахона вновь приподнялась. Между уродливых пальцев снова засверкало изумрудным, в этот раз это была целая россыпь маленький огоньков, стремительно складывающихся в небольшую шипастую сферу.

Из которой резко ударила ветвистая молния насыщенно зеленого цвета. «Щит» принял на себя второй удар, в очередной раз нейтрализовав вражеское плетение. Молния бессильно скользну вбок, с шипением исчезнув в песке.

— Что, не ожидал? — я ухмыльнулся.

Кажется тварь была озадачена, хотя трудно сказать, мозгов там давно нет, зато вдоволь инстинктов, требовавших продолжать атаку несмотря на неудачу первых попыток. И он ударил снова, в этот раз использовав некое переливающееся зеленым марево. «Щит» снова сдержал вражескую атаку, отразив воздействие чужой магии.

В какой-то момент показалось, что сложилась патовая ситуация, когда ни одна из сторон не может нанести вред другой и способна лишь защищаться. Но я-то знал, что это впечатление обманчиво, стоит существу сообразить, что достаточно лишь приблизиться на достаточно близкое расстояние, как моя защита будет мгновенно разорвана в клочья. Потому что даже накаченный под завязку «Щит» не сможет сдержать тлетворное воздействие темной ауры.

В конечном итоге, душелов это тоже понял, и снова начав неторопливо двигаться вперед, почему-то делая после каждого шага короткую остановку.

Бежать? Но что-то подсказывало, что намеренная медлительность лишь притворство, и стоит повернуться спиной или ускорить шаг, отходя назад, как тут же последует незамедлительная реакция в виде стремительного рывка. К тому же, Сорен валялся в отключке, а бросать товарища в такой момент подло. Сам же его притащил, хоть и не заставлял переходить через портал.

Существо неторопливо ступало, казалось в его распоряжении имелось все время этого мира. По земле, справа и слева скользили змейки черноты, удушающая пелена двигалась следом. После каждого шага на песке оставались темные отметины, словно выжженные пятна.

В отличие от покрытых хитином тварей порождение магии мертвителей не испытывало злобы или ненависти, от него вообще ничего не исходило кроме могильного холода. Казалось, переставлял ноги бездушный механизм, привыкший выполнять определенную программу. Он не испытывал желания убить нас, но и отпускать не собирался, потому что мы…

— Вторглись на его территорию, — я плотно сжал губы, выругав себя за то, что не догадался раньше. — Потому что это чертов страж, среагировавший на появление нарушителей.

Он не хотел нас сожрать или нечто подобное, потому что энергии вокруг хватало с избытком, он подчинялся чужой воле, вложенной в те остатки сознания, что внутри еще оставались.

— Это сраный страж. Обычный сраный страж, — я едва не рассмеялся от облегчения.

Да, невероятно сильный, да, обладающий невероятными возможностями по сравнению с другими магическими созданиями. Но если копнуть глубже, то не сложнее заурядного охранного голема, пусть и с оболочкой, заключенной в кокон из эманации смерти.

Куда опасней бы оказалось, если бы сознание такой твари не сковывали никакие запреты, тогда и скорость реакции, и сам формат нападения был бы совершенно иным. Точнее к этому моменту нас с Сореном скорее всего бы разорвали на части, сожрали плоть и на десерт закусили бы душами. А так…

— А так, ты всего лишь голем, — я покачал головой. — Кто-то посадил тебя сюда в виде сторожа, ввел ограничения и выстроил модель поведения и в этом твоя уязвимость.

Больше не отступая назад, я прищурился и начал оценивать, как провести следующую атаку, пользуясь полученным знанием. Ведь убить существо, скованное чужой волей, гораздо проще, нежели свободное от всяких запретов.

Естественный отбор — величайшее открытые со времен появления человечества. Ты либо меняешься под влиянием внешних обстоятельств, либо погибаешь. Другого не дано. По-другому быть не может.

Но не всегда выживает сильнейший. К силе должны прилагаться хитрость, изворотливость и умение адаптироваться. Без них все остальное бесполезно. Не зря человек находится на вершине пищевой цепочки невзирая на отсутствие крепких когтей и острых зубов.

Душелов не знал этот принцип. Он вообще ничего не знал, потому что в какой-то степени был «сломан». Имей я дело с настоящим порождением магии смерти с инстинктами пожирать все живое, ситуация повернулась бы по-другому. Нас с Сореном давно бы убили и съели, учитывая колоссальное преимущество в энергетической сфере другой стороны. Но все пошло по-иному…

Я делаю скользящий шаг вперед, одновременно открываясь мертвой твари. Она легко подается на уловку, воспринимая поведение двуногой добычи, как должное. Точнее она даже не ведает подобных понятий и реагирует, как настроенный на выполнение определенной программы механизм. Меня обволакивает душная пелена. Плотная словно стена, она стелется по воздуху, скользит по земле, поглощая красные отсветы сгустившихся сумерек. Это похоже на неожиданное затмение, но несет с собой более тяжкие последствия. Кажется, будто магическую оболочку сдавливает невидимые щипцы и начинает медленно сжимать, одновременно высасывая саму душу.

Окажись на моем месте кто-то иной, даже обладающий магическим даром, ему бы настал конец, потому что сопротивляться обычными способами такому невозможно. Но я был не обычный маг, даже не обычный заклинатель. Я сам превратился в какой мере в порождение магии смерти, когда в свое время поглотил силу погибшего мертвителя. Большая часть энергии переработал Сумеречный Круг, но это стало взаимным воздействием и в процессе он тоже менялся, а через это менялся и я.

Я стал другим, и для меня хлынувшая вперед чернота не являлась чужой, по крайней мере не в полной мере. Это позволило выиграть драгоценное время, необходимое для контратаки.

Стелящийся шаг вперед. Темная пелена плещется вокруг, пытаясь проникнуть сквозь воздвигнутые барьеры. Она чувствует определенное сродство, но не отступает, потому что умеет только поглощать жизнь.

Я открываю свою разум, и тварь с удовольствием нападает, стараясь сделать то, что уже сделала с Сореном, сделав рыцаря беспомощным. Но я не просто защищаюсь, я тут же сам нападаю, проскальзывая мыслью и волей сквозь раскрывшегося врага, который не мог не открыться, проводя собственную атаку, ведь движение всегда работает в обе стороны.

Сжатое до состояния тонкого стилета сознание рванулось вперед и тут же начало кромсать все изнутри, безжалостно уничтожая чужой разум. Точнее то, что у твари выполняло эту роль.

Такое бы ни за что не сработало с настоящим душеловом, потому что несмотря на статус неживого и немертвого, даже после смерти у него сохранялись рефлексы, присущие хищнику, и он бы почувствовал нападение, оказав яростное сопротивление, одновременно сражаясь на ментальном и физическом уровне.

Здесь же был просто автомат — механизм с ограниченной программой поведения по защите охраняемого периметра территории. В этом была его слабость, уязвимость через которую я проник внутрь и нанес удар.

Сломать контур, выполнявший роль общего центра. Разрушить установки поведенческих реакций. Стереть структуру управления голема. Превратить в бесполезную куклу, наделенную огромной силой, но не умеющей этой силой повелевать.

Неизвестный создатель не потрудился снабдить сторожевого пса более продвинутыми программами поведения, что неудивительно. Да и зачем, учитывая мощь создания. И это стало началом конца.

Я искромсал то, что оставалось от разума врага, превратив в безвольную марионетку, полностью лишив любых реакций, и стал наблюдать. Сначала застыла закутанная в рванное тряпье фигура, затем растекшаяся вокруг чернота начала неохотно отступать. Густая и плотная, она истаивала на глазах, опускаясь все ниже, пока не растворилась в песке, поглощенная мертвой пустыней.

Несколько мгновений душелов стоял напротив меня на расстоянии трех метров — максимальной дистанции на которое получилось подобраться, пока темная аура окончательно не продавила щиты. Казалось, мы смотрим друг на друга — две фигуры в темных плащах, но это являлось обманчивым впечатлением, ведь один из нас давно уже был мертв.

В следующую секунду из темноты моего капюшона прошелестело:

— А теперь ты падаешь.

И порождение мрачной магии мертвителей послушно сложилось пополам, превращаясь в кучку неряшливого тряпья. Чтобы еще через мгновение заняться бледно-зеленым пламенем.

В последний миг стало ясно, что голова твари сильно деформирована и неестественно вытянута вперед, делая ее похожим на странное существо, совершенно отличное от человека. За века нахождения в таком состоянии, да еще под ежедневным воздействием огромной прорвы магической энергии, сконцентрированной в одном месте, его внешний облик полностью изменился, превратив в подлинное порождение магии смерти.

Высвобожденный из поврежденного Сумеречного Круга зеленый огонь медленно пожирал собственного хозяина. Сквозь остатки лохмотьев, скрывавших плоть, пару раз мелькнуло нечто костлявое, покрытое серой кожей. Подходить я не стал, как и проверять точно ли враг мертв и не восстанет неожиданно снова. Потому что знал: да — мертв, и нет — не восстанет. С душеловом было покончено.

Все не заняло много времени, но так обычно и бывает в реальной схватке. Если это не битва многотысячных армий, то все заканчивается быстро, не успеешь и глазом моргнуть.

— И ты либо мертв, либо жив, а значит победил, по-другому не бывает, — тихо заключил я, глядя на подрагивающее изумрудное пламя на куче останков.

Жалко конечно, что тело сгорит, из него можно достать редкие магические ингредиенты, но что сделано, то сделано — магия не удержалась внутри и пожрала собственного хозяина.

Пришла пора приниматься за другие дела.

Первым делом проверил Сорена, рыцарь до сих пор находился в отключке. Прижатые пальцы к шее показали ровное сердцебиение, а приподнятое веко — нормальную реакцию зрачка на свет. Кажется порядок, хотя после пробуждения голова у воина точно будет болеть.

Дальше занялся собственным состоянием, и вот здесь ситуация оказалась не так радужна. Аура изобиловала многочисленными прорехами, словно изъеденный ржавчиной стальной лист, подвергнувшейся сильной коррозии. Даже кратковременный контакт с черной пеленой оказал на энергетическую оболочку самое разрушительное воздействие.

— Так и сдохнуть недолго, — оценив, насколько повреждения оказались существенными, я покачал головой. А ведь казалось, что все прошло хорошо, и враг не успел нанести серьезный урон.

Успел, и всего лишь обычным касанием ауры. Это говорило о колоссальной силе, против которой даже не помогли выставленные щиты.

Следующие три часа ушли на латание дыр в магическом облике. Все это время я сидел рядом с Сореном, охраняя его и себя от нападения закованных в хитин тварей. Но как ни странно, после первого нападения они больше не появлялись, то ли испугались полученных потерь ранее, то ли не рисковали связываться с теми, кто одолел душелова, от которого бежали без оглядки. Хотя, учитывая высасывающую жизнь черноту, последнее не удивляло, я бы и сам старался держаться подальше от того, кто сумел одолеть подобную тварь.

Любопытно, но за прошедшие часы освещение в низине так и не поменялось. Между песчаных барханов все также властвовали красноватые сумерки, практически не темнело, словно кровавый закат застыл в одной точке. Это неподвижность физически ощущалась во всем окружающем мире, заставляя нервничать даже тренированный разум адепта мар-шааг. Казалось, реальность застыла словно фотография, что выглядело совершенно неестественно.

Я перевел взгляд на здание, после гибели стража оно совершенно не изменилось. Приземистая постройка, простоявшая здесь тысячи лет, как будто говорила, что простоит еще столько же и вокруг ничего не изменится. И глядя на давящую тишину вокруг и застывший воздух в это легко верилось, вынуждая разум лихорадочно просчитывать варианты дальнейших действий. Внутрь идти уже не хотелось, не после появившегося изнутри порождения магии смерти, застывших красных сумерек и неподвижности мира. Это место внушало опаску даже такому как я, и бездна знает, что еще может скрываться внутри. Ведь, как ни посмотри, с душеловом мне повезло, все могло закончится куда как трагичнее…

Поймав себя на последней мысли, я усмехнулся. А вот и первые появления тревожности свойственные обычному человеку, значит процесс превращения в некое существо без эмоций все же не завершился и что-то человеческое внутри осталось.

Шевельнулся Сорен, сначала слабо, затем медленно приходя в себя. Голова воина приподнялась, мутный взгляд скользнул по округе, на секунду задержался на куче сгоревшего тряпья, бывшее пару часов назад смертоносной нежитью, затем остановились на мне.

— Что произошло? — простонал рыцарь и принял сидячее положение. Руки тут же обхватили голову: — Боги, голова раскалывается, — затуманенные глаза уставились на меня, короткая пауза и рыцарь повторил: — Что произошло?

Я кивнул на останки душелова:

— Что и должно было — тварь погибла.

— Вы ее прикончили? Но как?

— Молча, — буркнул я, не желая вдаваться в подробности. Быстро просканировал сидящего рыцаря, убедился, что, в общем и целом, тот пришел в себя и жестко велел: — Поднимайся, мы еще не закончили.

Голова воина повернулась в сторону темного зева, ведущего внутрь древнего строения.

— Вы хотите войти туда⁈ — в голосе искренне недоверие. — После случившегося⁈

— Разве мы сюда не за этим прибыли? — я пожал плечами.

Со стороны Сорен последовала короткая пауза, закончившаяся медленным:

— Да, но тварь… — он резко замолк, вспомнив о других обитателях раскинувшихся вокруг песчаных барханов. Мозолистая рука зашарила в поисках рукояти меча, а когда нащупала, тут же крепко схватила. Оружие придало уверенности, и мелькнувшая на лице рыцаря тень паники испарилась. Он вспомнил, что убивать покрытых хитином монстров намного проще, чем закутанную в рваный плащ высшую нежить.

— Возможно страж был один, и больше внизу никого нет, — попытался я успокоить спутника, но судя по скептической реакции — не слишком успешно.

— Думаете? А я вот думаю, что чем дальше вглубь этого странного строения, тем сильнее пойдут монстры. Это ведь логично, когда вперед выпускают самого слабого, чтобы сэкономить силы других, — Сорен завертел головой и вдруг недоуменно спросил: — И почему здесь не темнеет? Разве солнце не зашло несколько часов назад?

Я незаметно поморщился, слишком много вопросом от обычно бесстрастного рыцаря, лучше бы и дальше играл роль равнодушного вояки, кому плевать с кем сражаться. Похоже случай с кораблекрушением и потерей магического снаряжения подействовал на бывшего офицера гвардии Закатных Островов куда больше, чем он сам хотел и теперь это прорывалось сквозь эмоциональную маску.

Что в целом понятно, ведь он живой человек с нормальной психикой, и реагирует на события так, как заложено природой. Другой вопрос, как это скажется на мне. Будет ли это ситуация из разряда: этот сломался — несите следующего, или же воин в конечном итоге придет в себя и будет дальше полезен?

Словно почуяв сомнения колдуна, Сорен рывком поднялся, опираясь на меч. Встал, выпрямился, и повел плечами, показывая, что по крайней мере с физической точки зрения с ним порядок.

— Можешь подождать здесь, — проронил я и кивнул на выложенную гранитными плитами портальную площадку со столбиками. — Это удобное место отбиваться от костяных тварей, если они вдруг пожалуют вновь.

— Если их окажется много, то мне не выстоять, — проворчал рыцарь, но каменный круг оглядел внимательно, прикидывая, как будет сражаться в случае чего. Не самая удобная позиция, но куда лучше, как если бы вокруг был только песок, из-под которого выпрыгивали твари.

Я снова пожал плечами.

— Твой выбор.

Сорен открыл рот, собираясь что-то спросить, но тут же захлопнул обратно. Словно выточенное из скалы лицо приняло угрюмое выражение. Вслух ничего не прозвучало, но я легко уловил невысказанный вопрос.

— Хочешь узнать, можно ли открыть проход и отправить тебя обратно одного? — я усмехнулся.

В ответ последовал мрачный кивок. Было видно, что рыцарю до ужаса все надоело, и появление высшей нежити и последовавший за этим ментальный удар, выбивший дух из воина, когда он стал полностью беззащитен перед дальнейшими действиями со стороны врага, окончательно добили желание двигаться дальше.

Осознание этого пришло внезапно, и я прочитал это в его глазах.

Он действительно сломался, но не хотел это показывать. У всего есть предел, и похоже Сорен достиг своего. Такое не происходит мгновенное, оно медленно накапливается, подтачивая изнутри, пока нарыв наконец не срывает, и человеку все становится кристально ясно. Точнее он так думает, но тут его уже не переубедить.

Будь речь о ком-то другом, я бы просто бросил его здесь, направившись вниз в одиночку. Но рыцарь не раз спасал мне жизнь, и мог рассчитывать на справедливое отношение.

— Ладно, я открою портал, — сказал я.

Долгую секунду мы молча смотрели друг на друга, затем Сорен медленно кивнул, выражая благодарность.

Всему рано или поздно приходит конец. Настала пора расставаться. Я это понимал, он это понимал. Такое случается. Он просто больше не может идти дальше. Все произошло в один миг. Момент, когда магическая тварь оглушила, превратив в безвольную тушку, которую можно просто сожрать, стал последней каплей для рыцаря. Он просто не выдержал. И да, так бывает. Даже самые отъявленные храбрецы однажды не выдерживают и ломаются, это хорошо читалось в его глазах.

— Я все понимаю, и ни в чем не обвиняю, — проронил я, шагая к портальной площадке.

— Без зачарованных доспехов и колдовского оружия я буду для вас обузой, — мрачно изрек Сорен, держась позади.

Это была ложь, и он это осознавал, но уже не мог по другому. Не мог пересилить себя и продолжать идти вслед за сумасшедшим колдуном, лезущим в опасные места, чувствующим себя перед лицом магических тварей с уверенностью, которую обычному человеку никогда не понять.

— Все нормально, мы через многое прошли, но ничего не бывает вечным, рано или поздно наши пути все равно бы разошлись, — успокоил я.

Рыцарь угрюмо засопел, но промолчал. Сейчас ему казалось, что он предает меня, но позже обязательно найдет тысячу причин почему поступил именно так, а иначе. Но это тоже было нормально. Такова человеческая природа, от которой не убежать даже лучшему из лучших.

Мы остановились перед выложенным каменными плитами кругом одновременно, я встал напротив двух столбиков, чтобы открыть врата через Тонкий Мир, на секунду обернулся и бросил через плечо:

— Я постараюсь навести портал обратно на подземелье, но не могу дать гарантий, что все получится.

— Уверен, вы сделаете все возможное, — сказал Сорен, потому что по-другому не мог сказать. Помедлив, он пообещал: — Когда я окажусь на борту «Грешника», то прослежу, чтобы корабль никуда не уплыл и оставался рядом со скалой до последнего, ожидая вашего появления.

Я кивнул, молчаливо благодаря, а затем поднял руки.

В этот раз никаких визуальных эффектов не последовало. Никаких вспышек, никаких выгнутых стенок пространства, никаких искажений, никаких провалов реальности. Всего лишь один шаг между столбиками — и облаченная в железную броню фигура просто исчезла, растворившись в воздухе.

Непонятно почему точки входа и выхода Врат располагались на таком удалении друг от друга, возможно это связано с гигантской воронкой в магическом фоне, возможно с чем-то еще, спрятанным глубоко под землей, но когда знаешь конечный пункт назначения гораздо проще пробросить нить, наведя мост между двумя портальными пунктами. В этом они работали как Обелиски, хотя и отличались структурой создания перехода.

Зато стало ясно, что в случае необходимости уйти отсюда не составит труда, несмотря на отдаленность от моря и берега, а вместе с ними и одинокой скалы. Я знал, что выберусь и направился в сторону строения намного более уверенным шагом, как если бы Сорена не вышло отправить через портал.

Что касается рыцаря, то никаких обид в его сторону не было. Он поступил так, как хотел, считая, что в данный момент для него это лучший выход. Трудно за это винить, в конце концов, каждый человек сам отвечает за свою жизнь.

В этом заключалась главная мысль любой жизни — что бы ты ни делал, ты должен понимать, что ответственность на тебе, за любые действия, что ты совершаешь, за любые поступки. Такова правда, от которой не спрячешься. Другой вопрос, что после понимания этой одновременно простой, но в тоже время сложной истины, некоторые становятся слабей, потому что не хотят возлагать ответственность на себя, привычно прикрываясь чужим влиянием, другие же становятся сильней, осознав, что все находится в их руках, и что никто не сможет им помешать добиться всего что хочется в жизни.

Станет ли Сорен сильней? Трудно сказать. Если погрязнет в страданиях о «предательстве», как у него уже было после ухода из армии Закатных Островов, и не сможет выбраться из круговорота негатива, то скорее всего дело закончится плохо и однажды он просто погибнет, намеренно подставившись в какой-нибудь драке.

Но если он остановиться, возьмет паузу и посмотрит на себя со стороны глазами другого человека, и оценит свою жизнь беспристрастно и взвешенно, вплоть до малейшего поступка, осознанно находясь на данном этапе здесь и сейчас, а затем взглянет вперед, и поймет, где хочет находиться и каким человеком стать, то возможно что-нибудь действительно получится, и начнется новая жизнь.

Это реально, если не зацикливаться на прошлом, отринуть лишнее и сосредоточится на будущем, в каком хочешь оказаться. Получится ли? Это уже другой вопрос.

— Потому что в конечном итоге исход всегда один, судьба не дает два варианта, а какой кто выбирает, зависит только от тебя, — тихо пробормотал я, стоя перед темным зевом входа в здание.

Из рукава плаща выскользнул призванный клинок. Сосредоточив чувства, я переступил порог и почти сразу отмахнулся мечом. Бледное лезвие с черно-фиолетовой дымкой разрубило прыгнувшего сверху паука размером с крупную кошку.

— Неплохо, — по губам скользнула усмешка.

Тьма рассеялась, ночное зрение позволило осмотреться. Стены, пол, потолок, никаких деталей за которые мог бы зацепиться взгляд. И никакого прохода дальше — просто огромное пустое помещение.

Я нахмурился. Душелов находился здесь? Спал все это время? Невозможно. К тому же, четко ощущалось его приближение снизу, значит проход должен быть.

Тридцать метров в длину, двадцать в ширину и кроме ровной каменной кладки ничего. Попытка перейти на магический взор тоже не дала результатов, вокруг закручивались энергетические потоки, плавно вливаясь в огромный водоворот снаружи. И больше никакой активности.

Несколько секунд я стоял в центре прямоугольного помещения, рассматривая серые оттенки обступающей тьмы, выглядевшие для меня плотными утолщениями, затем догадался в чем причина разгадки.

Тонкий Мир.

Магия Ушедших базировалась на энергии Тонкого Мира, так почему бы им не сделать вход в свой комплекс на основе идентификации магов, умеющих работать с этой силой? Это выглядело логично, учитывая строжайший запрет Коллегии заниматься исследованиями в этой области. А значит число тех, кто способен в этом разобраться значительно меньше, если сравнивать с обычными чародеями.

Магистры подстилали соломки, потому что…

— … боялись появления новых мертвителей или мастеров проклятий, — я хмыкнул и взглянул на окружающее пространство совсем другим взглядом, погружаясь в пласты Тонкого Мира, выявляя и вычленяя необычные структуры, могущие играть роль механизма опознания: свой-чужой.

Он нашелся прямо под ногами, точнее я стоял на круге, который нельзя было разглядеть через обычный магический взор, не говоря уже о простом человеческом зрении. Это был вход, который открывался…

— Проклятье, а как он открывается? — я озадаченно замер, разглядывая странную конструкцию, сотканную из тончайших призрачных нитей.

Система выглядела непонятной, точнее на систему это даже не походило, какие-то перекрученные потоки силы, подрагивающие от переполнявшей их мощи. Энергии было столько, что не требовалось подсказок, чтобы понять, что в случае неверного «ответа», находящийся на другой стороне реальности конструкт мгновенно уничтожит нарушителя, посмевшего лезть туда, куда лезть обычным людям не следовало. Собственно, эта штука не заметила бы даже простого человека, но и он в свою очередь не смог бы понять, что в пустом зале что-то скрывается.

С учетом умения энергии Тонкого Мира воздействовать на живые организмы, смерть скорее всего будет довольно мучительной.

— И медленной, — из груди вырвался смешок. Немного нервный, но вполне оправданный, учитывая мелькнувшую перед глазами картину возможной гибели в виде высохшей мумии, рассыпавшейся после удара об пол в прах.

Я отринул лишние мысли и сосредоточился на решении возникшей проблемы, в первую очередь обращаясь к обрывкам памяти сгинувшей Ушедшей, ставшей частью меня. Нриа была той еще сукой, но для остальных из древней магической расы она оставалась своей, пусть и с определенными оговорками после превращения в теневую сущность без физической оболочки. Она знала ответ, и я намеревался его найти, погружаясь в глубины собственного сознания.

'… знаки висели в воздухе — алые нити, свитые из тончайшей паутинки чистой энергии. Они образовывали проекции, имея запредельную наполненность силой. Пространство пронзали разряды странных насыщенных красных молний. Небо оставалось затянутым черными тучами, нависшими над головой. Дул пронзительный ветер, но никто из троих, собравшихся на вершине холма, не обращал на это внимание.

Высокая фигура в матово-серой броне, невесомой на вид, сделала шаг вперед, поднимая тонкие руки с изящными пальцами. Его голову украшали рога, уходящие назад, черты лица выглядели удивительно симметрично, придавая необычную завораживающую красоту. Кожа отливала серым, но глаза горели ярко-красным огнем.

Он что-то произнес и двое других ответили, слов оказалось невозможно разобрать, но это послужило толчком для начала. Ушедший погрузил ладони в повисшие в воздухе алые символы и принялся расплетать сложившийся узор, делая из него нечто совершенно иное. Под воздействием манипуляций, знаки менялись, плавились, иногда растекались, но затем собирались обратно, принимая совершенно другой вид. И от этих трансформаций проекция энергии тоже претерпевала изменения, складываясь внутрь себя и начиная мелко подрагивать.

Возникла пульсация, воздух задрожал. Небеса обрели плотную черноту, а ветер стал жгучим и злым. Но Ушедшим не было до этого дела, они продолжали заниматься колдовством. В какой-то момент из туч в землю ударили молнии насыщенного алого цвета, они ветвистыми разрядами били в почву, смыкаясь вокруг вершины холма, где происходило все действо…'

Я тряхнул головой, прогоняя видение.

Вот и ответ. Ключ в сложившемся узоре, его надо «переплести», сделав другим. Поменять форму, а вместе с ней и наполненность, заменив внешнюю энергию своей и тем став продолжением выстроенного барьера. В этом случае откроется проход, признав за своего.

Я поднял руки и принялся менять знаки в конструкте, сотканном из энергии Тонкого Мира. Сначала нити, тончайшей словно шелк, ускользали, не желая подчиняться столь грубому вторжению, но через некоторое время поддались, признав право на собственное преображение.

Трудно сказать сколько это продлилось, я буквально погрузился в процесс, не обращая внимание на внешние обстоятельства. Кажется пару раз нападали пауки, появляясь откуда-то из-под потолка, но каждый сгорал в окружившем меня коконе энергии, как результат последствий проводимых манипуляций. Иссушенные тушки падали на выложенный плитами пол, но я этого даже не замечал, полностью поглощенный магией.

Наконец измененные символы встали на места, складываясь в обновленный узор. Сумеречный Круг и Средоточие налились красным. В воздухе проявились знаки, формируя сложный конструкт. Ладонь медленно погрузилась в получившуюся проекцию, в ответ по коже скользнули алые искры.

Миг — и окружающая реальность изменилась. Кусок пола под ногами в форме круга пропал, вместо него появилось нечто напоминающее воронку. Перед глазами потемнело, возникло ощущение падения, впрочем, тут же закончившееся.

Я ощутил себя стоящим на твердой поверхности. Пустой зал исчез, вместо него появился небольшое помещение. Стало понятно, что сработал портал, встроенный в ключ доступа. Когда знаки заняли другие места, создавая новый узор, он одновременно преобразился, превратившись в пространственный переход.

Без внешней атрибутики, без дополнительных механизмов, только за счет самого энергетического конструкта, пробившего путь через пласт Тонкого Мира, привязанного конкретно к этому месту.

Это был высший пилотаж магического искусства, когда не требуется физической оболочки для создания чего-либо столь сложного. Если сравнивать с теми же Обелисками, выглядевшими как вмурованные в пол огромные булыжники (не говоря уже о необходимости Синей Воды и фокусирующего кристалла для работы портала), творение Ушедших напоминало высокотехнологичный механизм, работающий на энергетическом уровне.

— Все равно что средневековый пистоль и штурмовая винтовка, — пробормотал я, оглядываясь и пытаясь понять куда в этот раз меня занесла нелегкая.

Длинный коридор прямой лентой уходил вперед. Высокие потолки, широкий проем, позволявший легко разойтись двум людям. Стены из знакомой кладки, когда камни так хорошо подогнаны, что в зазор не пролезет и волосок. На полу прямоугольные гранитные плиты. Освещения нет, царствовала тьма, что не мешало тщательно осмотреться, прежде чем сделать следующий шаг.

Я сошел с круглой площадки, на которой появился, еще раз внимательно огляделся, понял, что путь только один и направился по коридору. Внимание оставалось на пределе, чувства напряжены, правую руку оттягивал призванный клинок на случай внезапного нападения.

Вскоре появилась первая развилка, пришлось выбирать. Взял левей, подчиняясь наитию. Еще через пару десятков метров проход стал плавно заворачиваться в спираль, пока не уперся в высокий дверной проем. Перед ним справа и слева стояли хорошо обтесанные каменные основания квадратной формы, на них замерли скульптуры уже знакомых Ушедших. Высокие, слегка худощавые, в необычных доспехах, каждый воин держал в руке длинное копье, отставленное в сторону и упертое в пол.

Выглядело внушительно, а главное выполнено с небывалым мастерством, передавая мельчайшие детали. Казалось, статуи замерли лишь на мгновение, в любой миг готовые сойти с пьедесталов.

Помня об умении Ушедших маскировать энергетическую структуру в материальных объектах, я просканировал каменные изваяния и почти не удивился, заметив магическую составляющую в обоих. Возможно, они и правда умели оживать, играя роль стражей, но на мое появление не среагировали. Что прямо указывало на то, что «ключ» при входе не только давал доступ, открывая портал внутрь подземного комплекса, но и отключал местные системы безопасности, в том числе, выполненные в виде таких вот големов.

Я прошел между статуй, перешагнул через порог и тут же остановился. В окружающем мире что-то поменялось, совсем незаметно, почти на грани чувствительности, но различимо, когда все чувства напряжены.

В следующий миг произошло сдвиг, словно один слой реальности наложился на другой, причем на столь тонком уровне, что неподготовленный разум этого бы не заметил. Пространство сместилось, перед глазами промелькнули волны искажений, ломающие узор привычной картины мира. Но никакой угрозы не чувствовалось, это не было нападением, скорее всего еще одним…

— … порталом, — меня резко тряхнуло, и я осознал себя стоящим в совершенно другом помещении. Вытянутый зал со скульптурами Ушедших перед входом исчез, вместо него возникла открытая площадка, расходящаяся конусом вверх, будто воронка или амфитеатр.

Давящая неподвижность застывшего мира, замеченная в свете красных сумерек наверху, здесь ощущалось особенно остро, буквально стискивая со всех сторон бетонной плитой. Это было…

— Безвременьем, — слово само слетело с уст, стоило подумать о необычной аномалии.

А в следующий миг я едва не открыл от удивления рот, словно неграмотный крестьянин из глухой деревни, впервые оказавшийся в большом городе.

Амфитеатр был не просто амфитеатром, это был огромный зал, поднимающийся наверх, расширяясь и расходясь по окружности. Стены делили между собой ярусы-этажи и на каждом стоял ряд странных саркофагов. Наполовину вытесанные из камня, сверху их закрывал прозрачный купол с острыми гранями напоминающими хрусталь.

И в каждом саркофаге находился Ушедший.

— Бездна, — пораженный, я поворачивался на месте, пытаясь понять сколько их тут находилось и почти сразу сбился со счета. Чем выше они стояли, тем большим диаметром расходился зал и тем большее число саркофагов было на каждому уровне.

Десятки, нет сотни, может тысячи. И внутри каждого рогатое демоноподобное существо.

В этом не было никаких сомнений, прозрачные крышки позволяли в подробностях рассмотреть находящиеся внутри фигуры. Они в точности повторяли внешний облик статуй, встреченных по пути.

Вокруг царствовала давящая тишина, и застывший воздух, в котором даже трудно было дышать. Безвременье — это вырвалось из глубины сознания, должно быть пришедшее из обрывков воспоминаний теневой сущности Нриа. Она знала что это такое и передала знание мне, объясняя почему мир кажется неподвижным. Наверх долетали лишь слабые отголоски явления, здесь же находился его главный источник. Абсолютная статичность реальности, отсутствие всякого движения, где не чувствовалось самой жизни, потому что жизнь не могла существовать, где нет времени.

Не знаю откуда, но я знал, если сойду с площадки в центре зала, то сразу застыну словно пойманная в воск муха, поэтому оставался на месте, отбросив капюшон и медленно поворачиваясь, разглядывая бесконечные ряды застывших саркофагов.

Ряды за рядами, ярус за ярусом, десятки, сотни и тысячи.

И только спустя мгновение я сообразил, что это значит и резко остановился, ошеломленный открывшейся истиной. Каждый находящийся внутри саркофага Ушедший был не мертв, как могло показаться на первый взгляд, а жив, и в любой миг был готов пробудиться от тысячелетнего сна. И это могло стать серьезной проблемой.

Ряды за рядами, ярус за ярусом, раскручиваясь спиралью, уходя все дальше и дальше — огромное количество саркофагов, от которых рябило в глазах, поднимались наверх, откуда лился рассеянный свет, делая картину еще более величественной.

— Боги, сколько же их тут, — совершенно оглушенный открывшимся зрелищем и не ожидавший встретить ничего подобного, я поворачивался, пытаясь охватить взглядом все сразу.

В голове полный сумбур, ни одной внятной мысли. Осознание, что Ушедшие внутри саркофагов живые сбивало с толку, заставляя хмуриться от непонимания.

Какого черта они тут делают? Почему их так много? И сколько они уже спят? Неужели и правда тысячу лет, с момента появления, а затем и развала Старой империи, когда Великая пустыня не была пустыней, а выглядела, как цветущий край полный жизни? С лесами, полями, долинами, равнинами, реками и озерами, что потом превратились в мертвый зернистый песок?

Но если так, то как это произошло? Не зря ведь рогатых называют «Ушедшие», они ушли, бросили этот мир, оставив после себя несколько артефактов, на основе которых человеческие маги построили свою школу и в дальнейшем основали Коллегию.

— Что вы здесь делаете, ублюдки? — тихо вымолвил я, остановив взор на ближайшем саркофаге, примерно на высоте третьего этажа, разглядывая помещенное внутрь существо.

Оно точно не выглядело мертвым. Впрочем, особо живым тоже, словно застывшим в одном бесконечном моменте.

Безвременье.

Так кажется, это называлось, неожиданно всплыв из глубины сознания. Обрывки знаний поглощенной сущности дали знания о природе явления. Это не было в привычном понимании заклятьем, обеспечивающим длительным сон на протяжении тысячелетий, скорее воздействием на разные временные потоки, разделенные на разные слои в одной конкретной выбранной локальной области.

Проще говоря, внутри зала время текло гораздо медленней, чем во внешнем мире, отсюда эффект статичности реальности и окружающего пространства. А значит выходить за пределы круга нельзя, иначе зацепит и затянет в поле воздействия. И стану таким же, как Ушедшие в саркофагах.

Подумал и тут же сам себе возразил — нет, не стану, точнее эффект окажется гораздо слабей, не зря ведь рогатые дополнительно помещены внутрь специальных ящиков. Это артефакты, усиливающие действие безвременья, сводя его до абсолютных величин.

Без саркофага все будет по-другому, время замедлится, но не полностью и процесс старения не прекратится, смерть растянется на пару сотен лет, но в конечном итоге придет. Сделать ничего будет нельзя, ни вырваться, ни шевельнуться, наблюдая, как тело медленно увядает, пока на полу не останется горка белесых костей.

Меня передернуло. Подобная кончина выглядела еще хуже, как если бы магия Тонкого Мира иссушила, выпив жизненные силы, оставив после высохший труп, потому что процесс растянулся бы на века. Такое даже самому худшему врагу не пожелаешь.

Впрочем, смотря какой враг…

— Может это тюрьма? Для особо опасных преступников, — я задумчиво рассматривал хрустальные крышки, несмотря на прозрачность выглядевшие достаточно крепко, чтобы сдержать удар стальным молотом.

Предположение на первый взгляд выглядело дико, но имело право на существование. Потому что хрен его знает, как все было на самом деле. Темница для социально опасных элементов — не самый безумный вариант. Ушедшие являлись почти такой же расой, как человеческая, со своей структурой и иерархией, а значит среди них попадались личности, в числе прочего склонные к совершению противоправных действий.

Момент безумцев тоже не стоило сбрасывать со счетов. Учитывая вымирание родного мира, некоторые вполне могли съехать с катушек. Их не убили, так как раса и без того был не слишком многочисленной, и поместили в магический стазис, надеясь, что со временем удаться решить проблему.

— Психушка для рогатых демонов, — по лицу скользнула кривая усмешка.

Чего только в голову не придет. Самое забавное, что это вполне могло оказаться правдой, как и ситуация с заключенными, запертыми в саркофаги и погруженными в наведенный сон.

Или это мог быть специализированный госпиталь для тяжело больных, пораженных неизвестной болезнью, кого в попытке спасти засунули в контейнеры и отправили на хранение до лучших времен, пока не будет найдено лекарство. Такое тоже вполне могло быть. За время исследований других миров, рогатые могли наткнуться на неизвестную заразу, с которой не справилась даже их медицина и усовершенствованные тела, способные сопротивляться обычным болезням, но сплоховавшими перед новой чумой.

Вопрос почему госпиталь, психушка или тюрьма находятся именно здесь? В чужом мире, а не в родном, где все знакомо и откуда делались вылазки по мирозданию? Зачем тащить такую прорву лишних особей с собой (особенно последние две категории), если куда логичнее оставить их дома? И только полностью освоившись на новом месте, когда процесс переселения начнется, перебросить сюда.

Ответа не было, но вопрос подводил к следующему, самому очевидному варианту из остальных.

— Колонизация, — медленно проронил я, оглядывая ряды саркофагов, уходящих наверх. — Чертова колонизация с кучей чертовых переселенцев. А это сраный ковчег, почему-то оказавшийся под землей на глубине сотни метров.

Если это так, то значит здание являлось одной из пирамид-цитаделей из мертвого мира Ушедших, которую полностью перенесли сюда с кучей народа внутри. Потому что это выглядело гораздо логичней, как если бы рогатые пришли в этот мир, выстроили подземный комплекс, а потом дружно заперлись в саркофагах, погрузившись в вечный сон.

— Что-то пошло не так, и этап с пробуждением по непонятной причине был прерван, — я задумчиво потер подбородок.

Что могло произойти? Первое что приходило на ум — внутренняя междоусобица. Внешних врагов, способных бросить вызов древней магической расе, на горизонте не наблюдалось, особенно в таком мире, где кроме людей никого нет, — идеальный плацдарм для завоевания. Значит что-то случилось — бунт, мятеж, попытка сменить вектор развития.

К слову, родной мир Ушедших находился на последнем издыханий, когда им удалось пробить дорогу в другие пласты мироздания, и скорее всего находящиеся в саркофагах представители расы уже тогда были погружены в состояние анабиоза, чтобы сберечь почти истраченные ресурсы. Разведчики, отправляемые через Врата, служили не только проводниками в другие миры, но и часовыми, охранявшими погруженных в тысячелетний сон сородичей.

— И они отличались от них, — я замер, осененный внезапной догадкой.

Впрочем нет, не догадкой, еще одним знанием, всплывшим из глубины сознания, где во мраке плавали частицы чужих воспоминаний.

Нриа и остальные разведчики, оставшиеся бодрствовать, пока не найдется подходящий дом для вымирающей расы, были не такие, как другие Ушедшие. Изменение физиологии их тел зашло гораздо дальше, чем требовалось, чтобы продержаться длительное время, заодно защищая от враждебного влияния других миров, где могли встретится неизвестные угрозы.

— Неживое и немертвое, — тихо проронил я. — Вот откуда пришла магия мертвителей, эти ублюдки превратили себя в разумную нежить, чтобы жить, как можно дольше, пока идет поиск нового дома.

Раса Ушедших и так довольно сильно изменила себя, желая овладеть недоступными в обычном состоянии силами, но когда грязнул кризис, часть избранных была преобразована в нечто иное, отличное даже от собственных сородичей. Внешне они оставались похожи, но внутри различались. Их изменили для выполнения миссии, но трансформация зашла слишком далеко.

Может этого не было в изначальном плане, и дальнейшие преобразования избранные начали проводить сами, практикуя магию мертвителей, все дальше уходя от собственной расы, и в какой-то момент отличия стали слишком сильны, хотя снаружи они ничем не отличались от изначальных Ушедших.

— Изначальные, — по моим губам скользнула усмешка.

Еще одно название рогатых. Я думал это придумали люди, отдавая дань первым появившимся в мире разумным, но похоже происхождение термина пришло от самих Ушедших, к тому времени разделившихся на две разные расы.

— Чертова магия мертвителей, чертовы эксперименты с плотью и физической оболочкой, а через это с собственным магическим источником. Кретины не думали, что все зайдет так далеко, но у них была прорва времени и желание оставаться в живых, — я по-новому взглянул на заключенных в саркофаги рогатых существ. Да, они походили на других своих родственников, все это время бодрствующих, но в целом уже являлись для них чужаками. Вот почему никто не стал их будить, даже когда цитадель перенесли в этот мир. Кто-то из приятелей Нриа разумно предположил, что начнется хаос, стоит проснувшимся понять, что оставленные часовые уже вовсе не те, кем их считали, и приказал не проводить пробуждение, оставив переселенцев спать под землей.

А ведь таких хранилищ с кучей замороженных тушек, наверняка еще много, и разбросаны они по разным мирам, ожидая, когда их пробудят.

Не пробудят.

Потому что охранявшие их сородичи прошли гораздо дальше по пути собственного изменения, став отличаться от них, как обычный Ушедший отличается от человека.

Странно только, что всех не перебили, желая избавиться от возможных будущих конкурентов. Создавшаяся ситуация по идее требовала именно этого, но похоже нашлись причины, по которым «изначальных» Ушедших оставили в живых.

Возможно, чтобы использовать, как запасные склады биоматериала. Ведь в конечном итоге, можно пробуждать по одному, объяснять ситуацию и предлагать пройти трансформацию, став иной формой представителя той же расы, но уже с другими возможностями. Приманка в виде неограниченного времени существования (читай бессмертия, пусть и с оговорками) и доступа к новым возможностям в плане магии, могли соблазнить перейти на «темную сторону».

Поэтому спящих не торопились уничтожать, они служили естественным источником пополнения. Наверняка среди измененных случались потери, без жертв освоение других миров не могло пойти.

— Возникает вопрос, куда они потом все делись? — я задумчиво потер подбородок.

Но знания не приходили, то ли Нриа сама не была в курсе, то ли к тому моменту уже находилась в состоянии бестелесной теневой сущности, когда остальные покинули этот мир.

Еще один раскол? Но уже внутри круга самих прошедших трансформация через магию мертвителей…

Впрочем стоп, «магия мертвителей» вовсе никакая не магия «мертвителей», маги людей взяли концепцию и в привычной манере извратили ее, создав на основе совершенно не то, для чего изначально она предназначалась.

Ставлю медяк против золотого, сами Ушедшие не планировали использовать свое творение таким образом — создавая армию нежити во главе с одним хозяином, превращая остальных в послушных кукол. Они применяли ее для собственного преображения, а точнее перерождения, становясь другими и заодно поднимаясь на новую ступень развития.

Ну или по крайней мере так им казалось.

А человеческие маги все изуродовали, исказили исходный замысел, превратив в магию смерти. Хотя по идее, изначально она была направленна в строго противоположном направлении — на продление жизни.

— Люди это умеют, — по моим губам пробежала усмешка.

Впрочем, сами Ушедшие, судя по всему, тоже не являлись пай-мальчиками, творя разное в разных мирах. Одна Великая пустыня чего стоит. Превратить процветающий зеленый край в бесплодные земли — работа для настоящих мертвителей, с жадностью поглощающих жизнь.

— Как уродец из Мертвого Урочища, что тоже пожирал живых, чтобы продлить свое существовании. Любопытно, Ушедшие занимались тем же, или у них имелся свой способ.? Магия Тонкого Мира там точно присутствовала, это основа для всего случившегося бардака. И похоже магистры Коллегии это поняли, поэтому запретили изучать данное направление. Опасались, что в конечном итоге все выйдет из-под контроля и однажды этот мир превратиться в безжизненную пустыню с багровыми небесами и вечными пылевыми бурями, как родной мир рогатых, — я рассуждал вслух, одновременно оглядываясь на предмет выхода.

Раз уж сойти с центра нельзя и побродить по залу с саркофагами не выйдет из-за эффекта безвременья, то пора уходить.

— Как минимум убедиться, что можно идти дальше, — пробормотал я, принимаясь за дело.

Первичное сканирование Тонкого Мира показало огромное количество специфических следов, присущих для коротких пространственных переходов. Они пронизывали комплекс насквозь, служа чем-то вроде внутреннего сообщения.

Транспортная сеть для переброски пассажиров и грузов, завязанная на использование магии и четко прикрепленная к границам подземного строения. Довольно необычный подход, требующий чудовищных энергетических затрат, но крайне эффективный с точки зрения перемещения внутри комплекса.

Картина «проходов» открылась перед мысленным взором в виде тонких красных линий, формирующих сложный узор. Особыми точками были помечены круглые площадки, с которых открывались переходы. Система имела замкнутый контур и на первый взгляд не имела выхода наружу. Это поначалу удивило, но потом пришло понимание, что все сделано специально, чтобы внутрь не никто не мог проникнуть извне, используя Тонкий Мир.

Ты заходишь с одного входа, а затем перемещаешься внутри периметра по «кротовым норам», отделенным от внешнего мира. С точки зрения безопасности это выглядело логичным. Вопрос в том, где основной выход? А главное, почему некоторые области цитадели словно затемнены?

Туда нужен особый доступ? Что там находилось? Арсеналы? Склады? Мастерские?

Я задумчиво почесал щеку, глядя прямо перед собой и видя белесую дымку Тонкого Мира, расчерченную алыми нитями. Во многие точки нельзя было переместиться напрямую, следовало сделать остановку на «узловых станциях», чтобы осуществить «пересадку».

Судя по схеме, из зала, где я находился, можно прыгнуть только в две точки, почему-то расположенные чуть ли не в противоположных концах строения. Влиял ли на это фактор безвременья, или же это были меры безопасности, на случай если вдруг кто-то выберется из саркофага и отправиться гулять по подземной цитадели, неизвестно, но то, что это помешает быстро выбраться наружу, ясно.

— Придется проложить маршрут к вершине этой штуки, — я скривился, представляя сколько это займет времени. Даже с учетом порталов дорога назад потребует не один час.

Зато стало понятно, почему столбики Врат вынесены наружу. Еще одна мера безопасности, чтобы внутрь не проникли, используя стандартные пространственные переходы, используемые Ушедшими в числе прочего для перемещения в другие миры. В цитаделях-пирамидах применялся подход замкнутой системы с единственным выходом наружу, который проще контролировать, и наглухо перекрыть в случае возникновения внезапной угрозы.

А черный вход если и есть, то наверняка требует высокого допуска, а точнее знаний, как его открыть, перестроив особым образом обычный портал. Наверняка такая возможность заложена в систему, мало ли что могло случится, и понадобится срочно выбраться наружу. Скорее всего это можно сделать даже прямо из этого зала, но проблема в том, что я понятия не имел, как это выполнить. Поэтому придется…

— … поработать ножками, — я поморщился, но принялся за дело, открывая переход в доступные области пирамиды.

Умные люди советуют — оказавшись в незнакомом месте, оставляй за собой метки, чтобы не заблудиться и выбраться назад, если вдруг возникнет необходимость. У меня тоже мелькнула подобная мысль, когда шел по многочисленным коридорам подземной цитадели, но потом пришло понимание, что этого не требуется. Необходимости не возникло, почти попадавшиеся на пути помещения разительно отличались друг от друга, позволяя запоминать пройденную дорогу.

Плюс хорошо помогала карта со схемой пространственных переходов, где каждая точка портальной площадки служила не только пересадочным узлом, но и ориентиром на местности.

Первый портал перенес в нижнюю часть пирамиды, где располагалось основание. Коридоры здесь оказались гораздо шире, а помещения просторнее. Воздух светился мягкой голубоватой дымкой, дышалось легко, что указывалось на наличие вентиляции, хотя никаких отверстий под потолком или в стенах не было видно. Должно быть работали специализированные артефакты или нечто подобное, иначе ничем другим объяснить столь странный феномен в строении, расположенном глубоко под землей, не представлялось возможным.

Я шел и интерьер вокруг с каждым пройденным метром менялся. Если раньше окружающей обстановке сопутствовала простота и даже некая грубость, напоминая оформлением технические туннели, то теперь все стала выглядеть более обжитым.

Появились целые анфилады залов, в нишах стояли скульптуры с уже знакомыми фигурами рогатых существ, но уже не закованных в броню и с оружием в руках, а одетых в нечто напоминающее ниспадающие одежды. Горделивые позы, надменные или вдохновенные выражения лиц, жесты, либо указывающие вперед, либо призывающие что-то сделать. Их оказалось неожиданно много, величайшие представители расы, высеченные в камне на века, чтобы помнили и гордились. Не только воины, но и философы, ученые, строители — великие мастера, добившиеся немалых высот в своем деле, чьи деяния превозносили при жизни и чьи заслуги ставили в пример, как дань уважения потомкам после смерти, запечатлевая в отдельных и групповых скульптурных композициях.

Я переходил из зала в зал и словно наяву видел, как цивилизация Ушедших развивалась, переходя на новые ступени развития через испытания, труд, пот и кровь. Они не получили ничего готового, они сами добивались всего, сражаясь и погибая, идя путем непрерывного, как личного, так и общественного самосовершенствования.

— Мар-шааг, — название философии древнего искусства пути духа вырвались само собой. Стало понятно, что это еще одно, что люди позаимствовали из наследия рогатой расы пришельцев, когда проводили раскопки на местах старинных захоронений.

Магия, философия. Что еще? Похоже маги Коллегии под чьим контролем проводились изыскания взяли все возможное, изучая знания чужаков.

— У умного не грех поучиться, скорее глупо игнорировать достижения более развитой расы, используя чужие достижения в собственных целях, — я качнул головой, отдавая должное старым магистрам, приспособившим для своих нужд даже записи о философских трактатах пришлых гостей. Потому что только круглый дурак отказывается использовать что-то полезное, только потому что оно не изобретено им самим.

— Потом философию взяли на вооружение знатные рода. Аристократы приспособили ее для своих целей, используя для развития, чтобы оставаться выше простолюдинов не только по происхождению, но и по практическим навыкам, а главное — умению думать совершенно по-другому. Это дало преимущество, еще больше отдалив обычных людей от благородных, практиковавших мар-шааг, возведя последних на недосягаемую высоту, — я усмехнулся.

Как и заклинатели Коллегии, старые аристократические семейства быстро поняли преимущество неизвестной философии и начали практиковать ее, изменив под собственные запросы, следуя древнему принципу: инициативные и энергичные, умеющие учиться, всегда останутся на гребне волны, пока остальные уходят на дно бушующих вод истории.

Если не изменяет память, многие знатные рода из прежних времен до сих пор оставались при власти. Даже после падения Старой империи, они не исчезли в пучине хаоса и беспорядков, сохранив силу и влияние, а некоторые даже обрели гораздо больше, сумев основать собственные королевские династии, превратив бывшие имперские провинции в личные владения. Смогли бы они такого добиться, живя жизнью простых обывателей? Вряд ли. Их бы сместили более зубастые из молодой поросли хищников, взошедших после разрушения старых порядков. Они, конечно, тоже взяли свое, но в некоторых местах им дали жесткий отпор, показав, что место занято и лучше туда не лезть, если не хочешь разозлить старых матерых волков, сумевших провести свои семьи через бушующие штормы перемен и уже взращивающих себе на замену новых волчат, таких же зубастых и неистовых, готовых защищать свое.

— А ведь Га-Хор Куэль Ас-Аджар тоже происходил из старинной знатной семьи, интересно, что с ними случилось? — я рассеяно обронил, изучая очередные этапы развития расы Ушедших.

В этот раз это были каменные фрески на стене, изображавшие пусть становления через борьбу к величию. И дальнейшее падение, где показывался медленно умирающий мир, превратившийся в бесплодную пустыню.

Они заигрались, переступили черту, которую переступать не следовало. Высокомерие и уверенность, что никто и ничто их уже не сможет остановить сыграли с Изначальными злую шутку.

Открытие энергии Тонкого Мира. Это стало началом конца.

Я проследил последние этапы падения, когда магическая раса находилась на пике развития и заодно на последнем издыхании. Именно тогда кто-то придумал строить пирамиды-цитадели, ставшие оплотом для выживших. Вырезанные в камне картины это хорошо передали, вместе с навечно затянутыми тучами небесами, выжженной пустошью в которую превратился их родной мир, и накатывающими из-за горизонта гигантскими пылевыми бурями, выглядевшими предвестниками наступающего хаоса.

А затем был открыт путь вовне, разрывая пределы границ мироздания, и на вершинах пирамид зажглись алые огни, выполненные на фресках в виде красных драгоценных камней, вмурованных в стену.

Это был выход, дорогая во внешние миры, решение возникшей проблемы, спасение, которого уже никто не ждал.

На следующих фресках изображались фигурки первопроходцев, вскидывающих руки с зажатыми копьями и мечами, что вовсе не являлись обычным оружием, в окружении давно забытой зеленой растительности. Разведчики нашли подходящий мир и считали, что дело сделано, что можно начать переселение. Но это оказалось лишь миражом. Потому что магия Тонкого Мира, питавшая мощь Ушедших, никуда не делась, и в новом месте она принялась за старое, с жадностью высасывая из окружающей реальности саму жизнь.

И стало понятно, что отсрочка лишь временная. Да и вообще, нужна ли такая отсрочка, учитывая, что главная проблема никуда не убралась. Начались эксперименты, попытки создать нечто иное, что заменит привычную энергию на что-то другое.

Одна попытка, две, три, десять. Ничего не выходило. И проблема была не в самой магии, а в том насколько сильно Ушедшие привыкли полагаться на нее, выстроив на основе Тонкого Мира свое могущество. Стремление и желание не слишком помогали, потому что выяснилось, что для перехода в другой мир никакая другая энергия не подходила. По крайней мере в достаточном количестве для долгого времени работы портала.

Проще говоря, чтобы перенести даже одного субъекта через Врата, требовалось огромное количество обычной магической энергии и гораздо меньше энергии Тонкого Мира.

— Вот как я сюда попал, Обелиск и храм инков на другой стороне синхронизировались, но перебросило только меня одного, потому что даже накопленной за века энергии не хватило на что-то большее, потому что это была обычная магическая энергия, а не Тонкого Мира, — я задумчиво потер подбородок. — Будь иначе, перенесло бы всех людей в округе, — я помедлил и уточнил: — Точнее на этой стороне выбросило бы мертвые тела, не переживших межмирового пространственного перехода.

Требовалось слишком большое количество энергии, чтобы сделать такой пробой, Ушедшим это не подходило, потому что для переноса всех пирамид с остатками расы, потребовался бы целый океан чистой силы из обычного магического фона, который он просто не мог дать, не повредив основу любого мира.

— И вы зашли в тупик, первый вариант не подходил, потому что вел к уже виденному вымиранию, второй был невыполним с практической точки зрения. И тогда вы приняли половинчатое решение, став перебрасывать цитадели, но не разворачиваться в новых мирах в полную мощь, используя Тонкий Мир лишь в крайнем случае, считая, что таким образом сможете выиграть время, пока не приспособитесь и не найдете новый путь развития.

Я остановился перед последней фреской, показывающей как специально отобранные представители расы проходили процесс трансформации для обретения гораздо более продолжительного долголетия, чем раньше. Неживое и немертвое. Не все решились пойти на такой шаг, многие предпочли заснуть, ожидая, пока изменившиеся сородичи найдут решение проблемы.

— Вы хотели сохранить свою мощь, но не желали платить за эту цену, и думали обхитрить судьбу. Но в итоге судьба над вами посмеялась, поместив в вечный сон, — по моему лицу скользнула грустная усмешка. Взгляд проследил за последними фигурками, проходившими через ритуал, отправляясь к Вратам, чтобы начать новый поиск.

— Но все это лишь притворство, если бы вы действительно хотели, то нашли бы выход из ситуации. Ведь достаточно было отказаться опасной магии Тонкого Мира, несущей гибель всему живому, — я понимающе усмехнулся. — Но вы захотели усидеть на двух стульях — и силу не терять, и избежать губительных последствий.

Не вышло. Не получилось. Классическая магия не подходила из-за невозможности регулярных путешествий в другие миры, а оставаться в одном Ушедшие не желали.

И все вышло, как вышло.

Я щелкнул на прощение по изображению поисковой группы рогатых воинов на последней каменной стене и обратил взор на следующий зал.

Выложенное крупными гранитными плитами помещение уходило вдаль. По бокам справа и слева стройными рядами возвышались узкие колонны. Потолок настолько высокий, что терялся в полутьме. Казалось невероятным, что столь огромный зал мог скрываться внутри даже гигантской пирамиды, но Ушедшие любили и умели играть с пространством, иначе их цитадели не вмещали бы столько народу, играя роль чуть ли не городов.

Царствующая внутри гулкая тишина словно разбилась осколками, стоило ступить внутрь. Каждый шаг вызывал глухой стук, раскатывающийся по залу приглушенным эхом. Я шагал и думал, что, наверное, впервые за тысячу лет по этим каменным плитам ступает нога живого разумного существа. Понимание этого факта, заставляло по спине скользить холодок, вызывало трепет и желание насладиться моментом.

— Да!!! — я крикнул, испытывая странный восторг.

Глупая ребяческая выходка вылилась в ответ, прилетевший с другого конца зала в виде раскатистого эха:

— Да-а!!! Да-а!!! Да-а!!!

Я весело рассмеялся. Почему-то это показалось забавным.

А в следующее мгновение настороженно замер, почувствовав в прилегающей к стенам тьме неясное шевеление. Словно куски мрака перетекли один в другой, уплотняясь и принимая вид чего-то собранного.

— Дерьмо, — я ругнулся, но в этот раз гораздо тише. Из рукава выскользнуло льдистое лезвие призванного оружия.

Не следовало кричать в таком месте. Вообще не следовало открывать рот без особой необходимости. И теперь за проявленную оплошность похоже предстояло платить.

Дерьмо.

Еще один страж? Созданный на основе энергии другого мира? Голем с заложенной поведенческой программой или нечто более сложное?

Я ругнулся, в первую очередь злясь на себя, что потерял бдительность, и медленно отступил назад, приподнимая перед собой меч. Одновременно перед мысленным взором засиял Сумеречный Круг, готовый к действию. Если противник окажется достаточно крупным в размерах, то можно приложить сразу «Молотом», не растрачивая силы на «Пламя». Таран из волн искажений должен ошеломить любое существо, в конце концов здесь не ощущалось давление магии смерти, способной поглотить даже самое убийственные заклятья.

— Цып-цып, иди сюда, — я начал пятиться, пытаясь приподнять себе дух и заодно понять, что из себя представляет противник, примерно прикидывая куда стоит направить удар.

Мрак клубился, перетекал сам в себя, словно не мог решить какую принять форму. С каждым движением плотность словно повышалась, затапливая пространство между колоннами у стен, уходящими ввысь, пока наконец не приняло форму человекообразной фигуры, шагнувшей вперед.

Это был Ушедший, точнее фантом, принявший их вид, чем-то напоминающий призванных воинов из густого битума. Мгновение он стоял на одном месте, за это время неуловимым образом облик стал завершенным, появились детали, подчеркивая родство с расой рогатых.

Облаченный в доспехи высокий воин ростом в два с лишним метра возвышался над мной, жутко напоминая своих древних сородичей.

Я знал, что сейчас последует атака, почувствовал это всеми фибрами души и неожиданно для самого себя, протяжно растягивая гласные произнес:

— Га-кхол-ра!

Фигура замерла, превратившись в изваяние. Окажись на его месте кто-то живой, можно было бы предположить, что он задумался. Но это был чистый магический конструкт, не обладающий собственной волей, но умеющий распознавать речь хозяев.

«Га-кхол-ра — право достойного». Я слышал это однажды в одном из видений мертвой Ушедшей и сказал наобум, не слишком надеясь на результат. Однако похоже это вызвало в страже странное узнавание, словно тот наконец услышал нечто знакомое за прошедшую прорву веков.

Он имел явно более сложную структуру, чем убитый наверху душелов, и обладал неким внутренним набором ассоциации, позволявших ориентироваться не только на стандартный отзыв «свой-чужой».

Меня коснулось нечто легкое и невидимое, напоминая прохладный ветерок. Существо пыталось понять кто перед ним и использовало собственный метод сканирования. И обнаружило следы магии мертвителей, остатки поглощенной души Ушедшей и еще кучу всего, что не укладывалось в привычную картину мира.

Я почти ощутил обуявшее его недоумение. С одной стороны нарушитель не походил на хозяев, с другой явно имел с ними нечто общее. Дело решало секунды, стало ясно, что еще немного и оно меня атакует, потому что непонятное лучше уничтожать.

И тогда подчиняясь наитию, я сделал повелительный знак рукой, словно отпуская слугу — верного, добросовестного, но чрезмерно надоедливого, должного знать свое место, когда ему говорят, усилив жест соответствующим ментальным посылом.

Долгое мгновение оно оставалось на месте, будто не заметив властный взмах незнакомца, затем медленно отступило назад, растворившись в сгустившейся тьме. Которая еще через пару напряженных ударов сердца растеклась в разные стороны, принимая привычный облик обычного мрака.

Из груди вырвался вздох облегчения. Оказалось, на все время общения с порождением древней магии я машинально задержал дыхание.

— Так и заикой стать недолго, — проворчал и тут же замолк, подозрительно покосившись по сторонам, вдруг из стен вылезет еще какая-нибудь дрянь.

Жутко захотелось ругнуться вслух, но я подавил порыв усилием воли, двинувшись дальше, шелестя полами плаща, скользивших по выложенным в полу каменным плитам в такт быстрым шагам.

На то, чтобы пересечь гигантский зал понадобилось не меньше десяти минут. Противоположный конец закончился невероятно высокими двустворчатыми дверями из камня, изукрашенными новой порцией фресок. Но меня интересовали не двери, а круглое каменное возвышение сбоку от них — портальная площадка.

Что скрывалось за дверьми я понятия не имел и не собирался это узнавать, потому что видел, что они крепко закрыты. Стану ковыряться, пытаясь открыть, наверняка снова появится страж, который в этот раз уже не станет так легко отступать. Кто заявится следом даже представлять не хотелось, потому что попытка проникновения за такие ворота явно вызовет среди местной нечисти переполох.

— Отбивайся потом от ублюдков до скончания века, — тихо проворчал я и направился к портальному кругу.

Иногда следовало трезво оценивать силы и не лезть на рожон там, где это не стоило делать, иначе все закончится плохо. Так что я решил не рисковать, предпочтя синицу в руке (безопасный переход на другой уровень цитадели) журавлю в заднице (схватке с незнакомым противником с неизвестным исходом).

Ну убейте меня за проявленное благоразумие.

Проклятье, кажется, я начинаю превращаться в Сорена.

Длинный прямой коридор странной треугольной формы нехарактерной для человеческой расы архитектуры. Повсюду пыль, паутина, следы запустения. Следующий портал привел в место, разительно отличающее от прежнего. Но я уже видел подобное раньше — в другом убежище Ушедших очень много времени назад, поэтому двигался дальше, надеясь в конечном итоге найти выход.

В какой-то момент коридор резко изменился, став невероятно широким, потолок при этом опустился, на стенах появились выступы, светящиеся тусклой голубоватой дымкой. Воздух стал сухим, царапая горло, как в пустыне. Мелькнуло сомнение, что дорога выбрана правильно, хотя схема расположения пространственных переходов внутри подземного комплекса не предполагала особого выбора для построения иного маршрута.

— Надеюсь, плит с серой дымкой, умеющих переносить в другой мир, здесь не будет, — проворчал я, неожиданно испытав острую жажду.

Вместе с желанием выпить глоток воды перед внутренним взором пронеслось воспоминание о переносе из похожей пирамиды в пустыню с багровыми небесами, затянутыми низкими мрачными тучами и скапливающейся на горизонте огромной пылевой бурей.

Я тряхнул головой прогоняя видение, нет, должен быть нормальный выход, иначе затея с расположением цитадели теряла весь смысл. Не шлялись же сами Ушедшие таким сложным кружным путем наружу, нужен более короткий доступ, и его обязательно надо найти.

— Пока не сдох от жажды и голода.

Поймав себя на последней мысли, я резко остановился, наконец поняв, в чем дело. Организм вел себя необычно, испытывая сильную усталость, словно прошло не пять-шесть часов, как ощущалось, а гораздо больше — сутки, может двое или даже трое.

Восприятие времени нарушилось — сознание машинально зафиксировало данный факт. Разум определял один промежуток, но похоже в действительности проходило куда больше.

Могло такое быть? Учитывая фактор безвременья, игр с пространством внутри пирамиды и самим нахождением в сердце строения древних — легко. Мозг считал, что прошло несколько часов, когда в действительности минуло гораздо больше. Возможно, переходы через порталы тоже играли роль, смещая разные временные потоки в разных местах, куда приводили переходы.

Это могло быть опасным, и закончится банальным обезвоживанием и истощением. Упаду, не сумев двигаться дальше.

Как ни странно, мысль о подобной кончине прибавила сил. Шаг ускорился, в груди зародилась злость. Не собираюсь подыхать под землей черт знает где, только потому что каким-то давно вымершим ублюдкам захотелось поиграть с временными потоками в своем сраном убежище.

Я ускорился, в первую очередь злясь на себя и появившиеся сомнения. В голове мелькнула недавняя мысль о рыцаре. Сейчас не хватало только превратится в еще одного Сорена, сломленного и опустошенного, не желавшего рисковать. Я сдаваться не собирался, тем более перед внешними обстоятельствами, у меня имелись другие планы на собственную судьбу.

И словно вознаграждая настрой, коридор неожиданно оборвался и уперся в вытянутое прямоугольное помещение, заставленное тумбами-постаментами. На них лежали многочисленные предметы, в основном оружие и доспехи. Знание что это, как всегда, пришло из глубины подсознания.

Арсенал.

— Все-таки логика рогатых отличалась от человеческой, — я недоуменно нахмурился.

Люди бы спрятали подобное за толстыми барьерами, навешав кучу крепких замков, а Ушедшие разбросали чуть ли не прямо посреди коридора. Куча артефактного оружия, способного с легкостью уничтожить средних размеров городок.

Разумеется, при условии, если знать, как всем этим пользоваться.

Я остановился у ближайшего постамента и посмотрел, что на нем. Больше всего предмет походил на шипастый шар диаметром в полметра. Рядом кучковались несколько меньших сфер, усеянных острыми иглами.

Не знаю откуда, но я знал, что смотрю на боевые големы. Странные, непонятные, но големы.

Зачем столь грубые механизмы, если к твоим услугам более изощренные создания? Перед глазами мелькнуло ожившие сгустки тьмы, наполненные чистой силой, принимающие разные формы.

Но тут обычные болванки. Вопрос, для кого? Ушедшие не вели войны в привычном понимании. По крайней мере не в таких масштабах, как можно представить. Необходимости не возникало. Подавляющее превосходство в магии обеспечивало победу задолго до решающих сражений с марширующими шеренгами обычных солдат.

— Но что такое война Ушедшие знали, и похоже соответствующим образом подготовились, — тихо промолвил я, отвечая на собственные размышления. — И хранили необходимые «инструменты», если вдруг такая нужда придет.

Несколько секунд я разглядывал необычный шар, пытаясь понять, как его активировать. Ни на физическом уровне, ни на энергетическом, включая Тонкий Мир, никаких структур, отвечающих за управление, не было. Казалось, это просто большой мячик из неизвестного металла с поверхностью, усеянной короткими шипами.

Тоже самое касалось меньших сфер с иглами, ничего похожего на внутренний энергетический контур не нашлось, ни снаружи, ни внутри. Никакой магии, всего лишь пустая оболочка…

— Которой требуется наполненность, — я едва не хлопнул себя по лбу, догадавшись в чем дело.

На постаменте лежал корпус, заготовка, если хотите, болванка, которой требовалось наполнение. Вот почему эта штука лежала здесь просто так, без защиты и охраны. Без нужных знаний ее не активировать. Точнее, не собрать до конца, потому что не хватало важных деталей, делавших из пустышки настоящий боевой механизм. И вот эта недостающая часть наверняка хранилась отдельно под крепкими запорами.

Да и зачем армия големов в постоянной готовности, если воткнутый в землю меч, который и не меч вовсе, может в один миг превратить цветущую зеленую долину в выжженную пустыню? Это излишнее расходование ресурсов, которых и без этого всегда не хватает.

К слову, о необычных клинках. Взгляд переместился к следующему постаменту, на котором лежал длинный обоюдоострый меч. Лежал просто так, словно обычная вещь на открытом месте — подходи и бери.

Я так и сделал, а подойдя понял, что это еще одна обычная поделка, без скрытых магических свойств. Меч древних, артефактный клинок способный вызывать в энергетическом поле Тонкого Мира настоящие бури, выглядел как заурядное творение обычного кузнеца. Тусклый металл, возможно, и обладал необычными свойствами, но они явно не превосходили характеристики призванного оружия.

Всего лишь еще одна пустая оболочка, без магической составляющей, делающий клинок настоящим оружием легендарных Ушедших.

Разочарованный, я обвел взглядом другие тумбы-постаменты с многочисленными доспехами и холодным оружием. Пустышки, везде бесполезные пустышки. Интерес может вызвать разве что сплав, из которого изготовлено все это добро, но вряд ли получится так просто разобраться, тем более повторить. Это работа для алхимиков и кузнецов, без шанса на успех и с кучей потенциальных затрат, что вряд ли в дальнейшем окупятся.

— Куча старого хлама, годного лишь висеть на стене, — я скривился.

Но спустя секунду изменил свое мнение, поняв в чем секрет.

Это лекала, на основе которых в случае необходимости изготавливалось нужное оружие в необходимых количествах. Учитывая недостаток ресурсов родного мира рогатых, надо признать логика в подобном подходе присутствовала. Зачем заваливать склады готовой продукцией, тем более наполнять ее скрытой энергетической составляющей, если прямо сейчас в это не имелось необходимости.

Да, на постаментах лежали пустышки, но они также служили шаблонами, когда требовалось изготовить снаряжение для воинов, отправляющихся в другой мир. А если вспомнить малочисленность расы, и то, что большинство к тому времени находилось в состоянии наведенного сна, увиденная картина полностью менялась.

— Они хорошо все просчитали, — удивленный и впечатленный, я одобрительно покачал головой, мельком подумав, что люди поступили бы другим образом, создав горы оружия и экипировки, которое пылилось бы в хранилище и вряд ли бы в дальнейшем пригодилось. Ушедшие поступили умней, не стали тратить время и силы впустую, но оставили возможность воспроизведения нужных предметов в будущем, когда в них возникнет необходимость.

Очень толковый и очень грамотный подход. Даже удивительно, что имея такое мышление наши рогатые приятели в конечном итоге исчезли. Ну, или по крайней мере те из них, что оставалась в сознании. Любопытно все-таки, куда они подевались, и почему оставили родственничков пылиться в древних саркофагах? Как минимум могли разбудить перед уходом, сделав одолжение бедолагам, проведшим в своих ящиках, бездна знает сколько лет.

Мазнув по постаментам прощальным взглядом, я покинул Арсенал, что в действительности играл лишь роль хранилища макетов для настоящего оружия, которого здесь не было, и отправился дальше.

Снова потянулись бесконечные коридоры и переходы, неспешно перетекающие в галереи и целые анфилады залов. Казалось, проклятой цитадели нет конца и края. Но, как и в прошлый раз, впечатление оказалось обманчивым. После третьего по счету портала, ступая с каменного круга, я замер, внезапно поняв, что был когда-то здесь раньше.

Разумеется, это был не я, а Нриа, когда была еще живой, но ощущение знакомого места нахлынуло словно волной, заставляя нахмурится.

Высокий проем, за ним вытянутое просторное помещение, воздух слабо светится золотистым, повсюду скульптуры обнаженных мужчин и женщин с хорошо развитыми телами, держащими на плечах сферы миров. Судя по очертаниям материков — каждый мир разный. Видимо Ушедшие успели много где побывать, и с учетом того, что статуи изображали исключительно представителей человеческой расы, похоже не встретили никого кроме людей.

— Любопытно, — я задумчиво протянул и сделал несколько шагов, внимательно изучая необычное помещение.

Оно еще сильней отличалось от остальных, видимых ранее. Везде плавные линии, почти полное отсутствие острых углов, только сглаженные грани, незаметно переходящие друг в друга.

С эстетической точки зрения все это выглядело невероятно красиво. Завораживающе, заставляя не отрывать взгляд. Кто бы это не сделал, он хорошо постарался. Должно быть один из результатов практики мар-шааг — стремление достичь совершенства.

Мягкое освещение отдавало золотистым, что это место также выгодно выделяло от остальных комнат цитадели, где если не властвовал мрак, то царил холодный голубой свет, выглядевший мертвым. Здесь же словно преобладала жизнь.

Причудливые переплетающиеся композиции из тонких металлических нитей, стоящие то тут, то там, напоминали арт-объекты. Я проверил парочку через магический взор на предмет наличия энергии — каждая испускало легкое свечение.

Но самым интересным было не оформление зала, а выстроенные в ряды стеллажи у стен, похожие на полки-подставки. Разделенные на ярусы, они были сделаны из отполированного песчаного камня и имели небольшие выемки, в которых находились кристаллы.

Я подошел к одному стеллажу. Кристалл утопал в глубоком пазе, узкий и длинный, он походил на стержень-многогранник. Цвет — хрусталь с алым оттенком, твердый даже на вид. Я осторожно прикоснулся к гладкой поверхности кончиками пальцев. В ту же секунд окрас кристалла стремительно изменился, словно растекаясь кляксами. Сначала обычный прозрачный, затем наливаясь лиловым, пока не перешел в насыщенный фиолетовый с тонкими черными прожилками. Произошедшая метаморфоза заставила нахмуриться.

Алый и серый — цвета Ушедших. Темный и фиолетовый — цвета моей магии. Значит ли это, что кристалл признал меня? Но если так, то почему дальше никакой реакции не последовало? Кроме смены окраса больше ничего не происходило. Не единого отклика, будто в руках обычная стекляшка. Хотя она явно отреагировала на прикосновение, изменившись снаружи.

И тут меня озарило, я вдруг понял, что вижу перед собой.

Информаторий.

Вот что такое вокруг! Помещение с золотистсым освещением и оформлением, где преобладал песочный цвет. Это хранилище знаний, а кристаллы — своеобразные накопители данных.

Передо мной было подлинное наследие Ушедших. Их сила, из знания, их опыт. Вся информация, собранная в одном месте. То, что нашли на месте древних раскопок маги Коллегии по сравнению с этим крохи. Вопрос в том, как до этого добраться? Потому что, сокровище вот оно — я взвесил в руке стержень-кристалл, — но как им воспользоваться? Как извлечь помещенные внутри данные?

Долгие мгновение мой взор блуждал по многочисленным стеллажам с помещенными в специальные пазы кристаллами. С легким красноватым оттенком, они манили, обещая разгадки всего мироздания, и в то же время оставаясь совершенно недоступными.

— Проклятье, — я неосознанно напрягся, пытаясь вызвать из обрывков памяти Нриа понимание, как обращаться со строптивыми носителями информации. И получил в ответ лишь тишину. В этот раз частичка теневой сущности не пожелала делиться открытиями.

Я резко остановился и уставился на кристалл в руке. Он поменял окрас, налился фиолетовым вместо алого, значит на определенном уровне признал меня за своего. Это был плюс. Осталось только понять, как двигаться дальше.

Может необходимо считывающее устройство? Я огляделся, даже прогулялся по помещению с плавными обводами интерьера и льющимся из ниоткуда золотистым светом, но ничего похожего на механизм для чтения не нашел.

Скорее всего дело в ментальной составляющей. Кристалл не просто носитель, он одновременно артефакт, позволяющий общаться с ним напрямую. Но как его вскрыть? Как обойти наложенную защиту? А если получится, не захлестнет ли меня поток данных и не изжарит мозги? Как ни посмотри, а Ушедшие ушли далеко вперед в своем изменении, их физические тела кардинальны образом отличались от людских. Возможно, чтобы научится пользоваться подобными информационными носителями, надо самому измениться? Пройти через преображение черного зеркала, которое я однажды видел, где изображение тела менялось, становясь похожим на представителя древней магической расы. Возможно, в этом разгадка?

Подумав, я вдруг почувствовал неимоверную усталость. Ноги буквально подкашивались, во рту пересохло, жутко хотелось есть и пить. Интересно все-таки сколько я тут блуждаю? И не получится ли так, что в какой-то момент ослабну настолько, что не смогу двигаться дальше? Просто упаду и усну от истощения. Даже Средоточие уже не справлялось, а ведь оно предназначалось чтобы поддерживать организм.

— Разные временные потоки. Проклятые рогатые ублюдки умели подбрасывать сюрпризы, где их никто не ждал, — я медленно вздохнул.

Надо выбираться, иначе и правда сдохну, не сумев найти выход. Любопытно, сколько снаружи прошло времени? Корабль, наверное, уже уплыл. Сутки, может двое, максимум трое, на столько Сорен смог бы сдержать моряком, но рано или поздно любому терпению приходит конец, и «Упрямый Грешник» поднимет якорь, взяв курс на север.

А судя по усталости тела, как раз прошло несколько дней, хотя по внутренним ощущениям счет шел на считанные часы.

Теперь понятно, почему меня так легко пропустили через первый портал. Зачем нужна охрана, если есть подлянка с ускоряющим незаметно для сознания течением времени? А хозяева наверняка знают, как избежать подобные ловушки, я же вляпался и теперь рискую блуждать здесь до полного упадка сил.

— Нет, так легко вы меня не возьмете, — по моему лицу скользнул кривая усмешка.

Я быстро похватал первые подвернувшиеся под руку кристаллы, помедлил и с сожалением огляделся, понимая, что больше не взять. И решительно направился в сторону выхода, твердо решив найти выход, ведущий из проклятой цитадели наружу. Не хочу, чтобы мой высохший труп нашли в чертовых подземных коридорах спустя пару тысячелетий. Пусть в игры с разными временными потоками играет кто-то другой.

Ощущение стремительного полета, переходящего в столь же стремительное падение. Растянутый словно резиновая лента мир. Искривленное пространство, исчерченное изогнутыми линиями. И резкий переход в застывшее состояние, когда кажется будто окружающая реальность превратилась во фрагмент фотографии, а ты на ней лишь еще один элемент, причем не самый важный, расположенный где-то на задворках в самом дальнем конце.

А затем портал схлопнулся, выбрасывая в привычную среду. Завихрения опадают, чувствуется запах свежей травы, сверху льются лучи яркого солнца, слышится пение птиц и шум листвы стоящего рядом леса со стеной высоких деревьев.

Я шевельнулся, приходя в себя и до конца не веря, что все получилось. Что проклятый портал сработал, а не убил, хотя вначале казалось, что все так и будет, потому переход начался не совсем привычным способом, грозя разорвать тело на тонкие лоскуты.

Уход из подземелья оказался не очень комфортным, напоминая экстренный выход, когда на первом месте не удобство, а скорость, с которой опасное место будет оставлено. Но меня не разорвало, не распылило на части, а это можно уже считать небольшой победой.

Правда, судя по всему, перебросило не на одинокую скалу, — я огляделся, поняв, что стою на опушке леса, — но это можно потерпеть, учитывая, что чертов подземный комплекс с его разными временными потокам остался где-то далеко позади. Я выбрался живым и относительно целым, а это на данный момент самое главное.

На земле остался выжженный круг, трава потемнела и осыпалась. Прибытие действительно оказалось не самым комфортным, как привычный переход. Несколько секунд я оставался на месте, медленно приходя в себя. Дезориентация сознания неспешно проходила.

Представляю, как все выглядело со стороны. Вспышка. Запах озона. На опушке леса из ниоткуда появляется смерчи энергии, бьющие в землю и формирующие сверкающую окружность. Затем еще одна яркая вспышка. Миг — и все исчезает, остается лишь выжженный круг, а в нем застывшая мрачная фигура в потрепанном темном плаще с наброшенным на голову капюшоном.

Если это кто-то увидел, то сейчас со всех ног несется рассказывать о странном явлении — о темном колдуне, явившимся из ниоткуда.

Из горла вырвался нервный смешок. Потенциальные разборки с местным населением сейчас казались меньшим из зол, что может случится, особенно после произошедшего в подземелье, когда казалось, что выход так и не удаться найти и придется блуждать по сумрачным коридорам до скончания века, а точнее до момента пока тело не упадет без сил замертво.

Чтоб всем Ушедшим икалось до конца жизни с их дурацкими шутками с ускорением времени.

В бездну! Тело болело, но я все еще был жив, а сейчас это главное!

Это была чистая авантюра. Но к тому моменту уже выбора не было. Когда нашелся портал, по всем признакам ведущий наружу, я находился на последней стадии усталости. Поэтому либо рисковать, либо оставаться, надеясь, что найдется более подходящий вариант, который непонятно, когда отыщется, и отыщется ли вообще.

Я ступил на выложенную камнем круглую площадку и активировал переход, стараясь не думать, что этой дорогой скорее всего не пользовались, как минимум больше тысячи лет. И ставка сработала, портал перенес из подземной цитадели во внешний мир, хоть и сделал это с весьма ощутимой «тряской». Но это мелочи, которые можно потерпеть, главное, что выход сработал.

— И забросил гораздо дальше, чем предполагалось, — я вымолвил вслух и неспешно огляделся.

Местность вокруг была совершенно незнакомой. Никакого моря, никакого берега, никакой одинокой скалы, никакого песка и никакой Великой пустыни. Только лес, опушка и сочная зеленая трава, с одуряющим запахом свежести наступившего лета.

Корабль скорее всего уплыл, я так и не понял, сколько блуждал внизу, но вряд ли бы терпения команды «Упрямого Грешника» хватило надолго, невзирая на попытки Сорена убедить моряков еще подождать. День, два, в конечном итоге меня бы признали пропавшим и снялись с якоря. И учитывая произошедшее, поступили совершенно верно, потому что пропавший колдун появился в совершенно другом месте. Судя по климату и растительности, где-то посреди материка, на приличном удалении от побережья.

Вместе с кораблем уплыл Сорен, но это было ожидаемо. Наши дороги с рыцарем разошлись, это стало понятно в момент, когда он не захотел идти внутрь расположенной под землей пирамиды. К слову, может и правильно, у воина имелись все шансы погибнуть там, где я сам едва не сгинул.

Поэтому, прощай, рыцарь. С тобой было интересно, но сейчас у нас с тобой разные пути. Я не собирался его искать, теперь у каждого собственная судьба, и это нормально, так в жизни бывает.

Впрочем, кажется, об этом уже было.

Я проверил звякнувшие кристаллы за пазухой, убедился, что все целы, а не рассыпались в пыль, когда вокруг бушевала энергия экстренно открытого портального перехода. Кажется все в порядке, это обрадовало, значит все было не зря, путешествие на юг, вылазка в Великую пустыню, а затем под землю в древнюю цитадели, где само время сходило с ума, а по залам шлялись смертоносные создания, сотканные из мрака.

Осталось решить, что делать дальше. Жутко хотелось есть, пить, и почти невыносим спать.

Я чувствовал себя разбитым. Пространственный переход потребовал задействовать все силы, и сейчас это ощущалось через глубокое опустошение. Сумеречный Круг был едва виден, напоминая плохо тлеющие угли.

Определив по солнцу стороны света и примерно прикинув, где потенциально может находится ближайшая дорога, я неспешно двинулся в выбранном направлении.

Где-то обязательно должен проходить торговый тракт, а где тракт, там и постоялый двор. А постоялый двор — это хороший сытный ужин, наполненная до краев теплой водой деревянная бадья, и ловкие пальчики услужливой служанки, массирующие шею и плечи. А после долгий-предолгий сон, изгоняющий из тела усталость.

Впрочем, не стоило забывать, что на континенте все еще бушует война. Закатные Острова рвутся к абсолютной власти и как только покончат с прибрежными городами обязательно направят внимание вглубь материка. Возможно, где-то поблизости шныряют отряды легкой конницы, выполняя роль дальней разведки. Стоит оставаться настороже.

Хотя в такой местности больше шансов нарваться на дружину какого-нибудь местного барончика, старающегося показать, что окрестные земли все еще под его властью.

Перед глазами быстро промелькнули рожи тупых самодовольных захолустных вояк. У таких придурков в порядке вещей грабить всех подряд, считая любого случайного путника законной добычей. Было бы неплохо встретиться с такими сейчас, тогда у меня появится лошадь и возможно немного припасов, и не придется тащиться пешком.

Но пока придется поработать ногами, хотя состояние хуже некуда. Хоть бы олень или кабан какой выскочил из подлеска, есть хотелось просто до ужаса. И пить. И спать. И просто по-человечески отдохнуть.

Вздохнув, я волевым усилием отбросил мысли от усталости прочь и медленно двинулся дальше. В конце концов, это не самая худшая ситуация, в которой мне приходилось бывать.

Ну а дальше найти местечко потише, обосноваться, и разобраться с тихо позвякивающим за пазухой наследством Ушедших. Надеюсь, в кристаллах будет не какая-нибудь ерунда, а что-то действительно важное, в идеале относящееся к магическому искусству. И тогда будет полный порядок.