Глава 1.

– Кто-нибудь, откройте! Мы здесь! Эй! – сипло кричу, задыхаясь от паники, и тарабаню кулаками по деревянной двери предбанника, которую завалило снаружи тяжёлым снегом, упавшим, судя по грохоту ранее, с крыши.

Держа крепче белое полотенце на груди, которым я обмоталась быстро после бани, смотрю в страхе на Льва, парня своей дочери.

Он смотрит на меня сначала исподлобья с темнотой, пускающей колкие мурашки по спине, и я сразу вспоминаю все свои ранее испытанные чувства, но он быстро сменяет это мрачное выражение, будто опомнившись. Подходит тоже к двери и, прильнув к ней плечом, начинает толкать её в попытке открыть, говоря при этом хрипло:

– Когда я уходил из дома, ваш муж спал, – и добавил уже тише: – И Женя тоже.

При упоминании им моей дочки в груди снова больно сжимается и быстро колотится. И я спешу отодвинуться босыми ногами по деревянному полу на несколько стремительных шагов от парня.

Он это замечает, покосившись на меня, но отворачивается тут же, продолжая мощно толкать дверь. А она хорошая, толстая и дубовая. Эту баню Илья любовно отстраивал для нашей семьи в этом загородном доме. Только плохо продумана входная группа.

И какого чёрта меня дёрнуло идти сюда под утро? После празднования Нового Года?

Мне хотелось смыть с себя это празднование. Мы с Ильей сильно поругались в самый разгар праздника, он напился, и сейчас, по-видимому, правда спит. Помимо этого, на меня обиделась моя дочь Женя, потому что у меня не получится присутствовать на её ближайших соревнованиях по танцам в другом городе из-за назначенной операции в тот день.

Я подписала договор на плановые роды моей пациентки ещё три месяца назад, и в назначенную дату должна быть на месте. Но дочь как будто не понимает, что такое не отменяется по щелчку пальцев.

А ещё меня абсолютно выбило из колеи присутствие парня моей дочери в нашем доме, так близко и долго…

Женя встречается с ним всего около четырёх месяцев, и я знаю, что у них всё серьёзно. Моей дочери двадцать, и я понимаю, что секс в её жизни уже присутствует. Более того, она на протяжении двух месяцев уже живёт отдельно, в своей собственной квартире, которую мы с Ильей дарили ей на совершеннолетие.

Да, у них всё серьёзно. Дочь мне все уши прожужжала, что Лёва тот самый для неё и она хочет за него замуж, а потом и родить от него детей.

Лев на самом деле кажется достойным парнем. Ему 24, но он уже окончил университет и открыл собственный тату-салон, достаточно популярный в нашем городе, ведь этот парень настоящий гений, художник от бога, творящий своими руками настоящее искусство на телах людей. И не только.

Я видела его творения, Женя показывала, дух перехватывает, когда смотришь.

У него нет родителей, но есть дядя, которого он очень любит и уважает. Этот дядя как раз работает на моего мужа, его правая рука уже несколько лет.

Женя именно в компании своего отца и увидела впервые Льва, там они познакомились, а потом у них разгорелся бурный роман.

Я смотрю на высокого парня в чёрной кожаной куртке и таких же чёрных джинсах, и знаю, что под верхней одеждой почти всё его тело забито татуировками. Смотрю на то, как спадают на его нахмуренный лоб чёрные блестящие прядки волос сверху, и немного проступает темная щетина. Небольшие тени под карими глазами от того, что уже наверняка хочет спать.

Смотрю на него и почти задыхаюсь. Он очень достойный парень для моей дочери, если бы не одно «но». Он смотрит на меня так, как смотреть не должен. Говорит мне то, что не должен говорить маме своей девушки. И делает то, что непозволительно.

Месяц назад это случилось впервые. Я впервые заметила, если быть точнее. Они с Женей были в нашем городском доме, мы праздновали день рождения Ильи. В какой-то момент я отошла на кухню, чтобы поставить на торт свечи и зажечь их, и в один момент ощутила Его присутствие за спиной.

Тогда он ничего не говорил мне и не делал. Только смотрел, молчал, стоял рядом, пока я ощущала неловкость.

Две недели назад произошло то, что я до сих пор помню и от чего горю всем телом

Они с дочкой снова были в нашем доме, иногда мне казалось, что он и приходит к нам так часто, чтобы застать там меня. Тогда я уже и так была напряжена из-за беспокойных мыслей. Я спустилась в погреб, чтобы достать бутылку вина. И он снова оказался за моей спиной, пошел за мной.

– Я помогу вам достать, – он потянулся туда, куда уже тянулась моя рука, ведь был выше меня на полторы головы и мог с лёгкостью это сделать. И в этот момент он прижался ко мне со спины всем телом.

Лев медленно спустил вино с полки, но не отстранился, пока я не дышала и заливалась с головы до ног шипящим кипятком. Я слышала его тяжелое дыхание за своей спиной, как он втягивал мой запах у волос, чувствовала жар и твёрдость его тела, его возбуждение, которое упиралось в мою спину, и стремительно сгорала во внутренней панике и шоке. И ещё чём-то запретном, что было заперто глубоко внутри меня за семью замками и печатями.

– У меня от вас крышу сносит…

Его хриплый сдавленный голос я слышу до сих пор.

Тогда я что-то выдавила из себя, даже уже не помню, что именно сказала, ведь я находилась в настоящей агонии. Но, наверное, ответила ему как-то очень грубо и однозначно, потому что через секунду он стремительно отстранился и вышел из погреба.

Но сегодня он снова появился тут, мы вместе отмечали Новый Год, я снова ощущала на себе его пожирающие взгляды, снова горела изнутри заживо и ненавидела себя за то, что слишком много придавала этому значения, не могла рассказать дочери или мужу о неприемлемом поведении этого парня, как будто невольно хранила какую-то тайну, за которую грызла себя.

А сейчас мы оказались запертыми здесь, вдвоём. Когда все остальные спят. И я смотрю на этого парня и всё больше понимаю, что меня охватывает настоящая паника при одном только представлении, что здесь мы проведём вместе продолжительный промежуток времени.

А ещё в горле саднит один вопрос, который я боюсь задать.

Лев уже перестал пытаться вытолкать дверь, потому что слой упавшего снега действительно впечатляющий, и теперь парень стоит, опершись спиной о ту самую дверь и снова прожигает меня взглядом исподлобья. Его дыхание утяжеляется, как и моё с каждой секундой. Он полностью одет, когда я перед ним в одном полотенце буквально. С мокрыми волосами и дрожащая уже от холода и страха.

– Л-лев, а ты зачем здесь?

Глава 2.

– Вас не было слишком долго, – отвечает тихо и хрипло парень на мой вопрос.

У меня не сразу находятся слова на такой ответ.

– Зачем вообще нужно следить за тем, когда я… Ты…

– Я хотел убедиться, что всё в порядке, – говорит он, оглядывая мои голые ноги из-под полотенца, заставляя задыхаться меня всё больше.

Даже не понимаю, чего чувствую больше. Благодарность и растерянность или какой-то глубинный страх из-за неправильности, его пожирающего взгляда и неловкость от того, что мы оказались вообще в такой ситуации.

– Ты переживал за меня как за маму своей девушки? – задаю вопрос с замершим дыханием и дико колотящимся сердцем. Я должна выяснить этот момент до конца, он слишком для меня важен.

Лев сильно опускает брови на глаза, и взгляд его становится темнее, а моя спина всё больше напрягается, будто в позвоночнике железный прут. Он понимает, какая основная тема заложена в моём вопросе.

– Я пришёл не из-за того, что вы мама моей девушки, – отвечает медленно, а потом смыкает челюсти так, сверля меня взглядом исподлобья, что желваки видимо движутся.

Я должна ему сказать это. Как-то поставить на место, обрубить, наконец. Всё это не может остаться так и висеть между нами без четкой позиции с моей стороны.

Обнимаю себя за плечи, уже достаточно сильно замёрзнув в одном полотенце, открываю рот, чтобы высказать всё, но Лев вдруг отрывает спину от двери и массивной фигурой стремительно движется в мою сторону. Я испуганно делаю шаг назад и упираюсь ногами в скамейку позади. А Лев быстро снимает с себя кожаную куртку и спрашивает нахмурено:

– Вы замёрзли?

Я вздрагиваю от соприкосновения голых плеч с его тёплой курткой и, не успев сделать чего-то другого, врезаю свою ладонь в его твёрдый торс, обтянутый спортивной чёрной термо-водолазкой, останавливая его действия.

– Н-не надо, Лев! – быстро дышу, смотря снизу-вверх и ощущая хлынувший острый аромат мужского парфюма и теплоту, исходящую от такого близкого расположения тела парня.

Его пресс под тонкой эластичной тканью напрягается так, что я чувствую это пальцами, дыхание сверху утяжеляется, и я спешу убрать от него ладонь и пролезть под его закинутой рукой, выбираясь из ловушки.

– Возьмите мою куртку. Неизвестно, сколько ещё мы пробудем здесь, – сжимает он свою кожанку пятернёй, медленно оборачиваясь ко мне.

Но плевать на эту куртку и то, что я замёрзла, я готова взвыть от того напряжения, в котором нахожусь, и должна расставить все точки, чтобы хоть чуть-чуть полегчало на душе.

– Ты не должен был приходить сюда, Лев. Даже если… волновался. Если Илья или Женя увидят тебя здесь со мной запертым, то что они подумают? Всё это заходит слишком далеко, и, если ты… – сглатываю сухость в горле от частого дыхания, смотря почему-то не в глаза парня, а на его грудь. Как сейчас, моё сердце не колотится даже на сложных операциях. – Не прекратишь всё это, то я вынуждена буду рассказать о твоём поведении дочке. И мужу. Это всё неправильно, и ты, я уверена, это отлично понимаешь.

Не знаю, понял ли он меня, услышал. Его дыхание по-прежнему тяжелое, а он прожигает меня чёрным взглядом, ощущаю это каждой мурашкой. И мне хочется поскорее скрыться от него.

Ищу взглядом свой махровый халат и сланцы, в которых пришла сюда. Если бы только знала, оделась полноценно.

Приходится подойти к парню, потому что халат висит на стене около него. Быстро накидываю его поверх полотенца, надеваю сланцы и, дойдя до двери в баню, оборачиваюсь и быстро говорю:

– Я согреюсь в бане, а ты попытайся открыть дверь, Лев. Никто не должен застать тебя тут со мной.

Парень откидывает голову, закрывая глаза и глубоко вдыхая носом, а я больше не смотря на него, быстро захожу в баню, уже не такую горячую как вначале, но всё ещё очень тёплую, и содрогаюсь от резкой перемены температуры.

Я забираюсь на высокий боковой полок, сняв на полу тапочки. И начинаю напряжённо прожигать взглядом стеклянную матовую дверь, ведущую в предбанник.

Лев остался там, и мне стало немного легче. Он не продолжает эту тему, не напирает и, слава богу, не накидывается на меня, о чем я даже поначалу думала и чего боялась глубоко внутри. Всё это заставляет меня поверить в то, что Лев меня услышал, он разумный парень.

Только вот как теперь быть с Женей? То, что её парень увлекся другой женщиной, будучи в отношениях с ней, да ещё и мамой, далеко не норма. И, наверное, я в любом случае должна что-то предпринять.

– Боже… – зачёсываю пальцами всё ещё влажные волосы на голове назад с тяжёлым вздохом. Ну и Новый год в этот раз.

Всё это время я слышала, что Лев толкал входную дверь. Но вот эти звуки пропадают, и слышатся шаги.

Я не успеваю как-то среагировать, подготовиться, стеклянная дверь открывается, и в баню входит Лев. Он такой высокий, что ему приходится немного склонять голову из-за того, что упирается в потолок макушкой.

– Зачем ты сюда зашёл? – быстро выпрямляюсь и поправляю полы халата. Задыхаюсь, вдруг лёгкими вовсю ощущая жар бани.

Лев медленно доходит до меня, заставив сжаться изнутри. Его тяжёлые ботинки и вид в целом совершенно не сочетаются с бревенчатыми стенами и полами, помещением, и это несоответствие как будто выбивает из реальности.

– Дверь открыть всё-таки не получилось, – голос парня кажется слишком хриплым, а то, как его ноздри раздуваются от глубокого дыхания, – не на шутку напрягает.

Его напряжённая фигура становится напротив, загораживая свет лампы и полностью заполняя меня своей тенью.

– Х-хорошо… то есть плохо, – тараторю, ощущая нервную дрожь в теле. Я взрослая женщина, а он заставляет меня чувствовать себя краснеющей малолетней школьницей. Откашливаюсь и смотрю на него строго. – А сюда ты зачем зашёл? Лев, выйди, пожалуйста.

– Мне тоже нужно согреться, – отвечает он очень низко и тихо, после чего медленно стягивает с себя водолазку.

Моё дыхание обрывается, когда я наблюдаю за его движениями, вижу, как бугрятся и шевелятся его мышцы под кожей на загорелом животе, груди, руках. Татуировки, их многочисленные переплетения, целые картины, пускающие дрожь восхищения. Некоторые уходят под край джинсов, некоторые на спину, заканчиваются на шее. Этот парень как исписанный холст.

В горле пересыхает из-за того, что рот приоткрыт, мне дико хочется воды, а ещё, чтобы этот парень вышел, прекратил делать всё это.

– Лев…

– Но здесь слишком жарко сидеть полностью одетым, – добавляет он и, смотря на моё шокированное лицо, откидывает свою кофту на полку. Встаёт возле меня, так, что его бедро касается моей ноги и заглядывает мне в глаза. – Вы не против, Алёна Владимировна?

Встряхиваю головой, уже не понимая ни себя, ни его. Возможно, он не собирается делать ничего такого, а я не могу трястись от того, что он снял с себя кофту. Вся остальная одежда на нём осталась на месте. Возможно, это только я тут такая напряжённая и думаю чёрт побери о чём.

– Я не против, но мы должны как-то выбираться отсюда, Лев. Всё это ненормально. Мой муж…

– Ваш муж вам изменяет, – вдруг тихо обрывает меня парень, смотря мне в глаза.

– Что? – переспрашиваю, хотя прекрасно услышала. Меня шокирует всё, и внезапность подобной темы, и сами его слова.

– Уже на протяжении долгого времени. Видел лично.

– Ты врёшь, – воздуха всё больше не хватает, а руки всё сильнее сжимают махровую ткань.

– А с Женей я планирую покончить в ближайшее время, – добавляет Лев, перемещая взгляд на мои губы, после чего резко перемещается вправо, вклинивается между моих коленей и обхватывает ладонями мою талию под мой шокированный шумный вдох.

– Боже… – бешено дыша, я упираюсь в его голую грудь руками, чувствуя кожей его гулкое сердцебиение, смотря на его лицо во мраке тени и вижу там настоящее безумие в виде лихорадочного блеска в полуприкрытых тёмных глазах. Мой голос срывается на шёпот, голос пропадает. – Что ты делаешь? Лучше остановись, не делай глупостей. Я…

Он склоняет голову набок, прикусывает губу, тоже сдерживая лихорадочное дыхание, оглядывая моё лицо, и хрипло, низко говорит, будто даже не слышал моих слов:

– Вы красивее всех их… Как можно променять Вас на них, не понимаю…

– Лев…

В нём кипит дикость, вижу, но его движения медленные, когда он скользит ладонями вниз и оказывается ими на моих бёдрах сквозь ткань халата. Вцепляюсь в них.

– Нет, убери руки!

– Разрешите до вас дотронуться, – цедит он сквозь зубы, замирая. Я даже чувствую, как он тоже дрожит.

Видно, что и сам ещё не до конца допустил решительность в своих действиях. Будто только прощупывает «почву». Но от его прикосновений и по моему телу гуляет предательская дрожь, хоть и паника поднимается к груди. На меня давно никто так не смотрел. И не трогал. Так невинно ещё, но с таким безумным подтекстом. И, наверное, он это чувствует. Сжимает махровую ткань на моих бёдрах своими длинными пальцами, а мои пальцы поверх его всё больше впиваются в его кожу.

– Я схожу с ума уже второй месяц. Как увидел вас…

– Прекрати, хватит говорить всё это… Лев, ты совершаешь большую ошибку, ты встречаешься с моей дочерью и…

– Ваша дочь слишком заигралась, мне не нужны были такие отношения с ней… Но, когда она познакомила меня с вами… потом я не смог уйти сразу.

– Что?

Я всё больше погружаюсь в какую-то прострацию. Сначала он говорит, что Илья мне изменяет, чему я, естественно, не поверила. А сейчас говорит, что изначально не хотел отношений с моей дочерью. И какой он реакции ждёт от меня?

– Не смей прикасаться ко мне, Лев… После этого дня ты больше не приблизишься к нашей семье. Ясно тебе? Ты… ты сумасшедший!

Воздуха так не хватает, а сердце так бешено бьётся, что мне хочется расцарапать этому парню лицо за его слова и эту ситуацию.

Теряю остатки воздуха, когда он обхватывает пальцами мои скулы и врезает наши взгляды, смотрит из-под полуприкрытых ресниц слишком затуманено, будто даже пьяно, когда ещё недавно был абсолютно трезвым.

– Думаете, я не понимаю, насколько всё это херово с моральной точки зрения? – рычит он в моё лицо со злостью и одновременно так, будто хочет быть понятым мной. – Я пытался держаться от вас дальше, но не могу… – выдавливает он сквозь губы низко, снова прожигая глазами мои распахнутые от нехватки воздуха губы. – Я трахаюсь и перед собой вижу не Женю, а вас. Меня трясёт, когда я не могу подойти и дотронуться до вас, а ваш муж делает это. Я, блять, как будто заболел, и каждый день мне всё хуже и хуже…

Его слова шокируют, всё происходящее шокирует. Моё тело полностью онемевшее и полыхающее, не могу пошевелиться.

– Это слишком, Лев… Пожалуйста, – сглатываю, поднимая в себе все силы и трезвый рассудок, чтобы подобрать правильные слова. Вспоминаю правила общения с эмоционально нестабильными людьми, а именно таким сейчас кажется Лев. Убираю от своего лица его руку, стараясь говорить спокойней. – Перестань… Я тебе в мамы гожусь, твоё «вы» говорит само за себя. Я старше тебя на 14 лет, замужем, и являюсь мамой девушки, с которой ты имел отношения спал. Одумайся наконец.

Под конец я сиплю громче, невольно сжав горячую уже влажную кожу на его плечах. И это становится как будто спусковым крючком.

– Бля… – с резким выдохом он склоняется и впивается в мою шею губами, сразу сильно целует, до боли и моего шипения и какого-то внутреннего взрыва, стискивая мою кожу через двойной махровый слой на талии.

– Нет! Перестань… – пытаюсь отталкивать его за плечи, царапаю его, дёргаю за волосы, приподнимаю колени и пытаюсь вытолкнуть его ими, пока он с глухим стоном всасывает кожу на моей ключице.

– Не могу…

Обхватывает мои ноги и, сжав, разводит их обратно. Поднимается с губами к подбородку и наконец отстраняется, смешивая наше бешеное дыхание в десяти сантиметрах друг от друга. Не двигаемся оба, смотря друг на друга дико. Кожа полыхает в местах его прикосновений.

– Поцелуй меня, – хрипит он в моё лицо, задыхаясь. – Всего один поцелуй, и я уйду. Обещаю…

Я не знаю, что происходит в этот момент внутри меня. Но на образе примерной жены и мамы появляется трещина, когда я всерьёз задумываюсь над тем, чтобы его поцеловать, лишь бы он выполнил своё обещание.

Глава 3.

Лев дышит в моё лицо опаляюще, взглядом вожделеет и вместе с тем будто умоляет, что-то делая со мной. Не знаю, играет ли роль то, что уже многие годы у нас с Ильёй всё тихо. Секс два раза в месяц для галочки, он кончает, а я остаюсь с просто приятными ощущениями. И то, что испытываю сейчас, наверняка что-то вскрывает во мне из прошлой жизни. Раньше я любила острые ощущения, драйв, и даже была немного сумасшедшей, но потом превратилась в спокойную, примерную маму, жену, врача… Хоть я и не считала себя старой в свои 38, уже приняла для себя, что вряд ли когда-то ещё почувствую себя так, как в юности.

Но что этот парень делает со мной сейчас? Заставляет захлёбываться яростью, смущением, страхом и адреналином. А ещё немного стыдным предвкушением. Не знаю, чего именно. Но я задыхаюсь, смотрю на его приоткрытые губы, пухлые и такие же пересохшие как у меня. Хочется провести по ним языком, увлажнить и ощутить вкус. И придушить себя за такие желания.

– Иначе я поцелую сам, по-своему, – звучит от него как угроза, и он резко делает движение головой, будто снова хочет поцеловать меня в шею, но я успеваю его оттолкнуть в грудь.

Треск на моём образе всё громче, когда я быстро киваю, облизываю пока свои губы и соскакиваю взглядом с его рта на его темнейшие глаза, уже снова пытаясь отлепить от себя его наглые ладони на своих бёдрах.

– Л-ладно, я поцелую тебя, Лев, и ты… уберёшь от меня свои руки.

– Да, – кивает он, смотря с тёмной жаждой на мой рот.

Резко и шумно выдохнув, я без всяких промедлений обхватываю его скулы ладонями и всего на мгновение прижимаюсь к его губам своими. Как окунаюсь в холодный прорубь. Или, наоборот, кипящий. Как удар тока, от которого я дёргаю головой назад испуганно, но Лев перехватывает мою голову, положив ладонь на мой затылок, и впечатывает в свои губы. Не сразу могу осознать от шока, что происходит, но зато очень отчётливо чувствую его горячее лихорадочное дыхание в своём рту, то, с каким голодом его напряжённые губы обхватывают мои, и язык касается моего нёба. При этом Лев прожигает взглядом мои широко распахнутые глаза, поволоченные дымкой дезориентации.

От него пахнет развязной молодостью, диким сексом и сигаретами с ментолом.

Через три секунды его бешеного поцелуя с моими неподвижными губами я, наконец, прихожу в себя. Начинаю отталкивать его, мычать ему в рот, пихаться, пинаться, царапать его шею, отчего чувствую, как полотенце под халатом окончательно ослабевает и спадает с тела. Даже, кажется, даю парню сильную пощёчину, от которой жжёт ладонь. Он издаёт какой-то невнятный глубинный звук и резко разрывает поцелуй. Дико и громко дышим и смотрим друг на друга ранеными зверями.

Одна секунда, три, и Лев сжимает моё бедро одной рукой, обхватывает мою шею сзади и, дёрнув меня на себя, снова приближается к моему лицу резко.

– Нет… – отталкиваю его, приподнимая ноги, и тогда он перехватывает обе мои руки и больно сжимает их за моей спиной, утыкается в мой лоб своим и горячо и влажно дышит в моё лицо. Все слова застревают в моём горле, их не пускает судорожное дыхание и запредельный пульс.

Только немая схватка наших взглядов. Смешение ярости, его ненормального безумного желания и просьбы в моих глазах остановиться, которую он игнорирует. Наше шумное дыхание смешивается со звуками моей борьбы и его быстрых движений. Против воли я только могу бессильно наблюдать, как он одной рукой развязывает мой халат на талии и быстро откидывает в стороны его края, открывая моё абсолютно голое тело для своего взгляда.

Как он исследует мою подрагивающую небольшую грудь, предательски сжавшиеся чувствительные от горячего влажного воздуха соски, мой дрожащий из-за лихорадочных вдохов и выдохов живот, а потом и ниже – волосяную узкую тёмную дорожку на моём лобке, половые губы. Хочу сжать между собой ноги, сгорая от чего-то такого, что выжигает кожу и сердце изнутри. Но я только приподнимаю колени, а дальше из-за тела парня между ними никуда не могу их сдвинуть.

– Лев… остановись…

Но он будто и не слышит меня, продолжая с безумием пожирать меня глазами. Кидаю быстрый взгляд на его ширинку, на автомате, и вижу, как плотная ткань чёрных джинсов в той области сильно натянута от возбуждения. А ещё замечаю косые мышцы его живота, каменные, прокаченные, и выше… его тело сплошные стальные мускулы, обтянутые чёрными и цветными рисунками. И я прямо в эту секунду осознаю, что абсолютно бессильна как физически, и как будто даже морально перед этим двухметровым возбуждённым парнем.

Широко раскрытыми глазами снова фокусируюсь на его глазах и действиях попеременно.

Всё ещё продолжая удерживать одной рукой запястья за моей спиной, он протягивает вторую к моей горящей промежности, касается пальцами половых губ, и я дёргаюсь от этого, задохнувшись с новой силой, а он будто наслаждается моими мучениями, от моей реакции втягивает со свистом воздух между зубов и погружается пальцами глубже, смотря на моё лицо пожирающе, проводит вверх и вниз ими, и я даже сквозь грохот пульса в ушах слышу влажные звуки его движений. Всё это заставляет меня дёргаться от электрических импульсов, сильно кусающих меня, и того, насколько мне хочется покончить с этим позорным моментом.

– Лев-ф, – втягиваю с воздухом его имя, хочу, чтобы он остановился, дёргаюсь и содрогаюсь от каждого нового движения вдоль чувствительной кожи, но ничего сделать не могу, и он точно получает от этого удовольствие. Или от того, что я влажная, а он трогает меня так, как не имеет права. Всё это точно сводит с ума и его, и меня.

Его глаза будто бы затягиваются беспроглядной темнотой, словно зрачок от кайфа разросся на всю радужку, и его трясёт от кипящего под кожей безумия. Словно он на самом деле заболел, и я вижу его лихорадку и бред, и сама как будто постепенно заражаюсь, дыша с ним одним горячим воздухом.

Парень надавливает на клитор, делает несколько круговых движений, массируя его, и опускается пальцами ниже. Там, где заканчивается моё хоть какое-то здравое восприятие. Я дёргаюсь в этот момент сильнее всего и сипло выкрикиваю:

– Боже, нет… только не это!

Уткнувшись в мой лоб и дрожа вместе со мной, дыша истошно, он подталкивает меня в поясницу своей рукой с моими запястьями в хватке, придвигая к себе мои бёдра ближе, и влажно, медленно, так, что мне хочется завизжать, входит в меня пальцами.

Резкий вдох нас обоих, моё содрогание, и пальцы скользят наружу, а потом медленно снова погружаются в горячую мягкую плоть.

– М-м… – вырывается из меня тихое мычание сквозь стиснутые зубы, низ живота стягивается до боли.

– Я мечтал об этом… – хрипло жарко и заведённо говорит он в моё лицо, продолжая медленно двигать пальцами внутри меня, вытаскивать и размазывать соки по половым губам, касаться клитора мимолётно и снова погружаться. – Бредил тобой. Не представляешь, сколько раз я дрочил, представляя, как трахаю тебя… или вылизываю. Хочу тебя… Ничего в жизни не хотел так, как хочу тебя…

Я стону. Громко стону, сжимаясь мышцами влагалища на его пальцах, истекая как сука, как малолетняя идиотка от всех этих его грязных слов и действий. Да, я всё ещё хочу вырваться, хочу, чтобы всё это прекратилось сию же минуту, потому что сейчас мы вместе, а в особенности я, летим в бездну низкого предательства. Но при этом я какого-то чёрта далеко не чувствую себя жертвой, он принуждает меня, держит и суёт в меня пальцы против моей воли, но мне всё это… нравится.

Моя прежняя жизнь взрывается перед глазами с громким хлопком и осыпается микроскопической пылью, чувствую это так же хорошо, как пальцы Льва на своём клиторе и в себе. Хоть и любые мысли, люди и реальность остаются далеко за пределами моего сознания.

– Ты пожалеешь… об этом, – выдавливаю из себя дрожа всем телом, со стороны может показаться, что сейчас мы оба кончим. – Сумасшедший… что ты делаешь… М-м… – закатываю глаза под конец с мычанием и закидываю голову назад, когда он вытаскивает из меня пальцы и с глухим рыком сжимает мой лобок и клитор крупной ладонью.

И снова опускаю голову, приподняв брови и дыша как собачка, смотрю, как его голова опускается ниже. А в следующее мгновение задерживаю дыхание и снова дёргаюсь от того, что он всасывает острый сосок между своих губ. Не отрываясь ртом от груди, продолжая посасывать и прикусывать чувствительную кожу, двигаться внутри моего влагалища медленно пальцами, он поднимает взгляд карих глаз, и наши взгляды встречаются.

Смотря мне в глаза, он будто звереет ещё больше, что-то видя в них, или в моих распахнутых от быстрого дыхания губах, и с глухим звуком из груди скалится, выпускает грудь изо рта и мгновенно перехватывает сосок зубами, оттягивает его, заставляя меня затрястись, как припадочной перед ним.

Я почти кончаю. Почти. Уже видя перед глазами белую пелену и сжимаясь лоном до предела, я чувствую жёсткий поцелуй в губы, а затем слышу лязг пряжки ремня, вжик молнии, меня подхватывают за талию и, поставив на ноги, разворачивают лицом к стене – полку, в который я сразу вцепляюсь пальцам, чтобы устоять на ногах. Эти вспышки в моём сознании от недополученного оргазма слишком слепящие и непонятные. А когда я понимаю, что происходит, Лев загоняет в меня свой член до громкого шлепка наших бёдер.

– А-ам-м! – смешиваются мой громкий стон-вздох и его низкое мычание, отражаясь в жарком и пустом помещении бани особенно пошло.

Лев перехватывает мои руки под локтями и, прогнув меня в спине, начинает жёстко и быстро трахать меня. Врезается в меня бёдрами до боли во внутренностях, до боли на коже, до боли в груди от встрясок, до першения и хрипоты в горле. Я только могу замечать всю эту боль, сумасшествие, которое льётся по венам в эти дерущие секунды, и я сама не понимаю, каким образом…

– Д-да… да, да… боже… ещ-щё… – из меня с этими дикими толчками вырываются сиплые содрогающиеся выдохи со всеми этими словами. Он точно что-то сделал со мной, заразил, свёл с ума, что теперь мне до истерики хочется ещё, ещё, ещё…

Лев же не говорит ни слова, а только издаёт грудные звуки, похожие на рычание, и резко, шумно, до ужаса хрипло дышит за моей спиной или в мою шею.

Отпускает мои руки, и мне приходится опереться о деревянный полок. Секундная передышка, где он выходит из меня, проводит своим членом по истекающей и сокращающейся ритмично промежности, заставляя меня невольно вилять тазом и кусать губы до боли, ожидая, а потом плавно погружается вновь глубоко.

И снова эти бешеные движения, разносящие изнутри, его пальцы, впившиеся в кожу на моих бёдрах, пошлые шлепки и гул в ушах от близкого оргазма.

Уже на грани я впиваюсь ногтями в дерево, ощущая боль от трения кожи на локтях о шершавую поверхность, и сжимаюсь всем телом от накрывшего экстаза. Мычу, зажмурившись, и быстро кладу ладонь на торс позади себя, отталкивая его от себя и сама пытаясь отстраниться.

– М-м… п-подожди… подожди…

Но движения парня только ускоряются, из-за чего я на несколько секунд вылетаю из своего тела сознание совсем.

Возвращаюсь только от того, что меня сажают на твёрдый полок, и чувствую жадные поцелуи на своей шее и с хриплыми словами, отражающимися в сознании эхом.

– Ты намного… лучше, чем я себе… представлял… блядь…

Лев с рыком накидывается на мою грудь, пока я прихожу в себя, и обхватываю рукой его голову, оттягиваю в кулаке его удлинённые волосы на макушке. Прикусываю губу и не понимаю, какого чёрта вообще делаю здесь и сейчас. Но это непонимание, недолгий просвет в сознании быстро исчезает с тем, как Лев опускается с губами по моему животу, прикусывает лобок, а потом, смотря хищно в мои затуманенные глаза, проводит вверх между мокрых половых губ твёрдым языком, а в конце тихонько прикусывает больной и слишком чувствительный клитор.

– Ах, ч-чёрт!.. – сиплю, сделав резкий вдох и впившись ногтями в предплечья парня ногтями.

Лев ухмыляется, а потом проворачивает всё это ещё раз, и я нечаянно прокусываю губу до крови. Он ещё рез всасывает чувствительную и нежную кожу, будто и правда наслаждаясь моим вкусом, а потом замечает маленькую струйку крови на моём подбородке. Быстро поднимается и демонстративно медленно и горячо слизывает её с меня языком, вырвав мой новый судорожный вдох.

– Сумасшедший… – выдыхаю шёпотом в его рот, широко распахнув глаза, и Лев, с тёмной похотью посмотрев мне в глаза напоследок, наклоняет голову вбок и дико страстно целует меня в губы, сжимая мои бёдра.

Разводит мои ноги в стороны, проскользив ладонями до коленей, и резко за шею толкает меня назад, заставляя опереться о стену. Быстрым движением подятгивает мой таз к себе и, взяв в руку свой твёрдый налитый член, начинает водит им по моему входу. Я задыхаюсь, смотря на его размеры и внешнюю красоту. Под стать этому парню.

Большой, ровный, предельно твёрдый, с набухшими венками, идеальный. В нём идеально всё: член, его поджарое молодое тело, точёное лицо и эти рисунки, частично набитые им самим, крупные ладони и длинные сексуальные пальцы, чувственные губы, созданные для поцелуев и того, что он только что со мной делал, хищные тёмные глаза, способные разбивать сердца, и низкий, вибрирующий в груди бархатный голос.

И в голове при этом рождается только один вопрос: какого чёрта он делает сейчас тут со мной?

– М-да-а… еби меня… н-да-а-х… м-м… – ещё несколько секунд и я снова выкрикиваю судорожно от напора его члена в себе что-то такое из своей прошлой жизни, когда ещё умела веселиться, дышала полной грудью обжигающим воздухом и не сдерживалась, стараясь быть примерной.

Лев рычит и ускоряется, слыша всё это от меня, предел его возбуждения достигнут, он движется так быстро, что у меня клацают зубы и болит всё, что только можно, при том, что я уже несколько минут на грани оргазма, который всеми силами сдерживаю пока. Он хаотично хватает меня за разные части тела: бедро, грудь, шею, руку, копну волос, стискивает, дёргает, стягивает до новой боли и снова рычит, врезаясь в меня на дикой скорости. Врезает наши губы и зубы в поцелуе, иногда склоняется и терзает мою грудь ртом, иногда прислоняется ко мне лбом и смотрит в глаза так, что внутри всё превращается в одно сплошное месиво из ощущений и эмоций.

– Я затрахаю тебя так… что ты не сможешь… ходить. И сидеть… говорить. Я выбью из тебя… твоего ебучего мужа… а ты захочешь ещё… и ещё!.. И придёшь за этим ко мне… – вдалбливаясь в меня, Лев горячо выдыхает в мой висок и низко, глухо рычит в него что-то, что я воспринимаю просто как ничего не значащие слова, потому что в ушах начинает гудеть сильнее и сильнее, напряжение в паху собирается в слепящее нечто, а потом меня накрывает новой волной эйфории.

На этот раз Лев замеляется, потому что тоже кончает, так красиво по-мужски, так возбуждающе, что, по-моему, я кончаю от этих его звуков и дрожи во влажном, могучем мужском теле ещё раз.

Жар бани кажется ничем в сравнении с тем, как горит у меня всё внутри. Я будто побывала в Аду, постояла там и даже поползала по раскалённой магме. Всё ещё нахожусь там, всё больше и больше осознавая то, что наделала. Но только сил никаких нет как-то воспротивиться новым прикосновениям парня дочери, я только обессиленно отвечаю на его такой же дрожащий, усталый, но всё равно жадный поцелуй, ощущая, как из меня вытекает его сперма.

Ещё пять минут, и я обо всём подумаю. Возненавижу себя, замучаю угрызениями совести, сама лично загрызу, только мне нужно всего пять минут побыть ещё немного в этом Аду…

– Если ты думаешь, что на этом всё, то я тебя, наверное, расстрою… Алёна Владимировна, – тихо и хрипло говорит Лев, возвышаясь надо мной и проводя ладонью по моей влажной шее.

Я не знаю, что значат его эти слова, мозг сейчас ни на что не способен, помимо как испытывать чувство вины. А когда снаружи бани слышатся какие-то стуки и пьяные бормотания Ильи, я и вовсе теряю всякую надежду на какой-то менее болезненный исход…

***

Женя снова скидывает мой звонок, и я, поджав губы, блокирую телефон и убираю его на рядом стоящий комод. Уже месяц она не разговаривает со мной, игнорирует любые звонки и сообщения. Уже месяц как она думает, что её мама последняя тварь, которая увела её парня.

Сзади ко мне прижимается тёплое твёрдое тело, а в мою поясницу уже упирается его утреннее возбуждение. Лев разворачивает меня к себе лицом и накидывается на мои губы, жадно целует. Сжимает мою задницу через шёлковый белый халат и закидывает на своё полностью голое тело, после чего несёт в нашу спальню.

Нашу…

Только месяц назад я решилась на такой шаг. После развода с Ильёй прошло всего полгода. И только месяц назад я рассказала о нас со Львом своей дочери, и хоть они уже давно не в отношениях, она заслуженно, конечно, теперь меня ненавидит.

Тогда, чуть больше года назад, всё обошлось. Если можно так выразиться. Илья потерял меня, когда проснулся, и пошёл искать, и даже всё ещё пьяный, он догадался, что меня завалило в бане.

Только вот я была там не одна. Но нам повезло тогда. Лев просто остался внутри, а я быстро вышла, когда путь был очищен, и увела Илью в дом. Лёве удалось зайти следом незамеченным. Но с того момента моя жизнь и правда раскололась на «до» и «после».

Муж и в самом деле мне изменял уже на протяжении многих лет, об этом я узнала наверняка уже через месяц после произошедшего. И в этом мне «помог» Лев, по его же инициативе, конечно. Ведь на нашем сексе в бане всё не закончилось.

Как там говорят? Насильно мил не будешь? Так вот, он насильно заставил меня нуждаться в нём, насильно я стала так же одержима, как и он. Он силой заставил меня бешено влюбиться в себя. Я долго сопротивлялась, почти до самого моего развода, хоть и секс у нас так же «насильно» был стабильно несколько раз в месяц. Он просто приезжал, подлавливал меня где-нибудь и трахал против моей воли, только я каждый раз кончала и в процессе просила не останавливаться. А потом посылала его ко всем чертям. И так по кругу, за что мне до сих пор перед ним немного стыдно.

Я боролась с собой, очень долго боролась и с собой, и с чувствами, и с Ним, ведь каждый день ещё горела от чувства вины перед дочерью. С Женей Лев расстался на тот же день после нашего с ним первого секса. Собрал вещи и уехал. А я осталась, и всё время до того, как я окончательно сдалась этому парню, я горела в настоящем Аду. А потом вдруг стало намного легче, свободней, я снова стала дышать полной грудью. Лев как будто наполнял меня всем тем, что я однажды потеряла, выйдя замуж за Илью.

А сейчас мой дикий ненасытный мужчина целует меня, всё моё тело на нашей с ним кровати в купленной нами недавно совместной квартире, и умудряется успокаивать меня и одновременно возбуждать до предела.

– Она смирится, Алён… просто нужно время… – всасывает мой сосок, оттягивает мягко и с тягучим голодом во взгляде смотрит на то, как я задыхаюсь. Поднимается к моему лицу и снов накидывается на мои губы, дрожа всем телом от того, как хочет меня.

– Я… люблю тебя, – выдыхаю сипло эти слова впервые, но далеко не первая, чувствуя себя двадцатилетней студенткой, без памяти влюблённой…

Королева моя, не забудь поставить свою горячую звездочку истории, крошка моя, если задело;) И подпишись на меня, впереди ещё много всякого вкусного и очень горячего запланировано!;)