— Подними взгляд, Эйра, — голос короля Эдрика звучал непривычно глухо. Без обычных бархатных ноток, которыми любвеобильный монарх одаривал всех встречных женщин от мала до велика.

Подчинившись, я медленно встала и подняла взгляд. От увиденного сердце моё пропустило удар, а по телу прошла волна дрожи. Король сидел на троне, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Он не смотрел на меня. Но от этого становилось лишь страшнее, ведь устремлённый в пустоту взгляд казался безжизненным. А по бокам от меня, словно из ниоткуда, уже материализовались стражники. Четверо здоровенных амбалов, которых доспехи делали более массивными. С лицами, не выражающими ничего, кроме равнодушного повиновения.

— Ваше Величество? — мой голос дрогнул. — Я явилась по вашему зову.

— По моему зову, — эхом отозвался король. — Да. Ты явилась, чтобы ответить за свои деяния, лекарь.Внутри всё похолодело от дурного предчувствия. Деяния? Спасение его любимой фаворитки теперь называлось деянием?

Я спасла леди Изелию. Вытащила с того света буквально за волосы, когда придворные лекари, эти напыщенные индюки в расшитых золотом камзолах, уже развели руками и заговорили о воле Создателя. Глупцы. Леди Изелия истекала кровью после выкидыша, а они боялись запачкать свои холеные руки. А я не побоялась. Остановила кровь, зашила рану, отпоила настойками. Трое суток не спала, молясь всем известным и неизвестным богам.

Конечно, я ждала награды. Король ценил Изелию, она была его драгоценной фавориткой. А мне нужны были деньги. Очень нужны. Моя маленькая лаборатория на окраине города давно требовала ремонта, а долг аптекарю за редкие ингредиенты вырос до таких размеров, что мне уже снились кошмары. А выданное золото решило бы всё одним махом.

— Я не понимаю, — прошептала я, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

Из-за колонны, справа от трона, выскользнула знакомая фигура. Лейнар. Старший королевский лекарь. Тот самый, чьи примочки не помогли Изелии. Рядом с ним стояли ещё двое из его целительской гильдии, они смотрели на меня с едва скрываемым торжеством.

— Ваше Величество, — подобострастно произнёс Лейнар, после чего поклонился с такой наигранной почтительностью, что меня чуть не вывернуло. — Я могу подтвердить. Вчера, когда мы осматривали леди Изелию, Эйра позволила себе непозволительные высказывания в адрес короны. Она сказала, что, если бы лекари короля не были бездарными бездельниками, леди не потеряла бы ребёнка. А когда я указал ей на неуместность таких слов, эта нахалка заявила, что королевская семья должна была бы молиться на неё, а не платить жалкие медяки.

— Ложь! — вырвалось у меня. Гнев и страх смешались в дикий коктейль из эмоций, ударивший в голову. — Ваше Величество, клянусь, я ничего подобного не говорила! Я спасла леди Изелию! Я три дня не отходила от её постели, я…

— Молчать! — рявкнул король так, что эхо заметалось под сводами, словно раненая птица.

Вздрогнув, я замерла. Смотрела на величественного мужчину, облачённого в королевскую мантию и с тяжёлым золотым венцом на голове, и вдруг осознала простую истину. Это конец. Королю плевать на правду, ведь ему нет дела до мелкой букашки вроде приглашённой целительницы. А Лейнар, эта грязная пиявка, давно точил на меня зуб. Я была костью в горле для всей их гильдии, славившейся аристократичными корнями и баснословными ценами на услуги.

С ними не могла тягаться простая девчонка из семьи потомственных лекарей, без связей и покровителей, которая умела то, что не умели они. Изелия выжила благодаря мне, и это был плевок на их драгоценную репутацию.

А теперь они нашли «законный» способ меня убрать. И король, увязший в политических играх, в постоянном напряжении из-за надвигающейся угрозы с Севера, просто подписался под их словами. Ему нужен был козёл отпущения? Или просто способ разрядить гнев? Не знаю. Но приговор был озвучен.

— За оскорбление особы короля и клевету на королевских лекарей, — чеканил слова король Эдрик, глядя мне в глаза, — я приговариваю тебя, Эйра Арренская, к смертной казни через повешение. Казнь состоится завтра на рассвете на Главной площади.

Земля ушла у меня из-под ног. Я покачнулась, и если бы стражник не схватил меня за локоть, то позорно рухнула бы на колени. В ушах зашумело, голос короля доносился словно сквозь толщу воды.

«Повешение. Завтра. На рассвете».

Я смотрела на Лейнара. Он улыбался. Едва заметно, одними уголками губ. И в этой улыбке было всё: и торжество, и обещание вечного покоя для его раздутого самомнения.

Меня поволокли к выходу. Ноги не слушались, подкашивались в коленях. Я думала об отце. О том, как он учил меня резать раны и заваривать кору ивы. О матери, что умерла от родильной горячки, потому что к ней вовремя не позвали лекаря — у бедняков не было денег на «королевских бездарей». Я думала о своей маленькой лаборатории, о недочитанном фолианте по ядам, о невыплаченном долге аптекарю.

Всё. Это конец.

— Стоять.

Голос короля остановил нас у самой двери, заставляя всех замереть. Нерешительно обернувшись, я заметила, как лицо монарха стало мрачнее тучи. Пышущий самодовольством Лейнар непонимающе мялся рядом с троном, не понимая, почему же все остановились.

— Ваше Величество? — подал голос придворный лекарь, в котором уже сквозила тревога.

— Убирайся, Лейнар, — бросил король, не глядя на него. — Всё вон. Оставьте нас. Стража, ждите по ту сторону дверей.

Когда тяжёлые створки захлопнулись за последним придворным, король Эдрик спустился с возвышения. Он подошёл ко мне почти вплотную. Теперь я видела, как он устал. Синие круги под глазами, сетка морщин у губ, лёгкая седина на висках, которой не было ещё год назад. Мужчина постарел, хоть и не перешагнул в сорокалетний рубеж.

— Ты умеешь лечить, Эйра, — сказал он тихо. — По-настоящему исцелять… В отличие от этих напыщенных индюков, одурманенных собственным статусом. Они давно забыли, какого это – самоотверженно лечить нуждающегося.

Я молчала. Ком в горле не давал произнести ни слова.

— Моё королевство в беде. Скоро начнётся война с тварями Бездны. Они придут с Севера, и если у нас не будет защиты, мы все погибнем. И ты, и я, и все эти идиоты в расшитых камзолах.

Он помолчал, сжал челюсти. Ему тоже слова давались нелегко, это отражалось в полных сомнений глазах. Да и желваки, то и дело ходящие по его напряденному лицу, отчётливо показывали истинное настроение монарха.

— Верховный маг Деймос ослеп. Два месяца назад, во время неизвестного ритуала, что-то пошло не так. Теперь он заперся в своём особняке и никого не пускает. Маги Совета разводят руками, эти остолопы бессильны без своего предводителя. А без них и Деймоса мы не выставим щит, давая тварям без труда сожрать всех жителей.

«При чём тут я?» — не могла понять, как бы не пыталась.

— Ты — моя последняя надежда, — выдохнул король. — Я отправлю тебя к нему. Думаю, твоих знаний и упорства хватит, чтобы исцелить этого упрямца.

— Но… Ваше Величество… я лекарь, а не маг. Я не умею лечить магические болезни. Слепота, вызванная магией, мне неподвластна, — слова давались с трудом, горло саднило от сдерживаемых слёз.

— Значит, научишься. Или умрёшь, — равнодушно отрезал король, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на вину, но он тут же подавил это чувство. — Я заменяю тебе казнь на изгнание в поместье Деймоса, где ты приложишь все усилия к его скорейшему исцелению. Однако ты должна понимать, девчонка, мне нужны гарантии. Поэтому будешь стараться не ради абстрактного помилования, а ради своей жизни.

Глава 2

Король вытащил из-за пазухи небольшой кинжал с обсидиановым лезвием. Прежде чем я успела дёрнуться или закричать, он полоснул меня по ладони. Острая боль обожгла кожу, алая кровь брызнула на пол. Король полоснул и свою ладонь, а затем, пока я не опомнилась, с силой прижал наши раны друг к другу.

— Клянусь кровью, — произнёс монарх торжественно, и его голос зазвучал гулко, словно из глубокого колодца. — Клянусь силой своих предков и кровью своего рода. Если Деймос, верховный маг Королевства, не прозреет до того, как твари Бездны совершат первое нападение на наши земли, сердце этой женщины остановится навеки.

Меня пронзило разрядом магической силы. Острая, ледяная молния ударила от нашей соединённых рук прямо в грудь, проникая вглубь сердца. Я закричала, но звук застрял в горле. На миг мне показалось, что я вижу какую-то тёмную нить, опутывающую мои внутренности, сжимающую их в тиски. А потом видение исчезло, оставив после себя лишь тяжесть клятвы на душе.

Король отпустил мою руку. На моей ладони не осталось даже шрама. Только тонкая белая полоска, которая тут же исчезла.

— Что вы сделали? — прошептала я, глядя на свою невредимую руку.

— То, что должно, — устало произнёс король. Он вдруг резко постарел, сгорбился, превратился в дряхлого старика. — Кровавая клятва. Древняя магия. Её нельзя снять, нельзя обмануть. Теперь твоя жизнь привязана к жизни Деймоса. Вернее, к его зрению. Если он прозреет до атаки — ты свободна и получишь королевское прощение и награду. Если нет — умрёшь. У тебя есть стимул, Эйра. Самый сильный из возможных.

Я смотрела на него и не верила. Только что меня приговорили к смерти. А теперь отсрочили приговор, превратив жизнь в пытку ожиданием. Что за чудовище сидит на троне этого королевства? По коже поползли мурашки, голова противно заныла, предвещая приступ мигрени.

— Карета уже подана, — бросил король, отворачиваясь. — Стража проводит тебя до особняка мага. Дальше ты сама. Он никого не впускает, но выбора нет. Удачи, лекарь… Она тебе понадобится.

Меня вывели из тронного зала. Ноги заплетались, голова кружилась. В груди поселился холодный комок страха. Кровавая клятва. Я слышала о ней лишь в страшных сказках, которые рассказывала матушка в детстве. Говорили, будто нарушивший её умирает в страшных муках, что порвать эту нить нельзя даже богам.

Под конвоем меня привели в каморку прислуги, где я жила последние месяцы. Две деревянные койки, стол, шкаф с травами. Моя единственная подруга, Лира, королевская горничная, уже ждала меня там, заливаясь слезами.

— Эйра! Эйра, что случилось? Я слышала, тебя хотели казнить! — рыжая девушка бросилась мне на шею.

Первым порывом было рассказать ей всё, что произошло. Однако что-то удержало, не давая проронить ни слова из короткого разговора с королём. Пришлось ограничиться лишь расплывчатыми фразами, упомянув козни главного лекаря Лейнара и приказ вылечить верховного мага.

— Это жестоко! — всплеснула руками Лира, когда я замолчала. — Этот старый маг… о нём такое говорят! Что он питается кровью младенцев, что у него вместо глаз чёрные провалы, что он призвал демона, который теперь его и сожрал!

— Не знаю, что из россказней правда, — я лихорадочно кидала в сумку склянки с настойками, пучки трав. — Но точно одно, если мне не удастся его вылечить, то дорога мне одна – в могилу.

Лира всхлипнула.

— Почему ты? Почему именно ты? Ты же всем помогаешь, ты лечишь бесплатно тех, у кого нет денег...

— Потому что я имела неосторожность показать свои умения, — горько усмехнулась я. — И это сделало меня опасной для тех, кто при дворе.

Я оглядела свою комнату. Скромное жильё, которое стало мне домом. Здесь оставались книги отца, его записи, его скальпель с костяной ручкой — единственная память. Я взяла его, сунула в потайной карман юбки. Сборы всегда выбивали меня из колеи, хоть я и привыкла к переездам.

Всё же, здесь проще относились к вещам. Многие не обременяли себя покупками дорогой одежды, ведь она стоила баснословных денег. Но в моей памяти, расплывчатыми образами, всё ещё жили воспоминания, как я перевозила кучу ненужного хлама, только бы не оставлять его в очередном доме. Да, в тех вещах хранились воспоминания, однако это не придавало им такой ценности.

Моя семья, новая семья, приучила к бережливости. Может, поэтому, осев в столице, я всё ещё не обзавелась большим гардеробом и тонной безделушек. Ну или всему виной отсутствие денег, — чего уж греха таить.

Уместив свои скромные пожитки в один большой чемодан, я решительно вышла в коридор. Стражник всё также ожидал меня у двери, но так и не предложил помощь с вещами. Пришлось самой тащить чемодан, мысленно проклиная неотёсанного мужлана, идущего налегке. Лира увязалась следом, продолжая тихо всхлипывать.

— Береги себя, — шепнула Лира, обнимая меня на прощание у ворот, где уже ждала крытая карета с королевскими гербами. — Пусть тебя хранит богиня Нереисса.

Не ответив, я кивнула и залезла в карету. Покачнувшись, чудом не рухнула на пол. Лошади заржали, нервно всхрапывая и нетерпеливо стуча копытами об брусчатку. Впереди нам предстоял долгий путь и переход сквозь магические врата телепортации. При одной только мысли о них меня замутило, я всё ещё не привыкла к столь сильной магии. Только иного выбора мне не оставалось, ведь поместье верховного мага располагалось у горного хребта Лейгос, на самом севере королевства.

Благодаря магическим вратам дорога до особняка Верховного мага заняла около трёх часов. При переходе я лишь чудом удержала внутри себя скудный завтрак и поблагодарила богиню, что не успела пообедать. От скуки, и желая отвлечься от тяжёлых мыслей, смотрела в окошко на проплывающие мимо поля и леса, на маленькие деревеньки, на синеющую вдали гряду гор, за которой, по слухам, и копились сейчас твари Бездны. Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в кроваво-рыжие тона.

И чем ближе мы подъезжали к цели, тем мрачнее становился пейзаж. Лес поредел, сменившись чахлым кустарником. Трава пожухла, хотя на лугах вдалеке она была сочной и зелёной. Воздух стал тяжелее, словно перед грозой.

А потом я увидела его.

Особняк возвышался на холме, чёрный силуэт на фоне багрового заката. Ни одного огонька в окнах и ни единой живой души вокруг. Запущенный сад, массивные ворота, и над всем этим — гнетущая, мёртвая тишина.

Карета остановилась, лошади испуганно заржали, не желая ехать дальше. Кучер, немолодой мужчина, спрыгнул с козел и заглянул ко мне. В его глазах застыл неприкрытый ужас, смешанный с виной.

— Дальше я не поеду, госпожа лекарь, — хрипло сказал мужчина. — Здесь ваши владения начинаются. Вернее, его светлости Деймоса Рошхара. Мне назад возвращаться надо, пока совсем не стемнело.

Кучер помог вытащить чемодан, подал мне руку. Я с благодарностью воспользовалась помощью, сходя на землю. Туфли утонули в пожухлой траве, ветер бросил в лицо каштановые пряди, выбившиеся из причёски. Порывы холодного ветра, несвойственного середине весны, пробирали до самых костей. Поёжившись, я решительно сжала ручку чемодана.

«Не время унывать, Эйра, — попыталась успокоить саму себя, — ты и не такое переживала. Вылечим этого больного мага и вернёмся в лавку, к нормальным больным».

— Удачи вам, — бросил кучер и, не мешкая, вскочил на облучок.

Карета, грохоча колёсами по разбитой дороге, умчалась прочь, оставив меня одну.

Я же некоторое время продолжала стоять у закрытых, слегка тронутых ржавчиной ворот поместья, глядя на тёмные окна, и слушала, как в груди пульсирует нить клятвы. Где-то далеко, в сгущающихся сумерках, раздался протяжный, тоскливый вой. То ли волк, то ли что-то похуже. Сделав глубокий вдох, толкнула тяжёлую створку ворот и шагнула внутрь. Обратного пути не было.

Глава 3

Ворота за моей спиной закрылись с протяжным, тоскливым скрипом, словно сам особняк вздохнул, принимая очередную жертву. Я стояла на дорожке, ведущей к парадному входу, и пыталась унять дрожь в коленях. Сад вокруг действительно производил гнетущее впечатление: некогда ухоженные купы роз теперь напоминали скелеты, их шипы торчали голыми, обломанными ветками. Высокие тополя, обрамлявшие аллею, роняли на землю сухие, мёртвые листья, хотя на календаре была только середина весны.

Я сделала шаг, другой. Тишина давила на уши так, что начала звенеть. Ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков — ничего. Только хруст гравия под моими ногами.

Дверь особняка оказалась не заперта. Тяжёлая, дубовая, украшенная серебряными завитками, она поддалась с неохотным стоном. Внутри меня встретил полумрак и запах. Сложный, тягучий запах застоявшейся магии, пыли, лекарственных трав и ещё чего-то горького, похожего на полынь. В холле было почти пусто: лишь массивная вешалка у входа да пара стульев с бархатной обивкой. Люстра под потолком, некогда, видимо, роскошная, сейчас напоминала груду оплавленного металла.

— Госпожа? — голос раздался справа, и я вздрогнула.

Из-за тяжёлой портьеры вышел пожилой мужчина. Сутулый, в строгом чёрном сюртуке, который был ему великоват, с седыми редкими волосами и усталыми, выцветшими глазами. Дворецкий. Я узнала по привычным повадкам, да и фасону униформы.

— Ричард Виллон, — представился он, слегка поклонившись. — Дворецкий его светлости Рошхара. Вы, должно быть, новая целительница, которую обещал прислать король?

— Эйра Арренская, — кивнула я, чувствуя, как мужчина разглядывает меня с каким-то странным выражением. Не враждебным, нет. Скорее, сочувствующим и обречённым.

— Пройдёмте, госпожа Эйра. Я покажу ваши комнаты и введу в курс дела, — дворецкий развернулся и медленно, чуть шаркая ногами, повёл меня вглубь дома.

Мы миновали длинный коридор, стены которого когда-то украшали картины. Теперь от них остались лишь тёмные прямоугольники на обоях да торчащие гвозди. Половицы скрипели под ногами, жалуясь на каждое движение. В доме было холодно и сыро, словно здесь давно не топили каминов.

— Вы не первая, — тихо произнёс Ричард не оборачиваясь. — За эти два месяца здесь перебывало шестеро лекарей. Троих прислал король, двое приезжали сами, наслышавшись о награде, один был жрецом из храма Нереиссы.

— И где они сейчас? — спросила я, хотя ответ уже начала угадывать.

— Сбежали, — дворецкий остановился и обернулся ко мне. В его глазах плескалась такая бездна усталости, что мне стало не по себе. — Все сбежали. Кто-то через день, а некоторые через час. Последний, травник из южных провинций, продержался дольше всех — целую неделю. Но и он не выдержал. Уехал ночью, даже не попрощавшись и не забрав платы.

— Почему? — мой голос прозвучал глухо в тишине коридора. — Что с ним случилось?

— С ним? Ничего, — Ричард горько усмехнулся. — С его рассудком случилось. Хозяин нашего дома, госпожа, не просто болен. Он сломлен. И никого не подпускает к себе. Кричит, швыряет вещи, проклинает всех, кто осмеливается переступить порог его покоев. Лекари уезжали с дрожащими руками и мутным взглядом. Говорили, что здесь поселилась сама Тьма.

Сглотнув, ощутила, как страх оплетает меня своими липкими щупальцами. Встряхнув головой, я отогнала дурное предчувствие прочь. У меня всё равно нет выбора, так что нечего лишний раз поднимать давление.

— Расскажите мне всё, — попросила я. — Всё, что знаете. Мне нужно понимать, с чем я столкнулась.

Дворецкий кивнул и пригласил меня в небольшую гостиную, где, судя по всему, обитала прислуга. Простая обстановка, потёртый диван, стол, на котором стоял остывший чайник. Я присела на краешек стула, а Ричард, тяжело опустившись на диван, начал рассказ.

— Это случилось чуть двух месяцев назад. Его светлость проводил занятие для адептов из Башни магов, они с чем-то экспериментировали. Мы услышали только взрыв, а когда вбежали, он лежал на полу, залитый кровью. Глаза его были открыты, но они… они были белыми, госпожа. Совершенно белыми, как у статуи.

Дворецкий замолчал, собираясь с мыслями. Я не стала торопить, понимая, насколько тяжелы воспоминания.

— Мы думали, он умрёт. Магический Совет прислал лучших целителей. Они залечили раны, спасли ему жизнь. Но зрение… маги сказали, что это необратимо. Сила, что вырвалась во время эксперимента, затронула внутренний резерв хозяина и заблокировала регенерацию глаз. С тех пор его светлость изменился, а поместье… стало таким заброшенным.

— В каком смысле?

— Сначала он просто молчал. Днями сидел в кресле, глядя перед собой этими страшными белыми глазами. Мы думали, он смиряется. А потом… — Ричард понизил голос, — потом он потребовал убрать все зеркала в доме. Всё до единого. Даже маленькие карманные зеркальца у служанок. Мы собрали их, набралась целая телега. И его светлость… он велел их разбить. Я слышал этот звон и видел, как хозяин стоял во дворе и швырял их о камень, пока не перебил всё.

— Зеркала? — удивилась я. — Но зачем?

— Говорят, слепые иногда видят в них что-то, чего не видят зрячие, — туманно ответил дворецкий. — Не знаю. Однако после этого его светлость окончательно заперся в своих покоях. Никого не пускает. Даже еду приходится оставлять у дверей. Если кто-то пытается войти — кричит, кидается всем, что попадётся под руку. Иногда по ночам мы слышим его шаги. Он бродит по дому, трогает стены, мебель, бормочет что-то. А днём сидит в темноте и молчит.

— Магия? Он пользуется магией? – задумчиво уточнила я, размышляя над странным поведением верховного мага.

— Почти нет. Иногда, когда злится сильно, может швырнуть что-то силой мысли. Но в основном он просто… дракон. Озлобленный, несчастный дракон, потерявший себя и запертый в человеческом облике.

Ричард посмотрел на меня с такой отчаянной надеждой, что мне стало некомфортно. Услышав рассказ дворецкого, я понимала, что король подсунул мне огромную свинью, вместо шанса на спасение. Шансов, что мне удастся исполнить клятву, практически не было. Мои навыки, заработанные потом и кровью, не имели ничего общего с магическими болезнями.

— Госпожа Эйра, вы так молоды. И вы под клятвой, я знаю. Королевское послание, отправленное незадолго до вашего приезда, оповестило нас. Но я прошу вас: будьте осторожны. Не пытайтесь ворваться к его светлости с наскока. Не давите. Он как дикий зверь, загнанный в угол. Если вы его спугнёте, хозяин никогда не откроется.

— Я понимаю, — тихо ответила я, хотя на самом деле не понимала ничего. Как лечить того, кто отказывается от лечения? Как помочь тому, кто не хочет помощи?

— Пойдёмте, я провожу вас к нему, — дворецкий поднялся. — Только… будьте готовы. Его светлость не обрадуется.

Глава 4

Мы поднялись на второй этаж по широкой, некогда роскошной лестнице. Здесь тоже царило запустение: ковровые дорожки сбились, перила покрылись пылью. В коридоре второго этажа было темно, все окна завешены тяжёлыми шторами. Ричард зажёг масляную лампу, и её тусклый свет выхватил из мрака длинный ряд дверей.

— Последняя дверь, — шепнул дворецкий, указывая вперёд. — Я не пойду дальше. Простите старика, но у меня уже сердце не то чтобы выдерживать его гнев.

Я кивнула и, сжимая побелевшими пальцами юбку, двинулась вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось. Сейчас я больше всего ощущала себя приговорённой, идущей на эшафот.

У двери я остановилась. Тяжёлая, дубовая, с металлическими накладками. Ни таблички, ни звонка. Уже подняла руку, чтобы постучать, и в этот момент за дверью что-то с грохотом разбилось. Отшатнувшись, прижала ладонь к груди. Сердце лихорадочно колотилось, будто пытаясь вырваться наружу.

— Пошли вон! — раздался из-за двери низкий, хриплый голос, полный такой ярости, что у меня подкосились ноги. — Всё вон! Я сказал — не входить!

Моя рука продолжала лежать на груди, где слабо пульсировала клятва. Она будто подталкивала меня вперёд, напоминая: выбора нет. Или войти, или умереть. Я сделала глубокий вдох и, игнорируя крик, толкнула дверь.

Она оказалась не заперта.

Комната, в которую я вошла, утопала в полумраке. Тяжёлые шторы наглухо закрывали единственное окно, не пропуская ни лучика света. Горел лишь камин, и его пляшущее пламя отбрасывало на стены причудливые, пугающие тени. И в центре этого полумрака, в отблесках огня, стоял мужчина.

Я не сразу разглядела его черты. Сначала увидела фигуру: высокую, широкоплечую, облачённую в тёмную рубаху, небрежно заправленную в брюки. Длинные серебряные волосы, каких я никогда не видела у людей, рассыпались по спине и плечам, переливаясь в свете огня тёплым металлическим блеском. Он стоял ко мне вполоборота, и я видела лишь его профиль: точёный, словно вырезанный из мрамора, с прямой линией носа и чётко очерченными губами.

А потом он повернулся ко мне, и я забыла, как дышать.

Его глаза были закрыты плотной чёрной повязкой, которая резко контрастировала с бледной кожей и серебром волос. Но даже слепой, даже с этой повязкой, скрывающей увечье, он был… великолепен. Пугающе, неестественно красив. Такая красота не могла принадлежать простому смертному. В ней чувствовалась древняя сила, магия, текущая в жилах.

Пришлось усилием воли отогнать эту мысль. Всё же она была слишком глупой и неуместной. Я здесь не для того, чтобы рассматривать его, как диковинного зверя. И мне, как обычной целительнице, не подобает засматриваться на пациентов.

— Я сказал — вон, — прорычал Деймос, и голос его, низкий и вибрирующий, прокатился по комнате, заставляя воздух дрожать.

В ту же секунду что-то просвистело в воздухе. Я едва успела пригнуться, как тяжёлый подсвечник врезался в стену прямо над моей головой, выбив кусок штукатурки. В ужасе глядя на мужчину, медленно выпрямилась.

— Я Эйра Арренская, — выпалила я, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Меня прислал король, как нового целителя его светлости.

— Очередная шарлатанка, — криво усмехнулся маг, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защемило сердце. — Сколько вас уже было? Десяток? Два? В этот раз король решил тешить моё самолюбие, прислав девку, которая мнит себя целительницей. Думает, если подсунуть мне юбку, я прозрею от умиления?

— Я не просто девка, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я потомственный лекарь. Моя семья лечит людей уже три поколения. Я умею…

— Ты ничего не умеешь! — рявкнул дракон, шагнув в мою сторону. Даже слепой, он двигался с хищной грацией, безошибочно определяя моё местоположение. — Ты умеешь только пахнуть этими своими травками, от которых у меня голова раскалывается. Убирайся, пока я не разозлился по-настоящему.

На чистом упрямстве я стояла на месте, хотя каждая клеточка тела кричала: беги, спасайся. Клятва в груди пульсировала всё сильнее, напоминая о цене бегства. Сжав зубы, приподняла подбородок, с вызовом глядя в скрытые повязкой глаза.

— Я не могу уйти, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Король связал меня кровавой клятвой. Если вы не прозреете до первого нападения тварей Бездны, моё сердце остановится. Я умру.

Деймос замер. На миг мне показалось, что в его лице что-то дрогнуло. Но уже в следующую секунду оно вновь превратилось в непроницаемую маску.

— Мне плевать, — отрезал мужчина. — Сдохнешь ты, сдохнет король, сдохнет всё это гнилое королевство — мне всё равно. Вы все бесполезны. Бесполезны были при свете, бесполезны остались и в моей тьме.

Ошарашив меня этим заявлением, Деймос отвернулся к камину, демонстрируя, что разговор окончен. Меня захлестнуло раздражение, хоть я никогда не была патриоткой. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Да, старалась следовать законам, помогала как могла жителям, но не хотела погибать ради эфемерных целей монархов. Однако это не означало, что я одобрю вот такое наплевательское отношение к своей родине, когда над ней нависает угроза.

— Я не уйду, — повторила я, чувствуя, как в крови закипает злостью. Тупое, бессмысленное упрямство. Он решил, что мир ему ничего не должен, и теперь упивается своей трагедией, как ребёнок, закатывающий истерику.

— Уйдёшь, — бросил дракон через плечо. — Все уходят.

— А я не всё, — решительно произнесла и шагнула вперёд, вглубь комнаты. — Я останусь здесь. Буду сидеть в коридоре, если хотите. Но не уйду. Потому что, мне моя жизнь дорога. Я, знаете ли, привыкла бороться за жизнь. И свою, и чужую. И даже если вы будете швыряться подсвечниками до посинения, я всё равно останусь.

Деймос медленно повернул голову в мою сторону. Даже сквозь повязку я чувствовала его взгляд — тяжёлый, прожигающий.

— Ты дура, — произнёс мужчина с расстановкой. — Или просто не понимаешь происходящего.

— Я целитель, — поправила я. — И сейчас мой пациент — вы. Нравится вам это или нет.

В комнате повисла тишина. Только трещал огонь в камине да где-то вдалеке скрипнула половица. Я смотрела на него — на этого сломленного, озлобленного, но такого нечеловечески прекрасного мужчину — и понимала: передо мной не просто больной. А человек, потерявший веру во всё на свете. Исцелить его глаза будет проще, чем исцелить его душу.

Но выбора у меня не было. Придётся остаться, засучить рукава и методично ломать выстроенную стену. Рано или поздно, но мне удастся это сделать. Только главное — успеть до того, как клятва выжжет моё сердце дотла.

Глава 5

Простояв где-то с минуту в комнате, глядя на широкую спину мужчины, подавила тяжёлый вздох. Меня мастерски игнорировали, словно я превратилась в бестелесного духа. Дракон смотрел на горящее пламя, хоть и не мог его видеть. Наверное, его душа продолжала тянуться к теплу, свету, несмотря на утраченное зрение. От вида этой картины сердце защемило, и даже брошенный в меня пару минут назад подсвечник перестал пугать.

«Сломленный, брошенный, несчастный…» — пронеслось в моей голове, но я подавила приступ внезапной жалости. Она была излишней, ведь принесла бы лишние переживания. А это в профессии лекаря — губительно.

— Я приду завтра утром, — сказала в спину, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — С инструментами. Мне нужно осмотреть ваши глаза, чтобы понять…

— Не нужно, — перебил Деймос не оборачиваясь.

— Чтобы понять степень повреждения, — закончила я, словно не слышала его. — Без осмотра я не смогу даже предположить, как вас лечить.

— Сказал же — не нужно, — в бархатном голосе прозвучал металл, пробирающий до мурашек. — Ты оглохла, пигалица? Или клятва уже успела мозг сожрать? Осмотр не нужен. Лечение не нужно. Ты не нужна. Проваливай.

Пальцы сжались до такой силы, что ногти впились в ладони и точно оставили алые полумесяцы ран. Нет, Эйра. Не стоит принимать близко к сердцу слова обиженного на мир мужчины. Он болен, а значит — неразумен. Не может трезво оценивать свои слова и действия, и в будущем ещё не единожды пожалеет о сказанном. Просто нужно потерпеть какое-то время его несносный характер… И не убить при этом.

— Спокойной ночи, — произнесла я максимально нейтрально и вышла, прикрыв за собой дверь.

В коридоре меня ждал Ричард. Он стоял у лестницы, нервно теребя в руках край сюртука. Увидев меня, дворецкий облегчённо выдохнул и внимательно прищурился. Я почти ощущала его взгляд, прошедшийся по мне от макушки до самых пят. Я скомкано улыбнулась, стараясь выглядеть не слишком напуганной. Надеюсь, получилось, и старик не увидел белую как полотно девицу.

— Живы, — констатировал Ричард, и его лицо стало мягче и спокойнее. — Уже хорошо. Пойдёмте, госпожа Эйра, я покажу ваши покои.

Покои оказались роскошными, под стать какой-нибудь дворянке. Что не удивительно, учитывая их близость к хозяйским. Меня с верховным магом разделяло всего несколько дверей, и от этого становилось немного жутко. Огромная комната с высокими лепными потолками, массивной кроватью под балдахином, резным шкафом тёмного дерева и даже небольшим будуаром с туалетным столиком. Когда-то здесь, видимо, останавливались важные гости. Но сейчас роскошь эта была печальной: на мебели лежал толстый слой пыли, паутина свисала с люстры, а в воздухе пахло сыростью и запустением.

— Простите за беспорядок, — виновато произнёс Ричард, открывая ставни. В комнату хлынул бледный вечерний свет. — Мы не ждали гостей. Если позволите, служанки придут утром и все приберут.

— Ничего страшного, — успокоила я дворецкого, опуская сумки на пол и оглядываясь по сторонам. — Я привыкла к спартанским условиям.

На мгновенье на лице мужчины промелькнуло непонимание, но он не стал ничего уточнять. Даже спустя двадцать лет жизни здесь, я не могла перестать использовать привычные поговорки и слова. Дворецкий ушёл, пообещав прислать ужин и горячую воду. Я осталась одна. Впервые за этот бесконечный день — одна, в тишине, без королей, стражников и озлобленных магов.

Я опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Голова гудела. Слишком много всего случилось. Слишком быстро. Ещё утром я была свободной женщиной, пусть и с проблемами, а сейчас — заложница кровавой клятвы, запертая в особняке безумного мага, который швыряется подсвечниками.

— Думай, Эйра, думай, — прошептала я вслух. — Как достучаться до того, кто не хочет слышать?

Ответа не было.

Разбирая вещи, я раскладывала на пыльной поверхности туалетного столика свои склянки, пучки трав, скальпели. Валериана, пустырник, сушёная ромашка, пара редких кореньев, что я купила в долг у аптекаря. Всё это казалось таким бесполезным сейчас. Как лечить магическую слепоту травками? Как заставить человека доверять и покорно исполнять указания?

Лёгкий стук в дверь отвлёк от мрачных мыслей. Вошла молоденькая служанка с подносом. Робкая, с большими испуганными глазами, она поставила ужин на столик и уже собралась уходить, но я её остановила.

— Подожди, — робко попросила. — Можешь посидеть со мной? Хоть немного, а то новое место… сама понимаешь.

Девушка замерла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

— Я Элла, — пискнула она. — Горничная его светлости. Мне велено подать ужин и уйти, госпожа.

— Я не кусаюсь, — улыбнулась я, стараясь выглядеть максимально дружелюбно. — И мне правда нужно поговорить с кем-то, кто знает хозяина.

На мгновенье мне показалось, что я перегнула палку. Я прекрасно видела, что горничная мнётся и чувствует себя крайне неловко. Элла нехотя, но всё же присела на краешек стула, готовая в любой момент сорваться и убежать.

— Что вы хотите знать, госпожа? — обречённо уточнила горничная.

— Всё, — честно ответила я. — Каким он был раньше. До того, как ослеп.

Взгляд служанки погрустнел, она опустила голову, теребя край накрахмаленного фартука. Пока горничная подбирала слова, я начала осторожно пробовать принесённый ужин. Мясная похлёбка, с кусочками овощей, оказалась приятной на вкус. Пряные травы легонько пощипывали язык, давая остринку. Ломоть румяного хлеба таял во рту, напоминая мамину выпечку.

— Его светлость был другим, — тихо начала Элла, отвлекая меня от еды. — Совсем другим: добрым, справедливым, трудолюбивым. Мы его боялись, конечно, драконов вообще бояться положено, но уважали. Он никогда не кричал на прислугу. Если кто-то болел — сам лекаря звал и платил из своего кармана. На праздники слугам подарки дарил. А ещё адептов своих очень любил, они часто гостили в поместье, до того случая…

Я слушала затаив дыхание. Серебряноволосый монстр, швыряющийся подсвечниками, никак не вязался с этим описанием.

— Его светлость успел создать щит, но не полностью. Трое студентов погибли на месте. Ещё четверых он вытащил, но сам… ослеп, и лишь чудом выжил под страшными завалами, оставшимися от лаборатории. — Всхлипнула Элла.

У меня перехватило дыхание. Он ослеп, спасая других? А я-то думала…

— Его светлость очень переживал, — продолжила служанка шёпотом. — Когда очнулся и узнал, что студенты погибли, — закричал так, что мы внизу услышали. И потом долго молчал, а через месяц приказал убрать зеркала. И сам их разбил. Говорят, он винит себя в их смерти.

Вот оно что, теперь мне стало немного понятнее. Чувство вины, которое грызло Деймоса на протяжении этих двух месяцев, отравляло его душу. Я-то думала, что всё гораздо проще. Вылечить больного после неудачи тяжело, но возможно. А вот если он при этом винит себя в смерти других… Практически невозможно, пока больной не отпустит всех погибших.

— Спасибо, Элла, — сдавленно произнесла я, взяв её за руку. — Ты очень помогла.

Девушка убежала, а я ещё долго сидела в тишине, глядя на остывающий ужин. Теперь многое стало понятнее. Его злость, его отчуждение — это не просто защита. Это ненависть к себе, запертая в теле, которое предало.

В памяти всплыло его лицо в свете камина. Гордый профиль, плотно сжатые губы, напряжённые плечи. За этой маской таился далеко не монстр. Там, под слоем боли и гнева на самого себя, бесновался утративший близких дракон. Страдающий и желающий лишь одного – обменять свою жизнь, вернув погибших.

— Как же тебе больно, — прошептала я в пустоту. — Как же тебе, наверное, больно.

Ночью мне не спалось. Я ворочалась на огромной кровати, слушая, как ветер завывает в трубе и где-то поскрипывают старые половицы. Мысли роились в голове, не давая покоя. Как подступиться к нему завтра? Как убедить довериться? Как лечить того, кто не хочет жить?

Ответ пришёл сам собой, и совсем не таким, какого я ждала.

Отчаянный крик разорвал ночную тишину около трёх часов пополуночи. Я подскочила на кровати, мгновенно проснувшись, сердце колотилось где-то в горле. Крик повторился — глухой, полный такого отчаяния, что у меня похолодела спина. Это был Деймос.

Глава 6

Времени на размышления не было. Вскочив, как ошпаренная с кровати, я мимоходом накинула на ночную сорочку халат и выскочила в коридор. Ноги сами несли меня к покоям Деймоса. Чудо, но дверь оказалась не заперта — я ворвалась внутрь, едва переведя дух.

В комнате было темно, только луна пробивалась сквозь щели в ставнях, рисуя на полу бледные полосы. Деймос метался на кровати. Сбросил одеяло, рубаха сбилась, открывая широкую грудь, волосы разметались по подушке серебряным водопадом. Он что-то бормотал во сне, мотал головой, сжимал руками простыни.

— Нет… — услышала я его хриплый шёпот. — Не надо… я не успел… простите…

Кошмар. Похоже, ему снился тот роковой день. В тусклом лунном свете искажённое болью лицо мужчины казалось слишком уязвимым. Обхватив себя за плечи, дрожащие от холода, я подошла ближе, не зная, что делать. Будить? Не будить? Говорят, резко просыпаться от кошмара нельзя. Но и смотреть на его мучения было невыносимо.

— Ваша светлость, — тихо позвала я. — Деймос, проснитесь. Это сон. Это всего лишь сон.

Меня не слышали. Его дыхание стало чаще, тело выгнулось дугой, и он закричал снова — протяжно, страшно, так, что у меня сжалось сердце. Не выдержав, я осторожно присела на край кровати и кончиками пальцев коснулась напряжённого мужского плеча.

— Ваша светлость, — твёрже сказала я. — Очнитесь. Вы в безопасности. Здесь никого нет. Только вы и я.

В ту же секунду его рука метнулась и схватила меня за запястье. Сжала так, что я вскрикнула — кости, кажется, затрещали. Однако я не стала вырываться, лишь покорно замерла, давая дракону возможность полностью очнуться ото сна. Да, возможно, это слишком глупый поступок. Скорее всего, будь на его месте какой-то более агрессивный товарищ, мне бы пришлось туго. Но я верила, подсознательно и как дура, что он меня не тронет.

Спустя пару ударов сердца, дракон открыл глаза. То есть, открыл бы, если бы мог. Вместо этого он просто замер, повернув голову в мою сторону. Повязка сбилась во сне, и я впервые увидела то, что скрывалось под ней.

Белоснежные, лишённые даже намёка на зрачок, глаза. Ни цвета, ни жизни. Только шрамы вокруг — тонкие, едва заметные полосы, расходящиеся лучиками к вискам. Там же виднелись слабо заметные чешуйки, серебристого оттенка. Но не это поразило меня больше всего. Поразило выражение его лица. Без привычной маски злобы и презрения, расслабленное сном, оно было… человеческим. Испуганным. Страдающим. Таким беззащитным, что у меня перехватило дыхание.

— Тише, — прошептала я, не думая, что говорю. — Тише. Всё хорошо. Я здесь.

Мотнув головой, разбрасывая влажные от пота пряди, он пару раз моргнул. Деймос с трудом приходил в сознание, но хватку на моём запястье слегка ослабил. Не до конца, словно боялся, что я исчезну, если разожмёт пальцы.

— Кто ты? — хрипло спросил дракон, всё ещё пребывая где-то на границе сна и яви.

— Эйра, — ответила я. — Лекарь. Вы кричали, и я пришла проверить, всё ли в порядке.

Молчание повисло на одну долгую минуту. Она мне показалась вечностью, ведь я прекрасно видела, как каменеет мужское лицо. Дракон вновь надевал свою маску злодея, и явно не собирался её снимать. Подавив тяжёлый вздох, я постаралась улыбнуться. Плевать, что он не видит, в первую очередь это было для меня самой.

— Убирайся, — бросил мужчина, но в голосе не было прежней злости. Только бесконечная усталость.

Скрипнув зубами, стараясь не разозлиться, я встала с кровати. На запястье расцветал багровый синяк, который точно надолго задержится на моей руке. Однако боль не ощущалась, так, дискомфорт. Меня больше беспокоила горечь, чувствующаяся на языке. Всю жизнь, даже две, я была эмпатичной. Не единожды мне это выходило боком из-за жалости к тем, кто её не слишком заслуживал.

«Деймос отличается от них, — пронеслось в голове. — Он просто замкнулся в себе. Не стоит ставить его вровень с теми придурками…».

— Спокойной ночи, ваша светлость, — тихо сказала я и вышла.

В коридоре я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло его беззащитное, полное боли, лицо. Такое не показывают посторонним, да даже ближним стараются не демонстрировать.

Пожалуй, эта ночь перевернула всё в моей жизни. Внутри что-то дрогнуло, сломалось и пустило корни. Я пришла сюда, спасая свою жизнь. А теперь, кажется, начала хотеть спасти его.

Вернувшись в комнату и забравшись под одеяло, я долгое время не могла вновь уснуть. Ворочаясь в остывшей кровати, я то и дело открывала глаза и смотрела в потолок. В окне мелькали облака, закрывающие серп луны. Наверное, меня подкосило где-то под утро, ведь я отчётливо помню, как неспешно светлели небеса.

Пробуждение наступило слишком быстро. Не выспавшаяся, зевающая, я очнулась рывком. Сознание резко избавилось от оков сна, и теперь сидела с дико колотящимся сердцем и пыталась прийти в себя. Когда спустя некоторое время в дверь постучала Элла с завтраком, я уже была одета в закрытое лиловое платье, и почти готова к новому дню.

— Госпожа, вы так рано, — удивилась служанка, ставя поднос на столик. — Может, принести горячей воды для умывания? Наша система водоснабжения в последнее время очень плохо работает, не хочет греть самостоятельно…

— Не нужно, Элл. Скажи лучше, как его светлость? — спросила я, пытаясь подавить зевок.

Девушка пожала плечами.

— Не знаю. Господин Ричард носил завтрак, сказал, что хозяин молчит, — произнесла Элла, после чего слегка поклонилась и вышла из спальни.

Кивнув, я быстренько поела горячую овсянку с малиновым джемом. Запивая её обжигающим чаем, подслащённым мёдом, я уже прикидывала, чем же помочь дракону. Закончив с завтраком, я подхватила сумку с травами. Там как раз оставалось немного зелья из успокаивающих трав, выдержанных в отваре столетнего женьшеня.

Дорога к покоям Деймоса заняла слишком мало времени, чтобы я успела начать волноваться. Войдя без стука, — я знала, что мне всё равно не откроют, — застала верховного мага сидящим в кресле у камина. Огонь уже горел, освещая комнату тёплым светом. Дракон был одет, в светлую рубашку и чёрные брюки, волосы убраны в низкий хвост. Повязка виднелась на привычном месте, скрывая чешую и невидящие глаза. Этот страдалец даже не соизволил повернуть голову на звук шагов.

— Ты опять? — голос ледяной, как зимний ручей.

— Не опять, а снова, — спокойно парировала я, ставя сумку на высокий круглый столик с магической лампой. — Принесла успокаивающий отвар. Вы плохо спали, а он должен помочь снять напряжение и улучшить сон следующей ночью.

Сноровисто достав нужную скляночку из сумки, повертела её в руках. Мягкий свет пламени из камина окрасил жидкость в прозрачном стекле в лазурный оттенок, в нём искрились крохотные частички магического камня. Я специально покрошила один с трудом добытый камушек, чтобы усилить действие зелий и настоек. Он не влиял на вкус и совершенно не ощущался при питье, но заметно помогал обогатить целебные свойства дополнительной маной.

— Вот, выпейте, — почти приказала я, наливая зелье в чашку от чая. — Там успокаивающие травы и крошка магического камня.

Деймос медленно поднялся. Он был выше меня на голову, может, больше. Даже слепой, дракон возвышался надо мной, подавляя одной своей статью.

— Ты глухая? — с расстановкой спросил мужчина, складывая руки на широкой груди. — Или тупая? Я же сказал — убирайся.

И, прежде чем я успела отреагировать, его рука взметнулась и выбила кружку из моих пальцев. Тёплая жидкость выплеснулась прямо мне на платье, пропитывая ткань на груди и животе. Кружка с грохотом покатилась по полу.

Я замерла. Смотрела на расплывающееся мокрое пятно на своём единственном приличном платье, на осколки глиняной посуды у ног. Злость вскипела внутри, готовая выплеснуться потоком грубостей и обвинений. Сжав кулаки, я задержала дыхание. Посчитала до пяти и медленно выдохнула.

«Нельзя злиться на больных, Эйра» — напомнила себе вдолблённую истину.

— Я сделаю другой, — сказала ровным голосом. — Этот, видимо, был недостаточно хорош.

Круто развернувшись, я подхватила свою сумку и вышла, не дожидаясь ответа. За дверью я позволила себе тихо выругаться и прикрыть глаза. Руки дрожали. Хотелось закричать, затопать ногами, разбить что-нибудь в ответ, но я сдержалась. Потому что увиденное ночью не позволит мне уйти, даже если клятва внезапно исчезнет. Я попросту не смогу себе простить то, что оставила этого дракона, даже не попытавшись спасти.

Глава 7

Потребовалось время, прежде чем я взяла себя в руки. Спустившись на первый этаж, спешно отправилась на поиски кухни. Изготовление отвара занимало несколько часов, да и всех нужных ингредиентов у меня с собой не было. Часть осталась в лаборатории, куда я мечтала вернуться. Встряхнув головой, отгоняя непрошеные дурные мысли, ускорила шаг.

По пути встретился Ричард, и я посчитала это отличным шансом раздобыть требуемые травы.

— Господин Ричард! — громко позвала я, быстро приближаясь к мелькнувшему за поворотом дворецкому.

— Госпожа Эйра? — с едва заметным волнением уточнил мужчина, оборачиваясь ко мне. — Что-то случилось? Его светлость вновь натворил бед?

Взгляд дворецкого прилип к моей груди. Вспыхнув как маков цвет, я мигом вспомнила про опрокинутое на платье зелье. И как только могла забыть об этом?! Дура пустоголовая, всё из-за злости. Костеря себя на чём свет стоит, я смущённо улыбнулась и мотнула головой. Ладно, сейчас попрошу купить травы, а после сразу пойду переоденусь.

— Не стоит беспокоиться, это пустяки, — постаралась равнодушно ответить и тут же перешла к делу: — Мне нужно, чтобы кто-то отправился в ближайший город и купил ингредиенты для целебных зелий. Это возможно?

— Да, конечно, — ответил Ричард. — Неподалёку, всего в часе езды, есть довольно крупный город — Ларвус. Там отличные травники, так что только дайте список.

— Замечательно! — довольно потёрла руки я.

Список получился внушительным. Понимая, что платить за всё придётся заносчивому дракону, я не пожалела его кошелёк. Возможно, не все растения найдутся у местных, всё же север не самое удачное место для выращивания целебных трав. Но всё же это лучше, чем тот скудный запас, оставшийся после работы в королевском дворце.

Отдав исписанный мелким почерком лист дворецкому, я ушла к себе. Внутри плескалось разочарование, поскольку платье явно не заслужило такого отношения. Я даже сомневалась, что его удастся отстирать. Зелья имели дурную привычку въедаться в ткань, и после этого даже малейшая капелька оставалась навсегда запечатлённой на одежде. А тут совершенно новое, красивое платье, пусть и строгого кроя. Я его купила на день рождения и надевала всего пару раз.

— Вылечу — стребую моральную компенсацию, — пробурчала я, заходя в свою спальню и бросая прищуренный взгляд в сторону двери в покои дракона. — В пятикратном… нет… десятикратном размере!

Переодевалась быстро. Прохладный сквозняк скользил по комнате, и совсем не располагал к долгим переодеваниям. Правда, сначала я ополоснула грудь от липкого зелья, что успело просочиться сквозь плотную ткань. Зато теперь на мне красовалось бледно-голубое платье из тонкой шерсти, под которым пряталась длинная хлопковая сорочка с рукавом.

Присев на край застеленной кровати, я окинула взглядом комнату. Пыль всё ещё продолжала лежать на своих местах, пробуждая во мне желание навести порядок. Впрочем, это отличный шанс занять время. Учитывая, что дорога в город и обратно, ещё и с покупками, займёт по меньшей мере часа три.

Потянувшись, размяла шею и плечи. Лиловое платье, всего парой взмахов рук, обернулось целой стопкой ровных лоскутов — будущих тряпочек. Моя магия была очень слабой, запасов маны хватала разве что на простенькие бытовые чары да активацию артефактов.

— Ну, приступим, — пробормотала я, беря в руки первую тряпку и направляясь к небольшой ванной комнате.

Уборка шла бодро ровно до обеда, пока новая горничная — Роса, русоволосая и конопатая, как настоящая русская баба, — не принесла поднос с ароматной едой. Служанка оказалась не слишком разговорчивой, но и не чуралась моего общества. Просто коротко поздоровалась, косясь на мой потрёпанный и слегка чумазый вид, и передала поднос.

Мои попытки завязать беседу не увенчались успехом, так что я со вздохом проводила её из комнаты. Забравшись с ногами в большое кресло, напротив которого на столе стояли тарелки с дымящимся обедом, я чуть не захлебнулась слюной.

— Чёрт, руки забыла помыть, — спохватилась и успела отдёрнуть уже протянутую руку от булочки.

Когда я вновь села за свой обеденный стол, часть блюд уже успела слегка остыть. Но это не испортило изумительный вкус, который растекался по языку с каждой новой ложкой. Гречка с зажарочкой, несколько добротных кусков отбивных из свинины и зимний салат. На десерт — шоколадный пудинг и обжигающий час из малины.

Насытившись, я сыто откинулась на кровати и уставилась в потолок. Желание наводить марафет в спальне испарилось, как и еда из тарелок. Глаза то и дело норовили закрыться, утаскивая меня в сон. Однако я сопротивлялась, понимая, что спать ещё одну ночь в пыли и грязи точно не стоит. От этого и кожа портится, и аллергию можно заработать, да и в целом крайне неприятно.

Так что, собрав волю в кулак, я поднялась и продолжила начатое. Стопочка тряпочек из некогда красивого платья таяла, превращаясь в мусор. Одно радовало, постепенно комната принимала жилой и чистый вид, за который было не стыдно.

Уже в самом конце, когда оставалось вылить грязную воду из тазика и выбросить мусор, в дверь постучали. Вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, я открыла гостю. В коридоре оказался довольный и светящийся Ричард, держащий в руках огромный пакет. Смерив старичка удивлённым взглядом, я посторонилась и впустила его в комнату.

— О, госпожа Эйра, вы сами убрали? — спросил дворецкий, увидев результат моих трудов.

— Да, как раз закончила, — устало ответила я, вытирая руки последней тряпочкой. — Мой заказ уже доставили?

— Да, все как вы и просили, — кивнул мужчина, а после протянул мне пакет: — А это замена вашему платью, поскольку его светлость испортил прошлое. Не держите зла, прошу вас.

— Ох, ну не стоило, — пробормотала я, дрогнувшим голосом.

Осторожно взяв в руки подарок, я заглянула внутрь. В глаза бросилась качественная ткань, насыщенного лазурного оттенка. Такое платье в несколько раз превосходило моё испорченное, я могла это понять даже по ткани, из которой сшили новый наряд. Доставать его полностью не стала, лишь ещё раз поблагодарила дворецкого и отставила в сторону. Примерю позже, а пока нужно заняться изготовлением зелья.

Ричард вызвался провести меня в алхимическую лабораторию, которая скрывалась в подвале поместья. Она не пострадала при недавнем взрыве лишь потому, что Деймос разделял зелья и магию. Оно и к лучшему, ведь готовить на кухне настоящее испытание — там и любопытные взгляды, и отвлекающие факторы в виде готовящих ужин поваров, да и ароматы, витающие в царстве еды, станут дополнительной помехой.

А для создания зелий, качественных и работающих, требовалась максимальная концентрация. Лаборатория стала спасением, и до самой ночи я провозилась в ней, сортируя привезённые из города травы и подготавливая всё для целебных зелий. В отличие от уборки сейчас моя душа пела, наслаждаясь процессом. А усталость… не впервые мне игнорировать мольбы тела, ради науки и благого дела.

Успокаивающее зелья с магической крошкой приготовилось уже после ужина, но я потребовала отправить его к Деймосу с вечерним чаем. Не знаю, выпьет он его или же опять начнёт сопротивляться, но сил идти и контролировать у меня не осталось. Вернувшись в свою комнату, я чуть ли не ползком добралась до ванны, помылась и только после этого рухнула в холодную постель. Потребовалось меньше минуты, чтобы меня сморил сон.

Глава 8

Следующие три дня превратились в бесконечную череду попыток и неудач. Я приходила в комнату дракона каждое утро, приносила отвары, настойки, предлагала осмотр. Деймос неизменно молчал или бросал короткие, хлёсткие фразы, полные яда. Он больше не швырялся вещами — видимо, понял, что это меня не прогонит. Но и не подпускал ближе, чем на расстояние вытянутой руки.

Во мне кипела злость, которую сменяло отчаяние, но вскоре раздражение вновь брало верх. Однако где-то глубоко внутри, под слоем усталости и страха за собственную жизнь, росло другое чувство. Какое-то упрямое, глупое до невозможности желание пробить эту стену. Я видела его лицо в ту ночь, слышала его крики. Я знала, что монстр лишь маска.

На четвёртый день я вновь обеда в компании прислуги. Устроившись на кухне, среди новых знакомых, вяло ковыряла ложкой в тарелке. Рядом сидела Роса и Элла, болтающие с поварятами и главной кухаркой — Бонни. Я краем глаза следила за ними, подмечая взгляды обедающего неподалёку Ричарда. Дворецкий скрытно, но засматривался на кухарку, уже не впервые, между прочим.

— Я не знаю, как подступиться к его светлости, — со вздохом призналась я, размешивая остывший суп. — Он даже говорить со мной отказывается. Сидит в своём кресле, как каменное изваяние, и молчит. Ну или язвит, стараясь уколоть побольнее.

Разговор между слугами смолк, все стали переглядываться.

— А вы пробовали не лечить его? — осторожно спросил дворецкий.

— В смысле? — не понимающе переспросила я, вскидывая брови.

— Ну… — замялся дворецкий, подбирая слова. — Раньше, до всего этого, его светлость очень любил книги. У него даже есть огромная библиотека на третьем этаже. Он мог часами сидеть там, читать. Особенно приключенческие романы любил. Про дальние страны, про героев, про великие свершения древних драконов.

Лиза, молоденькая горничная с тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами, кивнула подхватывая:

— Да-да! Бывало, зачитается так, что про ужин забывает. Мы ему стучали, стучали, а он только отмахивался: «Позже, позже!»

Вспыхнувшая в голове идея заставила замереть с поднесённой ко рту ложкой. Книги. Точно! Возможно, если верну ему возможность читать, он начнёт открываться. Да, не сразу, но ведь это отличный шанс. У меня настолько опустились руки, что даже такая безумная идея приводила в восторг.

— А библиотека… она заперта? — спросила я.

— Нет, что вы. Его светлость никогда ничего не запирал. Просто после того случая перестал туда ходить. Говорит, зачем ему книги, если он их больше никогда не увидит.

У меня сжалось сердце. Лишиться не только зрения, но и любимого занятия. Потерять целый мир, который жил на страницах. Это же всё равно что умереть наполовину.

— Спасибо, Ричард, — я вскочила из-за стола, забыв про суп. — Вы гений.

Библиотека действительно оказалась на третьем этаже, и это было самое прекрасное место во всём мрачном особняке. Высокие стеллажи уходили под самый потолок, заставленные книгами в кожаных переплётах с золотым тиснением. В помещении пахло старой бумагой, пылью и чем-то неуловимо пряным. В центре комнаты стояли удобные кресла и низкий столик, а огромное окно, с витражными зачарованными стёклами, выходило в заросший сад.

Я ходила между стеллажами, проводя пальцами по корешкам, и чувствовала, как на душе становится теплее. «Путешествие на край света», «Легенды о Северных землях», «Принцесса и дракон», «Меч правосудия» — чего тут только не было. Я выбрала самую потрёпанную книгу, с оббитыми углами и пожелтевшими страницами. «Скиталец» называлась она, и судя по виду, её читали чаще всего.

Именно с ней я и ворвалась в покои Деймоса, мрачно предвкушая предстоящее сражение. Стучать смысла не видела, так что по привычке просто распахнула двери. Дракон вальяжно развалился в кресле у камина, вытянув ноги и сложив руки на груди. От стука двери об стену он даже не шелохнулся, просто тяжело вздохнул. Этот вздох напомнил мне старика, к которому в очередной раз привезли проказливых правнуков, настолько много в нём было обречённости.

— В этот раз мы оставим традиционное лечение, — объявила я, прижимая к груди потрёпанную книгу.

— Какой прогресс, — ядовито отозвался мужчина, криво ухмыляясь. — И чем же великая целительница решила меня добивать? Иглоукалыванием? Такое уже проходили, не помогло. Или ты просто решила в очередной раз посмотреть на слепого калеку?

Проигнорировав очередные остроумные выпады в свою сторону, я плюхнулась на диван неподалёку от кресла Деймоса. Книгу расположила у себя на коленях и поправила магический светильник, чтобы его свет попадал прямёхонько на выцветшие страницы.

— Я пришла читать.

Деймос замер. Впервые за эти дни на его лице отразилось что-то, кроме маски безразличия. Недоумение, кажется.

— Что? — потрясённо выдохнул дракон.

— Читать, — повторила я, открывая книгу. — Ричард сказал, вы любили книги. Я нашла в библиотеке «Скитальца» и решила освежить воспоминания, в детстве я любила его читать. Да и насколько могу судить, ваш экземпляр тоже зачитывали до дыр.

Я прокашлялась и начала:

— «Пролог. Говорят, на краю света, там, где море встречается с небом, есть остров, на котором живут драконы. Но никто из смертных не видел их уже тысячу лет…»

Я читала, стараясь вкладывать душу в каждое слово. Меняла голоса: делала его ниже за героев-мужчин, выше и тоньше, за женщин, писклявее за злодеев. Иногда я косилась на Деймоса, но он сидел неподвижно, словно я была пустым местом. Рука, лежащая на подлокотнике кресла, чуть подрагивала, но это могло быть игрой света от камина.

Я читала долго, пока не охрипла и не стемнело за окнами. Закончила на середине главы, где герой попадал в засаду.

— Продолжение завтра, — объявила я, закрывая книгу. — Спокойной ночи, Деймос.

Мне, само собой, никто не ответил. Велика честь, как же, желать доброй ночи своему врачу. Но когда я выходила, мне показалось, что мужчина чуть повернул голову, прислушиваясь к моим шагам.

На следующий день я пришла снова. И снова читала. «Скиталец» оказался на удивление захватывающим — про молодого вора, который случайно нашёл древний артефакт и теперь за ним охотятся все тёмные силы королевства. Я действительно читала эту историю в детстве, но прошло столько лет, что ничего и не помнила.

Несмотря на все мои старания, Деймос по-прежнему молчал. Единственное, что изменилось: когда я замолкала, чтобы перевести дух или перевернуть страницу, — его поза менялась. Он чуть подавался вперёд, будто ждал продолжения. А когда я начинала снова, расслаблялся.

На третий день чтения случилось то, чего я не ожидала.

Я дошла до сцены, где герой, спасаясь от погони, переодевается женщиной и пытается соблазнить стражника, чтобы пройти через ворота. Диалог был настолько нелепым и смешным, что я, читая, не выдержала и хихикнула. Но продолжила, изображая героя писклявым фальцетом:

— «Ой, господин стражник, а не подскажете ли дорогу до ближайшей таверны? Я такая бедная, такая одинокая девушка, совсем заблудилась в этом страшном городе!»

Стражник в книге отвечал грубым басом, но я не успела прочесть его реплику. Потому что Деймос… фыркнул.

Это был короткий, сдавленный смешок. Он тут же осёкся, словно подавился им, стиснул челюсти и отвернулся к камину. Однако я успела заметить, как дрогнули уголки его губ. Как на миг лицо потеряло каменное выражение и стало почти живым. У меня внутри всё перевернулось от волнения, вспыхнувшего при этом едва слышном звуке. Я смотрела на его профиль, на напряжённые плечи, на побелевшие пальцы, вцепившиеся в подлокотник, и чувствовала, как к горлу подкатывает что-то тёплое и щемящее.

— Продолжать? — спросила я тихо, боясь спугнуть.

— Мне всё равно, — бросил Деймос, в голосе которого проскользнула неуверенность.

Улыбнувшись, я продолжила читать. В тот день я ушла позже обычного, с ноющей спиной и охрипшим голосом. Только внутри всё пело от осознания, что дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. Уходя, я даже ощущала пристальное внимание за спиной, словно дракон проводил меня своим слепым взглядом.

«Победа!» — ликовала я, вознося благодарность умному дворецкому.

Глава 9

В таком неспешном темпе прошло три дня. Скитальца мы дочитали, но я решила сделать перерыв. Больше Деймос не улыбался, но я и не торопила его.

Мне хватало того, что он научился определять, где я нахожусь, по звуку шагов. Когда я входила в комнату, дракон поворачивал голову точно в мою сторону, хотя я старалась ступать бесшумно. Когда я вставала, чтобы подбросить дров в камин, он следил за моим перемещением, чуть склоняя голову.

Однажды я специально пересела на другое место, подальше от привычного кресла. И он, начав читать, через минуту нахмурился и спросил:

— Ты пересела?

— Да, — ответила я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Как вы узнали об этом?

Деймос не ответил, но на его губах мелькнуло что-то, очень отдалённо напоминающее довольную усмешку. И тут же исчезло.

В эти минуты, наполненные тихий спокойствием и полумраком, я ощущала, как отступает тревога. Весь мир уходил на второй план, оставляя хрупкое равновесие. Наверное, это и стало той ошибкой, о которой я пожалела.

Самонадеянно решив, что достигнуто взаимопонимания, я вновь осмелилась принести отвар. Это раннее утро было на удивление солнечным, и ничто не предвещало беды. Проснувшись на рассвете, я потратила несколько часов на приготовление снадобья из купленных трав. Закончив работать за алхимическим столом, я перелила тихо булькающее зелье в хрустальную бутылочку.

За стеклом плескалось бледно-голубое искрящееся варево, способное пробуждать внутреннюю регенерацию. Сомневаюсь, что оно сразу поможет Деймосу, но хотелось верить, что хоть немного сработает.

Поднявшись из подвала обратно в поместье, я перехватила поднос с завтраком у Лизы. Горничная как раз собиралась к дракону, и моё появление встретила понимающей улыбкой. Я осторожно поставила на поднос бутылочку с зельем и поспешила к проснувшемуся магу.

В комнату входила осторожно, с дико колотящимся сердцем и побелевшими пальцами. Где-то внутри я понимала, что прошло слишком мало времени, но неизвестно, когда нападут твари. Каждый день, который я тратила на безмятежное чтение, мог стать в моей жизни последним. Так что пришло время рискнуть и либо выпить шампанского, либо сесть в лужу.

Деймоса я нашла стоящим у зашторенного окна, но он тут же резко отдёрнул руку от шторы и отошёл. Пройдя к столику, я опустила на него поднос и взяла в руки бутылочку с зельем. Мужчина нахмурился, будто чувствовал неладное.

— Доброе утро, — поздоровалась я, неловко перекатывая хрупкое стекло в ладонях.

— Доброе, — хмуро ответил Деймос, подходя ближе. — Зачем пришла? Принесла новую книгу?

— Нет, — произнесла я, стараясь не выдать волнения. — Я принесла зелье, его нужно принимать во время еды дважды в день.

— Зелье? — мрачно уточнил дракон, и я видела, как на его лице начинают ходить желваки. — Думаешь, пару дней почитала дурацкую книгу, и этого достаточно, чтобы сесть мне на шею?!

— Я подумала, что…

— Подумала? — саркастически выплюнул Деймос, нависая надомной. — Ты точно подумала? Я же сказал — никакого лечения! Пошла прочь, пока и оно не оказалось на твоём платье!

— Вам нужно его выпить, — упрямо выдавила я, стараясь не сорваться на крик. Моя рука с зельем впечатала бутылочку в драконью грудь, почти разбивая о твёрдые мышцы. — Я не уйду, пока зелье не опустеет наполовину!

— Самонадеянная дура, — выплюнул дракон, внезапно кладя свою большую ладонь на мою и с силой сжимая.

Хрусталь пошёл трещинами, всего мгновенье и он лопнул в моей руке. Мелкие осколки впились в нежную кожу, покрывая её мелкими, но глубокими ранками. Зашипев от боли, я резко выдернула руку из драконьей хватки и отпрыгнула назад. Зло глядя на раздражённого мужчину, прижала руку к своей груди.

— Стало легче? — прошипела я, на миг утратив контроль. На глаза навернулись злые слёзы, но я не позволила им скатиться по щекам. — Сколько бы вы ни сопротивлялись, я всё равно вылечу вас.

Развернувшись к выходу, я твёрдым шагом вышла в коридор. За моей спиной осталась гнетущая тишина, в которой слышалось только злое тяжёлое дыхание дракона. Подавив желание напоследок хлопнуть дверью, я аккуратно её прикрыла.

«Козёл чешуйчатый, а не верховный маг» — подумала и тут же мотнула головой.

Только закрыв за собой дверь своих покоев, я смогла дать волю чувствам. Рухнув на колени, я минуту просидела, не шевелясь. Наружу рвались слёзы обиды и злости на Деймоса, но я всеми силами старалась их прогнать. Ладони слегка покалывали, но боли как таковой больше не ощущалось. Выпрямившись, упёрлась спиной в закрытую дверь и пару раз моргнула, чувствуя слёзы на ресницах.

— Придурок, — прошипела себе под нос, со страхом начиная рассматривать ладони.

Я ожидала увидеть месиво из осколков и крови, но на удивление этого не было. Только целая, исцелённая зельем кожа. Даже ни единого осколка не оказалось под тонкими полосками шрамиков. Да, следы не ушли полностью, но я и не рассчитывала на лучший результат.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Сидела на подоконнике в своей роскошной комнате, смотрела на луну и думала. В руках я держала листок бумаги и огрызок карандаша. Хотелось написать кому-нибудь, выплеснуть всё накопившееся внутри. Однако писать мне было некому, ведь ни семьи, ни подруг у меня не осталось. Родители погибли несколько лет назад, оставив в наследство мешочек монет и дом в предместьях столицы, а подруги… Не умела я их находить, как бы не пыталась.

Немного подумав, я всё же написала письмо. Маме. Рассказала о своих делах, поведала про невыносимого Деймоса, и его отвратительное поведение. Глупо писать мертвецам, но на душе стало легче. Исписав целый лист, я с недовольством увидела пару клякс, оставшихся после упавших слезинок.

Всего на секунду я прижала к себе письмо, а после испепелила его в магическом пламени. Огонь нехотя поглощал бумагу, навсегда сохраняя мою тайну. Глядя, как моё послание на небеса превращается в пепел, я ощущала лишь тоскливое сожаление. Вот бы оно нашло адресата, попало прямиком в руки моей матери, которая вырастила меня в этом мире и стала опорой. Но это невозможно, ведь ни в прошлом мире, ни в этом умершие навсегда оставались безмолвными призраками прошлого.

Ложась в кровать, я не могла перестать думать о прошлом. Воспоминания, разбуженные всё не желали меня отпускать. Закрыв глаза, я видела, как впервые умерла и переродилась в новом мире. Новое тело, крохотное и слабое, как у любого новорождённого. Незнакомцы, называющиеся родителями. Я родилась вновь, но прекрасно помнила о прошлой жизни. Постепенно с течением времени, это стало лишь смутным воспоминанием. Но я всё равно знала, что раньше была другой — Василисой Поддубной, обычной медсестрой, которая всегда мечтала стать настоящим доктором.

Так и умерла, не исполнив мечту, попав под колёса машины. А в новом мире оказалась потомственным лекарем, наделённым пусть слабой, но магией. Вот и старалась научиться всему, поглощая, как губка знания. Пусть местное время и напоминало скорее век эдак девятнадцатый, и медицина не слишком продвинулась, но я могла использовать знания из прошлой жизни.

— Но Деймосу, это не поможет, — уже засыпая, пробормотала я.

Глава 10

Прошло ещё три дня. Поборов раздражение, пробуждающееся от упрямства дракона, я продолжала читать книги. Всё также приносила отвары, но Деймос их игнорировал, и на комоде постепенно пополнялась целая коллекция из хрустальных бутылочек. Я предлагала осмотр — он молча отворачивался к стене. Это стало своеобразным состязанием на выдержку, и никто не собирался сдаваться.

Произошедшего три дня назад мы не касались, я старалась отпустить обиду на резкость мага и его поступок с зельем, а сам Деймос лелеял эго. Впрочем, на следующее утро он всё же спросил, как моя рука и не сильно ли глубоко вошли осколки. Значит, чувство вины в нём присутствовало, хоть слабое.

Однако время поджимало, я чувствовала это каждой клеточкой тела. Кровавая клятва в груди пульсировала ровно, спокойно, но где-то на границе сознания я постоянно ощущала её присутствие как сжатую пружину. Ричард по секрету рассказал, что ходят слухи, мол, твари Бездны активизировались за горным перевалом на севере, нападение может случиться со дня на день. Или через месяц, или через два. Точных сроков никто не знал, но все готовились к худшему.

Узнав об этом, я чутко осознала: у меня больше не оставалось возможности ждать и надеяться, что Деймос позволит его вылечить. В тот вечер я вошла в его комнату без книги, настроенная на долгое сопротивление и даже травмы. Не свои, конечно, а дракона. Возможно, моя магия и не сильна, но мне хватит сил стукнуть его по голове и вырубить на пару минут для осмотра.

«Ну-ну, сил у неё хватит, конечно, — пытался достучаться до меня здравый смысл, — он сильный тренированный мужик. Да, без зрения, но это не делает его менее опасным для слабой и хрупкой женщины».

Деймос сразу заметил мой настрой — нахмурился, чуть повернул голову, прислушиваясь.

— Сегодня без чтения? — в его голосе проскользнуло что-то, похожее на разочарование, но мужчина тут же задавил это чувство. — Наконец-то приняла тот факт, что я безнадёжен?

— Нет, — я подошла к креслу, в котором обычно сидела, и опустилась на край, сложив руки на коленях. — Я хочу поговорить.

— О чём?

— О ваших глазах.

Тишина повисла в комнате, густая, как патока. Деймос не двигался. Только пальцы его правой руки, лежащей на подлокотнике, чуть сжались.

— Я же сказал, — глухо прорычал дракон.

— Вы сказали, что я бесполезна, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо. — Вы сказали, что не хотите, чтобы вас лечили. Вы сказали много чего, ваша светлость. Однако я так и не слышала от вас самого важного: почему.

Устало усмехнувшись, без привычной злости, дракон указал на повязку.

— Потому что во всех этих трепыханиях нет смысла, — резко ответил Деймос. — У меня перекрыты каналы регенерации, даже лучшие целители и маги не смогли их восстановить. Так что твои травки и зелья — как мёртвому припарка.

— Я не знаю, помогут ли они, — честно призналась я. — Ведь я даже не пробовала их использовать. Из-за своего глупого упрямства вы не позволяете мне даже посмотреть, что с вами. Я не видела ваших глаз, Деймос. Я не знаю, выжжены они, повреждены или… что-то другое.

После моих полных горечи слов повисла тишина. Дракон замер, и я чувствовала, как внутри него сталкиваются желание оттолкнуть и крошечный, затаившийся глубоко страх надежды. Затаив дыхание, мне осталось лишь терпеливо ждать, что же победит в этой неравной борьбе.

— Зачем? — спросил он наконец. — Зачем тебе это? Клятва? Ты настолько боишься умереть?

— Да, — я не стала врать. — Я боюсь умереть. Очень боюсь. Как и любой живой человек, ваша светлость, но дело не только в клятве.

Он поднял бровь, и это движение было таким выразительным, таким живым, что у меня перехватило дыхание.

— А в чём ещё?

Я замолчала. Как объяснить то, что я сама не до конца понимала? Что каждую ночь я вижу его лицо, искажённое кошмаром, слышу его крики? Что каждый день, читая вслух, я ловлю себя на мысли, что мне нравится, как он слушает, как поворачивает голову на мой голос, как чуть заметно расслабляется, когда я рядом? Что я уже не хочу просто спасать свою жизнь — я хочу спасти его, потому что иначе не смогу смотреть на себя в зеркало?

— Потому что вы достойны того, чтобы видеть, — сказала я наконец. — Потому что я целитель, и моё дело — бороться, пока есть хоть один шанс. Потому что…

Я запнулась, чувствуя, как краснею.

— Потому что?

— Потому что я не могу больше сидеть и читать вам книги, — зная, что даже не попыталась помочь, — выпалила я. — Если после осмотра я пойму, что действительно бессильна, я… я приму это. Только дайте мне попробовать, пожалуйста!

Слово «пожалуйста» повисло в воздухе. Я редко его произносила, и Деймос, кажется, это почувствовал. Он молчал так долго, что я уже начала отчаиваться.

— У тебя будет пять минут, — ошарашил меня дракон.

Я не поняла.

— Что?

— Ты хочешь осмотреть мои глаза, — он говорил медленно, словно выдавливая из себя каждое слово. — Хорошо. Я позволю снять повязку, но у тебя будет всего пять минут на осмотр. Ты поняла?

Скрипнув зубами, я закатила глаза. Согласился, но всё равно на своих условиях. Что можно понять за пять минут? Да практически ничего, учитывая, что в этом мире нет никаких аппаратов и технологий. Ладно, это всё равно лучше, чем ничего.

— Хорошо, — сказала я вставая. — Я всё сделаю.

Раздвинув тяжёлые шторы, впуская в комнату солнечный свет, окинула взглядом комнату. Лучи, озарившие пространство, заставили Деймоса прошипеть пару неизвестных мне ругательств. Пусть и ослепший, но он всё равно различал свет и тень.

Немного подумав, я устроилась на подлокотнике его кресла, оказавшись почти вплотную к дракону. Мне нужно было видеть как можно лучше его глаза, тем более что он всё равно меня не видел. А вот я внезапно смутилась, почувствовав тепло мужского тела. Меня бросило в жар, стоило ощутить на лице его дыхание, вдохнув горьковатый, мужской запах, с примесью каких-то пряных нот, которые я не могла определить.

— Я снимаю повязку, — дрогнувшим голосом предупредила я, поднося руки к его лицу.

Кивнув, дракон наклонил голову, позволяя начать. Только вот при этом его лицо оказалось в опасной близости к моему скромному бюсту, вызывая инстинктивно желание отстраниться. Я быстро нащупала узел на затылке — он был завязан туго, словно Деймос боялся, что повязка упадёт сама. Мои пальцы дрожали, когда я распутывала ткань.

— Ты дрожишь, — спокойно заметил дракон, опаляя своим дыханием мою грудь.

Тепло проникло даже сквозь плотную ткань, заставляя спину покрыться мурашками.

— Волнуюсь, — честно ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Боишься увидеть уродство?

В его голосе была такая горечь, что у меня сжалось сердце. Похоже, он не знал, что я уже видела его лицо без повязки. Ладно, это не важно. Как и моё учащённое сердцебиение от такой пикантной позы. Осознание опасной близости к мужчине пришло слишком поздно, чтобы сбегать, так что я просто старалась держать свои мысли и действия под контролем.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я видела много ран и увечий. И могу заверить, нет уродства страшнее, чем внутренняя пустота.

Воцарилась тишина. Деймос ничего не ответил, застыл каменным изваянием, и, если бы не тихое дыхание, я бы посчитала его статуей. Мои руки коснулись чужих скул — острых, напряжённых. Кожа была горячей, чуть влажной. Я провела пальцами выше, к вискам, нащупала тонкие шрамы, расходящиеся лучиками, и ледяную чешую серебристого цвета.

— Это последствия травмы? — уточнила я, имея в виду шрамы.

— Магический ожог, — ответил он сквозь зубы. — Не бойся, не заразно.

— Я не боюсь, — повторила я.

Исследуя каждый миллиметр мужского лица, я добралась до век. Они были закрыты, и под кончиками пальцев я чувствовала, как тонкая кожа вздрагивает при каждом прикосновении. Деймос начал тяжелее дышать, прерывисто, и я понимала, чего ему стоит это спокойствие. Он позволил мне — чужой девчонке, присланной королём, — прикасаться к самому сокровенному. К тому, что он прятал от всех больше года.

— Мне нужно открыть веки, — предупредила я. — Постарайтесь не двигаться.

После чего осторожно разомкнула веки, приподняв их большими и указательными пальцами. Мне нужно было увидеть и проверить форму зрачка, состояние слизистой, нет ли повреждений роговицы. Пуская сквозь подушечки пальцев слабый магический импульс, попыталась проверить, насколько повреждены магические каналы в области глаз.

Стараясь рассмотреть поближе, я наклонилась ещё сильнее, почти касаясь его лица своим. Моё дыхание смешивалось с его дыханием. Я чувствовала, как его ресницы щекочут мои пальцы, как мышцы лица напряжены до предела, как под моими руками он буквально вибрирует от напряжения.

— Почти закончила, — прошептала я, сама не зная, зачем перешла на шёпот.

Я провела пальцами по его бровям, по переносице, по уголкам глаз. Везде кожа была чистой, без признаков воспаления. Зрачки — насколько я могла определить без специальных инструментов и аппарата — реагировали нормально, даже двигались вслед за крохотным огоньком, который я создала.

Глаза были здоровы.

Глава 11

«Физически — абсолютно здоровы» — я замерла, осознавая это.

В голове пронеслась вереница мыслей. Если глаза целы, если нет физических повреждений, значит, слепота — либо магическая, либо психологическая. Или и то и другое вместе. И лечить её травами — всё равно что пытаться зашить душевную рану настоящими нитками. Однако моя магия без проблем прошлась по некогда наполненным магией каналам, отмечая их целостность. Они должны были исцеляться, без всяких сомнений.

— Ну? — голос Деймоса вырвал меня из раздумий. — Что скажешь, лекарь? Я безнадёжен?

— Вы… — я запнулась, подбирая слова. — Ваши глаза в порядке. Физически. Я не вижу никаких повреждений. Ни шрамов на роговице, ни атрофии мышц.

Мои слова повергли дракона в шок. Я чувствовала, как напряглись мышцы под моими пальцами. Мне не верили, не хотели верить. А ведь это я не сказала, что его «выжженные» каналы преспокойно можно восстановить при желании.

— Это невозможно, — выдохнул дракон, помотав головой. — Взрыв повредил мои магические каналы. Я чувствовал боль, утратил зрение и даже не могу принимать драконий облик!

— Я не говорю, что вы видите и полностью здоровы, — мягко сказала я. — Просто пытаюсь донести, что ваши глаза как орган — целы. Проблема в другом. В магии, которая на них могла наложиться. Или в… в вашем собственном восприятии.

От меня резко отшатнулись, отчего мои руки упали с его лица. Я видела и слышала, как он дышит — тяжело, сбивчиво, словно после долгого бега.

— Ты хочешь сказать, что я сам себя ослепил? — в голосе дракона зазвенел металл от едва сдерживаемой ярости. — Что я притворяюсь?

— Нет! — я поспешно коснулась его плеча, чувствуя, как он вздрагивает от прикосновения. — Я говорю, что, возможно, магия, которая вас ослепила, не уничтожила глаза. Она заблокировала зрение. Или… или ваш разум заблокировал саму возможность регенерировать, чтобы защитить себя.

— Защитить отчего?! — почти взревел Деймос, вскакивая с кресла и едва не роняя меня на пол от неожиданности. — От света? От мира? От правды, что я убил своих студентов?

Его голос сорвался на последних словах. Я услышала в них такую звериную боль, что у меня самой перехватило дыхание.

— Вы не убивали их, — сказала я твёрдо и решительно, медленно вставая и глядя на мечущегося по комнате мужчину. — Вы спасли тех, кого смогли. Вы закрыли их собой в момент взрыва, мне рассказал Ричард…

— Ричард не знает всего, — оборвал мою речь Деймос, запуская пальцы в серебряные пряди на висках. — Это был мой эксперимент! Моя магия! Мой просчёт! Я должен был предвидеть… Просто обязан был защитить всех, а не просто… выжить.

На последних словах голос дракона сорвался, превратившись в шёпот. Повисла густая, тяжёлая тишина, в которой я слышала только его судорожное дыхание и биение собственного сердца. Осознавая, что застала самый настоящий нервный срыв, мне оставалось лишь наблюдать за страданиями дракона. Мне хотелось разделить с ним эту боль, показать, что нахожусь рядом и поддержу.

«Вот только я не имею на это право, — осадила себя, поймав на этой мысли. — Я врач, а не жена. Будь у него вторая половинка, лечение прошло бы гораздо легче… Наверное…».

— Ваша светлость, — начала я, тяжело вздохнув. — Не в моих правилах обещать что-то без стопроцентной уверенности, однако могу заверить в одном. Ваши глаза целы, а значит — есть шанс их исцелить.

Наверное, для искалеченной виной души дракона мои слова прозвучали слишком жалко. Да что уж там, я и сама не верила в них. Всё же, здесь всему виной психологический барьер, его не исцелить обычными способами. Сжав дрожащими руками юбку, я тихо наблюдала за мужчиной. Он обессиленно сел на край кровати, на отдалении от меня, и сгорбился.

— Ты дрожишь, — внезапно произнёс Деймос, не поднимая головы. — Снова боишься меня. И правильно… я сейчас слишком нестабилен, магия так и рвётся наружу, но не может выйти…

Нерешительно помявшись, я приблизилась к дракону. Неловко прикоснулась кончиками пальцев к его плечу, будто говоря: «Я рядом». Страшно действительно было, но не настолько, чтобы выстроить между нами стену. Реши маг напасть на меня, никакие барьеры и стены не спасут.

— Нет, — прошептала я. — Меня страшит другое, а не вы.

— Тогда чего ты боишься, глупая кэлла?

«Кэлла? Он всерьёз сравнил меня с мифической птичкой, напоминающей колибри и следующей за богиней жизни? — на мгновенье я впала в ступор. — Вот же, нашёл время».

В голосе дракона слышалась горькая усмешка, словно он не верил ни единому моему слову. Однако всё же поднял на меня искажённое скорбью лицо, глядя белыми глазами прямо в душу. Я стояла слишком близко, чтобы не ощущать жар его тела. Внутри меня вспыхнуло желание прижаться к дракону, обнять и пожалеть. Как самая настоящая, глупая женщина, поддаться порыву и утешить нуждающегося.

— Боюсь, что не смогу помочь, — выдохнула я правду, безжалостно затаптывая в душе неуместные порывы. — Боюсь, что вы правы, и я бесполезна. Боюсь, что…

Я недоговорила. Его рука легла поверх моей, длинные тонкие пальцы чуть сжались, и в этом движении было что-то, отчего у меня перехватило дыхание. Сердце затрепетало, рискуя выпрыгнуть из груди.

— Ты не бесполезна, даже если мои глаза никогда не увидят свет, ты уже… — запнулся Деймос, словно слова давались ему с трудом. — Ты уже дала мне то, чего у меня давно не было.

— Что? — спросила я, едва шевеля губами.

Мне не ответили, заставляя мучится от недосказанности. Но мужская рука на моём запястье дрогнула, и мне показалось — всего на миг, — что его пальцы хотят подняться выше, к моему лицу, коснуться меня так же, как я касалась его. Однако дракон сдержался, продолжая держать мою ладонь в своей.

— Ну, удовлетворена, кэлла? Ты увидела мои глаза, как и желала, — сменил тему мужчина и скованно улыбнулся.

— Да, — произнесла я и отошла, опускаясь на кресло и чувствуя, как колотится сердце. — Увидела.

— И что теперь? — без капли интереса спросил Деймос, надевая на себя ненадолго утраченную маску спокойствия.

Я посмотрела на него. На эти слепые, но такие красивые глаза. Взгляд прошёлся по шрамам у висков и серебряной чешуе. На секунду задержался на сжатых губах, что совсем недавно были так близко и так далеко одновременно.

— Теперь я буду думать, — призналась я, закусывая нижнюю губу. — Как вернуть вам утраченный свет.

— А если не получится? — хмыкнул Деймос и завертел головой.

— Получится, — я сказала это с такой уверенностью, что сама себе удивилась. — Пока не знаю как, но получится.

«Повязка!» — промелькнула у меня догадка, и я протянула дракону искомую чёрную ленту.

— Поможешь? — спросил Деймос, сжимая в руках повязку. — Самому неудобно.

Маг повернулся ко мне боком, давая занять более удобное положение. Встав, я взяла повязку и бережно завязала её у него на затылке. Мои пальцы вновь касались его волос, его кожи, и я чувствовала, как они дрожат. Когда я закончила, Деймос вдруг сказал:

— Эйра.

— Да?

— Спасибо, — тихо, почти неслышно. — За то, что не сбежала.

Я стояла за его спиной и смотрела на серебряную макушку, на широкие плечи, и внутри меня разливалось что-то тёплое, пугающее и манящее одновременно.

— Я никуда не уйду, — ответила также тихо. — Обещаю.

Выйдя в коридор, я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Пальцы всё ещё помнили жар его кожи. Губы — его дыхание. Сердце билось где-то в горле, и я не могла понять, то ли это страх перед клятвой, то ли что-то совсем другое. Что-то, чему не стоило давать имени. Я бросила взгляд на закрытую дверь покоев Деймоса и прошептала в пустоту:

— Что же ты делаешь со мной, дракон?

Ответа не было. Однако где-то в глубине души я знала: с этой минуты всё изменилось. И пути назад не было ни у него, ни у меня.

Глава 12

Потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя после столь близкого осмотра Деймоса. Два дня я ходила к нему и молилась богам, дабы моё глупое сердце не выдало обуревавшие душу эмоции. Оно то и дело хотело пуститься вскачь, как только я приближалась к присмиревшему дракону.

Впрочем, не одна я старалась держать дистанцию. Хоть Деймос и позволил осмотреть себя и даже начал пить зелья, он всё равно не давал возможности усилить лечение. Так что приходилось ограничиваться поиском новых зелий, микстур и чтением книг. В свободное время я изучала библиотеку, безуспешно выискивая способы вылечить душевный недуг. Да и память, к которой я то и дело старалась обратиться за помощью, не давала ответов.

Возможно, будь я полноценным врачом или даже психиатром, мне бы удалось справиться с «болезнью» дракона. Но, увы, медсестра не знала тонкостей работы с душами и разумом пациентов. Моим уделом было ставить уколы, проверять давление и помогать врачам.

Когда я подумала, что в поместье устоялся шаткий мир, мне подкинули новую проблему. Причём такую, от которой душа ушла в пятки и не желала возвращаться. К нам прибыл гость.

Топот конских копыт разнёсся по двору, куда у меня выходили окна спальни. Встрепенувшись, я отложила целительский трактат и поёжилась от внезапного дурного предчувствия. Потягиваясь, подошла к окну и выглянула наружу. В лучах полуденного солнца виднелся всадник, в королевской ливрее и с напыщенным видом, будто сам король пожаловал. Он соскочил с лошади, сжимая в руке запечатанный свиток с королевской печатью — золотым драконом, сжимающим солнце.

«Гонец, прямиком из дворца» — у меня похолодело внутри, а в памяти всплыл похожий гонец, не так давно вызвавший меня во дворец для лечения фаворитки короля.

Наспех сменив платье на более официальное, собрала распущенные волосы в хвост и выбежала в коридор. Внизу в холле, уже собрались слуги. Ричард, выпрямившись, принимал свиток, и лицо его было бледнее обычного. Лиза испуганно сжимала край фартука, стоя ближе всех к прибывшему мужчине. Остальные слуги шептались, косясь на лестницу, ведущую на второй этаж — туда, где обитал Деймос.

— Что случилось? — спросила я спускаясь.

Ричард повернулся ко мне. В глазах его застыла такая усталость, что мне стало не по себе.

— Плохие вести, госпожа Эйра. Твари Бездны активизировались на северных границах. Разведка донесла, что они продвинулись на три лиги внутрь территории. Король требует… — дворецкий запнулся, вздохнул, набираясь сил закончить: — требует, чтобы его светлость начал укреплять магический щит над столицей. Дистанционно, насколько это возможно.

В горле резко пересохло, и я облизнула губы, стараясь унять волнение. Щит, тот самый щит, который ставил и удерживал лишь Верховный маг королевства. Его мощь была настолько большой, что не каждый обычный дракон или маг выдерживал даже просто подпитку барьера. Именно из-за него меня не казнили, а отправили лечить Деймоса.

— А он может? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Ричард покачал головой, не говоря ни слова. Гонец, молодой мужчина с жёстким, обветренным лицом, стоял у двери, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Весь его вид кричал о нервозности и нежелании находиться в поместье больше положенного.

— Мне нужен ответ, — громко сказал посланник короля, чтобы все слышали. — Король ждать не привык. Если Верховный маг не в состоянии выполнить свои обязанности, Его Величество будет вынужден искать другие способы защиты королевства.

Сделав паузу, гонец дал всем прочувствовать угрозу, что скрывалась за его словами. По моей спине пробежал морозец, а сердце кольнула проклятая клятва крови. Незаметно скривившись, потёрла ладони друг об друга, прогоняя сковавший пальцы холод.

— Другие способы могут быть жестокими, — спустя полминуты добавил гонец, глядя прямо на лестницу, ведущую в покои Деймоса. — Однако, несмотря на все риски, король обязан думать о безопасности подданных. Даже если для этого придётся… принудить всех магов королевства к службе.

В холле повисла тишина. Все прекрасно понимали, что значит: «Принудительный призыв на колдовскую службу». Магов будут выдирать из домов, из семей, заковывать в специальные магические кандалы и заставлять работать на износ. Некоторые не выдержат и умрут, многие сгорят, исчерпав свой резерв до дна, и превратятся в обычных людей без капли сил.

Ещё маленькой девочкой, я видела такое во время войны десять лет назад, когда король собирал всех, кто умел хотя бы зажечь свечу магией и бросал их в мясорубку сражений. Тогда многие не вернулись домой, а выжившие даже не хотели вспоминать те ужасные полгода. Всё закончилось с приходом Деймоса, занявшего пост верховного мага и искоренившего вражескую армию подчистую драконьим пламенем.

— Я передам его светлости, — сказал Ричард, сжимая свиток так, что побелели костяшки пальцев. — Подождите в гостевой комнате.

Гонец кивнул и вышел следом за слугой, бросив на меня странный взгляд. Но у меня не было желания задумываться об этом, всё внимание сконцентрировалось на Ричарде. Дворецкий, мрачный и словно ещё больше постаревший, подошёл ко мне и протянул свиток с приказом.

— Госпожа Эйра, вы не могли бы… его светлость вас слушает. Иногда. Если вы подниметесь к нему вместе со мной, может быть…

Я кивнула, не дожидаясь, пока он договорит. Вместе мы поднялись на второй этаж и постучали в дверь покоев Деймоса. Ответом была тишина, которая, впрочем, не стала преградой. Я уже было хотела по привычке распахнуть двери самостоятельно, но под укоризненным взглядом дворецкого отступила и дала ему возможность самому приоткрыть дверь.

— Ваша светлость, — позвал Ричард, осторожно заглядывая в покои дракона. — Прибыл гонец от короля. Вам пришло срочное послание от короля, ответ требуется незамедлительно.

Переглянувшись, мы вошли в покои. Деймос стоял у окна, повернувшись к нам спиной. Ставни были закрыты, но щель между ними пропускала тонкую полоску света, которая падала на пол золотой нитью. Дракон не обернулся, даже когда дверь за нашими спинами захлопнулась. Плечи его были напряжены, пальцы сжимали подоконник так, что побелели костяшки.

— Оставьте на столе, — глухо приказал Деймос.

— Ваша светлость, король требует… — попытался заговорить дворецкий, но был грубо прерван.

— Я сказал: оставьте это демоново письмо, Ричард! — голос дракона сорвался на крик.

В комнате задрожали стёкла, и тонкая полоска света на полу мигнула, словно кто-то заслонил солнце. Побледнев, дворецкий отступил на шаг. Я жестом показала ему, чтобы он уходил. Дворецкий, виновато глядя в мою сторону, нерешительно положил свиток на столик у двери и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Мне же пришлось остаться, чтобы каким-то чудом уговорить дракона ответить королю.

— Деймос, — тихо позвала я, переминаясь на пороге и не опасаясь подойти ближе.

— Тоже уйди, — его голос звучал разбито. — Не сейчас. Пожалуйста.

Глава 13

Вздохнув, я не послушалась. Наоборот, сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь в паре метров от него. В комнате пахло пылью и горечью целебных трав. И ещё чем-то, что я не могла определить — отчаянием, наверное. Был ли у отчаяния запах, или же я просто придумала его в своей голове? Даже не знаю. Просто у меня всё сжималось от мысли, какой непростой выбор стоит перед Деймосом.

— Я слышала, что сказал гонец, — осторожно начала говорить, стараясь звучать спокойно и собранно. Получалось, наверное, просто отвратительно. — Король требует укрепить щит. Демонические твари активизировались на границах.

— Знаю, — рассмеялся дракон — страшным, сухим смехом, в котором не было и капли веселья. — Я чувствую их. Даже слепой, укрытый здесь, за стенами поместья, ощущаю эту дрянь. Они копошатся на северном перевале, как черви в гнилом мясе, и я ничего не могу с этим сделать.

Резко повернувшись ко мне, дракон явил мне своё лицо. Под повязкой кожа была бледной, почти прозрачной, губы сжаты в тонкую линию. Мужчина выглядел так, словно не спал несколько ночей — хотя я знала, что это не так. Меня всё ещё будили его крики, вызванные ночными кошмарами. И даже мои успокаивающие настойки действовали через раз.

— Ты понимаешь, что он требует? — продолжил Деймос, и в его голосе зазвенела ярость. — Укрепить щит. Дистанционно! Этот старый маразматик думает, что магия — безделушка, которую можно вертеть как вздумается и когда пожелаешь. А я не могу колдовать, Эйра. Совсем не могу.

В доказательство своих слов дракон поднял руку, и я увидела, как кончики его пальцев слабо засветились серебристым светом. Не прошло и секунды, как огоньки погасли, словно кто-то задул свечи. Деймос замер, сжал кулак, и я заметила, как дрожит его рука.

— Мана в моём теле нестабильна, — выдохнул мужчина, больше не скрывая усталости. — С того дня, когда взорвалась лаборатория, я не могу контролировать поток. Если я попытаюсь выставить щит — я либо ничего не сделаю, либо… либо сгорю. Или взорву всё в радиусе мили, тут уж как повезёт. Хочешь посмотреть на завораживающий фейерверк, кэлла?

Сжимая кулаки, я молча слушала дракона. Сил вставить хоть слово у меня не было, тугой комок в горле мешал, да и не знала я, как правильно утешить этого сломленного мужчину. Сейчас он выглядел ещё хуже, чем в прошлый наш откровенный разговор.

— Король намекает на принудительный призыв, — Деймос отвернулся к окну, и я увидела, как его плечи поникли. — Знаешь, что это значит? Стражники придут за каждым, у кого есть хоть искра магии. За молодыми, стариками, не забудут даже тех, кто никогда не держал в руках оружие. Им нужен щит от демонических тварей, даже если он будет состоять из живых людей.

— Деймос…

— А я сижу здесь, как проклятая статуя, и ничего не могу сделать! — зарычал дракон, в бессильной ярости ударяя кулаком по подоконнику, отчего доски жалобно скрипнули. — Не могу защитить их, у меня даже нет возможности поставить этот проклятый щит. Всё, на что я способен — это сидеть в темноте и слушать, как ты читаешь мне дурацкие книжки!

Выплеснув злость, дракон замер, мелко дрожа всем телом. Тяжело дыша, он старался взять себя в руки, медленно сжимая и разжимая кулаки. Я же стояла рядом, не зная, что сказать. В голове крутились тысячи фраз, но ни одна не казалась правильной. Нерешительно приблизившись почти вплотную, я осторожно протянула руку к плечу Деймоса, но так и не рискнула прикоснуться.

— Ты думаешь, я не хочу быть полезным? — хрипло спросил Деймос, с рычащими нотками в голосе. — Считаешь, мне доставляет удовольствие быть обузой? Нравится знать, что из-за меня погибнут люди, которых я мог бы спасти?

Пожалуй, мне не стоило видеть сейчас его лицо, искажённое болью, и влагу, собравшуюся под повязкой, на скулах. Дракон не плакал — нет, он бы скорее дал вырвать себе язык, чем позволил себе заплакать при ком-то. Однако изредка, одна крохотная предательская капля сбегала вниз по чётко очерченным скулам. Стоило мне заметить это, как дракон сорвал промокшую повязку с глаз и уставился на меня.

— Я калека! — выкрикнул Деймос, и голос его разбился вдребезги, подобно хрупкому стеклу. — Самое настоящее ничтожество! Верховный маг, который не может сотворить даже искру! Я — щит королевства, который рассыпался в прах!

Слова хлестали, как плети. Но больнее всего было видеть его глаза — эти пустые, белые глаза, в которых не было света, но было столько отчаяния, что у меня защемило сердце. Не выдержав, я внезапно сделала тот разделяющий нас шаг, крепко прижимаясь к мужчине. Меня переполняло сочувствие, которое было невозможно подавить.

Мои руки сомкнулись у него на талии, голова прижалась к груди. Он был таким высоким, что я едва доставала до его плеча. Это не помешало прилипнуть к нему всем телом, чувствуя, как дракон напряжён и вздрагивает под моими ладонями.

— Ты не ничтожество, — прошептала я в его рубашку. — И не калека, который ничего не может. Ты спасал множество жизней, не щадя себя и своих сил. Именно благодаря тебе десять лет назад выжившие маги смогли вернуться домой, к своим семьям.

От моих слов Деймос впал в полнейший ступор. Его тяжёлое дыхание застыло, тело перестало вздрагивать, словно он превратился в каменное изваяние. Внезапно я почувствовала, как мужские руки медленно, неуверенно поднимаются и ложатся мне на спину. Сначала просто лежат, невесомо, словно дракон боялся, что я исчезну, если он сожмёт их сильнее.

А потом, будто кто-то отпустил натянутую тетиву, сжал. Крепко, почти до боли, прижимая меня к себе. Я почувствовала, как его подбородок опустился мне на макушку, как он вздохнул — глубоко, судорожно, хватая недостающий воздух.

— Эйра, — едва слышно произнёс Деймос, пробирая меня до мурашек своим тихим голосом.

— Я здесь, — незамедлительно ответила я, гладя его по спине. — Здесь, с вами.

Мы стояли так, наверное, минуту. Или час, я потеряла счёт времени. В покоях было так тихо, что я слышала стук сердца и наше дыхание. Хотя, по правде говоря, я попросту затруднялась ответить, чьё сердце билось громче и быстрее. Чувствуя щекой биение драконьего сердца, мне казалось, что они звучат в унисон. Но ведь это невозможно, как ни крути.

Резко, словно обжёгшись. Отпустил меня, сделал шаг назад, и я увидела, как его лицо застывает, превращаясь в каменную маску. На мгновенье меня пробрал страх, что вернулся тот самый дракон, который швырялся подсвечниками в первую нашу встречу.

— Уйди, — глухо приказал Деймос.

— Ваша светлость…

— Уйди! — рявкнул мужчина, не скрывая металла в голосе. — Оставь меня. Пожалуйста

Слово «пожалуйста» прозвучало подобно пощёчине. Этот гордец никогда не просил. Он требовал, приказывал, выгонял — но не просил. Однако в этот момент он отступился от своих привычек и принципов, потому что не выдержал бы, если бы я осталась. Пусть и не намерено, но мне довелось увидеть, как за маской равнодушия спрятался тот самый испуганный, страдающий мужчина, которого по ночам терзают кошмары.

Сглотнув комок в горле, слабо кивнула, хотя дракон не мог этого видеть. Развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

В коридоре я прислонилась к стене и закрыла глаза. Платье всё ещё хранило тепло его тела, руки помнили, каково это — чувствовать, как дрожит под ладонями его спина. Сердце билось где-то в горле, и я не могла понять то ли это страх, то ли запретное чувство, от которого я так хотела избавиться.

— Госпожа Эйра, — раздался тихий голос Ричарда. Дворецкий стоял в конце коридора, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Как он?

Открыв глаза, не смогла удержаться от быстрого взгляда на закрытую дверь. За ней продолжал страдать в темноте дракон, поглощённый беспомощностью и болью. Внутренние демоны куда страшнее настоящих, ведь их может победить лишь тот, кто создал. Деймосу предстояло бороться в одиночку, если он не сможет впустить в свою душу кого-то постороннего.

— Всё сложно, — призналась я, покачивая головой. — Его светлости нужно время, чтобы принять решение. Однако, думаю, мы справимся.

Ричард вздохнул, и в этом вздохе было столько облегчения, что моё сердце сжалось от сочувствия. Дворецкий наделся на меня, верил в способность исцелить Деймоса и вернуть покой в это поместье. Мне было невыносимо видеть, как все живущие здесь люди мечтали, что когда-нибудь их добрый хозяин вернётся. Вновь посмотрит на мир собственными глазами, вместо того чтобы видеть кромешную тьму.

Глава 14

Гонца отослали прочь в столицу, снабдив обнадёживающим письмом. Ричард обливался холодным потом, но написал, что Деймос идёт на поправку. И к моменту нападения тварей будет готов защищать Его Величество и королевство.

В эту ночь мне почти не удалось поспать. Без конца ворочаясь в своей огромной кровати, я смотрела в потолок и перебирала в голове всё, что знала о магических травмах и психологических блоках. Изученные материалы для дополнительного заработка во времена студенчества, учебники отца-лекаря, случайные заметки, которые я копила годами. Где-то там, в глубине памяти, должно было найтись решение.

К утру у меня созрел план.

Крайне рискованный и не имеющий под собой гарантий, но других вариантов у меня не оставалось. Королю и стране требовался маг, который сможет защитить от надвигающейся с северных гор угрозы. А Деймос всё ещё не смог побороть внутренний страх навредить другим, и повторить ту роковую ночь в лаборатории. Его психологический блок мог развеяться со временем, но у нас попросту не оставалось возможности ждать.

Раз травма дракона не имела физической составляющей, то исцелить её зельями мне не удастся. Придётся сделать ставку на доверие, ну и облегчить работу организма вспомогательными средствами. Полностью отменять травки и магию я не собиралась, но придумала им в помощь ещё одно средство.

Пылая от энтузиазма, я едва дождалась пробуждения Деймоса. Так и влетела в его покои, держа в руках баночку с пастообразным кремом, который припасла из личных запасов. Он отлично помогал расслабить мышцы, подпитывал кожу и при этом слегка согревал, разгоняя кровь.

Окинув быстрым взглядом комнату, я ожидала увидеть дракона на привычном месте — в глубоком кресле у камина. Однако вопреки привычке, он всё ещё сидел на кровати и как раз завязывал на глазах повязку. Судя по растрёпанному виду, мужчина только проснулся и даже не успел привести себя в порядок.

Мой взгляд случайно скользнул ниже, опускаясь к обнажённой груди. Мятая рубашка распахнулась, и теперь ничто не скрывало широкую гладкую грудь. Рельефные мышцы, больше подходящие воину или спортсмену, приковывали к себе похлеще магнита. Сглотнув вязкую слюну, я усилием воли оторвалась от созерцания мужских красот. Как хорошо, что дракон ничего не видит, а то я бы окончательно заклеймила себя извращенкой.

— Ты сегодня рано, — спокойно заметил Деймос, словно моё внезапное появление его ничуть не тронуло. Весь его вид говорил, что мужчина не вспоминает про вчерашний срыв, ну или он мастерски притворялся.

— Доброе утро, — прокашлявшись, произнесла я и сильнее прижала к груди баночку с мазью. — Мне пришла в голову отличная идея! Будем пробовать новый метод лечения.

Удивлённый мужчина аж замер, держа в руках ворот рубашки, которую застёгивал. Его брови взлетели вверх, виднеясь из-под повязки. Ей-богу, ещё немного и он бы рот открыл. Неужели мне удалось его ошарашить таким заявлением? Интересно, чего вдруг, ведь раньше он реагировал по-другому.

— Ещё один? Мало тебе чтения и всяких зелий? — как-то обречённо спросил Деймос, явно не собираясь разделить мой энтузиазм.

— Чтение остаётся, — я подошла ближе, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Да и зелья с настойками вы продолжите принимать, как и раньше. А вот утром… Утром мы будем наслаждаться массажем.

Тишина. Ещё немного и сверчки запоют, дабы разрядить обстановку. Недолго думая, я подошла к застывшему на месте мужчине и мягко надавила ему на плечи. Деймос сел, и только после этого пришёл в себя и попытался вновь встать. Я не дала, мягко удерживая на месте, держа ладони на плечах.

— Массаж? — выдохнул дракон, будто не до конца осознавая мои слова.

— Лечебный массаж лица и шеи, — уточнила я, оценивающе глядя на фронт работ. — Вы постоянно напряжены. Это влияет на кровообращение, на нервы, на… много чего. Расслабление мышц может помочь и глазам. Косвенно, но помочь.

— Ты собираешься меня лапать, — с лёгкой хрипотцой припечатал Деймос, без капли сомнения в голосе.

Моё лицо стремительно заалело, горя от стыда. Видимо, мои действия и слова ввели дракона в заблуждение. Он по-прежнему сидел на кровати, упёршись руками в матрас и подняв на меня невидящий взгляд. От него веяло уверенностью в том, что я просто пользуюсь ситуацией.

— Я хочу вас вылечить, — твёрдо поправила я, стараясь не дать голосу дрогнуть и не показать своего смущения. — И, если для этого нужно массировать вам лицо каждое утро — я буду это делать. Вы же не против?

Молчание затягивалось. Меня постепенно отпустило смущение, но вместо него я начала беспокоится: «А вдруг он сейчас вновь меня прогонит?». Судя по всему, я перегнула палку, ну или подобрала неправильные слова. А может, и вовсе не стоило его трогать сегодня, позволяя себе лишнего.

Захлестнувшее душу сомнение продолжало меня терзать, съедая изнутри и подкидывая всё больше поводов для угрызений совести. Я уже пожалела, что вообще пришла с этой глупой затеей. Да и поддаваться желанию помацать крепкое тело тоже не стоило, но сделанного не воротишь, как и испорченной репутации.

«Теперь можно паковать чемодан и готовится к смерти от клятвы» — мрачно резюмировала я, понимая, что дракон уж слишком долго молчит.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Делай что хочешь.

Я с шумом выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

— Снимите повязку, — попросила, пока раскручивала крышечку на баночке с мазью. — Мне нужен доступ к вискам и лбу.

Дракон безоговорочно подчинился, развязал узел и стянул ткань. Его молочно-белые глаза смотрели куда-то в пространство. Привычно отведя взгляд, постаралась не акцентировать на них внимание. У меня и так сжималось всё внутри при виде них, а душа ныла от жалости. Моя глупая женская натура, в очередной раз слишком близко к сердцу принимала чужие страдания.

Дождавшись, пока Деймос закончит, медленно нанесла на кончики пальцев мазь, растирая и разогревая её. Стоило слегка прикоснуться к мужской коже, как дракон вздрогнул и инстинктивно отстранился.

— Начну с шеи, — успокоила я мужчину, полностью концентрируясь на предстоящем массаже и не допуская в голову пошлые мыслишки. — Если будет больно или неприятно — скажите.

Сперва коснулась его шеи сзади, чуть ниже затылка. Мышцы в этом месте были твёрдыми, как канаты. Я чувствовала под пальцами каждое напряжение, каждый зажим, который копился годами. Найдя нужную точку, начала осторожно разминать, надавливая кончиками пальцев, разгоняя кровь.

Деймос замер. Его дыхание стало глубже, ровнее. Я видела, как его плечи постепенно опускаются, как исчезает напряжение из линии челюсти.

— Сильнее, — вдруг хрипло приказал дракон. — Ты не сломаешь меня.

Послушно надавила сильнее, и он чуть слышно выдохнул — то ли от боли, то ли от облегчения. Меня же от этого хриплого звука бросило в едва заметный жар, разгорающийся внизу живота. Сразу вспомнилось, что в этой жизни я так и не нашла себе партнёра, и была чиста и невинна, как цветок. Но ведь в прошлом мне довелось почувствовать всю палитру наслаждения, которое может доставить мужчина. И проснувшиеся воспоминания вспыхивали каждый раз, стоило мне услышать бархатный голос Деймоса.

Насилу уняв разыгравшееся воображение, я не позволила пальцам дрогнуть. Пожалуй, в этой жизни мне явно стоит поработать над самоконтролем.

«Хотя бы пока не закончу с лечением Деймоса, а уж после… Точно найду себе любовника» — решила я, прикрывая глаза, дабы не видеть мужчины перед собой.

Я массировала его долго, минут двадцать, переходя от шеи к плечам, потом к лицу. Пальцами разглаживала лоб, круговыми движениями проходилась по вискам, легко надавливала на точки над бровями. Дракон сидел неподвижно, только иногда дышал чуть глубже, когда я попадала на особенно зажатый участок.

— Хватит, — наконец произнёс Деймос, когда мои пальцы коснулись его скул. — На сегодня достаточно.

Слегка дёрнувшись, я убрала руки. Мужчина медленно поднял голову и чуть повернул её в мою сторону. Наши взгляды встретились, но я тут же отвела свой в сторону. Видеть белую пелену было поистине невыносимо, как и знать, что дракон сам в ней виноват.

— Это… — запнулся Деймос, словно подбирал слово. — Это было неплохо.

— Я рада, — смущённо улыбнулась я, хотя он не мог этого видеть. — Завтра повторяем.

— Завтра? — в голосе дракона промелькнуло неприкрытое удивление. — Ты серьёзно?

— Абсолютно. И послезавтра тоже. Это курс, ваша светлость. Быстрых результатов не бывает.

Хмыкнув, мужчина больше ничего не произнёс. Похоже, это можно считать согласием. Как славно, а то я безумно переживала. Вытерев руки от остатков мази, помогла дракону надеть повязку. Нас окутывал аромат трав, в котором явственно ощущались нотки Деймоса. И даже после моего ухода, я продолжала чувствовать незримое присутствие поблизости верховного мага. От этого внутри всё переворачивалось, а фантазия шалила всё больше и больше, не давая возможности прийти в себя.

«Какая же ты дура, Эйра, — укоряла я себя, стоя перед зеркалом и строго глядя в отражение. — Нельзя поддаваться чувствам, тем более по отношению к этому мужчине. Наши пути разойдутся как в море корабли, как только его глаза исцеляться. Не стоит забывать об этом!».

Глава 15

Дни потекли по новому расписанию.

Утро — массаж. Я приходила в покои дракона, Деймос безропотно снимал повязку, и я массировала его лицо и шею. Мои пальцы привыкали к горячей коже, к рельефу мышц, к тому, как мужчина расслабляется под моими руками. Я чувствовала его хрупкое доверие, от которого стена вокруг души дракона рассыпалась по крохотному кусочку. Он больше не напрягался, когда мои пальцы касались его глаз. Просто закрывал их и позволял мне делать своё дело, напоминая беззащитного кролика.

«Только у этого кролика невероятно острые зубы, — напоминала себе я, не позволяя подаваться мужскому очарованию. — Сделаю что-то не так — вмиг лишусь руки».

Днём я уходила в библиотеку, читала книги по магической анатомии, делала заметки. А вечером уже привычное чтение вслух. Мы дочитали прошлую историю и взялись за следующий роман, про затерянный храм и древнее проклятие. Я меняла голоса, Деймос слушал, и иногда, в самые смешные или неожиданные моменты, даже слышала его тихий смех — короткий, приглушённый, но такой настоящий.

Однажды, когда в книге мне попалась особо дурацкая сцена с падающими в обморок дамами и героическим спасением, дракон не выдержал и рассмеялся в голос. Я подняла глаза и увидела почти неузнаваемое лицо с распахнутыми слепыми глазами и улыбкой, которая преобразила его до неузнаваемости.

У меня перехватило дыхание.

— Что? — спросил Деймос, словно чувствуя мой удивлённый взгляд. — У меня что-то на лице?

— Нет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Продолжим?

Увидев слабый кивок, я вернулась к прерванному чтению. Только вот мысли мои унесло совсем не в сторону написанной на бумаге истории, а витали вокруг бархатного смеха дракона. Он обволакивал меня, давая лёгкое чувство сожаления, что не продлился дольше. В какой-то момент я даже не заметила, что с волнением прислушиваюсь к звукам вокруг, надеясь вновь услышать хотя бы тихий смешок из уст Деймоса.

Очередной день подходил к завершению. Мы со слугами уютно устроились за столом, наслаждаясь горячим ужином. Над нами покачивались магические светильники, мягким светом освещая собравшихся. Я как раз присоединилась к ним, закончив времяпровождение с драконом. Мои уши продолжали гореть от смущения, что преследовало меня после встречи с Деймосом. Впрочем, это уже входило в привычку.

— Госпожа Эйра, что вы с ним сделали? — оторвал меня от поедания запечённого рулета вопрос дворецкого.

Этот вопрос звучал на регулярной основе, но бедолага Ричард не переставал удивляться изменениям в хозяине. Ему поддакнули несколько слуг, сидящих поблизости. Мои слабые успехи поражали всех, поскольку ранее ни одному лекарю не удалось так долго продержаться в поместье. И уж тем более, никто из прошлых врачей не достиг таких результатов.

«Ещё немного и мне впору задрать нос от самодовольства» — мысленно хмыкнула я, демонстрируя всем смущённую улыбку.

— Его светлость… он перестал кричать по ночам, — старый дворецкий смотрел на меня с таким выражением, словно я была волшебницей. — И… удивительно, но поблагодарил за принесённый завтрак.

— Это хорошие новости, господин Ричард, — довольно сказала я, подкладывая в тарелку немного салата из свежих овощей.

— Это самое настоящее чудо, — он покачал головой. — Первое «спасибо» за последние несколько месяцев. Даже когда я подал ему очередное письмо от короля, его светлость не выругался. Просто кивнул и положил на столик. Признайтесь, вы колдунья, госпожа Эйра?

— Ну что вы, господин Ричард, — смущённо отмахнула я, краснее от смущения. — Я сама обычная целительница, которая просто не сдалась.

На этом разговор закончился, и весь остаток вечера прошёл в спокойной обстановке. Однако уже оставшись в одиночестве, лёжа в кровати в своих покоях, я поймала себя на том, что прокручиваю в голове не медицинские заметки, а улыбку дракона. В памяти всплывали отголоски его бархатного смеха. То и дело мелькали картины того, как мужчина поворачивает голову, стоит мне войти в комнату, — чуть быстрее, чем на другие звуки.

«Прекрати, — строго приказала себе. — Ты здесь, чтобы лечить его, а не чтобы таять от его улыбки. Ты врач, в конце-то концов».

Только вот глупое женское сердце не желало подчиняться доводам рассудка. Оно лихорадочно стучало при одной только мысли, что с наступлением утра я вновь окажусь лицом к лицу с Деймосом. Снова начну трогать его мужественное лицо, разминать каменные мышцы, слушать хриплое дыхание, опаляющее сквозь ткань платья.

Так проходили мои дни, наполненные внутренними терзаниями. Пока на десятый день не случилось то, что заставило меня напрочь забыть обо всех моих запретах.

Я задержалась в библиотеке дольше обычного. Копалась в пыльных фолиантах, искала хоть что-то о магических блоках, о том, как мана связана с эмоциями. Когда я, наконец, спустилась вниз, уже смеркалось. В коридоре второго этажа я столкнулась с Лизой. Увидев меня, взволнованная горничная заметно встрепенулась и бросилась ко мне.

— Госпожа Эйра, слава богам, вы пришли! — выдохнула она, хватая меня за руку. — Его светлость уже два раза посылал Ричарда узнать, где вы. Судя по всему, он очень нервничает. Ходит по комнате, никого не подпускает. А когда Ричард сказал, что вы в библиотеке, хозяин спросил, который час и почему вы задерживаетесь.

У меня внутри что-то треснуло, наверное, цепи, которыми я пыталась удержать сердце. Этот дракон в самом деле нервничал? Ждал моего прихода и не находил себе места? Или же всему виной приукрашенные подробности служанки?

— Спасибо, Лиза, — коротко поблагодарила я и устремилась к ждущему дракону.

Я терялась в догадках, пока шла в покои Деймоса. Когда я вошла в его комнату, мужчина стоял у окна. Открытые полностью шторы впервые позволяли свету беспрепятственно проникнуть в спальню. Все вокруг заливали мягкие сумерки, особенно ярко выделяя фигуру одиноко стоящего дракона.

— Ты опоздала, — сказал Деймос, и в его голосе я услышала не злость, а… обиду? Беспокойство?

— Извини, — ответила я, и только потом заметила, что впервые назвала его неофициально, если не считать случаев во время срывов. Удивительно, но меня даже не поправили. — Зачиталась в библиотеке. Нашла кое-что интересное о магических потоках.

— Не ври, — спокойно приказал дракон, полностью повернувшись ко мне, и я увидела его лицо. Оно было серьёзным, почти суровым. Но в уголках губ пряталось что-то, отдалённо напоминающее облегчение. — Ты просто забыла про время. Как всегда, когда утыкаешься в книги.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я.

— Слышу, — пожал плечами Деймос, чуть склоняя голову набок, и этот жест был таким живым, что у меня сжалось сердце. — Твои шаги — когда ты идёшь быстро, значит, спешишь. Когда медленно — задумалась о чём-то. Стоит тебе остановиться в дверях, как я уже знаю, что ты вздыхаешь перед тем, как войти. За эти дни я успел выучить все твои звуки, Эйра.

Замерев, я не могла поверить своим ушам. Выучил? За столь короткий срок? Нет, конечно, слепые слышат лучше, чем зрячие, но даже так на это уходят долгие годы. Не сразу мозг адаптируется к изменениям, и лишь люди с врождёнными недостатками учатся всему с самого рождения.

«Удивительная приспосабливаемость» — признала я, крепче сжимая в руках принесённую из библиотеки книгу.

— Понятно, — сказала я наконец, проходя в комнату. — Продолжим чтение прошлой книги, или возьмём новую?

— Читай прошлую, — ответил дракон, садясь в кресло, и устроился в нём с каким-то новым, непривычным комфортом. — Но сначала массаж. Ты сегодня пропустила утренний сеанс.

— Деймос, уже вечер, — возразила я. — Не поздно?

— Никогда не поздно, — ответил мужчина, и в этих словах мне послышался иной смысл.

Я подошла, налила на пальцы масла, коснулась его шеи. Дракон был расслаблен — гораздо больше, чем в первые дни. Мышцы податливее, дыхание ровнее. Я массировала его, говорила что-то о книге, о погоде, о том, что Ричард починил сломанную ступеньку на лестнице. Деймос слушал, иногда кивал, иногда хмыкал.

А потом, когда я закончила с массажем и хотела убрать руки, он вдруг поймал мою ладонь.

— Деймос? — удивлённо воскликнула, подавив желание вырваться.

Мне не ответили. Мужчина просто взял мою руку в свою — большую, горячую, с длинными пальцами, которые когда-то творили великую магию. И медленно, осторожно провёл кончиком пальца по моей ладони.

— У тебя мозоли, — тихо сказал Деймос. — Здесь и здесь.

Его палец скользил по моей коже, касаясь шершавых участков на светлой коже. Привычных следов от долгой работы с травами, постоянного мытья склянок в холодной воде. Тонкие шрамы, появившиеся после особо неудачных порезов скальпеля.

— От трав, — подтвердила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — И от работы целителем.

Деймос сосредоточенно продолжал исследовать мою ладонь, словно читал по ней, как по карте. И нашёл то, что искал — тонкую белую полоску шрама, проходящую прямо по центру.

— А это? — спросил мужчина. — Это от того зелья, которое ты варила в первую неделю?

— Деймос, — прошептала я.

— Прости, — сказал он, и его палец замер на моём шраме. — За то, что повёл себя как последняя скотина. В первый день… и во все остальные.

Я подняла глаза и встретилась с его слепым взглядом. В этих белых, пустых глазах не было света, но я замечала нечто новое. Смутные тени, отголоски настоящих чувств, будто старались пробиться сквозь белёсую пелену. У меня перехватило дыхание и заколотилось сердце так, что, наверное, он слышал это тоже.

— Ты не виноват, — выдохнула я. — Ты просто… защищался.

— Я был жесток, — дракон покачал головой. — С тобой. С единственной, кто не сбежал. Прости.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, потому что все мои мысли были заняты его пальцем на моей ладони, его голосом и почти преступной близостью. Дракон всё ещё держал мою руку, и я до безумия не хотела, чтобы он отпускал.

— Прощаю, — выдохнула я, наконец совладав с чувствами внутри. — Но ты должен кое-что понять, Деймос.

— Что?

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— То, что ты не виноват в том, что случилось в лаборатории. Ты спас тех, кого мог. Ты ведь не бог, чтобы спасать всех. Ты просто человек, который сделал ошибку. И который заслуживает прощения. В первую очередь — от самого себя.

Повисшая тишина давила на меня. Чужие пальцы дрогнули, сжимаясь чуть сильнее, но не причиняя боли. Мы стояли так близко, что дыхание смешивалось и невозможно было утаить учащённое сердцебиение.

— Ты слишком мудра для своей юности, Эйра, — произнёс Деймос, прерывая тягостное молчание, и в голосе его слышалась такая горечь, смешанная с нежностью, что у меня защемило сердце. — И слишком добра для этого жестокого мира.

— А ты слишком суров к себе, — ответила я. — Может, нам стоит найти какую-нибудь середину?

Меня одарили той самой новой усмешкой, которая была почти улыбкой. И дракон медленно, нехотя, отпустил мою руку.

— Читай, кэлла, — сказал Деймос, откидываясь в кресле. — Сегодня мне особенно нужно услышать хорошую историю.

Я взяла книгу, открыла на заложенной странице. Однако первые несколько минут я просто смотрела на свою ладонь, где всё ещё горел след от чужого прикосновения, и пыталась убедить себя, что это ничего не значит. Я целитель. Он пациент. Между нами не может быть ничего, кроме лечения. Мне почти удалось себя в этом убедить, но цепи на сердце продолжали осыпаться, выпуская чувства наружу.

Глава 16

Утро выдалось на редкость солнечным. Я стояла у окна своей комнаты, смотрела, как золотистые лучи пробиваются сквозь начищенные стёкла, и понимала: сегодня тот самый день. Приближалось лето, и даже в столь суровом краю королевства, оно несло с собой тёплые порывы ветра.

Угрюмое, мрачное поместье преображалось на глазах. Медленно, шаг за шагом, как и его владелец. Слуги, познавшие надежду, стремились вернуть дому первозданный вид. Сад, запущенный и покинутый всеми, тоже начал постепенно зеленеть. Сквозь пожухлую траву пробивались полные жизни ростки.

Видя это, я понимала, что Деймос слишком долго сидел взаперти. Я чувствовала это по его голосу — в нём появилась какая-то надломленная хрипотца. Дракон стал чаще тяжело дышать, словно воздух в комнате больше не насыщал его. Ему нужно было солнце, ветер, треплющий волосы и нежно касающийся лица. Во мне крепла вера в то, что наступило время доказать этому мужчине, что мир существует не только в пределах четырёх стен и пляшущих теней камина.

Спустившись вниз, я нашла Ричарда и попросила подготовить трость — длинную, чтобы Деймос мог нащупывать дорогу. Дворецкий удивился, но не стал спорить. Он уже привык, что мои идеи часто оказывались правильными.

— И скажите слугам, чтобы не выходили в сад в ближайший час, — добавила я. — Никого постороннего, только я и его светлость.

Кивнув, дворецкий поспешил исполнить мою просьбу. В его глазах разгоралась надежда, просыпающаяся каждый раз, как я пробовала новые методы лечения. Вот и сейчас, принеся мне трость с набалдашником в виде драконьей головы, Ричард сиял. Он заговорщицки подмигнул мне, а после скрылся в глубине дома. Уверена, как только мы окажемся на улице, все слуги прилипнут к окнам.

Войдя в покои Деймоса, я не смогла скрыть нервозности. Отчего-то внутри зрело подозрение, что дракон не одобрит мою внезапную идею. Всё же, он и так пошёл на многие уступки, почти ломая себя.

Услышав мои шаги, мужчина оторвался от созерцания открытого окна. Раскрытые шторы мягко покачивались от слабого ветерка, а солнечные лучи придавали фигуре мужчины сверкающий ореол. Повязки на глазах не было, и поблизости я тоже не заметила кусочка тёмной ткани. Даже одежда Деймоса сегодня отличалась светлыми оттенками, будто он решил стремиться к свету.

— Доброе утро, — сказала я, подходя ближе.

— Ты сегодня какая-то… — произнёс дракон, чуть склоняя голову и прислушиваясь. — Возбуждённая. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — я встала перед ним, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто сегодня мы кое-что изменим.

— Я пью твои отвары, терплю массаж, — с лёгким недовольством напомнил мужчина, складывая руки на груди, отчего белая рубашка натянулась, очерчивая мышцы.

— Речь не об отварах, — ответила я, крепче сжимая в руках трость. — Сегодня мы выходим на улицу.

На мгновенье мне показалось, что прогремел гром. Однако нет, в комнате повисла тишина, да такая, что её можно было резать ножом. Деймос замер, и я увидела, как его пальцы сжались в кулаки.

— Нет, — глухо сказал дракон.

— Деймос…

— Я сказал — нет! — резко отчеканил Деймос, и я невольно отступила на шаг. — Я не хочу, чтобы меня видели таким. Ты понимаешь? Я не хочу, чтобы слуги глазели и шептались за спиной.

— В саду никого нет, — твёрдо сказала я не отступая. — Только мы. Я предупредила Ричарда, он уведёт всех слуг. Там не будет ни души, Деймос. Только ты, я и свежий воздух, который тебе сейчас нужнее любого зелья.

Дракон передо мной замер, тяжело дыша. Я видела, как по его лицу ходят желваки, как напряжены широкие плечи. В нём боролись два желания: спрятаться и, наконец, вырваться из этой душившей его клетки. Я осторожно приблизилась, перехватила трость одной рукой, а второй едва заметно коснулась мужского плеча.

— Зачем? — спросил он тихо. — Зачем тебе это?

— Потому что ты не железный, — спокойно ответила я, смелее кладя руку на плечо и чуть сжимая пальцы. — Потому что твоё тело задыхается без движения, а твои лёгкие — без воздуха. Потому что я твой лекарь, и прекрасно вижу, что тебе это необходимо. Даже если ты сам этого не хочешь.

Он молчал. А потом медленно, будто сдаваясь, кивнул.

— Хорошо, — хрипло выдавил Деймос, кладя свою ладонь поверх моей. — Но если кто-то увидит…

— Никто не увидит, — пообещала я.

Несмотря на лёгкое сопротивление, я помогла мужчине надеть лёгкий сюртук. Само собой, великий и ужасный верховный маг пытался убедить меня, что драконам сквозняк не страшен, однако я оставалась непреклонной. Повязку пришлось найти и надеть, чтобы лишний раз не провоцировать Деймоса. Трость, которую я принесла, он взял с недовольным видом, но не выбросил.

Мы вышли в коридор. Я взяла его под руку, и дракон не отстранился. Наоборот, его пальцы чуть сжались на моём локте, словно ища опору.

— Иди медленно, — коротко попросила, хотя внутри всё дрожало от счастья и тревоги. — Я буду описывать всё, что нас окружает. Так тебе будет легче привыкнуть и адаптироваться.

Ничего не ответив, меня попросту потащили вперёд. Лестница далась мужчине тяжело, что не удивительно, учитывая, сколько он провёл взаперти. Я чувствовала, как Деймос напряжён, как каждую ступеньку проверяет тростью, прежде чем поставить ногу. Но он шёл. Не жаловался и не просил вернуться. Шёл, стиснув зубы.

Стоило выйти на заднее крыльцо, как нам в лицо ударил тёплый, почти летний ветерок. На секунду я прикрыла глаза, наслаждаясь запахом распускающейся зелени, и услышала, как Деймос сделал глубокий вдох. Самый глубокий за всё время, что я его знала.

— Пахнет… — начал дракон и замолчал.

— Что? — спросила я.

— Жизнью, — закончил он. — Я почти забыл этот запах.

У меня сжалось сердце.

Мы вышли на дорожку, ведущую вглубь сада. Сад всё ещё был запущенным — я видела это каждый день из своего окна, — но сейчас, в утреннем свете, он казался не заброшенным, а таинственным. Дикий виноград обвивал беседку, кусты сирени уже набирали бутоны, а в старом пруду, что темнел в глубине сада, отражалось небо.

— Сейчас мы идём по гравийной дорожке, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Слева от нас — старые яблони. Они ещё не зацвели, но уже покрылись почками. Скоро, наверное, будет очень красиво.

Деймос шёл, чуть приоткрыв рот, словно пробуя воздух на вкус. Трость скользила по гравию, иногда натыкаясь на камни, но он уже не спотыкался. Привыкал дракон и вправду невероятно быстро, заметно облегчая мне заботу о себе.

— Справа — клумба, — продолжила я. — Там растут какие-то цветы, я не знаю названий. Они жёлтые и оранжевые. Похожи на маленькие солнца.

— Бархатцы, — вдруг сказал мужчина, слегка принюхиваясь и наклоняясь над клумбой. — Это бархатцы. Их посадила моя мать. Она любила их за то, что они цветут до самых заморозков.

Мне не удавалось оторвать взгляд от Деймоса. На его лице сменялись эмоции, будто он оживал после долгого сна. При воспоминаниях о матери я заметила, как печаль оставила свой отпечаток. В робкой попытке поддержать, я крепче сжала пальцы на локте дракона.

— Они выжили, — сказала я. — Несмотря на то что за садом давно не ухаживали должным образом. Но это не помешало им выжить и начать цвести.

— Упрямые, — усмехнулся Деймос. — Прямо как ты.

Я не нашлась что ответить.

В таком неспешном темпе мы дошли до пруда. Я подвела дракона к старой скамье, стоящей под раскидистой ивой, и помогла сесть. Деймос опустился на скамью, вытянул ноги и откинул голову назад, подставляя лицо солнцу. Сама примостилась рядом, давая отдых гудящим ногам. Ветерок, скользящий по водной глади, стал прохладнее.

— Здесь хорошо, — сказал Деймос, и в его голосе не было привычной горечи. Только удивление. Удивление человека, который забыл, каково это — просто сидеть под открытым небом и дышать.

Чувствуя жар чужого тела рядом, хотя между нами было небольшое расстояние, я ощущала, как трепещет сердце. В попытках оторваться от этого чувства, старательно вглядывалась в пруд — на его тёмную, зеркальную гладь, выискивала отражение облаков. Ближе к берегу раскинулась целая россыпь кувшинок, собирающаяся вот-вот расцвести.

— В пруду есть рыба? — внезапно спросил Деймос, отвлекая меня от созерцания пейзажа.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не видела. Но вода тёмная, глубокая. Наверное, есть.

— Раньше там были карпы, — сказал он. — Я мальчишкой ловил их руками. Глупый был, мокрый по пояс, зато счастливый.

Я улыбнулась, глядя на его профиль. Повязка, скулы, лёгкая тень щетины. Пожалуй, сейчас дракон казался умиротворённым. Спокойным, и совсем не походил на того беснующегося мужчину, которого я повстречала в первый день приезда в поместье.

— А ещё здесь росли кувшинки, — продолжил Деймос, и я поняла, что он говорит не для меня, а для себя. Вспоминает. — Белые, большие. Мать говорила, что они цветут только в полнолуние, но я не верил. Просыпался ночью и бежал смотреть. Кувшинки цвели всегда, когда хотели.

Замолчав, дракон погрузился в свои воспоминания. Я же сидела тихо, боясь нарушить этот хрупкий покой.

— Спасибо, Эйра, — ошарашил меня дракон, поворачиваясь и касаясь ладонью моей щеки. — Ты меня вытащила наружу. Я уже забыл, какое оно — небо.

Глава 17

Я невольно посмотрела наверх, по-детски запрокинув голову. Небо было ярким, голубым, с редкими белыми облаками, похожими на пушистые комья ваты. Ветер колыхал ветви ивы над нашими головами, будто пытаясь сорвать едва заметные почки и лишить дерево будущих листьев.

— Оно голубое, — протянула я, вглядываясь в синеву над нами. — С белыми облаками. Одно облако похоже на большого дракона. Который расправил крылья и парит в небесах.

— Дракона? — как-то печально усмехнулся Деймос. — Ты видела когда-нибудь дракона?

— Только на картинках, — призналась я. — В книгах.

— Они прекрасны, Эйра. Их чешуя переливается, как расплавленные драгоценные камни, а глаза подобны тлеющим углям. И, когда они летят, кажется, что небо горит.

Мой взгляд скользнул на сидящего рядом мужчину, и только после этого до меня дошло, что я ляпнула. Дура пустоголовая. Внутри начала грызть совесть, ведь Деймос был не только верховным магом. Он в первую очередь дракон, которого собственная вина лишила крыльев. А я, как последняя идиотка, напомнила ему про полёты.

— Ты когда-нибудь превращался? — спросила я, понимая, что пути назад всё равно нет.

— До недавнего времени превращался и нередко, — помрачневшим голосом ответил мужчина, после чего откинул голову на спинку скамьи. — До того дня. Теперь я даже не ощущаю драконью половину, наверное, даже она покинула меня.

— Она не ушла, — сказала я с уверенностью, которой не чувствовала. — Просто внутри тебя слишком много чувств, которые заглушают драконий зов. Но однажды, вот увидишь, ты вновь поднимешься в небеса на своих собственных крыльях.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты здесь, — я повернулась к нему. — Потому что ты не сдался. Потому что ты разрешил мне вытащить тебя в этот сад. Это уже победа, Деймос.

Замолчав, мужчина внезапно отбросил лежащую на коленях трость. Он рывком поднялся на ноги, срывая с лица чёрную повязку и глядя на мир затянутыми пеленой глазами. Я видела, как сжались челюсти, покрытые сверкающими чешуйками, а костяшки пальцев побелели.

— Деймос? — я тоже вскочила, готовая подхватить его, если он упадёт.

— Не надо, — хрипло бросил дракон, поднимая руку и останавливая меня. — Я сам.

Упрямо скрипнув зубами, мужчина сделал первый шаг. За ним последовал второй, третий. Трость осталась лежать на земле, сверкая драконьим набалдашником, и он шёл без неё, выставив перед собой руки, хоть они и не могли помочь нащупать дорогу. Медленно, неуверенно, как ребёнок, который учится ходить.

Я замерла, боясь дышать.

Сделав три шага, Деймос остановился, повернул голову и будто принюхался к воздуху. Ветер трепал его серебряные волосы, и в этом движении было что-то такое… свободное, что у меня перехватило дыхание. Одна часть меня рвалась к мужчине, стремясь подставить локоть и помочь. Однако глупая уверенность удерживала на месте, дабы не мешать дракону бороться с собой.

— Где я? — спросил Деймос.

— У пруда, — ответила я, и голос мой дрогнул. — В двух шагах от воды. Не подходи ближе, там обрыв.

Слабо кивнув, дракон повернул обратно. Нашёл скамью, опустился на неё. Его дыхание было сбивчивым, на лбу выступила испарина, но на губах играла улыбка. Самая настоящая, наполненная детским восторгом. На меня нахлынуло облегчение, отчего в уголках глаз выступили крохотные слезинки. Как славно, что Деймос не мог их заметить.

— Я это сделал, — сказал он. — Сам.

— Ты это сделал, — повторила я и вдруг поняла, что смотрю на него и не могу отвести взгляд.

Солнце светило ему в лицо, золотя бледную кожу, подчёркивая точёные скулы, линию губ, изгиб шеи. Дракон был прекрасен. Несмотря на слепоту, внутренних демонов и прошлое, наполненное тенями. Деймос оставался самым прекрасным мужчиной, которого я когда-либо видела.

И в этот момент меня накрыло осознанием того, что я всячески пыталась отрицать. Как будто кто-то внутри меня щёлкнул пальцами и сказал: «Проснись, дурочка. Ты влюбилась».

В этого гордого, сломленного, язвительного мага, который швырялся подсвечниками в первую нашу встречу. В мужчину, который боится навредить другим больше, чем собственной смерти. В дракона, запертого в клетке собственной боли, который всё равно пытается летать.

У меня закружилась голова. Я опустилась на скамью, чувствуя, как дрожат колени.

— Эйра? — он повернулся ко мне, настороженно. — Ты замолчала. Что случилось?

— Ничего, — выдавила я, сцепив пальцы в замок, чтобы скрыть дрожь. — Просто залюбовалась облаками.

Мне не поверили, и я прекрасно это понимала. Однако к моему уважению, дракон не стал допытываться. Просто оставил в покое, сосредоточившись на себе. А я с трудом, но взяла себя в руки. Хотелось забиться в угол, стуча головой о стену, костеря себя за слабоволие.

Вот не зря думала, что пора лишить себя статуса старой девы… Не успела, и теперь мне предстояло пожинать плоды. А вот были бы у меня раньше отношения, может, и не влюбилась бы в этого невозможного упрямца верховного мага.

Мы сидели в тишине. Мой взгляд был прикован к пруду, а разум всё пытался подобрать оправдание, что это просто гормоны, усталость, эффект близости. Я лекарь, а он пациент. Между нами не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. Всё романтическое — табу, но оно шло в бездну. Как и всё моё сопротивление этим чувствам.

— Я не знаю, как ты выглядишь, — вдруг сказал Деймос, нарушая тишину.

Вздрогнув, я резко повернулась к нему.

— Что? — выдохнула, надеясь, что мне послышалось.

— Твоё лицо, — пояснил мужчина, не оставляя сомнений. — Я не знаю, как ты выглядишь. Но это не мешает мне представлять, как ты выглядишь.

У меня пересохло в горле.

— Как? — спросила я, мысленно удивляясь, насколько хриплым у меня оказался голос.

Ненадолго задумавшись, будто прислушиваясь к себе, Деймос слегка нахмурился. Меж его бровей пролегла складка, которая довольно быстро разгладилась. Не пытайся я отвести взгляд от его лица, так бы и не заметила, как дёрнулась мужская ладонь в мою сторону. Но он не коснулся моей руки, наоборот, сжал пальцы.

— Ты пахнешь мелиссой и солнцем, — начал мужчина, прикрывая глаза. — Даже когда идёшь дождь, от тебя всё равно пахнет солнцем. Я не знаю, как это объяснить.

Дышать стало тяжело, а изнутри шло необъяснимое желание заткнуть рот дракону и не слушать. Где-то в глубине души я понимала, что, если он продолжит — мои чувства ещё больше выйдут из-под контроля. Фантазия и так шалила всё сильнее, особенно после сеансов массажа.

— У тебя тихий голос, — не слыша моих мыслей, спокойно продолжил Деймос. — Обманчивый, ведь за спокойствием скрывается железная воля. Ты никогда не повышаешь тона, даже когда злишься. А злишься ты часто, Эйра. Я это слышу. Стоит тебе поддаться чувствам, как сжимаешь зубы и говоришь чуть быстрее, но не громче. Это раздражает и выводит из себя, ведь я не могу на тебя кричать в ответ — это было бы нечестно.

Я хотела что-то сказать, остановить поток рассуждений, но слова застряли в горле.

— Твои руки, — на этом моменте мужчина открыл глаза, беря короткую паузу. — Ловкие пальцы, тонкие и длинные, как у настоящей аристократки. Когда ты делаешь массаж, я не могу отделаться от мысли, что у тебя большой опыт в этом деле. А мозоли и шрамы… Они напоминают, как много ты работаешь.

Деймос замолчал, а я сидела красная, как маков цвет. Всё, что сказал дракон, давало мне ложную надежду. Крохотную искорку, что мои чувства могут быть взаимными. Бред, но сердце трепетало от волнения, подавляя здравый смысл.

— Эйра, — тихо спросил дракон, поддаваясь в мою сторону. — Ты красивая?

Сглотнув, я ощутила, как меня оплетает страх. Сказать правду? Приукрасить? Поддаться порыву и сделать так, чтобы Деймос считал меня самой прекрасной девушкой в мире? Но зачем? Мне придётся покинуть его, у нас нет общего будущего, даже если мне удастся спасти его зрение и магию. Простой вопрос поставил меня на перепутье, вгоняя в ступор.

— Я… — начала я и запнулась.

— Не ври мне, — попросил дракон, протягивая руку к моему лицу, но не касаясь. — Пожалуйста. Я никогда не увижу тебя, но хочу знать. Какая ты на самом деле, а не в моей голове?

В его голосе было столько надежды, столько отчаянного желания представить меня правильно, что у меня защипало в глазах. Задержав дыхание, будто перед прыжком в ледяную воду, я решилась на отчаянный шаг.

— Я обычная, — произнесла, вспоминая свою прошлую жизнь и внешность. Ту, что осталась давно в прошлом, превращаясь в туманные воспоминания. — Волосы русые, глаза серые. Веснушки на носу, если долго быть на солнце. И шрам на подбородке — упала с дерева в детстве.

— Спасибо, — тихо сказал Деймос.

Отведя взгляд, я посмотрела на пруд. Взгляд скользил по водной глади, кувшинкам и отражению плывущих облаков. И думала о том, что этот мужчина, слепой, запертый в своей тьме, способен видеть больше, чем все зрячие вокруг.

— Деймос, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Смотри, кажется, на той стороне пруда распустились первые кувшинки. Хочешь, я опишу их?

Не сомневаюсь, что дракон понял мою неумелую попытку перевести тему. На его лице мелькнуло разочарование, но он не стал настаивать.

— Опиши, — попросил Деймос, почти не скрывая горечи в голосе.

Я начала описывать кувшинки. Белые, нежные, с жёлтыми серединками. Они только начали распускаться, и некоторые ещё были похожи на тугие бутоны, сжатые кулачки, которые вот-вот раскроются навстречу солнцу.

Поток слов плавно лился, подобно реке, однако мысли мои витали вокруг того, что эти кувшинки — как я. Или как Деймос. Как мы оба. Бутоны, которые боятся раскрыться, потому что слишком долго были закрытыми.

Мы вернулись в особняк через час. Деймос устал, но не жаловался. Я довела его до комнаты, помогла сесть в кресло.

— Завтра снова пойдём? — робко спросил дракон, напоминая ребёнка.

— И не только завтра, — пообещала я.

Я вышла в коридор, закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

«Ты влюбилась, Эйра, — призналась себе. — Как зелёная малолетка влюбилась в пациента. В настоящего дракона. В мужчину, который даже не видел твоего лица».

Я запретила себе думать об этом. Запретила чувствовать. Запретила мечтать. Но сердце, как назло, стучало только об одном: о его голосе, спросившем «ты красивая?», о его руке, ищущей мою, о его улыбке в саду, когда он сделал первые шаги сам.

— Дура, — прошептала я в пустоту. — Безнадёжная дура.

И пошла в свою комнату, чтобы написать маме. Письмо, в котором не будет ни одного правильного слова. Потому что правильных слов для такого безумия просто не существовало. А после я привычно сожгу его, превращая в пепел и отправляя на небеса с порывом ветра.

Глава 18

Очередной день начался с того, что у ворот особняка залаяли собаки. Я выглянула в окно и увидела экипаж — чёрный, лакированный, с гербом магической башни. Из него выбрался мужчина в длинном синем плаще, расшитом серебряными рунами. Даже на таком расстоянии я разглядела его: высокий, темноволосый, с хищной нечеловеческой грацией.

«Только этого не хватало», — подумала я.

Проверив свой внешний вид и удостоверившись в его опрятности, вышла из комнаты. Мне всё равно следовало сходить на кухню, заказать к ужину побольше рыбы и овощей. Нет, не могу сказать, что обилие мяса сильно вредит, но всё же баланс в питании необходим. Особенно Деймосу, который начал идти на поправку и теперь больше двигался.

Спустившись на первый этаж, заметила дворецкого. Ричард как раз встречал незваного гостя, едва скрывая недовольство. Встав за спиной старика, я с интересом смотрела на мужчину из магической башни.

«Красавчик, — задумчиво подумала я, разглядывая точеные черты и зелёные глаза. — Их там специально подгоняют под стандарты красоты? Впрочем, с Деймосом ему не сравниться».

— Господин Адриан, его светлость не ждал гостей, — сухо произнёс дворецкий, удивляя меня своим почти незнакомым тоном.

— Деймос никогда не ждёт гостей, — голос у прибывшего оказался глубоким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. — Я от короля. Привёз новые снадобья и распоряжения.

Прибывший маг скинул плащ личному слуге, который стоял за его спиной, и мне удалось полностью рассмотреть мужчину. Красивое, самоуверенное лицо, чёрные волосы, собранные в низкий хвост, зелёные глаза, которые тут же нашли меня, стоящую на лестнице.

— А это, должно быть, та самая целительница, о которой столько говорят? — сверкая улыбкой, уточнил господин Адриан. — Госпожа Эйра Арренская, верно? Меня зовут Адриан Фэрвент. Мы не знакомы, но я много о вас слышал.

Подойдя ближе, я ощутила, как по мне проходится липкий взгляд мага. Он оценивающе скользил по лицу, спускаясь вниз к груди и ниже. Бабник. От столь пристального внимания мне захотелось пойти помыться, но я сдержалась и даже улыбнулась. Надеюсь, он не задержится надолго, как и королевский гонец.

— Приятно познакомиться, — ответила я нейтрально, несмотря на внутреннее отторжение.

— Взаимно, — маг подошёл ближе, и мой нос уловил аромат дорогого одеколона и зелий. — Я и не думал, что король пришлёт такую… очаровательную целительницу. Деймос, должно быть, в восторге.

Пришлось сцепить зубы и промолчать, дабы не создавать проблем дракону. Мне не понравился его тон — слишком фамильярный, слишком оценивающий. Но у меня не было права ставить мага башни на место, ведь они приравнивались к высшей знати.

— Мне нужно подняться к нему, — продолжая обольстительно улыбаться, произнёс Адриан, кивая на лестницу. — Вы проводите?

— Его светлость не любит неожиданных визитов, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я предупрежу о вашем приходе.

— О, не стоит, — небрежно бросил Адриан, обходя меня и первым поднимаясь по ступеням. — Мы старые друзья. Уверен, старина Дей будет рад меня видеть.

Глядя с нескрываемым сомнением вслед уходящему магу, интуитивно понимала, что Деймос не обрадуется. Сомневаюсь, что эти двое настолько близки, что дракон подпустит прибывшего без скандала. Слишком разные, и от Адриана чувствовалась какая-то отталкивающая энергия. Возможно, всему виной моё расшалившееся воображение, но дурное предчувствие так и давило на плечи.

У двери покоев Деймоса, маг остановился. Дал мне подойти ближе, а после, без стука, открыл дверь. Я проглотила вертевшиеся на языке ругательства и поспешила следом. Деймоса увидела сразу, он сидел у окна, подставив лицо солнечным лучам. Повязка небрежно лежала на коленях, но стоило дракону услышать две пары шагов, как он сразу надел чёрную ленту.

— Эйра? — удивлённо спросил Деймос, чуть хмуря брови. — Ты не одна.

— Привет, старый друг, — с деланным радушием сказал Адриан и шагнул вперёд. — Не ждал?

Бледное лицо Деймоса и вовсе стало белым как полотно. Я отмечала малейшие изменения, дракон стиснул зубы с такой силой, что я забеспокоилась — не раскрошатся ли они. В комнате опасно затрещал воздух, наполняясь неконтролируемой драконьей магией. Я уже думала рвануть в сторону Деймоса, успокаивая, но он взял себя в руки.

— Адриан, — глухо произнёс он, борясь со злостью. — Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь? Король прислал, тревожиться за тебя, даже снадобья заставил привезти, — спокойно ответил Адриан и опустился в кресло, не спрашивая разрешения. — Как поживаешь, Дей? Вижу, ты нашёл себе приятную компанию.

От тона мага мне стало не по себе, а уж брошенный взгляд и вовсе заставил внутренне содрогнуться от отвращения. Чего мне стоило удержать равнодушную маску на лице, одни боги ведают. Зато теперь я поняла на сто процентов — никакой это не друг Деймоса, скорее противник. Возможно, они соперничали за кресло верховного мага или… женщину? Не знаю, и знать не хочу.

— Эйра — мой лекарь, — отрезал Деймос. — Не более.

— Конечно-конечно, — Адриан усмехнулся, и в этой усмешке мне почудился второй смысл. — Башня разработала новые настойки от слепоты, может, хоть они помогут тебе. Король требует результатов. Он нервничает, Деймос. Твари наступают.

— Я знаю, — ледяным тоном отчеканил дракон. — Оставь их на столе, Эйра разберётся.

— О, я вижу, ты ей доверяешь, — Адриан снова посмотрел на меня. — И правильно делаешь. Такая девушка… способна вдохновить на исцеление. Не правда ли?

Меня бросило в краску, но отнюдь не от смущения. Внутри закипала злость, заставляя скрипеть зубами. Медленно выдохнув, я криво улыбнулась. А хотелось оскалиться, бросая что-нибудь в холенную зеленоглазую рожу.

— Адриан, — с нескрываемой угрозой протянул Деймос. — Ты привёз снадобья, молодец, — оставь их и уезжай.

— Как скажешь, — подняв руки в знак поражения, произнёс маг. Однако вместо того, чтобы выйти из комнаты, он подошёл ко мне. — Госпожа Эйра, может быть, вы покажете мне сад? Говорят, он раньше славился своей красотой. И я хотел бы обсудить с вами лечение нашего верховного мага… тет-а-тет.

Маг протянул мне руку, сверкая белозубой улыбкой. Я посмотрела на его ладонь, потом на Деймоса. Лицо дракона было почти равнодушным, но всмотревшись, я заметила, как заходили желваки на точеных скулах. Прекрасно понимаю его, сама с трудом боролась с чувствами. Прибывший маг напоминал мне гадюку, чёрную и очень опасную.

— Извините, — сказала я, демонстративно игнорируя протянутую ладонь. — У меня много работы. Если желаете, господин Ричард покажет вам сад.

Адриан пожал плечами, но его улыбка стала шире.

— В другой раз, — будто сам себе пообещал Адриан и вышел.

Глядя на закрывшуюся дверь, я всё никак не могла унять злость. Впервые в этом мире мне повстречался человек, что настолько сильно отталкивает. Он ничего ещё не сделал, но я была готова выстроить вокруг себя стену, лишь бы только не контактировать с ним. Похоже, Деймос чувствовал то же самое. По крайней мере, он ничего не говорил, сохраняя удушающую тишину.

— Что он тебе сказал? — хрипло спросил Деймос.

— Разве вы не слышали? — удивлённо уточнила, но мужчина только покачал головой. — Ничего особенного, просто попросил показать сад.

— А ты? — напряжённо произнёс дракон.

— Я отказалась, — равнодушно ответила я, пожимая плечами.

— Почему? — никак не унимался Деймос, подходя ко мне и останавливаясь на небольшом расстоянии.

— Потому что у меня есть дела, — немного раздражённо сказала я, начиная злиться на столь глупые вопросы. — И я не желаю тратить время на развлечение незнакомого мужчины.

Вновь повисла тишина. Я уже подумала, что тема для разговора исчерпала себя, однако дракон всё ещё стоял рядом и хмурился. На его лицо то и дело набегала тень, а раздражение не унималось. Мне же стало неловко, ведь казалось, что эти вопросы таили в себя какой-то второй смысл. Но это было абсурдом, поскольку наши с Деймосом отношения имели исключительно деловой характер.

Однако что-то внутри меня стремилось оправдаться, рассказать о дурном предчувствии касательного этого Адриана. Но я молчала, кусая губы и не зная, что делать дальше. Наверное, стоило уйти и заняться делом. Избегать встреч с неприятным магом и надеяться, что он вскоре покинет поместье.

— Тебе понравился Адриан. — Внезапно огорошил меня голос Деймоса, выдёргивая из размышлений.

Самое поразительное, дракон не спрашивал. Он смотрел на меня, сжимал кулаки и был уверен в своём выводе. Моя челюсть «повстречалась с полом», это что ещё за заявление? Слов попросту не было, и я просто хватала ртом воздух.

— Нет! — воскликнула я, совладав с шоком.

— Не ври, Эйра, — угрюмо попросил дракон, скрещивая руки на груди. — Я слышал, как ты с ним общалась, и я знаю Адриана. У него никогда не было проблем с расположением девушек к себе. Советую забыть про него, и не строить планы.

— Да не было такого! Я всего лишь пыталась быть вежливой с гостем! — выдохнула я, не веря, что мне вообще приходится оправдываться перед драконом.

— Эйра! Я слышал кокетство в твоём голосе, — рыкнул Деймос, ещё сильнее хмурясь. — Забыть про Адриана, он…!

— Хватит! — Рявкнула я, не давая договорить очередную чушь. Душу заволокла ярость от несправедливых обвинений. — Придите в себя, Деймос! Вы мне не отец, не брат и уж тем более не муж! Всего лишь пациент, которому мне нужно помочь!

Сгорая от злости, я пулей вылетела из покоев дракона. Он что-то кричал мне вслед, но я уже не была способна слышать. Голова разрывалась от ругательств, которые я не могла высказать вслух.

Обуреваемая эмоциями, я залетела к себе в спальню. Захлопнув дверь, тяжело дыша, подбежала к окну и распахнула его. Холодный воздух ударил в лицо, но так и не привёл в чувства. Меня душила обида, подпитывая клокочущую в груди злость. Да как этот ящер только посмел обвинить меня? Ещё и в чём? В кокетстве с этим гадким магом?! Чтоб его… поносом к унитазу пригвоздило!

Глава 19

В голове продолжало крутиться обвинение дракона. Я кокетничала! С этим Адрианом, от которого меня воротило с первой секунды. Самовлюблённым магом с липким взглядом и фальшивой улыбкой. Деймос сказал, что «слышал кокетство». Слышал! Да я просто пыталась быть вежливой, чтобы не создавать проблем ни себе, ни ему. А он…

Повернувшись от окна, я подняла голову и уставилась в потолок. На лепнине танцевали тени от палящего солнца, и в этой картине ощущалось что-то успокаивающее. Солнцу было всё равно кого греть, оно просто давало своё тепло нуждающимся. В его тонких лучах виднелись крохотные пылинки, кружащиеся в подобии танца.

«Всего лишь пациент», — сказала я ему.

Сказала, сама не веря в собственные слова. Потому что Деймос уже давно перестал быть для меня просто пациентом. И я врала себе каждый день, каждый час, каждую минуту, когда твердила, что между нами ничего нет. Дракон давно стал для меня важным человеком, тем, ради кого я просыпалась по утрам. Именно ради него я продолжала упорно стараться, не обращая внимания на усталость.

Влюбившись в Деймоса, я ощущала себя безнадёжной дурой. Ведь теперь мне предстояло сравнивать каждого мужчину с ним, и то… Он навсегда останется победителем в этом сравнении.

И сейчас, после его обвинений, эта любовь превратилась в жгучую обиду. Потому что дракон не имел права. Не имел права ревновать, если не собирался признаваться в ответ. Не имел права вести себя так, словно я ему принадлежу, и одновременно отталкивать, напоминая, что я всего лишь целительница.

— Идиот, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Чешуйчатый идиот.

Я сидела на полу возле окна, пока снаружи не стемнело. Солнце ушло, уступив место сумеркам, а затем и полной темноте. Я не стала зажигать свет. Мне нравилось сидеть в полумраке, глядя на то, как за окном медленно загораются звёзды. Они были холодными, далёкими, равнодушными. И почему-то это успокаивало.

В голове крутились мысли, обрывки фраз, сожалений и страхов. Я хотела признаться Деймосу, отчаянно желала сделать это. Сказать всё: что он мне небезразличен, что я думаю о нём больше, чем должна, что его ревность — беспочвенна, поскольку вся моя любовь направлена в сторону одного невероятного беловолосого дракона с серебряной чешуёй на висках.

Но я не имела права. Я его лекарь, а он — мой пациент. И между нами не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. К тому же как мне быть, если признаюсь, а Деймос не ответит взаимностью? Если он просто привязался ко мне, как к единственному источнику тепла в своей тьме, а не как к женщине? Я не переживу этого. Лучше остаться в тихом отчаянии, чем быть отвергнутой.

Вот и сидела, погрузившись в раздумья, пока в дверь спальни не постучались.

— Госпожа Эйра, — обеспокоенно произнесла Элла, не входя в комнату. — Ужин подан. Вы спуститесь?

С трудом поднявшись на онемевшие ноги, я подошла к двери и приоткрыла её. Служанка стояла с масляной лампой в руке, и её лицо в дрожащем свете, казалось, не на шутку встревоженным. Ох, надеюсь, я не слишком напоминаю призрака. После истерики мой видок навряд ли имел здоровый вид, а умываться я пока не ходила.

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Иду, только сперва приведу себя в порядок.

Спустившись на первый этаж, я прошла на кухню. Там уже собрались слуги, и при моём появлении оживлённый разговор стих. Я села на своё обычное место, взяла ложку, но есть не могла. Кусок в горло не лез.

— Госпожа Эйра, — тихо сказала Роса, сидящая напротив. — Вы бледная. Вас, случаем, не выгнал его светлость?

Горько усмехнувшись, я слабо покачала головой.

— Нет, — совладав с голосом, ответила, стараясь придать себе спокойный вид.

— А этот… маг из башни, — подала голос Лиза, косясь на дверь. — Говорят, он уехал сразу после того, как вы поднялись к себе. Его светлость велел передать, что больше не желает его видеть.

Адриан уехал. Эта новость должна была меня обрадовать, но внутри ничего не дрогнуло. Слишком много сил ушло на переживания, чтобы радоваться таким мелочам. Я рассеянно кивнула и поднесла ложку ко рту, но суп показался безвкусным.

— А его светлость? — спросила я, не глядя на горничных. — Он ужинал?

На кухне повисла тишина. Элла и Роса переглянулись, и этот взгляд сказал мне больше, чем слова.

— Нет, госпожа, — наконец ответила Роса. — Ричард поднимал поднос, но его светлость не открыл дверь. Сказал, чтобы оставили его в покое. Еда так и стоит на столике в коридоре. Остыла уже.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вот опять этот упрямый ящер заперся в своей норе, не желая ни есть, ни с кем-то общаться. Вслед за обидой пришло беспокойство — противное, липкое, от которого невозможно избавиться. Отложив ложку, я тяжело вздохнула. Видимо, поесть мне сейчас не удастся.

— Пойду отнесу новую порцию ужина, — сказала я вставая. — Может, хоть мне он откроет дверь.

Ричард, стоящий в дверях, удивлённо поднял бровь.

— Госпожа Эйра, его светлость…

— Я знаю, — перебила я. — Но, если я не отнесу, этот упрямец так и останется голодным. А ему сейчас нельзя пропускать трапезы.

Увидев, где стоят казаны и кастрюли, направилась в ту сторону. Взяла чистую тарелку, налила свежий суп, положила побольше мяса, несколько ломтей свежеиспечённого хлеба. В последний момент вспомнила про чай, который обычно пьёт Деймос по вечерам. Поставила всё на поднос и, не оборачиваясь, вышла из кухни.

Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как предательски колотится сердце. Обида никуда не ушла. Она спала где-то глубоко, притихшая, но готовая проснуться в любую секунду. Однако вместе с обидой во мне жило и другое чувство. Тревога. Желание убедиться, что дракон в порядке. Глупая, безнадёжная привычка заботиться о том, кто сам отказывается от заботы.

У двери его покоев я остановилась. На низком столике действительно стоял поднос с нетронутой едой. Суп застыл неаппетитной плёнкой, хлеб зачерствел. Я вздохнула и слабо постучала ногой в дверь.

— Деймос, — позвала я. — Открой.

Тишина. Я уже думала, что он не ответит, но через несколько секунд раздался его голос. Довольно усталый, либо же это дверь делала его приглушённым.

— Уходи. Я не хочу есть.

— Не уйду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но и стоять с подносом в коридоре всю ночь тоже не собираюсь. Открывай.

Повисла долгая пауза. Я уже собиралась повторить, но дверь со щелчком приоткрылась. Деймос стоял на пороге, бледный, с растрёпанными серебряными волосами, без повязки. Его белые глаза смотрели куда-то в пространство мимо меня, но я чувствовала — он знает, что я здесь. Слышит моё дыхание, чувствует мой запах, улавливает каждое движение.

— Я принесла ужин, — холодно повторила я цель своего визита, входя в комнату и проходя к столу. — Свежий. Тот, что остыл, я заберу.

Деймос молчал. Он закрыл дверь и остался стоять у неё, прислонившись плечом к косяку. Я поправила ложку, лежащую рядом с тарелкой, разложила хлеб и, не переставая, чувствовала присутствие дракона каждой клеточкой. Деймос не двигался, но воздух в комнате стал тяжёлым, почти осязаемым.

— Садись, — сказала я. — И ешь.

— Не голоден, — глухо повторил мужчина, в очередной раз напоминая капризного ребёнка.

— А я не спрашиваю, — холодно отчеканила.

Глава 20

Я подошла к дракону, взяла за руку и потянула к столу. Деймос не сопротивлялся, а смиренно последовал за мной. Безропотно позволил усадить себя на стул, чинно опустил руки на колени и замер. Я села напротив, сложив руки на столе, и стала ждать.

— Ты злишься, — через минуту произнёс он.

— Есть немного, — призналась я, не видя смысла отрицать очевидное. — Но я не для того пришла, чтобы выяснять отношения. Я пришла накормить тебя.

— Эйра…

— Ешь, Деймос. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» подействовало. Он медленно поднял руку, нащупал ложку, нашарил край тарелки и начал есть. Медленно, неохотно, но ел. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри постепенно отпускает напряжение. Злость никуда не делась, но она отступила на задний план, уступив место чему-то другому. Тёплому, щемящему, пугающему чувству, от которого, видимо, мне не было спасения.

Дракон доел почти всё. Хлеб съел, суп выхлебал до дна, от мяса отщипнул пару кусочков. Когда ложка с тихим звоном коснулась дна тарелки, я убрала посуду на поднос и встала.

— Завтра приду на массаж, — произнесла я, направляясь к выходу. — Как обычно.

— Эйра, подожди.

Хриплый голос дракона остановил меня у самой двери. Я замерла, положив руку на ручку и крепко сжав её. Внутри вновь начало нарастать напряжение, хоть мне вроде и стало легче.

— Что? — тихо спросила я не оборачиваясь.

Деймос поднялся из-за стола. Я слышала, как он делает шаг, второй, третий. Он шёл осторожно, но без трости. Казалось, его вёл вперёд мой запах, тепло тела и внутреннее чутьё. Уж не знаю, что двигало драконом, однако моё сердце трепетало от одного его приближения. Невзирая на участившееся сердцебиение, я не двигалась. Просто позволила мужчине приблизиться вплотную, почти касаясь моей спины.

— Прости меня, — обволакивающе произнёс дракон, согревая своим дыханием мою макушку.

От неожиданности я не знала, как себя вести. Извинился? Правда, извинился? Первым порывом было обернуться и посмотреть в мужское лицо, всмотреться и понять — не лжёт ли Деймос. Но меня удержало осознание, насколько же близко мы стоим друг к другу. Всего одно лёгкое движение и наши тела соприкоснутся, а последствия… тяжело сказать, что могло произойти после этого.

— За что? — спросила я, совладав с растерянностью.

— За то, что наговорил тебе, — сказал Деймос, осторожно касаясь моего плеча, и я ощутила, как дрожат его пальцы. — За то, что обвинил в том, чего не было. Я знаю Адриана. Знаю, какой он. Знаю, как легко девушки попадают под его влияние, как он их очаровывает, а потом… потом бросает, когда надоедают.

Замолчав, дракон обдумывал дальнейшие слова. А я, не выдержав, всё же обернулась к нему лицом. Глядя на его профиль, на сжатые губы и нервно пульсирующую жилку на виске, пришлось признать честность сказанных слов. Деймос действительно переживал, просто не знал, как это правильно выразить.

— Я не хотел тебя обидеть, — продолжил он, и в его голосе зазвучала горечь. — Просто… когда услышал, как он с тобой разговаривает, когда представил, что он может… что он посмотрит на тебя так, как смотрит на всех женщин… У него дурная слава, Эйра. И мне стало невыносимо от мысли, что он может попытаться использовать тебя. Так как Адриан использовал многих до тебя.

— Ты решил, что я настолько глупа? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Что куплюсь на красивое лицо и сладкие речи?

— Нет, — покачал головой дракон. — Решил, что я — ревнивый идиот. Потому что мысль о том, что этот поганец прикоснётся к тебе, заставила меня забыть обо всём на свете. О том, кто ты. О том, что ты не такая, как все. О том, что ты — единственная, кто остался.

— Единственная, кто не сбежал? — уточнила я.

— Единственная, кому я небезразличен, — тихо поправил Деймос.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом другой, а затем забилось с бешеной силой. Эти слова повисли в воздухе, и я не знала, что на них ответить. Сказать правду? Признаться, что он мне больше, чем небезразличен? Или сделать вид, что ничего не произошло?

Трусость победила в этом споре.

— Ты небезразличен мне как пациент, — сказала я, ненавидя себя за каждое слово. — И я не позволю никому встать между тобой и исцелением.

Деймос на миг перестал дышать, его кадык нервно дёрнулся. Красивое мужское лицо дрогнуло, и на нём промелькнуло тень, похожая на боль. Но дракон, стоит отдать должное, быстро взял себя в руки. Кивнул, отступил на шаг, возвращая мне свободу передвижения. Мне же хотелось разрыдаться прямо здесь, наплевав на всё. Горькая ложь заставляла сердце обливаться кровью, но разум оставался непреклонным: «Так правильнее».

— Спокойной ночи, Эйра, — сказал дракон, и в его голосе больше не было ничего, кроме усталости.

— Спокойной ночи, Деймос.

Выйдя в коридор, я поставила поднос на столик и прислонилась спиной к двери. Сцепив дрожащие пальцы в замок, я поднесла его к губам. Слёзы застилали глаза, но я не проронила ни единого звука. Душа кричала ото лжи, которую я только что произнесла.

За дверью что-то с грохотом упало, послышался звон стекла. Я лишь сильнее прижала руки ко рту и зажмурилась. В голове продолжал звучать голос Деймоса, повторяя одно и то же: «Единственная, кому я небезразличен».

Я предала и его, и себя. Потому что боялась. Как самая настоящая трусиха не смогла признаться, что он стал для меня чем-то большим. Из глупого страха разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось между нами. Разрываясь между боязнью потерять его, если скажу правду, и потерять себя, если промолчу.

В конце концов я всё же солгала.

— Дура, — прошептала я в который раз за сегодня. — Безнадёжная дура.

Взяв себя в руки, я вытерла лицо от слёз. Сжимая зубы, чтобы вновь не разрыдаться, переставила посуду со старого подноса на новый, и пошла на первый этаж. Остальные слуги уже разошлись, на кухне одиноко горел один-единственный магический светильник. Выплеснув несъеденный ужин в большую бочку для скотины, я поставила посуду в раковину, ополоснула руки и поднялась к себе.

В спальне было темно и тихо. Раздевшись, наспех искупалась в прохладной воде. В этот раз у меня не хватило выдержки ждать, пока артефакт нагреет воду. Надев чистую сорочку, я забралась в кровать, мелко дрожа от холода. Глаза слипались, но сон не шёл. Перед внутренним взором стояло лицо Деймоса — бледное, напряжённое, с белыми глазами и серебряной чешуёй на висках.

«Единственная, кому я небезразличен».

— И ты мне небезразличен. Даже слишком… Только я никогда в этом не признаюсь, Деймос. — Прошептала я, глядя в ночную мглу, после чего прикрыла глаза, стараясь уснуть.

Глава 21

Ночью, с трудом поддавшись сну, я металась от странного видения. Бредя по запущенному саду возле поместья, глядя на усыпанную белыми кувшинками траву, меня не отпускала тревога. Ощущение надвигающейся беды пронзало незримое тело, наполняя тревогой. А после я увидела Деймоса, стоящего вдалеке. Все мои попытки добраться к мужчине были невозможными, нас словно разделяло прозрачное стекло, об которое я постоянно билась.

А потом грянул гром.

Резко открыв глаза, я проснулась оттого, что кровать подо мной задрожала. За окном полыхало — вспышки молний вырывали из темноты силуэты деревьев, и тут же всё погружалось обратно в непроглядную тьму. Гром гремел так, что стены особняка сотрясались, и где-то внизу слышался треск разбивающегося стекла.

Сев на кровати, прижала руки к груди. Вздрагивая от каждого нового раската грома, я никак не могла унять скачущее сердце. Дождь, хотя скорее ливень, нещадно бился об окно. Тяжело вздохнув, я уже было собиралась лечь обратно, но меня остановил крик.

Не тот глухой, полусонный вопль, который я слышала в первую ночь. Нет, этот был другим — полным животного ужаса, такого всепоглощающего, что у меня похолодело внутри.

Деймос.

Ничего не соображая, я вскочила и вылетела из комнаты. Босиком, в тонкой сорочке, не чувствуя обнажёнными ступнями холода. Всего мгновенье прошло, а я уже стояла у дверей покоев дракона. Распахнутой, не скрывающей хаоса внутри. Молния выхватила из темноты опрокинутое кресло, разбитую вазу, бумаги, разметавшиеся по полу. И мужчину — скрючившегося в самом дальнем углу, где сходились стены. Он сидел на полу, обхватив колени руками, и раскачивался вперёд-назад, как дикий зверь в клетке.

— Деймос! — воскликнула я, бросаясь к нему и опускаясь рядом на колени. — Деймос, это я. Эйра.

Меня не слышали и не замечали. Пересохшие губы шевелились, но я не могла разобрать слов. Слепые глаза отражали ужас, что плескался внутри этого некогда сильного дракона. Он весь дрожал, то ли от страха, то ли от порывов ветра, что с мелкими каплями залетал в комнату из дыры в оконном стекле.

— Деймос! — взмолилась я и взяла его лицо в ладони, заставляя поднять голову. — Ты в безопасности. Это просто гроза. Ты дома.

— Нет, — выдохнул дракон, качая головой и вырываясь. — Нет, нет, нет… Опять… Я слышу его… Гром… Также было… Тогда…

Договорить он не успел, обрывая сбивчивую речь на полуслове. Новая вспышка молнии озарила комнату, и грохот последовал за ней почти сразу — так близко, что задребезжали стёкла. Деймос вскрикнул и попытался ещё глубже забиться в угол, вжаться в стены, стать меньше, незаметнее.

И только тогда до меня дошло, что ненастье за окном вскрыло старые душевные раны. Возможно, в тот день магический взрыв звучал точно так же. И теперь, слыша его вновь, дракон оказался на пороге своего ночного кошмара. Только теперь наяву, проживая злополучный миг по второму разу.

— Деймос, послушай меня, — твёрдо произнесла я, крепко сжимая пальцами плечи мужчины и не давая ему биться об стену. — Ты дома. В поместье, в своих покоях. За окном бушует гроза, но она пройдёт до утра. Всего лишь гром и молнии, Деймос! Тот ужасный день остался позади.

Тяжело дыша, дракон уткнулся лицом в моё плечо, и я почувствовала, как его пальцы вцепились в мою сорочку, сминая тонкую ткань. Он дрожал, но уже не пытался вырваться. Теперь Деймос просто держался за меня, как утопающий за спасательный круг.

— Я здесь, — беспрерывно шептала, гладя его по голове, по серебряным волосам, которые на ощупь напоминали шелковые нити. — Я никуда не уйду. Слышишь? Останусь с тобой, пока гроза не утихнет.

Гром гремел снова и снова, но теперь Деймос уже не кричал. Он только вздрагивал всем телом при каждом ударе, прижимался ко мне всё плотнее, но несмотря на это, я чувствовала, что его дыхание постепенно выравнивается и уходит напряжение из мышц.

— Эйра, — хрипло бормотал дракон. — Эйра, не оставляй меня.

— Не оставлю, — пообещала я.

Мы сидели на полу, прижавшись друг к другу, пока буря бушевала за окнами. Я гладила его по спине, изредка переходя на плечи и голову. Дракон прерывисто дышал, уткнувшись в мою шею, и его дыхание казалось невероятно горячим. Почти обжигающим, но я и помыслить не могла о том, чтобы отодвинуться.

Постепенно гроза начала стихать. Раскаты грома становились глуше и реже, молнии били дальше, и в комнате воцарилась та особенная тишина, которая бывает после бури — влажная, прозрачная, наполненная запахом сырости и мокрой земли.

Я сидела, прислонившись спиной к стене, а Деймос лежал головой у меня на коленях. Его рука обнимала мою талию, и он больше не дрожал.

— Ты останешься? — почти неслышно спросил мужчина, сильнее сжимая мою талию в объятиях.

— Да, — ответила я, хотя знала, что это неправильно.

Разум твердил, что утром мне будет ужасно стыдно. Напоминал про лечебную этику и недавний разговор, в котором именно я провела черту в наших с драконом отношениях. Однако сейчас, в этой тишине, после всего прожитого ночью, я просто не могла оставить Деймоса в одиночестве.

Он поднял голову, и его слепые глаза нашли моё лицо — я не знала, как, дракон смотрел точно на меня. Его рука поднялась, пальцы коснулись моего подбородка, неспешно скользнули выше, мягко исследуя каждый миллиметр кожи.

— Мне кажется, я вижу тебя, — прошептал Деймос. — Пусть не глазами, а сердцем…

У меня перехватило дыхание, и я застыла, как каменное изваяние. Охватившее волнение не давало пошевелиться, зато заставляло сердце трепетать от каждого тёплого касания.

— Твои волосы пахнут мелиссой, — продолжал мужчина, проводя ладонью по моей голове. — Они мягкие. Я представляю их отливающими золотом, особенно в лучах солнца.

Его пальцы плавно спустились к моим бровям, к ресницам.

— У тебя длинные ресницы, — сказал он, касаясь их кончиками пальцев. — Они щекочут.

— Деймос… — выдохнула я, пытаясь остановить дракона.

— Твой нос чуть вздёрнут, — не обращая внимания, произнёс мужчина. — И веснушки здесь, на скулах. Я чувствую их.

Внезапно тонкие пальцы опустились ниже, останавливаясь у самых губ. Кончиками пальцев, осторожно, словно спрашивая разрешения, он прикоснулся к ним. Чуть надавливая, провёл подушечкой по нижней губе, вызывая у меня мелкую дрожь в теле.

— А губы, — прошептал Деймос, — у тебя мягкие губы. Я представлял их много раз. Они должны быть розовыми, как лепестки чайных роз, что раньше цвели в саду.

— Деймос, — уже почти взмолилась я, не в силах совладать с нахлынувшими ощущениями. — Что ты делаешь?

— Всего лишь хочу увидеть тебя, — ответил дракон. — Так как могу.

Приблизившись, мужчина дал мне время на раздумье. Я чувствовала его дыхание на своих губах — тёплое, с горьковатым привкусом, который уже стал для меня родным. У меня внутри разгорался пожар, заставляя кровь вскипать от томящегося ожидания.

— Эйра, — прошептал Деймос, почти касаясь ртом моих губ. — Можно?

Первое касание оказалось невесомым, как пёрышко. Судорожно вздохнув, я отбросила все сомнения. Прижалась к крепкому телу, обвила руками мужскую шею и притянула ближе. Его губы оказались мягкими, чувственными и обжигающими.

Не давая опомниться, дракон углубил поцелуй, и я почувствовала, как его рука скользнула с моего лица на затылок. Осторожно придерживая, мужчина не давал отстраниться. Только вот я не хотела отстраняться. Всё, чего мне хотелось — чтобы этот момент никогда не заканчивался. Забыть обо всём мире, отбросить предрассудки и прошлое.

— Эйра, — выдохнул Деймос, отрываясь от моих губ, и в его голосе было такое… благоговение, словно он прикоснулся к чему-то священному. — Ты не представляешь, как долго я хотел это сделать.

— Представляю, — прошептала я, касаясь губами его скулы и прокладывая дорожку из коротких поцелуев туда, где виднелись тонкие шрамы. — Я тоже хотела.

Дракон замер.

— С первого раза, когда ты пришла с этой дурацкой книжкой, — признался на выдохе мужчина, потираясь носом о мой висок. — Нет, даже раньше. Когда ты не сбежала после того, как я швырнул в тебя подсвечником.

Хмыкнув, я усмехнулась.

— Идиот, — сказала я без капли злости. — Ты мог меня убить.

— Тогда я бы умер от раскаяния, — серьёзно ответил дракон. — Или оттого, что больше никогда тебя не услышу.

Мы целовались долго. В темноте, на холодном полу, под шум затихающей грозы. Его руки изучали моё лицо, волосы, плечи — слепо, но так точно, будто Деймос делал это на протяжении тысячи лет. Мои пальцы путались в серебряных волосах, нежно гладили широкую грудь, сжимали его запястья, чтобы убедиться — дракон настоящий. Это не сон.

Я не знаю, сколько времени прошло. Час, два, или же целая вечность. Когда гроза совсем ушла, и за окнами начал разливаться рассвет, мужчина поднялся на ноги и помог мне встать.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал Деймос, удерживая меня в объятиях.

— Так я и не ухожу, — фыркнула и улыбнулась.

Меня повели к кровати. Пожалуй, предложи дракон мне переспать, я бы даже не раздумывала. Сейчас у меня настолько всё горело и ныло, что хотелось продолжить эту сладостную пытку. Но Деймос не настаивал, просто уложил меня себе под бок, крепко прижимая к мускулистому телу, и засопел в макушку.

Его сердце учащённо билось, но больше не напоминало о пережитом страхе. Уверена, моё глупое сердечко сейчас точно с такой же частотой трепыхалось в груди. Внезапно накатила усталость, притупляя недавнюю страсть. Немного поёрзав и услышав приглушённый рык, я затихла.

— Деймос, — прошептала я, уже засыпая.

— М-м-м?

— Завтра утром не делай вид, что ничего не помнишь. Хорошо?

Он помолчал, а потом я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки.

— Не сделаю, — сказал дракон. — Обещаю.

Глава 22

Я сбежала.

Первые лучи солнца только коснулись лица, а я уже осторожно, стараясь не разбудить Деймоса, выскользнула из его объятий. Верховный маг спал — впервые за всё время, что я его знала, — спокойно, без кошмаров и криков. Лицо мужчины было расслабленным, почти безмятежным, серебряные волосы разметались по подушке.

Я смотрела на Деймоса несколько долгих мгновений, боясь дышать. Каким же красивым он был. И каким недосягаемым до вчерашнего вечера. А уже сегодня я проснулась в его постели. С пациентом, которого должна лишь исцелить, а после оставить, вернувшись к прежней жизни.

От этой мысли перехватило дыхание. Натянув халат, я на цыпочках выскользнула в коридор. Слуги ещё не успели приступить к работе, и в поместье царствовала тишина. Едва дыша, я на цыпочках пробралась к своим покоям. Обнажённые ступни кусал сквозняк, и это грозило мне возможной простудой. Однако я сама не сообразила обуться, так чего теперь переживать. В собственной спальне прислонилась к закрытой двери, прижала ладони к пылающим щекам и попыталась отдышаться.

«Что же я натворила?» — вопрошал рассудок, затмевая остальные мысли.

Точнее, я прекрасно знала, что именно наделала: провела ночь в объятиях мужчины. Своего пациента. Верховного мага. Дракона. Мы целовались, обнимались, заснули вместе, и это оказалось самым прекрасным и самым безумным из всего, что случалось в моих двух жизнях.

Но что теперь? Я не знала, как смотреть Деймосу в глаза. Не представляла, что говорить и как вести себя после произошедшего. Пусть мы и не пересекли последнюю черту, не переспали, но ведь…сам факт нахождения в постели дракона стирал грань в наших отношениях.

Я просидела на кровати, обхватив колени руками, до самого завтрака. А когда за дверью послышались чужие голоса, смогла подняться и умыться. Машинально привела спутанные волосы в порядок, оделась в строгое лазурное платье и спустилась на кухню. Повара уже вовсю хлопотали у сковородок и печи, стараясь не мешать, я села в свой привычный уголок и постаралась превратиться в невидимку.

— Госпожа Эйра, вы бледная, — заметила Элла, подходя и ставя передо мной чашку с цветочным чаем. — Нездоровится?

— Немного, — соврала я, стараясь не скривится от собственной слабости. — Голова болит. Сегодня, наверное, побуду в своей комнате.

— Передать его светлости, что вы не придёте? — уточнила служанка.

Я замялась. Точно. У нас ведь массаж каждое утро, да и зелья нужно заставить выпить. Только вот как мне прикоснуться к дракону после всего, что случилось? Как делать вид, будто ничего не произошло? Голова вновь начала пухнуть от вопросов, на которые я не могла найти ответы. Ещё немного и враньё про больную голову могло превратиться в суровую реальность.

— Да, — ответила я. — Скажи Ричарду, пусть отправит кого-нибудь. А зелье… зелье отнесите ему с завтраком. Я подготовлю.

Весь день я просидела в своей комнате. Смотрела в окно, как солнце поднимается всё выше, как рассеиваются после ночной бури облака, как сад постепенно оживает под тёплыми лучами. В голове была настоящая каша, от которой, казалось, не было спасения. Как заведённая, я прокручивала в памяти каждое мгновение прошедшей ночи. Губы Деймоса на моих. Его руки, обнимающие меня. Его обжигающий шёпот: «Мне кажется, я вижу тебя».

От этих воспоминаний сердце замирало. Но следом приходил страх — холодный, липкий, от которого хотелось спрятаться под одеялом.

Кто я такая? Обычная целительница, которую чуть не казнили, а потом сослали в это поместье под кровавой клятвой. У меня нет ни титула, ни богатства, ни связей. Я никто. А он — Верховный маг. Дракон. Один из сильнейших существ в королевстве.

Что я могу дать Деймосу? Только заботу и свои навыки целителя. Но разве этого достаточно? И что будет, когда Верховный маг прозреет? Когда его глаза снова увидят свет и он сможет рассмотреть ту, кто была рядом все эти дни? Не разочаруется ли? Не поймёт ли, что ошибся, приняв благодарность и привязанность за нечто большее?

Я закусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Дура. Просто глупая женщина, поддавшаяся эмоциям. Хах, ещё и сама просила не делать вид, что, между нами, ничего не произошло. Теперь же это напоминало издёвку, или неудачную шутку. Я первой дала заднюю, сбежав на рассвете и сидя в пустой комнате, предаваясь самобичеванию.

К обеду я окончательно раскисла. Элла принесла еду, но я едва притронулась к тарелке. Набравшись храбрости, спросила: как дела у его светлости. Служанка ответила, что Деймос на удивление спокоен, но спрашивал обо мне. Ричард передал, что у меня голова болит, и дракон не стал настаивать.

Внутри зашевелилась совесть: Деймос волнуется, а я прячусь в своей комнате, как испуганный мышонок. Однако выйти я не могла, страх оказался сильнее.

Я боялась, что, увидев Деймоса, забуду обо всех своих сомнениях. Боялась, что снова брошусь в объятия этого мужчины. Боялась, что скажу ему то, что нельзя будет взять обратно. Боялась, что он оттолкнёт меня. И ещё больше боялась, что не оттолкнёт.

К вечеру меня почти начало трясти. Я сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в ало-золотые тона. До меня доносились звуки работающих внизу слуг, где-то скрипели пилы, срезающие сухие ветви деревьев, изредка кто-то кричал и торопил товарищей, чтобы успели закончить к ужину.

А потом я услышала шаги. Безошибочно узнала их, несмотря на разделяющее нас расстояние. Только у одного человека в этом поместье была такая — тяжёлая, немного шаркающая из-за того, что её обладатель не видел дороги.

«Деймос!» — хотелось воскликнуть мне, но наружу не вырвалось ни звука.

Замерев, как испуганный кролик перед приближающимся волком, я не могла слезть с подоконника. Сердце заколотилось так сильно, что, наверное, его было слышно даже за пределами покоев. Как только он решился выйти в одиночку из своей комнаты? Что-то случилось? Неужели он войдёт?

Меня охватило волнение, шаги приближались, пока не остановились напротив моей двери. Послышался короткий стук, после чего ручка медленно опустилась. Стоявший в открытых дверях мужчина действительно оказался драконом. На его лице застыло упрямство, а отсутствие маски породило ещё больше вопросов в моей голове. Во мне вспыхнуло желание подскочить и броситься к дракону, но я поборола его и осталась сидеть на подоконнике.

— Эйра, — сказал Деймос, переступая порог. — Я знаю, что ты здесь. Ты ведь прекрасно знаешь, что твоё дыхание я узнаю из тысячи.

Я молчала. Попросту не могла выдавить ни звука. Единственное, на что меня хватило, это медленно соскользнуть с подоконника и встать у окна. Уверенной походкой мужчина сделал шаг вперёд, затем второй. Лицо дракона было напряжённым, брови сведены к переносице, губы сжаты. Но, несмотря на это, я ощущала исходящую от него тревогу, которую тщетно пытались выдать за раздражение.

— Ты не пришла сегодня, — продолжил Деймос. — Не сделала массаж. Не принесла зелье. Ричард сказал, что ты внезапно захворала, но я не верю в такие глупости. Ты ведь целительница, чего стоит вылечить внезапную простуду? Скорее ты прячешься… от меня.

— Деймос… — хрипло выдохнула, но мой голос сорвался.

— Я хотел прийти раньше, — произнёс мужчина, и в его голосе послышалась неуверенность. — Но боялся. Думал, что, может быть, тебе нужно время. Думал, что, если нагряну, ты испугаешься и… уедешь.

При этих словах у меня сжалось сердце.

— Зачем ты пришёл? — спросила я, наконец находя в себе силы говорить.

Деймос сделал ещё шаг. Я видела, как дрожат его руки, как он сжимает и разжимает кулаки.

— Чтобы поговорить, — ответил дракон. — Как взрослые люди. Чтобы понять, что между нами произошло. Чтобы… чтобы ты не думала, будто я… — он запнулся, проглотил ком в горле, — будто я тебя использовал.

Замявшись, я нерешительно шагнула к мужчине. Ноги дрожали, но я всё же сделала ещё пару шагов, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Столкнувшись нос к носу с драконом, я ощутила себя ещё большей дурой.

— Ты не использовал меня, — тихо сказала я, комкая в руках подол. — Я сама захотела остаться с тобой.

— Тогда почему ты сбежала, хотя сама просила не забывать о произошедшем? — в голосе Деймоса прозвучала такая боль, что у меня перехватило дыхание и задрожала нижняя губа от сдерживаемых слёз. — Почему не пришла? Почему прячешься от меня, Эйра?

С титаническим трудом взяв себя в руки, я всё равно молчала. Не знала, что сказать в столь неоднозначной ситуации. Да и какие оправдания могли исправить мой побег?

— Я боялся, — продолжил мужчина, когда пауза затянулась, — что ты решила уехать. Что поняла, какое чудовище обнимало тебя ночью, и теперь хочешь забыть об этом, как о страшном сне.

— Ты не чудовище! — непроизвольно вырвалось у меня.

— А кто же? — горько усмехнулся Деймос. — Слепой калека, который не может защитить даже себя. Который не видит лица женщины, которую целует. Который…

— Замолчи! — не выдержав, воскликнула я и шагнула к нему вплотную, положив руки на мужскую грудь. — Не смей так говорить о себе.

Деймос замер. Дыхание наше участилось, а сердцебиение звучало в унисон. Мы стояли так близко, и в то же время далеко, что притяжение и желание прижаться друг к другу рвали душу.

— Тогда объяснись, — попросил дракон, печально улыбаясь. — Объясни, почему ты сбежала. Почему прячешься. Почему не приходишь. Я должен знать, Эйра. Не вынесу неизвестности.

Опустив руку, отошла на шаг, чувствуя, как столь желанное тепло мужчины покидает меня.

— Я боюсь, — едва слышно прошептала. — Боюсь своих чувств.

— Чего? — не понял Деймос, осторожно беря меня за подбородок и приподнимая голову.

— Своих чувств! — зажмурившись, выпалила я. — Боюсь происходящего между нами, Деймос! Боюсь, что это неправильно. У меня нет права на такие чувства! Моё сердце рвётся на части, оттого, что ты однажды прозреешь, посмотришь на меня и поймёшь, что ошибся.

— Эйра…

— Нет, дай договорить, — перебила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты — Верховный маг. Дракон. Один из сильнейших в королевстве и его надежда на светлое будущее. А я — всего лишь целительница. У меня нет ни титула, ни связей, да даже денег нет! Перед тобой стоит девушка, которую чуть не казнили и отправили сюда под кровавой клятвой. Кто я такая, чтобы… чтобы претендовать на тебя?

Глава 23

Я замолчала, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Деймос не видел их — спасибо богам за эту маленькую милость, — но, наверное, слышал всё по моему голосу.

— Ты закончила? — тихо спросил дракон.

Кивнув, я только потом осознала, что мужчина не может этого видеть. Обхватив руками свои плечи, я вся сжалась, мечтая, чтобы этот ужасно неловкий разговор закончился поскорее.

— Да, — выдохнула я.

Мягко погладив мои плечи, Деймос заставил меня опустить руки, после чего сжал их в своих ладонях. Пальцы мужчины были горячими, чуть влажными от волнения. Они едва заметно подрагивали, словно и дракону было нелегко в этот момент.

— Глупая кэлла, — сказал Деймос, в его голосе зазвучала неприкрытая нежность. — Думаешь, мне нужен титул? Состояние? Связи?

— Но…

— Я дракон, — перебил мужчина, осторожно поглаживая большим пальцем мою ладонь. — Нам не нужны все эти человеческие условности. Драконы выбирают один раз и на всю жизнь. Мы не смотрим на богатство или знатность. Нам важна лишь душа, готовая принять нас со всеми недостатками.

У меня перехватило дыхание.

— Деймос…

— Я не знаю, как ты выглядишь, — продолжил мужчина, сжимая мои руки ещё крепче. — Не видел твоего лица. Но я чувствую тебя, Эйра. Каждую секунду, проведённую рядом с тобой, чувствую, как внутри меня что-то меняется. Тьма отступает, терзающая месяцами боль становится слабее. И я начинаю верить, что, возможно, всё ещё достоин света.

— Ты достоин, — прошептала я.

— Только потому, что ты рядом, — сказал дракон. — Только потому, что не сбежала. Только потому, что ты, глупая, упрямая, невыносимая девчонка, каждый день входила в мою комнату, несмотря на мой невыносимый характер и крики. Ты не сдалась и не бросила меня.

Деймос поднёс мои руки к своим губам и поцеловал кончики пальцев. Один за другим, нежно, осторожно. Как величайшую драгоценность, попавшую в руки. Меня захлестнули эмоции, внутри всё пылало от смущения, воспрявшей надежды и страха, что происходящее лишь сон.

— Я люблю тебя, Эйра, — твёрдо произнёс Деймос. — Никогда раньше не говорил этих слов ни одной женщине. Никогда не чувствовал ничего подобного и не верил тем, кто рассказывал про отношения в паре. Но с тобой… с тобой я наконец-то понял, что такое настоящая любовь.

Всхлипнув, закусила дрожащую нижнюю губу. Слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их вытирать. Мой взгляд не мог оторваться от белоснежных омутов, за которыми скрывались чувства дракона. Услышав мои всхлипы, Деймос нахмурился и принялся вытирать стекающие по щекам слезинки. Багрянец обжёг лицо, превращая меня в «писаную красавицу».

— Ты не можешь… — начала я, тщетно борясь с дрожью в голосе.

— Могу, — твёрдо перебил дракон. — И докажу тебе это. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Я готов на всё, Эйра. На всё, чтобы ты была рядом. Чтобы не боялась. Чтобы знала — ты единственная. Моя единственная пара на всю оставшуюся жизнь, какой бы она ни была.

Мои губы, солёные от недавних слёз, нежно поцеловали. Осторожно, будто боясь спугнуть. Замерев, я с трепетом наслаждалась коротким мигом поцелуя.

— Я не вижу тебя, — прошептал Деймос, отрываясь от моих губ, но не отстраняясь полностью. — Но помню каждый миллиметр твоего лица по прикосновениям. Я изучил тебя, высекая в сердце облик.

— Деймос…

— Ты боишься, что я прозрею и разочаруюсь? — спросил дракон. — Глупышка. Мне совершенно неважно, как ты выглядишь и что имеешь. Главное, чтобы ты не разочаровалась во мне и не сбежала.

Не выдержав, я обвила руками шею дракона, прижалась всем телом и уткнулась носом в плечо. Деймос обнял меня в ответ — крепко, почти до боли, словно боялся, что я растворюсь в воздухе. Мы застыли, сжимая друг друга, и время словно остановилось. Весь мир сузился до нас двоих, что подобно глупцам скрывали собственные чувства и оттягивали этот момент.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала я в его рубашку. — Как бы глупо это ни было. Как бы неправильно. Люблю тебя, Деймос. И боюсь этого до дрожи в коленях.

— Не бойся, — обволакивающе прошептал дракон, гладя меня по волосам. — Я рядом, и никогда тебя не отпущу.

Мы стояли так посреди моей спальни, обнявшись, и я чувствовала, как уходит страх. Уходит, растворяется, тает, как утренний туман под лучами солнца. Остаётся только тепло и уверенность, что выбор всё же оказался правильным.

— Что теперь будет? — спросила я, поднимая голову и глядя в слепые глаза Деймоса.

— А что ты хочешь? — ответил Деймос вопросом на вопрос.

— Я хочу быть с тобой, — сказала я без колебаний. — Хочу вылечить тебя и увидеть, как ты прозреваешь. Хочу быть рядом, когда снова сможешь превращаться в дракона. Хочу…

— Буду превращаться только ради тебя, — с улыбкой перебил дракон. — Буду летать над твоей головой, пугать слуг и сжигать каштаны своим пламенем.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, поддаваясь вперёд для поцелуя.

— Сумасшедший от любви, — поправил Деймос и первым прикоснулся к моим губам.

В этом касании слилось всё, что бушевало в наших сердцах. Страсть, желание, жажда обладать друг другом. Он не походил на прошлые, ведь теперь мы не скрывали своих чувств. Стоя в полумраке моей спальни, обнимая столь желанного мужчину, я осознала, что теперь точно «дома». Не в столице, где я работала и жила до недавних пор. Не в особняке, который должен был стать моей темницей. А в объятиях Деймоса, у которого хватило смелости перебороть мой страх.

— Деймос, — прошептала я, отрываясь от его губ.

— М-м?

— Если ты когда-нибудь снова меня приревнуешь, подсыплю тебе слабительного в исцеляющее зелье.

На мгновенье дракон замер, видно, обдумывая мои слова, а после комнату наполнил его искренний смех. Тёплый, совсем не обидный и согревающий мою душу. Я тоже засмеялась, прижимаясь щекой к твёрдой груди мужчины.

— Договорились, — сказал мужчина, целуя мою макушку.

Мы не могли насытиться друг другом, осыпая поцелуями. Оторваться от манящих губ я не могла, разве что для жадного глотка воздуха, после которого наши губы вновь соединялись в страстном касании. Так продолжалось до глубокого вечера, пока темнота не накрыла мир за стенами покоев. Луна выглянула из-за туч, заглянула в окно, и её бледный свет упал на наши сплетённые тени.

— Эйра, — хрипло пророкотал Деймос, когда мы, наконец, оторвались друг от друга.

— Что? — сглотнув от накатившего жара, выдохнула я и прижалась теснее.

— Останься со мной сегодня. У меня в покоях…

Затуманенным от страсти взглядом я посмотрела на Деймоса. Скользнула по раскрасневшимся щекам, белоснежным глазам и плавно опустилась на сжатые в ожидании губы. Его крепкие, сильные руки продолжали удерживать меня за талию.

— Хорошо, — закусив губу, ответила я. — Останусь.

Глава 24

Ночь опустилась на поместье, укрыв его своим тёмным, бархатным крылом. Где-то вдалеке начинал ворчать гром, но буря лишь медленно двигалась в нашу сторону, неся с собой отголоски запаха сырости. Я замерла у окна в покоях Деймоса, глядя, как луна выглядывает из-за рваных облаков, и чувствовала его невидящий взгляд на своей спине.

— Эйра, — тихо позвал он.

Я обернулась. Деймос сидел на краю кровати, босой, в расстёгнутой рубашке, с распущенными серебряными волосами. Повязка отсутствовала, и его белые глаза смотрели в мою сторону с таким выражением, от которого у меня перехватило дыхание. В них плескалось почти животное желание обладать, которое не могла скрыть мутная пелена. Моё сердце сжалось от волнения и предвкушения, а внизу живота разгоралось настоящее пламя.

— Иди ко мне, — попросил дракон, протягивая руку в мою сторону.

Сделав один шаг, я уже не могла остановиться. Ускорившись, я почти влетела в распахнутые объятия мужчины, касаясь его губ поцелуем. Сильные руки сомкнулись на моей талии, притягивая ещё ближе. Кровать скрипнула под нашим весом, и этот звук показался мне слишком громким в тишине комнаты.

— Деймос… — прошептала я, на мгновенье прерывая поцелуй.

— Тш-ш-ш, — дракон приложил палец к моим губам. — Не говори ничего. Пожалуйста.

Подчинившись, я прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза. Деймос убрал палец и медленно, будто у него была целая вечность, провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. От этого почти невинного прикосновения по коже побежали мурашки, жар внизу живота нарастал, растекаясь по венам.

— Я ждал этого момента всю жизнь, — хрипло прошептал мужчина, плавно скользя рукой по моему лицу и опуская её на шею. — Хотя и не знал об этом. Не знал, пока ты не вошла в мою комнату и не заявила, что исцелишь мою слепоту.

— Ты был невыносим, — прошептала я.

— Я знаю, — Деймос тоже улыбнулся, и в этой улыбке не было горечи. Только всепоглощающая нежность. — Но ты осталась. Ты всегда оставалась, кэлла.

Его руки скользнули выше, проводя кончиками пальцев по задней стороне шеи, в мои волосы. Дракон запустил в них пальцы, пропуская пряди и мягко оттягивая голову назад. Слабый стон сорвался с моих губ, у меня внутри всё затрепетало от неуловимой боли, перерастающей в удовольствие.

— Твои волосы, — сказал мужчина, приближаясь губами к моим губам и шёпотом произнося: — Они пахнут солнцем и мёдом.

— Ты уже говорил это, — с дрожью в голосе ответила, мечтая о новом поцелуе.

— И скажу ещё тысячу раз, — ответил Деймос, исполняя моё потаённое желание.

Властно накрыв мои губы своими, он вторгся языком в приоткрывшийся рот. Грубее, сильнее, но оттого ещё более страстно он терзал меня поцелуем. Его пальцы незаметно отпустили волосы, мягко спустились ниже, мимоходом коснулись моей шеи и ключиц. Я вздрогнула, когда он провёл по тонкой бретельке ночной сорочки.

Почувствовав мою дрожь, Деймос остановился.

— Мы можем остановиться, — предупредил он, отрываясь от моих губ. — Если ты не готова, или боишься. Я готов подождать столько, сколько нужно, чтобы ты привыкла.

Несмотря на затмевающее разум желание, я всё же смогла оценить предложение дракона. Глядя на его лицо, напряжённое и одновременно такое уязвимое, меня поражала выдержка. Он был готов остановиться, хоть и дрожал от нетерпения и страсти. Ради моих чувств и доверия Деймос предлагал взять паузу. Только вот… я уже не могла отступить. Раз уж поддалась желанию, так не стоит останавливаться в самом начале.

— Кто сказал, что я не готова? — протянула я, прижимаясь грудью к замершему мужчине. — Да и боюсь лишь того, что всё происходящее сон…

— Тогда не просыпайся, — прорычал Деймос, теряя остатки самоконтроля.

Он наклонился и поцеловал меня, срывая тихие стоны. Прижавшись к мужчине, я обвила руками его шею, запустила пальцы в серебряные волосы. Впервые Деймос застонал — тихо, сдавленно — и с ещё большим остервенением начал покрывать моё лицо и губы опаляющими поцелуями.

Мы упали на кровать, теперь я сидела верхом на мужчине и в полной мере могла оценить его готовность к «бою». Рубашка дракона окончательно расстегнулась, оторванные пуговицы покатились по полу, и мои пальцы беспрепятственно коснулись горячей кожи. Деймос вздрогнул, словно от удара током, и я почувствовала, как под моими пальцами напряглись мышцы. Рельефный торс, давно манивший, теперь оказался в моей полной власти. Кончиками пальцем я скользнула по нему вниз, очерчивая кубики и останавливаясь у кромки брюк.

— Эйра, — рвано выдохнул Деймос, вцепившись в мою талию руками.

— Я здесь, — прошептала я, склоняясь к его лицу.

С глухим рыком дракон поцеловал меня снова. Глубже, требовательнее. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своей коже, оставляющее после себя красные отметины. Сильные руки, которые медленно, будто боясь спугнуть, исследовали моё тело. Деймос гладил меня по плечам, по спине, по талии, и каждое его прикосновение отзывалось во мне дрожью.

Я помогала ему. Сама снимала с себя лишнюю одежду, сама направляла его руки, сама шептала, что мне приятно, а что — особенно. Между нами не было стеснения. Было только доверие. Полное, абсолютное, которое не нуждается в словах.

В какой-то момент я оказалась лежащей на спине, в полной власти желанного мужчины. Когда наши тела, наконец, соединились, меня захлестнули ощущения, казалось, что мир вокруг рушится и возрождается заново. Деймос дрожал надо мной, и я чувствовала эту дрожь каждой клеточкой. Он шептал моё имя, как молитву, и в этом шёпоте было столько благоговения, что у меня перехватывало дыхание.

— Я люблю тебя, — повторял дракон снова и снова. — Люблю. Люблю.

— И я тебя, — отвечала я, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Мы двигались в унисон, как два создания, что, наконец, обрели друг друга после долгих скитаний. Биение наших сердец сливалось воедино, и мне уже было неведомо, где заканчиваюсь я и начинается он.

В какой-то момент меня накрыло волной всепоглощающего удовольствия, затмевая весь остальной мир. Я громко застонала, впиваясь ногтями в плечи дракона. Деймос замер на мгновение, а потом тоже нашёл своё освобождение, уткнувшись лицом в мои волосы и зарычав от удовольствия. Меня переполняло тепло, расползающееся внизу живота.

А потом была тишина, в которой слышалось лишь наше тяжёлое дыхание. Мы лежали в темноте, обнявшись и нежно поглаживая друг друга. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как сердце успокаивается, как пальцы, блуждающие по моей спине, становятся ленивыми и ласковыми.

— Эйра, — прошептал Деймос в мои волосы.

— М-м? — почти засыпая, протянула я.

— Ты чувствовала это? — спросил дракон, прижимая меня к своему боку.

— Что именно? — не поняла я, краснея от промелькнувшей мыслишки и осторожной проверки его достоинства.

— Нас, — понимающе хмыкнув, ответил Деймос и провёл рукой по моей щеке, большим пальцем стирая слезинку с уголка глаза. — Ты чувствовала, как мы стали одним целым?

Смутившись, спрятала лицо, хоть и понимала, что дракон всё ещё слеп.

— Да, — прошептала я. — Чувствовала.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Я никогда не отпущу тебя, — сказал Деймос. — Никогда. Слышишь?

— Слышу, — ответила я.

Мы ещё долго не могли уснуть, лёжа на кровати и не прекращая обниматься. Луна переместилась по небу, и её свет упал на нас, посеребрив обнажённые тела. Деймос гладил мои волосы, перебирал пряди, целовал кончики пальцев. Я слушала, как бьётся его сердце, и чувствовала, что по-настоящему счастлива.

— Деймос, — позвала я, когда сон уже начал смыкать мои веки.

— Что, моя кэлла?

— Обещай мне кое-что.

— Всё что угодно, — клятвенно заверил дракон.

Я приподнялась на локте и посмотрела на него, не в силах оторваться. На его расслабленное и спокойное лицо, украшенное сверкающей чешуёй. На серебряные волосы, разметавшиеся по подушке. На белые глаза, которые смотрели куда-то в пространство, но я знала — он видит меня. Сердцем.

— Обещай, что, когда прозреешь, ты не будешь смотреть на меня иначе, — попросила я. — Обещай, что не разлюбишь.

Вздохнув, Деймос взял мою руку и прижал к своей груди, туда, где билось сердце.

— Это сердце, — сказал он, — никогда не забудет тебя. Даже если я ослепну снова. Даже если мир рухнет. Ты — единственная, кто зажёг в нём огонь. И пока этот огонь горит — я твой.

— А я твоя, — прошептала я. — Навсегда.

Глава 25

Мы заснули под утро, когда небо на востоке начало светлеть. За окном проснулись птицы, и их щебетание вплелось в наш сон, сделав его светлым и спокойным.

А проснулась я от странного ощущения — будто на меня смотрели.

Это оказалось не тем чувством, когда кто-то просто находится рядом. Ощущение было иным: пристальным, изучающим, почти осязаемым. Я лежала с закрытыми глазами, чувствуя тепло мужского тела рядом, и никак не могла понять, что именно вырвало меня из сна.

Выждав немного времени, пытаясь понять, что происходит, всё же открыла глаза.

Деймос сидел на кровати, опершись спиной о резное изголовье, и смотрел на меня. Не просто в мою сторону — именно на меня. Голова дракона не была повёрнута ко мне под привычным углом, под которым мужчина обычно прислушивался. Деймос смотрел прямо, и его глаза… они больше не были белыми.

Я протёрла веки, решив, что мне всё ещё снится. Но видение не исчезло. На меня смотрели глаза цвета расплавленного серебра — светлые, почти прозрачные, с вертикальными драконьими зрачками, которые сузились, стоило мне пошевелиться.

— Доброе утро, — тихо сказал Деймос, и голос зазвучал иначе. В нём не было той привычной напряжённой, вслушивающейся ноты. Речь дракона звучала спокойно, ровно, и в уголках его губ играла лёгкая улыбка. — Ты врушка, Эйра.

Я не могла пошевелиться. Не могла дышать. Слова застряли в горле, а сердце колотилось где-то в ушах.

— Что? — наконец выдохнула я, для уверенности потерев глаза кулачками.

— Ты сказала, что у тебя русые волосы, серые глаза и веснушки на носу, — дракон протянул руку и осторожно коснулся моего лица — теперь уже не вслепую, а глядя прямо на меня. Взгляд Деймоса скользил по моим чертам, по волосам, рассыпавшимся по подушке, по губам. — Ты выглядишь совершенно по-другому. И гораздо красивее, чем рассказывала.

Я села рывком, забыв, что под одеялом я всё ещё в одной тонкой сорочке. Мужчина смотрел на меня — и его взгляд был таким жадным, таким голодным, словно дракон пытался вобрать в себя каждую деталь за все те дни, что был лишён этого права.

— Ты… ты видишь? — с дрожью в голосе спросила я.

— Вижу, — ответил Деймос, улыбаясь так, что у меня защипало в глазах. — Всё ещё не слишком чётко, некоторые предметы расплываются, но тебя… тебя вижу совершенно отчётливо.

Я не поверила. Не могла поверить. Ещё недавно дракон говорил о тенях и контурах, а сегодня — смотрит на меня серебряными глазами и называет красивой. Поддавшись вперёд, я схватила мужчину за щёки и всмотрелась в серебряные радужки. Чудо!

— Это не может быть правдой, — прошептала я, продолжая удерживать чужое лицо в ладонях. — Сон. Я сплю. Сейчас проснусь, и ты снова будешь…

— Эйра, — перебил Деймос, мягко беря мою руку и прижимая к своей груди. — Чувствуешь? Сердце бьётся. Это не сновиденье, а реальность. Просто сегодня утром открыл глаза и увидел сначала свет — настоящий, не тот, что ты описывала. А потом разглядел очертания комнаты. А потом… потом повернул голову и увидел тебя.

Верховный маг замолчал, и я заметила, как его глаза наполнились влагой. Дракон плакал. Мой несгибаемый, гордый, сломленный дракон — плакал от счастья.

— Ты спала рядом со мной, — продолжил Деймос, проводя пальцами по моей щеке. — Твои волосы разметались по подушке, и на них падал свет из окна. Губы были чуть приоткрыты, и ты дышала так тихо, что я боялся — что не дышишь вовсе. Как дурак, я смотрел на тебя, наверное, целую вечность.

Всхлипнув, пару раз шмыгнула носом. Слёзы потекли по щекам, и я даже не пыталась их вытирать.

— Деймос… — пробормотала я, стараясь взять себя в руки.

— Твои глаза не серые, — прошептал мужчина, наклоняясь ближе. — Они зелёные, как молодая листва. С золотыми крапинками вокруг зрачков. И когда ты плачешь, они становятся темнее, цвета мха после дождя.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— Мои глаза всегда были зелёными, — прошептала я. — Просто я думала, что тебе всё равно, какого они цвета.

— Мне не всё равно, — дракон коснулся кончиками пальцев моих ресниц, собирая слёзы. — Мне не всё равно ни на одну деталь, потому что теперь я вижу тебя. Настоящую. И ты прекрасна, Эйра. Твои едва заметные веснушки как россыпь маленьких звёзд на носу и скулах. Твой шрам на подбородке — ты говорила, упала с дерева в детстве, — он не портит тебя. Он делает тебя живой.

Я закрыла лицо руками, не в силах больше слушать. Только сейчас я вспомнила, что не соврала про шрам и веснушки. Они были и в этом мире, просто появились чуть иначе и не так заметно. Теперь же я вспомнила, и из-за чего? Потому что мой дракон прозрел. И ему нравилось то, что он увидел.

— Покажи мне свои руки, — попросил Деймос, мягко отводя мои ладони от лица. — Те самые, с мозолями и шрамами.

Я протянула руки, и дракон принялся разглядывать их — каждую линию, каждый шрамик, каждую мозоль. Пальцы Деймоса скользили по моим ладоням, и я чувствовала, как дрожат его руки.

— Теперь я знаю, — сказал мужчина, поднимая на меня взгляд своих удивительных серебряных глаз, — почему ты всегда прятала руки. Но ты не должна стыдиться. Это руки целителя. Руки, которые спасают жизни. Мою жизнь.

— Деймос, пожалуйста, — я снова заплакала. — Не выдержу столько нежности с утра.

— А придётся, — усмехнулся дракон, и в этой усмешке не оказалось привычной горечи. — Теперь у меня есть глаза, и я буду смотреть на тебя каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Ты к этому готова?

Я мотнула головой, потом кивнула, потом снова мотнула. Деймос рассмеялся — тихо, тепло, и этот смех разлился по комнате, прогоняя остатки утренней прохлады.

— Дай проверю твоё зрение, — вдруг вспомнила я о профессиональной обязанности. — Это чудо, но нужно убедиться, что всё действительно восстановилось.

— Проверяй, — фыркнул Деймос и развёл руки в стороны, словно говоря: «я весь перед тобой».

Наспех вытерев остатки слёз, я перевела дух и поднесла свою ладонь к лицу мужчины. Пальцы дрожали, я всё ещё не могла до конца поверить в исцеление. Казалось, стоит моргнуть и всё рассыпется подобно разбитому стеклу.

— Сколько пальцев я показываю? — совладав с эмоциями, спросила я и растопырила пальцы.

— Три, — ответил Деймос без колебаний.

— А теперь?

— Два. Эйра, прекрати, я не ребёнок.

— А теперь? — я показала кулак.

— Ноль. Но твои костяшки побелели от напряжения, — дракон поймал мою руку и поцеловал. — Проверяй дальше, если хочешь, но результат уже ясен. Я вижу.

Отодвинувшись на край кровати, свесилась с неё и подняла с пола свои домашние туфли. Покрутила в руках, оценивая, и ткнула их почти под нос мужчине. На лицо так и лезла непрошеная улыбка, но я не собиралась отпускать Деймоса без проверки.

— Какого цвета мои туфли? — с прищуром уточнила.

— Коричневые, кожаные, с потёртостями на носках, — нетерпеливо сказал Деймос. — Хватит.

— А платье, которое висит на стуле?

— Нет там никакого платья, — простонал дракон, прикрывая ладонью глаза.

Я медленно выдохнула. Всё правильно. Мужчина видел всё — цвета, детали, даже потёртость, которую я сама не замечала. На душе стало светло и легко, будто тяжёлый груз упал. Клятва, которая связывала нас всё это время, тоже будто бы начала ослабевать. Я больше не ощущала её на сердце, а значит, моя миссия подошла к концу.

— А мои глаза? — спросила я в последний раз, глядя прямо на Деймоса. — Какого они цвета сейчас?

Верховный маг посмотрел на меня — долго, пристально, так, что по коже побежали мурашки. Чёрные зрачки дракона расширились, становясь почти человеческими, и в них отражалась я — маленькая, растрёпанная, заплаканная, но до безумия счастливая.

— Сейчас они цвета северного моря в шторм, — тихо сказал Деймос. — Тёмно-зелёные, почти чёрные, с золотыми искрами. И в них виднеется моё отражение. Это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Всё, это стало последней каплей моего терпения. Бросилась к мужчине, обвила руками его шею, прижалась всем телом. Дракон обхватил меня, прижал к себе так крепко, что затрещали рёбра, и я чувствовала, как он дрожит — весь, с головы до пят.

— Спасибо, — прошептал Деймос в мои волосы. — Спасибо, что не сдалась. Спасибо, что вытащила меня из тьмы. Спасибо, что полюбила такого калеку.

— Ты не калека, — всхлипнула я. — Ты — самый сильный, самый прекрасный мужчина, которого я знаю. И я люблю тебя. И буду любить всегда.

Отстранившись от меня, совсем немного, Деймос взял моё лицо в свои большие ладони. Всматриваясь в черты, он будто стремился удостовериться в своих мыслях. Я смущённо улыбалась, стараясь вновь не заплакать.

— Я хочу запомнить этот момент, — сказал дракон. — Как ты плачешь, как твои длинные ресницы слипаются от слёз. Как дрожат твои губы, искусанные от переживаний. Каждую деталь, даже самую крохотную и незначительную. Потому что это самый счастливый момент в моей жизни.

— Не единственный, — ответила я. — Их будет ещё много. Обещаю.

Деймос поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто боясь повредить хрупкое чудо, которое случилось сегодня утром. В этом поцелуе не оказалось страсти прошлой ночи. В нём была благодарность. И любовь. Такая огромная, что она переполняла нас обоих.

— Ты вернула мне свет, — прошептал мужчина, отрываясь от моих губ. — Вернула жизнь.

— А ты вернул мне веру в чудеса, — ответила я, улыбаясь сквозь слёзы.

Мы сидели на кровати, обнявшись, и смотрели, как за окном поднимается солнце. Лучи падали на нас, золотили наши волосы, наши лица, наши сплетённые руки.

— Эйра, — сказал Деймос через некоторое время.

— М-м?

— Я хочу увидеть сад. Настоящий, не тот, который ты описывала. Пойдём со мной?

Кивнув, на мгновенье смутилась. Я как раз хотела ответить нормально, но тут вспомнила, что теперь меня прекрасно видят.

— Пойдём, но сначала — завтрак, — строго сказала я, демонстративно хмуря брови. — Ты должен поесть.

— Ты невыносима, — весело произнёс Деймос, совершенно не злясь на мою напускную строгость.

— А ты — счастливый дракон, — парировала я.

Поднявшись с кровати, я накинула мужской халат. Дракон посмотрел на меня удивлёнными глазами, а после до него дошло, и он виновато улыбнулся. Закрыв веки, мужчина простёр руки перед собой и начал сосредоточенно колдовать. Вокруг Деймоса собралось множество иск, насыщенных маной, а после они превратились в красивое платье из сверкающего шелка.

Восторженно пискнув, я схватила созданное платье в руки и быстро оделась. Ткань приятно прилегала к телу, не сковывая движений. Фасон подчеркнул все достоинства фигуры, но при этом не выглядел чересчур пошлым. Идеальное платье, равных которому у меня никогда в двух жизнях не было.

— Идём? — закончив, уточнила я.

Мужчина взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

— Идём, моя кэлла, — сказал дракон. — Идём в новый мир.

Мы вышли в коридор, держась за руки. Я вела Деймоса, как и раньше, но теперь мужчина не нуждался в моих описаниях. Верховный маг смотрел по сторонам сам — жадно, удивлённо, словно ребёнок, который впервые открыл глаза.

— Здесь так много пыли, — заметил дракон, проведя пальцем по перилам лестницы.

— Ричард не успевает за всеми следить и помогать, — ответила я. — Но теперь, когда ты видишь, можешь нанять больше слуг.

— Или ты сама устроишь генеральную уборку, — усмехнулся Деймос. — Я видел, как ты резала платье на тряпки в первый месяц.

— Ты не мог этого видеть, — возразила я. — Ты был слеп.

— Я слышал, — мужчина коснулся своего уха. — И нюхал. В доме пахло тряпками и уксусом три дня.

Я рассмеялась. Впервые за долгое время — легко, свободно, не сдерживаясь. И дракон засмеялся вместе со мной. Внизу в холле, нас встретил Ричард. Дворецкий замер на пороге, глядя на Деймоса широко раскрытыми глазами.

— Ваша светлость… — выдохнул он. — Ваши глаза…

— Ричард, — кивнул дракон, и в его голосе зазвучали прежние властные нотки, но без той горечи, что была раньше. — Приготовьте завтрак. Много сытного и вкусного завтрака. Я хочу есть. И видеть, что ем.

Дворецкий поклонился — глубже, чем обычно — и поспешил на кухню. Я заметила, как Ричард вытирает глаза уголком платка.

— Ты растрогал старика, — тихо сказала я.

— Я и сам тронут до глубины души, — признался Деймос. — Только не говори никому.

Хихикнув, я поднялась на цыпочки и поцеловала мужчину в щёку.

— Твой секрет умрёт вместе со мной, — клятвенно заверила с улыбкой на лице.

Дракон обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала, как сильно и быстро бьётся его сердце.

— Эйра, — бархатно прошептал дракон, — спасибо тебе за всё.

— Не благодари, — ответила я, глядя в прекрасные серебряные глаза Деймоса. — Любить тебя — самое лёгкое, что я делала в своей жизни.

Дракон улыбнулся — той улыбкой, которую я раньше только угадывала, но теперь могла видеть в полную силу. И в этой улыбке было всё: счастье, надежда, любовь и немного драконьего высокомерия.

— Тогда привыкай, — сказал мужчина. — Потому что я собираюсь сделать так, чтобы ты любила меня каждый день до конца своей жизни.

— Это угроза? — прищурилась я.

— Обещание, — поправил Деймос и поцеловал меня.

Солнце поднялось высоко и залило холл золотым светом. В этом свете танцевали пылинки, и дракон смотрел на них, а потом снова на меня — и в глазах Верховного мага не осталось тьмы. Только свет и я. А ещё наша любовь, которая оказалась сильнее слепоты, клятвы, сильнее всех преград.

Пожалуй, это был наш момент триумфа. Победы над болезнью и прошлым, от которого так бежал мой дракон.

Глава 26

Пройдясь по саду, наслаждаясь пригревающим солнцем, мы вернулись в дом к завтраку. Слуги, заплаканные и счастливые, следили за каждым шагом своего хозяина. Мне внимание тоже уделялось, их одобрительные и благодарные щепотки согревали сердце.

Позавтракав, плотно набив животы вкуснейшими блюдами, мы засели в комнате Деймоса. Целовались, сидя в креслах, стоя у окна, лёжа на ковре перед камином. Я не помнила, когда в последний день была так счастлива. Каждая минута, каждая секунда казались драгоценными, сотканными из света и тепла.

— Знаешь, — сказал Деймос, когда мы замерли, прижавшись друг к другу на диване у стены, — когда всё закончится — когда твари будут побеждены, — я представлю тебя ко двору. Как свою невесту.

У меня перехватило дыхание.

— Невесту? — переспросила я. — Деймос, ты… серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее, — мужчина обнял меня крепче. — Ты хочешь этого?

— Я… — я запнулась, потому что слова застревали в горле. — Да. Хочу. Очень хочу. Но…

— Что «но»?

— Король, — выдохнула я. — Клятва. Ты обрёл зрение, а значит, и ко мне вернулась свобода. Но кто я такая, чтобы стать невестой дракона? Простая целительница без роду, без племени…

— Ты — Эйра, — твёрдо сказал Деймос. — Женщина, которая вытащила меня из тьмы. Если король посмеет возражать — я сотру его в порошок.

— Ты не можешь угрожать королю, — улыбнулась я, хотя внутри всё трепетало.

— Могу. Я — Верховный маг. И могу всё, — в голосе дракона появились прежние нотки высокомерия, но теперь они звучали почти ласково.

— И даже сделать так, чтобы я не боялась? — с усмешкой уточнила.

— Это единственное, чего я не могу, — честно ответил мужчина. — Но я буду рядом, чтобы защитить. Всегда. Обещаю.

Я прижалась к Деймосу, слушая, как бьётся его сердце. Тревога, которая поселилась во мне ещё утром, не уходила. Где-то глубоко, на самом дне души, скреблась мысль: слишком хорошо, чтобы быть правдой. Такое счастье не может длиться долго. Обязательно случится что-то, что разрушит его.

— Эйра, — позвал дракон, чувствуя моё напряжение. — О чём ты думаешь?

— О том, как боюсь это потерять, — честно сказала я. — Тебя. Нас. Любовь…

— Не потеряешь, — мужчина поцеловал меня в макушку. — Я не позволю.

Мы провели день в этой комнате. Деймос пробовал колдовать — его магия постепенно возвращалась, и он как мальчишка радовался самому банальному волшебству. Я же следила за его самочувствием, раз за разом прося не перенапрягаться.

— Я хочу, чтобы ты нарисовала себя, — попросил мужчина вдруг. — Ты умеешь рисовать?

— Немного, — призналась я. — Отец учил меня анатомическим зарисовкам. Не уверена, что это то, что тебе нужно.

— Нарисуй меня, — сказал Деймос. — Слепого. Каким ты меня видела до этого, мне очень интересно.

Я взяла лист бумаги и уголь, который нашла в столе. Села напротив дракона и начала рисовать. Мужчина сидел в кресле, откинув голову на спинку, и был так спокоен, так умиротворён, что я почти не верила — это тот самый человек, который швырялся подсвечниками несколько недель назад.

— Готово, — сказала я, откладывая уголь.

— Дай посмотреть, — дракон протянул руку, и я вложила рисунок в его ладонь.

Деймос водил пальцами по бумаге, ощупывая линии, тени, изгибы. Всматривался в немного кривоватый рисунок, едва заметно хмурясь.

— Ты нарисовала меня не слепым, — удивился мужчина. — Здесь у меня есть глаза, просто без радужки.

— Потому что для меня ты не слепой, — ответила я. — Ты видел больше, чем многие зрячие.

Деймос протянул ко мне руки, и я шагнула в его объятия, как в гавань. Так мы и сидели — обнявшись, в тишине, нарушаемой только треском камина.

Ближе к вечеру в дверь постучали. Резко, настойчиво.

— Войдите, — сказал мужчина, не выпуская меня из рук.

Вошёл Ричард. Лицо дворецкого было бледным, руки дрожали.

— Ваша светлость, — произнёс Ричард, и голос сорвался. — Гонец от короля. Только что прибыл. Сказал, что демонические твари прорвали периметр на севере. Они движутся к столице. Нападение может начаться с минуты на минуту.

Я почувствовала, как мир подо мной рухнул.

Деймос замер. Руки дракона, которые только что держали меня так нежно, вдруг стали каменными.

— Когда? — спросил мужчина.

— Гонец сказал — возможно, уже сегодня ночью, — Ричард перевёл взгляд на меня. — Простите, госпожа Эйра. Я знаю, что клятва…

— Молчи, — перебил дракон. Голос звучал глухо, почти безжизненно. — Оставь нас.

Дворецкий поклонился и вышел, тихо прикрыв дверь.

Мы остались одни. Я смотрела на Деймоса — на лицо, которое снова стало маской. На руки, сжавшие подлокотники кресла. Тревога и страх захлестнули с головой, заставляя всё тело холодать от дурного предчувствия.

— Деймос, — позвала я, касаясь его щеки.

— Я не успею, — сказал дракон. — Даже если захочу — не смогу. Мана всё ещё нестабильна. Не смогу выставить щит. А значит, не смогу защитить…

Мужчина недоговорил.

У меня не нашлось слов. Только страх, ледяной, липкий, разливающийся по венам. Я смотрела на Деймоса — на дракона, который не мог летать, на мага, который не мог колдовать, — и понимала: это конец.

— Не бойся, — сказал мужчина, словно чувствуя мои мысли. — Я найду способ. Не дам никому умереть. Слышишь? Не дам.

— Деймос…

— Клянусь тебе, — дракон взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Если понадобится — выжгу себя дотла. Но сделаю этот щит. Ты будешь жить. Мы будем жить.

— Не смей сгорать, — прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Не смей меня бросать.

— Не брошу, — Деймос поцеловал меня, крепко, почти больно. — Обещаю.

За окнами сгущались сумерки. А где-то там, на севере, уже двигалась тьма, чтобы забрать у нас всё.

Глава 27

Известие о прорыве повисло в комнате тяжёлым облаком. Я сидела на краю кресла, вцепившись в подлокотники, и смотрела на Деймоса. Дракон стоял у окна, повернувшись ко мне спиной — я видела, как напряжены его плечи, как побелели пальцы, сжимающие подоконник.

— Деймос, — тихо позвала я.

— Мне нужно лететь, — сказал мужчина, не оборачиваясь. Голос дракона звучал глухо и чуждо. — Там, на границе, нужен щит. Люди умирают. Король требует моего вмешательства.

— Ты не можешь лететь! — я вскочила, подбежала к Деймосу, коснулась его руки. — Твоя мана нестабильна, ты сам говорил. Если попытаешься колдовать в таком состоянии…

— Я знаю, — дракон резко обернулся, и я увидела его лицо. Оно казалось бледным, почти прозрачным, губы сжаты в тонкую линию. — Знаю, что могу сгореть. Знаю, что могу не справиться. Но если не попытаюсь — погибнут все. И ты в том числе.

Последние слова мужчина произнёс тише, и в них оказалось столько боли, что сердце сжалось.

— Тогда возьми меня с собой, — попросила я, стараясь не сорваться на мольбу.

Деймос замер.

— Что?

— Возьми меня с собой, — повторила я твёрже. — Я лекарь. Если получишь ранения, если кто-то пострадает — смогу помочь. Я обязательно пригожусь там.

Дракон молчал. Молчал так долго, что я начала бояться.

— Нет, — наконец ответил мужчина.

— Почему? — выдохнула я.

— Потому что это опасно, — голос Деймоса стал жёстче. — Там будут монстры, Эйра. Демонические твари. Они не разбирают, кто перед ними — маг, воин или лекарь. Убивают всех без разбора.

— Я знаю, чем это грозит, — я сжала его руку сильнее. — Но не могу сидеть здесь и ждать, пока ты…

— Ты будешь бесполезна в бою! — выкрикнул дракон, вырывая руку. — Там не место женщинам и слабым! Ты только будешь мешать, и я не смогу защищать тебя и сражаться одновременно!

Слова вылетели раньше, чем мужчина успел их обдумать. Повисла тишина — такая густая, что можно было резать ножом.

Я застыла.

Смотрела на лицо Деймоса, на его сжатые в гневе губы, на напряжённые скулы, и чувствовала, как внутри что-то обрывается.

«Бесполезна. Слабая. Мешаю»

После всего, что было. После ночей, когда я держала этого невыносимого дракона в объятиях, успокаивала от кошмаров. После дней, когда читала ему книги, делала массаж, вытаскивала в сад. После поцелуев, после признаний, после громкого заявления: «ты — моя невеста».

Деймос назвал меня бесполезной.

— Эйра, — мужчина протянул ко мне руку, словно почувствовал, что сделал что-то непоправимое. — Я не то хотел сказать…

— Нет, — я отшатнулась. — Ты сказал именно то, что думал. Я для тебя — обуза. Бесполезная женщина, которая только мешает. Слабачка, недостойная стоять рядом в час нужды.

— Это не так! — дракон шагнул ко мне, но я отступила ещё дальше. — Я просто испугался, я не хотел тебя обидеть…

— А я не хотела в тебя влюбляться, — сказала я тихо, и голос предательски задрожал. — Но видимо, мы не всегда получаем то, что хотим.

Я развернулась и выбежала из комнаты, не слыша крика Деймоса вслед: «Эйра, вернись!».

Слепо бежала по коридору, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, и я несколько раз чуть не споткнулась о сбившийся ковёр. Влетела в свою комнату, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

«Бесполезна. Слабая».

В голове крутились эти слова, как заевшая пластинка. Я вспомнила, как училась у отца, как он говорил: «Сила не в мускулах, Эйра. Сила в сердце и в руках, которые умеют лечить». Вспомнила, как спасала леди Изелию, когда придворные лекари опустили руки. Как не побоялась ехать в этот проклятый особняк к слепому магу, о котором ходили жуткие слухи. Как выдержала его летающие подсвечники и оскорбления. Как не сдалась, когда все остальные сбежали.

И после всего этого дракон назвал меня слабой.

Может быть, мужчина прав? Может, я действительно бесполезна в бою? Я не умею сражаться, не владею магией, у меня даже оружия нет. Только обрывочные знания двух миров и травы. Что я могу противопоставить демоническим тварям?

Но я целительница. Чёрт возьми, один из лучших лекарей в этом королевстве — может быть, после погибшего отца и ещё пары людей. Я могу останавливать кровь, зашивать раны, лечить отравления. Разве это не нужно на войне? Разве раненые воины не заслуживают помощи?

Деймос просто не хочет меня терять. Я понимала это умом. Но сердце отказывалось понимать. Потому что мужчина, не задумываясь, выбрал слова, которые ударили в самое больное место. В мою неуверенность. В мои страхи о том, что я недостаточно хороша для него. Для великого мага, для дракона, для повелителя магии.

Я сидела на холодном полу, обхватив колени руками, и плакала. Плакала от обиды, от страха, от бессилия. Потому что любила Деймоса, боялась за него. Потому что не знала, увижу ли его живым после этой битвы.

В дверь постучали.

— Эйра, — голос Ричарда был мягким, встревоженным. — Госпожа Эйра, откройте, пожалуйста.

Я поднялась, вытерла слёзы и открыла дверь. Дворецкий стоял на пороге, в руках у него был поднос с чаем.

— Я принёс вам успокоительного, — сказал Ричард, входя и ставя поднос на столик. — Вы выглядите… разбитой.

— Я в порядке, — соврала я.

— Не надо врать старику, — мужчина сел на стул у окна и посмотрел на меня с такой отеческой заботой, что у меня снова защипало в глазах. — Я слышал крики. И видел, как его светлость мечется по коридору. Хозяин звал вас.

— Ему не следовало этого говорить, — выдохнула я. — Деймос назвал меня бесполезной. Слабой. Сказал, что я буду мешать.

Ричард вздохнул и покачал головой.

— Глупый мальчишка, — произнёс дворецкий, и в его голосе прозвучало столько тепла, что я почти улыбнулась. — Он всегда был таким — когда боялся, говорил гадости. Его отец, царство ему небесное, точно так же ругал свою жену, когда переживал за неё. Это такая… драконья защита. Нападать, чтобы не показывать страх.

— Он боится? — едва слышно пробормотала я.

— Его светлость боится за вас, госпожа Эйра, — Ричард посмотрел мне в глаза. — Больше, чем за себя. Больше, чем за королевство. Лорд Деймос боится, что вы пострадаете или… того хуже. И вместо того, чтобы сказать «я боюсь за тебя, останься», он сказал «ты бесполезна». Потому что так проще. Потому что драконы не умеют быть уязвимыми.

Я молчала, переваривая его слова.

— Не держите на него зла, — добавил Ричард, поднимаясь. — Лорд Деймос улетает через час. Думаю, вам стоит попрощаться. Если, конечно, вы сможете простить этого мужчину.

Дворецкий вышел, оставив меня одну.

Я сидела, глядя на остывающий чай, и думала. О том, как сильно люблю Деймоса. О том, что дракон — дурак, но дурак, которого я не хочу терять. О том, что если мужчина улетит и не вернётся, а я останусь здесь, в этой комнате, обиженная на пустые слова — я никогда себе этого не прощу.

Вздохнув от тягостных мыслей, я поднялась, умылась холодной водой, привела себя в порядок и пошла к нему. Дверь в покои Деймоса была приоткрыта. Я вошла без стука, решив не заморачиваться правилами этикета.

Дракон сидел в кресле у камина, сжимая в руках шлем — старый, драконьей работы, с забралом, которое когда-то защищало его лицо. Мужчина не повернул головы на мои шаги, но я знала — он знает, что я здесь.

— Прости, — первым выпалил Деймос, не дожидаясь, пока заговорю. — Я не должен был. Я идиот. Знаю, что ты не бесполезна. Ты — самое ценное, что есть в моей жизни. Я просто…

— Боялся, — закончила за него, садясь на пол у ног Деймоса и заглядывая в лицо. — Ричард объяснил. Ты боишься за меня.

Мужчина кивнул, и в этом кивке оказалось столько отчаяния, что я взяла его руку и прижала к своей щеке. Серебристые глаза сверкали, отражая пламя камина, и, казалось, имели внутренний огонь.

— Я тоже боюсь, — тихо призналась, не отрывая мужскую ладонь от лица. — Боюсь за тебя. Каждый раз, когда ты выходишь из комнаты, боюсь, что упадёшь. А теперь ты летишь на битву, с нестабильной маной, почти слепой. Как ты думаешь, каково мне?

— Тебе не нужно быть там, — голос дракона дрогнул. — Ты можешь остаться здесь, в безопасности.

— А если ты не вернёшься? — я посмотрела Деймосу в глаза. — Если погибнешь, а я останусь? Что мне тогда делать? Жить с мыслью, что не была рядом, когда ты нуждался во мне?

Мужчина молчал. Я видела, как меняется его лицо, как борьба внутри дракона достигает пика.

— Я не хочу тебя потерять, — прошептал Деймос. — Если с тобой что-то случится…

— Со мной ничего не случится, — я коснулась его губ, останавливая. — Буду держаться рядом с тобой. Ты станешь меня защищать, а я — лечить. Мы команда, Деймос. Разве ты не понимаешь?

Дракон сжал мою руку, прижался к ней губами.

— Ты невыносима, — сказал мужчина, и в его голосе сквозь боль пробилась улыбка.

— Я знаю, — я улыбнулась в ответ. — Это ты меня такой сделал.

Деймос обнял меня, притянул к себе, усадил на колени. И мы сидели так, обнявшись, слушая, как за окнами завывает ветер, предвещая бурю.

— Эйра, — позвал дракон, когда за окнами совсем стемнело.

— М-м-м?

— Ты правда поедешь со мной?

— Правда.

— Даже если там будут монстры?

— Даже если столкнусь с ними лицом к лицу.

— Даже если я не смогу тебя защитить?

Я отстранилась, взяла лицо Деймоса в ладони и поцеловала. Долго, медленно, со всей нежностью, на которую была способна.

— Ты всегда меня защитишь, — сказала я. — Потому что ты — мой дракон. Даже с нестабильной маной ты сильнее всех. Я верю в тебя.

Мужчина обнял меня крепче, и я почувствовала, как дрожат его плечи. Не от страха — от благодарности.

— Тогда собирайся, кэлла, — в голосе Деймоса зазвучала та самая уверенность, которую я так любила. — Мы летим на войну.

Через час мы стояли во дворе особняка. Холодный ветер трепал мои волосы, и я куталась в плащ, который дал мне Ричард. Дракон рядом, в боевом облачении, сжимал мой локоть.

— Ты готова? — спросил Деймос.

— Нет, — честно ответила я. — Но это не важно.

Мужчина усмехнулся, и в этой усмешке оказалось столько знакомого, столько родного, что я почти забыла о страхе. У горного перевала уже развернулась битва. Мы летели туда, чтобы закончить её или погибнуть как настоящие воины. Но мы летели вместе, и это было самым главным.

Глава 28

Сборы заняли не больше получаса. Я уложила в дорожную сумку самое необходимое: бинты, антисептики, кровоостанавливающие, обезболивающие. Скальпели — самые острые, какими когда-либо работала. Несколько пузырьков с противоядием, хотя против демонической скверны мои травы вряд ли помогут. Но я должна была попробовать. Я всегда должна была пробовать.

Деймос ждал меня в холле. Дракон успел переодеться: вместо привычной домашней рубахи на мужчине оказался тёмный, почти чёрный дорожный костюм из плотной кожи и ткани, облегающий широкие плечи, подчёркивающий хищную грацию. Сапоги до колен, перевязь через плечо, на поясе — короткий меч, которым Деймос, наверное, не пользовался годами. Он выглядел как воин, собравшийся на войну.

Моё сердце сжалось от гордости и страха.

— Ты готова? — спросил дракон, повернувшись на звук моих шагов.

— Готова, — ответила я, хотя готова не была совсем.

Мы вышли во двор. Холодный ветер хлестал в лицо, трепал волосы. Небо казалось чёрным — ни звёзд, ни луны. Только где-то далеко на севере багровые сполохи предвещали битву. Ричард и Лиза стояли у крыльца, бледные, испуганные. Старый дворецкий держал фонарь, и свет выхватывал из темноты наши лица.

— Ваша светлость, — сказал Ричард, поклонившись. — Берегите себя. И госпожу Эйру.

— Присмотри за домом, — сухо ответил Деймос. — Мы вернёмся.

«Мы». Дракон сказал «мы». Значит, действительно брал меня с собой. Я почувствовала, как страх отступает, сменяясь решимостью. Вместе справимся. Вместе сможем всё.

— Эйра, — Деймос повернулся ко мне. — Ты уверена? Последний раз спрашиваю.

— Уверена, — твёрдо сказала я.

Мужчина кивнул и отошёл на несколько шагов, подальше от меня и слуг. Встал посреди двора, расправил плечи, поднял голову к небу. И замер.

Я не знала, чего ожидать. Видела драконов только на картинках в книгах — огромных, чешуйчатых, с горящими глазами и крыльями, закрывающими солнце. Но то, что произошло дальше, превзошло все мои ожидания. Вокруг Деймоса вспыхнул свет — серебристый, ослепительный, пульсирующий в такт сердцу. Я зажмурилась, прикрывая лицо рукой. А когда открыла глаза…

Дракон менялся.

Прямо на моих глазах. Тело вытягивалось, росло, перестраивалось. Кожа покрывалась чешуёй — серебристой, переливающейся в свете фонарей, как расплавленный металл. Плечи расширялись, из-за спины вырастали крылья — огромные, перепончатые, с тонкими костяными дугами. Лицо… его прекрасное лицо, которое я так любила гладить по ночам, вытягивалось в морду с длинной пастью, полной острых зубов.

«Дракон. Настоящий, живой дракон» — с благоговением подумала я, закусив нижнюю губу от восторга.

Деймос оказался огромен — занимал половину двора, голова возвышалась над крышей особняка. Чешуя мерцала в темноте, издавая тихий, едва уловимый звон, словно тысячи маленьких колокольчиков. Крылья расправились, заслоняя небо, и я почувствовала ветер, который они создали — тёплый, пахнущий магией и грозой.

Мой Деймос был самым великолепным существом, которое я когда-либо видела.

Я стояла, вцепившись в лямку своей сумки, и смотрела на дракона, раскрыв рот. Ричард и Лиза попятились к дверям, но я не могла двинуться с места. Не могла отвести взгляд.

— Эйра, — раздался у меня в голове голос — низкий, вибрирующий, совсем не похожий на его обычный, но я узнала его сразу. — Садись мне на спину. Нам пора.

Дракон опустил голову, и я увидела место между лопаток, где чешуя была мельче — там можно удержаться, обхватив руками его шею. Я сделала шаг вперёд, подняла руку, чтобы коснуться…

И в этот миг Деймос дёрнулся. Отшатнулся. Морда повернулась в мою сторону, и я ощутила напряжённый взгляд, устремлённый в мою сторону.

— Нет, — вслух сказал дракон, помотав огромной головой. — Не надо. Ты не полетишь.

Я замерла.

— Что?

— Ты не полетишь, — повторил Деймос. — Я передумал.

Кровь отхлынула от лица. Я смотрела на него — на эту серебристую громаду, мой взгляд скользил по серебристой чешуе, прямиком к распахнутым крыльям, готовым для полёта, — и не верила своим ушам.

— Мы же договорились, — медленно, почти по буквам произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я еду с тобой.

— Нет, — дракон мотнул головой, и этот жест был таким человеческим, что у меня защемило сердце. — Это ошибка. Я не могу тебя взять.

— Почему? — я повысила голос, чувствуя, как внутри закипает злость. — Только что ты согласился! Всё обсудили, я собрала вещи, я…

— Я был неправ! — голос Деймоса разнёсся по двору, заставив стены особняка задрожать. Ричард и Лиза уже скрылись в дверях, оставив нас одних. — Не должен был соглашаться. Это безумие — брать тебя на битву.

— Не бери меня на битву, — сказала я, делая шаг вперёд. — Возьми с собой как лекаря. Я буду в лагере, в стороне…

— Там не будет лагеря! — рявкнул дракон. — Будет бездна, Эйра! Чудовища, кровь, смерть. Моя магия нестабильна, я не смогу контролировать трансформацию. Если потеряю сознание — ты останешься одна посреди армии тварей.

— Я справлюсь! — крикнула я.

— Не справишься! — Деймос шагнул ко мне, и земля под ногами задрожала. Драконья пасть оказалась в двух шагах, и я чувствовала жар его дыхания. — Ты слабая, Эйра. Ты целитель, а не воин. У тебя нет магии, нет оружия, нет защиты. Ты погибнешь в первую же минуту. А я… я не переживу этого.

Вновь это проклятое слово «слабая» повисло в воздухе, подобно оплеухе.

Застыв, я смотрела на дракона, которого любила, на мужчину, которому доверила свою жизнь, — и чувствовала, как внутри что-то ломается.

— Слабая, — повторила я шёпотом. — Ты снова назвал меня слабой.

— Эйра, я не то хотел…

— Ты хотел именно то, что сказал! — зло выпалила я и отступила на шаг, потом на другой. Голос дрожал от обиды и гнева. — Я для тебя всегда была слабой, да? Бесполезной бабой, которую можно трахнуть и бросить. Которую можно обнимать по ночам, а днём указывать место.

— Это неправда! — дракон попытался сократить расстояние, но я отшатнулась.

— Не подходи! — закричала я. — Не прикасайся ко мне!

Деймос замер. Огромное тело напряглось, крылья чуть приподнялись, и я увидела, как по чешуе пробежала дрожь.

— Пожалуйста, — голос из драконьей пасти звучал умоляюще, почти жалобно. — Я боюсь за тебя. Просто боюсь. Но это не значит, что я считаю тебя слабой. Ты сильная. Сильнее всех, кого я знаю.

— Тогда почему ты не доверяешь мне? — слёзы текли по щекам. — Почему решаешь за меня? Почему я не могу сделать свой выбор?

— Потому что я люблю тебя! — голос дракона разнёсся по округе, и, наверное, его было слышно за милю. — Потому что не хочу хоронить тебя! Потому что, если с тобой что-то случится — я умру от горя.

Я смотрела на Деймоса, вслушивалась в его слова, и часть меня — та, что любила, — хотела броситься к нему, обнять, простить. Но другая часть — гордая, раненная — не могла забыть его слов.

— Ты назвал меня бесполезной, — сказала я тихо. — Сказал, что я буду мешать. А теперь говоришь, что любишь. Как мне верить тебе, Деймос?

— Поверь, — дракон протянул ко мне огромную лапу, и я увидела, как дрожат его когти, готовые вспахать землю под собой. — Поверь, Эйра. Я дурак. Сказал глупость, потому что испугался. Но я люблю тебя. Ты — всё, что у меня есть.

Я стояла на холодном ветру, глядя на драконью морду, и чувствовала, как в груди борются любовь и обида.

— Останься, — попросил Деймос. — Пожалуйста. Не лети со мной. Дождись здесь. Я вернусь. Обещаю.

— А если не вернёшься? — спросила я.

— Вернусь, — твёрдо сказал дракон. — Ради тебя.

Я молчала долгую минуту. А потом сделала то, что ненавидела больше всего — отступила.

— Хорошо, — голос мой был пустым, чужим. — Лети. Я останусь.

Дракон облегчённо выдохнул — по двору прошёлся горячий ветер.

— Спасибо, — сказал Деймос. — Спасибо, Эйра.

— Не благодари, — я отвернулась, чтобы мужчина не видел моих слёз. — Лети уже.

Дракон колебался несколько секунд. А потом крылья расправились, и он взмыл в небо. Я не смотрела. Просто не смогла поднять мутный от слёз взгляд на небеса. Стояла спиной, вцепившись в лямку сумки, и чувствовала, как мощные взмахи крыльев поднимают в воздух гравий и листья. А потом — тишина.

Деймос улетел.

Я медленно повернулась. Небо оставалось чёрным, и дракона уже не было видно — только багровое зарево на севере становилось ярче. Мужчина летел туда, навстречу своей судьбе. Один.

Глядя в пустое небо, я плакала. От обиды, от страха, от бессилия. Потому что дракон не взял меня с собой. Решил за меня, меняя уже принятое решение. Потому что после всего, что было — ночей в его объятиях, поцелуев, обещаний, — Деймос всё равно не увидел во мне равную.

— Возвращайся, — прошептала я в пустоту. — Пожалуйста. Возвращайся.

Но небо молчало. Только ветер завывал в трубах особняка да где-то далеко ухал филин. Я стояла одна посреди двора, под холодными звёздами, и ждала. Ждала того, кто, возможно, никогда не вернётся. А над головой всё так же полыхало багровое зарево. Битва начиналась без меня.

Глава 29

Я простояла во дворе, наверное, час. Смотрела на багровое зарево на севере, пока не замёрзла так, что зубы застучали. Ричард вышел ко мне с пледом, укутал плечи, но ничего не сказал. Только вздохнул тяжело и ушёл обратно в дом.

Старый дворецкий всё понимал. Пожалуй, повидавший жизнь Ричард видел больше, чем я думала.

Вернувшись в свою комнату, я опустилась на кровать и долго сидела, глядя в одну точку. В голове стало пусто — как в колодце, из которого вычерпали всю воду. Ни мыслей, ни чувств. Только глухая, ноющая боль где-то в глубине груди.

Я не знала, чем закончится битва. Не знала, вернётся ли Деймос. Не знала, выживет ли дракон. Но знала одно: между нами всё кончено. Те слова, которые мужчина сказал — «ты бесполезна», «слабая», «будешь мешать» — я не могла их забыть. Не могла простить. Только не сейчас, когда свежи воспоминания.

Может быть, когда-нибудь, через годы, я приму и пойму, что дракон просто боялся. Что пытался защитить меня единственным известным ему способом — оттолкнуть. Но сейчас, сегодня, этой ночью — я чувствовала себя преданной.

Открыв Деймосу душу, я подарила ему себя — не тело, нет, это случилось позже и не так важно. Я подарила мужчине свою веру. Свою надежду. Свою любовь. А дракон назвал меня бесполезной, словно пощёчину дал.

Я подошла к столу, достала лист бумаги, обмакнула перо в чернила. Рука дрожала, но я заставила себя писать аккуратно, разборчиво.

«Его Величеству Королю Эдрику.

Ваше Величество.

Я, Эйра Арренская, потомственный лекарь, исполняя волю Вашу и кровавую клятву, прибыла в особняк Верховного мага Деймоса для его лечения. За время, проведённое в особняке, мною были предприняты все возможные меры для восстановления зрения его светлости. Физические повреждения глаз отсутствуют, проблема имела магическую и психологическую природу.

Сегодня в связи с прорывом демонических тварей на северных границах, верховный маг отбыл к месту сражения для укрепления магического щита. О результатах его миссии мне ничего не известно.

Учитывая, что клятва моя будет считаться исполненной в случае, если его светлость прозреет до первого нападения тварей (которое, по последним данным, уже началось), я считаю свой долг выполненным. Прошу Ваше Величество считать кровавую клятву с меня снятой, ибо я сделала всё, что было в моих силах, и даже больше.

Также прошу об отставке с должности королевского лекаря. Я покидаю столицу и намерена поселиться в провинции.

С уважением,Эйра Арренская».

Я перечитала письмо, свернула его и запечатала сургучом. Король получит послание через несколько дней. К тому времени всё уже решится. Немного подержав конверт в руках, со вздохом отложила его в сторону и взяла новый лист пергамента. Руки подрагивали от волнения, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы начать писать.

Второе письмо вышло короче. Намного.

«Деймос.

Ты получил что хотел. Поэтому я приняла решение избавить тебя от столь слабой и бесполезной женщины, вроде меня.

Я уезжаю. Не ищи меня. Не пытайся объясниться. Ты и так уже сказал слишком много.

Несмотря ни на что, я желаю тебе счастья. Правда желаю. Ты заслуживаешь его больше, чем кто-либо из тех, кого я знала. Но я не могу быть рядом с тем, кто не видит во мне равную.

Прощай.

Эйра».

Я сложила письмо в конверт, надписала имя. Положила оба на стол — одно для Ричарда, чтобы отправил с гонцом, второе для Деймоса, когда дракон вернётся. А потом, глотая слёзы, я начала паковать вещи.

Сумка осталась той же, в которой я приехала. Несколько платьев, скальпели, баночки с травами, отцовский дневник. Всё. За это время я обросла здесь новым — книгами, которые читала вслух, привычками, чувствами. Однако всё это нельзя упаковать. Оно навсегда оставалось в особняке, дабы не бередить душевные раны.

Я вышла из комнаты, спустилась в холл. Было ещё темно, только первые лучи зари золотили горизонт. Ричард стоял у двери, опираясь на трость. Дворецкий не спал всю ночь — я видела это по красным глазам, по осунувшемуся лицу.

— Госпожа Эйра, — сказал Ричард тихо. — Не надо. Он вернётся, а вы пожалеете о своём решении.

— Нет, — сухо ответила я, покачав головой. — Не пожалею. Я уже пожалела о том, что осталась так надолго.

— Его светлость любит вас, — дворецкий шагнул ко мне, протянул руку, будто хотел остановить. — Я видел его лицо, когда он говорил о вас. Этот парень просто боится. Он всегда боялся потерять тех, кого любит. Сначала родителей, потом студентов, теперь вас.

— Страх не оправдание для жестокости, — я взяла руку Ричарда в свои, погладила морщинистые пальцы. — Я прощаю Деймоса, но остаться не могу. Каждая вещь здесь напоминает мне о нём. Я не выдержу.

Ричард покачал головой, но спорить не стал.

— Карета у ворот, — сказал дворецкий. — Я распорядился. Кучер довезёт вас до перекрёстка, там сможете нанять другую. Вы написали, куда едете?

— В Линдор, — ответила я. — Маленький городок у моря. Я была там с матерью в детстве. Там красиво.

— Будьте счастливы, госпожа Эйра, — Ричард поклонился, и я увидела, как по его морщинистой щеке скатилась слеза. — Вы заслужили спокойную жизнь.

Я не нашлась что ответить. Просто обняла старика — впервые за всё время — и вышла на крыльцо. Вздохнув свежий воздух, на мгновенье прикрыла глаза, мысленно прощаясь с этим местом.

Утро, подобно отражению моей души, выдалось серым и холодным. Туман стелился по земле, окутывая сад белой пеленой. Карета стояла у ворот, лошадь тихо пофыркивала, нетерпеливо перебирая копытами. Я села внутрь, положила сумку рядом. Ричард подошёл к окошку.

— Передать ему что-нибудь? — спросил дворецкий.

Я подумала и достала из кармана маленький свёрток — в нём лежала та самая книга, «Скиталец», которую я читала в первый вечер. Та, с которой всё началось.

— Отдайте Деймосу, — попросила я. — Пусть хоть что-то у него останется.

Ричард кивнул, пряча свёрток в карман сюртука.

— Трогай, — приказал он кучеру.

Карета дёрнулась и покатилась по гравийной дорожке. Я смотрела в окно на особняк, который становился всё меньше. Вот скрылись в тумане шпили башен, вот растаяли очертания стен. Вот только сад ещё виден — чёрные силуэты деревьев на фоне серого неба.

А потом и сад исчез.

Я откинулась на сиденье, закрыла глаза и заплакала. Тихо, беззвучно, как умеют плакать только те, кто потерял нечто по-настоящему важное. Позади остался не просто особняк. Я оставила там свою любовь. Того, кто разбил сердце. Того, кого, наверное, никогда не перестану любить.

Дорога до Линдора заняла три дня.

Я ехала сначала на карете, потом прошла портал и продолжила путь на перекладных — скупая места в дилижансах, ночуя в придорожных гостиницах, стараясь не думать ни о чём. Не вспоминать. Не ждать.

Море я почувствовала за версту — запах соли и водорослей, крик чаек, влажный ветер, трепавший волосы. И когда карета, наконец, спустилась с холма, я увидела бескрайнее лазурное море.

Линдор оказался маленьким рыбацким городком. Белые домики с черепичными крышами, узкие улочки, вымощенные булыжником, рынок на главной площади, где торговали рыбой и овощами. И море — везде. Оно отражалось в окнах, слышалось в каждом звуке, дышало и наполняло жизнью всё вокруг.

Я сняла комнату в маленькой гостинице у вдовы рыбака Марты. Женщина оказалась доброй, неразговорчивой, с цепкими глазами, которые, казалось, видели всё насквозь.

— Лекарь, говоришь? — спросила Марта, разглядывая мои инструменты. — У нас тут лекаря нет. Старый умер год назад. Заболеет кто-либо в город ехать, либо в монастырь.

— Вот и пригожусь, — ответила я.

Марта кивнула и отвела мне самую лучшую комнату — с видом на море. Я распаковала вещи, разложила травы, поставила на подоконник отцовский дневник. Комната стала моей. Маленькой, бедной, но моей.

Разобрав свои скудные пожитки, я устремилась к морю. Как дура сидела на каменистом берегу, смотрела на закат и думала о том, что, наверное, так и должно было случиться. Мы слишком разные. Дракон — великий маг, наследник древнего рода. Я — лекарь без роду и племени. У нас не могло быть будущего. Только эта короткая, яркая вспышка, которая сожгла нас обоих.

— Ты получил что хотел, — прошептала я ветру. — Ты один. Я тоже одна. Наверное, это справедливо.

Чайки кричали над головой. Волны лизали камни. Где-то далеко, на горизонте, алел закат — кровавый, зловещий. Я поднялась, отряхнула платье и пошла прогуляться в город. Завтра наступит новый день, с новыми знакомствами и проблемами. Только вот в нём не будет одного серебряного дракона, который навеки забрал с собой моё сердце.

Глава 30

Два месяца. Восемь недель. Пятьдесят шесть дней. Я перестала считать на второй неделе, когда поняла: цифры не помогают забыть. Они только делают боль острее, потому что каждый прожитый без Деймоса день отмечался в сердце новой зарубкой.

Линдор оказался именно таким, каким я запомнила его из детства, — маленький, белый, с узкими улочками, вымощенными ракушечником, с вечным запахом соли и водорослей, с чайками, которые орали с утра до вечера, будто спорили о чём-то важном. Городок стоял на берегу бухты, защищённой от открытого моря длинной каменной косой, и вода здесь была спокойнее, чем на большом просторе — бирюзовая в солнечные дни, свинцово-серая в пасмурные.

Оставив добродушную Марту, я нашла себе собственный угол. Сняла домик на южной окраине, ближе к лесу, где можно собирать травы, но с таким расчётом, чтобы из окна спальни открывалось море. Маленькое строение из грубого камня, с черепичной крышей, на которой почему-то всегда сидел один и тот же чёрный кот. Домик принадлежал когда-то старой прядильщице, умершей ещё до моего приезда, и наследники сдавали его дёшево — лишь бы не стоял пустым.

Первую неделю я приводила жильё в порядок. Мыла окна, скоблила полы, выкидывала хлам, оставленный прежними жильцами. Била старую посуду — случайно, но с каким-то злым удовольствием. Потом заменила её новой, купила на рынке простые глиняные горшки и сковороду. Развесила на кухне пучки сушёных трав — мяты, зверобоя, ромашки. В маленькой прихожей поставила деревянный стол, который стала использовать как прилавок, а на дверь повесила новую вывеску: «Целительница Эйра. Снадобья от всех болезней. Лечение травами и настойками».

И люди пошли.

Сначала робко — кто с прыщом, кто с кашлем. Потом смелее. К концу второго месяца у меня образовалась небольшая, но постоянная клиентура. Рыбаки с больными спинами, старухи с артритом, матери с детьми, у которых постоянно текло из носа. Я лечила всех. Не отказывала никому, даже тем, у кого не водилось денег, — брала рыбой, овощами, дровами на зиму. Местные привыкли, перестали коситься на приезжую. Даже кот — тот самый, чёрный — стал заходить в дом, садился у порога и смотрел на меня жёлтыми глазами, будто спрашивая: «Ну что, хозяйка, долго ещё будешь притворяться, будто всё в порядке?».

Порядка не было.

Днём я ещё держалась. С утра до вечера работала в лавке, принимала пациентов, готовила настойки, ходила в лес за травами, помогала соседке Марте чинить забор. Я улыбалась, разговаривала, даже смеялась — когда кто-то шутил. Местные считали меня жизнерадостной, спокойной, уравновешенной. Добрая целительница Эйра, у которой всегда найдётся нужное словечко и зелье.

Но ночью всё рушилось. Я просыпалась оттого, что слышала его голос. Захлёбываясь в слезах, не могла отделаться от настойчивого зова в голове. Воспоминания, которые я знала на протяжении этих дней, настигали меня и накрывали лавиной.

«Эйра», — говорил Деймос. Не вслух — внутри, в самой глубине сознания, где прячутся самые потаённые страхи и желания. «Эйра, вернись». И я просыпалась с мокрым лицом, лежала в темноте и смотрела в потолок, пока за окнами не начинало сереть.

Дракон не звал меня на самом деле. Я знала это умом. Деймос не искал меня, не писал, не присылал гонцов. Ричард, который знал, куда я поехала, молчал — видимо, уважал моё решение. Или не хотел вмешиваться. Ну или же старику просто было не до меня: дворецкий остался один в огромном особняке, заботиться о котором становилось всё труднее.

Мужчина не искал меня. И это, пожалуй, оказалось самым болезненным. Потому что, если бы дракон хотел — он бы нашёл. Если бы Деймос любил — прилетел бы. Дракон, способный преодолеть сотни лиг за одну ночь, мог бы разыскать меня в любой точке королевства. Но он не искал. Значит, моё письмо достигло цели. Деймос принял моё решение и не счёл нужным бороться.

А может быть, Деймос вообще не вернулся с той битвы.

Эта мысль жила во мне занозой. Я гнала её, отмахивалась, но она возвращалась — особенно по ночам, когда море шумело громче обычного и ветер завывал в печной трубе.

Что, если дракон погиб там, на севере, один, без меня? Что, если последними словами Деймоса стали те — жестокие, глупые, вырвавшиеся от страха? Что, если я так и не простила мужчину, а он уже…

Я запрещала себе додумывать. Включала свечу, садилась к столу, начинала перебирать травы. Работа спасала. Руки помнили, что делать, даже когда голова отказывалась думать.

Слухи долетели до Линдора на исходе второго месяца.

Я сидела в лавке, перевязывала пучки сушёной мяты, когда зашла соседка Марта — грузная женщина с громким голосом и вечно мокрыми руками. Бывшая хозяйка комнаты торговала рыбой на рынке и знала всё, что происходит в округе, раньше, чем это случалось.

— Эйра, ты слышала? — спросила Марта, не здороваясь, как всегда. — Война-то кончилась!

У меня ёкнуло сердце. Я замерла с пучком мяты в руке.

— Какая война? — спросила я как можно равнодушнее.

— Как — какая? С тварями демоническими! Говорят, Верховный маг их всех разгромил. Один! — Марта всплеснула руками, и с них полетели капли воды. — Представляешь? Один против целой армии. Дракон, говорят, был таким огромным, что небо закрыл. Серебряным весь светился.

Я молчала. В горле пересохло.

— А говорят, он только восстановился перед битвой, — продолжала Марта, понизив голос. — И почти ничего не видел, но всё равно победил. Сила, значит, не в глазах, а в сердце. Так, наш староста говорит, а ему из города письмо пришло.

Я положила мяту на стол, потому что руки начали дрожать.

— Жив? — спросила я одними губами.

— Кто? — не поняла Марта.

— Верховный маг. Жив? — прошептала я.

— Жив, конечно, — соседка посмотрела на меня с удивлением. — Кто ж тогда бы армию разбил? Говорят, король его теперь осыпает милостями. Дворец новый хочет построить, земли дать, титулы. Он теперь герой, Эйра. Наш герой.

Я кивнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. С трудом сдержалась, чтобы не разрываться прямо перед доброй соседкой.

— А чего ты такая бледная? — обеспокоенно спросила Марта, наклоняясь ко мне. — Не заболела?

— Нет, — пробормотала я, с трудом найдя силы улыбнуться. — Просто обрадовалась. Хорошая ведь новость.

Марта ещё поговорила о своём, о неспокойном море, о ценах на хлеб, а потом ушла, оставив меня одну. Я сидела за столом, смотрела на пучки трав и чувствовала, как внутри смешиваются два чувства — облегчение и боль.

Деймос жив. Победил. Отныне он — герой. Однако… Дракон не искал меня. Не написал. Не прилетел. Даже весточки не послал о своём возвращении.

Я должна была радоваться за него. Я и радовалась. Честно пыталась. Говорила себе, что это правильно, что так лучше, что у нас не было будущего, что всё произошедшее к лучшему. Но боль оказалась такой, что хотелось выть.

В ту ночь я не спала.

Лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как море шумит за окном. Чайки давно утихли, ветер стих. Только волны — вечные, бесконечные — шептали что-то своё, убаюкивающее и тоскливое.

«Он жив. Он победил. Он — герой» — Я повторяла эти слова, как молитву, надеясь, что они принесут облегчение. Однако облегчения не пришло.

Только острая, ноющая тоска по тому, чего у меня никогда не будет. По голосу дракона, который звал меня по ночам. По его рукам, гладившим моё лицо. По улыбке Деймоса — той редкой, настоящей, которая появлялась, когда я читала мужчине смешные сцены из книг.

— Дура, — прошептала я в потолок. — Ты сама ушла. Даже написала письмо. Решила, что между вами всё кончено. Чего ты теперь страдаешь?

Ответа не последовало. Только море шумело. Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и обняла подушку — так, как раньше обнимала Деймоса. Подушка оказалась холодной. И пахла она не серебром и магией, а дешёвым мылом и сыростью.

«Он жив. Он — герой. Он счастлив без меня» — и это было правильно. Именно этого я хотела, когда уезжала. Почему же тогда мне хотелось умереть?

На следующее утро я встала рано. Выпила кружку травяного чая, надела простое синее платье, повязала фартук и открыла лавку. Люди приходили, уходили, покупали настойки от кашля, от живота, от бессонницы. Я улыбалась, отпускала шутки, советовала травы.

Настырный чёрный кот вновь пришёл, сел у порога и смотрел на меня своими жёлтыми глазами.

— Чего уставился? — спросила я кота. — Жив дракон. Радуйся.

Кот моргнул, зевнул и принялся умываться.

Вечером, когда лавка закрылась и последние покупатели разошлись, я вышла на крыльцо. Солнце садилось за горизонт, окрашивая море в огненно-розовые цвета. Чайки кружили над водой, выкрикивая что-то своё.

Я смотрела на закат и думала о том, как Деймос говорил: «Я представляю твои волосы золотистыми, как утро». Утро у моря было серым. И волосы мои давно выцвели от солёного ветра.

— Ну и ладно, — сказала я вслух. — Ну и пусть.

Но почему-то плакалось легче, когда никто не видит. Море не осудит, оно ведь и само солёное. Я простояла так до темноты, обнимая себя за плечи и вздрагивая от вечернего воздуха. А когда на небе зажглись первые звёзды, повернулась и пошла в дом.

Глава 31

Линдор оказался именно тем местом, где можно спрятаться от всего мира. И от себя тоже — если очень постараться. Я старалась. Каждое утро просыпалась с мыслью, что сегодня буду счастлива. Или хотя бы сделаю вид, что счастлива. Со временем грань между притворством и правдой начала стираться.

Тётушка Лора появилась в моей жизни на третью неделю. Женщина пришла не за лечением — у неё, слава богам, здоровье было железное, — а за знакомством. Я как раз развешивала на крыльце свежесобранные пучки лаванды, когда калитка скрипнула и на пороге возникла грузная соседка в цветастом переднике и с выбившимися из-под косынки седыми кудрями.

— Так вот, ты какая, целительница, — сказала незнакомка, окидывая меня цепким взглядом. — А я Лора. Пеку хлеб через два дома. Слышала, ты девка одинокая, хозяйственная. Дай, думаю, зайду, погляжу.

Я растерялась от такого напора, но улыбнулась.

— Заходите, тётушка Лора. Чай с мятой будете?

— Буду, — согласилась женщина, входя в лавку и тут же принимаясь оглядывать полки с банками. — А ты, я гляжу, толковая. Порядок любишь. Это хорошо. У нас тут каждая вторая неряха, прости господи.

С тех пор Лора стала заходить каждый день. То пирожков принесёт свежих, то рыбу копчёную — от рыбаков досталась. То просто посидеть, поболтать. Соседка быстро взяла меня под крыло — как наседка цыплёнка. Поправляла косынку, ворчала, что мало ем, вздыхала, что худая слишком.

— Жениха тебе надо, — однажды заявила Лора, перебирая мою аптечку. — Красивая ты, молодая. Чего одна мыкаешься?

— Некогда мне, тётушка, — отмахнулась я. — Лечение, травы, пациенты…

— Это отговорки, — перебила женщина. — Мужик в доме нужен. И печку истопить, и крышу починить. А то бегаешь одна с этими своими склянками. Не дело.

Я промолчала. Потому что не могла сказать Лоре правду: моё сердце осталось там, в старом особняке на окраине северного герцогства. Я не хочу ни женихов, ни печки, ни починки крыши. Мне хотелось просто забыть о прошлом. Но сил не хватало.

Томас появился в конце второго месяца жизни в Линдоре.

Рыбак. Широкоплечий, загорелый, с вечными солёными брызгами на рубахе и смешливыми глазами цвета северного моря. Мужчина пришёл с больной спиной — надорвался, когда сеть тянул. Я вправила ему позвонки, втёрла разогревающую мазь, дала отвар из коры ивы. Томас охал, кряхтел, но терпел, как герой.

— Ты прямо волшебница, — сказал рыбак, выпрямившись после процедуры и удивлённо вращая плечами. — Полегчало. Аж дышать легче.

— Не волшебница, — с усмешкой поправила я. — Просто хороший лекарь.

С тех пор Томас стал чаще заходить. Сначала по делу — то мазь нужна, то настойка. Потом просто так — «мимо проходил», «решил проведать», «рыбки принёс, а то одна ты тут…» Приносил рыбу — крупную, серебристую, пахнущую морем. Я принимала угощения, благодарила, но когда мужчина задерживался дольше положенного, становилось неловко.

Однажды Томас позвал меня на прогулку. К маяку, под вечер.

Я стояла у порога, смотрела на его открытое, ожидающее лицо и чувствовала, как внутри поднимается знакомая боль. Если бы я не знала Деймоса — я бы, наверное, согласилась. Рыбак казался хорошим. Надёжным, простым мужчиной, с которым точно не пропасть. С ним не нужно бояться магических выбросов или кровавых клятв.

Однако в моём сердце, подобно занозе, засел проклятый дракон.

— Прости, Томас, — мягко произнесла, сжимая руками юбку. — Я не могу.

Мужчина смутился, покраснел до корней волос.

— Я понимаю, — пробормотал он, глядя в землю. — Ты, наверное, занята сильно… лавка, травы…

— Не в этом дело, — слегка виновато выдавила я, положив руку на плечо Томасу. — Ты хороший человек и красивый. Но моё сердце уже давно занято.

Рыбак поднял глаза, и в них мелькнула боль. Быстрая, как молния.

— Он тебя обидел? — спросил Томас. — Тот, кто занял твоё сердце?

— Нет, — грустно ответила я и покачала головой. — Мы обидели друг друга. И теперь я здесь, а он…

Я не договорила. Мужчина кивнул, словно понял всё без слов.

— Если передумаешь — я буду ждать по вечерам у причала, — сказал рыбак и ушёл.

Больше Томас не звал меня на прогулки. Но рыбу приносил по-прежнему. И всегда интересовался, как дела. Я была благодарна ему за то, что мужчина не заставил врать, не давил и ничего не требовал.

Крошка Лили появилась внезапно, принеся с собой нечто новое.

Маленькая, худая, с вечно грязными коленками и огромными серыми глазами, в которых застыло что-то слишком взрослое для её восьми лет. Девочка пришла в лавку в дождливый день, промокшая до нитки, и спросила: «А вы не знаете, как вылечить котёнка? У него лапка болит».

Котёнка я вылечила. Замотала лапку тряпицей, дала мазь. Лили сидела на стуле, болтая ногами, и смотрела на меня с обожанием.

— А вы волшебница? — спросила девочка.

— Нет, — улыбнулась я. — Целительница.

— А целители — это те же волшебники, только без палочек, — сделала Лили вывод и осталась помогать.

Я не прогоняла. Девочка была сиротой — родители умерли от лихорадки прошлой зимой, и она жила у тётки, которая кормила впроголодь и не любила. Лили приходила каждый день, помогала перебирать травы, мыть склянки, подметать пол. За это я платила ей леденцами — варила из мёда и трав, с разными вкусами. Мятные, ромашковые, с шиповником.

Однажды девочка спросила:

— Эйра, а почему ты никогда не смеёшься по-настоящему?

Я замерла с горшком в руках.

— То есть как — не смеюсь?

— Ну, ты улыбаешься, — объяснила Лили, серьёзно глядя на меня. — Тёте Лоре улыбаешься, дяде Томасу, мне. Но не смеёшься. Настоящим смехом, когда живот болит. Значит, тебе грустно.

Я не нашлась что ответить. Просто погладила девочку по голове и сказала:

— Когда-нибудь я обязательно рассмеюсь по-настоящему. А ты будешь рядом и увидишь.

— Обещаете? — спросила Лили.

— Обещаю, — заверила я.

Жизнь текла медленно, как морской отлив. Я привыкла к Линдору, к его ритму и насыщенным запахам. Могла уже не смотреть на часы, зная, когда придёт Лора с пирожками, когда Томас принесёт улов, когда Лили закончит свои бесконечные дела по дому и прибежит помогать.

Лавка приносила небольшой, но стабильный доход. Ко мне уже приезжали из соседних деревень — и за болеутоляющим, и от бессонницы, и от женских хворей. Староста советовал расширяться, брать помощника. Я отказывалась: мне хватало и того, что есть.

Но по ночам, когда Линдор затихал и даже чайки умолкали, я всё равно не спала. Лежала на кровати, смотрела на отражение луны на потолке и думала о Деймосе.

«Дракон жив. Он герой. Мужчина счастлив без меня» — повторяла как мантру, заставляя себя в это верить.

Однажды в лавку зашла женщина с маленькой девочкой. Девочка держала в руках старого плюшевого дракона — с оторванным крылом и выцветшими глазами. Я узнала игрушку: такие продавали на ярмарках в столице.

— Чините игрушки? — спросила женщина. — У нас беда, крыло оторвали.

— Я не игрушечных дел мастер, — начала я, но девочка вдруг заплакала.

— Пожалуйста, — всхлипнула малышка. — Это мой самый любимый. Мама его купила перед смертью.

У меня ёкнуло сердце. Я бережно взяла дракона, повертела в руках. Потрёпанный, зашитый во многих местах, с выцветшей серебристой плюшевой шкуркой. Игрушка очень напоминала того, другого — настоящего.

— Я попробую, — сказала я, подавив вздох.

В тот вечер, когда лавка закрылась, я сидела за столом с иголкой и ниткой и пришивала крыло к игрушечному дракону. Серебряная нить ложилась на серебряную ткань, и я смотрела на это и с трудом могла дышать.

Перед глазами вставало лицо Деймоса. Слепые глаза, которые смотрели на меня так, будто видели сквозь кожу и кости. Голос дракона, который говорил: «Я представляю тебя, Эйра. Ты красивая?».

Иголка кольнула палец. Я посмотрела на выступившую кровь и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Дура, — прошептала я. — Ты просто лечишь игрушку. Это не Деймос. Это тряпка и пух.

Но, несмотря на понимание всего, внутри всё сжималось от боли. Я не могла смотреть на этого дракона — на оторванные лапы, на выцветшие глаза. Потому что плюшевый зверь оказался похож на того, кого я покинула.

Я закончила к ночи. Крыло сидело криво, но держалось. Игрушка обрела способность летать — хотя бы символически.

Наутро девочка забрала дракона, радостно повизгивая. А я стояла у порога и смотрела им вслед, чувствуя, как в груди всё ещё ноет старая рана.

— Ничего, — сказала тётушка Лора, вышедшая с подносом пирожков. — Пройдёт. Время лечит.

— Не лечит, — ответила я, сглотнув ком в горле. — Притупляет, но не лечит.

Соседка вздохнула, покачала головой и ушла, оставив меня одну.

Я села на крыльцо, подставила лицо солёному ветру и закрыла глаза. В голове звенела тишина. Где-то там, далеко-далеко, находился особняк, где жил Деймос. И, может быть, в эту самую минуту дракон стоял у окна и тоже смотрел в сторону далёкого, скрытого горами, моря — того самого, что омывало берега Линдора.

Глупость. Конечно, глупость. Деймос же не знал, где я. Мужчина не искал.

А если бы искал — нашёл бы.

Я открыла глаза. Солнце уже село, и на небе зажглись первые звёзды. Одна из них оказалась особенно яркой — она висела прямо над горизонтом, пульсируя серебристым светом.

— Спи спокойно, — прошептала я в пустоту. — Моя любовь.

И пошла в дом. Я научилась жить без Деймоса. Почти научилась. Осталось только не смотреть на серебристые звёзды, напоминающие о серебряном драконе.

Глава 32

Линдор оживал по утрам неспешно. Сначала кричали петухи, потом начинала скрипеть телега старого сапожника, затем из труб тянулись первые тонкие струйки дыма, а после уже рынок наполнялся голосами. Я привыкла к этому ритму за два месяца. Размеренность успокаивала, как колыбельная, — монотонная, предсказуемая, не требующая ни сюрпризов, ни потрясений.

Я сидела на крыльце с кружкой травяного чая, смотрела на море и перебирала в голове планы на день. Три пациента: старуха с больными суставами, мальчик с порезом — опять этот сорванец Джейми, вечно он где-то лазает , — и женщина с бессонницей. Потом перебрать травы, пополнить запасы мяты и зверобоя. Вечером помочь Лили с чисткой склянок. Тётушка Лора обещала зайти с ухой.

Размеренная, спокойная жизнь. Именно такой я её представляла, когда уезжала из особняка.

Торговец появился на главной площади к полудню. Я как раз возвращалась с рынка с корзиной овощей, когда услышала незнакомый голос — громкий, с выверенными столичными интонациями. Из-за поворота показалась повозка, крытая ярко-синим тентом, и мужчина в добротном кожаном сюртуке, разворачивающий лоток с товаром: ткани, ленты, пряности, какие-то блестящие безделушки.

— Подходи, не стесняйся! — кричал торговец на всю площадь. — Товар отборный, из самой столицы! Пряности с южных островов, шёлк из-за моря! И новости свежие — кто не слышал, расскажу!

Новости. Я насторожилась, но не остановилась. Надо было идти домой, разбирать травы, готовиться к приёму. Только ноги сами замедлили шаг, а уши предательски навострились.

— Верховный маг-то наш! — гремел торговец, собирая вокруг себя небольшую толпу зевак. — Разгромил тварей, как орехи щёлкает! Драконы — страшная сила! Говорят, король ему теперь полкоролевства отписал.

Знакомые слова. Я уже слышала это от Лоры. Хотела уйти, но следующие слова приморозили к месту. Сердце бешено застучало в груди, стремясь вырваться из тела.

— А теперь этот дракон, говорят, девицу какую-то ищет, — торговец понизил голос, но не настолько, чтобы я не слышала. — Перевернул полкоролевства, гонцов разослал во все концы. Награду обещает тому, кто укажет, где она. И немалую, сказывают.

У меня подкосились ноги. Я остановилась у старого дуба, притворившись, что поправляю корзину. Сердце теперь билось где-то в горле. В ушах шумело.

— А кто она? — спросила какая-то женщина.

— Не знамо, — торговец развёл руками. — Может, возлюбленная, может, должница. Может, та самая лекарка, что его от слепоты лечила. Только видели, как дракон после битвы метался, спрашивал всех — не видели ли девушку с тёмными волосами, в сером платье. А когда не нашёл — чуть крышу не снёс от злости. Или от горя — кто ж его, дракона, разберёт.

Это я. Это точно я.

Меня затрясло. Я поставила корзину на землю, чтобы не уронить, и прислонилась спиной к стволу. В голове метались мысли, как перепуганные птицы.

«Деймос ищет меня. Он меня действительно ищет!»

Я должна была обрадоваться. Должна была расплакаться от счастья, побежать к этому торговцу, расспросить всё подробно, может быть, даже собрать вещи и отправиться в обратную дорогу. Дракон искал меня — значит, не забыл. Значит, те жёсткие слова не были правдой. И мужчина сожалел о произошедшем.

Однако вместо радости пришла злость. Горькая, обжигающая, как полынь. Зачем Деймос меня ищет? Чтобы снова сказать, что я бесполезна? Чтобы опять назвать слабой? Чтобы решать за меня, куда мне лететь, а куда — нет?

Я ведь не тряпка. Не игрушка, которую можно взять, когда захочется, и бросить, когда надоест. Я — человек. Живой, с чувствами, с гордостью. И я ушла не потому, что испугалась битвы. Я ушла, потому что дракон разбил мне сердце словами, которые нельзя забыть.

«Ты бесполезна в бою. Там не место женщинам и слабым» — я слышала эти слова каждую ночь. Они въелись в память, как яд в кровь.

Подхватив корзину, я почти побежала домой. Торговец ещё что-то кричал в спину, но я не слушала. Влетела в лавку, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и зажмурилась.

Не думать. Не верить. Не надеяться. Надежда — самое опасное чувство в мире. Она заставляет сердце биться быстрее, а разум — придумывать то, чего нет. Деймос ищет — ну и пусть. Может, ему просто нужна была его целительница, чтобы закончить лечение. Может, король заставил. Может, клятва ещё не снята до конца, и Деймос боится, что моё сердце остановится, если он не найдёт меня.

Рациональные, спокойные объяснения. Я цеплялась за них, как утопающий за соломинку. Но предательски трепещущее сердце всё равно билось быстрее обычного.

Джейми пришёл после обеда. Соседский мальчишка, восьми лет, вечно в синяках и царапинах, с постоянной горящими глазами и разбитыми коленками. На этот раз ребёнок порезал руку осколком стекла — играли с пацанами в старом сарае, и кто-то разбил бутылку.

Я промыла рану, зашила — мальчишка терпел, только губу закусывал, — наложила повязку.

— Эйра, а ты правда можешь вылечить что угодно? — спросил Джейми, когда я завязывала бинт.

— Почти, — ответила я.

— А моего папу? — мальчик посмотрел на меня с надеждой. — Он с войны вернулся, рука болит. Говорит, что внутри что-то застряло, а лекарь в городе сказал — не трогать, само рассосётся. А оно не рассасывается.

Я замерла.

— Твой папа был на той войне? На севере?

— Ага, — Джейми кивнул. — В отряде ополчения. Он рассказывал, как дракон их прикрыл. Самый большой, серебряный. Папа, говорит, такой красивый был, что плакать хотелось. И страшный одновременно.

— Приведи его, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Посмотрю, может и смогу как-то помочь.

Отец Джейми, Отто, пришёл к вечеру. Мужчина лет сорока, коренастый, с обветренным лицом и глубокими морщинами, появившимися, наверное, не от возраста, а от пережитого на войне. Левая рука висела на перевязи, и пациент держал её бережно, словно боялся лишний раз пошевелить.

— Садитесь, — я указала на стул у окна. — Рассказывайте.

— Осколок, — сказал Отто, морщась от боли. — Магический. Из тех тварей, что лезли. Врач в городе сказал — не трогать, а то хуже будет. Но рука не сгибается, и больно, спасу нет.

Нахмурившись, я внимательно осмотрела повреждённую руку. Пощупала, повертела. Осколок действительно сидел глубоко, но не так чтобы нельзя было извлечь. Надо было резать, и быстро — пока не началось заражение.

— Я смогу вытащить, — задумчиво произнесла я, уже прикидывая, как и что стану делать. — Но будет больно. И вы должны лежать смирно, из-за магии обезболивающее может сработать не до конца.

— Потерплю, — усмехнулся мужчина. — На той войне и не такое терпели.

Я подготовила инструменты, прокипятила скальпели, налила обезболивающего. Пациент пил молча, не морщась, несмотря на гадкий вкус зелья. Пока я делала надрез, Отто вдруг заговорил:

— Вы, говорят, из столицы?

— Да, — ответила я, не поднимая глаз.

— А на той войне были?

— Нет, — я почувствовала, как внутри кольнуло. — Не была.

— А зря, — Томас помолчал. — Хотя женщинам там, конечно, не место. Жёстко было. Кровь, грязь, твари эти — в жизни такого не видел. Демоны, говорят, из самой Бездны. Как полезут — небу жарко становится.

Я молчала, работая пинцетом.

— А дракон, — продолжал мужчина, и голос его потеплел. — Вы не видели дракона? Нашего, верховного мага?

— Нет, — соврала я.

— Жалко. Такое зрелище — раз в жизни бывает. Огромный, серебряный, крылья — во всё небо. Он нас прикрыл, когда твари окружили. Мы уже думали — всё, конец. А он спикировал, такую волну магии выпустил — полсотни тварей в щепки. А сам, видать, перегрузился. Упал почти, на крыло приземлился, хромал потом. Но бился до последнего.

Осколок вышел. Я положила его на салфетку — маленький, с ноготь, чёрный, пульсирующий остаточной магией. Пациент с облегчением выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Живучий дракон, — уважительно протянул Отто. — Говорят, после битвы искал кого-то. По землям своим метался, всех спрашивал: «Где она? Вы не видели её?». А когда не находил — крыши затряс так, что камни посыпались. Его потом еле успокоили.

У меня задрожали руки. Я поставила пинцет на стол, взяла иголку с ниткой.

— Зашивать буду, — предупредила я, чтобы что-то сказать.

— А чего вы побледнели? — встревоженно спросил мужчина, глядя на меня с нескрываемой тревогой. — Вам плохо?

— Всё хорошо, — я глубоко вздохнула, задерживая дыхание. — Продолжайте.

Отто пожал плечами, но послушно продолжил рассказ:

— Говорят, искал он лекарку свою. Ту, что от слепоты лечила. Она куда-то пропала после битвы. А дракон, видать, привязался. Любовь, что ли? Война она такая — чувства обостряет.

— Любовь? — переспросила я. Голос дрогнул.

— А кто ж его знает, — пациент вздохнул. — Может, и любовь. Только наша деревенская любовь — это пироги да корова. А у них, у великих магов, всё через боль. Через боль, через кровь. Сказывают, дракон потом из лагеря рванул, как угорелый. Говорят, месяц по всему королевству летал, искал. А потом… потом не знаю. Поговаривают, вернулся в свой особняк и заперся. Опять. Раньше от слепоты запирался, теперь — от горя.

Я закончила зашивать. Наложила повязку. Встала, отошла к окну, потому что, если бы осталась рядом — разревелась бы прямо при пациенте.

— Придёте через неделю, — сказала я спиной. — Швы сниму.

— Спасибо вам, госпожа лекарь, — мужчина поднялся, потрогал перевязанную руку. — Да благословит вас Создатель.

Когда пациент ушёл, я рухнула на стул и закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы, и я не сдерживала их — всё равно никто не видел. Плакала от боли, от обиды, от любви, которая никуда не делась. Деймос сходил с ума оттого, что меня не было рядом. Значит, я была ему нужна.

— Дурак, — прошептала я. — Какой же ты дурак, Деймос.

Но гордость — штука упрямая. Я сидела на стуле, вытирала слёзы и думала: если я сейчас сорвусь и побегу к нему — что изменится? Дракон снова начнёт решать за меня? Снова скажет, где мне место, а где — нет? Я ведь не пустоголовая курица, чтобы бежать по первому зову. Я живой человек. И имею право решать, что мне делать и как.

Деймос должен прийти сам.

Не прислать гонца, не бросить клич по королевству — а прийти. Своими ногами. Прилететь на своих крыльях. И сказать то, что не сказал тогда. Извиниться. Объяснить. Попросить прощения.

А до тех пор — я останусь здесь, у моря, в своей маленькой лавке, с мятыми пучками трав и чёрным котом на крыльце. Потому что я не тряпка. И никогда ею не была. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

В ту ночь я не спала. Сидела у окна, смотрела на звёзды и ждала. Не знала чего — может быть, серебристого силуэта на горизонте. Может быть, дракона, который сложит крылья у моего порога. Но небо оставалось пустым. Только противные чайки кричали где-то в темноте.

— Приди, — прошептала я. — Пожалуйста, приди.

И пообещала себе: если дракон придёт — выслушаю. Если извинится — прощу. Если скажет, что любит — поверю.

Если же нет — останусь здесь. Навсегда. С мятой и чайками, с чёрным котом и разбитым сердцем. Ведь я не видела другого выбора, поскольку не уверена, что смогу выпустить в сердце ещё кого-либо.

Глава 33

Я перестала считать дни после того, как торговец привёз вести о поисках дракона. Смысла не было — каждый новый рассвет приносил одну и ту же надежду, которая к вечеру рассыпалась в прах. Я всматривалась в горизонт, вглядывалась в лица приезжих, прислушивалась к разговорам на рынке. И каждый день разочаровывалась.

Вестей от Деймоса так и не поступало.

Может быть, торговец ошибался. Может, дракон искал кого-то другого — другую лекарку, другую девушку с русыми волосами. А я здесь, в своём Линдоре, внушила себе надежду, которой не суждено сбыться.

Я почти убедила себя в этом. Почти. Но каждую ночь, лёжа в темноте и слушая шум прибоя, я снова верила. Потому что сердцу не прикажешь. Потому что любовь не выключается по щелчку. Потому что мужчина снился мне — серебряный дракон, летящий над морем, сложивший крылья у моего порога.

Сегодня я спала особенно плохо. Всю ночь ворочалась, под утро забылась тяжёлым сном без сновидений, а проснулась оттого, что за окном уже ярко светило солнце. Опоздала. Лавку надо было открывать час назад.

Я кое-как привела себя в порядок, надела простое льняное платье — то, в котором ходила по дому, — и вышла на крыльцо. Чёрный кот сидел на перилах, жмурился от солнца и делал вид, что не замечает меня.

— Знаешь, — сказала я коту, — сегодня я, наверное, никого не приму. Пойду к морю. Посижу на пристани. Мне нужно подумать.

Кот зевнул, показав розовый язык.

Я усмехнулась и пошла к калитке. Линдор в этот час только просыпался. Рыбаки уже вышли в море, их лодки покачивались на горизонте крошечными точками. Женщины развешивали бельё, перекликались через заборы. Где-то лаяла собака, где-то ребёнок плакал. Обычный день в маленьком приморском городке.

Я спустилась к пристани — старой, деревянной, уходящей далеко в воду. Здесь пахло водорослями и солью, и ветер оказался сильнее, чем на улицах. Я села на самый край, свесила ноги, посмотрела на воду. Море сегодня стояло спокойным — бирюзовым у берега и тёмно-синим у горизонта. Чайки кружили над головой, выпрашивая еду, но у меня ничего не было.

Я сидела и думала. О Деймосе. О том, почему дракон не пришёл. О том, правильно ли я поступила уехав. О том, что, если бы могла повернуть время назад, я бы, наверное, осталась. Не обязательно в особняке — просто рядом с мужчиной. Даже если бы дракон снова назвал меня слабой, или если бы снова оттолкнул.

Любовь — это глупость. И я, судя по всему, была глупее всех.

Солнце клонилось к закату, когда я поняла, что просидела на пристани почти целый день. Надо было возвращаться — Лили наверняка уже пришла, тётушка Лора, наверное, волнуется. Я поднялась, отряхнула платье и замерла.

Шаги раздались раньше, чем я увидела идущего.

Кто-то приближался по деревянному настилу. Медленно, уверенно, как человек, который не боится, что его заметят. Шаги казались излишне тяжёлыми — местные рыбаки, ступали легко, привычно. Эта поступь принадлежала тому, кто не бывал здесь никогда. Или тому, кто вернулся после длительного отсутствия.

Я обернулась. Деймос стоял в нескольких метрах. Просто мужчина в тёмной дорожной одежде, с серебряными волосами, разметавшимися по плечам.

У меня не было сил двинуться с места. Ноги приросли к доскам, руки повисли плетьми, а сердце неистово колотилось в груди.

Дракон стоял и смотрел. Лицо Деймоса побледнело — наверное, последствия битвы. Под глазами залегли тени, на скуле виднелся свежий шрам. Но дракон оставался красивым. Таким красивым, что у меня перехватило дыхание.

Сделал шаг.

Доски скрипнули под сапогами. Я вздрогнула, но не отступила.

Второй шаг.

Я смотрела в его глаза и замечала то, чего раньше не видела. Боль. Страх. Надежду. Всё, что дракон прятал за маской безразличия и язвительными шутками. Теперь, когда он мог видеть, спрятать эти чувства не получалось.

Третий шаг.

Расстояние сократилось до трёх метров. Я ощущала его запах — знакомый, горьковатый, с нотками магии и морской соли. Деймос изменился. Стал взрослее, или просто я смотрела на него по-новому.

Четвёртый шаг. Мужчина остановился в двух метрах — достаточно близко, чтобы коснуться, но достаточно далеко, чтобы я могла убежать, если захочу. Только вот я не собиралась убегать. Ноги не слушались, но даже если бы слушались — я бы осталась.

Тишина затянулась. Чайки кричали вдалеке, волны лизали сваи, ветер трепал его волосы и моё платье. А мы смотрели друг на друга — не в силах начать этот разговор.

— Здравствуй, — сказал Деймос.

Голос дрогнул. Всего на мгновение, но я уловила. В этом «здравствуй» оказалось столько всего — и боль, и надежда, и отчаянная мольба. От этого сердце предательски сжалось, и мне пришлось подавить желание бросится в знакомые до боли объятия.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Слова не шли. Только глупые слёзы покатились по щекам. Дракон увидел их, и в его взгляде мелькнула такая мука, что я не выдержала.

— Зачем ты пришёл? — хрипло выдавила я, чужим голосом.

— Ты знаешь зачем, — ответил мужчина.

— Нет, не знаю, — я мотнула головой, и слёзы брызнули в стороны. — Чтобы снова назвать меня слабой? Бесполезной? Чтобы сказать, что женщинам не место там, где ты?

Деймос вздрогнул, словно от пощёчины.

— Нет, — тихо сказал дракон. — Не для этого.

— А для чего? — я уже почти кричала, не стесняясь чаек и случайных прохожих. — Ты искал меня два месяца, объехал полкоролевства, перевернул всё вверх дном — зачем? Чтобы посмотреть, как я живу без тебя? Чтобы убедиться, что я не умерла от клятвы?

— Клятва полностью снята, — ответил мужчина. — Король освободил тебя, по моей просьбе.

Это заставило меня замолчать.

— Ты просил? — переспросила я.

— Я сказал ему: если не снимет клятву, я не подниму щит, — в голосе Деймоса появилась прежняя твёрдость. — Этот гнусный вымогатель испугался.

Я смотрела на дракона и не верила. Зачем? Он ведь и так знал, что клятва исчезла сразу после его исцеления. Так на кой черт конфликтовать с королём?! Зачем подвергать себя риску из-за меня?

— Зачем? — вырвался в меня вопрос.

— Потому что я люблю тебя, — просто и чётко ответил Деймос. — Потому что испугался потерять тебя и наговорил гадостей. Я дурак, Эйра. Самый большой дурак в этом королевстве, и готов упасть на колени, лишь бы простила меня.

Дракон шагнул ближе — теперь нас разделял всего метр.

— Я искал тебя, Эйра, — продолжил Деймос. — Облетел десятки городов, расспрашивал сотни людей. Почти утратил надежду, когда дошли вести про новую целительницу в захолустье, обладающую невероятный даром лечить.

Мужчина протянул руку, с немым вопросом на лице.

— Я люблю тебя, — повторил дракон. — И если ты дашь мне шанс, я буду доказывать это каждый день. Без всякой магии и клятв. Только я и ты. Если захочешь — останусь здесь, в Линдоре. Буду учиться ловить рыбу, чинить сети. Если захочешь — увезу в столицу, представлю ко двору, женюсь. Что захочешь. Только не прогоняй и не убегай…

Я смотрела на его руку. На широкую ладонь, на длинные пальцы, которые когда-то творили великую магию, а теперь дрожали. На маленький шрам на указательном пальце — я помнила его, как и все отметины на пожаром мужском теле.

— Я искал тебя везде, — тихо произнёс Деймос. — В лагере, в столице, в особняке. Ричард молчал, но я заставил его рассказать. Он сказал, куда ты поехала. Сказал, что ты оставила письмо. Я прочитал его, и теперь каждое слово навсегда высечено на моём сердце.

— И? — я смотрела на мужчину, затаив дыхание.

— И понял, что ты никогда меня не простишь, если я просто прилечу и скажу «прости», — ответил дракон. — Поэтому я искал тебя два месяца. Не чтобы вернуть силой. Чтобы доказать себе — и тебе, — что ты для меня не просто целительница. Ты — моя жизнь, Эйра. Моя любовь. Моё сердце.

Деймос снова протянул руку.

— Я не заслуживаю второго шанса, — сказал мужчина. — Я знаю. Но если ты дашь его мне, я не подведу. Клянусь своей магией. Клянусь своим родом. Клянусь своей жизнью.

Я смотрела на его руку. В душе всё перекрутилось, смешалось, и я не знала, стоит ли сейчас раздумывать. Всё происходящее напоминало сон, о котором я грезила днями напролёт после отъезда из северного герцогства.

Рвано выдохнул, я шагнула и вложила свою ладонь в его. Пальцы сомкнулись — горячие, крепкие, дрожащие. Деймос втянул воздух, как человек, который только что узнал, что не утонет.

— Мы оба сглупили, — прошептала я.

Мужчина выдохнул, притянул меня к себе и обнял так, как обнимают самое дорогое — боясь сломать, но и не в силах отпустить. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как бьётся сердце дракона, и поняла, что всё это время — два месяца разлуки, боль, слёзы — вело к этому мгновению.

— Прости меня, — прошептал Деймос в мои волосы. — Прости, дурака. Я больше никогда…

— Тсс, — я подняла голову и коснулась пальцами его губ. — Не сейчас. Потом поговорим. Сейчас просто будь рядом.

Мужчина кивнул, и я увидела, как по его щеке скатилась слеза. Дракон плакал. Герой войны стоял на деревянной пристани в маленьком рыбацком городке и плакал от счастья. Не выдержав, я встала на цыпочки и поцеловала Деймоса. В душе твёрдо пришло осознание, что я больше никогда его не отпущу.

Внезапно Деймос отстранился, после чего опустился на одно колено. Прямо на деревянный настил пристани. На глазах у рыбаков, торговцев, у ошарашенного Томаса, который как раз вытаскивал лодку на берег. Я услышала, как кто-то ахнул, как зашептались замершие от удивления люди.

Но дракону было плевать. Деймос смотрел только на меня. Снизу вверх — великий маг, внушавший ужас целым армиям, стоял передо мной на коленях.

— Я люблю тебя, — сказал мужчина, и его голос зазвучал на всю пристань. — Я люблю тебя, Эйра Арренская. Самой дурацкой, самой глупой любовью на свете. Той, о которой я никогда не думал всерьёз, пока не потерял тебя.

Дракон протянул ко мне руки — обе, как когда-то в самом начале. Он совсем не стыдился блестящих слёз, что виднелись в уголках серебряных глаз. Вокруг стало тихо, даже ненавистные чайки умолкли.

Я смотрела на Деймоса и понимала — вот он. Момент, который решит всё. Сейчас или никогда. Простить или потерять навсегда.

Я не хотела терять дракона. Поэтому опустилась перед мужчиной на колени, так что мы оказались на одном уровне.

— Ты дурак, — прошептала я.

— Я знаю, — ответил Деймос.

— Самый большой дурак в этом королевстве.

— И во всех соседних, — согласился дракон.

— Но я люблю тебя, — сказала я, и слёзы снова полились по щекам, но теперь это вырвалось наружу облегчение. — Люблю, Деймос. И я, кажется, тоже не умею прощать. Но ради тебя — попробую.

Мужчина выдохнул, схватил меня за руки, прижал к своей груди — туда, где билось сердце.

— Спасибо, — сказал дракон. — Я не заслуживаю этого, но я сделаю всё, чтобы оправдать.

— Для начала — вставай, — я попыталась улыбнуться. — Ты позоришь меня перед рыбаками.

Деймос рассмеялся и поднялся, увлекая меня за собой. Мы стояли, обнявшись, посреди пристани, а вокруг аплодировали.

Я оглянулась: Томас грустно улыбался, женщины с рынка вытирали слёзы, дети прыгали на месте. Тётушка Лора — откуда она только взялась? — стояла с краю и смотрела на меня с такой гордостью, будто это она вырастила меня и выдала замуж за самого лучшего жениха.

— Кажется, теперь весь город будет знать, — пробормотала я, пряча лицо у него на груди.

— Пусть, — сказал дракон, целуя меня в макушку. — Я хочу, чтобы все знали. Ты — моя. И я — твой. Навсегда.

— Навсегда, — повторила я, и это слово показалось самым правильным из всех, что я знала.

Глава 34

Всю обратную дорогу от пристани до моей лавки Деймос не выпускал моей руки. Дракон шёл рядом, сжимал пальцы, и я чувствовала, как мужчина то и дело бросает на меня короткие взгляды — словно проверял, не исчезла ли я, не растворилась ли в вечернем воздухе, не оказалась ли сном, от которого он вот-вот проснётся. Я не исчезала. Шла, смотрела под ноги, слушала, как гравий хрустит под сапогами — и своими, и его, — и думала.

Два месяца. Дракон искал меня два месяца.

Эта мысль грела и царапала одновременно. С одной стороны — мужчина не забыл, не бросил, не махнул рукой. С другой — где дракон был всё это время? Почему не нашёл раньше? Почему я должна была страдать столько ночей, заливая подушку слезами, в то время как Деймос, мог бы облететь королевство за неделю?

Мы остановились у калитки. Мой маленький домик стоял, уютно подсвеченный закатом, и из трубы тянуло дымком — Лили, наверное, затопила печь, как я просила.

— Вот, — сказала я, кивнув на дом. — Моё новое жилище.

Дракон оглядел домик, и я увидела, как его глаза — серебряные, с вертикальными зрачками — расширились. Не от удивления, нет. От чего-то другого, более глубокого.

— Маленький, — сказал Деймос.

— Зато мой, — ответила я. — И получен честным трудом, а не подарен королём.

Мужчина промолчал, но его пальцы сжались на моей руке чуть сильнее. Я открыла калитку, и мы вошли во двор. Чёрный кот, сидевший на крыльце, увидел дракона, выгнул спину дугой, зашипел и умчался в кусты.

— Даже кот тебя не любит, — заметила я.

— Коты — существа своенравные, — ответил Деймос, не отводя взгляда от домика. — Требуется времени, чтобы они привыкли.

— Как и мне, — сказала я, открывая дверь.

Лили сидела за столом и перебирала ромашку. Увидев меня, девочка радостно вскочила, но тут же замерла, заметив Деймоса. Ребёнок уставился на него во все глаза, потом перевела взгляд на меня.

— Эйра, — спросила Лили шёпотом. — Это тот самый дракон?

— Тот самый, — вздохнула я.

Лили пискнула и выбежала из дома, даже дверь за собой не закрыла.

— Кажется, я произвёл впечатление, — усмехнулся мужчина.

— Ты напугал ребёнка, — поправила я. — Проходи, не стой в дверях.

Дракон вошёл. В моей маленькой лавке мужчине было тесно — плечами задевал косяки, головой почти упирался в потолок. Деймос оглядел полки с банками, связки трав под потолком, старый диван, на котором спала Лили, когда засиживалась допоздна.

— Здесь пахнет тобой, — сказал дракон вдруг.

Я замерла.

— Меллисой и солнцем, — продолжил мужчина, закрывая глаза. — И ещё чем-то… домашним. Хлебом, наверное.

Я отвернулась, чтобы он не видел, как у меня задрожали губы. Нельзя раскисать. Не сейчас. Я должна быть твёрдой.

— Садись, — я указала на табурет у стены. — Нам нужно поговорить.

Деймос сел. Послушно, как нашкодивший мальчишка. Я опустилась напротив, сложила руки на коленях и посмотрела дракону прямо в глаза.

— Я не готова простить тебя сразу, — сказала я. — То, что ты пришёл, то, что ты встал на колени — это много значит. Но этого недостаточно.

Мужчина кивнул не перебивая.

— Я люблю тебя, — продолжила я, чувствуя, как горло сжимается от слёз, но заставляя себя говорить. — Люблю несмотря на всю боль, которую ты мне причинил. Но любовь — это не только цветы и поцелуи. Это доверие. А ты разрушил моё доверие.

— Я знаю, — тихо сказал дракон.

— Поэтому я ставлю условия, — я выпрямила спину. — Ты остаёшься здесь. В Линдоре. И поработаешь в моей лавке.

Деймос моргнул.

— В лавке?

— Да, — я кивнула. — Будешь толочь травы, мыть склянки, помогать принимать пациентов. Будешь делать то, что делаю я. Узнаешь, что такое жизнь простого лекаря, который не летает на драконьих крыльях и не спасает королевства. Может быть, тогда ты поймёшь, что «бесполезность» — это не про меня.

Мужчина молчал. Смотрел на меня, и в его глазах я читала удивление, растерянность и — кажется — уважение.

— Ты согласен? — спросила я.

— Согласен, — без колебаний ответил дракон.

— Даже если местные будут пялиться?

— Пусть пялятся.

— Даже если тётушка Лора будет кормить тебя своими пирожками и расспрашивать о намерениях?

— Даже тогда, — в ответе Деймоса послышался сдавленный смешок.

— Даже если я буду злиться на тебя и иногда швыряться подсвечниками? — в моих глазах мелькнула усмешка.

Деймос улыбнулся.

— Тогда мы станем квитами.

Я выдохнула. Условия приняты. Начало положено.

— Тогда с завтрашнего дня ты — мой помощник, — строго произнесла я, поднимаясь. — А сегодня — иди в комнату для гостей. Она справа от входа.

Мужчина поднялся, сделал шаг ко мне, но я выставила руку.

— Нет, — сказала я. — Сначала работа. Потом — доверие. И уже после всего этого — остальное.

Дракон кивнул и, не сказав ни слова, ушёл в отведённую ему комнату. Я слышала, как он ходит там, как скрипят половицы, как тяжело вздыхает. И внутри всё сжималось от желания пойти за ним, обнять, забыть обо всём.

Однако я упрямо держалась. Потому что, если я сейчас сломаюсь — Деймос никогда не изменится. А я хотела, чтобы мужчина изменился. Если не для меня, то хотя бы для себя.

На следующее утро дракон вышел из своей комнаты с таким видом, будто вновь собирался на битву с демонической армией. Волосы были аккуратно убраны в низкий хвост, одежда — простая, без всяких аристократических излишеств. Только глаза — эти безумно притягательные серебряные глаза с вертикальными зрачками — выдавали в Деймосе нечеловеческую сущность.

— Доброе утро, помощник, — сказала я, протягивая мужчине фартук. — Надевай.

Дракон посмотрел на фартук, как на боевое знамя. Потом надел. Сидел фартук на нём крайне несуразно — Деймос был слишком широкоплеч для моей одежды, но это придавало ему почти трогательный вид.

— Сегодня у нас план такой, — я указала на стол, где были разложены травы. — Сначала ты измельчаешь кору крушины. Мелко, до состояния пыли. Потом помоешь склянки — те, что в корзине у печи. Потом поможешь мне принять пациентов.

— Пациентов? — переспросил мужчина.

— Да. Их всего трое сегодня. Старуха с артритом, рыбак с больной спиной и девочка с аллергией.

— Я не умею лечить людей, — напряжено предупредил дракон.

— А тебя никто и не просит, — хмыкнула я и взяла ступку с пестиком, положила туда кору крушины. — Будешь подавать мне инструменты и держать пациентов за руки, если им больно. Понял?

— Понял, — кивнул Деймос, после чего взял в руки пестик и замер. — Насколько мелко?

— В пыль, — повторила я. — Крушина жёсткая. Придётся попотеть.

Дракон действительно попотел. Я наблюдала краем глаза, как великий маг королевства, сжимает в своих могучих руках маленькую ступку и старательно трёт кору. Получалось у мужчины плохо — куски выходили крупными, неоднородными.

— Не так, — я подошла, встала за спиной Деймоса, накрыла его руку своей. — Надо надавливать сильнее и круговыми движениями. Вот так.

Мужчина замер. Я чувствовала, как его мышцы напряглись под моей ладонью, как часто забилось сердце.

— Эйра, — сказал дракон тихо.

— Не отвлекайся, — я убрала руку и отошла. — Работаем.

Деймос вздохнул и продолжил.

К обеду пришла тётушка Лора. С пирожками, конечно. Увидев мужчину в фартуке, толкущего травы, соседка выронила поднос, и пирожки полетели на пол.

— Святые угодники, — прошептала Лора. — Это что ж, сам верховный маг?

— Он самый, — сказала я, собирая пирожки. — Тётушка Лора, познакомьтесь. Это Деймос. Мой новый помощник.

— Помощник? — соседка перевела взгляд с меня на дракона и обратно. — Девонька, да ты чудо сотворила! Такого орла приручила!

— Я не орёл, — сухо заметил Деймос. — Я дракон.

— А мне плевать, — подбоченилась Лора. — В моём доме все равны. Будешь пирожки? Или драконы питаются одним только святым духом?

Мужчина посмотрел на меня. Я кивнула. Дракон взял пирожок, осторожно откусил.

— Вкусно, — удивлённо выдохнул Деймос, откусывая ещё кусочек.

— Ещё бы, — расплылась в улыбке Лора. — Я их по старинному рецепту пеку, с секретом. Зайдёте вечером, расскажу.

Соседка ушла, подбирая с пола рассыпавшуюся начинку, и я услышала, как женщина уже на улице говорит соседке: «Ты не поверишь! У нашей Эйры маг в лавке горшки трёт!».

— Теперь весь город будет знать, — вздохнула я.

— Тебя это смущает? — спросил дракон.

— Нет, — я покачала головой. — Привыкла. За два месяца местные уже успели обсудить меня вдоль и поперёк. Теперь будут обсуждать нас. Не страшно.

Деймос посмотрел на меня с каким-то новым выражением — тёплым, почти нежным.

— Ты изменилась, — сказал мужчина.

— Надеюсь, в лучшую сторону, — ответила я.

— В лучшую.

Отныне дни потекли по новому расписанию. Дракон вставал раньше меня — я слышала, как Деймос бродит по дому, как пробует самостоятельно работать, как выходит во двор и глубоко дышит. К завтраку мужчина уже был готов к работе — в своём смешном фартуке, с закатанными рукавами, с решительным, почти воинственным выражением лица.

А через три дня Деймос принёс цветы.

Я сидела за столом и заполняла дневник пациентов, когда дверь открылась и вошёл мужчина. В руках у дракона был огромный букет — полевые ромашки, такие же, как те, что сушились у меня под потолком.

— Это тебе, — выпалил довольный Деймос, протягивая цветы. — Я сорвал их в поле у дороги. Они напомнили мне о тебе.

Я взяла букет, вдохнула — горьковатый, терпкий аромат.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Но ромашки — это лечебная трава. Не совсем подходящий подарок для женщины.

Дракон смутился — я видела, как покраснели его уши.

— Я не знал, — сказал мужчина. — Поэтому выбрал те, которые пахли знакомо. В следующий раз спрошу у Лоры, какие цветы дарят девушкам.

Я улыбнулась, и эта улыбка стала первой искренней за последние дни.

— Хорошо, — сказала я. — Спроси.

Деймос поставил ромашки в вазу — ту самую, глиняную, с отбитым краем, — и долго на них смотрел. А потом вдруг сказал:

— Знаешь, Эйра, в поместье у меня была когда-то оранжерея. Экзотические цветы, редкие травы, которые выращивали специально для меня маги-садовники. Я никогда не обращал на них внимания. А эти ромашки… они самые красивые.

Я отвернулась, чтобы мужчина не видел моего лица. Потому что, если бы увидел — понял бы, что стена между нами рушится. Что я таю и почти простила дракона.

«Не сейчас. Ещё не время» — уговаривала себя.

— Спасибо, — повторила я. — Иди мой склянки.

Деймос кивнул и пошёл. А я смотрела на ромашки и думала о том, что, наверное, это и есть любовь — когда великий маг замечает простые полевые цветы, потому что они напоминают ему о тебе.

На пятый день дракон решил проявить инициативу. За завтраком мужчина сказал:

— У тебя крыша протекает.

— Знаю, — ответила я. — Когда дождь идёт — приходится ставить ведро.

— Я починю, — сказал Деймос. — Думаю, это мне по силам.

Мне не удалось спрятать скептический взгляд.

— Ты умеешь колдовать, — уточнила я. — А чинить крыши — это не магия.

— Магия тоже пригодится, — мужчина поднялся из-за стола. — Показывай, где инструменты.

Я показала. Дракон взял молоток, гвозди, доски и полез на крышу. Я стояла внизу, смотрела, как Деймос карабкается по приставной лестнице, и молилась всем богам, чтобы он не убился.

Первые десять минут всё шло хорошо. Мужчина нашёл дыру, снял несколько старых досок, примерил новые. А потом… потом дракон не рассчитал силу.

Я услышала грохот, крик — и увидела, как Деймос вместе с половиной крыши провалился внутрь чердака. Сквозь дыру торчали только его ноги, дёргавшиеся в воздухе.

— Деймос! — закричала я, бросаясь к дому.

Я вбежала внутрь, взлетела на чердак. Мужчина лежал на куче мусора и старой соломы, со сбитой повязкой на лбу, с ошалелым взглядом.

— Ты жив? — спросила я, опускаясь рядом.

— Кажется, да, — дракон поморгал. — Но крыша… нет.

Я посмотрела на дыру, в которую было видно небо, и расхохоталась. Не смогла сдержаться — смех вырвался наружу, громкий, почти истеричный. Деймос смотрел на меня, и его лицо постепенно расплывалось в улыбке.

— Ты смеёшься, — выдохнул мужчина.

— Потому что ты идиот, — простонала я, вытирая слёзы смеха. — Крышу головой пробил!

— Представляю, как выгляжу в твоих глазах, — пробормотал Деймос и сел, отряхиваясь. — Но зато я услышал твой смех. Оно того стоило.

Я посмотрела на Деймоса — на его растрёпанные волосы, на щепки в одежде, на счастливое, несмотря ни на что, лицо. И поняла, что стена рухнула. Окончательно и бесповоротно.

— Иди сюда, дурак, — сказала я и обняла мужчину.

Дракон прижал меня к себе, уткнулся носом в мои волосы.

— Я люблю тебя, — прошептал Деймос.

— Я тоже, — ответила я.

На крыше зияла дыра. В доме сразу стало прохладнее. Крышу надо было чинить заново, но мне оказалось всё равно. Потому что дракон был рядом, а всё остальное — дело наживное.

Глава 35

Крышу мы чинили три дня. Деймос, убедившись, что его метод «голова-как-таран» неэффективен, сходил в городскую лавку, купил нормальных досок, гвоздей и даже специальную смолу для заделки швов. Работал дракон молча, сосредоточенно, иногда ворчал, когда доски не хотели ложиться ровно, но не жаловался, не колдовал и не призывал магию. Я смотрела на мужчину из окна, и сердце сжималось от какого-то нового, доселе незнакомого чувства. Не от любви — любовь никуда не уходила, — а от уважения, наверное. Дракон не просто извинился. Он доказывал. Каждый день, каждым поступком, каждым неловким движением.

Вечером третьего дня, когда последняя доска была прибита, а лужи на полу вытерты, мы сели на крыльцо. Деймос выдохнул, вытер лоб тыльной стороной ладони и откинулся на перила, запрокинув голову к небу. Я села рядом, оставив между нами маленький зазор — не отстраняясь, но и не прижимаясь.

— Спасибо, — сказала я. — За крышу.

— Не за что, — ответил мужчина. — Это я её и пробил. Долг чести — починить.

— Не надо про долг, — я покачала головой. — Давай лучше… поговорим. По-настоящему.

Дракон повернулся ко мне. В сумерках его серебряные глаза светились своим собственным светом — нечеловеческим, пугающим и прекрасным одновременно. Я смотрела в них, но не боялась.

— Деймос, — я коснулась его руки. — Я должна тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я боялась, — призналась я. — Боялась, что ты пришёл не потому, что любишь. А из-за чувства долга.

Мужчина резко повернулся ко мне.

— Долг? — переспросил дракон, и в его голосе зазвенел металл. — Эйра, я от долга сбегаю всю свою жизнь. Я не подчиняюсь королю, когда не хочу. Игнорирую приказы Совета. Делаю только то, что считаю нужным. А ты… ты единственная, к кому я бегу. Не потому, что должен. А потому что не могу иначе.

Деймос взял моё лицо в ладони, заставляя смотреть на него.

— Ты слышишь меня? — сказал дракон, и голос его дрожал. — Я не должен тебе ничего. Я не должен был тебя искать. Я мог бы остаться в столице или своём герцогстве, жениться на какой-нибудь аристократке, забыть тебя. Но я не мог. Потому что каждая ночь без тебя была пыткой. Потому что каждое утро я просыпался с мыслью о тебе. Потому что ты — моё сердце, Эйра. Моё сердце, которое ускакало в этот чёртов Линдор и заставило меня лететь за ним через полкоролевства.

По моим щекам текли слёзы. Я не вытирала их. Пусть. Дракон видел меня и такой — слабой, плачущей, дрожащей. И не отворачивался.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Люблю так сильно, что это пугает меня. Я хотела ненавидеть тебя. Пыталась. Но не смогла. Потому что каждую ночь просыпалась и тянулась к тебе — а тебя не было.

— Теперь есть, — мужчина провёл большими пальцами по моим скулам, стирая слёзы. — И я никуда не уйду. Даже если ты прогонишь — не уйду. Буду сидеть под дверью, как верный пёс.

— Дракон под дверью — это слишком, — я попыталась улыбнуться. — Соседи не поймут.

— А я превращусь в человека, — Деймос улыбнулся в ответ. — И буду сидеть. Пока ты не выйдешь.

Я посмотрела на мужчину. На серьёзные глаза, на шрам на скуле, на серебряные волосы, которые так и не заплелись сегодня. И поняла, что не хочу больше ждать. Не хочу проверять. Не хочу испытывать.

Я сама сделала первый шаг.

Подалась вперёд и поцеловала дракона. Это вышло не как в первый раз — в темноте, под гром грозы, когда он был слеп и напуган. Не как на пристани, где всё решилось на эмоциях. Этот поцелуй стал другим — медленным, осторожным, полным нежности и обещания.

Губы Деймоса пахли морем и мятой — от чая, который мужчина пил сегодня. Его руки легли мне на спину, притянули ближе, но не требовательно. Дракон боялся сделать мне больно. Боялся спугнуть. Боялся, что я исчезну.

— Эйра, — прошептал Деймос, на мгновенье отрываясь от моих губ. — Скажи, что ты моя.

— Твоя, — ответила я, касаясь его щеки. — А ты — мой.

— Твой, — мужчина поцеловал мой лоб, потом нос, потом уголок губ. — Твой навсегда.

Мы сидели на крыльце, обнявшись, пока луна не поднялась высоко и не зажгла свою серебряную дорожку на море. Вокруг стало тихо — только сверчки стрекотали где-то в траве да лёгкий ветерок колыхал сушёные травы у меня под крышей.

— Деймос, — сказала я, когда дыхание выровнялось.

— М-м-м?

— Я хочу, чтобы ты знал. Я не простила тебя до конца. Боль ещё здесь, — я коснулась своей груди. — И следы от тех слов — они не исчезнут быстро.

На мгновение я замолчала, набираясь смелости.

— Но я хочу попробовать, — продолжила я. — Попробовать простить и поверить. Попробовать быть счастливой с тобой.

— Я сделаю всё, — пообещал Деймос. — Всё, что в моих силах, и даже больше. Ты будешь счастлива, Эйра. Я клянусь.

— Не клянись, — я коснулась пальцами его губ. — Просто будь рядом.

— Буду, — мужчина поцеловал мои пальцы. — Всегда.

Мы сидели на крыльце до глубокой ночи. Смотрели на звёзды, на море, на кота, который, наконец, перестал бояться и улёгся у ног дракона — удивительное дело! — и мурлыкал, словно извиняясь за шипение при первой встрече.

— Даже кот тебя принял, — заметила я. — Это знак.

— Знак чего? — усмехнулся Деймос.

— Что ты здесь надолго, — ответила я.

Мужчина обнял меня крепче, и я почувствовала, как бьётся его сердце — ровно, сильно, в такт моему. И поняла, что не ошиблась. Мы встретились не потому, что вмешалась судьба, боги или магия. А потому что хотели этого. Оба. По-настоящему.

Эпилог

Я проснулась оттого, что кто-то целовал мои пальцы. Медленно, осторожно, перебирая их один за другим. Я улыбнулась, не открывая глаз, и потянулась, разминая затёкшие за ночь плечи.

— Ты сегодня рано, — сказала я хриплым со сна голосом.

— Не буду ждать адептов, — ответил Деймос, и в его голосе послышалась знакомая усмешка. — Пусть занимаются сами. У меня есть занятия поважнее.

Я открыла глаза. Дракон сидел рядом на кровати — уже одетый в дорожный костюм, но без обычного академического облачения. Серебряные волосы рассыпались по плечам, глаза смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Даже после года брака, после бесконечных «люблю» и поцелуев — каждый раз, когда мужчина смотрел так, внутри всё переворачивалось.

— Сегодня же лекция у первокурсников, — напомнила я. — Юные маги ждут своего великого учителя.

— Подождут, — Деймос наклонился и поцеловал меня в уголок губ. — Никуда не денутся.

Я вздохнула, но спорить не стала. За год я научилась выбирать битвы. С Деймосом это оказалось необходимо — характер у него не улучшился, он просто стал другим. Мягче со мной, терпеливее с окружающими, но внутри оставался всё тем же драконом: своенравным, упрямым, не терпящим, когда ему указывают.

— Ладно, — я села, натягивая одеяло на грудь. — Но тогда помогай мне в лавке после обеда. Лили ушла к тётке, а без неё я не справлюсь.

— Помогу, — мужчина провёл ладонью по моим волосам. — Только без ступок, пожалуйста. Моя гордость ещё не восстановилась после того, как тётушка Лора заявила, что я тру крушину хуже её внука.

Я рассмеялась — свободно, легко, как умела теперь. За год этот смех перестал быть редким гостем. Он поселился в нашем доме, в нашей жизни, и я почти забыла, как когда-то плакала по ночам в маленьком домике у моря.

— Иди завтракать, — я шлёпнула дракона по руке. — Я сейчас спущусь.

Деймос вздохнул, поцеловал меня в макушку и вышел. Я слышала, как его шаги гремят по лестнице, как он что-то ворчит на кота (чёрный переехал с нами и теперь спал на подоконнике), как звякает посудой на кухне. Обычное утро в нашем доме.

Я оделась, спустилась вниз, выпила чай с мятой и свежими булочками, которые испекла ещё на рассвете. Мужчина сидел напротив, перебирал мои заметки по новым травам и критически хмыкал.

— Что не так? — спросила я.

— Ты пишешь, что корень валерианы помогает от бессонницы, — сказал дракон. — Но не упомянула, что в больших дозах он вызывает сонливость днём. Один из адептов на прошлой неделе чуть не уснул на лекции.

— Это ты виноват, — я откусила булочку. — Нечего читать скучные лекции.

— Мои лекции не скучные, — обиделся Деймос. — Адепты в восторге.

— Адепты в восторге от того, что ты дракон, — парировала я. — А лекции всё равно скучные.

Мужчина бросил в меня салфеткой, я поймала и рассмеялась.

Таким оказался наш год. Спокойным, размеренным, полным маленьких радостей и больших планов. Но иногда, в тихие вечера, когда Деймос засыпал, положив голову мне на колени, я вспоминала, как всё начиналось. Свадьба, например. Та ещё история.

Год назад мы стояли в небольшой часовне на территории поместья, и я смотрела на дракона в свадебном костюме — белом, расшитом серебром, с драконьими рунами на воротнике. Мужчина был прекрасен. Я чувствовала себя счастливой. Однако путь к этому дню выдался до ужаса тернистым.

Король Эдрик, узнав, что Верховный маг собрался жениться на простой лекарке, пришёл в ярость. Деймоса вызвали во дворец и заявили, что тот должен породниться с королевской семьёй, чтобы укрепить власть. Принцесса Элина, младшая дочь монарха, была уже просватана за дракона — без его ведома, конечно.

Я не присутствовала при том разговоре, но Деймос в красках рассказал. Как король говорил о «престиже династии», о «крови, которая не должна смешиваться с чернью», о том, что «целительница — не пара дракону». Как король угрожал лишить Деймоса земель, титулов, даже права преподавать в академии.

— И что ты ответил? — спросила я тогда.

— Ничего, — дракон усмехнулся. — Я просто вышел во двор, превратился в дракона и разрушил половину дворца.

— Половину? — я округлила глаза.

— Ну, может, не половину, — мужчина замялся. — Крыло западное и часть тронного зала. Но выглядело внушительно.

Король, говорят, побледнел так, что слился с мраморными колоннами. Его советники разбежались, стража попряталась, а принцесса Элина, которая как раз проходила мимо, разрыдалась и убежала в свои покои. Деймос, не выходя из драконьей формы, прорычал что-то вроде: «Ещё раз тронешь Эйру — снесу всё здание до основания». После этого король притих.

Мало того, монарх не только отменил помолвку и благословил наш брак, но и издал указ о расширении прав магов. Теперь они могли жениться и выходить замуж по собственному выбору, без согласия короля. Дракон стал героем в магическом сообществе. Ну а я стала его женой.

Свадьба вышла пышной. Пригласили всех: тётушку Лору, которая всю дорогу плакала и утиралась своим знаменитым передником; Лили, которая была нашей свидетельницей и держала кольца; Ричарда, приехавшего из особняка и выглядевшего моложе на десять лет; даже Томаса-рыбака, который пришёл с новой пассией и искренне пожелал нам счастья.

А вот король не явился — прислал подарок, золотой кубок, который мы с Деймосом переплавили на украшения для лавки. Местные жители Линдора тоже приехали — и те, кого я лечила, и те, кто просто меня знал. Деймос настоял на том, чтобы свадебный пир был на открытом воздухе — в саду, где цвели те самые бархатцы, которые посадила его мать. Было много цветов, музыки, смеха. Я танцевала с драконом, и он вёл меня так осторожно, словно боялся сломать. А потом мы улетели в небо — на драконьей спине — и провели первую брачную ночь в маленьком домике у моря, где я когда-то пряталась от Деймоса.

Там, в той самой лавке, где я лечила рыбаков и перевязывала кота, мы и начали нашу новую жизнь. Через месяц, переехали на земли дракона, потому что ему нужно было преподавать, а мне — расширять дело.

Теперь в моей лавке, которая находилась в отдельном крыле нашего поместья, имелось три комнаты: приёмная, лаборатория и аптека. Я принимала пациентов по утрам, готовила зелья после обеда, а вечера проводила с Деймосом. Лили, выросшая и окрепшая за год, помогала мне — малышка училась на лекаря, и у неё отлично получалось. Девочка научилась отличать мяту от мелиссы, варить отвар от кашля и даже делать перевязки. Иногда к нам приезжала тётушка Лора с пирожками и непременно ворчала, что Лили слишком худая и что «дракон бы её подкормил, а то совсем девчонку заморили».

— Дракон тут ни при чём, — отбивался Деймос. — Это Эйра её работой загружает.

— Неправда, — фыркая, заявила я, шлёпая мужчину полотенцем. — Лили сама хочет учиться.

Лили хихикала и убегала, оставляя нас втроём с Лорой, которая вздыхала и говорила: «Молодые, молодыми глупостями страдаете. А мне бы названых внуков уже нянчить».

Внуков пока не было. Мы не спешили. Дракон боялся, что я не выдержу родов, хотя я объясняла: я лекарь и знаю, как это делается. Деймос кивал, но в глазах застывал такой ужас, что я откладывала разговоры на потом. У нас будет время. Вся жизнь впереди.

Мужчина преподавал в академии два раза в неделю — вёл курс боевой магии и защиты от демонических тварей. Говорили, что мой дракон стал лучшим преподавателем за последние сто лет. Адепты его обожали, даже не столько за знания, сколько за харизму. Иногда я приезжала к Деймосу на лекции — сидела в последнем ряду, смотрела, как он стоит у доски, водит указкой по схемам, объясняет сложные формулы простыми словами. Мужчина замечал меня, улыбался, и я видела, как адепты перешёптываются: «Смотрите, жена приехала». Некоторые из них считали меня почти святой — за то, что я вылечила дракона от слепоты. Я не разубеждала.

— Как дела в академии? — спросила я за завтраком.

— Хорошо, — Деймос отодвинул пустую тарелку. — Новый набор, есть талантливые ребята. Одна девочка, Мира, уже умеет выставлять щит — в свои шестнадцать. Я говорю, через пару лет переплюнет меня.

— Переплюнуть дракона? — я подняла бровь.

— А что такого? — мужчина пожал плечами. — В молодости я был самонадеянным дураком. Если бы кто-то вовремя меня направил…

— Тебя направила я, — напомнила я. — И ты до сих пор дурак.

— Но твой дурак, — Деймос поцеловал меня в лоб.

Я улыбнулась. За год мы научились говорить друг с другом без обид и недомолвок. Ссорились, конечно, но быстро мирились. Дракон больше никогда не называл меня слабой — я бы не простила второй раз. Но и мне пришлось научиться, что мужчина не умеет читать мысли. Если мне что-то нужно — я прошу. Если я обижена — я говорю. Мы учились быть парой, и это оказалось сложнее, чем любая магия.

После завтрака Деймос улетел в академию — я смотрела, как его серебряная чешуя сверкает в лучах утреннего солнца, и чувствовала гордость. А я поспешила в лавку. Пациенты уже ждали.

Первым пришёл старый рыбак с больной спиной — тот самый, что помог мне в Линдоре. Он переехал в наши края, когда узнал, что я открыла лавку здесь. Сказал, что «такого лекаря и за сто лиг искать надо». Я выписала ему мазь, дала настойку, пожелала здоровья.

Потом пришла женщина с ребёнком — у малыша резался зуб, он плакал и капризничал. Я дала отвар ромашки, погладила по голове. Женщина поблагодарила, ушла. Затем появился местный кузнец — поранил руку о раскалённый металл. Я промыла рану, зашила, наложила повязку. Кузнец кряхтел, терпел, как герой.

— А где ваш помощник? — спросил он, оглядываясь. — Дракон-то где?

— В академии, — ответила я. — Лекции читает.

— Жалко, — кузнец усмехнулся. — Мы с ним в прошлый раз про мечи говорили. Он обещал показать, как магией закалять.

— Приходите на следующей неделе, — пообещала я. — Покажет.

Кузнец ушёл, а я осталась одна. Разобрала травы, проверила запасы, записала новые рецепты. Работа спорилась, время летело незаметно.

К обеду вернулся Деймос. Я услышала хлопанье крыльев, потом скрип двери. Мужчина вошёл в лавку, всё ещё запыхавшийся после полёта, с растрёпанными волосами и раскрасневшимися щеками.

— Как дела? — спросил дракон.

— Отлично, — я кивнула на стопку чистых склянок. — А у тебя?

— Адепты взорвали лабораторию, — мужчина вздохнул. — В третий раз за месяц.

— Надеюсь, никто не пострадал?

— Нет, но потолок пришлось чинить. Магией.

Я рассмеялась. Деймос подошёл, обнял меня сзади, положил подбородок на плечо.

— Скучал, — сказал дракон.

— Я тоже, — ответила я.

Мы стояли так посреди лавки, среди банок со снадобьями и пучков сушёных трав, и я чувствовала, что всё правильно. Всё, как должно быть.

— Деймос, — сказала я тихо.

— М-м-м?

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — мужчина поцеловал меня в щёку. — И я тебя.

За окном светило солнце. Где-то вдалеке пели птицы, в наглый чёрный кот тёрся о ноги дракона, выпрашивая очередное лакомство.

Год спустя мы оставались вместе. И это оказалось главным. А всё остальное — просто жизнь. Тихая, счастливая, полная маленьких радостей и больших планов. И я ни за что не захотела бы что-то изменить, представься мне такой шанс.