— Ты правда думала, что я сделаю тебе предложение?

Женя смотрит на меня через стол. В его глазах легкое недоумение от того, как можно было предположить такую глупость.

На белой скатерти между нами — свеча, два бокала и тарелка с почти нетронутым десертом.

— Я… ну… год назад ты сказал: "Подожди еще годик". А на прошлой неделе намекнул, что в мой юбилей меня ждетособый подарок… — растерянно бормочу я.

А еще я нашла чек из ювелирного "Pandora" в кармане его брюк, когда клала их в стирку. Но я сделала вид, что ничего не знаю, чтобы не портить ему сюрприз.

— Ну так я и подарил тебе подарок! — возмущенно говорит он.

Я опускаю взгляд на коробку в моих руках:

— Это фитнес-браслет.

— Ну да. И что тебе не нравится? Полезная вещь. Может, хоть спортом, наконец, займешься. Тебе точно не помешает.

Спасибо. Всегда мечтала получить на тридцатилетие жирный намек, что пора худеть.

Нет, я не привереда, и никогда не устраивала истерик по поводу подарков.

Просто я ждала кольцо вместе с предложением.

И сегодня я была уверена, что этот день настал. Наконец-то! Ведь все звезды сошлись — прошел ровно год с его фразы "через годик", мой юбилей, ужин в ресторане при свечах, "особый подарок", чек опять же…

Я сделала красивый маникюр, укладку, купила платье. Я репетировала, как скажу ему "да". Я уже выбирала в голове дату.

Чувствую себя до невозможности глупо.

— Жень, дело не в браслете. Он мне нравится, правда, — мягко поясняю я. — Просто мы вместе уже четыре года, и мне бы уже хотелось какой-то определенности в наших отношениях…

— Да е-мое! — он раздраженно закатывает глаза. — Ну все же хорошо было, чего ты начинаешь…

Блин! Я устала чувствовать себя виноватой, когда завожу этот разговор.

— Да, я начинаю. Потому что ты постоянно избегаешь этой темы. А я хочу понимать! Время идет и…

— И что? — перебивает он. — Часики тикают?

— Что?..

— Ой, да перестань, Наташ. Все ж и так понятно — у тебя уже возраст поджимает, вот ты и начинаешь суету наводить.

— Возраст поджимает? — я сжимаю бокал слишком сильно. — Ты на год старше меня!

— Я мужчина. Это разные вещи, — он спокойно пожимает плечами. — У вас после двадцати пяти уже увядание, а в тридцать — паника. А я еще даже расцвета не достиг. Так зачем мне сейчас добровольно в петлю лезть?

— В петлю?! — ахаю я.

— Ну, я образно. Мне все это рано еще, я пока не готов.

Пока не готов? Серьезно?

—Пока? Мы вместе четыре года, Женя! Мы живем как семья!

— Вот! Вот именно! Мы и так живем вместе! Так чего тебе не хватает? Штампика в паспорте? Все же и так нормально.

— Мне ненормально, — поджимаю я губы.

— Ну вот видишь — ты сама все портишь. Ты хорошая, удобная, и мне с тобой, в целом, комфортно. Но когда ты начинаешь вот эту твою шарманку заводить, то прям раздражаешь, Наташ, честно. Как будто пытаешься вскочить в последний вагон.

Последний вагон. Отлично.

— Значит, я раздражаю, потому что хочу замуж?

— Да потому что ты свои проблемы сейчас пытаешься за счет меня решить! Это нечестно, не находишь? Это тебя время поджимает, а не меня.

Ну класс! Нет, это уже перебор!

— То есть, ты не собираешься на мне жениться?

Он вздыхает. Проводит рукой по своим светлым волосам, переводит на меня мученический взгляд.

— Я не говорил "никогда". Я сказал — не сейчас. На данный момент я не вижу в этом смысла.

— А когда?

Он молчит секунду.

— Я не знаю. Я не хочу, чтобы меня ставили перед выбором. Мне и так нормально.

— А мне нет!

— Тогда это твоя проблема, Наташ.

Вот как, значит. Меня колотит.

— То есть тебе все равно, уйду я или нет? — уточняю я.

Он пожимает плечами.

— Я не хочу, чтобы ты уходила. Но если тебе этот дурацкий штампик важнее наших отношений — что ж, я тебя не держу.

Как интересно он все вывернул! Охренеть!

— То есть, это я сейчас не хочу отношений, да? — я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

— Ты устраиваешь драму из-за ерунды.

— Это не ерунда.

— Я устал от этого пустого разговора. Хочешь все разрушить и уйти — пожалуйста. Это твое решение. Но я бы на твоем месте хорошо подумал — сомневаюсь, что там прям сразу очередь выстроится.

— Да пошел ты!

— Вот, — устало кивает он. — Опять истерика. Наташ, ну давай честно — вряд ли ты сможешь найти вариант получше. Все-таки ты уже не в той ситуации, чтобы выбирать.

‍Во мне медленно и неукротимо поднимается ярость.

Ах ты гаденыш!

Я беру свой бокал и выливаю ему в лицо.

Вода стекает по его идеально уложенным волосам, по дорогому пиджаку, по самодовольному выражению лица.

В ресторане становится очень тихо.

— С днем рождения меня, — говорю я.

И встаю.

Женя сидит, красный, мокрый и ошарашенный.

— Ты с ума сошла?! — шипит он.

— Возможно, — пожимаю я плечами. — Знаешь, браслет, пожалуй, оставь себе. Тебе пригодится — шаги до зрелости считать.

Я беру сумку.

И в этот момент официант, который все это время делал вид, что не замечает происходящего, осторожно говорит:

— Счет раздельно?

Я смотрю на Женю.

— Раздельно, — отвечаю я.

И выхожу.

Когда дверь ресторана закрывается за моей спиной, я выдыхаю.

В лицо ударяет холодный воздух. Меня трясет — то ли от злости, то ли от адреналина.

Вдруг дверь ресторана за спиной резко хлопает.

Я не оборачиваюсь.

Слышу шаги за спиной.

— Наташ, не позорься. Мы же оба знаем, что никуда ты на самом деле не уйдешь.

Он делает шаг ближе.

— Потому что кому ты еще нужна?

Глава 2

— Я хочу перевестись в другой отдел.

Я сижу на стуле в отделе кадров и нервно стискиваю руки на коленях.

Мария Леонидовна переводит на меня взгляд поверх очков.

— Что это вы вдруг надумали?

— У меня возникли… ммм… личные разногласия с Евгением Васильевичем.

— Ну так уладьте их. У меня нет мест в других отделах.

Я сглатываю.

Марию Леонидовну побаиваются все в нашей компании. Она напоминает мне завуча в нашей школе — холодная, строгая и смотрит так, словно сейчас родителей вызовет к директору.

— Я слышала, что в отделе продаж есть вакансия… — смущенно бормочу я.

Она уже что-то печатает на компьютере.

— Ошиблись. Девочка уже вышла на декретное место.

Черт!

— Может, тогда в маркетинге?..

— Там нет мест.

Блин!

— В закупках?

Она вновь поднимает на меня взгляд.

— У меня кредит… корпоративный, — поясняю я в отчаянии. — Если я уволюсь, ставка вырастет почти вдвое!

Мне никак нельзя увольняться.

Но и работать в одном отделе с Женей я не могу. Он ведь мой непосредственный начальник.

Хочу быть подальше от бывшего, фитнес-браслетов и моего позора.

— Мне все равно куда, хоть в архив, — шепотом прошу я, чувствуя как дрожит голос.

Соберись, тряпка! Еще тут нюни распускать не хватало!

Она смотрит на меня пару секунд, словно оценивает, насколько все серьезно.

Затем кивает на кулер рядом со мной.

— Водички выпейте.

Я благодарно киваю и наливаю себе воды.

Она вздыхает.

— Есть у нас одно место… но вы пожалеете.

Я смотрю на нее с надеждой.

— Я согласна!

— Да подождите вы, — морщится она. — Вы хоть выслушайте сначала.

Я торопливо киваю.

— Личная помощница генерального.

В смысле?..

Я проливаю на себя воду.

— Эээ… того самого? — в ужасе переспрашиваю я.

— У нас один генеральный, Лебедева.

— Но он же…

— Ага. Кравцов Кирилл Олегович — очень… кхм… требовательный начальник. И довольно жесткий. Не уверена, что вы ему подойдете, но попробовать можете.

Ох, батюшки!

Вот это я влипла!

Про Кравцова в офисе ходят легенды.

Он владелец "Гранда". Приехал из Москвы месяц назад, чтобы разобраться, "что не так с нашим филиалом" и навести у нас тут порядок.

Он уволил двух директоров за один день.

Главбух после встречи с ним закрылась в туалете и плакала.

А на первом совещании он молчал сорок минут, а потом разнес весь руководящий состав так, что те выходили мокрые и бледные.

Не удивительно, что его сразу же невзлюбили.

Но все волнения коснулись в основном начальства, до нас же — простых работников — дело пока не дошло.

Да и не пересекаемся мы с небожителями с верхнего этажа. Я его видела всего пару раз, и то издалека.

— А что случилось с предыдущей помощницей? — осторожно спрашиваю я.

— Жива. Нервишки лечит, — фыркает Мария Леонидовна.

Она серьезно? Господи...

— Это ведь уже вторая…

— Третья. Говорю же — требовательный.

Ага…

— Впрочем, знаете, не тратьте время и нервы, Лебедева. Они у вас и так, похоже, ни к черту. Возвращайтесь лучше к Лапшину, извинитесь, и работайте дальше.

Конечно. Как будто после вчерашнего я могу просто зайти в кабинет и сказать: "Женя, ну давай забудем, я погорячилась".

— Нет-нет! Я согласна! На Кравцова согласна, — произношу я, и только потом понимаю, как это звучит.

— Отлично, — сухо говорит Мария Леонидовна. — Тогда идите прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — я чуть не роняю стаканчик. — Может… завтра? Я подготовлюсь, соберусь, морально настроюсь…

— Лебедева, — она снимает очки и смотрит на меня так, будто я только что предложила ей уехать в отпуск на Бали, — он сегодня уже звонил три раза. Злится, что ему до сих пор не нашли подходящую помощницу.

— А что с кандидатками?

— Он их не пропускает, — спокойно отвечает она. — Сначала требует опыт. Потом говорит, что слишком самоуверенные. Потом — что слишком блеклые. Потом ему еще что-нибудь не нравится. В общем, сам всех и отметает.

Прекрасно.

— У него там какое-то важное задание, — добавляет она. — И он хочет, чтобы человек вышел немедленно.

Немедленно. Конечно.

— Идите, пока он в настроении разговаривать.

Это как? В плохом настроении он что, кусается?

Я сглатываю.

— Хорошо. Я… пойду.

— И, Лебедева, — окликает она меня, когда я уже у двери, — если передумаете, помните — вакансий больше нет.

Спасибо, Мария Леонидовна. Очень ободряюще.

Лифт едет слишком медленно.

Четвертый этаж.

Пятый.

Шестой.

Я работаю в этой компании уже четыре года и ни разу не поднималась выше пятого.

Седьмой этаж — это территория "небожителей".

Туда ходят только директора и люди с очень дорогими часами.

Лифт звякает.

Двери открываются.

И первое, что я замечаю — тишина.

Здесь тише, чем внизу.

Никаких бегущих сотрудников, никаких коробок, никаких громких разговоров.

Ковролин мягче. Свет холоднее. Воздух как будто дороже.

Отлично. Я в раю. Ну или в аду.

Я отмечаю, что у меня дрожат ноги.

За стойкой в приемной сидит девушка лет двадцати пяти. Глаза круглые, как у испуганного хомяка.

— Здравствуйте, — осторожно говорю я. — Я по поводу вакансии. Наташа. Лебедева.

Она смотрит на меня секунду.

И вдруг выдыхает с таким облегчением, будто я пришла ее освободить.

— Слава богу!

— Простите?..

— Я с третьего этажа. Из бухгалтерии, — торопливо поясняет она. — Меня сюда временно посадили. Пока не найдут постоянную.

Ясно.

— И… как тут? — аккуратно спрашиваю я.

Она нервно оглядывается на дверь кабинета генерального.

— Ну… эээ… он… специфический.

Отличное описание.

— Предыдущая помощница продержалась две недели.

— А до нее?

— Девять дней.

Я моргаю.

— Серьезно?

— Серьезно. Вчера одну кандидатку довел до слез, — она понижает голос. — Она выбежала из кабинета вся красная.

Ого.

— И часто он так? Кричал что ли?

— Он вообще не повышает голос, — шепчет девушка. — И от этого еще хуже.

Мне начинает казаться, что я поднялась не на этаж выше, а на уровень сложности "кошмар".

— А в чем задание? — спрашиваю я. — Ну, то срочное?

Она качает головой.

— Не знаю. Но он сегодня утром сказал директору по кадрам: "Если мне снова приведут неподходящую кандидатуру, вы сами сядете в приемной".

Прекрасно.

— Ну, я звоню? — неуверенно спрашивает она у меня.

Как будто у меня есть выбор.

Я делаю глубокий вдох.

— Звоните.

Она дрожащими руками снимает телефонную трубку.

— Кирилл Олегович? К вам по поводу вакансии… Да, хорошо.

Она кладет трубку и переводит на меня взгляд.

— Идите. И… удачи вам, Наташа! — говорит она с таким видом, будто отправляет меня на фронт.

— Спасибо, — бормочу я, направляясь к двери в преисподнюю.

Ладонь ложится на холодную металлическую ручку.

Сердце стучит где-то в горле.

Я уже тяну дверь на себя, когда из кабинета раздается низкий, холодный мужской голос:

— Если это очередная "подходящая кандидатура", предупреждаю — я сегодня не в настроении.

Я замираю.

Вот черт!

Глава 3

У меня внутри что-то сжимается.

Я делаю нервный вдох.

Стучу.

Ответа нет.

Так, ладно.

Нажимаю на ручку и захожу внутрь.

Темно.

Не буквально — свет есть. Но приглушенный.

Темное дерево. Темные стены. Темный ковер.

На стене висит абстрактная картина с кроваво-красной полосой, будто кто-то размазал краску кулаком.

По крайней мере, я надеюсь, что это краска, а не остатки от предыдущей "подходящей кандидатуры".

Оптимистично.

Огромное панорамное окно наполовину прикрыто деревянными жалюзи, дающими хищную полутень.

Свет падает только на стол — массивный, почти пустой.

Ни бумажек. Ни папок. Ни хаоса.

И… самого Кравцова не видно.

Отлично. Монстр невидим. В засаде что ли сидит?

Я делаю шаг внутрь.

— Закройте дверь, — доносится откуда-то справа.

Я вздрагиваю и только сейчас замечаю боковую зону — небольшую переговорную часть.

Там он и стоит.

Спиной ко мне.

Снимает пиджак. Движения спокойные. Выверенные.

Ну конечно. Почему бы не начать с раздевания!

Он аккуратно кладет пиджак на спинку кресла, поправляет рукава рубашки, и только потом поворачивается.

И… замирает.

Я тоже.

Я его раньше даже толком не видела, только издалека, а сейчас…

Блин.

Нет, ну так нечестно.

Ну почему такие обычно выглядят… вот так?

Высокий. Широкие плечи. Рубашка сидит идеально. Рукава закатаны. Часы дорогие.

Темные волосы. Четкая линия челюсти.

Взгляд… не просто холодный, а оценивающий, сканирующий.

И вот это — монстр?

Монстр из рекламы дорогого парфюма.

Он останавливается в двух шагах от меня.

И молча смотрит. Долго.

— Да вы издеваетесь? — выдает он в итоге.

Вот так. Без разгона.

Я теряюсь. Что ему на это ответить?

Чувствую, как колотится в груди сердце от волнения.

Спокойно, Наташа. Он просто такой человек. Сложный. Ты справишься.

— Здравствуйте. Я Наталья Павловна Лебедева, — выдавливаю я. — На вакансию личной помощницы.

Он медленно подходит ко мне.

Обходит. По кругу.

Охренеть.

Я стою, как экспонат в музее.

А он не торопится. Сканирует. Словно ищет дефект.

Хочется съежиться, но я заставляю себя держать спину прямо.

Блин, хоть бы не покраснеть.

— Вы?.. Моя новая помощница? — недоверчиво спрашивает он таким тоном, словно я сказала, что только что прилетела с Марса.

— Надеюсь.

Он хмыкает.

— Надеетесь?

И вдруг резко:

— Это что, шутка такая? Они там в отделе кадров совсем с ума посходили?

Вот и понеслось.

— Простите?

— У меня уборщицы выглядят лучше.

Очень мило!

Что ж, добро пожаловать в ад, Наташа.

Чувствую, как краснею.

Блин!

Он останавливается прямо позади меня.

Слишком близко.

Я буквально чувствую его тепло у себя за спиной.

Если он сделает еще шаг — я упрусь в него лопатками.

Что он там рассматривает?

— Я… хороший специалист, — выдавливаю я, не поворачиваясь.

Он вновь появляется в поле моего зрения.

Господи, если бы не этот дурацкий кредит…

— Да мне плевать. Мне нужна яркая и активная помощница, а на вас… — он брезгливо кривит губы, — бабушкин кардиган!

Вот козел!

Нормальный на мне кардиган! Вязаный. Почти новый.

Кровь вновь приливает к щекам. Только теперь у меня горят даже кончики ушей.

Не от стыда, а от ярости.

Спокойно, Наташа! Тебе очень нужна эта работа. Держи себя в руках.

— Вас интересует мой кардиган или вам нужен результат?

Мой голос дрожит, как бы я ни старалась звучать твердо.

Теперь он останавливается прямо передо мной. Слишком близко.

Я чувствую запах его парфюма. Дорогой. Спокойный. Опасный.

Смотрит на меня внимательнее и чуть дольше.

И в этом взгляде появляется что-то новое.

Интерес?

Нет, точно нет. Проверка.

Он усмехается.

— Мне нужна жена.

Что?..

У меня буквально отвисает челюсть.

Может, я ослышалась?..

— Тогда, боюсь, я для этой роли не подхожу, — бормочу я.

Он тихо смеется.

С таким видом, будто услышал самую нелепую вещь на свете.

— Разумеется, не подходите. Не льстите себе.

В груди что-то неприятно дергается.

Черт, а это зачем было?

— А вы решили, что это предложение? Нет, я не настолько отчаялся.

А вот сейчас было больно.

Он продолжает, как ни в чем ни бывало:

— Это задание для моей личной помощницы. Найти мне подходящую кандидатуру.

Ага. Отлично. Я-то думала, нужно будет просто кофе варить.

— Жена нужна молодая, красивая, идеальная. В общем, полная ваша противоположность.

Господи, я знаю его всего пять минут, а уже ненавижу так, как не ненавидела никого в своей жизни!

— Вам нужно составить список. Организовать встречи. Отфильтровать мусор. Поняли?

Мусор. Очень романтично.

Он делает еще шаг ближе и наклоняет голову, изучая мою реакцию.

— Справитесь?

Блин.

Блин. Блин.

Мне хочется развернуться и хлопнуть дверью.

Но я вспоминаю: кредит. Ставка. Лапшин.

И то, как он вчера сказал: "Кому ты еще нужна?"

Нет, не вернусь туда. Ни за что!

Я поднимаю подбородок.

— Да.

Кравцов приподнимает бровь. Прищуривается, словно бы оценивая мой ответ. В итоге выдает:

— Ладно.

Он делает паузу.

— Но если нет, придется вас наказать.

Я ошарашенно замираю.

Он чуть склоняет голову.

— Встанете передо мной на колени.

Что?..

Глава 4

Воздух будто выбивает из легких.

Он сейчас серьезно?

Нет, ну это уже ни в какие ворота!

— Да как вы только... — начинаю я, задыхаясь.

Он закатывает глаза.

— Да не обольщайтесь, бог ты мой. Я имею в виду — просто на колени. Без этих ваших смелых фантазий.

………!

Он наслаждается этим. Видно же.

Я сжимаю зубы.

Дышу глубоко, пытаясь взять себя в руки.

— Вы… вы всегда так разговариваете с сотрудниками?

— Только с теми, кто мне не нравится, — спокойно отвечает он.

У меня голова идет кругом.

— Ну так что, Петухова…

— Лебедева, — машинально поправляю я его.

— Да-да, — отмахивается он так, будто нет никакой разницы. — Ну так что, Лебедева? Вы уже готовы убегать отсюда в страхе или еще нет?

Ах, так вот чего он добивается!

Да как бы не так!

— Да нет, как видите, все еще стою.

Он хмыкает.

Отходит к столу. Опирается на него бедром. Скрещивает руки.

— Итак. У вас есть три недели.

— На что?

— Найти мне женщину, которая будет соответствовать моему уровню. Статус. Внешность. Манеры. Интеллект. Репутация. Ни малейшего скандала в биографии. И чтобы выглядела рядом со мной органично.

— Как аксессуар? — не удерживаюсь я.

Он смотрит на меня.

Долго.

— Как жена, — произносит он. — Но выглядеть должна безупречно.

— А чувства? — срывается у меня.

Он хмыкает.

— Это не ваша зона ответственности.

Вот и все.

— Какие-то еще пожелания? — выдаю я с сарказмом.

Он разворачивается, садится в кресло.

— Да. Из хорошей семьи. Чтобы без скандалов, без сомнительного прошлого, без безумных бывших. Лучше вообще девственницу.

О как!

Он вообще что ли… того?

— Вы предлагаете мне проверять или сами справитесь? — фыркаю я.

Монстр смотрит на меня долго, пристально.

— Не сработаемся.

Он произносит это как приговор.

У меня холодеет все внутри.

— Почему вы так решили?

Он откидывается на спинку кресла и небрежно закидывает ногу на ногу.

— Вы какую кухню любите?

В смысле?

Я теряюсь от такого неожиданного перехода. Это он к чему?

— Вы… хотите пригласить меня в ресторан? — ляпаю я и только позже понимаю что именно я сказала.

Кравцов смеется.

Какой же красивый этот гад! Прям бесит!

— Нет, Лебедева. Я бы лучше остался голодным, поверьте. Я задал конкретный вопрос, а у вас уже фантазия разыгралась. Держите себя в руках.

Я вновь краснею так, что у меня чуть пар из ушей не идет.

— Я люблю мексиканскую, — он смотрит на меня в упор так, что у меня колени дрожат. — Потому что там вкус яркий, насыщенный, полон огня и жизни.

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Вот такое мне нравится. Понимаете?

Пауза.

— А не манная каша на воде. С комками.

Я моргаю.

— Это вы к чему?

— А ты догадайся.

Тааак…

Это он меня сейчас с манной кашей сравнил?..

Он серьезно?

Так, спокойно. Он нарочно меня выводит. Не нужно идти у него на поводу.

— Вы зря стараетесь. Я очень стрессоустойчива, — вру я.

— Это мы посмотрим, — многообещающе усмехается он.

Ох, не нравится мне эта его усмешка!

— Рабочий ноутбук получите у администратора. Базу потенциальных кандидатур начнете формировать сегодня. Мне нужен результат, а не ваше мнение.

Я стою.

Он поднимает глаза.

— Почему вы все еще здесь?

Блин.

— Я думала… может, вы хотите мне что-то еще сказать?

Он скользит по мне взглядом.

— Я уже сказал. Вы мне не подходите.

Вот же…

А ведь не увольняет.

Пока.

— Но вы все равно здесь, — добавляет он. — Значит, или вы отчаянная, или у вас нет выбора.

Точно в цель.

Я не отвечаю.

Он вдруг чуть улыбается.

— Посмотрим, Лебедева. Вы меня либо разочаруете, либо развлечете.

И в этом "развлечете" что-то такое…

Черт.

Я разворачиваюсь к двери.

Спина прямая. Ноги ватные.

За спиной звучит:

— И еще…

Я оборачиваюсь.

— Постарайтесь хотя бы не выглядеть как фон. И, ради бога, сожгите этот кардиган.

— Это хороший кардиган, — стискиваю я челюсти. — Чем он вас не устраивает?

— Была б моя воля — я бы запретил их на законодательном уровне, — бросает он. — Идите.

Я шагаю к двери и берусь за ручку.

— Лебедева.

Я замираю.

Ну конечно. Не отпустит же просто так.

— Да?

Он не смотрит на меня. Листает что-то в планшете.

— Завтра к шести вечера приведете первую кандидатуру.

Я моргаю.

— Простите?..

— Вы меня слышали.

— К завтрашнему вечеру? — голос предательски дает петуха. — Это невозможно.

Он поднимает бровь.

— Невозможно?..

Кредит. Ставка. Лапшин.

Черт.

— И где я, по-вашему, должна ее найти?

— Это уже меня не касается.

Я чувствую, как внутри поднимается что-то горячее.

— К шести вечера? — уточняю я.

— К шести.

— В этот кабинет?

— В этот кабинет.

— И… по каким критериям? — спрашиваю я, стараясь звучать деловито.

Он поднимает на меня взгляд.

— Я уже сказал. Вы плохо меня слушали?

— Но это… довольно расплывчато.

Он чуть прищуривается.

— Вам нужно подробное техническое задание?

Делает паузу.

— Или, может, мне за вас всю работу сделать? Тогда зачем мне вы, Лебедева?

Я сжимаю зубы.

— Поняла.

— Сомневаюсь, — сухо отвечает он. — Но завтра увидим.

Он снова опускает взгляд к планшету.

Я стою секунду.

— Все?

Он не поднимает головы.

— Вы еще здесь?

Глава 5

В приемную я буквально вываливаюсь.

Секретарша тут же вскакивает.

— Ну что? — шепотом спрашивает она. — Уволил?

Я выдыхаю.

— Нет.

Хватаю пластиковый стаканчик с водой, который она заботливо мне протягивает, и выпиваю его залпом.

— Пока нет.

Та бледнеет еще сильнее.

Я понимаю, что вся мокрая. Блузка липнет к спине, ладони ледяные. Такое ощущение, будто я не собеседование прошла, а экзамен на выживание.

— Я за вещами, — бросаю я ей и неровной походкой направляюсь к лифту.

Ноги ватные, подкашиваются. Меня как будто выжали целиком.

Лифт едет медленно.

Двери открываются на моем этаже.

Мой отдел. Бывший отдел.

Я глубоко вдыхаю и захожу в общий зал.

Женя стоит у моего стола.

При виде меня, демонстративно смотрит на часы.

— Ну и где ты была?

Не "здравствуй". Не "как дела".

А ведь мы с ним сегодня целый день не виделись.

Коллеги поглядывают на нас с любопытством, но никто ничего не спрашивает. Все делают вид, что работают.

Я подхожу к своему столу и открываю ящик. Нужно забрать вещи.

— Ты решила, что можешь пропадать полдня? Вот так просто? Я тебя прикрывать не собираюсь.

Нет, все же правильно я сделала. Я не смогла бы с ним каждый день общаться.

Внутри все еще болит после вчерашнего, как свежая рана.

— Не надо меня прикрывать, — спокойно отвечаю я и начинаю складывать вещи со стола в пакет.

Зарядка для телефона, упаковка салфеток, аспирин, пакетик с карамельками…

— Ты что делаешь?

— Собираюсь.

— Куда?

— Перевожусь.

Он замирает.

— В смысле?

— В прямом.

— Куда?

— К генеральному.

Он смеется.

— Во блин, а я-то уж поверил!

Смотрю на него недоумевающе.

— Можешь в отделе кадров спросить, — пожимаю я плечами и продолжаю сборы.

Кружка.

Фотография меня и Жени.

Я секунду смотрю.

Рву ее пополам. Потом еще раз. И бросаю в корзину.

Кактус! Главное — кактус не забыть!

Женя все это время смотрит на меня, а усмешка медленно сползает с его лица.

— Так ты… серьезно? Охренеть! А как он тебя взял-то? Он обычно… разборчив.

Господи, дай мне сил не запустить этот дырокол ему прямо в голову!

— Ну… я имею в виду, что у него же там всегда длинноногие красотки были, а не обычные тетки, — добавляет он.

Так, после Кравцова мое терпение на исходе. И если я не уйду прямо сейчас, то я точно использую дырокол… по назначению.

А в тюрьму я не хочу.

— А может, он во мне что-то разглядел! — бросаю я с вызовом.

— Что? Целлюлит? — лениво усмехается он.

А сколько там дают за состояние аффекта?

Я беру пакет и иду к выходу.

Блин, кактус!

Возвращаюсь.

— Наташ, не строй из себя победительницу. Ты просто психанула.

— Возможно.

— Мы же оба знаем — ты вернешься через неделю.

Хватаю цветок со стола.

— И не надейся.

К тому времени, как я получаю инструкции от временного секретаря и устраиваюсь на новом рабочем месте, часы уже показывают шесть.

Конец рабочего дня.

А мне надо:

— найти где жить;

— найти идеальную женщину для Кравцова;

— не сойти с ума.

Отличный план на вечер!

Прошлую ночь я провела в каком-то сомнительном мини-отеле возле вокзала.

Когда бронировала, все выглядело прилично, а на деле…

В общем, это оказался отель для свиданий с почасовой оплатой.

Нет, туда я ни за что не вернусь, да и денег жалко.

А поскольку ночевать на улице в мои планы не входит, решаю заняться в первую очередь квартирой.

Через несколько часов я уже стою в крохотной однушке на окраине.

Белые стены, ламинат.

Чисто, минималистично, скромно.

В принципе, нормально. Жить можно.

— Берете? — спрашивает хозяйка.

— Беру.

Оплачиваю, она отдает мне ключи и уходит, а я сажусь на край матраса.

Что ж, отличное начало новой жизни в тридцать лет!

Новая квартира, новый начальник. Матрас, вон, тоже новый.

Вздыхаю.

И только я собираюсь предаться тоске в одиночестве и погрустить о своей неудавшейся личной жизни, как раздается звонок телефона.

Я вздрагиваю.

На экране — улыбающееся лицо в рамке-сердечке.

Лапшин.

Сердце делает глупый, предательский скачок.

Одумался? Пожалел о своих словах?

Ну… а вдруг?

Вдруг он все-таки понял? Все осознал?

Вдруг скажет "Наташ, прости, я был неправ"?

Вдруг…

Я сглатываю и принимаю вызов.

— Да?

— Ты где?

— А что?

— Где ты, Наташа?

Может, волнуется? Он же наверное тоже переживает, просто не хочет показывать.

— Дома.

— К маме, что ли поехала? — усмехается он.

— Нет.

Я слышу в трубке какие-то звуки.

— Слушай, а ты не знаешь, где моя синяя рубашка?

………

Я молчу.

— Ну та, которую я на корпоратив надевал. Что-то я не могу найти.

Охренеть… Он для этого звонит?

— В шкафу, вместе с остальными рубашками.

— Да? Странно, я не нашел.

Я закрываю глаза.

Четыре года. Четыре года мы были вместе, а его волнует только рубашка?

— А слушай, и еще…

Я выдыхаю.

Вот оно. Сейчас скажет.

— А где соль? Я тут пельмени варю, не могу найти.

Ловлю себя на том, что смеюсь.

Не то, чтобы мне было весело, но это и правда смешно.

— В верхнем шкафчике справа от плиты. Возле специй.

— А, точно. Нашел. Спасибо.

Я молчу. Жду… ну хоть что-нибудь.

— И Наташ…

Вот сейчас. Сейчас точно.

— Когда будешь заезжать за вещами, мусор вынеси. Он с утра стоит. Пахнет уже.

Щелк.

Он отключается.

Я смотрю в потолок.

Вот и все.

Я ждала "вернись", "прости", "я погорячился".

А в итоге — рубашка, соль, мусор.

Я как раз раздумываю над тем, не поплакать ли мне, как вдруг телефон в руках делает "тинь-тинь".

Сообщение.

Ну что там еще, Женя? Не знаешь, где лежит пульт от телевизора? Или чистые носки?

Я опускаю взгляд на экран.

Кравцов К.О.

Ох, блин!..

Глава 6

Руки мгновенно начинают дрожать.

Открываю и… понимаю, что, кажется, я устроилась работать к психу.

Нет, без "кажется".

"Завтра принесите большую плюшевую панду".

Что?..

Может, у меня уже галлюцинации начались на фоне стресса? Говорят, такое бывает.

Перечитываю.

Большую. Плюшевую. Панду.

Я, конечно, ожидала всякого. Но не этого.

Тааааак, блин…

Где вообще в одиннадцатом часу вечера берут большую плюшевую панду?..

К офисному зданию "Гранда" я подхожу, обливаясь потом и проклиная все на свете. И всех.

Потому что на себе я тащу большую плюшевую панду. Очень большую.

Я купила ее в круглосуточном гипермаркете. В третьем по счету.

Потому что в первых двух панд либо не было, либо они были размером с котенка, а в сообщении четко прописано — большую.

Продавец смотрел на меня странно.

— Вам упаковать?

— Нет, спасибо. Я и так выгляжу достаточно безумно.

Панда оказалась размером с меня. И весит так, словно внутри у нее кирпичи.

Я перехватываю ее поудобнее.

— Отлично, Наташа. На прошлой неделе ты работала в отделе логистики. А сейчас — и сваха, и курьер по доставке медведей. Карьера идет в гору!

Панда молчит. И смотрит осуждающе.

К офису я прихожу за сорок минут до начала рабочего дня.

Потому что если Кравцову вдруг взбредет в голову проверить, на месте ли его зоопарк, я не хочу, чтобы он сказал: "Вы еще и опаздываете?"

В холле охранник смотрит на меня, не мигая.

— Это… к генеральному, — говорю я.

Он кивает, будто все понял.

Выходит не слишком убедительно.

В приемной я сажаю панду в углу и с облегчением выдыхаю.

— Веди себя, хорошо, — предупреждаю я ее.

Хочется выпить хотя бы кофе, но мне некогда.

Сажусь за стол. Рабочий ноутбук уже меня ждет.

Я открываю его.

Тааак… Найти подходящую кандидатуру к шести вечера…

Сижу — смотрю в монитор. Чешу в затылке.

Блин. Что делать-то вообще?

Я открываю Гугл.

Пишу:

"как найти девушку для миллионера"

Стираю.

Пишу:

"идеальная жена требования"

Стираю.

Пишу:

"богатый мужчина ищет жену где искать"

Останавливаюсь.

Господи, дурдом какой-то!

Я работаю в серьезной корпорации, а гуглю вот… это!

Ладно, попробуем включить логику.

Он сказал — статус, внешность, интеллект, без скандалов.

Открываю соцсети.

Листаю, смотрю на знакомых.

Лена вот красивая. Нет, у нее трое детей.

Катя Гулькова — хорошая девочка. Нет, она в разводе, Кравцов вряд ли одобрит.

А вот Кристина — очень классная! И веселая, и активная. Но она блогер. И кажется, были у нее там какие-то скандалы. Нет, тогда лучше не надо.

И тут я замираю.

Аня Соколова!

Ну, конечно!

Училась со мной на потоке.

Красивая. Даже очень.

Умная, универ закончила с красным дипломом.

Папа у нее, вроде бы, владелец сети клиник. Значит, и семья нормальная.

Захожу к ней в профиль, листаю фото. Все прилично, никаких скандалов.

Ни котиков в странных костюмах, ни голых вечеринок.

И главное — она не замужем.

Вроде бы.

Мы давно не общались, и я понятия не имею, есть ли у нее кто-то.

Я сижу и изучаю ее профиль.

Ну… мужчин в ленте нет. Букетов нет. Намеков на отношения нет. Отлично.

Она бы классно с Кравцовым смотрелась. Оба красивые, успешные, статусные.

— Ладно, Соколова, не подведи, — бормочу я и открываю мессенджер.

Пальцы зависают над клавиатурой.

А что писать?

"Привет, если хочешь выйти замуж за незнакомого миллионера — приходи на кастинг к шести вечера?"

Смешно.

Вздыхаю.

Пишу:

"Ань, привет! Сто лет не общались, но у меня к тебе немного странный, но очень интересный вопрос"

Стираю.

Слишком загадочно. Еще решит, что я в какую-нибудь секту вступила.

Пишу снова:

"Ань, привет! Ты сейчас свободна? В смысле — не замужем?"

Удаляю.

Господи, Наташа, что за тупые вопросы?

Ладно. Все, соберись. Нужно написать по-человечески.

Печатаю:

"Ань, привет! Слушай, у меня к тебе вопрос немного необычный. У нас в компании новый собственник. Свободен, красив, очень обеспеченный, адекватный (в целом). И… скажем так, он попросил меня организовать знакомство. И я подумала о тебе. Ты сейчас не в отношениях?"

Отправляю.

Перечитываю еще раз.

Слово "адекватный" смущает. Но уже поздно — сообщение отправлено.

Сердце колотится так, будто я сама иду на свидание.

Я же ее не подставляю, верно?

Он же, наверное, в обычной жизни нормальный?

Ну, так-то я ведь правду написала. Ну, с адекватностью только косяк вышел.

Панда молчит, но смотрит на меня осуждающе.

Проверяю сообщение — еще не прочитано.

Сижу как на иголках.

Оказывается, найти девушку — это лишь полдела.

Нужно еще уговорить ее сюда прийти.

Через пару минут приходит ответ.

"Наташа? Ого. Привет 😊 Неожиданно. А что за собственник?"

Я сглатываю.

Так, спокойно.

Пишу:

"Офигенный мужик. Харизматичный. Умный. Просто очень занят, поэтому просил помочь с организацией знакомства. Никаких обязательств. Просто встреча. Не понравится — уйдешь"

Три точки печатает…

"А почему через тебя?"

"Ну… он немного старомоден, и предпочитает знакомства через знакомых. При его статусе это… безопасней"

Насколько я помню Аню, статус мужчины для нее всегда был важным аргументом.

Ответ приходит не сразу.

Я уже начинаю нервничать, когда всплывает сообщение:

"Ладно. Почему бы и нет? Где и во сколько?"

Я выдыхаю так, будто выиграла тендер.

"В шесть. У нас в офисе. Я тебя встречу."

"В офисе? Похоже на собеседование 😅"

Я смеюсь.

Если бы ты знала, Соколова…

"Нет. Просто он после работы свободен. Формат — короткая встреча. Ничего страшного."

"Хорошо. Но если это будет странно — я тебя убью."

Я смотрю на экран.

— Пожалуйста, пусть это не будет странно, — бормочу я.

И тут же вспоминаю:

Кравцов.

Колени.

Панда.

Я закрываю чат.

— Ну ничего, — говорю я сама себе. — Он же нормальный человек. Не станет же он нести ерунду.

Правда?

В этот момент дверь в приемную открывается.

Я поднимаю голову, и сердце подпрыгивает в груди.

Входит Кравцов.

В пальто, благоухает парфюмом.

Блин, хорош, гад.

Он смотрит сначала на меня.

Потом на панду.

Потом снова на меня.

И на его лице не отражается вообще ничего.

— Это что?

Глава 7

— Это что?

Я моргаю.

— Панда, — осторожно отвечаю я.

— Я вижу, что панда, — сухо произносит он. — Вопрос был в другом.

В каком другом?!

Я перевожу взгляд на игрушку.

Потом обратно на него.

— Вы… вчера написали, что вам нужна большая плюшевая панда.

— Я помню, что я написал.

— Ну вот.

Он смотрит на нее еще раз.

— Лебедева.

— Да?

— Что я, по-вашему, должен с ней делать?

Я зависаю.

— Откуда же я знаю? Это вы сказали ее привезти.

— Я просил большую.

— Она большая!

Он смотрит на меня с таким выражением, будто я притащила ему живого медведя.

— Я просил большую, а не… монументальную.

— Эмм…

Он медленно закрывает глаза.

— Моему племяннику два года.

Я смотрю на панду.

Потом снова на него.

— Он будет счастлив, — неуверенно говорю я.

— Как вы думаете, он сможет ее обнять?

— Ну…

— Только если подставит стремянку. Потому что это чудовище размером не с двухлетнего ребенка, оно размером с первокурсника.

Я закусываю губу.

— Она была последняя.

— Конечно.

— Вы не уточнили габариты, — не выдерживаю я.

Он приподнимает бровь.

— И вы решили, что чем больше, тем лучше?

— Обычно так и бывает, — бурчу я и только потом понимаю, что сказала.

Он смотрит на меня. Очень долго.

Я краснею.

— Я имела в виду… размер игрушки.

— Я понял, — сухо отвечает он. — К счастью.

Он снова поворачивается к панде.

— Ее можно хотя бы посадить?

Я вздыхаю и начинаю поправлять эту махину в углу.

— Она уже сидит.

— Она доминирует.

Я давлюсь смешком.

— Вам не нравится?

Он тяжело вздыхает.

— Ладно. Оставьте. Разберемся.

Разберемся.

То есть он все-таки ее заберет?

Он уже разворачивается к кабинету, но останавливается.

— К шести.

Я выпрямляюсь.

— К шести, — киваю я.

— И, Лебедева.

— Да?

— В следующий раз уточняйте детали.

— В следующий раз уточняйте размеры, — бурчу я себе под нос.

— Я все слышал.

Черт.

Он уже разворачивается к кабинету, но вдруг останавливается.

Медленно поворачивается и смотрит на меня.

— Лебедева.

— Да?

— Я вчера, кажется, дал вам распоряжение.

Сердце делает неприятный кульбит.

Что ему еще не так?

— Какое именно?

— О ликвидации… — он кивает на мой кардиган, — вот этого.

Е-мое!

— Это рабочая одежда, — выдавливаю я.

— Я просил его уничтожить.

— Вы просили сжечь.

— Да.

— Это ведь была фигура речи.

— Я не склонен к фигурам.

Блин.

— У меня не было возможности переодеться.

Я ведь не дома ночевала. Не ночью же по магазинам бегать!

Хотя именно этим я в итоге ночью и занималась — бегала по магазинам, в поисках панды.

Он чуть прищуривается.

— Это уже другой разговор.

Молчит секунду.

— В следующий раз, Лебедева, если я даю распоряжение, я рассчитываю, что оно будет выполнено.

— Даже если оно… странное?

— Особенно если оно странное.

И уходит к себе в кабинет.

Фууух…

Вечером нужно срочно ехать за вещами.

После утреннего медвежьего фиаско и битвы за кардиган я внезапно вспоминаю, что у меня вообще-то есть работа. В смысле, помимо поиска невест и плюшевых животных.

Обычная, настоящая — цифры, таблицы, звонки.

И я погружаюсь в нее почти с блаженством. Наконец-то хоть что-то понятное и нормальное.

Открываю почту — тридцать два непрочитанных письма.

Отлично.

Панда смотрит на меня из угла с укором.

— Я занята, — шепчу я ей.

Начинаю разгребать завалы: согласовать встречу с подрядчиком, отправить отчет в головной офис, перенести совещание на четверг, напомнить бухгалтерии про договор.

Телефон не замолкает.

— Да, Кирилл Олегович будет на месте после четырех.

— Нет, раньше не получится.

— Да, через меня.

Через меня.

Странно звучит.

Я так увлекаюсь, что едва не пропускаю время обеда. Но желудок яростно протестует — последний раз я ела двадцать четыре часа назад.

Так и кони двинуть можно.

Закрываю крышку ноутбука и отправляюсь в столовку.

Там, как всегда, шумно.

Грохочут подносы, вилки, со всех сторон звучит болтовня, смех.

Я беру салат и что-то подозрительно похожее на котлету.

Не успеваю усестся за столик, как ко мне тут же подсаживаются две коллеги из логистики — Света и Марина.

— Ну? — Света наклоняется ко мне, блестя глазами так, будто я сейчас выдам государственную тайну. — Это правда?

— Что именно?

— Что ты теперь у Монстра?

В голосе — смесь восхищения и зависти.

— Да, — спокойно отвечаю я. — Перевелась.

— Перевелась, — Марина фыркает. — Туда не переводятся. Туда… попадают.

— И что? Как он? — Света придвигает стул поближе.

— Ну… нормальный, — отвечаю я.

А что еще мне сказать? Не сплетничать же о начальнике у него за спиной.

— Нормальный? — Марина фыркает. — Ты серьезно?

— А что?

Света наклоняется:

— Говорят, он ест только зеленую еду.

— Что?..

— Серьезно. Салаты, брокколи, авокадо. Ни разу никто не видел, чтобы он ел что-то жареное.

— И?

— Ну не знаю… это подозрительно.

Марина наклоняется ближе:

— А я слышала, что он вообще не спит.

— В смысле?

— Он приезжает в офис в шесть утра и уезжает после десяти. И никто не видел, чтобы он ел или отдыхал.

— Может, он просто работает? — говорю я.

— Может, — протягивает Марина. — А может, он киборг.

Я невольно улыбаюсь.

А впрочем… может, и киборг. Кто его знает.

В этот момент подходит Вера — ассистентка Лапшина.

Она очень яркая и красивая. Безупречная укладка, идеальный макияж, всегда на каблуках.

— Обсуждаем начальство? — спрашивает она.

— Наташа теперь унего , — говорит Света, показывая пальцев куда-то наверх.

— Ах, да! Поздравляю! — сладко тянет Вера, поворачиваясь ко мне. — Быстро ты, не ожидала.

Я молча жую салат.

— В смысле? — спрашивает Света.

— Ну… — Вера пожимает плечами. — Туда же так просто не попасть. Обычным путем. Там… своя атмосфера.

Своя атмосфера. Прекрасная формулировка.

— Какая атмосфера? — не выдерживает Марина.

— Ну, — Вера улыбается, — скажем так… чтобы туда попасть, нужно быть очень… убедительной.

Она делает паузу.

Смотрит на меня.

Сверху вниз.

— Ну, в случае с Наташей, это, конечно, вряд ли, — мягко улыбается она.

Марина кашляет.

Света делает вид, что ей срочно нужно посмотреть телефон.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Да, представляешь, иногда людей берут еще и за мозги, — хмыкаю я.

— Конечно-конечно. Я просто реалист, — улыбается Вера. — В нашем мире карьерные скачки редко бывают случайными.

О как!

Ассистентка Жени меня за что-то не взлюбила?

Неужели он ей нажаловался?

В это время мой телефон издает негромкое "тинь-тинь".

Кравцов К.О.

Сердце испуганно подпрыгивает.

Окрываю.

"Лебедева, где вас черти носят?!"

Глава 8

Я влетаю в приемную, чуть не падая.

— Я здесь!

Дверь в кабинет босса открыта.

— Зайдите.

Голос спокойный.

Я даже не знаю — хорошо это или плохо.

Наверное, плохо. Хорошо с ним быть не может.

Я захожу.

Кравцов стоит у окна, листает что-то в планшете.

— Вы были в столовой?

— Да. Обед.

— Обед длится час.

— Я уложилась.

Он переводит на меня взгляд.

— Вы уложились в свое понимание времени.

О боже. Это еще как понимать? У него какое-то другое время?

— Что случилось?

— Мне нужен список подрядчиков по транспортировке крупногабаритных грузов в пределах области. С рейтингами. С ценами. С реальными сроками.

Я моргаю.

— Сейчас?

— Нет, через год, — сухо отвечает он. — Разумеется, сейчас.

Он добавляет:

— И контакты ответственных лиц. Не общую почту.

— Хорошо.

— В течение получаса.

— Полчаса?..

— Вы предпочитаете двадцать минут?

Я сжимаю зубы.

— Сделаю.

Он кивает, будто одолжение мне сделал.

Я выхожу. Сажусь. Открываю базу.

Так, ладно, придется поторопиться.

И тут я понимаю, что актуальных контактов у меня нет, потому что я ведь больше не в логистике.

А логистика — у Лапшина.

Отлично.

Я набираю его внутренний номер.

Гудки.

— Да? — раздается в итоге его ленивый голос.

— Жень, привет. Мне срочно нужны контакты по перевозке крупногабаритных грузов. С ответственными.

Он молчит пару секунд.

— Зачем?

— По работе.

— По какой еще работе? Ты же теперь "наверху", кофе варишь.

Он произносит с такой интонацией, что хочется повесить трубку.

— Это распоряжение генерального.

— А-а-а… — тянет он. — Срочно?

— Очень.

— Ну, знаешь, мы тут тоже не в носу ковыряем.

Я смотрю на часы.

— Жень, пожалуйста.

— Слушай, я сейчас занят. Потом скину.

— Когда потом?

— Не знаю. Через часик.

Через часик?!

— Мне нужно через двадцать минут.

Он смеется.

— Тогда ничем помочь не могу.

— Это распоряжение генерального!

— Ну так распоряжение-то дали тебе, а не мне. Вот и выполняй. А я за тебя твою работу делать не собираюсь.

И отключается.

Я смотрю на экран.

Вот же…

Конечно. Помогать бывшей ниже его достоинства.

Ладно.

Я начинаю искать сама.

Звоню Свете, Маринке, знакомому из соседнего отдела.

Пишу бывшему подрядчику.

Лезу в старые письма.

Через двадцать семь минут отправляю Кравцову таблицу.

Это почти рекорд.

Она, конечно, не идеальная, но за такое время, я считаю, шикарно.

Через минуту приходит ответ: "Принято".

И все. Ни "спасибо", ни "хорошо".

Ну и ладно.

Я с облегчением откидываюсь на спинку кресла.

Так, Наташа, рано расслабляться!

Самое сложное сегодня вообще не это, самое сложное будет в шесть.

Аня Соколова.

Я снова открываю ее профиль, листаю фото.

Идеальные стрелки. Блестящие волосы.

Пальто, которое явно стоит дороже моего годового гардероба.

Она всегда так выглядела.

А я всегда смотрела на нее немного снизу вверх.

И дело не только во внешности или статусе.

На втором курсе она единственная сдала экономическую теорию на отлично без пересдачи.

Наш строгий профессор тогда чуть не прослезился от счастья, а мы все восхищенно вздыхали.

Дааа… Аня — просто космос!

У нее все сдержанно, дорого, статусно.

У нее не кардиган, у нее уровень!

Вот именно так, как любит Кравцов.

Я довольно улыбаюсь.

У нее и характер подходящий — не истеричка, не болтушка, не любительница драм.

С ней не стыдно пойти на любой прием.

Да, она идеальная.

А я кто? Я — молодец!

Три недели?

Серьезно?

Ха! Я уложилась за один день!

Интересно, он вообще понимает, какой я подарок судьбы?

Неплохо было бы выписать мне премию! Хотя… это врядли.

Я смотрю на свое отражение в черном погасшем экране ноутбука.

Кардиган, волосы растрепались, лицо уставшее, под глазами синяки. Я сама сейчас как панда.

Ладно. Я не Аня, это и так ясно.

Но я хотя бы умею находить таких, как она. И этого достаточно.

Я решаю, что могу позволить себе немного выдохнуть и выпить чашечку кофе, ведь у меня все под контролем, верно?

Когда приходит сообщение от Ани, я уже сижу как на иголках.

"Я подъехала 😊"

У меня сердце подпрыгивает от волнения. Глубоко вдыхаю.

— Спокойно, Наташа. Ты молодец.

Встаю, поправляю юбку и выхожу из приемной.

В лифте я смотрю на свое отражение в зеркале.

Немного приглаживаю волосы.

Лицо… сойдет.

Главное — уверенность.

Двери открываются в холле.

И я сразу ее вижу — Аня стоит у ресепшена.

Яркое пальто.

Высокие каблуки.

Идеальная укладка.

Господи, какая же она шикарная!

Она будто из другого мира.

Она поворачивается, замечает меня и улыбается.

— Наташа!

Идет ко мне легко, уверенно, обнимает.

От нее пахнет дорогим парфюмом.

— Ну что, показывай своего миллионера, — шутит она.

Я нервно смеюсь.

— Он… немного специфичный.

— Все они немного специфичные, — машет рукой Аня.

Я смотрю на нее.

И вдруг понимаю, что рядом с ней я чувствую себя… как школьница.

Но это неважно.

Главное — она идеальна.

— Готова? — спрашиваю я.

— Конечно.

Мы заходим в лифт.

Двери закрываются.

Кабина мягко дергается и начинает подниматься.

Аня стоит рядом, поправляет волосы в зеркальной панели.

— Я нормально выгляжу? — спрашивает она между делом.

Я смотрю на нее.

Идеальный макияж. Идеальный профиль. Идеальная осанка.

— Да ты как с обложки, — отвечаю я совершенно искренне.

— Отлично. Тогда твой миллионер обречен, — улыбается она.

Я тоже улыбаюсь. Да, у него никаких шансов.

Она смотрит на наше отражение в зеркале.

— Слушай, а ты такая… натуральная.

— Что?..

— Это очень классно, правда. Сейчас это редкость. Все в погоне за улучшайзингом — косметологи, филлеры, блеск, глянец. А ты естественная.

Естественная. Ну да. Вот так это теперь называется.

Я смотрю на нас в отражении.

Если бы мы были телефонами, то она была бы айфоном последней модели, а я… надежной кнопочной "Нокией".

Зато батарея держит неделю.

М-да…

Я перевожу взгляд на цифры этажей.

Пять.

Шесть.

Семь.

И почему-то сердце начинает биться быстрее.

Нет, я уверена. Очень уверена!

В Ане уверена и в своем выборе.

Просто…

Лифт мягко останавливается.

— Ну что, — улыбается Аня. — Пошли покорять.

Да! Смелее, Наташа! Все нормально будет!

Мы выходим в приемную.

— Он же симпатичный, верно? — тихонько спрашивает меня Аня.

— Ну… интересный, — выдавливаю я.

Со внешностью у него все в порядке, но слово "симпатичный" к нему не слишком подходит.

Это Женя — симпатичный, а Кравцов он… ну… это Кравцов.

И вообще, проблема не в этом.

Аня бросает взгляд на панду, которая царственно восседает в углу, морально подавляя все живое.

— Это что?

Я машу рукой.

— Ой, не спрашивай.

В этот момент из чуть приоткрытой двери кабинета доносится голос начальника — спокойный и ровный.

Он с кем-то разговаривает по телефону.

— Нет. Меня не интересуют компромиссы. Или так, как я сказал, или никак.

Пауза.

— Повторять я не люблю.

У меня по спине пробегает холодок.

Аня же приосанивается.

— Ого. Строгий, — шепчет она. — Люблю таких.

Я нервно сглатываю и вдруг понимаю, что ладони вспотели.

Глупость какая. Все же идеально.

Я бросаю взгляд на часы — ровно шесть.

Ладно. Стучу.

— Войдите.

Я делаю вдох и нажимаю на ручку. Замираю в дверях.

В кабинете прохладно.

Кравцов сидит за столом. Без пиджака. Рукава закатаны. На столе — бумаги, планшет, телефон.

Он поднимает на меня глаза.

— Кирилл Олегович, тут… Анна Соколова.

Глава 9

— Пусть заходит, — сухо говорит Кравцов, опуская глаза в планшет.

Я распахиваю дверь кабинета, пропуская Аню.

— Добрый вечер, — говорит она, уверенно делая шаг вперед.

Я нерешительно топчусь в дверях, не зная, что делать дальше.

Ладно, я тогда пойду. Я свое дело сделала, а дальше они сами.

Я делаю шаг назад, собираясь тихонько исчезнуть, оставив их одних.

— Лебедева.

Я замираю.

Кравцов смотрит мне прямо в глаза.

— Да.

— Куда?

— Я подумала… вам же нужно поговорить, — бормочу я, хватаясь за дверную ручку.

— Стоять.

Так. Ладно.

Кравцов переводит взгляд на Аню.

— Анна Соколова?

— Да.

Сначала он смотрит коротко, потом чуть дольше.

Взгляд быстро скользит сверху вниз, словно бы фиксирует детали.

Пальто. Каблуки. Макияж. Укладка.

Он ничего не говорит, на лице никаких эмоций.

Только легкое, почти незаметное сужение глаз.

— Присаживайтесь.

Аня садится, закидывает ногу на ногу. Идеальная.

Я стою чуть сбоку и чувствую себя лишней. Словно человек, который зачем-то присутствует на чужом свидании.

— Наталья сказала, вы заинтересованы в знакомстве, — начинает Аня с легкой улыбкой.

— Я заинтересован в результате, — отвечает он.

Аня слегка моргает.

— Простите?

— Я не сторонник долгих вступлений. Сколько вам лет?

Я вздрагиваю.

Аня на секунду замирает. Выглядит слегка растерянной.

— Двадцать девять.

Он смотрит на нее секунду.

— Это тридцать один, верно?

В кабинете становится холоднее.

Она вспыхивает.

— Вы вообще в своем уме?

— Абсолютно.

— Окей, тридцать один! И что?!

— Вы были замужем?

— Нет.

— Сожительствовали?

Я давлюсь воздухом.

— Простите?.. — округляет она глаза.

— Я уточняю.

Аня переводит взгляд на меня.

Потом на него.

— Что это за допрос?

Кравцов слегка наклоняет голову.

— Мне нужно понимать ликвидность.

Ликвидность.

Господи…

Я чувствую, как у меня загораются уши.

— Я не товар, — холодно говорит Аня.

— Все — товар, — ровно отвечает он. — Вопрос только в спросе.

Он смотрит на нее без эмоций.

— Если до тридцати одного года на товар не было устойчивого запроса, то обычно такой товар либо бракованный, либо лежалый. Ни тот, ни другой вариант мне не интересен.

В кабинете повисает тишина.

Мне хочется провалиться под землю от стыда. За него. За себя. За все.

Аня медленно поднимается.

— Да вы… — Аня вскакивает. — Да вы просто самовлюбленный…

Она не может подобрать слова, но Кравцов не собирается ждать.

— Возможно, — спокойно отвечает он. — Но слабость к давлению вы уже продемонстрировали.

— Что?!

— Вы повышаете голос. Значит, не умеете держать удар.

Я вижу, как у Ани дрожат руки.

Сейчас она уже не выглядит идеальной. Это просто злая женщина, которую только что унизили.

— Наташа, — резко поворачивается она ко мне. — На хрена ты меня сюда притащила?

Бог мой! Это моя вина!

— Ань, прости! Я не знала, что он…

— Да пошла ты! — резко выплевывает она и бросается к двери.

Блин! Какой позор! Ужас! Катастрофа!

Я кидаю испепеляющий взгляд на Кравцова, который даже не встает со своего кресла.

Если бы взглядом можно было убить, он бы уже лежал на полу.

И бросаюсь вслед за Аней.

Выбегаю из приемной, бегу за ней к лифтам.

— Аня, подожди!

— Не трогай меня!

Она нажимает кнопку лифта с такой силой, будто хочет ее сломать.

— Я не знала, честно!

— Ты не знала?! — она резко поворачивается. — Да неужели?! Ты за это еще ответишь!

— Прости, пожалуйста… — начинаю я, но она не собирается меня слушать.

— Больше никогда… Слышишь? Никогда не звони мне!

Двери открываются.

— И номер мой удали!

Лифт закрывается.

Я остаюсь одна.

И мне так стыдно, что хочется провалиться сквозь пол.

Ну Кравцов! Ну скотина!

Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду обратно.

— Вы что, совсем уже?! — влетаю я в его кабинет.

Кравцов поднимает глаза от экрана планшета.

— Формулируйте корректнее.

— Зачем вы так с ней? Не могли хотя бы помягче?

— Зачем?

— Потому что это человек!

— Я в курсе.

— Тогда зачем унижать?

Он спокойно складывает руки.

— Я никого не унижал. Я задавал вопросы.

— Вы говорили о ней как о неликвидном товаре!

— Я говорил о спросе.

— Это отвратительно!

Он смотрит на меня. Долго смотрит.

— Не забывайтесь, Лебедева, — тихо произносит он.

Тихо, но жестко.

Я сжимаю кулаки.

— Вы сами просили кандидатуру. Я нашла достойную девушку!

— Достойную?

— Да!

— Она слишком старая.

Я моргаю.

— Простите?

— Вы слышали.

Меня буквально разрывают на части эмоции.

Мне вообще-то тоже тридцать! И я тоже не замужем!

— Да вы… Тридцать — это не старая!

— Ей тридцать один. Не замужем. Значит, невостребована. У этого должны быть объективные причины.

Он серьезно?..

— А может, ей не везло с мужчинами? Или она не хотела замуж? Или…

— Мне не интересно разбираться, что там у нее были за причины, Лебедева. Я не психоаналитик, мое время слишком дорого.

— Может, проблема не в ней?

Он прищуривается.

— Намекаете?

Я делаю шаг вперед.

— Я намекаю, что не все измеряется спросом и ликвидностью.

Он смотрит на меня холодно.

— В моем мире — все.

— Тогда у вас очень скучный мир, — вырывается у меня.

Воцаряется тишина, и я понимаю, что сказала лишнее.

Он смотрит на меня, чуть склонив голову на бок. С любопытством, внимательно.

— Вы слишком много себе позволяете.

Я вздыхаю.

Как вообще можно разговаривать с этим человеком?!..

Человеком? Нет, это вообще не человек! Это ж кошмар какой-то!

— И, Лебедева.

— Что еще?

— В следующий раз подбирайте моложе.

Глава 10

Я выхожу из его кабинета, стараясь не хлопнуть дверью. Но она сама срывается, честно.

— Ликвидность, значит… — бормочу я себе под нос. — Рынок… спрос… товар…

Отлично.

Да нет — зашибись просто!

Поздравляю, Наташа, ты работаешь у человека, который оценивает женщин как партию цемента.

Я сажусь за стол и открываю ноутбук.

Буквы расплываются.

Перед глазами — Анино лицо.

"На хрена ты меня сюда притащила?"

Она права — это я ее притащила.

И именно я перед ней виновата. Я.

Мне становится жарко.

И до безумия стыдно.

Я тянусь к телефону, открываю чат, смотрю на нашу переписку.

Набираю в поле сообщения:

"Ань, прости…"

Стираю.

Нет, если человек просит больше не звонить — не звонят и не пишут.

Я сжимаю губы.

Ну Кравцов! Ну какой же гад!

— Лежалый товар, — шепчу я.

Если в тридцать один не замужем, значит что-то не так!

Совсем уже!

Я откидываюсь на спинку кресла.

Мне тридцать.

И я тоже не замужем.

Я тоже значит… "невостребована"?

Это слово ледяной удар.

Невостребована.

Как будто я где-то на полке стою и срок годности подходит к концу!

Меня распирает злость.

Да кто он вообще такой?!

Какое он имеет право?!

И если логика такая — то я тоже брак?

Потому что четыре года жила с мужчиной, который так и не сделал предложение?

Потому что ждала?

Потому что верила?

Отлично!

Спасибо, Кирилл Олегович!

Самооценка минус сто.

Я резко захлопываю ноутбук.

Чего я тут сижу вообще? Рабочий день ведь окончен.

Я беру сумку, выключаю свет в приемной. Прохожу мимо панды.

— Хоть ты меня не оцениваешь, — бормочу я.

Панда молчит.

Хороший сотрудник.

У выхода из здания я вдыхаю вечерний воздух и вдруг понимаю — вещи.

Черт!

Мне нужно ехать к Лапшину.

Забрать одежду, документы, постельное белье, всякие бытовые мелочи.

Блин, не хочу. Вот совсем не хочу.

Но ночевать в пустой квартире без подушки на голом матрасе второй раз подряд — не вариант.

Да и если я снова приду в этом кардигане в офис, Кравцов меня точно уволит.

Я еду на нашу бывшую квартиру.

Видеть дом почему-то больно.

Несмотря на то, что это съемная квартира, я искренне считала ее домом.

Вздыхаю и поднимаюсь на второй этаж.

Достаю ключ, поворачиваю.

Из кухни доносится звук телевизора.

Я захожу.

Женя сидит на кухне, в майке. Ест что-то прямо из кастрюли.

Поднимает на меня глаза.

— О.

Как будто я почтальон.

— Ты за вещами?

Я ставлю сумку у двери.

— Да.

Я оглядываюсь.

На столе — крошки.

В раковине — посуда.

— Могла бы предупредить.

— Зачем?

Он пожимает плечами.

— Я тут живу вообще-то.

— Я говорила, что приду за вещами.

— Да?

— Я быстро, — говорю я и иду в спальню.

Открываю шкаф.

Моя половина.

Смотрю на аккуратно сложенную одежду. Плечики. Платья. Свитера. Кардиганы.

Невольно усмехаюсь.

— Сжечь, значит.

Сзади раздается голос:

— Чего?

— Ничего.

Я достаю чемодан и начинаю складывать в него одежду. В один чемодан, конечно, не влезет. Придется взять еще большую клетчатую сумку. Или даже две.

Запихиваю в сумку свою подушку, одеяло, полотенца.

Беру комплект постельного белья из комода.

Женя прислоняется к косяку.

— Мы его вместе покупали, — замечает он.

— Так я же не все забираю. Тебе вон то синее оставлю, и в полоску.

Он молчит с минуту, наблюдая за моими сборами.

И вдруг говорит:

— И кстати… тебе бы половину аренды оплатить.

Я замираю. Выпрямляюсь.

— В смысле? Мы же за прошлый месяц оплатили.

— Я про этот месяц.

Я несколько секунд просто смотрю на него.

— Женя, сегодня пятое.

— Вот именно.

— Я съехала позавчера — третьего, в свой день рождения. Я жила тут только три дня. И ты хочешь, чтобы я оплатила половину аренды за целый месяц?

Он раздражается.

— Наташ, ну что ты хочешь? Чтобы я за тебя платил? Оплаты по дням тут нет.

Я выдыхаю.

— Ладно, — стискиваю я челюсти. — Я оплачу. Но и ты, пожалуйста, не забудь, что через два дня платеж по кредиту.

Он фыркает.

— Ты ведь понимаешь, что со следующего месяца аренда будет полностью на мне? Коммуналка, продукты. Мои расходы выросли почти в два раза. Ты как себе это представляешь? ДУмаешь, я миллионер?

У меня даже челюсть отвисает.

Сегодня прямо день миллионеров.

— А я миллионер?

— Ты теперь у генерального работаешь.

Я моргаю.

— И что?

— И ничего. Просто… у тебя, наверное, перспективы.

Я чувствую, как внутри все холодеет.

— Женя, это не мой кредит.

— По документам — твой.

— А по совести?

Он раздраженно выдыхает.

— Давай без пафоса.

— Это не пафос! Это деньги! Мои деньги! Которые я взяла, чтобы ты не оказался в суде!

Охренеть просто!

Я начинаю нервно смеяться.

Он вздыхает.

— Наташ, ну опять?

— Что "опять"?

— Это было наше решение.

— Ты меня просил!

— Я просил. Но решение принимала ты. Я же тебя насильно в банк не тащил.

Я медленно выпрямляюсь.

— То есть это теперь только моя проблема?

— Я этого не говорил. Но ситуация изменилась. Раньше мы вдвоем были, а сейчас я один, — продолжает он. — Где я по-твоему должен деньги брать на все? Ты помнишь, сколько эта двушка стоит?

— Так переедь в квартиру поменьше!

Он резко поворачивается.

— Вот еще! Ты будешь бегать туда-сюда, а я должен как дурак с квартиры на квартиру мотаться?

— И что ты предлагаешь?

— Ну… ты же теперь у своего Кравцова работаешь, — криво усмехается он. — Попроси его зарплату мне поднять.

Я медленно моргаю.

— Что?

— Ну а что? Он же у вас там царь и бог. Скажи, мол, бывшему тяжело.

Вот это уже ниже пояса.

— Ты сейчас серьезно?

— Я просто говорю, что возможности у тебя теперь другие.

У меня слов нет. Правда.

Я молчу.

Хотелось бы плюнуть на все и гордо уйти, но я просто не потяну платить весь кредит в одиночку. Когда я его брала, мы договорились платить пополам.

У Жени были долги и плохая кредитная история.

Потому что он всегда любил дорогие престижные вещи. Новая машина, часы, телефоны. "Встречают по одежке" — его любимая фраза.

А платить — почему-то всегда нечем. Вот и увяз в итоге в долгах так, что уже не мог расплатиться.

Когда мы познакомились, я этого не знала. Он скрывал от меня эту часть своей жизни. А когда узнала — над ним уже висели коллекторы и риск оказаться в суде.

Вот и пришлось взять кредит мне, чтобы закрыть его долг. Ведь он попросил, а я…

Я не смогла отказать. Я ведь думала…

— Значит, ты не собираешься платить? — все-таки спрашиваю я.

Он закатывает глаза.

— Вот опять ты все перекручиваешь. Я разве сказал, что не собираюсь? Конечно, я заплачу.

— Когда?

— Потом.

— Когда потом?

— Да переведу я, сказал же.

— Конкретнее?

Он начинает злиться.

— Ты сейчас серьезно? Я тебе что, график обязан составить?

— Мне нужно понимать, Жень!

— Посмотрим по ситуации.

По ситуации.

— Жень, банк не работает "по ситуации".

— А я сейчас живу "по ситуации", — отрезает он. — Я теперь все один тяну. Ты же понимаешь, что это в два раза больше?

— А ты понимаешь, что кредит тоже никуда не делся?

— Я сказал, что переведу.

— Когда?

— Да не выноси мозг!

Он машет рукой.

— Как будут деньги — переведу. Все.

— Сколько?

— Сколько надо будет.

— Ты понимаешь, что мне тоже платить аренду? — тихо говорю я. — И кредит полностью я не потяну.

— Да переведу я, блин!

— Тогда скажи когда!

— Наташ, все. Хватит. Мне сейчас правда не до этого.

Он достает из кармана телефон и отворачивается. Что-то печатает, улыбается экрану.

А я стою с чемоданом. Как дура.

Хотя… почему "как".

Глава 11

Такси останавливается у серого дома на окраине.

Я смотрю на него и думаю, что слово "уютный" тут, конечно, не подходит.

Но зато — мой. Ну, в смысле, почти.

Водитель помогает вытащить чемодан.

— Переезд? — спрашивает он.

— Ага. В новую жизнь.

Он улыбается, а я нет.

Сумки безумно тяжелые, руки буквально отрываются. Чемодан застревает на ступеньках.

— Только не сдохни, Наташа, — бормочу я себе под нос. — Сейчас не время.

Квартира встречает меня тишиной.

Я закрываю за собой дверь и вдруг понимаю, что у меня внутри пусто.

Две ночи практически без сна.

Сначала странный мини-отель с картонными стенами и охами-вздохами до утра.

Потом ночной рейд за пандой.

Потом Кравцов с его "ликвидностью".

Потом Аня.

Потом Женя.

Вот это денек выдался!

Мне бы медаль.

И психотерапевта.

Я ставлю чемодан у стены.

— Так, нужно все разобрать, все разложить, организовать. Давай, Наташа, ты взрослая женщина, — бормочу я.

Но сначала в душ.

Горячая вода стекает по плечам.

Я стою под ней дольше, чем нужно. Просто потому что тепло. И как-то успокаивает.

— Все нормально. Все наладится, — повторяю я.

Хотя ощущение, что я стою на тонком льду, который вот-вот растрескается под ногами.

Вытираюсь своим любимым полотенцем. Натягиваю пижаму.

После душа я расслабляюсь и чувствую себя получше.

Достаю постельное белье, застилаю кровать, бросаю подушку.

Вот. Уже похоже на человеческое жилье.

— Сейчас быстренько все разложу и будет совсем хорошо, — говорю я сама себе.

Открываю чемодан.

Смотрю на аккуратно сложенные вещи.

И вдруг понимаю, что сил нет вообще. Разморило.

Я присаживаюсь на край кровати. Буквально на минуточку.

Просто передохнуть.

Секунд на тридцать. А потом разберу вещи.

Матрас мягкий, а белье приятно пахнет кондиционером…

Тишина.

Тепло.

Я даже не успеваю лечь нормально — просто приваливаюсь боком.

И… проваливаюсь.

Просыпаюсь резко.

Как будто меня кто-то толкнул.

В комнате светло, но я сначала вообще не понимаю, где я.

Белые стены.

Почти пустая комната.

Потом вспоминаю.

Новая квартира.

Так, стоп!

Я резко сажусь.

Почему так светло?

Торшер в углу горит. Я уснула, не выключив свет.

Сколько времени?!

Телефон!

Я хватаю его с тумбочки.

Экран черный, не включается.

— Нет. Нет. Нет.

Я нажимаю кнопку еще раз.

Ноль реакции.

Разряжен.

Ну, конечно, он разряжен.

Я же уснула, даже не поставив его на зарядку.

Будильник!

Будильник не прозвенел!

Я вскакиваю.

Подбегаю к окну. Раздвигаю штору.

Свет.

Судя по солнцу — уже не "раннее утро".

— Только не это…

Я судорожно включаю телефон в розетку.

Экран загорается.

Загрузка…

Самые долгие секунды в моей жизни.

Он включается.

9:47.

Девять. Сорок. Семь.

Я должна была быть в офисе в девять.

— Твою ж мать!

Я стою посреди комнаты в пижаме, с растрепанными волосами, и понимаю — я опоздала.

Во второй рабочий день.

К Кравцову. Человеку, который считает опоздание признаком деградации личности.

Я медленно закрываю глаза.

— Лебедева, поздравляю. Это был блестящий старт.

Вновь смотрю на цифры на экране, как будто они могут измениться, если я достаточно сильно на них уставлюсь.

Они и правда меняются.

9:48.

Я вскакиваю.

Врезаюсь мизинцем в чемодан.

— АААА!

Прыгаю на одной ноге.

Чемодан открыт, там все вперемешку.

Я вытаскиваю юбку. Конечно же, она помялась.

— Отлично.

Так, это что?

А, это футболка. Нет, она слишком домашняя. Нужно что-то поэлегантнее.

Блузка? Где блузка?!

Я вытряхиваю половину чемодана на пол.

— Мне конец. Конец.

Телефон! Нужно позвонить!

Набираю Кравцова.

Гудки.

Звоню один раз. Два. Три.

Он не отвечает.

— Ну все. Он уже подписывает приказ о моей ликвидации.

Сердце начинает колотиться быстрее.

Я смотрю на экран.

В голове начинает складываться катастрофический пазл.

Если он меня уволит, ставка по кредиту увеличится. Потому что льготная — только для сотрудников корпорации. У компании договор с банком.

А значит… платеж вырастет почти вдвое.

А Женя будет платить "по ситуации".

Я и с этой ставкой не вытяну целый платеж, а уж выросший в два раза…

Это нереально. Мне придется жить под мостом. Или вообще в тюрьму попаду…

Чувствую, как внутри начинает подниматься… не просто тревога, а самая настоящая паника.

— Только не это. Только не сейчас.

Я начинаю собираться, как в пожар.

Роняю вешалку, спотыкаюсь о сумку.

— Лебедева, соберись!

Телефон снова в руке.

Я набираю еще раз.

Не отвечает.

Все.

Меня уже нет в штатном расписании.

Я почти вижу, как он сухо говорит в отдел кадров: "Уволена".

Сердце колотится так, что, кажется, его слышно соседям.

Я кое-как запихиваю волосы в пучок.

Смотрю в зеркало.

Выгляжу как человек, который проиграл войну.

— Главное — уверенность, — говорю я себе.

Ну да, ага.

Звучит как шутка.

Я вылетаю из квартиры.

На улице — солнце. Люди идут спокойно. У всех обычный день.

А у меня — финансовый апокалипсис!

Господи, как я могла так опростоволоситься?..

Я почти бегу к остановке. Потом понимаю, что быстрее такси. Потом понимаю, что денег жалко — не в той я ситуации. Потом все равно вызываю такси.

Пока еду, проверяю телефон каждые двадцать секунд.

Ничего.

Ни сообщения.

Ни звонка.

Если бы он написал "Где вы?" — это значило бы, что еще можно жить.

А молчание — это приговор.

Да понятно уже все.

Черт! Черт! черт!

Я влетаю в офис.

Охранник смотрит на меня так, будто я пришла ночью грабить сейф.

— Доброе утро… — осторожно произносит он.

— Да, — выдыхаю я.

Он бросает взгляд на часы в холле.

Я тоже.

10:28.

Мне хочется умереть.

Я никогда не опаздывала.

Никогда!

Лифт едет мучительно медленно.

Сердце гремит в груди как барабан.

Я пытаюсь придумать оправдание.

Пробка?

Больница?

Пожар?

Похищение инопланетянами?

Правду?

"Я уснула, потому что эмоционально разваливаюсь"?

Прекрасно.

Двери лифта открываются.

Я влетаю в приемную.

Тишина.

Панда сидит на своем месте.

Осуждает, конечно.

Дверь его кабинета закрыта.

Я делаю шаг к столу.

И в этот момент дверь открывается.

Кравцов выходит — спокойно, не торопясь.

В безупречном пиджаке.

Идеальный, словно его с утра отпарили вместе с рубашкой.

Свежий, как будто спал восемь часов и медитировал на устойчивость мировых рынков.

Он смотрит на меня. Долго так смотрит, внимательно.

— Доброе утро, Лебедева.

Он произносит это ровно, абсолютно без эмоций.

Я сглатываю.

— Доброе… Извините, я…

— Рабочий день начинается в девять ноль ноль.

Я смотрю на него как испуганная лань на фары приближающегося автомобиля.

— Да. Я… телефон разрядился.

— И вы решили, что весь мир подождет.

Я моргаю.

— Нет, я… Будильник. Он не прозвенел и…

Он молчит.

— …и я проспала.

— Я догадался.

Он делает шаг ближе.

— Вы опоздали на час и тридцать четыре минуты.

Точность до минуты.

Конечно, он засек.

— Простите. Этого больше не повторится.

Он смотрит еще секунду, очень внимательно.

И вдруг спрашивает:

— Вы бежали?

— Да.

— Зря.

— В смысле?!

— Это заметно.

Я машинально поправляю волосы.

— Дышите, Лебедева.

— Я дышу.

— Вы дышите, как собака. Ровнее дышите. Паника ухудшает когнитивные функции. А у вас это и так не самое сильное место.

Ну спасибо.

— У меня была сложная неделя.

— У меня тоже. Но я не опоздал.

Я открываю рот. Закрываю.

— Компенсируете время сегодня.

— Конечно.

— И кофе.

— Что кофе?

— Мне нужен.

Он разворачивается и делает шаг к своему кабинету.

Он уже открывает дверь.

— И, Лебедева.

Я внутренне готовлюсь умереть второй раз за утро.

— Да?

— Уберите панду.

Я растерянно перевожу взгляд на это плюшевое чудовище.

— Куда?

— Мне все равно.

— В бухгалтерию?

— Они и так страдают.

— В отдел продаж?

— Она доминирует. Они могут принять ее за нового руководителя.

Я давлю смешок.

— В коридор?

— Главное, чтобы я ее не видел.

— Это невозможно, она метр восемьдесят.

— Значит, она выше вас. Решите.

И уходит.

Я выдыхаю.

Ну хоть не уволил!

Панда молчит.

— Ну что, — говорю я ей, — будем доминировать из коридора.

В этот момент дверь кабинета снова открывается.

— И, Лебедева…

Я испуганно застываю.

— Да?

— Через двадцать минут вы со мной на встрече.

— Что?.. Какая встреча?

— Важная.

— Но я…

— Именно. Вы.

— Я не готова.

Он медленно скользит взглядом по моей мятой юбке, по пучку, который выглядит так, словно пережил землетрясение.

— Я заметил.

— Эмм… Может, тогда без меня?

— Нет. Это компенсация за опоздание.

— А компенсации кофе и таблицами недостаточно?

— Нет. Вы компенсируете личным присутствием.

Вот блин!

Я закусываю губу.

— Вам идет стресс, кстати.

Я моргаю.

— Что?

— Вы перестаете выглядеть такой… невнятной.

— Он разворачивается.

— Девятнадцать минут, Лебедева.

И исчезает в кабинете.

Глава 12

Ох, блин!

Я бегу делать кофе, внутри все еще не веря, что так легко отделалась.

Я была готова к разносу, к тому, что с меня спустят три шкуры, уволят в конце концов, но все прошло… намного легче предполагаемого.

В качестве компенсации — всего лишь присутствие на деловой встрече! Пфф…

Однако, нужно поторапливаться, иначе босс может и передумать.

Отношу кофе Кравцову, он лишь едва заметно кивает, бросив взгляд сначала на меня, а затем на часы.

Да, знаю я, знаю! Но не могу же я делать кофе и собираться одновременно!

Выскочив из кабинета, мчусь в туалет с косметичкой наперевес.

Так… Тон, пудра, тушь.

Быстро!

Расчесываю волосы, пытаюсь убрать их в аккуратный деловой пучок.

Юбка!

Утюга у меня, конечно, нет, поэтому я провожу по складкам влажными ладонями, пытаясь их расправить. К счастью, на черном мокрые пятна не слишком видны.

Дверь открывается, и в туалет входит Вера.

Вот уж кто всегда выглядит отлично!

Хотя, как на мой взгляд, с ресницами и губами некоторый перебор, но, наверное, это дело вкуса.

Она останавливается рядом со мной возле раковин, смотрит в зеркало на наши отражения.

— Ты куда это так… нарядно?

Я моргаю.

— На встречу.

— А.

Она чуть заметно улыбается.

— А я думала, ты только кофе носишь.

Вот же!..

И чего она так на меня взъелась, интересно?

— Нет, не только. Сегодня вот деловая встреча.

— Ого! Быстро ты. Второй день, и уже совместные поездки… Если бы на твоем месте был кто-то другой, то я бы уж решила… кхм…

Обалдеть!

— Что? Что человек просто делает свою работу? — улыбаюсь я сквозь зубы.

— Ну да, — усмехается Вера, — именно это. Работа. Конечно.

Вера подходит ближе к зеркалу, поправляет свою и без того идеальную укладку.

— Нет, про тебя, Натусь, я ничего такого, конечно же, не думаю. Ты-то понятно, что другим берешь.

— Чем же?

Она поворачивается, смотрит прямо на меня, окидывая выразительным взглядом сверху вниз, и снисходительно улыбается:

— Старательностью, Наташ. Старательностью.

И выходит.

Вот ведь…

Возле здания нас ждет машина с водителем.

Салон такой, что мне хочется снять обувь, чтобы не дай бог ничего не испачкать.

Кажется, если я чихну — мне выставят счет.

Я на секунду зависаю у передней двери, но водитель уже открывает заднюю.

Ладно.Сажусь назад.

Кравцов садится рядом.

И почему при таком большом размере машины, ощущение, что тебя прижали к стеклу?

Дверь закрывается, машина трогается.

Кравцов листает планшет, я смотрю в окно.

В машине висит тишина. Такое ощущение, что даже водитель боится кашлянуть.

Я сижу ровно, спина прямая, руки на коленях. Стараюсь не дышать слишком громко, не ерзать, а сидеть так, будто ездить по важным деловым встречам в шикарных машинах с водителем для меня — обычное дело.

Господи, какая мучительная тишина!

Я стискиваю ручку сумки.

— Вы все еще злитесь, — вдруг произносит Кравцов, не отрывая взгляда от планшета.

Я удивленно поворачиваюсь.

— На что?

— На вчера.

Вот же…

Ну да, злюсь, конечно.

На него, но больше всего на себя.

Надо же было так! Бедная Аня!

— А это запрещено трудовым договором?

Он чуть приподнимает бровь.

— Нет. Но совершенно бесполезно. Эмоции… мешают принимать решения.

А вот это уже интересно.

— Я не устраивала сцен.

— Но хотели.

Я отворачиваюсь к окну.

Черт. Он прав. Я хотела.

— Вы слишком остро реагируете, — добавляет он.

— На унижения?

— На раздражители.

Вот как. Так это во мне, значит, проблема. Во мне и моей реакции, а не в том, что он тиран и самодур!

Я вновь отворачиваюсь и пялюсь в окно.

Машина сворачивает, но… куда-то явно не туда. Не в центр, не к стеклянным башням. А через некоторое время останавливается.

Интересно, где это мы? На деловой район совсем не похоже.

— Мы точно по адресу? — спрашиваю я.

— Да.

Ой, что это? Неон?..

Много неона.

Я прищуриваюсь.

Может, это ресторан?

Может, это бар? Ну, при бизнес-центре.

Может, это…

Угу.

Я читаю вывеску.

И перечитываю.

И снова перечитываю.

Нет.

Нет.

Нет-нет-нет.

Стрип-клуб? Господи, мне наверное это кажется!

Ведь кажется же, да?..

Я медленно поворачиваюсь.

— Вы серьезно?

Но Кравцов уже открывает дверь.

— Идем.

— Это… — я тыкаю пальцев в сторону вывески, — это же…

— Да. Вас что-то не устраивает?

— Но… сейчас же одиннадцать утра!

— Именно.

— Но ведь тут сейчас закрыто! — в отчаянной надежде восклицаю я.

Должно же быть закрыто.

— Для обычных посетителей — да, — спокойно отвечает он. — Для нас — нет.

Я моргаю.

— То есть вы… не обычный?

Он только хмыкает.

И выходит.

Я сижу. Водитель смотрит прямо перед собой, вообще не никак не реагируя на происходящее.

— Лебедева.

Вот это уже звучит как приказ.

Ой, блин!

Так, ладно. Я делаю глубокий вдох. Выхожу.

— Надеюсь, это не корпоратив?.. — бурчу я.

— Что?

— Ничего.

Мы подходим к двери.

— Вы это специально? — шепчу я.

— Что специально?

— Место.

Он смотрит на меня.

— Что такое, Лебедева? Вам вроде не пятнадцать лет, чтобы краснеть от вывески.

Спасибо.

— Впрочем, — добавляет он спокойно, — можете остаться и подождать в машине.

Ой-ой! А вот и ловушка!

Я мгновенно напрягаюсь, а в голове мигает красная лампочка.

Я, конечно же, хочу остаться и подождать в машине! Очень хочу!

Но в его устах это звучит как "давай, докажи, что не подходишь".

Да сто пудов — это проверка. И если я останусь в машине, то я ее не пройду.

Черт!

Так, ладно. Я сжимаю сумку.

— Нет, — бурчу я.

— Что нет? — он смотрит на меня испытывающе.

— Я пойду с вами.

Кравцов чуть приподнимает бровь.

— Сами решили.

Да блин! Похоже, начинается экзамен повышенной сложности!

Глава 13

Дверь закрывается за нами, и меня накрывает музыка.

Я ошарашенно оглядываюсь — я раньше ни разу не бывала в подобных местах.

Вокруг неоновый свет, полумрак, сцена.

На сцене девушка медленно скользит вокруг шеста.

Я юбке до середины голени и строгой блузке с наглухо застегнутым горлом мгновенно чувствую себя… монашкой, случайно попавшей на мальчишник.

Пара мужчин за столиками лениво смотрят на сцену.

Кто-то что-то обсуждает.

И все они, конечно, оборачиваются, когда мы заходим.

Отлично.

Теперь у меня есть ощущение, что я случайно пришла в зоопарк, где все клетки открыты.

Кравцов идет уверенно, будто это обычный переговорный зал.

Из глубины зала к нам выходят двое мужчин.

Один высокий и плотный, с золотыми часами.

Второй — сухой, с узким лицом и хитрой ухмылкой.

— О-о-о, — тянет худой. — Кир, ты сегодня с сюрпризом.

Первый тоже переводит взгляд на меня, как будто заметил только что.

— О. А это что у нас? — прищуривается он. — Новая программа?

Музыка гремит. Девушка на сцене делает медленный поворот.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Это мой сотрудник, — спокойно говорит Кравцов.

— Сотрудник? — усмехается узкий. — В таком виде?

Он оглядывает меня сверху вниз.

— Ты решил проводить аудит?

Здоровяк ржет.

— Слушай, Кирилл, она же сейчас попросит у нас кассовый аппарат.

Вновь звучит смех.

Я стою, держу сумку и пытаюсь не умереть.

Одна из танцовщиц у сцены лениво оглядывает меня.

— Девочка, ты заблудилась, — говорит она. — Церковь через два квартала.

Вот спасибо.

Я сглатываю.

— Я работаю, — говорю я.

— Мы тоже, — отвечает она. — Только тут дресс-код другой. Повеселее.

Все снова смеются, а Кравцов молчит.

И я вдруг понимаю — он специально.

Он смотрит, проверяет.

Отлично.

Ну что ж.

Кравцов спокойно садится за стол.

— Давайте к делу.

Я тоже сажусь.

Девушка на сцене делает шпагат.

Отличный переговорный зал.

Когда шуточки в мой адрес стихают, мужчины начинают говорить о делах.

И я понимаю, что они явно не касается "Гранда". Видимо, у моего начальника есть еще и другой бизнес.

Они обсуждают поставку напитков и оборудования для сети клубов.

Я совершенно не в теме, но старательно пытаюсь вникнуть.

Слушаю, глядя на стол перед собой, потому что если еще раз посмотрю на сцену, где девушка медленно обвивается вокруг шеста, то окончательно забуду, зачем вообще сюда пришла.

— Значит так, — говорит один из них. — Контейнер выходит сегодня из Гамбурга. Через четыре дня должен быть в Питере.

— Угу. Потом сразу на фуру и сюда, — добавляет второй. — К пятнице все будет готово.

Он уверенно смотрит на Кравцова.

Тот откидывается на спинку кресла и чуть наклоняет голову.

— Уверены?

— Сто процентов.

Я слушаю и чувствую, как внутри начинает неприятно зудеть.

Что-то не сходится.

Четыре дня из Гамбурга. Фура. К пятнице.

Я хмурюсь.

Нет, стоп. Точно не сходится.

Я молчу, стискивая на коленях руки.

Но в голове уже щелкают цифры.

Мне страшно влезать в их разговор, но…

Блин, может, не надо? Это ведь не мое дело, не мой разговор. Это серьезные дяди, которые обсуждают миллионы.

Но…

— Простите… — говорю я.

Все трое поворачиваются ко мне.

— Да? — спокойно спрашивает Кравцов.

Я чувствую, как у меня начинают гореть уши.

— Если контейнер выходит сегодня, — говорю я осторожно, — через четыре дня он будет только в порту.

Узкий усмехается.

— Девочка, мы знаем, как работают порты.

Здоровяк хмыкает.

— Ага. Мы этим уже лет двадцать занимаемся. Обойдемся как-нибудь без советов из… бухгалтерии.

Я сглатываю.

‍Зачем я вообще открыла рот?

— Я просто…

— Просто не лезь в разговор взрослых, — лениво перебивает узкий. — Хорошо?

Музыка гремит.

Я чувствую, как мучительно краснею.

Хочется замолчать. Очень.

Но внутри уже включился профессиональный режим.

— Контейнер не успеет выйти в пятницу, — говорю я, упрямо сжимая губы.

Они смеются.

— Слушай, Кир, она серьезно?

Второй смотрит на меня, как на ребенка.

— Девочка, ты вообще понимаешь, о чем мы говорим?

Я чувствую, как у меня дрожат руки.

Но продолжаю.

— Даже если разгрузят сразу, — говорю я, — таможня займет минимум сутки.

— И что? — усмехается узкий.

— А то, что если груз выйдет из порта в субботу…

Я делаю паузу.

— …он попадет под выходной режим оформления.

Тишина.

Они смотрят на меня.

— И? — говорит здоровяк.

— И тогда его не выпустят до понедельника.

Музыка вдруг кажется тише.

Я продолжаю, уже быстрее:

— А это значит, что ваши лицензии на открытие новых клубов не успеют подтвердить к проверке.

Повисает пауза.

Узкий вдруг перестает смеяться. Улыбка медленно сползает с его лица, и он медленно поворачивается к здоровяку.

— Подожди…

Тот хмурится.

— Черт.

Я чувствую, как у меня колотится сердце.

Здоровяк берет телефон.

Что-то быстро проверяет.

Потом выдыхает.

— Она права.

Тишина давит на уши.

Я осторожно поднимаю глаза.

Кравцов, который все это время молчал, наблюдая, теперь наклоняется вперед.

— Я правильно понимаю, — говорит он спокойно, — что вы строите весь график открытия на поставке, которую даже не проверили по таможенному окну?

Никто не отвечает.

Он смотрит на них по очереди.

Голос у него тихий, но такой, что смеяться больше никому не хочется.

— Мы думали… — начинает один.

— Вот именно, — спокойно перебивает Кравцов. — Вы думали. Если бы не она, — он кивает в мою сторону, — груз застрял бы в порту. Ваши клубы не открылись бы.

За столом звенит тишина.

Музыка где-то гремит словно бы вдалеке.

Один из мужчин медленно качает головой.

— Твою ж…

Он смотрит на меня.

Уже без насмешки.

— Кир… ты ее где нашел?

Кравцов переводит взгляд на меня.

Очень внимательно. И в его взгляде я ловлю что-то похожее на… почти одобрение.

Или мне кажется?

На секунду он приподнимает бровь.

Почти незаметно, но я понимаю — он не ожидал.

И ему это понравилось.

— Она логист, — спокойно говорит он.

И снова берет планшет, как будто ничего особенного не произошло.

Но почему-то именно эта фраза греет сильнее любого "молодец".

Глава 14

Обратно мы едем молча.

Я смотрю в окно, но почти ничего не вижу. В голове звучит фраза: "Если бы не она…"

Он так сказал.

Не "если бы не верный расчет". Не "если бы вы все проверили".

Нет. Он сказал "если бы не она" и кивнул на меня.

И от этой короткой фразы внутри становится тепло.

Потому что я — молодец!

Я ловлю себя на том, что едва не улыбаюсь.

Господи.

Меня только что унизили в стрип-клубе, а я все равно довольна.

Прекрасно, Наташа! Просто прекрасно.

Машина останавливается у офиса.

Кравцов выходит первым, даже не думая подать мне руку. Я быстро вылезаю следом.

Мы заходим в холл — он идет чуть впереди широкими уверенными шагами, а я быстро семеню следом.

Охранник бросает на нас любопытный взгляд.

Я почти чувствую себя героем.

Ну ладно… маленьким героем.

Мы поднимаемся на лифте.

Я ловлю свое отражение в зеркале — глаза сияют так, словно я только что выиграла миллион. Хотя на самом деле я просто не облажалась перед Кравцовым.

Он стоит рядом, не смотрит на меня, молчит.

Я вдыхаю запах его парфюма. На удивление приятный запах для такого неприятного человека.

Жду — может он что-нибудь скажет.

Ну… например — "вы молодец", или "вы неплохо справились".

Ну или хотя бы "нормально".

Или… хоть что-то.

Лифт звякает. Двери открываются, и мы выходим в приемную.

Кравцов проходит мимо моего стола, словно меня вообще не существует.

Останавливается у двери своего кабинета.

И только тогда поворачивается.

— Лебедева.

— Да?

Я замираю.

Он смотрит на меня секунду.

— Не переоценивайте произошедшее.

О!..

Я моргаю.

Отлично, Кирилл Олегович. Спасибо.

— Я и не…

— Вы сделали то, что и должны были сделать. Это называется работа.

Он открывает дверь кабинета.

— Вы логист. Вы заметили ошибку. Это не подвиг.

Ну конечно.

Глупо было надеяться.

Я чувствую, как мой внутренний воздушный шарик, наполненный гордостью собой, тихо сдувается.

Он уже собирается зайти в кабинет, но вдруг останавливается.

Смотрит на меня сверху вниз.

— И еще, Лебедева.

— Да?

— Ваша основная задача — найти мне жену.

Ах да.

Жена.

Как же я могла забыть.

— Не отвлекайтесь.

— Я не…

— Если вы с этим не справитесь, — спокойно продолжает он, — вылетите отсюда быстрее, чем пробка из бутылки шампанского.

Он чуть наклоняет голову.

— И не забывайте про колени.

Я моргаю.

В смысле?

— Это… это же была шутка?

Он смотрит на меня — внимательно и холодно.

— Никаких шуток.

Потом он спокойно заходит в кабинет и закрывает дверь.

Я стою посреди приемной.

Панда в углу смотрит на меня с тем же выражением, что и утром.

— Ну вот, — говорю я ей тихо, — добро пожаловать с небес на землю.

Вздыхаю. Отчитал, конечно, но все равно…

Ведь там в клубе он сказал "если бы не она"... А еще, оказывается, запомнил, что я логист.

Я ловлю себя на том, что опять улыбаюсь.

В этот момент дверь кабинета снова открывается.

Я вздрагиваю.

Кравцов стоит на пороге.

Смотрит на меня. Потом на панду. И обратно на меня.

— Я еще утром сказал ее убрать.

Я моргаю.

— Но я же была с вами на встрече.

— И?

— И… — я развожу руками. — Когда я должна была ее убрать?

Он смотрит на меня так, будто ответ очевиден.

— Это не мои проблемы.

Отлично.

— То есть…

— Это ваши проблемы, Лебедева.

Он чуть приподнимает бровь.

— Учитесь решать их самостоятельно.

И спокойно закрывает дверь.

Я стою посреди приемной — секунду, две.

Потом поворачиваюсь к панде.

— Знаешь что? — говорю я. — Я начинаю понимать, почему у него до сих пор нет жены.

Панда молчит.

Я подхожу к ней.

Какая же она все-таки огромная.

Как я ее вообще сюда затащила?

— Ладно, — вздыхаю я. — Пойдем.

Я обнимаю ее за толстый пушистый бок и начинаю тащить к двери.

Панда, конечно, сопротивляется.

То есть не она сама, конечно, а ее метр восемьдесят мягкого плюшевого тела.

Мы застреваем в проходе между столом и шкафом.

— Отлично. Просто отлично.

Я толкаю ее плечом.

Панда медленно сдвигается.

— Так, — бормочу я, — давай разберемся.

Я пыхчу, перетаскивая ее через порог в коридор.

— Какая у Кравцова идеальная жена?

Панда молчит.

— Молчаливая.

Я тащу ее дальше.

— Не спорит.

Панда ударяется головой о стену.

— Не мешает.

Я запыхавшись перехватываю ее под лапу.

— Не задает лишних вопросов.

Панда медленно съезжает на бок.

— Желательно вообще не дышит.

Я смотрю на нее.

Потом вздыхаю.

— Слушай… я не понимаю, почему ты ему не нравишься? — спрашиваю я у нее, поправляя ей ухо. — Ты же подходишь как минимум под половину его требований.

Панда, как обычно, хранит достоинство.

Я прислоняю ее к стене.

— Сиди тут. Теперь здесь твое царство.

Возвращаюсь в приемную, сажусь за стол.

Открываю ноутбук.

Так.

Задача.

Найти. Кравцову. Жену.

Я пару секунд просто смотрю на экран.

Может, он сам найдет себе жену?

Господи, ну это же полный бред!

Я не справлюсь, и он меня уволит. После того, как поставит на колени.

Чувствую, как меня медленно начинает накрывать паника.

Так, отставить. Я все сделаю.

Нужно составить какой-то план. Да, точно.

Как нормальные люди ищут себе жен?

Нет, нормальные явно не поручают это помощникам. Ну так-то нормальные, а у нас тут… М-да.

Я открываю новый документ.

Пишу заголовок:

"Проект: жена Кравцова К.О."

Смотрю на это. Неплохо.

Потом добавляю ниже:

Техническое задание.

И сразу становится легче.

Ну конечно! Это же просто задача.

А задачи я решать умею. Немного приободряюсь и начинаю печатать.

Требования к кандидату:

— возраст…

Я зависаю.

Черт.

Если Аня в тридцать один — "лежалый товар", значит…

Я печатаю:

— до 27 лет.

Застываю. А это достаточно молодая?

Стираю. Пишу:

— до 25 лет.

Чешу нос и потом добавляю:

— лучше до 22.

Ну чисто на всякий случай.

Так, с этим разобрались. Дальше.

— внешность — презентабельная

Я вспоминаю Аню.

Ее губы.

Ресницы.

И то, как она орала в кабинете.

Нет, внешность все же не самое главное.

Я стираю.

Пишу:

— устойчивая к стрессу

Очень устойчивая.

Вот, это уже лучше.

— способна сохранять спокойствие при провокациях

Это обязательно.

— желательно не кричит

Я на секунду задумываюсь.

И добавляю:

— никогда

Потом еще строчка.

— не склонна к истерикам

Задумываюсь на пару мгновений.

Ага!

Я печатаю дальше.

— понимает субординацию

— не задает лишних вопросов

— не спорит

Я откидываюсь на спинку кресла.

Перечитываю список.

— Поздравляю, Наташа, — говорю я тихо. — Ты только что составила инструкцию к холодильнику.

Я снова наклоняюсь к ноутбуку.

Надо добавить что-то… человеческое.

Я печатаю:

— доброжелательная

Потом думаю и дописываю:

— желательно с чувством юмора

Хмм…

Стираю.

Нет. Это точно не пригодится.

Я вздыхаю, смотрю в потолок. Потом перевожу взгляд на дверь кабинета Кравцова.

— Да е-мое! Такой женщины просто не существует!

Панда смотрит на меня из коридора с укором.

— Ладно, ничего, — вздыхаю я и открываю новую вкладку. — Мы с тобой ее найдем.

Глава 15

Однако — легко сказать!

Где искать-то? Снова в соцсетях?

Нет! Нет! Нет!

Больше никаких знакомых!

Все. Хватит.

Я уже достаточно опозорилась с Аней.

Если я еще кого-то из подруг или бывших однокурсниц притащу к Кравцову, они потом меня всю жизнь проклинать будут.

Я смотрю на экран.

Где еще люди ищут себе вторую половину?

И тут меня осеняет.

Ну конечно! Вот я глупая!

Сайт знакомств!

Ведь они для этого же и созданы, правда?

Я даже смеюсь от облегчения.

Набираю запрос в поиске и выбираю самый популярный сервис. И уже через секунду на меня смотрят десятки улыбающихся лиц.

— Так… — бормочу я. — Начнем.

Как устроены сайты знакомств я не знаю — я ими никогда не пользовалась, но по идее не должно быть сложно.

Я выбираю фотографию симпатичной блондинки из галереи прямо перед глазами.

Читаю описание.

"Люблю путешествия, спонтанность и мужчин с чувством юмора."

Я зависаю.

— Нет, — бормочу я. — С чувством юмора — это сразу мимо.

Следующая.

"Ищу мужчину, который будет носить меня на руках."

Я даже не дочитываю.

— Тоже нет. Кравцов этим явно заниматься не будет.

Следующая девушка — очень красивая.

Фото в дорогом ресторане. Фото на яхте. Фото в вечернем платье.

Описание короткое:

"Не работаю. И не планирую."

Я тихо закрываю вкладку.

— Нет.

Кравцову инфаркт не нужен.

Следующая — очень милая девушка в очках.

Описание длинное — уже радует. Я начинаю читать.

"Я верю, что в отношениях главное — разговаривать, обсуждать проблемы и искать компромиссы…"

Я резко прокручиваю вниз.

— Нет-нет-нет.

Компромиссы — это не про Кравцова. Да и разговоры тоже.

Следующая. Так, что у нас там?

Фото с собакой. С кошкой. С лошадью.

Описание:

"Люблю животных. У меня три собаки, две кошки и хорек."

Я представляю Кравцова.

И хорька.

Хорек почему-то выглядит счастливее.

Смешно.

Следующая.

Я открываю профиль и чуть не давлюсь воздухом.

Описание состоит из одной строчки:

"Если ты не зарабатываешь миллион в месяц — не трать мое время."

Я хмыкаю.

— О, — говорю я. — А вот это уже ближе.

Я листаю дальше. Профилей сотни.

Половина ищет "принца".

Половина — "спонсора".

Третьи пишут длинные философские тексты.

— Господи, — шепчу я. — И из этого я должна выбрать будущую жену Кравцова?

Через десять минут у меня начинает рябить в глазах.

Нет, так дело не пойдет.

По-моему, я вообще ищу не правильно.

Я откидываюсь на спинку кресла.

Я пытаюсь найти ему "идеальную женщину". С моей точки зрения идеальную.

А это ошибка.

Кравцову не нужна идеальная. Ему нужна… подходящая.

Я медленно выпрямляюсь.

— Так, Наташа, — говорю я себе. — Думай как Кравцов.

Я снова смотрю на экран.

Логика простая.

Женщина должна:

быть красивой;

не спорить;

не задавать лишних вопросов;

Так, но… зачем ей вообще все это терпеть?

Я смотрю на список требований и вдруг меня осеняет.

— Ага, — я щелкаю пальцами. — Все ясно же!

Она должна терпеть его ради денег. По любви это явно никто делать не будет.

Я открываю новый фильтр.

Возраст: 22–25.

— Молодая, — бормочу я. — И пока она не поняла, во что ввязывается.

Следующий фильтр.

Внешность: яркая.

— Красивая.

И желательно…

— Не особо… кхм… сложная.

Я начинаю листать.

Вот!

Фото на фоне дорогой машины.

Описание:

"Люблю красивую жизнь."

Я киваю.

— Тут все понятно и честно.

Следующая.

"Ищу мужчину, который будет меня баловать."

Я снова киваю.

— Тоже честно.

Следующая.

Фото с брендовой сумкой размером с чемодан.

Подпись:

"Я знаю себе цену."

Я вздыхаю.

— Ну хотя бы не скрывает.

Я продолжаю листать.

И вдруг нахожу профиль.

Девушка.

Очень красивая: длинные волосы, выдающиеся формы, модные губы, идеальная укладка.

На фото она сидит в ресторане, улыбается и держит бокал.

Описание короткое:

"Люблю сильных мужчин."

Я прищуриваюсь.

— О!

Следующая строчка:

"Скучных и бедных просьба не писать."

Я медленно улыбаюсь.

— Так… подожди.

Я открываю ее профиль.

Читаю дальше.

"Хочу жить красиво."

Я киваю.

— Отлично.

Я смотрю на фото.

Потом на дверь кабинета Кравцова.

Потом снова на фото.

— Слушай… — говорю я тихо. — А вы ведь можете поладить…

Я смотрю на кнопку "Написать сообщение".

И вдруг понимаю одну маленькую проблему — у меня нет аккаунта.

Точнее… у Кравцова нет аккаунта.

Я медленно выдыхаю.

— Ладно, — бормочу я. — Значит, сначала профиль.

Я нажимаю "Регистрация".

Имя.

Я зависаю.

Пишу:

Кирилл Олегович.

Ой, нет. Навряд ли он так бы стал представляться на сайте знакомств.

Пишу:

Кирилл.

Секунду думаю, потом добавляю:

К.

Нет. Стираю.

Он же не секретный агент.

Оставляю просто Кирилл.

Так, идем дальше.

Возраст.

Я задумываюсь — а сколько ему лет вообще?

Теоретически, у меня где-то должны быть его паспортные данные в компьютере, но я решаю не тратить драгоценное время на поиски.

Значит, напишем на вскидку. Тридцать девять? Сорок?

Ладно, пусть будет тридцать восемь, мне не жалко.

Поехали дальше.

Описание.

Я зависаю.

Что вообще написать?

"Люблю путешествия и хорошую музыку"?

Я фыркаю.

Нет. Кравцов такое никогда в жизни не напишет.

Я начинаю печатать.

"Целеустремленный. Требовательный."

Думаю и добавляю:

"Люблю порядок и не люблю хаос."

Смотрю. Это звучит так, будто он ищет домработницу.

Я вздыхаю.

Потом дописываю:

"Ценю дисциплину и интеллект."

— Господи, — шепчу я. — Он звучит как армейский устав. Осталось только написать "подъем в шесть утра".

Ладно.

Следующее поле — что вы ищете.

Я начинаю печатать.

"Женщину для серьезных отношений."

Стираю.

Нет, он бы так не написал.

Чешу в затылке.

Потом печатаю:

"Женщину, которая знает свое место."

Я зависаю, смотрю на это и вдруг начинаю смеяться.

— Нет, — говорю я. — Даже для него это слишком.

Удаляю и пишу осторожнее:

"Спокойную и разумную женщину."

Ну, вроде нормально.

Добавляю:

"Без лишних драм."

Вот.

Это уже звучит правдоподобно и вполне "по-кравцовски".

Я добавляю еще пару подходящих фраз и нажимаю кнопку "дальше".

Фото.

Я зависаю.

Потому что фото Кравцова у меня есть только в голове. И там он тоже смотрит недовольно.

Где я возьму фото Кравцова?!

Я открываю поисковик.

Секунду думаю.

Потом закрываю.

— Нет, — шепчу я. — Это путь в тюрьму.

Я выбираю опцию "добавить позже".

Ну что ж, профиль готов.

Я смотрю на него.

Кравцов.

Сайт знакомств.

— Если он это увидит, — говорю я тихо, — я умру. Причем быстро.

Я возвращаюсь у анкете девушки и уже тянусь к кнопке "написать сообщение".

И в этот момент…

Как назло!..

… дверь кабинета Кравцова открывается.

Я вздрагиваю.

И автоматически начинаю закрывать вкладки.

Быстрее, Наташа! Быстрее!

Руки дрожат.

Щелк. Щелк. Щелк.

Но, конечно же, слишком поздно.

Кравцов уже стоит рядом.

Да блин!..

Я медленно поднимаю глаза. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Он смотрит на экран.

Потом на меня.

Потом снова на экран.

И спокойно читает вслух:

— "Проект: жена Кравцова К.О. Техническое задание".

В приемной звенит тишина.

Я чувствую, как у меня внутри все падает.

Он поднимает бровь.

Я открываю рот. Закрываю.

— Это… рабочий документ.

Он переводит взгляд на соседнюю вкладку, где открыт сайт знакомств.

И снова смотрит на меня.

— Лебедева.

Я вжимаю голову в плечи, уже готовая к казни.

— Да?

— Вы зарегистрировали меня на сайте знакомств?

Вот примерно так люди и умирают.

Я сглатываю.

— Исключительно в исследовательских целях.

Он смотрит на меня еще секунду, а затем говорит совершенно спокойно:

— Покажите профиль.

Глава 16

— Покажите профиль.

О господи… Ну все, песец котенку.

Он сейчас точно меня уволит. Но разве у меня есть выбор?

Я медленно открываю вкладку с анкетой.

Кравцов смотрит на экран.

Затем наклоняется ближе, опираясь рукой на стол.

И… его рука оказывается почти рядом с моей. Настолько рядом, что я перестаю понимать, куда девать свою.

Черт! Зачем так надо мной нависать?

Я вдруг понимаю, что чувствую его парфюм. Тот самый. Теплый, немного терпкий.

И почему-то от него слегка кружится голова.

А еще я ощущаю тепло от плеча.

Отлично.

Теперь я еще и читать не смогу.

Просто прекрасно, Наташа. Очень профессионально.

— Читайте, Лебедева.

— Я уже это читала.

— Вслух читайте.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться.

И понимаю, что это было ошибкой. Очень большой ошибкой.

Потому что теперь запах его парфюма буквально проник в меня, заполняя легкие.

Господи…

Ну почему он пахнет так?

— Лебедева.

— Да?

— Я вам сказал читать вслух, а не дышать как паровоз.

Я мгновенно выпрямляюсь.

— Я нормально дышу!

— Не похоже. Если вы собираетесь падать в обморок, предупреждайте заранее.

— Я не собираюсь!

— Тогда читайте.

— Читаю, — бурчу я. — Просто вы нависаете так, будто собираетесь меня допросить.

Он переводит на меня взгляд.

Секунду смотрит, очень внимательно. Так, будто действительно прикидывает, как бы это выглядело.

Потом спокойно говорит:

— Если бы я собирался вас допрашивать, вы бы это сразу поняли.

Отлично. Очень обнадеживающе.

— "Кирилл. 38 лет…"

— Мне тридцать девять.

— Вы выглядите моложе.

— В смысле?

Боже…

— В смысле, вы выглядите на тридцать восемь.

Он смотрит на меня. Долго смотрит.

Я чувствую его взгляд боковым зрением, так как боюсь повернуть голову.

— Лебедева, я не понял, вы надо мной прикалываетесь или флиртуете?

— Боже упаси! — я даже подпрыгиваю на стуле. — Ни то, и ни другое! Я просто не знала ваш настоящий возраст, и решила, что вам тридцать восемь.

Он задумчиво трет подбородок.

— Хмм… Ну я бы вам тоже дал меньше…

— Спа…

— … если судить по уму.

— …сибо, — заканчиваю я.

Вот уж комплимент так комплимент!

Я смотрю на него, а он смотрит на меня. И совершенно не улыбается.

— Читайте дальше, Лебедева.

Уффф…

Я читаю описание.

— "Целеустремленный, требовательный. Ценю порядок и дисциплину"

Кравцов молчит.

— Неплохо, — осторожно говорю я.

Он переводит на меня взгляд.

— Это вы про кого написали?

— Ну… эээ… про вас.

— Нет. Это какой-то инфо-цыган из интернета.

Я моргаю. Ну, отлично. Начало уже бодрое.

— Но…

— Нет.

Я стираю.

Он снова смотрит на экран.

— Дальше.

Я сглатываю.

— "Ищу спокойную, разумную женщину для серьезных отношений"

Он молчит секунду.

Потом медленно поворачивает голову ко мне:

— Серьезно?

— А что не так?

— Все.

Хмм… Коротко, емко и убедительно.

Он слегка наклоняется к экрану.

— Спокойных людей не существует. Они либо врут, либо что-то принимают.

Ну да. Особенно, если работают с вами.

— А как тогда?

— "Психически стабильную".

Я печатаю и тихо говорю:

— Это звучит как медицинская справка.

— Справка? Хорошая идея, — задумчиво говорит он. — Было бы неплохо запросить у кандидаток…

Я моргаю.

— От психиатра?

— Для начала.

О, нет! Только не это!

Нужно отвлечь его от этой мысли, пока он не внес справку в качестве обязательного пункта.

Я торопливо читаю дальше.

— "Люблю честность и взаимное уважение"

Он фыркает.

— Это вообще кто писал?

— Я.

— Заметно.

— Но это же нормальные человеческие качества!

— Это банальности.

Я стираю.

— А как бы вы написали?

— "Не терплю истерик"

Я медленно печатаю.

Он смотрит.

— Мало.

— Мало?

— Напишите:

"Не терплю истерик, манипуляций и демонстративных обид"

Я печатаю.

— Дальше.

Я продолжаю читать свой текст.

— "Ценю интеллект и чувство юмора"

Он поднимает бровь.

— Чувство юмора?

— Ну… да.

— Уберите.

— Почему?

— Потому что у людей чувство юмора обычно заключается в том, что они смеются над глупостью.

Я стираю.

— Напишите:

"Предпочитаю людей, у которых есть мозг"

— Тогда круг поиска резко сужается… — тихо бормочу я.

— Что?

— Ничего.

Он смотрит на меня пару секунд, будто пытается понять, сказала ли я это вслух, или мне хватило ума оставить это при себе.

Я печатаю.

Мда… анкета становится все веселее.

Я продолжаю читать.

— "Не ищу легких отношений"

Он качает головой.

— Я по вашему на студента похож?

Я мотаю головой. Не похож.

— Тогда как?

— "Не трачу время на бессмысленные связи"

Я печатаю.

Он смотрит на текст.

Потом говорит:

— Добавьте еще.

— Что?

— "Любительницы устраивать драмы — мимо"

Я печатаю.

— И еще.

— Еще?!

— "Если вам нужен мужчина, который будет вас развлекать, утешать и выслушивать ваши сопли — это не ко мне"

Я медленно перестаю печатать.

Смотрю на экран, потом на него.

— Кирилл Олегович…

— Да?

— Это выглядит как предупреждение на пачке сигарет.

Он спокойно отвечает:

— Отлично.

— "Минздрав предупреждает: знакомство с Кравцовым К.О. опасно для психики".

Ой. Я что, сказала это вслух?

Я в ужасе поднимаю на него глаза.

Он смотрит на меня спокойно и… вдруг уголок его губ чуть дергается.

Офигеть!

Это… что сейчас было?

Он что, чуть не улыбнулся?

— Зато слабые сразу отсекаются.

Я вновь перевожу взгляд на экран.

Нет, там уже не анкета, там почти табличка "опасно"!

Я осторожно говорю:

— С таким описанием… вам никто не напишет.

Он пожимает плечом.

— Прекрасно.

Я моргаю.

— Тогда зачем вообще анкета?

— Чтобы вы поняли, насколько это глупая идея.

Что?..

Он делает паузу, смотрит на экран. Потом на меня.

И взгляд у него какой-то… странный. Будто он пытается понять, серьезно ли я это все делаю.

Или просто идиотка.

— Лебедева.

— Да?

— Вы и правда думаете, что я стану регистрироваться на сайте знакомств?

Я замираю.

Ах да. Точно.

— Ну… это был рабочий вариант, — мямлю я.

— Рабочий? — он поднимает бровь.

— Ну… знаете… некоторые люди так знакомятся.

— Некоторые люди много чего делают. Это не значит, что это умно.

— Например?

— Например, регистрируют начальников на сайтах знакомств.

Хех!

Он кивает на экран.

— Удалите.

Я закрываю вкладку.

— И чтобы я этого больше не видел.

Он выпрямляется.

— Найдите кандидатку нормальным способом.

Нормальным — это каким? На улице их за руку ловить?

"Здравствуйте, вы случайно не хотите выйти замуж за Кравцова?"

Он делает шаг к двери, но вдруг останавливается.

Смотрит на экран, потом на меня.

— Лебедева.

— Да?

— Вы правда считаете, что мне подойдет женщина, которая ищет мужчину через интернет?

Я пожимаю плечами.

— Я считаю, что женщина, которая согласится выйти за вас замуж, уже заслуживает уважения.

Он смотрит на меня очень внимательно.

— Смелое заявление.

Дверь за ним закрывается.

Вот же!..

Я смотрю на закрытую дверь его кабинета, и вдруг понимаю, что улыбаюсь.

О как! С чего бы это?

Похоже, общение с Кравцовым начинает плохо влиять на мою психику.

Перевожу взгляд на экран, потом снова на дверь.

— Нормальным способом, — бормочу я. — Отлично.

Это, наверное, когда женщина сама внезапно понимает, что хочет выйти за Кравцова.

…Интересно, такие вообще существуют?

Хмм… Так, ладно. Не хочет регистрироваться — и не надо.

Я снова открываю сайт знакомств и нажимаю на кнопку "создать новый профиль".

Украдкой поглядываю на дверь и бормочу:

— Если он узнает, что я сейчас делаю… меня похоронят прямо в приемной.

Но жену я ему все-таки найду.

Глава 17

Я бросаю взгляд на дверь Кравцова.

Тишина.

Отлично.

Значит, можно работать.

— Ладно, — говорю я тихо. — План Б.

Раз Кравцов категорически не хочет светиться на сайте, значит… будем работать через посредника.

То есть, через меня.

Итак, создадим профиль…

Имя.

Я зависаю.

Наташа?

Нет.

Слишком рискованно.

Для такого дела лучше полная анонимность.

Я печатаю: Анна.

И сразу чувствую себя немного мошенницей.

Так, ладно. Ничего плохого я не делаю.

Что там дальше?

Фото.

И что там разместить?

Селфи? Точно нет.

Котик? Нет.

В итоге выбираю какую-то нейтральную фотографию девушки со стоков.

— Отлично.

Ну и что теперь?

Нужно попробовать выступить посредником. Эдакой свахой. Хоть это и выглядит безумно.

Ладно. Попытка — не пытка.

Я открываю новый документ.

Нужно написать сообщение. Но не простое, а такое, чтобы девушка не решила, что это мошенники. Ну и, конечно, чтобы сразу заинтересовалась.

Я начинаю печатать.

"Здравствуйте. Я являюсь помощником одного очень успешного и состоятельного мужчины…"

Стираю.

Это слишком похоже на брачное агентство из девяностых.

Пробую снова.

"Добрый день. Я помогаю одному человеку найти будущую супругу."

Стираю.

Это звучит слишком странно.

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Господи, Наташа… Ты сейчас пишешь людям: "Здравствуйте, хотите выйти замуж за моего начальника?"

Потрясающе.

Карьерный рост, ничего не скажешь.

В итоге, после получаса творческих страданий, и нескольких десятков переписываний, у меня выходит следующее:

"Здравствуйте. Я помощник одного очень занятого и успешного мужчины.

Он серьезно настроен на брак, но из-за работы практически не имеет времени на знакомства.

К тому же, ввиду своего высокого статуса, он желал бы сохранить анонимность.

Поэтому я помогаю ему найти подходящую женщину.

Если вам интересна возможность познакомиться — давайте встретимся и поговорим".

Я перечитываю.

Вроде не похоже на мошенничество.

Да и психиатрией не отдает. Кажется.

Я выбираю несколько профилей.

Красивые, молодые, яркие.

В общем, те, кто, как мне кажется, точно не будет терпеть Кравцова дольше пяти минут.

И нажимаю "отправить".

Потом откидываюсь на спинку кресла.

— Ну все, — говорю я. — Эксперимент завершен.

Никто на это не ответит. Я просто уверена.

Абсолютно никто.

Ну, я бы точно не ответила — только посмеялась бы. Потому что это бред.

Телефон пикает. Я смотрю на экран.

Ответ.

Через минуту — еще один. И еще.

Я медленно выпрямляюсь.

— Ого…

Через десять минут у меня уже семь ответов.

Через двадцать — одиннадцать.

Хех!..

Похоже, любовь сейчас ищут не все.

Некоторые ищут… очень обеспеченную жизнь.

Я пожимаю плечами.

— Ну что ж.

Осуждать никого не буду.

В конце концов, за эту обеспеченную жизнь им придется терпеть тот еще подарочек.

Я бросаю взгляд на дверь кабинета Кравцова.

— И это уже будет их личная проблема.

Я возвращаюсь к профилям.

И нахожу ту самую девушку. Ну ту, которой я собиралась написать еще утром.

Ее зовут Алина. Двадцать два года.

Графичные брови, стрелки, глубокое декольте.

Выглядит как гламурная богиня. Реально.

Подпись:

"Люблю сильных мужчин"

Я усмехаюсь.

— О, дорогая… кажется, я знаю одного.

Я нажимаю "написать".

И отправляю то же сообщение.

Честно говоря, я ни на что особо не рассчитываю, но ответ приходит почти сразу.

"Интересно. Расскажите подробнее"

Я смотрю на экран.

— Ух ты. Ничего себе…

Нет.

Сразу вести ее к Кравцову нельзя.

Это будет жестоко и довольно рискованно.

Нужно сначала… подготовить человека. Ну и почву прощупать заодно.

Я печатаю:

"Давайте для начала встретимся и поговорим. Я расскажу о нем подробнее"

Я отправляю сообщение и удовлетворенно откидываюсь на спинку кресла.

Эх… знала бы мама, чем я занимаюсь на работе…

Телефон снова пикает.

Ответ.

"Хорошо. Когда?"

Я смотрю на дверь кабинета Кравцова.

Потом на экран.

— Ну что ж, — говорю я. — Похоже, у вас скоро будет первое свидание.

Хотя… слово "собеседование" тут подходит гораздо лучше.

Я смотрю на часы.

Ого!

Рабочий день-то уже закончился! А я сижу тут — перерабатываю, можно сказать.

Я захлопываю ноутбук и потягиваюсь.

— Ну что, Наташа… первый этап операции "Жена для Кравцова" можно считать успешным.

Я бросаю взгляд на дверь его кабинета.

Тихо.

Интересно, он там живой вообще?

Впрочем… лучше не проверять.

Я хватаю сумку и выхожу из офиса.

Вечер уже прохладный. Воздух пахнет асфальтом и кофе из соседней кофейни.

А еще отчетливо ощущается запах весны.

И я внезапно ощущаю, что все, в общем-то, не так уж и плохо.

Ну да, личная жизнь не сложилась. Ну бывает.

Зато у меня есть где жить. И работа. Ну, пока еще есть.

А, может, мне вообще кошку завести? Все не так одиноко будет.

Я делаю глубокий вдох, спускаюсь по ступенькам офисного здания и тут вижу вижу его.

Женя стоит у машины, прислонившись к дверце. Руки в карманах. Явно ждет кого-то.

— О, — говорю я. — Привет.

— Привет.

Он смотрит на меня несколько секунд. Внимательно так смотрит. Мне даже становится немного не по себе.

— Ты чего здесь?

— Тебя жду.

О как!

— Зачем?

— Поговорить.

Я вздыхаю.

— Мы уже говорили.

— Нет, — говорит он спокойно. — Мы тогда поругались.

Я скрещиваю руки.

— И?

Он делает шаг ближе.

— Наташ… ну хватит уже.

— Чего хватит?

— Этого цирка.

Я моргаю.

— Цирка?

— Да.

Он кивает на здание офиса.

— Пора уже успокоиться… и вернуться домой.

Глава 18

Я даже не сразу понимаю, о чем он.

— Домой?

— Ну да.

Он говорит это так, будто это само собой разумеется, как будто ничего не произошло.

Я тихо смеюсь.

— Женя…

— Что?

— Ты вообще помнишь, что мы расстались?

— Наташ, не начинай.

Я качаю головой.

Он делает шаг ближе.

— Ну… сколько ты так протянешь?

— В смысле?

— Одна.

Я чувствую, как внутри неприятно холодеет.

— Нормально протяну.

— Да?

Он смотрит на меня с легкой усмешкой.

— Наташ… давай честно. Ты симпатичная, конечно. Ну, приятная такая. Милая даже. Хозяйка хорошая.

Я уже знаю, что сейчас будет "но".

— Но?

— Но ты же сама понимаешь.

Он пожимает плечами.

— Ну… не модель.

Я чувствую, как у меня начинает гореть лицо.

— Спасибо.

— Да я не в плохом смысле.

— Конечно.

— Просто…

Он смотрит на меня.

— Ну ты просто подумай, что тебя ждет. Одинокие вечера? Сериал по вечерам? Может, кошку заведешь?

Охренеть… Я даже теряюсь от такого заявления. А я ведь и правда думала завести кошку.

Женя ласково убирает мне за ухо прядь волос. Словно мы до сих пор пара, и он имеет на это право. Смотрит как на неразумного ребенка.

— И потом… — говорит он медленнее. — Наташ, ты посмотри вокруг.

Я хмурюсь.

— В смысле?

Он кивает куда-то в сторону улицы.

— Девчонки сейчас какие. Вон хоть бы у нас в офисе. Ухоженные, яркие. Спортзал, косметологи, все такое. Вот за такими реально мужчины бегают. Может, даже дерутся. А ты… — он мягко улыбается, — я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Я не хочу тебя обидеть, но… Короче, просто прими это как факт. Мужчины выбирают. А не подбирают то, что осталось.

Я открываю рот. Закрываю.

Он кивает на здание офиса.

— Ну что ты будешь делать? Сидеть там допоздна?

— Работать.

— Кофе носить?

— Я не ношу кофе.

Ношу, конечно. Но не только же это!

— Наташ… — он усмехается. — Да брось.

— Что брось?

— Думаешь, я не понимаю? — он делает паузу. — Ты там для него просто секретарша.

Я чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.

— Помощник.

— Ну да, — он кивает. — Огромная разница. Да, зарплата у тебя может и выше, но… У меня в отделе ты хоть человеком была. А там — так… принеси-подай.

Я стискиваю зубы.

Он смотрит на меня ласково.

— Ты вообще так-то хорошая. Тебе бы просто быть чуть попроще.

— Проще?

— Ну да. Улыбаться побольше и мозг не выносить из-за всякой ерунды. Гибче надо быть, Наташ, мягче. Мужчины такое любят.

Я несколько секунд просто смотрю на него. Он это всерьез сейчас сказал?

— Учишь меня быть… удобнее?

Он пожимает плечами.

— Ну, надо же над собой тоже работать, верно?

Я смотрю на него в полном афиге, а он вдруг приобнимает меня за плечи, прижимает.

— Ты ж мое золотко, — улыбается он. — хорошая ты моя, хоть и глупенькая. Ну куда же ты без меня? Возвращайся, Наташ.

Я высвобождаюсь из его объятий.

— Ты серьезно думаешь, что после всего…

— Да, — кивает он, не дослушав. — Я тебя приму. Даже после всех твоих выкрутасов. Прикипел я к тебе — что ж поделать.

— Я, видимо, должна тебя за это поблагодарить? — приподнимаю я бровь.

— Ну что ты ерничаешь, я же серьезно. Я просто думаю о тебе.

— Правда?

— Конечно, — он смотрит на меня. — Потому что, если не я… то кто?

Я несколько секунд смотрю на него.

Нет, серьезно — он правда сейчас это сказал?

— Знаешь что, Женя… — говорю я наконец. — Спасибо.

Он удивленно моргает.

— За что?

— За напоминание.

— О чем?

— Почему я от тебя ушла.

Он усмехается.

— Наташ…

— Нет, подожди.

Я поднимаю руку.

— Ты сейчас стоишь здесь и рассказываешь мне, что мне надо улыбаться побольше и быть удобнее, чтобы нравиться мужчинам. Но, ты знаешь, я и так слишком долго была удобной. Я четыре года слушала твои обещания. Ждала. Заботилась о тебе. Убирала, готовила, гладила твои рубашки. Я платила половину всех расходов. И даже взяла кредит, когда у тебя были проблемы. Мне не слишком этого хотелось, но я верила тебе и решила помочь. И что в итоге? Где деньги, Женя?

— О, господи!.. — он закатывает глаза. — Я тебе про одно, а ты мне про другое. Да что ты заладила! У тебя одни деньги на уме! Не думал, что ты такая меркантильная!

Так, все. Это уже перебор.

— Я жду завтра деньги на карту, Женя, — я делаю шаг назад. — Хорошего вечера.

Я разворачиваюсь и иду к метро быстрым шагом.

Он что-то говорит мне вслед, но я уже не слушаю.

Внутри все кипит.

"Я тебя приму".

Нет, ну вы посмотрите на него!

Как будто делает мне одолжение!

Я фыркаю и еще ускоряю шаг.

Но злость злостью… а еще одна вещь бесит даже сильнее.

Потому что, если честно… в чем-то он все-таки прав.

Я спускаюсь по ступенькам метро и ловлю свое отражение в темном стекле. Ничего особенного.

Ну да, моделью я никогда не была.

И за мной никто особо не бегал. И мужчины из-за меня не дрались.

Я морщусь.

Спасибо, Женя. Очень вдохновляюще.

Впрочем, он и раньше говорил примерно то же самое. Может, не так откровенно и грубо, но…

"Ты хорошая. Домашняя"

"Не как эти…"

"Тебе не надо привлекать к себе внимание"

Тогда мне казалось, что это комплименты. Ну, типа того.

Вот только после них мне всегда становилось… неловко.

Я вздыхаю.

Ладно.

Не модель — и не модель. Не всем же быть такими.

Я засовываю руки в карманы куртки и иду дальше.

В конце концов, у меня хотя бы есть работа.

Пусть и у Кравцова.

Глава 19

Домой я добираюсь уже в полной темноте.

Мой новый район пока все еще кажется мне чужим.

Небольшие дома, тихие дворы, редкие фонари.

Но в подъезде пахнет краской и свежим ремонтом. И это уже радует.

Я открываю дверь квартиры, включаю свет и на секунду замираю.

Потому что вокруг все еще стоят сумки и пакеты. Чемодан открыт, вещи раскиданы по полу — свидетельство того, как я судорожно собиралась на работу с утра.

Да… уютом тут пока и не пахнет. Но хотя бы тепло.

— Отлично, Наташа, — говорю я вслух. — Самое время заняться домашним хозяйством.

Я стаскиваю куртку, скидываю обувь и иду на кухню.

В холодильнике пусто. Ну естественно. Откуда бы там взяться продуктам?

— Значит, сначала магазин.

Через пятнадцать минут я уже возвращаюсь с небольшим пакетом. Благо хоть продуктовый рядом.

Хлеб, молоко, яйца, макароны. И почему-то пачка шоколадного печенья.

Потому что взрослые люди иногда имеют право покупать печенье просто так.

Я раскладываю продукты, потом начинаю разбирать вещи.

Пару любимых книг, несколько фотографий.

Кружка с треснувшей ручкой, которую я почему-то все равно забрала.

— Ну что ж… — вздыхаю я. — Начнем новую жизнь.

Я фыркаю — звучит как-то пафосно, но, если честно, мне даже нравится.

Через полчаса в квартире уже становится чуть уютнее.

На кровати мой любимый плед.

Книги стоят на полке.

А на подоконнике появляется маленькое растение, которое я забрала из старой квартиры.

Уже лучше. Хотя все равно, конечно, пустовато.

Я ужинаю, принимаю душ и возвращаюсь в комнату. Беру пижаму… Нет, блин. Слишком жарко.

Достаю из стопки тонкую ночную сорочку. Ту самую, которую когда-то подарил Женя.

Я тогда еще смеялась, что это вообще не одежда, а какое-то недоразумение из кружева. Так ни разу и не надела.

— Ну и ладно, — бормочу я. — Зато пригодилась.

Я надеваю ее и усаживаюсь на кровать с телефоном — нужно поставить его на зарядку. Еще одного опоздания Кравцов мне точно не простит.

Открываю приложение банка и пару минут просто смотрю на цифры.

Мда.

Если Женя не будет переводить деньги… придется очень сильно экономить.

Небольшие накопления у меня есть, но хватит их ненадолго.

Я вздыхаю и откладываю телефон.

— Ладно. Разберемся.

В конце концов, у меня есть работа.

Ну… пока есть, по крайней мере.

Ой, да найду я ему эту жену! Все будет нормально.

Вон завтра у меня уже встреча с Алиной, а она, как мне кажется, очень даже неплохая кандидатка. Перспективная.

Я выключаю свет и ложусь в кровать.

Интересно, какая она окажется вживую?

Я тихо усмехаюсь.

— Надеюсь, у нее крепкие нервы.

Потому что знакомство с Кравцовым — это испытание не для слабых.

Хотя, если честно… как мужчина он довольно привлекательный. Ну, чисто внешне. И пахнет приятно.

Но характер… ужас просто.

Интересно, он всегда был таким? Или это приобретенное?

Представляю себе Кравцова ребенком.

Маленький, но жутко недовольный. Сидит за столом в детском саду.

"Вы серьезно предлагаете мне есть эту манную кашу? С комками? Вы в своем уме?"

Смеюсь.

Какой же он все-таки…

Я переворачиваюсь на бок.

— Господи, Наташа… — бормочу я. — Нашла о ком думать.

Но почему-то именно с этой мыслью я и засыпаю.

Резкий громкий звук разрывает ночную тишину.

Я рывком сажусь на кровати с дико колотящимся сердцем.

Мой мозг еще не успел вынырнуть из сна в реальность, и в первые секунды я совершенно не понимаю, что происходит.

Звук повторяется.

Это звонок в дверь!

Я бросаю быстрый взгляд на телефон, лежащий на тумбочке. В темноте светятся цифры:

00.58

Господи!

Что случилось?

Пожар?

Авария?

Соседи?

Звонок раздается снова.

Я кубарем скатываюсь с кровати и мчусь в прихожую, даже не надев тапки.

Смотрю в глазок, но там ничего понять — напротив двери что-то белое.

— Кто там? — вырывается у меня.

Голос у меня хриплый и испуганный.

Секунду звенит тишина, а затем раздается знакомый голос.

Холодный и раздраженный.

— Лебедева. Открывайте.

Я замираю.

Что?..

— Кирилл… Олегович?

— Да, — сухо отвечает он. — Если вы откроете дверь, мы оба в этом убедимся.

Господи, что случилось?

Я судорожно кручу замок, распахиваю дверь и… застываю.

На лестничной площадке стоит Кравцов.

В черном пальто.

Злой.

Волосы слегка растрепаны.

А в руках у него… панда.

Та самая.

Я таращусь на него, выпучив глаза.

Он сует мне панду в руки.

— Заберите.

Я на автомате беру ее.

Может, я все еще сплю и мне это снится?

Он проходит мимо меня и панды, и заходит в квартиру, а я даже не успеваю возразить.

Мне ничего не остается, кроме как последовать за ним.

Игрушка тяжелая, неудобная, и пока я пытаюсь протащить ее в квартиру, она цепляется лапой за дверной косяк.

— Да чтоб тебя… — бормочу я.

Кравцов стоит в прихожей и наблюдает.

Помогать, судя по всему, абсолютно не собирается.

— Зачем вы мне ее привезли? — спрашиваю я, кое-как втащив плюшевого зверя внутрь.

— Я сказал вам ее убрать!

— Я и убрала!

— Нет. Вы бросили ее в коридоре. Ей там не место. Я чуть не убился о нее сейчас в темноте.

Он раздраженно проводит рукой по волосам.

— А что вы делали в офисе ночью?

— Мазурку танцевал! Работал, Лебедева. Представляете?

— И вы решили привезти ее мне домой?

— А куда по-вашему мне нужно было ее отвезти? Ко мне домой?

Я моргаю.

— А это не могло подождать до завтра? Сейчас час ночи!

— Нет. Не могло. До завтра я мог и не дожить.

— Не драматизируйте, это просто игрушка, — бормочу я, пытаясь затащить панду в комнату. — До утра ничего бы не случилось.

Кравцов не отвечает.

Я оборачиваюсь.

Он все так же стоит в прихожей.

И смотрит на меня. Странно как-то смотрит. Очень странно.

Я хмурюсь.

— Кирилл Олегович?

Панда начинает заваливаться на бок, и я подхватываю ее.

— Что? — спрашивает он как-то заторможенно.

— Я говорю, можно было подождать до утра.

— Нет, — отвечает он после паузы.

И снова замолкает. Нет, все-таки он какой-то странный.

Я вновь поворачиваюсь к нему. Он по-прежнему очень внимательно на меня смотрит.

Но… не в глаза.

Его взгляд медленно скользит ниже.

Я машинально опускаю руки.

— Кирилл Олегович?..

Он чуть склоняет голову и спокойно говорит:

— Вы всегда открываете дверь начальству… в таком виде?

Я моргаю.

— В каком "таком"?

Он делает короткую паузу.

— В… впечатляющем.

Что?..

Я опускаю глаза.

И в ту же секунду понимаю, куда он все это время смотрел.

Твою ж мать!

Сорочка!

Тонкая. Короткая. Почти полностью прозрачная.

О господи!

Кровь бросается мне в лицо, и я резко поднимаю голову.

Кравцов смотрит на меня, а его взгляд внезапно темнеет.

На его губах медленно появляется еле заметная, хищная ухмылка.

Он делает шаг вперед. Я отшатываюсь и упираюсь лопатками в стену.

Вот же черт!

Я дергаюсь, чтобы броситься прочь, но в этот момент его рука ложиться на стену рядом со мной, перекрывая мне дорогу.

— Лебедева…

Глава 20

Я замираю.

Сердце колотится так громко, что мне кажется, он его слышит.

Кравцов стоит слишком близко. Непозволительно близко!

Я чувствую запах его парфюма.

— Вы… — начинаю я.

И тут же замолкаю. Потому что он смотрит на меня так, как раньше никогда не смотрел.

Очень внимательно. Словно видит впервые.

Черт.

Я пытаюсь закрыться от его взгляда руками, но это не слишком-то получается.

— Кирилл Олегович… — выдыхаю я.

Он вдруг тихо усмехается и говорит совершенно спокойным голосом:

— Вы полны сюрпризов, Лебедева. Но теперь многое становится понятно.

— Что именно? — бормочу я.

Его взгляд медленно скользит по тонкой ткани. На секунду задерживается на моей груди.

— Ваши кардиганы.

Что?..

И тут до меня доходит.

Он намекает, что такую фигуру действительно надо прятать.

Господи. Сначала "не модель", теперь это…

Мне становится так обидно и стыдно одновременно, что слезы начинают жечь глаза.

Нет-нет! Нельзя! Это будет выглядеть слишком жалко.

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не разрыдаться.

Вместо этого хватаю с дивана подушку и прижимаю к груди словно щит. Ну хоть что-то.

Какой он все-таки гад!

Ненавижу!

— Тогда зачем вы на меня смотрите? — шиплю я, стараясь чтобы голос не слишком дрожал.

Он чуть приподнимает бровь.

— Потому что у меня есть глаза. Вы показываете, а я смотрю.

— Я ничего не показываю!

— Не понимаю этих эмоций. Вы смотрите на меня так, словно я только что оскорбил вашу любимую собаку.

— У меня нет собаки.

— Я заметил. Но это же вы открыли мне дверь в таком виде.

— А в каком виде я должна была открыть дверь? В деловом костюме? Так я у себя дома в костюмах не хожу!

Кравцов смотрит на меня.

И абсолютно серьезно спрашивает:

— Вы всегда так одеваетесь дома?

Я краснею еще сильнее.

— Нет!

— Жаль.

Я замираю.

Господи, да он издевается!

— Кирилл Олегович, вы на время смотрели? Сейчас час ночи! Я спала! Вы меня разбудили, я испугалась, бросилась к двери, думала, что-то случилось! Вдруг пожар?

— Ну, в итоге пожар и случился.

Я моргаю.

— Что?

Кравцов вдруг тихо усмехается.

— Расслабьтесь, Лебедева. Я не настолько безрассуден.

Я упираюсь спиной в стену.

— Очень на это надеюсь.

— Хотя…

— Кирилл Олегович!

— Мне вот что интересно, Лебедева. Откуда у вас вообще эта сорочка? Я, если честно, поражен. Я мог бы предположить бабушкину ночнушку, панталоны, может быть даже ночной колпак… но не такую… эмм… пикантную вещицу. Вы ведете двойную жизнь? Днем — синий чулок, а ночью… женщина вамп?

Краска бросается в лицо так, что горят даже уши.

Мне хочется провалиться сквозь землю.

— Вы закончили? Обсуждать мой внешний вид?

— Нет, только начал.

— Боже…

Я стискиваю подушку так, что пальцы ломит, и тут до меня доходит.

— Погодите, а как вы вообще тут оказались?

Он смотрит на меня так, словно я идиотка.

— Приехал. На машине.

— Я имею в виду — я же переехала сюда два дня назад! Откуда вы знаете этот адрес? Его ведь нет в моем деле!

— Лебедева, вы серьезно? Думаете, я нанимаю себе в помощники человека, не проверив и не узнав про него все?

Вот как!

Я прищуриваюсь.

— И что же вы про меня узнали?

Кравцов пожимает плечом.

— Достаточно.

— Это очень расплывчатый ответ.

— Вас что-то конкретное интересует?

— Да! Я… я просто не понимаю, откуда у вас мой новый адрес всего лишь через два дня после переезда! Вы за мной следите?

— Лебедева, вам не кажется, что вы о себе слишком высокого мнения? Или у вас паранойя?

Я стискиваю челюсти и хмурюсь.

— А вы сейчас не даете поводов?

Он смотрит на меня так, будто всерьез обдумывает, стоит ли мне вообще отвечать.

— У меня служба безопасности работу работает, а не только печеньки трескает, — отвечает он наконец.

Я фыркаю.

— Очень удобно.

— Обычно да.

Он делает паузу.

— Но, если вас это успокоит, ничего особо интересного в вашем досье нет.

Отлично. Просто прекрасно.

Я сжимаю подушку сильнее.

— Рада вас разочаровать.

— Я не разочарован, — спокойно говорит он. — Скорее… удивлен.

И снова смотрит на меня.

Вот так. Медленно. С головы до ног.

Я тут же еще сильнее прижимаю подушку.

— Хватит.

— Что?

— Смотреть.

— Лебедева, — он чуть склоняет голову, — вы стоите передо мной в прозрачной сорочке и требуете, чтобы я закрыл глаза?

— Да!

— Интересное требование.

— Нормальное!

— Спорный вопрос.

Я вздыхаю.

— Послушайте, Кирилл Олегович, уже второй час ночи. Панда дома. Вы живы. Все счастливы. Может, вы устали и хотите спать?

— Не понял, вы мне здесь предлагаете переночевать?

— Боже упаси! Я так намекаю, что вам, наверное, уже пора домой! — я киваю на дверь, для надежности.

Он усмехается и отстраняется.

— Ладно.

Фууухх…

Он бросает взгляд на панду.

— Надеюсь, больше не будет никаких засад из плюшевых медведей?

— Это панда!

— Это угроза.

Я не выдерживаю.

— Да вы сами угроза!

Он замирает на секунду. И вдруг… улыбается. Совсем чуть-чуть.

— Возможно.

Идет к выходу, но у самой двери оборачивается:

— Кстати, Лебедева.

— Что?

Смотрит на меня мгновение.

— Кардиганы вам действительно не идут.

Глава 21

Утро.

Если это вообще можно назвать утром.

После ухода Кравцова я долго ворочалась в постели, слишком взбудораженная, чтобы уснуть. В итоге, задремала лишь к утру, примерно за полчаса до того, как прозвенел будильник.

И сейчас я смотрю на свое отражение в зеркале и тихо стону.

— Ну е-мое… Отлично, блин!

Глаза красные. Под ними синяки. Даже макияж не помогает.

Волосы вообще живут своей жизнью.

— Мы с тобой сейчас как сестры-близнецы, — говорю я панде, устроившейся в углу.

Я вздыхаю и натягиваю на себя первый попавшийся кардиган.

Ну, не тот самый, конечно. Я же не самоубийца.

Ну зато все прикрыто. А то вдруг снова оскорблю своей фигурой эстетический вкус начальника.

Чтоб его!

В офис я прихожу злая. Очень.

И, судя по отражению в стеклянной двери, еще и максимально непрезентабельная.

Отлично. Именно в таком виде меня сегодня и увидит Кравцов.

Супер.

Да и пофиг. В конце концов, хуже чем вчера уже не будет.

Я только успеваю сесть за свой рабочий стол, как дверь открывается.

И заходит Кравцов.

Нет, ну вы только посмотрите на него!

Свежий, собранный.

Как будто не он в час ночи шатался по чужим квартирам.

Как будто спал восемь часов, причем в барокамере, пил витамины и смузи из сельдерея.

Я его ненавижу.

Босс останавливается у стола, смотрит на меня.

— Лебедева.

Я медленно поднимаю взгляд.

— Доброе утро, Кирилл Олегович.

Хотя, какое оно, к черту, доброе.

Он чуть прищуривается.

— Вы… неважно выглядите.

Ах ты!..

Все. Меня накрывает.

— Спасибо, — холодно отвечаю я. — Это очень ценное замечание. Мне было важно услышать его именно сегодня.

Он чуть прищуривается.

— А когда было бы лучше?

— Никогда.

— Приму к сведению.

Я стискиваю зубы.

— Хотя нет. Вы правы. Я сегодня выгляжу плохо. Впрочем, снова неверно. "Выгляжу сегодня плохо" обозначает, что обычно я выгляжу хорошо, а это, как мы оба знаем, неправда. Потому что у вас даже уборщицы лучше выглядят. Да-да, я запомнила. Тогда перефразирую — сегодня я выгляжу еще хуже обычного. Так будет правильнее.

Он слегка приподнимает бровь.

— Лебедева, хватит. Это утомляет. Расшатались нервы — выпейте валерьянки.

— Я…

Я открываю и закрываю рот.

Он молча смотрит на меня.

— И почему вы снова в… этом? — он кивает на мой кардиган. — Я кажется, предупреждал вас.

— Вы говорили про тот, бежевый! А это другой кардиган! — возмущаюсь я.

— В чем разница?

Я теряюсь.

— В смысле?..

Он смотрит на меня оценивающе.

— Вы и правда не понимаете или специально испытываете мое терпение на прочность?

Я моргаю.

— А что не так? Это хорошая марка. И цвет нейтральный — серенький. Ко всему подходит.

— Действительно. Вы отлично сливаетесь со стеной. Что лицом, что одеждой. Я вас даже не сразу заметил.

— Прекрасно!

Я всплескиваю руками.

— Тогда, может, составите мне список допустимых вещей? Чтобы я случайно не оскорбила ваш эстетический вкус!

Он смотрит на меня.

И вдруг… чуть улыбается. Совсем чуть-чуть.

Опять.

— Это не самая плохая идея.

Я зависаю.

— Вы серьезно?!

— Абсолютно. Введу для вас дресс-код.

О, нет! Только не это!

Он кивает. Выглядит подозрительно довольно.

— Через десять минут зайдите ко мне. И кофе принесите.

Разворачивается и идет к двери.

Уже у выхода останавливается.

— И, Лебедева.

Я сжимаю зубы.

— Да?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Сделайте что-нибудь с лицом.

Дверь за ним закрывается.

Что сделать? Пластическую операцию?

Я падаю в кресло.

— Ненавижу его. Абсолютно точно ненавижу.

Рабочий день тянется мучительно долго. Я постоянно зеваю и теряю счет кружкам кофе.

Я настолько выбита из колеи и рассеяна, что теряюсь, когда, ответив на звонок, слышу в трубке:

— Анна?

Я уже собираюсь ответить, что ошиблись номером, когда вдруг понимаю, что не ошиблись.

— Эмм… Алина?

— Да, я подъехала. Стою внизу в холле.

Блин! Я бросаю взгляд на часы — я же чуть не проворонила!

Ну отлично!

— Сейчас спущусь, подождите минутку, пожалуйста.

Я вскакиваю и торопливо направляюсь к лифтам.

Лифт приезжает почти сразу.

Я захожу, нажимаю кнопку первого этажа и устало прислоняюсь к стенке.

Сегодня лягу спать сразу, как до дома доеду. Даже ужинать не буду.

На четвертом лифт останавливается, двери открываются и я вижу… Женю.

Я вздрагиваю.

Ну конечно. Куда ж без него.

Он заходит внутрь, бросает на меня быстрый взгляд и криво усмехается.

— Что с тобой?

Я сжимаю челюсти.

— Ничего.

— Болеешь, что ли?

— Со мной все в порядке, — сквозь зубы отвечаю я.

— Да ладно тебе, — он пожимает плечами. — Я же переживаю. Не чужой все-таки человек. Работа новая, стресс… видно.

Я отворачиваюсь.

Господи, только не это.

— Ты деньги перевел? — спрашиваю я, не глядя на него.

— Ну… как раз собирался… — мнется он.

Лифта останавливается, двери открываются.

— Отлично. Не откладывай, — бросаю я ему и первой выхожу из кабины.

Делаю несколько шагов вперед, оглядываю холл.

И вдруг замираю.

Фига себе!..

Глава 22

Я узнаю ее сразу.

Высокая, стройная, с идеальной осанкой.

Черное платье под меховой жилеткой, сидит так, будто его на ней нарисовали. Причем сразу в фотошопе, без черновиков.

Каблуки. Длинные гладкие волосы вытянуты так, что в них можно как в зеркало смотреться.

Макияж выглядит как произведение искусства. Ни больше, ни меньше. Я бы на такой часа три потратила… и все равно выглядела бы как человек, который "очень старался, но…"



Она смотрит на часы, потом поднимает взгляд и улыбается.

Спокойно, очень уверенно, как делают люди, знающие, что их везде ждут.

Я машинально провожу рукой по волосам. Потом по кардигану.

Ну да. Это поможет, конечно.

Зачем-то оборачиваюсь через плечо и замечаю, что Женя все еще стоит у лифта. И смотрит. Не на меня, конечно. На нее.

И он выглядит словно завороженный.

Ну да. Конечно. Это даже не странно.

Внутри что-то болезненно дергается.

Нет, это не ревность, а скорее обида и… наверное, немного зависть. Потому что на меня он так никогда не смотрел.

Я перевожу взгляд обратно на девушку.

Да. Вот она — идеальная. И не только во внешности, а вообще.

Не с моей точки зрения, конечно, но кого вообще интересует моя точка зрения?

Главное, что она в понимании Кравцова идеальная. Та самая.

Я выпрямляю спину. Хотя толку…

Ладно. Работа — есть работа.

Я направляюсь прямо к ней.

— Алина?

Она переводит на меня взгляд и улыбается еще шире.

— Да.

Я киваю.

— Пойдемте. Мы поговорим наверху, без посторонних.

Она кивает, и мы направляемся обратно к лифтам.

Я стараюсь не смотреть на Женю, застывшего чуть ли не с открытым ртом.

Вот же…

Двери лифта открываются, и из него выходит Вера.

— Привет, — бросает она мне.

— Привет, — отвечаю я.

Она бросает быстрый взгляд на мою спутницу и проходит мимо.

Я тоже поворачиваю голову к Алине и тут ловлю ее взгляд, направленный на Веру. Внимательный, оценивающий, неприязненный.

О как! Интересно…

Может, они знакомы? Хотя нет, я не увидела во взгляде узнавания.

Хмм… тогда это… да, точно! Это не "они знакомы", это "сравнила и не одобрила".

Похоже, Алина уже видит в лице Веры соперницу и начинает оценивать степень ее опасности.

Охренеть!..

На меня, кстати, она так не смотрела.

Ну да. Я же не в ее "весовой категории".

Мы заходим в лифт, и я нажимаю на кнопку седьмого этажа

Алина ничего не говорит, но тут же вытаскивает из сумочки телефон и начинает делать селфи в стеклянной стене лифта.

Я на секунду замираю.

Господи…

Я не знаю, куда мне деться.

— Да ничего, я потом вас вырежу, — улыбается она, даже не глядя на меня.

Отлично.

Мы выходим из лифта и проходим в переговорную. Я закрываю дверь.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — предлагаю я.

Но, обернувшись, вижу, что она уже села.

Ну конечно.

Ее жилетка лежит на соседнем кресле, а мои глаза упираются в вырез ее платья.

Дааа… Фигура у нее — закачаешься. Такую точно не нужно прятать под кардиганами.

Невесело усмехаюсь про себя.

Так, ладно, Наташа, не завидуй.

Я устраиваюсь в кресле напротив.

Алина спокойно осматривается по сторонам, потом… снова достает телефон.

Я уже напрягаюсь.

Она включает фронтальную камеру, чуть поправляет волосы и делает быстрый снимок.

Прямо здесь — в переговорной.

М-да…

Я молча смотрю на нее, а она ловит мой взгляд и улыбается.

— Простите, просто свет хороший.

Конечно.

У нас же тут фотостудия, а не офис. Я просто не в курсе была.

— Ничего, — говорю я. — Мы никуда не торопимся.

Она убирает телефон, складывает руки.

— Я вас слушаю.

Я на секунду зависаю.

Ну давай, Наташа, соберись.

— Думаю, вы понимаете, зачем вы здесь, — начинаю я.

— Ну… примерно, — кивает она.

— Тогда давайте так, — говорю я. — Я задам пару вопросов. Чтобы потом… не было неожиданностей.

— Конечно.

Я делаю вдох.

— Какой тип мужчин вам нравится? Что вы особенно цените?

Она задумывается.

— Надежный, — говорит наконец. — Чтобы можно было на него положиться.

Я киваю.

Ну, звучит вполне прилично.

— А еще?

Она пожимает плечом.

— Чтобы без этих… качелей, — она морщится. — Сегодня люблю, завтра пропал.

Ага.

Ну тут все понятно.

— То есть стабильность важна?

— Ну конечно, — она чуть смеется. — Сейчас без этого как-то… сложно.

Я тоже улыбаюсь.

Да уж, и правда.

— А характер? — спрашиваю я. — Если он… скажем так… непростой?

— Ну, если мужчина чего-то добился в жизни, у него и характер будет соответствующий, — пожимает плечом она.

Да, логично.

— А если он может быть резким?

— Я не обидчивая, — легко говорит она, накручивая локон на палец.

Хмм…Серьезно?

Качество-то очень ценное в нашей ситуации.

Если это и правда так, то по-моему у нас отличный претендент на победу.

Я откидываюсь назад.

— Хорошо. Тогда…

Я не успеваю закончить, потому что она вдруг чуть наклоняется вперед.

— А это его офис?

Я моргаю.

— Да.

Она оглядывается.

— Прям весь этаж?

— Все здание, — говорю я.

Я буквально вижу, как у нее загораются глаза.

— Ого, — тихо говорит она. — Неплохо.

Я скрещиваю руки на груди. Ну да, неплохо.

Она снова обводит взглядом кабинет — уже совсем по-другому, как будто примеряется.

Ох ты ж… Я тихо вздыхаю.

Ну, с другой стороны, и так понятно было, в чем ее основной интерес.

— Тогда давайте я вас немного подготовлю, — говорю я.

Она тут же возвращает внимание ко мне.

— Да?

— Он не будет вас впечатлять.

— Ничего страшного.

— Может сказать что-нибудь неприятное.

— Переживу.

— И если вам захочется его прибить — это нормальная реакция.

Она смеется.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Ну, это мы еще посмотрим.

Я встаю.

Она тоже поднимается. Быстро поправляет волосы и смотрит на себя в стеклянной двери.

Чуть поворачивается, оценивает, кивает.

— Я готова.

Отлично.

Она ему точно понравится.

Я подхожу к двери и уже кладу руку на ручку, как вдруг на секунду зависаю.

Это соверешнно необъяснимо и жутко тупо, но… мне почему-то совсем не хочется, чтобы она ему понравилась.

Господи, Наташа, ну что за бред!..

Я открываю дверь.

— Пойдемте.

Глава 23

Я стучу и, не дожидаясь ответа, открываю дверь.

— Кирилл Олегович, к вам… Алина. Ну, по вашему поручению…

— Я понял, — спокойно перебивает он.

Мы заходим в кабинет. Алина идет чуть впереди меня, уверенно, как будто она сюда пришла с проверкой.

Впрочем, с ее внешним видом это даже не кажется странным — ей как будто вообще все можно.

Я на секунду мнусь у двери. Нет, он ведь в прошлый раз велел остаться. Ладно. К тому же, мне уже и самой интересно.

Кравцов поднимает взгляд, смотрит на нее.

И я ловлю себя на том, что даже не дышу, в ожидании его реакции.

Проходит секунда. Потом еще одна.

И… ничего.

Я не вижу в его взгляде ни удивления. Ни интереса. И даже привычного холодного прищура — и того нет.

Он просто смотрит — спокойно и внимательно.

И от этого становится странно не по себе. Потому что я не понимаю, что у него в голове.

— Присаживайтесь, — говорит он наконец.

Алина садится очень красиво, с идеально прямой спиной, элегантно сложив свои стройные ноги.

Я на секунду зависаю, не понимая, садиться мне тоже или нет, и в итоге остаюсь стоять рядом.

Кравцов откидывается в кресле и некоторое время молчит, разглядывая ее.

Но… не так, как меня вчера.

Совсем не так.

И именно это почему-то начинает меня раздражать.

Потому что… ну как так-то?

Я привела ему такую красотку, а он даже бровью не повел.

Ладно, посмотрим. Возможно, он просто не хочет демонстрировать сразу заинтересованность.

Кравцов продолжает молча смотреть, а мне уже реально становится не по себе.

Алина выдерживает этот взгляд спокойно. Даже чуть улыбается. Как будто привыкла, что на нее так смотрят.

Вот молодец! Я даже завидую ее выдержке!

— Скажите, Алина, — произносит он наконец, — у вас были серьезные отношения?

Я вздрагиваю.

Вот это он куда сейчас пошел?

— Я красивая девушка, конечно, на меня обращают внимание мужчины, — отвечает она после секундной паузы.

— Я не это спросил.

Ну начинается…

Алина, впрочем, не теряется.

— Да, — спокойно отвечает она, — я год была в отношениях.

Он кивает.

— Уже неплохо. Значит, обойдемся без глупых сказок.

Я чуть поворачиваю голову.

Он сейчас серьезно это сказал?

Алина тихо улыбается.

— Я не вижу смысла врать. Рано или поздно правда все равно выяснится. Так зачем начинать?

— Прекрасно, — кивает он. — Тогда расскажите мне немного о нем.

Она чуть выпрямляется.

— Он был директором компании.

Отвечает с достоинством. Так, словно гордится этим фактом.

Я уже даже не удивляюсь.

Кравцов на секунду задерживает на ней взгляд.

— Разумеется.

И, не меняя интонации, спрашивает:

— Почему расстались?

Он спрашивает это так спокойно, что вопрос звучит почти вежливо.

Алина чуть опускает взгляд и улыбается уже мягче.

— К сожалению, у наших отношений не могло быть будущего. Он оказался… не готов к серьезным переменам в жизни.

В смысле? Типа Жени, что ли? Кормил обещаниями? Ой… вот это знакомо.

Я даже проникаюсь к ней симпатией на мгновение. Чисто из солидарности.

— И что это значит? Он был женат? — спрашивает Кравцов.

Алина на секунду застывает.

— Да.

Ой, вот это поворот!

Кравцов едва заметно кривится.

— То есть вас не смутило, что он женат, — уточняет он.

— Я это не сразу узнала.

Ах, так он ей не сказал? Вот скотина!.. Ну что за мужики пошли…

Она чуть пожимает плечом, как будто оправдывается, но старается не выглядеть виноватой.

— Я бы не стала… если бы знала, — добавляет она тише.

Кравцов смотрит на нее внимательно.

— Разумеется, — произносит он.

Кравцов откидывается в кресле.

— И что именно вас во мне заинтересовало?

Алина улыбается шире.

— Вы производите впечатление уверенного человека.

— Это общая формулировка, — спокойно замечает он.

Она смеется.

— Ну, я вас только что увидела. Мне же нужно время, чтобы узнать вас получше. Но кое-что видно уже сейчас…

И чуть склоняет голову, глядя на него.

— И что же?

— Вы очень… привлекательный мужчина. Сильный. Уверенный. Видно, что привыкли управлять, — она смотрит на него из-под чуть полуприкрытх ресниц.

Ух ты!

Я чувствую, как у меня внутри все сжимается.

Вот как надо. А я так никогда не умела. Ну и дура.

— А что для вас еще важно в мужчине?

— Ну… уверенность, надежность.

— Статус?..

— Это все идет в комплекте, — улыбается она. — Уверенные мужчины всегда статусные, иначе с чего взяться уверенности?

— Ну не всегда. Давайте предположим ситуацию, что статуса нет в комплекте. Такой мужчина бы вас заинтересовал?

Алина застывает буквально на секунду, а затем снова улыбается.

— Думаю, такие люди просто не оказываются в подобных ситуациях.

Я едва сдерживаю усмешку. Красиво ушла.

Кравцов тоже это замечает.

— Скажите честно, — произносит он, — вам интересен я или условия, которые я могу обеспечить?

В воздухе на мгновение повисает густая вязкая тишина.

Алина улыбается — чуть мягче, чем раньше.

— Я думаю, это взаимосвязано.

Он чуть приподнимает бровь.

— Конечно. Тогда, боюсь, я вас разочарую.

Я резко перевожу на него взгляд.

Он что делает?!

— В каком смысле? — спрашивает Алина, и впервые в ее голосе проскальзывает неуверенность. Совсем чуть-чуть.

— В самом прямом, — спокойно отвечает он. — Я не подхожу под ваши ожидания.

Я чуть не давлюсь воздухом.

Что?!

Алина явно не понимает, что происходит.

— Я… не уверена, что поняла…

— Это нормально, — перебивает он. — Я постараюсь упростить.

Он слегка подается вперед.

— Вы мне неинтересны. Даже теоретически.

Я застываю с открытым ртом.

Алина впервые теряет эту свою идеальную улыбку.

Кравцов откидывается обратно.

— Спасибо, что пришли, — добавляет он уже совершенно спокойно. — Наталья вас проводит.

Что?..

Он ее что… только что просто выставил?

Серьезно?

Глава 24

Я автоматически поднимаюсь и выхожу за ней из кабинета.

Алина идет рядом, и на первый взгляд кажется, что с ней вообще ничего не произошло, но я уже чувствую — что-то изменилось, просто это не сразу видно.

Мы подходим к лифту, я нажимаю кнопку и, не выдержав, тихо говорю:

— Извините… он просто…

— У вас очень странный руководитель, — перебивает она.

В ее голосе, хоть и ровном, больше нет той прежней легкости.

Она надевает свою меховую жилетку, оглядывая в блестящей металлической створке свое отражение.

— Извините, — тихо говорю я.

Говорить, что я не знала, что так будет — язык не поворачивается. Потому что я знала. Уже после встречи с Аней можно было бы предположить.

Я просто почему-то надеялась, что в этот раз будет по-другому. Напрасно.

Она пожимает плечом, словно пытается отмахнуться от ситуации.

— Некоторые мужчины бывают заносчивыми и очень много о себе мнят, но такого я встречаю впервые.

— Он просто…

— Нет, — она качает головой. — Не "просто".

Лифт приезжает, и мы заходим внутрь.

Мне до ужаса неловко. Кажется, я к такому никогда не привыкну.

Алина смотрится в зеркало и постепенно возвращает себе привычный вид — распрямляет плечи, поправляет волосы, надувает губы, как будто для того, чтобы сделать селфи, но телефон на этот раз не достает.

Она возвращает на лицо улыбку, хотя теперь это больше похоже на холодную усмешку.

— С таким подходом он еще долго будет искать.

Это точно.

Лифт останавливается, двери открываются, и мы выходим в холл.

Я хочу проводить ее до выхода, но она останавливает меня:

— Спасибо, я дойду. И передайте ему, — говорит она с легкой улыбкой, — что он, безусловно, интересный человек, но… по-моему, немного… переигрывает.

И уходит.

Я стою у входа еще пару секунд, глядя ей вслед, и чувствую, как внутри все закипает заново.

Потому что, если честно… ну не скотина ли он?

Я резко разворачиваюсь и и иду обратно, кипя от злости.

Нет, я сейчас не просто злая, а меня буквально трясет!

Я открываю дверь без стука.

— Кирилл Олегович, вы сейчас серьезно?

Он поднимает на меня взгляд, отрываясь от бумаг.

— Смотря о чем.

— О том, что вы только что сделали!

Он чуть откидывается в кресле.

— А что я сделал?

Я делаю шаг вперед.

— Вы ее только что выставили!

Он смотрит на меня.

— Да? — приподнимает бровь. — А мне показалось, мы мило пообщались.

— Мило?! — у меня аж голос срывается. — Вы ее в ноль разнесли! Я… я не понимаю! Алина — отличная кандидатка! В чем проблема? Чем она вам не понравилась?

— Всем, — спокойно отвечает он.

Я зависаю. Что, блин?..

Серьезно?.. Да он издевается!

— Что значит "всем"?! — вспыхиваю я. — Она охрененно красивая, адекватная, нормально разговаривает, улыбается, не истерит, не обижается, не спорит и не реагирует на ваши выпады — что еще нужно?

Он смотрит на меня пару секунд.

— М-да… В отдел кадров вам нельзя, вы совершенно не разбираетесь в людях.

— А вы разбираетесь? Ладно! Тогда будьте так добры — объясните! — я скрещиваю руки на груди.

Он вздыхает, а потом кивает на кресло.

— Садитесь, Лебедева. Сейчас будет разбор полетов.

Я падаю в кресло.

— Давайте. Мне уже даже интересно!

Он прищуривается.

— Вам понравится, — обещает он.

И это звучит как угроза.

Он складывает руки на столе, смотрит на меня.

— Вы за разговором следили или картину на стене разглядывали?

— Следила, конечно!

Он недоверчиво качает головой.

— Хмм… Ладно. Тогда начнем с самого простого. Я прошу рассказать про ее бывшего. И что я слышу?

Я закатываю глаза.

— Что он директор.

— Именно, — кивает он. — Не "умный", не "интересный", не "идиот" в конце концов.

Он чуть наклоняется вперед.

— Директор. Очень содержательно. Я почти увидел его внутренний мир.

Я фыркаю.

— Да господи, это нормально!

Он смотрит на меня с ленивым интересом.

— Конечно. Если выбирать человека по должности и зарплатной ведомости.

Он чуть склоняет голову.

— Если бы мне нужна была содержанка, Лебедева, я бы сейчас с вами это не обсуждал.

Я замираю.

— Вы сейчас утрируете.

— Отнюдь. Продолжать ил иуже и так все поняли?

Я сжимаю губы.

— Продолжать!

Он кивает.

— Ладно. Дальше, — продолжает он. — Год отношений с женатым мужчиной. Вас ничего не смущает?

— Так она же не знала! — восклицаю я.

Он что, не слышал? Тот подлец ее обманул!

Кравцов кивает с самым серьезным выражением лица.

— Конечно.

Прищуривается и добавляет:

— Он просто жил на работе. Круглый год.

Я закатываю глаза.

— Такое бывает!

— Безусловно, — соглашается он. — Особенно если человек очень изобретательный.

Он откидывается на спинку кресла.

— Первые пару недель. Максимум месяц. Но год — это уже талант!

Я молчу.

Вообще-то правда в его словах есть. Неужели она действительно все это время не догадывалась, что он ведет двойную жизнь? Поверить в такое сложно, но тогда выходит…

— Значит, узнала, — спокойно продолжает он. — И решила, что ее это устраивает.

Он чуть пожимает плечом.

— Тоже позиция.

Я морщусь.

— Вы сейчас все выворачиваете!

— Нет, — говорит он. — Я просто не закрываю глаза.

Ай.

Я вздыхаю.

— Что еще вас не устроило?

— Я просил красивую.

Я сразу вскидываюсь. Буквально подпрыгиваю на кресле.

Он что — совсем уже?!

— Вот только не надо! С внешностью там все идеально!

Он долго смотрит на меня. Потом чуть щурится.

— Где?

— В смысле — где?!

— Ну вы так уверенно говорите, — пожимает он плечом. — Я решил уточнить. Может, я что-то пропустил.

Я смотрю на него как на сумасшедшего.

— Она очень красивая!

— Лебедева, как по вашему я ее должен узнавать?

Я моргаю.

— В смысле?

— Татуировку ей на лбу сделать?

— Я не понимаю, о чем вы… — бормочу я.

— Таких красивых — везде пачками. Они друг от друга вообще не отличаются. Один и те же губы, брови, ресницы, скулы, волосы.

— Это модно! — возмущаюсь я. — Это красиво! Это…

— Это стандартно. Без индивидуальности. Я встречу ее через час на улице и не узнаю. Потому что встречу по пути еще кучу точно таких же. Хотя… с другой стороны удобно. Не понравилась — заменил на точно такую же, разницы никто не заметит.

— Да вы издеваетесь?!

— Нет, — говорит он. — Я серьезно. И, кстати, я за натуральность. Так что, впредь — никаких силиконовых девиц мне не приводите.

Что?..

Я захлебываюсь воздухом.

— Я не поняла, вы мне их щупать предлагаете? Или сами как-нибудь справитесь?

Он смотрит на меня. И вдруг в его глазах появляется живой интерес.

— Если у меня появится желание их щупать, — говорит он, — значит, вы наконец начали работать правильно.

Нет, ну он нормальный вообще?

Я всплескиваю руками.

— Просто уму непостижимо… — бормочу я себе под нос.

Он кивает.

— В этом-то и проблема.

Я замираю.

— В каком смысле?

Он откидывается в кресле.

— В прямом. Я начинаю сомневаться, что вы правильно понимаете поставленную перед вами задачу.

Он чуть склоняет голову.

— Вы же помните, что будет, если не справитесь?

Глава 25

Я выхожу из офиса и иду к метро, еле переставляя ноги, потому что этот день выжал меня до состояния тряпки.

"Вы не понимаете задачу", "Вы же помните, что будет, если не справитесь"...

Бе-бе-бе.

Сумерки уже опустились на город, и я зеваю, прикрывая рот рукой.

Ох, сейчас приду домой, как завалюсь в кровать…

Даже ужинать не буду. Нет сил. Максимум банан съем и сразу спать. Ну, только душ приму — и все.

Мимо парковки я прохожу почти на автомате, не глядя по сторонам, и все еще прокручивая в голове дурацкие фразы Кравцова, когда вдруг слышу кокетливый смешок:

— Ну Женя!..

Я поворачиваю голову.

Оп-па!

Вот это поворот!

Возле машины стоят Женя и… Вера. И не просто стоят.

Он что-то говорит в полголоса, наклонившись к ней, а она смеется, положив руку ему на куртку.

Внутри что-то дергается, но я заталкиваю это поглубже и уже собираюсь было пройти мимо — это ведь не мое дело, как вдруг… вижу, как Женя кладет руку ей на спину и рывком прижимает к себе.

А потом опускает руку на Верин зад и крепко его сжимает. Так, словно уже сто раз так делал.

Вера негромко взвизгивает и снова заливается смехом.

Интересно девки пляшут!

Я замираю на мгновение, а затем почему-то иду к ним.

Зачем? Не знаю. В этот момент я и сама не могу себе объяснить.

Они продолжают обжиматься и хихикать, словно подростки в темноте, совершенно не замечаю ничего вокруг.

У меня темнеет в глазах.

Мы расстались всего несколько дней назад, а они уже дошли до такого? Или…

Вера вдруг замечает меня. Она чуть замирает, но улыбка с ее лица не исчезает — наоборот, становится шире, и в глазах блестит откровенное торжество.

Через секунду, словно почувствовав ее напряжение, оборачивается и Женя.

— Наташа… — на его лице мелькает замешательство.

Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Он тоже.

Повисшую тишину первой разрезает Вера.

Она делает полшага вперед и демонстративно кладет руку на Женино предплечье.

Подбородок у нее чуть вздернут, волосы собраны в высокий гладкий хвост, пальто распахнуто, открывая глубокое декольте.

Эффектная, яркая, красивая.

— Ты что-то хотела? — спрашивает она.

А что я и правда хотела?

— Видимо, пожелать нам хорошего вечера? — подсказывает она с усмешкой и чуть ведет плечом.

Свет фонаря бьет бликом в глаза, отражаясь от кулона в виде сердца на ее груди.

Я смотрю на него, не сразу понимая, что именно меня зацепило.

Она замечает мой взгляд.

— Нравится? — спрашивает и тут же добавляет с легкой гордостью: — Это Pandora.

Так… Так…

Стоп.

Мозг цепляется за название, пытаясь вспомнить, где именно я…

Блин! Вспомнила!

Я перестаю дышать.

— Подарок? — тихо произношу я.

И это больше утверждение, чем вопрос. Потому что паззл уже начинает складываться в моей голове.

— Да! — гордо улыбается она, а в ее взгляде вновь появляется то самое торжество.

Ну, теперь все понятно.

Тот самый чек из Pandora, который я нашла в кармане Жениных брюк перед моим юбилеем.

Я тогда решила, что он купил мне кольцо.

Думала, что он… готовится.

Что просто тянет.

Что боится.

Господи, как можно быть такой дурой?..

И в голове, одна за другой, начинают всплывать сцены.

Его вечные шутки про "эффектных девушек".

Его взгляд — всегда чуть мимо.

Его недовольство, его подколы, его вечное сравнение.

Его "ну ты же у меня… не такая".

И Вера, которая все время была где-то рядом.

В голове всплывают ее улыбки, ее взгляды, ее шутки.

А я-то думала, что у нас просто дружный коллектив.

Я смотрю на него и вдруг начинаю смеяться.

По его лицу сразу видно — он понял, что я поняла.

Я качаю головой.

— Это ж надо было так удачно вложиться.

Он морщится.

— Ты все переворачиваешь…

Я усмехаюсь.

— Конечно. Я же в этом специалист.

Он делает еще шаг ко мне, будто хочет сократить расстояние.

— Наташ, давай успокоимся и поговорим нормально…

— Успокоимся? — перебиваю я. — Ты серьезно сейчас предлагаешь мне успокоиться?

Я киваю на Веру.

— А помощница-то у тебя, оказывается, не просто личная, а очень личная. Я бы даже сказала — интимная.

Вера чуть приподнимает бровь.

— Я, пожалуй, пойду, — говорит она, глядя на Женю.

Конечно. Очень вовремя.

— Да, иди, — резко говорю я. — Отдыхай после трудового дня.

Она смотрит на меня секунду. Потом на него, будто ждет реакции, но он молчит.

Тогда она разворачивается и уходит к своей машине. Я слышу сердитый стук ее каблучков, а затем громкий хлопок дверцы.

Я снова перевожу взгляд на Женю.

И вот теперь меня накрывает по-настоящему.

— Четыре года, Жень, — говорю я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Четыре. Года.

Он делает шаг ко мне.

— Наташ, ты все не так поняла…

Я смеюсь, уже громче.

— Слушай, а я ведь тогда подумала, что это кольцо, — говорю я. — Представляешь? Ходила, думала, что ты там что-то планируешь…

Я смотрю на него.

— А ты просто другой украшения покупал.

Он резко поднимает на меня взгляд.

— Это не так…

— Да все так! — срываюсь я. — Все так, Жень! Просто я, как дура, делала вид, что ничего не вижу!

Мне так сейчас хочется врезать ему по роже, что я даже делаю шаг назад.

— Ты знаешь, что самое смешное? — говорю я уже тише. — Я реально думала, что проблема во мне. Переживала, пыталась понять, что делаю не так, старалась подстроиться…

Я выдыхаю.

— А оказалось, что тебе просто было удобно. Я тут, она — там. И всех все устраивало, да?

Я делаю шаг назад, а он делает шаг ко мне.

— Вер, я… тьфу, Наташ!..

Я снова смеюсь.

Хотя это уже даже не смешно, это просто цирк какой-то.

— Если я могу что-то сделать… — начинает он.

— Можешь, — киваю я. — Деньги переведи. У меня срок по платежу подошел.

Я разворачиваюсь и иду к выходу с парковки.

Внутри все колотит, а в груди странная пустота. Словно бы оттуда что-то вырвали с корнем. Навсегда и окончательно.

Я уже почти дохожу до выхода, когда вдруг слышу из темноты медленные хлопки в ладоши, а затем голос.

Спокойный, чуть насмешливый и до боли знакомый..

— Впечатляюще.

Сердце в груди подскакивает аж до горла.

Нет!

Только не он!

Глава 26

Я замираю.

А затем очень медленно оборачиваюсь.

Кравцов стоит у машины, в полутьме, спокойно, как будто он тут не случайно оказался, а изначально занял место с лучшим обзором.

Прекрасно. Лучше и быть не может.

— Вы… давно тут? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не выдал эмоций.

— Достаточно, — отвечает он. — Самое интересное не пропустил.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Еще попкорна не хватает.

Я сжимаю пальцы на ремешке сумки.

— Очень рада, что смогла вас развлечь.

Он никак не реагирует. Просто смотрит на меня спокойно, как будто только что увидел не скандал, а что-то скучно-предсказуемое.

— Ну, по крайней мере, теперь мне все ясно, — говорит он.

Я стискиваю зубы.

— Что вам ясно?

Он чуть усмехается.

— Что вы себе мужчин выбираете ровно так же, как и мне кандидаток. На глаз.

Меня это сразу бесит. Ну сейчас я ему отвечу!..

— Я… Да вы… — вот только слов не находится.

Великолепно! Блестящая речь, Наташа. Аплодисменты.

Он смотрит на меня с ленивым интересом.

— Я, конечно, предполагал, что у вас есть проблемы с оценкой людей. Но чтобы настолько…

Он делает шаг ближе.

— Четыре года, Лебедева. Четыре. И вы так и не поняли, с кем живете.

Я вспыхиваю.

— А при чем тут вообще это? — резко спрашиваю я. — Это моя личная жизнь! И она вас не касается!

— Касается, — перебивает он. — Потому что вы пытаетесь подбирать мне жену, не понимая элементарных вещей.

Он смотрит на меня так, как будто объясняет очевидное.

— Вы не видите, когда вам врут. Не замечаете, когда вами пользуются. И после этого считаете, что способны кого-то оценивать?

Мне хочется его ударить. Сильно. Желательно чем-нибудь тяжелым.

Я делаю шаг к нему.

— Вы сейчас серьезно?

Он чуть приподнимает бровь.

— Абсолютно, — кивает он. — Вы смотрите на человека и даже не пытаетесь его понять. Вместо этого вы сами придумываете, какой он, и дальше живете с этой фантазией.

Он пожимает плечом.

— Очень удобно, кстати. Реальность можно не учитывать.

— Это не так, — резко говорю я.

Он смотрит на меня с легким скепсисом.

— Правда? Тогда объясните, как вы умудрились четыре года жить с этим… — он на секунду подбирает слово, — экземпляром и ни разу не задаться правильным вопросом.

Мне вновь хочется врезать ему. Уже с размахом.

— Я не обязана перед вами…

— Обязаны, — спокойно перебивает он. — Потому что вы сейчас делаете то же самое в работе.

Он кивает в сторону офиса.

— Там вы тоже все "поняли". Красивая, эффектная — значит, подходит. На этом анализ закончился. Дальше думать уже не обязательно.

Я зло выдыхаю.

— Вы вообще не понимаете…

— Понимаю достаточно, — обрывает он, — чтобы не прожить с человеком четыре года и не узнать, кто он. И не заметить, что вас держат как запасной вариант.

Ай!

Удар прямо в лоб.

Я отвожу взгляд на секунду.

Нет. Нет, я не дам ему добить себя до конца.

— Вы не имеете права… — начинаю я.

— Имею, — спокойно говорит он. — Потому что вы сейчас делаете то же самое в работе. Вы не делаете выводов.

Он чуть наклоняет голову.

— Вы вообще хоть раз подумали, почему он так себя ведет?

Я молчу.

— Нет, — сам отвечает он. — Потому что вам было проще не думать.

Я сжимаю кулаки.

— Вы сейчас переходите границы.

Он чуть улыбается.

— Нет. Я просто не сглаживаю.

Он складывает руки на груди.

— Уверен, что он вас не обманывал гениально. Я вас умоляю. Там гением и не пахнет. Я вам больше скажу — он даже не старался, — Кравцов смотрит мне прямо в глаза. — А вы старательно делали вид, что все нормально.

Нет, ну вот теперь точно все.

Сейчас будет уголовка.

— Замолчите, — шиплю я.

— Почему? — спокойно спрашивает он. — Потому что неприятно? Или потому что наконец дошло?

Я молчу.

Он кивает, как будто поставил галочку.

— Вот это и есть ваш уровень, Лебедева. Вы не видите очевидного. И потом удивляетесь, что вас используют.

Я сжимаю зубы так, что уже больно.

— Вы закончили?

— Почти. С таким подходом вы мне будете жену искать вечность.

Кивает в сторону парковки.

— И каждый раз приводить что-то вроде того, что только что стояло у этой машины.

Я резко поднимаю на него взгляд.

— Я не…

— И да, — добавляет он, — если вы не начнете смотреть и хотя бы немного думать, я вас просто заменю.

Ох…

Он говорит это так спокойно, будто обсуждает погоду!

Кравцов разворачивается к своему автомобилю.

— А теперь — в машину.

Я моргаю.

— Что?

Он открывает дверь.

— Быстро.

Я смотрю на него, не понимая, это сейчас шутка или нет.

— Кирилл Олегович, рабочий день закончился.

— Лебедева, — он переводит на меня тяжелый взгляд, — он у вас ненормированный. И я решаю, когда он у вас заканчивается. Вы что, даже трудовой договор не читали?

Эммм…

Ну, если честно… нет.

— И куда мы поедем? — осторожно спрашиваю я.

Он даже не утруждается объяснением.

— Ваша задача — выполнять распоряжения, а не задавать вопросы.

— Но…

Он кивает на пассажирское сиденье.

— У вас есть тридцать секунд.

Я стою и понимаю, что это уже не разговор. Это приказ. И он, черт возьми, не шутит.

Я сжимаю зубы и иду к машине.

— Вы невозможны, — бурчу я.

Он садится за руль.

— Привыкайте.

Глава 27

В салоне приятно пахнет кожей и парфюмом Кравцова.

Я сижу на переднем сидении, сжимая на коленях сумку.

Он не включает музыку, и тишина такая, что слышно, как поворотники щелкают и как я дышу. Слишком громко, кстати. Надо бы потише. А то еще подумает, что я тут переживаю.

Хотя… я и правда переживаю.

Черт.

Я сижу, уставившись в окно, и пытаюсь не смотреть на своего начальника. Потому что если посмотрю — либо скажу что-нибудь, либо сделаю что-нибудь. И вряд ли это будет что-то приличное.

В голове все еще крутится это его "вы не видите очевидного".

Спасибо, блин. Очень поддержал.

Я сердито сжимаю губы.

Хотя… если честно, то… он прав.

Вот в этом и проблема.

Я раздраженно отворачиваюсь к окну.

Но прав — не значит не козел!

Он перестраивается в соседний ряд — спокойно и уверенно, как будто только что ничего не произошло, и он не размазал меня морально по асфальту.

Я кошусь на него — ни намека на эмоции.

Ну конечно. А чего ему?

Мы находимся где-то в центре, но я даже не понимаю, где именно.

— Мы долго еще будем ехать? — не выдерживаю я.

Он даже не поворачивается.

— Нет.

И все. Исчерпывающий ответ.

Спасибо большое.

Я закатываю глаза и снова отворачиваюсь к окну.

Через несколько минут машина сворачивает и останавливается у входа в какой-то… магазин.

Я приглядываюсь.

Ого!

Это не просто магазин. Это бутик.

Из тех, где на витрине одно платье стоит как моя почка. Возможно, даже обе.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

— Эмм… — начинаю я. — Вам нужна помощь с выбором гардероба?

Он медленно переводит на меня взгляд. И смотрит так, будто я только что предложила ему примерить розовый комбинезон с ушками.

— Лебедева, — говорит он, — если бы мне была нужна помощь с гардеробом, вы были бы последним человеком на планете, к которому бы я обратился.

О, зашибись.

Я даже не обижаюсь. Уже не хватает ресурса.

— Тогда… — я киваю на витрину. — Зачем мы тут?

Он просто отворачивается и выходит из машины.

Ну да, конечно. Зачем мне отвечать?

Я выдыхаю и выхожу следом.

— Кирилл Олегович! — догоняю я его уже у входа. — Я, между прочим, домой собиралась…

Он даже не останавливается.

— Внутрь, — коротко говорит он и открывает дверь.

Как будто это вообще не обсуждается.

Я стою секунду. Две.

И понимаю, что он, черт возьми, опять не шутит.

Так, ладно. Я захожу следом.

И сразу чувствую, что зря.

Слишком светло. Слишком дорого. Слишком… все.

У меня ощущение, что ко мне сейчас подойдет охранник и попросит выйти.

— Добрый вечер, — улыбается консультант, подходя к нам.

И смотрит, конечно, на него.

Ну естественно.

Я бы тоже на него смотрела.

— Подберите ей одежду, — спокойно говорит Кравцов.

Я моргаю.

— Мне?!

— Нет, мне, — бросает он. — Конечно вам.

Я разворачиваюсь к нему.

— Кирилл Олегович, это уже перебор.

Он усмехается.

— Нет, перебор — это то, как вы сейчас выглядите.

Профессиональная улыбка девушки-консультанта чуть дергается, и со словами "я буду неподалеку" она отходит в сторону.

Я выпрямляю плечи.

— Я нормально выгляжу!

Он поднимает брови.

— У вас что, дома зеркала нет? Или вы его тоже чем-то прикрываете?

У меня даже рот приоткрывается.

— Что?!

— Завтра важная встреча. И я не собираюсь появляться на ней с чудом в перьях, одетым в очередной убогий кардиган.

Да опять этот кардиган! У него это явно какая-то травма из детства, не иначе!

— Я бы завтра не надела кардиган!

— Да неужели? — он смотрит на меня скептически.

— Вы же сказали их не носить! Вот и не надела бы! Надела бы деловой костюм.

— О, могу себе представить! — он закатывает глаза. — Лебедева, я не доверяю вашему вкусу, ясно? Какой у вас размер?

Я открываю рот.

Закрываю.

— Я сама знаю свой размер!

Он хмыкает.

— Сомневаюсь.

И обращается к консультанту:

— Подберите несколько вариантов. Мне нужно, чтобы она выглядела дорого, элегантно и женственно. И при этом по-деловому.

Консультант кивает.

Кравцов бросает на меня короткий взгляд.

— Потенциал там есть. Просто она его старательно скрывает.

Я замираю.

Что?.. Это сейчас был… комплимент?

Нет. Не может быть. Наверное, показалось.

— Если она начнет настаивать на чем-то сером, бесформенном и размера на четыре больше — не поддавайтесь, — спокойно продолжает он. — Я за это платить не буду.

Все. Точно показалось.

Я поворачиваюсь к нему.

— Вы сейчас серьезно?!

Он даже не смотрит.

— Абсолютно.

И говорит дальше, уже консультанту:

— Каждый вариант я буду одобрять лично. Так что ориентируйтесь на меня, а не на нее.

Все. Меня накрывает.

— Простите, а меня вообще в этом процессе учитывать не планируется? — спрашиваю я.

Он наконец переводит на меня взгляд.

— Планируется, — говорит он. — В качестве объекта наблюдения.

Я аж захлебываюсь воздухом.

— Ваше мнение, Лебедева, меня не интересует. Потому что дай вам волю — и вы придете на деловую встречу в таком виде, в котором вас можно сразу отправлять или в монастырь, или копать картошку.

Нет, ну это уже…

— Это кардиган!

— Это преступление, — невозмутимо отвечает он.

Смотрит на меня.

— Хотя, с другой стороны, он отлично выполняет свою задачу.

— Какую еще задачу?!

— Делает так, чтобы вас никто не заметил и не запомнил.

Вот же гад!

Консультант тихо замирает между нами, явно жалея, что вообще вышла сегодня на работу.

— Как же… вы… меня… бесите! — шиплю я, утрачивая контроль над эмоциями.

Он поднимает бровь.

— Вы думаете, я наслаждаюсь вашим обществом? Вместо того, чтобы ехать домой, я сейчас вынужден разгребать последствия.

— Какие еще последствия?!

Он чуть склоняет голову.

— Вашего вкуса.

Я всплескиваю руками.

— Да нормальный у меня вкус!

— Да я разве говорю, что ненормальный. У моей бабушки такой же. Очень практичный.

Я сжимаю кулаки.

— Вы невозможны.

Он пожимает плечом.

— Уже слышал.

— Пойдемте, — осторожно говорит консультант, спасая ситуацию. — Я покажу варианты.

Я бросаю на Кравцова последний убийственный взгляд.

Он спокойно проходит дальше, как будто только что не оскорбил меня раз десять подряд.

Отличный вечерок, блин!

Я его сегодня точно придушу…

Но сначала посмотрю, что он выберет.

Глава 28

Я захожу в примерочную… и на секунду просто зависаю.

Это не примерочная. Это, блин, комната!

Большая, с мягким светом, огромным зеркалом во всю стену и небольшим диванчиком. Тут жить можно. Реально.

Отлично. Еще и унижаться буду с комфортом.

Я стою и смотрю на принесенный ворох одежды.

— Вот это попробуйте сначала, — говорит консультант, протягивая мне платье.

Я беру его и замираю.

Оно… красивое. Прямо очень. Лаконичное, без лишних деталей. Но…

— Это не мое, — бормочу я.

— Именно поэтому и стоит попробовать, — мягко улыбается она.

Логично.

Черт.

Я вздыхаю и снимаю кардиган.

Вот сейчас он бы точно что-нибудь сказал. Что-то вроде: "Ну наконец-то, Лебедева, стало видно, что вы не плед".

Я закатываю глаза сама себе и надеваю платье.

И почти сразу понимаю, что зря. Потому что это не просто платье. Это платье-карандаш.

Я медленно поднимаю взгляд на зеркало.

…

Нет.

Нет-нет!

Я делаю шаг назад, замираю и снова смотрю. И чувствую, как внутри начинает подниматься знакомое, неприятное ощущение.

Ткань дорогая и плотная, все закрыто, ничего лишнего. Но при этом… ничего не скрывает.

Видно все — талию, бедра, грудь. Вообще все. Даже то, как я дышу.

Меня видно.

Я машинально обнимаю себя руками, будто это может как-то помочь.

И, конечно, в голове сразу всплывает голос Жени:

"Ну ты же понимаешь… если фигура не идеальная, лучше это все не подчеркивать"

Я сжимаю губы. Вот. Вот именно. Это как раз мой случай.

— Лебедева, — доносится снаружи. — Вы там примерочную в аренду взяли?

Я молчу и не двигаюсь.

— Выходите!

— Нет!

Никуда я в этом не выйду.

Я уже тянусь к застежке, когда шторка резко отдергивается.

— Вы серьезно?..

Я вздрагиваю так, что сердце буквально подскакивает к горлу.

— Вы что делаете?!

Кравцов стоит прямо передо мной.

И смотрит.

Я чувствую, как кровь мгновенно приливает к лицу, к шее, к ушам — кажется, я сейчас просто загорюсь.

— Закройте! — шиплю я, хватаясь за ткань. — Вы вообще…

— Выходите, — спокойно говорит он.

— Нет!

Он чуть приподнимает бровь, словно я сказала что-то странное.

— Почему?

— Потому что это слишком! — выдыхаю я. — Я в этом как будто на виду у всех!

Он окидывает меня взглядом. Медленно так, не спеша. И от этого становится только хуже — потому что я чувствую этот взгляд буквально кожей.

— Вы и должны быть на виду, — говорит он.

— Нет, не должна!

— Должны.

Я стискиваю пальцы на ткани и снова повторяю.

— Я не выйду.

Он кивает.

— Хорошо. Тогда зайду я.

Что?..

Он заходит в примерочную и задергивает за собой шторку.

Тишина становится какой-то… слишком плотной.

Я на секунду теряюсь. Просто не знаю, что мне делать.

— Вы с ума сошли? — тихо говорю я.

Он даже не реагирует.

— Повернитесь, — говорит он.

— Зачем?

— Это несложная команда, Лебедева. Повернитесь.

Я закатываю глаза, но все-таки медленно поворачиваюсь и замираю.

Потому что теперь я смотрю в зеркало, в котором нас двое.

Он стоит за моей спиной — высокий, широкоплечий. Очень близко стоит.

И на его фоне я вдруг кажусь себе какой-то… слишком тонкой, слишком хрупкой.

Я сглатываю.

Не смотри. Не смотри на него, Наташа!

Но я все равно смотрю в отражении. И в этот момент понимаю, что он смотрит на меня. Так смотрит, словно…

Черт.

У меня внутри все сбивается.

— Волосы уберите, — говорит он негромко.

— Что?

— Волосы.

— Зачем?

Я упрямо сжимаю губы.

— Не буду.

Он не спорит. Просто поднимает руку и сам убирает мои волосы на плечо, открывая шею.

И в этот момент по позвоночнику будто проходит тонкая, почти электрическая волна.

Я резко втягиваю воздух.

Мурашки бегут вниз — по шее, по спине, куда-то глубже, и это настолько неожиданно, что у меня на секунду подгибаются колени.

Да что со мной вообще…

— Стойте спокойно, — говорит он.

И его пальцы опускаются ниже.

К спине. К застежке.

Я чувствую почти каждое движение — как ткань чуть натягивается, как его пальцы на секунду касаются кожи.

От этого почти невесомого прикосновения по телу пробегает горячая волна.

Господи…

В зеркале я вижу, как он поднимает взгляд. И мы встречаемся глазами.

И в этот момент внутри как будто что-то дергается — резко и сильно. Сердце подпрыгивает, дыхание сбивается.

Я сразу отвожу взгляд, потому что это уже слишком.

Он застегивает пуговицу.

И отступает, как будто ничего не произошло. То есть, вообще ничего.

— Вот, — говорит он.

Я стою и пытаюсь дышать нормально. Пытаюсь сделать вид, что ничего не случилось.

Хотя случилось. И это пугает меня до чертиков.

Зажмуриваюсь, делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь к нему.

— Вы… — начинаю я.

И замолкаю, потому что он на меня так странно смотрит…

Внимательно и как-то… по-другому.

— Наконец-то, — говорит он.

Я моргаю.

— Что "наконец-то"?

Он чуть склоняет голову.

— Вы выглядите так, как должны.

У меня внутри что-то сжимается.

— Я не должна так выглядеть.

— Должны, — спокойно отвечает он.

И добавляет:

— Просто вы привыкли себя прятать.

Я вспыхиваю.

— Я в этом никуда не пойду, — упрямо говорю я.

Он даже не спорит.

— Пиджак.

— Что?

Он кивает консультанту.

Через секунду мне уже протягивают строгий жакет. Я надеваю его. Смотрю в зеркало, и… картина меняется.

Блин, я и правда хорошо выгляжу. Уверенно, дорого и… мне это идет.

— Берем, — говорит Кравцов.

Я медленно выдыхаю.

Ненавижу.

И его.

И то, что он со мной делает.

Глава 29

Дальше все происходит как в каком-то странном сне.

Меня переодевают.

Снова. И снова. И еще раз.

Платья, костюмы, блузки, юбки, брюки — все летит в примерочную, как будто меня собирают не на работу, а в новую жизнь.

— Это тоже берем.

— И это.

— И это.

— Нет, это снимите, это вы потом опять попытаетесь испортить каким-нибудь кардиганом.

Я уже даже не спорю. Почти. Ну, разве что иногда.

— Это нормальная блузка!

— Она скучная.

— Она классическая!

— Она никакая. Но очень в вашем стиле.

Спасибо, блин. Отличная характеристика.

К концу этого модного марафона я уже не чувствую ни ног, ни головы, ни собственного достоинства.

Зато у меня есть… гардероб. Причем, судя по количеству пакетов, не мой, а какого-то другого человека. У меня дома в шкафу одежды меньше.

— Обувь, — говорит Кравцов.

Я резко поворачиваюсь.

— Нет.

— Да.

— У меня есть обувь!

Он смотрит вниз. На мои туфли.

Долго так смотрит, с сомнением.

— Если вы про это… — уточняет он, — то обувью я бы это не назвал.

— Нормальные туфли!

— Лебедева, — спокойно говорит он, — у вас что, плоскостопие?

— Что?!

— Вам врач-ортопед это выписал?

Я захлебываюсь воздухом.

— Это не ортопедические туфли!

— Тогда это еще хуже.

Я сжимаю зубы.

— Они удобные!

— Я вижу, — кивает он. — И выглядят соответственно.

Вот гад! Я готова его придушить прямо здесь.

— Примерьте вот эти, — осторожно вмешивается консультант.

Я смотрю на туфли.

Блин, красивые, конечно. Аккуратные, утонченные и… на каблуке. Я бы себе такие никогда не купила.

— Я в них ходить не смогу, — бурчу я.

— Сможете, — спокойно говорит Кравцов. — Вы просто не пробовали.

Очень уверенно, конечно. Он-то откуда знает?

Я вздыхаю и надеваю.

Встаю. Делаю шаг. Потом еще один.

Черт. А они и правда удобные.

— Ну? — спрашивает он.

— Это случайность, — бурчу я.

Он усмехается.

— Конечно.

И тут его взгляд скользит на мою сумку.

Повисает напряженная такая плохая пауза.

— А это что? — спрашивает он.

Я машинально прижимаю сумку к себе.

— Сумка.

— Я вижу, что не парашют, — кивает он. — Вопрос — зачем вам… этот формат?

— В смысле "зачем"?!

— Вы там что носите? — продолжает он совершенно серьезно. — Овощи? Капусту? Или, может, запасные детали для автомобиля?

Я открываю рот.

— Ничего я там такого не ношу!

— Тогда почему она выглядит так, будто вы в любой момент готовы к эвакуации?

— Это нормальная сумка!

— Новую, — говорит он консультанту.

— Не надо! — возмущаюсь я.

Он переводит на меня взгляд.

Тяжелый.

— Лебедева.

Все. Я замолкаю.

Ну конечно.

Консультант уже приносит варианты.

И через десять минут у меня есть новая сумка. Даже две.

Красивые, лаконичные, и, к моему огромному сожалению… идеально подходящие ко всему.

Ненавижу.

К кассе мы подходим уже с таким количеством вещей, что мне хочется спросить, не планируем ли мы открывать филиал этого магазина у меня дома.

Девушка пробивает покупки.

Пик.

Пик.

Пик.

Каждый этот звук бьет мне по нервам. И по кошельку.

Хотя кошелек, строго говоря, не мой. И все равно больно. Ни к чему такое расточительство.

— Итого… — начинает она.

И называет сумму.

Так, что? Может, я ослышалась?

Я стою, замерев как соляной столб, и тупо пялюсь на табло на кассе, пытаясь сосчитать количество знаков перед запятой.

— Подождите, — говорю я медленно. — Это ведь… номер счета, да?

Потому что ценой это быть не может.

Она улыбается, словно бы хорошей шутке. Вот только я не шутила.

Потому что… ну не может же быть такая длинная цифра.

Правда же?

Кравцов даже не реагирует. Просто достает карту.

Я смотрю на него.

— Вы сейчас серьезно? Вы оплатите эту сумму?

— Нет, — спокойно отвечает он. — Я люблю просто так стоять у кассы.

Я закрываю рот. Логично. Очень.

Карта проходит, затем печатается длинный чек. Очень длинный чек.

Я смотрю на него и думаю, что на эти деньги можно было бы…

Да много чего можно было бы. Например, жить. Долго и безбедно. И не работать.

На улицу я выхожу, обвешанная пакетами как верблюд.

Они не то, чтобы тяжелые, просто очень объемные и держать их все жутко неудобно.

Ну и Кравцов, как обычно, даже и не думает мне помогать.

Он подходит к своей машине, а я неловко замираю на тротуаре.

— Ну… эээ… это было, конечно, лишнее, ведь у меня и так нормальный гардероб, но раз вы так решили… В общем, спасибо. Наверное, — бормочу я.

Он просто смотрит на меня и молчит.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь поудобнее перехватить пакеты.

— Не знаете, где тут метро? — говорю я, стараясь звучать уверенно.

— Конечно, — кивает Кравцов. — Вон там.

Я даже немного удивляюсь.

— Спасибо. Ну, я тогда пойду?

— Конечно. Я даже пройдусь с вами и с удовольствием посмотрю, как вы со всем этим будете проходить через турникет.

…………

— И, возможно, даже сниму на видео, — добавляет он. — Для внутреннего пользования.

Я смотрю на него.

— Вы издеваетесь.

— Немного.

Я перевожу взгляд на пакеты. Потом на вход в метро.

— Ну с пандой же как-то проходила… — бурчу я.

— Вы серьезно везли ее на метро? — поднимает он брови.

— А на чем же? — удивляюсь я.

— Такси нельзя было вызвать?

— Эээ… я как-то не подумала…

— Как обычно, — кивает он, будто даже не сомневаясь. — И чему я удивляюсь?..

— Что?

— Ничего. Садитесь в машину, Лебедева. Я не собираюсь стоять тут до утра.

Я забираюсь в машину, аккуратно устраивая пакеты.

— Если что, — бурчу я, — я буду носить это исключительно на работе.

— Разумеется, — спокойно отвечает он. — К счастью, для дома у вас есть очень симпатичная сорочка. Хоть где-то вы не ошиблись.

И заводит двигатель.

Глава 30

Машина мягко трогается с места.

Я сижу, аккуратно придерживая пакеты, которые так и норовят завалиться на меня с разных сторон, и стараюсь не думать о сумме, которую только что увидела.

Не думать. Не думать. Не думать.

Ни о чеке, ни о зеркале, вообще ни о чем.

— Если вы сейчас начнете считать, — спокойно говорит Кравцов, не отрывая взгляда от дороги, — вам станет еще хуже.

Я поворачиваю к нему голову.

— Я не считаю.

— Конечно.

Я фыркаю и отворачиваюсь к окну.

Тишина в салоне уже не такая напряженная. Просто… тишина, в которой слышен сытый рык двигателя и щелчки поворотников.

— Почему вы не включаете музыку? — вдруг вырывается у меня.

Даже не знаю, почему я спрашиваю.

— Хотите послушать музыку?

— Нет. Просто… ну… все обычно включают.

Он молчит пару секунд.

— Мне нравится слушать, как вы сопите.

Что?..

— Я не соплю!

— Сопите. Как барсук. Очень сосредоточенный.

— Ну спасибо, — бурчу я.

Он бросает короткий взгляд.

— За что?

Я пожимаю плечом.

— За то, что назвали барсуком. Ну и за… все это.

Киваю на пакеты.

— Вы уже говорили.

— А вы ничего не ответили.

Он снова смотрит на дорогу.

— Это не подарок.

— Я догадалась.

— Хорошо.

Он молчит пару секунд.

— Это чтобы вы не позорили меня на встрече своим кардиганом.

Вот же!..

Ну спасибо, Кирилл Олегович! Очень приятно.

Я вздыхаю и закатываю глаза.

— Вы невероятно обаятельны, — говорю я.

— Я знаю.

Я давлюсь смешком. Конечно знаешь. Кто бы сомневался.

Мы едем пару минут молча.

— Завтра утром важная встреча, — говорит он. — Не опаздывайте.

Я вскидываюсь.

— Я вообще-то никогда не опаздываю!

И тут же… черт! …перед глазами всплывает то самое утро.

Он переводит на меня взгляд.

— Никогда? — уточняет он.

Я отворачиваюсь к окну.

— Это было один раз.

— Разумеется.

— И вообще, это было исключение!

— Конечно.

Я сжимаю губы.

— Вы могли бы не припоминать.

— Мог бы, — спокойно соглашается он. — Но тогда вы бы расслабились.

Ах ты…

Я складываю руки на груди.

— Я никогда не расслабляюсь.

— Я заметил.

Я даже не знаю, что на это ответить.

Машина останавливается у моего дома.

— Приехали, — говорит он.

Я смотрю на пакеты.

Потом на него.

— Спасибо, что довезли, — говорю я уже тише.

Он кивает.

— Не опаздывайте.

— Не опоздаю, — упрямо отвечаю я.

Он смотрит на меня секунду.

— Посмотрим.

Я закатываю глаза, открываю дверь и начинаю выбираться со всем этим богатством.

Пакеты цепляются, шуршат, норовят выпасть. Один чуть не падает — я ловлю его локтем. Второй съезжает вниз.

Отлично, блин. Просто замечательно.

Кое-как выкарабкавшись, я захлопываю дверь и делаю пару шагов к подъезду.

И только потом понимаю, что он еще стоит. Смотрит мне вслед. Просто уверена. Конечно, стоит и смотрит.

Я не оборачиваюсь. Не буду. Еще не хватало.

Ввалившись в квартиру, я с облегчением опускаю на пол пакеты. На руках видны красные следы от ручек.

Фухх… Ну и денек!

Я смотрю на обновки.

Потом на свои старые туфли. И на кардиган.

Черт.

Я тихо выдыхаю.

— Ну спасибо, блин… — бормочу я себе под нос. — Теперь еще и носить это придется. Как приличный человек.

Класс! Просто класс.

Не то, чтобы мне эти вещи не нравились, просто… Ой, ладно.

Разуваюсь, стаскиваю с себя куртку и начинаю перетаскивать все это богатство в комнату.

Пакеты шуршат, коробки скрипят, вешалки цепляются друг за друга.

Вешаю все в шкаф. Причем так, словно бы это не мои вещи. Не чувствую, что мои. Слишком они… роскошные.

Но красивые. Очень красивые.

Я осторожно провожу пальцами по ткани. Приятна, плотная, дорогая.

Блин, обалдеть, конечно.

Невольно представляю себя в этом. Не в примерочной, а на работе.

Интересно, нормально будет смотреться? Или как будто мне дали поносить?

Вот Женя обалдеет, если увидит… Интересно, что он скажет?

Я резко захлопываю шкаф.

— Не начинай, — бурчу себе под нос.

И тут звонит телефон. Я хватаю его и смотрю на экран.

Мама.

Ну конечно.

Я закатываю глаза, но все равно беру трубку.

— Да?

— Наташа, привет, — звучит знакомый голос. — Ты почему не берешь трубку? Я тебе уже два раза звонила.

Да? Наверное, это было в магазине.

— Я была занята.

— Чем это ты так занята вечером?

— Работой.

— В такое время? — в голосе сразу появляется этот тон. — Ты бы лучше о личной жизни подумала. Нельзя жертвовать ею в пользу работы. Ты так никогда замуж не выйдешь.

Ну да, конечно.

— А как там Женечка? — спрашивает она как бы между прочим.

Я на секунду замираю. Вот и приехали. Ладно, когда-то это должно было произойти.

— Мы расстались, — говорю я.

В трубке воцаряется тишина. Я закрываю глаза, уже предвидя, что будет дальше. Но тут не нужно быть Вангой.

Потому что дальше — как по сценарию.

— Как расстались? — резко взвизгивает мама. — В смысле расстались?

— В прямом.

— Он тебя бросил? — охает она. — Почему? Что ты натворила?

Вот интересно, почему она сразу решила, что это именно он меня бросил, а не я его? И почему натворила именно я?

Я сжимаю зубы.

— Я ничего не натворила. Мы просто расстались.

— А я говорила, — вздыхает она. — Я же сразу говорила, что он несерьезный. Ты меня не слушаешь никогда.

Конечно.

— Мам, все нормально.

— Что нормально? — искренне удивляется она. — Что ты видишь тут нормального? Ты четыре года с человеком, и он тебя просто… бросает? Это нормально? Ты хоть не беременна?

Господи…

— Нет.

— И что теперь? — продолжает она. — Одна останешься?

Вот это уже прям в лоб.

— Нет, не останусь.

— Наташ… — мягко, почти ласково. — После тридцати все уже сложнее.

Спасибо. Очень вовремя.

— Найдешь, конечно… кого-нибудь, — добавляет она. — Но уже не такого. Ну ты же понимаешь.

Я закрываю глаза.

— Какого?

— Ну нормального, — говорит она, как будто это очевидно. — Устроенного. С перспективой. Сейчас-то уже либо заняты, либо…

Она замолкает, но я прекрасно знаю это "либо".

— Либо кого попало, — заканчиваю я за нее.

— Ну я этого не говорила, — тут же отвечает она. — Но ты же сама все понимаешь.

Конечно.

— Надо было раньше думать, — вздыхает она. — Еще в университете. А ты все учеба да учеба…

Я сжимаю пальцы на телефоне.

— И что тебе эта учеба дала? — продолжает она. — Работа есть, да. А толку?

А толку, действительно.

— Мам…

— Я же не со зла, — быстро добавляет она. — Я — мать. Я переживаю. Ты у меня девочка хорошая, но не такая же, как вон… Катька. У той с детства все как-то само складывалось. И в подъезде у нее вечно ухажеры толклись. А у нас-то пусто было. Тебе нужно было сразу за нормального цепляться.

Катька — дочь маминой подруги. Да, это почти как сын, только дочь.

Я резко выдыхаю.

— У меня все нормально, — говорю я.

— Конечно, конечно, — мягко кивает она. — Просто смотри, чтобы потом поздно не было.

Уфф…

— Мне нужно идти.

— Уже? — удивляется она. — Я же только позвонила.

— Завтра рано вставать.

— Ну смотри, — вздыхает она. — Только не тяни с этим. Потом хуже будет.

Я не спрашиваю с чем. И так понятно.

Она молчит пару секунд, обдумывает.

— Слушай. Ты это… может, позвонишь Женечке-то, а? Ну, извинишься.

— Мам!

— Да чего "мам" — то? Я же просто предложила. Ну, ты подумай, Наташ. Жизнь-то одна у нас. Упустишь момент — и все.

— Спокойной ночи, мам.

Я отключаюсь.

Как же я устала!

Сейчас как упаду в постель… И пусть весь мир подождет.

Только телефон на зарядку поставлю, а то ж завтра важная встреча…

Глава 31

Утро начинается с того, что я стою перед шкафом и никак не могу решиться.

С одной стороны — привычные вещи. Проверенные, безопасные, в которых можно раствориться и не привлекать к себе лишнего внимания.

С другой — новые. Те самые, которые вчера на меня буквально "надели", не спрашивая моего мнения.

Я с тоской бросаю взгляд на кардиган. Он для меня — как бронежилет, защищающий от внешнего мира — мягкий, уютный, надежный…

Но, похоже, сегодня придется выйти на поле боя без него.

Осторожно достаю платье… и тут же вешаю обратно.

Нет, для первого раза — это уже перебор. Начнем с чего-то попроще. Хотя, что тут попроще? Все ведь шикарное!

В итоге останавливаюсь на белой шелковой блузке и серой юбке-карандаш до колена. Самый безопасный вариант из всего этого великолепия.

Надеваю. Ткань ложится идеально, подчеркивая фигуру, которую вообще-то лучше было бы скрыть, но…

Черт.

Если честно, выглядит хорошо. Очень хорошо.

Я машинально расправляю плечи, потом еще раз — же осознанно, и вдруг понимаю, что стою ровнее. Не потому что заставляю себя, а просто потому что иначе в этой одежде как будто не получается.

— Ого, — тихо говорю я своему отражению.

С волосами я сначала делаю как обычно — собираю их крабиком на макушке, чтобы не мешались, но почти сразу ловлю себя на этом и останавливаюсь.

Нет, так нельзя. Распускаю обратно и начинаю укладывать.

Получается не идеально, но и не так, как раньше.

Макияж тоже делаю осторожно. По привычке — чуть-чуть.

Потом еще немного. Потом еще. Так все, хватит, а то уже будет перебор.

Останавливаюсь, снова смотрю в зеркало и ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Блин.

— Ну все, — говорю я. — Поехали.

Хватаю сумку — новую, красивую. Надеваю туфли — на каблуках, но удобные.

Ну я прям вообще…

По дороге я несколько раз ловлю свое отражение — в витринах, в стекле остановки, в окне проезжающей машины.

И каждый раз на секунду зависаю.

Это я? Серьезно?

И от этого внутри становится странно. Немного приятно и одновременно немного тревожно.

В офис я прихожу за пятнадцать минут до начала. Даже мысленно ставлю себе галочку. Молодец.

Я открываю дверь в приемную и делаю шаг внутрь — и в этот же момент дверь кабинета распахивается.

Кравцов выходит.

Ой-ой!

Лицо смурное, собранное. Явно не к добру.

И сразу внимательно смотрит на меня сверху вниз. Так, как будто оценивает не одежду, а результат.

Я автоматически выпрямляюсь, хотя, кажется, и так уже стою по струнке.

Он чуть прищуривается.

— Вы почти опоздали.

Я моргаю.

— Я пришла на пятнадцать минут раньше.

Он кивает, будто я только что подтвердила его слова.

— Я же и говорю — еще пятнадцать — и вы бы опоздали.

О, отлично! Прекрасное начало дня.

Я сжимаю губы и ничего не отвечаю, потому что если открою рот — скажу что-нибудь лишнее. А сейчас лучше не начинать.

Он разворачивается и идет к выходу.

— Идемте.

Я хватаю сумку и почти бегу за ним, потому что шаг у него такой, будто он не идет, а выполняет план.

Мы выходим и спускаемся к парковке.

Он на ходу достает ключи.

— Быстрее, — бросает он через плечо.

— Я и так быстро, — бурчу я, но он, конечно, не реагирует.

В машине он молчит, вот только это уже не та спокойная тишина, что вчера, а напряженная.

К счастью, сегодня он не слушает мое "сопение", а включает музыку. Я расстегиваю пальто, чтобы было не жарко, и пытаюсь расслабиться.

Получается так себе.

Стараясь не смотреть на мрачного Кравцова рядом, я какое-то время держусь, но в итоге все-таки не выдерживаю.

— А мы… — начинаю осторожно, — на встречу к кому едем?

Он не поворачивается.

— К конкурентам.

Я автоматически выдыхаю:

— Ой.

Так, походу, дальше лучше не лезть. Он явно не в настроении. Совсем.

Я отворачиваюсь к окну, но все равно иногда чувствую на себе его взгляд.

Вообще ничего не понятно, блин!

Он злой сам по себе? Или это я что-то не так сделала? Или все вместе?

Ой, да тут вариантов — как у гороскопа на неделю.

Может, у него просто луна в козероге. Или кто-то с утра не позавтракал. Или это у него вообще базовая комплектация.

Мы останавливаемся на широком оживленном проспекте.

Вокруг люди, машины, шум, какой-то постоянный поток движения.

Он паркуется резко, точно, как будто даже в этом есть своя логика и расчет.

Глушит двигатель, и на секунду повисает тишина.

— Идемте, — говорит он.

Я киваю и выхожу из машины.

Ох, как же я волнуюсь! Даже ладони вспотели.

Не просто чуть-чуть, а как перед экзаменом, к которому вроде бы готовился, но все равно не уверен, что сдашь.

Так, ладно, Наташа. Все будет хорошо. Ты выглядишь отлично, так что, хотя бы насчет этого можно не волноваться.

Я уже собираюсь что-то сказать, когда сквозь шум машин вдруг прорывается детский крик:

— Арчи, стой!

Я машинально оборачиваюсь и вижу, как к дороге несется щенок — маленький, светлый, с болтающимся за ним поводком.

А за ним — мальчик. Маленький, лет шести. Бежит, запыхавшийся, с паникой в голосе.

— Арчи!

У меня внутри все резко сжимается.

Щенок, не останавливаясь, ныряет прямо в поток машин.

— О господи… — выдыхаю я.

Мальчик срывается следом.

Ох…

Глава 32

Я даже не успеваю ничего сказать.

Кравцов срывается с места первым.

Буквально за долю секунды оказывается рядом с мальчиком и хватает его под мышки чуть ли не в полете, когда он уже бросается на дорогу.

— Стоять!

Мальчик вырывается у него на руках, плачет, дергается изо всех сил.

— Арчи! Там моя собака! Арчи!

Я перевожу взгляд на дорогу.

И у меня внутри все обрывается.

Щенок мечется между машинами, путается в поводке, бросается то в одну сторону, то в другую. Машины сигналят, кто-то резко тормозит, кто-то уходит в сторону.

Его сейчас собьют! Господи!

Адреналин впрыскивается в кровь с такой силой, что шумит в ушах.

Я уже не думаю — просто срываюсь с места и бегу.

Где-то сзади Кравцов что-то резко кричит, но я не разбираю слов.

Передо мной поток машин, и я, как в замедленной съемке, начинаю ловить ритм: вот эта проедет, за ней — пауза, потом следующая.

Сердце колотится так, что, кажется, сейчас выскочит из груди.

— Да тормозите же вы! — вырывается у меня.

Сигналы бьют по ушам.

Кто-то матерится.

Я проскакиваю вперед, резко торможу, ловлю момент — и снова вперед.

Щенок бросается в сторону, прямо под колеса.

— Стой! — кричу я, хотя понимаю, что он меня не послушает.

Еще шаг.

Я почти скольжу по асфальту — и в последний момент хватаю его.

Маленький, теплый, дрожащий комок.

Он пищит, дергается, лапами цепляется за блузку, а я прижимаю его к себе так крепко, как будто от этого зависит вообще все.

— Тихо… тихо… — шепчу я, сама не понимая, кому именно.

И в следующую секунду меня резко хватают за руку.

Сильно, жестко, рывком.

И уже в следующий момент буквально выдергивают с дороги.

Я спотыкаюсь, едва удерживаюсь на ногах и оказываюсь уже на тротуаре.

— Арчи!

Мальчик извивается на руках у Кравцова, и тот, наконец, ставит его на землю. Ребенок тут же срывается ко мне, почти выхватывает щенка из рук и прижимает к себе.

— Глупый, ну зачем ты убежал?!

Я стою, тяжело дыша.

В груди все еще колотится, будто я только что пробежала марафон.

И только сейчас понимаю, что руки трясутся.

Кравцов смотрит на меня как-то… не так.

Его взгляд бегло скользит по лицу, плечам, ниже — цепко, как будто он ищет повреждения.

— Цела? — коротко бросает он.

— Да… я в порядке, — бормочу я.

И только после этого он резко выдыхает. Как будто до этого вообще не дышал.

— Вы что творите?! — срывается он.

Голос не просто жесткий — он рваный, словно его только что сорвало с тормозов.

— Я…

— Вы под машину полезли! — он делает шаг ко мне, и я автоматически отступаю. — Вы хоть понимаете, что вас сейчас могли просто сбить?!

— Это же собака…

— Да мне плевать, кто это! — резко перебивает он.

Он проводит рукой по лицу, коротко, раздраженно, как будто пытается стереть с себя это состояние.

Но не получается.

— Вы хоть раз подумали, что делаете? — продолжает он, и голос все еще жесткий, но в нем проскальзывает что-то еще. — Или у вас это в принципе не предусмотрено?

— Я не могла просто стоять и смотреть!

— Могли! — резко. — И должны были!

Я сжимаю кулаки.

— Вы представляете, какая это была бы травма для ребенка, если бы его собаку на его глазах сбила машина?..

— А если бы вас на его глазах размазало по асфальту — было бы лучше? — рявкает он.

Я застываю.

— Все было под контролем! Я… я просто…

— Вам голова для чего, Лебедева?! — рычит он. — Только чтобы в нее есть? Ее иногда надо использовать еще и по назначению!

— Я все рассчитала!

Он коротко зло усмехается, но это не его обычная усмешка.

— Рассчитали? — он наклоняется чуть ближе, прожигая меня насквозь своим яростным взглядом. — Вы секунду назад под колеса бросились!

— Я не бросалась!

— Нет, вы очень грамотно решили проверить, успеет ли машина затормозить, — бросает он. — Отличный план!

Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю.

К нам подбегает пожилая женщина — запыхавшаяся и перепуганная.

— Господи, Миша! — хватает она мальчика. — Ты куда убежал?!

— Бабушка, это Арчи убежал, а эта тетя его спасла! — тараторит он, крепко прижимая щенка.

Женщина переводит на меня взгляд.

— Девочка, спасибо вам большое… — говорит она искренне. — Я… я даже не знаю…

И тут же снова к мальчику:

— Я же тебе говорила, не отпускай поводок! Ты что творишь вообще?!

Шум, крики, собака, ребенок — все смешивается в одну кучу.

Я стою чуть в стороне, все еще приходя в себя.

Кравцов рядом молчит, челюсти сжаты, ноздри раздуваются.

Чувствуется, как он напряжен и злится, его явно еще до сих пор не отпустило.

Бабушка хватает ребенка за руку, и они уходят.

Мальчик еще раз оборачивается ко мне, машет рукой. Я машинально киваю в ответ.

Поднимаю руку, чтобы убрать волосы с лица и вдруг замечаю, что она вся в грязи.

Ну, конечно. Собака же была как после апокалипсиса, а я ее к груди прижимала…

Так, стоп!

Я замираю.

Уже пораженной внезапной догадкой, я медленно опускаю взгляд вниз. И сердце пропускает удар.

Пальто расстегнуто, а на моей белой шелковой блузке — огромное грязное пятно. Прямо по центру.

………

Твою ж налево!

Я медленно поднимаю голову.

Кравцов тоже смотрит туда.

Мгновение он молчит, и я прямо вижу, как у него в голове сейчас происходит внутренняя борьба

И затем он выдыхает сквозь зубы:

— Прекрасно, Лебедева.

Глава 33

Кравцов еще секунду смотрит на пятно.

Потом на меня.

И я прямо вижу, как у него желваки на лице играют.

— Это надо было умудриться, — тихо, сквозь зубы говорит он.

Я опускаю взгляд на блузку.

— Я… сейчас… — начинаю, уже копаясь в сумке. — Сейчас, я вытру, там просто грязь, это же…

Так, салфетки. Где-то же были… А, точно, вот они!

Я нервно открываю упаковку, торопливо вытаскиваю сразу две и провожу по пятну…

… Отлично.

Стало только хуже. Кажется, что грязь расползается еще шире.

Прекрасно. Просто замечательно.

Так, ладно, нужно просто потереть посильнее.

Я тру еще и еще. Но пятно меньше не становится. А становится лишь еще более… выразительным.

Вот черт!

— Так, — выдыхаю я уже в панике. — Так, сейчас…

— Хватит, — резко обрывает Кравцов.

Я замираю.

Он смотрит на меня секунду.

— В машину.

Я открываю рот.

— Но я…

— В машину, Лебедева, — повторяет он, не повышая голос, но звучит это вовсе не успокаивающе.

Я молча киваю и иду за ним.

Ну все, приехали. Мне конец.

Сажусь на пассажирское сиденье, все еще сжимая в руках эту несчастную упаковку салфеток.

Он обходит автомобиль, садится за руль и захлопывает дверь.

Щелкает центральный замок и внутри становится тихо.

Я еще раз смотрю на пятно. Потом на салфетки.

Ну не могу же я просто сидеть и ничего не делать!

Я снова в отчаянии тру. Грязь расползается еще шире.

Ну конечно. Идеально.

— Хватит, я сказал, — говорит он уже жестче.

Я испуганно замираю.

Он тянется назад, на заднее сиденье, и вытаскивает чехол.

Расстегивает, достает оттуда рубашку. Белую, идеально выглаженную.

Ну естественно. Кто бы сомневался.

— Переодевайтесь.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

— Что?

— Переодевайтесь, — спокойно повторяет он. — В этом виде вы на встречу не пойдете.

Я смотрю на него.

— Прямо… здесь?

Он смотрит на меня как ну идиотку.

— Ну, можете на улице, если вам так больше нравится, — он молчит секунду, потом вздыхает. — Мы сейчас в машине, Лебедева. Это замкнутое пространство. Здесь безопасно. Пользуйтесь.

…Спасибо, очень обнадеживает.

— Но… меня ведь могут увидеть! Может, лучше… — я оглядываюсь по сторонам, как будто внезапно обнаружу примерочную между припаркованными машинами, — я поищу где-нибудь поблизости туалет…

— Нет времени, — обрывает он. — Мы и так уже опоздали.

Я сжимая губы.

Так, ладно. Выбора особого и правда нет.

— Тогда отвернитесь.

Он поднимает бровь.

— Я за рулем.

— И что?

— И мне, вообще-то, нужно видеть дорогу.

— Мы стоим!

Он бросает короткий взгляд вперед, потом на меня. Вздыхает и отворачивается к окну.

— Что я там не видел…

— В смысле?!.. — я аж задыхаюсь, одновременно пытаясь расстегнуть блузку.

— В прямом. Я вас видел голую.

— Что?! Когда это?!

Он лениво отвечает:

— У вас дома. Ночью. Уже забыли?

Я вспыхиваю.

— Я была в сорочке!

Он хмыкает и поворачивается.

— Ну да. Разница, конечно, огромная.

— Отвернитесь! — шиплю я.

Он смотрит на меня еще секунду.

Потом, с явной неохотой, отворачивается.

— У вас тридцать секунд.

— Вы серьезно? — я путаюсь в пуговицах.

— Уже двадцать восемь.

Вот же…

Я, наконец, расстегиваю блузку, пальцы вообще не слушаются.

— Быстрее, — спокойно добавляет он.

— Я стараюсь!

— Пока неубедительно.

Я бросаю на него взгляд. Он сидит, глядя в окно. Но я почему-то уверена, что он все равно… видит.

Черт.

Я стягиваю блузку, задевая локтем дверь, запутываюсь в рукавах и едва не застреваю.

‍— Замечательно, — бормочу я. — Сейчас еще и застряну тут…

— Это было бы логично, — невозмутимо отзывается он.

— Спасибо за поддержку!

— Всегда пожалуйста.

Я, наконец, выбираюсь из рукавов, хватаю рубашку и начинаю натягивать.

И, конечно же, в процессе случайно заезжаю ему локтем по голове.

— Ай! — он резко поворачивается. — Вы меня убить решили?

— Я случайно! — вспыхиваю. — Отвернитесь!

— Это было предсказуемо, — комментирует он и снова отворачивается.

— Замолчите!

— Я и молчу.

…Ага, молчит он, как же!

Рубашка огромная. Просто катастрофически.

Ткань холодная, плотная, пахнет кондиционером и… им. От это становится еще хуже. Или лучше. Я не уверена.

Я быстро застегиваю пуговицы, стараясь не думать о том, как он сидит рядом

Сердце снова колотится, но не так как на дороге, как-то по-другому. Там было страшно, а тут…

Я даже не хочу это формулировать.

Я закусываю губу.

— Все? — спрашивает он.

— Почти!

Я торопливо закатываю рукава. Потом еще раз. Но они все равно длинные.

Заправляю рубашку в юбку. Потом вытаскиваю. Потом снова заправляю.

— Вы там с ней договориться пытаетесь? — лениво интересуется он.

— Я пытаюсь выглядеть нормально!

— Это новый опыт, понимаю.

— Вы невозможны.

— Я в курсе.

Я выдыхаю.

— Все.

Он поворачивается.

И медленно внимательно меня осматривает. Сверху вниз.

Его взгляд задерживается в районе моей груди чуть дольше, чем нужно, и я, краснея, судорожно одергиваю топорщащуюся ткань.

В его взгляде мелькает что-то странное.

Оценивающее и… довольное?

Нет. Показалось.

— Наконец-то, — говорит он.

Я закатываю глаза.

— Да неужели вам хоть что-то понравилось, — бурчу я.

— Не обольщайтесь, — спокойно отвечает он. — Это просто перестало быть катастрофой.

Вот же…

Я отворачиваюсь к окну.

— Спасибо большое.

— Не за что. Постарайтесь больше никого не спасать до конца дня.

— Постараюсь, — бурчу я. — Но не обещаю.

Он бросает на меня короткий взгляд, и на секунду уголок его губ едва заметно дергается.

— Пойдемте, Лебедева.

Глава 34

Мы заходим в ресторан.

Теплый свет, тихий гул голосов, запах кофе и свежей выпечки. Деловой завтрак, понятно.

Я автоматически замедляю шаг, замечая на себе взгляды.

Так… это мне кажется или они реально смотрят? Может, на Кравцова?

Нет. На меня.

Отлично. Это из-за рубашки, да? Или я просто внезапно стала иконой стиля, и мне забыли об этом сообщить?

— Идемте, — спокойно говорит Кравцов.

Так говорит, как будто все нормально, как будто я сейчас не в его одежде.

Ладно. Спокойно, Наташа.

Мы подходим к столу. За ним уже сидят трое.

Один — лет сорока, с живым лицом и улыбкой человека, который любит комментировать.

Второй — более сдержанный, аккуратный, явно наблюдатель.

И третий — пожилой, но крепкий, собранный, идеально одетый. От него идет спокойное давление.

Он поднимает взгляд на Кравцова.

Чуть улыбается.

— Кирилл.

— Доброе утро, — спокойно отвечает тот.

И вот вроде все вежливо, но между ними как будто струна натянута. Это почему-то сразу считывается.

— Прошу прощения за задержку, — добавляет Кравцов.

— Ты не опоздал, — отвечает мужчина. — Ты, как всегда, пришел в последний момент.

Его тон мягкий, но такой… с подколом.

— Наталья, — кивает на меня Кравцов. — Моя помощница.

Ого! Он помнит, как меня зовут. Надо же. Прогресс. Я думала, он только Лебедеву запомнил.

Все снова смотрят на меня. Да сколько можно…

— Доброе утро, — говорю я.

— Доброе утро, — отвечает пожилой мужчина, чуть внимательнее меня разглядывая.

Мы садимся. Передо мной ставят чашку с ароматным кофе. Рядом тарелка с круассанами.

Все красиво, конечно, но мне сейчас точно кусок в горло не полезет, даже под угрозой увольнения.

— Итак, — говорит один из мужчин, — давайте сразу к делу.

Ну конечно.

— Завтра тендер, — говорит пожилой. — И мы все понимаем, зачем сегодня здесь собрались.

— Чтобы сэкономить время, — невозмутимо отвечает Кравцов.

— Или деньги, — добавляет тот.

— Это одно и то же, — пожимает плечом Кравцов.

Пожилой поворачивается и смотрит на него.

— Ты хочешь зайти с демпингом? — спокойно спрашивает он.

— Я хочу зайти с нормальным предложением, — отвечает Кравцов.

— Которое почему-то ниже рынка.

— Потому что рынок раздут.

— Или потому что ты готов работать в ноль.

— Я готов работать умнее.

Они смотрят друг на друга. И вроде бы спокойно, но я бы между ними даже салфетку не положила. Сгорела бы — такое между ними напряжение.

— Ты понимаешь, — говорит мужчина, — что если собьешь цену, пострадают все.

— Не все, — отвечает Кравцов. — Только те, кто привык зарабатывать на воздухе.

Один из мужчин тихо усмехается, другой делает вид, что его тут вообще нет.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает пожилой.

— Не мешать друг другу, — спокойно говорит Кравцов. — И не лезть в чужую нишу.

— А ты уверен, что она чужая? — мягко уточняет тот.

— Более чем.

Опять повисает пауза. Мне кажется, даже воздух искрит.

И вдруг пожилой мужчина поворачивается и смотрит на меня.

— Наталья, — говорит он. — А вы как считаете?

Все смотрят на меня.

Да вы издеваетесь!

Ну все. Приехали.

Я сглатываю. Сердце начинает стучать где-то в горле.

— Я… — начинаю я и уже жалею, что открыла рот.

Все внимательно смотрят. Кравцов тоже.

Конечно. Спасибо, Кирилл Олегович!

Что они от меня ждут? Надо сказать что-то умное.

Я нервно облизываю губы.

— Мне кажется… — выдавливаю я, — вы сейчас просто… пытаетесь друг друга задавить ценой.

За столом тишина.

Отлично. Сейчас меня уволят.

Я спешно добавляю:

— Ну… и… кто первый уступит.

И все. Я замолкаю.

Потому что дальше у меня идей нет. Вообще.

Я уже вижу издевательский прищур Кравцова и почти слышу его "Какой глубокий анализ, Лебедева".

У меня вспыхивают щеки.

Пожилой мужчина чуть наклоняет голову.

— Допустим, — спокойно говорит он. — И?

Я моргаю.

— И… — я закусываю губу, — тогда выиграет не тот, кто дешевле, а с кем… меньше мороки.

Да что я несу!.. Ну что за "морока", господи…

Можно было хоть как-то приличнее выразиться!..

Но поздно. Слова уже сказаны.

Вновь повисает тишина. Кто-то тихо хмыкает.

Пожилой мужчина смотрит на меня чуть внимательнее, потом медленно кивает.

— С кем меньше проблем, — уточняет он.

— Да, — тихо говорю я.

Он переводит взгляд на Кравцова.

— Слышал?

Кравцов не отвечает сразу, сначала смотрит на него, потом спокойно кивает:

— Слышал.

И на секунду переводит взгляд на меня. И вот этот взгляд…

Я лучше сделаю вид, что ничего не заметила.

— Тогда, — продолжает мужчина, — вопрос не в цене.

— А в том, кто сможет это гарантировать, — подхватывает второй.

— И доказать, — добавляет третий.

И все. Понеслось.

Они уже обсуждают. Спорят. Разворачивают.

А я сижу и тихо думаю… я сейчас что, что-то умное сказала?

Через полчаса разговор затихает. Они еще перебрасываются парой фраз, уже спокойнее, но все равно с этим внутренним уколом, который чувствуется даже без слов.

Официант незаметно подливает кофе, кто-то наконец вспоминает про еду.

Я смотрю на свой круассан, он все еще лежит нетронутый.

Ну и ладно.

— Думаю, на этом можно закончить, — говорит один из мужчин.

— Согласен, — кивает второй.

И тут пожилой мужчина снова смотрит на меня.

Прямо и внимательно.

— Наталья, — говорит он.

Я замираю.

— Да?

— Вы правильно сказали.

Я моргаю.

— Я?..

— Да, — кивает он. — Про "меньше мороки". Мне понравилось.

Я снова краснею.

— Я… ну… я просто…

— Не усложняли, — перебивает он мягко. — Это редкое качество. Обычно люди пытаются говорить красиво, — добавляет он, — и теряют суть. А вы прямо в яблочко.

Я не знаю, что на это ответить. Просто киваю. Потому что если открою рот, скажу что-нибудь глупое.

Он чуть улыбается и переводит взгляд на Кравцова.

— Полезный человек.

Тон его такой же спокойный, но в нем появляется что-то новое. Личное.

Кравцов не улыбается.

— Я знаю, — отвечает он коротко.

И это звучит не как "спасибо", а как "не твое дело".

Между этими двумя на секунду снова натягивается невидимая струна.

Я это прям чувствую. Кожей, спиной, всем существом.

— Ну что ж, — говорит мужчина, поднимаясь. — Посмотрим, кто из нас окажется менее… "морочным".

— Посмотрим, — спокойно отвечает Кравцов.

Они обмениваются взглядами, в которых нет открытой враждебности, но и улыбок тоже нет.

Начинается легкое движение — стулья, пальто, короткие прощания.

Я тоже поднимаюсь и тут только понимаю, что все это время сидела, практически не дыша.

Мы выходим из ресторана, и когда дверь закрывается за спиной, я наконец выдыхаю.

— Это было… — начинаю я.

И замолкаю, потому что не знаю, как это назвать.

Кравцов идет рядом, как ни в чем не бывало.

— Рабочий процесс, — бросает он.

Конечно, ну да. Для него это просто обычный рабочий процесс.

Я и не сомневалась.

Делаю пару шагов и все-таки не выдерживаю:

— А этот… — я заминаюсь, — пожилой мужчина… Кто это был?

— Владелец "Вандора".

— Ах… вот оно что…

— Почему вы спросили?

— Ну, мне показалось, что между вами… ну… есть какая-то напряженность, — честно отвечаю я. — Значит, дело в этом. Он — наш основной конкурент.

Он усмехается.

— Не только в этом, — лениво произносит он. — Он еще и мой отец.

Я останавливаюсь.

— Что?!

Он идет дальше, как будто только что не сказал ничего особенного.

— Вы… сейчас серьезно?

— Абсолютно.

Я догоняю его.

— Вы меня туда привели… не предупредив?!

Он наконец переводит на меня взгляд.

— А это что-то бы изменило?

Я открываю рот. Закрываю.

Нет, не изменило бы, но все равно!

— Вы могли хотя бы сказать! — возмущаюсь я.

— Зачем? — пожимает он плечом. — Вы и так справились.

Я замираю.

— Это… был комплимент?

Он смотрит на меня.

— Не обольщайтесь. Но вы хотя бы не стали умничать.

Вот спасибо. Прямо сейчас легче стало.

— А могла бы?

— Могли, — кивает он. — И тогда бы испортили все впечатление.

Я закатываю глаза.

— То есть мне повезло случайно не облажаться?

— Именно, — невозмутимо подтверждает он.

Я возмущенно выдыхаю и уже отворачиваюсь, но он вдруг добавляет:

— В следующий раз попробуйте сделать это не случайно.

Я останавливаюсь.

— В смысле?

Он наконец смотрит прямо на меня.

— Думать перед тем, как говорить.

Я прищуриваюсь.

— А вам не показалось, что я как раз думала?

Он слегка усмехается.

— Нет.

…Вот же скотина!

Я отворачиваюсь и иду дальше.

Но внутри почему-то все равно остается это странное ощущение — как будто меня только что… и отчитали, и похвалили одновременно.

И чего из этого было больше — непонятно.

Глава 35

До офиса мы доезжаем молча.

Я всю дорогу думаю, что, может, сейчас все вернется в норму. Ну, в нашу обычную норму, в смысле. Где он язвит, я злюсь, и все предсказуемо. А не вот это все.

Мы заходим в приемную.

Я только успеваю поставить сумку, а он уже открывает дверь кабинета.

— Кофе, — бросает он, не оборачиваясь.

О, ну вот. С возвращением в реальность.

— Сейчас сделаю, — отвечаю я и иду к кофемашине.

Навороченный монстр находится прямо в приемной — в крошечном кухонном закутке, за раздвижной перегородкой.

Я включаю машину, нажимаю кнопку, ставлю чашку, жду — готово. Я делала так уже сто раз.

Несу в кабинет Кравцова. Он уже за столом, просматривает что-то в ноутбуке.

Я ставлю перед ним чашку.

— Пожалуйста.

Он берет ее, делает глоток… и кривится.

Я даже зависаю.

— Что-то не так? — осторожно спрашиваю.

Он ставит чашку обратно и смотрит на меня.

— Кофе — отстой.

Я моргаю.

Он знает такое слово? Я думала, он прямо сразу в пиджаке родился.

— Я делала как обычно!

— И, как обычно, получилось ужасно, — кивает он. — Лебедева, вы даже кофе нормально сделать не можете.

У меня глаза чуть не выпадают.

— В смысле? Это кофемашина делает!

— Это вы ее используете, — спокойно отвечает он. — И результат… соответствующий.

Я скрещиваю руки на груди.

— Нормальный кофе!

Он чуть приподнимает бровь.

— Это помои, Лебедева.

ЧТО?!

— Да вы… — у меня аж дыхание сбивается. — Все пьют и никто не жаловался!

— Я не "все", — невозмутимо отвечает он и вдруг хмурится: — Так, я не понял, а кому еще вы делаете кофе?

— Эмм… Только вам.

Он смотрит на меня тяжелым взглядом.

— Я запрещаю вам делать кофе кому-то еще, ясно?

Я моргаю.

Это он сейчас… ревнует?

— Вы — моя помощница, — спокойно добавляет он. — Так что и страдать должен только я.

А, нет. Не ревнует. Просто издевается. Как обычно.

— Я только вам и делаю. Я имела в виду, что вы раньше не жаловались, — поясняю я.

— Я просто очень терпеливый и мягкий руководитель.

Я прыскаю от смеха.

— Что такое, Лебедева?

— Ну это вы сейчас загнули, конечно, — отвечаю я, пытаясь сделать серьезное лицо.

Он барабанит пальцами по столу, а затем отодвигает чашку.

— Пойдемте.

Я моргаю.

— Куда?

— Докажу вам, что это так — научу вас делать кофе, — спокойно говорит он и встает.

Я стою секунду. Потом иду за ним.

Ну отлично. Сейчас меня еще и кофе варить научат.

Мы заходим в наш кухонный закуток.

Господи, тут и одной-то не развернуться, а уж вдвоем…

Вдруг становится как-то… слишком мало воздуха.

— Смотрите, — говорит он, поворачиваясь к кофемашине.

Я стою рядом. Очень рядом, потому что больше встать некуда.

Он тянется к контейнеру с кофе.

— Вы берете стандартный режим, да?

— Да, — бурчу я. — Как все нормальные люди.

— Вот именно, — кивает он. — Как все.

Он открывает отсек, проверяет.

— Слишком мелкий помол.

Я моргаю.

— Что?

— Он дает горечь, — спокойно объясняет он. — И убивает вкус.

Он что-то там настраивает, поворачивает, щелкает.

Я стою и смотрю, как будто это сейчас урок по высшей математике.

— Дальше, — продолжает он, — вода.

Он нажимает кнопку, сливает немного в раковину.

— Первая порция всегда перегрета.

— Серьезно? — не выдерживаю я.

— Абсолютно.

Он ставит чашку, нажимает.

Кофе начинает литься.

Кравцов чуть разворачивает корпус и от этого он вдруг оказывается еще ближе.

Мой взгляд упирается в ворот его рубашки. Вижу его шею, кожу, легкую щетину на подбородке.

Отворачиваюсь в сторону, и в этот момент мое плечо почти касается его.

Сердце начинает колотится быстрее.

Черт.

— Чувствуете? — говорит он.

— Что? — я даже не сразу понимаю вопрос.

— Запах.

О, да… Еще как чувствую.

Смесь его парфюма — с пряной остротой и чем-то холодным, свежим — и теплого, почти соленого запаха кожи.

Опасное сочетание, если честно.

— Запах кофе уже другой.

А, блин, он про кофе…

Я втягиваю воздух, пытаясь сосредоточиться.

И… да.

Черт.

Правда другой. Мягче.

Я уже хочу что-то сказать, но он тянется к шкафчику наверху.

И я замираю. Потому что на секунду оказываюсь словно зажата между его телом и кухней.

Между нами остается буквально несколько сантиметров.

Дышать становится сложнее.

Он достает маленькую баночку.

— И вот это, — говорит он.

— Что это? — спрашиваю я почему-то внезапно охрипшим голосом.

Он смотрит на меня.

— Корица.

Он открывает и слегка, совсем чуть-чуть, добавляет сверху.

— Только не переборщить, — говорит он. — Иначе будет пахнуть булочной.

Я фыркаю.

— А сейчас не пахнет?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Сейчас — нормально.

Я закатываю глаза.

Он берет чашку и протягивает мне.

— Попробуйте.

Я беру, замечая, что руки дрожат. Стараюсь не думать о том, что наши пальцы почти коснулись.

Делаю глоток и… замираю.

— Ну? — спрашивает он.

Я морщусь.

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что… — я делаю еще глоток, — это вкусно.

Он чуть усмехается.

— Вот именно.

Я поднимаю на него взгляд.

И вдруг понимаю, что он смотрит не на чашку, а на меня.

И вот это уже… опасно.

Я быстро отвожу взгляд.

— Ладно, — бурчу я. — Один раз получилось.

— Не обольщайтесь, — спокойно отвечает он. — Это я сделал.

Вот же…

Я сжимаю чашку.

— Я запомнила!

— Сомневаюсь.

— Да вы… — я запинаюсь, потому что он вдруг наклоняется чуть ближе.

Берет чашку из моих рук.

И, не отводя от меня взгляда… делает глоток.

Я ахаю.

— Я же из нее пила…

— А вы заразная?

— Нет!

Он вновь делает глоток, смотря мне прямо в глаза.

— Завтра проверю, — тихо говорит он, все еще глядя на меня.

Он так близко, что его дыхание касается моей кожи.

У меня по спине снова пробегают мурашки.

Черт.

Я отступаю на полшага.

— Что проверите?..

— Как вы научились.

— Обязательно, — бурчу я, стараясь звучать нормально.

Получается не очень.

Он выпрямляется, как будто ничего не было.

— Отнесите.

И выходит из кухни.

А я стою, как вкопанная. Дышу слишком быстро. И вообще…

Мне срочно нужно перестать так реагировать на этого человека.

Срочно.

Прямо сейчас.

…Ну или хотя бы через пару минут.

Глава 36

Я выхожу из кухонного закутка с чашкой в руках и стараюсь идти ровно.

Получается… не очень.

Сердце все еще стучит где-то в горле, в голове шумит, и вообще лучше бы сейчас никого не встречать. Но, конечно же, это невозможно.

Рабочий день ведь никто не отменял.

Я ставлю чашку на стол Кравцова, стараясь не смотреть на него лишний раз.

— Документы по утренней встрече у вас на почте, — говорю максимально деловым тоном.

— Проверьте переговорную, — коротко бросает он. — Через десять минут чтобы все было готово.

А, точно! Совещание же.

Я с этим уроком кофейного мастерства чуть не забыла все на свете.

Я киваю и выхожу.

Переговорная встречает меня привычным рабочим беспорядком.

Я быстро включаю свет, открываю жалюзи, раскладываю папки, проверяю воду, маркеры, презентацию.

Руки заняты — и это хорошо, остается меньше времени думать.

Я уже почти заканчиваю, когда в комнату начинают подтягиваться люди.

Пара начальников отделов, кто-то из менеджеров…

Ну и, конечно, Женя.

Он заходит, на секунду замирает у двери и сразу находит меня взглядом. Стоит и смотрит. Долго так, внимательно.

Я стою у стола и делаю вид, что занята документами.

Не замечаю, не вижу, и вообще он для меня не существует.

— Наташ, — вдруг раздается у меня прямо за спиной.

Черт.

Я медленно поворачиваюсь.

Он стоит совсем близко и разглядывает меня с ног до головы.

Что самое интересное, это не тот взгляд, к которому я привыкла. Теперь вместо снисходительного и ленивого, его взгляд какой-то… цепкий.

— Ты это… — он делает неопределенный жест рукой. — Куда собралась?

Я моргаю.

— В смысле?

Он чуть кривится.

— Ну ты себя в зеркало видела?

Отлично. Началось.

— Видела, — спокойно отвечаю я.

— Серьезно? — он прищуривается. — И решила, что это нормально?

Я сжимаю пальцы на папке.

— Более чем.

Он усмехается.

— Рубашка не твоя.

Спасибо, капитан очевидность.

— И что?

Он вдруг щурится, разглядывая меня внимательнее.

И вот в этот момент я прямо вижу, как у него в голове что-то щелкает. И ему это явно очень не нравится.

— Подожди… — тихо говорит он. — Это же… мужская рубашка!

Я спокойно смотрю на него.

— И?

Он делает шаг ближе.

— И откуда она у тебя?

Я качаю головой, не собираясь отвечать на этот вопрос.

В это время его взгляд скользит ниже.

— И юбка… — продолжает он. — Ты же раньше такое не носила.

Я сжимаю пальцы на папке.

— Не носила, — отвечаю я.

Он усмехается.

— Ну вот. И правильно делала. Ты себя сзади видела? Она же все обтягивает!

— Отлично, — спокойно отвечаю я. — Значит, есть что обтягивать.

Он на секунду замирает.

— Ну… — он кривится. — Мы же оба знаем, что ты не такая.

— Не какая?

— И каблуки еще эти… — он с сомнением качает головой. — Ну куда тебе, Наташ?

И вдруг в его глазах что-то вспыхивает. Он поднимает на меня взгляд.

— У тебя кто-то появился?

Я смотрю на него и не отвожу взгляд.

— Даже если так, — спокойно говорю я, — это точно не твое дело.

Он реально теряется.

— Серьезно?.. Так быстро?

— А сколько, по-твоему, я должна была ждать? — приподнимаю бровь. — Пять лет? Десять?

— Наташ, скажи честно — это месть или… отчаяние?

— Да пошел ты!

Он проводит рукой по затылку, нервно усмехается.

— Да нет, я просто… — он оглядывает меня еще раз, — не ожидал.

— Привыкай, — пожимаю плечами я.

Он снова смотрит на рубашку.

И уже тише спрашивает:

— И чья она?

Я смотрю на него и спокойно отвечаю:

— Не твоя.

Он бросает на меня странный взгляд и делает шаг вперед.

— Наташа, я тебя спросил, чья это рубашка?! — голос у него уже срывается.

Я уже собираюсь было ответить, когда вдруг…

— Евгений Васильевич.

Голос Кравцова звучит вроде бы спокойно, но в нем что-то такое, от чего воздух сразу становится тяжелее.

Мы оба оборачиваемся.

Он стоит неподалеку и смотрит.

Сначала на Женю, потом на меня. И обратно.

Ох, блин!.. Как давно он тут? И что слышал?..

Женя тоже смотрит на него, застыв как статуя.

И вдруг его взгляд скользит с моей рубашки на рубашку Кравцова. И обратно.

Повисает секундная пауза.

И тут его лицо меняется. Резко, словно кто-то щелкнул выключателем.

— Да ладно… — выдыхает он почти беззвучно.

— У вас есть доклад? — спрашивает Кравцов.

— Да, конечно, — Женя мгновенно меняется, выпрямляется.

— Тогда, возможно, вы займетесь подготовкой, — спокойно продолжает Кравцов. — А не анализом гардероба коллег.

Пара человек тихо переглядываются.

Женя сжимает челюсть.

— Я просто…

— Вы просто тратите рабочее время, — перебивает его Кравцов. — И мое терпение.

Тишина в переговорной такая, что кажется звенит.

Женя кивает.

— Понял.

Он отходит и садится за стол.

Кравцов делает пару шагов вперед, останавливается и смотрит на Женю уже без всякой вежливости.

— Надеюсь, в вашем отделе дела обстоят просто безупречно, — говорит он спокойно, — раз у вас есть время обсуждать внешний вид сотрудников.

Ощущение, что никто в помещении не дышит.

— Потому что если нет… — он чуть наклоняет голову, — я с удовольствием найду, чем вас занять.

Тишина становится еще плотней.

Женя бледнеет.

— У меня все в порядке, — быстро отвечает он.

— Вот и хорошо, — кивает Кравцов. — Тогда начнем с вашего отдела. У нас тут все-таки совещание, а не "Модный приговор".

В кабинете раздаются сдавленные смешки.

Женя сразу опускает взгляд.

— Понял.

— Отлично.

Кравцов переводит взгляд на остальных, и в нем столько… давления, что даже мне становится не по себе.

— У кого-то еще есть комментарии по внешнему виду сотрудников?

Тишина звенит так, что слышно как щебечут птицы за окном.

Никто не улыбается. Никто не шутит. Никто даже не дышит, кажется.

Все смотрят или в стол, или в документы, или на свои руки.

— Прекрасно, — кивает он. — Тогда, возможно, мы наконец займемся тем, ради чего здесь собрались.

Он садится во главе стола, а я сажусь от него неподалеку.

Сижу и чувствую, как у меня внутри что-то… странно сдвигается.

Он только что меня… защитил?

Причем так, что никто даже пискнуть не смог.

Нет, он не просто его заткнул, он его… поставил на место.

Жестко и публично.

Из-за меня.

Ох…

Я украдкой смотрю на Кравцова.

Он уже открывает ноутбук. Спокойный, собранный… красивый, блин.

Как будто только что никого не размазал.

Конечно. Для него это, видимо, тоже просто "рабочий процесс", и ничего больше.

Скотина.

Но… черт…

Это было красиво.

Глава 37

Доклад начинает именно Женя, как и было велено.

Голос у него сначала ровный, но я вижу — его трясет.

Слайды переключаются. На них — цифры, маршруты, сроки.

Кравцов сидит с неподвижным лицом и просто молчит.

Я внимательно слушаю. Это же логистика — я в ней четыре года работала и хотя бы что-то понимаю. В отличие от работы остальных отделов, о которой я имею весьма смутное представление.

И вдруг…

— Стоп, — говорит Кравцов.

Женя замирает.

— Повторите последний блок.

Он повторяет.

И в этот момент я понимаю, почему насторожился Кравцов. И что именно там не сходится.

Не то, чтобы прям гигантский косяк, но… неприятный.

Я закусываю губу.

Надо ведь подсказать?.. Или не лезть?

Он сам его остановил. Значит, тоже заметил.

А если нет?

Лучше, наверное, промолчать.

— Можно? — вырывается у меня.

Черт! Я сама не ожидала, что скажу это вслух.

Все оборачиваются.

Кравцов переводит на меня взгляд.

— Говорите.

Я сглатываю.

— Там… — я указываю на экран, — если так оставлять, у вас будет накладка по поставкам.

Женя резко поворачивается. Бросает на меня взгляд — тяжелый, злой, словно готов меня убить прямо сейчас.

— Не будет.

Я порывисто вдыхаю.

— Будет, — упрямо повторяю я. — У вас две поставки сходятся в один день. Склад это не вытянет.

Женя усмехается.

— Там все рассчитано, Наташенька, — снисходительно говорит он. — У нас четкий график.

— Пока все идет идеально — да, — киваю я. — Но так ведь бывает не всегда.

Женя закатывает глаза.

— О-о-о… — тянет он. — Так у нас теперь секретари начальников отделов учить будут, да?

Я на секунду теряюсь. Даже не знаю, что ответить. Дыхание сбивается.

И в этот момент чувствую на себе взгляд.

Поднимаю глаза — Кравцов.

Сидит, откинувшись в кресле, и едва заметно приподнимает бровь. Как будто ему стало… интересно.

Смотрит прямо на меня. Не вмешивается. Наблюдает.

Вот же…

Я делаю вдох.

— Если хоть одна машина задержится, — говорю уже ровнее, — у вас там все встанет.

Женя снова закатывает глаза.

— Не задержится, — отрезает он.

Я смотрю на него.

— Это логистика. Там всегда что-то задерживается.

Кто-то тихо хмыкает.

— Мы так всегда работали, — бросает Женя.

И в этот момент с другого конца стола раздается:

— Вот именно.

Все поворачиваются.

Это подал голос начальник склада.

Он сидит, чуть откинувшись, и явно уже не собирается молчать.

— Вы там у себя в офисах красиво рисуете на бумажке, — продолжает он, уже не глядя на Женю, а куда-то в стол. — В идеальных условиях.

Он усмехается.

— А у нас потом машины приезжают — и все. Ставить некуда. Люди стоят, груз стоит… и мы разгребаем.

У Жени нервно дергается щека. Остальные делают вид, что их вообще нет в кабинете.

— В прошлом месяце уже было, — добавляет кладовщик. — И не раз. Стояли почти сутки. Потом еле разгребли.

На лице Жени играют желваки.

Кравцов откидывается на спинку стула.

Смотрит на меня.

— Продолжайте, Наталья.

Я моргаю.

— Я все.

— Жаль, — спокойно говорит он. — Было неплохо.

Я не понимаю, это сейчас что было.

Он переводит взгляд на Женю.

— Система не работает, — говорит он коротко. — Переделывайте.

Женя кивает.

— И да, — добавляет Кравцов, не повышая голос, — Лебедева на вашем месте, возможно, справилась бы лучше.

Повисшая после этого тишина давит на барабанные перепонки так, что хочется встать и выйти.

Кто-то перестает листать бумаги. Кто-то замирает с ручкой в руке.

Я сама замираю, боясь пошевелиться. Сердце колотится где-то в горле.

Женя медленно поднимает на Кравцова взгляд, но ничего не говорит. Потому что нечего.

Кравцов спокойно закрывает ноутбук.

— Дальше.

Как будто ничего не произошло.

А у меня внутри… что-то переворачивается.

Совещание продолжается, но уже как-то… по инерции.

Продолжаются доклады, вопросы, кивки, но напряжение никуда не девается. Оно просто расползается по комнате, как после грозы.

Минут через двадцать все заканчивается.

Стулья начинают отъезжать, кто-то собирает бумаги, кто-то быстро уходит, стараясь не задерживаться лишнюю секунду.

Женя поднимается одним из первых.

Я краем глаза слежу за ним, сама не понимаю зачем.

Он проходит мимо, не глядя на меня. Но уже у двери все-таки бросает, почти не оборачиваясь:

— Рад, что ты наконец нашла, где себя применить.

И выходит.

Вот же…

Я сжимаю губы, но ничего не отвечаю.

— Наталья.

Я оборачиваюсь.

Начальник склада стоит рядом. Неловко мнется, как будто не совсем уверен, стоит ли это говорить.

— Вы правильно сказали, — произносит он. — Там правда все… на соплях держится.

Я чуть улыбаюсь.

— Спасибо.

Он кивает и уходит, догоняя остальных.

В переговорной становится почти пусто.

Я собираю бумаги, аккуратно складываю папки, поправляю стулья.

И только потом понимаю, что мы остались вдвоем.

Кравцов поднимается последним. Он идет к выходу, даже не глядя на меня.

Я делаю шаг за ним. Нерешительно вдыхаю…

— Кирилл Олегович…

Он останавливается, чуть оборачивается.

— Да?

Я на секунду теряюсь.

— Спасибо.

Он смотрит на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

— За что?

Я моргаю.

— Ну… — я чуть пожимаю плечами, — за… все это.

Он хмыкает.

— Я просто провел совещание, Лебедева. Не понимаю, о чем вы.

И выходит.

Ну конечно.

Я вздыхаю и иду следом. Мы выходим в коридор.

Он уже делает пару шагов вперед, когда я вдруг не выдерживаю:

— Кирилл Олегович… а вы что, смотрите "Модный приговор"?

Он останавливается, медленно поворачивается и смеряет меня ледяным взглядом.

— Вы сейчас серьезно, Лебедева?

Ну вот… а я только было подумала, что у него есть какие-то слабости. Что он вообще человек.

— Ничего, забудьте, — вздыхаю я.

Он идет в сторону своего кабинета, кладет руку на ручку двери, и вдруг оборачивается.

— У меня бабуля смотрит.

И уходит.

Глава 38

Я ловлю себя на том, что стою посреди коридора и улыбаюсь, как дура.

Блин.

Я резко выдыхаю и трясу головой.

Так. Хватит.

Берем себя в руки, Лебедева.

Ой… Наташа, конечно. Что-то я уже как Кравцов заговорила.

Я возвращаюсь в приемную, сажусь за стол, открываю почту и пытаюсь сосредоточиться.

Получается… средне.

Дверь открывается, и в приемную заходит Андрей Борисович — руководитель одного из отделов.

Раньше мы с ним по работе почти не пересекались. Не самый громкий, но точно не последний человек в компании.

Высокий, аккуратный, симпатичный, в светлой рубашке с закатанными рукавами. В нем нет показного лоска, но выглядит он уверенно. И лицо у него… нормальное. Живое.

— Можно? — спрашивает он, слегка постучав по косяку.

— Да, конечно, — я поднимаю голову. — Вы к Кириллу Олеговичу?

— Нет, — улыбается он. — Я просто мимо шел.

Я чуть приподнимаю бровь.

— И решили зайти?

— Решил, — кивает он, подходя к моему столу. — Сказать, что вы сегодня были… хороши.

Я зависаю на секунду.

— В смысле?

— В самом прямом, — спокойно отвечает он. — Это было смело. И по делу.

Я невольно улыбаюсь. Черт, приятно.

— Спасибо.

— Нет, правда, — добавляет он. — Обычно все молчат и кивают. А вы взяли и сказали.

— Ну… — я пожимаю плечами. — Кто-то же должен.

Он усмехается.

— Да, но обычно никто не хочет быть этим "кто-то".

— Я тоже не хотела, — честно говорю я. — Оно как-то само получилось.

— Вот и хорошо, что получилось, — кивает он. — В нужный момент.

Мы на секунду замолкаем. Он смотрит на меня с улыбкой.

И это как-то… просто, открыто. Нет этого привычного офисного напряжения. Даже странно.

— Ладно, — говорит он, отступая на полшага. — Не буду мешать. Я как раз на обед собирался.

Я киваю.

— Приятного аппетита, Андрей Борисович.

Он смотрит на меня и вдруг усмехается:

— Можно просто Андрей.

Я чуть приподнимаю брови.

— Когда вы говорите "Андрей Борисович", — с улыбкой поясняет он, — я начинаю чувствовать себя старой развалиной. А мне всего тридцать шесть.

Я тоже улыбаюсь.

— Ладно… Андрей.

Он кивает, довольный. Разворачивается, но вдруг останавливается.

— А вы обедали?

Я моргаю.

— Еще нет.

— Тогда, может… составите мне компанию?

Я на секунду зависаю. Бросаю взгляд на часы.

— … Ну… — я чуть улыбаюсь. — Почему бы и нет.

— Отлично, — кивает он.

Я поднимаюсь, хватаю сумку, и мы идем к выходу из приемной.

И в этот момент дверь кабинета открывается. Кравцов стоит в проеме.

Смотрит сначала на меня, потом на Андрея. И обратно.

На секунду задерживает на мне взгляд.

— Я на обед, — говорит он, глядя мне в глаза.

— Хорошо, — киваю я.

Он уже делает шаг, но вдруг останавливается.

— А вы куда-то собрались?

— Тоже, — отвечаю я. — На обед.

Его взгляд скользит на Андрея.

— Вдвоем? — уточняет он.

Я чуть приподнимаю бровь.

— Да.

Он молчит пару секунд.

— Понятно.

И выходит.

Проходит мимо нас, не глядя, и направляется к лифтам.

Мы с Андреем переглядываемся.

— Я что-то сделал не так? — тихо спрашивает он.

Я фыркаю.

— Нет. Это у него… нормальное состояние.

— Тогда мне немного страшно, — улыбается он.

— Мне уже нет, — вздыхаю я. — Я привыкла.

Андрей смеется.

— А вы — смелая девушка!

Мы выходим вместе и тоже идем к лифтам. Кравцов уже заходит в кабину и нажимает кнопку, даже не подумав нас подождать.

Ну, конечно. Кто бы сомневался.

Мы спускаемся на первый этаж, в нашу офисную столовую.

Берем подносы, еду, ищем место.

Андрей ловко перехватывает поднос одной рукой и кивает в сторону свободного столика у окна.

‍— Сюда?

— Давай, — киваю я.

Садимся.

— Слушай, — говорит Андрей, придвигая салат, — я до сих пор не понимаю, как ты решилась это сказать.

— Я сама не понимаю, — усмехаюсь я. — Оно как-то… вырвалось.

— А Женя потом выглядел так, будто его сейчас закопают прямо там, — хмыкает он.

Я невольно усмехаюсь.

— Ну, ему полезно иногда.

— Ему полезно чаще, — кивает Андрей. — А то у него ощущение, что он центр вселенной.

— И то правда, — смеюсь я.

И только сейчас замечаю, что мы уже на "ты".

И это как-то… само.

— Ну а ты у нас теперь — героиня и гроза логистики! — улыбается он.

— Не преувеличивай, — фыркаю я. — Я просто вовремя открыла рот.

— Нет, — качает головой он. — Я серьезно. Тебя теперь боятся.

— Из-за того, что я сказала?

— Из-за того, что справилась с Монстром, — он тычет пальцем наверх.

Я хмыкаю.

— В смысле "справилась"?

— Ну как же, он тебя еще не уволил. И к тому же, он к тебе прислушивается. Выглядит так, будто ты нашла к нему подход. А значит, ты сильная, влиятельная и… опасная. И тебя надо бояться, — смеется он.

— Ну ты скажешь! — фыркаю я.

— Да точно тебе говорю!

— И что, ты тоже меня боишься?

Он на секунду задумывается.

— Я — нет.

И улыбается.

Хмм… забавно.

Мы едим и болтаем о работе. Он шутит, я смеюсь, и это так легко, что даже непривычно.

Я ловлю себя на том, что расслабилась.

Просто сижу, ем, разговариваю — и не жду, что сейчас меня поправят, одернут или скажут, что я делаю все не так.

Странное ощущение.

Когда я возвращаюсь в приемную, настроение у меня… хорошее.

Я ставлю сумку, включаю компьютер, открываю почту.

И в этот момент:

— Лебедева.

Я вздрагиваю.

— Зайдите.

Ну все.

Глава 39

Я вхожу в кабинет.

Кравцов не сидит за столом, а стоит у окна. Спиной ко мне.

Уже нехороший знак.

— Да? — говорю я.

Он не сразу отвечает. Проходит секунда. Две.

Затем он медленно разворачивается и пристально смотрит на меня.

— Я смотрю, у вас настроение хорошее.

Я моргаю.

— Разве это преступление?

— Зависит, — спокойно отвечает он.

— От чего?

— От того, есть ли для этого основания.

Я чувствую, как внутри что-то неприятно царапает.

Ну сейчас начнется…

— А что, по-вашему, я должна ходить и страдать?

Он делает шаг от окна.

— Мне кажется, вы забываете, где находитесь.

Не поняла.

— Вы о чем?

— Для этого вашего… радостного лица должны быть веские основания, — вдруг рявкает он. — Пока я не вижу, что вы настолько хорошо справляетесь со своей работой, чтобы так сиять.

Ну это уже слишком! Ну правда!

— Вы серьезно сейчас? — начинаю заводиться я.

— Абсолютно.

— А у меня ощущение, что вы уже не знаете, к чему придраться!

— Я всегда знаю, к чему придраться.

Я нервно смеюсь.

— Да, точно! У вас всегда что-то наготове!

— Тут долго не надо искать, Лебедева. Вместо того, чтобы сконцентрироваться на работе, вы… отвлекаетесь.

— Отвлекаюсь? Я?

— Вы. На постороннее, — с нажимом говорит он.

Я вообще не понимаю, о чем он.

Ну не про обед же с Андреем, верно?..

— У вас одна задача. Одна! И что в итоге? Где результат?

Я медленно выдыхаю, сдерживаясь.

— Потому что вы сами его не даете.

Он прищуривается.

— Что, простите?

— Я привожу кандидаток, — начинаю уже жестче. — Вы их даже не смотрите нормально. Сразу "нет". Всех подряд. Не даете и шанса.

— Потому что они не подходят.

— Конечно не подходят! — вспыхиваю я. — Потому что вам в принципе никто не подходит!

Он смотрит на меня, чуть приподняв бровь.

— С чего вы сделали такой вывод?

— Я наблюдаю, — отрезаю я. — Кого бы я ни привела — все не то.

Он чуть наклоняет голову.

— Значит, плохо ищете.

Вот тут меня уже реально пробивает.

— Да я вообще не понимаю, кого вы хотите!

— Это ваши проблемы.

— Нет, это ваши! — почти срываюсь я. — Потому что вы сами не знаете!

— Я знаю. И я вам объяснял. Не один раз.

— Это слишком общие критерии! — меня уже несет. — Вы их озвучиваете, я привожу человека, который подходит, а вы потом начинаете придираться к каким-то мелочам, которые вообще не имеют к этому отношения!

Он резко выпрямляется.

— Хотите, значит, конкретные критерии?

Я скрещиваю руки.

— Да! Очень хочу. Конкретики!

Он делает шаг ко мне. И оказывается уже слишком близко.

— Хорошо.

И абсолютно спокойно выдает:

— Рост — от ста семидесяти пяти.

Я моргаю.

— Что?..

— Не блондинка.

Я открываю рот.

— И не рыжая.

— Так бы сразу и говорили — брюнетка, — бормочу я.

— Лебедева, вы будете меня перебивать или слушать?

— Слушать, — отвечаю я и открываю блокнот. — Говорите. Я записываю.

Он кивает.

И понеслось.

— Без филлеров в губах.

Хех…

— Без загара.

— Чего?.. — вырывается у меня.

Он бросает на меня взгляд. И я тут же делаю вид, будто закрыла рот на молнию.

— Без татуировок.

— Не носит кроссовки с платьями.

Я закатываю глаза. Про себя.

— Не фотографирует еду.

— Без челки.

С каждым пунктом мои брови ползут все выше, а абсурд все нарастает.

— Не говорит "ой" через слово.

— Не использует сленг.

— Не ставит сердечки в каждом сообщении.

— Не слушает попсу.

— Не смотрит тупые реалити.

— Не сидит в телефоне за столом.

— Не надевает одежду на котов.

— Не называет мужчин "зайчик".

Я уже даже не записываю. Просто смотрю.

— В школе — не отличница, но и не двоечница.

Я моргаю.

— Что?..

Он пожимает плечом.

— Баланс.

Я открываю рот. Закрываю.

— И, самое главное, не скорпион, — добавляет он.

Вот тут меня окончательно выносит.

— Подождите… — хмурюсь. — Вы верите в гороскопы?

— Нет, — спокойно отвечает он.

Я зависаю.

— Тогда почему не скорпион?

Он пожимает плечом.

— Я же сказал — не подходит. Ужасный знак.

Хмм… Я щурюсь.

— А вы сами случайно не …? — я изображаю рукой скорпионий хвост.

Он молчит секунду.

— Я — исключение, — отвечает совершенно невозмутимо.

Вот же…

Я просто тупо смотрю на него.

— Прекрасно.

Ага, зашибись просто!

— Вы сейчас… серьезно? — выдавливаю я.

— Абсолютно.

— Это… — я даже слова подобрать не могу. — Это что вообще за набор?

Он пожимает плечом.

— Конкретные критерии. Вы же просили.

Я нервно смеюсь.

— Да вы издеваетесь!

— Нет. Я упрощаю вам задачу.

— Упрощаете?! — я уже не сдерживаюсь. — Да это не критерии! Это просто… черт знает что такое! Это невозможно!

Он чуть приподнимает бровь.

— Серьезно?

— Да!

Он делает еще шаг. Теперь буквально нависает надо мной.

— То есть, вы не справитесь? — сверкает он глазами.

Мы сверлим друг друга взглядами.

И тут он добивает:

— Я так и знал, Лебедева. Вам это не по зубам. Вы просто тратите мое время.

Ну все.

Я чувствую, как меня накрывает.

Да пошел ты!

Я упираю руки в бока и вздергиваю подбородок.

— Справлюсь!

Он склоняет голову и усмехается.

— Конечно.

— Да без проблем! — выпаливаю я. — Найду вам такую — офигеете! Полный улет!

— Когда? — сразу же цепляется он.

Я даже не задумываюсь.

— Да хоть сегодня!

Он смотрит на меня прищурившись.

— Отлично, — кивает он. — Ловлю на слове.

Вот черт…

— Жду.

Я сжимаю зубы, разворачиваюсь и выхожу, хлопнув дверью.

Вот же козел!

В приемной останавливаюсь. Смотрю в никуда.

— Блииин…

Глава 40

Я стою посреди приемной и тяжело дышу.

Я только что пообещала найти Кравцову идеальную невесту. Сегодня.

Сегодня, Карл!

Я хватаюсь за голову.

— Гениально, Наташа, — бормочу я. — Просто блестяще. Аплодисменты. Стоя, блин. Мне еще медаль нужна "сама себя закопала".

Я падаю в кресло, открываю ноутбук и утыкаюсь в экран.

— Так… давай… — бормочу я. — Сейчас найдем тебе счастье, Кирилл Олегович. Личное. Огромное!..

Господи…

Щелкаю сайты. В панике листаю страницы.

— Сейчас-сейчас… сейчас найдем. Что там у нас? Рост от ста семидесяти пяти… Да чтоб тебя! — шиплю я. — Модель что ли нужна? Или ты себе баскетбольную команду собираешь? Блин! Вот мужики! Сначала вымахают до двух метров, а ты им потом ищи под стать!

Клацаю мышкой.

— Не блондинка… не рыжая… — передразниваю его шепотом. — Без челки, без загара, без всего, включая личность, судя по требованиям… Господи, да ты себе человека ищешь или анкету в военкомат заполняешь?

Открываю анкету.

— О, норм… — щурюсь. — А, нет. Челка.

Закрываю.

— Ужас. Не подходит. Уволить. Расстрелять. Сжечь. Пепел развеять.

Следующая.

— Так… брюнетка… рост… — прищуриваюсь. — Ой, губы…

Я отклоняюсь назад.

— Все. Все, конец. Филлеры. Жизнь окончена.

Закрываю вкладку.

— Господи, ты вообще понимаешь, кого ищешь, ты… — я запинаюсь и тихо добавляю: — …самодовольный псих!

Листаю дальше.

— Без татуировок… — прищуриваюсь. — Или это цветочек? Или дракон? Или это вообще у нее родинка такая?.. Да кто ж тебя разберет!

Я резко захлопываю ноутбук.

— Это невозможно. Невозможно! Ненормальный, блин!

Я закрываю лицо руками.

И тут перед глазами сама по себе возникает картинка.

Красивая женщина сидит рядом с ним, смеется, смотрит на него и, может… даже целует…

Меня аж передергивает.

— Да что ж ты бесишь-то так!… — шиплю я.

И резко убираю руки.

— И я еще должна тебе жену искать? Серьезно?! Может, сразу кольцо выбрать? И платье? И детей вам заодно родить?!

Сжимаю зубы.

И вдруг в голову приходит неожиданная мысль.

А может, он специально, а?

Я замираю.

— Вот это все… чтобы я никого не нашла?

А потом он такой: "Ага, Лебедева! Не справились! Я так и знал, что вам не по зубам!"

Я резко выпрямляюсь.

— Да пошел ты, Кравцов! — тихо шиплю я. — Скорпионище злобное!

Я сердито хватаю папку со стола и с силой швыряю ее обратно.

— "Ужасный знак. Но я — исключение!" — передразниваю я его. — Ага, конечно. Исключение он. Единственный в мире идеальный экземпляр!

Фыркаю.

— Да ты не исключение, Кирилл Олегович. Ты — проблема.

Ярость в груди так и кипит.

— Значит, ты уверен, что я не справлюсь, да? А вот хрен тебе!

Я снова открываю ноутбук. Уже спокойнее, злее и с холодной головой.

— Ладно, — бормочу я. — Будет тебе идеальная кандидатка.

Прищуриваюсь.

— Такая, что сам сбежишь.

Листаю дальше.

Теперь я не просто смотрю, я охочусь!

И при этом бормочу себе под нос, сердито сдувая прядь волос:

— Так… брюнетка — есть.

— Рост… ну почти… каблуки наденет, не переломится.

— Без челки — отлично.

— Без загара… ну… допустим, освещение такое. Или фильтр.

Щелкаю профиль и замираю.

— О!

Снежана. Двадцать лет.

Хотя я бы дала все тридцать, но ладно.

Улыбка — слишком яркая.

— Ну, зато ее зубы в темноте можно вместо фонарика использовать. Удобно.

Губы…

Хмм…

— Ну, скажем, что это у нее от природы так. Ну мало ли, бывает же. Постаралась природа. Очень постаралась. Ну или пчела укусила, в конце концов.

Ногти…

Оу… да это прям — оружие массового поражения. Ну… про ногти указаний не было, так что…

— Еще и защищаться сможет. Универсальная.

Платье…

Я зависаю.

— Господи… да его же инфаркт хватит…

Злорадно хихикаю.

— Не носит кроссовки с платьями? Да она вообще почти ничего не носит. Идеально. Прямое попадание под критерии.

Листаю фото.

— Еду фотографирует. Себя фотографирует. Все фотографирует. Ну ничего, запретим. Скажу — режимный объект. Секретность, все дела…

Прыскаю от смеха.

— Отлично. Берем.

Ладно, почитаем описание…

"Люблю цветы и дорогие подарки от щедрых мужчин"…

Я замираю.

— Та–а-а-ак… А вот тут у нас затык.

Нет, Кравцов — мужчина щедрый, и с цветами и подарками проблем не будет. Если сам не купит — карту точно даст.

Проблема в другом.

Он же у нас не любит "содержанок".

Я закатываю глаза.

— Хотя не любит — это громко сказано… Просто хочет, чтобы выглядело прилично.

Содержать-то все равно будет, но ему нужна хотя бы видимость, что девушка хоть чем-то занимается в жизни…

Видимо, чтобы сказать потом друзьям, мол, "а моя-то не бездельница, и не только по салонам бегает".

Ну, да, то еще лицемерие.

И Снежана в этом плане вызывает у меня некоторые сомнения…

Я листаю дальше и внимательно вчитываюсь в профиль.

И вдруг…

— О!

"Я — модный инфлюенсер. Веду соцсети. У меня 2000 подписчиков!"

Я замираю, затем медленно откидываюсь на спинку кресла, а на лице расплывается улыбка.

— Бинго!

Я прищуриваюсь.

— Работа есть.

Я тыкаю пальцем в экран.

— Слышите, Кирилл Олегович? Работа! Есть!

Я даже киваю сама себе.

— Не содержанка. Не бездельница. Ну, формально.

Я довольно улыбаюсь.

— Все, Кравцов. Просил — получи!

Пальцы зависают над клавиатурой на секунду. Внутри как-то неприятно тянет. Гадко так, болезненно.

Я морщусь.

— Да к черту! Сам виноват.

Хотел критерии? Вот они!

— И не гунди потом, — тихо добавляю я.

Начинаю быстро печатать:

"Здравствуйте. Есть интересное предложение…"

Щелк.

Отправлено.

Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю в потолок и тихо усмехаюсь.

— Ну все, Кравцов. Держись!

Глава 41

Я сижу за столом, как на иголках, и делаю вид, что работаю. Но на самом деле — жду.

И с каждой минутой начинаю нервничать все сильнее.

А вдруг не придет?

А вдруг слилась?

А вдруг…

Звонок телефона все равно заставляет меня вздрогнуть, хоть я его и ждала. Я хватаю гаджет.

— Алло!

— Я, короче, внизу, но чет не знаю, туда ли я пришла… Тут все так шикарно… — с сомнением тянет довольно тонкий девичий голосок.

Ох, слава богу!

— Туда-туда, — заверяю я ее. — Я сейчас за вами спущусь.

Я вскакиваю и торопливо направляюсь к лифтам.

Едва я выхожу в холл — сразу вижу ее. И на секунду… зависаю.

Хмм… такую сложно не заметить.

Вживую она… эмм… это… даже лучше, чем на фото.

Или хуже. Тут как посмотреть.

Длинные черные волосы немного разной длины. Видимо, свои поверх нарощенных.

Брови нарисованы, скорее всего, по трафарету.

Ресницы… я не уверена, что они не живут своей жизнью отдельно.

Леопардовое платье — если это вообще можно назвать платьем — обтягивает все, что только можно. И даже то, что, казалось бы, не должно. И оно настолько короткое, что его даже не сразу заметно.

Каблуки на сапогах сантиметров пятнадцать. Сверху наброшена коротенькая шубка из искусственного меха. Тоже под леопарда.

Прям хищница, не иначе.

Ярко-малиновые ногти со стразами такой длины, что у меня возникают сомнения… а как она вообще что-то делает? Ну, там кнопки лифта нажимает, например?..

И… жвачка.

Она жует жвачку.

Снежана стоит, смотрит во фронтальную камеру телефона и… подкрашивает губы. Прямо там — посреди холла.

— Снежана? — осторожно зову я.

Она поворачивается.

— О! Ты Аня? — и сразу улыбается. — Приветик! Прикольно тут у вас!

— Да. Эмм… Пойдемте, — говорю я.

— Пошли, — легко соглашается она и шагает рядом со мной.

Я смотрю на нее снизу вверх. Ну, к росту Кравцов точно не придерется. На таких-то каблуках!

Возле лифта я не успеваю нажать кнопку, так как Снежана меня опережает. Она сгибает указательный палец и нажимает кнопку костяшкой.

Ах, так вот как она это делает…

Мы заходим в лифт, двери закрываются, и…

— А он щедрый? — спрашивает она.

Я зависаю.

— Кто?

— Ну этот… твой, — машет она рукой.

Я медленно поворачиваю голову.

— В смысле "мой"?

— Ну ты ж у него работаешь, — пожимает плечом. — Значит, твой.

Логика… железная.

— Он… — я запинаюсь. — Работодатель.

— А-а-а… — тянет она. — Ну ладно. Я че спросила-то… — словно оправдываясь говорит она, — мне просто это… телефон нужен новый. И я айфон хочу, а не какой-то там сяоми, они для лохов, — доверительно сообщает она.

— Кхм… понятно, — выдавливаю я. — Ну… э-э-э… все в ваших руках.

— Это да, — соглашается она и, чуть подумав, добавляет: — Но тут же главное что?

— Что?

— Чтобы потенция у мужика была!

— Что?.. — открываю я рот.

— Ой! Потенциал! Вот! — поправляется она, хихикая. — Вечно я эти слова путаю. Напридумывают похожих, а нам потом страдать.

— Да, точно… — киваю я, стараясь держать лицо ровно.

Лифт едет, а я уже не знаю, смеяться или биться головой о стену.

— А он женат? — вдруг спрашивает она.

Я даже зависаю на мгновение.

— Н-нет.

— Отлично, — кивает она. — Тогда норм.

Я кашляю.

— Что именно "норм"?

— Ну если женат, это морока, — спокойно отвечает она. — Жены эти бесят. Такие тупые. Ведь ясно же, что если мужик изменяет, то ты ему нахрен не сдалась уже. Отпусти ты его, че вцепилась. Да?

— Ну… э-э-э…

— Вот и я говорю! Овцы, блин!

Я просто смотрю вперед. Молча.

Лифт останавливается.

— Нам сюда, — быстро говорю я, пока она не выдала еще что-нибудь.

Мы выходим, идем по коридору.

Снежана идет, покачивая бедрами, как будто тут подиум. Я уже почти не удивляюсь.

Мы заходим в приемную.

— Ого, — тянет она. — Норм у вас тут. Прям как в дорогом магазине!

И сразу идет к зеркалу. Поправляет волосы.

Потом вытаскивает в вырез декольте грудь. Причем так, что я уже реально начинаю опасаться, что она вывалится целиком при малейшем движении.

И все это спокойно так, без всякого стеснения.

— Нужно быть всегда в форме, — подмигивает она мне. — Мужики это любят.

Я чувствую, как у меня начинает подрагивать уголок губ.

Так, ладно. Поехали.

И вдруг…

Черт!

Я резко замираю.

Чуть не забыла главное!

— А вы кто по гороскопу? — спрашиваю я, с замиранием сердца.

Снежана даже не задумывается.

— Близнецы.

Я на секунду прикрываю глаза.

Фууххх… Пронесло. Прямо камень с души.

— Отлично, — бормочу я себе под нос и уже громче добавляю: — Подождите секунду.

Открываю дверь кабинета.

— Кирилл Олегович, к вам кандидатка.

Кравцов отрывает взгляд от монитора и с легким удивлением переводит его на меня.

Ага! Не ожидал, что я справлюсь до конца дня! А я вот успела!

— Входите, — говорит он безо всякого выражения.

Я открываю дверь шире и пропускаю вперед Снежану.

Девушка проходит, покачивая бедрами, и… становится посреди кабинета.

Не здоровается, не садится, а просто встает и… принимает позу. Как будто ее сейчас фотографировать будут. Одна нога вперед, чуть согнута. Рука на бедре. Спина прогнута. Зад отклячен.

Я едва не кашляю.

— Кирилл Олегович, — сладко говорю я, — познакомьтесь. Это Снежана.

Он поднимает на нее взгляд и… замирает. Прямо физически. Как будто его на паузу поставили.

Снежана тем временем оглядывает кабинет — медленно, оценивающе. Как будто выбирает, что тут можно забрать с собой.

Жвачка.

Чавк. Чавк. Чавк.

Господи…

Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться раньше времени.

Кравцов все еще молчит. Смотрит. И у меня возникает стойкое ощущение, что он просто… завис.

И в этот самый момент Снежана вдруг надувает пузырь. Большой.

Он растягивается. Еще и еще…

И с громким сочным хлопком лопается в тишине кабинета.

Чмаф!..

Она даже не моргает. Спокойно втягивает остатки пузыря в рот и, глядя прямо на онемевшего Кравцова, говорит:

— Привки!

Глава 42

Я смотрю на Кравцова, а он продолжает сидеть как истукан.

Надеюсь, он не сломался?

Тем временем Снежане явно наскучило ждать реакции на свое триумфальное появление, и она решает повнимательнее осмотреться вокруг.

Как будто она в музее.

— Прикольненько у вас тут, — заявляет она. — Ого, стол какой блестящий!

Подходит к столу босса, проводит по нему рукой. Затем ногтями.

— Ни фига… — тянет она, — это что — настоящее дерево? Я такого никогда не видела. Богато!

Кравцов молчит, и, честно говоря, это уже начинает меня пугать.

Снежана прижимает ладонь к столу, затем поднимает ее, и на лакированной поверхности черного эбенового дерева остаются сероватые запотевшие следы.

— Ой! Круто! — восхищается она и вновь прижимает к поверхности руки. На этот раз обе.

После того, как она вновь обнаруживает запотевшие следы, радуется как ребенок и наклоняется к столу, чтобы на него дыхнуть. Ее грудь при этом практически выпрыгивает наружу.

И тут она замечает что-то, что отвлекает ее от этого интересного занятия.

— Ух ты! Это че? "Ролекс"? Серьезно? Настоящие прям? Не с "Алика"? — чуть не давится жвачкой она.

И хватает Кравцова за запястье.

Я замираю.

Он медленно опускает взгляд на ее пальцы. Потом поднимает на нее.

— Отпустите, — ровно говорит он.

— Ага, — кивает она… и не отпускает. — Прикольные. Я такие люблю. Мне бы тоже пошли. Ну, только поменьше и со стразиками.

И, не моргнув, добавляет:

— Ты же мне купишь, да? А, масик?

МАСИК!

Кравцову!

Ну, впрочем… запрет же был только на "зайчиков".

Я отворачиваюсь.

Потому что если сейчас посмотрю на Кравцова — просто заржу.

— Лебедева… — тихо говорит он.

О! Вот теперь да, началось.

Я поворачиваюсь к нему с самой милой улыбкой.

— Да, Кирилл Олегович?

Он аккуратно освобождает руку, встает из-за стола и делает шаг ко мне.

— Это что такое?

— Кандидатка, — невинно отвечаю я. — Очень перспективная.

Я продолжаю сладко улыбаться, но отступаю на шаг назад. Ну, просто на всякий случай.

— Очень, — подхватывает Снежана. — Я быстро обучаюсь. Хотя я, в принципе, и так все умею, — подмигивает она Кравцову. — И вообще, я — понятливая.

И громко плюхается в кресло. При этом ее платье задирается так высоко, что становится вообще непонятно, есть ли оно в принципе.

После этого она демонстративно медленно закидывает ногу на ногу. Видимо, подсмотрев это в известном фильме.

Вот только у Шарон Стоун это получалось как-то изящнее. И не настолько вульгарно.

И довольно смотрит на Кравцова, ожидая немедленного эффекта. Какого именно — я не знаю.

Я кусаю губу.

— Подходит под ваши критерии, — продолжаю я. — Брюнетка, без челки, без загара…

Кравцов сверлит меня таким яростным взглядом, что кажется, у него сейчас пар из ушей пойдет.

— Работает, — добавляю я.

— Я блогер, — важно кивает Снежана. — У меня куча подписчиков, я им про макияж рассказываю, как за собой ухаживать, как быть красивой и элегантной, все дела. Люди такое любят. Они ко мне тянуться, потому что видят перед глазами живой пример. Ну и у меня на канале реклама бывает. Вот недавно средство от прыщей рекламировала. Типа мажусь, и у меня поэтому нет прыщей. Хотя у меня их и так нет — генетика хорошая, — хвастается она.

И тут вновь надувается пузырь.

Хлоп!

Кравцов закрывает глаза. Буквально на секунду.

Открывает. И в них такое…

Ой-ой!

Я улыбаюсь еще шире. Ну, все же как заказывали, верно?

Он идет на меня.

— Лебедева… — его голос опасно тихий.

Я отступаю. Он — за мной.

— Да, Кирилл Олегович?

— Вы издеваетесь?

— С чего вы взяли? — хлопаю глазами. — Все строго по списку.

Он делает еще шаг. Я обхожу стол. Он — следом.

— Строго?

— Абсолютно. Ни одного пункта не пропустила!

Он делает рывок в мою сторону, но я предупредительно отскакиваю назад, оказываясь вне поля его досягаемости.

— А вы спортом занимаетесь? — спрашивает Снежана, без смущения разглядывая зад Кравцова. — А то форма прям… огонь!

У него дергается щека.

Я отворачиваюсь. Не могу. Просто не могу.

— У вас тут вайфай есть? — добавляет она. — Мне сторис надо выложить, а вас такой офис — просто отпад! Мои подписчики охренеют!

Кравцов делает резкий вдох. Потом — выдох.

И снова смотрит на меня. Очень–очень нехорошо смотрит.

— Лебедева…

Я улыбаюсь.

— Да?

Он вновь шагает ко мне. Я отступаю, и наш танец вокруг стола продолжается.

— Вы думаете, это смешно?

— Что именно? Ваши критерии? Не знаю, это жеваши критерии. Мое дело — исполнять распоряжения, а не думать, — еще шире улыбаюсь я.

Он вдруг вновь бросается ко мне, но преграда в виде стола — на моей стороне. И мне удается ловко отскочить, хотя я чувствую, как его пальцы почти касаются моей кожи.

— А это че вы? — вдруг влезает Снежана.

Мы оба замираем. Медленно поворачиваемся.

Чавк. Чавк. Чавк.

— Ну… че это вы бегаете?

— Мы не бегаем, — отрезает Кравцов и вновь бросается в мою сторону.

— Ага, не бегаем, — киваю я, отскакивая.

Кравцов сверлит меня тяжелым взглядом.

— Вы за это поплатитесь, Лебедева.

— Не понимаю, о чем вы? — вскидываю я брови. — Все в точности как вы хотели. И самое главное знаете что? Снежана — не скорпион!

— Ага! Я близнецы! — с гордостью соглашается она. — Мы вообще сложные, нас не все выдерживают.

Я в этот момент отворачиваюсь, чтобы не заржать, потому что сейчас точно не выдержу.

— Я, кстати, готова сегодня поужинать, — бодро добавляет Снежана. — Я после шести не ем, но ради тебя могу. Ты ниче такой. Симпотный. И с потенцией явно все в порядке…

Я медленно поворачиваю голову.

Кравцов… замирает прямо посреди движения. Как будто на паузу кто-то нажал.

Затем он медленно закрывает глаза. Делает вдох, выдох. Открывает и смотрит на меня. Потом на Снежану. Потом снова на меня.

И вот этот взгляд…

Ой.

После чего тихо, но очень отчетливо произносит:

— Вон.

Я моргаю.

— Кто именно? — уточняю я.

Он переводит на меня взгляд, и там уже не просто злость, там… обещание.

— Обе, Лебедева.

Ой-ой!

Я киваю.

— Как скажете.

Разворачиваюсь и иду к двери.

Снежана вскакивает с кресла.

— А мы уже все? — удивляется она. — А ужин?

Я открываю дверь.

— Не сегодня, — вежливо говорю я.

— Я имела в виду потенциал! — громко шепчет мне на ухо Снежана. — Потенциал!

Я на секунду зажмуриваюсь.

Все.

Мы выходим в приемную, дверь за нами закрывается, и я медленно выдыхаю.

— Блииин…

— А он всегда такой нервный? — тут же спрашивает Снежана.

Я смотрю в потолок.

— Нет, — честно отвечаю я. — Сегодня он просто отлично держался. Видимо, при вас старался.

Но не успеваем мы выйти из приемной, как телефон на столе резко оживает.

Я вздрагиваю.

Снежана продолжает что-то говорить, но я уже не слушаю. На табло написано "Кравцов К.О."

Снимаю трубку.

— Да?

— Когда проводите… это, — он делает легкую паузу, — зайдите ко мне.

Я сглатываю.

— Хорошо…

— Немедленно.

Вот черт.

— И, Лебедева…

— Да?..

— Приготовьтесь.

Глава 43

Ох, е-мое!

Это как же мне надо приготовиться, боюсь спросить?..

Внутри все напряженно подрагивает.

Ох, и влетит мне сейчас!..

Ну и ладно. В конце концов, он сам виноват — напросился!

Я провожаю Снежану до лифта.

— Слушай, — говорит она, пока мы ждем, — он, конечно, странный, но мне нравится. Такой… сложный.

Я хмыкаю.

— Да, сложный.

— Но я его дожму, — уверенно добавляет она. — Я умею.

Я смотрю на нее. Хех…

— Не сомневаюсь.

Лифт приезжает, она заходит, разворачивается ко мне и подмигивает:

— Если что, звони.

И исчезает за закрывающимися дверями.

Я стою еще секунду, потом выдыхаю.

— Ну все. Пора на казнь.

И иду обратно. Каждый шаг ощущается немного тяжелее предыдущего.

Честно говоря, запал уже немного прошел, и сейчас мне уже просто страшно. А вдруг я перегнула? Вдруг — как уволит сейчас?

Хотя вряд ли. Хотел бы — давно бы уже уволил. Но влетит точно.

Я подхожу к двери кабинета и нерешительно замираю. Ладно, перед смертью на надышишься.

Я открываю дверь и робко вхожу, плотно закрыв за собой дверь.

Кравцов вновь стоит у окна, спиной ко мне. Его руки в карманах, пиджак натянут на мощных плечах. Красиво смотрится.

Он молчит. Я тоже молчу.

Проходит одна секунда, две, три.

Он медленно поворачивается и смотрит на меня. И взгляд у него… ой-ой!

— Вы думаете, это смешно? — тихо спрашивает он.

Ну, на самом деле — да, было смешно. Но не говорить же ему об этом. Да и сейчас его мрачное лицо вовсе не располагает к веселью.

Я сглатываю.

— Я просто выполнила ваше задание. В точности.

Он усмехается.

— Серьезно? А по-моему, вы решили устроить тут цирк, — его голос по-прежнему тихий, но вот глаза сверкают очень опасно.

И это меня внезапно триггерит. Потому что… ну какого черта!

— Цирк? Ну кто бы говорил! — не выдерживаю я. — Именно вы начали клоунаду с этими вашими идиотскими требованиями!

Кравцов замирает.

И вот теперь я понимаю — задела. Ой, зря я наверное…

Нет, не "наверное". Точно зря.

Он медленно выпрямляется и делает шаг ко мне.

— Идиотскими? — тихо переспрашивает он.

Я делаю нервный вдох, но не отступаю. И подбородок все равно упрямо вздергиваю.

— Да. Идиотскими.

Потому что так и есть!

Он коротко усмехается.

— Значит, вы решили показать, как это выглядит со стороны?

— А вы сами не видите? — срываюсь я. — Вы сами не понимаете, что несете?!

Ну вот. Сказала.

Он смотрит на меня. Долгим тяжелым взглядом, от которого у меня мурашки по спине бегут.

И вдруг быстро идет ко мне.

Какого?..

Я автоматически делаю шаг назад. Еще один, и еще. Пока не упираюсь в стену.

Черт.

Он подходит вплотную. Очень близко. Настолько, что я чувствую тепло от его тела.

Сердце почему-то начинает колотиться как ненормальное.

— Значит, решили поиграть? — тихо говорит он.

Я приподнимаю бровь, стараясь не дышать слишком часто.

— Я? Это вы начали.

Он делает еще полшага. И вот теперь между нами почти нет расстояния.

Нет, не почти. Вообще.

Сердце начинает биться уже где-то в горле.

— Осторожнее, Лебедева, — его голос становится ниже. — Я не люблю, когда со мной играют.

Он смотрит мне прямо в глаза, и я буквально не могу этот взгляд выдержать. Очень хочется отвести глаза, но я держусь.

— Я не играю, я просто… — сбиваюсь я.

Он наклоняется так, что я чувствую его дыхание. Прямо кожей губ.

— Вы просто перешли все границы, — говорит он почти шепотом. — Думаете, вам это сойдет с рук? Я не терплю неподчинения.

Я закусываю губу.

Его рука вдруг упирается в стену рядом со мной. С другой стороны — вторая.

Я оказываюсь зажата. Полностью.

О господи…

— То есть… — мой голос предательски хрипит, — вы хотите, чтобы все всегда вам подчинялись?

Он смотрит на меня не мигая.

— Да.

— А это… не скучно?

Он моргает. Не ожидал.

— Нет.

— А если не хотят… то что? — еле слышно выдыхаю я.

Он наклоняется так, что его губы почти касаются моих волос.

Я перестаю дышать.

— Я умею подчинять, — шепотом произносит он.

По коже вдоль позвоночника бегут мурашки.

Его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах.

Я замираю. Внутри все сжимается.

— Но ведь… это неправильно, — еле слышно произношу я.

Его губы чуть заметно дергаются.

— Кто сказал?

Он так близко, что я уже почти перестаю соображать.

— Это может быть… очень правильно.

И еще тише добавляет:

— И очень приятно.

Черт…

И вдруг он наклоняется и… вдыхает запах моих волос.

Медленно, глубоко, чувственно.

…………………!

Меня будто прошибает током.

Я не двигаюсь, не дышу, не думаю.

Просто не могу.

И в следующую секунду он резко отстраняется. Как будто сам себя остановил.

Проводит рукой по затылку. Отходит.

Я стою у стены, не шевелясь. Пытаюсь дышать нормально. Или хотя бы просто дышать.

— Идите, Лебедева, — говорит он уже ровно.

Как будто ничего не было. Вообще ничего.

Я моргаю.

— Куда?

— Работать.

Он отворачивается.

— Или домой. Не знаю. Идите уже.

Глава 44

Я выхожу из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Уфф…

Поднимаю руку, чтобы отбросить волосы с лица и только тут замечаю, как сильно она дрожит.

Я с силой сжимаю пальцы. Не помогает.

Черт…

В голове шум. Сердце все еще стучит где-то в горле.

Это вообще что сейчас было?..

Растерянно замираю посреди приемной, пытаясь сообразить, где я вообще, и что мне сейчас делать.

Так-так. Спокойно, Наташа, соберись.

Я бросаю взгляд на часы на стене. До конца рабочего дня осталось пять минут.

Ну и отлично. Пойду домой. Я сейчас все равно ни на что не способна.

Я надеваю пальто, беру сумку и иду к лифтам.

Нужно срочно на воздух. Подышать, успокоиться, собрать себя в кучу. Потому что внутри все как будто… разъехалось.

Двери лифта открываются, я захожу.

Смотрю на себя в зеркало.

Глаза странно блестят. Щеки горят. Волосы слегка взлохмачены.

Господи…

Я приглаживаю волосы пальцами и резко отворачиваюсь.

Нет, это вообще ненормально. Нельзя так реагировать, Наташа.

Он просто… начальник. Так ведь?

Лифт открывается, и я выхожу в холл. Делаю несколько шагов к выходу. И в этот момент телефон в сумке вибрирует.

Я достаю его — уведомление из банка о входящем платеже. Ах, ну да, сегодня же аванс.

Как раз вовремя, мне же нужно внести деньги за кредит. Надеюсь, Женя теперь мне переведет…

Так, стоп.

Я резко останавливаюсь посреди холла.

Что?..

Нет-нет, наверное, я что-то не так поняла. Открываю приложение и зависаю.

………

Эмм… Что это?

Я моргаю. Смотрю еще раз.

Да нет, бред какой-то!

Перевод от "Гранда", но… сумма!..

Наверное, в бухгалтерии что-то перепутали, и вместо аванса перевели мне зарплату целиком… причем не мою.

Или лишний нолик просто случайно на клавиатуре набрали? Такое ведь бывает, да?

Хотя… не бывает.

Я медленно выдыхаю.

Ясно одно — это не мои деньги. И нужно срочно об этом сообщить, пока меня не начали разыскивать за "необоснованное обогащение".

Я разворачиваюсь и иду обратно к лифтам. Ну ничего, сейчас со всем разберемся. Главное, я вовремя заметила.

Бухгалтерия вместе с отделом кадров на третьем этаже. Я выхожу и иду по знакомому коридору. К счастью, свет еще горит, значит, не ушли.

Стучу.

— Можно?

— Заходите.

Я открываю дверь и вхожу.

Блин! Мария Леонидовна. Я надеялась застать кого-то другого, так как ее я, честно говоря, немного побаиваюсь.

Она сидит за столом. Очки на кончике носа. Поднимает взгляд и смотрит на меня поверх них.

Ощущение, будто сейчас вызовет к доске, и я получу двойку.

Черт…

— Да? — сухо говорит она.

Я подхожу ближе, чувствуя себя почему-то школьницей.

— Извините… можно уточнить один момент?

Она не отвечает. Просто молчит и ждет.

Я протягиваю телефон.

— Мне пришли деньги… и я не понимаю… это что?

Она даже не смотрит в сторону телефона.

— Лебедева, вы ж не первый год у нас работаете. Сегодня день аванса.

Я моргаю.

— Да, но… — я снова смотрю на цифру. — Сумма не совпадает.

Она поднимает на меня взгляд, чуть выше очков.

— С чем не совпадает?

— С той суммой, которую мне озвучивали.

Она откладывает ручку.

— Вам озвучивали базовую ставку.

Я зависаю.

— Базовую?..

— Да, — кивает она.

Я хмурюсь.

— А это тогда что?

Она чуть откидывается на спинку стула, смотрит на меня уже внимательнее.

— Надбавка.

Что?..

— Чья? — тихо спрашиваю я.

Она чуть приподнимает бровь.

— Вашего руководителя, разумеется.

Оу.

Я стою. Молчу. Пытаюсь это уложить в голове.

— То есть… — медленно говорю я, — это он…

— Ну не я же, — перебивает она. — Он утверждает фонд оплаты. И решения по вашей зарплате тоже принимает единолично.

И добавляет:

— Вы же его личный помощник.

Я сглатываю.

— Понятно…

Она оценивающе смотрит на меня еще пару секунд, так, как будто что-то прикидывает.

— Лебедева, — в итоге все же говорит она, — у вас не самый простой начальник. Требовательный, — она делает паузу и смотрит на меня поверх очков. — Но он хорошо платит тем, кто выдерживает. Так что, раз он так решил, значит, вы его устраиваете.

Я молчу — перевариваю.

Она возвращается к бумагам.

Вот как…

Я киваю.

— Спасибо.

— Свободны, — коротко бросает она.

Я выхожу из офиса на улицу, и прохладный воздух сразу бьет в лицо.

Ох… Да, вот этого сейчас очень не хватало!

Я делаю вдох поглубже, потом еще один… Блин. Легче не становится.

Иду по тротуару в сторону метро, практически не глядя по сторонам, и все вокруг словно размывается — люди, машины, звуки.

И в голове у меня полный бардак. Ну честно — там какая-то каша. Манная, блин. С комками.

Эта чертова надбавка!

И, конечно же, Кравцов с этим своим "Я умею подчинять".

Его взгляд. И то, как он вдохнул запах моих волос…

Да чтоб тебя!

Так, ладно. На самом деле, тут ничего такого нет.

И деньги эти — это просто компенсация. Типа как раньше давали "молоко за вредность". Вот и у меня типа того.

Так что, все честно. Он тиранит, зато платит.

Потому что у него свои правила, и потому что я, в конце концов, все это терплю.

Логично же?

Я останавливаюсь у перехода, жду зеленый и в этот момент чувствую, как в руке вибрирует телефон. Роюсь в сумочке, достаю и вижу уведомление о сообщении.

Женя.

Ну, конечно. Я даже заранее знаю, что там.

Открываю.

"Слушай, в этом месяце не получится с кредитом помочь, навалилось всего, сам не вытягиваю. Ты там как-нибудь закрой пока, ладно?"

О, угадала! Может, я экстрасенс?

Я читаю. Потом еще раз. Перечитываю, в попытке поймать привычную злость.

И вдруг понимаю, что я почему-то не злюсь. Вот совсем.

Странно, да?

Раньше бы уже накрутила себя, а сейчас… пусто. Перегорела, что ли?

Я просто стою и смотрю на экран. А затем вновь открываю вкладку с банковским приложением и смотрю на сумму.

Так, блин. А ведь я теперь сама смогу!

Без беготни следом и просьб "заплати за твой кредит" и "когда переведешь".

Без его бесконечных "в следующем месяце точно", "сейчас тяжело", "потерпи чуть-чуть".

Я могу взять и просто закрывать этот кредит. Каждый месяц. Без нервов, пустых ожиданий и унижений.

И внутри что-то как будто отпускает. Реально легче становится.

Я даже улыбаюсь, сама того не замечая.

Я больше от него не завишу! Свобода!

И это… это, если честно, офигенно!

Я иду дальше уже медленнее, как будто прислушиваюсь к этому ощущению.

И вот ровно в этот момент, когда я уже почти успокаиваюсь, в голову приходит другая мысль.

Да, от Жени я теперь не завишу.

Но…

Я медленно выдыхаю.

— Зато теперь я завишу от тебя, — тихо говорю я, сама не замечая, как это вслух выходит.

От Кравцова.

Потому что с такой зарплатой я уже никуда не уйду, даже если захочу.

Потому что нигде мне столько не заплатят. И это чувство свободы, которое я только что испытала, я сама не захочу терять.

М-да…

Внутри у меня два противоречивых чувства. Одно — облегчение. Настоящее и теплое.

А вот второе… ощущение, как будто меня аккуратно, но очень уверенно взяли… и привязали.

Я усмехаюсь.

— Отлично, Наташа.

Свобода, называется.

Угу, почти.

Глава 45

Домой я добираюсь на автопилоте.

Открываю дверь, захожу, скидываю обувь, бросаю сумку на стул и на секунду просто замираю посреди квартиры.

Ох… как хорошо!

Тихо, пусто, спокойно.

Никто не смотрит, не оценивает, не говорит: "Лебедева…"

Я медленно выдыхаю.

— Ну все, — бормочу я. — Жива.

Я переодеваюсь, прохожу на кухню, открываю холодильник, смотрю внутрь. Закрываю, снова открываю, будто там за это время могло появиться что-то новое.

Не появилось. Ладно.

Разогреваю, что есть. Ставлю чайник. Все на автомате.

Мыслями я все еще там — в офисе.

И в голове точно не работа, а вот это вот его "я умею подчинять" и "это может быть очень приятно"...

Твою ж ……!

Я резко трясу головой.

— Так, стоп.

Хватит.

Я ставлю чай на стол, сажусь и смотрю на панду, сидящую на стуле напротив.

А она смотрит на меня. Ну, насколько это вообще возможно.

— Ну? — спрашиваю я. — Ты это видела? И что это было вообще?

Панда, как обычно, молчит.

— Вот и я не понимаю, — киваю я. — Он вообще нормальный? Или это уже клиника?

Я сажусь, подпираю щеку рукой.

— Он меня к стене прижал, если что, — доверительно сообщаю я. — Просто на всякий случай, чтобы ты понимала уровень происходящего.

Панда не впечатляется.

— Нет, ну серьезно, — продолжаю я. — Это что такое? Деловое общение? Новый формат мотивации персонала?

Я фыркаю.

— "Я умею подчинять"… — передразниваю я вполголоса. — Да-да, конечно. Нашелся тут… дрессировщик.

Я делаю глоток чая.

— Хотя… — тяну я, — если честно…

Я замолкаю, смотрю на панду и тихо добавляю:

— …я тоже хороша.

Панда, конечно, не возражает.

— Стояла, не отходила, еще и спорила… — качаю я головой. — Гениально, Наташа. Просто гениально.

Я вздыхаю.

— Вот скажи, — киваю на панду, — нормальные люди так себя ведут?

Панда молчит.

— Ага, — киваю я сама себе. — Значит, ты считаешь, что это нормально.

Я закатываю глаза.

— Отличный у меня собеседник. Не перебиваешь, не споришь… удобно.

Панда, разумеется, молчит.

— Да-да, — киваю я. — Именно так и начинаются странные истории. Сначала ты разговариваешь с пандой, потом начинаешь с ней советоваться…

Я фыркаю.

— Ладно. До этого мы еще не дошли. Надеюсь.

Я вздыхаю, и вздох сам по себе переходит в зевок.

— Все. Давай спать.

Я допиваю чай и понимаю, что ужасно устала. Прямо буквально выжата.

К счастью, завтра суббота — можно спокойно выспаться, никуда не бежать и никого не видеть.

Я проваливаюсь в сон, едва моя голова касается подушки.

Просыпаюсь я поздно.

Теплая, сонная, с ощущением, будто вчера все было не со мной.

Но хватает пары секунд, чтобы все вернулось.

Я лежу, уставившись в потолок, потом переворачиваюсь.

— Ладно, — бормочу я. — Живем дальше.

Сажусь, оглядываю свою унылую спартанскую комнату.

А какого черта вообще я живу как на вокзале? Минимум вещей, минимум посуды, все на "переждать". Никакого комфорта.

У меня же теперь есть деньги! Не "дожить до зарплаты", а… нормальные настоящие деньги.

Так почему бы не потратить хоть немного на себя? Чтобы жить было чуть удобнее и приятнее?

Все. Решено. Хватит этого аскетизма! Я не студент, в конце концов!

В магазине меня сначала слегка клинит.

Просто слишком много всего — глаза разбегаются, а решать самой, без оглядки на Женю, непривычно.

Он же всегда выбирал вещи для дома исключительно ориентируясь на цену. "Дороже — не значит лучше" — его любимый девиз. Поэтому у нас было все самое дешевое.

Что самое интересное, на себя он это правило не распространял.

Я нерешительно беру кастрюлю. Потом еще одну, поменьше, потому что "а вдруг мне одной не хватит"?

Потом сковородку. Смотрю на нее, кладу обратно и беру другую, потому что эта "с каким-то супер покрытием". Мне же, наверное, надо, да?

Я переворачиваю ее, стучу по дну, как будто понимаю, что делаю.

— О, да… звучит солидно, — бормочу я.

‍Кладу в тележку. На секунду ощущаю укол вины, потому что рядом висит другая, и она чуть дешевле. Но без покрытия. Может, ее? Дороже ведь не значит лучше…

Да пошел ты, Женя!

Нет! Хочу с покрытием!

Дальше хуже.

В тележку отправляется половник, какая-то лопатка, набор из четырех совершенно потрясающих тарелок, контейнеры, полотенца.

— Боже, какие милые! — хватаю я какие-то кухонные тряпочки. — Это для чего? Мне срочно нужно три. Нет, четыре. А вдруг гости?

Я замираю.

— Какие гости, Наташа?..

Я вздыхаю.

— Ладно, пусть будут, — решаю я и кладу все равно.

Я останавливаюсь у полки. Смотрю в тележку. Потом на себя в отражении стекла.

— Ты вообще готовишь? — спрашиваю я.

Судя по количеству покупок — да.

Судя по реальности — не очень.

Нет, Жене-то я готовила, а вот себе…

Ой, ладно! Значит, буду и для себя одной готовить! Почему нет? Разве нужно обязательно готовить только для кого-то? Я разве не достойна нормально поесть?

Может, даже шарлотку испеку! Вот!

Так, надо тогда форму для нее купить…

Настроение почему-то поднимается. Реально. Вот вроде бы глупость, а гляди ж ты!

Я хожу между рядами, трогаю вещи, выбираю то, что больше нравится лично мне, а не только по цене. Не наглею, конечно — в транжиру я вряд ли превращусь — но и не беру исключительно самое дешевое.

И внутри становится легче.

Как будто я не просто покупаю кастрюли, а… налаживаю жизнь.

Смешно, конечно, но приятно.

В магазине я провожу почти весь день. Причем, с азартом и удовольствием.

И когда наконец выхожу, пакеты оказываются адски тяжелыми.

Как-то так внезапно.

— Отлично, — ворчу я, перекладывая их из руки в руку. — Сначала накупила, теперь страдай.

Но все равно улыбаюсь. Потому что внутри все еще то самое ощущение свободы от того, что я сама решаю, как жить. Пусть даже, просто самостоятельно выбрав всякую фигню для дома.

Я подхожу к подъезду, уже мысленно с удовольствием планируя, как сейчас все это разложу, что куда поставлю, и что мне нужно еще купить в следующий раз, когда…

Оп-па!..

Я замираю как вкопанная.

У моего подъезда стоит машина.

Черная, знакомая.

Я бы, может, и не обратила на нее внимания, но…

На мужчину, прислонившегося к ней, не обратить внимание невозможно.

Кравцов.

Стоит небрежно, руки в карманах. И смотрит прямо на меня.

Как будто стоял тут уже давно. И ждал. Меня.

Пакеты тянут руки вниз, сердце резко сбивается.

Ну конечно! А я-то уже было поверила, что у меня выходной.

— Да вы издеваетесь… — выдыхаю я.

Глава 46

Я стою на дорожке возле дома.

Тяжеленные пакеты так оттягивают руки, что кажется, они скоро будут до земли, как у орангутана.

И тупо смотрю на Кравцова, пытаясь понять, не привиделось ли мне.

Он отталкивается от машины и идет ко мне. Спокойно так, как будто это абсолютно нормально — стоять вечером у моего подъезда и ждать меня.

Я даже рот открыть не успеваю, как он вдруг говорит:

— Лебедева, вы что, верблюд?

Я моргаю.

— Что?..

Он подходит ближе, без церемоний перехватывает у меня все четыре пакета.

— У вас там что? Кирпичи?

— Кастрюли… — бормочу я.

Он чуть приподнимает бровь.

— Борщи варить, что ли?

— Ну… можно и борщи…

— А вы умеете?

— Умею…

Он хмыкает.

— А пакетами зачем так обвешались? — недовольно бросает он. — Они же тяжелые. Вам еще рожать.

Я зависаю. Прямо физически.

Мозг такой: перезапуск системы…

— В смысле… рожать? — медленно уточняю я.

Он, не глядя на меня, поправляет пакеты.

— В прямом.

Я моргаю.

Так. Стоп.

Я смотрю на него в полном афиге. Он что имеет в виду?..

Где-то внутри начинает складываться очень нехорошая картинка.

Уж не поэтому ли зарплата такая?..

Я щурюсь.

— Подождите… — говорю я осторожно. — Вы сейчас серьезно?

Он наконец поднимает на меня взгляд.

— А что не так?

В смысле — что не так?!

То есть для него это нормально?!

Логика, видимо, такая:

Ну я же вам деньги плачу, Лебедева! Вы что с таким простым заданием справиться не можете?

Так что ли?!!

Я даже вдохнуть не могу нормально.

— То есть… — я сглатываю, — я должна вам еще и ребенка родить?

Кравцов замирает. Медленно поворачивает голову и внимательно смотрит на меня.

Как будто реально пытается понять, где именно все пошло не так.

— В смысле — мне? — уточняет он.

Я развожу руками.

— Вы… Вы, блин, вообще уже?.. — начинаю заводиться я. — То есть, того, что я вам жену должна найти уже недостаточно, да? Это, видимо, следующий этап!

Он молчит, а уже не могу остановиться.

— Это чтобы она фигуру не портила или что? — выпаливаю я. — Сначала невеста, потом… — машу рукой, — план по демографии?! Знаете, это уже перебор!

Он продолжает смотреть на меня и молчать.

При это прищуривается так, словно обдумывает мои слова.

Я даже чуть сбиваюсь.

— Вы… — медленно говорю я, — слушайте, я надеюсь, это просто шутка, потому что иначе я…

Он моргает, словно возвращается обратно.

— Лебедева, — устало произносит он, — вы на работе зациклились.

Я фыркаю.

— Ага, конечно. Это не вы сейчас стоите у моего подъезда и обсуждаете мои репродуктивные планы!

Он закатывает глаза.

— Слушайте, вы совсем уже… того? — спокойно интересуется он.

Я возмущенно выдыхаю.

— Это вы начали!

— Я сказал, что вам еще рожать, — терпеливо произносит он, — в принципе.

— В каком принципе?!

— В обычном, — он пожимает плечом. — У вас же детей нет?

— Нет…

Я смотрю на него. Он — на меня.

И вдруг до меня начинает доходить.

Медленно, но начинает.

— А-а-а… — тяну я. — То есть… не вам?

Он закрывает глаза на секунду.

— Нет, Лебедева. Не мне.

— И не… — я осторожно уточняю, — не вашей будущей жене?

Он открывает глаза, смотрит на меня.

— Вы сейчас серьезно?

Блиииин…

Чувствую, как краска приливает к щекам.

Черт! Неловко как!

Я закусываю губу, желая провалиться под землю от стыда.

Что-то я и правда, глупость такую ляпнула! Ну это же реально бред! И как мне только в голову пришло!

— Господи… — бормочу я. — Ну это же надо было такое выдать…

Кравцов чуть приподнимает бровь. Мол, он совершенно не удивлен.

Я выдыхаю.

— Ладно. Тогда… хорошо.

Он кивает, как будто разговор окончен.

— Идемте, — велит он и направляется в сторону подъезда, неся в руках мои пакеты.

Я молча плетусь следом, стараясь не смотреть ему в спину.

Ну надо ж было так опозориться…

И вдруг он останавливается так резко, что я почти в него врезаюсь.

Поворачивается ко мне и спрашивает:

— А вы хотите ребенка?

Я снова зависаю.

— Что?..

Он пожимает плечами.

— Вопрос простой.

Я нервно усмехаюсь.

— У вас сегодня вечер странных вопросов?

— У меня сегодня вечер наблюдений, — невозмутимо отвечает он.

Я отвожу взгляд.

И понимаю, что ответить почему-то сложнее, чем на все остальное.

— Я… — начинаю я и замолкаю.

Черт.

— Хочу, — честно говорю я.

Он смотрит на меня внимательно. На этот раз без привычной насмешки. От этого я почему-то смущаюсь еще больше.

— Дверь откройте.

— Что?

— Дверь, Лебедева. У вас же ключи.

Я моргаю и понимаю, что мы стоим перед закрытой дверью подъезда.

— Да, конечно…

Я начинаю судорожно рыться в сумке, нахожу ключи, открываю.

Мы заходим внутрь, поднимаемся на этаж.

Я уже вставляю ключ в замок своей квартиры, как вдруг до меня доходит.

Я поворачиваюсь к Кравцову.

— Кирилл Олегович, а вы вообще зачем здесь?

Он смотрит на меня так, как будто вопрос странный.

— К вам приехал.

Ну конечно.

Глава 47

Я открываю дверь, вхожу первой. Кравцов — следом.

Блин!

Он у меня дома. Снова.

Ну, на этот раз хоть не ночью, и на том спасибо.

Я быстро скидываю обувь, хватаюсь за пакеты, но он мне их не отдает.

— Куда? — коротко спрашивает он.

— На кухню… — машинально отвечаю я.

Он кивает и идет на кухню, ставит пакеты на пол и оглядывается.

— Я смотрю, у вас тут… минимализм, — наконец говорит он.

— Вы тут уже были, — напоминаю я.

— Да, но в прошлый раз я не успел рассмотреть обстановку. Внимание было… занято.

Я замираю.

Снова он про ту сорочку!

Черт!

Я краснею от смущения и резко отворачиваюсь к пакетам.

— Поэтому я купила вещи для кухни, чтобы немного обжиться, — быстро говорю я, вытаскивая покупки.

Он молча наблюдает.

— Сковорода, — констатирует он.

— Да.

— Кастрюля.

— Логично.

— Еще кастрюля.

Я чуть напрягаюсь.

— Она поменьше.

— И еще одна, — добавляет он.

Я выпрямляюсь и молча смотрю на него.

— Вы планируете открыть столовую? — интересуется он.

— Нет, — огрызаюсь я. — Я планирую есть.

Он бросает на меня короткий взгляд. И вдруг… уголок его губ чуть дергается.

— Рад, что вы определились.

Я фыркаю.

Вдруг он наклоняется и уже сам достает из пакета следующую мою покупку.

— Это что?

— Полотенца. Они красивые, — отрезаю я.

— Они розовые.

— И что?

— Ну… просто неожиданно. Я думал, будет что-то в вашем стиле. Такое… серенькое.

— Я, знаете ли, могу быть разной, — язвлю я.

— Уже заметил.

Он кладет полотенца на стол и вдруг смотрит куда-то в сторону. Я прослеживаю его взгляд. Панда.

— Прижилась? — спрашивает он.

Я зависаю на секунду.

— Она… — я запинаюсь, — она тут временно. Потом я ее отдам… кому-нибудь.

— Конечно, — кивает он.

Я все-таки не выдерживаю.

— Кирилл Олегович… — говорю я, стараясь звучать спокойно. — Вы сказали, что приехали ко мне… Зачем?

Он смотрит на меня так, будто я спросила что-то очевидное.

— Я вам звонил.

Я моргаю.

— Да?..

Он достает телефон, мельком смотрит на экран.

— Два раза.

Черт.

Я машинально тянусь к своему. И правда — два пропущенных звонка.

— Ой…

Он поднимает на меня хмурый взгляд.

— Лебедева, вы должны быть на связи.

Я закатываю глаза.

— Я вообще-то в магазине была.

— Это не имеет значения.

— И пакеты таскала, если вы не заметили.

Он делает паузу.

— Лебедева, когда я вам звоню, вы должны отвечать, даже если вы в этот момент с парашютом прыгаете, — и добавляет через секунду: — И особенно если падаете.

Ну офигеть!

— Я не ответила на звонок, и поэтому вы приехали? — недоверчиво спрашиваю я.

— Я не должен за вами ездить, — говорит он. — Я ваш начальник, а не личный водитель. Так что, будьте добры, отвечать на мои звонки.

Я скрещиваю руки.

— Так а хотели-то чего? Наверное, не цвет моих полотенец обсудить?

Он холодно смотрит на меня.

— Платье вам привез.

Я моргаю.

— Какое платье?

Он кивает в сторону пакетов. Я перевожу на них недоумевающий взгляд и только сейчас вижу, что среди моих пакетов затесался один чужеродный.

Это, видимо, его. Я его даже не заметила.

Я поднимаю взгляд на Кравцова.

— Вы же мне уже покупали платья.

— Этоне те платья, — закатывает он глаза и поясняет: — Завтра у меня важное мероприятие. И раз вы до сих пор не нашли мне невесту, значит сами побудете ею.

Я даже хрюкаю.

ЧТО?!.

— Простите… в каком это смысле?!

‍— В прямом.

Я несколько секунд просто смотрю на него.

— То есть днем я ищу вам жену, а вечером ее лично изображаю?

— Именно.

— Очень экономный подход, — бормочу я.

— Ну не одному же мне идти, — спокойно пожимает он плечами. — Нужна спутница, иначе — не солидно.

Я моргаю.

— Ясно…

— Платье у вас теперь есть. Завтра днем поедете в салон, я все оплачу, — он достает из кармана визитку с адресом салона и протягивает ее мне. — В восемь подъезжайте к офису, оттуда поедем.

Ох…

— А я могу отказаться? — на всякий случай уточняю я.

— Нет.

— Ну… тогда ладно.

Решаю платье при нем не смотреть, а то еще, не дай бог, заставить примерить.

Кравцов стоит, смотрит на меня и не похоже, чтобы он собирался уходить. Я неловко переступаю с ноги на ногу.

Чего он еще-то ждет?

— Это все?

— А что?

В смысле "а что"?

— В смысле… если это все, то вам, наверное, уже пора?

Это не слишком грубо прозвучало?

— Торопитесь куда-то? — приподнимает он бровь.

— Ну… не то, чтобы… просто есть планы на вечер… — начинаю юлить я.

Он резко разворачивается.

— У вас есть планы на вечер? — сощуривает он глаза.

Ого…

Вот это реакция!

Я чуть приподнимаю бровь.

— Возможно… — туманно отвечаю я.

— Какие именно? — тут же следует вопрос.

Пфф! Так я тебе и сказала!

Признаваться, что единственные мои планы на субботний вечер — это тюлениться на диване и смотреть сериал — я совершенно не собираюсь.

— Личные, — независимо отвечаю я и пожимаю плечами. — Внерабочие.

А что? Я — свободная девушка. Могут у меня быть личные планы? Ну хотя бы чисто теоретически?

Кравцов дергает щекой и долго смотрит на меня с каким-то неприятным прищуром.

— Конкретнее, Лебедева.

Вот прицепился!

— А вам зачем? — не выдерживаю я. — Это же личное.

Его взгляд леденеет.

— Я спрашиваю, потому что вы мой сотрудник, — сухо говорит он. — И мне важно понимать, где вы находитесь и чем заняты.

Ага. Как интересно!

Я скрещиваю руки.

— Может, у меня… свидание.

Он замирает на долю секунды, а затем медленно делает шаг ко мне.

— С кем? — спрашивает он.

Его тон совершенно спокойный. Я бы даже сказала отстраненный, но линия челюсти как-то подозрительно напряжена.

Я даже теряюсь на секунду.

— А это уже точно не ваше дело, — отрезаю я.

И вот теперь его взгляд уже не просто холодный, в нем отчетливо мелькает раздражение.

— Собирайтесь, — резко бросает но.

Я моргаю.

— Куда?

— Есть работа. Я не только из-за платья приехал.

— Что? Прямо сейчас? — не верю я. — В субботу вечером?

— Прямо сейчас.

Я глубоко вздыхаю. М-да… Поработать в субботний вечер — прям мечта трудоголика.

Жаль, что я не трудоголик.

— Но… как же мои планы? — все же предпринимаю я попытку, хоть и осознаю, что бесполезно.

— Спешу напомнить вам, — ледяным тоном чеканит он, — что у вас ненормированный рабочий день. И вы должны быть готовы к сверхурочной работе в любое время.

Я закатываю глаза.

— Да помню я.

— За это вы получаете более чем приличную зарплату, — добавляет он.

А вот это уже удар ниже пояса.

Я вздыхаю.

Ну да. Аргумент.

— Отлично, — бормочу я. — Лучше просто не бывает. Ладно, подождите, я сейчас оденусь.

Я иду в комнату, открываю шкаф. Долго не думаю — хватаю первый попавшийся кардиган.

Любимый, теплый, безопасный.

Надеваю его, поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Кравцовым.

— Я сказал его сжечь.

— Так суббота же!.. Можно неформально…

— Дайте сюда, — он делает шаг ко мне, протягивая руку.

— Не дам! Это мое! — вцепляюсь я в любимый кардиган.

— Вы сейчас испытываете мое терпение, Лебедева. А оно не бесконечное.

Черт.

Я тяжело выдыхаю, снимаю кардиган, вешаю обратно.

— Довольны? — бурчу я.

— Уже лучше, — отвечает он.

Бесит.

Я хватаю пиджак.

— Идемте, — говорит он.

Да уж, куда я денусь.

Мы выходим из квартиры, спускаемся вниз и садимся в его машину.

Он заводит двигатель, машина плавно трогается. Мы едем.

Пару минут я молчу, потом начинаю смотреть по сторонам.

Так, мину-у-уточку… А куда это мы едем вообще? Офис-то в другой стороне!

Я поворачиваю голову к Кравцову и подозрительно суживаю глаза.

— Подождите…

Он не реагирует.

— Кирилл Олегович, а куда мы едем?

— Работать, — сухо отвечает он.

— Это я уже слышала, — бурчу я. — Но мы ведь едем не к офису!

— Нет.

Я щурюсь.

— Тогда куда?

Он бросает на меня короткий взгляд. Затем вновь переводит его на дорогу. И не отвечает сразу, а словно бы решает, стоит ли вообще это объяснять.

И потом говорит:

— Ко мне.

Я зависаю.

— Куда это к вам?

— Домой.

Что?..

— В каком смысле?

— В прямом.

Я моргаю.

Сердце делает какой-то странный кульбит.

— А… зачем?

Он чуть приподнимает бровь.

— Вы прикалываетесь? Или плохо слышите? Я же сказал — работать!

Я с сомнением смотрю на дорогу. Потом на него. Потом снова на дорогу.

— Точно работать? — на всякий случай переспрашиваю я.

Он поворачивает ко мне голову.

— А вы рассчитываете на что-то другое?

— Нет!

— Ну и что тогда? — он вновь смотрит на дорогу.

— Отлично, — тихо говорю я. — Просто идеально. В субботу вечером. К начальнику. Домой. Работать.

Я шумно выдыхаю:

— План был другой, но ладно.

Глава 48

Он припарковывает автомобиль возле шикарного дома.

Новая высотка в престижном районе, что впрочем совершенно неудивительно.

Шикарный мраморный холл, консьерж, живые цветы в вазах. М-да…

Лифт едет вверх так тихо, что его почти не слышно.

Я стою рядом, делаю вид, что рассматриваю цифры на панели, но на самом деле просто чувствую, как от него буквально тянет раздражением.

Он молчит, и это здорово нервирует. Потому что когда он говорит — с ним хотя бы понятно, а сейчас…

Сейчас он явно что-то думает, и мне это не нравится.

Лифт останавливается, двери открываются. Он выходит первым. Я — следом.

На площадке только одна дверь. Ну конечно. Он открывает ее, пропускает меня внутрь.

— Проходите.

Я вхожу… и на секунду просто замираю.

Вау!..

Пентхаус, разумеется.

Высокие потолки, панорамные окна, город как на ладони, все в каких-то спокойных дорогих цветах — серое, темное дерево, стекло.

Шикарный минимализм.

Я машинально вспоминаю свою квартиру, и мне становится как-то… смешно.

— У вас тут… — тяну я, — тоже минимализм.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— В отличие от вас, у меня он… осознанный.

Я фыркаю. Да уж, это точно не потому, что у него на вещи денег нет.

Он закрывает дверь, проходит дальше, не глядя на меня. Снимает пиджак, бросает его на спинку кресла.

И в этот момент из глубины квартиры вдруг раздается тихое постукивание когтей по полу.

Я оборачиваюсь и вижу ее.

Собака. Среднего размера, явно охотничьей породы, с длинными ушами и полуседой мордой.

Она не лает и не прыгает, а двигается медленно, чуть прихрамывая, но упрямо идет к нему.

Я замираю.

Кравцов тут же меняется, прямо на глазах. Наклоняется и протягивает руку.

— Привет, — тихо говорит он.

И голос… совсем другой — мягкий.

Он опускается на корточки, аккуратно проводит рукой по ее голове, за ушами.

— Ну что, малыш… — почти шепотом.

Собака тычется в его ладонь.

Он улыбается — едва заметно, но… улыбается. Искренне, тепло.

Я стою и тупо смотрю. Потому что… Блин, я вот этого вообще не ожидала.

Он осторожно проводит рукой по ее спине, проверяет лапу.

— Не хромаешь сегодня? — тихо спрашивает он.

Собака тихо фыркает.

Он усмехается.

— Значит, хромаешь.

Поднимается, но перед этим еще раз гладит ее — аккуратно, бережно.

Я отвожу взгляд, потому что почему-то становится… странно. Как-то тепло и одновремено неловко.

— У вас… собака? — глупо спрашиваю я.

Он смотрит на меня.

— Очевидно.

— Я не знала.

— Вы многого не знаете, Лебедева.

Тон снова ровный, но уже не такой холодный.

Собака подходит ко мне, обнюхивает.

— Его зовут Грей. Он не тронет, — говорит он.

Я осторожно протягиваю руку.

— Привет…

Он позволяет себя погладить.

Я невольно улыбаюсь.

— Он у вас… милый.

— Он старый, — поправляет он.

— Это не мешает. Вы сами с ним гуляете?

Кравцов смотрит на меня.

— Утром и днем с ним гуляют. Днем теперь два раза — ему теперь нужно почаще выходить. А вечером я сам.

Я осторожно глажу Грея, усевшегося у моих ног.

— А я кошку хотела завести, но подумала, что она будет скучать целый день, пока я на работе…

Он пожимает плечами.

— После маминой смерти у меня был выбор — или забрать его себе, или усыпить. Отец не хотел с ним возиться. Я решил, что пусть лучше немного поскучает.

Я сглатываю и смотрю на него. Как-то по-другому…

Сейчас передо мной не "самодовольный псих", "злобный тиран" и все такое, а… нормальный человек.

С драмой в семье, умершей мамой, напряженными отношениями с отцом, бабулей, которую он явно любит, и старой собакой, которую он гладит так, как будто она у него одна родная душа.

И от этого внутри что-то странно тянет. Чуть болезненно и одновременно… тепло.

Я отвожу взгляд. Потому что это уже лишнее.

— Я не знала, — тихо говорю я, — что у вас…

Не договариваю. Он тоже молчит секунду.

Потом выпрямляется, и вместе с этим… как будто снова надевает на себя привычную маску. Закрывается.

— Теперь знаете, — коротко отвечает он.

Вот, вернулся.

Я как-то рвано выдыхаю, сама не понимаю почему.

Еще раз провожу по холке Грея, а затем выпрямляюсь. Не знаю куда девать руки, и обхватываю себя за плечи, чтобы скрыть неловкость.

— Так… — говорю я, стараясь вернуть разговор в нормальное русло. — Что за работа?

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, как будто что-то решает.

— Разберемся, — наконец говорит он.

Стоп. Что?..

Я моргаю. Затем еще раз.

В смысле "разберемся"?

— Вы меня сюда привезли и сами не знаете зачем? — не выдерживаю я.

Он делает шаг ко мне.

— Я знаю, — отвечает он.

— И?

В его взгляде вновь что-то меняется.

— Вымойте руки, — говорит он буднично и кивает в сторону ванной. — И идите на кухню.

Я зависаю.

— Что?..

— Работа, Лебедева, — коротко бросает он и уходит, даже не проверяя, иду я или нет.

Я смотрю ему вслед пару секунд, потом перевожу взгляд на Грея.

— Ты тоже не понял, да? — тихо спрашиваю я.

Грей смотрит на меня, слегка виляя хвостом.

— Вот и я, — вздыхаю я.

Ну ладно. Посмотрим, что за "работа" такая.

Глава 49

Кухня — под стать всей квартире. Большая, светлая, все идеально разложено, как в каталоге.

И ни намека на жизнь.

Я машинально сравниваю со своей… и снова становится смешно. У меня там кастрюля на табуретке и пакет с пакетами. А тут — стерильная эстетика, и выглядит так, словно тут никто не живет, но зато красиво.

Через секунду Кравцов появляется в проеме.

Бросает на меня короткий оценивающий взгляд, так, словно я не человек, а отчет с ошибками.

— Значит, вы собирались сегодня куда-то идти, — вдруг говорит он.

Я оборачиваюсь.

— Собиралась, — вру я.

Он кивает и даже не комментирует, что уже само по себе подозрительно.

Подходит к столу, открывает ящик, достает нож.

— Тогда поторопимся.

Я приподнимаю бровь.

— С чем?

Он бросает на меня короткий взгляд.

— С работой.

И кладет на стол… овощи.

Я смотрю на них, потом на него, потом снова на овощи.

— Вы серьезно?..

— Еще как.

Я даже не знаю, смеяться или возмущаться.

— Вы меня привезли к себе домой… — медленно начинаю я, — чтобы я вам… готовила?

Он опирается ладонями о стол. В позе столько уверенности, словно это самая логичная вещь в мире.

— Чтобы вы сделали что-то полезное, — спокойно отвечает он. — А не занимались ерундой.

Что?..

Я щурюсь.

— Свидание — это ерунда?

— В вашем случае — да. Это сомнительное мероприятие.

Ах ты…

— Да неужели? — тяну я. — И что же в нем сомнительного?

— Вам это не нужно.

— Это вы так решили?

— Да.

— На каком основании?

— На основании того, что я — ваш начальник. И не хочу, чтобы вы тратили время на чепуху и отвлекались от основной задачи.

— То есть, от поисков вам жены? — выпячиваю я подбородок.

Он молчит.

— Может, у Снежаны есть подруга… — невинно добавляю я. — Надо спросить.

— Хватит, — коротко отрезает он. — Приступайте к работе.

Вот же ж…

Я сжимаю губы.

— Отлично, — цежу я. — Тогда давайте. Что резать?

Он протягивает мне нож.

Наши пальцы на секунду касаются. И это…

Черт. Как будто током.

Я резко отдергиваю руку, словно от ожога.

Он, конечно замечает. И в его взгляде на секунду мелькает что-то очень темное и очень… заинтересованное.

— Осторожнее, Лебедева, — тихо говорит он.

Я поднимаю глаза.

— Это вы осторожнее, — отвечаю я.

Он едва заметно усмехается.

— Я всегда осторожен.

Да ну?

Я фыркаю и беру морковь.

— Что готовим?

Смотрит на меня как-то странно. Долго и слишком внимательно.

— Посмотрим, на что вы способны, — наконец говорит он.

— Я на многое способна, — с вызовом говорю я, постукивая ножом по разделочной доске.

Глухой звук отдается в тишине кухни.

Уголок его губ чуть приподнимается.

— Многообещающе.

— Так что готовим? — не сдаюсь я.

— Вы сказали, что умеете готовить борщ. Ну вот и посмотрим — правда ли это.

Пфф!..

— А у вас все есть?

— У меня все есть.

— Даже не сомневаюсь, — бормочу я и приступаю к готовке.

Он выкладывает на стол продукты, а затем стоит рядом и смотрит, как я режу. Очень близко стоит — я прямо чувствую его кожей. Тепло, запах, дыхание.

Черт, да он специально!

— Не отвлекайте, — бурчу я.

Он делает шаг ближе. Теперь он почти за моей спиной.

— Я и не отвлекаю, — тихо говорит он.

Его голос звучит прямо возле моего уха. У меня внутри что-то предательски сжимается.

Да что ж такое…

— Тогда отойдите, — не оборачиваясь говорю я.

— Почему?

— Потому что вы… мешаете.

Я чувствую, как он смотрит мне прямо в затылок.

— Интересно, — тихо произносит он.

Я сжимаю губы.

— Что именно?

Он молчит пару секунд.

— Вы нервничаете, — наконец говорит он.

Я резко оборачиваюсь.

— Я не нервничаю!

Взгляд упирается в его шею. В ворот рубашки. В линию челюсти. Он так близко, что у меня даже дыхание сбивается.

— Конечно, — спокойно кивает он.

Издевается.

Я отворачиваюсь обратно к доске и начинаю резать быстрее, чем нужно.

— Если вы хотите, чтобы я быстрее закончила, — цежу я, — перестаньте стоять у меня над душой.

— А если не хочу?

Я замираю с ножом в руке. Медленно поворачиваю голову.

— В смысле?

Он стоит настолько близко, что это уже даже не "рядом". Это почти… внутри моего пространства.

— В прямом, — спокойно отвечает он. — Мне не нравится идея, что вы сейчас куда-то пойдете.

Я моргаю. Вот это уже… что?

— Если бы я вас не знала, — медленно говорю я, — то решила бы, что вы ревнуете.

— Перестаньте. Я не ревную.

Он отвечает слишком быстро.

Я хмыкаю.

— Ладно.

— К тому же, — добавляет он, — я вообще сомневаюсь, что вы и правда собирались сегодня на свидание.

О! Ну ни фига себе!

Я резко поворачиваюсь.

— Как интересно! И с чего вы это решили? Думаете, меня не могли пригласить? — я даже задыхаюсь от негодования.

— Да нет, почему же. Могли, — спокойно отвечает он. — Я так понимаю, это Зарецкий?

— Кто? — я даже теряюсь.

— Тот, с кем вы обедаете, — он складывает руки на груди.

— Ах… Андрей…

— Ну да, для вас он, видимо, уже просто Андрей, — кивает он, поджимая губы. — Вот про это я и говорю, Лебедева. Вы тратите энергию не туда.

Я кладу нож на доску.

— А вам не кажется, что это не ваше дело?

— Нет.

Он говорит так спокойно и уверенно, что это бесит.

— Впрочем, — добавляет он, — вы и сами не хотите никуда идти.

Я резко оборачиваюсь.

— Хочу!

— Нет.

— Да!

— Пока не закончите с готовкой — никуда не пойдете.

— Но потом будет уже поздно!

Он смотрит прямо в глаза.

— Вот именно.

Класс!

Глава 50

Я стою с ножом в руке, с этой несчастной морковью, и понимаю, что злюсь.

Не на "сорванное свидание", и даже не на борщ. Я злюсь на него.

— Знаете, как это называется? — поворачиваю я к нему голову. — Самодурство. Потому что вы выдернули меня из моего законного выходного, не потому, что нужно реально сделать что-то важное, а чтобы я… сварила вам борщ!

— Борщ — это важно, — хмыкает он.

— Борщ вам пусть ваша жена варит!

— Так вы же ее не нашли, — невозмутимо отвечает он. — Поэтому временно будете исполнять ее обязанности.

О, отлично, блин!

Я кладу в кастрюлю мясо и ставлю ее на плиту. Затем возвращаюсь к овощам. И все это под пристальным взглядом.

— Слушайте, — говорю я наконец, — мне всегда было интересно. Вот вы ищете жену — по параметрам, со списком требований. Как будто закупаете оборудование для офиса.

— Разумный подход, — отвечает он.

— Разумный, — киваю я. — А зачем вам вообще жена?

Он не отвечает сразу, и вот это уже неожиданно. Потому обычно он отвечает всегда и сразу. На все.

— Это часть жизни, — наконец говорит он.

Я хмыкаю.

— Очень вдохновляюще.

Он не реагирует, но я не отступаюсь.

— Ну серьезно, — смотрю я на него. — Вам так трудно ответить честно?

Он молчит еще секунду.

— Определенный этап. Стабильность. Порядок в личной жизни.

Я откладываю нож и смотрю на него.

— Это не ответ. Это похоже на текст из резюме.

Он чуть щурится.

— А вам какой ответ нужен?

— Человеческий, — просто говорю я. — Вот я, например, хотела замуж, потому что любила. Ну, думала что любила. И думала, что он тоже. Оказалось — нет. Оказалось, я просто была удобной, — я снова берусь за нож. — Глупо, да?

— Предсказуемо, — говорит он.

Я оборачиваюсь.

— В смысле?

— В том смысле, — спокойно отвечает он, — что вы поставили чувства выше анализа. И получили закономерный результат.

Я смотрю на него.

— То есть вы считаете, что я сама виновата?

— Я считаю, — говорит он, — что чувства — ненадежный инструмент. Они искажают картину. Человек видит то, что хочет видеть, а не то, что есть.

Я некоторое время молчу. Режу. Потом говорю:

— А вы, значит, считаете, что лучше искать вторую половину, опираясь лишь на логику и подходящие параметры?

— Так удобнее, понятнее и без лишних… осложнений.

— Это очень прагматично, но… если честно, грустно, — вздыхаю я.

Он чуть наклоняется вперед.

— Люди сходятся, влюбляются, потом начинают выносить друг другу мозг, потом кто-то кого-то предает. А затем — слезы, развод, дележка, ненависть.

И добавлет спокойно:

— Я в этом участвовать не собираюсь.

О, как.

Я сдвигаю нарезанные овощи с доски в миску.

— А вы вообще когда-нибудь были влюблены?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Я смотрю на него внимательно.

— Вы это говорите так, как будто гордитесь.

— Я говорю это просто как факт, — отвечает он. — Без оценки.

Я откладываю нож.

— Я правильно поняла, что вы просто приняли такое решение для себя — не влюбляться? Потому что от этого бывает больно?

Он молчит.

— Я угадала?

Повисает долгая пауза. Он смотрит куда-то мимо меня.

— У моей матери, — говорит он наконец, — была… большая любовь.

Он усмехается — коротко и неприятно.

— Так это, вроде как, называется.

Я молчу.

— Она любила отца. Очень. А он этим пользовался.

Его голос ровный, но пальцы вдруг сильнее сжимаются на столешнице.

— Изменял. Врал. Исчезал. Возвращался. А она все это терпела, потому что "любила". Страдала. Прощала. Снова терпела. И снова страдала.

Я не говорю ничего. Просто жду.

— Я насмотрелся на это достаточно, чтобы сделать выводы.

— Какие?

Он смотрит на меня прямо.

— Что любовь — это уязвимость. Кто любит сильнее — тот всегда проигрывает, — он смотрит на меня, чуть изогнув уголок рта. — А я проигрывать не люблю.

Я молчу секунду.

— А вы не думали, — говорю я тихо, — что ваш отец просто был не тем человеком? Что дело не в любви как таковой, а в нем?

— Возможно, — говорит он. — Но результат один и тот же.

— Нет, — качаю я головой. — Не один и тот же. Результат зависит от людей.

Он смотрит на меня с легким скепсисом.

— Красивая теория.

— Не теория, — говорю я. — Я вот тоже думала, что Женя меня любит. Не любил. Но дело в нем, а не в любви.

— Вы все равно пострадали.

— Пострадала, — соглашаюсь я. — Но знаете что? — я смотрю ему в глаза. — Я бы не хотела, чтобы этого не было. Потому что когда любишь — ты живешь. По-настоящему. Даже если потом больно.

Он молчит долго.

— Вы идеалист, Лебедева.

— А вы трус, — говорю я тихо.

Он резко смотрит на меня.

Я не отвожу взгляд.

— Не в плохом смысле, — добавляю я. — Просто вы боитесь. И строите вокруг себя все это, — я неопределенно машу рукой, — чтобы не чувствовать. Но это же не значит, что вы не чувствуете. Правда?

Он смотрит на меня так долго, что мне становится не по себе.

Мне даже кажется, что воздух между нами стал плотнее.

Он делает шаг вперед, а я не отступаю. Хотя стоило бы. Наверное.

— Вы сейчас лезете туда, куда не надо, Лебедева, — тихо говорит он.

У меня мурашки бегут по коже от этого голоса.

— А вы боитесь, что я что-то там увижу? — так же тихо спрашиваю я.

Его взгляд резко тяжелеет. Вот прям на глазах.

Черт.

Я вдруг очень остро осознаю — мы стоим одни. Ночью. На его кухне.

И между нами сейчас вообще нет ничего похожего на нормальный разговор начальника и подчиненной.

— Вы слишком много себе позволяете, — произносит он хрипло.

Он смотрит на мои губы. Я это вижу.

И сердце тут же начинает колотиться где-то в горле.

Господи…

— А вы слишком много командуете, — выдыхаю я.

Он делает шаг ко мне, и теперь между нами почти нет воздуха. Я чувствую, как его горячее дыхание касается моей кожи.

И от этого у меня окончательно сбивается пульс.

— Вы специально меня провоцируете? — тихо спрашивает он.

Я судорожно втягиваю воздух.

Потому что ответ на этот вопрос сейчас… вообще-то да. Но сказать это вслух — все равно что прыгнуть с крыши.

Его взгляд снова опускается на мои губы.

Кровь приливает к щекам от смущения и…

Я нервно закусываю губу и замечаю, как у него тут же темнеет взгляд.

Черт…

— Это очень плохая идея, — хрипло говорит он.

А в следующую секунду он резко притягивает меня к себе за талию.

Глава 51

Он целует меня резко.

Как будто сам себе это запретил… и все равно сорвался.

Я даже вдохнуть нормально не успеваю.

Меня будто прошивает током от первого же прикосновения его губ. Все внутри мгновенно плавится. Становится горячим, беспорядочным, слишком острым.

Господи…

Я хватаюсь за его плечи, потому что колени вдруг становятся совершенно ненадежными.

Кравцов шумно выдыхает мне в губы, и от этого звука по коже бегут мурашки.

Он целует меня жадно, почти зло. Словно давно хотел, а теперь уже не может остановиться.

И меня сносит. Просто сносит к черту.

Я ведь должна его оттолкнуть. Наверное. Ну, хотя бы попытаться.

Но вместо этого я сама тянусь ближе. И, кажется, от этого у него рвет крышу.

Его ладони крепче сжимаются на моей талии, притягивая вплотную.

Я чувствую его тепло. Его запах. Его дыхание.

Слишком много всего сразу. Даже голова кружится.

— Черт, Лебедева… — хрипло выдыхает он мне в губы.

И от того, как он произносит мою фамилию… у меня внутри все буквально сжимается.

Я сама не замечаю, как пальцы вцепляются в его рубашку.

Он вдруг отстраняется буквально на пару сантиметров. Смотрит мне в лицо тяжелым потемневшим взглядом.

Как будто пытается остановиться. Правда пытается. И от этого становится еще опаснее.

— Лебедева… — хрипло произносит он. — Вам сейчас лучше отойти от меня… Срочно.

Ох…

Похоже на последнюю попытку сохранить контроль.

— Да… наверное, так было бы лучше… — выдыхаю я.

И тут же притягиваю его к себе за шею, чтобы поцеловать самой.

Господи.

Это как прыгнуть с обрыва.

Он шумно втягивает в себя воздух — резко, рвано, как будто у него окончательно срывает тормоза.

Хотя почему "как будто"?

Их и правда срывает.

Его губы вновь накрывают мои, но теперь он целует меня совсем иначе — глубже, жарче. Как будто теперь совсем перестал себя сдерживать.

Я чувствую, как спиной упираюсь в столешницу, и тихо ахаю, когда он подхватывает меня ближе к себе. Притягивает. Вжимается.

Голова идет кругом. Воздуха не хватает.

Внутри все дрожит от какого-то безумного, почти болезненного напряжения, которое копилось между нами слишком долго.

Я чувствую его руки на своей спине, его пальцы в моих волосах, и от каждого прикосновения меня словно прошивает насквозь.

Это вообще ненормально. Нельзя так реагировать на человека. Особенно на такого, как он…

Но тело, кажется, уже вообще не собирается слушать голос разума.

Он вдруг отрывается от моих губ и утыкается лбом мне в висок.

Тяжело дышит. Как будто сам в шоке от происходящего.

— Ты что со мной творишь… — хрипло произносит он.

И у меня сердце в этот момент делает какой-то совершенно ненормальный кульбит.

Потому что это говорит Кравцов.

Тот самый Кравцов, который всегда контролирует вообще все.

Еще и на "ты"!

Я нервно усмехаюсь.

— Между прочим, это вы меня сюда притащили…

У меня язык почему-то не поворачивается тоже сказать ему "ты".

Господи, как это вообще неловко…

Он тихо выдыхает что-то похожее на смешок, а потом снова смотрит на меня.

И вот от этого взгляда мне уже по-настоящему жарко.

Потому что там больше нет ни насмешки, ни привычного холода, а только лишь желание.

Откровенное. Тяжелое. Мужское.

И направлено оно сейчас полностью на меня.

Я чувствую, как пылают щеки.

— Не смотрите так… — шепчу я.

— Как?

Вот ведь…

— Вы понимаете.

— Понимаю, — тихо отвечает он.

И снова целует меня. На этот раз почти мучительно медленно. Как будто теперь хочет распробовать.

И это оказывается еще хуже.

Потому что от каждого такого неторопливого прикосновения внутри все скручивается в тугой горячий узел.

Я запускаю пальцы в его волосы, и он вдруг резко втягивает воздух.

Боже… Ему тоже тяжело.

Эта мысль почему-то ударяет особенно сильно.

Не только я сейчас теряю голову. Он тоже. И от этого меня накрывает окончательно.

Он вдруг подхватывает меня под бедра и усаживает на столешницу. Я тихо ахаю от неожиданности и инстинктивно обнимаю его ногами.

‍Господи…

Где-то в глубине мозга еще сидит маленькая трезвая Наташа и говорит: "это очень плохая идея". Но ее уже почти не слышно.

Я даже не замечаю, как оказываюсь у него на руках.

Только судорожно вдыхаю, когда он несет меня куда-то по квартире.

Голова кружится. Сердце колотится так сильно, что кажется, он сейчас услышит.

Хотя… судя по тому, как тяжело дышит он сам, у него там сейчас примерно то же самое.

Я утыкаюсь лицом ему в шею и вдруг нервно выдыхаю:

— Только не уроните…

Он тихо хмыкает мне куда-то в волосы.

— Поздно, Лебедева.

Глава 52

Просыпаюсь я медленно.

Сначала вообще не понимаю, где нахожусь — просто чувствую тепло, мягкую постель и чужой запах вокруг.

Мужской.

Внутри тут же все переворачивается.

Господи!

Вместо того, чтобы открыть глаза, я их трусливо зажмуриваю. Сердце начинает колотится так, что кажется сейчас выскочит из груди.

Воспоминания накрывают мгновенно.

Кухня. Его руки. Поцелуи.

Его глаза, сверкающие в полутьме…

О боже.

Я утыкаюсь лицом в подушку и тихо стону от смущения.

Это все правда было.

Мы правда…

АААААА!..

Блин. Блин. Блин.

Я осторожно переворачиваюсь — и сердце тут же делает странный кульбит.

Кравцов в комнате. Но уже не в кровати.

Он стоит у окна, полностью одетый. Белая рубашка, темные брюки, часы на запястье. В руках телефон, но он смотрит куда-то в окно.

Уверенный, собранный. Как будто это не он ночью целовал меня так, что от одних воспоминаний бегут мурашки по коже.

Услышав движение, он поворачивает голову.

— Доброе утро, — говорит ровно.

И почему-то именно от этой его спокойной интонации мне становится особенно неловко.

— Доброе… — бормочу я, натягивая одеяло чуть выше.

Он скользит по мне взглядом. Быстро, не задерживаясь, но у меня все равно моментально вспыхивают щеки.

Господи…

Я почему-то жду…

Не знаю чего. Может… улыбки? Поцелуя? Да хоть чего-нибудь.

Хоть какого-то знака, что между нами все-таки что-то изменилось и…

Но он лишь подходит к креслу, берет пиджак и спокойно произносит:

— Кофе будешь?

— Да, спасибо.

Мой голос звучит нормально, это уже победа.

Я тихонько спускаю ноги с кровати и начинаю искать глазами свое платье.

Он разворачивается к двери и уже у выхода бросает:

— В ванной есть чистые полотенца, если захочешь принять душ.

— Да… я… спасибо, — бормочу я, моментально краснея.

Господи.

Он бросает на меня короткий взгляд и выходит из комнаты.

Уфф… Я медленно выдыхаю.

Потом все-таки заставляю себя встать с кровати и открываю дверь ванной.

И, конечно же, там все идеально. Светлый камень, стекло, блестящие поверхности, огромная душевая. Все дорогое. Красивое. Безупречное.

Даже страшно трогать.

Нет, душ я, пожалуй, лучше дома приму.

Как-то слишком неловко делать это тут — у него дома. Словно после этого я уже официально перееду к Кравцову.

От этой мысли у меня самой вспыхивают щеки.

Боже, Наташа, успокойся.

В итоге я ограничиваюсь умыванием, стараясь вообще не смотреть в зеркало. Потому что у меня там на лице сейчас явно написано все. Вообще все. Крупными буквами.

На кухне мы пьем кофе почти молча.

Он листает что-то в телефоне. Я пытаюсь не смотреть на его руки.

Потому что слишком хорошо помню, какими они были ночью.

На плите все еще стоит кастрюля с недоваренным супом. Господи…

Мне так неловко, что я не знаю, куда деть взгляд.

Он допивает кофе, ставит чашку в раковину.

— Я отвезу.

Я собираюсь уже было возразить, что я на метро, но прикусываю язык.

В машине тоже молчим.

Я рассеянно смотрю в окно на утренний город.

А чего ты ждала, Наташа? Ну вот такой вот он. Не будет же он сразу серенады петь и руки целовать?

Это было бы вообще странно. Это же Кравцов. У него эмоциональность холодильника. Он и "доброе утро" говорит как будто подписывает приказ.

Он в своем стиле, и это нормально. Другого ждать было бы глупо. Смешно даже. Люди ведь не меняются за одну ночь.

И все же внутри почему-то тепло. Очень. Даже несмотря на эту его привычную сдержанность.

Потому что ночью он был совсем другим. И я это не придумала. Это все и правда было.

У подъезда он останавливает машину. Я тянусь к ручке двери. И вдруг замираю.

— Кирилл Олегович…

Он чуть поворачивает голову.

И вот тут я внезапно понимаю, что вообще не знаю, что хотела сказать.

"Спасибо за ночь"?

Господи, нет!

Я чуть не давлюсь собственным воздухом.

— Что? — спокойно спрашивает он.

— Ничего… — бормочу я и опускаю глаза.

Боже, какой позор!

Уголок его губ едва заметно дергается.

И почему-то от этого у меня внутри снова становится тепло.

— Спасибо, — в итоге все же говорю я и тут же торопливо добавляю: — Ну, что подвезли…

Он молчит. Так, ладно. Я уже начинаю выглядеть жалко. Нужно уходить.

Я вновь тянусь к ручке двери.

— Наташа.

Я замираю. Сердце моментально подпрыгивает куда-то к горлу.

Он впервые называет меня по имени.

Не Лебедева. Не "вы".

Наташа.

Я медленно поворачиваю голову.

— Что?..

Он смотрит на меня с мгновение.

— Ничего.

И все.

И все?!

Я выхожу из машины слегка оглушенная.

Нет, ну это вообще нормально?! Одно слово — и у меня теперь сердце как ненормальное колотится. Ужас какой-то.

Слышу, как машина уезжает. Стою секунду у подъезда.

Все нормально, Наташа. Все нормально.

Дома я первым делом иду в душ.

Стою под водой долго, дольше чем обычно, и думаю — ну и что теперь?

Что изменилось? Ничего же не изменилось. Он мой начальник. Я его помощница. Все как было.

Так ведь?.. Или нет?..

Я, если честно, ничего уже не понимаю.

Мысли постоянно возвращаются к прошлой ночи.

И к нему. Господи, особенно к нему.

Со мной такого никогда не было. Ну, в смысле, у меня были отношения с Женей, но это… не то.

Совершенно не то. И я даже не подозревала, что может бытьвот так.

На лице сама по себе расплывается глупая улыбка.

Нет, я прекрасно понимаю, что все это было совершенно неправильно, но… не жалею. Ни капельки не жалею.

Да, наверное, у меня поехала крыша, не иначе.

Поворачиваю смеситель почти до упора. Ледяные струи обжигают кожу, но это не помогает.

Выключаю душ, вытираюсь, выхожу из ванной, и тут взгляд останавливается на пакете.

Платье.

Я должна надеть его сегодня вечером. И в салон же еще надо! Я совсем забыла.

Медленно достаю из пакета коробку, открываю и…

Ой, е-мое!..

У меня моментально пересыхает во рту.

Нет, я в таком никуда не пойду.

Это же не платье, это — уголовное дело!

Глава 53

Я держу платье в руках.

Господи.

Это… это вообще законно? Или за такое сразу арестовывают?

Тонкие лямки. Глубокое декольте. Разрез сбоку — я прикидываю примерно до куда он доходит и нервно сглатываю.

Вешаю его на дверцу шкафа и смотрю на него как на противника перед схваткой.

Я даже мерить его боюсь. Дома, где меня никто не видит. Он что, издевается?

Может, не надевать? Ну, надену что-то из тех офисных платьев, что он купил мне для работы. Они очень красивые и… гораздо более закрытые.

Хотя, наверное, по стилю они не очень подойдут. Да и Кравцов разозлится. Он же его специально для меня выбирал…

От этого почему-то улыбаюсь. Глупо, да — это же для дела…

Так, ладно. Надо примерить. Просто посмотреть.

Я натягиваю платье.

Долго не подхожу к зеркалу — боюсь. Просто стою посреди комнаты и гляжу в стену, как идиотка.

Потом все-таки подхожу и замираю. Потому что в зеркале стоит какая-то совершенно незнакомая женщина.

Нет, я понимаю что это я. Вот родинка на плече, вот синяки под глазами — все мое, все на месте. Но при этом…

Платье ложится по фигуре так, будто его действительно выбирали именно для меня. Лямки открывают плечи, разрез — ногу, и это все так… так…

Я судорожно одергиваю ткань.

Блин! Это слишком открыто! Слишком все видно!

Как вообще в таком можно выйти в люди?

Однажды я купила платье. Не такое открытое, конечно, но весьма облагающее.

Женя тогда сказал: "Натусь, ну куда тебе такое? Ты не той комплекции, чтобы демонстрировать фигуру. Лучше надень что-нибудь посвободнее, чтобы не так бросалось в глаза".

Я тогда кивнула. Потому что любящие мужчины ведь плохого не посоветуют, да? Убрала платье в самый дальний угол шкафа, и больше никогда не доставала.

С тех пор — кардиганы, широкие джемперы, юбки до колена. Все такое… безопасное.

Не привлекающее внимания.

Я смотрю в зеркало. Там — незаметного нет ничего.

Плечи. Талия. Линия бедра под тонкой тканью. У меня что — и правда такие длинные ноги? И… такая фигура…

Я нервно одергиваю ткань. Разрез закрывается.

Отпускаю руку — и он снова открывается.

Да господи…

Я долго смотрю на свое отражение. Поворачиваюсь — то так, то эдак.

Хмм…

А интересно, если бы это была не я, а кто-то другой, кого я встретила бы на улице… чтобы я подумала? Только честно.

Я зажмуриваюсь, потом открываю глаза и пытаюсь посмотреть на себя беспристрастно. Без всех этих "тут маловато, а тут многовато".

А может, Женя просто врал?

Эта мысль так неожиданна и так революционна, что мое привычное представление о себе слегка пошатывается.

Я разворачиваюсь от зеркала, быстро снимаю платье и аккуратно вешаю его на вешалку.

А затем я пью чай, протираю и без того чистую столешницу и смотрю в окно. В общем — слоняюсь.

Мысли все время возвращаются к одному и тому же. Я их отгоняю. Они возвращаются. Я снова отгоняю.

В какой-то момент ловлю себя на том, что стою у шкафа и смотрю на висящее на дверце платье.

Ладно.

Внезапно вспоминаю про салон, визитку которого мне дал Кравцов. Звоню. Оказывается, я уже записана и меня там ждут к четырем.

Отлично. Значит можно еще несколько часов думать о том, о чем я не собираюсь думать.

Я иду делать себе еще один чай.

Потому что, судя по всему, сегодня это единственное, что удерживает меня от того, чтобы окончательно сойти с ума.

Или написать Кравцову первой.

Что, в общем-то, одно и тоже. И, разумеется, абсолютно исключено.

Наверное.

К четырем я уже стою возле салона и чувствую себя так, словно иду не на укладку, а на экзамен.

Глупость какая! Но внутри все равно нервно подрагивает.

Потому что сегодня вечером Кравцов меня увидит.

Блин, я даже в мыслях не могу назвать его просто Кириллом. Кравцов. Всегда Кравцов. Хотя ночью он был совсем не Кравцов.

От этой мысли у меня моментально теплеет внутри.

Господи, Наташа. Соберись.

Я захожу внутрь.

Там пахнет кофе, дорогими средствами для волос и какими-то совершенно космическими деньгами.

Меня тут же встречает девушка-администратор.

— Наталья? Мы вас ждем.

Меня проводят к креслу, начинают что-то делать, прикладывать к лицу кисточки, обсуждать оттенки.

Причем не со мной обсуждать. Они даже не спрашивают, что я хочу. Судя по всему, у них уже есть конкретное задание. И я даже догадываюсь, кто именно его дал.

Ну и ладно. Потому что я и сама не знаю, что именно нужно делать.

В итоге я сижу и чувствую себя самозванкой.

Вот сейчас они все поймут. Поймут, что я случайно сюда попала.

— У вас очень красивые глаза, — говорит визажистка. — Их нужно подчеркнуть.

Я нервно улыбаюсь.

Красивые?

Мне кажется, мне такое последний раз говорили… ну примерно… никогда.

Через полчаса меня уже крутят перед зеркалом с какими-то щипцами для волос. Мелькают кисточки. Одновременно мне делают маникюр.

Я даже не могу сосчитать сколько именно мастеров со мной работают.

Лишь наблюдаю за всем этим с легким ужасом.

— Не бойтесь, — смеется стилист, видимо, заметив мое выражение лица. — Мы вас не съедим.

Если бы. Мне кажется, я сейчас сама себя бояться начну.

Когда я слышу заветное "Готово", то сначала вообще не решаюсь поднять глаза.

Потом все-таки смотрю в зеркало…

И зависаю.

Охрене-е-еть…

Нет.

Нет-нет-нет.

Это вообще кто?

Волосы уложены мягкими волнами и вроде как небрежно, но при этом очень красиво, чуть присобраны сверху, открывая шею и плечи.

Макияж какой-то невероятный. Не яркий. Не "боевой раскрас", как говорила моя мама.

А просто…

Я красивая.

По-настоящему.

И от этой мысли у меня внутри что-то совершенно теряется.

Я смотрю на свое отражение и не узнаю себя.

Вспоминаются все эти кардиганы, "Натусь, тебе лучше посвободнее", "не той комплекции", "не привлекай внимание"...

Да какого черта вообще?!.

Я — красивая.

Не "ну симпатичная, наверное". Не "сойдет". Не "если правильно встать".

А красивая женщина.

Это не укладывается у меня в голове. Я даже дышать начинаю через раз.

— Вам очень идет, — улыбается стилист.

Я сглатываю.

— Спасибо…

Даже голос звучит странно — хрипло и приглушенно, как будто это вообще не я говорю.

Меня просят надеть платье. Я беру пакет и иду в отдельный кабинет, чтобы переодеться.

И вот когда я выхожу полностью готовая… у меня буквально подкашиваются ноги.

Потому что в зеркале стоит кто-то, кого я никогда раньше не видела.

И одновременно…

Это я.

Настоящая я. Которую почему-то все это время прятали.

Я медленно подхожу ближе к зеркалу. Поворачиваюсь боком, потом другим.

Господи…

И тут в голове совершенно некстати возникает одна-единственная мысль.

А что скажет Кравцов?..

Ему понравится?

Конечно, понравится. Я разве могу сейчас не понравиться?

У меня тут же начинают гореть щеки, а губы сами собой расплываются в улыбке.

Блин. Сердце колотится как ненормальное.

Потому что я смотрю на себя и… понимаю, почему Кравцов вчера потерял голову.

Глава 54

Из салона я выхожу в каком-то совершенно невменяемом состоянии.

Нет, серьезно. Я словно не в свое тело попала.

Вдыхаю теплый вечерний воздух. Весна резко вспомнила, что уже скоро лето и сменила гнев на милость, подарив нам хорошую погоду.

Каблуки цокают по плитке, волосы лежат идеально, платье мягко скользит по ногам, и каждый раз, когда легкий ветерок касается открытых плеч, у меня внутри все нервно сжимается.

Я ловлю свое отражение в витрине магазина. Обалдеть…

У женщины напротив длинные ноги, красивая фигура и такой взгляд, будто она только что влюбилась.

Ой!

Я резко отворачиваюсь и чувствую, как начинают гореть щеки.

Боже, Наташа, возьми себя в руки!

На улице мужчины начинают оборачиваться мне вслед почти сразу.

АААААА!..

Вот это да!

Один мужчина придерживает мне дверь и улыбается.

А второй чуть не врезается в столб, засмотревшись.

О господи!..

Я торопливо ныряю в такси и захлопываю дверь, чуть не прищемив себе ногу. Сердце колотится как ненормальное.

— Все хорошо? — с улыбкой спрашивает водитель.

— Да, — слишком быстро отвечаю я. — Просто… жарко.

Хотя вообще-то совсем не жарко.

Такси останавливается у офиса. Я выхожу — и сразу чувствую, как двое мужчин у входа замолкают на полуслове. Один даже оборачивается.

Я прохожу мимо, глядя строго перед собой, и только в лифте наконец выдыхаю.

Нажимаю на кнопку своего этажа. Двери плавно закрываются.

Я смотрю в зеркальную стенку лифта. Блин, ну нельзя же не сфотографировать это! Хотя бы просто как доказательство, что это все и правда было, а не приснилось.

Я достаю телефон и делаю одно селфи. Смотрю.

Делаю еще одно, чуть под другим углом.

Так, стоп. Селфи в лифте? Кого-то мне это напоминает…

Алина. Та самая, которая фотографировала себя в зеркалах при любом удобном случае.

Я тогда мысленно закатывала глаза и думала — ну вот, типичная. А теперь сама делаю тоже самое?

Ну все. Приехали.

Я медленно опускаю телефон и начинаю тихо хихикать.

Потому что это уже клиника. Настоящая.

— Господи… — бормочу я. — Кравцов, что ты со мной сделал…

И тут же вспыхиваю от собственных слов, потому что звучит это как-то слишком…

Ой.

Лифт открывается на моем этаже.

Я убираю телефон в сумочку, расправляю плечи и выхожу в пустой вечерний офис.

Тихо, почти темно. Только где-то в глубине коридора горит свет.

Каблуки стучат по полу — громко, четко, уверенно. Не так, как обычно. Обычно я хожу тихо, стараюсь не привлекать внимания. А сейчас каблуки стучат сами по себе, и я ничего не могу с этим поделать.

Сердце колотится как перед первым свиданием.

Нет, ну а что это еще?

Я нервно поправляю волосы. Потом платье. Потом снова волосы.

Господи, Наташа, успокойся уже.

Но сердце все равно колотится как сумасшедшее, потому что через пару секунд Кравцов меня увидит.

И почему-то мне сейчас важнее всего на свете, что именно будет в его глазах в этот момент.

Я дохожу до приемной, толкаю дверь…

И застываю.

Потому что на диване для посетителей — прямая спина, длинные ноги и безупречные волосы.

Алина.

Она сидит, закинув ногу на ногу, и выглядит так, словно сошла с рекламы дорогих духов.

Черное вечернее платье, тонкие каблуки, маленький блестящий клатч на коленях, даже помада у нее выглядит дорого.

У меня внутри что-то медленно проваливается вниз.

Алина тоже замечает меня. Ее взгляд сначала цепляется за лицо, потом медленно скользит ниже.

Плечи, платье, ноги, каблуки… Она словно сканирует меня.

Закончив осмотр, она слегка приподнимает брови.

И несколько секунд мы просто молча смотрим друг на друга. Очень странно смотрим — как будто каждая пытается понять что-то важное.

— Привет, — первой говорю я.

Голос звучит почти нормально. Считаю, это уже победа.

— Привет, — улыбается она и продолжает меня рассматривать.

Господи, как же неловко.

Я судорожно пытаюсь собрать мысли в кучу.

— А… ты почему здесь?.. — наконец спрашиваю я.

Алина моргает так, словно вопрос странный.

— Кирилл пригласил меня на благотворительный вечер.

Что?..

Я зависаю. Прямо буквально, пытаюсь осмыслить то, что услышала.

— В смысле… пригласил?..

Она улыбается чуть шире.

— Ну… позвонил сегодня утром и пригласил составить ему компанию.

У меня в голове словно что-то коротит.

Сегодня утром.

Сегодня утром?!!

Я сглатываю.

Стоп.

Но…

— Подожди, — медленно говорю я. — У него же нет твоего номера.

Это я точно знаю. Он тогда сказал, что она ему неинтересна. Поэтому, конечно, я не отправила ему ее контакт.

Алина легко пожимает плечом.

— Ну да. Я сама его нашла и написала ему.

Что?..

— В соцсетях, — спокойно поясняет она. — Он долго не отвечал. Я уж было подумала, что и не ответит, но сегодня утром он написал.

Сегодня утром.

У меня внутри все леденеет.

Перед глазами предстает это самое "утро".

Белая рубашка. Спокойное лицо. В руках телефон.

И я, спящая в его кровати.

О господи…

— А потом позвонил, — продолжает Алина. — Сказал, что у него освободилось место для спутницы.

Освободилось место.

У меня начинает шуметь в ушах.

Нет. Подождите-ка…

Черт! Я ничего не понимаю. Вообще ничегошеньки.

Алина тем временем продолжает смотреть на меня с каким-то новым интересом. Потом вдруг щурится.

— А ты чего так оделась?

Я моргаю.

— Что?..

Она кивает на мое платье.

— Нет, ты выглядишь классно, — тут же добавляет она. — Очень классно, правда. Просто… неожиданно.

Я машинально одергиваю ткань на бедре.

— Я…

Господи.

Что я вообще должна сейчас сказать?

Алина наклоняет голову набок.

— Ты тоже на какой-то вечер идешь? Или… — уголок ее губ чуть приподнимается, — у тебя свидание?

Я открываю рот. Потом закрываю, потому что понятия не имею, ответить.

И именно в этот момент дверь кабинета открывается.

Глава 55

Дверь кабинета открывается, и у меня сердце мгновенно подскакивает куда-то к горлу.

Кравцов выходит в приемную, на ходу глядя в телефон.

— Алина, мы выезжаем через… — начинает он и замолкает.

Потому что поднимает глаза и видит меня.

Он останавливается словно вкопанный. Взгляд холодных серых глаз медленно скользит по мне.

Задерживается на лице, затем переходит на волосы, плечи, платье, ноги.

И вот тут я вдруг понимаю, что дышать перестала не только я. У него на секунду меняется лицо. Не то, чтобы сильно, но я замечаю, как напрягается челюсть, как темнеет его взгляд, как он зависает на мгновение.

И от этого у меня внутри все предательски вспыхивает.

Потому что я вижу, что я ему нравлюсь. Я вижу его реакцию, и она настоящая. Такое нельзя подделать.

Но это длится всего секунду.

Потом лицо Кравцова снова становится совершенно непроницаемым и спокойным, как будто мне показалось.

— Лебедева, — произносит он ровно. — А вы что здесь делаете?

Что?..

Я моргаю.

Я не понимаю. Вообще ничего не понимаю.

— В смысле?.. — тихо спрашиваю я.

Его взгляд ничего не выражает.

— Я же отменил вечер.

У меня внутри что-то резко проваливается вниз.

— Как… отменили?..

Он слегка хмурится.

— Я написал вам еще днем.

Что?..

Я машинально хватаюсь за сумочку. Чуть не роняю телефон, пока пытаюсь его разблокировать — так дрожат пальцы.

Господи. Только не сейчас.

Я открываю сообщения и действительно вижу сообщение от него. Оно пришло несколько часов назад, а я даже не заметила.

"Планы изменились. Вечер отменяется"

Я тупо смотрю в экран, потом медленно поднимаю глаза на Кравцова.

— Но ведь… — мой голос звучит совсем тихо. — Но вечер же на самом деле не отменяется…

Он выдерживает мой взгляд, и невозмутимо кивает.

— Для вас — отменяется.

У меня в груди словно что-то сжимается. Медленно и очень больно. Настолько больно, что даже не вдохнуть.

Я чувствую рядом присутствие Алины — ее духи, ее взгляд, но смотрю только на него.

— Но… почему?

— Я решил не беспокоить вас в ваш выходной, — спокойно отвечает он. — Вы и так вчера… устали.

Щеки вспыхивают моментально.

Господи!..

Ну зачем он это сказал?.. Я чувствую себя так, словно меня сейчас раздели посреди приемной.

— Поэтому сегодня со мной поедет Алина, — ровно заканчивает он. — А вы езжайте домой и отдыхайте.

Домой. Отдыхать.

Я стою посреди приемной в этом платье, после салона, на каблуках, с уложенными волосами… И ощущаю себя полной идиоткой.

Как будто я все это себе придумала. Все эти взгляды. Поцелуи. Ночь. То, как он называл меня по имени утром. Все.

Я сглатываю. Очень хочется провалиться сквозь землю прямо сейчас.

Или хотя бы перестать чувствовать вот это унизительное жжение где-то под ребрами.

Рядом Алина с интересом переводит взгляд с меня на Кравцова. Кажется, даже она понимает, что происходит что-то не то.

А он стоит совершенно спокойный. Безупречно спокойный. Как всегда.

Несколько секунд никто не двигается.

Потом Алина первой поднимается с дивана и неловко улыбается:

— Ну… тогда поехали?

Кравцов коротко кивает, даже не глядя на меня.

Он спокойно убирает в карман телефон и берет со стола ключи. Все как обычно — привычные собранные движения. Как будто ничего не произошло.

Как будто это не он меня только что спокойно вычеркнул. Будто вчера вообще ничего не было.

Алина проходит мимо меня первой. От нее пахнет дорогими духами, каблуки тихо стучат по полу, и выглядит она рядом с ним… правильно. Уместно. Красиво.

Так, как и должна выглядеть женщина рядом с Кравцовым.

Он задерживается возле двери буквально на секунду. Я чувствую его взгляд на себе, но головы не поднимаю.

Просто не могу, потому что если сейчас посмотрю ему в глаза, то либо расплачусь прямо здесь, либо скажу что-нибудь такое, после чего меня действительно придется увольнять.

Но он ничего не говорит, вообще ничего.

И через мгновение дверь приемной закрывается, оставляя меня одну.

Тишина наваливается сразу — густая такая, тяжелая.

Я еще стою какое-то время посреди помещения, не двигаясь, а потом медленно опускаюсь на диван, где только что сидела Алина.

И вот тогда меня накрывает.

Нет, слез нет, как ни странно. Пока нет. Даже истерики нет. Наоборот — все как будто резко глохнет внутри.

Только под ребрами медленно разливается что-то тяжелое и болезненное, от чего становится трудно дышать.

Господи…

Какая же я все-таки дура.

Ну конечно. Конечно, Наташа. А чего ты вообще ждала? Что после одной ночи Кравцов внезапно влюбится? Начнет смотреть на тебя по-другому? Выберет тебя?

Меня…

Я коротко усмехаюсь, и звук получается настолько жалким, что самой противно.

Перед глазами сразу всплывает утро. Его спокойное лицо. Мое дурацкое счастье от одного "Наташа". И то, как я потом весь день ходила с улыбкой, как полная идиотка, постоянно вспоминая его руки, его голос, его взгляд.

Боже.

Какой стыд…

Я медленно провожу ладонями по лицу и вдруг с какой-то болезненной ясностью начинаю видеть себя со стороны.

Платье вдруг начинает казаться слишком открытым. Макияж — нелепым. Волосы — дурацкими.

Хочется срочно запахнуть платье, стереть помаду, собрать волосы в хвост и снова стать нормальной. Незаметной

Как будто я вырядилась не пойми зачем и сама себе что-то напридумывала.

Меня начинает мутить от собственных мыслей. От своей наивности и глупости.

Я медленно встаю, подхожу к столу и беру чистый лист бумаги.

Я понимаю, что это идиотизм. С такой зарплаты не уходят. Особенно люди с кредитами и пустыми накоплениями. Особенно такие, как я.

Мне придется экономить вообще на всем, искать работу, считать копейки. Отказываться от нормальной жизни. От всего, к чему я только-только начала привыкать.

Но даже не это хуже всего, а то, что мне снова придется бегать за Женей и уговаривать его дать денег. Унижаться, напоминать, просить. Потому что одна я не осилю.

От этой мысли внутри становится страшно. Правда страшно.

Но потом я снова вспоминаю это сухое: "Для вас — отменяется", и понимаю, что остаться здесь я просто не смогу.

Не смогу завтра снова сидеть в этой приемной, слышать его голос за стеной, видеть его каждый день и делать вид, будто между нами ничего не было.

После того, как я вчера лежала в его постели.

После того, как сегодня он смотрел на меня так… а потом выбрал другую.

Нет. Я так не выдержу.

Даже ради денег. Даже ради этой работы. Даже ради своего чертова кредита.

Несколько секунд просто смотрю на лист бумаги передо мной, чувствуя, как внутри все сжимается от страха, потому что я прекрасно понимаю, что делаю глупость. Но рука все равно начинает писать.

"Прошу уволить меня по собственному желанию…"

На середине строчки я останавливаюсь и закрываю глаза.

Господи, что я творю…

Но потом вспоминаю Алину на диване… и дописываю заявление до конца.

Подписываюсь.

Аккуратно складываю лист пополам и иду в кабинет Кравцова.

Там темно и тихо. Пахнет его парфюмом, и от этого запаха внутри тут же опять все болезненно сжимается.

Да что ж такое…

Я кладу заявление прямо по центру стола. Чтобы точно увидел.

Потом еще несколько секунд стою посреди кабинета, глядя на его кресло, на аккуратно сложенные на столе документы.

Прерывисто вздыхаю.

Мне на самом деле больно даже не потому, что он выбрал Алину, а потому что я, дура такая, уже почти поверила, что он может выбрать меня.

Я резко разворачиваюсь и быстро выхожу из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 56

Из приемной я выхожу как в тумане.

Нет, я все вижу — двери кабинетов, коридор, лифт и свое отражение в зеркальной стене, от которого теперь хочется отвернуться.

Просто внутри такой гул стоит, что кажется, будто меня сейчас разорвет изнутри.

Я иду через пустой холл, обхватив себя руками, хотя совсем не холодно.

Каблуки все так же стучат по мрамору, вот только теперь этот звук уже не кажется мне красивым — скорее раздражающим, слишком громким и слишком… жалким.

Боже… Ну как можно было так вляпаться? Я ведь взрослый человек, а не школьница какая-нибудь.

Я ведь знала, какой он. Видела, понимала. И все равно…

Надеялась, что со мной будет по-другому? Что ради меня он изменится?

Какая феерическая глупость!

Я так погружаюсь в свои мысли, что почти не смотрю по сторонам. И поэтому, когда прямо передо мной вдруг возникает мужская фигура, я от неожиданности буквально врезаюсь в нее.

— Наташа?!

Я резко вскидываю голову.

Женя.

Ну конечно. Вот только тебя мне сейчас и не хватало! Для полного счастья.

— Фухх… блин… — выдыхаю я. — Напугал.

Он удивленно смотрит на меня.

Нет, слово "удивленно" тут не очень подходит.

Ошарашенно.

Лицо просто реально офигевшее.

Наверное, в любое другое время такая его реакция немного потешила бы мое эго, но сейчас… Сейчас мне вообще не до него.

Тем временем, его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз, и я почти физически вижу, как у него вытягивается лицо.

— Ничего себе… — выдыхает он.

О боже. Только не это.

— Ты что здесь делаешь? — быстро спрашиваю я. — Сегодня же выходной.

Он моргает, словно с трудом возвращаясь в реальность.

— А… да. Я… документы забыл кое-какие.

Врет. Причем так тупо, что даже обидно.

— В воскресенье вечером? — щурюсь я.

Женя слегка запинается.

— Ну… там отчет один…

Я смотрю на него несколько секунд и вдруг понимаю.

Ах ты ж…

— Подожди, — медленно говорю я. — Ты ведь не сливаешь клиентскую базуснова ?

Он резко дергается. Попался.

— Да ты с ума сошла! — слишком быстро отвечает он.

Ага. Конечно.

Вот только уши у него уже красные.

Господи, какой же он все-таки идиот.

Раньше я этого будто не замечала. Ну или просто не хотела замечать.

Но сейчас мне настолько плохо из-за Кравцова, что на Женино вранье просто нет сил даже злиться.

— Ладно, Жень, мне надо идти. Мне сейчас вообще не до тебя, — устало говорю я и пытаюсь его обойти.

Но он внезапно хватает меня за локоть.

— Подожди.

Я дергаю рукой.

— Женя, отстань.

Но он смотрит на меня как-то странно — внимательно, пристально, так, словно он меня сейчас в первый раз увидел.

Буквально разглядывает. Платье, волосы, макияж, каблуки.

Весь этот образ, который еще час назад казался мне почти волшебным.

— Ты… — медленно произносит он. — Ты очень красивая.

Я даже глаза поднимаю от неожиданности.

Потому что за четыре года отношений слышала от него что угодно, кроме этого. Зато про "не ту комплекцию" — регулярно.

Женя нервно усмехается.

— Нет, я, конечно, знал, что ты симпатичная, но… Наташ, ты вообще себя в зеркале видела?

Вот блин! Только сейчас не начинай!

— Видела, — сухо отвечаю я.

А он продолжает смотреть на меня так, будто впервые в жизни нормально рассмотрел.

— Слушай… — начинает он вдруг совсем другим голосом. — А давай попробуем еще раз.

Я сначала даже не понимаю, о чем он. А потом доходит. И я просто ошарашенно смотрю на него.

— Чего?..

— Ну… мы же столько лет были вместе, — быстро говорит он. — Люди ошибаются. Я ошибся, но это же не значит, что все надо вот так перечеркивать.

У меня аж воздух в легких заканчивается от такой наглости.

— Ты сейчас серьезно?..

— Абсолютно, — кивает он и делает шаг ближе. — Наташ, у нас была нормальная жизнь. Спокойная. Ты меня понимала, заботилась обо мне, и вообще…

Он запинается, снова окидывая меня взглядом.

— Ты такая прям… ух!

Ой, да иди ты к черту.

Что, Вера кредиты не берет и борщи не варит? И внезапно Женечка обнаруживает, что удобная, спокойная Наташа вообще-то тоже может выглядеть эффектно?

Меня начинает разбирать какой-то нервный смех. Потому что это все настолько жалко, настолько поздно и настолько не вовремя, что просто…

— Женя, ты вообще себя слышишь? — спрашиваю я.

— Слышу. И понимаю, что был идиотом.

Да неужели. Вот сейчас реально смешно.

Он вдруг резко выдыхает, словно на что-то решаясь, а затем…

Опускается передо мной на одно колено.

Чего?..

Я в шоке смотрю сверху вниз.

Нет. Только не это, блин!

— Выходи за меня, Наташ, — говорит он. — Давай все исправим. Правда. Я все осознал. Нам хорошо вместе. Мы столько лет были парой. Это же не просто так. Ну хочешь — прям завтра после работы в ЗАГС пойдем? Я серьезно.

Я смотрю на него.

На колене. В пустом офисном холле. В воскресенье вечером, после того как сливал базу.

Господи, Женя. Нет, ну серьезно?

И вот так выглядит предложение руки и сердца моей мечты? То, которого я ждала четыре года?

— Встань, — говорю я.

Он смотрит на меня снизу вверх с таким видом, будто ждет чуда.

— Наташ…

— Встань, пожалуйста. Тебе неудобно. ну и это выглядит странно.

Он медленно поднимается, отряхивает брюки.

— Ну так что?

Я смотрю на это знакомое лицо, на уши которые покраснели от вранья про отчет, на взгляд который сейчас такой просящий и такой… запоздалый.

— Нет, Женя.

— Но…

— Нет.

Он открывает рот. Закрывает.

— Слушай, это из-за Верки что ли? Да там ничего серьезного не было, Наташ! И она сама ко мне полезла…

— Не из-за Веры, — качаю головой я.

Он задумывается на мгновение.

— А! Тогда из-за кредита? Блин, ну ты серьезно? Да выплатим мы его, не переживай! Уж как-нибудь осилим…

— Женя.

— Тогда… из-за Кравцова? — раздувает ноздри он.

Я почти смеюсь.

— Из-за себя, — говорю я. — Иди домой. И базу не сливай — поймают.

Я обхожу его и иду к выходу.

Я выхожу на улицу и останавливаюсь прямо перед зданием.

Вечер теплый. Машины шумят. Люди куда-то идут, смеются, разговаривают.

А у меня ощущение, будто меня только что переехали катком. Переехали, сдали назад и еще контрольный круг сделали.

Я медленно выдыхаю и поднимаю голову к небу.

Блин, ну и денек!

Похоже, мужчины вокруг сегодня устроили соревнование под названием "добей Наташу окончательно".

Я нервно смеюсь, вот только от этого смеха вдруг начинает жечь глаза.

О, класс! Только этого еще не хватало.

Нет уж. Рыдать посреди улицы в вечернем платье я не буду.

Я быстро вызываю такси и сажусь внутрь.

За окном медленно плывут вечерние огни города, а я смотрю на свое отражение в стекле.

Красивая женщина в дорогом платье. Прям хоть сейчас иди и разбивай мужские сердца.

Жаль только, что мое собственное уже кто-то с размаху грохнул об стену.

Я закрываю глаза и прислоняюсь затылком к сиденью.

Я ведь и правда влюбилась в него, да?

Господи, ну что за дура…

Глава 57

Домой я добираюсь уже в полубессознательном состоянии.

Настолько устала эмоционально, что даже думать нормально не получается.

Первое, что делаю, войдя в квартиру — скидываю каблуки и с наслаждением швыряю их в сторону.

— Все, — мрачно сообщаю я потолку. — Женственность закончилась.

Стаскиваю платье, вешаю на спинку стула и направляюсь в ванную.

Долго стою под душем, под горячей водой, и смываю с себя макияж, духи, лак для волос и весь этот чертов день.

Я с остервенением тру лицо пенкой, будто это поможет заодно стереть и воспоминания.

Не помогает. Вообще ни черта не помогает.

В итоге я натягиваю старую, но удобную пижаму с какими-то дурацкими облачками, собираю волосы в пучок и иду на кухню.

Панда сидит на своем стуле и смотрит на меня с подозрением.

— Даже не начинай, — предупреждаю я ее, наливая чай.

Панда молчит.

— Да, я знаю. Я идиотка.

Она все еще молчит, но в этом молчании мне чудится осуждение.

— Нет, ну а что ты так смотришь? Я же не специально! Откуда я знала, что так получится!

Она мне явно не верит.

— Ну ладно, не знала, но могла бы догадаться. Согласна с тобой, — вздыхаю я.

Господи, до чего я докатилась. Уже оправдываюсь перед плюшевой пандой.

Я сажусь напротив нее с кружкой.

— И вообще, — бурчу я, — я тут ни при чем. Это целиком его вина.

Панда явно не впечатлена.

— Ну да, знаю, что звучит неубедительно. Нужно и самой иметь голову на плечах.

Я делаю глоток чая. Потом еще один. И внезапно чувствую, что больше держаться не получается.

Ставлю кружку обратно на стол и закрываю лицо руками.

Ну почему так больно-то, а?..

В кровать я забираюсь рано, но заснуть долго не получается.

Сначала просто лежу. Потом начинаю прокручивать в голове весь день, потом — вчерашнюю ночь. И снова возвращаюсь к сегодняшнему вечеру.

А потом вдруг понимаю, что у меня мокрая подушка. Ну супер.

Я реву почти до утра. Тихо, уткнувшись носом в одеяло, чтобы самой от себя не было так стыдно.

В понедельник утром я никуда не иду.

Да, знаю, что надо отработать две недели. Понимаю, что нормальные взрослые люди не исчезают вот так, без отработки.

Но я не могу. Просто не могу.

Даже если за это срежут деньги.

Плевать.

Я переворачиваюсь на другой бок и натягиваю одеяло на голову.

Минут через сорок все-таки выползаю на кухню.

Делаю себе кофе, потом тосты.

Потом открываю холодильник и ем мороженое прямо из ведерка.

У меня эмоциональная катастрофа, в конце концов! Имею право!

Я целый день слоняюсь по квартире в пижаме. Настроение примерно как у выброшенного на трассе котенка.

Пытаюсь смотреть сериал, но ни черта не понимаю, что там происходит. Снова включаю первую серию, потом еще раз.

В какой-то момент ловлю себя на том, что уже минут десять смотрю в одну точку и думаю о Кравцове.

Господи, Наташа, да прекрати ты уже!

Я раздраженно хватаю пульт и выключаю телевизор.

Надо искать работу, надо шевелиться и вообще — начинать думать, как жить дальше.

Но вместо этого я заворачиваюсь в плед, беру еще мороженого и решаю, что начну новую жизнь завтра.

Во вторник я пытаюсь быть продуктивной.

У меня открыт сайт с вакансиями, и я даже начинаю обновлять резюме. Ну как начинаю — открываю Word.

А потом два часа выбираю сериал и снова ем мороженое. Доедаю, кстати. Надо бы еще купить. Но лень.

Телефон первые сутки вообще лежит мордой вниз на тумбочке, потому что смотреть на него я морально не готова.

Вдруг там Кравцов. Или отдел кадров. Или вообще жизнь решила добить меня окончательно.

Но Кравцов не пишет. И не звонит. И вообще никак не проявляется. И это задевает сильнее всего.

Хотя чего я ожидала, правда? Что он приедет под окна с цветами?

Ага, конечно. Кирилл Олегович Кравцов — человек, у которого даже чайник, наверное, кипит с осуждением.

Сегодня, на третий день, я уже даже не притворяюсь нормальным человеком.

Просто лежу на диване под пледом и смотрю какую-то тупую передачу, где люди покупают дома у моря, хотя я даже не понимаю, зачем.

Наверное потому, что там никто не целуется с начальством, а потом не получает по голове Алиной.

Телефон начинает звонить ближе к вечеру.

С опаской беру его в руки — номер незнакомый. Я хмурюсь и не отвечаю. Ну его.

Но через минуту звонок повторяется. А потом еще раз.

Блин. Я тяжело вздыхаю и все-таки отвечаю:

— Алло?..

— Наташа?! — раздается в трубке нервный женский голос. — Слава богу!

Я моргаю.

— Э… здравствуйте?..

— Это Даша! Из бухгалтерии!

Я несколько секунд пытаюсь понять, кто такая Даша.

А-а-а-а… Вспомнила.

Маленькая светленькая девушка, которая временно сидела в приемной, когда я только пришла работать к Кравцову.

Та самая, похожая на испуганного хомяка, которая смотрела на дверь его кабинета так, будто там живет серийный убийца.

— А… Даша, — медленно говорю я. — Привет.

— Наташ… — драматически выдыхает она. — Ты когда вернешься?

Я хмурюсь.

— Не вернусь.

В трубке становится тихо, а потом я вдруг слышу очень подозрительное шмыганье носом.

Стоп. Она что…

— Даш, ты плачешь?.. — ошарашенно спрашиваю я.

— Н-нет… — трагическим голосом врет она.

Ага. Конечно.

— Что случилось?

— Меня опять посадили в приемную! — с отчаянием выдыхает она. — Временно! Пока тебя нет!

Я невольно морщусь.

Бедная девочка.

— И?..

— Наташа, тут какой-то ад! Кошмар творится! Срочно возвращайся!

Глава 58

Я фыркаю.

Она просто не привыкла.

— Даш, ну Кравцов всегда такой.

— Нет! — почти вскрикивает она. — Нет, ты не понимаешь! Обычно он просто страшный! А сейчас… сейчас он как будто переживает развод, налоговую проверку и бросает курить одновременно!

Я невольно сажусь ровнее.

— Все настолько плохо?

— Наташа, он сегодня довел айтишника до заикания! — громким шепотом сообщает она. — Потом сказал Сергею Петровичу, что его отчет выглядит так, будто его писал "очень уставший енот". А потом…

Она судорожно всхлипывает.

— А потом он… сорвался на принтер.

— Он что?..

— Принтер зажевал бумагу, и Кирилл Олегович сказал, что "уважает стремление техники к самоуничтожению" и велел вынести его на помойку! Ты прикинь? Нормальный принтер!

Я закрываю глаза.

— Потом Андрей из продаж спросил, можно ли перенести встречу на четверг… — продолжает Даша уже совсем убитым голосом. — И знаешь, что ответил Кравцов?

Мне уже даже страшно спрашивать.

— Что?

— "Можно. А еще можно уволиться. Выбирайте."

Я все-таки не выдерживаю и нервно фыркаю.

— Даша, ну он же не всерьез…

— ВСЕРЬЕЗ! — с ужасом выдыхает она. — Андрей реально потом пошел писать заявление! Его всем отделом отпаивали водой!

О боже…

— А еще, — трагически продолжает Даша, явно войдя во вкус, — он сегодня двадцать минут смотрел на таблицу, что ему прислал Лапшин, а потом сказал: "Нет, это не цифры. Это оскорбление моего интеллекта."

Я закрываю лицо ладонью.

Это уже как-то слишком даже для Кравцова.

— И знаешь, что самое страшное? — шепчет Даша.

— Что?..

— Он спокойный.

Я моргаю.

— В смысле?

— Вот именно в этом и ужас! — почти пищит она. — Он не орет! Лучше бы орал! Он сегодня сказал юристам: "Я понимаю, что вы старались. Хотя нет. Не понимаю."

Я все-таки начинаю смеяться. Не потому что смешно. Хотя… нет, немного смешно тоже.

Просто это уже какой-то абсурд.

— Наташа, не смейся! — почти плачет Даша. — Ты не видела его лицо! Он сегодня посмотрел на меня, и я забыла собственное отчество!

Я утыкаюсь лбом в колени, пытаясь перестать хихикать.

— А еще он все время про тебя спрашивает.

У меня внутри что-то дергается, и смех застревает в горле.

— Что значит "спрашивает"?

— Ну… не прям спрашивает, — быстро поправляется Даша. — Но периодически выходит и такой: "Лебедева не звонила?" Или "Лебедева не приходила?" Или вообще просто стоит посреди приемной и смотрит на твой стол так, что мне хочется вызвать священника.

Я закрываю глаза.

Нет, Наташа. Только не начинай опять что-то себе придумывать.

— И что ты ему отвечаешь?

— Правду…

— И?

— И после этого атмосфера становится еще хуже, — трагически шепчет Даша. — Сегодня после фразы "Лебедева не появлялась" он посмотрел в окно и сказал: "Ясно."

Я невольно фыркаю.

— Ну и что?

— НАТАША! Ты не понимаешь! После этого он пошел и уволил нашего начальника логистики!

— ЧТО?! — открываю я рот. — Лапшина?!

— Да! Вообще ни с того, ни с сего, представляешь?

— В смысле, без причины?

— Ну, Кравцов сказал, что мол тот сам знает за что.

— Ага, то есть причина все-таки была…

— Да нет! Женя нам потом сказал: "Я вообще без понятия. Он просто псих!"

Хмм… подозреваю, что тут как раз за дело. А Женя просто решил остаться белым и пушистым в глазах коллектива.

Эх, Женя-Женя… Говорила я тебе, не сливай базу. Ну, сам виноват.

— И вот после этого народ так испугался, что теперь боится попадать ему на глаза! — продолжает Даша. — У нас уже целая система оповещения!

Я моргаю.

— Какая еще система?..

— У нас теперь отдельный чат без начальства, — с отчаянием сообщает она. — Там пишут, где сейчас Кравцов, чтобы остальные успели спрятаться. Как только он выходит из кабинета, кто-нибудь пишет: "Монстр движется в сторону бухгалтерии". Или "Всем срочно покинуть кухню, он идет".

Я начинаю хрюкать от смеха.

— Да ну вас…

— Я серьезно! Сегодня бухгалтерия закрылась изнутри, когда увидела его в холле. А Марина из логистики десять минут просидела в туалете, потому что он стоял в коридоре и смотрел в стену!

‍О боже…

— А вчера юристы выключили свет и притворились, что их нет!

Я уже откровенно ржу, держась за живот.

— И что, помогло?..

— Нет! — трагически отвечает Даша. — Он зашел и сказал: "Интересно. Отдел есть, а людей нет. Самораспад коллектива?"

Я зажимаю рот рукой.

— А потом знаешь что было? — продолжает она. — Он вышел в опенспейс, огляделся и спросил: "Где все?"

— Ну?

— А все попрятались!

Я сгибаюсь пополам от смеха.

— Даш…

— НЕТ, ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! — почти плачет она. — Он реально решил, что офис пустой! И после этого он пошел в отдел кадров.

У меня внутри почему-то сразу возникает нехорошее предчувствие.

— Зачем?..

— И сказал, — шепотом сообщает Даша, — "Раз сотрудников нет, значит, фирма прекрасно справится и без них. Подготовьте документы. Я уволю всех к чертовой матери."

Я замираю.

— Он не мог такого сказать!

— МОГ! — пищит Даша. — Наташ, я клянусь! Начальница отдела кадров потом пила корвалол!

Я закрываю лицо ладонью. Блин, у меня уже живот болит от смеха. И это ужасно.

Потому что еще полчаса назад я лежала на диване и чувствовала себя самым несчастным человеком на свете.

А сейчас сижу в пижаме, ржу в трубку и представляю Кравцова, который методично терроризирует офис.

— И это еще не все, — убитым голосом сообщает Даша. — Сегодня уборщица спросила, не выбросить ли бумаги из шредера, а он посмотрел на нее и сказал: "Выбросите лучше меня из этого цирка."

Я утыкаюсь лбом в диван и начинаю уже просто беззвучно трястись от смеха.

Нет, ну невозможно же.

— Наташ… — жалобно шепчет Даша. — Вернись, пожалуйста. Иначе нас всех реально уволят. Мне кажется, Кирилл Олегович уже сам не понимает, что творит.

Я все еще улыбаюсь после ее рассказов.

— Да ладно тебе, — бормочу я. — Переживете.

В трубке повисает странная пауза, а потом Даша тихо говорит:

— Он постоянно выходит в приемную.

У меня внутри что-то едва заметно дергается.

— Ну… он же через нее в кабинет ходит, — пожимаю я плечом. — Что тут удивительного.

— Нет, — быстро отвечает она. — Не так. Он выйдет, постоит, посмотрит на твой стол и обратно заходит. И потом опять.

Улыбка медленно сползает с моего лица.

— А один раз он вообще сел в твое кресло, — совсем тихо добавляет Даша. — И сидел там минут десять.

У меня резко пересыхает во рту.

— И знаешь… — шепчет она. — Мне в какой-то момент даже страшно стало. Не потому что он злой. А потому что у него лицо было такое…

Она запинается.

— Какое?

— Будто у него что-то очень важное забрали.

Я откидываюсь на спинку дивана.

— И еще странное… — Даша запинается. — Сегодня он спросил, где договор от "Строй-Инвеста".

Я хмурюсь.

— И?

— Он сам его вчера подписывал.

У меня внутри что-то медленно холодеет.

— Потом спросил, почему ему не принесли кофе.

— Но ему принесли?

— Кофе стоял у него на столе.

Я молчу.

— А потом он минут пять искал телефон, — совсем тихо продолжает Даша. — Держал его в руке и искал.

Блин…

Перед глазами вдруг очень ясно встает Кравцов.

Всегда собранный, холодный, контролирующий все вокруг до мелочей.

Мне становится не по себе.

— И знаешь… — шепчет Даша. — Мне кажется, он вообще почти не спит.

Я сглатываю.

— С чего ты взяла?

— У него глаза красные. И рубашка сегодня была мятая. Я вообще впервые в жизни увидела Кирилла Олеговича в мятой рубашке.

Я закрываю глаза.

Блин, похоже, все эти три дня плохо было не только мне.

Глава 59

После разговора с Дашей я еще с минуту сижу на диване, глядя в стену. Потом перевожу взгляд на Панду.

— Нет, даже не начинай, — говорю я ей.

Панда осуждающе молчит.

— Да, мне тоже жалко бухгалтерию. И принтер. Но это не моя проблема. Я там больше не работаю, поняла? Все. Конец. Финиш.

Панда не отвечает.

— Кирилл Олегович — взрослый мужчина, — продолжаю я. — Богатый. Успешный. Страшный. Как-нибудь переживет отсутствие одной помощницы. Другую себе найдет, в конце концов! Так что, уж как-нибудь без меня.

На следующее утро я впервые за несколько дней привожу себя в относительно человеческий вид, завариваю кофе и открываю ноутбук.

Три дня пострадала и хватит. Работу искать все равно придется.

Жизнь, к сожалению, не заканчивается вместе с драмой в личной жизни. Хотя могла бы проявить хоть немного такта.

Я открываю сайт вакансий, обновляю резюме. Отправляю его в одну компанию, во вторую, в третью.

На четвертой начинаю чувствовать себя человеком.

На пятой снова вспоминаю Кравцова.

На шестой мысленно желаю ему облысеть.

На седьмой ловлю себя на том, что смотрю в окно и думаю вообще не о работе.

Телефон звонит так неожиданно, что я вздрагиваю.

Контакт мне знаком, и от одного его вида мне уже хочется спрятаться под стол — Мария Леонидовна.

Ой, мамочки.

Я смотрю на экран несколько секунд, потом обреченно отвечаю.

— Алло...

— Лебедева! — раздается голос, не предвещающий ничего хорошего.

Я невольно выпрямляюсь.

— Добрый день, Мария Леонидовна.

— Для кого добрый, а для кого и нет.

Ну все, началось.

— Я уже поняла, что на трудовое законодательство, внутренний регламент компании и элементарные нормы приличия вы решили наплевать, — сообщает она.

— Мария Леонидовна...

— Нет, подождите. Мне интересно, ыы вообще собираетесь забирать свою трудовую книжку или она теперь будет жить у меня?

Я моргаю.

— Что?

— Четвертый день лежит в столе и ждет вас! — возмущается она. — Мне ее, может быть, в рамочку оформить?

— Я...

— Лебедева, вы уволились — это уже свершившийся факт. Решили не отрабатывать — ну тут пусть бог вас простит. Но документы-то забрать можно?

Я вздыхаю — кажется, избежать поездки в офис не получится.

— Хорошо. Я приеду сегодня.

— Вот и прекрасно, — немедленно отвечает она. — И желательно до того, как я выйду на пенсию.

Я медленно опускаю телефон на стол.

Панда смотрит на меня с дивана.

— Даже не начинай, — предупреждаю я.

Панда подозрительно молчит.

Через час я уже топаю от метро в сторону офиса.

Внутри что-то неприятно сжимается.

Черт. Мне сейчас придется зайти внутрь, а там он.

Может, пронесет?

Мария Леонидовна встречает меня так, будто я лично развалила компанию.

— Наконец-то, — сообщает она вместо приветствия.

— И вам добрый день.

— Вы еще и издеваетесь?

Я вздыхаю.

Следующие десять минут проходят примерно так, как я и ожидала.

Мне рассказывают про безответственность, про трудовую дисциплину, про молодежь, про то, что в ее время люди так себя не вели.

Я покорно киваю.

В конце концов получаю свою трудовую книжку, расписываюсь где нужно, и выхожу из кабинета.

Все. Вот теперь действительно все.

Я уже почти дохожу до лифта, когда вдруг вспоминаю — кактус!

Блин!

Мой кактус же остался в приемной.

Я несколько секунд стою посреди коридора, раздумывая рисковать или нет.

Потом разворачиваюсь — ну не бросать же его тут. В конце концов, из всех коллег — он тут самый приличный, да и не по-дружески это.

В приемной сидит Даша — сгорбившись и скукожившись за мнотором так, что ее почти не видно. Увидев меня, она подскакивает так резко, что чуть не роняет кружку.

— Наташа! Ура!

— Я только за кактусом, — сразу же предупреждаю я.

Даша заметно сникает.

— А...

— Что "а"?

— Я думала, ты передумала.

— Нет.

— Блин!..

Я качаю головой и направляюсь к шкафу.

Кактус обнаруживается на месте — на своей полке. Живой. Более того, выглядит даже лучше, чем раньше.

— Я его поливала, — немедленно сообщает Даша.

— Вижу.

— И разговаривала с ним.

Я медленно поворачиваю голову.

— Зачем?

— Ну он же скучал.

О боги…

— Спасибо, Даш.

— Не за что.

Я беру горшок в руки. И именно в этот момент открывается дверь кабинета.

У меня внутри все моментально сжимается, потому что я даже не глядя в ту сторону и так знаю, кто вышел.

— Лебедева.

Я медленно оборачиваюсь. Кравцов стоит в дверях.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга.

Блин, почему это вдруг стало так сложно?

Неделю назад он целовал меня на своей кухне, а сейчас я даже не знаю, куда деть глаза.

— Здравствуйте, Кирилл Олегович.

— Здравствуй.

Повисает долгая, ужасно неловкая пауза.

Даша очень старательно делать вид, что работает. Настолько старательно, что становится очевидно — она не работает вообще.

— За документами приехали? — спрашивает Кравцов.

— Да.

Он кивает. Смотрит на трудовую книжку у меня под мышкой, потом переводит взгляд на кактус, потом снова на меня.

— Вижу.

Я опускаю глаза на горшок.

— Ну не оставлять же его тут.

— Конечно.

Господи, что мы вообще несем? Еще немного и начнем обсуждать погоду.

Кравцов молчит несколько секунд, потом произносит:

— Зайдите ко мне.

Я чувствую, как внутри все моментально напрягается.

Нет.

Не хочу. Вообще не хочу к нему заходить!

Но и устраивать сцену посреди приемной тоже глупо. Особенно перед Дашей.

— Хорошо.

Твою ж мать!..

Я неловко дергаюсь, ставлю кактус обратно на стол, роняю трудовую. Наклоняюсь за ней, стукаюсь головой о стол.

— Осторожней, — говорит он.

— Да, я… — поворачиваюсь к Даше. — Присмотри за ним еще пять минут.

— Конечно! — оживляется Даша.

Предательница.

Я прохожу мимо Кравцова в кабинет.

И есть у меня такое ощущение, что ничего хорошего меня там не ждет.

Глава 60

Он заходит в кабинет следом за мной и закрывает дверь. Слышу, как щелкает замок за спиной.

Блин.

Он сверлит меня взглядом.

— Присаживайся.

— Я постою, — смотрю я в сторону.

Он слегка приподнимает бровь.

Его взгляд настолько тяжелый, что у меня даже колени подгибаются. В итоге я все же сажусь.

Снова наступает тишина. Я первой ее не выдерживаю.

— Если это по поводу заявления, то я уже все решила.

— Я заметил.

— Тогда не понимаю, зачем мы здесь.

Он долго смотрит на меня. Как-то чрезмерно долго. Это напрягает. Я нервно сжимаю кулаки на коленях и стараюсь не смотреть на него.