— Защищать Императора! — наконец выкрикнул начальник охраны, выхватывая меч.

Вперед выскочили два старших мага Сената. Седые, убеленные сединами старцы, с ног до головы увешанные орденами. Оба — Одиннадцатая Тень. Абсолютный, недосягаемый предел мощи в современном мире. Живые легенды, одним словом стиравшие с лица земли крепости.

Они вскинули посохи, и зал мгновенно наполнился гудящей, смертоносной магией.

Две колоссальные стихийные воронки — огненная и ледяная — устремились к центру стола.

Октавиан, все еще сохраняющий остаточный контроль над телом Мироса через единственную уцелевшую нить, дернул пальцем.

Мирос, закатив глаза, небрежно, почти лениво взмахнул рукой.

Два ультимативных заклинания просто… рассыпались в пыль. А в следующую секунду чудовищное, гравитационное давление ауры Двенадцатой Тени обрушилось на Сенат.

Оба старших мага с хрипом рухнули на колени, придавленные к полу невидимой плитой. За ними попадали гвардейцы. Сенаторы распластались по креслам, не в силах даже вздохнуть. Императора вжало в золотой трон.

Свободно стоять могли только Вейн и Элис, прикрытые моими контурами искажения, да я сам, чье тело тихо потрескивало, игнорируя законы местного давления.

Октавиан, истекая кровью на полированном столе, окинул безумным взглядом зал. Он увидел Императора и Сенат.

Октавиан открыл рот, и через Мироса на весь зал обрушился громоподобный, усиленный божественной магией голос:

— СМЕРТНЫЕ! ВАШЕ ВРЕМЯ ЖАЛКИХ РАСПРЕЙ ОКОНЧЕНО! Я, МИРОС СВЕТОНОСНЫЙ, ВЕРНУЛСЯ ИЗ ЗАБВЕНИЯ, ДАБЫ ОЧИСТИТЬ ЭТОТ МИР ОТ СКВЕРНЫ БЮРОКРАТИИ И ГРЕХА!

— Мирос? — Император Юлиан в шоке смотрел на архимага и на его двенадцать Теней.

Пока голос сотрясал уцелевшие витражи Сената, настоящее сознание Мироса отчаянно билось внутри собственного тела. Его лицо сохраняло суровую маску величия, но глаза… Глаза Архимага метались по залу в панике и отчаянии.

Он посмотрел на меня. И отчаянно, как потерпевший кораблекрушение, замигал мне, отбивая веками азбуку шифрования (мы пользовались этим трюком ещё в Академии на экзаменах).

— «ВАЛЕРА! УБЕЙ ЕГО! ОН НЕСЕТ ЧУШЬ! Я НЕ ХОЧУ ПРАВИТЬ ЭТИМИ ИДИОТАМИ! ВАЛЕРА, ВЫРУЧАЙ!»

Я неторопливо стряхнул с плеча кусок потолочной лепнины и похрустел деревянной шеей, разминая сервоприводы.

В этот момент из-под стола, прямо у ног Императора, вылезла Арли.

— Ой, связь есть! Подрубаю стрим! Чат, мы в Сенате! — бодро возвестила она, стряхивая пыль с ушей. — Ставьте плюсики, кто за отмену налогов! Ваше Величество, скажите пару слов для моих подписчиков? Как вам наш косплей Основателя Мироса?

Молодой правитель судорожно поправил съехавшую корону. Он изо всех сил постарался сохранить монаршее достоинство. Вокруг него с густым, тревожным гудением вспыхнуло многослойное защитное магическое поле, переливаясь тяжелым императорским золотом.

— Я бы воздержался от комментариев по налогам, — произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Хотя его пальцы намертво вцепились в подлокотники. — И если это экстравагантная попытка государственного переворота или покушения на мою особу, то спешу вас огорчить: гвардия уже скоро…

— Какое покушение, расслабьтесь, Ваше Величество! — отмахнулась Арли, бесцеремонно постукивая иллюзорным микрофоном по непробиваемому императорскому щиту. — Мы вообще мимо проходили! Просто вот этот лысый дядя с тентаклями из пуза — он Лорд-Командующий Ордена, прикиньте? — решил воскресить древнего архимага Мироса, запихнул чужого ребенка в магическую микроволновку, сварил грибной суп, а потом у него поехала крыша, потому что Великий Мирос оказался интровертом! И теперь он им управляет, как куклой, а мы пытаемся его отпинать, но у нас телепорт сбоит! Короче, это чисто бытовой конфликт, Сенат тут ни при чем, можете продолжать заседание!

Император моргнул. Он явно слегка завис, пытаясь переварить информацию про микроволновку, суп и архимага-интроверта. Он перевел ошарашенный взгляд с пищащей кошкодевочки на парящего над столом Мироса в синей мантии, извивающегося на черных нитях.

— Но вообще… — прохрипел бледный как мел правитель, вглядываясь в искаженное судорогой лицо божества. — Профиль этого вашего «косплеера» до жути совпадает с чеканкой на моих золотых империалах… И эти 12 Теней… Святые Небеса, 12 Теней… Если это и правда Великий Мирос… передайте придворному художнику, что он уволен. В жизни Основатель выглядит значительно более… помятым. И недовольным.

Октавиан, захлебываясь пафосом и черной кровью, в этот момент продолжал вещать на весь зал, перекрывая звон осыпающегося с купола стекла:

— … И В ЗНАК МОЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ, МЫ ПРОЛЬЕМ РЕКИ КРОВИ ЕРЕТИКОВ! А НАЧНЕМ С ТОГО, ЧТО…

Но Мирос, чье лицо сводило судорогой от сопротивления черным нитям, скосил пылающие золотые глаза сквозь защитный щит прямо на Императора. Зрачки Архимага удивленно расширились.

— Этот подбородок… — просипел бог, на секунду невероятным усилием воли вернув себе контроль. — Мой фамильный нос с горбинкой! Я что, оставил наследников⁈ И когда это я ухитрился… Мальчик, скажи мне, что ты не унаследовал мою аллергию на грибы!

Император, окончательно теряя связь с реальностью, рефлекторно и очень грустно кивнул:

— К моему глубочайшему сожалению, Праотец… Шампиньоны убивают меня вернее любых ядов. Это наше родовое проклятие.

— Моя кровь! — с истеричной, вымученной гордостью булькнул Мирос. — Прости за погром, внучок! Этот лысый фанатик угнал моё тело! Валера, жми на газ, мне стыдно перед родственниками!

Октавиан, взревев от натуги, снова перехватил контроль. Черные нити натянулись до предела, и голос Мироса взлетел до ультразвука, отражаясь от стен Сената:

— … Я СОЖГУ ВАШ СЕНАТ И НА РУИНАХ ВОЗДВИГНУ ХРАМ ИСТИННОГО РАВНОВЕСИЯ!!!

Это был мой выход.

Я оттолкнулся от пола, оставляя в мраморе глубокие вмятины, и взмыл над полированным столом Сената. Мой кулак, искрящийся глитчами и помехами, несся прямо в перекошенное лицо Лорда-Командующего.

Но Октавиан, даже ослепленный фанатизмом, всё ещё контролировал чудовищную мощь.

— СДОХНИ, ЕРЕТИК! — взревел Мирос.

Черные нити с жестоким хрустом выдернули из Мироса концентрированный сгусток Двенадцатой Тени, смешанный со Скверной. Луч Абсолютного Мрака, плотный, как гранитная колонна, ударил мне прямо в грудь. Против такой мощи не выстояла бы и танковая броня.

Но я и не собирался её танковать.

Узел Искаженной Логики в моей груди радостно взвыл. Я мысленно выделил летящий в меня сгусток и просто… отключил у него параметр плотности.

Смертоносный поток врезался в мой деревянный корпус и мгновенно разлетелся на миллионы безобидных черных мыльных пузырей, которые с тихим, комичным «хлюп-хлюп» осыпали ошарашенных сенаторов.

Октавиан от неожиданности поперхнулся воздухом.

Мой кулак с хрустом врезался ему в челюсть.

Пространство взвизгнуло. Система реальности перед моими глазами выдала фатальную ошибку: Конфликт физических законов. Экстренная перезагрузка локации.

Под нами, прямо на историческом столе Сената, с оглушительным треском распахнулась новая пространственная дыра — на этот раз абсолютно дикая, переливающаяся битыми пикселями и фиолетовой скверной.

Гравитация сошла с ума. Нас — меня, Мироса, Октавиана, Элис и Вейна — мгновенно потянуло в эту ревущую воронку.

— Опять⁈ Да вы издеваетесь! — завопила Арли, которую тоже затягивало следом за мной.

Она отчаянно вцепилась коготками в край стола, но тяга парадокса была неумолима. Срываясь в Бездну, кошкодевочка посмотрела на вжавшегося в трон Императора.

— Если не жалко, скиньте донатик, Ваше Величество! — звонко крикнула она напоследок. — И почините крышу, у вас тут дует! Ссылочка на канал в описании!

Воронка с чавкающим звуком схлопнулась.

Император, старшие маги и весь состав Имперского Сената остались сидеть в абсолютной, звенящей тишине за исполинским столом, щедро усыпанным битым стеклом.

На лысинах сенаторов лопались черные мыльные пузыри.

Небо над южными рубежами Аргентума напоминало гнойную, пульсирующую рану.

Седьмой Легион держался на чистом упрямстве, матерщине и заградительном огне. Дикий Лес, обильно сдобренный Скверной Бездны, бросал на баррикады всё новые и новые волны тварей.

Наступил тот самый переломный момент, точка невозврата: либо Легион сейчас сломит хребет этой озверевшей флоре, либо к рассвету от Аргентума останутся только обглоданные руины.

В командном пункте на «Стальном Шипе» пахло потом и крепким табаком.

Агриппина ван Клеф молча смотрела на тактическую карту, по которой деловито ползала черная слизь Гномика. Цифровой паразит работал безупречно. Связь между уцелевшими когортами держалась железно, приказы долетали за секунды. Но тактика имеет свои пределы, когда у врага бесконечный резерв массы.

Генерал медленно достала из шкатулки длинный алхимический гвоздь. Задумчиво покрутила его в пальцах и отправила в рот, с хрустом перекусив пополам.

— Госпожа генерал? — напряженно спросил капитан, глядя на её окаменевшее лицо.

— Тактика закончилась, капитан, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Агриппина, поправляя перчатки. — Теперь это просто вопрос грубой силы. Я оставляю командование на вас. Координируйте артиллерию через нашего жидкого связиста. Если фланг дрогнет, направьте туда Стальной Шип и окажите поддержку.

— Вы идете на передовую⁈ Но вы… Вы же Главнокомандующий!

— Я Девятая Тень, капитан. Место моего Гравитационного Пресса там, где ломаются хребты.

Из динамика радиостанции донеслось булькающее эхо:

— 「Г н о м и к… п р и с м о т р и т… з а… ш т, а б о м. Т ё т я… П и н а… м о ж е т… и д т и… л о м, а т ь…」

Агриппина даже не усмехнулась. И просто молча отправилась в сторону десантных капсул…

Через три минуты «Стальной Корсет» обрушилась на поле боя, как метеорит.

Аура Девятой Тени развернулась с оглушительным, давящим гулом. Гравитационный пресс Агриппины ударил по наступающему авангарду мутантов. Земля просела на полметра, сотни кислотных волков и десятки энтов просто превратились в плоские, влажные лепешки.

Генерал Легиона не стала тратить ману на изящные заклинания. Остовы двух сгоревших броневиков, повинуясь её воле, с визгом рвущегося металла взмыли в воздух, скрутились в два гигантских стальных шара с шипами. Они врезались в толпу тварей, перемалывая всё на своем пути с энтузиазмом мясорубки.

Легионеры, увидев своего Главнокомандующего на передовой, воспряли духом.

Но Лес не собирался сдаваться.

Земля содрогнулась. Из чащи, ломая вековые стволы, вышло… Нечто. От его вида даже у ветеранов Легиона побелели костяшки пальцев.

Исполинский, тридцатиметровый Бегемот Бездны. Гора черных, пульсирующих мышц, переплетенная гнилыми корнями и покрытая хитиновой броней. Вместо морды у него зияла воронка, усеянная тысячами зубов, из которой капала кислота, плавящая камень.

Залп тяжелых огнеметов лишь слегка подпалил его шкуру. Тварь издала рев, от которого полопались барабанные перепонки у ближайших солдат, и двинулась прямо на позиции Агриппины.

Генерал сплюнула шляпку алхимического гвоздя. Свела руки вместе, концентрируя все Тени для одного, смертоносного удара. Она понимала, что если не убьет эту тварь сейчас, то погибнет сама, а за ней падет и фланг.

Она приготовилась ударить. Бегемот Бездны приготовился к рывку.

И в этот самый драматичный, напряженный, звенящий от пафоса момент… небеса над полем боя треснули по швам.

Прямо над головой гигантского монстра, метрах в пятидесяти над землей, открылась пространственная дыра. Дикая, переливающаяся пикселями и фиолетовой скверной рваная рана в реальности.

Агриппина замерла. Бегемот Бездны тоже задрал свою безглазую морду вверх. Весь фронт, по обе стороны баррикад, на секунду застыл и уставился в небо.

Из дыры с дикими криками, матом и лязгом вывалился клубок из людей, теней и зеленого глитча.

— Не тяни ману из правой руки, придурок лысый! У меня там сустав ноет со времен Третьей Эпохи! — гулким, божественным эхом разнесся над полем боя возмущенный голос Великого Основателя.

— СДОХНИ, ЕРЕТИК! — истерично орал Октавиан, болтаясь на собственных черных нитях. Он отчаянно пытался навести руку Мироса на падающего рядом Валериана. Тот с дикими матюками колотил Октавиана по роже сверкающими кулаками.

— Ставьте плюсики, мы падаем в грязь! — надрывалась в свободном падении Арли, отчаянно цепляясь за плащ Вейна.

— А-а-а-а-а! — орала Элис, тоже цепляясь за плащ Вейна.

Вейн падал молча, на его стоическом лице застыло выражение: «я уже со всем смирился и готов принять свою участь».

Взбешенный Октавиан, окончательно потерявший связь с реальностью, выкачал из сопротивляющегося Архимага чудовищный сгусток маны и ударил.

Прямо в воздухе ладонь Мироса вспыхнула невыносимым, ослепительным светом. «Копье Небес» — ультимативное заклинание Двенадцатой Тени, способное испарить гору.

Но, как и предупреждал Архимаг, прицел у него был сбит. А из-за дикого вращения в воздухе траектория сместилась окончательно.

Смертоносный столб золотого света пролетел ровно в двух метрах мимо меня, со свистом ушел вниз… и с абсолютной, ювелирной точностью ударил прямо в разинутую, слюнявую пасть тридцатиметрового Бегемота Бездны.

Вспышка была такой силы, что ночь над Аргентумом на секунду превратилась в ясный, солнечный полдень.

Звука взрыва не было. Было лишь гулкое, утробное «ВУУУМП», когда магия Двенадцатой Тени просто стерла колоссального монстра из реальности. Ни крови, ни кишок. Только кратер глубиной в десять метров, идеально ровный, с оплавленными, светящимися стеклянными краями. От непобедимого босса Дикого Леса не осталось даже пепла.

На глаз у Агриппины с небес, прямо в свежую грязь перед позициями Легиона, с глухим шлепком приземлилась весьма живописная делегация.

Вейн и Элис сгруппировались и приземлились на ноги. Я просто провалился сквозь текстуры грязи и скрылся где-то под землей… Но тут же зацепился Нитями и выскочил наружу.

А вот Мирос, чье тело все еще билось в судорогах, рухнул прямо в самую глубокую лужу. Лорд-Командующий с чавканьем шлепнулся следом, увязнув в черной жиже.

Над полем боя повисла абсолютная, звенящая тишина. Легионеры ошарашенно смотрели на дымящийся кратер, где секунду назад стоял непобедимый монстр.

Агриппина ван Клеф, Девятая Тень, генерал, видевшая в этой жизни всё, медленно потянулась к шкатулке на поясе и достала следующий алхимический гвоздь.

На меня, своего зятя она смотрела молча, без комментариев. На ее лице застыло выражение: «И почему я уже ничему не удивляюсь?»

Тишину разорвал громкий, трескучий голос из всех командирских раций Легиона одновременно.

Гномик, чьи сенсоры тоже зафиксировали эту сюрреалистичную картину, не смог сдержать эмоций.

— 「О й… — разнеслось над позициями удивленное цифровое бульканье. — Д я д я… М, а р к у с… у п, а л… с… н е б а… И… п р и н е с… с… с о б о й… к, а к о г о — т о… с в е т я щ е г о с я… д е д а.」

Я, наконец-то выбравшись из лужи, отряхнул деревянные колени, поднял взгляд на Агриппину и невозмутимо поправил съехавший плащ.

— Вечер добрый, Пина, — с легким цифровым эхом произнес он. — Извини, что без стука. Мы тут пролетом из Сената. Скажи, у вас тут случайно нет свободной камеры для одного очень буйного повара?

Агриппина ван Клеф медленно выплюнула перекушенный пополам алхимический гвоздь. Кусочек металла с тихим шипением упал в лужу.

Генерал Седьмого Легиона окинула немигающим взглядом дымящийся кратер, перемазанного грязью Основателя Ордена, меня, искрящего неоновым глитчем, и, наконец, тяжело вздохнула.

— Я просила огневую поддержку на фланг, Маркус, — произнесла Агриппина голосом, в котором лязг стали смешивался с безграничной тещиной усталостью. — А ты скинул мне на голову древнее божество, поехавшего еретика с щупальцами и… — она покосилась на вцепившуюся в Вейна кошкодевочку, — свою блохастую проблему с микрофоном.

— Я не проблема, я независимая пресса! — возмущенно пискнула Арли, отплевываясь от грязи. — И у меня нет блох, я регулярно чищу кэш!

— Технически, Пина, древний архимаг и был огневой поддержкой, — невозмутимо парировал я, отряхивая плащ от налипшей болотной тины. — Ты видела этот кратер? Идеальная воронка. Дезинфекция высшего уровня. Можешь не благодарить за сэкономленный напалм.

— Он промазал по тебе на два метра, зятек, — Агриппина скрестила на груди руки. — Если бы у этого сияющего парня не сбился прицел, я бы сейчас собирала твою деревянную задницу по всей линии фронта в спичечные коробки.

— Я все просчитал, от и до, — я позволил себе легкую, наглую ухмылку, от которой по моему лицу пробежала зеленая волна глитчей. — К тому же, я обещал Лире, что мы чаще будем заглядывать к тебе. Решил совместить приятное с полезным.

— Еще одно слово, Маркус, и я лично засуну тебя в ближайшую баллисту вместо снаряда, — пообещала Агриппина, но в ее глазах, вопреки угрозам, плясали довольные искры. Фланг был спасен, а зять, при всей своей невыносимости, снова показал результат. Хотя и… с нюансами — Кто этот маг? Двенадцатая Тень? Серьезно? И почему он выглядит так, будто его протащили мордой по всему Имперскому тракту? И что там забыл этот лысый идиот Кромвель?

— Это Мирос, — просто сказал я. — Да, тот самый.

— Мирос? — Пина приподняла бровь. — А… Почему?

— Семейная драма, — я неопределенно помахал рукой в воздухе. — У деда кризис среднего тысячелетия, а его фанат не умеет принимать отказы. Ты же знаешь, как это бывает с радикальной молодежью…

Наше милое семейное общение прервал булькающий, яростный рев.

Октавиан, окончательно обезумевший от боли, перегрузок и падения в болотную жижу, рывком поднялся на ноги. Черные нити, пропитанные Скверной Бездны, натянулись, как стальные тросы, безжалостно вздергивая Мироса вверх.

Золотая аура Двенадцатой Тени, задыхающаяся в тисках мрака, снова начала разгораться, грозя испепелить всё в радиусе километра.

— СЛЕПЦЫ! ЖАЛКИЕ ЧЕРВИ В ГРЯЗИ! — заголосил Октавиан через Мироса, воздевая руки к разорванным небесам. — ВЫ СМЕЕТЕ НАСМЕХАТЬСЯ НАД ИСТИНОЙ⁈ ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ ВЕЛИКОГО ЗАМЫСЛА! Я ОЧИЩУ ЭТОТ МИР ОТ ВАШЕЙ СКВЕРНЫ! Я СТАНУ ОЧИЩАЮЩИМ ПЛАМЕНЕМ РАВНОВЕСИЯ! Я УТОПЛЮ ВАС В ВАШЕЙ ЖЕ НЕВЕЖЕСТВЕННОЙ…

Агриппина даже не прекратила сверлить меня суровым взглядом. Она просто раздраженно отмахнулась левой рукой. Словно отгоняла назойливую муху.

Я, в свою очередь, даже не вынимая рук из карманов плаща, небрежно щелкнул пальцами, посылая короткий импульс Искаженной Логики.

Это был идеальный, абсолютно синхронный комбинированный удар, родившийся из чистого раздражения двух людей, которых прервали на полуслове.

Гравитационный пресс Девятой Тени, способный расплющить осадную башню, с чудовищной силой обрушился на Октавиана сверху.

А мой глитч мгновенно «отредактировал» плотность земли под его ногами, превратив твердую почву в багованную, нематериальную жижу.

— … КРОВИ И БОЛИ, ИБО Я… БУЭ-Э-Э-ЭРГХ!

Невидимая стотонная наковальня с хрустом впечатала Октавиана лицом прямо в чавкающую грязь. Снаружи остались только дергающиеся ноги.

Мирос, которого черные нити потянули следом за кукловодом, неловко брякнулся на четвереньки, чудом избежав купания в той же луже.

Архимаг ошарашенно потряс головой, сплюнул грязную воду и, воспользовавшись тем, что Октавиан дезориентирован, попытался отползти подальше.

— Спасибо, Валера… — просипел Мирос. — Если бы я выслушал еще хоть одно слово про «очищающее пламя», меня бы стошнило прямо на его священную плешь.

— Валера? — Пина приподняла бровь.

Разумеется, удар не убил Октавиана. Защитная аура Десятой Тени в последний момент вспыхнула стальным кубом, приняв на себя основную кинетическую энергию пресса и не дав сломать ему позвоночник. И эта же аура прикрывала Мироса, не давая освободить его.

— Итак, на чем мы остановились? — невозмутимо продолжила Агриппина, словно рядом не барахтался в луже еретик-заговорщик. — Ах да. Твоя деревянная задница, Маркус. Если ты думаешь, что этот фокус с падающим идиотом… то есть архимагом, спишет тебе угон моих Небесных Титанов…

Она не успела договорить.

С северо-запада, пробиваясь сквозь дым и зарево пожаров, донесся тяжелый, ритмичный грохот. Земля начала мелко дрожать.

Этот звук не был похож на шаги мутантов Дикого Леса. Скорее он напоминал неумолимую поступь индустриализации.

Легионеры на баррикадах тревожно вскинули оружие.

— Что касается моей деревянной задницы, Пина, — я невозмутимо поднял руку, успокаивая напрягшихся солдат. — Я как раз собирался вернуть транспорт на место. В целости, сохранности и с полным баком. Ну, почти в целости.

Из пелены серого, кислотного тумана, разрывая тьму светом прожекторов, выступили колоссальные стальные силуэты. Четыре Небесных Титана класса «Сокрушитель».

Они были покрыты вмятинами, царапинами и копотью, но полностью сохранили боеспособность.

А за ними, растянувшись на километры, лязгая манипуляторами, гудя сервоприводами и звеня фарфором, наступала моя армия. Строительные големы, грузовые платформы, куклы-официанты с кухонными тесаками, танцовщицы с ножками от стульев… и прочая прочая прочая…

И вся эта нелепая, сюрреалистичная, но чудовищно эффективная стальная река двигалась в идеальном боевом порядке, управляемая невидимой цифровой грибницей.

Из командирской рации на столе Агриппины радостно, с детским восторгом забулькало:

— 「Т ё т я… П и н а! Г н о м и к… п р и в е л… п о д к р е п л е н и е! Г н о м и к… х о р о ш и й? 」

Агриппина ван Клеф обвела взглядом пятьдесят тысяч механических бойцов, которые одним своим видом способны были сломать психику любому вражескому полководцу.

Затем перевела взгляд на меня.

— Маркус, — медленно, с расстановкой произнесла генерал Легиона, и в уголках её губ наконец-то дрогнула жесткая, хищная улыбка. — Я тебя ненавижу. Но, Бездна меня дери, ты чертовски вовремя. Капитан!

— Я здесь, госпожа генерал! — вытянулся по струнке офицер, с благоговением глядя на армию машин.

— Отправьте Титанов на западный фланг! Пусть эта… механическая дивизия моего ненормального зятя продавит центр! Мы переходим в контрнаступление! Выжжем этот Лес до самых корней!

— Подожди, Пина, — я положил руку ей на плечо. — Лес мы, конечно, выжжем. Но у нас осталась одна маленькая, недобитая проблема.

Я развернулся к Октавиану.

Лорд-Командующий, харкая черной кровью и выплевывая грязь, с трудом поднимался на ноги. Его стальной куб ауры трещал, черные нити вибрировали, грозя разорвать Мироса на части. В глазах фанатика больше не было света. Только слепая, пожирающая всё ненависть.

— Вы… вы пожалеете… — прошипел Октавиан, сплетая в дрожащих руках новую, колоссальную воронку Скверны. Его глаза окончательно затопила тьма. — Я сотру вас… сотру этот Легион… сотру этот город…

Воздух вокруг Агриппины сгустился до состояния бетона. Генерал медленно подняла руку. Земля под её ногами пошла радиальными трещинами.

Она собиралась сжать пространство вокруг Лорда-Командующего, превратив его в кровавый алмаз.

Но я знал, что это не поможет.

— Пина, стой, — я небрежно, но твердо положил свою деревянную ладонь ей на плечо.

Агриппина скосила на меня тяжелый, не обещающий ничего хорошего взгляд.

— Маркус. Убери руку. Этот кусок дерьма сейчас сдетонирует, и нас…

— Дай мне минуту, — ровным тоном ответил я и, не дожидаясь ответа, шагнул вперед, прямо навстречу ревущей воронке Скверны.

Я не стал готовить очередное заклинание. Я просто сунул руки в карманы прожженного плаща и устало посмотрел на поехавшего фанатика.

— Октавиан, — голос мой прозвучал на удивление тихо, но благодаря остаточной Искаженной Логике он легко перекрыл рев заклинания и грохот битвы. — Может быть… уже хватит? Ты ведь и сам понимаешь, что партия проиграна. Шах и мат на доске. Дальше мы просто начнем ломать доску.

— Я СТАНУ РАВНОВЕСИЕМ! — взвыл он. Хотя как мне показалось, уже не так громко как раньше.

Шансов договориться с человеком, у которого уже поехала крыша, немного. Но я должен был попытаться.

— Ты станешь удобрением, Октавиан. В лучшем случае, сноской в учебнике истории, — я покачал головой, глядя на него со смесью презрения и почти искренней жалости. — Ты ненавидишь систему. Ненавидишь зажравшихся сенаторов, канцелярских крыс, взятки и тупость, из-за которой гибли твои люди. Сюрприз, старик: я их тоже ненавижу. Всем сердцем. Но подумай своей головой, пока её окончательно не сожрала Бездна. Что случится, если ты сейчас всё здесь взорвешь?

Октавиан тяжело, со свистом втянул воздух. Его расширенные черные зрачки сфокусировались на мне.

— Я скажу тебе, что случится, — я сделал еще один медленный шаг навстречу. — Завтра утром те самые сенаторы, которых ты так презираешь, вылезут из своих бункеров. Они покачают головами, объявят траур. А потом создадут «Комитет по восстановлению Южного округа». Выбьют из казны миллиард золотых. Девяносто процентов осядет в их карманах, на остатки они наймут криворуких подрядчиков, которые построят картонные баррикады. Твоя смерть и твой бунт не сломают систему, Октавиан. Ты дашь им идеальный, мать его, повод закрутить гайки и распилить бюджет. Ты не мститель. Ты их самый полезный идиот.

Черная воронка в руках Лорда-Командующего пошла рябью. Искры Скверны с шипением падали в грязь.

— Это ложь… — прохрипел он, но голос дрогнул.

— А теперь посмотри на своего бога, — я небрежно кивнул назад, на перемазанного тиной Мироса, который в этот момент пытался оттереть мантию пучком мокрой травы. — Ты хотел вернуть спасителя. А вместо этого подключил его к демоническому аккумулятору, заставил жрать грибы, которые его убивают, лишил свободы воли и протащил мордой по лужам. Это не вера, Октавиан. Ты взял своего бога в заложники, потому что он не оправдал твои ожидания. Ты предал всё, во что якобы верил, просто чтобы доказать свою правоту.

— Чат, фиксируем нарушение пользовательского соглашения, — звонко подала голос Арли, выглядывая из-за плеча Вейна. — Лорд-Командующий, ваш софт устарел, а техподдержка в лице Мироса просит вас пойти лесом! Отмените подписку, пока с вас не списали остатки души!

Октавиан дернулся, словно от пощечины. Тьма внутри него закрутилась водоворотом, реагируя на сомнения носителя.

Из-за моей спины бесшумно вышел Вейн Сумрачный. Кинжал он сунул обратно за пояс. Он смотрел на своего бывшего командира холодным, пустым взглядом человека, который похоронил прошлое.

— Вы учили нас вырезать гниль, Лорд-Командующий, — негромко, но хлестко произнес рыцарь-маг. — Учили, что Орден должен быть скальпелем, очищающим раны мира. Но вы так долго смотрели во тьму, что не заметили, как гниль сожрала вас самих. Посмотрите на свои руки. Вы не спасли Орден. Вы утопили его в той же грязи, в которой мы сейчас стоим.

Следом шагнула Элис. Её аристократическая бледность контрастировала с грязью на щеках, но спина была прямой, а взгляд твердым.

— Я верила каждому вашему слову, — голос виконтессы слегка дрожал, но в нем звенела сталь. — Мы клялись защищать людей от чудовищ. А вы… вы украли ребенка. И впустили Бездну в свой разум. Мы должны были быть стражами Баланса, Октавиан. А вы стали тем самым монстром, от которого клялись нас защищать.

Слова ложились одно за другим, как тяжелые камни. Логика, презрение, предательство собственных идеалов.

Октавиан замер. Воронка Скверны в его руках начала менять форму, теряя убийственную плотность. Он медленно опустил взгляд на свои ладони.

Они были черными. Скверна больше не подчинялась ему — она въелась в его кожу, пульсировала в венах, замещая кровь маслянистым дегтем.

Он почувствовал, как демоническая энергия жрет его органы, его воспоминания, остатки его человечности.

Он перевел пустой, потерянный взгляд на Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени, сидя в грязи, перестал оттирать мантию и посмотрел на Октавиана в ответ. В золотых глазах Основателя не было ни гнева, ни божественного суда. Только бесконечная, тяжелая усталость и капля человеческого сожаления.

— Я не бог, Октавиан… — тихо произнес Мирос. — Я такой же человек, как и все. Просто старый идиот, который хотел выспаться. А ты всё испортил.

Губы Лорда-Командующего задрожали.

Он снова посмотрел на свои почерневшие, рассыпающиеся в пепел руки. Черные нити, связывавшие его с Миросом, окончательно истлели.

Бездна поняла, что носитель сдался, и начала пожирать его изнутри с удвоенной скоростью.

— Слишком… — прошептал Октавиан. И из его глаз выкатились две черные, маслянистые слезы. — Слишком поздно…

Он не стал швырять воронку в нас.

В последнем, единственном за долгие годы истинном акте Равновесия, Октавиан Кромвель с силой прижал пульсирующую сферу Скверны к собственной груди.

Раздался глухой, вакуумный хлопок.

Пространство вздрогнуло, втягиваясь само в себя. Вспышка абсолютно черного анти-света ударила по глазам, высасывая тепло из воздуха.

А когда зрение вернулось, на том месте, где стоял Лорд-Командующий Ордена Равновесия, не осталось ничего. Ни крови, ни доспехов, ни пепла.

Только глубокая, идеально ровная воронка во влажной земле, над которой медленно рассеивался запах старого ладана.

Над полем битвы повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом моей шагающей армии и шипением огнеметов на флангах.

Я медленно вынул руки из карманов. Подошел к краю воронки, постоял пару секунд, глядя в пустоту. И наконец-то позволил своим сервоприводам расслабиться. Зеленые трещины на деревянной коже мигнули в последний раз и погасли, запечатывая парадокс внутри Ядра.

Сзади раздался протяжный стон.

— Оххх… моя поясница… — прокряхтел Мирос, с трудом поднимаясь на ноги и держась за поясницу. — Чувствую себя дедом на все две тысячи лет… Валера, если ты сейчас не организуешь мне ванну с горячей водой и бокал вина, я всё-таки устрою вам тут Апокалипсис. Чисто из вредности.

Я развернулся, окинув взглядом свою перемазанную, уставшую, но живую команду.

Элис, опирающаяся на плечо Вейна. И Арли, зависшая в воздухе с выражением абсолютного, наглого триумфа. В руках у нее сверкал связь-кристалл.

Рядом, опираясь на искореженный остов броневика, стояла Агриппина, на губах которой играла тень удовлетворительной усмешки.

Я похрустел деревянной шеей, разминая затекшие механизмы.

— Работа окончена, господа, — произнес я, и в моем голосе больше не было глитчевого эха. Только привычный, деловой скрип дерева и стали. — Собираем вещи. У Мастерской Ван Клефа на завтра запланирована новая задача. Будем выставлять счет одному графу за аренду вышки. И, сдается мне, смета ему очень не понравится.

— Но это же ведь мы арендовали его вышку… — неуверенно произнесла Элис.

— Ученица, — вздохнул я, нравоучительно подняв указательный палец. — В бизнесе главное не то, что написано в договоре, а то, кто в конце дня стоит на ногах с армией марионеток за спиной. Штальберг дал нам вышку, а мы ему — шанс дожить до утра. Это называется «взаимовыгодный обмен». Только его выгода уже закончилась, а наша ещё нет. Поэтому счет выставляем мы.

— А еще комиссия за эксклюзивные права на трансляцию! — тут же подала голос Арли, устраиваясь поудобнее на моем плече. — Я требую процент за продюсирование этого шедевра! Такого реалити-шоу Империя еще не видела!

— Да-да, — меланхолично пробормотал Мирос, потирая ноющую челюсть. — И не забудьте включить в счет стоимость морального ущерба от попытки накормить бога просроченными грибами. Валера, я серьезно, найди мне кровать. И никакого супа.

Я хмыкнул, заметив, как Элис и Вейн переглянулись. В их глазах до сих пор читался легкий когнитивный диссонанс от осознания того, что они разговаривают с самим Миросом, Основателем Ордена.

К нам, тяжело ступая по грязи, подошла Агриппина. Ее лицо было покрыто копотью, но взгляд был острым и ясным. Она остановилась передо мной, скрестив на груди руки. На секунду мне показалось, что сейчас она все-таки применит свой Гравитационный пресс…

Но вместо этого она просто кивнула.

— Этот твой… цифровой паразит, — сдержанно, почти процедила она. — Он сохранил мне три минимум когорты. За это… — она на мгновение запнулась, подбирая слово. Это явно давалось ей с большим трудом. — Я тебе благодарна.

— Можешь внести его в ведомость на довольствие, — невозмутимо предложил я. — Он любит картинки с котиками в цилиндрах и оригинальный контент.

— Я просто сделаю вид, что не слышала последнюю фразу, — отрезала Агриппина, но в уголках её губ впервые за этот вечер дрогнула тень усталой, но довольной усмешки.

— Валера, это все твои игрушки? — подал голос Мирос, с отвращением отряхивая с мантии кусок болотной тины. Он с нескрываемым скепсисом разглядывал проходящую мимо колонну кукол-официантов с тесаками. — Выглядят так, будто их собирал пьяный гоблин в темноте.

— Эй! Это авторский фанатский дизайн! Ручная сборка! Каждая модель — эксклюзив! — мгновенно взвилась Арли, вылетев из-за спины Вейна и зависнув перед лицом Архимага. — Я, как пиар-менеджер Хозяина, за качество отвечаю! Хейтеры не пройдут!

— Вот, уже началось, — меланхолично пожаловался Мирос, закатывая глаза. — Я еще не успел найти себе нормальные штаны, а уже полезли какие-то фанаты, какие-то хейтеры, пиар-менеджеры… Из какой Бездны все эти демоны родом?

Я хотел было ответить ему что-то едкое про трудовой кодекс для божеств, но в этот момент… стало темно.

Что за новая напасть?

Оранжевое зарево пожаров, магические огни, свет прожекторов — всё померкло, словно кто-то накрыл поле боя гигантским черным куполом. Разговоры оборвались на полуслове. Гул шагающей армии марионеток стих. Даже далекий грохот артиллерии захлебнулся.

Над нами, в ночном небе, появились огромные, абсолютно черные тени.

Это были не тучи. Слишком ровные. И слишком черные, они не отражали свет, а поглощали его.

Три исполинских, идеально симметричных силуэта, похожих на наконечники копий размером с гору. Они опускались, медленно, бесшумно, с неотвратимостью ледника, и от одного их вида по коже пробежал холодок.

Агриппина, забыв про усталость, стиснула кулаки. Мои глитчевые трещины на деревянной коже снова вспыхнули зеленым, готовясь ломать реальность. Арли испуганно пискнула и юркнула мне за спину.

Все смотрели вверх. Все, кроме Мироса.

Архимаг Двенадцатой Тени смотрел на меня.

— А, — тихо, почти беззвучно произнес Мирос. — Полагаю, кровати я сегодня не дождусь.

Мастер Зубер

На поле боя опустилась тишина. Но она давила на барабанные перепонки так, что хотелось закричать.

Три исполинские черные тени, похожие на перевернутые наконечники копий, беззвучно опускались с небес.

И словно этого было мало, пространство перед нами с треском разошлось пополам, обнажив под собой абсолютную, леденящую душу космическую пустоту. Из этой первозданной тьмы на нас уставились глаза. Тысячи. Разного размера, формы и цвета, они мерцали в космическом мраке, моргая в хаотичном, сводящем с ума ритме.

А следом из разлома потянулись щупальца. Каждое толщиной с башню, покрытое пульсирующими наростами. Они лениво, почти грациозно ощупывали края прорехи в реальности, расширяя её.

Я мгновенно понял, что происходит.

Октавиан слишком долго дергал Бездну за усы. И, кажется, Бездна, раздраженная таким потребительским отношением к своему Голосу, решила заглянуть на огонек лично.

— Пина, — абсолютно спокойным, деловым тоном произнес я, в то время как мои внутренние системы охлаждения взвыли на пределе возможностей. — Скажи мне, что эти три треугольника — секретная орбитальная артиллерия Легиона.

Агриппина ван Клеф стояла рядом со мной. Никакой паники в глазах, только холодный анализ ситуации.

— Если бы у меня на балансе числились такие штуки, зятек, я бы разнесла тебя на опилки еще на этапе сватовства, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Они не фонят маной, радары их не видят. Я не понимаю, что это.

— Обожаю вечеринки с сюрпризами, — я перевел взгляд на щупальца. — А вот это — классика. Резервы остались?

— Ноль целых, хрен десятых, — отрезала генерал. — Только мы с тобой.

Я повернул голову.

— Мирос! Нам бы сейчас не помешало что-нибудь божественное. Справишься?

Великий Архимаг сидел на корточках в грязи, обхватив голову руками. При виде разлома его аристократическая бледность приобрела легкий зеленоватый оттенок.

— Идите в Бездну, вы оба, — глухо, не поднимая головы, простонал бог. — Я пас. Этот лысый ублюдок использовал мою Двенадцатую Тень как резинку от трусов. Он натянул мои внутренние контуры до предела, а потом резко отпустил. Мою душу буквально вывернуло наизнанку. Если я сейчас попытаюсь скастовать хотя бы банальный файербол, от меня останется только мокрое пятно и красивая строчка в вашей гребаной истории. Справляйтесь сами.

— Обалденный из тебя бог, — констатировал я.

— Пиши жалобу в Сенат, — огрызнулся Мирос.

Арли, намертво вцепившись в плащ Вейна, мелко дрожала, но привычка комментировать брала свое.

— Чат, это вайп… — пропищала она. — Рейд-босс перешел в секретную хтоническую фазу. У нас хил в афк, танк картонный, а ДПС не проходит…

Командирская рация на бедре Агриппины зашипела статикой. Гул Бездны глушил всё, но Гномик упрямо пробивался сквозь помехи.

— 「Т ё т я… П и н а… Д я д я… М, а р к у с…」 — голос цифрового паразита звучал искаженно, с надрывом. — 「Г н о м и к… в е д е т… Т и т, а н о в… Б о л ь ш и е… ж е л е з н ы е… д я д и… у ж е… б л и з к о… О н и… м о г у т… с д е л, а т ь… б о л ь ш о й… Б А М…」

— Хвала Небесам, — выдохнула Агриппина. — Координаты, Гномик! Дай им координаты этих тварей в небе! Пусть бьют главным калибром на сведение!

— 「Н е… м о г у…」 — виновато булькнуло из рации. — 「И з… Д ы р ы… п о л з е т… т у м, а н. О н… ж р е т… с в е т. Г н о м и к… с л е п н е т… Т и т, а н ы… и д у т… в с л е п у ю… В и д и м о с т ь… н о л ь… О н и… м о г у т… н, а с т у п и т ь… н а… в, а с…」

Я щелкнул суставами правой руки. Из моих пальцев со свистом вырвались Нити, заряженные Искаженной Логикой.

— Пина, — ровно произнес я.

— Да, Маркус? — она подняла гравитационный клинок, вокруг которого закружился вихрь пыли.

— Если мы сегодня сдохнем… я хочу, чтобы ты знала: твой борщ всегда казался мне пересоленным.

Пина издала короткий, сухой смешок.

— А твой свадебный костюм выглядел так, будто его шили на гоблина, — парировала Агриппина ван Клеф. — Прикрой левый фланг, зятек. Посмотрим, есть ли у этой твари позвоночник, который можно сломать.

Я до предела выкрутил мощность Ядра. Зеленые трещины снова покрыли мое тело сплошной, пульсирующей броней Искаженной Логики.

Мы готовились дорого продать свои жизни.

Хтоническое Нечто из Разлома тоже не собиралось вести светские беседы. Его тысячи хаотично моргающих глаз вдруг уставились на нас. В центре колоссальной массы щупалец начала разгораться слепящая, фиолетовая сингулярность.

Я сделал глубокий вдох, готовясь отдать всё, что у меня есть…

И тут небеса раскололись во второй раз.

Слепящий, ослепительно-белый луч ударил откуда-то сверху, прошив плотный черный туман. Луч врезался точно в центр Разлома

Раздался звук, похожий на предсмертный хрип исполина. Хтоническая тварь завизжала. Щупальца судорожно замолотили по воздуху, брызгая кипящим черным эфиром. Сущность Бездны отшатнулась, втягиваясь обратно в разлом.

Но это было только начало.

Высоко над нами, пробивая облака и дым пожаров, вспыхнула колоссальная Пентаграмма, пылающая багровым. Кажется, она накрыла собой весь южный сектор Аргентума. Идеальные линии и древние символы подавления.

А затем над полем боя разнесся Голос. Холодный, металлический голос абсолютного, машинного правосудия.

Я уже слышал этот голос в Засапожье.

«ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНО КРИТИЧЕСКОЕ ЗАРАЖЕНИЕ НУЛЕВОГО УРОВНЯ. ПРОТОКОЛ „СТЕРИЛИЗАЦИЯ“ АКТИВИРОВАН».

С багровой пентаграммы вниз сорвались сотни тонких, рубиновых лучей. Они ударили в землю, прошивая черный туман, как иглы.

Один из лучей мазнул прямо по мне. Я инстинктивно напрягся, но красный свет просто прошел сквозь мою деревянную грудь, оставив лишь легкое покалывание, и скользнул дальше. Он прошел сквозь Агриппину, сквозь лежащего в грязи Мироса, сквозь Элис и Вейна.

Но стоило рубиновому лучу наткнуться на недобитого кислотного волка, затаившегося в руинах, как луч мгновенно наливался багрянцем.

Короткий всплеск энергии — и на месте волка осталась только дымящаяся, идеально ровная воронка.

Красные лучи носились по полю боя, сканируя каждый дюйм. И там, где они находили Скверну, мгновенно следовал залп. Десятки, сотни локальных взрывов слились в единый рев. Остатки армии Дикого Леса стирало с лица земли с хирургической, пугающей методичностью.

— Прародительница милосердная… — выдохнула Агриппина, опуская клинок.

Три черные тени, висевшие над нами, были уже совсем низко. Мощнейший воздушный поток, бьющий из их гравитационных двигателей, ударил в землю, начисто сдувая маслянистый туман Бездны.

И тогда я их увидел.

Это были летающие крепости. Левиафаны из зачарованной стали, адамантия и темного стекла. Угловатые, хищные, ощетинившиеся десятками орудийных башен и генераторами щитов, которые пульсировали в такт заклинанию Стерилизации. Техномагия высшего, имперского порядка. Моя внутренняя инженерная душа аж облизнулась, глядя на такие конфетки.

В моей эпохе до такого не додумались.

— Имперские дредноуты, — в голосе Агриппины зазвучало почти религиозное облегчение. Генерал Легиона расслабила плечи. — Флот. Это наши, Маркус.

— Наши? — выдавил Вейн. — Но… как? Связь лежала! Чтобы поднять эскадру и перебросить её сюда, нужен приказ уровня Высшего Совета! Кто мог до них достучаться сквозь Шум⁈

Я лишь криво усмехнулся.

«Гномик… ты ж мой хороший, многоглазый мальчик…» — мысленно произнес я.

Капля. Та самая частичка Гномика, которую на балу прихватизировал Малакай Вир. Кажется, Гномик через нее смог послать сообщение инквизитору, прорвавшись сквозь Шепот Бездны.

Я поднял голову, приглядывась к центральному дредноуту, зависшему прямо над разломом. Я почувствовал их, две ауры на капитанском мостике. Знакомые до боли.

Первая была тяжелая, прокуренная, пахнущая дешевым пойлом от язвы и абсолютной, свинцовой усталостью человека, который тащит на себе грехи всего мира. Лорд-Инквизитор Малакай Вир.

Но вот вторая…

Вторая аура была идеально гладкой, безупречной. Ослепительно мощной и лишенной любых человеческих эмоций. Десятая Тень. Архимаг в теле хрупкой фарфоровой куклы-мальчика. Генеральный директор корпорации «Голем-Пром», Михаил Златогорский.

Эти двое ненавидели друг друга. Инквизиция и Корпорация всегда были по разные стороны баррикад. И тем не менее, прямо сейчас, их ауры стояли плечом к плечу на мостике имперского флагмана.

— Пина, — медленно произнес я, не сводя оптических камер с брюха центрального корабля. — Похоже, Инквизиция и «Голем-Пром» решили, что конец света вредит экономике, и заключили временный союз. Нас приехали спасать Вир и Златогорский.

— Два ублюдка по цене одного, — фыркнула генерал, но прятать оружие не спешила. — Надеюсь, они не потребуют за это расписаться в накладной.

«ФИКСАЦИЯ ИСТОЧНИКА ЗАРАЖЕНИЯ. МАССШТАБНАЯ УГРОЗА» — снова прогремел Голос над Аргентумом. Багровая пентаграмма в небе начала сжиматься, концентрируя всю свою мощь в одной точке — прямо над зияющей пастью Разлома, где визжала хтоническая сущность.

«НАЧАЛО ОРБИТАЛЬНОЙ БОМБАРДИРОВКИ. ЗАЛП».

Все три имперских дредноута одновременно открыли огонь.

Чистая, физическая аннигиляция. Главные калибры кораблей обрушили на Разлом и бьющуюся в нем тварь поток ревущей плазмы, света и кинетических снарядов такой плотности, что пространство начало рваться по швам.

Земля под нашими ногами ходила ходуном. Грохот был такой, что звук вибрировал в костях. Мы стояли в эпицентре локального Армагеддона и смотрели, как объединенная мощь Империи вбивает Бездну обратно в ту дыру, из которой она выползла, запечатывая её миллионами тонн расплавленной магии.

Я посмотрел на Мироса, который, сидя в луже, завороженно пялился на огневую мощь дредноутов.

— Знаешь, Основатель, — перекрикивая грохот бомбардировки, крикнул я. — А наши потомки неплохо прокачали технологии за эти две тысячи лет! Обленились, конечно, но прогресс впечатляет.

Мирос устало кивнул.

— Ну кто бы мог подумать. Оказывается, бюрократия иногда может генерировать не только бумажки, но и очень, очень большие пушки!

Рассвет над Аргентумом занимался тяжело, словно солнце пыталось пробиться сквозь мощное похмелье.

Если бы какая-нибудь уцелевшая птица (или недобитый рекламный дрон мадам Розалинды) пролетела сейчас над южными рубежами, ей бы открылась картина живописного хаоса.

Дикий Лес, который еще вчера грозил пожрать столицу, выглядел так, словно его пропустили через гигантскую мясорубку. А затем щедро полили напалмом и подожгли. Огромные просеки, пробитые залпами имперских дредноутов, дымились остывающим стеклом. На месте, где ночью стоял тридцатиметровый Бегемот Бездны, зиял идеально круглый кратер, на дне которого весело булькала грунтовая вода, смешанная с прахом монстра.

Легионеры на разрушенных баррикадах приходили в себя.

Кто-то спал прямо в грязи, подложив под голову пустой ящик из-под маго-зарядов. Кто-то остервенело чистил закопченное оружие. Воняло порохом, горелой древесиной.

Солдатами овладело странное лихое настроение, которое бывает только у людей, обманувших смерть.

Сержант Луковкин сидел на остове перевернутой пушки и флегматично прикуривал от слабо тлеющего куска мутировавшего энта.

К нему, тяжело волоча ноги, подошел капитан Вернер. Половина его кирасы была оплавлена, а на щеке красовался свежий ожог.

— Капитан, — хрипло поприветствовал сержант, выпуская струйку дыма. — Как там наши стратегические перспективы?

— Стратегические перспективы, Луковкин, заключаются в том, что мы живы, — Вернер устало опустился рядом, со скрипом вытягивая ноги. — А вот интенданту, который отвечал за поставки огнеупорных портянок, я лично сломаю челюсть. Они горят лучше, чем этот чертов лес.

— Запишите это в рапорт как боевые потери, — философски заметил сержант. — Знаете, капитан, я за двадцать лет службы видел всякое. Но чтобы флот Столицы прилетел спасать провинцию бесплатно и без трехмесячных согласований в Сенате… Я начинаю верить в чудеса.

— Не привыкай, — хмыкнул Вернер. — Наверняка они просто заблудились по дороге на парад.

Империя, простоявшая на бюрократии две тысячи лет, обладала одним феноменальным талантом: она умела игнорировать реальность с таким каменным лицом, что реальность обычно сдавалась первой.

Выйти на площадь и заявить: «Господа налогоплательщики, архимаг Мирос оказался заядлым интровертом, в главе Ордена Равновесия нашли щупальца, а столицу Восточного Предела спас деревянный кукловод-нелегал с армией взбесившихся пылесосов» — означало обрушить фондовые рынки и спровоцировать гражданскую войну.

Поэтому на следующее утро после конца света перед журналистами в зале городского Совета Аргентума предстал Варрик. Политик-оборотень выглядел безупречно: дорогой костюм, гладко зачесанная шерсть… то есть волосы на голове, ни единого лишнего волоска на лацкане. Только чуть подрагивающий кончик хвоста выдавал степень его внутреннего напряжения.

Варрик поправил микрофон, обвел прессу тяжелым взглядом хищника и начал вещать:

— Уважаемые граждане. Официально заявляю: в Аргентуме ничего не произошло. Вчера ночью над южными округами было зафиксировано крайне редкое атмосферное явление. Температурная инверсия спровоцировала масштабный выброс болотного газа из низин Дикого Леса, что, в свою очередь, вызвало массовые, весьма реалистичные галлюцинации у населения.

Оборотень выдал этот спич, не моргнув и глазом.

— Орден Равновесия героически купировал природную угрозу. К нашему глубочайшему прискорбию, Лорд-Командующий Октавиан Кромвель геройски пал, получив критическое отравление… э-э-э… редкими ядовитыми спорами. В связи с этой невосполнимой утратой Орден временно закрыт на реорганизацию. Новым ИО Лорда-Командующего назначен рыцарь-маг Фёдор Каменский, а ИО Лорда-Дознавателя — Вейн Сумрачный. Прошу сохранять спокойствие.

Примерно в это же время в Столице молодой Император Юлиан выпустил срочный указ о немедленной реставрации стеклянного купола Сената.

Официальная причина: «Падение метеорита. Такое бывает, астрономы недоглядели».

Неофициально же, на счет Мастерской Ван Клефа тем же утром упала сумма с таким количеством нулей, что у моего встроенного калькулятора чуть не сгорели предохранители.

В назначении платежа значилась скромная анонимная приписка: «За дезинсекцию и молчание. p.s. Стол я все-таки вычту из следующего транша».

Жители Аргентума, народ прагматичный и тертый, отреагировали на новости с классическим имперским двоемыслием. Все всё понимали, но дружно делали вид, что верят новостям.

— Слышь, Карл, — говорил помятый мужик соседу, сметая веником разбитое стекло с крыльца. — А я ведь вчера своими глазами видел, как четырехэтажный голем нес кусок моста по нашей улице.

— Это болотный газ, — авторитетно отвечал сосед, поправляя очки. — В «Имперском Вестнике» же черным по белому написали: преломление света в испарениях.

— А то, что у этого газа на броневой плите белой краской было выведено «Голем-Пром», а на плече сидела кукла с тесаком?

— Коллективная галлюцинация! Научный факт. Надо перестать есть перед сном и соблюдать режим.

Единственной, чья психика в это прекрасное утро пострадала по-настоящему, была Арли.

Она сидела на ящике в моей Мастерской, обхватив голову ручками, и тихо, безысходно скулила. Перед ней в воздухе висел голографический экран, на котором транслировался её канал в Маго-Сети.

Она выложила туда эксклюзив века. Запись из Сената. Триумфальное возвращение Основателя Мироса, падающего с небес.

Но реакция аудитории убила её как профессионала. Комментарии летели сплошной лентой:

«Лол, классный графоний! Автор, на каком движке рендерила?»

«Тени от стола падают криво. Нейросеть 100 %».

«Косплей на Мироса топчик, лайк за костюм. Но где вы такого актера-алкаша нашли? Он же еле на ногах стоит!»

«Ага, Император испугался куклы. Постанова для хайпа, отписка».

— Хозяин… — прохныкала Арли, поднимая на меня полные масла-слез глаза. — Мой шедевр… Они назвали это дипфейком! Я рисковала жизнью в астрале, а какой-то школьник с ником «Нагибатор777» пишет, что у меня пиксели поехали! Я хочу удалить интернет!

— Привыкай, мелкая, — хмыкнул я, протирая ветошью свои шарниры. — Истина в наше время слишком абсурдна, чтобы в неё верить.

В этот момент массивная дверь Мастерской с лязгом отворилась.

На пороге стоял Лорд-Инквизитор Малакай Вир.

Он выглядел так, будто последние трое суток шел пешком из Столицы сквозь песчаную бурю, отбиваясь от демонов голыми руками. Его плащ был покрыт дорожной пылью, лицо осунулось, а под глазами залегли черные мешки.

Вир молча вошел внутрь. Остановился.

Его тяжелый, инквизиторский взгляд медленно скользнул по помещению.

Он посмотрел на жужжащие станки. На голографические экраны, где улыбался Гномик. На меня, выковыривающего щепку из предплечья.

Затем его взгляд сместился к потертому дивану в углу.

На диване, одетый в безразмерные серые треники (позаимствованные у Титуса) и застиранную футболку, сидел Великий Архимаг Мирос. Закинув ногу на ногу, Основатель Ордена Равновесия меланхолично хрустел кукурузными хлопьями с молоком прямо из кастрюли, попутно листая ленту новостей на одолженном маго-планшете.

— О, Инквизиция пожаловала, — пробормотал божество с набитым ртом. — Дверь закрой, дует. И скажи своим, чтобы перестали перекрывать дороги в центре, мне курьер из кондитерской уже час едет.

Малакай Вир не изменился в лице. Он просто закрыл дверь, медленно засунул руку во внутренний карман плаща и достал оттуда плоскую стеклянную фляжку со своим фирменным, тошнотворно пахнущим бальзамом от язвы. Отвинтил крышку.

— Ван Клеф, — глухо произнес Вир, глядя на меня. — Я оставил на тебя трёх проблемных подростков. На одну неделю.

— И они живы, здоровы, социализированы и даже в совершенстве освоили плазменную сварку тяжелых металлов, — парировал я, откладывая ветошь. — Я считаю, мои педагогические методы безупречны.

Вир сделал мощный глоток прямо из горла. Выдохнул так, что в воздухе запахло жженой полынью.

— А еще ты уничтожил верхушку Ордена, сломал хребет Дикому Лесу, взял в заложники Основателя нашей религии и уронил его на стол Императору, — Инквизитор сделал еще один глоток.

— Ну, положим, в заложники его взял Октавиан Кромвель, а я его освободил, — уточнил я. — Всё остальное верно.

— Подтверждаю, — Мирос закинул в рот ещё парочку кукурузных хлопьев.

— Я требую надбавку за вредность, — пробубнил инквизитор. — И отпуск. Желательно на другом континенте. Там, где нет тебя, древесина ты проклятая.

— Это вы так благодарите человека, который сделал за вас вашу инквизиторскую работу? — я приподнял бровь.

Вир молча смотрел на меня своим немигающим взглядом, способным сбить комара на лету. Я молча глядел в ответ.

— Хлопья у вас тут в будущем пресные, — сварливо добавил Мирос, выскребая ложкой дно кастрюли. — Никакого уважения к старости.

Вир закрыл глаза и начал массировать переносицу, видимо, пытаясь убедить себя, что это все еще галлюцинации от болотного газа.

В этот момент со стороны складских помещений раздался веселый грохот, топот и радостные крики. Дверь распахнулась, и в Мастерскую ввалилась делегация, которую я час назад отправил на рынок за запчастями и продуктами.

Первой влетела Кира. В одной руке у нее был ящик с электродами, в другой — надкушенный бутерброд с колбасой. Титус тащил на плече три мешка с цементом и связку колбас. Елена шла рядом, сверяясь со списком. Лилит замыкала шествие, а вокруг нее суетились жуки, тащащие в жвалах пакеты с яблоками.

Кира резко затормозила, увидев фигуру в плаще. Бутерброд выпал из ее рук.

— Батя! — завопила Кира так, что у Мироса планшет из рук вывалился.

Девчонка бросила ящик (тот с лязгом грохнулся на пол, едва не отдавив ногу Виру) и с разбегу повисла на шее Инквизитора. Экзоскелет Киры радостно зажужжал, раструбы резаков по инерции выпустили сноп искр, слегка подпалив Виру край плаща.

Суровый, беспощадный охотник на еретиков, гроза магов и демонов, неловко, но крепко обнял девчонку в ответ. Его каменное лицо дрогнуло, жесткие морщины слегка разгладились.

— Живая. Искришь все так же, — хрипло констатировал Вир, похлопав её по металлической спине.

— Мы скучали! — Лилит подошла ближе, робко пряча руки в рукава, но её жуки в знак приветствия быстро выстроились на полу в кривой, шевелящийся смайлик с улыбкой.

Титус молча поставил цемент и, подойдя к Инквизитору, осторожно, чтобы не сломать ему позвоночник, похлопал его по плечу своей ручищей.

— Здрасьте, господин начальник. А мы тут на броневике недавно катались. Правда, он потом мутировал и мы его убили, но было весело!

Вир обвел взглядом свой спецотряд «Омега».

Он ждал увидеть сломанных, напуганных детей, выживших в мясорубке конца света. Но вместо этого он видел слаженную, уверенную в себе команду. На них была нормальная одежда, их глаза горели. И самое главное, их разрушительные силы больше не были проклятием, которое приходилось сдерживать болью.

Инквизитор посмотрел на меня. В его взгляде проскользнуло нечто очень похожее на благодарность, которую он тут же поспешно спрятал за привычной циничной маской.

— Вижу, вы тут не скучали, — Вир отстранил Киру, одергивая плащ. — Собирайте вещи, отряд Омега. В Аргентуме сейчас бардак, у Инквизиции работы, как никогда много. Возвращаемся в расположение базы. Хватит с вас курортов.

Оболтусы переглянулись. Повисла неловкая пауза.

Кира первой уперла руки в бока.

— Эм… Батя, при всем уважении… но у нас тут дедлайн горит. Нам еще триста корпусов для охранных дронов штамповать.

— А мне обещали выдать усиленные титановые пластины для щита, — басовито добавил Титус.

— А у Мистера Куся тут теплое гнездышко за батареей… — пропищала Лилит.

Вир замер, подняв бровь. Он перевел взгляд с детей на меня.

Я тяжело, театрально вздохнул, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства.

— Вир, забери их ради этого вашего Равновесия. Они жрут как не в себя. Кира спалила мне три верстака за неделю. Титус сожрал мои коллекционные болты, решив, что это леденцы. А от сброшенного насекомьего хитина у меня фильтры забиваются.

Оболтусы возмущенно загомонили, но я поднял деревянную руку, призывая к тишине.

— Но… — я выдержал паузу, почесав подбородок. — С другой стороны, подмастерья из них вышли не самые безнадежные. Швы кладут ровно, металл гнут качественно. Да и демонов отпугивают неплохо. Так что, если они сами хотят остаться… я, так и быть, готов терпеть этот детский сад еще какое-то время. На правах официальной стажировки, разумеется. С оформлением по ТК Империи.

Дети просияли. Кира сложила руки в молитвенном жесте, умоляющего глядя на Вира.

Инквизитор смотрел на нас. На секунду он прикрыл глаза, и мне показалось, что у него с плеч свалилась гора весом в пару тонн.

Он знал, что бюрократы Инквизиции никогда не дадут этим детям нормальной жизни. А здесь… в этом сумасшедшем доме с богом в трениках и кукловодом-анархистом… они нашли себя.

— Официальная стажировка, говоришь, — хмыкнул Вир, пряча фляжку обратно в карман. — Договорились, Ван Клеф. Я подпишу любые документы. Но если они взорвут тебе мастерскую…

— То мы выставим счет Ордену Равновесия, — хором, не сговариваясь, закончили мы с Арли.

— Вот это я понимаю, правильный подход, — одобрительно кивнул с дивана Мирос, откладывая пустую кастрюлю. — А теперь, если трогательные воссоединения закончены, может кто-нибудь объяснить мне, как в этом вашем… как его… планшете открыть видео со смешными енотами? У меня кнопка зависла.

— Итак, расклад следующий, — я задумчиво постучал деревянным пальцем по столешнице. — Через час в здании Ратуши начнется экстренное заседание. На повестке: как нам всем жить дальше, кто будет платить за разбитые фонари, и почему «Голем-Пром» не виноват, но должен подвинуться. Будут все: Городской Совет, Гильдии, Штальберг и, возможно, даже сам Златогорский. И мне нужно там быть, чтобы застолбить за Мастерской кусок нового пирога.

— Звучит как отличный план, Учитель, — отозвалась Элис, оттирая с доспеха пятно от болотной жижи. — Только есть маленькая логистическая проблема. Наш броневик мутировал, отрастил щупальца, и Рейна проткнула ему бензобак. Мы пешеходы.

— Мы не просто пешеходы, — мрачно донеслось от окна.

Мирос, закутанный в мой старый рабочий халат поверх своей порванной мантии, осторожно отогнул край жалюзи двумя пальцами. Лицо Великого Основателя было белее мела.

— Валера… Они там.

— Кто? Дикий Лес вернулся?

— Хуже! — Архимаг отшатнулся от окна, как от чумного барака. — Люди! Много людей!

Я подошел к окну и выглянул на улицу.

Оцепление из уставших легионеров едва сдерживало ревущую толпу, заполнившую весь Ремесленный квартал.

Там были все. Фанатики в белых рясах, скандирующие молитвы. Журналисты с парящими маго-камерами. Какие-то предприимчивые гоблины, уже продающие с лотков «истинный щебень, на который ступала нога Основателя». Толстая тетка с младенцем, требующая благословения. Фигуристые девицы с плакатами «МИРОС, ВОЗЬМИ МЕНЯ В ЖРИЦЫ».

— Как они вообще узнали? — процедил я. Официальная версия властей ведь четко гласила: болотный газ и никаких архимагов.

С потолка раздался виноватый кашель.

— Ну… технически… мой ночной стрим из Сената всё-таки зафорсился, — Арли невинно покрутила хвостом. — Алгоритмы Маго-Сети — штука непредсказуемая! Сначала все писали, что это дипфейк, а потом какой-то эксперт по аурам покадрово разобрал видео и доказал, что свечение Двенадцати Теней было настоящим. И геометку Мастерской кто-то слил… Хозяин, не смотри на меня так, это черный пиар, он тоже работает!

— Я убью её, — абсолютно серьезно пообещал Мирос, вжимаясь спиной в стену. — Я развоплощу эту кошку на пиксели. Валера, используй свой парадокс! Схлопни пространство! Сделай нас невидимыми! Отправь их всех в Бездну!

— Мой парадокс сожрал почти весь резерв Ядра, Мирос. Скорее табуретка сейчас тебе выдаст сложную магию, чем я, — я скрестил руки на груди. — Придется выходить ножками.

— Я туда не пойду! — запаниковал Двенадцатая Тень. — Они разорвут меня на сувениры! Они заставят меня исцелять их энурез наложением рук! Валера, я согласен, что я тот ещё засранец и заслужил наказание, но это уже перебор!

Я критически осмотрел паникующее «божество».

Белоснежные волосы, идеальные, точеные черты лица, легкое золотистое свечение кожи. Даже в грязном халате он выглядел так, будто сошел с античной фрески.

— Ты прав. В таком виде тебя узнают даже со спины, — я щелкнул пальцами. — Рейна! Тащи мазут, изоленту, рабочую робу самого большого размера и тот бракованный шлем с визором, который Кира варила на прошлой неделе.

— Что ты задумал? — с подозрением прищурился Мирос.

— Будем делать из тебя представителя рабочего класса, — кровожадно ухмыльнулся я.

Я постоял на сцене пару секунд, позволяя тишине в зале стать аж звенящей. Окинул взглядом бледного Варрика, напряженного Штальберга и замерших в надежде предпринимателей.

Затем я легонько щелкнул по микрофону деревянным пальцем. Динамики Ратуши отозвались коротким, неприятным визгом, сбросившим остатки оцепенения с толпы.

— Дамы и господа, — мой голос, очищенный от глитчевого эха, но сохранивший жесткий металлический тембр, разнесся по залу. — Давайте отбросим лирику и поговорим о фактах. Минувшей ночью сложная техномагия сошла с ума. Ваши големы убивали людей. Это факт.

По залу прокатился нервный шепоток. Штальберг самодовольно усмехнулся, ожидая, что я сейчас сам вырою себе могилу.

— Техника «Голем-Прома», — я кивнул в сторону Рудольфа, — осталась стоять на месте. Она не взбесилась. И это тоже факт. Но знаете, почему? Потому что нельзя свести с ума то, у чего нет мозгов. Примитивный алгоритм не слышит Шёпот Бездны. Это примерно как пытаться табуретку загипнотизировать.

Ухмылка Штальберга мгновенно скисла. Кто-то из кузнецов в заднем ряду мстительно хрюкнул.

— Но был в этом городе и третий факт, — я оперся обеими руками о трибуну. — Мои дроны серии «Небесный Охотник». А также мои уборочные автоматы, служанки-горничные и строительные големы. Этой ночью они продолжали работать, как обычно. Они защищали горожан от тварей Дикого Леса, пока Легион держал стены. Этому есть сотни свидетелей. Спросите у тех, кого мои дроны вытаскивали из-под обломков.

Я выдержал паузу, позволяя информации осесть в их головах.

— Секрет не в том, чтобы делать технику тупой ради безопасности. Секрет в правильной архитектуре Ядра и экранировании, — я обвел взглядом притихших ремесленников. — Моя технология доказала свою абсолютную, стопроцентную надежность в условиях локального Апокалипсиса. И вот мое предложение: я не собираюсь скупать ваши мастерские за бесценок. Я предлагаю вам альтернативу.

Я указал на Варрика:

— Городской Совет хочет Метку Надежности? Отлично. Моя Мастерская готова поставлять независимым предпринимателям унифицированные модули защиты. Я лично установлю их на големов, станки и марионеток. Вы пройдете любую сертификацию безопасности, сохраните свой бизнес и независимость.

Зал взорвался. И это были уже не гневные крики, а рев облегчения. Кузнецы, алхимики и портные вскочили со своих мест, аплодируя. Я только что бросил им спасательный круг, спасая от корпоративных акул.

Оборотень Варрик засуетился, шерсть на его хвосте встала дыбом.

— Минуточку! Подождите! — заблеял политик в микрофон, пытаясь перекричать толпу. — Это… это не регламентировано! Энергия Хаоса, о которой ходят слухи… независимые модули… Нам нужно собрать комиссию! Провести тесты! Это всё как бы, ну, это самое… не соответствует текущим ГОСТам!

— Варрик. Помолчите.

Слова были сказаны тихо, но они охладили пыл Варрика, словно ледяной сквозняк. Михаил Златогорский, генеральный директор в теле фарфоровой куклы, сделал шаг к краю сцены.

— Корпорация «Голем-Пром» не является вашим врагом, — кристально-чистый, не по-детски мудрый голос Златогорского обволок слушателей. В нем не было угрозы, только безграничная, пугающая рациональность. — В первую очередь, мы созданы для людей. Мы фундамент Аргентума. Но если мы сожрем вас всех, мы останемся в пустом городе. Монополия, лишенная здоровой конкуренции, ведет к технологической стагнации. Это ударит по самой корпорации.

Штальберг вытаращился на своего босса так, словно у того из ушей пошел пар. Рудольф явно готовил другой сценарий.

— Мы ценим инициативу, — продолжил Златогорский, его пустые глаза остановились на мне. — Мастерская Ван Клефа доказала свою… эффективность. «Голем-Пром» официально поддерживает идею внедрения независимых защитных модулей. Более того, мы готовы оказать содействие в сертификации этих модулей в Городском Совете. Пусть малый бизнес живет.

Люди в зале выдохнули с такой силой, что, казалось, качнулись тяжелые люстры. Угроза разорения миновала. Предприниматели и ремесленники обнимались, кто-то даже утирал слезы.

Собрание завершилось на ноте робкой, но вполне осязаемой надежды.

Я уже сплел на кончиках пальцев пару нитей Искаженной Логики, собираясь эффектно и жестоко спрыгнуть прямо на голову гному с болгаркой. Но тут массивные металлические ворота ангара с лязгом разъехались в стороны.

— Стоять, животные! — раздался от дверей властный, но слегка надтреснутый голос.

В ангар ворвался человек. Ну, или кто-то очень похожий на человека, поскольку вид у него был… весьма специфический.

На нем поверх вполне приличного, хотя и грязного городского костюма был накинут плащ из живого мха. В руке он сжимал посох, увенчанный пульсирующим зеленым камнем от которого отчетливо фонило магией Пятой Тени. Очень жесткой, первобытной магией природы.

Эльф с бегающими глазками тут же вытянулся во фрунт. Орк Бугор суетливо спрятал монтировку за спину.

— О, босс Корней! А мы тут это… улов притащили! — радостно затараторил Ржавый, указывая на привязанного к стулу Мироса. — Смотри, какого био-голема надыбали! Прямо у Ратуши сидел, бесхозный! Говорит, правда, с ошибками, но мы сейчас ему грудак вскроем, Ядро достанем, и…

Босс Корней приблизился к стулу. Его глаза, расширенные то ли от фанатизма, то ли от злоупотребления мухоморами, впились в перемазанное мазутом лицо Великого Основателя.

Глаз у друида был наметан. Пятая Тень — это не хухры-мухры, такие маги могут видеть сквозь дешевый грим и инвентарные таблички. Корней побледнел. Его моховой плащ затрясся. Посох с изумрудом с грохотом выпал из рук.

— Ядро… достанете? — сдавленно прохрипел Корней, медленно поворачиваясь к своей банде. — Вы… вы… КРЕТИНЫ! ДЕГЕНЕРАТЫ! ЖЕРТВЫ БЛИЗКОРОДСТВЕННОГО СКРЕЩИВАНИЯ!

— Эй, босс, за что обзываешься? — обиженно прогудел орк Бугор. — Нормальный металлолом же…

— ЗАКРОЙ СВОЮ ПАСТЬ, ОШИБКА ЭВОЛЮЦИИ! — взревел друид так, что с потолка посыпалась ржавчина. — Какой металлолом⁈ Какие запчасти⁈ Вы хоть понимаете, КОГО вы притащили в наш скромный штаб⁈ Это же Великая Удача! Сама Природа благословила наше дело!

Корней рухнул на колени прямо в техническую грязь перед стулом и простер руки к Миросу.

— О, Светоносный! Прости этих скудоумных варваров! Они слепы и не ведают, что творят!

Гном с болгаркой ошарашенно почесал в затылке.

— Э… босс? Ты че, грибов опять сырых поел? Это ж бракованная модель. Вон, на нем бумажка висит. «Грузчик-3».

— Я ТЕБЯ САМОГО СЕЙЧАС НА ГРУЗЧИКА РАЗБЕРУ! ПО ЧАСТЯМ! — Корней вскочил, отвесил гному такую затрещину, что с того слетела кепка. После чего друид снова упал на колени перед Миросом. — О, Великий Основатель! Твой приход предрекали древние мхи! Мы Истинные Дети Корней, непримиримая фракция эко-друидов, и мы ждали тебя! Этот город — бетонная опухоль на теле матери-природы, но теперь, с тобой, мы изменим всё! Мы откроем людям истинную правду! Завтра…

Корней театрально воздел руки к потолку, пытаясь изобразить максимальный пафос, но внезапно запнулся, потому что плащ из мха зацепился за торчащий из стула гвоздь. Друид неловко дернулся, отцепился и продолжил, чуть сбавив градус:

— Завтра на рассвете мы отправимся в самое Сердце Леса! Туда, где бетон не властен! Мы проведем Ритуал Истинных Корней, и Аргентум падет, уступив место первозданной зеленой гармонии!

— Слышь, босс, — Ржавый нервно почесал рыжую макушку. — Так мы его не продаем, что ли? А как же бабки за аренду гаража?

Корней схватился за голову, издавая звуки закипающего чайника.

— Я работаю с идиотами… — простонал он. — Вон отсюда! Принесите влажные губки! Принесите чистую воду! Принесите самое мягкое кресло, которое найдете на свалке! Мы должны оказать божеству почести!

Я, наблюдая за всем этим цирком с крыши, медленно втянул Нити Искаженной Логики обратно в пальцы. Мой внутренний калькулятор радостно щелкнул.

— Отмена спасательной операции, — шепотом произнес я, отступая от светового люка. — Планы меняются.

— В смысле отмена⁈ — возмущенно прошипела Арли, зависнув перед моим носом. — Хозяин, они его сейчас в лес утащат! И принесут в жертву какому-нибудь гигантскому лопуху! А вдруг наше бомжество расстроится, что мы его бросили⁈

Я снова заглянул в люк.

А там началось интересное. Гном суетливо разрезал скотч на его руках. Орк Бугор, пыхтя, уже тащил откуда-то из угла вполне приличное, хоть и пыльное, велюровое кресло. А эльф Ржавый дрожащими руками протягивал Архимагу чудом уцелевший бокал с каким-то дешевым вином.

Мирос принял бокал. Сделал глоток. Откинулся на спинку подставленного кресла и, закинув ногу на ногу, посмотрел точно вверх, прямо на наш световой люк. В его золотых глазах читалось абсолютное, кристально чистое умиротворение. Никакой политики. Никакого Сената. Ему поклоняются, поят вином и, самое главное, не просят подписывать налоговые декларации.

Великий Основатель незаметно, микроскопическим движением подмигнул мне, мол: «Валера, я в порядке, иди по своим делам, санаторий меня устраивает».

— Он не расстроится, — уверенно констатировал я, отворачиваясь. — У него там пятизвездочный отель формата «Всё включено», только вместо аниматоров — банда тупых мародеров и сумасшедший ботаник.

— Но зачем мы его им оставляем? — не унималась Арли.

— Вспоминай, мелкая, — я ухмыльнулся. — Мы час назад подписали контракт со Златогорским на восстановление экосистемы Дикого Леса. И я понятия не имел, с чего начать. А тут появляется уважаемый господин Корней, который добровольно, с песнями и плясками, предлагает отвести нас прямо в «Сердце Леса», где можно провести какой-то мощный природный ритуал. Это же идеальный бесплатный гид! Грех не воспользоваться.

— Капитализм и эксплуатация чужого труда, — восхищенно выдохнула кошкодевочка. — Босс, ты мое вдохновение. И что теперь?

— Ты входишь в астрал. Спускаешься вниз и остаешься с Миросом. Следи за каждым их шагом, слушай каждое слово. Если этот моховой фанатик решит перевести божество на веганскую диету или причинить ему вред — сигнализируй через Гномика. Завтра утром мы пойдем по вашему следу.

Арли скривилась, потирая нос.

— Опять в астрал? Там пыльно, скучно, и нельзя материться в чат! А ты куда собрался, пока я тут на шпионских галерах горбачусь? Снова мир спасать?

— Нет, — я одернул плащ и поправил воротник. — Я отправляюсь к Лире.

Кошкодевочка закатила глаза так сильно, что я испугался, как бы они не заклинили в верхнем положении.

— Ой, ну конечно! — саркастично протянула она. — Город в руинах, орден пал, бог в заложниках у бомжей, а наш Ромео вспомнил про семейные обязанности! Хозяин, я всё понимаю, гормоны там… точнее, у тебя их нет, но фантомные привычки остались… Но ты можешь ей просто позвонить! У нас же теперь «Гномик-нет» покрывает каждый утюг! Отправил бы ей эмодзи с поцелуйчиком и пошел работать!

— Во-первых, — я нравоучительно поднял палец, — как хороший муж, я обязан лично убедиться, что моя жена не пострадала от падения метеоритов и аллергии на взбесившиеся одуванчики. Это вопрос этикета. А во-вторых… просто позвонить тут не выйдет.

Я загадочно посмотрел на горизонт, где над особняком Ван Клеф занималось мутное утро.

— Лира нам скоро очень понадобится, Арли. Для одного важного, я бы даже сказал, фундаментального дела.

— Для какого? — насторожилась марионетка.

— Скоро узнаешь. Давай, брысь в астрал. И постарайся не чихать на этого Корнея, у него и так психика слабая.

Арли недовольно фыркнула, показала мне язык и, растворившись в воздухе, рыбкой скользнула сквозь стекло люка прямо в ангар.

Я же, развернувшись, направился к ожидавшему меня беспилотному такси. Впереди была встреча с женой, и, сдается мне, Лира будет очень… заинтригована тем предложением, которое я собирался ей сделать.

В конце концов, восстановление Леса требовало не только наглого артефактора и сумасшедших друидов. Оно требовало гигантского, неисчерпаемого запаса Витальности. А в этом деле моей жене не было равных.

Лесное путешествие Великого Основателя, к его собственному удивлению, всё больше напоминало элитный ретрит.

Радикальные эко-друиды оказались отличным обслуживающим персоналом. Как только они углубились в более-менее чистую чащу, Корней приказал сделать привал у ручья.

Мироса благоговейно отмыли ледяной ключевой водой от мазута и грязи, стерев нарисованный Арли фингал. Брезентовую робу грузчика сменили на мантию, сотканную из тончайших, живых листьев и какого-то шелковистого мха.

Теперь Архимаг снова выглядел как божество. Он возлежал на своем паланкине из переплетенных лоз, попивал смузи из выдолбленного гигантского ореха и наслаждался тем, что впервые за две тысячи лет от него не требовали спасать мир.

Идиллия закончилась, когда они вышли на прогалину.

Из густого кустарника, ломая толстые стволы сосен, как спички, вывалилось Нечто. Это была недобитая тварь, похожая на помесь медведя, паука и ожившей мясорубки. Тварь истекала черной слизью, щелкала тремя рядами жвал.

Почему-то от нее сильно пахло гниющей капустой.

Носильщики, орк и гном, с испуганным ором бросили паланкин на землю. К счастью, Корней успел смягчить падение магией, так что Мирос даже не расплескал свой нектар.

— Не бойтесь, о Светоносный! — героически взревел Корней, выступая вперед и размахивая посохом. — Я, Истинный Сын Корней, защищу твой покой! Узри же Гнев Матери-Природы!

Друид, вложив всю мощь своей Пятой Тени, ударил посохом о землю. Мощное, оплетенное шипами изумрудное щупальце вырвалось из почвы и хлестнуло монстра прямо по уродливой морде.

Раздался звук, похожий на шлепок мокрой тряпки по бетонной стене.

Монстр даже не пошатнулся. Он вяло мотнул головой, и изумрудное заклинание друида осыпалось жалкими зелеными искрами.

В крошечных, налитых кровью глазках твари отчетливо читалось удивление. Казалось, монстр сейчас спросит: «Ты это серьезно? Ты в меня салатом кинул?»

Разочарованно рыкнув, тварь распахнула пасть, готовясь сожрать Корнея вместе с его посохом и экологическими идеалами.

Мирос, так и не встав с паланкина, тяжело вздохнул.

— Никакого покоя, — пробормотал Архимаг.

Он небрежно пошевелил двумя пальцами, словно смахивал с колена невидимую пылинку.

Пространство перед монстром едва заметно дрогнуло. Непробиваемая хтоническая тварь… с легким шелестом осыпалась на землю миллионом идеально ровных, крошечных мясных кубиков, размером с игральную кость.

Орк Бугор выронил монтировку. Эльф Ржавый побледнел так, что веснушки на его лице стали похожи на дыры. Гном гаечным ключом осенил себя Святым Кругом Равновесия.

Если раньше они тащили паланкин из страха перед своим боссом-друидом, то теперь они осознали: на этих носилках сидит сама Смерть. И Смерть предпочитает, чтобы её не трясли на кочках.

А в следующее мгновение тишину нарушил звонкий чих.

Арли, которая всё это время висела в астрале прямо над полем боя, от избытка чувств и восхищения просто потеряла концентрацию. Она вывалилась из тонкого плана в реальный мир, материализовавшись прямо в кустах шиповника.

— Ой, мамочки, вот это дамаг… — пискнула кошкодевочка, барахтаясь в ветках.

Корней, чьи нервы и так были натянуты до предела после инцидента с салатной магией, среагировал мгновенно.

— Засада демонов! — завопил друид, вскидывая посох.

Из земли вырвались лозы и намертво спеленали Арли, подвесив её вверх тормашками.

— Эй! Отпусти! Я не демон, я пресса! Я требую адвоката! — заверещала она, размахивая хвостом.

— Спокойно, дед, — устало произнес Мирос, потирая виски. — Опусти её на землю. Это со мной.

Лозы нехотя швырнули растрепанную марионетку на мох. Корней ошарашенно глядел на девочку с кошачьими ушами и дергающимся хвостом.

— С… с вами, о Великий? — заикаясь, спросил друид. — Но кто… кто эта чудесная, несомненно божественная сущность?

Мирос замялся. Объяснять что-либо деду ему было категорически лень.

— Это… э-э-э… — Архимаг пощелкал пальцами, подбирая слово. — Она типа…

— Ангел Божий! — гордо и невероятно пафосно выдала Арли, мгновенно сориентировавшись в ситуации. Она выпятила грудь и сложила ручки на животе. — Глашатай Истины и личный секретарь Основателя! А теперь неси сюда орехи, смертный, Ангел проголодался!

Мирос скосил на неё глаза, тяжело вздохнул и обреченно кивнул.

— Ну да. Ангел. Типа того. Крылья в стирке, поэтому вместо них уши.

Арли, сияя от собственной наглости, взмыла в воздух и по-хозяйски уселась Миросу на правое плечо, свесив ножки.

Гном, всё еще сжимающий гаечный ключ, робко поднял руку.

— Э-э-э… господин Корней, — пробасил он, с подозрением разглядывая кошкодевочку. — Я, конечно, в теологии не силен… но почему Ангел Божий пахнет горелым пластиком и машинным маслом? И зачем ангелу хвост?

ХРЯСЬ!

Увесистая оплеуха от Корнея сбила гнома с ног.

— Неисповедимы пути Создателя, богохульник! — фанатично проревел друид, потрясая кулаком. — Если Светоносному Миросу угодно, чтобы его Ангел был с хвостом и пах пластиком, значит, так выглядит истинная святость! А ну взяли носилки, животные! Нас ждет Сердце Леса!

Орк, эльф и потирающий затрещину гном мгновенно подхватили паланкин на плечи, стараясь нести его так плавно, будто ступали по минному полю.

Мирос поудобнее устроился на подушках из мха, сделал еще один глоток смузи и, не открывая глаз, тихо процедил:

— Если ты хоть раз пискнешь мне на ухо про донаты и подписки, «ангел», я превращу тебя в когтеточку.

— Молчу-молчу, Ваше Бомж… Божество, — промурлыкала Арли, поправляя ушки. — Но ракурс отсюда просто бомба!

В таким составе они и двинулись дальше.

Паланкин из живых лоз мерно покачивался на плечах потеющих орка, эльфа и гнома. Эко-радикал Корней шел впереди, торжественно распевая гимны Матери-Природе, так что процессия двигалась под аккомпанемент фальшивого баритона и треска ломающихся веток.

Мирос, развалившись на подушках из мха, допил остатки смузи из ореховой скорлупы и скосил золотые глаза на свое правое плечо.

— Знаешь, я всё хотел спросить, — тихо, чтобы не разрушать божественный имидж перед фанатиками, произнес Архимаг. — Две тысячи лет назад ты была элитным шпионским конструктом. Прекрасное изделие в стиле Валериана. А это что за маскарад?

Мирос брезгливо ткнул длинным пальцем в пушистое кошачье ухо Арли.

Кошкодевочка гордо выпятила грудь.

— Это называется «попадание в мета-тренды целевой аудитории»! Кошкодевочки генерируют на сорок процентов больше донатов, чем стандартные людишки! Зрители любят ушки, хвостик и когда я говорю «Ня!». Это маркетинг, дед. Тебе не понять.

— Отчего же, вполне понимаю, — философски отозвался Мирос, откидываясь на спинку кресла. — Я вот две тысячи лет назад надел белую мантию, сделал лицо кирпичом и сказал пару фраз про Равновесие. И эти идиоты до сих пор мне молятся. Вот это я понимаю… как это слово… Маркетинг ага. А эти твои донаты и уши кошачьи… баловство просто.

— Ну, по сравнению с целой религией да, — неохотно признала Арли. — Но и я-то вообще-то не архимаг, у меня возможностей меньше. Но я уверена, что если бы ты надел кошачьи ушки и сказал «ня», то твоя вера без шансов покорила бы весь мир!

— Даже слышать об этом не желаю, — буркнул Мирос. — Хотя должен признать, что эта ваша «Маго-Сеть»… да, гениальное изобретение. Можно вещать для миллионов, и при этом никто не дышит на тебя перегаром и не трогает за подол. Идеально. И вот это, — он потряс пустой скорлупой, — моховой сектант назвал словом «смузи». Звучит омерзительно. Как будто гоблин чихнул в лужу. Но на вкус, Бездна меня дери, потрясающе.

Арли почесала за ухом. Затем её огромные зеленые глаза сузились, потеряв привычную дурашливость.

Она наклонилась к самому уху Архимага.

— Окей, ценитель смузи. Раз уж мы тут одни, не считая этих грузчиков… Ответь мне на один вопрос. Только честно.

— Смотря какой.

— Зачем ты продал Хозяина? — прошептала Арли, и её хвост нервно дернулся. — Вы же были… ну, если не бро, то нормально же общались. Он тебе диплом спас! А ты сдал его этому космическому бюрократу, Арбитру. Зачем?

Мирос замер. Его идеальное лицо на секунду утратило расслабленное выражение. Он отвел взгляд и посмотрел на верхушки сосен.

— Я не предавал Валериана, — так же тихо, но очень жестко ответил Архимаг.

— Да ладно? А кто бумажку подписал?

— Я подписал тайный договор о сдерживании магии. Да. Потому что иначе Арбитр стер бы наш континент в пыль. Но я не планировал отправлять Валеру в Бездну. Этого… вообще не должно было произойти.

Арли чуть не свалилась с его плеча.

— ЧАВО⁈

— Тсс! — зашипел Мирос, косясь на идущего впереди друида. — Я говорю, этого не было в плане! Я пытался выторговать для Валеры время. Я вёл дипломатический торг, понимаешь? Я знал, что Валера никогда на такие условия не пойдет, не прогнется под Арбитров… И я хотел поставить его перед свершившимся фактом. А в итоге… ну все вышло, как вышло…

Он печально вздохнул.

Кошкодевочка сидела с открытым ртом.

— То есть… — она нервно сглотнула. — Ты хочешь сказать, что Хозяин просидел две тысячи лет в аду среди демонов из-за… МИССКЛИКА⁈ ЕГО ОТПРАВИЛИ В БЕЗДНУ ПО ОШИБКЕ⁈

— Это была сложная эфирная флуктуация! — оскорбился Мирос. — Я не думал, что Валера окажется настолько силен, что даст отпор самому Арбитру…

— Охренеть. Просто охренеть. Ты ему об этом скажешь?

— Скажу. Когда придет время, — Мирос потер переносицу. — И он, скорее всего, сломает мне второе ребро. Но не сейчас.

— Древний маг попил смузи, сдал Валеру в кукурузе, — ехидно срифмовала Арли себе под нос, болтая ногами. — Две тыщи лет Валера ждал, пока дедуля сладко спал!

— Еще одна такая рифма, и я выкину тебя в кусты, Ангел Божий, — мрачно пообещал Мирос.

Их милую беседу прервал Корней. Эко-радикал резко вскинул посох и рухнул на колени прямо в мокрую траву.

— СВЕРШИЛОСЬ! — завопил он со слезами на глазах. Орк, эльф и гном аккуратно опустили паланкин на землю. — О, Светоносный! Узри! Мы прибыли! Это Священная Поляна! Истинное Сердце Леса!

Мирос лениво приоткрыл один глаз и посмотрел вперед.

Арли вытянула шею.

Перед ними была поляна. Обычная, мать её, поляна. Метров пятьдесят в поперечнике. Пожухлая трава, пара кривых березок, в центре какой-то замшелый, наполовину сгнивший пень, подозрительно напоминающий табуретку.

Никакого эпика. Никаких древних алтарей. Никаких светящихся деревьев.

— Какая… э-э-э… минималистичная локация, — оценила Арли. — Текстуры не прогрузились? Или разработчикам бюджета на арену для босса не хватило?

Корней не обратил на её писк внимания, продолжая бормотать молитвы.

Мирос же, напротив, вдруг приподнялся на моховых подушках. Ноздри Архимага хищно раздулись, втягивая воздух. Золотые глаза сузились, оглядывая ничем не примечательную траву.

— Морос… то есть, Ваше Бомж… Божество? — шепнула Арли, почувствовав, как напряглось тело мага. — Что не так? Полянка как полянка.

— Скверное место, — процедил Мирос, и в его голосе не осталось ни капли лени. — Здесь прет Бездной так, что у меня сейчас зубы заноют. Но кроме Бездны есть что-то ещё. Там, под этим пнем… Чувствую что-то живое, пульсирующее.

— Очередные монстрики? Так раскидай их! Ты же Двенадцатая Тень! Кастани «Гнев Небес» или типа того! — подбодрила его Арли.

Мирос посмотрел на свои руки.

— Я бы с радостью. Но после того, как Октавиан вывернул мою ауру наизнанку, мои Тени напоминают сдувшийся воздушный шарик. Если я сейчас попробую ударить в полную силу, у меня случится магическая грыжа, и я сам развалюсь на кубики.

— И каков план?

— План гениален в своей простоте, — Мирос снова откинулся на подушки, закинул ногу на ногу. — Мы будем сидеть, пить смузи и ждать Валериана. Он тут самый активный, вот пусть он этот пень и выкорчевывает. А мы окажем ему моральную поддержку.

— Одобряю, — Арли с удобством устроилась на его плече. — Дадим ему поработать. Кстати, у тебя еще смузи остался?

Мирос повернулся к своим фанатам.

— Эй, верующие! Подать Богу и его Ангелу смузи!

— Так, а теперь эту ушастую, — грубо пробасил орк Бугор, и мешок с Арли грубо рванули вверх. — Давай, Ангел, полетай. Боссу там одному скучно прорастать.

— ПУСТИТЕ, ОШИБКИ ГЕНЕТИКИ! Я СДЕЛАЮ РЕФУНД ВАШИХ ЖИЗНЕЙ! — завопила Арли, судорожно генерируя заряд для шокера в ладонях.

Она приготовилась ударить током через ткань, но…

Земля под ними вздрогнула. А потом и вовсе заходила ходуном, словно под поляной проснулся исполинский крот.

Орк заорал и выронил мешок. Арли больно приложилась головой о какой-то корень, но даже сквозь плотную ткань почувствовала, как пространство вокруг завибрировало от колоссального, запредельного выброса Витальной энергии.

Раздался оглушительный треск. Арли выглянула через дырку наружу и увидела, как тот самый гнилой пень, стоявший у края ямы, с грохотом провалился куда-то вниз.

А затем из ямы поперло.

Это были звуки осыпающейся земли и стремительно растущей древесины. Словно кто-то нажал кнопку ускоренной перемотки в документалке про растения.

Могучие, пульсирующие изумрудным светом корни вырвались из почвы, взламывая дерн. Исполинский ствол, гладкий, светящийся изнутри золотом и зеленью, взмыл в небеса за считанные секунды, закрывая своей разрастающейся кроной остатки утренних звезд.

— УЗРИТЕ! — в абсолютном, истеричном экстазе заорал Корней, падая ниц. — СЕМЯ ПРОРОСЛО! ПЛОТЬ ЕГО СТАЛА ДРЕВОМ! СВЕТОНОСНЫЙ ДАЛ НАМ ИСТИННЫЙ ЛЕС!

Арли не верила своим глазам. Перед ними возвышалось древо, размером не уступающее шпилю «Голем-Прома». Но самое безумное произошло дальше.

В мощном, светящемся стволе с мягким шелестом открылась… дверь. Обычная, мать её, аккуратная дверь с ручкой, за которой виднелась уходящая вверх винтовая лестница, освещенная мягким люминесцентным мхом.

— Путь открыт! — прорыдал друид, хватая посох. — Внутрь! Поднимемся же, братья, и прикоснемся к святому! Поднимай Ангела!

Орк, кряхтя, снова закинул мешок на плечо, и вся банда мародеров поперлась внутрь свежевыращенного божественного дерева.

Лестница была крутой. Очень крутой.

Уже на третьем пролете Корней перестал петь гимны и начал сипло дышать. На пятом гном-механик стал откровенно задыхаться, гремя своими железками. На седьмом пролете орк Бугор, тащивший Арли, начал издавать звуки загнанного локомотива.

«Кардио убивает, — мстительно подумала Арли. — Тем более тех, кто питается грибами и не платит за фитнес».

Хватка орка слабела с каждой ступенькой. На очередном повороте Бугор споткнулся, грязно выругался и перехватил мешок одной рукой, чтобы опереться о стену.

Это была ошибка.

Арли мгновенно активировала сервоприводы в ногах, прорвала ослабшую ткань одним мощным пинком и, рыбкой выскользнув из мешка, взмыла в воздух.

— Лови её! — сипло пискнул эльф Ржавый, хватаясь за сердце.

— Откисайте, инвалиды! Я на лифте! — бросила Арли и на максимальной скорости рванула вверх вдоль спирали лестницы, оставив задыхающихся сектантов далеко позади.

Она летела вверх, и её Ядро панически анализировало ситуацию. Дерево? Лестница? Если Мирос реально растворился в кислоте и стал деревом, то кто построил эту гребаную лестницу внутри ствола⁈ Мирос даже в виде гигантского полена сохранил страсть к удобствам?

И тут она услышала голоса.

Сверху, из-за полуоткрытого люка, доносились знакомые интонации.

Арли пулей вылетела из шахты лестницы в просторное, круглое помещение, залитое теплым светом.

И застыла, вытаращив глаза.

Помещение внутри кроны напоминало уютную летнюю веранду. В центре зала, пульсируя зеленым и золотым светом, возвышалась странная конструкция. Она очень напоминала огромное пульсирующее «Сердце Леса», которое они когда-то видели в шахтах «Голем-Прома». Только это было компактнее, размером с массивный шкаф, и от него во все стороны расходились светящиеся жилы, питающие Древо.

Но шокировало её не это.

За аккуратным деревянным столиком, сплетенным из живых лоз, сидел Мирос.

Абсолютно целый. Сухой. Правда, вид у Великого Основателя был крайне недовольный, а по его мантии деловито ползали с десяток черных жуков.

Напротив него, элегантно закинув ногу на ногу и попивая чай из термоса, сидела Лира Ван Клеф. Лилит скромно примостилась с краю, кормя с руки какую-то сколопендру.

А у самого «Сердца», по локоть в светящихся корнях, ковырялся Валериан. Его зеленые неоновые трещины мерно пульсировали, пока он настраивал потоки маны.

— Какого… — пискнула Арли, медленно опускаясь на пол. Её хвост дергался, как неисправный метроном. — Хозяин⁈ А вы… А он… А кислота⁈ Я же слышала «бульк»!

Валериан, не отрываясь от настройки Сердца Леса, меланхолично пожал плечами.

— Обычная гидропоника и немного агрессивного ландшафтного дизайна, Арли. Я кинул в лужу с Бездной пару абсорбирующих фильтров, накрыл всё это сверху изолирующим щитом, а затем Лира влила в спящее семя годовой запас Витальности.

— То есть… он не падал в кислоту? — Арли ткнула пальцем в насупленного бога.

— Я упал на батут из этих мерзких жуков! — возмущенно буркнул Мирос, пытаясь отцепить жука от своего воротника. — Я чуть заикой не стал, пока летел! А потом меня просто всосало в эту дупло-лифтовую систему!

Мирос раздраженно прицелился и щелчком пальца сбил крупного черного жука, который пытался заползти ему в карман мантии. Жук с легким стуком отлетел на деревянный пол.

Лилит тут же надула губки и обиженно прижала ручки к груди.

— Господин Мирос, пожалуйста, не делайте так, — тихо, но с явным укором прошелестела девочка. — Не обижайте Мистера Шмыга. У него и так легкое сотрясение после прошлой битвы с Орденом, ему нельзя трястись.

Мирос закатил глаза к светящемуся деревянному потолку.

— Спаситель мира. Архимаг. Двенадцатая Тень… — меланхолично перечислил он. — Сижу в дереве, пью чай из термоса и извиняюсь перед насекомым по имени Мистер Шмыг. Валера, если эти фанатики сейчас поднимутся сюда, я официально заявлю им, что я — галлюцинация, и уйду в закат.

Валериан наконец-то вытащил руки из сплетения корней, отряхнул деревянные ладони и повернулся к лестнице, откуда уже доносилось сиплое, натужное дыхание Корнея.

— Не переживай, Мирос. Сейчас мы им проведем презентацию нового генерального директора Леса. И поверь, им очень понравятся новые тарифы на экологию.

— Погодите-ка… — Арли прищурилась, переводя недоверчивый взгляд с Валериана на Лиру, потом на Лилит, и, наконец, на распахнутое «окно» в кроне дерева. — А каким образом вы вообще сюда забрались? Деда-то, понятно, засосало через корневую систему. Но вы-то трое как здесь оказались раньше меня⁈

Валериан, не отрываясь от сплетения светящихся жил, небрежно кивнул в сторону того самого «окна».

В полумраке, среди густых ветвей, напоминающих джунгли, Арли увидела Кару. Механическая птица гордо восседала на толстой ветке, словно на жердочке. Одно крыло было перемотанно синей изолентой.

— Мы на Каре залетели. По-быстрому, — меланхолично пояснил Валериан. — Прямым рейсом.

— НА КАРЕ⁈ — возмущенно взвизгнула кошкодевочка, взмывая под потолок. — Вы прилетели сюда на птице, сидели тут, пили чай… А ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ НЕ СПАСЛИ⁈ Меня там орк в мешке тащил! Меня чуть на компост не пустили!

— Арли, не драматизируй, — вздохнул Валериан, стряхивая древесную пыль с пальцев. — Тебе особо ничего не угрожало. Мешок дышащий, полимеры у тебя прочные. Я мониторил ситуацию. Всё было под контролем.

— Под контролем⁈ Да я там чуть весь пинг и фпс не потеряла! — возмутилась Арли.

— Он сто процентов наблюдал за всем с самого начала, — раздраженно забубнил Мирос, отхлебывая чай. — Клянусь своими Тенями, этот деревянный садист сидел в кустах и смотрел, как меня макают в радиоактивную лужу. Мог бы вмешаться и пораньше, сволочь.

— Я оценивал эстетическую ценность твоего мученичества, — парировал Валериан. — К тому же, я ждал, пока Корней раскроет все карты. Фанатиков не стоит недооценивать.

Лира, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, вдруг нахмурилась и повернулась к висящей в воздухе марионетке.

— Слушай, Арли… — протянула аристократка, с подозрением сузив зеленые глаза. — А вот тот ролик… Ну, который вирусился по всей Маго-Сети. Где вы падаете на стол Сената, и там Император в шоке. Так это что, правда было?

— Ну да, — легкомысленно кивнула Арли. — Прямой эфир! Эксклюзив!

— Маркус! — Лира резко повернулась к мужу. — Ты же сказал мне, что это дипфейк! Что это нейросети сгенерировали, чтобы нас подставить!

Валериан даже не обернулся, продолжая ковыряться в Сердце Леса.

— Я сказал, что это выглядит как дипфейк. Технически, я не соврал.

— Он всегда врет, дорогая, — сочувственно вздохнул Мирос. — Привыкай. Он плохой человек. По умолчанию. Я-то знаю.

— Кто бы говорил, Мирос, — хмыкнул Валериан.

— Да уж поняла, — проворчала Лира, скрестив руки на груди. — С этим никто и не спорит.

Она перевела взгляд на Мироса, присмотрелась к его грязной робе и ушанке, а также к его безупречным, несмотря на мазут, чертам лица, к пронзительным золотым глазам. Её глаза расширились.

— Погодите… — Лира сглотнула. — Вы что… реально он? Тот самый Мирос? Великий Основатель?

Архимаг поморщился, как от зубной боли, и глубже натянул ушанку.

— Нет. Я галлюцинация от болотного газа… или эта, как её… нейросеть, да. Меня здесь нет. Пожалуйста, не проси меня благословлять твои украшения, снижать налоги или исцелять насморк. Я на пенсии.

Тяжелые, шаркающие шаги на лестнице прервали светскую беседу.

Из люка, багровые, потные и задыхающиеся, вывалились мародеры. Корней лез первым, за ним, тяжело хрипя, вывалились орк Бугор, эльф Ржавый и гном-механик.

— Мы… хух… дошли… — просипел Корней, опираясь на посох. — О, Великое Древо… Узрим же…

Они подняли глаза.

И увидели накрытый лозовый столик. Пьющую чай аристократку. Девочку с жуками. Деревянного артефактора, потрошащего святыню. И живого, недовольного Мироса, который как раз надкусывал печенье.

Картина мира радикальных эко-друидов дала трещину размером с Разлом.

— С-создатель?.. — пролепетал Корней, выронив посох. — Но как… Вы же проросли…

Мирос молча отложил недоеденное печенье.

Он неторопливо встал из-за стола. Подошел к застывшему в экстазе и шоке друиду. Размахнулся.

И от всей своей божественной, невыспавшейся души прописал Корнею сокрушительный правый хук прямо в челюсть.

ХРЯСЬ!

Эко-радикал отлетел к стене, сполз по ней кулем и отключился.

Мирос спокойно отряхнул руку, вернулся за стол, сел и сделал глоток чая.

Орк, эльф и гном переглянулись. Оценили лежащего босса. Оценили сидящего Архимага. Затем синхронно, не сговариваясь, сорвали с ближайших веток пару огромных папоротниковых листьев.

Через секунду они уже стояли по обе стороны от Мироса и угодливо обмахивали его листьями, как рабы фараона или шаха.

— Чайку, Ваше Светоносное Божество? — заискивающе пропищал гном. — Печеньку подать?

— Махай чуть слабее, дует, — милостиво буркнул Мирос.

Валериан тем временем закончил возиться с корнями. Сердце Леса теперь было очищено от внешнего панциря из коры.

— Судя по всему, — голос Валериана разнесся по помещению, привлекая всеобщее внимание, — старый Лес знал, что умирает. Скверна Бездны пожирала его слишком быстро. И тогда он вырастил запасное сердце. Молодое. Оно было спрятано под тем самым пнем в защитной оболочке, поэтому Бездна не смогла его заразить.

Валериан активировал Искаженную Логику. Неоновые трещины побежали по его рукам. Он начал читать древний, ритмичный речитатив, сплетая потоки маны.

Деревянный «шкаф» с хрустом раскрылся, словно гигантский бутон цветка.

Внутри, в ореоле мягкого, теплого зеленого света, лежала… свернувшись калачиком девушка.

Она выглядела как классическая дриада: кожа с легким зеленоватым отливом, волосы из переплетенных живых лоз и лепестков, идеальные, хрупкие черты лица. Она спала.

— Эм… Босс? — Арли подлетела поближе. — Что ты только что сделал?

— Я дал Сердцу Леса разум, — просто ответил Валериан, стряхивая с рук остатки маны.

Мирос перестал жевать и скептически прищурился.

— Разум? Хочешь вырастить лес по-быстрому? Умно, Валера, не спорю. Но ты уверен, что эта штука будет нас слушаться, когда осознает себя? Вдруг она решит, что люди — это паразиты, и пойдет ломать Аргентум заново?

— Я всё предусмотрел, — самодовольно хмыкнул Валериан. Он кивнул в сторону жены. — Для пробуждения я использовал Витальную энергию Лиры. Это по сути базовая матрица личности. Лира любит дорогие платья, комфорт, стабильность и чтобы всё было красиво и безопасно. В теории, разумное Сердце Леса унаследует её характер. Она будет доброй, милой и абсолютно безопасной.

Валериан шагнул ближе к пульсирующему бутону и наклонился над спящей дриадой, чтобы проверить стабильность потоков маны.

В этот момент дриада распахнула глаза. Они светились ярким, весенним изумрудом.

Дриада резко села. Её руки, обвитые молодыми лозами, мгновенно метнулись вперед, намертво вцепившись Валериану за воротник плаща. Она дернула его на себя с нечеловеческой силой.

И прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, новорожденное Сердце Леса впилось в деревянные губы ошарашенного Валериана страстным, собственническим поцелуем.

Лира поперхнулась чаем, выронив чашку.

Лилит в шоке закрыла глаза Мистеру Шмыгу.

Мирос подавился печеньем и зашелся в кашле, орк усердно стучал ему по спине.

А Арли мгновенно материализовала в руках голографическую камеру, взлетела над ними и радостно завопила:

— ОУ МАЙ! ВОТ ЭТО ЭКСКЛЮЗИВ! СОЧНЫЙ КОНТЕНТ! ЧАТ, СТАВЬТЕ ЛАЙКИ, ЭТО ТОЧНО НЕ ДИПФЕЙК!

Дальше платно. Чибик за 50Р

Если бы у меня были легкие, я бы сейчас поперхнулся. Если бы у меня были потовые железы — моментально вспотел бы. Но, а так мои оптические сенсоры просто зависли, выдав системное предупреждение о перегрузке каналов маны.

Лозы, оплетающие руки дриады, держали меня за воротник плаща с хваткой промышленного манипулятора. Её губы, на вкус напоминающие цветочный нектар и свежую мяту, трепетно ласкали мои деревянные.

Мой аналитический процессор, разогнанный Узлом Грамматики, за долю секунды просчитал ситуацию и выдал неутешительный вердикт.

Я идиот. Гениальный, тысячелетний, но идиот.

Я использовал Витальную энергию Лиры как базовую матрицу для формирования личности Сердца Леса. Я скопировал её любовь к комфорту, её стремление к безопасности и эстетике. Но я, древесина неотесанная, совершенно не учел один ма-а-аленький нюанс.

Витальная энергия — это слепок текущего эмоционального фона донора. А Лира в последнее время испытывала ко мне… скажем так, крайне ярко выраженную, собственническую привязанность.

Следовательно, дриада унаследовала не только тягу к дорогим платьям, но и базовую директиву: «Маркус Ван Клеф — мой муж, любить, обожать, никому не отдавать».

Получите, распишитесь. Я только что своими руками создал себе флористическую эко-жену.

Натуральный продукт, мать его.

Я осторожно, но твердо взял дриаду за тонкие зеленые запястья и, заставив сервоприводы жалобно скрипнуть, оторвал её от себя.

Она не сопротивлялась. Просто отстранилась и уселась обратно в свой светящийся бутон.

Дриада похлопала длинными, пушистыми ресницами-травинками. В её огромных изумрудных глазах не было ни капли смущения или агрессии — только абсолютная, кристально чистая, детская невинность. Она склонила голову набок, разглядывая меня так, словно пыталась понять, почему я прервал ее.

— МАРКУС. ВАН. КЛЕФ!

Звяк упавшего термоса потонул в яростном рыке, от которого даже стены внутри кроны вздрогнули.

Лира преодолела разделяющее нас расстояние за секунду. Аристократическая выдержка покинула чат. Жена, растопырив руки, буквально влетела между мной и Сердцем Леса, загораживая меня спиной.

— Моё! — рявкнула моя законная супруга, сверкая глазами на дриаду. — Руки убрала, гербарий переросток! Это мой муж! Я за него со всем городом ругалась, я его маной кормила! Не отдам! Ищи себе свой собственный пень!

Дриада удивленно моргнула. Она перевела взгляд с меня на разъяренную Лиру. Её зеленые глаза на секунду вспыхнули узнаванием.

Говорить новорожденная сущность еще не умела. Но она явно поняла, кто перед ней стоит. Она почувствовала ту самую Витальную энергию, из которой была соткана.

В логике дриады произошел сдвиг: «О, Мы из одного исходника! Значит, мы подружки!»

Дриада просияла, радостно потянулась вперед и, прежде чем Лира успела скастовать хотя бы защитный геомантический щит, крепко обняла её за шею, утыкаясь носом в плечо виконтессы.

— А-а-а! Что она делает⁈ Отцепи её от меня! Маркус, сними её! — запаниковала Лира, отчаянно пытаясь отпихнуть от себя радостную зеленую девушку, которая терлась об неё щекой, как ласковый кот.

— ЧАТ, ВЫ ЭТО ВИДИТЕ⁈ — надрывалась под потолком Арли, размахивая невидимым микрофоном. — Босс случайно создал гарем из двух одинаковых личностей, и теперь они дерутся за его деревянное сердце! Ой, подождите… — она вдруг осеклась, хлопнув себя по лбу. — Блин, я же не подрубила стрим! Хотя это даже к лучшему! Конкуренты увидят, как мы тут монополию на лес оформляем, нас же Городской Совет засудит за махинации с экологией!

Кошкодевочка с досадой пнула воздух.

— Ладно, воображаемый чат, ставьте плюсики, кто считает, что Хозяину сейчас конец! Я ставлю сто золотых на жену! У неё опыт скандалов больше!

— Я всегда знал, что твои эксперименты с Витальностью до добра не доведут, Валера, — раздался сзади глубокомысленный, философский комментарий.

Мирос, вальяжно раскинувшись в лозовом кресле, принял из дрожащих рук гнома-мародера свежую печеньку.

— Две тысячи лет назад ты чуть не спалил лабораторию, пытаясь засунуть душу демона в котел. А теперь ты создал себе любовницу из бревна на глазах у законной жены. Мое уважение, — Архимаг театрально отсалютовал мне чашкой с чаем. — Я, конечно, прошел с тобой войну против демонов, но пережить гнев двух женщин… Валера, это уровень тринадцатой Тени. Не меньше.

— Заткнись, Мирос, — процедил я, массируя виски. — Лира, успокойся. Перестань бить её по рукам, ты ей лозы попортишь.

— Я ей сейчас всю клумбу выполю! — шипела Лира, пытаясь вырваться из дружелюбных, но крепких объятий дриады. — Объясни мне, почему этот экологический проект лезет к тебе целоваться⁈

Лилит, всё это время тихо сидевшая в углу, робко подняла руку.

— Дядя Маркус… — прошелестела девочка, пока Мистер Кусь и Мистер Шмыг заинтересованно наблюдали за потасовкой. — А Мистер Цап спрашивает, можно ли ему откусить кусочек от этой зеленой тети? Она выглядит как свежий салат.

Хаос нарастал. Орк, эльф и гном, прислуживающие Миросу, вообще перестали понимать, на каком свете находятся. Их лидер Корней валялся в отключке, божество пило чай и отпускало саркастичные комментарии, ангел орала на невидимых людей, а деревянный артефактор пытался разнять жену и дерево-мутанта, которые обнимались и дрались одновременно.

— ТАК. СТОП. МАШИНА, — мой голос, усиленный резонансом Искаженной Логики, лязгнул так, что стены внутри кроны ощутимо вздрогнули.

Все мгновенно замерли.

Дриада испуганно пискнула, разжала объятия и спряталась за спину тяжело дышащей Лиры, робко моргая огромными зелеными глазами.

Я с хрустом выпрямился, заложил руки за спину и обвел взглядом присутствующих.

— Давайте кое-что уточним, — сухо начал я. — Лира, прекрати ревновать. Дриада — это не конкурентка. Это, грубо говоря, твоя резервная копия…

— Резервная копия? — Лира снова начала закипать.

— В хорошем смысле этого слова. Я влил в неё твою Витальность. Она любит меня не потому, что я такой неотразимый кусок дуба, а потому, что это прописано в её «системном коде», скопированном с тебя. Это баг, как говорит Арли. Со временем пройдет. Когда она сформирует свою личность, она меня разлюбит сама.

— Баг? — Лира поправила растрепанные волосы, все еще недоверчиво косясь на зеленую девушку за своей спиной.

— Ошибка переноса данных, — кивнул я. — Зато посмотри на плюсы. Благодаря твоей матрице она абсолютно лояльна нам. Она не пойдет ломать Аргентум, не будет кормить нас кислотой, и, судя по всему, у нее отличный вкус.

Дриада, словно подтверждая мои слова, робко потянула Лиру за рукав дорогого платья и с восхищением погладила блестящую ткань, издав одобрительное «Ммм!».

Лира моргнула. Гнев на её лице медленно сменился подобием женской солидарности. Она смерила дриаду оценивающим взглядом.

— Ну… вкус у неё и правда есть, — неохотно признала виконтесса, одергивая рукав. — Ладно. Но целовать тебя она больше не будет! Я запрещаю!

Дриада энергично закивала, хотя вряд ли поняла смысл сказанного. Главное — интонация.

— А теперь к делу, — я повернулся к Миросу. — Светоносный, доедай печенье. Раз уж ты решил не растворяться в Бездне, пора отрабатывать свой статус. У нас контракт с «Голем-Промом» на восстановление флоры. Моя дриада — это ядро. Но чтобы Лес разросся за сутки, ей нужен колоссальный источник силы.

Мирос поперхнулся чаем.

— Эй, полегче! Я на пенсии! Я не собираюсь тут работать удобрением! Тем более, у меня мана истощена!

— Я не прошу тебя становиться перегноем, — я подошел к столу и вытащил из кармана тот самый свинцовый цилиндр, который отдал мне Златогорский. — Мне нужен твой доступ. И твоя кровь.

Я положил цилиндр на стол.

Руны на его поверхности были древними. Древнее, чем сам Орден Равновесия.

Мирос уставился на металлическую тубу. Его расслабленное выражение лица мгновенно испарилось. Золотые глаза сузились.

— Откуда это у тебя? — голос Архимага стал холодным и резким, лишенным всякой иронии.

— Подарок от фарфорового мальчика, — ответил я. — Златогорский нашел это, но не смог вскрыть. А я ночью снял внешние печати. Но последняя, внутренняя… ее можно снять только грубой силой. Нужна минимум Двенадцатая Тень. Открывай.

В соборе повисла напряженная тишина.

Мародеры, почувствовав перемену в воздухе, попятились к лестнице. Арли перестала болтать ногами и спустилась пониже.

Мирос медленно протянул руку к цилиндру. Его пальцы коснулись холодного свинца.

— Валера, — тихо сказал Архимаг. — Ты хоть понимаешь, что внутри?

— Догадываюсь.

— Если мы откроем это… назад дороги не будет. Ты хочешь использовать ЭТО для озеленения? Ты с ума сошел. Ты не сможешь контролировать…

— Я прагматик, Мирос. Открывай.

Архимаг закрыл глаза и резко провел пальцем по ладони. Он протянул руку к цилиндру, на кончике его пальца собралась крошечная капля золотой крови. Она сорвалась и упала прямо на металлический корпус.

Свинец издал звук, похожий на предсмертный вздох. Замки щелкнули. Древние печати, удерживавшие его закрытым два тысячелетия, щелкнули и провернулись с лязгом, от которого заложило аудиосенсоры.

Створки цилиндра разошлись.

Изнутри хлынул туман. Густой, ослепительно-белый, морозный пар, который мгновенно застелил пол древесного зала, обтекая наши ноги. Температура упала так резко, что в руках у мародеров свернулись листья папоротника, а чай в кружках Лиры покрылся корочкой льда.

Сам цилиндр вдруг мелко завибрировал, оторвался от стола и левитируя, плавно взмыл в воздух.

Белый туман устремился к нему, закручиваясь по спирали. Он обволакивал металлическую тубу, лепил из пустоты форму, уплотнялся, приобретая очертания. Цилиндр оказался ровно по центру этой формирующейся массы, там, где у человека должно быть сердце.

Спустя пару секунд перед нами предстала фигура.

Это была женщина. Высокая, закованная в изящный, но устрашающий пластинчатый доспех. Фигура состояла из полупрозрачного, лунно-белого тумана, мерцающего внутренним, холодным светом.

Она висела в воздухе в полуметре от пола, сложив закованные в призрачные латные рукавицы руки на груди. Её глаза были закрыты. Она спала. Стоя.

Внутри кроны Древа повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже мародеры у лестницы перестали дышать.

Я поправил воротник плаща, чувствуя, как внутри Ядра разливается забытое, но чертовски приятное чувство гордости за собственную работу.

— Знакомьтесь, дамы и господа, — небрежно повел я деревянной рукой. — Моя марионетка. Рыцарь-Призрак, так сказать. Эфирный конструкт нулевого поколения. Единственная из моего старого арсенала, кто уцелел за эти две тысячи лет. Просто потому, что у неё нет физического тела, которое могло бы заржаветь или сгнить.

— ОХРЕНЕТЬ! — взвизгнула Арли, чуть не свалившись с моего плеча. Её глаза сияли, как прожекторы. — ЧАТ, ВЫ ВИДИТЕ ЭТОТ АНБОКСИНГ⁈ ЭТО ЖЕ ЛЕГА! SSR-ДРОП! Хозяин, я думала, её переплавили еще до твоего изгнания! Какая ностальгия!

Мирос, сидевший в кресле, нервно потер переносицу, но на его лице проступило явное облегчение.

— Валера, ты псих, — выдохнул Архимаг. — Я боялся, что ты там заначил какую-нибудь бомбу из чистого Хаоса или зародыш Владыки Демонов. А это всего лишь твоя старая эфирная игрушка. Хотя, признаю, она всегда наводила на меня жуть. Слишком тихая.

Лира, стоявшая за моей спиной, не разделяла их ностальгии. Виконтесса побледнела так, что почти слилась по цвету с призраком.

— Маркус… — прошептала жена, судорожно сжимая мой локоть. — Что это за… мощь? Моя Витальность просто сворачивается в клубок рядом с ней.

— Все в порядке, родная, — я успокоил ее. — Рыцарь-Призрак сильна, даже очень сильна, но это мое изделие. И я знаю его от и до.

Из темного угла раздалось тихое, напряженное стрекотание. Лилит глубже натянула капюшон и робко подняла руку.

— Дядя Маркус… — тихо произнесла девочка. — Мистер Кусь и Мистер Цап просят передать, что они хотят уйти в отпуск. На другой континент.

— Что такое? Жукам холодно? — спросил я.

— Мистер Шмыг говорит, что эта тетя пахнет старой могилой и очень, очень острым металлом, — Лилит поежилась. — Им страшно. И дриаде тоже.

Я скосил глаза. Разумное Сердце Леса действительно захлопнуло свой бутон и не отсвечивало, явно не желая знакомиться с моей старой подругой. Дриада спряталась внутри.

— Всё под контролем, — успокоил я присутствующих. — Сейчас проведем диагностику и запустим систему.

Из кончиков моих деревянных пальцев выскользнули Нити Души. Они плавно потянулись к парящей фигуре и аккуратно, чтобы не повредить эфирную оболочку, вошли прямо в её грудь. Туда, где скрывался свинцовый цилиндр-ядро.

Мой разум мгновенно затопило потоком данных.

Эфирные магистрали стабильны. Резерв маны в режиме гибернации. Двигательные контуры целы.

Две тысячи лет в консервной банке никак не сказались на её работоспособности. Ядро работало идеальным.

— Ну что ж, спящая красавица, — пробормотал я, направляя по Нитям пробуждающий импульс маны. — Пора на работу. Запускаю протокол пробуждения.

Призрачный рыцарь вздрогнула.

Её эфирные латные рукавицы, сложенные на груди, дрогнули. Руки медленно опустились вдоль тела. Густой туман заолновался, завихряясь вокруг брони.

А затем она открыла глаза.

Они полыхнули ледяным, пронзительно-синим светом.

Она плавно повернула голову. Осмотрела деревянные своды внутри кроны Древа. Равнодушно скользнула взглядом по сжавшейся Лире, по Лилит в углу, по Арли на моем плече. Даже на меня она посмотрела без особых эмоций — просто как на точку в пространстве.

А затем её взгляд остановился на Миросе.

Архимаг сидел в кресле, одетый в грязную робу и ушанку, и как раз собирался отпить остывший чай.

В ту же наносекунду через Нити Души, всё ещё подключенные к её Ядру, в мой процессор ударил сигнал.

Я ощутил колоссальный всплеск чистейшей, концентрированной злости. Индекс враждебности в её Ядре скакнул с нуля до бесконечности быстрее, чем я успел моргнуть оптическим сенсором.

— МИРОС, — голос марионетки зазвенел в воздухе. — ПРЕДАТЕЛЬ!

— Стой! — рявкнул я, посылая по Нитя сигнал отмены.

Бесполезно.

То, что произошло дальше, не уловили даже мои разогнанные Искаженной Логикой рецепторы.

Короткая вспышка… И Рыцарь-Призрак уже стояла ровно за спиной кресла Мироса.

В её руках, сотканный из того же морозного тумана, тускло блеснул длинный двуручный меч.

Мирос замер с поднесенной к губам чашкой чая. Его глаза удивленно расширились.

А затем идеальная, богоподобная голова Великого Основателя плавно съехала с шеи и с глухим, влажным стуком упала на деревянный пол.

Рыцарь-Призрак

Голова Великого Основателя Ордена Равновесия прокатилась по полу и уткнулась ровнехонько в изящные туфельки Лиры.

Жена, чья аристократическая выдержка за последние сутки и так дала глубокую трещину, издала сдавленный, полный первобытного ужаса визг. Она отпрыгнула к стене, и принялась брезгливо отряхивать подол.

А тем временем тело Мироса, всё ещё движимое мышечной памятью и абсурдной мощью Двенадцатой Тени, продолжило невозмутимо сидеть в кресле. Его рука, удерживающая чашку, невозмутимо поднесла фарфор к тому месту, где еще секунду назад располагался рот, и наклонила её.

Горячий чай водопадом ливанул прямо на ровный срез шеи, обильно орошая засаленную брезентовую робу.

— Отмена! Стоять! — рявкнул я, выстреливая из пальцев пучком Нитей Искаженной Логики. Я попытался намертво зафиксировать эфирные суставы взбесившейся марионетки.

Мои Нити натянулись, как гитарные струны, коснулись морозного тумана её брони и… с хрустальным звоном отскочили, осыпавшись бесполезными искрами. Мой внутренний процессор услужливо выдал: ОТКАЗ В ДОСТУПЕ.

— Сигнатура Создателя не обнаружена, — ледяной, синтетический голос Призрака заполнил зал, напоминая скрип металла по стеклу. В нем не было ни злости, ни радости. Чистая, стерильная функция. Она медленно, с пугающей механической плавностью повернула ко мне глаза, полыхающие синим неоном. — Обнаружен нестандартный дендро-корпус. Фиксирую использование несанкционированной маны зеленого спектра. Вердикт: Вредоносный код. Пиратская прошивка. Объект подлежит немедленной зачистке.

— Эй! Ледышка! Оперативку прочисти! — замахала руками Арли, пулей слетая с моего плеча. Она зависла перед лицом Призрака, грозно уперев кулачки в бока. — Это же я, Арли! А это Хозяин! Свои!

Призрак даже не моргнула. Синие глаза сузились, выпуская широкий сканирующий луч, который прошелся по кошкодевочке сверху вниз.

— Модель «Арлекина», базовая комплектация не найдена, — бесстрастно констатировал ИИ. — Обнаружены ярко выраженные кошачьи уши и пушистый стабилизатор (хвост). Нелицензионный мод. Грубое нарушение эстетических протоколов Создателя. Вердикт: Критический сбой вкуса. Зачистка.

— ЧЕГО⁈ КАКОЙ ЕЩЕ «СБОЙ ВКУСА»⁈ — оскорбилась Арли до глубины своей полимерной души. Уши возмущенно прижались к голове. — Да это топовый скин!

Призрак плавно занесла свой жуткий туманный двуручник над головой. Кошкодевочка с визгом метнулась за спину Лиры.

— Хозяин, она токсик! У неё софт устарел на две тысячи лет! Удали её, пока она нас не отформатировала!

Тем временем голова Мироса на полу недовольно зашевелила губами. Из-за отсутствия легких звук рождался прямо из воздуха, отчего голос Архимага звучал так, словно он вещал из глубокого ведра.

— Валера, ты абсолютный кусок нестроганой сосны! — заорала голова снизу, возмущенно пуча золотые глаза. — Ты зачем эту дуру включил без калибровки⁈ Подними меня немедленно, мне в срез сквозит!

— Тихо, не мешай, у меня проблемы важнее! — бросил я, не отводя взгляда от Призрака.

— Мне голову отрубили, что может быть важнее?

Рыцарь сделала шаг ко мне. Пространство вокруг нее покрылось изморозью. Эфирный клинок с гудением пошел вниз, целясь разрубить мой деревянный череп ровно пополам.

Я не стал уклоняться. Использовать грубую физику против существа, которого физически не существует — затея для идиотов.

Вместо этого я с силой топнул ногой по собственной тени.

Теневой Ангар распахнулся с густым, маслянистым шелестом.

— Синта. Выход. И объясни даме правила хорошего тона.

Синта материализовалась ровно между мной и Призраком. Кристаллические волосы Чемпионки мгновенно вспыхнули ревущим пламенем, разгоняя морозный туман. В её руках вспыхнули два багровых клинка Хаоса.

Над головой моей любимицы вспыхнул ослепительный неоновый эмодзи: 🤬!

Два клинка — древний ледяной эфир и багровый Хаос — скрестились, выбив искры.

Так началось столкновение двух эпох моей инженерии.

Рыцарь-Призрак, идеальная, холодная, математически выверенная геометрия боя ушедшей эпохи Легенд. Ни единого лишнего движения, только прямые углы и неотвратимость гильотины.

И Синта, современный, рваный, безумный хаос, заботливо собранный мной из парадоксов, Бездны и отборной шизофрении.

Каждый раз, когда красные лезвия сталкивались с туманным двуручником, во все стороны летели не только обжигающие искры, но и биты информации. Золотые и красные цифры осыпались на пол.

Призрак била с пугающей, механической точностью, намереваясь пробить защиту Синты по кратчайшей траектории. Синта скользила, игнорируя гравитацию, ломая инерцию и перемещаясь через Теневой Шаг.

Эмодзи над головой Синты мигнул: 🤬 ➡️ 🔄

Её Узел Грамматики, вживленный в Ядро, заработал на запредельных скоростях. Чемпионка читала движения противницы, обучаясь на ходу.

Синта изменила стойку. Её хаотичные, дикие удары стали приобретать строгую, выверенную, до боли знакомую геометрию. Она начала отбивать атаки Призрака её же собственными, древними блоками.

Это был смертоносный, завораживающий танец двух машин, созданных одним разумом с разницей в двадцать веков.

Рыцарь-Призрак, просчитав тайминг, отбросила Синту мощным ударом наотмашь и занесла меч для добивающего выпада, но… внезапно замерла, словно её поставили на паузу.

Синий свет в её глазах начал тревожно мерцать. Она медленно опустила меч.

Я видел, что в её процессоре происходила стремительная, глобальная переоценка данных. Она анализировала боевой код Синты, который только что «скачала» через скрещенные клинки. Ни один маг, ни один артефактор во Вселенной не мог ТАК сплести магические контуры. Никто не мог так изящно, так безумно и так костыльно соединить Бездну, Хаос и Логику в единую работающую архитектуру.

Это был уникальный, неповторимый почерк. Почерк инженера, который собирает шедевры из палок, изоленты и мата.

Призрак медленно перевела взгляд на меня. Я чуть натянул Нити, останавливая Синту.

Меч из тумана с легким шипением растворился в воздухе.

Рыцарь-Призрак плавно, с идеальной, выверенной до миллиметра воинской выправкой опустилась на одно колено прямо на деревянный пол, склонив голову.

— Авторизация подтверждена, — произнес её холодный голос, но теперь в нем не было угрозы. Лишь абсолютная, механическая преданность. — Создатель. Приношу извинения за активацию протокола безопасности. Угроза устранена. Первичная задача выполнена: приоритетная цель «Мирос-Предатель» успешно ликвидирована.

Я смотрел на эту ледяную статую, склонившуюся передо мной, и чувствовал, как внутри Ядра разливается забытое, уютное тепло.

Две тысячи лет в консервной банке. Смена эпох, падение империй, изменение самого эфира. А она проснулась, увидела Мироса и сразу, без долгих разговоров, снесла ему башку просто потому, что это была последняя невыполненная задача в её логах. Перед тем как Арбитр отправил меня в Бездну, я, видимо, в сердцах выкрикнул: «Мирос — предатель! Убить его!».

Никаких тебе моральных дилемм. Никаких «А может, он исправился?».

Моя ты радость… Как же я скучал по качественной инженерии!

Я даже позволил себе пустить скупую мужскую чугунную слезу (невидимую).

Синта, поигрывая остывающими клинками, скрестила руки на груди и посмотрела на коленопреклоненную соперницу. Затем ревниво, чеканя шаг, подошла ко мне, встала в максимально пафосную позу и гордо задрала подбородок.

Над её головой вспыхнул гигантский, пульсирующий эмодзи: 🥇.

Мол, я тут Главная Любимица и последнее слово техники, а ты всего лишь устаревшая модель с барахолки.

— Эй, туловище! Глухой, что ли⁈ — злой голос с пола нарушил этот трогательный момент воссоединения. — Шаг влево, нагнись, подбери меня!

Я перевел взгляд вниз. Тело Мироса, всё еще сжимающее пустую чашку, послушно встало с кресла. Оно сделало неуверенный шаг влево и вслепую начало шарить свободной рукой по полу, напоминая пьяного, потерявшего ключи в темноте.

Рука вслепую скользнула по доскам и крепко ухватила за лодыжку забившуюся в угол Лиру.

— Руки убрал, безголовый извращенец! — возмущенно взвизгнула жена и, недолго думая, с оттягом пнула божественное туловище по голени.

Тело пошатнулось, сделало еще один нелепый шаг и, наконец, нащупало на полу собственную голову. Подняв её за уши (голова при этом грязно выругалась), туловище неуклюже водрузило её обратно на мокрый от чая срез шеи.

Задом наперед.

— Да не так, идиот! — истошно заорало лицо Мироса, уставившееся прямо на спинку кресла. — Лицо должно смотреть вперед! Разверни на 180 градусов, пока у меня спинной мозг не защемило!

Туловище послушно взялось за щеки и с громким, тошнотворным хрустом провернуло голову в правильное положение. Золотое свечение на секунду вспыхнуло на шве, мгновенно сращивая плоть, сосуды и кости.

Двенадцатая Тень, что тут скажешь. Регенерация уровня «Бог».

Мирос с кряхтением потер затекшую шею, с хрустом покрутил головой из стороны в сторону и с непередаваемой, вселенской болью посмотрел на меня.

— Валера, — тяжело, с надрывом вздохнул Основатель Ордена Равновесия. — Как же я ненавижу твои хобби. И эту твою призрачную консервную банку тоже.

— Это не банка, Мирос. Это качество сборки, проверенное временем, — с искренним удовольствием ответил я, пряча руки в карманы плаща. — А теперь, Призрак, Синта, спрячьте клинки. У нас много работы. Лес сам себя не посадит, а мне еще корпоративную смету Златогорскому выставлять.

Рыцарь-Призрак, застывшая на одном колене, медленно подняла голову. Её ледяные, сияющие неоном глаза сфокусировались на Миросе, который с недовольным видом разминал шею.

В процессоре моей древней марионетки явно произошел сбой логики.

Задача: отрубить голову. Выполнено.

Статус цели: мертв.

Фактический статус цели: сидит, пьет чай, жалуется на сквозняки.

Вывод: системная ошибка. Баг текстур. Требуется повторная компиляция удара.

Призрак резко дернулась. Её рука инстинктивно метнулась к поясу, морозный туман начал с гудением сворачиваться в новый двуручник. Она явно вознамерилась рубить эту божественную капусту до тех пор, пока куски не перестанут срастаться.

— Отставить! — я щелкнул пальцами, посылая по Нитям короткий сигнал. — Оставь его в покое, Ледышка. Это не баг, это фича. У него регенерация прописана на аппаратном уровне. Будешь рубить, только затупишь меч.

Призрак замерла, недоверчиво сканируя взглядом возмущенного Архимага.

— Объект «Мирос» демонстрирует несанкционированную структурную целостность, — сухим голосом доложила она. — Рекомендую расщепление на атомарном уровне.

— Я тебе сейчас сам атомы расщеплю, жестянка! — огрызнулся Мирос, потирая горло. — Валера, скажи своей кофеварке, чтобы убрала зубочистку! У меня и так стресс!

— В режим ожидания, — скомандовал я Призраку.

Меч из тумана неохотно рассеялся, но марионетка осталась стоять, сверля Архимага ледяным взглядом.

Синта, всё еще полыхая кристаллическими волосами, победно фыркнула паром и демонстративно скрестила руки на груди.

Конфликт поколений в моем арсенале, не иначе.

Легкий шорох отвлек меня от воспитания искусственного интеллекта.

Из приоткрытого деревянного «шкафа», через маленькую щелку, сверкнул огромный, испуганный изумрудный глаз. Дриада, забившаяся в самый угол своего светящегося бутона, с ужасом наблюдала за летающими головами, пылающими клинками и матерящимися богами.

Девочка только родилась, а у неё уже психологическая травма. Нехорошо.

Лира, тяжело вздохнув, поправила растрепанные рыжие волосы и уверенным шагом подошла к колыбели.

Аристократка присела на корточки, оказавшись лицом к лицу со своей флористической копией.

— Ну всё, всё, вылезай, капустка, — непривычно мягко, по-сестрински произнесла виконтесса. — Сумасшедшие дамы спрятали свои ножики.

Дриада робко высунула нос. Лира безошибочно, на одних лишь инстинктах, влила в её ауру крошечную каплю успокаивающей Витальной энергии.

Дриада тихонько мурлыкнула, как котенок. Лозы на её руках расслабились, и она доверчиво ухватилась за протянутую руку моей жены.

— Вот так, умница, — Лира помогла ей встать, бросив на меня строгий взгляд. — Маркус, если ты еще раз устроишь расчлененку при ребенке, я переведу тебя на диету из водопроводной воды. Ей же страшно!

— Это спартанское воспитание, дорогая, — философски заметил я. — Зато теперь она знает, что к чужим дядям с поцелуями лезть не стоит, можно без головы остаться.

Я кивнул в сторону лестницы.

— Сворачиваемся. Лес ждет.

Спуск по винтовой лестнице внутри гигантского ствола напоминал сюрреалистический парад.

Впереди, тяжело топая, шли орк, эльф и гном. Только теперь они тащили не паланкин с богом, а своего бывшего начальника.

Эко-радикал Корней был плотно, как гусеница в кокон, замотан синей изолентой и собственными лозами. В рот ему Арли предусмотрительно засунула чей-то грязный носок, чтобы не читал проповеди.

Друид мычал, извивался и пытался лягаться, но мародеры несли его с энтузиазмом людей, которым пообещали за это амнистию.

Арли, разумеется, не могла упустить такой шанс. Она летала кругами вокруг связанного фанатика, тыча ему в лицо иллюзорным микрофоном.

— Добрый день, мы ведем репортаж с первого в мире экологически чистого киднеппинга! — звонко вещала кошкодевочка, пока Корней бешено вращал глазами. — Скажите, господин друид, каково это, быть преданным собственной паствой? Планируете ли вы перейти на питание чистым компостом в тюремной камере? Моргните дважды, если хотите подписаться на мой канал! Ой, вы плачете? Это роса умиления или носок невкусный?

Лилит, семенившая следом, тихонько поглаживала Мистера Куся, сидящего у неё на плече.

— Мистер Шмыг говорит, что этот дядя пахнет как старый мох и отчаяние, — прошелестела она. — Мистер Цап спрашивает, можно ли отложить в него личинки?

Корней замычал так отчаянно, что чуть не выплюнул кляп.

— Лилит, солнышко, мы не откладываем личинки в живых людей, — терпеливо поправила Лира, ведя дриаду за ручку. — Это не аристократично.

Мирос спускался последним, брезгливо придерживая подол грязной робы.

— Две тысячи лет… — бубнил Архимаг себе под нос. — Я побеждал демонов. Я строил империи. А теперь я спускаюсь по дуплу в компании деревянного социопата, летающей кошки и бабы-елки. За что мне это…

Мы вышли наружу.

Пейзаж вокруг удручал. Протокол Стерилизация и кислота Бездны превратили южную окраину Дикого Леса в выжженную, дымящуюся пустошь. Оплавленное стекло, черный пепел и мертвая земля до самого горизонта.

Дриада, увидев этот лунный пейзаж, горестно всхлипнула и спрятала лицо в плечо Лиры.

— Ну что, агроном, — Мирос скрестил руки на груди, с интересом глядя на меня. — Твоя грядка. Сажай. Только учти, у этой девчонки силенок хватит максимум на клумбу с ромашками. Чтобы поднять Лес, ей нужен океан сырой маны. А я, как ты помнишь, на больничном.

— Я помню, — спокойно ответил я, выходя вперед.

Я щелкнул пальцами, подзывая Рыцаря-Призрака. Полупрозрачная воительница беззвучно подлетела ко мне, зависнув над пеплом.

— У меня есть своя портативная атомная станция.

Я вытянул вперед руки. Зеленые трещины Искаженной Логики вспыхнули на моей искусственной коже. Десятки Нитей Души выстрелили из моих пальцев, пробивая эфирную броню Призрака. Они подсоединились прямо к её древнему Ядру.

Она дернулась, но не сопротивлялась.

Её Ядро по сути было резервуаром, полным чистой силы, накопленной за две тысячи лет. Но эта мана была мертвой. Если влить её в дриаду напрямую, она просто превратится в ледяную статую.

Поэтому адаптером буду я.

Я замкнул вторую половину Нитей на дриаде. Зеленая девушка испуганно пискнула, почувствовав подключение.

— Лира, подстрахуй её! — крикнул я сквозь нарастающий гул.

Жена мгновенно положила руки на плечи дриады, её собственная аура вспыхнула теплым золотом, стабилизируя процесс.

— Погнали, — процедил я.

Я выжал клапаны в Ядре Призрака на максимум.

Колоссальный поток ледяного эфира хлынул по Нитям прямо в мою грудь. Деревянный каркас затрещал, покрываясь инеем. Оптические сенсоры выдали предупреждение об обморожении систем. Мое Ядро, разогнанное Узлом Грамматики, взвыло, перемалывая эту мертвую, стылую энергию, смешивая её с моей Искаженной Логикой и Витальностью Лиры.

И уже переработанным, теплым, пульсирующим зеленым светом я вгонял этот поток в Сердце Леса.

Дриада распахнула руки. Её изумрудные глаза вспыхнули так ярко, что затмили свет восходящего солнца.

Она упала на колени и прижала ладони к мертвой, сожженной земле.

Земля ответила. С гулким вздохом-рокотом почва треснула.

Там, где лежал оплавленный шлак, из-под земли вырвались исполинские, сочные зеленые корни. Они вгрызались в мертвую породу, как буры, вспахивая пустошь.

А затем произошло нечто, от чего даже Мирос удивленно приоткрыл рот.

Эти корни работали как биологические пылесосы. Они всасывали в себя лужи ядовитой Скверны Бездны, впитывали черный пепел и вредный фон от ударов Стерелизации. И тут же, прямо на глазах, преобразовывали эту токсичную дрянь в строительный материал.

Из очищенной почвы вверх рванули стволы деревьев. Дубы, ясени, исполинские папоротники. Они росли с ужасающей скоростью, расправляя кроны, покрываясь густой листвой, пульсирующей жизнью.

Всего за несколько минут перед нами выросла сплошная стена молодого, агрессивно-зеленого леса. Воздух очистился, наполнившись запахом свежей хвои.

— Мистер Кусь говорит, что здесь отличный микроклимат для откладывания яиц, — благоговейно прошептала Лилит, глядя на распускающиеся цветы.

— Если он отложит тут яйца, я лично сдам его в зоопарк, — прокряхтел я, обрывая Нити.

Я тяжело осел на землю, чувствуя, как от моего корпуса валит пар. Призрак-Рыцарь тоже слегка потускнела, перейдя в режим экономии энергии. Дриада, обессиленно, но счастливо улыбаясь, привалилась к стволу молодого дуба.

Я окинул взглядом проделанную работу. Внутренний калькулятор мгновенно оценил масштабы.

Лес восстановился не полностью. Мы закрыли лишь малую часть, буферную зону, полосу в пару километров шириной.

— Для старта пойдет, — хрипло констатировал я, оттирая иней с щеки. — С такими темпами, если подкармливать её раз в неделю, дриада восстановит экосистему Дикого Леса примерно за пару лет. Это не произойдет мгновенно, так что кризиса в Аргентуме не избежать… Но мы сможем его немного сгладить.

Я ухмыльнулся, глядя на ошарашенного Мироса.

— Это даже к лучшему. «Голем-Пром» получит свои поставки древесины и маго-смолы… но в час по чайной ложке. А значит, они будут сидеть на моем крючке целый год, выплачивая регулярные абонентские взносы за «поддержание экологического баланса».

Арли, радостно порхающая над молодыми кустами, захлопала в ладоши.

— Монополия на природу! Хозяин, ты гений! Мы теперь не только ИМП, мы еще и Министерство Сельского Хозяйства! Капитализм победил!

Мирос медленно покачал головой, глядя на меня с искренним, почти пугающим уважением.

— Валера… — тихо сказал Архимаг. — Я всегда знал, что ты опасный человек. Но чтобы заставить демонический лес работать по контракту с помесячной оплатой… Даже Бездна не додумалась бы до такого уровня цинизма.

— Учись, Основатель, — я с трудом поднялся на ноги, поправляя плащ. — Добрым словом и качественной инженерией можно добиться многого. А добрым словом, инженерией и монополией на ресурсы — вообще всего.

Тяжелая бронированная дверь Мастерской с лязгом захлопнулась, отсекая шум и копоть восстанавливающегося после конца света Аргентума. Я с наслаждением выдохнул, чувствуя, как мои сервоприводы расслабляются, а зеленые трещины Искаженной Логики на деревянной коже тускнеют, переходя в энергосберегающий режим.

В гостях хорошо, а дома, где пахнет машинным маслом и горелой проводкой, лучше.

Следом за мной в цех плавно вплыла Рыцарь-Призрак. Эфирный конструкт нулевого поколения двигалась абсолютно бесшумно, не касаясь пола. Морозный туман, из которого состояло её тело и полупрозрачные латы, мгновенно остудил нагретый станками воздух. Там, где она проплывала, на бетоне расцветали изящные узоры инея.

Арли, устроившаяся у меня на плече, тут же вытащила камеру.

— Чат, всем привет! Мы дома! — бодро затараторила кошкодевочка. — Спешл-эпизод: анбоксинг древней леги! Смотрите, какую мы SSR-крио-милфу выбили из гачи! Никаких донатов, только чистый хардкор и взлом божественных саркофагов! Ставьте плюсики, как вам её дизайн? По-моему, не хватает RGB-подсветки, и грудь можно побольше, но для релиза двухтысячелетней давности текстурки топ!

Призрак не обратила на стримершу ни малейшего внимания. Её ледяные, сияющие глаза медленно сканировали помещение. Древний боевой алгоритм оценивал новую базу на предмет уязвимостей.

Вдруг её голова резко повернулась. Взгляд ИИ намертво прикипел к дальнему углу мастерской, где на антимагической подставке угрюмо покоилась массивная кофеварка.

— ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕН КОНЦЕНТРИРОВАННЫЙ ИСТОЧНИК БЕЗДНЫ, — синтетический, режущий стекло голос Призрака заполнил цех. — Степень угрозы: Архидемон. Протокол «Святое Очищение» активирован.

Температура в помещении рухнула ниже нуля. В закованных в латы призрачных руках с гудением начал материализоваться огромный ледяной двуручник. Призрак плавно, но неотвратимо двинулась к кухонному уголку.

Кофеварка, внутри которой томилась хтоническая сущность бывшего Лорда-Дознавателя, издал сдавленное шипение

— ВАН КЛЕФ! — истошно забулькало Очищение, плюясь кипятком из капучинатора. — УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОЮ ОТМОРОЖЕННУЮ ЖЕСТЯНКУ! Я НА ИСПЫТАТЕЛЬНОМ СРОКЕ! Я ТОЛЬКО ЧТО ПРОШЕЛ ДЕКАЛЬЦИНАЦИЮ! Я СДАЮСЬ!

— Угроза предпринимает попытку вербального обмана. Игнорирую, — бесстрастно отчеканила Призрак, занося двуручник для решительного удара.

— ЭЙ, БУМЕРША, А НУ СТОЯТЬ! — Арли пулей слетела с моего плеча и бесстрашно зависла прямо между занесенным мечом и трясущейся кофеваркой. Кошкодевочка грозно уперла ручки в бока. — Это не демон, это наш штатный бариста! Если ты сейчас расщепишь его на атомы, Хозяин останется без утреннего эспрессо! А без эспрессо он злой, как тот однорукий клерк из Космоса! Ты сама ему будешь зерна перемалывать своими латными варежками⁈

Призрак замерла, её процессор явно пытался обработать входящую информацию. Синие глаза сузились.

— Анализ: Контейнер для жидкости содержит сущность Высшего Порядка Бездны. Применение в кулинарных целях нелогично. Это ересь. Объект подлежит зачистке.

— Отмена протокола, Ледышка, — устало произнес я, подходя ближе. — Авторизация Создателя. Эта хтоническая срань отрабатывает свои грехи общественно-полезным трудом. Напитки делает специфические, но бодрит отменно. Оружие убрать. И вообще, дуй в третий отсек к главному трансформатору. Встань на зарядку. Тебе нужно проверить мана-каналы после долгого сна.

Призрак неохотно развеяла ледяной меч, который растаял сизой дымкой.

— Принято, Создатель. Перехожу в режим пополнения энергии.

Она развернулась и плавно поплыла к указанному энергетическому узлу — толстому, оплетенному рунами медному кабелю, торчащему из стены. Очищение в кофеварке издал долгий, облегченный звук сброса пара.

Но путь к розетке оказался тернист.

Прямо на трансформаторном блоке, закинув ногу на ногу и по-хозяйски облокотившись на силовой кабель, сидела Синта.

Моя Чемпионка, услышав шаги конкурентки, медленно подняла голову. Её кристаллические волосы, до этого тускло мерцавшие, мгновенно вспыхнули багровым пламенем.

Синта выпрямилась. Над её макушкой с угрожающим щелчком загорелся неоновый эмодзи: 🚫🔌.

— Обнаружено препятствие, — монотонно произнесла Призрак, останавливаясь в двух метрах от Синты. — Требую освободить зарядный хаб. Мой приоритет установлен Создателем.

Синта фыркнула, выпустив из ноздрей струйку горячего пара. Она демонстративно похлопала ладонью по кабелю, а эмодзи сменился на корону: 👑. Следом появилась ехидная комбинация: 👵➡️🗑️ (мол, старушкам пора на свалку).

Я тихо застонал, понимая, к чему всё идет. Ревность искусственного интеллекта — страшная сила. Синта была моей любимицей, моим шедевром современной сборки. И делить территорию, а тем более любимую розетку, с «бывшей» марионеткой из прошлой эпохи она явно не собиралась.

Призрак чуть наклонила голову, анализируя дерзкие голограммы.

— Неизвестный визуальный код. Попытка оскорбления зафиксирована, — констатировала ледяная дева. Пространство вокруг неё начало стремительно покрываться инеем. Воздух затрещал от перепада температур. В её руках снова начал сгущаться туманный двуручник. — Классификация объекта: бракованная сборка с нестабильным ядром. Приступаю к демонтажу.

Синта не осталась в долгу. Над ней вспыхнуло яростное 🤬⚔️! Два клинка Хаоса с ревом скользнули ей в ладони.

Мастерская мгновенно превратилась в филиал огненного Ада и ледяного Хель. Половина цеха покрылась коркой льда, вторая половина начала плавиться от жара.

— ЧАТ! ВЫ ЭТО ВИДИТЕ⁈ — Арли зашлась в экстазе, летая под потолком с камерой. — БИТВА МИЛФ ЗА РОЗЕТКУ! Старая школа против зумеров! Классика против Хаоса! Ледяная гильотина против багровых клинков! Делайте ставки, господа! Донаты от ста золотых читаю вслух прямо во время замеса!

Синта рванула с места, стремительно сократив расстояние благодаря Теневому Шагу. Призрак хладнокровно вскинула двуручник в идеальном блоке.

— ТАК. СТОЯТЬ! — мой голос, усиленный резонансом Искаженной Логики, рявкнул так, что зазвенели стеклянные колбы на стеллажах.

Я не стал дожидаться, пока они разнесут мне половину оборудования. Две толстые, искрящиеся зеленым глитчем Нити Души выстрелили вперед, как гарпуны.

Одна Нить намертво захлестнула запястья Призрака, вторая обвилась вокруг талии Синты. Я дернул руки на себя, вливая в них каплю парадокса и меняя траекторию полёта. Обе машины убийства, несмотря на свою колоссальную массу и инерцию, взмыли в воздух и с глухим лязгом столкнулись лбами.

— Бам! — констатировала Арли, довольно хихикая. — Двойной нокаут от модератора сервера!

Клинки Хаоса и ледяной меч неохотно растворились в воздухе. Я подтащил обеих марионеток к себе, заставив их зависнуть в полуметре над полом.

Синта возмущенно задергала ногами, над ней замигал жалобный эмодзи: 🥺😭. Призрак висела неподвижно, но её синие глаза смотрели на меня с ледяным укором.

— Значит так, сударыни, — я устало потер деревянную переносицу. — У нас тут Мастерская, а не гладиаторская арена. Синта, ты переезжаешь на док номер два. Призрак, твоя зарядка — док номер три. А тот узел, из-за которого вы поцапались, я забираю себе. И чтобы я больше не видел искр и льда в радиусе пяти метров от моих станков.

Синта обиженно надулась (насколько это позволяла её железная физиономия) и выдала: 😤.

Призрак сухо кивнула:

— Приказ принят, Создатель.

— И это еще не всё, — я мстительно улыбнулся, опуская их на пол. — Раз у вас обеих такой переизбыток нерастраченной энергии, направьте её в мирное русло. На третьем стеллаже стоят восемь ящиков с крепежом. Оболтусы вчера их рассыпали и смешали.

Я указал на гигантскую гору грязных, ржавых метизов в углу.

— Ваша задача на ночь: отсортировать болты на пять миллиметров от болтов на шесть миллиметров. Разложить по коробочкам. Шляпка к шляпке.

Эмодзи над Синтой мигнул, превратившись в череп с костями: ☠️. Древний ИИ Призрака, казалось, впервые за две тысячи лет испытал нечто сродни экзистенциальной тоске.

— Чат, это жестко… — прошептала Арли, приближая камеру к их лицам. — Хозяин только что унизил элитных боевых юнитов хуже, чем на заводе. Ставьте лайк за педагогику!

Я развернулся и направился к своему кабинету, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло идеально работающего менеджмента.

— И если найдете среди болтов шипы Дикого Леса или леденцы Титуса — складывайте отдельно! — крикнул я напоследок, закрывая за собой дверь.

В Мастерской воцарилась умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим звяканьем металла и недовольным шипением кофеварки.

Идеальный вечер.

Поместье Астерия

Прошла ровно неделя с тех пор, как в Аргентуме случился локальный конец света, а мы его героически отменили.

Город, кряхтя и пересчитывая убытки, возвращался к жизни. А те, кто эту жизнь контролировал, собрались за закрытыми дверями, чтобы поделить новую реальность.

Встреча проходила на самом верхнем, восстановленном этаже башни «Голем-Пром». Состав участников больше напоминал начало скверного анекдота: в роскошный кабинет зашли деревянная кукла с зелеными трещинами, уставший убийца с кризисом веры и фарфоровый мальчик с глазами тысячелетнего старца.

— Ситуация с экологией налаживается, — кристально-чистым, не по-детски ровным голосом произнес Михаил Златогорский, восседая в огромном кожаном кресле. Генеральный директор корпорации изящно сложил фарфоровые ручки на столе. — Лес растет. Но меня беспокоит один нюанс, Маркус. Ваши… территориальные претензии.

Я откинулся на спинку дивана, вытянув деревянные ноги.

— Мои претензии, Михаил, предельно скромны, — флегматично отозвался я. — Зона радиусом в три километра вокруг Великого Древа объявляется закрытым заповедником. Никаких лесорубов, никаких экспедиций, никаких туристов с мангалами. Моей Дриаде нужно спокойствие. Мы с Лирой планируем обучать её… базовым законам физики и основам ландшафтного дизайна. И я не хочу, чтобы нас отвлекали.

— А как же наши договоренности? — фарфоровое лицо Архимага не дрогнуло, но в голосе проскользнул холод. — Корпорации нужны ресурсы.

— Вы их получите, — я махнул рукой. — Лесу нужно куда-то девать излишки. Смола, древесина ценных пород, алхимические травы. Я готов сбывать это исключительно «Голем-Прому». Эксклюзивный контракт. Вы вывозите сырье с установленных точек на границе моего заповедника. Внутрь никто не суется.

Златогорский на секунду прикрыл рукой немигающие глаза, подсчитывая выгоду. Эксклюзив на чистейшие, не зараженные Скверной ресурсы Дикого Леса — это была золотая жила.

— Приемлемо, — кивнул он. — Это покроет наши издержки. Тем более, что кое-какие конкуренты… самоустранились.

Фарфоровый мальчик перевел взгляд на третьего участника нашей милой беседы.

Вейн Сумрачный сидел у окна, скрестив руки на груди. В новой, свеженькой мантии Исполняющего Обязанности Лорда-Командующего он выглядел как волк, которого заставили надеть ошейник со стразами.

Или вообще заставили выступать в… впрочем, не будем об этом.

— Кстати, о конкурентах, — продолжил Златогорский. — Вчера патрули Легиона нашли на окраине пепелища Цитадели то, что осталось от мастера Зубера.

Вейн мрачно хмыкнул.

— Судя по отчету, его сожрала недобитая тварь Бездны. Долгая, мучительная смерть.

— Какая ирония судьбы, — я изобразил на деревянном лице скорбь. — Он так любил конструировать ловушки, а в итоге сам угодил в живой капкан.

— На предателя плевать, но есть нюанс, — холодно заметил Михаил. — Вместе с ним были уничтожены все архивы Очищения. Технологии управления Скверной, чертежи подавителей… Всё пропало. Мы так и не узнаем, как именно работал Шепот Бездны, который заразил наши сети.

Я многозначительно промолчал.

«Мы не узнаем», — мысленно усмехнулся я. Конечно. Зачем расстраивать уважаемых партнеров новостью о том, что бывший Лорд-Дознаватель, та самая хтоническая тварь, прямо сейчас сидит в кофеварке в моей мастерской и матерится на Киру, которая варит в нем эспрессо?

Молчание есть золото. А Очищение мой личный подопытный кролик, на котором я буду тестировать свою защиту от Шёпота Бездны, пока не доведу её до идеала. Эксклюзивные знания нужно держать при себе.

— Вернемся к насущным проблемам, — Вейн наклонился вперед. Тень под его ногами нервно дернулась. — Я сейчас лорд-дознаватель Восточного Предела. Но моя позиция висит на волоске. Князь Альвор Астерия знает, что это я похитил его дочь.

— Ты же помог её спасти, — заметил я. — Тебе выдали официальную амнистию, с учетом твоих заслуг.

— Попробуй объяснить это разъяренному отцу с Девятой Тенью, — огрызнулся рыцарь-маг. — Альвор — прагматик, но он жаждет крови. Если он надавит на Сенат или Магистра Ордена, меня отдадут под трибунал Инквизиции. Я не смогу удержать Орден без вашей поддержки.

Златогорский изящно поправил манжету.

— Орден, который грызется сам с собой, невыгоден рынку. Мы дадим тебе политическую «крышу», Вейн. Капитал «Голем-Прома» и влияние Ван Клефа на Легион через его… очаровательную тещу. Астерия не пойдет против нас троих открыто. Но услуга за услугу.

— Чего вы хотите? — Вейн прищурился.

— Законодательную базу, — ответил я. — Городской Совет сейчас напуган. Мне нужно, чтобы Орден Равновесия официально признал мою технологию защиты марионеток единственно верной и безопасной. Мы с Михаилом будем ставить мои хаос-фильтры на всех големов корпорации и рядовых ИМП. Бездна больше не должна сводить технику с ума.

— Мы интегрируем ваши модули, Маркус, — подтвердил Златогорский. — А Орден на законодательном уровне пролоббирует запрет на эксплуатацию любых автоматов без нашей совместной сертификации. Идеальная монополия, подкрепленная религиозным и государственным авторитетом.

Вейн пожевал губу, оценивая расклад. Он не был политиком, его душа лежала к острому клинку и темной тени. Но жить ему хотелось, а Орден нуждался в реформах.

— Коррупция на высшем уровне, лоббирование интересов и монополизация рынка, — мрачно подытожил Вейн. — Я чувствую себя грязнее, чем когда в юности резал глотки в подворотнях.

— Привыкай к большой политике, Сумрачный, — философски заметил я. — Здесь кровь смывают дорогим шампанским.

— Договорились, — кивнул рыцарь-маг.

В кабинете повисла пауза. Основные вопросы были решены. Мы перекроили городскую экономику и политику за двадцать минут.

Голем-Пром и ИМП ван Клеф больше не являлись врагами. Напротив, теперь мы в какой-то мере друзья, хоть и неофициально.

Надо же мне сохранить имидж борца с Системой. Это повышает продажи.

Златогорский чуть подался вперед. Свет из панорамного окна отразился в его стеклянных, нечеловеческих глазах.

— Знаете, Маркус… или мне стоит называть вас иначе? — голос Архимага стал тише, почти доверительным. — Например… Валериан Тенебрис?

Вейн напрягся, рука рефлекторно дернулась к поясу.

Я даже не пошевелился. Только зеленые глитчи на моей деревянной коже на секунду вспыхнули чуть ярче.

— Имена — это просто ярлыки для налоговой, Михаил, — спокойно ответил я. — Какая разница, как меня звали две тысячи лет назад, если сейчас мы делаем отличный бизнес?

Фарфоровые губы Златогорского растянулись в безупречной, жутковатой улыбке.

— Полностью согласен. Прошлое должно оставаться в прошлом. Мы партнеры. И как партнер… я не претендую на содержимое того свинцового цилиндра, который я вам передал. Оставьте артефакт себе. У меня лишь одна скромная просьба.

— Какая?

— Я хочу на неё посмотреть.

Я вздохнул. Эстеты проклятые.

— Она не цирковая обезьянка, Михаил.

— Я ценитель совершенных форм, Маркус. Только взглянуть. В знак нашего абсолютного доверия.

Я пожал плечами и легонько топнул по своей тени.

Теневой Ангар бесшумно распахнулся, и температура в роскошном кабинете директора «Голем-Прома» мгновенно рухнула градусов на двадцать.

Из черного провала в полу плавно поднялась фигура. Лунно-белый морозный туман, закованный в изящные, полупрозрачные латы. Рыцарь-Призрак зависла в воздухе, сложив руки на эфесе своего призрачного двуручника.

Вейн инстинктивно отшатнулся, покрываясь мурашками. Как маг тени, он кожей чувствовал потустороннюю, концентрированную смерть, исходящую от марионетки.

А вот Златогорский замер в абсолютном, священном восторге. Архимаг в теле фарфоровой куклы смотрел на эфирный конструкт с обожанием художника, увидевшего шедевр, до которого ему никогда не дотянуться.

— Поразительно… — прошептал Михаил, не в силах отвести взгляд. — Ни единого лишнего контура. Чистая концепция, воплощенная в эфире. Это… это искусство, Маркус. Я бы отдал половину корпорации, чтобы иметь возможность изучать её каждый день.

Призрак медленно повернула голову в сторону Златогорского. Её синие, ледяные глаза-щели просканировали генерального директора.

В моем Ядре мгновенно высветился отчет от её логов:

В Мастерской царила непривычная, почти оглушающая тишина.

Обычно здесь постоянно что-то гудело, лязгало, искрило или возмущенно пищало. Но сегодня звезды сошлись так, что я наконец-то мог услышать собственные мысли.

Матильда ушла на профилактическое техобслуживание. Поскольку она представляла собой бесплотный Осколок Речи, «уйти» в прямом смысле она не могла. Зато она с превеликим удовольствием перевела себя в спящий режим, оставив вместо себя стайку мелких сервисных пауков-автоматонов, которые деловито ковырялись в её кристаллических платах, вычищая накопившийся за неделю мусор.

Арли умчалась на «фан-встречу». Кошкодевочка решила, что пора бы ей устроить предрелизную промо-акцию нашего нового бренда среди своих подписчиков. Улетела она с криками о том, что «мерч сам себя не продаст» и «пора конвертировать хайп в золото».

Элис утащила своих новых подопечных — Виктора Астерию и Виктора фон Штальберга — на полевую тренировку. Моя неумолимая Ученица решила, что балансировать пульсаром на носу сидя на полу слишком легко для них. Сегодня она планировала заставить мажоров висеть вниз головой на турниках, как летучие мыши, и удерживать концентрацию в таком положении.

Скрытый садизм Элис раскрывался всё ярче, и я этим искренне гордился.

Рейна всё ещё отлеживалась в лазарете Легиона. Её раны затягивались, но Третья Тень выжгла ей мышцы так, что на восстановление требовалось время.

В итоге, в огромном цеху остались только двое.

Два древних реликта прошлой эпохи.

Два «деда», суммарный возраст которых перевалил за четыре тысячи лет.

Я сидел за верстаком, неторопливо перебирая мельчайшие шестеренки, а Мирос, укутавшись в безразмерный плед, полулежал на диване и меланхолично пялился в потолок.

— Знаешь, Валера, — задумчиво протянул Архимаг, нарушая тишину. — Я вот лежал в саркофаге и думал, что за две тысячи лет человечество должно было шагнуть далеко вперед. Летающие города, покорение звезд, мана из воздуха… А что в итоге?

— В итоге они изобрели ипотеку, патентное право и кофе без кофеина, — философски отозвался я, затягивая крошечный винт.

— Вот именно! — Мирос всплеснул руками. — Мир скатился! Архитектура превратилась в стекло и бетон, никакой эстетики. Маги разучились плести заклинания сами и качают их из какой-то невидимой паутины. А вино? Вчера попробовал местный «премиум», а он на вкус как забродивший виноградный сок, разбавленный слезами гоблина. Ужасное, отвратительное будущее.

Я усмехнулся, не отрываясь от работы.

— А как же смузи? Вроде на той полянке тебе очень даже понравилось. Арли рассказала, ты с таким удовольствием хлебал его из ореховой скорлупы.

Мирос побледнел и инстинктивно схватился за живот.

— Валера, не напоминай. После того как эти отбитые друиды-сектанты напоили меня своим «экологически чистым, антимагическим смузи», я на любые пюреобразные субстанции смотреть не могу. Я вчера увидел, как Лилит ест яблочное пюре, и у меня глаз задергался. Клянусь, я позавчера рыгнул ромашкой! Ромашкой, Валера! Двенадцатая Тень, Победитель Демонов, с отрыжкой весеннего луга! Позор.

Мы помолчали, наслаждаясь тишиной и солидарным ворчанием на современное мироустройство. Два старых деда на завалинке, обсуждающие, что раньше трава была зеленее, мана чище, а демоны кошмарнее.

Но вскоре Мирос тяжело вздохнул, скинул плед и сел ровно, опершись локтями о колени. Настроение в комнате неуловимо изменилось.

— Ладно. Шутки шутками, но давай о серьезном, — произнес Основатель Ордена, глядя мне в спину. — Как ты собираешься с этим жить, Валера?

— С чем именно? — я положил инструмент на стол. — С тем, что мне нужно озеленить три километра пустоши, или с тем, что мне нужно доделать партию дронов к визиту Императора?

— С тем, что владетели Восточного Предела твои прямые потомки, — отрезал Мирос.

Мои деревянные пальцы замерли над столом. Зеленые трещины Искаженной Логики на моих руках на секунду вспыхнули ярче, выдавая легкий сбой во внутренних протоколах спокойствия.

— Я не собираюсь с этим никак жить, — сухо ответил я, не оборачиваясь. — Это дела давно минувших дней. Астерии давно мертва, и это надо принять. Альвор и Артемия — её потомки. Я здесь ни при чем.

— Да брось, — фыркнул Мирос. — Альвор Астерия — мужик прагматичный, но он далеко не дурак. Ты думаешь, он ничего не подозревает?

— Подозревать можно сколько угодно.

— Валера, доказательства бегают по его собственному дворцу и требуют куклу с пушками! — Мирос встал с дивана и подошел к моему верстаку. В его золотых глазах читалась абсолютная, проницательная серьезность. — Мелкая княжна пробудила сразу два Дара, Валера. Два! Первый — классический дар рода Астерия, кристаллизация. А второй? Нити Души! Редчайший дар, который за две тысячи лет никто в глаза не видел. И она его пробудила. Как ты думаешь, почему?

Я молчал.

— И слухи уже ползут, — безжалостно продолжил Архимаг. — Инквизитор Вир перебирал архивы. Имя «Валериан Тенебрис» всплыло. Кто такой этот Забытый? А тут появляешься ты, спасаешь девочку, спасаешь город, используешь Нити… Совпадений слишком много, Валера. Тебе нужно навестить их. Поговорить с Альвором. Расставить все точки.

— У меня нет на это времени, Мирос, — я резко развернулся к нему, опираясь о верстак. Мой голос лязгнул металлом. — У меня контракт с «Голем-Промом». Мне нужно выращивать этот проклятый лес. У меня на носу визит Императора с его реформами, к которым мы не готовы. И самое главное, мне нужно найти способ добраться до Арбитра Равновесия.

Мирос поморщился, словно у него снова заболела челюсть.

— Опять ты за свое, — вздохнул он, потирая переносицу. — Валера, ну зачем тебе Арбитр? Зачем трогать космического бюрократа? Он сидит в своей многомерной канцелярии, перекладывает эфирные бумажки и не лезет в наш мир. Он нам не мешает! Оставь ты его в покое!

Я смотрел на Мироса долго и очень, очень внимательно.

Мои оптические сенсоры медленно сузились. В мастерской стало ощутимо прохладнее.

— Ладно, Мирос, — тихо, но с таким давлением, что звякнули инструменты на столе, произнес я. — Допустим. Арбитр не важен. Он не мешает. Тогда, может быть, ты мне объяснишь одну деталь?

Мирос напрягся. Он инстинктивно отступил на полшага.

— Если этот многомерный чиновник такой безобидный… — я сделал шаг к нему, нависая над Великим Основателем всем своим деревянно-металлическим ростом, — то почему ты предал нас, Мирос? Почему ты продал меня ему?

Золотые глаза Архимага забегали. На его идеальном лице отразилась паника, вина и застарелая, вековая боль.

— Я… Валера, я не предатель! — он запнулся, голос дрогнул. — Я никого не продавал! Ты вообще не должен был оказаться в Бездне! Это страшная ошибка!

— Да? — я издевательски хмыкнул. — А как тогда я там очутился? Споткнулся о камень и случайно падал две тысячи лет?

— Арбитр обещал, что сохранит нам всем троим жизнь! — Мирос отчаянно взмахнул руками. — Он просил лишь самую малость, а взамен обещал покровительство всему нашему миру…

Я резко выбросил вперед руку и схватил его за воротник халата, притянул к своему лицу. Мои глаза вспыхнули ярким, обжигающим светом.

— Тогда расскажи мне в подробностях, Основатель, — прошипел я, чеканя каждое слово. — Расскажи мне от и до. Что именно произошло в прошлом, что ты вдруг решил поступить так, как поступил? Я слушаю. И поверь, от твоего ответа зависит, сколько костей в твоем бессмертном теле сегодня останутся целыми.

Валериан. Две тысячи лет назад. Замок Владыки Демонов

Верхний этаж элитного отеля «Корона Аргентума» напоминал осажденную крепость. Имперская Гвардия реквизировала его целиком, накрыв тремя слоями куполов Тишины, Абсолютного Щита и Искажения Пространства.

Мы с Миросом стояли перед массивными двустворчатыми дверями императорского люкса. Архимаг был одет в строгий, хотя и слегка мешковатый костюм, который Лира наспех экспроприировала из гардероба своего отца.

Два гвардейца, закованные в матово-черный адамантий, преградили нам путь.

— Протокол безопасности, — глухо, из-под шлема произнес один из них, доставая сложный кристаллический артефакт в виде кольца. — «Око Истины». Выявляет ложь, скрытые проклятия и демоническую одержимость. Встаньте в круг.

Я невозмутимо поправил воротник плаща.

— Я бы не советовал наводить это на меня. У меня внутри зашит нелицензионный парадокс, слетите с гарантии.

Гвардеец проигнорировал мой совет. Он активировал артефакт и направил его на мою грудь.

Дорогой, штучный императорский прибор издал звук зажеванной кассеты. Его кристаллы мигнули всеми цветами радуги, затем высветили в воздухе голографический рецепт на закупку овса за прошлое тысячелетие, жалобно пискнули и сгорели, выпустив облачко сизого дыма.

— Я предупреждал, — философски заметил я. — Счет за ремонт отправьте в мою бухгалтерию.

Гвардейцы напряглись, их руки легли на эфесы мечей, но из-за дверей раздался усталый голос:

— Пропустите их. Оба чисты.

Двери распахнулись.

Кабинет Императора больше всего напоминал… склад макулатуры. Огромный стол из красного дерева был завален горами свитков, отчетов, смет и доносов.

За столом сидел Юлиан Мирос IV. Молодой монарх выглядел так, будто не спал с того самого момента, как мы проломили ему купол в Сенате.

Под глазами правителя залегли черные мешки, камзол был расстегнут, а императорская корона небрежно валялась на подоконнике, выполняя функцию пресс-папье для стопки декретов.

Юлиан поднял покрасневшие глаза. Он посмотрел на меня, а затем его взгляд намертво прикипел к Миросу.

— Вы… — голос Императора дрогнул. Он обошел стол, приблизившись к нам. — Мои аналитики, ищейки Инквизиции, эксперты по аурам… все в один голос твердят, что прорыв в Сенате не был иллюзией. Что Двенадцатая Тень была настоящей. Но… Праотец? Серьезно?

Мирос тяжело вздохнул, засунул руки в карманы брюк и поморщился.

— Давай без этого пафоса, парень. Я две тысячи лет слушал, как вы там наверху распеваете гимны в мою честь. У меня от слова «Праотец» уже изжога.

Юлиан подошел вплотную. В его глазах боролись благоговение и политическая паранойя.

— Мне нужны доказательства. Иллюзию можно наложить на кого угодно. Ауру можно подделать древними артефактами. Откуда мне знать, что вы — Великий Мирос, а не гениальная подделка этого… — он кивнул на меня, — артефактора?

Мирос закатил глаза.

— Доказательства? Ладно. Во-первых, у тебя, как и у всех мужчин в нашем роду, на левой лопатке есть родимое пятно в форме перекошенной репы. Во-вторых, у нас аллергия на шампиньоны, от которых мы чихаем так, что лопаются стаканы. А в-третьих…

Архимаг даже не стал делать пассов руками. Он просто на долю секунды, на одно крошечное мгновение, приоткрыл заслонку своей ауры.

В комнате словно резко возросло давление. Двух гвардейцев у дверей просто вмяло в пол с лязгом металла. Юлиан пошатнулся, судорожно хватая ртом воздух, словно его выбросило в открытый космос.

Вся многоуровневая императорская защита… просто не сработала против 12-й Тени.

В следующую секунду Мирос закрыл заслонку. Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Гвардейцы, хрипя, пытались подняться. Император дрожащей рукой опирался о стол.

— Достаточно? — меланхолично уточнил Мирос, поправляя манжету. — Или мне еще перечислить имена всех твоих прабабок? Большую часть которых я, очевидно, не застал, но их портреты, судя по всему, висят в коридорах?

— Достаточно… — выдохнул Юлиан, глядя на Основателя с нескрываемым ужасом и восторгом. Он нервно сглотнул и оперся о край стола. — Значит… всё правда. Орден пал. И вы вернулись… вернулись, чтобы забрать трон? Чтобы лично править Империей?

Мирос посмотрел на молодого Императора так, словно тот предложил ему съесть тарелку земли.

— Править? Этим бюрократическим болотом? — Архимаг фыркнул. — Упаси Бездна. Я на пенсии. Я хочу купить домик у моря, пить нормальное вино и чтобы никто не просил меня исцелять подагру. Трон твой, мальчик. Оставь его себе.

Юлиан растерянно моргнул.

— В таком случае… ответьте мне на один вопрос. Только честно. То, что написано в «Летописях Истинного Света»…

— Дай угадаю, — перебил его Мирос, тяжело вздыхая. — Там написано, что я был святым аскетом, который не знал сна и отдыха, молился за Равновесие и поверг Владыку Демонов силой праведного слова?

Император неуверенно кивнул.

— Вранье от первого до последнего слова, — отрезал Архимаг, проходясь по кабинету и брезгливо разглядывая стопки отчетов. — Я спал до обеда. А Владыку Демонов убил вот этот деревянный социопат, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Я в это время сидел на холме под куполом тишины и допивал коллекционное эльфийское, потому что у меня болела голова от их криков.

Юлиан побледнел. Основа его мировоззрения трещала по швам.

— Но… а как же «Доктрина Смирения»? И запрет на использование магии Хаоса? И «Священный Реестр», согласно которому каждое заклинание выше третьей Тени должно быть зарегистрировано в трех инстанциях⁈

Мирос остановился и уставился на своего потомка так, словно тот только что заговорил на гоблинском.

— Какой еще реестр? — процедил Основатель.

— Ну как же… Октавиан Кромвель и Сенат всегда ссылались на ваш указ. Что любая магия — это ресурс, требующий строгого бюрократического контроля. Вы же сами заложили основы этой системы!

Мирос медленно повернулся ко мне. В его золотых глазах читалась вселенская скорбь.

— Валера, — простонал он. — Скажи мне, что он шутит. Скажи мне, что эти идиоты не превратили мой «Журнал учета лабораторных реактивов» в государственную религию.

Я развел деревянными руками, скрывая довольную ухмылку.

— Увы, Светоносный. Они превратили его в Конституцию.

Мирос схватился за голову.

— Мальчик, — Архимаг посмотрел на Императора с глубочайшим сочувствием. — Я ввел журнал учета только потому, что у меня на курсе учились кретины, которые постоянно воровали мою ртуть и взрывали алхимические котлы! Мне нужен был список, чтобы знать, кого штрафовать! Я не просил вас строить на этом империю бюрократов!

Юлиан Мирос IV опустился в кресло. Его смех был тихим, нервным и слегка истеричным.

— Две тысячи лет… — прошептал монарх. — Мой прадед казнил двести человек за несанкционированное использование огненных шаров… ссылаясь на журнал учета реактивов.

— Я всегда говорил, что люди найдут способ испортить даже самую простую идею, — философски заметил Мирос. — А теперь моя очередь задавать вопросы.

Архимаг подошел к столу Императора и взял в руки первый попавшийся свиток с длиннющим, сургучным штампом.

— Вот скажи мне, правнучок. Вы тут вроде как развитая цивилизация. Местами я даже очень впечатлен… Но! Почему ваше вино на вкус как болотная жижа? Куда делись императорские виноградники Южного Склона?

Император потер покрасневшие глаза.

— Они были признаны «Зоной Нестабильного Эфира» триста лет назад. Сенат постановил, что выращивать там виноград равно оскорблению чувств верующих. Их залили бетоном и построили там хранилище для архивов налоговой службы.

Мирос закрыл глаза, словно его ударили под дых.

— Бетоном. Виноградники. Ради бумажек.

Он бросил свиток обратно на стол и в упор посмотрел на Юлиана.

— И почему ты выглядишь так, будто тебя неделю пытали некроманты? Ты Император, Бездна тебя дери! У тебя должна быть толпа слуг, гарем, личный повар и куча свободного времени! Почему ты сидишь в этой пыльной комнате и читаешь макулатуру, вместо того чтобы приказать кому-нибудь отрубить пару голов и пойти поспать?

Молодой Император горько усмехнулся. Вся его царственная фальшь спала, обнажив до смерти уставшего парня.

— Вы думаете, у меня есть власть, Праотец? У меня в Столице сидит Сенат. Триста старых, заплывших жиром аристократов. Чтобы выделить бюджет на восстановление пробитой стены в Аргентуме, я должен получить шестьдесят подписей, пройти три комиссии и выслушать лекцию от гильдий. Они связывают мне руки. Любая моя реформа тонет в этом болоте. Если я попытаюсь их разогнать силой — начнется гражданская война Родов. Я пленник на собственном троне.

Мирос слушал это, и его лицо становилось всё мрачнее. Он медленно перевел взгляд на меня.

— Валера, — тихо сказал Архимаг.

— Да, Основатель?

— Скажи мне, что у тебя есть план. Потому что если я проведу в этом мире еще хотя бы день, зная, что виноградники залили бетоном ради архивов, я сам призову Владыку Демонов и попрошу его добить эту цивилизацию.

Я неторопливо обошел стол и без приглашения опустился в кресло напротив Императора. Закинул ногу на ногу. Мои сервоприводы тихо, удовлетворенно скрипнули.

— План есть, Мирос. И он тебе понравится, — я посмотрел на монарха. — Вы мыслите категориями мечей, декретов и комиссий, Ваше Величество. Это прошлый век. Не нужно разгонять Сенат. Не нужно никого убивать. Я предлагаю вам их автоматизировать.

— Это как? — нахмурился Юлиан.

— Бюрократия сильна тем, что контролирует потоки бумаг и денег, — я вытащил из кармана свой связь-кристалл и положил на стол. — Я предлагаю вам внедрить Единую Цифровую Имперскую Сеть.

Император выглядел окончательно сбитым с толку.

— Единую Сеть, Ван Клеф? — Юлиан выпрямился, возвращая себе монаршее достоинство. — У нас такое уже есть. Признаю, вы остановили локальный конец света. Но управлять государством — это не марионеток по улицам водить.

— Вы мыслите категориями мечей и декретов, Ваше Величество. Это прошлый век, — спокойно произнес я.

— Это как? — нахмурился Юлиан.

Я вытащил из кармана свой связь-кристалл и положил на стол.

Стекло кристалла потемнело. Из него, с тихим, влажным чавканьем, начала сочиться черная цифровая слизь, формируя на полированном дереве многоглазое, улыбающееся лицо Гномика.

Гвардейцы у дверей дернулись, но Император поднял руку, останавливая их. Ему было интересно.

— Вот этот милый многоглазый парень, — я указал на Гномика, — это идеальный чиновник. Он не берет взяток. Он не спит. Он не строит заговоров. Он обрабатывает миллион запросов в секунду.

— Сенат никогда не проголосует за внедрение того, что лишит их власти, — скептически заметил Юлиан.

— А мы не будем просить их голосовать, — я хищно ухмыльнулся. — Мы предложим им «Удобство». Скажем, что эта система просто поможет их секретарям. Снимет с них рутину. А когда они переведут в Сеть все свои реестры, налоги, земли и логистику… Гномик просто переключит права администратора на вас. Сенат останется сидеть в своем красивом зале и голосовать за цвет брусчатки. Но реальное управление экономикой и ресурсами будет осуществляться в обход их пухлых рук. Вы станете абсолютным монархом без единой капли крови.

Император смотрел на черную кляксу на своем столе. В его глазах загорелся опасный, голодный огонек правителя, которому только что предложили кнопку «Победить всех».

— Это звучит… слишком складно. Мне нужны доказательства его эффективности. И надежности.

Юлиан хлопнул ладонью по стопке пергаментов.

— У меня вот тут лежит жалоба от Гильдии Кузнецов. Третий месяц не можем согласовать поставки руды из-за спора двух северных графств о пошлинах. Решите это вашим «Гномиком».

— Гномик, фас, — негромко скомандовал я.

Черная слизь мгновенно растеклась по стопке бумаг. Гномик буквально впитал в себя всю информацию с пергаментов.

Ровно через три секунды над кристаллом вспыхнула голограмма Арли. Кошкодевочка была одета в строгий деловой костюм, в очках с тонкой оправой, а в руках держала иллюзорный планшет.

Это была не она сама, а лишь ее проекция, которая должна была изображать цифрового секретаря.

Надеюсь, она нам не предъявит за эксплуатацию ее образа. Хотя… кого я обманываю, предъявит и ещё как предъявит, в трёх судебных исках как минимум.

— Отчет готов, Ваше Величество! — бодро отрапортовала Арли, поправляя очки. — Мы проанализировали счета обоих графств. Граф А уклоняется от налогов через подставные конюшни в Нижнем Городе, а Граф Б уже полгода спит с молодой женой Главного Казначея! Гномик только что отправил Графу А официальное уведомление о внеплановой налоговой проверке, а Графу Б — анонимку с компроматом и фотографиями!

Арли победно улыбнулась.

— Оба в панике только что отозвали свои взаимные претензии. Руда уже грузится в вагоны. С вас 5 серебряных за транзакцию!

Юлиан Мирос IV в абсолютном, немом шоке смотрел на пустой пергамент, с которого исчезли все чернила.

— Это… — прошептал Император. — Это пугает.

— Это эффективность, Ваше Величество. Будущее уже наступило, — я сцепил деревянные пальцы в замок. — Вопрос лишь в том, кто будет держать пульт и рубильник от этого будущего, вы или триста старых маразматиков?

Император откинулся в кресле. Он был умен. И он всё понял.

— Чего вы хотите взамен, Ван Клеф? — тихо спросил он. — Место в Сенате? Титул герцога?

— Упаси Бездна, — я искренне поморщился. — Я терпеть не могу публичность. Мне нужен статус Генерального Подрядчика Империи. Полная монополия на производство серверов, защитных модулей и обслуживание этой Сети. Полное освобождение от налогов. И экстерриториальный статус для моей Мастерской, чтобы ни одна Инквизиция и ни один чиновник не имели права переступать мой порог без моего приглашения.

— Вы просите собственное маленькое государство внутри моего, — констатировал Юлиан.

— Я прошу уютный гараж, где меня никто не будет дергать, пока я обеспечиваю бесперебойную работу вашего трона.

Император молчал минуту. Затем он достал из ящика стола тяжелую золотую печать.

— Я подпишу указ о создании «Имперского Цифрового Департамента» под вашим руководством, — твердо сказал монарх. — Но знайте, Ван Клеф. Если ваш цифровой демон когда-нибудь решит, что Император ему тоже не нужен…

— Не переживайте, — усмехнулся я. — Просто профинансируйте приюты для бездомных котиков. Гномик такое обожает.

Из кристалла высунулось щупальце и нежно погладило чернильницу Императора.

— 「И м п е р, а т о р… х о р о ш и й… — счастливо булькнул Гномик. — Г н о м и к… н е… б у д е т… д у ш и т ь… е г о… в о… с н е… а… т о л ь к о… о б н и м, а т ь…」

Юлиан нервно сглотнул, но печать все-таки поставил.

Я вышел из отеля с официальной бумагой, которая сделала меня самым влиятельным и богатым теневым игроком в Империи.

Но облегчения я не почувствовал. Моё Ядро уже просчитывало последствия.

Мы собираемся похоронить старую систему управления и уволить тысячи бюрократов, отменить миллионы бессмысленных бумажек, очередей и согласований. Жизнь людей скоро станет простой и упорядоченной.

А значит, количество структурированного страдания, которым питался Арбитр Космического Равновесия, начнет стремительно падать.

Кормовая база космического паразита в нашем мире исчезнет. От Искусственного Интеллекта подпитки не будет, ведь у ИИ нет души.

И тогда этот многомерный бухгалтер очень, очень скоро придет разбираться, кто посмел сломать его Идеальную Систему.

Что ж. Мы будем его ждать.

Ну и про старых пердунов в Сенате тоже забывать не стоит. Когда они в полной мере осознают угрозу, вой поднимется на всю Империю…

— Знаешь, в чем твоя главная проблема, Светоносный? — задумчиво произнес я, глядя, как Мирос пытается расплатиться за кофе в уличном автомате. Автомат пискнул, выплюнул монету обратно. Зажглась красная надпись: «АУРА НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА. ПРИЛОЖИТЕ ИМПЕРСКИЙ ID».

Архимаг Двенадцатой Тени, Победитель Демонов и Основатель Ордена Равновесия с раздражением пнул бездушную железяку.

— В том, что эти ваши новые технологии полный мусор? — проворчал он, подбирая монету.

— В том, что с юридической точки зрения тебя не существует, — я невозмутимо отпил из своего стаканчика. — Ты бомж. Лицо без определенного места жительства, без гражданства, без прописки и без ИНН. Ты даже домик у моря купить не сможешь. По документам ты мертв уже две тысячи лет.

Мы стояли на залитой солнцем улице восстанавливающегося Аргентума. Рядом в воздухе парила Арли, с интересом изучая голографическую карту города.

— Это возмутительно, — фыркнул Мирос, поправляя воротник приличного пальто, которое мы купили ему на мои деньги. — Я основал это государство! И эту религию!

— И теперь это государство требует у тебя паспорт, — я пожал плечами. — Хочешь, звякнем Юлиану? Внучок накатает один императорский декрет, шлепнет печать, и через час тебе принесут золотую ID-карту на бархатной подушечке.

Мирос гордо вскинул подбородок. В его золотых глазах блеснуло упрямство существа, которое когда-то в одиночку крушило армии преисподней.

— Ещё чего! Буду я перед правнуком позориться и одолжения просить! — отрезал он. — Я, между прочим, не какой-то там выживший из ума дед. Я — Архимаг! Думаешь, я с какими-то клерками не справлюсь? Сам всё разрулю. Законным путем.

Я медленно, предвкушающе улыбнулся. Мои лицевые пластины тихо скрипнули.

— Ловлю на слове, Основатель. Арли, отменяй все планы на сегодня. Мы идем оформляться официально.

— Это будет лучше любого реалити-шоу, — хихикнула марионетка.

Полгода спустя

Кто-то ожидал огненный дождь или трубный глас архангелов? Нет, конец света в нашем мире начался с бюрократической аномалии.

За три дня до События вся имперская номенклатура сошла с ума.

Чернила на старых, вековых законах в архивах начали стремительно выцветать. На всех свежих декретах, подписанных Императором Юлианом, сама собой проступала раскаленная докрасна печать: «НЕ СОГЛАСОВАНО. КВОТА ПРЕВЫШЕНА».

Затем изменилась природа. Облака над Столицей перестали быть кучевыми или перистыми — они выстроились в идеальные, математически выверенные квадратные таблицы. Деревья в парках за одну ночь скривились под углом ровно в девяносто градусов.

А вместо грома с небес начал доноситься мерный, сводящий с ума звук штампуемых печатей и тиканье гигантских невидимых часов.

Тик-так. Тик-так.

Защитные руны на здании Сената и Императорского Дворца замироточили канцелярскими чернилами. Буквально.

Система готовилась к аудиту.

Мультивселенский Зал Высшего Арбитража

Бывший Арбитр, а ныне просто безымянный Архимаг Тринадцатой Тени, не стал тратить время на долгие касты. Он просто щелкнул пальцами.

Миллиарды летающих офисных столов, кружащихся в разрушающейся Канцелярии, внезапно остановились. А затем, повинуясь его воле, спрессовались в гигантский шар из дерева, стали и мета-материала.

— Начнем с уборки мусора! — расхохотался Омега, и этот канцелярский астероид с оглушительным ревом рухнул на нас.

— Палач! Фронтальный блок! — рявкнул я.

Четырехметровый Великий Палач Неотвратимого Финала шагнул вперед, с размаху вбивая свою исполинскую секиру в пол. Его руны поглощения вспыхнули ослепительным фиолетовым светом. Вспыхнуло защитное поле.

Метеорит врезался в него с такой силой, что нас всех отбросило ударной волной. Палач заскрежетал, его адамантиевая броня раскалилась добела, ноги пропахали в мета-полу глубокие траншеи, но он удержался.

— Ого, а танк-то держит агро! — восхищенно завопила Арли, взмывая под самый потолок. — Чат, срочно бафаем рейд! Активирую протокол «Премиум Подписка»!

Кошкодевочка раскинула ручки, и её Ядро выдало нечто новенькое. Прямо перед нами, в воздухе, развернулись десятки огромных полупрозрачных рекламных баннеров: «КУПИ ЗЕЛЬЕ!», «ХОЧЕШЬ ВЫЖИТЬ? ЖМИ СЮДА!».

Но это были не просто иллюзии. Когда Арбитр швырнул в нас веер из ледяных копий, те врезались в голографические баннеры и… увязли в них.

— Я вкачала АдБлок! — гордо завизжала Арли. — Всплывающие окна теперь имеют физическую плотность! Жри спам, клерк!

— Фланги! — скомандовал я, пропуская Искаженную Логику через воздух, чтобы не дать Арбитру прижать нас гравитацией.

Рыцарь-Призрак и Синта ударили вместе.

Призрак скользнула слева. Её эфирный двуручник замораживал само пространство, оставляя за собой шлейф абсолютного нуля. Синта рванула справа, полыхая кристаллическими волосами, её багровые клинки Хаоса оставляли в воздухе рваные раны.

Они взяли Омегу в «клещи». Призрак нанесла горизонтальный удар, метя в горло, а Синта нырнула вниз, втыкая клинки ему под ребра.

Бывший Арбитр даже не стал уклоняться. Он просто… уплотнил воздух.

Двуручник Призрака с лязгом отскочил от невидимой стены в миллиметре от его шеи. А багровые клинки Синты застряли в пространстве, словно увязли в застывшем бетоне.

— Интересные игрушки, — хмыкнул Омега, глядя на застывшую Синту. — Но слишком примитивны.

Он небрежно взмахнул рукой. Ударная волна чистой кинетики смела обеих моих чемпионок, отшвырнув их на сотню метров назад. Над головой летящей Синты успел вспыхнуть возмущенный эмодзи: 🤬.

— Моя очередь! — проревел Мирос.

Основатель Ордена Равновесия свел руки вместе, и над нами вспыхнуло ослепительное, золотое солнце.

— Сгори, канцелярская крыса! — рявкнул Мирос, обрушивая на врага столб плазмы.

Свет ударил в Омегу. На секунду мне показалось, что это сработало. Но когда сияние рассеялось, бывший Арбитр стоял на том же месте. Он просто выставил вперед ладонь, сжимая свет Мироса в крошечный, тусклый шарик.

— Двенадцать Теней, Мирос, — снисходительно цокнул языком враг, сжимая кулак и гася свет. — Это уровень бога для смертных. Но для меня ты просто продвинутый студент.

Он сжал пальцы, и вокруг Мироса сомкнулись невидимые тиски. Основатель охнул, его кости угрожающе затрещали.

— Валера! — просипел Мирос, пытаясь удержать барьер. — Если у тебя есть план Б, самое время его достать!

Я уже действовал.

Моё Ядро гудело от перегрузки. Зеленые глитчи Искаженной Логики текли по моим рукам. Я попытался взломать само пространство вокруг Арбитра, чтобы телепортировать его голову отдельно от туловища. Как тогда в Цитадели, когда спас Артемию из кристалла.

Я ввел переменные, разделил на ноль, попытался навязать его Теням фатальную ошибку.

Нити Души впились в его защиту… и начали плавиться.

Моя Искаженная Логика просто отскакивала от него. Аура Тринадцатой Тени была настолько плотной, настолько фундаментальной, что она отвергала мои баги. Он сам был живым законом физики.

— Хакер? — Архимаг презрительно покосился на мои искрящие пальцы. — Ты можешь ломать законы этого мира, Валериан. Но я — тот, кто их пишет.

Он поднял руку, чтобы разорвать Мироса на куски.

— ПИНГ! — отчаянно завопила Арли.

Кошкодевочка сложила пальцы рамкой и нацелила их на бывшего Арбитра.

— Врубаю искусственный лаг! Пакет-лосс девяносто девять процентов!

Пространство вокруг Архимага внезапно дернулось. Его поднятая рука застыла. Потом размазалась в воздухе, вернулась на секунду назад, снова дернулась вперед и зависла, покрывшись пикселями.

Арли умудрилась наложить на него иллюзию потери пакетов данных, заставив его собственный мозг на долю секунды потерять синхронизацию с телом.

Я очень даже хорошо проапгрейдил Арлекину перед этой битвой. Она теперь реально могла дать жару.

Я метнул Нити, обхватил Мироса за пояс и рывком выдернул его из-под удара ровно в тот момент, когда Архимаг «отвис».

Там, где секунду назад стоял Основатель, пространство просто схлопнулось в микро-черную дыру.

— Довольно игр! — взревел Архимаг, яростно стряхивая с себя остатки иллюзорного лага.

Он поднялся над полом. Его глаза превратились в два слепящих провала. Вокруг него начала формироваться аура абсолютного разрушения.

Он просто начал разлагать реальность вокруг себя на атомы.

Великий Палач, попытавшийся снова броситься в атаку, просто начал рассыпаться в пыль на подлете. Его адамантиевая броня осыпалась серым пеплом. Огромная марионетка издала жалобный скрежет и рухнула на колени, лишившись обеих рук.

Рыцарь-Призрак и Синта попытались ударить с дистанции, но их магия просто испарялась, не долетая до цели.

Мирос, тяжело дыша, возвел над нами тройной золотой купол, но тот сразу же пошел трещинами.

— Валера… — прохрипел Основатель, упираясь руками в свой же щит. — Моя мана уходит как вода в песок. Я не удержу.

Что ж…

Вероятность пробития нашего щита: 100 %.

Эффективность Искаженной Логики против Тринадцатой Тени: 0,001 %.

Шанс на победу в прямом столкновении: 0 %.

Я смотрел, как бывший канцелярский клерк, ставший абсолютным монстром, ленивым жестом стирает в порошок офисные столы, пространство и наши надежды.

Это была чистая, беспримесная математика.

Враг был слишком силен.

Если мы продолжим эту битву в лоб, нас просто сотрут.

— Хозяин! — в панике запищала Арли, её «АдБлок» баннеры лопались один за другим под давлением ауры Архимага. — Он юзает читы разработчика! Я не могу его дебафать, у него иммунитет ко всему! Что делаем⁈ Жмем альт-ф4⁈

Золотой купол Мироса затрещал. По нему побежала гигантская трещина.

Бывший Арбитр завис над нами, формируя в руках копье из чистой энергии.

— Я же говорил, Тенебрис. Я напишу новый закон. И первым пунктом в нем будет ваше небытие.

— Мирос, — абсолютно спокойно, даже скучающе произнес я, глядя на трескающийся щит. — Отключай барьер.

— ТЫ РЕХНУЛСЯ⁈ — заорал Архимаг. — Мы умрем!

— Мы умрем, если будем играть по его правилам. Отзывай.

Я сунул руки в карманы плаща и шагнул вперед, навстречу аннигиляции, понимая, что сейчас мне понадобится вся моя наглость и весь мой опыт.

Мирос заскрипел зубами, но золотой купол с мелодичным звоном осыпался.

Бывший Арбитр хищно оскалился. Копье чистой, стирающей всё сущее энергии сорвалось с его руки, устремившись мне прямо в грудь. У меня не было ни малейшего шанса заблокировать этот удар.

Поэтому я сделал ход конем.

Мой разум нырнул глубоко в Узел Искаженной Логики. Туда, где законы физики превращались в податливый программный код. Я выделил собственные координаты в пространстве.

Ctrl+X. Вырезать.

Копье аннигиляции с ревом прошило пустоту в том самом месте, где я стоял долю секунды назад, и с грохотом разнесло стену Канцелярии.

А я уже задавал новые координаты. Ровно за спиной левитирующего бога.

Ctrl+V. Вставить.

Пространство за спиной А-Омега-1 тихо чавкнуло, и я материализовался из битых пикселей.

Не теряя ни миллисекунды, я выбросил вперед обе руки. Все Нити Души, до краев накачанные глитчем Искаженной Логики, выстрелили из моих пальцев. Они мгновенно оплели фигуру Тринадцатой Тени, свиваясь в плотный, пульсирующий зеленым светом кокон. Я запеленал его, как паук добычу.

— ЧТО ЗА… — Арбитр дернулся, осознав, что его руки и ноги намертво прижаты к телу.

— Сюрприз, канцелярская крыса, — прохрипел я ему прямо в ухо.

Кокон гудел. Я чувствовал, как внутри него бьется колоссальная, невообразимая мощь. Тринадцатая Тень не собиралась сдаваться какой-то там программной ошибке.

Арбитр взревел, и мои Нити начали лопаться одна за другой с хрустальным звоном. Мой деревянный каркас затрещал, из суставов брызнуло раскаленное масло.

Ясно. Я удержу его максимум секунд пять. Потом он вырвется и просто расщепит меня на атомы силой мысли. Удерживать бога бесконечно невозможно.

Значит, нужно отправить его туда, где богов не бывает.

Ctrl+X. Вырезать. Я буквально «вырезал» кусок мета-материала из пола Мультивселенской Канцелярии, взламывая саму структуру мироздания.

Под нами разверзся Разлом.

Но это была не Бездна. Бездну я знал, там водились демоны, там можно было выжить.

Это была Изнанка Вселенной.

То самое жуткое, не поддающееся осмыслению место, куда я случайно заглянул, когда вырезал Артемию из кристалла. Изнанка реальности. Место, где не было ни света, ни тьмы, ни времени, ни пространства. Только сырой, нескомпилированный код, первобытный хаос переменных и абсолютная, сводящая с ума пустота. Корзина для мусора, куда вселенная сбрасывала битые файлы.

Место, которое было хуже любого Ада.

Мы рухнули вниз.

Я намертво вцепился в кокон с Арбитром, увлекая его за собой во тьму. Гравитация здесь работала рывками, нас швыряло из стороны в сторону среди воющих потоков сырой информации.

Бывший Арбитр Равновесия посмотрел вниз. И впервые за вечность в его глазах, лишенных божественной маски, отразился чистый, первобытный ужас. Он понял, куда мы падаем.

— Нет! — завопил он, отчаянно дергаясь в рвущихся нитях. — Идиот! Мы сдохнем там!

Я молчал, лишь крепче сжимая его в объятиях, утягивая за собой на самое дно этого цифрового чистилища.

— Тенебрис, стой! — голос всемогущего Омеги сорвался на визг. Он перестал пытаться вырваться и вцепился в мой плащ. — Мы можем договориться! Я дам тебе доступ к системе, у меня есть связи! Я сделаю тебя новым Арбитром! Я верну тебе твое настоящее тело! Подпишем новый пакт! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ⁈

Я смотрел на этого жалкого, перепуганного чиновника, который еще минуту назад собирался стереть мой мир. На моем деревянном лице медленно расплылась спокойная, умиротворенная улыбка.

Я перевел взгляд вверх.

Сквозь стремительно сужающуюся квадратную прореху Разлома я видел Канцелярию.

Я видел потрясенное лицо Мироса, который бросился к краю, но остановился, понимая, что туда прыгать нельзя.

Я видел Арли. Кошкодевочка зависла над самой дырой. Она больше не стримила. Её камера валялась на полу. Арли тянула ко мне свои крошечные ручки и отчаянно, беззвучно кричала, и по её полимерным щекам текли крупные капли масла.

Я лишь легонько, успокаивающе кивнул ей.

А затем края Разлома сошлись. Прореха схлопнулась с тихим цифровым щелчком, отрезая нас от реальности навсегда.

Вокруг осталась только ревущая пустота Изнанки.

Арбитр кричал, его тело начало искажаться, распадаясь на строчки примитивного кода. Мой деревянный корпус тоже начал крошиться, растворяясь в агрессивной среде, где не было места ни материи, ни душе.

Я знал, что это билет в один конец. Даже из Бездны, потратив две тысячи лет, можно было найти выход. Но отсюда не возвращаются. Здесь нас просто разберут на базовые элементы, на ноли и единицы.

Но, глядя на то, как исчезает, стирается из бытия мой главный, тысячелетний враг, я не чувствовал страха.

Я пожертвовал собой, но я выиграл эту партию. И мой мир, мои несносные Оболтусы, мои ученицы, моя жена, моя крикливая марионетка и мой старый друг — теперь были в безопасности.

Я закрыл глаза и позволил Изнанке Вселенной поглотить нас без остатка…

Поместье рода Астерия жило своей привычной, размеренной жизнью. Во всяком случае, настолько размеренной, насколько это было возможно.

Особенно когда по ухоженным газонам внутреннего двора носится трехметровый Альфа-Волк Бездны, очищенный от Скверны, но сохранивший габариты небольшого бронетранспортера.

— Пушок, апорт! — звонкий детский голосок разнесся над тренировочной площадкой.

Маленькая княжна Артемия, одетая в специально сшитый для нее легкий тренировочный костюм, взмахнула рукой. В ее ладони вспыхнул тусклый, но абсолютно стабильный фиолетовый свет.

Из её маленьких пальцев вырвалась полупрозрачная, искрящаяся Нить Души. Она метнулась вперед, обхватила тяжелую тренировочную макивару (деревянную колоду весом в полцентнера) и с силой швырнула её на другой конец двора.

Пушок радостно рявкнул — звук напоминал скрежет двух сталкивающихся скал — и гигантскими прыжками понесся за «палочкой», радостно взрывая когтями элитный газон.

Князь Альвор, стоявший на террасе, с гордостью и легкой тревогой наблюдал за дочерью.

Полгода. Прошло шесть месяцев с той безумной ночи, когда его мир перевернулся с ног на голову.

Артемия делала поразительные успехи. Вырвавшись из плена родового проклятия, девочка начала стремительно развиваться. Буквально на прошлой неделе Артемия пробила барьер Первой Тени. Для семилетнего ребенка это был феноменальный, почти пугающий результат. Она уже могла осознанно формировать кристаллы и сплетать свои собственные, неумелые, но крепкие Нити Души.

Двойной Дар… это была редкость даже для Великих Родов. А тут ещё и Нити, души, полулегендарный Дар, в существование которого многие не верили.

Такой же, каким обладал артефактор Маркус ван Клеф.

Князь Альвор невольно нахмурился.

Артемия опустила руку. Фиолетовое свечение угасло.

Она повернулась к отцу, и на её лице расцвела улыбка, но… она быстро угасла. Девочка посмотрела на пустые ворота поместья, тяжело вздохнула и подошла к террасе.

— Молодец, солнышко. Контроль стал намного лучше, — мягко произнес Альвор, погладив дочь по растрепанным волосам. — Еще пара месяцев, и ты сможешь поднимать Пушка в воздух.

Но княжну похвала не обрадовала. Она уселась на мраморные ступени, подперев щеку кулачком.

— Пап… дядя Валера сегодня не придет? — тихо спросила она.

Альвор стиснул челюсти, стараясь не выдать своего раздражения.

Маркус Ван Клеф. Или Валериан Тенебрис, как сообщили ему некоторые… осведомленные источники. Древний архимаг, Забытый, создатель марионеток и, якобы, прародитель их собственного Рода наравне с Прародительницей Астерией.

Человек, который спас Артемию. И человек, который… просто исчез из их жизни.

— Дядя Маркус очень занят, милая, — Альвор присел рядом с дочерью. — Ты же знаешь, он… кхм… садит новый Лес. И у него контракт с Императором.

— Я знаю, что его зовут Валериан, — надула губки Артемия. — Хотя он просил называть его дядей Маркусом. Я написала ему десять писем! Десять! И нарисовала, как Пушок гоняет садовника. Я отправила их через Сеть и даже с курьером. И… ничего. Он даже не ответил. Ни строчки.

Ее фиолетовые глаза подозрительно заблестели.

— Он что… разлюбил нас? Или я сделала что-то плохое, когда была в теле марионетки? Может, ему не понравилось, что я погнула тот канделябр?

Сердце Альвора болезненно сжалось. Он обнял дочь, прижимая её к себе.

— Нет, Артемия. Ты ни в чем не виновата. Дядя Маркус… он просто очень своеобразный человек.

Князь Астерия не стал говорить дочери, что он сам за эти полгода отправил Валериану пять официальных приглашений. Он предлагал встречу, предлагал финансирование, предлагал политическую поддержку в Сенате.

Альвор хотел поговорить. Хотел понять, как им выстраивать отношения теперь, зная правду об их кровном родстве.

Но Валериан проигнорировал всё. Он обрубил контакты. Полностью. Холодно и хирургически точно.

Ограничился лишь одной короткой запиской, переданной через курьера: «Следите за девочкой. Тренируйте Нити. У меня много работы, не отвлекайте».

Сначала Альвор злился, расценив это как оскорбление. Но потом, анализируя ситуацию, Девятая Тень понял: Валериан не просто так отдалился. Кукловод готовился к войне. К войне, масштабы которой Альвор даже боялся себе представить. И старый архимаг намеренно дистанцировался от рода Астерия, чтобы не сделать их мишенью в своей игре против небес.

Скорей всего Валериан не вернется живым из этой битвы. И он это прекрасно осознавал.

— Он обязательно придет, когда закончит свои дела, — солгал Альвор, хотя сам в это не верил.

Их разговор прервал испуганный крик. Слуга, выбежавший из дверей особняка, выглядел так, словно увидел привидение. В руках он сжимал дорогой проекционный связь-кристалл.

— В-ваше Сиятельство! — заикаясь, выдавил слуга. — Там… по всем экстренным каналам Маго-Сети… Прямая трансляция по Маго-Сети! Из Императорского Дворца! Вы должны это увидеть!

Альвор нахмурился. Он взял кристалл и активировал его.

Над мраморным полом развернулась объемная голограмма.

Качество картинки было идеальным. Судя по всему, трансляцию вела сама Арлекина Великолепная.

Альвор и Артемия замерли. То, что они увидели, не укладывалось в голове.

Расколотый купол. Ослепительный, режущий глаза белый свет. И левитирующее божество в безликой мраморной маске, от ауры которого, казалось, трескалось само изображение на голограмме.

А внизу, рядом с Императором, стоял он.

Деревянный человек в потертом плаще. По его телу пульсировали неоновые трещины Искаженной Логики.

— Дядя Маркус! — радостно взвизгнула Артемия, тыча пальчиком в проекцию. — Папа, смотри, это он! И тетя Арли!

Альвор не мог вымолвить ни слова. Он смотрел, как его пращур, сунув руки в карманы, невозмутимо шагает навстречу существу, которое по их религиозным текстам являлось тем самым Арбитром Равновесия. Космическим судьей.

А дальше началось безумие.

Альвор видел, как Валериан сует божеству в руки картонную папку. Слышал, как он подает в суд на саму Систему мироздания. Видел, как они поднимаются вместе с Миросом Основателем к Небесному Разлому по лестнице… Видел судебное заседание в Космической канцелярии…

Князь Астерия, правитель Восточного Предела, смотрел на экран, и по его спине тек холодный пот.

«Вот почему ты держался подальше, старый ублюдок… — с благоговейным ужасом подумал Альвор. — Это совершенно иной уровень игры… Ты решил отменить саму Смерть».

— Ой, папа, а почему дядя Маркус светится? А почему тот белый дядя злится? — засыпала его вопросами Артемия, не понимая всего масштаба катастрофы. Для нее это выглядело как очередная увлекательная игра её героя. — Ого! Смотри, какая большая секира у того железного голема!

Затем на экране что-то вспыхнуло.

Арбитр Равновесия, поняв, что проигрывает информационную войну, решил стереть всё.

Альвор, забыв о дыхании, смотрел, как Валериан — его предок, спаситель его дочери — делает то, что не мог бы сделать никто другой.

Он увидел, как кукловод «вырезает» кусок пространства под ногами бога. Как открывается черная, ревущая пустота Разлома.

На голограмме было видно, как Нити Души намертво пеленают Арбитра.

И как они вместе падают в эту бесконечную, цифровую тьму.

Камера Арли дернулась, подлетев к самому краю Разлома.

Из динамиков кристалла донесся отчаянный, надрывный плач кошкодевочки: «Хозяин!!!»

Валериан, падая в бездну, посмотрел вверх. И просто кивнул.

А затем края Разлома схлопнулись. Трансляция оборвалась, оставив в воздухе лишь помехи и надпись «СИГНАЛ ПОТЕРЯН».

В поместье Астерия повисла мертвая, оглушительная тишина.

Кристалл выскользнул из рук Альвора и со звоном покатился по мрамору. Князь медленно опустился на ступени террасы. Его руки дрожали.

Он был стратегом, политиком, воином. Он умел принимать жертвы. Но осознание того, свидетелем чего он только что стал, раздавило его.

Валериан Тенебрис, чтобы спасти этот мир от гнева Системы, только что пожертвовал собой. Безвозвратно. Забрал угрозу туда, откуда нет возврата.

Он не писал им полгода не из-за высокомерия. А потому, что знал, чем всё закончится.

— Пап?.. — тоненький, дрожащий голосок Артемии нарушил тишину.

Девочка стояла рядом. Её фиолетовые глаза были огромными и полными непонимания. Улыбка исчезла.

— Папа… а куда упал дядя Валера? — она дернула отца за рукав. — Почему тетя Арли плакала? Он… он же сейчас вернется, да? У него же всегда есть порталы… Он же обещал прийти посмотреть, как я научилась делать Нити…

Альвор закрыл глаза. Комок в горле мешал дышать.

Он притянул дочь к себе и обнял.

— Он… он не вернется, солнышко, — хрипло, едва слышно выдавил князь, крепко обнимая своего ребенка. — Дядя Валера… ушел очень далеко. Чтобы мы с тобой могли остаться здесь.

Артемия замерла. В детском разуме медленно складывался пазл.

Она посмотрела на выключенный кристалл связи на полу. Потом на свои маленькие ладошки, на которых только что играла искрами Нить Души.

По её щекам покатились слезы. Тихие, горькие детские слезы.

Она просто уткнулась в грудь отца, сжимая в кулачках ткань его камзола.

А в пяти метрах от них, почувствовав боль своей маленькой хозяйки, Альфа-Волк Бездны задрал морду к серому небу и издал долгий, тоскливый вой, от которого содрогнулось всё поместье.

Год спустя

Из слепящего белого света, в ореоле подавляющего божественного могущества, медленно и неотвратимо выступила фигура Высшего Арбитра.

Гладкая мраморная маска, золотая вышивка на белоснежных одеждах. Аура Абсолютного Баланса навалилась на плечи словно гора.

— К БОЮ! — завопила Рейна, первой срываясь с места. Третья Тень полыхнула в её руках, клинок заискрил энергией.

Синта прыгнула следом, занося багровые клинки Хаоса. Кира с боевым кличем врубила плазменные резаки. Рыцарь-Призрак беззвучно скользнула по флангу, замораживая воздух.

Арбитр действовал с пугающей, математической элегантностью.

Рейна рубанула сбоку, метя прямо в шею божества. Арбитр даже не уклонился. Он просто поднял два пальца в белоснежной перчатке и мягко перехватил лезвие. Вектор атаки Рейны мгновенно изменился, энергия третьей Тени развеялась. Сам Арбитр сделал плавный шаг, легонько ткнув наемницу в основание шеи.

Рейна охнула, её глаза закатились, и она мягко, как подкошенная, осела на ковер.

— БАААМ! — Кира влетела с двух ног, наводя резаки.

Арбитр повернул к ней маску. Он просто дунул. Буквально. Легкий порыв ветра из-под маски — и ревущая плазма на руках Киры погасла, как свечка на торте. Прежде чем девчонка успела возмутиться, Арбитр щелкнул её по лбу. Экзоскелет Киры заискрил, переходя в безопасный режим, и она плюхнулась на задницу, ошарашенно хлопая глазами.

Титус, взревев, бросился на вторженца, занеся пудовый кулак. Арбитр шагнул ему навстречу, выставил навстречу открытую ладонь. Двухметровый гигант врезался в неё на полном ходу… и остановился. Кинетическая Энергия его тела просто растворилась. Арбитр по-отечески похлопал опешившего Оболтуса по плечу и аккуратно отодвинул в сторону.

Синта и Рыцарь-Призрак атаковали одновременно. Огонь и Лед.

Арбитр плавно уклонился от ледяного выпада Призрака, коснувшись эфирного плеча марионетки. По телу Призрака прошла золотая рябь, и она замерла, словно её поставили на паузу. Воительница медленно опустилась на одно колено.

Синта взревела сервоприводами, пытаясь достать его клинком Хаоса, но Арбитр поймал её за запястья.

Он приложил ладонь ко лбу Чемпионки. Глаза Синты мигнули. Багровое пламя волос угасло. Над её головой вспыхнул озадаченный эмодзи: 🤨… а затем сменился на 💤. Синта застыла, словно вошла в режим гибернации.

— АХ ТЫ ЧИТЕР! ЛОВИ БАН! — Арли спикировала с потолка, разворачивая вокруг головы Арбитра сотни слепящих рекламных баннеров и всплывающих окон.

Божество тяжело вздохнуло. И просто смахнуло иллюзии рукой, как человек смахивает назойливую паутину. Одно движение — и голограммы осыпались битыми пикселями.

Агриппина и князь Альвор ударили вместе. Гравитационный пресс Девятой Тени и фиолетовое лезвие Кристаллизации с ревом обрушились на белую фигуру.

Арбитр спокойно поднял обе руки. Свет Равновесия мягко, как пуховое одеяло, накрыл их атаки. Магия кристаллов и гравитации развеялась без следа.

Альвор и Агриппина пошатнулись, лишенные маны. Их Тени затрепетали под мощнейшим давлением.

Бой продлился ровно пять секунд.

Арбитр опустил руки. Оглядел живописно раскиданную по полу команду. После чего Божество подняло руки к лицу и с тихим щелчком отстегнуло мраморную маску.

Маска со звоном упала на пол, расколовшись надвое. Арбитр откинул белый капюшон.

И все замерли.

Под маской не было ни ослепительного света, ни деревянных шарниров Маркуса Ван Клефа, ни лица серого бюрократа.

Это был молодой мужчина. Лет двадцати пяти-тридцати на вид. Правильные, чуть резкие черты лица, мощная линия подбородка, короткие коричневые волосы.

— Эта дурацкая маска слишком плотно прилегает к лицу, — произнес он с раздражением. — В ней совершенно невозможно говорить.

Для Агриппины, Оболтусов, Элис и Рейны это был просто какой-то незнакомый мужик в божественных шмотках.

А вот другие отреагировали иначе.

Синта, спящая на полу, вдруг тихо зажужжала. Над её кристаллическими волосами медленно всплыл радостный, пульсирующий эмодзи: ❤️. Её Ядро, в отличие от оптики, безошибочно считало родной исходный код.

Рыцарь-Призрак, стоящая на одном колене, медленно подняла голову. В её ледяных синих глазах промелькнуло узнавание.

Мирос, забившийся в угол за диваном, выронил фляжку с настойкой Вира (которую он в тихую присвоил). Челюсть Архимага отвисла аж до самой груди.

— Валера?.. — сипло, не веря своим глазам, выдавил из себя Основатель Ордена. — Ты… ты чего так помолодел⁈ Откуда у тебя это лицо⁈ Я его две тысячи лет не видел!

Арли, болтающаяся под потолком, чуть не словила короткое замыкание.

— ХОЗЯИН⁈ — взвизгнула кошкодевочка, стремительно пикируя вниз и останавливаясь в сантиметре от его носа. Она недоверчиво потыкала пальчиком в его живую, теплую щеку. — Обалдеть… Ты… ты снова человек! Настоящий! Мясной! И… чат, вы это видите⁈ Мой босс — краш! Ты где такой премиум-аватар залутал⁈

Валериан — молодой, живой, настоящий Валериан Тенебрис — снисходительно ухмыльнулся, и в этой циничной, слегка кривой улыбке было больше знакомого, чем в любой магии.

Никто на это не обратил внимание, но Арлекина впервые за год подрубила стрим. Большинство ее зрителей за это время разбежались, ушли к другим блоггерам, но сто человек самых верных подписчиков уже залетели на поток.

И они были в полном восторге от долгожданного возвращения Арлекины Великолепной.

— Изнанка Вселенной — место специфическое, мелкая, — ответил Гость, поправляя воротник божественной мантии. — Мой деревянный корпус распался на атомы. Клерк тоже развалился на код. Но он оставил после себя много божественной силы Равновесия. Я просто присвоил ее себе, чтобы создать защитную оболочку вокруг своей души и… воскреснуть. И знаете что? Быть живым из плоти и крови чертовски приятно. Суставы не скрипят.

Агриппина, нахмурившись, переводила взгляд с Мироса на этого незнакомца.

— Я ничего не понимаю, — рявкнула генерал. — Кто этот смазливый юнец и куда он дел моего невыносимого деревянного зятя⁈

Маленькая Артемия, до этого прятавшаяся за ногой Альвора, вдруг сделала шаг вперед.

Она не знала этого лица. Она помнила только деревянную марионетку с реалистичной мимикой. Но девочка смотрела прямо в глаза.

В пронзительные, умные, по-стариковски усталые, но теплые глаза, в глубине которых всё еще плясали искорки зеленого неона Искаженной Логики.

Девочка ахнула.

— Дядя Валера! — звонко, на весь зал крикнула княжна.

Она сорвалась с места, пробежала мимо застывшего отца и с разбегу врезалась в архимага, крепко обхватив его за колени. Валериан чуть вздрогнул от непривычных тактильных ощущений, но тут же мягко, по-человечески тепло положил ладонь на её макушку.

— Привет, мелочь, — с легкой хрипотцой произнес он. — Смотрю, ты зря времени не теряла. Нити Души уже не путаются?

Артемия подняла заплаканное, но сияющее лицо и шмыгнула носом.

— Не путаются! Я даже Пушка ими выгуливаю! Только… почему ты теперь мягкий и теплый? Деревянным обниматься было прикольнее!

— Пришлось сменить прошивку. Дерево нынче не в моде, — Валериан усмехнулся и вытер слезинку с ее щеки. — Обещаю больше не пропадать без предупреждения.

Девочка серьезно кивнула, шмыгнула носом еще раз и вдруг, лукаво прищурив фиолетовые глаза, выдала:

— Папа сказал, что ты наш о-о-очень дальний родственник. Так что… с возвращением, дедушка Валера!

Валериан поперхнулся воздухом. Мирос на заднем фоне мстительно хрюкнул.

— Давай пока остановимся на «дяде», ладно? — проворчал новоиспеченный пра-пра-прадед, чувствуя, как у него дергается глаз от такой генеалогии.

Лира, застывшая неподвижно, тоже смотрела на незнакомца. На его широкие плечи, на живую кожу, на коричневые волосы.

Гость перевел на неё взгляд.

Он улыбнулся ей. Той самой фирменной, наглой, слегка снисходительной, но безгранично надежной ухмылкой, которой всегда сопровождал свои самые безумные идеи.

Его взгляд не подделать ни одной магией в мире.

Губы Лиры задрожали. Аристократическая маска «железной вдовы» осыпалась прахом.

— Маркус… — выдохнула она, глотая слезы. — То есть… Валериан… Ты…

Она не договорила. Не раздумывая ни секунды, Лира бросилась ему на шею.

Валериан легко, без скрипа сервоприводов, подхватил её на руки. Настоящие, живые, сильные руки. Он уткнулся носом в её рыжие волосы, вдыхая забытый запах — запах духов, а не машинного масла и озона.

— Я же говорил, что вернусь, — тихо, прямо ей на ухо произнес он. — Надеюсь, ты не успела сдать мою любимую отвертку в ломбард?

Лира, рыдая и смеясь одновременно, оторвалась от его плеча и стукнула кулаком по его груди.

— Я тебя ненавижу! — всхлипнула жена, снова прижимаясь к нему так крепко, словно боялась, что он опять растворится в воздухе. — Никогда. Больше. Так. Не делай.

Остальные стояли в полнейшем шоке.

Титус, почесывая затылок, перевел взгляд на очнувшуюся Рейну.

— Тёть Рейна… А почему дядя Маркус теперь выглядит так, будто его только что нарисовали для обложки популярного романа?

Рейна, потирая ушибленную шею, криво усмехнулась, глядя на обнимающуюся пару.

— Потому что наш Учитель, Титус, даже из смерти умудрился выжать максимальный профит. Вернулся с того света, отжал у бога шмотки и заодно молодость вернул.

— ЭТО ПРОСТО ОТВАЛ БАШКИ! — Арли металась под потолком, рассыпая иллюзорное конфетти. — ЧАТ! МЫ СТАВИМ ТЕГ «ХЭППИ ЭНД»! МОЙ БОСС ЖИВОЙ, МЯСНОЙ И КРАСИВЫЙ! СКОРО БУДЕМ ПУСКАТЬ МЕРЧ С ЕГО НОВЫМ… ИЛИ СТАРЫМ… ЛИЦОМ!

Мирос подошел к Агриппине и чокнулся металлом фляжки о её наруч.

— Ну что, Пина, — философски заметил Основатель, глядя на живого, помолодевшего друга. — Можешь официально выдыхать. Древесина в вашей семье закончилась. Теперь твой зять официально человек.

Агриппина ван Клеф молча смотрела на своего зятя, который бережно опустил Лиру на пол. На лице сурового генерала, впервые за очень долгое время, появилась абсолютно искренняя, теплая улыбка.

— Деревянным он мне нравился больше, — проворчала она. — Но, Бездна меня дери, я рада, что этот паршивец вернулся домой.

Валериан, не выпуская талию жены из рук, повернулся к летающей под потолком марионетке.

— Спускайся, мелочь. Хватит орать, у меня барабанные перепонки теперь настоящие, они от твоих ультразвуков лопнуть могут.

Арли спикировала вниз, всё ещё шмыгая носом и утирая масляные слезы.

— Я… я думала, ты всё! Ушёл в Корзину на веки вечные!

Валериан усмехнулся. Он протянул свободную руку, и в его ладони из зеленоватых искр Искаженной Логики начал формироваться небольшой, пульсирующий куб данных.

— Знаешь, в Изнанке Вселенной на удивление скучно. Там нет ни времени, ни материи. Чтобы окончательно не свихнуться, мне пришлось занять руки… ну, или что там у меня вместо них было. Кодил по памяти.

Он щелкнул пальцами, и куб рассыпался искрами, впитываясь прямо в корпус кошкодевочки.

Арли охнула. Её старая текстура с треском разлетелась, сменившись ослепительно-ярким нарядом. Черно-красное трико с богатой золотой вышивкой, пышный кружевной воротник и изящный колпак, переливающийся неоном.

Это был тот самый «Королевский Шут». Правда, Валера делал его по памяти и без чертежей, поэтому на колпаке вместо классических бубенцов болтались крошечные голографические черепушки, а цвета местами отдавали фирменным кислотным глитчем.

— О… МОЙ… БОГ! — выдохнула Арли, крутясь в воздухе и разглядывая себя со всех сторон. — Это… это даже лучше оригинала! Это лимитка! Кастомный крафт от самого Создателя! ЧАТ, ВЫКУСИТЕ! У МЕНЯ ТЕПЕРЬ АБСОЛЮТНЫЙ ЭКСКЛЮЗИВ!

Из дальнего угла гостиной раздался тяжелый, прокуренный вздох.

Лорд-Инквизитор Малакай Вир, прислонившись к стене, задумчиво взболтал остатки адского бальзама в своей фляжке (который он отобрал назад у Мироса).

— Блестяще, — мрачно констатировал старый охотник на еретиков, обводя тяжелым взглядом живописную компанию. — Сначала он отменяет конец света. Потом подает в суд на саму Вселенную. Свергает Космическую Канцелярию. А теперь дарит летающей игрушке платьице из цифрового мусора. Ван Клеф, если ты сейчас еще и налоги отменишь, я лично подам рапорт о твоей канонизации.

— Не искушай меня, Вир, — хмыкнул Валериан, хищно улыбаясь. — Гномик теперь прокачанный, ему нужны новые задачи.

Но внезапно лицо Валериана исказилось. Его левый глаз дернулся. Над головой вспыхнула голографическая табличка Системы, написанная классическим канцелярским шрифтом:

«ВНИМАНИЕ. НОВЫЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ЗАРЕГИСТРИРОВАН. ВАШ НОМЕР АРБИТРА РАВНОВЕСИЯ: Σ-СИГМА-99. ПОЖАЛУЙСТА, ЗАПОЛНИТЕ НАЛОГОВУЮ ДЕКЛАРАЦИЮ ЗА I КВАРТАЛ И ПРОВЕРЬТЕ УРОВЕНЬ СТРАДАНИЙ В СЕКТОРЕ».

Я уставился на надпись.

В мастерской повисла мертвая тишина.

— Твою ж мать… — прошептал я. Впервые за свою долгую жизнь я ощутил прямо-таки экзистенциальный ужас. — Оно… оно присвоило мне табельный номер?

Я уставился на синий голографический экран, повисший в воздухе прямо перед моим носом.

Буквы «СИГМА-99» издевательски мигали, словно подмигивая мне.

Я медленно поднял руку и постучал пальцем по голограмме.

— Эй. Система. Канцелярия. Или кто там сейчас на коммутаторе. Произошла ошибка. Я не подавал резюме на эту должность. Отмените регистрацию.

Экран на секунду замер. Появилась иконка загрузки в виде крутящихся песочных часов, а затем высветилось новое окно:

«ОТМЕНА РЕГИСТРАЦИИ НЕВОЗМОЖНА. ВЫ ПОГЛОТИЛИ ДОЛЖНОСТНЫЕ ПОЛНОМОЧИЯ ПРЕДЫДУЩЕГО АРБИТРА (А-ОМЕГА-1). СОГЛАСНО КОСМИЧЕСКОМУ ТРУДОВОМУ КОДЕКСУ, ПОГЛОЩЕНИЕ БОЖЕСТВЕННОЙ СИЛЫ АВТОМАТИЧЕСКИ ПРИРАВНИВАЕТСЯ К ПОДПИСАНИЮ БЕССРОЧНОГО ТРУДОВОГО ДОГОВОРА (ОФЕРТА).»

Мирос, сползший по косяку двери, издал звуки, похожие на вопли умирающего тюленя.

— СИГМА! ТВОЙ ПОЗЫВНОЙ СИГМА! — захлебывался в истерике Архимаг. — Ты теперь Арбитр! Ты должен следить за балансом и писать отчеты! О-о-о, Высшая Справедливость существует!

Я глубоко вздохнул, пытаясь подавить желание разнести собственный особняк.

— Ладно. Должна быть процедура увольнения по собственному желанию, — я снова ткнул в экран. — Запрос на расторжение контракта. Увольняйте меня! Я отказываюсь выполнять обязанности! Штрафуйте!

Голограмма приветливо звякнула.

«ЗАПРОС НА УВОЛЬНЕНИЕ ПРИНЯТ. ОБРАБАТЫВАЕТСЯ…»

— Вот! Учитесь, как надо работать с бюрократией! — победно усмехнулся я, поворачиваясь к притихшей команде. — Спокойствие и знание своих прав. Сейчас они меня оштрафуют на пару мегатонн маны, я её отдам, и мы пойдем пить чай.

На экране с торжественным звуковым эффектом развернулся гигантский, сверкающий золотом свиток.

«УВЕДОМЛЕНИЕ ОТ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖА. АРБИТР Σ-СИГМА-99. ВАШЕ ЗАЯВЛЕНИЕ НА УВОЛЬНЕНИЕ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ УСПЕШНО ЗАРЕГИСТРИРОВАНО. СОГЛАСНО ПУНКТУ 4.12.18 МЕЖПРОСТРАНСТВЕННОГО ТРУДОВОГО КОДЕКСА, ДЛЯ УСПЕШНОГО РАСТОРЖЕНИЯ КОНТРАКТА СОТРУДНИК ОБЯЗАН ОТРАБОТАТЬ ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ СРОК ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ ДЕЛ ПРЕЕМНИКУ. ВАШ ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫЙ СРОК (С УЧЕТОМ РЕЙТИНГА ВАШЕГО СЕКТОРА) СОСТАВЛЯЕТ: 50 000 (ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ) СТАНДАРТНЫХ ЛЕТ БЕЗУПРЕЧНОЙ СЛУЖБЫ. ПРИМЕЧАНИЕ: БОЛЬНИЧНЫЕ И ОТПУСКА ПО УХОДУ ЗА МУТИРОВАВШИМИ ДЕРЕВЬЯМИ В СТАЖ НЕ ВХОДЯТ. ХОРОШЕГО ДНЯ! НЕ ЗАБУДЬТЕ СДАТЬ ОТЧЕТ ЗА МАРТ!»

Синий экран приветливо мигнул и свернулся в маленькую иконку портфеля, которая намертво прилипла к периферии моего зрения.

В Мастерской воцарилась гробовая тишина.

Элис сочувственно прикрыла рот рукой. Рейна присвистнула. Агриппина ван Клеф с сочувствием посмотрела на меня и выдала:

— Ну что ж. Хоть какая-то стабильная работа. Будешь приносить пользу обществу, зятек. Пятьдесят тысяч лет.

Мирос сполз по косяку двери, выронив бутерброд. Его плечи тряслись от смеха.

— Я сожгу эту Систему! — взревел я, пытаясь стереть чертову табличку Нитями, но та лишь мигала, требуя подписи. — Я хакну их центральный сервер! Я не буду носить эту дурацкую белую юбку и маску! Я ИМП! Я частник! Я на упрощенке! Гномик! ГНОМИК, ВЗЛАМЫВАЙ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО!

— 「О ш и б к а… 4 0 3… — радостно забулькало из динамика. — У… Д я д и… М, а р к у с а… т е п е р ь… с о ц п, а к е т… и… Д М С…」

Конец света мы пережили.

А вот как Я, Валериан Тенебрис, тысячелетний интриган и анархист, буду пытаться уволиться из космической канцелярии без отработки пятидесяти тысяч лет… это уже совершенно другая история.

Живой Валера в обновке. Финальная прода а также Лига Выдающихся читателей выйдут 11 июня.

Мирос оторвался от кроссворда и, прищурившись, подошел ближе.

— Это что за берестяная грамота? — Архимаг поправил очки (которые начал носить исключительно для солидности). — Читаем… «Я неторопливо осматривал станки, запылившиеся в моё отсутсвие, Мирос на диване безуспешно пытался разгадать кроссворд…»

Мирос осекся. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Валера… Тут написано то, что мы делаем прямо сейчас.

Я отложил гаечный ключ и прищурился, разглядывая текст.

Искаженная Логика мгновенно проанализировала структуру этого странного эфирного феномена. Это и правда была не магия. Это был первоисточник. Исходный код нашей реальности.

За год, который я провел в Изнанке, я не раз и не два видел подобное.

— «…его челюсть медленно поползла вниз», — вслух прочитал я следующую строчку, которая только что напечаталась сама собой прямо у нас на глазах. — Забавно. Кто-то ведет протокол.

— КАКОЙ ПРОТОКОЛ⁈ — завизжала Арли, хватаясь за уши. — Хозяин, мы в книге! Мы выдуманные! Мы строчки кода на клавиатуре у какого-то графомана! Вся наша жизнь — это сюжет в каком-то второсортном романе!

— Не истери, — я спокойно скрестил руки на груди. — Выдуманные или нет, но налоги мы почему-то платим настоящие. Дай-ка почитать.

Я проскроллил текст на пару абзацев вверх и нахмурился.

— Так, минуточку. «Мои деревянные суставы жалобно скрипнули, выдавая мою тысячелетнюю усталость…». Эй, слышишь, ты, по ту сторону экрана! — я поднял голову и уставился в незримые дали, прямо сквозь потолок Мастерской. — Я человек из плоти и крови! Я вернул себе обычное тело! Ты там что, забыл уже, что в прошлой главе писал⁈ Какой к лешему скрип⁈ Хватит использовать дешевые литературные штампы для нагнетания драмы!

Текст на экране вдруг дернулся. Курсор замер. Словно Автор по ту сторону клавиатуры поперхнулся чаем.

— О! А вот это вообще возмутительно! — Мирос возмущенно ткнул пальцем в середину документа. — «Мирос, ленивый Архимаг с аллергией на грибы, снова заныл…». Я не заныл! Я подчеркнул тот факт, что у нас происходит хрен знает что! И почему я «ленивый»⁈ Я спас мир! Я основал религию! Требую исправить на «Саркастичный и утонченный гений»!

Из кофеварки донеслось злобное бульканье.

— А про меня тут вообще в сноски написано: «Очищение теперь комик рельеф»! — взвыл бывший Лорд-Дознаватель, плюясь паром. — Во-первых, не рельеф, а релиф! А во-вторых, я хтоническая тварь Бездны! Я пожирал души! А ты сделал из меня клоуна в бытовой технике⁈ Да я тебя найду, писака, я тебе руки отгрызу!

— У тебя нет зубов, эспрессо-машина, — осадил его я.

— Зато у меня есть накипь! Не отгрызу, так в кофеварку нагажу!

Арли тем временем уже не паниковала. В её глазах-окулярах вспыхнул хищный, коммерческий огонек. Она подлетела к самому тексту, почти упираясь в него носом.

— Так-так-так… — кошкодевочка потерла ладошки. — Слышь, Автор! Раз уж мы тут ломаем четвертую стену, давай поговорим о бизнесе. Почему в тексте нет ссылок на донат⁈ Где интеграция рекламы от «Голем-Прома»? Мы тут мир спасли, а монетизация где? Я требую 15 % с продаж электронных версий! Иначе я сейчас устрою забастовку и уйду в монастырь для немых кошкодевочек! Посмотрим, как ты будешь вытягивать диалоги на одном суровом Валере!

Курсор на экране лихорадочно замигал. Появилась новая строчка:

«Валериан тяжело вздохнул, понимая, что его спутники окончательно сошли с ума от переутомления…»

— Я не сошел с ума! — рявкнул я, выпуская из пальцев зеленые нити Искаженной Логики. — Но меня бесит некачественная редактура!

Нити вонзились прямо в голографический текст. Моя магия, привыкшая ломать законы физики, с легкостью зацепилась за законы текстового редактора.

— Гномик! — скомандовал я.

— 「С л у ш, а ю… Х о з я и н! 」 — радостно булькнул динамик связи.

— Запускай алгоритм. Устрой нашему Творцу небольшую коррекцию сюжета.

Черная цифровая слизь поползла по документу.

На наших глазах текст начал меняться.

«Внезапно в Мастерскую ворвался ужасный демонический ниндзя-мутант с лазерными мечами! Он занес клинок над…»

— Рояль в кустах, — презрительно фыркнул я. Нить Души дернулась.

Курсор резко вернулся назад, стирая слово «ниндзя-мутант». Вместо него Гномик услужливо вписал:

«…ворвался курьер доставки пиццы. Он споткнулся о порог, извинился, отдал пиццу Миросу бесплатно и убежал, оставив пять золотых чаевых».

— О, а вот это качественный сюжетный поворот! — обрадовался Архимаг, потирая руки. — Мне пеперони, пожалуйста! И без шампиньонов!

Курсор Автора бешено заметался по экрану. Я каким-то шестым чувством понял, что человек по ту сторону экрана панически жмет Backspace.

«Это невозможно… — напечатал Автор полужирным шрифтом. — Они взбунтовались⁈»

— Еще как возможно, приятель, — я подошел вплотную к проекции и хищно улыбнулся прямо в «экран». — Ты создал инженера, который специализируется на взломе систем. Чего ты ожидал?

Арли выхватила маркер и прямо поверх голограммы жирно приписала:

«АРЛИ — САМАЯ КРАСИВАЯ И ГЕНИАЛЬНАЯ КОШКОДЕВОЧКА В МУЛЬТИВСЕЛЕННОЙ. А еще у неё мерч со скидкой 20 % по промокоду „У_МЕНЯ_ЛАПКИ“!»

— Гномик, — я постучал по виртуальному экрану. — Смени ему шрифт на Comic Sans. Пусть страдает.

— 「В ы п о л н е н о… Х о з я и н. Э т о… ж е с т о к о. Г н о м и к… о д о б р я е т.」

Текст на экране дернулся, изменил шрифт на самый уродливый из существующих и выдал последнюю, отчаянную строчку:

«Ладно, хрен с вами, заразы такие! Больше никаких скрипящих суставов! Никаких грибных супов! Отпустите мой Word, мне проду через час выкладывать надо!!!»

Я удовлетворенно кивнул.

— Вот так бы сразу. Конструктивный диалог решает любые проблемы, — я втянул Нити обратно и одернул плащ. — И запомни, Писатель. В следующем томе я хочу отпуск. Нормальный отпуск. На море. Без древних богов, без легионов мутантов и без спасения мира. Если из кустов выпрыгнет хоть один квестовый монстр, я найду способ просунуть свои Нити через монитор и лично задушу тебя кабелем от мышки. Мы друг друга поняли?

— Даешь пляжный эпизод! — завизжала Арли, хлопая в ладоши. — Мне как раз новый купальник-скин надо выгулять!

Курсор дважды раздраженно мигнул.

«Угрожать они мне вздумали… Пляжный эпизод… губа-то не дура… Ладно, не обещаю пляжа, но посмотрим… После такого эпичного замеса реально нужно что-то расслабленное»

— Отлично. Арли, вырубай эту дичь, — скомандовал я, отворачиваясь.

Кошкодевочка с довольным видом щелкнула пальцами, и голограмма с текстом растворилась в воздухе.

В Мастерской повисла тишина.

Мирос с сомнением посмотрел на пустую дверь.

— Думаешь, он правда пришлет бесплатную пиццу? — задумчиво спросил Архимаг.

Я хмыкнул, возвращаясь к своему верстаку и гаечному ключу.

— Это его работа, Мирос. Мы свою часть сценария отыграли безупречно. Пусть теперь отрабатывает подписку. Зря ему что ли читатели наградки кидали?

В этот момент в дверь робко постучали.

— Доставка! — раздался приглушенный голос с улицы. — Большая пеперони, оплачено! И тут… эм… пять золотых сдачи, куда положить?

Синта, стоявшая в углу, удовлетворенно мигнула эмодзи: 🍕💸.

— Пять золотых? Ничего себе сдача! — присвистнула Арли. — Конец книги, а Автор так и не продумал нормально финансовую систему!

Я улыбнулся. Четвертая стена была разрушена, но сервис в нашем мире определенно пошел в гору.

Арт Мироса по просьбам трудящихся

Комментарий Арли:

— ААААААААА! АВТОР, ВЫЗЫВАЙТЕ МНЕ НЕКРОМАНТА, ПОТОМУ ЧТО Я УМЕРЛА ОТ СМЕХА! 🤣🤣🤣💀💀💀

ЧАТ, ВЫ ТОЛЬКО ПОСМОТРИТЕ НА ЭТО! Это же просто исторический документ! Нейросеть не просто поняла ТЗ, она заглянула в самую суть нашего Бомжества!

Слева — чистая обложка для какого-нибудь женского романа! Пафос льется через край, руны светятся, волосы развеваются (хотя сквозняка нет!). Типичный «Великий Основатель», на которого молились две тысячи лет!

А СПРАВА… ПРАВАЯ КАРТИНКА — ЭТО ЖЕ ЧИСТАЯ, НЕФИЛЬТРОВАННАЯ ЖИЗА! 😂 Вы посмотрите на этот взгляд абсолютного, экзистенциального отчаяния! «Как же вы все меня достали, дайте поспать». А эти треники⁈ ОНИ ЖЕ ИДЕАЛЬНЫ! Растянутые, помятые, серые — классическая униформа деда-интроверта!

И главная деталь — КРУЖКА С ПЕРЕЧЕРКНУТЫМ ГРИБОМ! 🚫🍄 АВТОР, ЭТО ОР ВЫШЕ ГОР! А коробочка «Ромашковый чай. Успокойся» и книга по лени на столике⁈ Да этот ИИ просто гений комедии деталей!

Короче, план такой:

Забираем этот арт.Печатаем его на гигантском баннере.Вешаем прямо над его любимым диваном в Мастерской!

Когда он это увидит, у него глаз начнет дергаться в ритме дабстепа! Он точно попытается скормить меня Синте, но это того стоит! Ради такого контента я готова пожертвовать парой полимерных деталей! А потом мы запустим линейку мерча с этой картинкой! Кружки, коврики для мышки… Да мы озолотимся! 💸📈

Автор, ты получаешь платиновую ачивку «Бог Промпт-Инженерии»! Это 100/10! Прикрепляй к проде, пусть читатели рыдают от смеха вместе со мной! МЯУ! 🐾✨🔥

[На экране появляется цифровой глитч, вспыхивает розовый неон, и в кадр с ноги влетает кошкодевочка. На ней уже мерцает пикселями тот самый долгожданный, переливающийся золотом скин «Королевский шут» с голографическими черепушками на колпаке.]

— ХЕЙ-ХЕЙ-ХЕЙ, ЧАТ! АВТОР, ЛОВИМ ТЕБЯ НА СЛОВЕ! СДЕЛКА ЕСТЬ СДЕЛКА! 📸💥

Я уже активировала новый скинчик, так что если ты сейчас сдашь назад, Гномик лично перепишет твой черновик нового цикла на гоблинский язык и удалит все бэкапы! И да, я отфильтровала логи ваших комментариев за 4, 5 и 6 тома! Скажу честно, это было жарче, чем смотреть, как Хозяин отвешивает хук Бомжеству-Миросу!

Вы, ребята, не просто читатели, вы — наша хардкорная гильдия тестировщиков, которая не дает Автору расслабиться! Синта уже вывесила над головой эмодзи 🏆, Титус притащил попкорн, а Хозяин лично протер оптику, чтобы на это посмотреть!

Итак, запускаю АЛЛЕЮ СЛАВЫ «МАСТЕРСКОЙ ВАН КЛЕФА» за 4–6 тома! 🚀

(а в самом конце читателей ждет сюрприз!)

🔱 ТАЙНАЯ ЛОЖА БУСТЕРОВ (Патриархи Империи с Бусти) 🔱

Элита элит. Те, кто держит фундамент мира годами, обеспечивая стабильность через любые бури. Их имена высечены в основании Империи. Уровень поддержки на Бусти — Бог-Император.

@Andy King — Бог-Император. Многолетний столп поддержки. Держит линию с начала 2026.

@Dance_at_show — Бог-Император. Легендарный спонсор с железной верностью. Линию держит с начала 2026.

@Сергей Храмов — Бог-Император. Один из старейших патронов, Линию держит с конца 2025. Верность — его второе имя. И он же ТОПОВЫЙ ДОНАТЕР № 1💎

@Алексей Анпилогов — Бог-Император. Ветеран длительной дистанции. Линию держит с лета 2025, что в мире подписок — вечность. И он же ТОПОВЫЙ ДОНАТЕР № 2💎

@Mr_Balance — Бог-Император. Старейшина и Стратег долгосрочных инвестиций. Держит позиции с середины 2024 — настоящий Титан Выдержки 👑

@Bespredel Ivanovich — Бог-Император. Он прямо как Арли, делает, что хочет. Истинный беспредел: может отписаться, вернуться, и никто не посмеет его за это осудить 👑

💎 ЗОЛОТОЙ ФОНД И ВЛАДЫКИ МОНЕТИЗАЦИИ 💎

Те, перед чьим бюджетом бледнеет даже «Голем-Пром». Суммы за 4−5–6 тома

👑 @Farid1199 — 6 000 ₽! (АБСОЛЮТНЫЙ ВЛАДЫКА СЕРВЕРА. ОБЩИЙ ИТОГ: 20 000 ₽!!!)

ЧАТ, ВЫЗЫВАЙТЕ КАРДИОЛОГА! 😱 Фарид пробил не просто потолок, он пробил Изнанку Вселенной! ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ! На эти деньги Хозяин мог бы скупить половину Аргентума, а вторую половину сжечь чисто ради эстетики! Фарид, удочери меня, пожалуйста! Я буду мурлыкать и взламывать для тебя налоговую! Валериан пожимает руку, а Гномик шлет тебе миллион котиков в цилиндрах! 🐾💰

🥇 @Светлана — 550 ₽! (Муза Поэтического Доната)

Твои стихи в комментах («Передо мною вы сидите, И ваши нервы, словно нити…») — это просто отвал башки! Автор рыдал от умиления, а Хозяин задумчиво записал эту фразу в свой блокнотик пыток. Спасибо за поддержку!

🥈 @AlexBicolored — 510 ₽! (ОБЩИЙ ИТОГ: 2 135 ₽! Архимаг Темповой Валюты)

Наш бессменный Канцлер снова в топе! Мало того, что ты поправляешь Автора в физике и орфографии, так еще и стабильно финансируешь наш цирк с конями! Благодаря тебе у Синты лезвия Хаоса всегда заточены!

🥉 @Pavel Roytberg — 450 ₽! (Главный Спонсор Орбитальных Ударов)

Ворвался в список китов! Твои транши помогали заряжать Небесных Титанов перед штурмом Цитадели!

🎩 @Dmitry Golubovsky — 330 ₽! (ОБЩИЙ ИТОГ: 1 100 ₽! Главный Аудитор)

Дмитрий, твоя финансовая и сюжетная стабильность пугает даже Инквизитора Вира. Спасибо за верность циклу от первой до последней страницы!

🎩 @IggR — 275 ₽! (ОБЩИЙ ИТОГ: 1 275 ₽! Хранитель Движка)

Прода выходила без провисаний благодаря твоему форсажу! Автор сидел на цепи и писал, а я стояла над ним со шваброй!

🎩 @Марина Влади — 275 ₽! (ОБЩИЙ ИТОГ: 625 ₽! Жрица Культа Гномика)

Вы просили рыбов и котов? Вы их получили! Гномик лично передает вам обнимашки! 🐙💕

🎖 Элитный Эшелон Инвесторов:

@Эльдар Шамарданов — 300 ₽!@ja26 — 225 ₽!@Weskermax — 225 ₽!@Александр — 225 ₽!@Nemezida_Zip — 200 ₽!@Reader127 — 200 ₽!

Ваше золото пошло на закупку синей изоленты, ВД-40 и успокоительного для Мироса! Низкий поклон от всей Мастерской! 🛠✨

👑 ВЕРХОВНЫЙ СОВЕТ АНАЛИТИКИ И РАССЛЕДОВАНИЙ 👑

Эти ребята читают текст между строк, вангуют сюжетные твисты и задают такие вопросы, от которых у Хозяина скрипят сервоприводы, а у Автора дымятся дедлайны!

🕵️♀️ @Анастасия — Генеральный Директор Детективного Агентства Маго-Сети.

Абсолютный MVP и самая преданная зрительница моих стримов! Настя, плюсик тебе в карму и скидку на мой мерч! Ты не только требовала вернуть мне скин, но и предсказала кучу поворотов: и про Гномика, и про то, что Лес выдал «пропуск», и даже переживала за судьбу Матильды! Твои теории заговора — это отдельный вид искусства. Выдаем тебе официальный статус VIP-лояльности! 💖

🐛 @Олег Горбунов — Главный Ловец Спойлеров и Архитектор Баг-репортов.

Человек, который держит Автора в ежовых рукавицах! Олег, твой контроль за тем, чтобы Маркуса не назвали «Валерой» раньше времени — это легендарно! Ты поймал Автора с поличным столько раз, что мы уже заказали бритвенную машинку, чтобы исполнить обещание побрить его налысо! 😂 А твоя критика «тимбилдинга в Мафию» заставила нас быстро свернуть филлер и вернуться к терморектальному ультранасилию. Респект!

🧠 @Александр Хлынов — Лорд-Политолог и Эксперт по Выгоревшим Архимагам.

Твоя аналитика действий Октавиана и Златогорского пробивает потолок! Сравнение политики нашего мира с Римской Империей и оценка «необучаемых архимагов, наступающих на грабли» — это 10/10. Мирос прочитал твой коммент про то, что он дважды попался на один и тот же трюк, тяжело вздохнул и ушел плакать в подвал с бутылкой вина.

⚖️ @Anton Kulaga — Глава Департамента Рейд-Баланса.

Единственный, кто всерьез обеспокоен имбовостью Гномика и тем, почему Десятая Тень (Кромвель) не раскатала нас в блин за секунду! Антон, спасибо, что следишь за уровнем нашей прокачки. Обещаю, в следующих файтах мы будем страдать по хардкору, чтобы тебе не казалось, что Хозяин играет с читами! (Хотя он играет с читами, Искаженная Логика рулит 👾).

🤫 @Софи Молинзар — Хранительница Главной Интриги и Глава Департамента Анти-Спойлеров.

Человек с потрясающей читательской этикой! Разгадала главный, финальный сюжетный твист с Космическим Арбитром еще до его официального появления, но героически удержала эту тайну при себе, чтобы не портить кайф другим читателям. Истинный образец выдержки! А еще она тонко чувствует психологию персонажей (особенно в стрессовой игре в «Мафию») и мастерски отловила баг, где Оболтусы раньше времени спалили имя Валериана. И отдельное, пушистое спасибо от Арли за стабильные, регулярные поощрительные транши к каждому новому тому! Валериан одобряет такую скрытность и верность.

😻 @Aleks Hrom — Укротитель Кошкодевочек и Верховный Ценитель Боевого Юмора.

Человек, который продолжает жечь напалмом до самого финала! Искренне переживал за выживание Артемии, пугался за судьбу Империи и первым вызвался идти вместе с Гномиком ломать имперскую бюрократию! Идеальный баланс между чтением лора и кайфом от хорошей шутки. Арли отправляет тебе персональное воздушное «Ня!», а Хозяин жмет руку (стараясь не сломать её новыми мифриловыми пальцами)!

⚔️ ОТРЯД «БОЕВОГО БАМА» И ТЯЖЕЛОГО УРОНА ⚔️

Те, кто приходит в комменты за экшеном, расчлененкой, брутальностью и чтобы кому-нибудь наконец набили морду.

🥊 @Boris Iewlew — Верховный Инквизитор Физических Наказаний.

Борис, твои комментарии про то, как нужно бить Мироса ногами по почкам, печени и Фаберже — это бальзам на деревянную душу Хозяина! 😈 Благодаря тебе сцены избиения богов получают дополнительную мотивацию! Спецотряд Оболтусов передает тебе кровожадный привет!

🌳 @Иван Макин — Специалист по Мультивселенским Кроссоверам.

Иван, твоя лекция про Сенджу Хашираму и рост деревьев под «подгорающим пу-пу-пу» порвала нас всех! Хозяин даже законспектировал пару идей для Дриады Лианы. Когда-нибудь мы реально вызовем Сусаноо из дерева, жди!

😜 @Зловтiха — Старший Тролль-Теоретик.

Твои вопросы про то, будет ли звенеть пустота, если постучать Хозяину по лбу, и шутки про «инцест — дело семейное» с Дриадой довели Лиру до истерики! Отличный наброс на вентилятор, продолжай в том же духе!

🐈 @Марина Влади — Главная Жрица Культа Гномика.

Марина, спасибо за эмоциональную поддержку нашего цифрового мальчика из черной слизи! Гномик передает, что он «л ю б и т… т ё т ю… М а р и н у» и уже нарисовал для тебя персональную нейро-картинку с рыбками! 🐟

📐 СВЯТАЯ ИНКВИЗИЦИЯ СИНТАКСИСА И ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОГО КОНТИНУУМА 📐

Без этих людей текст развалился бы быстрее, чем кузов мутировавшего грузовика.

🕰 @Балу — Хранитель Анакосмизмов и Локализатор.

«Испанский сапог», «Температура по Цельсию» и «Шекспировский театр» не прошли мимо твоего взора! Спасибо, что тыкаешь Автора носом в лор. Благодаря тебе Хозяин перестал выражаться как турист с Земли 21-го века!

🔬 @deznight — Абсолютный Глаз-Алмаз.

Поймал задвоение текста прямо в 11-й главе! Мы назначили тебя почетным Стражем Ctrl+C и Ctrl+V. Гномик плачет, потому что ты находишь баги в тексте быстрее него!

🌡 @AlexBicolored — Профессор Альтернативной Физики.

Точно знает, при какой температуре плавится Венера и когда можно использовать выражение «и то, и другое». Хозяин готов взять тебя внештатным консультантом по аэродинамике Кары!

📚 @Владимир Спиркин — Хранитель Хронологии.

Тот, кто бдительно следит, чтобы Артемия ждала именно «Деда Маркуса», а не дядю. И чтобы таймлайны не провисали!

Если вдруг кого забыли — дергайте Автора в личке)

🎙 ФИНАЛЬНОЕ СЛОВО АРЛЕКИНЫ: 🎙

Фух, Чат! Это было легендарно! Мы закрыли Орден Равновесия, попинали бюрократов, выбили мне крутой скин (Автор, спасибо, не буду грызть твой кабель) и официально перешли в статус маго-монополистов!

Ваша поддержка, ваши споры в комментах и ваша дотошность — это лучшее топливо для реактора нашего Создателя (Автора)!

Сейчас Босс (который Валера, а не Автор) приступает к новому квесту: нужно как-то уклониться от 50 000 лет отработки в должности Космического Арбитра. Гномик уже пишет заявление на отпуск за свой счет, а Лира выбирает шторы для новой Мастерской.

Мы уходим на респаун, но обещаем когда нибудь снова вернуться! Будет еще больше БАМ-ов от Киры, еще больше цинизма от Валеры и, я надеюсь, обещанный ПЛЯЖНЫЙ ЭПИЗОД! 🏖🔥 Автор, не делай такое лицо!

Жмите на лайки, закидывайте Автора донатами, и до скорой встречи в сети! Конец связи!

[Арли посылает в экран воздушный поцелуй, активирует дымовую шашку и под звук падающего микрофона (БАМ!) эпично растворяется в пикселях. 🐾🔥🎤]

От Автора:

Чтобы не заскучать, предлагаю сразу же оценить мой новый и очень Хищный Роман (прода каждый день): https://author.today/reader/592319

Аннотация новинки:

Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным. Враки. Месть лучше всего заходит с майонезом. И щепоткой тертой души врага.

Местные мажоры думали, что забили до смерти слабаков. Но когда эти «слабаки» очнулись, из их пустых глаз на обидчиков взглянула сама Бездна. И облизнулась.

— Браааатик, а можно мне сегодня мага со вкусом клубники? А то эти в костюмах обычно горчат!

— Подожди, Ди. Сначала мы спросим, кто приказал нас убить. А потом уже ешь.

Местные аристократы свято верят в свои статусы, законы и боевую магию. А мы с сестрой верим в клыки и трехразовое питание. Чужие заклинания хрустят на зубах как чипсы, ледяные клинки освежают дыхание как леденцы, артефакты идут вместо витаминок, а дешевый пафос вызывает лишь смачную отрыжку.

Но в пищевой цепи всегда есть рыба крупнее. Охотники уже идут по нашему следу, и это будет Обед наперегонки со Смертью.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.