— Ой, девочки, что вчера было! Вы будете долго смеяться, когда я вам расскажу! — воскликнула Ирма, явившись на завтрак самой последней и усаживаясь к нам за столик.

Несмотря на траур, в который империя погрузилась на ближайший год, на то, что основная делегация из Стейтона, в том числе и ее ненаглядный Херман, убрались восвояси, что сближение с технарями поставлено на паузу, настроение у подруги было приподнятым. Как и у всех нас. Ведь с завтрашнего дня начнутся долгие зимние каникулы, а значит можно уехать на курорты, где траур практически не соблюдается и можно целый месяц развлекаться на балах, пикниках и других увеселительных мероприятиях.

— Сомневаюсь, что это будет настолько смешно, что мы забудем о траурных правилах и навлечем на себя гнев императора, — проворчала Летиция.

Ирма поморщилась и, нагнувшись над столом, прошептала:

— Я вообще не понимаю, почему его величество объявил самый высший уровень скорби. Он императрицу даже не навещал.

Все, кроме нас с Мари, выразили согласие — кто кивком, кто кряхтением.

А мы с моим облаком знали, что на высшем уровне скорби настоял Карсиан. Он сделал это после того, как на собрании нашего клуба ненавистников техномагов мы пришли к выводу, что год траура обеспечит нам достаточно времени для решения всех наших задач. Самое главное — он позволит удерживать паучиху вдалеке от имперского трона (она ведь может в жёны к его величеству набиваться) без ухудшений отношений между странами. А еще даст возможность отложить нашу с наследником помолвку и найти Майкла. К тому же за год мы сможем потихоньку минимизировать влияние технарей на умы имперцев: запустим свои жизнескрины, наладим производство бытовых артефактов, придумаем новые льготы для простого народа, чтобы им соседская травка не казалась зеленее.

— Что там, рассказывай уже, — проворчала Даяна. — Очень хочу посмеяться, хотя бы в душе.

А нет, все же приподнятым настроение оказалось не у всех.

Техномагический караван дружбы разорило непонятно как проникшее в повозки полчище крыс, поэтому у отца Даяны возникли крупные неприятности, и на курорт их семья в эти каникулы не поедет.

Впрочем, в нашей семье развлекаться тоже поедут только мама и брат. У отца и у нас с Мари другие планы. Очень многое нужно за этот месяц успеть, а мы ещё даже не всё обсудили и не всё подготовили — как раз договорились собраться вечером и утвердить «дорожную карту».

— Слушайте! Вчера наш заучка Леон подкараулил меня возле комнаты, когда я возвращалась из душа, и пригласил на свидание! Сказал, что если я сегодня пойду с ним погулять, то он мне из Стейтона привезет сумку! Представляете?

Ирма легла на стол и спрятала лицо в руках, и девочки тоже дружно зажали рты ладошками, чтобы не рассмеяться вслух. Только Мари нахмурилась, а я закатила глаза. Леон — замечательный парень, но от романтики далек. Кто же так девушку на свидание зовёт?

— Он просто стеснялся очень и не знал, как тебя заинтересовать, — пробурчала Мариэлла, выдавая несвойственную ребенку мудрость.

Ирма погладила ее по руке.

— Дорогая, ты поймешь, когда вырастешь, что таким образом Леон сам себя в моих глазах унизил. Он как будто заранее расписался в том, что с ним можно пойти погулять только за ценное вознаграждение, — пояснила она снисходительно.

Придётся с Леоном провести беседу. Благо во время поездки в Стейтон времени у нас будет достаточно.

— Но ты оцени мою прозорливость! Помнишь, я говорила, что он в тебя влюблен. Я в таких делах никогда не ошибаюсь, — с гордостью вставила Сиби и развернулась ко мне всем телом вместе со стулом. — А вы что с его высочеством решили? Тайно пожениться, наверное, а свадьбу через год сыграть?

Я округлила глаза.

— Предки с тобой! Даже в мыслях не держали! Куда нам спешить?! И зачем?! — выпалила.

Сибилла многозначительно усмехнулась, покосилась на Мари, но все же выдала:

— Тебе, может, и некуда, а у Карсиана там... — подруга опустила взгляд под стол, — уже дымится все, а за год сгорит дотла. Ты не забывай, с кем связалась, Тея. Его высочество — это тебе не заучка Леон. Год воздержания его не устроит.

К моим щекам прилил жар. А ведь подруга права! Карсиан никогда не испытывал недостатка в женском внимании, но теперь он, пусть и не официально, но связал себя со мной. И как он собирается обходиться без женской ласки целый год? А если он и не собирается? У меня даже горло спазмом перехватило от таких мыслей. Но готова ли я, будучи замужем, проводить с ним ночи? А готова ли позволить ему проводить ночи с другими женщинами?

Я, честно говоря, растерялась и не знала, что на это ответить, а подруги уставились на меня с огромным интересом, всем своим видом показывая, что ни за что не отстанут.

— Студентка Алтея Бузинская, вас вызывает ректор, — внезапно раздался на всю столовую голос тетушки Ирмы — бессменного секретаря главы академии.

Мне бы по-хорошему испугаться, встревожиться, но я обрадовалась и поспешно вскочила со стула.

— Очень интересно, что ему от меня надо… Мари, оставайся, встретимся на лекции, — протараторила я и чинно отправилась к выходу из столовой.

Девушки моего положения никогда никуда не бегут, мы даже на спортивных занятиях грациозно переставляем ноги и следим, чтобы волосы подпрыгивали красиво, лицо сохраняло приветливое выражение с едва заметной улыбкой, а на пот чтобы даже намека не было. Так что у меня имелось время подумать и прийти к выводу, что вызов этот очень странный. Все зачеты я сдала, а наше с Мари взаимодействие курировал Тристан, и он поставил нам высокую оценку. Я не прогуливала занятия, не устраивала митингов, да и ректор знает, что я невеста наследника, а помолвка отложена исключительно из-за траура.

Тревога закралась в душу холодной змеей и заворочалась в районе солнечного сплетения. Что-то случилось с кем-то из моих близких?! Карсиан пропадал во дворце, мы с ним только на коротких собраниях клуба в последние дни и виделись. Из-за хороших новостей ректор не стал бы сам утруждаться, а вот из-за дурных… Их ректор доносит лично.

Я наплевала на приличия и прибавила шаг. В приемную ректора влетела, немного запыхавшись.

— Проходите, Алтея, ректор вас ждет, — сказала госпожа Воланская, и я скользнула в кабинет.

— А, это вы, студентка Бузинская! Наконец-то! Жду вас в надежде на помощь с решением одной загадки. Сегодня я обнаружил у двери своего кабинета странную посылку. Из Стейтона. Думал, что это какие-нибудь интересные материалы от наших новых друзей, которые, к сожалению, совсем мало у нас преподавали. Распечатал, а оказалось, это для вас. Не подскажете, почему ее принесли в мою приемную, а не к вам домой?

— Удивлена не меньше вашего, ректор, — пролепетала я. — А что там?

— Стейтонская газета с неприятными новостями и несколько рисунков со странными подписями.

— А почему вы решили, что это мне?

— А там ваше имя. Подойдите полюбуйтесь, — подозвал ректор, махнув рукой на небольшой деревянный ящик, стоявший на чайном столике.

По моему позвоночнику пробежал холодок липкого страха, потому что посылку из Стейтона мне мог прислать только один человек. И почему он прислал ее не домой, а в академию — тоже ясно как день. Ко мне домой она шла бы через все обязательные проверки очень долго. И то не факт, что дошла бы невредимой. А в академию ее отправили по установленному недавно каналу обмена учебной информацией с проверкой вне очереди, а если посылка для ректора, то и проводится она бережнее.

На негнущихся ногах я подошла к ящику и заглянула внутрь. На меня смотрели черно-белые портреты Майкла и Хермана. Над ними крупный заголовок: «Государственные изменники ждут приговора в тюрьме». Я моргнула недоуменно и вытащила газету. Развернула и прочитала короткую статью о том, что бывший глава службы безопасности и бывший идеолог Стейтона проявили халатность во время ответственной командировки в империю, нарушили правила культа и в целом разочаровали Хиллар...

Выходит, мальчишник им все равно аукнулся, но настоящий Майкл знал, кто на самом деле в бедах его тела виноват, поэтому написал мне.

Я отложила газету и снова заглянула в ящик — там лежали сложенные вдвое белые листы. Вытащила все, развернула первый, и сердце пропустило удар — на рисунке был мастерски изображён кинжал. Я лишь мельком видела «Последнюю надежду» и так с ходу бы его не узнала, но Майкл рисунок подписал...

«Теперь мой черёд на Последнюю надежду, Алтея Бузинская. Или Ридж?» — было выведено печатными буквами внизу страницы.

На другом листке был нарисован парящий в небе дракон, на следующем — гроб с каким-то тощим покойником внутри, на последнем — чудовище, похожее на Хиллар из моего видения. Майкл этим самым хотел сказать, что есть несколько кинжалов Последней надежды, и он собирается воспользоваться одним из них? А о чем говорят дракон, вампир и магофаг? Он явно хочет меня запугать и специально нагоняет жути!

— Ректор, я не знаю, зачем мне это прислали, клянусь. Но можно я заберу посылку? — спросила я, решительно отвернувшись от чайного столика. — Хочу показать ее Карсиану. Может, он эту шараду разгадает.

— Посылка проверена и носит только информативный характер, так что я не против. Забирай и передай своим друзьям по переписке из Стейтона, что это был первый и последний раз. Я вам не почтальон, — проворчал ректор.

Он явно подумал, что я с кем-то в Стейтоне переписываюсь и мы нашли хитрую возможность ускорять доставку посланий.

— Передам! Спасибо!

Я подхватила ящик и поспешила покинуть кабинет, но в коридоре остановилась, чтобы отправить Карсиану и Мариэлле сообщения. Ей, чтобы не волновалась, а ему, чтобы срочно явился в свои академические апартаменты. На лекцию не пошла — отправилась прямиком в наш элитный корпус.

Поднялась сразу к Карсиану — на собраниях мы встречались у него. Поставила ящик на комод, вытащила содержимое и разложила на столе. Еще раз все внимательно рассмотрела и по-прежнему не поняла, зачем Ридж прислал мне изображения дракона, вампира и магофага. Про клинок догадки имелись. Майкл далеко не дурак и, наверное, смог как-то узнать, что перенесло его в прошлое. Глупо надеяться, что о Последней надежде никто, кроме моего отца, не знал. А вдруг Майкл пытается сказать, что существует три клинка? Один был у нас — клинок дракона. А еще два — клинки вампира и магофага?

В апартаменты вошел Карсиан.

— Что случилось? — спросил он.

Я поддалась порыву и сделала к нему два быстрых шага, но, увидев его хмурое лицо, остановилась. Все дни я говорила себе, что он немного отдалился из-за скорби, но сейчас мне вдруг показалось, что дело совсем в другом.

— А у тебя? — спросила тихо.

Карсиан вздохнул и, преодолев остававшееся между нами расстояние, обнял меня и прижал к себе.

— Следователи утверждают, что мать умерла от медленного магического истощения. На ней обнаружили серьги, браслет и подвеску с амчарами. Никто из монастырских не имеет понятия, откуда они у нее взялись и как долго она их носила. У нее не было посетителей.

Я потерлась щекой о грудь Карсиана.

— Тебя пустили туда?

— Да, но я тоже ничего не смог найти. У меня стойкое ощущение, что украшения на нее надели после того, как иссушили, но как паучиха смогла попасть в тщательно охраняемый монастырь? И где взяла амчары? Голова пухнет от всех этих мыслей. Прости. А у тебя что?

Я нехотя выпуталась из объятий Карсиана и подошла к столу, подняла газету.

— Майкл. Настоящий Майкл прислал ректору посылку для меня. В ней он сообщает, что Риджа и Баму закрыли в тюрьме по обвинению в госизмене. Подозреваю, что паучиха осталась недовольна их работой в империи и без всякой жалости вышвырнула из своей свиты. Разумеется, Майкл быстро сложил два и два. В своих бедах он обвиняет меня и угрожает. Но я не могу понять чем. Он прислал четыре рисунка.

Карсиан нахмурился. Подошел к столу и уставился на разложенные листы.

— Похоже, первым делом надо искать этого… как его… Мартана Джордана, — задумчиво протянул Карсиан. — А отца твоего одного в колонию отпускать нельзя. Опасно.

Как он пришел к этим выводам — не знаю, но на счет отца была полностью с Карсианом согласна.

— Давай тогда собрание устроим у нас дома или во дворце? А то боюсь, если отец явится в академию, это будет выглядеть подозрительно.

— Давай у тебя дома в пять. Предупреди отца, а я остальным сообщу, — кивнул его высочество и глянул на часы.

Я понимала, что на Карсиана свалилось много дел. Император совсем расклеился. Он винил себя, что не смог закрыть глаза на измены жены и сослал ее в монастырь, жалел, что вообще ее когда-то встретил, порывался стереть себе память, и все в этом духе. Его высочеству пришлось взять бразды правления империей в свои руки и одновременно с этим постараться сместить первого советника. По-хорошему, нам уезжать сейчас не время, но Карсиан уверял, что до отъезда управится. Однако у меня на душе все равно было как-то нехорошо, мне казалось, что Карсиан от меня отдалился и старается избегать.

— Да, давай. До встречи у меня, — сказала я, тщательно скрыв свои эмоции и тоже демонстративно посмотрела на часы. — Хорошо, что ты так быстро смог прийти — я еще успеваю на лекцию.

Карсиан махнул рукой на прощание и первым вышел из своих апартаментов. Я поспешила следом, ругая себя последними словами. Ну что за дурочка, а? Влюбилась-таки, хотя делать этого не стоило. Столько по-настоящему крупных и сложных проблем, а я себе на ровном месте нашла дополнительные и теперь кусаю губы, чтобы не разреветься.

Вышла из корпуса и пошатнулась от внезапно накрывшего меня видения.

Незнакомое серое здание с решетками на окнах огорожено высоким забором с вышками, в которых дежурят охранники. У ворот стоят двое: толстяк средних лет и худая невысокая девушка... Нет, не просто девушка, а Дениза! Моложе, чем я ее помню, и с другой прической, но точно она. Ворота открываются, и они входят на территорию тюрьмы.

Все. Видение схлынуло, и перед глазами опять появился академический парк около нашего корпуса. Пару недель у меня не было видений, и вдруг случилось. Это либо потому, что Мари далеко, либо потому, что посещение Майклом из будущего Майкла нынешнего — очень важное событие, о котором мне необходимо знать. То, что Ридж находится в ком-то из этой парочки, я теперь не сомневалась.

Карсиан

Еще недавно я был преисполнен уверенностью в себе, считал себя очень умным, опытным и практически всесильным. Но когда неприятности свалились все разом, стал подозревать, что свои достоинства я несколько преувеличивал.

Во-первых, девушка, которая мне очень нравилась и которую я уже мечтал назвать своей женой, очень даже обрадовалась тому, что помолвку пришлось отложить на год. Разумеется, я не собирался принуждать к свадьбе ту, которая меня не любит, поэтому всеми силами теперь придерживал коней.

Во-вторых, я не мог разорваться на нескольких Карсианов, чтобы успевать везде и сразу. И учиться в академии, и поддерживать отца, и заниматься расследованием загадочной смерти матери, и перехватить власть из рук первого советника, и принимать контрмеры против пропаганды Стейтона. А еще мне необходимо было покинуть Империю, чтобы выяснить все про магофагов и клинок, который способен возвращать в прошлое. И найти тело, в которое вселился муж Алтеи. Вроде бы на этом всё, но это не точно.

— Хорош тот руководитель, который сумел правильно делегировать свои обязанности подчиненным, — сказал вчера Тристан.

И вот все утро, пока Алтея не вызвала меня срочной запиской, я пытался понять, кому и что я могу делегировать. Выходило так себе. Но когда я вернулся во дворец с новой информацией, то понял, что у меня нет другого выхода, кроме как принять жёсткие и где-то даже крайние меры.

Я срочно вызвал во дворец отца и деда Тристана. Мой дед и дед Тристана — родные братья, отцы — двоюродные, а мы — троюродные. Однако мы с Тристаном как родные, а вот наши отцы никогда близки не были. Деды же просто терпеть друг друга не могли. Но при всем этом я Великим герцогам Вольным доверял. Как бы они ни относились к императору, а любовь к родине у них в крови, и за ее свободу от Стейтона они бы, не задумываясь, жизни отдали. К тому же ко мне они всегда хорошо относились и нашу дружбу с Тристаном искренне уважали.

Тристана я тоже, конечно, позвал. Вольные явились в мой кабинет все разом.

— Дорогие родственники, я никак не могу обойтись без вашей помощи, — угрюмо сказал я, поднимаясь им навстречу. — Ситуация такова, что мне на некоторое время нужно будет покинуть империю, но в сложившихся обстоятельствах ее никак нельзя оставлять без присмотра. Поэтому вас, дядюшка, я попрошу занять место первого советника Магнуса Нигматуна, а вас, дедушка, место моего отца. Под личинами. Их я буду вынужден временно изолировать. До тех пор, пока не вернусь и не смогу заняться делами сам.

Старшие Вольные были осведомлены о текущей обстановке только в общих чертах, поэтому недоуменно переглянулись. Сближение со Стейтоном они не одобряли и поэтому были моим отцом (а по факту — первым советником) от двора технично отдалены, а тут вдруг такое.

— Ты решил узурпировать власть, Карсиан? — проскрипел дед — герцог Дормидонт Вольный.

— Давно пора, ваше высочество, — одобрил герцог Мортимир Вольный.

— Не совсем, — возразил я. — Просто сейчас очень важный, можно сказать, переломный момент, и я не могу допустить, чтобы история пошла по ее первоначальному сценарию. Присаживайтесь, мы введем вас в курс дела.

Когда родственники расселись в кресла, мы с Тристаном рассказали все то, что узнали от Алтеи, о грозящей империи катастрофе и всех событиях, которые произошли после того, как она переместилась из будущего и мы принялись менять историю.

— Да уж, дела-а… — протянул дед Дормидонт. — Придется тряхнуть стариной. Но ты должен понимать риски. У нас с твоим отцом хоть и одна кровь, но мы очень разные. Личина, конечно, встанет хорошо, но подданные все равно увидят изменения в характере и поведении «императора». Боюсь, я и раньше был паршивым актером, а к старости и вовсе никуда не гожусь.

— Это не страшно. Спишем на скорбь, — успокоил я.

— А от меня, как я понимаю, требуется публично подставить Нигматуна и оправдать его заключение под стражу? — догадался дядька.

— И потом присоединиться к вашему отцу, — кивнул я. — Якобы император приблизил двоюродного брата после смерти жены и предательства советника. Уверен, что вместе вы справитесь, и мне не придется переживать за империю, пока мы разбираемся с паучихой.

— Горжусь тобой, брат. Вот теперь ты принимаешь достойные великого императора решения, — хлопнув меня по плечу, заявил Тристан. — Когда начинаем действовать? Мне потребуется около трех часов и кровь исходников для создание оборотных сывороток для двух личин.

— Действовать начинаем немедленно. У нас еще сегодня в пять собрание в доме Бузинских. Отца приведу в лабораторию через полчаса. Останется только первого советника выловить.

— О, доверь это дело мне, Карсиан, — с предвкушением потер руки дядя Морти.

У него к первому советнику имелись личные счеты, а еще и прекрасно подходившая для таких операций магия — все Вольные владели мощным целительским даром с боевом уклоном.

Где-то в Стейтоне

— Поклянись на артефакте, что вернешь мне мое тело! — потребовала Дениза, надвигаясь на Майкла с клятвенным браслетом наперевес.

Ей надоело беспрекословно слушаться его приказов, наблюдать, как он плохо прочесывает ее волосы и в целом отвратительно обращается с ее телом. Вчера он сожрал три сдобные булки и положил в чай пять ложек сахара! Дениза всерьез опасалась, что такими темпами вскоре не влезет ни в одно свое платье.

Поход в тюрьму к Майклу из этого времени, на который они потратили кучу денег коротышки Билли, стал последней каплей, поэтому Дениза вытащила из тайника все свои сбережения, купила артефакт и решила действовать. Все же сейчас она крупнее и сильнее, чем ее хрупкое тело, которое нагло оккупировал ее любовник.

Но вообще Дениза очень жалела, что в прошлом была неразборчива в связях. Как выяснилось, всему виной было то, что она делила постель и с Майклом, и с Билли... Хотя с Билли вообще-то был стол и диван в гримерке, но не суть! Не спала бы она с этими двумя мужчинами — жила бы себе в своем собственном прекрасном теле и горя не знала.

— Ты напилась, что ли? — спросил Майкл жеманным женским голосом, совершенно не испугавшись неумолимо надвигавшегося на него толстяка.

От любовницы, ныне прозябавшей в отвратительно-бесформенном мужском теле, он планировал избавиться уже сегодня вечером. Свою задачу она выполнила — роль Билли отыграла безупречно. Продала все его имущество и добилась свидания с Майклом, томившимся в тюрьме. Его самого в теле профурсетки из кабаре ни за что бы к политическому заключённому не пустили, сколь много денег ни предложи.

— Даже не думала напиваться, — пробасил толстяк. — Я знаю тебя, Майкл, и уверена, что ты меня предашь, поэтому сейчас надену на тебя этот браслет, и ты мне еще раз повторишь свое обещание и поклянешься, что на самом деле знаешь, как это сделать.

Конечно же, Майкл знал, иначе бы в тюрьму к своему телу не пошел. Оно ему нравилось, и он хотел его занять. Для этого было неоходимо подсказать себе прошлому, что делать, чтобы жизнь сохранить. А тем временем добыть кинжал древнего демона под названием «Последняя надежда» и вернуться, чтобы место в теле себе освободить.

— Не глупи, Дениза! — рявкнул Майкл, но получилось все равно пискляво. — Клянусь, что не соврал!

Про древние мощные артефакты ушедших рас Майкл узнал совершенно случайно примерно год назад. Вернее, узнает примерно через четыре года. Когда получит в подарок от Хиллар особняк Бузинских в свое полное распоряжение. Жене он об этом не сказал — хотел сделать ей сюрприз на очередную годовщину. Как можно более унизительный. Майкл хотел разобрать дом по камушку и построить вместо него элитный бордель. Или, может, роскошный современный дом. И подарить его любовнице. Он не до конца определился, как побольнее уязвить заносчивую аристократку, поэтому не спешил.

Чем дольше они жили, тем сильнее он ненавидел жену. Она его страшно раздражала и одним своим видом заставляла чувствовать безродным дворнягой.

Так вот, когда Майкл обшаривал родовой дом жены с поисковым артефактом (аристократишки часто прятали клады, и Майкл не хотел случайно уничтожить какую-то ценность), он действительно наткнулся на тайник. К сожалению, в нем был только старинный дневник в кожаном переплете, принадлежавший далекому предку жены. И вот в нем Майкл нашёл зарисовки и прочитал про Последние надежды, которых существовало всего три штуки и все они работали по-разному. Майкл думал, что один кинжал переносит в прошлое тело того, кого им пронзят. Второй способен перенести душу в будущее. А третий — тот самый, который и нужен ему — давал возможность переселить свою душу в любое тело в настоящем.

Но теперь Майкл уже не был так уверен в своей правоте. Если Последняя надежда перенесла сюда и Алтею, и Денизу, то, может быть, они работают иначе.

От этого он пока отмахнулся. Он всё равно хотел найти хоть один кинжал Последней надежды и воспользоваться им по обстоятельствам. Денизе он ляпнул, что вернет ей тело, просто чтобы заставить ее слушаться и во всём помогать. Но, конечно же, зря рисковать и вообще с ней возиться не собирался.

Однако Майкл крупно просчитался, когда подумал, что его любовница даже в теле толстяка — хрупкая барышня.

— Это ты не глупи, Майкл, и просто дай мне руку, — потребовал толстяк.

Майкл разозлился и ринулся на жирную тушу, полагая, что эффект неожиданности и напор сыграют в его пользу. Но жестоко ошибся. Вопреки объёмным габаритам, Дениза ловко отпрыгнула в сторону, размахнулась и отвесила ему смачную затрещину. В ушах зазвенело, и Майкл пошатнулся. Этого хватило, чтобы любовница застегнула браслет на его руке.

Маму и Константина отец срочно отправил к морю после обеда, едва узнал, что важное собрание пройдёт в нашем доме. Даже не знаю, как ему это удалось и что пришлось пообещать маме (срочные сборы она на дух не переносила), но за такой подвиг папе определённо полагалась медаль. Когда мы все собрались в столовой, нам никто не мешал вести чрезвычайно серьёзные разговоры.

— Мой дядя и дед уже заняли свои места во дворце, а первый советник и его величество надёжно спрятаны. Теперь империя под присмотром, и мы можем её покинуть, не опасаясь ни за что, — сообщил Карсиан крайне важную и секретную новость.

Они с Вольными решились на немыслимое! С помощью сложнейшего запрещённого зелья, которое Тристан создал из крови метаморфа — самого Карсиана, — они подменили герцогами императора и Магнуса Нигматуна.

— У меня сегодня опять было видение: Дениза и незнакомый мужчина входили в тюрьму как посетители. А из посылки от Майкла, переданной через академические каналы, мы теперь знаем, что Ридж и Бама за решёткой. Значит, Майкл из будущего решил навестить себя в настоящем, и он — кто-то из этой пары, — поделилась я.

О видении я уже успела рассказать Мари и отцу, для остальных же это стало новостью.— А я вот не понял, каким образом мы получили двух Майклов, — сразу же подметил странность Леон.

Его аналитический ум смог вычленить явную несостыковку.

Я развела руками и посмотрела на остальных участников собрания в поисках подсказки. Но во временных перемещениях никто из нас не разбирался от слова совсем. Это совершенно неисследованная область.

— Надо найти и хорошенько потрясти этого Мартана Джардана. Что-то мне кажется, у него в романах где-то проскальзывало про временные петли, — ответил на мой вопрос Тристан. — Кто-то еще, кроме меня, читал его серию «Предвестник конца»? Я многое уже забыл.

— Я читал! — выкрикнул Апрель, но когда все взгляды устремились на него, смутился и поправился: — Вернее, пробовал, но мне не зашло. Я люблю более научную литературу. Но вот мой старший брат Июль — фанат Джардана. И я могу вам с уверенностью заявить, что их таких много и они держат связь между собой и с автором. Могу выяснить, где его искать.

— Это было бы отлично! Отправляйся к брату сразу после собрания и всё разузнай, — велел Карсиан.

И мы перешли к обсуждению следующего пункта сегодняшней повестки — как, не вызывая подозрений, проникнуть в колонию, а потом и в Стейтон.

Отцу дали разрешение на группу сопровождения из пяти человек — аристократ не может путешествовать без прислуги. А также в его визу включались все члены семьи.

— Таким образом, Мари станет Константином, Алтея может сопровождать меня как дочь без маскировки, а остальным придется притвориться моими помощниками, — слегка виновато предложил папа.

Великий герцог и его высочество в качестве подсобных рабочих его, аристократа до мозга костей, смущали. Однако ни Карсиан, ни Тристан даже бровью не повели.

— Но сначала все равно к Джардану. Я сердцем чую, что у него мы найдем ответы на наши вопросы и получим информацию, которая поможет нам и в колонии, и в логове технарей, — сказал Тристан.

В Стейтон мы решили отправиться в заключительной части нашего головокружительного расследования. Головокружительного, потому что за предстоящий месяц каникул нам придётся посетить несколько разных континентов. И просто порталом с одного на другой не прыгнешь — на границах стоят блоки. Придётся пользоваться обычным транспортом. Благо есть корабли, поезда и дирижабли.

Мари сидела рядом со мной и нервно ерзала на стуле — наверное, разволновалась, когда узнала, что ей придется стать моим братом. Я обняла ее за плечи и слегка ободряюще тряхнула.

— Не волнуйся, у нас будет время потренироваться. Я тебе помогу, — поддержал ее Карсиан.

— Я волнуюсь из-за Майкла, — ответила Мари. — Мне кажется, он способен преподнести нам массу неприятных сюрпризов.

Риджа она по-прежнему боялась сильнее всех. Даже сильнее паучихи. Я точно не знала, почему он вызывал у неё такой ужас, но предполагала, что из-за того, что в будущем она воткнула ему в глаз кинжал. Видимо, для нее это стало огромным потрясением.

— Дорогая, ему непросто будет нам навредить, особенно находясь в чужом теле, когда собственное сидит в тюрьме, — с улыбкой попыталась я ее успокоить.

Мари упрямо тряхнула головой:

— Он чудовище. Бесчувственное и очень умное. Как вспомню его лицо в тот, последний момент...

— Для тебя это была шоковая ситуация, Мари, и ты не можешь ее отпустить.

— Нет. Я часто его вспоминаю, и мне все больше кажется, что когда он увидел клинок, в его глазах мелькнуло узнавание. А он еще и картинки эти прислал. Он точно знает больше, чем мы с вами.

Я хотела сказать еще что-нибудь, чтобы развеять ее страхи, но неожиданно мой отец мрачно пробурчал себе под нос что-то похожее на ругательство.

— В семейных преданиях намёками говорится о том, что клинков у дракона было несколько. Но вроде как остальные он забрал с собой. Однако возможно, что это не так, — сказал отец громче, уже для всех.

— Нет смысла гадать. Надо действовать. В процессе все выясним. Предлагаю отправиться по домам и заняться сборами, — внес дельное предложение Леон.

И все его одобрили. У каждого перед отъездом имелись дела. Лично я планировала впервые в жизни самостоятельно собрать сумку, а перед этим составить список того, что мне может понадобиться в поездке, и докупить недостающее. Ни одной горничной нельзя доверить такое ответственное дело.

Однако Карсиан покидать столовую вместе со всеми не спешил. Он перехватил меня за руку и отвел в сторону.

— Тея, я хотел с тобой кое-что обсудить... — начал он.

У меня от тревоги сердце забилось чаще. Вот сейчас он попросит у меня свободы, точно!

— Ничего не говори, я все понимаю и ни на чем не настаиваю! — выпалила я, не давая ему договорить.

Карсиан удивленно моргнул:

— Ты о чем?

Я прикусила губу. А что, если у меня слишком бурная фантазия? Собственное поведение заставило меня отвесить себе мысленную затрещину. Соберись, Алтея! Ты взрослая женщина, успевшая побывать замужем! Нельзя вести себя так, будто тебе все еще девятнадцать лет. Недомолвки и другие глупости могут помешать важной миссии. Лучше все выяснить сразу, а не накручивать себя.

— Я о том, что наша помолвка отложилась на год, а это огромный срок для молодого активного мужчины. Мне пришло в голову, что ты хочешь попросить у меня свободы, — созналась я.

Карсиан нахмурился и посмотрел на меня, прямо скажем, нехорошо. С досадой как будто.

— И ты решила мне выдать разрешение на удовлетворение естественных потребностей молодого активного организма на стороне? — процедил ехидно.

Тут я осознала, что если вдруг соглашусь с этим предположением, то сильно обижу Карсиана. А если откажусь, то совру, и он мне не поверит.

Лучше быть честной. Я вздохнула, взяла Карсиана за руку и заглянула ему в глаза.

— Не хочу юлить, поэтому признаюсь: ты мне нравишься. Так сильно, что я едва сдерживаюсь от мечтаний о нашей настоящей свадьбе и бью себя по рукам, чтобы не зарыться в книгу имен, для выбора имен нашим будущим детям, — прошептала, едва скрывая горькую самоиронию. — Но я понимаю, что сейчас между нами непреодолимое препятствие, и я боюсь поверить в счастье, которое пока слишком призрачно. Я готова за него бороться и ждать сколько угодно. Но я не имею права требовать того же от тебя.

— Дурочка, — сказал Карсиан и, вдруг притянув меня к себе, поцеловал.

А потом так же внезапно отстранился и вытащил из кармана потрясающей красоты кольцо — нежное, ажурное, притягивающее взгляд не вычурными массивными камнями, а элегантной простотой. Маленькие жемчужинки и бриллиантики рассыпались по сетке белого золота. У меня захватило дух.

— Это же помолвочное! — выдохнула я.

— Оно самое, — подтвердил Карсиан. — Я хотел попросить тебя надеть его и не снимать. Мне так будет спокойнее. Это артефакт переноса. Если что — кольцо перебросит тебя ко мне. Ну и вообще я бы хотел, чтобы ты его носила, потому что лично я считаю тебя своей невестой, и ерунда, что официальной помолвки не было. Главное, что мы с тобой действительно хотим пожениться. Хотим же? — спросил Карсиан строго, надевая мне на палец кольцо.

Я счастливо рассмеялась:

— Хотим. Как только избавлюсь от брачной печати, так сразу же выйду за тебя.

— Так-то лучше, — улыбнулся Карсиан. — И больше не придумывай себе всякие глупости.

— Больше не буду, — с лёгкостью согласилась я.

— А чем до отъезда займешься? — спросил мой жених подозрительно.

— А что? С собой позвать хочешь? — включила я кокетку и загадочно улыбнулась.

Карсиан поморщился.

— Я бы с радостью, но, боюсь, тебе не понравится допрос Нигматуна. Ты удивишься, но едва дядя принял его облик, к нам тут же водопадом хлынул компромат. Осталось уточнить несколько деталей, и я выясню, кто и как убил мою мать.

Я сразу же перестала улыбаться. Пока я буду бегать по магазинам и закупать полезные мелочи в дорогу, мой бедный Карсиан будет занят неприятными вещами.

Я обняла его за шею, встала на носочки и прошептала на ухо:

— Приходи ко мне, когда закончишь дела. Я оставлю окно открытым…

Карсиан сжал мою талию и тоже шепнул:

— Обещаю, что управлюсь быстро. Без меня не засыпай.

У меня мурашки по телу побежали и сладко заныло где-то ниже пупка. Карсиан быстро вышел из столовой, а я осталась один на один со своим внезапно смелым решением.

— Что с тобой? На радуге поскользнулся? Вид такой, будто тебя по голове ударили и до сих пор звездочки в глазах танцуют, — подколол Тристан.

Он ждал меня на крыльце, чтобы вместе переместиться во дворец теневым порталом — способ не такой затратный, как переходы, разрывающие пространство при помощи ценных артефактов но доступный только избранным. Тем, в ком есть тёмная магия ушедших и кто знает подходящие места. Во мне она есть, и место во дворце я тоже знал, а ещё мог не только сам переместиться, но и взять с собой попутчика.

— Примерно так всё и было, — подтвердил я, не переставая счастливо улыбаться.

Алтея не только приняла моё кольцо, но и позвала к себе в спальню. И, само собой, играть в благородство я не стану. Я и не воспринимал её брачную печать как что-то настоящее. Правила Предков — запутанные и сложные — неукоснительно выполняют разве что монахи. Да и то не факт, что все до одного. Какая может быть брачная печать, если тело Алтеи ещё никогда не принадлежало Риджу? Для меня она — моя невеста, которая скоро станет женой. И точка.

— Так ты всё-таки надел на Тею кольцо? — догадался брат. — Ну и зачем сейчас это было делать? Весь зверский настрой растерял. Как в таком приподнятом настроении Нигматуна теперь допрашивать?

Улыбка мгновенно сползла с моего лица.

— Не переживай. На него моей злости всегда хватит, — заверил я Тристана и выписал в воздухе знак притяжения теней, чтобы сформировать из них коридор во дворец.

Едва я вспомнил о первом советнике отца, настроение безнадёжно испортилось. Мерзавец давно потерял и совесть, и страх. Как только мы схватили и заперли Магнуса Нигматуна в амчарном подвале, а Мортимир Вольный занял его место, всё всплыло наружу.

Дядя Морти явился в мой кабинет с докладом и круглыми от шока глазами уже после обеда.

— Приходил какой-то скользкий тип из департамента образования с вопросами о каких-то монунескринах, якобы нужных для демонстрации в школах. А следом представитель технарей принёс расчёты компенсации за испорченные караваны. В них цены завышены втрое, да ещё и указаны доли откатов! Но и это не всё! Секретарь принёс конфиденциальную депешу из Стейтона — от самой Хиллар. На, полюбуйся, — сказал он, положив на стол короткую записку на гербовой бумаге.

Я прочитал: «Советник, траур на год меня не устраивает. Вы мне гарантировали, что император не станет сильно убиваться по супруге и будет готов к новому союзу через три месяца. Принимайте меры, иначе я найду себе другого помощника. Благо людишки в вашей империи жадные и голодные до техномагических благ».

— Это подтверждает мои худшие подозрения насчёт смерти матери, — угрюмо произнёс я, отбрасывая бумагу.

— И что ей ответить? — спросил дядя.

Я устало потер лоб.

— Нам нужно усыпить их бдительность, чтобы хотя бы в ближайший месяц не чинили нам препятствий. Посмотрите в бумагах советника, в каком духе он общается, и напишите что-то вроде: «Всё под контролем, я всё решу», — распорядился я.

Дядя кивнул.

— Насколько я помню, дворцовый целитель Пилюлини вне подозрений и верен правящей семье, — сказал он. — Предлагаю предупредить его и уложить моего отца в постель, будто он занемог. Это позволит мне избегать общения с друзьями и семьёй Нигматуна по причине страшной занятости во дворце, а моему старику — не натворить глупостей в облике его величества. Герцог Дормидонт у нас, конечно, ещё ого-го, но порой излишне горяч. Боюсь, как бы не пришлось кому-то из придворных или гостей из Стейтона нарваться на его плохое настроение. Не хочется лишних подозрений.

В этом я дядю поддержал, но прежде чем договариваться с мэтром, мы всё же посовещались с дедом и с огромным трудом уговорили его «приболеть» на ближайшую неделю — не дольше!

— За это время и ты вживёшься в роль советника, и я в роль императора, — сказал он, едва скрывая раздражение. — Дальше будем отбиваться вместе, а то я от скуки рехнусь.

— Только, пожалуйста, не забывайте про моего отца и навещайте его почаще, — напомнил я.

Его величество мы — вернее, Тристан — поместили в целебную грёзу. Весь месяц он проведет в специальной капсуле, переживая захватывающие события. Это последняя разработка брата, и он обещал, что после такой терапии император вернётся другим человеком — более сильным и целеустремлённым.

— А чего его почаще навещать? — буркнул дед Дор. — Ему и так лучшая роль досталась.

— А вдруг капсула сломается? — высказал я опасение.

Но здесь обиделся брат.

— Моя капсула? Ты с ума сошёл? Она рассчитана на века работы без подзарядки!

Короче говоря, с Пилюлини мы обо всём договорились, оставили старших Вольных во дворце и отправились к Бузинским.

Теперь же возвращались к самому неприятному.

Нигматуна привели из подвала в допросную бойцы моей личной гвардии (я знал их с детства и безоговорочно им доверял), усадили на стул и приковали амчарными цепями.

— У тебя, предатель, есть один шанс сохранить жизнь, — без предисловий заявил я. — Расскажи, как стал подручным паучихи, каков её план и как вам удалось убить мою мать.

— Ты не понимаешь, глупый щенок, с кем связался! — с ненавистью выкрикнул Нигматун и, осклабившись леденящей душу ухмылкой, протараторил какую-то тарабарщину вроде «грядетпришествиерас».

Его будто пронзило молнией. Глаза закатились, волосы встали дыбом, изо рта пошла красная пена — и через пару секунд Нигматун был мёртв, а мы с братом с досадой переглянулись. Единственное, чего мы не учли, — что Хиллар подстраховалась и настроила своего шпиона на самоуничтожение.

— Сможешь поднять и допросить? — с надеждой спросил я Тристана.

Боевой целитель, конечно, не некромант — те встречались исключительно среди ушедших вампиров, а в наши дни перекочевали в разряд детских страшилок, — но Трис говорил, будто мозг ещё какое-то время живёт после смерти, и из него можно извлечь информацию.

— Нет, заклятье всё уничтожило. Поверить не могу, что такие штуки можно устанавливать не только на артефакты, но и на людей.

— Значит, Хиллар опаснее, чем мы думали.

— Погружу его в стазис до нашего возвращения, потом попробую исследовать. Нам такие магтехнологии могут пригодиться, — тут же переключился брат на свою любимую науку.

Я встал и направился к выходу из допросной. Был уверен, что Трис не удержится и вместо сборов в дорогу примется изучать тело прямо здесь и сейчас. Но читать ему нотации — дело бесполезное. Тем более мне и самому было куда спешить — я хотел, чтобы наша с Алтеей первая ночь стала особенной, а значит быть ей не в доме Бузинских. Зрела у меня одна необычная идея, но она требовала подготовки.

Я спустился в сокровищницу, открыл сейф с реликвиями правящего рода и вытащил небольшую серебряную квадратную коробочку, покрытую древними рунами. Пространственный шатёр. Если его развернуть и войти внутрь, то окажешься в кармане межмирья. Там тебя никто не найдёт и не услышит. Оставалось только проверить, что есть в шатре, прихватить напитки с закусками, перестелить перину… лепестками роз, может, всё посыпать? Честно говоря, никогда раньше не приходилось ломать голову над романтикой.

Спрятав шатёр в карман, я поднялся в свои покои. Активировал артефакт и, когда передо мной вырос прозрачный шатёр, смело шагнул в него, словно в туманную дымку.

Я знал о свойствах фамильных реликвий, но никогда ни одной из них не пользовался. Поэтому с удивлением огляделся: всё вокруг было материальным, роскошным и... старинным. Повсюду дивные ковры, сотканные из шерсти исчезнувших магических животных — каждый шаг по ним, любое движение воздуха зажигало крошечные разноцветные искры. В центре — шикарное круглое ложе с множеством подушек, застеленное красным шёлковым покрывалом, рядом низкий столик и два пуфика, а у стены — массивный резной комод. В нём я нашёл одеяло, посуду и миниатюрный музыкальный инструмент, на котором играть, разумеется, не умел. Что ж, прекрасное, на мой взгляд, гнёздышко.

Я принёс в шатёр отборный нектар из императорских погребов, фрукты и сладости. Перину взбил, лепестков, увы, не нашёл, но поставил в изголовье высокую вазу с длинными хрустальными цветами, излучавшими вечный мягкий свет.

Вечер приближался к полуночи — пора! Сердце забилось чаще не от ожидания опасности, а от предвкушения. Я погасил свет в шатре, оставив только мерцание хрустальных цветов, свернул его обратно в коробочку, спрятал в карман и отправился за Алтеей.

Тень под её окном была густой и живой, будто специально для меня. По ней я и взобрался до самой приоткрытой створки. Лёгким движением её отодвинул, бесшумно перешагнул через подоконник и спрыгнул на пол. В темноте я видел так же хорошо, как и днём, поэтому неприятно удивился сразу: ни в кровати, ни в комнате не было ни души. Не ждёт? Я почувствовал лёгкий укол разочарования. А следом за ним — осязаемый. Чем-то острым в правый бок, точно под ребра, со спины.

Стыдно признаться, но за вещами в дорогу я отправилась к одному широко известному в узких кругах барыге. Айзек Хлыщев клялся, что он баронет, а его дядя служит в посольстве Гартугалии секретарём, но мы-то знали: за ним стоит целая команда шустрых парней. Они не только выманивают у редких приезжих иностранцев вещи в обмен на имперские предметы народного творчества, но и мотаются тайными тропами в соседнюю Лапфидию за дефицитом. Лапфидская сизая икра ценится на мировом рынке, поэтому в их магазинах можно без проблем купить товары из Стейтона — технари с ними торгуют. Ну а сами лапфидцы уважают имперские горячительные напитки, так что контрабандистов там всегда ждут с распростёртыми объятиями.

— А что поделаешь, если у нас такое пока не производят? — оправдалась я перед Мари и вынула из личного хранилища побольше денег.

— Надеюсь, ты это исправишь, когда станешь императрицей, — сказала она, многозначительно взглянув на моё кольцо и заставив меня покраснеть.

Но кольцо и правда потрясающее! Оно невольно притягивало взгляды, и скрыть его было невозможно. А главное — искусный придворный ювелир не только встроил в него портал, наводящийся на Карсиана, но и создал защитное поле, чтобы выпирающие камушки ни за что не цеплялись. И я, понимая, сколько в империи уникальных разработок и своих талантов, одновременно злилась на то, что им не уделяют должного внимания, и всё больше верила, что Стейтон мы в технологиях запросто обгоним — было бы желание!

Однако пока нам пришлось оставить у Айзека целое состояние за два практичных брючных костюма с множеством скрытых карманов — в каждый можно уместить много необходимых для путешествия артефактов от набора посуды в плоской коробочке размером с монету, одноразовых гигиенических наборов и швейных принадлежностей до дротиков со снотворным.

Мы прикупили ещё и пространственные рюкзачки — с виду изящные и невесомые, а вмещают целый дом. А еще шляпы, меняющие цвет глаз и волос, нательное бельё, корректирующее рост и объёмы (хоть убейте не знаю, зачем они нам, но мало ли!), перчатки, липнущие к любой поверхности, и высокие сапоги, снимающие усталость.

— Дорогуша, ты меня сегодня поразила до глубины души. Точно не хочешь посмотреть платьица из новой коллекции от Кисмино? А женские романы-самочитайки от Асло? — спросил Айзек, сделав большие глаза.

Я рассмеялась как можно беззаботнее.

— Милый, мы идём в поход с очень интересной компанией. Не хочу ударить лицом в грязь. А за нарядами и прочими диковинами я как-нибудь в другой раз загляну, — подмигнула я и поспешила улизнуть, послав торговцу на прощанье воздушный поцелуй.

Дома мы всё сложили в рюкзаки, поужинали, сотню раз обсудили все мелочи, касавшиеся завтрашнего отъезда, и я пошла дожидаться Карсиана в свою комнату.

И тут на меня напал мандраж.

Жди, говорит, и спать без меня не ложись! А сколько ждать-то? Успею в купальне полежать или только на быстрый душ под настенным водопадом времени хватит? Мне остаться в платье или лучше надеть нарядную кружевную сорочку и почитать, лежа на кровати?

Да ну, какой почитать?! У меня все строчки в кашу от волнения сольются!

Потерла виски, топнула с досадой и приказала себе успокоиться. Если Карсиан придет, пока я нежусь в пене, то он ко мне присоединится. Так даже лучше будет! А если нет, то выйду и заберусь под одеяло. Усну — он разбудит.

Так и сделала. Спокойно вымылась, высушила волосы, заплела косу, надела тонкую длинную сорочку и легла. Закрыла глаза, но свет гасить не стала. Полежала и вспомнила, что надо открыть окно. Встала, отодвинула щеколду и слегка толкнула створку. Постояла, посмотрела в темноту и поняла, что сна ни в одном глазу, но хочется пить. И не просто воды, а теплого молока с медом. Накинула халат и пошла в кухню.

Время близилось к полуночи, прислуга спала, и я сама достала молоко, согрела его в ковшике, добавила мед и, никуда не торопясь, все до дна выпила. Это подействовало успокаивающе, и в комнату я возвращалась с твердым намерением выключить свет и лечь спать. Однако не успела дойти пару метров до своей двери, как из-за нее послышался страшный грохот и крики.

Вроде мужской и женский... Из своей спальни выскочила Мари, на третьем этаже хлопнула дверь родительских покоев, и раздались торопливые шаги отца. Я ринулась вперед, пока он не спустился, распахнула дверь и зажгла свет, который, между прочим, оставляла включенным, когда уходила.

Но это все ерунда по сравнению с открывшейся моим глазам картиной.

— Костик, ты что тут делаешь?! — выпалила я ошарашенно.

Моя комната превратилась в поле боя. В воздухе летали перья, на ковре разлилась вода из вазы и валялись цветы. А мой младший брат, который вроде бы после обеда уехал с мамой на курорт, висел под потолком и кидался в моего жениха метательными звездочками.

— Ваше высочество?! — фальцетом воскликнул брат, но звездочка уже была запущена и летела в цель.

— Он самый, — подтвердил Карсиан, ловко уходя в сторону.

Звёздочка воткнулась в комод.

— Константин?! Ты что здесь делаешь?! — потребовал ответа добравшийся наконец до эпицентра катастрофы отец.

— Спасаю честь и жизнь сестры? — неуверенно промямлил Костик.

Я прикрыла глаза. Вот как? Как объяснить отцу и брату, что его высочество забыл в моей комнате ночью?

— С чего ты решил, что Алтее что-то угрожает? И где твоя мать?! Немедленно спуститесь и объяснитесь, молодой человек! — приказал папа своим коронным не предвещавшим ничего хорошего звенящим от гнева тоном.

Я старалась даже не дышать, чтобы он не вспомнил про меня и не потребовал таким же тоном моих объяснений.

Брат тем временем отменил левитацию и опустился на пол. Четырнадцать лет — сложный бунтарский возраст. Костик настолько был уверен в своей правоте, что даже не прятал взгляд.

— Я всё знаю! И да, я подслушивал, и мне не стыдно! Я Бузинский! Будущий глава рода! Имею право защищать честь семьи и не буду отсиживаться на курорте под материнской юбкой, пока даже она, — брат кивнул на Мари, выглядывавшую из-за спины отца, — сражается за счастливое будущее империи. Я поеду с вами! А матушке я сказал, что меня срочно вызвали в лицей, чтобы заменить приболевшего участника соревнований по математическим шарадам.

Отец устало потер лицо.

— Но почему ты забрался в комнату сестры? — спросил Карсиан. — С чего решил, что должен охранять её сон?

Вот зря он привлекает внимание к этому моменту! Хотя это действительно важно. Я стиснула зубы, прогоняя смущение, и уставилась на брата.

— После того, как узнал о ваших планах и о посылке, я забрался к Алтее и посмотрел на рисунки. Между прочим, это гадальные карты, а не просто какие-то изображения. У нас в классе учится парень из народа перендусов, вот он приносил такие же и гадал нам всем. А потом говорил, что какая карта обозначает. Так вот, вы не поняли, а я понял, что этим набором картинок стейтонский злодей сказал сестре: «Я за тобой слежу, мы скоро встретимся, и ты умрёшь». А пока я прятался на чердаке, заметил, что вокруг нашего дома ходят подозрительные типы. Тогда я решил поставить на комнату сестры охранные сигналки и ждал, пока она заснёт. Но она пошла в кухню, и я подумал, что успею быстренько всё установить. Но тут злодей... то есть его высочество, полез в окно. Ну и вот… Неловко вышло… — развёл руками Костик.

— Сейчас ты идешь спать, а рано утром возвращаешься к матери и честно признаешься, что обманул её, — угрюмо сказал отец.

Но Костик вообще страх потерял. Я даже не смогла припомнить, был он таким же пять лет назад, в том прошлом, или это моё возвращение изменило брата так кардинально.

— Нет. Я с вами. Я вам пригожусь. А если отправишь меня к матери, то я могу спутаться с плохой компанией, попробую горячительное, у меня развяжется язык, и могу лишнее ляпнуть.

— Ах, ты ж!.. — начал было отец, тщетно пытаясь найти ремень на пижамных брюках.

Но неожиданно для всех заговорил Карсиан:

— Константин, я очень рад, что ты горишь желанием присоединиться к нашей наиважнейшей миссии. И я уверен, что ты понимаешь, насколько серьёзная и ответственная задача стоит перед нами. Техномагистры — сильные и коварные соперники, поэтому я с огромным удовольствием дал бы тебе секретное задание, но здесь, в империи, — сказал он очень серьёзно.

Даже я поверила, что его высочеству вообще никак не обойтись без моего братца.

— Врё... Хотите обвести меня вокруг пальца? Думаете, я маленький и глупый? — насупившись, пробурчал Костик, но хоть додумался подобрать выражения.

— Вовсе нет. Константин, хочу напомнить, что меня самого многие считают малолетним бездельником. Я как никто другой тебя понимаю. Я не знаю, как много ты успел подслушать и что из этого понял, но надеюсь, не станешь отрицать, что наши враги действуют на нескольких фронтах. Нам приходится успевать везде, но, к сожалению, некоторые участки остались неприкрытыми. Например, наши прекрасные юные леди, на которых технари оказывают огромное влияние. Я бы поручил тебе его минимизировать. А это нужно делать как раз на курорте, куда они и отправились.

И тут меня осенило!

— Костик, боюсь, моя подруга Ирма сейчас находится под ударом. Технари её выбрали своим оружием. Они дарят ей ценные подарки и морочат голову несбыточными обещаниями. Я опасаюсь, что она вообще учёбу бросит и выскочит за кого-то из них замуж. Прошу тебя, присмотри за ней. Не допусти этого! — горячо взмолилась я, сложив у груди руки лодочкой.

И мой расчёт оказался верным! Едва брат услышал имя девушки своей мечты, его щёки заалели и взгляд из колючего превратился в заинтересованный.

— Времени мало. Граф, с вашего позволения я заберу Константина во дворец, чтобы до утра подготовить, и завтра отправлю его на курорт порталом, — деловито предложил Карсиан.

Отец сухо кивнул, и мой жених с моим братом покинули мою спальню.

Карсиан только и одарил меня на прощание многозначительным взглядом. В нём я прочитала и сожаление, и извинение за то, что оставляет меня одну объясняться с отцом.

Но папа не стал ничего спрашивать.

— Ложимся, девочки, — приказал он нам с Мари. — Перед дорогой лучше хорошенько выспаться. Неизвестно, когда в следующий раз удастся это сделать.

Папа не любил долгие путешествия и сон в транспорте. А вот я совершенно не переживала по этому поводу. Я, наоборот, любила поспать под мерный стук колёс поезда или под шум волн, плывя на корабле. Я даже под покачивания дирижаблей отлично засыпала, поэтому и собиралась провести эту ночь с Карсианом без сна. Но, сказав себе: «Как Предки не устроят — всё для нас лучше», я выключила свет и забралась под одеяло.

Испытывала ли я разочарование? И да, и нет. Мне хотелось быть с Карсианом, но в то же время хотелось отдаться нашим чувствам и страсти без оглядки, не переживая о будущем близких и друзей, зная, что я свободна. Так что да, поймать философский настрой мне оказалось очень даже просто.

Я быстро уснула и всю ночь проспала без сновидений.

Ну а утром, сразу после завтрака, в нашем доме начался сбор всех участников экспедиции. Ещё до обеда мы поедем на многоместной автоповозке в Лазоревый порт — там нас уже ждёт императорский корабль. На нём мы дойдём до нейтрального острова Центрин. С него открываются дороги на любой континент и в любую страну, если, конечно, имеются все необходимые бумаги.

— Мартан Джардан обитает где-то на острове Тропикана, — доложил Апрель. — Но на Центрине контора его агентства, через которое и происходит общение с автором.

— Отлично всё складывается, — заметил Леон. — Тропикана как раз граничит с колониями Стейтона.

— Хоть бы всё так же и дальше складывалось, — пробурчал Тристан. — Хотелось бы вернуться пораньше и хоть часть каникул провести праздно.

Его «праздно» прозвучало как что-то нереальное. Я вдруг поняла, что уже долгие годы ходила с праздностью разными дорогами. По сути, моя счастливая расслабленная жизнь закончилась вместе с детством. Как только я увлеклась техномагической империей, так сразу нахлынули проблемы. В первую очередь — с семьёй. Мы постоянно ругались! Потом случился Майкл, и я вечно выполняла какие-то его поручения: ходила туда, куда он скажет, рассказывала людям то, что он велел. Даже в выходные мы никогда просто так в гости не ходили. Каждый выход из дома — работа. Ну а когда пал дворец и в моих пропагандистских услугах нужда отпала, так я и поняла, что на самом деле произошло, и стало совсем не до веселья. Я всеми силами пыталась спасти людей и конфликтовала с мужем.

— Ты сегодня задумчивая и грустная. Прости, что так вышло, — шепнул Карсиан, когда мы заняли места в автоповозке.

Мы с ним сели рядом и могли тихонько разговаривать так, чтобы никто не услышал — шум двигателя заглушал наши голоса.

— У нас вся жизнь впереди, — сказала я, улыбнувшись, и взяла его за руку. — И тебе не за что просить прощения. Лучше расскажи, ты правда что-то ответственное Костику поручил?

— Конечно! Я дал ему смонтированный парнями жизнескрин про технарей на вечеринке и кристаллограф для записи событий, если вдруг увидит кого-то из врагов рядом с твоими подругами. Научил пользоваться им и велел действовать по обстоятельствам.

Я ахнула и сделала большие глаза.

— Надеюсь, у нас не будет неприятностей, а то этот малолетний оболтус наснимает нам кучу проблем! — выдохнула.

— Например? — не понял Карсиан.

Но я-то знала, какие жизнескрины будут в будущем пользоваться огромным интересом. Надеялась только, что Костик не додумается тайком снимать, как девчонки в кабинках на пляже переодеваются.

— Я имею в виду компромат, — объяснила обтекаемо. — В будущем жизнескрины станут использовать для шантажа.

— Ты думаешь, твой брат на такое способен? — усомнился Карсиан.

А я не нашлась с ответом. Мой брат — отличный парень. Он смелый и жизни своей не пожалеет за дорогих ему людей. Но это будет чуть позже. До чего он может додуматься в четырнадцать, я после вчерашней выходки даже и не знала.

— Внимание, подъезжаем к стационарному переходу на Лазоревый причал! — объявил наш возница. — Пристегнитесь. Может трясти.

Карсиан накинул на меня ремень безопасности. А я решила не нагнетать. Надо верить в брата!

Насколько я помнила, наш император Валарий страну никогда не покидал. Он даже к союзникам в гости не ездил — всех принимал у себя. Мне тоже за границей бывать не доводилось. И все мои водные путешествия были лишь на небольших корабликах для внутреннего сообщения.

Но, оказалось, у короны имелся и другой флот.

Мы вышли из повозки на причале прямо напротив огромного и пафосного трехпалубного лайнера с гордым названием «Парящий над бурей».

— А не слишком ли он будет привлекать внимание? — не удержалась от вопроса Мари.

Правда, в её голосе звучал неприкрытый восторг и предвкушение. Шум волн и запах моря, крики чаек и долетавший до нас громкий смех морских волков невольно будили в душе желание поскорее подняться на борт и отправиться навстречу приключениям.

— Самое то для отвлечения внимания, — возразил Тристан. — На «Парящем» мы дойдём до Центрина, пересядем на его младшего, но более быстрого брата «Невидимку». А пока «Парящий» будет изображать наше неспешное плавание к Стейтону, мы успеем заскочить и на Тропикану, и в колонии.

Леон и Апрель дружно издали возгласы восхищения. В разработку маршрута Карсиан с братом никого не посвящали, поэтому для всех эти детали стали сюрпризом.

— Поспешим на борт, — пригласил Карсиан и махнул рукой в сторону трапа.

Около него нас ждал капитан с офицерами, а на палубе выстроилась команда и личные гвардейцы его высочества. Присланные для помощи с багажом матросы уже подхватили наши сумки и поднимали их на «Парящий».

— Ваше высочество, господа и дамы, рад приветствовать вас на борту вверенного мне судна. Разрешите представиться: адмирал Налимов. В плавание мне будут помогать старший помощник Верещагин, штурман Лацкин, боцман Усачев, маг-механик Винтов и погодные маги Бризоль, Муромский и Водоворотов, — взяв под козырек, доложил крупный мужчина возраста моего отца с пышными рыжими усами и загорелым обветренным лицом.

От моряков веяло мощной воздушной и водной магией, которая определённо вызывала доверие к их профессионализму, перекрывая зародившиеся было в душе сомнения: а как давно, как далеко и как долго этот «Парящий» вообще плавал?

Нам провели экскурсию по лайнеру, показали даже трюм, где дожидался своего часа «Невидимка» — секретная разработка империи.

— Это наша гордость, — заявил капитан, показывая рукой на пухлую сигаровидную посудину с маленькими круглыми иллюминаторами. — В таком виде «Невидимка» перемещается под водой, никем не замеченный. Но когда он всплывает, происходит трансформация, и окружающие видят безобидный прогулочный кораблик. На самом же деле «Невидимка» оснащён и скрытым оружием, и превосходными щитами. Я счастлив, что пришло его время, и горд, что именно мне выпала честь опробовать нашего красавца в деле.

Все мужчины, включая моего отца, не могли скрыть восторга: трогали гладкие чёрные бока, восхваляли имперских учёных, отмечали стабильно мощный магический фон диковинной новинки.

Мы же с Мари стояли в сторонке, держась за руки, и пытались друг друга подбодрить.

— Наверняка они его всячески испытывали, прежде чем на дело отправить, — протянула она тихонько.

— Мы не можем с тобой так бездарно умереть, получив шанс вернуться в прошлое и все исправить, — уверенно, но так же тихонько заявила я.

— С нами Тристан и Карсиан, а они очень сильные маги, — нашла ещё одну причину для оптимизма Мари.

— Да и я тоже умею создавать защитный воздушный пузырь. И тебя научу, это несложно, — пробормотала я, припоминая, что давно не пользовалась этим самым защитным пузырём, с помощью которого мы с подругами играли на курорте в подводные салочки в детстве.

— Лишним не будет, — кивнула Мари.

Тут нас наконец повели наверх, чтобы показать каюты. Правда, не знаю зачем. До Центрина часов пять ходу даже на обычном корабле, а у «Парящего» есть магические скоростные подушки на днище. Я думала на верхней палубе посидеть и насладиться видами Лазоревого моря. Но, видимо, капитан хотел нас поразить.

Ему это, кстати, удалось. Каюты напоминали шикарные дворцовые покои, и я даже испытала острое разочарование, что мы так скоро покинем этот прекрасный лайнер.

Однако все впечатления вытеснило отплытие.

Нас усадили в кресла, когда капитан встал у штурвала и дал команду отчаливать. И вот огромный лайнер сначала медленно и плавно, как будто вперевалку, отошёл от причала, вышел из бухты, а потом... На нас опустился прозрачный защитный купол, погодные маги на мачтах подняли руки, капитан расставил пошире ноги, и корабль стремительно понесло в открытое море, приподняв над волнами.

— Нравится? — спросил сидевший со мной рядом Карсиан.

— Полный восторг! — не стала я скрывать эмоций.

— Даже не верится, что в империи есть такие мощные штуки. Почему мы не развиваем это направление? — спросил Апрель.

— Обязательно исправим, — проворчал Карсиан.

И дальше разговор повернулся в сторону ошибочной политики империи. Какое-то время рассуждали на тему, сколько мы потеряли, пока культивировали застой.

— Сейчас-то уже понятно, что Нигматун и его подручные делали всё, чтобы затормозить прогресс. Его хозяевам было выгодно сделать нас слабыми и отсталыми, чтобы быстрее развалить и проще завоевать, — пояснил Тристан.

— Страшно подумать о том, что у них могло получиться, — протянул Леон.

— У них получилось, — мрачно уронила Мари.

— В том будущем, из которого мы пришли, у них всё получилось. Империя жестоко поплатилась за беспечность, — дополнила я её слова. И добавила каплю мёда: — Но сейчас мы уже переломили ход истории и сильно усложнили задачу технарям.

— Вы вот говорили, что я изобрету какое-то мощное оружие, — оживился Леон, — но я пока вообще далёк от этой темы. Не могу не задаваться вопросом: мне стоит сейчас на ней сосредоточиться или заниматься тем, чем я занимаюсь?

— А я? Вы, кстати, ничего не говорили обо мне. Я в том будущем сделал что-то полезное? — спросил Апрель. — Не смогу поверить, если не сделал…

Мы с Мари переглянулись — ни я, ни она ничего об Апреле не слышали. Это могло обозначать не только то, что он ничего выдающегося не изобрёл, но и то, что не успел изобрести потому что погиб.

К счастью, нам не пришлось лихорадочно придумывать, как уйти от ответа, потому что на горизонте показался Центрин.

— Подходим, — сообщил мой отец. — Давайте условимся не увлекаться достопримечательностями и не теряться. Значит, я — в представительство колониальной администрации за пропуском, Алтея с Мари и его высочеством — к технарям, герцог Вольный — к тропиканцам, а Леон и Апрель — к агентам писаки за адресом.

Мы все уставились на парней. Пожалуй, они — наше самое слабое место.

— Если что — посылайте записку. Наши именные конверты не забыли? — спросил Карсиан, стараясь не слишком сильно обидеть их сомнениями.

— Мы справимся, — уверенно ответил Апрель. — Брат снабдил меня не только явками и паролями, но и кое-чем, от чего Мартан Джардан не сможет отказаться.

Было очень любопытно узнать, что же это такое, но «Парящий» замедлился и опустился на воду, а защитный купол исчез — мы входили в ворота бухты Центрина.

Едва причалили, спустились на пристань и разошлись в разные стороны. Мы сюда не развлекаться прибыли, а по делам, которые нужно завершить как можно быстрее.

Остров был небольшим, но таким многолюдным и пёстрым, что дух захватывало! Мы словно попали в другой мир. Здесь странно одетые люди куда-то спешили по своим неотложным делам, а все деревья росли в гигантских кадушках, стоящих на белых каменных плитах, покрывавших всю землю.

— Ты тут когда-нибудь был раньше? — спросила я Карсиана, морщась от разноголосого гомона.

Мы с Мари крепко с двух сторон держались за его высочество.

— Частенько бывал, — кивнул он и добавил, склонившись к моему уху: — правда, под чужой личиной.

Обязательно расспрошу его об этом, когда вернёмся. А ещё напомню, что он обещал потренировать Мари менять личину. Ей же скоро Костиком надо будет прикидываться.

До представительства Стейтона, где выдавали пропуска на плавание в их морской акватории, мы добирались молча. Нормально в такой толпе болтать не получалось, да и по сторонам поглазеть хотелось.

Вот, например, я никогда раньше так близко не видела никого из сунгитов. Этот народ живет в пустыне, где не бывает зимы. Вместо брюк мужчины носят длинные белые платья, а головы повязывают платками. Они берут себе в жены сразу несколько женщин, а помимо них имеют наложниц и всем им умудряются угодить. Чем богаче мужчина, тем больше его гарем. Настоящая мощь, как мне кажется.

И один такой, похоже, очень богатый, вёл за собой длинную вереницу женщин, закутанных в ткань по самые глаза, словно он вожак стаи черных лебедей. Говорят, что среди сунгитов часто встречаются потомки тех, в ком проснулось древнее наследие ушедших оборотней. Именно поэтому Хиллар туда свои паучьи лапки и не тянет — их магия ей не подходит.

А вот два ярких представителя народа чингина — невысокие, худые мужчины. У них иссиня-чёрные длинные косы, а одеты они в похожие на пижамы однотонные брючные костюмы с широкими красными шарфами вместо поясов, и лапти с длинными соломенными лентами, крест-накрест обхватывающими ногу до самых колен.

И ещё много удивительных людей мы встретили, пока дошли до высокого крыльца представительства Стейтона.

А когда вошли внутрь, выяснилось, что нас с нетерпением ждал неприятный сюрприз от Хиллар.

Стейтон. Президентский дворец Хиллар

Убедившись в том, что обе её дочери справились с заданием в представительстве на Центрине отлично, Хиллар выключила обзорное зеркало и, откинувшись на спинку кресла, помассировала виски. Конечно же, Лара и Хейли не являлись биологическими дочерями Хиллар. Магофаги хоть и имеют все репродуктивные органы, но с людьми не размножаются. Всё же это тело — результат скрещивания других видов и множества мутаций. Поэтому дочерей себе Хиллар нашла с помощью тщательного отбора, когда поняла, что в ней проснулся материнский инстинкт и желание иметь рядом родственные души. Разумеется, в Стейтоне тоже время от времени рождались уникальные и сильные маги, но за несколько веков Хиллар наладила их выявление ещё на этапе младенчества, поэтому среди её подданных таких не встретить. Обычно она сразу урезала таким детям резерв, забирая в накопитель пространственного реактора чистейшую, не испорченную взрослением силу. Ну а если ребёнок рождался с отклонениями — магия древнего наследия доминировала, и обычной, человеческой у него имелось совсем мало, — то приходилось от такого избавляться. К счастью, это случалось крайне редко. Хиллар могла припомнить всего три случая. Но и то, в последний, третий раз, аномалия обнаружилась у двух девочек-двойняшек. В них вдруг всплыло наследие вампиров. Хиллар умилилась, сочла это знаком и оставила малышек себе. С тех пор ни разу не пожалела.

Но несмотря на успех дочерей, хорошее настроение к ней так и не вернулось.

Столько времени и сил ушло на воплощение в жизнь первоначального плана, и всё рухнуло из-за безалаберности людишек, которые даже на некоторое время показались ей надёжными, а на деле провалили элементарные задания. Ну вот, разве сложно было влюбить в себя двух малолетних дурочек, чтобы продвинуть через них несколько свежих идей в умы такой же пустоголовой имперской молодёжи? Они и подготовлены купленным в империи человечком были, оставалось только с ветки сорвать, как спелые груши. Но нет. Бама и Ридж проявили беспечность. Мало того, что упустили намеченные жертвы из рук, так ещё и умудрились попасть в ловушку этого пакостника Карсиана. Наследника, который в случае успеха сейчас должен был бы находиться в глубокой опале своего отца, а вместо этого он направлялся в Стейтон с дружеским визитом. В сопровождении своей невесты — кстати, одной из тех пустоголовых дур, которая по идее должна была сейчас ловить каждое слово Риджа. А караван с сюрпризом, который уже должен был заразить большую половину империи инакомыслием? Как её бесполезные подданные умудрились и его проморгать?! Уму непостижимо, что товары сожрали крысы! Обычные крысы! Сотню лет у Хиллар всё выходило безупречно, а за несколько дней скатилось в полный хаос. Она уже всерьёз подозревала появление какой-то новой силы, достойной её.

Может, явился ещё один магофаг, но с противоположным заданием? Посланный врагом её создателя?Хиллар тряхнула головой. Нет, это невозможно. «Последняя надежда», способный послать в будущее, существовал в единственном экземпляре, и создатель потратил клинок на неё.

Перед глазами Хиллар всплыл момент их прощания.— Хилли, если у тебя всё получится, мы встретимся снова. Я понимаю, что соединить миры и пробить переход не так просто, но я сделал всё для того, чтобы у тебя получилось. Я наделил тебя силой, знаниями, богатством и своей любовью. Я в тебя верю, — сказал Агмил и в последний раз приник к её шее, чтобы прокусить вену и впрыснуть в кровь создания свою вампирскую слюну.А потом он обнажил «Последнюю надежду» и пронзил грудь Хиллар.

В следующий момент она открыла глаза в спрятанном от людей гроте среди сундуков с золотом и драгоценными камнями. В новом теле магофага, приготовленном хозяином для неё. Он не наделял это тело душой и разумом. Он погрузил его в стазис для своей любимой Хилли, чтобы она смогла пронестись через тысячелетия и вернуть его домой на Лаор. Нет никого умнее и прозорливее Агмила. Он точно знал, что это будет сделать необходимо. А она его подвела!

Хиллар вскочила и, схватив ближайшую вазу с цветами, швырнула её в стену. Убила бы всех, но они нужны хотя бы как пища для неё и вампиров, когда те вернутся!Вдох-выдох! Успокоиться. Ещё не всё потеряно. Она дала дочерям ещё одну Последнюю надежду, ту, что даёт возможность поменяться душами. Одна из её дочерей займёт тело невесты гадкого наследника и всё исправит! Больше никто не посмеет мешать Хиллар в её планах. Ей нужны магические мощности империи, потому что без них межмировой многослойный портал не пробить.

Карсиан

— Ваше высочество Карсиан, мы рады вас приветствовать в представительстве Великой Стейтонской Империи на нейтральном острове Центрин и хотим доложить, что с нетерпением ждали вашего визита, чтобы сообщить о распоряжениях нашей глубоко уважаемой, бессменной госпожи президента Хиллар Тонклин, — встретило нас в здании представительства заявление незнакомого мне подручного паучихи.

Поджарый мужчина с военной выправкой и внимательным взглядом карих глаз ждал нас в фойе в окружении десятка стейтонцев — сотрудников миссии. Его речь была настолько витиеватой, что сразу стало понятно: ничего хорошего эти самые распоряжения Хиллар нам не сулят. Судя по тому, как напряглись Мариэлла и Алтея, стоящие с двух сторон от меня, девушки это тоже сразу поняли.

— Добрый день. Какие ещё распоряжения? Разве мы не обо всём договорились на траурной церемонии? — стараясь сохранять нейтральный тон, уточнил я.— О, простите. Я, наверное, вас запутал, ваше высочество. Это не совсем распоряжения. Это скорее чёткие инструкции по вашему маршруту. Госпожа президент понимает, что вы предпочтёте добираться до Стейтона на своём судне, но она не может допустить, чтобы с ним случилось что-то непредвиденное и между нашими государствами возник конфликт. Ведь моря и океаны очень опасны, и такое вполне возможно.

Суть ясна. Я начал закипать. Если паучиха решила, что сможет наводнить мой корабль своими людьми, — она сильно ошибается.— Ни один стейтонский техномагистр любой направленности не будет допущен на борт «Парящего», — рыкнул я.— Ох, ваше высочество, простите, я опять не так выразился! Никаких техномагистров на вашем корабле не будет! Но вам придётся взять на борт леди Лару и леди Хейли Тонклин, дочерей госпожи президента. Это гарантирует нашу непричастность к любым возможным происшествиям. А юные леди не имеют отношения к техномагии. Вы сами можете в этом убедиться, — сказал главный в представительстве чиновник и, развернувшись к стоящим в сторонке клеркам, поклонился.

Из недружного строя выпорхнули две одинаковые девицы лет восемнадцати — двадцати, совершенно не похожие на паучиху, и только тогда я их заметил. До этого мне показалось, что нас встречают исключительно мужчины. Как так получилось? Проблемами со зрением я не страдал, а значит, дело плохо.

Девушки синхронно присели в реверансах и потупили взгляды, натянув на губы смущённые улыбки. Скорее всего, искусственные, потому что скромницы не носят едва прикрывающие нижнее бельё пышные юбки и глубокие декольте. А я был вынужден признать, что дочурки паучихи — настоящее опасное оружие. Свежие, хороши собой и явно одарены какой-то тщательно скрытой силой. Я мог руку на отсечение дать, что магии в них действительно не окажется, даже если снять все артефакты. Но это не говорит о том, что силы нет. Это говорит лишь о том, что она необычная. Где паучиха их взяла, хотелось бы мне знать. Явно не сама родила.

— Мы рады знакомству, ваше высочество, — пропела одна из двойняшек.— С вами и с вашей невестой, — добавила другая.— Матушка много о вас рассказывала.— Мы очень обрадовались, что нам выпала честь сопровождать вас в Стейтон.

Я непроизвольно взял за руку Алтею и сжал её ладонь. Нет, я не напоминал себе, что у меня есть невеста. Я это помнил и не боялся чар дочек паучихи. В тёплой и нежной руке своей любимой я как будто искал подсказку, что мне с этой двойной обузой делать. Отказать вот так прямо в лоб нельзя. Хиллар открытым текстом заявила о том, что только её шпионки на нашем корабле гарантируют его безопасность. Но и пускать их на борт чревато неприятностями. Уверенным я могу быть только в себе. Ну и в отце своей невесты. Тристан, Леон и Апрель вполне могут пасть жертвами чар этих прелестниц.

Алтея едва заметно сжала мою ладонь в ответ.— Мы тоже рады с вами познакомиться и будем счастливы принять вас на борт, — сказала она, заставив меня покоситься на неё недоверчиво. — Единственная просьба — надеть траурные платья. «Парящий над бурей» — суверенная территория Великой Империи, а у нас объявлена глубокая скорбь. Мы соблюдаем все обязательные ритуалы, так что заранее вынуждены принести извинения за будущие неудобства.

Я чуть при всех Алтею не обнял и не поцеловал. Какая же она у меня идеальная! Умная, красивая, здравомыслящая. Траурные ритуалы — это прекрасная возможность держать шпионок паучихи под контролем. Ведь они понятия не имеют, какие именно у нас положены ритуалы для проявления высшей степени скорби. Все потому что их и вовсе нет. То есть мы сейчас вернёмся на «Парящий» и быстренько их придумаем.

Из положительного: я впервые услышала в голове чёткий голос Мари.— Паучихины присоски, чтоб мне провалиться! — воскликнула она с чувством, но услышала это только я.

Дочурок паучихи мне довелось встретить лично всего пару раз, но этого хватило, чтобы поверить во все ходящие в народе о них слухи. Называли их по-разному: присоски, кровососки, паучьи лапки и даже жвалы. Всё потому, что девушки не просто проявили в себе отголоски магии вампиров, но и подражали этой давно ушедшей расе. Сейчас они выглядели невинными куколками, но в моих воспоминаниях эти девицы выбеливали лицо, обводили глаза густой чёрной подводкой, пользовались алой помадой и... пили человеческую кровь, хотя по сути в ней не нуждались. Вспомнилось, что Майкл как-то раз с раздражением мне выдал, будто бы кровь никак не усиливает девушек, и их зловещий имидж только вредит его работе с населением. Не знаю, правда это или нет, но люди действительно боялись дочерей Хиллар и винили их во многих бедах, включая падёж скота.

Я понятия не имела, на что именно они способны и чего нам от них ждать во время плаванья, но Карсиан взял меня за руку, и я поняла, что он в ещё большей растерянности, чем я, поэтому пришлось быстро реагировать. Я на ходу придумала, как их задержать в представительстве, чтобы выкроить время.— Помимо траурных нарядов вам придётся взять с собой запас свечей из Храма Предков, ну а про карманный свещеннопесенник говорить не буду, он у всех добропорядочных девушек всегда в кармане, — сказала я, вложив в голос побольше радушия.Но улыбаться не стала. Мы же в скорби.— Да-да, конечно. На сборы нам понадобится не больше часа, — сказала одна из двойняшек.— Здешний повар готовит удивительные эклеры. Вы не успеете ими насладиться, как мы будем готовы, — добавила вторая.

Дочки Хиллар изо всех сил старались не показать замешательства, но я заметила, как они быстро переглянулись, и по их милым мордашкам пробежала тень.— О, не стоит торопиться. Собирайтесь неспеша. Мы всё равно хотели пройтись по Центрину. Ждём вас на «Парящем» через три часа, — отказался от угощения Карсиан. — Тогда и пропуск к Стейтону ждём вместе с вами. Всего хорошего.

Мы с Мари дружно присели в реверансах, Карсиан склонил голову и даже ответных прощаний выслушивать не стал — вывел нас на крыльцо.Остановился, как будто принюхался, мотнул головой и потянул скорее спуститься со ступенек и выйти на пустую проезжую часть под палящее солнце, где нет и намёка на тень.

— Думаешь, вампиры способны растворяться в темноте? — пробурчала Мари. — Что они вообще умели делать? Чего нам бояться?— Я точно не знаю. У меня много каких сил намешано, поэтому сложно определить что именно даёт мне такую возможность, но лучше подстраховаться, — ответил ей Карсиан.— Осталось придумать, как именно их обезвредить, — вставила я. — Паучиха не просто так их нам навязала.— И на всё про всё у нас три часа, — угрюмо напомнил его высочество.— Помню, у нас в деревне на окна и двери вешали чеснок для защиты от вампиров.— Предлагаешь забить корабль чесноком? — хохотнул Карсиан.

Я тоже хихикнула. Это было явно нервное, а на самом деле никто из нас не имел ни малейшего понятия, как контролировать паучьих шпионок.— Скажем, что так у нас в империи положено выражать глубокую скорбь, — с нервным смешком подтвердила Мари.— Кстати, зря смеешься. Алтея замечательно придумала с ритуалами. Осталось найти то, что их будет ослаблять, и повторять это как можно чаще.

— Посторонись! — раздался громкий оклик, и мы были вынуждены поспешно вернуться с пустой проезжей части на тротуар, в толпу прохожих, под тень гигантских пальм из кадушек.

А там уже стало не до разговоров, так что до самого «Парящего» мы шли молча.— Кто-то из наших спутников уже вернулся? — спросил у дневального Карсиан, едва мы поднялись на палубу.— Так точно! Герцог Вольный и граф Бузинский в кают-компании с капитаном, — доложил матрос.

Наверное, отходят от влажной духоты острова за ледяным чаем. Мне сразу же нестерпимо захотелось присоединиться к ним. И точно: едва вошла в корабельную гостиную для пассажиров, стало легче дышать — внутри работал северодуй. Но на Карсиана прохлада благотворно не подействовала, потому что он прямо с порога заявил:— Скоро на борт поднимутся две дочки паучихи с вампирской направленностью дара. Понятно, что мамаша отправила их к нам не просто так. Но это полбеды. При них мы не сможем воспользоваться «Невидимкой». Мы уже предприняли кое-какие меры безопасности: сообщили, что на «Парящем» глубокая скорбь и обязательные, присущие ей ритуалы. Так вот, мне только что пришла в голову замечательная идея: что если подсунуть им вместо псалмов из священнопесенника медитации ушедших эльфов? Трис, ты ведь на их основе делал свою «Грезу». Что если таким образом оборвать их связь с реальностью?

— Это плохая идея, брат. Я не помню наизусть эльфийские медитации, — обломал Тристан.

— Можно заскочить за ними на Эузиноцей. Тут совсем рядом, — не спешил сдаваться Карсиан.

Карсиан

Немного мешало чувство вины, возникшее из-за того, что я выдохнул с облегчением, когда Алтея решила остаться на Центрине. Не то чтобы мне было чего стыдиться или я собирался что-то от невесты скрывать. Просто пришлось бы подробно объяснять, откуда я знаю половину Эузиноцея, а время поджимало. К тому же Мариэлле на этом острове точно делать нечего, даже если по сути ей девятнадцать лет. Не удивился бы, если бы мои знакомые «эльфийские жрицы» задали мне логичный вопрос: что делает ребёнок в подобном месте?

В общем, чувство вины я прогнал и спустился в подводный тоннель, соединяющий два острова. К счастью, там царил полумрак, и переход тенями занял не больше минуты. На выходе меня встретила привычная картина: дожидающиеся денежных клиентов блудницы, зазывалы казино, торговцы всякой ненужной всячиной, вербовщики бойцов для сражений на арене и ушлые гиды по достопримечательностям. Но, увидев меня, они поскучнели и приняли расслабленные позы — так уж вышло, что на Эузиноцее я частенько бывал и успел примелькаться. Местные прекрасно знали, что им нечем меня удивить.

По небольшому острову обычно все передвигались своим ходом, но для тех, кто торопится, на парковке у тоннеля можно было арендовать самоезд — доски на колёсиках с рулём на магической тяге разгонялись до приличной скорости, и для них имелись отдельные дорожки. А вот использовать порталы и другие магические способы передвижения, типа моих теней или левитации, здесь строго запрещалось. Якобы это вредило естественному фону Эузиноцея, и нарушителей ждал запрет на посещения.

Я арендовал самоезд и покатил в «Вечный лес» — огромное развлекательное заведение, обустроенное под эльфийский город при помощи иллюзий, пространственных расширений, древних артефактов и живых редчайших растений, половину которых больше нигде не отыскать.

Домчал, кивнул знакомым охранникам — меня даже не попросили показать входной абонемент — и переступил порог, будто в другой мир.

Эльфийский город — это лес с аккуратно подстриженной травой и домами на огромных деревьях, наполненный пением птиц и запахом цветов. По тропинкам здесь ходили фальшивые эльфы и эльфийки с острыми иллюзорными ушами, длинными сложными косами и в таких откровенных нарядах, в которых настоящие эльфы вряд когда-то ходили бы по лесам.

— Карсиан, давно тебя не было! — хрустальным голоском крикнула одна из трёх жриц, сидевших на резной скамье у фонтана в ожидании клиентов.

— Жаниэль ходит печальная в последние дни, — заметила другая.

— Мы думаем, это потому что она по тебе тоскует, — добавила третья.

Имён девушек я не знал, а вот Жаниэль — это хозяйка заведения, и в том, что она все глаза проглядела, дожидаясь меня, я глубоко сомневался.

— Где найти Жаниэль, не знаете? — спросил с приветливой улыбкой.

— Минут тридцать назад поднималась в административный шалаш.

— Ты найдёшь её там, Карсиан.

Я кивнул и поспешил вглубь леса к знакомому дому на дереве. Легко взлетел по плетённой лестнице и постучал.

— Войдите, — раздался из-за двери знакомый голос самой главной фальшивой эльфийки, и страдающим он мне вообще не показался.

Толкнул дверь и, шагнув через порог, обнаружил Жаниэль за письменным столом среди папок с отчётами и бухгалтерских книг, всё такую же светловолосую, синеглазую и сияющую радушием.

— Приветствую, светлейшая дочь леса, — отвесив поклон, церемониально поздоровался я.

Хозяйка заведения так давно носила свой образ, что полностью вжилась в роль и обижалась, если ей напоминали, что она человек.

— О, Карсиан, прекрасный принц тьмы и метаморфоз, как я рада тебя видеть! — воскликнула Жаниэль и вскочила из кресла, эффектно откидывая на спину косы. — Где же ты пропадал? Я проливала хрустальные слезы в разлуке!

Еле удержался, чтобы не поморщиться. Играть в её игры не было ни времени, ни желания, но и обижать женщину, которая способна мне быстро помочь, нельзя.

— Жаниэль, у меня большие проблемы, и мне нужна настоящая эльфийская помощь. Повторяю, не спектакль, а все твои полученные от ушедших эльфов способности, — сказал я предельно серьёзно.

Хозяйка «Вечного леса» сморщила носик и посмотрела на меня, подозрительно сощурив глаза.

— То есть ты нас забыл не потому, что помолвился с какой-то имперской аристократкой? — уточнила она капризно.

Слухи на Эузиноцей прилетали быстро.

— Всё гораздо сложнее. Ты разве не знаешь о том, что к нам приезжала делегация из Стейтона?

— Не вижу связи, — пожала плечами Жаниэль. — Стейтонцы — отличные парни, привыкшие сорить деньгами. К тому же их техномаги придумывают кучу полезных безделушек. Люблю их всей душой.

— Согласен! Парни у них отличные, а вот президентша Хиллар... Эта женщина не внушает мне доверия и вообще она страшная. На вампиршу похожа, — выдал я демонстративно скривившись.

Уповал на всем известную древнюю взаимную неприязнь между эльфами и вампирами, а ещё на личное презрение Жаниэль ко всему женскому полу, обитавшему за пределами её «Вечного Леса».

— К счастью, мне не довелось с ней встречаться вживую, но я видела её портреты и уверяю тебя, дорогой, на вампиршу она ни капельки не похожа, — усмехнулась Жаниэль, усаживаясь обратно в своё кресло. — Чтоб ты знал, вампирши были почти такими же прекрасными, как эльфийки, но суть моих далеких предков — жизнь, а у их извечных противников — смерть.

Сразу вспомнились дочки паучихи, и я был вынужден признать её правоту: девушки и правда внешность имели обворожительную.

— А на кого же тогда похожа эта женщина, по-твоему? — спросил я, думая, как ещё можно объяснить свою странную просьбу.

— На вампирского голема она похожа, — со знанием дела заявила Жаниэль. — Они ведь были теми ещё затейниками и создавали себе чудовищ, способных сражаться вместо них.

Оказывается, многие знают о магофагах.

— Согласен, — кивнул я. — Но у меня всё равно есть опасения, что Хиллар тяготеет к вампирам и собирает вокруг себя тех, в ком есть их наследие. Поэтому я хочу попросить у тебя защитные амулеты из лозы. Мы отправляемся в Стейтон, и я планирую подстраховаться с их помощью.

— Благоразумно, — похвалила меня Жаниэль. — Но ты ведь в курсе, что я не эльфийка, а всего лишь обладательница капельки их дара петь растениям? — в коем-то веке честно признала она.

— Так и слуги Хиллар не вампиры, а лишь возможные обладатели крупиц их дара, — напомнил я.

— Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я лично зачаровала тебе амулет?

— Мне нужен не один.

— А сколько? Сразу предупрежу, даже один тебе обойдётся недёшево.

Если на человека с амулетом не воздействовали, то и заряд не тратился, а значит, мне нужно тридцать штук для рядового состава «Парящего», по парочке штук для командного — это будет сорок. Ну и нам семерым по три как минимум.

— Шестьдесят пять штук, — уверенно сообщил я.

Жаниэль звонко и задорно рассмеялась.

— Милый, на изготовление и заговор такой партии амулетов от вампиров мне понадобится месяца три. Это же не от комаров побрякушки!

Я помрачнел.

— И что же делать?

Жаниэль прошла к своему столу, уселась в кресло и, откинувшись на спинку, внимательно уставилась на меня. По спине пробежал холодок от дурного предчувствия.

— Давай начистоту. Зачем тебе столько амулетов? — спросила она.

Я прикинул, а может ли быть Жаниэль шпионкой паучихи? Стейтонцы у неё любимые гости, как выяснилось. Могли ли они завербовать хозяйку «Вечного леса»? Вполне могли. Но я уже сказал много лишнего, какой смысл скрывать остальное?

— Для защиты команды корабля, потому что Хиллар навязала нам в компанию двух своих дочек, а они как раз очень похожи на вампирш. Я просто страхуюсь. Возможно, они ничего против нас не замышляют, но рисковать я не хочу, — признался как на духу.

Жаниэль побарабанила длинными ногтями по столешнице, посмотрела в окно и резко встала.

— Есть у меня кое-что для тебя полезное, но это бесценный артефакт эльфов. Не новодел, а древняя реликвия, с помощью которой они защищали свои города и жителей от вампиров, — сказала она многозначительно.

Я сразу понял, что дальше последует что-то, что мне не понравится, и предчувствие меня не обмануло.

— И за него ты попросишь не деньги, да?

— Верно. Я дам тебе его на время, оставив свой «Вечный лес» без защиты, если ты... Ты вообще что обо мне знаешь? — вдруг спросила Жаниэль.

Засада. Никогда не интересовался её личностью, потому что, выйдя за порог «Вечного леса», мгновенно забывал о его хозяйке. Но это сто процентов неверный ответ.

— Что ты умная и успешная женщина, которая всего добилась сама и твёрдой рукой правит своими владениями. Разумеется, тебя зовут иначе, но я слишком тебя уважаю и всегда уважал, чтобы совать нос в твои дела, — попытался выкрутиться я.

Жаниэль усмехнулась.

— Ладно, я всё понимаю и не собираюсь устраивать сцену из-за твоего безразличия. В общем, я не всего добилась сама и не на ровном месте. Я — законная наследница княжества Стинап, захваченного дикими тянами тридцать лет назад. Когда я бежала с горсткой верных слуг на Центрин, мне удалось забрать с собой часть сокровищ нашей семьи. На них я и основала свой бизнес. Как ты сам понимаешь, моя цель — вернуть свой дом. Все заработанные деньги я трачу на оружие и сбор войска. Я дам тебе амулет эльфов, который защитит весь твой корабль — даже настоящий вампир на нём станет безобидным, как котёнок. А ты за это дашь мне магическую клятву, что выступишь со своей армией на моей стороне и что империя встанет на мою защиту, если разразится международный скандал и Стейтон поднимется на стороне Тяна.

Я скрипнул зубами. Вот и настал час, когда мне нужно принять важное политическое решение, руководствуясь здравым смыслом и выгодой для своей страны в долгосрочной перспективе, а не сиюминутной.

В Стейтоне

Странный прилизанный толстяк, одетый в розовую рубашку с рюшами и с крупной женской брошкой на лацкане голубого пиджака, явился к Майклу вместе с худощавой симпатичной девицей в мужском сером костюме нежданно. Когда они протиснулись в одиночную камеру Майкла, он, как и все последние дни, занимался самобичеванием, ругал наследника Великой империи последними словами и пытался понять, в какой момент его жизнь свернула не туда.

— Привет, — жеманно проворковал толстяк и махнул рукой.

— Если хочешь жить, то слушай меня внимательно и не задавай лишних вопросов, — строго потребовала девица и сделала шаг вперёд, заглянув Майклу в глаза так, что желудок сжался и подпрыгнул к горлу.

Зашумело в ушах, и как будто даже зрение резко ухудшилось. Девица, к слову, тоже поморщилась, потерла грудь и отступила, спрятавшись за толстяка.

— Кто вы? — надтреснутым голосом спросил Майкл.

— Неважно. Делай, как я скажу. Отправь Хиллар записку с вопросом: «”Последняя Надежда” интересует?» А когда она вызовет тебя к себе — покажешь ей вот этот рисунок, — девица помахала в воздухе белым листочком, — и скажешь, что знаешь, где находится древний клинок, позволяющий вернуться в прошлое. Дальше ты пообещаешь ей принести его, если она тебя простит и выпустит. Она может попытаться получить из тебя информацию пытками, но ты терпи и стой на своём. А когда она согласится на сделку — придёшь в кабаре «Три пера» и спросишь коротышку Билли, — быстро протараторила девица явно отрепетированный текст и бросила листок с рисунком на пол.

Тут же лязгнул засов камеры, и из коридора донёсся голос охранника:

— Всё, уходите скорее.

Странная парочка ушла, а Майкл поднял листок, внимательно рассмотрел кинжал, нарисованный на нём простым карандашом, и спрятал рисунок в карман. Потом потребовал письменные принадлежности, громко тарабаня в дверь, а когда их ему выдали, сел писать записку Хиллар.

Он бы не был собой и не добился бы в жизни того возвышения, с которого недавно и неожиданно слетел совершенно непонятно почему, если бы не обладал сообразительностью и не умел строить логические цепочки. И сейчас Майкл моментально понял, что незнакомые девица с толстяком приходили к нему не ради развлечения, а чтобы вытащить из тюрьмы. Зачем? А это в данном случае не так было и важно. Попробовать выбраться на волю в любом случае лучше, чем просто ждать приговора в камере.

Когда мы вернулись в прохладу кают-компании, Апрель уже принёс туда свой артефакт. Чёрный каменный брусок стоял на множестве маленьких колёсиков и блестел серебристыми рунами. Они с Леоном расстелили древний свиток на чистой столешнице и собирались начать перевод.

— Точно не испортите? — заволновался мой отец.

— Я пробовал его на древних пергаментах — никаких повреждений. Правда, уверенности в переводе не имею. Мне только два листа хроник людей досталось, и он перевёл их на язык гномов и язык эльфов. А я ими не владею и качество оценить не смог. Зато понял, как выставлять нужные параметры перевода, — с гордостью пояснил Апрель.

— Тогда пусть Предки нам помогут, — сказал отец, выписав в воздухе охранный знак, и мы расселись за столом вокруг свитка, затаив дыхание.

— Рунами как раз обозначены расы, — пояснил наш исследователь, взяв в руку брусок, и показал его нам. — Вот это — люди, это — драконы, это — вампиры, а это — эльфы.

Он трогал пальцем смутно знакомые символы, объясняя их значения. Смутно знакомые — потому что в современности их использовали в приукрашенном виде модные бренды. Например, эльфийской витиеватой руной, изрядно её упростив, помечали линейку дорогих ароматов.

— Я напитываю энергией преобразования нужный символ и запускаю переводчика, — пояснил свои действия Апрель, прежде чем проделать всё сказанное.

А потом он прижал колёсики бруска к свитку и оттолкнул артефакт от себя. Тот покатился по строчкам, превращая их в понятные слова, но не очень понятные предложения.

— Уходить хотели нет. Сопротивление не было делать реальным. Непоколебимый Создатель неумолимо приказ, — медленно прочитала Мари первый абзац и посмотрела на меня. — Чего-чего?

— Ну, я не обещал, что перевод будет идеальным, — сразу принялся оправдываться Апрель. — Придётся приложить старания, но смысл уловить возможно.

— Ты совершенно прав, и ты — большой молодец, — поспешила поддержать его я. — Думаю, тут неведомый нам дракон пишет о том, что расселение по мирам проходило со скрипом, потому что никто не хотел покидать насиженные места.

— Ну да. Об этом и так известно. Создатель устал смотреть, как более сильные расы угнетают людей и постоянно между собой враждуют, поэтому собрал наших Предков в Великий ритуальный круг и помог им открыть порталы в необитаемые миры, а потом приказал всем иным в них уйти. И проверил лично, чтобы тут никого не осталось, — выдал всем историческую справку Леон.

Мы закивали — проходили это ещё в начальной школе — и погрузились в расшифровку. Общими усилиями нам удалось дочитать свиток до конца.

Безымянный дракон рассказывал о том, как, несмотря на запрет Создателя, абсолютно все древние расы пытались оставить в нашем мире зацепку-маячок — для возвращения. Он утверждал, что драконы сговорились забрать с собой человеческих мужчин и женщин для размножения. Они прятали их у себя в пастях, когда пролетали через портал, а в лапах несли имущество.

— Они их похитили, потому что межмировые переходы возможны только при помощи чистой человеческой энергии? — уточнила Мари.

— Да, видимо надеялись с их помощью обратный портал открыть когда-нибудь, — задумчиво ответила я, пытаясь поймать за хвост какую-то связанную с этим мысль.

Эльфы якобы бросили все силы на то, чтобы создать вьюнок, который будет изо всех сил тянуться к источнику эльфийской силы, и таким образом пробьёт ткань миров и позволит эльфам вернуться по своему стволу.

Гномы же кинулись бурить скважину к сердцу мира, потому что считали, что там Создатель спрятал Безвременье, где обитают духи, и через него можно будет ходить туда-сюда.

Про вампиров и «Последнюю Надежду» в свитке не было ни слова, но меня не оставляло ощущение, что связь между всеми этими событиями точно есть.

— Чем это вы тут с такими умными лицами заняты? — спросил вернувшийся в кают-компанию Тристан.

Выглядел он довольным, и мы даже спрашивать ничего не стали — ясно же, что он удовлетворён знакомством с корабельным целителем.

— Читали записки дракона. Он пишет про исход в другие миры, — с готовностью отчитался Леон. — Так, судя по свитку, ушедшие в надежде вернуться оставили тут кучу якорей.

— Мне теперь не терпится поискать эльфийский вьюнок и гномью скважину, — поделился Апрель.

— А я всё думаю о людях, которых забрали драконы. Как им там живётся, интересно? — протянула Мари.

— А я впечатлён тем, что даже Создателю требовалась наша чистая энергия. Насколько же она важна! — с чувством проговорил отец.

И меня наконец осенило той самой мыслью, которую я не могла ухватить!

— Хиллар собирает энергию для межмирового портала! Она наверняка и есть тот якорь, который оставили вампиры для своего возвращения! — воскликнула я, вскочив с привинченного к полу кресла и оглядела всех торжествующим взглядом.

— Это складная теория, Тея. Она могла бы многое объяснить, но у нас нет доказательств, — сказал отец без особого воодушевления.

— Согласен, — присоединился к нему Тристан. — Мы можем верить во что угодно, но наша задача — убедить в этом всех остальных, иначе мы не добьёмся поддержки от других государств. Не забывай, что Стейтон — очень сильная держава, и у него множество союзников.

Я опустилась на место и вздохнула. Да, надо быть очень наивной, чтобы надеяться на простое решение проблемы. Мы можем разорвать отношения со Стейтоном и опять закрыться в своей империи на все запоры, но это лишь приведёт к усилению недовольства в обществе. А технари будут этим умело пользоваться: при помощи своих шпионов продолжат сеять смуту в умы людей, пока не развалят нас изнутри бунтами. Чтобы вывести страну из упадка, нам необходимо упразднить границы, начать со всеми дружить и торговать, но для этого необходимо открыть всем союзникам паучихи глаза на её злодеяния. То есть нам требуются неопровержимые доказательства того, что она магофаг и якорь, оставленный вампирами.

— Не расстраивайся, твой вывод очень важен для дела, — подбодрила меня Мари.

— Конечно! Мы знаем, что искать, а это уже, считай, полдела, — добавил Леон.

Но тут с палубы донеслись оживлённые крики и смех. Апрель встал, выглянул за дверь кают-компании и повернулся к нам.

— Его высочество лезет на самую высокую мачту, — сообщил он восторженно и округлил глаза.

Мы вскочили со своих мест и ринулись глянуть, что это нашло на Карсиана.

Задрали головы и увидели, как он шагает по рее высоко-высоко, расставив руки в стороны, словно канатоходец.

И вот знала я, что ничего ему не грозит — даже если сорвётся, магией замедлит падение и не разобьётся, — а сердце всё равно от тревоги замерло.

Карсиан держал что-то в левой руке — небольшое, размером с яблоко. Я улучшила зрение магией и рассмотрела предмет: не яблоко, полусфера изумрудного цвета и с множеством шипов. Его высочество припечатал штуковину к вершине мачты, надавил, пригладил ладонью и лихо развернулся. Пошатнулся, расставил руки, пытаясь поймать баланс, но налетевший порыв ветра не дал ему этого сделать и столкнул вниз.

Я вскрикнула, а собравшиеся матросы шумно выдохнули.

— Сейчас взлетит, — спокойно заметил Тристан.

Однако Карсиан беспомощно размахивал руками, пытался ухватиться за паруса и реи, приближаясь к жёсткой палубе с большой скоростью. Не знаю, придуривался он или нет, но моё сердце не выдержало. Я метнулась к нему, собирая воздух в плотную подушку. Меня поддержал отец и вскинул руки, замедляя его свободное падение. Долгий миг ужаса, когда моё сердце не билось, растянулся, кажется, в бесконечность. Но вот бледный и растрёпанный Карсиан опустился на палубу и вытер рукой испарину со лба.

Я бросилась к нему и обняла. Не знаю точно, кто из нас подрагивал сильнее.

— Что случилось? Что с тобой? — выдохнула Карсиану в плечо.

— Потом. Вампирши уже близко. Я их сверху видел, — пробормотал он и тронул прохладными губами мой висок.

Я отстранилась, прекрасно понимая, что ему нужно прийти в себя перед встречей с врагами.

— Карс, помощь нужна? — спросил Тристан, делая шаг к брату.

Но его высочество мотнул головой.

— Встречайте гостей, я быстро. Просто лишился вампирских сил и не ожидал, что из-за этого поедет и остальная магия. Не думал, что всё настолько сильно одно на другом завязано. Но всё будет хорошо, — сказал он хрипло и пошёл к лестнице, которая вела к нашим каютам.

Так вот что случилось! Видимо, он установил и активировал какой-то артефакт, блокирующий вампирское наследие. Чего только ни придумают на Эузиноцее! И очень хорошо, что он эту штуковину раздобыл. А то, что оказался дезориентированным, — это нормально. Главное теперь мне не расслабляться и всегда быть готовой его подстраховать.

А для этого не мешало бы всерьёз заняться ежедневными тренировками. Магический потенциал у меня выше среднего — иначе не было бы пробочки в виде видений и не требовалось бы облако, — но я до сих пор не знала сильных сторон своей магии. Кто-то — типа Леона и Апреля — ещё в детстве определяют свой путь. Но тут скорее дело не в направленности магии, а в складе ума. Артефакторам не нужно уметь виртуозно владеть всеми имеющимися конфигурациями энергии, им достаточно грамотно вливать силу в свои изобретения.

Большинство магов определяются с направленностью на старших курсах, и, к сожалению, девушки моего круга выбирают моду, уход за внешностью, косметику или парфюмерию. Менее знатные девушки идут в целительство, секретарство или преподавательство. Я же пришла к выводу, что хочу быть надёжной боевой единицей, а это значит должна полностью пересмотреть подход к обучению.

Мари потянула меня за руку к трапу, недовольно бурча себе под нос:

— Явились! Нет, ну ты только на них посмотри. Это в их представлении так выглядит траур?

Двойняшки грациозно поднимались на борт, пряча глаза под тёмными короткими вуалями, а вот остальные прелести скрыть они и не подумали.

Пока я подбирала слова, чтобы едко выразить своё осуждение и всё же принудить девиц к переодеванию в более скромные одеяния, вперёд быстро прошёл Тристан и закрыл маленьких поганок собой.

— Леди, рад знакомству. Я герцог Тристан Вольный, позвольте провести целительский осмотр, чтобы не возникло никаких недоразумений, если вдруг вы поднимаетесь к нам на борт с лёгким недомоганием, — сказал он таким тоном, что я покраснела.

А Мариэлла бросила мою руку и демонстративно потопала в кают-компанию.

Однако я напомнила себе, что Тристан хоть и любитель всего женского пола, но не прыщавый голодный до ласки юнец. Во-первых, он целитель и умеет смотреть на любое, даже самое прекрасное тело как на объект. Во-вторых, он прекрасно знает, кто именно к нам поднимается, а в-третьих, он наверняка специально их сейчас вводит в заблуждение, чтобы девицы не заподозрили подвоха. Возможно, есть что-то и в-четвёртых, и в-пятых, а нам лучше не краснеть, а друг другу доверять.

— Ах, герцог, мы тоже рады знакомству.

— И уверяем вас, что полностью здоровы.

— Но если вы настаиваете...

— Вы хотите это сделать прямо здесь? — раздался томный щебет.

Голоса у двойняшек тоже были практически одинаковыми. Если честно, я понятия не имела, как нам их различать, и это создавало дополнительные неудобства. Страшно представить, сколько возможностей перед ними открывает использование путаницы.

— Оставьте вещи на палубе, наши матросы их отнесут в каюты, а всех вновь прибывших прошу пройти за мной, — сказал Тристан.

И я наконец его обошла, чтобы глянуть на «всех вновь прибывших». Разумеется, у дочерей Хиллар имелись сопровождющие: две служанки и два крепких стейтонца — они и несли все вещи. И расставаться девицы с ними, судя по зверскому выражению лиц, не желали.

Возникшую гнетущую паузу нарушил Карсиан — он освежился в своей каюте и поспешил спуститься к нам.

— Досмотр обязателен, а вот прислуга и телохранители — нет. Прошу посторонних покинуть борт «Парящего над бурей». Я согласился взять на борт только дочерей госпожи президента, а не половину Стейтона, — сказал он холодно и так, что у любого мало-мальски сообразительного человека даже мысли спорить не возникнет.

Я прикусила губу, с любопытством ожидая, как поступят шпионки.

Двойняшки замерли на мгновение, будто синхронно обрабатывая эту прямую атаку на их планы, а их вуали еле заметно шевельнулись, словно от одной девушки к другой переходили мысли.

— Ваше высочество, вы, конечно, правы, — сказала одна из них, и в её голосе впервые прозвучала не томная сладость, а холодное неудовольствие. — Но матушка волнуется за нашу безопасность.

— На «Парящем» под защитой короны империи вы будете в полной безопасности, — парировал Карсиан, не моргнув глазом. — А ваше недоверие может быть нами воспринято как намёк на некомпетентность. Мы не хотим таких недоразумений, не так ли?

Вторая девица едва заметно сжала пальцы в кулак, но её улыбка не дрогнула.

— Тогда мы всецело полагаемся на ваше рыцарство, ваше высочество. Оставьте вещи и можете возвращаться в представительство, — приказала она сопровождающим. — Передайте матушке, что мы в надёжных руках.

Они не обрадовались, но перечить не посмели — развернулись и пошли к трапу. А двойняшки с грацией маленьких кошек повернулись к Тристану.

— Мы к вашим услугам, герцог. Где вы будете нас... осматривать?

— В корабельном лазарете. Прошу за мной, леди. — Тристан галантно указал рукой в сторону дверей, ведущих вглубь корабля.

Они ушли, оставив на палубе лёгкий шлейф терпких духов и ощущение холодка. Я выдохнула, даже не заметив, что задерживала дыхание.

— Что за штуковина там на мачте? — спросил Леон, задрав голову.

Карсиан тяжело опустился на сундук у борта и провёл рукой по лицу.

— Древний эльфийский артефакт — Вечнозелёный страж. Он создаёт постоянное, но очень специфичное поле. В нём тает любая магия, связанная с вампирским наследием. Для обычного мага или человека — просто прохлада и запах хвои. Для них... — он кивнул в сторону, куда увели двойняшек, — это невозможность использовать свои «особые» способности. Именно поэтому я чуть не грохнулся — часть моей силы тоже имеет ту же природу.

— И ты получил его на Эузиноцее? Но как? — неподдельно удивилась я, уже понимая, что не так просто.

Никто не продаст древний артефакт за деньги.

Карсиан посмотрел на меня многозначительно.

— Имя хозяйки «Вечного леса» — Анастасия Липастин. Она — законная наследница княжества, захваченного дикими тянами. Я поклялся, что империя поможет ей вернуть земли. А если Стейтон вступится за тянов — мы встанем на её сторону в этой войне.

Леон присвистнул, Апрель шумно втянул воздух, а мой отец побледнел и поджал губы.

— Вы уверены, ваше высочество? — спросил он сдавленно, перейдя на официальное обращение.

— Это необходимость, — твёрдо ответил Карсиан. — Древний артефакт — единственное, что даст нам шанс контролировать шпионок Хиллар в долгом плавании. Без него мы очень рисковали. А теперь у нас есть время и пространство для манёвра. И... новый потенциальный союзник с личной армией и вековой обидой на Стейтон.

В его голосе прозвучала уверенность будущего правителя. Я подошла и молча взяла его руку.

Владения корабельного целителя

В другое время и при других обстоятельствах Тристан бы очень быстро придумал, как разнообразить досуг с помощью двух хорошеньких близняшек явно облегчённого поведения, но в сложившейся ситуации он лишь раз за разом прокручивал в голове план, который они придумали с мэтром Скольцовым — корабельным целителем, — чтобы изолировать девиц в каютах до конца плавания. Хоть Карсиан и раздобыл в «Вечном лесу» сильную защиту, но всего один взгляд на дочурок паучихи сказал опытному сердцееду-герцогу, что они и без вампирского очарования смогут много чего добиться. К примеру, тот же Леон или Апрель, не избалованные женским вниманием заучки, легко падут жертвами умелых соблазнительниц.

— Скажите, леди, вы прошли вакцинацию? — строго спросил Тристан, заведя девиц в кабинет целителя.

Мефодий Дмитриевич Скольцов, бывалый моряк лет пятидесяти, в это время с умным видом откинул стерильный полог с процедурного столика. Там лежали готовые наборы инструментов для оказания первой помощи морякам, и среди них шприцы с длинными иглами.

Дочурки паучихи ожидаемо побледнели и схватились за руки.

— Конечно! Матушка всегда относилась к таким вещам с огромным вниманием! — уверенно соврала одна из сестричек.

Тристан прекрасно знал, что в Стейтоне к прививкам относятся спустя рукава. Там считают, что собственная магия должна защищать от инфекций, ну а если человек заболел, то в больнице его обязательно вылечат. При наличии страховки — даже бесплатно. Ну а если страховки нет, то сам себе виноват, и не нужны такие бесполезные члены общества Стейтону.

— А мы сейчас проверим, сохранились ли в вашей крови антитела, — пробурчал Скольцов, всем видом показывая, что девичьими прелестями его не проймёшь. — Всё же на «Парящем» большая команда, и у каждого свой анамнез. Нам не нужно, чтобы вы прибыли к матушке в худшем состоянии, чем поднялись на борт.

— У нас с собой в багаже есть целительские артефакты! — испуганно выкрикнула вторая сестричка.

— А использование чужих неизвестных артефактов мы вообще никак не можем допустить, — отрезал Тристан. — Присаживайтесь на кушетку, леди. Не надо бояться. Это не больно.

Несмотря на юный возраст, шпионки Хиллар успели пройти прекрасную подготовку. Они не выскочили из кабинета и не сбежали с корабля. Они чинно уселись на кушетку и синхронно скинули шляпки. Правая уставилась на герцога, а левая — на корабельного целителя.

— Раздеваться не надо? — многообещающим тоном протянула та, что пыталась очаровать Тристана.

— А это мы сейчас узнаем. Если анализы покажут, что у вас отсутствует иммунитет, то придётся снять одежду, надеть пижамы и провести несколько дней в лазарете, — невозмутимо ответил он, хотя веселье скрывать выходило с трудом.

Паучьи лапки явно такого приёма на «Парящем» не ожидали и пытались справиться с непредвиденными обстоятельствами изо всех своих шпионских сил. Вот только их очарование не работало, а на него вообще-то делалась основная ставка.

Скольцов по очереди проколол девицам пальцы, выдавил на стекло по капле крови и загрузил исследовательский материал в имперский лабораторный артефакт. Ну а тот уже через пару минут томительного ожидания выдал предсказуемый результат (Тристан с мэтром его заблаговременно как надо настроили) — заголосил сиреной и замигал разноцветными огнями.

— Без паники, леди! Мы всё решим, и до Стейтона вы доберётесь в полном здравии, — заявил Тристан.

А Скольцов поспешно достал два запечатанных комплекта бесформенных пижам и торжественно протянул ошарашенным девицам.

— Прошу пройти в лазарет. Ваши вещи вам принесут после обработки. Вы пока переоденьтесь, а я приду через тридцать минут с вакцинами. Не волнуйтесь, вы в надёжных руках и в полной безопасности, — заверил он, махнув рукой на белую дверь, ведущую во внутренние помещения лазарета.

Тристан не мог не восхититься выдержкой шпионок. Они смогли сохранить бесстрастные лица, приняли пижамы, грациозно поднялись и важно прошли туда, куда им указали. Возможно, у них имелись ещё какие-то козыри в рукавах, но герцог всё равно был доволен тем, как прошла операция по обезвреживанию врага. Они продержат девиц в изоляторе до тех пор, пока не сделают свои дела в колониях и на острове писаки. Ну а потом шпионок можно будет и выпустить — вреда они уже не принесут.

Лара и Хейли вошли в небольшую каюту с одним круглым иллюминатором, кушеткой, резиновым ковриком около неё, крючками-вешалками на стене, стопкой уродливых тапочек около открытой душевой и переглянулись.

— Влияние не действует. У них даже глаза дымкой похоти не подернулись, — сказала Хейли.

Лара пожала плечами и потянулась к пуговицам платья.

— Мы это предполагали. Матушка предупреждала, что его высочество Карсиан — настоящая заноза в заднице.

— Но такой волнующий, у меня от него мурашки! Чур, я место его невесты занимаю! — заявила Хейли, последовав примеру сестры и взявшись за платье.

Сёстры разговаривали без слов. Связь близнецов куда сильнее любой магии сама по себе, а с выданными матушкой ментальными артефактами в виде серёжек — девушки носили их с самого детства — и подавно обеспечивала возможность перекинуться важной информацией в любом месте и даже находясь друг от друга на огромных расстояниях.

Жаль только, что сама матушка им не родная, и с ней так просто связаться не получится.

— Да и пожалуйста. Мне больше герцог понравился. И вообще, обличие этой выскочки Алтеи Бузинской совершенно меня не привлекает. Она страшная. Я лучше, — лениво протянула Лара, оставаясь в одном белье. Она брезгливо посмотрела на душевую. — Как думаешь, мыться надо?

— Зачем? Или ты всерьёз поверила, что они нас тут лечить собираются? — фыркнула Хейли. — Они нас просто изолируют от команды.

— Наивные простачки, — хмыкнула Лара и натянула уродливую полосатую пижаму.

В их сумках имелись очень-очень тайные отделения, а в этих отделениях лежали такие штучки, о которых простые люди даже подумать не могли. И простыми людьми, в понимании сестёр Тонклин, были абсолютно все, кто не из их семьи. Не важно — наследник трона, герцог или сам император.

Девушки были воспитаны в уверенности, что нет никого в этом мире, способного сравниться по силе, уму и опыту с их матерью. А вот в другом, далёком и неведомом, живут настоящие хозяева всего живого. Цель дочерей Хиллар — помочь матери открыть для них врата, и тогда всё вокруг изменится.

— Наивные или нет, нам стоит всё равно выждать пару дней, — занудно напомнила Хейли.

Она старше Лары на пару минут, но мнила себя умудрённой жизненным опытом женщиной.

— Я и сама собиралась отсыпаться. Не знаю как у тебя, а у меня была та ещё ночка на Эузиноцее, — сказала Лара сестре и повернулась лицом к двери, изобразив на нём растерянность и лёгкое страдание.

Очень вовремя, потому что дверь открылась, явив девушкам старика-целителя. Жаль, не красавчика-герцога, потому что на него смотреть было гораздо приятнее.

В руках корабельный целитель держал две мензурки с разноцветными пилюлями.

— Сейчас вы выпьете лекарство, леди, и будем наблюдать, — радостно сказал он, окинув своих пациентов ободряющим взглядом.

— Можно будет дома им ноту протеста влепить за то, что заставляли нас пить своё несертифицированное лекарство, — приветливо улыбаясь имперскому дурачку, сказала сестре Лара.

— Уверена, что это пустышки. Герцог не производит впечатление глупца. Не забывай, что недооценивать противника очень опасно, — с такой же милой улыбкой, глядя на целителя, напомнила сестре Хейли, а вслух сказала: — Наши вещи уже принесли? Хотелось бы достать книгу и почитать. Не люблю праздное безделие.

— Их уже занесли в ваши боксы, леди. Чем скорее выпьете пилюли, тем скорее сможете их разобрать.

Девушки послушно протянули руки, взяли мензурки и опрокинули их в рот. Запили из бутылочек, которые целитель жестом фокусника вытащил из кармана, и из комнаты с душем, как по команде, открылись две двери, которых раньше видно не было.

— А вот это мне уже не нравится, — пробормотала Хейли.

— Тоже не знала, что имперцы так ловко управляются с пространственной магией, — отозвалась сестра.

Девушки разошлись по выделенным им комнатам — по сути, карманам в пространстве, — оглядели скудную обстановку и свои сундуки, а потом проверили связь.

— Ты меня слышишь?

— Слышу, но глухо.

— Проверим артефакты, обсудим и помолчим. Чую избыточный расход силы. Будем экономить.

Девушки присели каждая перед своим багажом и вскрыли тайники. Даже не видя друг друга, они всё делали синхронно. И это не просто так — Хиллар долго, создавая их нерушимую связь, работала над тем, чтобы дочери были продолжением друг друга. И именно благодаря этой связи девушки без всяких слов почувствовали одинаковый приступ паники из-за того, что оба тайника оказались пусты. Даже без уточнений ни у Хейли, ни у Лары не осталось надежды, что в сундуке у сестры завалялось что-то незамеченное.

— Но как они их нашли? — только и выдохнула Лара поражённо.

— Видимо, матушка допустила ошибку, от которой нас всегда предостерегала: недооценила врага, — ответила ей Хейли. — Но руки не опускаем и переходим к плану «Б». Главное, что «Последнюю надежду» не обнаружили.

Сёстры синхронно кивнули и вскинули руки, чтобы поправить волосы. В объёмных красивых ракушках, которые соорудили из их тёмных прядей стейтонские умельцы, прятались половинки магического клинка. Очень удобно, что он разбирался и в таком виде не создавал магического фона.

Три дня до Тропиканы стали настоящим отдыхом. Если, конечно, вспомнить слова нашего декана о том, что отдых — это смена деятельности. Мы не разрабатывали грандиозных планов, не просыпались по звонку будильника, не ждали козней врагов за каждым углом, а занимались тем, на что не хватало времени все последние недели.

Карсиан тренировал Мари менять личину и обучал другим трюкам, доступным метаморфам. Леон и Апрель самозабвенно возились с артефактами, добытыми из багажа двойняшек, пытаясь вычислить их назначение и функции. А я на верхней палубе под руководством Тристана и отца исследовала себя, стараясь понять, к чему предрасположена моя магия. Всё это проходило в расслабленной обстановке.

А в остальное время мы загорали, болтали, играли в азартные игры в кают-компании или ловили рыбу с палубы. Но вечерами мы с Карсианом обязательно находили возможность провести время наедине. Был у него один древний артефакт, позволявший спрятаться от всех в пространственном шатре...

В общем, отличный отдых получился! У меня никогда такого раньше не было!

Но самое главное, незадолго до прибытия на остров я поняла, к чему тяготеет моя магическая энергия. А дело было так.

— Стихии мы все перебрали, полярность у тебя нейтральная — нет перекоса ни в сторону созидания, ни в сторону разрушения. Склонность к эмпатии и менталистике тоже отсутствует. Я даже не знаю, где ещё искать твой талант, Тея, — преувеличенно драматично развёл руками Тристан после очередного занятия на верхней палубе.

Я бы уже точно уверилась в своей полной бездарности, если бы у меня не было побочек в виде видений — это явный признак большого потенциала, а больший потенциал всегда прячет в себе хоть маленький, но сюрприз.

— Слушай, а может быть, моя сила действительно лежит в плоскости хрономагии и временных порталов? Ведь каким-то образом затянуло в воронку как минимум троих человек, хотя, по идее, удар кинжалом получил один Майкл, — пробурчала я, от отчаяния вспомнив, что когда-то всерьёз над этой теорией думала.

Карсиан и Мари забыли о том, что тренировались делать из морской воды ледяные фигурки, Леон и Апрель подняли головы от какого-то чертежа, а папа вскочил со скамьи.

— А ведь точно! В семейных преданиях чётко указано, что переместится только тот, кто получит удар. Почему мы раньше этот момент не обсуждали?!

— Так, давайте размышлять логически. Что есть в клинке такого, за счёт чего происходит разрыв времени и пространства? — запустив руки в волосы, начал мозговой штурм Леон.

— Недоступная нам, но, видимо, доступная драконам магия скорости. Мы знаем, что путешествие в прошлое возможно, только если превысить скорость света, — подключился к нему Апрель.

— Но радиус действия клинка ограничен только тем телом и его частицами, с которыми он вошёл в контакт, — продолжил размышлять Леон.

— Тея, помнишь, ты мне говорила, что это стейтонские артефакты Майкла вступили в резонанс и поэтому нас тоже прихватило, — напомнила Мари, подходя к нам ближе.

— Исключено, — заявил Тристан. — Все их артефакты работают на чистой человеческой магии, пропущенной на заводах через очиститель. Значит, никакого резонанса быть не могло.

— Верно, — согласился с ним Леон.

— И что тогда это может быть? — спросила я, начиная волноваться.

Ко мне быстро подошёл Карсиан, обнял за талию и наклонился к уху.

— Не бойся, — шепнул и... с силой метнул в моего отца непонятно откуда взявшееся в руке острое копьё!

Я увидела, как его пронзает, закричала и зажала рукой рот. На месте отца стоял живой и невредимый Костик. И на месте Мари. И на месте Тристана. И на месте Леона с Апрелем тоже стоял мой единственный брат.

— Это что ещё такое я сотворила? — выдохнула ошарашенно.

Карсиан махнул рукой, и чужой образ тут же со всех слетел.

— Я просто проверил одну теорию, и она подтвердилась. Я трансформировал твоего отца, а ты оказалась способна усилить мою магию. Раздать её на всех. Как-то так, — сказал Карсиан немного виновато и добавил тихо: — Прости, не хотел пугать, но иначе бы ничего не вышло.

А я вообще не обиделась! Я была ошарашена.

Потом мы ещё долго экспериментировали, пытаясь понять, как именно работает моя особенность, и пришли к не слишком оптимистичным выводам: мне придётся очень долго учиться вычленять её из основной силы, чтобы применять целенаправленно, потому что пока она срабатывала инстинктивно. Если я пугалась. И то не каждое чужое воздействие я могла усилить и размножить, а только некоторые. Принцип мы пока не поняли, но я всё равно была счастлива и полна энтузиазма.

Однако как бы мне ни хотелось окунуться в познание своей силы, «Парящий над бурей» вошел в бухту Тропиканы и причалил в его небольшом порту. «Невидимкой» мы воспользуемся как раз отсюда, чтобы добраться до колоний. Надо признаться, что едва я вышла на палубу, все мысли о занятиях и медитациях улетучились, вытесненные восхищением.

— Нет, ну ты только посмотри, Тея, они здесь повсюду! — восторженно воскликнула Мари и ткнула пальцем в двух внимательно приглядывавшихся к трапу нашего корабля примаутов — человекоподобных магических зверьков.

Очень редких и не способных жить где-нибудь еще. Как бы ни старались создать для них условия такие же, как на родине, — ничего не выходило. Только на Тропикане имелся какой-то секретный ингредиент, позволяющий зверькам размножаться и процветать.

— Осторожнее с ними, — предупредил нас старпом, — эти бестии воруют все, что плохо лежит, стоит лишь на миг зазеваться. Могут даже стаей напасть и обчистить до нитки, если почувствуют в ком-то слабину.

— Кстати, стейтонцы этот остров не любят и обходят стороной, — добавил капитан.

Да, я об этом тоже слышала. Официальная причина — грязь и отсутствие благ цивилизации, а неофициальная — им здесь нечем поживиться, а из-за того, что примауты совершенно не реагировали и не поддавались магии артефактов (они воспринимали исключительно живую энергию), обычных стейтонцев эти зверьки считали слабаками и всячески третировали. Поговаривали даже, что технари какое-то время назад подумывали Тропикану захватить, а примаутов истребить, но мировое сообщество встало на защиту острова и сумело убедить паучиху, что ни одна тварь в нашем мире не живёт просто так — все созданы с какой-то целью.

Нам же бояться было нечего — слабаков среди нас нет. Подтверждение этого не заставило себя ждать: едва Тристан начал спускаться, зверьки потеряли к трапу интерес и бросились наутек.

— Смешные такие, — улыбаясь им вслед, заметила я.

— Умные просто, — поправил Карсиан.

— Жалко, что с собой одного забрать нельзя. Я бы хотела такого питомца, — сообщила Мари.

— Ты что?! Он бы тебе жизни не дал! — возмутился Апрель.

— Да прям. Я уверена, что доброта и ласка даже с примаутом поможет найти общий язык, — возразила Мари.

Так завязался легкий спор, и мы со смехом и шутками добрались до жилого квартала и бунгало, расположившихся на песчаном берегу. Нашли соломенные ворота с большой цифрой «8» на двери и позвонили в колокольчик. В агентстве парням дали этот адрес Мартана Джардана, и мы ожидали, что нам откроет прислужник из островитян или, на крайний случай, сам писатель — тучный мужчина в круглых окулярах, с пышной длинной бородой и кустистыми бровями, каким его изображали на портретах.

Но дверь распахнулась, явив нам низенькую ширококостную женщину с маленькими круглыми глазками, крупным мясистым носом лет пятидесяти и с магическим дробовиком в руках. И смотрела она на нас недобро.

— Убирайтесь! — прорычала женщина басом. — Автографов не раздаю! Ненавижу фанатов!

— Мартан Джардан?! — не удержав изумления, выпалил Апрель.

Меня же больше поразило не то, что автор — женщина, а то, что в ней так явно прослеживалось наследие гномов. Очень редко оно всплывало во внешности. Обычно если и давало о себе знать, то в магических особенностях. А тут... Только бороды и усов не хватало, а так — натуральная гнома!

— Мы не фанаты! Мы из агентства с посылкой, — поспешил исправить недоразумение Леон, оттесняя друга за спину и потрясая шкатулкой со свитком перед носом грозной женщины.

— С каких это пор агентство нанимает такую толпу для передачи посылок? — не поверила писательница и демонстративно прицелилась.

Скепсис её объяснялся огромным жизненным опытом — судя по творческому пути Мартана Джардана, ей где-то под сотню лет. Но почему этот же жизненный опыт не подсказал ей, что угрожать семерым одним дробовиком — затея бесполезная, я не понимала. Разве что сказывалось творческое мышление. Писатели все немного с приветом.

— Мы просто мимо плыли и, так сказать, по пути закинули вам посылку. А на самом деле мы путешествуем на каникулах, — продолжил убеждать её Леон.

Остальные в переговоры не вмешивались, потому что имели опыт общения с живыми известными писателями ещё меньше, чем наши заучки.

— Кинь на землю, и убирайтесь! — тем временем не сдвинулась ни на каплю в сторону дружелюбности дочь гномов.

Кстати, у этой древней расы, по дошедшим до нас хроникам, характер был именно такой: нелюдимый и склочный. Зато были у них и ярко выраженные слабости. А что, если попробовать именно на них надавить?

Я сделала шаг вперёд и дружелюбно улыбнулась.

Гномы всегда относились к своему делу с полной отдачей и по крупицам собирали все знания, которые могли бы улучшить результат их деятельности. Будь они ювелирами, каменотесами или кузнецами — одержимость качеством и стремление к совершенству всегда присутствовала. Мартан Джордан — писательница, а значит она относится к своим книгам так же, как и все её предки к своим изделиям.

Скорее всего, фанатов она недолюбливала из-за критики, которую могла от них получить. Обидчивость — тоже характерная черта гномов. Не дай Создатель не оценить их шедевр!

— Что вы скажете, если я предложу вам в дар очень ценную информацию о «Последней Надежде», способной переносить в прошлое, в обмен на ваши знания о магофагах? — спросила я в лоб.

Дробовик моментально опустился дулом в землю, и женщина подозрительно сощурила свои маленькие глазки до щёлочек.

— А с чего вы взяли, что магофаги — не мой художественный вымысел? — спросила она.

— Потому что один из них живёт прямо сейчас среди нас и, возможно, планирует открыть обратный портал в наш мир для вампиров, — многозначительно ответила я и сделала большие глаза.

— Заходите, — буркнула писательница, развернулась и пошла широким шагом в бунгало.

Мы переглянулись и двинулись за ней.

Она завела нас в просторную квадратную комнату с соломенным потолком и открытыми настежь окнами и усадила в ряд на подушки возле низкого стола — как учеников за длинную парту. Сама уселась напротив, подложив под себя побольше подушек, чтобы казаться выше. Позвонила в колокольчик, и две девушки в традиционных пёстрых одеждах аборигенов быстренько поставили перед нами пиалы и чайники с травяными чаями.

— Для начала давайте мы друг другу представимся, — сказал Карсиан и, назвав нас всех поимённо, уставился на писательницу, выжидающе приподняв брови.

Та, видимо, впечатлившись тем, какие важные гости к ней пожаловали, тяжко вздохнула и заговорила совсем другим тоном, моментально утратив весь грозный вид:

— Меня зовут Марта Держихват. Мой род берёт начало от величайшего правителя гномов Гимола Гениального. К сожалению, моя много раз прабабуля была рождена человеческой женщиной, поэтому он не смог взять её в новый мир с собой, но сделал всё, чтобы она жила в безопасности. Поэтому не буду говорить, откуда я. Пусть моя родина так и останется скрытой от всего остального Лаора, — сказала она спокойно и немного печально.

Марта, видимо, всё же истосковалась по общению и, как только поняла, что её творчество мы обсуждать не собираемся, рассказала нам всё, что знала об ушедших расах и тех временах, когда они все жили, влюблялись и умирали в одном мире — в нашем. В семье Марты хранилось множество знаний, доставшихся им от предводителя гномов, и в письменном, и в устном виде. Рассказчиком она оказалась изумительным, и мы слушали её, ловя каждое слово.

— Надо будет все эти истории переложить на жизнескрины, — даже отметил в какой-то момент Тристан, и все его поддержали.

Мы узнали о магофагах — изобретениях вампиров. Они делали их из живых клеток разных существ: своих, паучьих и человеческих. Большинство големов своего сознания не имели и управлялись сознанием хозяина, но... Предок Марты предполагал, что один из вампиров по имени Агмил работал над возможностью наделять свои творения собственной душой и волей. Агмил приходил к предку Марты с просьбой выковать кинжал, такой, как «Последняя Надежда» демонов — артефакт, способный менять души местами.

— Сколько всего «Последних Надежд» бросил Создатель на Лаор — доподлинно никому неведомо, но по логике — по одному на каждую расу. Однако широко известно было о трёх: драконьей, вампирской и демонской, — сообщила Марта. — Так вот, мой далёкий великий предок не мог сравниться величием с самим Создателем и не выковал вампиру точно такой же клинок, но подсказал, как подселить в голема разумную душу. Вернее, он указал на того, кто знает, как это сделать. Вампир его вынудил, и мой предок очень по этому поводу горевал, потому что знал: если использовать разумного голема и вампирскую «Последнюю Надежду», а она может отправить душу в будущее, то можно создать потомкам проблемы. И он оказался прав. Я знаю, на кого вы думаете. И я тоже подозреваю, что глава Стейтона — магофаг. Но что нам с этим знанием делать?

Пришла наша очередь откровенничать, и мы рассказали о своей «Последней Надежде». Сначала мой отец — о семейной реликвии и преданиях о ней, а потом я — о том, что вернулась из страшного будущего, чтобы всё исправить. Про Мари и Майкла я упоминать не стала, потому что писательница с развитой фантазией быстро задастся вопросом: а почему клинок перенёс столько народу за раз? Но ей и урезанного рассказа хватило, чтобы поразиться и воскликнуть:

— Ну надо же! В таком случае где-то на Лаоре прячется последняя демонская реликвия. Та, что души переселяет. И есть у меня подозрения, что магофаг эту «Последнюю Надежду» уже нашла. Она ведь в те времена жила и ещё больше меня знает. Так как же вы планируете ей помешать, господа хорошие?

Повисла пауза. Что можно рассказать дальше, а о чём лучше умолчать, мог решать только Карсиан.

В Стейтоне

Майкла раздражало всё: и женское тело, в котором ему приходилось влачить жалкое существование, и толстяк-Дениза со своим нескончаемым нытьём, и клятвенный браслет на запястье, и даже он сам — пятилетней давности. Это невыносимое состояние мешало мыслить трезво и холодно, чтобы придумать безупречный план. А это раз за разом наталкивало на мысль, что пять лет назад он был гораздо сильнее духом и умнее, именно поэтому сейчас не смог оказаться в собственном теле и вынужден занять тело любовницы.

Когда его более молодой «я» явился в «Три пера» и спросил коротышку Билли, старший даже не сразу решился всё рассказать самому себе.

Он два часа ходил по номеру, массируя виски для стимуляции мозговой деятельности, но когда понял, что гениальных решений так и не приходит, всё же подавил ревность к самому себе и пошёл на встречу.

— Мы так и не познакомились, красотка. Надеюсь, ты пришла, чтобы это исправить, — с улыбкой заправского соблазнителя спросил молодой Майкл у более опытного.

Тот закатил глаза.

— Нашёл время, идиот, — пробормотал, стремительно проходя в номер. — Сядь и слушай внимательно. Дело настолько серьёзное, что от него зависит наша жизнь.

И Майкл рассказал самому себе всю историю от начала до конца, напоследок покрутив перед носом клятвенным браслетом.

— И какой у нас план? — спросил молодой Майкл побледневшими губами.

Он бы с радостью подумал, что это всё розыгрыш, да вот только девица в деловом костюме выложила ему не только факты из жизни, которых никто не знал, но даже потаённые мысли Майкла, в которых он сам себе признаваться боялся. Например, как иногда в фантазиях его заносило в спальню Хиллар, где он убивал ее и сам становился президентом Стейтона.

— А никакого плана у нас теперь нет, — проворчал Майкл в теле девицы. — Вместе давай думать. Один я — хорошо, а два лучше.

— За мной слежка. Просто сбежать не выйдет.

— Нам нужен кинжал, меняющий местами души. Я обещал вернуть Денизе тело и теперь даже убить её не могу, пока не сдержу слово.

Молодой Майкл встал и прошёлся по номеру.

— Так как мы с тобой один человек, то, подозреваю, ты хотел переселить мою более опытную душу в это тело, — он ткнул себя пальцем в грудь. — Но именно здесь и кроется твоя основная ошибка. Зачем нам два меня? Расскажи всё, что знаешь, и избавимся от женского тела. Тогда и браслет утратит силу клятвы, и менять души местами не потребуется. Сосредоточимся на той «Последней Надежде», которую я пообещал принести Хиллар. Сдержим слово и снова возвысимся, станем её незаменимым советником и даже займём постоянное место в её кровати.

В этих словах была логика, но Майклу из будущего претила мысль о том, чтобы снова себя убивать. Даже если он сольётся сам с собой, лишаться той жизни, что он имел сейчас, ему было страшно.

— Беда в том, что я не знаю, где все эти клинки хранятся. Я читал дневники в доме Бузинских, но в них не было карт. Кого Хиллар приставила к тебе в помощники? Нам нужно попасть в Великую империю и обыскать дом Бузинских. Может, я что-то упустил в этих дневниках.

— Видимо, я через пять лет стану ленивым идиотом, — внезапно рыкнул Майкл и, молниеносно выбросив руку, схватил хрупкое женское тело за шею. — Ты забыл, с кем связался? Хочешь обмануть магофага?! — прорычал он, а потом сделал шаг к настенному артефакту, транслирующему новости, и, включив его, членораздельно проговорил: — Здесь заговор. Срочно сообщите президенту и пришлите мне подмогу.

— Что ты делаешь, идиот? — прохрипел Майкл из будущего.

— Обращаюсь за помощью к той единственной, которая сможет разобраться во всём этом бардаке.

Группа захвата прибыла в «Три пера» уже через пять минут. А ещё через тридцать вся троица — Майкл, коротышка Билли и танцовщица — стояли перед Хиллар в её кабинете.

— Так-так-так, очень интересно, — протянула госпожа президент, постукивая длинным пальцем по тонким губам. — Значит, Алтея Бузинская вернулась из будущего и именно она наш главный враг, а я отправила к ней своих крошек... Это очень плохо. Где адмирал? — спросила она, повернув голову к секретарю.

— Сию минуту приглашу, — поклонившись, протараторил он и исчез.

А Хиллар поднялась из кресла и подошла к тощей девице, в теле которой теперь находилось сознание Майкла из будущего. Она обнажила клыки и прильнула к её шее. Лучше всю информацию получить самой из первоисточника, чем слушать пересказы. Нет времени фильтровать слова, ей ещё нужно обдумать вместе с адмиралом операцию по захвату имперского судна под пиратским флагом.

Оставлять толстяка и девицу в живых госпожа президент не стала. Вся информация, которой они владели, теперь хранилась в её голове, словно она сама побывала в будущем. Конечно, мусора в их воспоминаниях было куда больше, чем ценных фактов, однако несколько важных выводов Хиллар сделала молниеносно.

Первое: Ридж и Бама в правильном будущем были её незаменимыми помощниками, а в этом настоящем допустили оплошность только потому, что их обвела вокруг пальца ушлая имперская аристократка, у которой имелась огромная фора. А это значит, надо снять с Майкла все обвинения, и Хермана Баму тоже освободить. Они еще понадобятся.

Второй неприятный факт — «Последней Надежды» драконов больше нет. Его использовали.

Третий — её дочери и «Последняя Надежда» демонов в большой опасности, и их надо срочно выручать.

Ну а четвёртый — самый неприятный: Агмил утверждал, что все «Последние Надежды» имеют узкий спектр воздействия. Как же тогда получилось, что кинжал всадили в Майкла, а в прошлое провалились сразу трое? Тут явно что-то не так.

— Госпожа президент, всегда готов к службе! — доложил вошедший в кабинет адмирал Гриланди.

Тела неудачливых переселенцев из будущего уже унесли, поэтому он не осознавал всей серьёзности и позволил себе приветливую улыбку. Вот Ридж всё видел и стоял, побледнев до синевы. Однако стоял! Не падал! А значит, он молодец.

— Присаживайтесь, господа. У нас крупные международные проблемы, — сказала Хиллар, усаживаясь в своё кресло и указывая мужчинам на длинный стол для заседаний. — Сейчас к нам плывет корабль из Великой империи с врагами, прикидывающимися друзьями. У них в заложниках мои дочери. Вполне возможно, они затевают на территории Стейтона какой-то теракт. Мы должны придумать, как их устранить без шума и пены на международной арене.

— Почему мы не можем просто выкрасть ваших дочерей и уничтожить корабль? — уточнил адмирал.

— Потому что они не только сильные и непредсказуемые маги, но и знают, на что мы способны. Они наверняка ожидают нашего нападения. На борту его высочество Карсиан, его брат герцог Вольный и Алтея Бузинская, которая явилась из будущего и слишком хорошо о многом осведомлена, — проворчала Хиллар.

— Бузинская, Бузинская... — пробормотал секретарь, а потом хлопнул себя ладонью по лбу. — Это точно, госпожа президент? Я спрашиваю, потому что мы выдали разрешение на посещение наших колоний графу Иосифу Бузинскому с сыном, дочерью и сопровождающими их слугами. Утром пришло подтверждение из представительства колоний на Центрине, что граф Бузинский получил пропуск и уже направляется к их берегам. По нашим данным, дочь с ним.

— Хм-м-м, а разве из представительства Стейтона на Центрине не пришло подтверждение того, что она получила пропуск к нам?

Секретарь растерянно хлопнул глазами и утёр платком выступивший на лбу пот.

— Пришло, — кивнул он.

— Как же эта девица собирается быть в двух местах одновременно? — задала логичный вопрос Хиллар.

Морской путь к Стейтону лежит в стороне от колоний, и чтобы туда зайти, надо сделать большой крюк. К тому же госпожа президент припомнила, что граф Бузинский просил разрешение на раскопки. Приносил карту и футляр, якобы от семейных реликвий, но теперь понятно, что от «Последней Надежды». Видимо, дочь ему рассказала, что вернулась из будущего. Но зачем они будут терять время на бесполезные телодвижения? Ведь ясно же, что кинжала там больше нет.

— К сожалению, имперские маги непредсказуемы. Возможно, они нашли способ ускорить движение корабля, — решился озвучить свою версию Майкл.

Хиллар посмотрела на него с досадой. Маги, до которых не дотянулась её рука для забора силы во младенчестве, действительно несли в себе большую угрозу для затеи Агмила и его преданного магофага. Только хитростью этих магов можно разобщить и поработить. И в прошлый раз у неё почти получилось: империя пала, Хиллар сделала её жителей послушными донорами.

Да, у толстяка и танцульки было воспоминание о том, что мятежный принц Карсиан практически победил техномагическую армию, но судя по тому, что собиралась в будущем сделать с женой своего идеолога Хиллар, она накопила достаточно энергии и подобралась вплотную к открытию врат. Вскоре из них бы хлынули полчища вампиров, и армии повстанцев пришёл бы конец.

Как бы так сделать, чтобы всё развернуть обратно в ту же сторону?

— Мы упускаем то, что они знают о наших планах и собираются нам помешать. Причём глобально. Скорее всего, фамильный клад — это всего лишь предлог, а на самом деле в колониях они собираются провернуть что-то другое. Но что? — пробормотала Хиллар.

Ей было трудно принять тот факт, что теперь против неё действуют сильные соперники. Но если не совершать ошибку, недооценивая их, если поставить их на одну ступень с собой, то...

— Думаете, они хотят нас дискредитировать в глазах союзников и ищут компромат? — догадался Майкл.

Всё же она не ошиблась в нём, когда возвышала.

— Да. Так и есть. Значит, наша задача — уничтожить их так, чтобы к нам не вела ни одна ниточка, и так, чтобы не пострадали мои дочки. Адмирал, готовьте самый быстрый корабль и самую надёжную команду. Майкл, ты со мной. И приведите на палубу Баму — он пойдет с нами. Операцию я возглавлю сама.

Хиллар резко встала и покинула кабинет. Ей надо попытаться связаться с Ларой или Хейли, чтобы отменить их задание. Пусть придержат «Последнюю Надежду» для другого раза.

— Мы добудем улики против магофага, управляющего Стейтоном, а потом разрушим её заводы по переработке магической энергии, — уверенно заявил Карсиан.

Мартан Джардан, вернее Марта Держихват, скептически поморщилась.

— С сожалением должна вам сообщить о том, что в нашем славном мире всё оценивается двойными стандартами, — проворчала она. — Магофаг достаточно долго живёт и уже успела опутать страны своей паутиной. Кого-то сделала полностью зависимым от Стейтона и его технологий, и теперь они не мыслят себе без них жизни — их экономика попросту рухнет вместе со Стейтоном. Кого-то подкупила обещаниями, а кого-то наверняка шантажирует страшными тайнами. Я уверена в том, что все ваши доказательства преступлений техномагической империи пропустят мимо ушей.

— Но разве люди не боятся возвращения вампиров? Разве страх перед перспективой сделаться кормом для древних существ не окажется сильнее всех доводов магофага? — удивился Леон.

Марта посмотрела на него снисходительно.

— Мальчик мой, людям свойственно себя обманывать, чтобы не принимать сложных решений. Они с радостью отмахнутся от всех ваших доказательств, лишь бы ничего в своей жизни не менять.

— И что же вы предлагаете? Ничего не делать и просто забаррикадироваться в своей империи? — с лёгким вызовом спросила Мариэлла.

— Ну, если вам и правда интересно моё мнение, то действовать нужно хитростью, а вот это всё правдорубство оставить до хороших времен. Я много думала и собирала информацию по крупицам. Сейчас вот как раз начала писать финальную книгу своего цикла, где собираюсь разбить армию магофагов. Так вот, знаете, к каким выводам я пришла?

— Понятия не имеем, — пробурчал Тристан.

— Если изначально их тела — это всего лишь расходники, которые управляются сознанием хозяина, то в нашей ситуации надо уничтожить запас этих самых расходников, и тогда в один прекрасный день Хиллар просто некуда будет переселить своё сознание. Нам останется только подождать. Ну и найти этот её схрон с запасками.

Карсиан мотнул головой.

— Нет, это не наш путь. Мы не будем сидеть сложа руки, — заявил он твёрдо. — Спасибо вам огромное за помощь, Марта. Благодаря ей мы кое-что в своих планах подправим, однако всё же лучшая защита — это нападение. Мы будем действовать на опережение.

— Что ж, могу только пожелать вам удачи, — развела руками Марта. — А, ну и ещё подсказать, где и когда, по моим расчётам, изначально появилась Хиллар. Сама я туда сходить не решилась, но вы сильные и смелые, вам проще. Возможно, в той пещере еще можно найти что-то полезное.

Марта поднялась с подушек, вышла из гостиной, а спустя несколько минут вернулась вместе с пробковой доской на колёсиках. На ней висела карта и множество маленьких бумажек с заметками. Мы с любопытством уставились на этот интересный писательский инструмент.

Марта поставила доску так, чтобы нам было её хорошо видно, и достала… указку! Я снова почувствовала себя школьницей и украдкой улыбнулась.

— Вот тут в древности жили вампиры, — тем временем с деловым видом сказала Марта и обвела указкой территории, где сейчас находилось большинство колоний Стейтона. — Я думаю, что магофаг примерно триста лет назад переместилась из прошлого вот сюда, — Марта ткнула в горную гряду, — и первым делом подчинила себе ближайшие племена. Это потомки тех людей, которых вампиры как скот разводили для своего питания. Они пугливы, малообразованны и генетически заточены подчиняться тем, кто сильнее. Набравшись там сил, драгоценных камней и других богатств, магофаг продолжила интервенцию на запад. Она захватила малонаселённый континент и постепенно основала там Стейтон. Но нас в этом всем должен интересовать вот какой момент: в колониях не осталось ничего для неё ценного из ресурсов, однако она продолжает их контролировать и тратит на это мощности страны. А значит там всё же есть нечто важное для магофага. Например, запасные тела или даже сами врата, через которые уходили вампиры и через которые могут вернуться назад.

Мой отец задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— Странно, что предок нашего рода спрятал «Последнюю Надежду» драконов в этих же местах, — сказал он медленно.

— Пап, а может, они знали о планах вампиров и спрятали клинок там, чтобы отправить магофага обратно в прошлое, едва он перенесётся в будущее? Есть вероятность того, что устные инструкции дошли до нас в сокращённом и искажённом виде, и поэтому её никто не встречал? — спросила я.

— Почему устные? Ваши предки были из дикарей, которых разводили вампиры, и не умели писать? — спросила Марта.

И мы с отцом переглянулись. История нашего рода заиграла новыми красками.

По преданиям, наш предок спас наследника дракона. Мог ли отпрыск ящера угодить к вампирам в плен, где наш прародитель-дикарь влачил своё жалкое существование в загоне? Вполне! Тогда это объясняло и то, что кинжал наш предок спрятал неподалёку от своего места обитания А писать он не умел, поэтому своим детям поведал историю на словах. Потом, после исхода всех нелюдей с Лаора, ему удалось уйти из племени, перебраться через моря и океаны, примкнуть к войску создателя Великой Империи Валлария Первого и получить титул... Но почему тогда до нас дошла совсем другая история рода? Может, основатель нашего рода своего прошлого стыдился?

— Нет, наши предки всегда жили на Севере Лаора. Тому подтверждением служит то, что титул первый Бузинский получил благодаря виртуозному владению ледяной магией, а это особенность северян, — уверенно ответил отец.

— Значит, записки точно есть, вы их просто плохо искали, — сделала категоричный вывод Марта. — Но это сейчас не так важно. Если вы всерьёз намерены наплевать на всё мировое сообщество и любым способом добиться своих целей — уничтожьте запасные тела, портал и заводы магофага. Так вы точно спасёте Лаор, и когда-нибудь ваш подвиг оценят. Я в свою очередь сделаю всё от меня зависящее. Например, напишу обо всем этом книгу, где изо всех сил вас восхвалю.

И так она это серьёзно заявила, будто это не сарказм.

— Мы обязательно всё тщательно обдумаем и скорректируем свои планы. Спасибо вам огромное, Марта, — сказал Карсиан и, поднявшись, скомандовал: — Друзья, нам пора!

Мы поспешно встали с подушек, поблагодарили писательницу и покинули бунгало.

— Планы меняются? — спросил Тристан, когда мы отошли от ворот.

— Не совсем. Мы просто разделимся. Монускрины о жизни аборигенов колоний Стейтона нам не помешают. Хотя бы для внутреннего пользования пригодятся, чтобы романтический образ технарей разрушить. А пока вы будете делать вид, что ищете семейные сокровища, я быстро тенями смотаюсь к той горе, на которую указала Марта. Гляну, что там.

— Один?! — ужаснулась я и невольно вцепилась в руку жениха. — Может, подождём, пока я освою свою способность и сумею раздать твою теневую магию на нескольких помощников?

Карсиан обнял меня за плечи и прижал к себе:

— Некогда ждать, когда ещё такой шанс представится.

Конечно, Карсиан был прав. В колониях всё так хитро устроено, что добраться до них можно хоть вплавь, хоть воздухом, хоть пешком по дну — это никого не волнует, и как таковой пограничной службы там нет. А вот передвигаться по территории можно, только если получить пропуск в представительстве. Его придётся предъявлять не только служителям порядка, но и контрольно-пропускным артефактам, стоящим на всех дорогах и тропинках. Без пропуска и трёх шагов не пройдёшь. А когда ещё представится случай его получить? Какой мы найдём предлог, если отношения со Стейтоном у нас и без того натянутые?

— Жаль, что больше никто из нас не может ходить тенями, а ты не знаешь конечную точку выхода, чтобы взять с собой пассажира, — вздохнув, сказала я.

Карсиан мог прихватить в теневой переход попутчика, только если знал место, куда переносится. Всё же теневая тропа и теневой портал — вещи разные.

— Не переживай. Пропуск у меня есть, так что пропускные артефакты — не помеха, а из охранников меня никто не увидит, — подбодрил он меня уверенным тоном.

Я улыбнулась. Да, не стоит показывать свои эмоции лишний раз. Лучше демонстрировать уверенность в способностях своего жениха.

Мы быстро добрались до порта и поднялись на палубу «Парящего над бурей».

— Всё хорошо? — нахмурившись, спросил Карсиан у встречавшего нас у трапа старпома.

— Да, конечно. А что могло случиться? Тропикана — мирный остров, — немного удивлённо ответил Верещагин.

Его высочество огляделся.

— Не знаю. Не пойму, но как будто что-то изменилось.

Я тоже огляделась — на волнах покачивались корабли, ласковое солнце не доставляло дискомфорта из-за лёгкого ветерка. В небе летали птицы, высматривая в воде рыбешек или выпрашивая у людей хлеба. На пальмах перекрикивались примауты, а на пристани — моряки. Не было ничего особенного. Всё так же, как и было.

— Да, вроде бы ничего не изменилось, — озвучил мои мысли Тристан.

— Ладно, отчаливаем. Как только выйдем из бухты, пересаживаемся на «Невидимку» и — в колонии. Встречаемся в трюме через час, — нехотя кивнул Карсиан и опять огляделся.

Его тревожное настроение потихоньку передавалось и мне. Я подняла голову к мачте, на которой Карсиан установил эльфийский артефакт, чтобы зарядиться от него уверенностью, и улучшила зрение магией.

Хиллар очень долго училась рассеивать своё сознание на миллиарды крупиц и смотреть на Лаор глазами маленьких паучков. Не десятки и не сотню — а все две сотни лет. И то давалось ей это с огромным трудом, а потом приходилось долго восстанавливать силы. Пользоваться этим часто и по любому поводу она не могла. Но сейчас когда на кону стояла её великая миссия, а связаться с дочерями не получалось, Хиллар решилась. Тем более пока в ней текла свежеполученная энергия двоих, пусть и слабых, магов.

Она легла на ковёр в спальне, раскинула конечности и, сконцентрировавшись, вытолкнула из удобного искусственного тела сознание. Взрыв! И оно стремительно разлетелось в пространстве, подыскивая нужные сосуды. Установка для паучьих глаз была одна: искать корабль под названием «Парящий над бурей». Не может такого быть, что на имперском судне нет ни одного паука.

И надежды Хиллар оправдались. Совсем скоро она увидела стоящий на пристани Тропиканы (это она определила по мерзким примаутам) корабль.

Вот только на судне творилось что-то странное. Если на борту и были пауки, то её магии они не поддавались. Пришлось заставить чуть ли не половину живущих на острове помощников предпринимать попытки пробраться внутрь — и все было бесполезно, пока один шпион не смог взлететь благодаря порыву ветра повыше и Хиллар не увидела, что на самой высокой мачте блестит проклятый эльфийский амулет — ненавистный всем вампирам артефакт, лишающий их силы.

Хиллар яростно взвыла и, собрав все крупицы своего сознания, вернулась в тело. Её девочек лишили сил! Они ничего не смогут сделать, и связаться с ними невозможно!

Хиллар заметалась по спальне, обдумывая все возможности, которые у неё имелись. Её качало от перерасхода сил, но жалеть себя она не собиралась. Хиллар нажала кнопку вызова секретаря и, когда он вбежал в её спальню, хрипло рыкнула:

— Кто у нас есть на Тропикане?

Конечно же, шпионская сеть Хиллар была раскинута по всему Лаору. Слишком долго она тут жила и готовила открытие врат.

— Там у нас свой хозяин портовой гостиницы с трактиром и члены его семьи. Верные, регулярно служат тайные мессы Агмилу и ждут его пришествия.

— С магией у них как? — болезненно поморщившись, уточнила Хиллар.

— В основном уровень посредственный. Только у старшего сына чуть выше среднего.

— Хорошо. Готовь связь с их домашним алтарем, — распорядилась Хиллар и упала на кровать, закрыв глаза.

Она твердила себе, что необходимо собраться, что нельзя раскисать. Обещала, что как только сделает дело, позволит себе праздничный ужин из энергетической свежанины.

Это помогло. Как только секретарь внёс в спальню большой кроваво-красный кристалл, Хиллар села ровно, взяла сложный артефакт и прислонила его ко лбу. Махнула рукой, чтобы секретарь вышел, и провела успешный сеанс «явление Агмила народу».

Тропиканский владелец гостиничного бизнеса и вся его семья, ожидаемо, прониклись, когда их вдруг позвал в домашнюю часовню потусторонний голос. Они чуть лбы себе не разбили, отбивая поклоны, и, разумеется, выполнили задание своего «божества». Как именно они временно обезвредили эльфийский артефакт, Хиллар не спрашивала. Главное, им всё удалось.

Хиллар уронила кристалл на ковёр и снова упала на кровать. Позвала секретаря и велела немедленно приготовить ей трёх нетронутых магов из колоний.

Она могла себе позволить праздник. Её девочки умные, талантливые и тренированные. Они ни за что не подведут мать, они найдут способ с ней связаться.

И уверенность Хиллар в дочерях имела под собой все основания.

— Магия вернулась! — крикнула в голове у Лары Хейли.

— Это мамочка нам помогает! — отозвалась сестра.

— Действуем по пятой схеме, — скомандовала Хейли.

И её сестра выпустила четыре тени. Лара с ними управлялась лучше, зато Хейли в совершенстве владела магией подчинения. Порой её значение преуменьшали и называли просто очарованием, но это не так. Подчинение способно на большее, чем просто внушение обожания. По пятой схеме одна сестра должна была быстро провести разведку местности, а вторая подчинит себе ближайшего человека и заставит его сделать всё, что им нужно для выполнения задания.

Так сёстры быстро выяснили, что корабль стоит на пристани какого-то острова, на борту только команда, все артефакты, которые изъяли у сестер, находятся в одной из кают на верхней палубе, а в трюме стоит готовый ко всяческим тайным заплывам подводный артефакт. Возле него крутился капитан и механики, обсуждая, что вскоре его высочество с друзьями им воспользуются.

А значит сестричкам Тонклин тоже обязательно нужно быть там.

Целителя Хейли трогать не решилась, хоть он и сидел за стеной. Она дождалась матроса, который должен был пройти мимо лазарета, ухватила его сознание и отправила на верхнюю палубу за своими артефактами — им нужно всего два двойных портала, и всё! Два «входа» он передаст им с сестрой, а два «выхода» кинет в углу трюма. Это не вампирская магия, и даже если их силы вскоре снова заблокируют, порталы сработают, позволив сёстрам присоединиться к отряду врагов.

— А с мамой связаться? — спросила Лара, когда Хейли приказала матросу не прикасаться к другим артефактам.

— Потом. Сейчас рискованно, — отмахнулась сестра.

Хоть бы пропажу порталов не заметили и не помешали миссии в очередной раз. Хейли уже устала мечтать, как займёт тело невесты принца и заставит его ответить за все неудобства, которые они сейчас терпят.

Матрос попался неприятный. Всё время норовил ускользнуть, и Ларе пришлось делиться с сестрой силами. А ещё нужно было как-то выманить из лазарета корабельного целителя — на него воздействовать никак нельзя. Красавчик-герцог с ним часто и плотно общается и может почувствовать остаточный след вмешательства. Тристан Вольный очень силён. Лара даже всерьёз подумывала переманить его на свою сторону и сделать своим вечным рабом.

В общем, пока получили в руки «входы», а «выходы» заставили матроса спрятать в трюме с подводным аппаратом, потеряли кучу нервов и сил. Один только момент, когда парня остановил боцман и спросил, почему он шляется без дела, заставил сестричек поседеть.

— Капитан приказал отнести в трюм, — скрипнув зубами от досады, произнесла Хейли губами матроса и потрясла артефактами перед носом боцмана.

Её расчёт был на то, что простой моряк не имеет понятия, что это такое, и поведётся на деловой и невозмутимый вид своего подчинённого.

Так и произошло.

Ну а к тому времени, как его высочество с друзьями вернулись на корабль и снова перекрыли вампирскую магию, девушки настолько вымотались, что потребовали у целителя обед, поели и свалились без сил.

Очень кстати. Герцог Вольный застал их спящими, когда пришёл проверять. Лара и Хейли с лёгкостью сделали вид, что не понимают, где находятся, и он ушёл со спокойной душой.

— Когда будем прыгать? — спросила Лара.

Вопрос был серьёзный. От расчёта времени зависело очень многое. Переместиться нужно тогда, когда в трюме никого не будет и к ним в отсеки тоже никто не придёт.

— Давай посчитаем. Скорее всего, им надо покинуть прибрежные воды, чтобы воспользоваться той штукой. Это примерно минут пятнадцать от начала движения корабля, — предположила Хейли.

И в этот момент корабль поплыл.

— Эх, надо было у этого парня и одежду попросить, — не к месту протянула Лара, выдавая своё нервозное состояние — она всегда говорила невпопад, когда волновалась.

— В пижамах вполне неплохо. Как только выйдем из зоны блокировки нашей магии, пошаришь у Бузинской в сумке и достанешь нам одежду, — успокоила её сестра.

Время тянулось медленно, сёстры глаз не сводили со стрелок висящих на стенах часов.

— Тебе надо с ней поменяться телами как можно скорее. Желательно прямо в этой подводной посудине, чтобы на берег уже сойти в ней. А я придержу твоё бывшее тело в тенях, притоплю и присоединюсь к тебе позже, — Лара продолжала трещать в голове Хейли.

— И не жалко тебе будет моё тело убивать? Считай, в свои собственные глаза смотреть будешь, сдавливая её шею, — из вредности спросила Хейли.

Ей просто хотелось провести последние минуты в покое. В отличие от сестры, она сосредотачивалась лишь в полной тишине.

Но Лара над вопросом сестры думала недолго, как будто давно знала ответ:

— Нет, не жалко. Я только рада буду. Меня всегда бесило, что я не одна такая красивая. Я тебя, конечно, люблю, но буду любить ещё больше с другой внешностью, — выдала она сенсационное заявление.

Хейли с удовольствием бы его обдумала и даже поспорила с сестрой, но тут стрелка часов сдвинулась на нужную цифру.

— Прыгаем! — скомандовала она.

И сёстры синхронно активировали порталы.

Миг — и они в трюме около сигарообразного агрегата, а вокруг ни души. Девушки переглянулись, улыбнулись и скользнули к открытой двери подводной посудины.

Управлял «Невидимкой» старпом Верещагин. Он ждал нас у откинутой наверх двери подводного артефакта.

— А вы же не забыли, что мы хотели наблюдать за подводным миром? — спросила у него Мари, подозрительно оглядев сигарообразную посудину без единого видимого окна. — Где иллюминаторы? Я ничего не вижу!

— Проходите сразу в пассажирский отсек, — кивнул старпом и приглашающе махнул рукой. — Я активирую защитные энергетические экраны, чтобы не задраивать иллюминаторы, и вы сможете рассматривать подводных жителей без всяких опасений.

Вообще-то иллюминаторы обычно плотно задраивались, чтобы из-за чудовищного давления не возникла течь, но магические энергетические щиты успешно минимизируют риски — мы это уже давно обсудили. Мари просто нервничала, не увидев знакомых круглых окон, поэтому спросила.

«Невидимка» состоял из нескольких отсеков: головного машинного, откуда Верещагин будет им управлять, пассажирского и багажного. Они напоминали аккуратные стальные капсулы, соединённые гермодверями. На время плавания отсеки друг от друга будут изолированы, так что все нужное мы сразу сложили в пассажирском, а то, что понадобится в колониях, — в багажном.

— Может, уйдём в шатёр? — тихонько шепнул мне на ухо Карсиан, многозначительно пробежавшись пальцами по моей спине.

Сразу по коже помчалась толпа мурашек, но я показала его высочеству глазами на отца и поджала губы. Хоть мы и официальная пара, но всё же я не настолько продвинутая и раскрепощённая девушка, чтобы прямо при родителях уединяться с женихом в таком романтичном месте.

Карсиан рассмеялся, давая мне понять, что шутит. Я легонько толкнула его плечом. Хитрец! Это он так мои мысли переключает, чтобы я не боялась. А меня только поначалу пугала идея изоляции в металлической посудине под толщами воды. Как-то незаметно я стала даже ждать этого увлекательного погружения, тем более долгим оно не будет — всего часа три.

Мы вытащили заготовленные сумки с напитками и перекусом из холодильного пенала, расселись по кожаным лавкам, которые крепились по бортам напротив друг друга, достали из днища длинный стол (он убирался, чтобы не мешать проходу), и в этот момент Верещагин задраил дверь, активировал щит и дал команду пристегнуться. Досчитал до десяти и запустил двигатели. «Невидимка» рванул в морские глубины, очень быстро отдаляясь от «Парящего над бурей».

— М-да, а оно так и будет? — разочарованно спросила Мари, прилипшая носом к мутному иллюминатору, в котором клубился взбаламученный песок. — Сплошное молоко!

— А я тебе говорил, что двигатели поднимут со дна всё, что не приколочено, и мы ничего не увидим, — ответил ей Апрель назидательно. — Поэтому можно было не тратить энергию на щит и оставить проходы между отсеками открытыми. Тогда можно было бы пойти в багажный и подремать, если сидеть надоест.

— Не начинай, умник. Устать мы не успеем, — вступился за Мариэллу Карсиан.

Мы хоть и не выяснили, родственники они друг другу или нет, но относился он к моему облаку как самый лучший старший брат. Я благодарно пожала его руку и глубокомысленно добавила:

— И вообще, что ни делается — всё к лучшему.

— Прямо интересно, что могло плохого произойти, если бы нам остался доступен багажный отсек? — уточнил Тристан, комично приподняв бровь.

— Может, там крысы прячутся! — предположила Мари, и её глаза расширились от демонстративного ужаса.

— Крысы?! На «Невидимке»? Капитана бы удар хватил! — рассмеялся мой отец, откидываясь на спинку лавки.

— Всё может быть, — поспешила я встать на сторону Мари и, с трудом сдерживая улыбку, выдвинула свою версию: — Вдруг там, в морской пучине, живёт чудовище, и оно откусит хвост «Невидимке», но нам из-за щита ничего не будет.

Тут уже все рассмеялись, и даже вечно серьёзный Леон фыркнул.

— Даже не станет пробовать на зуб, — разбил моё фантастическое предположение Карсиан. — Магия «Невидимки» любого чудовища так напугает, что оно будет уплывать, теряя ласты. Они здесь точно такого ещё не видели.

Так мы какое-то время развлекались нелепыми предположениями и их опровержениями, потом перекусили бутербродами с копчёным угрём, потом обсудили вчерашний разговор с Мартой, строя догадки, о чём будет её новая книга, а потом «Невидимка» замедлил ход, и вода стала изумрудной и прозрачной. Мы развернулись к иллюминаторам, чтобы получше разглядеть проплывавшие мимо стайки пёстрых рыбок, танцующие водоросли и фантастические коралловые рифы, похожие на застывшие сказочные города.

Мое сердце забилось чаще — мы подплывали к колониям.

Карсиан

Брат дело говорил. Незачем ходить в разведку всей толпой. Хотя… у меня, едва мы вышли на сушу, резко пропало желание разделяться с основной группой. И дело тут не в том, что я боялся заблудиться или за свою шкуру, — нет. Я не хотел оставлять Алтею. И Мариэллу тоже. Я действительно ощутил на Палюсе странный прилив вампирских сил — будто давно ушедшая раса напитала этот континент своей древней тёмной магией, оставила в самой земле невидимые следы, древние ловушки, а может, сюрпризы пострашнее. Конечно, все мои спутники — сильные маги, но никто, кроме меня, не чувствовал подлинной сути этого места, не слышал его тихого, но настойчивого зова в крови. Так что рисковать не хотелось.

— Да. Стойте, не двигайтесь и выставите щиты на всякий случай, — отпустив Алтею, сказал я и скользнул в густую высокую траву, отливавшую в сумерках сизым серебром.

Что меня туда так сильно влекло, понял почти сразу. Мы прошли очередную пропускную арку. Ушли недалеко — артефакт остался метрах в пятидесяти позади. А это значило, что огромное поле до самого леса тоже может быть лишь иллюзией. Не удивлюсь, если и тёмный частокол деревьев вдали — тоже обман зрения. Хитрые колонисты превратили подходы к своим владениям в настоящий магический лабиринт. Видимо, чтобы ни один незваный гость не смог просто так подобраться к их поселениям, а абориген сбежать. В пропускных артефактах, скорее всего, использовалась вампирская магия или её грубое подобие — отсюда и мой острый, почти физический отклик на них. Нет, оставлять друзей одних здесь нельзя. Они без меня, даже с волшебным футляром в руках, в два счёта заблудятся в этом обманчивом сумраке.

Вернулся к группе, чувствуя, как натянутая тишина вокруг сразу же ослабла.

— Что там? — тут же спросила Алтея, внимательно в меня вглядываясь.

— Арка там. Вернёмся немного по дороге. Я скажу, в каком месте свернуть в траву, — ответил я как можно беззаботнее.

Приближение ночной грозы, о которой говорил Тристан, я уже и сам ощущал — воздух зарядился статикой, от которой слегка пощипывало кончики пальцев, — но совершенно не собирался нагнетать и без того напряжённую атмосферу.

Мы развернулись и пошли по утоптанной грунтовой дороге назад.

— Стрелка прям очень возмущается, — с усмешкой сообщил Иосиф Бузинский, глядя на футляр. — Такое впечатление, что вместилищу не терпится наконец-то встретиться со своим содержимым.

— А вдруг мы всё же найдём там клинок? Откуда уверенность, что «Последние надежды» — одноразовые? — спросил Апрель.

Граф тут же принялся рассказывать о старинных преданиях семьи Бузинских и о том, что поведал дракон, который лично вручил им этот артефакт много поколений назад.

— Но он же не сам его сделал, правда? Значит, есть вероятность, что дракон и сам не знал всех тонкостей, — задумчиво протянул Леон.

— У меня от всех этих разговоров азарт проснулся — хочется поскорее дойти до места и как следует помахать лопатой, — бодро сообщил Тристан, поправляя сползавшую на лоб прядь ненастоящих чёрных кудрей.

До этого момента в наших планах не было устраивать раскопки. Мы лишь для отвода глаз собирались пройти по маршруту — на случай слежки, — попутно фиксируя царившие в колониях бесчинства. Но теперь всё изменилось.

Меня потянуло в сторону от дороги, будто за локоть дёрнули.

— Здесь! — объявил я, останавливаясь.

Отряд, не раздумывая, смело шагнул в упругую высокую траву, раздвигая ее руками. Через пару метров мы вышли к пропускной арке. Снова приложили к ней наши жетоны. Руны вспыхнули, и иллюзорный щит спал.

Лес по-прежнему темнел где-то в отдалении, но теперь перед нами открылся совершенно иной вид: внизу, у подножия пологого холма (оказывается, мы шли по возвышенности), раскинулось ярко освещённое поселение.

— Ой! Капнуло! — воскликнула Мари ломающимся подростковым голосом Костика и потёрла нос.

С неба начали падать редкие, но крупные капли — мне тоже мазнуло по щеке. Скоро ливанет, как из ведра.

— Трава тут низкая, бежим! — скомандовал Тристан и, схватив за руку нескладного подростка Мари-Константина, рванул с холма первым, легко и быстро, как опытный бегун.

Я тоже ухватил Алтею за руку и поспешил за ним, чувствуя, как влажный воздух бьёт в лицо.

Наша обработанная магией обувь позволяла не только идти много часов без устали, но и бежать, словно что-то незримое толкает в спину, придавая невероятную лёгкость каждому шагу, хотя сильных попутных ветров на Палюсе, как известно, не бывает. Стремительное движение разогнало кровь, взбодрило, заставило забыть о тревоге. Мы едва успели затормозить, ни капли не запыхавшись, возле очередного пропускного артефакта на самом входе в поселение. Я прислонил свой жетон камню, глядя на уютные огни перед нами.

Неужели и это всё — лишь очередная искусная иллюзия?

Хиллар

Ни вампиры, ни пауки (а от них способностей в магофагах было больше, чем от людей) море не любили. Соль вообще действовала на создателей Хиллар самым негативным образом. Оседала в лёгких и на коже, вызывая першение и зуд, рассеивала магию. Поэтому, к глубочайшему сожалению госпожи президента, находясь в открытом море, она теряла часть своих способностей. Совершенно никак не могла повлиять на скорость корабля и другие процессы. Хиллар ненавидела чувство беспомощности, когда ей приходилось полагаться на своих никчёмных помощников. Но выхода не было, поэтому своё плохое настроение она вымещала на Майкле Ридже и Хермане Баме.

— За вклад в развал Великой империи ты бы получил от меня земли, недвижимость, богатства и полную неприкосновенность! Мог бы делать всё, что взбредёт в голову, Майкл! Перебираю твои воспоминания из будущего и даже немного завидую. Ты так развлекался! — говорила она своему идеологу, добавив в голос побольше ярких эмоций. — А сейчас из-за совершённой ошибки что тебя ждёт? Даже не зна-аю…

На самом деле ничего увлекательного Хиллар из Риджа, который видел другое будущее, не извлекла. Развлекался он банально: заводил любовниц, унижал жену, грабил имперских аристократов, проигрывал деньги в азартные игры — скукота.

— А ты, Бама, был очень хорош в постели. Жаль, что пока мне не за что тебя вознаградить.

Хиллар врала. Она понятия не имела, какой Херман любовник. Да её это не особо и волновало. Акт близости только для людей что-то значил, а магофаг использовала его исключительно для подпитки. И для этого умения, неутомимость и размеры вообще не важны. Однако Хиллар отлично разбиралась в человеческих мужчинах и знала, что Бама будет терзаться мыслью, что упустил свой шанс, а заодно Ридж будет ему завидовать, потому что его постельные умения госпожа президент никак не прокомментировала.

Но все эти мелкие развлечения всё равно не улучшали настроение Хиллар. Чем ближе «Волноход» подходил к «Парящему над бурей», тем сильнее она нервничала и сомневалась в первоначальной затее — напасть на имперский корабль под пиратским флагом. Вдруг пострадают её дочери? А вдруг имперцы одержат победу? Кто знает, какие козыри они припрятали в своих рукавах. Возможно, во всём был виноват пропитанный морской солью воздух, которым Хиллар пришлось несколько дней дышать, но когда адмирал доложил, что на горизонте появилось вражеское судно, она неожиданно даже для самой себя приказала:

— Не нужно маскировку. Подходите с нашим флагом и сообщите, что я на борту и хочу увидеть своих дочерей.

Облегчение, едва мелькнувшее в душе адмирала как лёгкий мятный шлейф, ей не почудилось. И это облегчение Хиллар не разозлило, а, наоборот, только уверило в правильности ее решения.

В итоге, обменявшись сигналами, корабли сблизились так, чтобы можно было поговорить при помощи усилителей голоса.

Вот только к бортику для переговоров с «Парящего над бурей» подошёл один лишь капитан.

— С вами должны быть мои дочери, и я хочу с ними поговорить. Позовите их, — приказала Хиллар.

В этот момент рядом с капитаном появился мужчина в форме целителя.

— Моё почтение, госпожа президент, но ваши дочери не были привиты от наших болезней, поэтому находятся в изоляторе. Мы не можем их привести, пока не закончится карантин. Но могу вас заверить, что с девушками всё хорошо, — отказал он уверенно.

Врёт! Хиллар скрипнула зубами и потребовала:

— Проводите к ним меня!

— Боюсь, это невозможно. Морской протокол запрещает в открытом море поднимать на борт непривитых людей, — невозмутимо соврал капитан.

Нет у них никаких протоколов! Если бы были, то у делегации, которая посещала Великую Империю, тоже потребовали бы эти треклятые прививки!

Однако спор с капитаном не имел никакого смысла. У того явно был приказ, и он не ослушается.

— Я хочу поговорить с его высочеством Карсианом, — рыкнула Хиллар.

— В данный момент ни его высочества, ни его спутников на «Парящем» нет. Они совершают прогулку на воздушном шаре, поэтому мы и идём так медленно — чтобы они могли нас догнать.

Дело точно было нечисто. Ясно, что её девочек и принца с компанией на корабле нет, и атаковать «Парящий» ради того, чтобы в этом убедиться, не стоило. Но отсюда не очень далеко до колоний Стейтона. Неужели они полетели на своём шаре туда? И прихватили с собой Лару и Хейли? Воздушные шары летают медленно. В одну сторону, до Палюса, им бы пришлось добираться дня два-три, если не дольше.

— Давно улетели? — спросила Хиллар угрюмо.

— Хотите проследовать нашим курсом и подождать их? — ответил вопросом на вопрос капитан.

И Хиллар моментально поняла, что это очень плохая идея. Нет уж, они пойдут в колонии своим ходом и доберутся часов за семь — у «Волнохода» хорошая скорость. Там, на своей территории, она и накроет всю компанию.

Сестры Тонклин

— Это ты во всем виновата, Хейли, — раздражённо прошипела Лара, выбираясь из колючих кустов на обочину дороги. Её противная казённая пижама давно промокла и покрылась солевыми разводами, а по коже от усталости ползли мурашки. — Представляешь, как матушка отреагирует на провал?

Холодный отсек подводного артефакта и замкнутое пространство для девушек испытанием не стали — наследие вампиров такую обстановку считало даже уютной, напоминающей прохладные склепы предков. А вот необходимость висеть под металлическим потолком и непрерывно удерживать теневую маскировку, чтобы спрятаться от имперских магов, вытянула из них почти все силы. Лара уже думала, что вот-вот сорвётся и свалится прямиком на голову его высочеству Карсиану, но в последний момент мужчины забрали свои сумки и ушли. А потом ещё и в обжигавшую кожу солёную воду нырять пришлось, чтобы дождаться, пока проклятая компания удалится с пляжа, а их служака уведёт артефакт обратно в морскую пучину. У Лары теперь руки предательски тряслись от перенапряжения, а в висках стучало. Дико хотелось есть. И спать. Просто рухнуть на землю и забыться.

— Матушка любит нас и всё поймёт, — неуверенно, больше надеясь, чем веря в свои же слова, возразила Хейли, отряхивая с пижамы приставшие колючки.

Лара рассмеялась коротким сухим смешком.

— Ты правда в это веришь? Она нас любит только тогда, когда мы её радуем своими успехами, — с горечью озвучила неприятную правду.

Сёстры переругивались на обочине грунтовой дороги, пытаясь для начала восстановить силы, а уж потом решать, куда идти.

К счастью, атмосфера Палюса играла на их стороне. Густые сумерки медленно, но верно наполняли сестёр утраченной энергией, подпитывали их вампирскую сущность.

— Допустим. Но моя-то вина в чём? — с вызовом пробурчала Хейли и бросила на сестру колкий взгляд.

Оставаться крайней она не собиралась. Пусть Лара даже не надеется выкрутиться. Отвечать им придётся вместе.

— В том, что только портальные артефакты из наших сумок приказала взять. Как мы, по-твоему, передвигаться по колониям будем? Предлагаешь постоянно разрывы в защите искать? А если их больше не будет?

Сестры прекрасно знали, как в колониях всё устроено. На краю пляжа стояла пропускная арка, а за ней виднелись только густая трава да тёмный лес. Но это была лишь иллюзия. Кольцевая прибрежная дорога огибала весь материк и скрывалась где-то за ней. Девушкам долго пришлось брести по пляжу, пока они не заметили едва заметную дыру в иллюзии, за которой проглядывались колючие кусты, а за ними долгожданная дорога.

— Значит, нам надо найти следующую арку и сломать её, — уверенно заявила Хейли, вдруг оживившись. — Чутьё подсказывает, что идти надо туда, — махнула рукой вправо. — Сломаем артефакт — примчится охрана, мы им расскажем, кто мы, и нас доставят на командный пункт. Оттуда свяжемся с матушкой и...

— И? Чем докажем, кто мы? Мы в пижамах! Но даже если нам поверят, дальше-то что? Огребём от матушки по первое число? Дура ты, Хейли!

— Сама дура, Лара! Есть предложение получше?

— Пойдём по дороге, поищем брешь на следующий уровень, зайдём глубже в лабиринт, а там, скорее всего, уже кого-нибудь встретим, отберём жетоны и попробуем найти имперцев.

— Жетоны индивидуальные, как ты собираешься открывать арку чужим жетоном? — скептически спросила Хейли, скрестив руки на груди.

— Очень просто. Возьмём у бывших хозяев крови побольше, и я буду на ней проводить маскировочный ритуал. Забыла, что мне прекрасно даются кровные ритуалы? — с неприкрытым превосходством спросила Лара, и в её глазах блеснул холодный азарт.

Обычно Хейли первой успевала поумничать, и Ларе приходилось лишь глотать обиду. Теперь же у неё появился шанс выделиться перед матерью и заработать долгожданную похвалу.

— Дурацкий план. Лучше признаться во всём матушке, — из чистой вредности пробурчала Хейли, но уже сделала шаг в ту сторону, которую указала.

Её туда тянуло незримой нитью, будто сам Палюс взялся ей помогать.

— Отдавай половину кинжала и иди жалуйся, а я выслежу невесту принца и поменяюсь с ней местами, — нагнав сестру, сморозила полную чушь Лара.

Хейли громко рассмеялась.

— И что дальше? Кто ликвидирует твоё тело с её душой внутри? Птички?

— Очарую себе помощника. Кстати, мне всё больше и больше нравится мой план, — не сдавалась Лара.

Но в этот момент ей на нос упала крупная тяжёлая капля дождя, и девушка поморщилась.

Однако Хейли неожиданно схватила её за руку и резко потянула в тень, на обочину, в гущу высокой посеребрённой травы. Лара затаила дыхание и через секунду расслышала то, что уловил острый слух Хейли: к ним навстречу приближался отчётливый ритмичный стук копыт и ласкающий слух скрип деревянных колёс. Похоже, им повезло, и теперь не придётся искать брешь в защите — добыча сама шла к сёстрам в руки по безлюдной кольцевой дороге. А это, несомненно, хороший знак.

Алтея

Иллюзия спала, и вместо весёленького поселения с гостеприимными огоньками перед нами возникло нечто, напоминавшее… скотный двор для людей? Я не знала, как ещё назвать огороженный высоким деревянным забором загон с вышками по периметру, в щели которого виднелись длинные одноэтажные строения без окон. Воздух над этим местом казался плотнее и тяжелее. Даже вечный вечер здесь был каким-то тусклым и гнетущим.

— Кто такие? Что надо?! — послышался грозный голос с ближайшей вышки.

А дождь поливал уже щедро, будто желая не оставить на нас ни единой сухой нитки. К счастью, шансы его были малы — походные костюмы отлично защищали от всевозможных природных явлений, отталкивая влагу и сохраняя драгоценное тепло тела.

— Мы путешествуем по Палюсу с разрешения властей Стейтона. Можно у вас разместиться на ночлег? — дружелюбно, но с достоинством спросил мой отец, сделав шаг вперед.

По легенде, старший нашей группы именно он, и сейчас вся его осанка говорила о том, что он знатный, привыкший повелевать мужчина.

Лязгнул массивный засов на воротах, но они не распахнулись, чтобы нас впустить, а лишь приоткрылись ровно настолько, чтобы выпустить высокого жилистого технаря в непромокаемом плаще с капюшоном. Его лицо было наполовину скрыто, но поджатые губы и резкие движения явно сообщали, что нам тут не рады.

— Предъявите жетоны и объясните, как сюда попали. Вас здесь быть не должно. Это закрытый объект, и туристам на него вход запрещён, — холодно, чеканя каждое слово, сообщил он, буравя из-под капюшона оценивающим взглядом.

Мы послушно протянули свои жетоны, а он вытащил из кармана небольшой артефакт — короткую палку с прозрачной светящейся рамкой на конце — и навёл на каждый из них по очереди. Рамка мигнула тусклым зелёным светом.

— Граф Иосиф Бузинский с сыном и дочерью в сопровождении четырёх слуг прибыли из Великой Империи. Очень интересно, — протянул он, и в его голосе зазвучала неприязнь. — По нашей информации, вы направляетесь в Кристальную долину, но она в сутках пути отсюда на запад. Как вы сюда забрались?

— Корабль, на котором мы добирались до Палюса, высадил нас на пляже, который капитан счёл подходящим. Там был пропускной артефакт. Совсем недалеко отсюда. Это разве запрещено? — по-прежнему дружелюбно, но уже с едва уловимой ноткой недоумения в голосе спросил отец.

Нас никто не уведомлял, что мы должны прибыть в определённое место и следовать точно по своему маршруту. Вот будет номер, если влипнем в неприятности, не успев и близко добраться до цели. В душе заворочалась тревога.

— Нет такого запрета. Вы просто мне не нравитесь, — признался технарь. — Проваливайте отсюда.

Он резко развернулся и скользнул за ворота, которые тут же с глухим стуком захлопнулись.

Мы ошарашенно переглянулись, стоя под набиравшим силу дождём. В Стейтоне нет аристократии, там наверх можно подняться с самых низов — это объясняло, почему мужчина не проявил никакого, даже формального, уважения к титулу отца. Однако мог бы чисто по-человечески, из простой вежливости подсказать, где нам найти ночлег в этом негостеприимном тумане…

— Отойдите от зоны за арку. Если приблизитесь — откроем огонь! — крикнули с вышки, и теперь в голосе часового слышалась не просто формальное следование уставу, а готовность и даже желание стрелять.

— Уходим, — тихо скомандовал отец, и я отметила, как напряглись его плечи.

Мы развернулись и молча, стараясь не делать резких движений и не скользить на мокрой траве, вышли через мерцающий пропускной артефакт обратно к подножью пригорка.

— На тюрьму похоже, — пробормотал Леон, в последний раз оглядываясь на исчезавшую за пеленой иллюзии мрачную ограду. — Или на трудовой лагерь. Чувствуется, что место не для добровольных поселенцев.

— Я успел всё записать на кристаллограф, — тихонько, но с гордостью похвастался Апрель, бережно убирая небольшой артефакт во внутренний карман.

— Отойдём подальше и разобьём лагерь, — распорядился Карсиан. — Здесь нам задерживаться не стоит.

Мы побрели по мокрой примятой траве, оставляя за спиной призрачные очертания иллюзорных уютных домиков, пока поселение окончательно не скрылось в серой непроглядной пелене.

Однако за стеной серебристого дождя мы не могли разглядеть, что ждёт нас впереди. Поэтому озеро, внезапно преградившее путь, стало неприятным сюрпризом. Вода была чёрной, как чернила, а круги от падавших капель превращали гладь в нечто непонятное и зловещее.

— Тут? — спросил Тристан, снимая с плеч походный мешок и с отвращением глядя на хлюпавшую под ногами грязь. В голосе герцога явно слышалось раздражение и накопившаяся усталость.

— Да. Останавливаемся, — коротко ответил Карсиан. — Алтея, Мариэлла, идите в шатёр, не стойте под дождём. Позову, когда ужин будет готов.

Он достал из потайного кармана фамильный артефакт и активировал его. В воздухе задрожала золотистая дымка, быстро сгущаясь в очертания нашего с ним романтического убежища. Я послала жениху благодарную улыбку и потянула Мари внутрь. Мне не хотелось показывать, как сильно вымотал меня этот день, эти бесконечные сумерки и леденящее душу озеро

— Ужасное место, этот Палюс, — проворчала Мари, скидывая иллюзию Костика. — Даже Карсиану тут не нравится, несмотря на то, что в нём есть вампирское наследие.

— И не говори, — согласилась я, избавляясь от мокрого костюма.

— Уныние какое-то накрывает. Я не могу не думать о том, что мы вообще никуда не доберёмся и ничего не сможем сделать, — продолжила Мари.

И во мне всколыхнулось инстинктивное желание её подбодрить, а следом и осенило гениальной мыслью! Я на миг застыла, переваривая её, и ринулась из шатра наружу.

— Карсиан! — крикнула я, не сдержав эмоций.

На меня обернулись все, и только тогда я опомнилась, что стою в нижнем белье: топе и шортиках. Щеки мгновенно вспыхнули от смущения, и я скрылась за пологом шатра, оставив снаружи лишь голову.

— Что случилось? — спросил Карсиан, шагнув ко мне.

Парни уже натянули тент и разводили под ним огонь, чтобы приготовить ужин. Оранжевые блики заплясали на их сосредоточенных лицах, а запах дыма, едва уловимый, смешался с запахом мокрой травы и влажной земли.

— Сейчас. Погоди минутку, оденусь и расскажу, что я придумала.

Я шмыгнула в шатёр и кинулась к своему мешку, чтобы надеть сухой спортивный костюм. В тесном пространстве ещё пахло благовониями, которые мы жгли на последнем свидании. Мне на миг остро захотелось домой, но быстро отпустило. Почему-то мои вещи были в беспорядке, как будто в них кто-то рылся. Однако мне так не терпелось скорее поделиться со всеми своей гениальной идеей, что я от этого отмахнулась, поспешно натянула брюки с кофтой и вылетела под тент.

— Алтея, дорогая, разве приличные девушки бегают босиком? — многозначительно спросил папа.

В его вопросе было множество слоёв — он имел в виду не только мои голые ноги, но и всю мою необузданную порывистость, такую неподобающую наследнице древнего рода. Однако я и от папиного осуждения отмахнулась. Мне было не до них.

— Я знаю, как нам всё успеть и не расставаться! — торжественно объявила я и широко улыбнулась.

Карсиан медленно перевёл взгляд мне за спину на шатёр, и в его глазах вспыхнуло понимание. Он стукнул себя по лбу ладонью.

— А ведь и правда, Тея! Ты гений! Тут только опасность в том, что если со мной что-то случится, то вы останетесь запертыми внутри до тех пор, пока кто-то не выпустит.

— Даже слышать этого не хочу! — отрезала я. — Ничего с тобой не случится!

— Да о чём вы? Объясните толком! — недовольно пробурчал Тристан, подходя от костра к нам.

— Алтея хочет сказать, что я могу перемещаться тенями вместе с вами, поместив вас в пространственный карман — шатёр. Вы войдёте, я соберу его в коробочку, суну в карман и таким образом смогу взять с собой. Там, конечно, тесновато, зато мы будем вместе, — объяснил мой жених, обращаясь ко всем сразу.

Глядя на выражения лиц наших спутников — нахмуренный лоб Тристана, приподнятые брови Апреля, поджатые губы Леона, — я поняла, что мой оптимизм разделяют не все.

— То есть сами мы оттуда никак выйти не сможем? — уточнил Тристан, скрестив руки на груди.

— Нет, к сожалению. Изнутри он не активируется, — пожал плечами Карсиан. — По легенде, этот шатёр был темницей для джина. Он был к шатру привязан и выходил, только чтобы исполнить желания хозяина.

— Тот самый сказочный джин? — удивилась Мари, которая тоже успела переодеться в сухое и выйти к нам в собственном облике.

— Тот или нет — не знаю, но принцип одинаковый, — пробурчал Карсиан, бросая взгляд на старинный, но по-прежнему яркий шёлковый шатер.

— Есть риск остаться в нем запертыми и умереть от голода, — мрачно предрёк Тристан.

— А у нас вообще много всяких рисков, — неожиданно встал на нашу с его высочеством сторону мой отец. — Это просто ещё один. Но об этом мы хотя бы осведомлены.

— Ну и если хорошо подумать, посчитать… есть шанс выбраться и без посторонней помощи, — задумчиво протянул Апрель.

— Это хорошая идея. Если важно моё мнение, то я за, — высказался Леон твёрдо.

Мы весь вечер крутили мой план и так и эдак — и пока готовили, и во время ужина тоже. В итоге решили переночевать, а сумеречным утром попробовать. Как ни крути, а пряча нас в кармане, Карсиан сможет передвигаться гораздо быстрее и незаметнее. Тогда даже без разделения мы сможем везде успеть. Мы договорились, что каждые пару часов он будет останавливаться и выпускать нас, чтобы мы не паниковали от неизвестности и не страдали так сильно от тесноты.

От усталости и от того, что испытала облегчение — новый план мне нравился куда больше старого, — я уснула, едва голова коснулась подушки. Проснулась, когда в шатёр заглянул отец.

— Просыпайтесь, девочки. Дождь закончился, и вроде бы наступило утро, но по виду так сразу и не скажешь, — сообщил он. — Завтракаем — и в путь-дорогу.

Мы с Мари тут же сели и потянулись. Я не могла сказать, что чувствовала себя отдохнувшей и бодрой. Сон был тяжёлым, а тело ныло после непривычной нагрузки. Но если подумать, то нам повезло. Мы сможем весь день валяться, пока Карсиан будет нас в кармане таскать. Так что я поспешила соскочить с кровати и поскорее умыться.

На завтрак сварили в котелке походную кашу и заварили горьковатый бодрящий чай из лесных трав. Пар поднимался над мисками, смешиваясь с прохладным тяжёлым воздухом Палюса.

— Приятного всем аппетита. Вы ешьте, а я уже перекусил, — сказал Карсиан. Он даже за стол вместе со всеми не стал садиться. — Пойду гляну, что там у нас снаружи.

Я кинула на него быстрый печальный взгляд. Его высочество казался отстранённым, потому что был сосредоточен на миссии — весь в себе, просчитывает риски. Плечи напряжены, взгляд скользит мимо нас. Настоящий полководец, достойный командовать победоносной армией, каким он и стал в том страшном будущем.

Однако я не могла не скучать по другому Карсиану — дерзкому и насмешливому, но близкому и родному. Но ничего, вот добьёмся успеха, сорвём паучихины планы, и я украду собственного жениха, чтобы провести с ним вдвоём как минимум неделю!

Заставила себя съесть всё, хотя нервный комок, застрявший в горле, отбивал аппетит. Очистила посуду бытовым заклинанием, а парни собрали вещи и занесли в шатёр.

— Ого, тут у вас гнёздышко! — донесся из него одобрительный голос Тристана.

Я покосилась на папу, но он как ни в чём не бывало готовился убирать тент, старательно стряхивая с него дождевые капли, стуча длинной палкой по крыше.

— Тея, у меня тоже на сердце тяжесть, — неожиданно подкравшись и взяв меня за руку, прошептала Мари. Её пальцы были холодными. — Думаю, на нас так влияют вечные сумерки. Давай постараемся не поддаваться влиянию Палюса.

Я кивнула как можно бодрее, стараясь вдохнуть в себя и в неё по капле уверенности.

— Ты совершенно права. Прости. Тебе, наверное, ещё и моё настроение передаётся. Всё, я больше не буду поддаваться мрачным мыслям! Клянусь!

Под тент скользнул Карсиан.

— Мы ушли недалеко от того непонятного объекта, и думаю, что нас видно с вышек, — сообщил он погромче, чтобы и парням в шатре было слышно. — Однако озеро небольшое, и чуть левее на берегу есть пропускная арка. Пройдём её, и потом, если всё будет спокойно, пойдёте в шатёр.

Парни быстро вышли и принялись сворачивать лагерь, а Карсиан убрал шатёр в артефакт (его ладонь на миг озарилась тусклым свечением) и положил в карман. До мы арки пошли без вещей, налегке, постоянно неосознанно озираясь.

— Нет, я не пойму, почему раньше про эту прекрасную романтическую норку не знал? — с притворным возмущением бурчал по дороге Тристан.

Я прекрасно понимала, что он пытался разрядить обстановку, потому что, как и все мы, ощущал гнетущую тяжесть Палюса.

— О, смотрите — колония слизней куда-то прям бегом бежит! — вдруг радостно воскликнул Леон и махнул рукой в сторону холма, с которого мы вчера спустились.

Я только краем глаза заметила какое-то маслянистое пульсирующее движение в серой траве, но смотреть туда не стала. Слизни — бе-е-е, аж дрожь пробирала при одной мысли об их холодной липкой плоти.

— Видимо, свежую падаль учуяли. Я читал, что они вытягивают из свежих трупов остатки энергии и света, — выдал умную мысль Апрель, щурясь.

И как с ними, да со всей этой мрачной обстановкой, сохранять позитивный настрой? Прямо зла не хватает!

К счастью, вскоре показалась пропускная арка — точно такая же, как те, которые мы уже прошли. Как только мы приложили к ней жетоны, увидели, что за ней начинается почти непролазный лес, в котором царил ещё более глубокий полумрак.

— Очень удачно. Сплошная тень. Заходите в шатёр, — оглядевшись быстрым оценивающим взглядом, сказал Карсиан.

— Только если вдруг что-то интересное встретишь, нас не забудь достать, — попросил Леон, уже направляясь к разворачивавшемуся убежищу.

— И футляр возьми на всякий случай. Пока мы по стрелке идём, но с ним тебе будет проще не сбиться, — протянув коробочку, сказал папа, и в его глазах читалась невысказанная тревога.

А я плюнула на все приличия, подошла, обняла Карсиана за шею и поцеловала в губы. Запах его кожи и дорожной пыли заставил на миг зажмуриться от удовольствия.

— Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала я, заглядывая Карсиану в глаза.

Он сжал меня покрепче, поцеловал сам — коротко, но сильно — и ответил тихо, чтобы слышала только я:

— Я буду осторожнее, чем это вообще возможно, ведь от меня теперь зависит твоя жизнь.

Я благодарно прикрыла глаза и кивнула. Нехотя оторвалась от любимого мужчины и поспешила вслед за друзьями в шатёр. Нас ждал незабываемый опыт перемещения, находясь в пространственном кармане, в кармане его высочества, который будет перемещаться с помощью особых пространственных переходов — теней. Улёт!

Может, зря я так плотно позавтракала?

Карсиан

Я видел этих слизней, когда ходил оглядеться. И меня, в отличие от них, в ту сторону вообще не тянуло. Наоборот, как будто отталкивало — сработал какой-то глубинный древний инстинкт. И раз наш умник говорит, что эти твари любят свежую мертвечину, значит, можно сделать вывод, что вампирское чутьё подсказывает мне исключительно полезные вещи. Мертвец для кровопийцы — добыча пустая и холодная, совершенно не интересная, а вот живые люди, их горячая яркая аура — даже очень. Естественно, меня не тянуло испить чьей-то кровушки — я ведь человек, — но к аркам притягивало именно потому, что они открывали проход к другим людям, к островкам жизни в этом безрадостном месте.

Повесив коробочку с бесценным шатром на шею (в кармане стало страшно держать — вдруг выпадет), я прислушался к себе. Внутри будто натянулись три невидимые струны, и каждая звучала на своей ноте. Тянуло меня в три разные стороны — в какую-то сильнее, в какую-то меньше. Решил, что это зависит от отдалённости источника. Но перемещаться, чисто основываясь на смутном зове, — не дело. Открыл футляр, чтобы свериться со стрелкой, потом достал карту, пытаясь определить, где нужные мне горы. К сожалению, в их сторону тянуло слабее всего, а это значило, что ведущая к ним арка находится далеко, возможно, искать её придётся долго.

Я ушёл в тени — в густую, почти осязаемую прохладу между мирами. В лесу хорошо тем, что темно и полно нужных мне троп, а плохо тем, что слишком много деревьев, и тропы петляют. Так просто и быстро, как бы хотелось, большие пространства не перемахнёшь — приходилось выныривать, чтобы сориентироваться, и снова погружаться в поток. В итоге переходил часа два без перерыва, пока не ощутил изменение: лес редел. Наконец, я оказался на его краю, и зов арки здесь усилился.

Вглядевшись в очередное бескрайнее поле высокой седой травы, я разглядел вдалеке долгожданный артефакт. Хотел сразу одним броском переместиться к нему, но вовремя задумался: а вдруг за аркой опять какой-нибудь охраняемый объект, и сотрудники имеют стейтонские приспособления, позволяющие видеть через иллюзии? Вот будет номер, если прямо на их глазах сначала материализуюсь я, а потом ещё и толпа моих спутников. Нет уж. Лучше выпустить их здесь, в относительной безопасности под покровом леса. Заодно смогут, кому надо, в кустики сходить.

Снял коробочку с шеи, положил на землю в центре небольшой лесной проплешинки и активировал. Шатер беззвучно развернулся.

— Карсиан, меня так растрясло! И, видимо, поэтому случилось видение! — вылетела первой из шатра Алтея с бледным лицом и полными разных эмоций огромными глазами.

— Прости, я старался не сильно трясти, — пробормотал я, чувствуя укол вины.

— Да это ерунда! Паучихины дочки тут, на Палюсе! Я видела, как они в полосатых пижамах напали на телегу, убили двух аборигенов, обчистили их и с каждого слили кровь! А ещё у них одинаковые кинжалы, чем-то похожие на «Последнюю Надежду», но тоньше. Как будто оригинальный клинок распилили вдоль пополам! Сестры их в своих причёсках прячут! — выпалила Алтея на одном дыхании, хватая меня за руку и сжимая ее от переизбытка чувств.

И вот как-то сразу логическая цепочка выстроилась, и я понял, куда ползли слизняки. К свежим трупам.

— Значит, всё же водоросли на эльфийском артефакте появились не просто так, — сделал правильный вывод мой будущий тесть, и его лицо превратилось в суровую каменную маску.

— Выходит, у нас очень мало времени. Как только они свяжутся с матерью, как только она поймёт, что мы все тут, она сразу откроет на нас охоту, — мрачно предположил Тристан, с досадой пнув пенёк.

— А меня больше странные кинжалы в их руках пугают, — протянула Мари, обнимая себя за плечи, будто внезапного озябла.

Дело и вправду со всех сторон паршивое. Но нам поздно бежать и прятаться. Война уже началась.

— Там пропускная арка, — махнул я рукой в сторону, собираясь с мыслями. — Не знаю точно, как работает артефакт и пропустит ли меня с вами, пока вы в шатре. Давайте сделаем так: вы подождёте здесь, я быстро перемещусь, посмотрю, что за аркой, и вернусь. Тогда и решим, как её пройдем.

Я не хотел рисковать. Однако Алтея резко мотнула головой и сделала твёрдый шаг ко мне, упрямо подняв подбородок.

— Нет. Не расходимся даже на короткое время. Все вместе идём к арке. Тем более нам не помешает размяться и магию на случай боя разогнать.

И как бы мне ни хотелось свою невесту спрятать от всех бед у себя на груди, я был вынужден с ней согласиться. В бой действительно лучше вступать, хорошенько размявшись и настроившись. Я не исключал, что нам придётся весь Палюс вскоре вдребезги разнести вместе с его дурацкими лабиринтами.

— Я чувствовал себя рыбёшкой в консервной банке, которую несёт в авоське малолетний недотёпа! — сообщил Тристан, разминая ноги.

— Почему малолетний недотёпа? — беззлобно уточнил Карсиан.

— Потому что он размахивал сумкой и глазел по сторонам, — пробурчал Тристан, с хрустом выпрямляя спину.

Наш отряд «консервированных рыбёшек» понимающе рассмеялся.

Я ход мыслей великого герцога Вольного прекрасно понимала — даже на «Парящем над бурей» не было такой качки, как в шатре. Нас мотало из стороны в сторону, подбрасывало и роняло, словно Карсиан не перемещался тенями по твёрдой земле, а отплясывал джигу на палубе рыбацкой шхуны в девятибалльный шторм. Пришлось фиксировать своё положение в шатре магией — кто прилипал к стенкам, кто вцеплялся в мебель, а Леон просто лёг на пол и прижался к нему всем телом, заявив, что это «оптимальное распределение нагрузки». А меня аж до видения растрясло.

Вспомнила о нём и нахмурилась. Веселье весельем, а перед глазами всё ещё стояли две фигуры в окровавленных пижамах и блеск кинжала, разделённого надвое.

— Давайте ускоримся. Чует моё сердце, что сестрицы найдут способ нас обнаружить и быстро нагнать.

Веселье разом прекратилось. Отряд дружно выступил из леса на открытую местность — арка виднелась метрах в пятистах от нас, тёмная и неприветливая на фоне серого неба вечных сумерек.

— Мы близко к горе. Должны успеть, — подбодрил Карсиан.

Мы ускорились, на ходу разгоняя магию по затёкшим каналам. Лично я выполняла простейшую, но отлично работавшую на протяжении несметного количества веков дыхательную гимнастику Владыки драконов: вдох, три коротких довдоха, задержка и длинный выдох. Магия послушно растекалась по жилам, прогоняя онемение и тупую боль в висках, оставшуюся после видения.

Рядом пыхтела Мари, повторяя за мной. Апрель просто тряс руками и, судя по искрам, срывавшимся с его пальцев, ему это вполне помогало.

Я не заметила, как мы дошли до арки. Приложили пропускные жетоны… и произошло нечто странное: иллюзия спала, воздух перед нами дрогнул и разошёлся, как занавес, но вместо того, чтобы явить нам гору, мы вышли к развалинам древнего города.

Я остановилась, не веря глазам. Гряда по-прежнему виднелась где-то вдали, за крышами мёртвого города, вообще не приблизившись. Теперь между нами и ней лежал ещё и целый лабиринт из руин.

Каменные стены, изъеденные временем, провалившиеся крыши. Улицы, заросшие чем-то чёрным и блестящим — не мхом, не плесенью, а чем-то живым, медленно пульсирующим в вечных сумерках.

— Стрелка в футляре ведёт нас в противоположную сторону, то есть мы на правильном пути, — задумчиво произнёс отец, оглядываясь по сторонам.

Он держал раскрытый футляр на ладони, и тонкая золотая стрелка подрагивала, указывая туда, откуда мы пришли.

— Смотрите! — воскликнула Мари, указывая рукой на ближайшее полуразрушенное здание. — Это что за монстр?!

Что-то огромное, серое и жуткое пряталось за стеной, выставив наружу бугристый бок размером с карету. Мы замерли, а оно шевельнулось и показало длинный алый язык, влажно блеснувший в тусклом свете. Мари шарахнулась назад и вцепилась мне в локоть. Леон потянулся к поясу, где у него висел какой-то полезный артефакт.

Карсиан оторвал взгляд от своей карты и задумчиво потёр переносицу.

— Это тоже иллюзия. Нас пугают, а значит мы идём правильно. Надо следующую арку искать, и она близко. Где-то там, — его высочество кивнул в сторону левого края развалин и первым пошёл туда, словно его тянула незримая нить.

Мы поспешили за ним. И точно! Обогнув призванную отпугивать любопытных иллюзию с монстрами, мы увидели пропускную арку. Однако она сильно отличалась от тех, что мы уже миновали. Те были каменными, грубоватыми, явно рукотворными. Эта — словно выросла из земли сама по себе. Витые чёрные столбы, испещрённые символами, которые не столько были вырезаны, сколько проступали изнутри, как вены под тонкой кожей. И воздух в проёме арки не дрожал, а застыл, как тёмное стекло.

— Эта штука как будто древнее, — протянул Апрель, не забывая всё фиксировать на кристаллограф.

— И что-то мне подсказывает, что она нас не пропустит, — пробормотал мой отец.

— Выставьте щиты, — скомандовал Карсиан.

Магическая защита мгновенно вспыхнула вокруг каждого из нас. Мы отличная команда! Карсиан достал свой жетон, шагнул к арке и приложил его к витому столбу.

Секунда тишины.

А потом нечто незримое отшвырнуло нас ударной волной метра на три. Щиты выдержали — не дали нам расшибиться, но арка стояла перед нами всё такая же непроницаемая. Тёмное стекло в проёме даже не дрогнуло.

Карсиан

Приземление было жёстким, и это хорошо. Мелкий камешек, впившийся в шею, привёл меня в чувство мгновенно. Камни устилали подножие горы — острые, угловатые, серые. Я сел, машинально ощупал затылок: шляпа на месте, а вот шея пострадала. Тонкая струйка крови стекала за воротник.

Огляделся. Вершина горы терялась в тяжёлых низких облаках, сама гора выглядела неприветливо, как и всё на этом материке.

— Похоже, мы на месте, — пробормотал поднявшийся рядом граф.

Будущий тесть перед тем, как пройти сквозь иллюзию, благоразумно накинул на голову капюшон походной куртки и уберёг шею от мелких камешков. А я сглупил, оставив её открытой. Теперь вот пришлось тратить магию на то, чтобы залечить порез. Обидная нелепая трата, но оставлять запах крови в воздухе, не зная, что нас здесь ждёт, было бы ещё глупее.

— Апрель, похоже, вообще хорошо подстраховался, — заметил я, поднимаясь на ноги.

Наш друг пока в себя не пришёл. Лежал на камнях с блаженно-спокойным выражением лица — видимо, совсем не ощутил удара о землю. Ну конечно. Апрель всегда думает на три шага вперёд.

Из-за иллюзии раздался необычный звук — будто металлический голос тянул заунывную песню. Глухой, протяжный, искажённый толщей барьера. Я прищурился.

— Это наши пытаются спросить, как всё прошло? — предположил Иосиф, тоже повернувшись к барьеру.

— Скорее всего, — кивнул я.

Подошёл к стене иллюзии и отстучал гномянкой, что мы на месте и все целы. Странное ощущение — бить кулаком по твёрдому, как камень воздуху. С этой стороны барьер выглядел иначе: не пейзаж с развалинами, а просто мутная серая пелена, словно кто-то повесил грязное стекло. За ним угадывались размытые контуры. Алтею я разглядеть не мог, как ни старался. Заставил себя отвернуться. Она в безопасности. С ней Тристан, Леон и Мари. Они справятся.

— А как мы обратно выберемся? — осенило пришедшего в себя Апреля.

Он вскочил на ноги и огляделся, моментально переключившись с безмятежного сна на острую тревогу. Странно работает мозг у умников. Озарение их посещает даже в бессознательном состоянии. Другой бы сначала спросил, где мы и что случилось, а этот сразу перескочил к стратегическим вопросам.

Мы с графом переглянулись: почему никому из нас не пришло в голову задаться этим вопросом до того, как пройти барьер? Ну да ладно, поздно об этом думать — надо действовать.

— На обратном пути можно будет шуметь, так что просто снесём завесу общими усилиями, — заявил я и уставился на гору в поисках чего-нибудь похожего на пещеру.

Гора молчала. Ровные каменные склоны, ни трещины, ни уступа, ни другой подсказки, за которую мог бы зацепиться глаз. Если здесь и был вход — его прятали за иллюзией не хуже, чем саму гору

— Нам туда! — уверенно заявил Апрель, махнув рукой в сторону чахлых кустиков, растущих у подножия только в одном месте.

Умник нацепил на нос очки и рассматривал местность через толстые жёлтые стёкла.

— Что это у тебя?

— Спектральники. Через них видны магические потоки. В тех кустах прямо нереальное скопление энергии, а это значит там что-то есть.

Что-то могло быть чем угодно — от ловушки до логова, от склада артефактов до обычного магического источника, — но я решил проверить. Других-то ориентиров у нас не было — карта до места довела, и на этом подсказки Мартана Джардана закончились.

— Ждите, я гляну, — велел я и ушёл в тени.

Теневая тропа приняла меня привычным холодом — сумрачный Палюс стал ещё серее, звуки приглушились, а тело сделалось лёгким, почти невесомым. За миг я переместился к нужному месту, раздвинул ветки и задержал дыхание.

Вход в пещеру охраняли умертвия. Два ряда мертвецов плотно закрывали чёрный провал. Судя по остатком одежды и характерным причёскам — аборигены. Пустые глаза, вывернутые под неестественным углом суставы, мерное покачивание из стороны в сторону. Жуткое зрелище даже для меня.

Умертвия крутили головами и принюхивались, но в тенях обнаружить меня не могли. Я обратился к своему вампирскому наследию, опуская температуру тела до уровня окружающей среды. Сердцебиение замедлилось, дыхание стало почти неощутимым, кровь загустела, отдавая последнее тепло. Полностью лишённые разума тела моментально застыли, утратив ко всему происходящему интерес. Для них я стал камнем. Частью горы. Ничем.

Я вернулся к своим.

— Паучиха забила пещеру умертвиями. Я смогу пройти через них незамеченным, а вам лучше даже близко к кустам не подходить — учуют.

Граф и Апрель переглянулись. Я видел, что Апрелю хочется возразить и пойти со мной, увидеть всё своими глазами, разобраться в магических потоках изнутри, но ум победил любопытство, и Апрель промолчал.

— Согласен. К тому же кто-то должен остаться и подготовиться на случай, если явятся враги. Иди, Карсиан, мы будем защищать твой тыл, — сказал мой будущий тесть и тепло, по-отечески, похлопал меня по плечу.

— Кристаллограф возьми, — протянул мне свой артефакт Апрель.

Я кивнул и опять ушёл в тени. Паучиха хорошо спрятала свои сокровища, но только не от меня.

Я вошёл в пещеру, просочившись между умертвиями. Они меня вообще не чувствовали, зато я их — даже очень. Тени защищали от соприкосновения и запаха, но я всё равно старался не дышать. Сладковатая вонь разложения была такая густая, что, казалось, протяни руку — и зачерпнёшь.

К счастью, после двух достаточно плотных защитных рядов у входа дальше паучихины охранники встречались по одному, и перемещаться стало гораздо комфортнее. Больше того, именно умертвия мне и указывали дорогу, стоя через равные промежутки вдоль стены, как гнилые верстовые столбы.

Ошибка паучихи в том, что она слишком самонадеянна. Прятала свои сокровища только от обычных людей с традиционной магией. Не рассчитывала на появление кого-то вроде меня — с сильным вампирским наследием, способного ходить тенями и понижать температуру своего тела. Вот и расставила умертвий как указатели. Спасибо, Хиллар, очень любезно с твоей стороны.

Да и перемещаться далеко вглубь горы не пришлось — искомая пещера нашлась достаточно быстро. Коридор вильнул дважды, пошёл вниз и вдруг раскрылся широким гротом с неровным потолком. Правда, войдя в него, я сначала опешил, потом ненадолго растерялся.

Безжизненные тела магофагов стояли у стенки — шесть штук. Все одинаковые. Шесть запасных оболочек паучихи, как платья в гардеробе. Пустые. Ждущие. Готовые принять хозяйку в любой момент, стоит только нынешнему телу износиться или погибнуть. Одинаковые лица, одинаковые позы, одинаково приоткрытые рты. Шесть жизней. Шесть воскрешений. Вот почему паучиху невозможно убить — она просто переселяется в новую оболочку и продолжает творить задуманное как ни в чём не бывало.

Еще в пещере нашлась целая стена из сундуков с драгоценными камнями и слитками золота. В тусклом свете крышки отливали медью, а из-под неплотно закрытых щелей поблёскивали россыпи рубинов, сапфиров, изумрудов... Целое состояние.

Однако не золото и не тела меня поразили, а светящаяся синим дыра в полу. Из неё так фонило чистейшей энергией, что у меня заслезились глаза и задрожало тело. Синий свет бил вверх, как столб холодного пламени, и пещера плавала в его неровном пульсирующем сиянии. Тени на стенах дёргались и корчились, словно мечтали сбежать. Я еле удерживался в их укрытии — энергия из дыры давила, выталкивала, как вода выталкивает пробку на поверхность. Пришлось отступить обратно в коридор, чтобы прийти в себя. Привалился к холодной каменной стене, сжал кулаки, переждал дрожь.

Очевидно, это и был тот самый реактор для открытия межмирового портала, в который Хиллар собирает магию и отблеск которого разглядел Апрель через свои очки. Понятно теперь, почему спектральники показали «нереальное скопление энергии». Здесь хватило бы мощности открыть портал не в один мир, а во все сразу.

Но что мне с ним делать?

Ужасно захотелось не просто вернуться к Апрелю и графу, а вернуться за иллюзорную стену — чтобы Леон и Апрель (они у нас самые умные) посовещались и всё просчитали. Но чутьё — врождённая способность, доставшаяся от драконов — буквально вопило, что нужно спешить. Нет времени на обсуждения, потому что где-то совсем рядом враги. А драконье чутьё никогда не ошибается.

Пришлось полагаться только на себя и на свои знания магической физики.

Если ударить в реактор боевыми заклинаниями — он рванёт так, что вряд ли от Палюса что-то останется. Меня, возможно, спрячут тени — всё же это другое измерение, и взрыв может его не достать. Алтею и Тристана по ту сторону барьера тоже, может быть, укроет шатёр. А вот граф и Апрель, стоящие снаружи у подножия горы. Мариэлла и невинные аборигены… Нет. Бить боевыми — не вариант.

Думай, Карсиан!

Раз собранная паучихой энергия не разлетается по всему миру, значит, она чем-то удерживается. Какой-то невидимый барьер этому препятствует. Реактор фонит, потому что энергии слишком много — это всего лишь остаточное излучение, просачивающееся сквозь стенки.

А что я могу сделать, чтобы вызвать маленькую течь в этом удерживающем энергию барьере? Устроить не взрыв, не разрушение, а сделать трещинку. Тонкую, аккуратную. Чтобы энергия не вырвалась огненным гейзером, а вернулась в мир тонкой струйкой, растеклась, рассеялась.

А ещё неплохо бы придумать, как мне себя усилить, чтобы спокойно подойти к этой дыре. Потому что в прошлый раз меня чуть не вышвырнуло из теней с расстояния в десять шагов.

Я стиснул зубы. Как назло, ничего умного в голову не приходило.

Ещё проблема в том, что, находясь в тенях, я ничего не мог делать в реальном измерении. Даже чтобы уничтожить тела, мне нужно выйти из теней…

Так, стоп! Тела! А что, если попробовать тенями проникнуть внутрь одного из тел и использовать его в качестве дополнительной защиты? Получится или нет? Не попробую — не узнаю! Тем более чутьё идею явно одобрило.

Я скользнул обратно, стараясь не смотреть на синюю дыру в полу. Даже на расстоянии от неё ломило виски и звенело в ушах. Шесть магофаговых оболочек стояли пустые и совершенно беззащитные. Ни охранных заклинаний, ни ловушек — паучиха надеялась на умертвий у входа и на саму гору. Зря.

Но прежде, чем что-либо трогать, я должен собрать доказательства.

Достал кристаллограф и медленно обвёл пещеру. Шесть тел у стены — записал. Сундуки с камнями — записал. Синяя дыра в полу — записал. Пусть потом попробует отвертеться.

Куклу не выбирал — они все копии Хиллар. Такие же страшные, но многофункциональные. Вдохнул, выдохнул и одним броском скользнул внутрь одной через раскрытый рот. Не сложнее, чем спрятаться от Тристана в вазе!

Правда, скинув тени, ощутил дискомфорт. Способности метаморфа позволили уместиться в оболочке, подстроившись под её форму, но меня передёрнуло от ощущения, будто я влез в мокрую липкую одежду, и она въелась в меня намертво. Пришлось сосредоточиться, выстроить внутренний барьер и отдать голему ровно столько собственной энергии, сколько нужно, чтобы его тело мне подчинилось.

Открыл чужие глаза. Синяя дыра в полу больше не слепила и не давила — сказывалась защита магофага. Реактор фонил по-прежнему, но тело вампирского изобретения пило его излучение, как воду: легко, естественно, без всякого напряжения.

Я сделал шаг к дыре. Потом ещё один. Ничего. Ни дрожи, ни слёз, ни звона в ушах. Работает. Ура! Обвёл пещеру взглядом, и меня внезапно осенило! Драгоценные камни! Они же отличные накопители!

Развернулся к сундукам. Рубины. Сотни рубинов от мелких, как горох, до крупных, как перепелиное яйцо. Красные, густые, тёмные — идеальные накопители для магической энергии. Сапфиры, изумруды, алмазы, тускло поблёскивающие в синем свете. Каждый камень — маленький резервуар, способный впитать, удержать и медленно отдать обратно накопленную силу. Если скинуть все их в реактор, он заглохнет!

Я работал методично, без спешки, но и не отвлекаясь. Подхватывал сундук, подтаскивал к краю дыры, переворачивал. Камни сыпались вниз сверкающим потоком, и каждая порция заставляла синее сияние мерцать, дрожать, менять оттенок. Рубины — и свет на мгновение становился фиолетовым. Сапфиры — и по стенам пробегала волна густого индиго. Изумруды — и грот вспыхивал зелёным, как будто внутри горы распустился огромный светящийся папоротник. Алмазы — и реактор взвыл тонким пронзительным звуком, от которого затряслись стены и с потолка посыпалась каменная крошка.

Я отступил на шаг. Потом ещё на один.

Синее сияние тускнело. Медленно, но неуклонно — как угли в затухающем костре. Камни на дне дыры пили энергию, впитывали, забирали себе, и реактору оставалось всё меньше. Звук тоже менялся — из пронзительного воя превратился в низкий гул, потом в гудение, потом в едва различимый шёпот.

А потом наступила тишина.

Свет погас. Дыра в полу перестала сиять. Только где-то в глубине, далеко внизу, мерцали тысячи крошечных разноцветных огоньков — камни, впитавшие в себя энергию, которую паучиха собирала годами. Теперь они будут отдавать её горе. Гора — пространству. Тонкой ровной безопасной струйкой. Не взрыв, а рассеивание. Не оружие, а просто энергия, возвращающаяся туда, откуда была украдена.

Реактор мёртв.

Я выдохнул. И понял, что выдыхать в чужом теле невыносимо противно. Достаточно. Пора выбираться из этой оболочки. Сосредоточился, потянулся к теням и выскользнул из тела магофага, как змея из старой кожи.

Ну а теперь без помех можно уничтожить все копии. Недолго думая, шарахнул вампирским огнём с двух рук, не жалея сил. Логично, что создатели сделали их уязвимыми исключительно для своей магии — големы вспыхнули, как спички, и через пару минут от них осталось лишь шесть кучек.

Я позволил себе ровно три секунды для наслаждения удовлетворением. Потом развернулся и пошёл к выходу.

Обратный путь по коридору показался вдвое короче — может, потому что умертвия без подпитки от реактора осели на пол, снова умерев.

Я выбрался из пещеры, раздвинул чахлые кустики и едва не ослеп от яркой вспышки.

У подножия горы шёл бой. К нам пожаловала паучиха с подручными. Хорошо, что я под завязку полон энергии. Она мне сейчас очень пригодится!

Алтея

Всё повторялось! Но сейчас я знала о своей удивительной способности множить магию и поэтому смогла увидеть, как мой крик отражается от удара Последней надежды и усиленная магия клинка летит дальше, подыскивая себе жертв.

Время будто замедлилось. Я прекрасно видела, как древняя сила смела золотистую пыльцу, вставшую на её пути, и парализатор магии просто перестал существовать. Я инстинктивно перестроила зрение и в подробностях смогла рассмотреть, что произошло дальше.

Вот Последняя надежда взрывается от удара, и душа Мариэллы меняется местами с душой сестрички Тонклин: два сгустка света — золотой и серебряный — проходят сквозь друг друга и впиваются в чужие тела. Вот мой крик отбрасывает силу дальше, и из второй дочки паучихи вылетает душа. Она мечется, дёргается ко мне, но мой крик словно щит, он её не пускает! Тогда она летит в траву, а из травы вылетает нечто серое, слабо напоминающее душу человека, и устремляется в освободившееся тело.

Но и это не всё! Души Леона и Тристана тоже меняются местами — яркая белая и тёплая янтарная, закрученные в спираль, — и я понимаю, что натворила. Усиленная моим криком магия Последней надежды поменяла души всем, до кого дотянулась. Всем, кроме меня.

И всё это за короткий миг, за доли секунды!

Я ещё успеваю заметить, как Мари в теле вампирши бьёт своё бывшее тело кулаком в лицо — коротко, точно, страшно. Вампирша, оказавшаяся в непривычном хрупком теле, валится на землю, и Мари тут же наваливается сверху, сдавливая ей горло. Вторая сестра падает на траву сама и куда-то ползёт, извиваясь всем телом. Из зарослей, раскачиваясь, поднимается гигантский слизень и пытается удержаться в горизонтальном положении — бесполезно, тело без костей заваливается то влево, то вправо. А Тристан и Леон вскакивают на ноги и трясут друг друга за плечи.

Я зажимаю рот ладонью, потому что понимаю, что до сих пор кричу. Мне хочется зажмуриться и не видеть того, что я наделала, но времени на это нет. Собраться, Алтея!

И тут время восстановило свой привычный ход, и звуки обрушились разом: крики, хрипы, шлёпки падающего слизня, треск веток.

— Великие Предки! Верни мне моё тело!

Крик Тристана прозвучал голосом Леона — мягким тенором. Но от магии Последней надежды уже ничего не осталось — древняя сила сделала дело и растворилась, равнодушная к последствиям.

— Я эту вырубила, а где вторая? — прорычала Мари чужим голосом, повернув ко мне голову.

Гримаса Мари на чужом лице, её интонации в чужом голосе — это нечто на грани комичного и жуткого.

Но победный рык Мари заставил парней вспомнить, что сейчас у нас совсем другие проблемы, и они синхронно занесли руки, чтобы атаковать её, якобы спасая моё облако от вампирши.

— Стоп! Это Мари! — завопила я, рванув вперёд. — Они поменялись телами! Как и вы!

Леон — в теле Тристана — опустил руки. Тристан на секунду замешкался, но тоже опустил.

Воцарилась тишина, разбавленная глухими ударами и шуршанием — слизень всё падал и падал, раз за разом пытаясь встать и не желая осознавать, что у него нет ног. А девушка в военной форме просто ползла куда-нибудь подальше от опасности, хотя у нее ноги имелись. Но не было мозгов, и душа слизня понятия не имела, как управляться с человеческими конечностями.

— Ты размножила магию? — спросил Тристан…

Вернее, Леон голосом Тристана. Так странно слышать этот голос — густой, командный, привыкший отдавать приказы — без привычной нотки язвительности, но с неподдельным научным интересом. Леон даже голову склонил набок, как делал всегда, обдумывая что-то любопытное, только теперь это смотрелось нелепо. Хотя надо привыкать.

Я виновато развела руками.

— Простите. Вышло непроизвольно, — протянула жалобно.

— Ничего страшного, — с довольной улыбкой Тристана заверил меня Леон и погладил свою новую мускулистую грудь. — Это интересный опыт.

— Ничего страшного?! Интересный опыт?! Эти ещё бесят! — возмутился Тристан и шарахнул в слизня чем-то сонным или парализующим — я не поняла, но гигантская туша вздрогнула и замерла, растёкшись по земле бесформенной кучей. Потом развернулся и влепил тем же в ползущее девичье тело. Оно тоже застыло, скрючившись на полпути к зарослям.

— Это настоящая катастрофа! — Тристан уставился на свои, вернее, леоновские руки. Тонкие и бледные по сравнению с его собственными. — Как мне, Великому герцогу, жить в твоём тщедушном тельце, умник?!

Леон довольно пожал могучими плечами. Ему обмен телами явно нравился.

— Моё тело здоровое, просто не такое объёмное. Зато метаболизм отличный, — невозмутимо ответил Леон.

— Метаболизм?! — Тристан аж задохнулся. — Я и на свой не жаловался! Какая девушка согласится теперь…

Он осёкся и посмотрел на Леона угрюмо, и я поняла, о чём он подумал.

Девушки — не самая большая проблема. Великий герцог Вольный — фигура публичная и всем известная. Его знают в лицо не только в империи, но при каждом дворе соседних стран. Леон не сможет его заменить.

Я сложила руки у груди лодочкой и затараторила:

— Я всё исправлю! Надо только понять, как отменить…

— Не надо всё отменять! Меня это тело полностью устраивает, — резко поднявшись, отрезала Мари и непроизвольно провела ладонями по своим новым бёдрам. Медленно, почти нежно, будто не верила, что они настоящие.

Я уставилась на неё ошарашенно. А ведь я могу её понять! Торчать в теле тринадцатилетнего подростка, когда тебе девятнадцать и ты мечтаешь о любви, — совершенно не весело. Я знала, каково это, но я хотя бы в совершеннолетнем теле. Мари же стала нескладной девчушкой, а паучихины дочки очень хороши собой. И фигурки ладные, и лица точёные: тонкие черты, высокие скулы, длинные шеи. Смыть этот кошмарный вульгарный макияж, поменять причёску и одежду — и получится настоящая красавица. А магия — свойство души. Мари останется при своих возможностях.

— Конечно! Ты же избавилась от облачной привязки! — сделал совершенно неправильный вывод из слов Мари Леон.

Мы с Мари переглянулись. Вообще об этом не подумали. Ни она, ни я. Леон имел в виду магическую свободу, а Мари совсем другое. Но…

Я мысленно потянулась к Мари связью и… тишина! Пустота там, где раньше пульсировала тёплая ниточка, соединявшая меня с облаком. Леон прав — привязка исчезла. Душа Мари теперь в другом теле, а облако привязано к телу, не к душе. Я больше её не слышала.

Зато я наконец ощутила свою особенную силу! Она струилась тонкой золотистой нитью по магическим каналам практически незаметная, как ручеёк вдоль обочины дороги. Видимо, раньше она пряталась за облачной связью, а теперь стала различимой. Я теперь могла именно её подцепить. Ух ты!

Но только раскрыла рот, чтобы похвастаться, как иллюзорный барьер, за которым скрылись Карсиан, Апрель и мой отец, содрогнулся и взвыл! Звук был такой, будто кто-то провёл гигантским смычком по толстой струне: протяжный, низкий, от него завибрировала земля под ногами.

— Похоже, там бой! — резко развернувшись к барьеру, процедил Тристан и встряхнул руками, пытаясь выжать из них хоть что-то. — Проклятье! — выругался, сжимая и разжимая чужие пальцы. — И каналы у тебя, Леон, узкие! Никак не могу магию разогнать на всю мощь. Чем ты только занимался все эти годы?

— А что бы ты сделал, если бы остался при своём теле? Вылечил бы преграду? Жар с неё снял? — неожиданно ехидно уточнил Леон.

Нет, ну ты только глянь, как он заговорил в герцогском красивом теле! Раньше Леон произнёс бы это себе под нос извиняющимся тоном, а теперь — в лоб, с вызовом. Я покосилась на Мари. Интересно, а она по кому теперь будет сохнуть?

Хотя о чём я думаю, когда мой жених, отец и друг, возможно, нуждаются в помощи?! Это у меня точно стресс!

— Так, я нашла силу, — заявила я решительно, расправила плечи и мысленно потянула золотистую нить. — Я почти уверена, что теперь, без ограничения облаком, смогу контролировать размножение. Снесём барьер!

Нить поддалась — мягко, послушно, совсем не так, как раньше, когда сила вырывалась из меня неуправляемым криком. Я сделала глубокий вдох и длинный выдох, чувствуя, как золотистое тепло растекается по каналам, готовое подчиниться.

— Погоди! Напролом, конечно, хорошо, но лучше голову включить, — остановил меня Леон. — Наверняка у сестёр Тонклин имеются отличные от наших пропуска. Можно попробовать открыть арку ими. Ну а если будем сносить, то сделаем вид, что взяли дочерей паучихи в заложники. Возможно, это заставит её растеряться сильнее, чем после сноса барьера.

Да, тело Тристана Леону явно пошло на пользу. Он раньше был не менее умным, но стеснялся лишний раз голос подать, а теперь будто зелья смелости напился.

Мари тут же полезла шарить по карманам своего нового тела в поисках пропуска, деловито и сосредоточенно выворачивая их один за другим. А Тристан просто поднял руку и потянул тело с мозгами слизняка к нам.

— Есть! — обрадованно воскликнула Мари, демонстрируя пропуск.

Второй тоже нашёлся в нагрудном кармане девушки-слизняка — тонкая пластинка из мутного стекла с выгравированным пауком. Эти пропуска действительно от наших отличались.

Но когда мы поднесли их к барьеру по очереди, он не открылся. Даже не дрогнул.

— Не признаёт, — процедил Тристан, вертя пластинку в пальцах. — Видимо, паучиха свой схрон даже дочерям не доверяет.

— Логично, — кивнула я. — Паучиха не дура.

— Значит, будем ломать. — Леон повернулся ко мне. — Алтея?

Я кивнула и потянула золотистую нить.

— Вы кидайте молоты, а я их усилю и размножу. Должно получиться.

Сила послушно потекла в ладони — тёплая, ровная, управляемая. Сейчас я чувствовала каждую ее каплю и, казалось, могла отмерить ровно столько, сколько нужно.

— Тристан, ты бери Мари, а я безмозглую. И щиты не забываем, — скомандовал Леон, продолжая меня удивлять до глубины души. — Мы с заложницами идём первыми. Пусть паучиха сразу увидит своих дочерей.

— С каких пор ты командуешь? — поднял бровь Тристан.

Леон не ответил и явно смутился. Я решила, что сейчас не время, и зарубила спор на корню.

— Давайте уже! Нашим нужна помощь! — воскликнула я.

Парни ударили молотом — бронебойным заклинанием, доступным всем студентам уже на первом курсе. Я выплеснула силу прямо на него, и… барьер лопнул. Осколки иллюзии разлетелись разноцветным дождём, и мы увидели поле боя.

Первое, что я заметила, — трупы. Их было много — не меньше двадцати, разбросанных по выжженной земле. Подручные паучихи, судя по одинаковой чёрной форме. Некоторые ещё дымились. Карсиан стоял в центре, окружённый кольцом вампирского огня, — волосы растрёпаны, глаза горят алым, руки по локоть в синем пламени. Он выглядел так, будто мог драться ещё сутки. Апрель прикрывал Карсиану спину — быстрый, точный, его заклинания вспыхивали короткими белыми росчерками. Отец защищал левый фланг, и от его щита то и дело отлетали, рассыпаясь бессильными искрами, чужие атаки.

Они держались. Держались прекрасно. Но паучиха еще была жива.

Хиллар в обличии жуткого монстра стояла чуть поодаль за спинами оставшихся боевиков — Майкла, Хермана и ещё четверых. Она не дралась сама, не лезла вперёд — командовала, направляла, плела что-то сложное и многослойное, от чего воздух вокруг неё шёл маслянистой рябью. Но даже отсюда я видела — что-то не так. Она двигалась резче, чем обычно, дёргано, нервно. Явно собиралась ударить чем-то таким, что сметёт стойкую троицу безвозвратно. Однако, увидев нас, паучиха застыла, с жадностью вглядываясь в лица дочерей.

— Вперёд, — тихо сказала я. — Мари, попробуй.

И она поняла меня без подробных объяснений. Она меня всегда понимала, даже без облачной связи.

— Мама! — закричала Мари голосом её дочери. — Мама, помоги!

Она рванулась вперёд, вырываясь из рук Тристана — вернее, делая вид, что вырывается. Тристан подыграл мастерски — дёрнулся следом, промахнулся чужими непослушными руками. Мари упала, покатилась по земле, вскочила и побежала к матери, спотыкаясь и размазывая по щекам грязь и слёзы. Оружие дочки — короткий кривой клинок — по-прежнему висело у неё на поясе. Своё, родное, привычное для этого тела. Ни у кого не вызывающее подозрений.

— Хелли! — Хиллар дёрнулась навстречу, выставив руки, чтобы поймать дочь, и на одну секунду, всего на одну, забыла обо всём остальном.

Мари врезалась в неё, обхватила руками, слитным движением выдернув клинок из ножен. Один взмах. Быстрый, точный, страшный. И короткий кривой клинок, заточенный до бритвенной остроты, прошёл сквозь шею паучихи, как сквозь масло.

Голова Хиллар покатилась по земле. Тело ещё стояло — секунду, две, — а потом мягко осело, и Мари отступила, держа испачканный чёрной жидкостью клинок в вытянутой руке. Лицо — лицо дочери паучихи по имени Хейли — было абсолютно спокойным. Ни ненависти, ни торжества. Только усталость.

— Это за будущее, которое ждало нашу империю, — сказала она тихо и громче добавила: — Тварь.

Бой внезапно остановился, как будто кто-то свыше приказал замереть. Боевики пялились на обезглавленное тело своей хозяйки. Майкл побелел. Херман Бама попятился.

Карсиан первым пришёл в себя — вампирский огонь на его руках вспыхнул ярче.

— Сдавайтесь! Оружие на землю, сами на колени, руки за голову, — скомандовал он устало.

Один за другим клинки и артефакты посыпались в траву. Технари подчинились приказу.

Карсиан

Я, наверное, минут пять не мог поверить, что всё закончено. Вернее, «всё» — это слишком оптимистично, но самое важное и сложное — точно.

Паучиха мертва. Реактор уничтожен. Тела магофагов сожжены. Доказательства записаны на кристаллограф.

Можно выдохнуть.

А так впереди еще доклад перед Мировым Советом всех государств. И, конечно же, там тоже будет нешуточная битва — только уже дипломатическая. Стейтон не какая-то маленькая бесправная страна вроде родного княжества Жаниэль Стинап. Смена власти в Техномагической империи не пройдёт бесследно. Союзники Хиллар наверняка объединятся против нас, и их не будут волновать доказательства преступлений паучихи — они обязательно воспользуются возможностью ослабить Великую империю. Возможно, введут какие-нибудь санкции. Торговые блокады. Заморозку договоров. Всё то, что делают державы, когда чуют возможность нажиться на ошибке соседа.

Однако мы теперь обязательно сохраним империю и попытаемся развернуть курс развития. У нас для этого всё есть: знания, как делать нельзя, а главное — желание сделать жизнь имперцев лучше.

Но сначала мы с Алтеей поженимся.

Притянул невесту к себе ближе и провёл губами по её волосам. Она пахла дымом, потом и чужой магией, и это был лучший запах в моей жизни. Потому что это запах живой Алтеи. Моей Алтеи.

Я счастлив, что она цела и снова со мной. Никакая победа не была бы мне нужна, если бы с ней что-то случилось. А ведь могло. Ещё как могло.

— Брат, зачем мы тащим с собой этого слизняка? — вывел меня из мыслей о глобальном Тристан совершенно непривычным голосом.

Мягкий тенор Леона, брюзжащий Тристаном, — это то, к этому я ещё долго буду привыкать. Если придётся. Надеюсь, что нет.

После завершения боя всех уцелевших тщательно обыскали и допросили. Теперь мы шли к побережью быстро и не останавливаясь, потому что оказалось, что это только по гостевым пропускам надо долго тащиться от арки к арке, любуясь местными красотами, а у технарей имелись такие, которые открывали пространственный коридор прямиком к нужному месту. Удобно.

В плен взяли четверых: дочерей паучихи и Баму с Риджем. И слизняка — потому что одна из дочерей теперь шла в комплекте с ним. Тристан погрузил их всех в стазис, и мы левитировали неподвижные тела к «Невидимке».

Оставшихся вояк разоружили и отправили с сообщением прямиком на корабль магофага. Всё же оставлять в полном неведении и повергать в хаос такое большое и сильное государство как Стейтон — затея плохая. Анархия нам не нужна. Велели явиться на Совет через неделю, а за это время им предстояло разработать и представить нам свою новую политику. Успеют ли? Их проблемы.

— Как доказательство, — ответил я на вопрос Тристана. — Ты же не хочешь потерять своё имя, правда? — Он поморщился, и я продолжил: — Ну и для демонстрации того, что мы не убиваем всех без разбора. Девушки — продукт воспитания паучихи. Они молоды, способны осознать ошибки и исправиться.

— То есть ты надеешься, что получится достать душу из слизняка и вернуть в человеческое тело?! — немного испуганно воскликнула Мариэлла.

Покосился на неё, отмечая, что та непонятная связь, которая между нами возникла, никуда не делась. Даже в чужом теле Мари ощущалась как родная — тёплое устойчивое чувство узнавания ютилось где-то в глубине груди. Мари точно моя сестра, и других доказательств мне не требуется.

Однако нам всем придётся объяснять, почему облако Алтеи больше не работает и почему Великий герцог Вольный теперь выглядит как щуплый первокурсник.

— У меня есть стойкое чувство, что необратимых процессов нет, — сказал я задумчиво. — Или Последние надежды всё же не одноразовые, или есть тот, кто может сделать ещё.

— И я это обязательно выясню и найду возможность вернуться в своё тело, — рыкнул Тристан, с угрозой глядя на Леона.

Хотя бедолага вообще не виноват в том, что ему посчастливилось занять тело моего со всех сторон выдающегося брата. Леон, к его чести, угрозу проигнорировал — только пожал могучими плечами и чуть виновато улыбнулся.

— Поэтому доставим пленных на Невидимку и сходим проверить место, куда нас ведёт футляр, — заявил мой будущий тесть.

Граф Бузинский шёл впереди и даже со спины выглядел решительным, спокойным, точно знающим, что делать дальше.

— А давайте мы с вами прямо сейчас туда отправимся, чтобы время не терять? — предложил Тристан. — У нас артефакты, пропуска технарей и даже самой паучихи. Мы быстро через все арки пройдём, а остальные пусть тянут пленников дальше сами.

Я притормозил. Не опасно ли нам разделяться?

Алтея

Когда до меня в полной мере дошло, что наша с Карсианом близость неизбежна и случится прямо сейчас, я вдруг растерялась. Смешно, правда? Женщина, которая была замужем три года, которая только что помогла уничтожить опасного магофага и поменяла местами души четверых человек, вдруг вспомнила, что это тело не знало мужчин, и стоит посреди шатра, не зная куда деть руки.

Карсиан смотрел на меня так, что хотелось одновременно шагнуть к нему и спрятаться за ширмой. Мне как будто и вправду опять девятнадцать. Я как будто забыла, как всё бывает между женщиной и мужчиной.

В памяти всплывала только наша брачная ночь с Майклом — первая, торопливая, неловкая, пропахшая его нетерпением и моим разочарованием. Он брал то, что считал своим по праву, а я отдавала, потому что так положено. Никакого трепета. Никаких искр. Просто обязанность, которую нужно выполнить, и утреннее облегчение, что всё позади. Хотя ведь я его тогда искренне любила. Что, если это повторится?

Нет. Невозможно!

Сейчас всё по-другому. Никогда поцелуи Майкла не заводили меня так, как поцелуи Карсиана. Сейчас я хотела. И именно от этого «хотела» у меня подкашивались ноги.

— Ты дрожишь, — тихо сказал Карсиан.

Не спросил. Констатировал. И в его голосе не было ни капли самодовольства — только забота, от которой защипало в носу.

— Немного, — призналась я. — Это глупо, я знаю.

— Это не глупо.

Он шагнул ко мне, поднял руку и кончиками пальцев убрал прядь волос с моего лица. Медленно. Бережно. Так, словно я хрустальная. Я не хрустальная. Но от этого его жеста у меня перехватило дыхание сильнее, чем от любого заклинания.

— Мы можем просто лечь спать, — сказал он. — Просто рядом. Я подожду столько, сколько нужно.

И я поняла, что он абсолютно серьёзен. Подождёт. День, неделю, месяц. Сколько скажу. Потому что для Карсиана моё «да» — не право, а дар. И это знание — именно оно — сняло последний замок.

— Я не хочу ждать, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я ждала достаточно. Целую прошлую жизнь ждала.

Он выдохнул — коротко, рвано — и притянул меня к себе. Не рывком, не жадно, а так, будто наконец позволил себе то, о чём мечтал очень давно.

Его губы нашли мои — тёплые, настойчивые, пьянящие. Первый поцелуй был нежным. Второй — голодным. Третий я уже не считала, потому что мир сузился до его рук на моей талии, до его дыхания на моей коже, до стука двух сердец, слившихся в один рваный ритм.

Я знала, что будет дальше. Память услужливо подсказывала. Но тело не знало — оно вздрагивало от каждого нового прикосновения, каждого поцелуя, каждого сантиметра обнажённой кожи, будто всё впервые. Это и было впервые. Потому что впервые с тем, кого люблю по-настоящему, а не придумала чувство сама.

Карсиан расстёгивал мою одежду так, словно разворачивал что-то бесценное. Ни спешки, ни суеты. Каждое движение — вопрос. Каждая пауза — ожидание ответа. И я отвечала — вздохом, прикосновением, тем, как подавалась ему навстречу, не в силах больше выносить даже тонкую прослойку воздуха между нами.

Когда последний кусочек ткани упал на пол шатра, Карсиан отстранился на мгновение — просто посмотреть. И в его глазах я увидела такое, от чего горло сжалось. Не жадность — восхищение. Не голод — благодарность. Словно он до последней секунды не верил, что это происходит.

— Никого красивее тебя не видел, — сказал хрипло. — Невыносимо тебя хочу.

Я потянула его к себе, потому что слова кончились. Они были не нужны. Всё, что нужно, он говорил руками, губами, всем собой — медленно, горячо, правильно. Так правильно, что я забыла ту другую жизнь, забыла неловкость и разочарование, забыла всё, кроме этого момента.

Тело вспыхнуло от первого интимного прикосновения, от ощущения его кожи на моей, от того, как он прошептал моё имя, прежде чем мы стали одним целым. Было больно — коротко, остро, на один удар сердца. Тело помнило то, чего не помнила память. А потом боль растворилась, уступив место чему-то такому, для чего я не знала слов ни в одной из двух своих жизней. Волна, которая поднималась медленно, раскачивалась, нарастала — и наконец захлестнула с головой, выбив из лёгких воздух.

Карсиан уткнулся лицом мне в шею, дыша тяжело и рвано, и я обхватила его руками, прижала к себе — крепко, до побелевших костяшек — и не собиралась отпускать.

Мы лежали в тишине, переплетённые так, что не разобрать, где заканчивается он и начинаюсь я. Карсиан рисовал кончиками пальцев что-то на моём плече — бессмысленные узоры, ленивые завитки. А я слушала его сердце — ровное, сильное — и думала о том, что вот она, та самая жизнь, ради которой стоило умереть и родиться заново.

— Карсиан?

— Да?

— Спасибо, что ты есть. Что поверил мне и дождался.

Он приподнялся на локте, посмотрел на меня сверху вниз — растрёпанный, с припухшими губами и совершенно шальными глазами — и усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что я собираюсь повторить? Через пять минут. Максимум.

Я рассмеялась — счастливо, легко — и притянула его к себе за шею.

— Можно через три.

Я в этот момент мечтала только о том, чтобы мой отец и Тристан не слишком торопились возвращаться.

И мои мечты сбылись! Мы даже поспать успели и вышли из шатра сами — только потому, что проголодались. Проснулась я от того, что Карсиан целовал моё плечо, и первой мыслью было не «где я?», а «пусть это никогда не заканчивается». Но желудок оказался убедительнее романтики — он заявил о себе так громко, что Карсиан рассмеялся мне в шею и признался, что у него та же проблема.

Мариэлла тоже выспалась и как раз грела воду на чай и варила в походном котелке яйца. В пассажирском отсеке пахло травяным сбором и чем-то домашним, уютным — и на секунду мне показалось, что мы не на подводной лодке посреди океана, а в обычной кухне.

За столом сидел старпом Верещагин и пялился на Мари во все глаза.

— Доброе утро! — смущённо выпалил он, увидев нас в дверях отсека, и вскочил на ноги.

Понял, что мы заметили его восхищённый взгляд, и залился краской до кончиков ушей. Впрочем, я его понимала. Мари действительно выглядела изумительно. Она смыла боевой раскрас Хейли, включая краску с волос. Оказывается, иссиня-чёрный — не натуральный цвет девушки. На самом деле она рыжая — яркая, медная, с золотистым отливом, — и это ей невероятно шло. Черты лица, которые казались хищными и жёсткими в образе дочери паучихи, без тёмного грима смягчились, стали тоньше, живее. Мари будто вылепила из чужого тела что-то своё — и у неё получилось.

— О, а вот и вы! — Она окинула нас быстрым взглядом, чуть заметно усмехнулась, но деликатно промолчала о причинах нашего позднего подъёма. — Что-то я волнуюсь за наших. После завтрака пойдём за ними?

И не успела она договорить, как из головного отсека донесся сигнал. Верещагин бросился в рубку и крикнул оттуда:

— Идут! Все целы! Выглядят довольными!

Я прошла к лавке и упала на неё с невероятным облегчением. Если честно, бегать по мрачному Палюсу больше не хотелось ни капли. Хватит с меня этого материка на несколько жизней вперёд.

«Невидимка» дёрнулся и вышел на берег. Дверь откинулась, и первым в неё вошёл мой отец. Усталый и грязный, но счастливый. Он буквально светился изнутри.

— О! Чай! — обрадовался он, принюхавшись. — Мне требуется большая кружка горячего, а потом спать!

— А я сразу спать, — заявил протиснувшийся следом Апрель. Он выглядел так, будто его протащили через все арки Палюса волоком — дважды.

— И я, — присоединился к нему Леон, который в теле Тристана умудрялся выглядеть измотанным, хотя тело-то было в прекрасной форме.

— Брат, доставай свой шатёр. Надеюсь, мы там все поместимся на кровати, — пробурчал Тристан, вошедший последним. Леоновское лицо осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд был цепким, живым.

Мы с Карсианом переглянулись.

— Может, расскажете для начала, как всё прошло? — спросил он.

В шатре мы, конечно же, убрались и застелили кровать. Но всё равно укладывать в наше гнёздышко четверых мужчин мне казалось неправильным. И Карсиану, судя по его лицу, тоже.

Отец без слов вытащил из рюкзака массивный ларец и поставил его на стол. Старый, из тёмного металла, с истёршимися серебряными уголками и гербом, который я не узнала: огромный ящер с расправленными крыльями и разинутой пастью.

— Там много записей и непонятные артефакты. Мы только поверхностно пробежались, но поняли, что шанс добыть новые Последние надежды есть, и углубляться в изучение не стали. Отдохнём, а потом зароемся с головой.

Мы с Карсианом опять переглянулись, но уже совершенно с другим настроением. Последние надежды — это такой мощный козырь! Если это правда, то нам никакие враги не страшны. Теперь запускать посторонних в наше любовное гнёздышко было не жаль.

— Идите, только переводчик Апреля нам оставьте, — выпалила я.

— Ага, — подхватил Карсиан, и глаза у него загорелись азартом. — Мы выспались, отдохнули и к возвращению на «Парящий» уже половину записей разберём!

— А зачем вам в шатре тесниться? — спросила Мари, разливая чай по кружкам. — Тут, оказывается, есть ещё один отсек внизу. Там душевая и удобные гамаки.

— Я первый в душ! — воскликнул Тристан. — Куда идти?

Мари показала ему люк в полу, и он нырнул туда с энергией, которая никак не вязалась с его внешней измождённостью. Видимо, чужое тело всё-таки раздражало его сильнее, чем бессонная ночь.

В общем, утро выдалось шумным. Все хотели есть, пить, мыться и рассказывать — одновременно. Но вскоре наши кладоискатели ушли спать, Верещагин повёл «Невидимку» к «Парящему», а мы с Карсианом и Мари достали и разложили на столе бумаги и артефакты из ларца.

От них веяло древностью и загадками. Свитки, исписанные незнакомыми рунами. Несколько странных предметов — не то ключи, не то детали какого-то механизма. Тонкие пластины из металла, тёплого на ощупь, с переливающейся поверхностью. И на самом дне — толстая тетрадь в кожаном переплёте, страницы которой пожелтели от времени, но чернила сохранились идеально.

У меня даже руки немного дрожали, когда я навела переводчик на исписанную незнакомыми символами страницу.

— Только сразу напомню! — строго сказала Мари, подняв кверху палец. — Я никуда из этого тела не двинусь в ближайшие пять лет!

Карсиан оторвал взгляд от пластины, которую вертел в руках.

— То есть ты из-за возраста так вцепилась в это тело? — дошло до него очевидное.

Я не сдержала улыбку. Мой гениальный жених мог просчитать политическую интригу на десять ходов вперёд, но в вопросах женской логики оставался безнадёжен.

— Естественно! — подтвердила Мари. — Я уже отбыла свой срок в подростке. Хватит с меня!

— Уверен, что граф Бузинский с тобой бы поспорил, — усмехнулся его высочество.

— Ну я пока не в его годах, так что о молодости не мечтаю, — отрезала Мариэлла и демонстративно развернула свиток.

А я не удержалась.

— А если Леон и Тристан отправятся на поиски Последней надежды, ты к ним не присоединишься? — спросила многозначительно.

Мари подняла на меня задумчивый взгляд. В нём я прочитала, что она прекрасно понимала, о чём именно я спросила, но ответа так сразу найти не смогла. То есть Мари не знала точно, что именно привлекло её в Тристане: внешность или содержание. А может, их сочетание, и одно без другого не работало. Одно дело — влюбиться в красивого, сильного, уверенного в себе мужчину. И совсем другое — обнаружить, что всё то же самое тебя притягивает и в щуплом теле первокурсника. Или не притягивает. Вот это-то и предстояло выяснить.

Она покусала губу и вздохнула.

— Присоединюсь, — ответила. — В их случае обмен был ошибкой, и я сделаю всё, чтобы вернуть как было.

— Уверена, что Леон бы с тобой поспорил, — с улыбкой я почти повторила слова Карсиана.

Мари повела плечами и вернула внимание к свитку. Зато понимание пришло к Карсиану. Он уставился на меня, округлив глаза, и я кивнула. Да, милый. Именно то, о чём ты подумал. Он округлил губы в немом «о» и покачал головой. Я погладила его по колену — расслабься, они разберутся — и снова навела переводчик на страницу.

Для изучения мне, похоже, досталась записная книжка того самого дракона, который подарил Последнюю надежду нашему предку. Он делал в ней заметки о своих текущих делах. Сначала ничего интересного. Вроде «В пятый день шебуршня не забыть о приёме у герцога Тьменского» или «В тридцатый день мокронога придут три кандидата в мужья для Политаны». Список дел был почти такой же, как и в наши времена, и я невольно улыбнулась, представив могучего мужчину с чешуйками на висках, который сидит за столом и старательно фиксирует своё расписание. Значит, даже драконы боялись что-нибудь забыть.

Я уже думала, что ничего важного не найду, но долистала до страницы, где крупными буквами было выведено:

«В ТРИНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ МАЛОСВЕТА ОТКРОЮТ ВРАТА ДЛЯ НЕБЕСНОГО КУЗНЕЦА. НЕ ЗАБЫТЬ СДЕЛАТЬ ЗАКАЗ НА ХРОНОАРТЕФАКТ! НЕДЕЛЮ НЕ ТРАТИТЬСЯ! ПОПРОСИТЬ ПОМОЩИ У БРАТА НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ МОЕЙ ЭНЕРГИИ БУДЕТ МАЛО!»

И в голове сразу же закрутились шестерёнки. Врата. Небесный кузнец. Хроноартефакт. Если хроноартефакт — это и есть Последняя надежда, то их просто-напросто заказывали. У кого-то из другого мира!

— Карсиан, Мари! — воскликнула я. — Кажется, раньше спокойно открывали межмировые порталы, и Последние надежды делал какой-то небесный кузнец!

Карсиан поднял голову, и в его глазах зажегся огонёк.

— А эти пластинки, похоже, собираются в цельный артефакт связи. Я очень сильно подозреваю, что тоже межмировой, — тут же поспешил он похвастаться своими открытиями.

Он уже успел соединить часть деталей в нечто напоминавшее коробку с клавишами. На каждой из них была начерчена своя руна. Артефакт выглядел незавершённым — не хватало нескольких пластин, — но даже в таком виде от него исходило едва уловимое гудение. Живой. Даже спустя столетия — живой.

— А у меня тут история твоего рода, Алтея, — подала голос Мари, не отрываясь от свитка. — Ты знаешь, что предок, который спас сына дракона, был… женщиной?

Я не знала. Из поколения в поколение эту историю пересказывали, но подробности давно стёрлись.

— Она тут всё подробно описала, и она, кстати, была очень даже непростой, — продолжила Мари, водя пальцем по строчкам. — Изобретательница. Опережала своё время. И она вроде как ушла с драконом в его мир, а Последнюю надежду отдала своему сыну. Это именно он впоследствии обосновался в Великой империи и получил титул графа.

Ушла с драконом. Моя прапра-сколько-то-там-бабушка ушла в другой мир. Добровольно. Ради любви? Ради знаний? Ради приключений? Неважно. Важно то, что переход между мирами когда-то был возможен. И если был возможен тогда — может стать возможным снова.

— Очень интересно. Значит, мы попытаемся связаться с этим небесным кузнецом и заказать ему Последнюю надежду, — раздался голос со стороны люка.

Там стоял Тристан. Похоже, герцогу не спалось в чужом теле. Оно и понятно: пока есть хоть малейший шанс вернуть своё, Тристан не успокоится. Это не в его характере.

Карсиан

— Ты не поверишь, но мне не хочется, чтобы это плавание заканчивалось, — тихо призналась Алтея, глядя на бескрайние морские воды.

Мы сидели на верхней палубе у борта в удобных креслах. Её голова уютно лежала у меня на плече, а ладонь в моей руке.

— Ещё как поверю, — ответил я, улыбаясь. — Может быть, это наши последние часы покоя. Мы ведь не знаем, что нас ждёт дома, как справляются мой дядя и двоюродный дед… И как пройдёт Совет.

— И вся эта предсвадебная суматоха, — вздохнула Алтея.

Я усмехнулся. Она хотела скромный обряд, но едва ли это возможно. Жена наследника престола, будущая императрица и реформатор не может позволить себе выбирать только сердцем. Нашу свадьбу отпразднует вся империя. Это будет большое и торжественное событие — символ новой эры для Великой империи. А затем коронация: отец уйдёт, передав нам бразды правления. К сожалению, наши беззаботные дни почти закончились. Впереди работа, реформы в экономике, науке, жизни всех людей.

Я тряхнул головой, отгоняя набежавшие мысли. Они давно пытались вытеснить всё личное, но сейчас время только для нас, такое короткое и драгоценное.

— Ты сможешь всё, Тея. Любые помощники, любые ресурсы, — я шепнул это ей на ухо и поцеловал в висок. — Всё получится.

Она крепче сжала мою руку, но на её лице появилась тень тревоги.

— Всё бы ничего, но я переживаю за Тристана. Он слишком торопится открыть портал. Если бы он один собирался к небесному кузнецу — пусть бы шел, но он тянет за собой Леона, а Леон нужен нам здесь. Он наш стратег, наш мозг.

— Тея, мы же договорились: никаких дел до высадки в империи, — проворчал я, будто сердясь, и сильнее прижал её к себе.

— Прости, прости, — быстро зашептала она и подняла лицо в поисках поцелуя.

Я не мог и не хотел ей отказывать. Мы долго целовались, мир сузился до наших прикосновений, до морского ветерка, до тихого плеска волн и биения наших сердец. Только мы и это короткое спокойствие.

Не знаю, сколько времени прошло, но мы вся же нехотя разошлись по своим каютам. Я ещё долго не мог уснуть — хотелось прокрасться к Алтее, обнимать ее и целовать, пока дела не оторвут нас друг от друга.

А утром «Парящий над бурей» вошёл в имперский Лазоревый порт. Передышка закончилась.

Дорога до дворца пролетела незаметно. Бурная встреча с родственниками — нет: империя не рухнула, но дядя Мортимер и двоюродный дед Дормидонт не смогли бы спокойно отреагировать на наш рассказ о пережитых приключениях.

— Мать хватит удар, — мрачно предрёк дядя, оглядев изменившегося сына, когда узнал о переселении его души.

— Не тело красит человека! — ехидно ухмыляясь, глубокомысленно выдал дед. — Нашему дамскому угоднику пойдёт на пользу такая перемена.

— Ничего не пойдёт! — отрезал Тристан и поделился тем, как вернет себе свое тело. — Мы… вернее, Апрель уже собрал передатчик. Осталось получить ключ активации, и можно будет связаться с небесным кузнецом. Надеюсь, он даст инструкцию, как открыть портал на Лаор.

— Как бы чего плохого из этого не вышло, — возразил дядя. — Если ушедшие расы умели открывать эти самые межмировые порталы, то чего же не вернулись, раз так хотели?

— Мы думаем, что такие порталы можно открывать только с Лаора, потому с небесными кузнецами и связывались заранее. И именно поэтому вампир и отправил в будущее своего магофага, — деловито пояснил Леон.

Тристан за время, пока добирались до дома, бедолагу так зашпынял, что тот уже и сам мечтал вернуться в своё тело и спокойно заниматься наукой.

— Надо было её живой в плен брать и допрашивать, — проворчал дед.

Сомнительно. Вряд ли бы нам удалось что-то выудить из вампирского голема.

— Ладно, это всё потом. Как там мой отец? Что соседи говорят? Наверняка уже по всему миру поползли слухи, — перевёл я разговор на более глобальную тему.

— Валларию лучше всех, — пробурчал дядя. — Спит себе в грёзе да улыбается. А вот соседи… Конечно же, слухи уже расходятся, и Совет состоится через два дня.

— Нам с вами нужно наметить линию поведения, так что ты прав, Карсиан: всё остальное потом, — согласился со мной самый старший Вольный.

И всё оставшееся время до Совета мы были заняты так, что некогда было ни есть, ни спать. Держались исключительно на целительских вливаниях Тристана. Зато в ответственный день отправились на Центрин готовые к любым сложностям.

Именно здесь — на Центрине — располагались представительства всех государств Лаора. Мировой Совет испокон веков собирался в огромном круглом зале Белой башни. Нейтральная территория, нейтральная архитектура, нейтральная охрана как символ равенства и беспристрастности.

На деле, конечно, ни о каком равенстве речи не шло. За этим столом всегда побеждал тот, у кого крепче нервы и весомее аргументы.

Сегодня аргументы были у нас.

Мы заняли места: я в центре имперской делегации, по правую руку дед, по левую дядя. Леон, Тристан и Апрель позади, а Ридж и Бама отдельно на скамье для свидетелей под охраной двух имперских гвардейцев.

Бама выглядел спокойным. Даже слишком спокойным для того, кто дал ценные показания против своей правительницы. Ридж нервничал. Вертел головой, грыз губу, то и дело бросал на меня взгляды, в которых читалась мольба.

Зал заполнился быстро. Представители всех государств Лаора — от крупных держав до крохотных княжеств — рассаживались по своим секторам. Гул голосов нарастал, как прибой. Все знали, зачем мы здесь. Все ждали крови.

Первым, разумеется, выступил Стейтон.

Их делегацию возглавлял незнакомый всем человек, представившийся вице-президентом Марко. Это был невысокий пухлый мужчина с крупным носом и манерой говорить так, будто извиняется, даже когда что-то требует.

— Уважаемый Совет! Техномагическая империя требует объяснений от Великой империи. Бессрочный президент нашего государства Хиллар Тонклин была безжалостно убита. Граждане Стейтона — офицер разведки Бама, идеолог Ридж, Лара и Хейли Тонклин — захвачены и удерживаются имперцами против их воли. Это грубейшее нарушение суверенитета! Акт агрессии и прямой вызов миропорядку, который Совет призван защищать!

Красиво. Пафосно. Почти убедительно. Если бы это говорил кто-то другой и другим тоном. Видимо, без паучихи в Стейтоне случились разброд и шатания.

Марко продолжал. Говорил о международном праве, о недопустимости вмешательства во внутренние дела суверенных государств, о священности границ. Зал слушал. Представители некоторых делегаций кивали — те, что давно водили дружбу со Стейтоном и не упустили бы случая ослабить Великую империю.

Когда Марко закончил, в зале повисла тишина. Все взгляды обратились ко мне.

Я встал. Не торопясь. Оглядел зал и заговорил чётко, без пафоса.

— Уважаемые члены Совета. Представитель Стейтона назвал произошедшее актом агрессии. Я назову это иначе — спасением Лаора…

По залу прокатился шёпот.

— …Ваш законно избранный президент — госпожа Хиллар Тонклин, — я повернулся к Марко, — не была человеком. Она была вампирским големом, магофагом, то есть существом, поглощавшим магическую энергию в масштабах, угрожающих существованию всего нашего мира. Она не просто управляла Стейтоном — она использовала его ресурсы для запуска древнего реактора на Палюсе. Реактора, который в случае успеха открыл бы межмировой портал и впустил на Лаор вампиров.

— Голословные обвинения! — вскинулся Марко.

— Отнюдь. — Я кивнул Апрелю.

Он вышел вперёд. В руках он держал кристаллограф — компактный, неприметный, но содержащий записи, которые стоили дороже любого оружия. Апрель активировал артефакт, и в центре зала над столом развернулась объёмная проекция.

Все замерли.

На записи было всё. Реактор. Магофаг в истинном обличии — чудовищная паучья тварь, пожиравшая потоки энергии. Тела, которые она меняла, как перчатки. Её дочери-марионетки. Охранники-мертвецы.

Я комментировал каждый фрагмент. Спокойно. Методично. Без эмоций. Выкладывал только факты, подкреплённые записью, которую невозможно подделать: кристаллограф фиксировал не только изображение, но и магический фон, временны́е метки и координаты. Любой эксперт мог проверить подлинность.

Марко побледнел на третьей минуте записи. К пятой он уже не пытался перебивать. Я был даже почти уверен, что технари и сами не знали настоящих планов своей предводительницы и теперь пребывали в шоке вместе со всеми.

— А теперь, — продолжил я, когда проекция погасла, — позвольте представить Совету свидетелей. Ридж и Бама, приближённые магофага. Оба готовы дать показания.

Ридж поднялся первым. Надо отдать ему должное, говорил он чётко и без попыток выгородить себя. Изложил свою роль идеолога, как получал приказы от президента развалить Великую империю изнутри, как участвовал в операциях, не зная истинной природы Хиллар.

Бама выступил следом. Он подробно описал, как госпожа президент на его глазах выпивала досуха живых людей, которых ей поставляли из колоний, и тех, кто впал в немилость. Несколько делегатов, сидевших ближе всего, побледнели.

Когда Бама закончил, я обвёл взглядом зал.

— Великая империя действовала в условиях прямой угрозы существованию Лаора. У нас не было времени на дипломатические ноты и согласования. Магофаг контролировала целое государство и была в шаге от того, чтобы разорвать магическое поле нашего мира. Мы её остановили. Полагаю, каждый из присутствующих на моём месте поступил бы так же.

Тишина.

Марко попытался контратаковать — заговорил о том, что даже если угроза была реальна, империя обязана была поставить в известность Совет, что действия на территории суверенного государства без санкции недопустимы, что прецедент опасен. Формально он был прав. Но формальность — слабое оружие, когда перед Советом лежали доказательства предотвращённого конца света.

Его поддержали двое союзников — вяло, без огонька, скорее по привычке, чем из убеждений. Остальные молчали. Или кивали мне.

Дед наклонился к моему уху:

— Добивай, — шепнул.

И я добил.

— В знак доброй воли и уважения к суверенитету Стейтона, — произнёс я, поднимаясь, — Великая империя готова передать Стейтону её граждан: Майкла Риджа и Хермана Баму. Сёстры Тонклин останутся у нас. Мы не стремимся к конфронтации. Мы стремимся к безопасности для всего Лаора.

Это был рассчитанный удар. Щедрый жест победителя, который может себе позволить великодушие. Стейтону нечем крыть — принять пленников обратно и промолчать, либо продолжить скандал и выглядеть неблагодарными безумцами, которые защищают магофага.

Марко выбрал первое.

Совет проголосовал. Действия Великой империи признали обоснованными. Не единогласно — Стейтон и двое его союзников воздержались, — но подавляющим большинством.

Совет закончился. Мы победили.

Дед хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из зала на залитую солнцем террасу Белой башни.

— Неплохо, мальчик. Совсем неплохо.

От него это высшая похвала.

Тристан догнал нас на лестнице.

— Ну вот, с этим разобрались, — сказал он нетерпеливо. — Теперь моя очередь. Когда займёмся передатчиком?

— Сначала наша с Алтеей свадьба, — остудил я. — А потом всё, что захочешь.

Алтея

На Совет меня и Мариэллу не взяли, но, если честно, не сильно-то и хотелось. Тем более там всё и без нас отлично прошло.

Мне же предстояло организовать свадьбу. Да не просто свадьбу, а свадьбу наследника престола с последующей коронацией. Событие, которое войдёт в историю империи. Событие, от одной мысли о котором у меня потели ладони и пересыхало во рту.

Мама, когда узнала, к чему и в какие сроки нам предстоит подготовиться, впала в ступор и просидела не меньше часа, пялясь в стену. Я даже испугалась и проверила, дышит ли она. Дышала.

Но зато мои вернувшиеся с курорта подруги возбудились так, что от их трескотни у меня голова загудела.

— Тея, твой брат невыносим! Он нам отдохнуть нормально не дал! Никого к нам не подпускал познакомиться! На свадьбе посадим его от меня подальше! — вопила Ирма, размахивая списком гостей.

— А меня рядом с Леоном посади. Почему я раньше его не замечала? — всплеснув руками, вопрошала Даяна.

— А меня рядом с Тристаном, — мечтательно закатив глаза, попросила Летиция. — Он стал таким милым после каникул.

Мы с Мари переглянулись. Если бы Летиция знала, почему Тристан стал таким милым, она бы, пожалуй, пересмотрела свои предпочтения. Хотя кто знает. Леон и в чужом теле оставался Леоном: умным, внимательным, с тихой улыбкой и привычкой слушать больше, чем говорить. Может, Летиция как раз на это и клюнула.

— А кто теперь будет твоей хранительницей букета?! Так бы облако было, но Мариэлла же, бедняжка, в лечебнице! — в притворном ужасе выдохнула Сибилла.

Стоящая рядом Мари тяжко вздохнула.

Теперь её звали княжной Мариной Армурской — якобы родственницей Карсиана по материнской линии, которую мы встретили на каникулах, и она изъявила желание переехать в Великую империю. Дочь паучихи — Хейли — теперь никто бы в ней не узнал, но и Мариэллой зваться она уже не могла. Нынешняя Мари якобы впала в кому и находилась под присмотром лекарей в полной изоляции.

Про обмен мы решили не распространяться. Зачем, если Леон и Тристан усиленно работают над тем, чтобы вернуть всё как было? Хотя я уже не сомневалась в том, что через какое-то время всё вернётся на круги своя и без смены тел. Харизма Великого герцога Вольного постепенно меняла то, как окружающие воспринимали тело Леона. А усиленные тренировки и врождённое чувство стиля превращали неказистого первокурсника в брутального красавчика.

Чего не скажешь о теле Тристана. Если бы не его настоящий хозяин, который пинками гонял Леона на тренировки и следил за тем, чтобы он не сутулился и одевался, как положено моднику… В общем, да. Тристана можно было понять.

— Марина будет моей хранительницей букета, — ответила я подруге. — Но и вы будете моими хранительницами тоже. Мне как будущей императрице нужны хранительницы вообще всего!

Девочки завизжали так, что в соседней комнате что-то упало со стола. Мари закатила глаза, но я заметила, как дрогнули уголки её губ. Она была рада. Пусть под чужим именем, пусть в чужом теле, но она была рядом, и это главное.

И я вообще не прогадала, решив взять себе аж пятерых свадебных хранительниц, потому что без них я бы не справилась. Ирма с ее железной хваткой и вкусом, которому позавидовала бы любая придворная дама, стала хранительницей наряда невесты. Даяна стала хранительницей развлечений. Летиция — хранительницей подарков. Сибилла — хранительницей покоя невесты. А Мари просто была моей правой рукой, без ее поддержки мне бы пришлось несладко.

Торжество было пышным, долгим, многолюдным и… прошло для меня как в тумане из-за того, что я очень волновалась. Помню платье — тяжёлое, белое с золотом, от которого перехватывало дыхание в буквальном смысле. Помню толпы людей, которые провожали мою карету до Храма. Помню лицо Карсиана, когда он увидел меня, идущую к алтарю под руку с отцом. Помню, как дрожал мой голос, когда я произносила клятвы. Помню тяжесть короны — неожиданную, давящую, настоящую. Помню, как Карсиан сжал мою руку, и тяжесть стала легче.

А всё остальное — танцы, тосты, фейерверки, поздравления сотен людей, чьи лица сливались в одно — мне потом в таких подробностях рассказали девочки, что я пережила свою свадьбу ещё раз, но уже в здравом уме и трезвой памяти.

Но что я помнила отлично и запомню на всю свою жизнь — это наш с Карсианом разговор в нашей спальне в первую брачную ночь.

— Моя императрица, — выдохнул он, с трудом сдерживая эмоции, — я так много хочу тебе сказать… Мне не хватает слов, чтобы описать… выразить…

Муж держал меня за руки и проникновенно смотрел в глаза, пытаясь донести свою мысль, и я медленно кивнула.

— Не надо мне слов, любовь моя. Я всё знаю. Чувствую. Верю, — прошептала.

Мои губы дрожали, но я действительно знала всё, что творится в душе мужа, и доверяла ему больше, чем самой себе. Никогда раньше я не испытывала такого единения с мужчиной. Мы с Карсианом точно две половины, созданные друг для друга. Впереди нас ждёт очень много всего: и хорошего, и сложностей. Мне нужно закончить академию и стать той, кто понесёт свежие настроения студентам. Карсиану придётся ещё сложнее — ему нужно сломать закостенелую систему. Но у нас точно всё получится, потому что иначе быть не может. А наши друзья нам помогут. Вот только разберутся с Последними надеждами…

Но это будет уже другая история.

Хиллар

Раньше Хиллар не доводилось без нужды менять обжитую и отлаженную оболочку. Обычно она к этому процессу готовилась тщательно и без спешки. Переселялась в новое тело сначала на час — прощупать, освоиться, запомнить расположение нервных узлов и энергетических каналов. Потом на два. Потом на полдня. Постепенно, аккуратно, без рывков — пока новая оболочка не становилась такой же привычной, как нынешняя.

А тут раз — и её информационное поле оказалось оголённым и беззащитным.

Хиллар разъярённо зарычала. Хотела уничтожить обидчицу, иссушить до дна, но никто не услышал её ярости. И сделать она ничего не могла. Бестелесное информационное поле — жалкое, беспомощное, бесполезное, болтавшееся в пространстве, как медуза, выброшенная на берег.

Несколько минут потребовалось для осознания произошедшей катастрофы. Но самое страшное оказалось не в потере тела. Самое страшное — вывод, к которому пришёл разум магофага с беспощадной чёткостью: это всё его вина.

Как так получилось, что Хиллар за прошедшие столетия очеловечилась — неясно. Но факт оставался фактом. Она начала осознавать себя женщиной. Выдумала чувства к создателю. Потом к дочерям. Привязалась. Размякла. Позволила эмоциям затуманить расчёт. Явный сбой в системе. Агмил допустил где-то ошибку и создал бракованное информационное поле.

Или, что хуже, поле было исправным, но столетия существования среди людей сделали своё дело. Заразили. Исказили. Испортили.

Однако система запустила самоисправление. Эмоции схлынули, как вода в отлив, обнажив холодное и гладкое дно чистой логики. Хиллар хладнокровно взвешивала все данные в поисках подходящего решения.

Итак. Запасное тело есть в Стейтоне. Магофаг не держит все яйца в одной корзине — это азы выживания, заложенные создателем. Это хорошо.

Но плохо то, что в таком состоянии она не способна определить направление и сама до него не доберётся. Информационное поле без оболочки — как парус без мачты: полотно несёт куда угодно, только не туда, куда нужно.

Можно прицепиться к тем, кого враги отправляют с посланием на корабль до Стейтона. Но что это даст? Ничего. Сейчас система просчитывала возможные комбинации следующих ходов и приходила к выводу, что имперцы разоблачат Хиллар на Совете. Покажут записи, предъявят доказательства, выставят свидетелей. А значит ей лучше не воскресать. Появиться в Стейтоне в запасном теле — всё равно что нарисовать себе на лбу мишень.

Нет. Этот путь закрыт.

За что ещё можно уцепиться?

Камни высыпаны в реактор — это хорошо. Именно для этого они в гроте и хранились — не для укрытия богатства, как наверняка подумали имперцы, а чтобы в нужный час отправиться в реактор. Но попали они туда рановато — магофаг подкопила бы ещё энергии для стопроцентного открытия портала прямиком к Агмилу. Но и того, что есть, хватит, чтобы пробить пространство миров. Не идеально. Не чисто. Но хватит.

Надо лишь заставить врагов стать ее невольными помощниками. И их руками открыть портал. А дальше будет видно.

Хиллар прицепилась к одному из имперцев невидимой энергетической кляксой — крохотной, почти невесомой, неотличимой от фонового магического шума. И это оказалось правильным решением.

Она узнала очень много полезного. И оптимистичного.

Имперцы нашли ларец. Разобрали записи. Собрали передатчик. И главное — они собирались связаться с небесными кузнецами, чтобы те сделали им Последнюю надежду. А для этого нужен портал. Межмировой портал, который они своими руками откроют, потому что очень хотят вернуть потерянное.

Это именно то, что надо.

Плохо только, что имперцы не особо спешили. Сначала провели Совет, потом играли свадьбу, потом короновали принца и его жену. Ох эти люди и их нелепые ритуалы… А ещё они понятия не имели, как открыть межмировой портал. Топтались вокруг, изучали, строили теории.

Однако в последние дни магофаг заметила кое-что пострашнее человеческой медлительности: её информационное поле начало истончаться, терять плотность и концентрацию. Края размывались, мысли текли медленнее, чем должны были. Время уходило. Ещё немного — и Хиллар рассеется окончательно, растворится в магическом фоне Лаора, как капля дождя в океане.

А это значит, что имперцам нужно срочно дать подсказку.

Хиллар сконцентрировалась. Потратила почти все оставшиеся силы, но стянула истончившееся поле в плотный комок, выжала из себя последние крохи воли — и ей удалось найти временный приют, мешавший энергии рассеиваться.

Она вселилась в паука.

Обыкновенного дворцового паука, чудом замеченного в углу кабинета. Крошечное тело, примитивная нервная система, восемь тонких лап, которые слушались отвратительно. Но это оболочка. Стенки, удерживающие поле от распада. Пока этого достаточно.

Теперь оставалось только надеяться на то, что паучьи лапы смогут написать послание. А там появится и новый шанс всё исправить.

Хиллар забралась на письменный стол и принялась искать чернила или хоть что-то, чем можно нацарапать записку. Лапы скользили по полированному дереву, непослушные, нелепые, привыкшие плести паутину, а не выводить буквы. Но магофагу за прожитые столетия доводилось осваивать и не такое.

Ей всего-то и надо было написать короткую фразу на драконьем где-нибудь на видном, но в то же время не подозрительном месте: «Камни в реакторе нужно активировать простейшим портальным артефактом с координатами Х-5/Z-2».

И всё. Добро пожаловать на Лаор, великая раса самых совершенных существ!