Прямо на меня с неба на меня пикировал огромный черный ящер. Дракон был настоящим монстром — размером с несколько лестничных пролетов, с переливающимися всеми оттенками черноты чешуйками и острым хребтом. Огромные крылья легко взрывали воздух.

Я не успела толком осмыслить все произошедшее и испугаться. За миг до того, как брюхо зверя коснулось крон деревьев — он исчез.

Растворился в листве.

И уже через мгновение передо мной сгустился черной кляксой воздух. Из него выступила фигура в плотном темном плаще. Блеснули бирюзой глаза — и я ощутила, как тело цепенеет под властью лорда-энергата.

Ощутила, как жестокая ледяная воля впивается в мою душу. Он даже не прикоснулся ко мне — только по-звериному повел ноздрями, тварь непорядочная! Нет, чтобы девушку накормить, напоить, спать уложить, нервы ей успокоить!

А он сам пожрать норовит!

В конце концов, я только с испытания! Очередной этап экзаменов для адептов академии магии Мойэраати — и на тебе, снова все с ног на голову.

Вот что значит "не везёт и с чем его едят", Льяна Тархи. Даже тут умудрилась заблудиться. И не просто заблудиться, а на закрытой территории заповедника самого Владыки тварей! Одна. Без друзей, с которыми мы это самое испытание и проходили.

Стоит ли удивляться, что я тут же напоролась... на тварь. Редкостную.

Интересно, он меня сразу сожрёт, не жуя, или сначала понадкусывает?

Первый раз в своей местной жизни я видела истинного энергата так близко.

Истинного и очень злого.

Кожу обсыпало мурашками.

— Да ушш-ш... — До меня донеслось недовольное шипение.

Бежать уже безнадёжно поздно, да? И если я сделаю вид, что я всего лишь милое симпатичное деревце — мне никто не поверит?

— Какая встреча... — голос этого энергата был под стать внешности. Тихий, холодный, шелестящий.

Он просто искал пропавших адептов — пыталась успокоить я себя. Если нас долго не было, а эти земли принадлежали Владыке тварей...

— От тебя воняет фейским отродьем. Той самой мерзостью, которая сбежала от нас более года назад... — Откровенно радостно сообщил мне оголодавший и оттого злющий, как кобра, когтистый. — Вот уж не думал, что сегодня будет такой прекрасный день. Владыка Сейлир с радостью выпьет твою душу, мерзавка! — В голосе энергата прорезалась ярость.

Иссушающая, ошеломляющая.

Тяжела ты доля — дочки заговорщика.

А я поняла одно — от судьбы, похоже, не убежишь. Ни в Академии не спрячешься, ни в портовом городке, ни даже в сиде фейри. Она все равно тебя найдет — и попробует на вкус.

Вот только жаль, что отца предупредить не успею. И лорд Моршерр никогда не узнает, где сгинула незадачливая адептка, на которую у его когтейшества имелись свои планы...

А потом Высший энергат шагнул ко мне. И стало резко не до вопросов и сожалений.

Льяна Тархи, за некоторое время до событий Пролога

Если вам кажется, что ваша жизнь — фейские горки, иногда вам не кажется.

Если из-за одного наглого, бессовестного, жадного, кусачего и слегка безумного тварь… мужчины ваш мир сошёл с орбиты — значит, так оно и есть.

И если из-за этого вы попали в большой переплёт… что ж, жизнь неровна.

Ещё недавно я была беглянкой и дочерью заговорщика. Ещё недавно я скрывалась в академии, ненавидела тварей и считала себя неудачной пародией на обычного мага. Фейской куклой.

Попаданка с Земли. Старая душа в юной теле. Та, что имела дурость назваться невестой всесильного лорда Палача. Та, что недавно мечтала только о возмездии и возможности вернуть отца.

Я никогда не думала, что тем, кто изменит полностью мою жизнь в этом новом мире, станет мой враг. Маг и тварь-лорд. Мориан Кайто. Моршерр Декерет. Я никогда не думала, что рискну своей жизнью ради нелюдей. Тех, кого считала источником всех своих бед.

Но, Ишти вас покусай, судьба любит посмеяться. И подкинуть неразрешимые задачки.

Может, я там кому-то во Тьме сильно задолжала? Иначе почему моя жизнь в этом мире так сильно напоминает американские горки? То пари с драконами, то Поцелуй магии, привязавший меня к смертельно опасному мужчине, то похищение! Эй, горшочек, не вари, я против!

Кого это только останавливало?

Отправиться на первое испытание адептов сдавать экзамен на владение силой. А попасть… куда?

Я помнила оживлённый зал, забитый адептами. Помнила, как нас разбили на группы — каждая должна была отправиться проходить испытание отдельным порталом. Помнила свой страх — если магия не проявится и теперь, меня всё-таки вышвырнут из академии. А я… пожалуй, только привыкла. Только обрела своё место в этом мире. Знакомых. Семью. И даже чешуйчатого спутника-фамильяра.

Но что было потом?

Голова была вязкой, тяжёлой. Никак не хотела соображать.

На нас напали? Я помнила огненный толчок. Боль в спине. И моё падение во тьму.

Казалось, я всё ещё падаю, как Алиса в бесконечную нору. Кто это такая, интересно? Ещё одна попаданка — или привет из земного прошлого?

Я попыталась закричать — но не вышло. Только тьма резко поредела.

— Древнейшие не способны на эмоции, — зазвенел вдруг в ушах знакомый до мурашек голос короля сидхе, — прикосновение энергата несёт смерть, дева. Но ты все ещё жива. В твоей власти куда больше, чем тебе кажется. Но и в его власти — погубить тебя или спасти. Поторопись, Эльяаннэ. У тебя мало времени на раздумья. И на принятие решения. Определись, на чьей ты стороне. Твои враги не дремлют. И не дадут тебе второго шанса…

Я не успела понять — то ли со мной случился дивный глюк, то ли так хорошо приложило переходом, то ли и в самом деле ко мне от скуки заскочил поболтать Зелёный Владыка.

Морок развеялся. Тьма резко раздвинулась — и с противным чавкающим звуком вытолкнула меня на поверхность. В лёгкие хлынул воздух.

— Мр-рак забери!

Почему-то вспомнилась забавная парочка тварей, вломившихся в дом отца, где я пришла в себя после ритуала. Огромный ядовито-желтый бурундук с меховой сумкой на пузе и ларга — на этот раз — самец. Вальяжный и злой. Увы, их вынесло из комнаты так быстро, что познакомиться поближе не вышло.

Я замотала головой. В ушах зашумело. Послышались голоса. Слишком знакомые голоса…

— Она не приходит в себя! — Это Тайлинэ.

Паники нет, только сосредоточенность.

— Может, к лучшему? — Это кто же здесь такой умный?

Линош? Не ожидала. Обида кольнула под ребрами. Одногруппник-оборотень казался мне всегда самым безобидным — любитель шуток, девичий угодник, всегда весёлый и капельку развязный балагур.

— Отойди от нее, мохнатый, пока я тебе шкуру не попортил, — напряжённый голос... рыжего? Маг меня защищает?

— Линош, ты с ума сошел? Нам нужно скорее вытащить иглу и понять, чем отравили Льяну! — Тайли искренне возмущена — и почему-то мне это приятно.

— А ты разве не понимаешь, что в этом может быть замысел мастеров? Эта девка с самого начала смотрела на всех нас, как на вшей. Да она нас ненавидела, Тайли, всем скопом! Не говори, что не замечала! Может, она из этих, магов, которые за независимость их кланов? — В голосе Линоша — непривычная горячность. — Да такие, как она, наш клан едва не уничтожили!

— Лин, не нужно всех под одну гребёнку причесывать, — голос Тайлинэ — обычно веселой и беззаботной — слишком серьёзен, — я сочувствую твоей боли. Каждый из нас носит свои шрамы. Но, Лин, хотя некоторые фейри и поддержали магов, и мутили воду, Владыка простил их народ. Льяна же даже не была чистокровной. Сейчас на ней — благословение короля-под-холмами. Поверь, я чую такие вещи. Древний не даст своего благословения отступнице. Кто ты такой, чтобы судить его выбор? А ты сейчас — что? Желаешь уничтожить невинного? Стать сам тем, кого так яростно осуждаешь? Этого ты желаешь, оборотень? Я такого не понимаю! Это против всех правил чести! — Звонкий возмущенный голос.

В нем рокот молний.

Меня качает на волнах горечи, ужаса, непонимания — и благодарности.

Линош похож на меня. Резкостью, нетерпимостью. Глупый кошачий мальчишка, сам виноват в том, что бередит раны прошлого — хмыкает стервозная часть меня. Я-настоящая понимаю и принимаю его боль. Но и ощущаю к нему бесконечную брезгливость. Друзьями нам точно не быть.

Хочется пошевелиться, но тело горит.

Ледяная ладонь на лбу ненадолго приносит облегчение. Кого мне покусать, чтобы я перестала влипать в такие ситуации?

— Это не яд, — голос рыжего мага — задумчивый, — это больше похоже на какой-то стимулятор. Чем-то подобным накачивают в некоторых кланах берсерков. Только он опасен тем, что может остановить сердце.

Сердце как раз нервно дёрнулось. За неимением возможности дернуть глазом. Я не понимала, что происходит, и не могла это прекратить. Все давно вышло из-под контроля. В крови бушевал незнакомый огонь. Хотелось взлететь ввысь, пронестись по лесу, легко перескакивая с ветки на ветку. Закружиться в танце с духами. Призвать белого ярвоу, воздушного скакуна, или водного келпи — и нестись в толще воды или высоко в небе под вспышки молний...

Что?! У меня не могло быть таких желаний!

— Кожа стала зеленее.

— И посмотри в ее рот — я бы с такими зубками целоваться не стал, — смешок рыжего.

— Ей усилили кровь сидхе, идиоты! — Мявк кошака Линоша. — Вот только твари дивные и без того ненормальные, а она полукровка или даже квартерон, если оцепенение спадет — сначала нас на куски порежет, а потом уже плакать станет! И то вряд ли!

— Кто-то очень сильно хочет подставить лессу, — снова рыжий.

— Надо звать мастеров, — мрачный голос Тайли.

— Глухо, я уже пробовал. Похоже, обо всем позаботились. Прикончите ее пока не поздно, чистоплюи, все равно она уже не придет в себя! — Хриплый крик доброго блохасиого коврика.

Спасибо, Линош, я запомню.

И будет у меня чья-то кошачья шкура перед камином. Нет камина? Не беда, найдется, куда пристроить.

— Я тебя сейчас сам прикончу, истерик кошачий. Не думал, что ты такой трус, Линош, — в голосе рыжего мага — презрение.

— Помогите мне. Помоги, ну, давай! Слышишь меня? — Очень хотелось закричать. Но я не могла.

Ничего не могла — и от этого было ещё страшнее. Это что, наказание за все мои гадкие мысли? Да лучше с тварь-лордом целоваться!

Тьма в сознании колыхнулась.

"Я тебя с-сам сожру, сладость, если ты не придешь в себя! Когтями шевели, немочь!" — Как будто подбросил знакомый приказной тон. Мор. Мориан. Моршерр. Откуда?!

— Я знаю, как сделать все правильно, — шевельнулись чужие обветренные губы. Мне показалось, что я вижу лицо рыжего мага — серьезное и спокойное, — не хотел светиться, но... твоя воля, мир.

Шорох. Шурх. Короткий вскрик.

— Ты его вырубил? — Ошарашенный вопрос Тайли.

— Кошак здесь лишний. Ему нет веры. Он нам помешает, — глухой голос.

Что там происходит, ну что? У меня любопытное шило в одном месте уже иззуделось! Как вы там меня спасать собираетесь, господа?

— Ты... — вздох и сбивчивый лепет Тайлинэ.

— Оллеар Даласский. Я племянник магистра Даласского, ректора университета Высшего Мастерства. И, да, я вэрд. Мне стоит говорить, что эта тайна, которая оплачивается кровью, или угрозы пропустим? — Смешок.

Нет, этот мир решил меня с ума! Кто такие вэрды? Я никогда даже не слышала ничего подобного!

Кажется, меня перевернули на спину.

— Я заморозил часть ее тела. Теперь тяни иглу, — приказ.

Снова шорох. Сосредоточенное сопение и облегчённое:

— Есть! — От Тайли.

— А теперь отвернись и подожди, — снова короткий приказ.

Уверенный. Слишком он уверен в себе.

А в следующую секунду я поняла, что уже стою на ногах и весело скалюсь тому, кто решил не дать мне вволю побезобразничать в этом мире.

Кровь играла. Пробужденная кровь. Весь мир был налит иными красками. Не было ни сожалений, ни угрызений совести, ни сомнений, когда я кинулась на своего противника.

Лёгкий уход. Поворот. Отскок. Мы танцуем наш лучший танец на лезвии. Проигравшего ждёт смерть от когтей победителя, но это придает игре особо пикантный привкус.

Мы не знаем усталости, не ведаем боли и страха. Этот танец — схватка стихий. Сейчас я знаю, кто такие вэрды. Мастера-Стратеги. Люди. Обычные, казалось бы, маги, в которых просыпается особая сила. Говорят, они проходят в день совершеннолетия особый обряд, который превращает их в нечто совсем иное. Делает из человека — волшебную тварь высшего порядка. Они могут предвидеть очень многое. Могут выстроить за несколько секунд картину преступления или проиграть в голове сражение так, что другая сторона отступит ещё до начала битвы. Да, их порой называют провидцами. Но если они посмеют обратить свой дар во зло — сгорят в огне своей силы. Это — ограничитель, который появляется в них во время обряда.

Вот и сейчас вэрд не использует свой дар — и мы танцуем на равных.

— Какая честь! — Я засмеялась, запрокинув голову.

— Иди сюда, сидхе, зелёная кровь! — Огненный маг усмехнулся.

Веснушки разбежались в уголках его глаз, делая до боли домашним.

— Я человек! И человеком останусь! — Повторила упрямо. Не знаю, что уж это был за приступ самобичевания, мне не свойственный. Видимо, язык молол что попало пол действием того самого иглоукалывания, которое мою кровь и пробудило. Кто же такой смелый в академии, что на меня напал, а? И зачем? Одни мысли сменялись другими и я чуть было не пропустила ответ вэрда:

— В этом и есть сейчас твоя проблема, Льяна. Ты не принимаешь себя такой, какая ты есть. Давишь, пытаешься смириться, но не принимаешь!

А как принять, что я... Кто? Фейри без рода? Кукла их фейских колдунов? Душа в чужом теле? Как ни убеждай себя — а всё равно где-то на задворках сознания душу разрывает!

Кажется, я прокричала что-то из этого вслух.

Брови рыжего поползли вверх. Он чему-то усмехнулся — а потом змеиным броском оказался рядом, подсек и уронил на землю.

Мои лианы взметнулись вверх в попытке отшвырнуть врага. Полетели ядовитые шипы. — Ты живая, Льяна Тархи. И не знаю, кто вбил тебе в голову глупость о том, что ты — ненастоящая, тень, слепленная из магии и глины. Уж этого я не смог бы пропустить! — Рык в ответ. Алая жажда схватки в крови.

Танец стал ещё яростнее, ещё быстрее, мир вокруг нас мелькал слепым пятном, а потом... остановился.

Я лежала на мокрой земле, а противник нависал надо мной. Огненно-рыжие волосы щекотали кожу на лице. Он красив — этот парень. Молодой мужчина. Опасный, серьезный, сильный. Я ощутила тепло его тела. Его ладонь лежала на моей груди.

Ох уж эти девичьи ужимки! И того нам подавай, и сего, и тарелку пирожных, пожалуйста! И чужое восхищение на закуску. Такие вот фейри тщеславные.

— Ты тоже нравишься мне, Льяна Тархи. Но ты не моя судьба. А жаль... — шепнули чужие губы.

Хрипловатый голос обволок звучными глубокими нотками и сорвался. Ловкие пальцы вэрда зарылись в мои волосы.

Глаза в глаза — на короткий пронзительный миг. И маг скривил губы. Усмешка у него была невесёлая.

Палец лёг на мои губы.

— Нет. Тьма смотрит на тебя. А я не хочу стать ей десертом. Возвращайся! — Приказал возмутитель спокойствия.

Я уже собиралась впиться зубами в его руку, но мне отвесили звонкий щелбан.

Миг — и мир расплылся. Второй — и я открыла глаза. Ветер холодил кожу. Ярко сияло в небесах солнце. Рыжий маг сидел передо мной на корточках — спокойный и невозмутимый.

А Тайли бросилась ко мне — и обняла неожиданно крепко. Вертикальный зрачок в ее глазах нервно мерцал.

— Слава крыльям и небу, ты вернулась! Оллеар сумел уничтожить последствия магической отравы!

Я ошеломлена. Пожалуй, за последнее время я испытала столько прежде незнакомых чувств, что впору было задуматься. До побега из дома я больше походила на замороженную рыбу. Встреча с энергатом как будто запустила какой-то скрытый механизм.

О Мориане-Моршерре думать сейчас не хотелось. Слишком сложно всё было. Слишком зыбко.

— Вэрд... — Я подняла взгляд на рыжего мага. Его лицо осунулось, но глаза весело сверкали, — я благодарна и не забуду этого. За мной долг.

— Никаких долгов, Льяна, — голос юноши звучал твердо, уверенно. В глазах — сталь, — я сделал то, что сделал бы любой мужчина, у которого есть честь и совесть. Будь ты врагом — я уничтожил бы тебя. Но ты мне не враг. Лицо мага было спокойно и сосредоточено.

Мне на миг захотелось закрыться от его проницательных глаз. Как будто вэрд увидел слишком многое. Но, полно. Побыла слабой, Льяна, и хватит. Никакого нам покоя.

А настоящая женщина и коня на скаку остановит (неясно зачем), и в горящий замок войдёт (сама же его штурмом и возьмёт), и всех врагов на когте навертит!

В голове вдруг стало светло-светло, как давно не было. Как будто на душу спустился мир — и я приняла это.

— Пусть будет так, — ответила.

И только потом осмотрелась.

Мы находились посреди огромного вечнозеленого леса. Уходили из осени — пришли в разгар летнего полдня. Огромные стволы деревьев, синие, зелёные, оранжевые, даже фиолетовые кроны. Длинные ветви-руки. Неумолкающий птичий щебет и магия — весь воздух был ею пропитан, все пело, дышало, пылало, жило этой магией!

Бессознательное тело Линоша лежало на земле. Грудь кота мерно вздымалась.

— Что будем с ним делать? — Мой голос звучал мягче, звонче.

Бросила взгляд на руки — нет, не зелёные. Обычные человеческие руки, только как будто немного бледнее стала кожа. И черные когти — на месте. Даже длиннее стали.

— Мы и так потеряли Милора — он не попал в портал, — голос Тайлинэ звучал устало, — но и доверять Линошу я больше не смогу. Как ему спину подставить? Сами толком не знаем, что делать.

Полукровка была расстроена и озадачена.

— Я укрою его пологом невидимости, — Оллеар нахмурился.

Надо же, про Виарна Даласского, ректора университета Высшего Мастерства и ставленника тварей я была наслышана. Отец его совсем не жаловал, но признавал искусность и отточенный ум. По слухам Даласский был ставленником самого Владыки Сейлира и едва ли не носителем крови энергатов.

Значит, Оллеар сын его родственника? Или, кажется, речь шла о сестре?

— Но как мы его потом найдем и сообщим о нем преподавателям, если сами не знаем, где мы? А если его кто-нибудь сожрёт за это время? — Я поморщилась.

— Отравится. — Хмыкнул Оллеарн. — А на самом деле — я знаю, где мы — ошарашил ещё сильнее.

— И где же? — Спросили мы с Тайли хором.

— В одном из кругов заповедника Владыки Сейлира. По слухам их то ли семь, то ли десять, и в каждом обитают разные виды волшебных существ, — широко улыбнулся нам маг.

А меня пробрал озноб. Вот теперь нас точно сожрут. Потому что про этот заповедник (к слову, он находился на родовых землях Владыки тварей, здравствуй, неприятности, родные!) я краем уха кое-что слышала. И посторонних ничего хорошего там не ждало.

И вот прекрасная картина. Трое адептов, один усыпленный вражина, много тварек и неизвестное нам задание.

Светило заманчиво манило оранжевым дневным светом. Кивали травы. Усыплял бдительность пересвист.

— Если даже нас попробуют сожрать — это отличная практика! Ещё знать бы — что нужно принести магистру? Что должно помочь нам раскрыть дар? — Драконьи глаза Тайлинэ блестели азартом.

Этот лес ощущался неприрученным, диким зверем. Он как вылезший из берлоги медведь пока принюхивался к нам. Мы с фейри переглянулись — и запустили пальцы в изумрудно-золотую траву. Пахло нагретым воздухом, землёй, сладким клевером...

Впервые за всю мою жизнь я отпустила себя. И позволила магии этого мира петь в моих венах и показать мир вокруг таким, каким его видели фэйри. Осмотреться...

Ту-дуум: содрогнулось сердце.

Все в порядке?

Мне снова захотелось смеяться. Этот лес не мой, но я ему, кажется, нравлюсь. Вдруг я осознала себя на высоте птичьего полета. Тихий плеск воды в заводи. Шнулли скоро придут на водопой. Смешные травоядные с тупыми мордочками и плотной фиолетовой кожей. Они перерабатывают все, что едят — а едят все подряд, и потом маги заповедника собирают удобрение для теплиц.

А вот здесь, в пятом кругу, на границе шестого — мургли. С длинными вытянутыми носиками-хоботками, короткими передними лапами и сильными задними. У них крылья бабочки и хвост-симбионт, в котором живёт какое-то хищное растение. Мургли ядовиты, но только когда пугаются. Они не любят посторонних, живут стаями, и...

Меня потянуло в видении куда-то резко, рывком.

Поменялась атмосфера вокруг. Теперь передо мной расстилалась совсем другая картина.

Сомкнулись ветви деревьев. Мягкий полусумрак поддерживал атмосферу таинства. Меня как на ниточке потащило вперёд. Я ощутила рядом Тайли — полукровка сидхе взволнована, но не боится.

Дальше, ещё дальше. В самую глушь, туда, где сырой темный мох, тихий шепот черной воды и холм, который я бы никогда не заметила сама — настолько глубоко он ушел под землю.

Холм порос вереском.

Сердце странно задрожало. Миг — и я уже вновь далеко. Глубоко. На грани ночи и дня. Здесь пусто, тихо и сухо. Здесь лежит вековой слой пыли. А я вдруг осознаю пугающее — это заброшенный сид фэйри! Холм пуст. Только и видно, что узкий коридор, торчащие из земляных стен корни и дорожку из песка. И ощущение жуткой печали... оно преследует! Это похоже на скорбную тоску брошенного пса, который лежит неделями у могилы хозяина.

Тьма сгустилась, двинулась мне навстречу, напугала до хрипа!

— Идём назад, скорее! — Невидимая рука Тайли потянула прочь.

— А-а-фух, — выдохнула я с громким всхлипом — и распахнула глаза.

Встревоженный вэрд бегал над нами, а мы с Тайлинэ сидели на земле, и трава обвивала наши руки и ноги.

— Древние места, — зябко передернула плечами Тайли. Я вдруг поняла, что мне сложно воспринимать ее девчонкой, а себя — взрослой опытной женщиной — это было не так, — я видела старую драконью пещеру. Похоже, когда-то во время войны тварей и магов там прятали детёнышей. Я знаю, что мне нужно идти туда, — нахмурилась девушка.

Значит, мы видели совершенно разное? Это и есть первая часть нашего испытания?! И почему мне снова досталась какая-то непонятная жуть?

— С вами не соскучишься, лессы, — по лицу рыжего мига пробежала судорожная гримаса.

Он действительно за нас волновался. По-настоящему. Вот дивные твари!

— Вы... Ты ничего не видел? — Уточнила я тихо. — И что нам тогда делать? Разделяться? Или идти втроём в каждое из показанных нам мест? — Мой взгляд остановился на дрыхнущем оборотне. — А что с?..

Но не успела я закончить, как тело Линоша укутала дымка — и вот уже на травке сладко посапывала огромная красавица-пума. Таким он мне нравился гораздо больше.

— Теперь его точно никто не обидит. Оборотень в звериной форме здесь будет "своим" но я на всякий случай поставлю отвращающие знаки, — нахмурился Оллеар.

— Я правильно поняла, что пятый круг — это уже довольно опасно? Мне кажется, мы не должны были сюда попасть, — зудело чувство тревоги, молчать я не могла.

— Опасно, особенно, для первого курса. Хорошо, что мы не люди, — мотнула головой Тайли, — но даже для нас... Уверена, что нас уже ищут. Лучше оставаться здесь, а потом уже посоветоваться с преподавателями по поводу прохождения испытания, — полукровка прикусила губу, нахмурилась, нервно поглаживая пальцами землю.

— Не думаю, что это хороший вариант. Особенно, если нас специально закинули в конкретную точку. Лучше отсюда убираться, — Даласский нахмурил огненные брови.

Чутью вэрда можно было доверять.

Я уже хотела встать и сказать, что нам действительно стоит уйти (и ничего с мохнатым не случится!), как земля содрогнулась.

Пальцы Оллеарна прошли в одном касании от меня. Рыжий хватанул воздух, открыл рот, чтобы что-то закричать — и мир смазался. Казалось, это я сама бегу с такой огромной скоростью, что все деревья сливаются в одно сплошное пятно. Половина леса проскальзывает мимо, а я вспоминаю страшилки о том, что в древних пущах ты можешь сам не понять, где очутился, потому что живой лес частенько перемещает свои части так, как ему удобно, тасует, как осколки мозаичного панно.

Меня не тошнило и даже паники не было. Я только с обречённым любопытством вздохнула, когда все вокруг замерло. И я осознала себя возле знакомого по видению переплетения ветвей и корней, которое приглашающе ощерилось темной аркой.

Да чтоб вам десять лет в кругу сидов танцевать! Я уже слишком взрослая умная леди, чтобы не понимать — это откровенная ловушка.

И никакие испытание не стоят того, чтобы в нее шагать! Нет! Я отказываюсь тут испытываться. Фигушки вам. Не заманите.

С этими мыслями я решительно повернулась спиной к этой самой арке и лицом к лесу. Мелькнул в глубинах памяти странный образ избушки с голенастыми куриными ногами. Жуть какая! Здесь такое водится — или снова земные воспоминания?

Ну, хватит! Я угрюмо посмотрела на густой темный ельник без малейшего следа тропинки.

Я неправильная фейри, а это неправильный лес... И все же я постараюсь выбраться. Вопреки всему.

Медленно подошло к границе крон солнце. Лениво перекрякивались вдалеке утки. Пуща водила меня кругами, каждый раз возвращая к знакомой арке из переплетённых ветвей.

Я сжала зубы, ощущая внутреннюю усталость. Да, я порой бываю упряма, но не безнадёжно глупа.

— Твоя взяла, — тихо шепнула я темно-синим кронам.

Пальцы мягко покалывало. Не было страха, не было тревоги — только лёгкая досада.

Платье не слишком подходило для прогулок по древнему лесу. Хорошо хоть сапожки практичные — с пружинящей набойкой и толстым каблуком.

Тихо стелились под ноги корни деревьев. Шуршали камешки под ногами. Каким-то образом я запомнила путь из видения — и теперь упорно его повторяла. Вот ноги заскользили по рыхлой почве, и я на миг замерла. Из темной бездонной топи на меня смотрели десятки глаз. Внимательные. Опасные. Злые огни. Мелькнули болотные искры. Кто-то громко заухал.

Плеск. Тихий, едва слышный. И яркая вспышка. Тысячи разноцветных огоньков поднялись в воздух. Оранжевые, жёлтые, синие, лиловые, золотые, зелёные.

Тысячи. Тысячи глаз и огней.

Чутье завопило дурным голосом. Вот тебе, бабушка, и испытание силы! А если адепта сожрут в процессе — будем считать, что магия храпела в это время?

Уже не оглядываясь вокруг, я бросилась прочь. Дальше от черной топи. Вправо, за кусты, где виднелись успокаивающе громадные деревья. Тишина оглушала. Вдруг исчезли все звуки. Зловещие шорохи и далёкие птичьи голоса. Даже ветер стих.

Корни деревьев лезли под ноги, и только благодаря приобретенной лёгкости и природному чутью я не поскользнулась и не упала.

Корни шипели на меня. Мне виделся блеск глаз. Ясный день скрылся под пологом нахлынувшей ночи, и я сама не заметила, как оказалась возле знакомого покрывала вереска.

Едва уловимый сладковатый аромат ласкал ноздри. Мягко звенели листья. Сама природа затаилась в предчувствии чего-то диковинно-особенного.

Глаза уловили быстрое движение за ветками темной кроны. Тело вдруг сотрясла дрожь — и я увидела огромное змеиное тело, которое приготовилось к прыжку. Не знаю, как не завопила от ужаса. Горло вовремя перехватило.

Тело среагировали быстрее сознания. Ужином местной твари ему быть не хотелось. Я бросилась к торчащей над землей верхушке холма. Неловко плюхнулись, упав на колени. Брызнула кровь из расцарапанной руки.

Мне показалось, что в этот миг зазвучала неслышная смертным веселая плясовая. Миг — и она сменилась тревожной звенящей нотой.

Торжественная грустная мелодия поплыла над лесом.

Медленно приоткрылась трещина, плеснул зелёный свет — и я прыгнула вниз, лишь чуть быстрее, чем обрушилась на меня атакующая тварь.

Холм встретил знакомой тишиной и затхлым запахом. На скорую руку вырытый коридор меньше всего напоминал изящное искусство сидхе. Но если это не их холм — то чей?

Холм сомкнулся надо мной.

Ноги ныли.

Кружилась голова, и я испытывала странное ощущение, что все это уже когда-то видела.

Времени на вопли, заламывания лапок и размышления о том, как я попала в этот хургов капкан — не было.

Только дорога вперёд.

Не знаю, сколько времени я проталкивалась по узкой извилистой тропинке подземного коридора. В какой-то момент мне показалось, что эти земляные стены, желтовато-серый песок и острые злые корни — бесконечны.

А потом — пришло оно. Видение.

Тонко-тонко пели флейты прощальную песнь воинам. Тихо звенели тланны и играли арфы. Обитатели холма покидали его — и были это вовсе не фейри, как я думала. Сначала я не могла понять, что неправильного в этих воинах...

Высокие и черноволосые, все как один в темных плотных доспехах без знаков различия, без украшений, с двумя клинками разной длины на поясе.

Старший из воинов обернулся на холм — черные глаза без белка и зрачка были пусты и холодны, но в нем ощущалась тоска.

На этом воине единственном не было шлема. Винно-алые волосы трепал ветер. Мне показалось, что я где-то видела эти тонкие резкие черты лица. Этот разрез глаз и вздернутую голову.

— Сегодня мы покинули Шер-лайшин, братья, но мы вернёмся, — торжественно, гордо прозвучал звонкий голос странного фейри. — Великий лорд повержен, и виной тому предательство. Но мы, в чьих жилах течет кровь тень-лордов и древних сидхе. Клянёмся...

Воин припал на одно колено. Густая, черная кровь пропитала землю. Каждый из тех, кто следовал за ним, повторил его ритуал.

— Клянёмся следовать долгу и клятве и вечно оберегать покой Илдрэггонского союза!

Удар сердца. Второй. Третий. Воины выпрямились. Запрокинули лица, глядя на тусклое ночное светило, а потом...

Наверное, это все же было песня. Звонкая и гордая, она звучала, отражаясь в небесах и падая каплями дождя на землю.

Они пели о верности и долге, о долгой дороге и крови, о семейных узах, о тьме и свете, о сочных ягодных лозах и потайных долинах в первых лучах солнца. О том, что значат древние союзы. О высшей чести — погибнуть за свою родину и своего Владыку. И песня эта ещё долго звенела в чаще.

А потом... Видение, что было прошлым этого холма, изменилось.

Видение изменилось. Изменились вместе с тем и мои ощущения. Словно я была там, совсем рядом. Словно я сама была этим видением, которое показывал мне древний холм. Далёкое далёкое прошлое. Эпизод второй? Видимо, по сравнению с первым видением прошло уже довольно много времени.

...Воины устали. Многие из них напряжены и раздражены, но все ещё верят своему предводителю.

Родовые земли Владыки Сейлира исчезли. Ни враги, ни союзники не могли обнаружить его родового замка, не понимали, как могло случиться так, что всемогущий энергат проиграл.

Один из змеев-нагов, что бывал незадолго до трагедии при дворе Владыки был уверен — дело в женщине.

— Эта ведьма. Человечес-ская ведьма рядом с ним. Стоит и улыбается надменно, мнит себя равной, Владычицей! Ее губы черны, а на душе пятна от запретной магии, но Владыка не желает ничего замечать! Не шш-шелал, — наг опустил голову, понурился.

— Владыка выше любви к какой-то низкой девке! Всем известно — чистокровные энергаты не поддаются таким низменным чувствам! — Возмутился Эл-Шаррон, младший из воинов.

Глупый ещё, молодой.

— Владыка был рождён человеческой женщиной и богом из тьмы, — негромко ответил Ллиатароэн, — и он, и его брат Дайнар способны не только забирать энергию и управлять чужими душами, но и испытывать чувства. Но вы говорите, что ведьма исчезла... — Он обратился к нагу.

Представитель клана Шархешасс, он отличался не только огромной мощью, но и живым умом, и способностью замечать неочевидное.

— Готов покляс-сться хвос-стом, ведьма прокляла Владыку. Не ф-ферю в его с-смерть, — прищурился наг.

Огромный бледно-бежевый хвост шевельнулся и сложился кольцами.

— Нужно найти ее, — Ллиатароэн не колебался.

Это их единственный шанс остановить воцарившийся хаос. Иначе маги одержат победу.

В груди шевельнулась тоска по оставленным лесным пущам, по тихим подземным рекам и долам, по опасным тайнам древних пещер и ощущению понятности и простоты мира вокруг.

— Говорят, ведьма была подослана Делейс-скими, — бросил еще один из беглецов. Тех, кому повезло выбраться из разрушенной древней столицы.

Делейские — древний и сильный магический клан. Без разведки здесь не обойтись. В душе зрело предчувствие неотвратимости. Он ввязался в игру, которая будет им дорого стоить. Но такова судьба воинов Владыки, детей энергатов и смертных. Полукровок. Полуфейри.

Холодная тьма позволяла сохранять ясность разума, а голод подталкивал к битве.

Ллиатароэн ещё раз осмотрел свой отряд.

— Выступаем завтра. Вперёд выслать шестерых разведчиков — пусть узнают любую информацию о верхушке магов. О семействе Делейских и их перемещениях, — губы сжались в тонкую нить, — нужно брать ведьму живой. И так, чтобы не переполошить остальных.

Миг — и видение мигнуло. Эпизод третий? Новый скачок во времени?

Все тот же воин бледен. Его доспех расколот, звенят во тьме темницы цепи, но лицо безмятежно, холодно и равнодушно.

Враги ничего от него не узнали. И не узнают.

Да, они проиграли. И все же сумели напоследок значительно ослабить магов, хоть и не сделали самого главного. Двое младших успели бежать и донесут весть о гибели его отряда до драконов и грифонов.

— Вам, мои потомки, — шепчут его губы, — и детям вашим клятву верности завещаю... Я, Ллиатароэн Шаан'Соэн исполнил свой долг. Я, — лицо мужчины исказила гримаса. Сейчас его глаза были светлыми, как весенняя зелень, — сделал все, что мог. Хотя и этого порой... мало... Заберите то, что я оставил. Отцу... весть... — Голос стал сбиваться, доноситься до меня, как сквозь вату. — Не тьмы бойся, а гнили в душе... Забери! — Настойчивое. — Забери!

…Картинка смазалась, растворилась и рассыпалась искрами. Я осталась одна посреди пустой комнаты — и не сразу осознала, что коридор закончился.

Это помещение действительно напоминало "предбанник" или прихожую. Круглое, с четырьмя высокими светло-серыми колоннами и наглухо запертыми дверьми.

— Всю жизнь мечтала поразгадывать загадки, — с губ слетел нервный смешок.

Я не поняла, что это было за видение, не знала, что мне делать с этими знаниями и здесь ли спрятано то, что оставил неведомым потомкам — кто? Неужели смесок энергатов и сидхе? В таких союзах были дети? Целый отряд, сгинувший в жерновах древней войны между магами и тварями, которая разгорелась после исчезновения Владыки тварей Сейлира.

Отряд, который отправился на поиски какой-то ведьмы клана Делейских. Насколько я знаю, сейчас этого клана не существует. Вернее, его остатками управляет брат бывшего главы клана, которого признали виновным в магических экспериментах на разумных, заговоре с целью уничтожения волшебных существ и в чем-то там ещё...

— При чем здесь я?

Вопросы. Ответы мне наверняка не понравятся.

Что мне делать с этими знаниями? В следующие минуты я толкала дверь, играла с ней в загадки, советовала провалиться к тварям, выпустить меня и даже непочтительно пыталась ковырять имеющимся арсеналом отмычек.

Все было бесполезно, пока я не задела окровавленной ладонью небольшую выемку на уровне глаз — взмахнула со всей силы уже от злости, и вот... попала.

Дверь распахнулась беззвучно. И новое помещение выглядело совсем иначе. Разноцветные башенки-круги потолка наслаивались одна на другую. Стены были выложены причудливыми мозаиками. На одних знакомый отряд сражался с неизвестными свиноподобными монстрами. На других — кажется, подносил дары. Кому? Фейри в венце? Владыка Актариэн — или кто-то другой? Вот знакомый воин тренируется с клинком. Вот творит какую-то магию. А здесь... Дыхание замерло. На одной из мозаик был изображен высокий худощавый мужчина. Вроде бы такой же, как все. Длинные черные волосы, доспех, плащ из тьмы, что ластился к его ногам... Ослепительно белая кожа и глаза — маленькие бездны, в которых играли кровавые звёзды. Меня прошил озноб. Надменное холодное лицо, жестокая улыбка, полная превосходства, вся его поза — расслабленная и уверенная.

Я могла бы не смотреть на тонкий венец, лучом луны затерявшийся в его волосах. И на тень, замершую безмолвно за его спиной.

"Сейлир Кастелл Иллдрэггона, Верховный Владыка и повелитель", — змеилась сверху надпись на древнем языке сидхе.

Мой враг, главная опасность моей жизни и господин Моршерра сладко улыбался с древней картины.

Во рту стало горько.

За его спиной, наверное, легендарный Тень Владык, его брат и соратник.

— Надо же, — я снова вгляделась в лицо древней твари.

Интересно, каким было настоящее обличье лорда Декерет? Я очень смутно помнила нашу единственную встречу на балу, где я, чтобы позлить Палача, объявида себя его невестой, слишком боялась тогда, слишком была напряжена. Наверняка в том зале был и Сейлир Иллдрэггона, и многие другие знатные тварь-лорды, но из сознания все стёрлось.

Возникало странное ощущение, что в Мориане Кайто причудливо переплелись черты настоящего Мориана и лорда Моршерра.

Тц, дорогая моя лесса Льяна, ты не о том думаешь. Думай, чем выкупить жизнь отца у Владыки Сейлира, да и о своей позаботься. Не потому ли сам лес показал мне это место? Возможно это... что? Искупление? Передать потомкам погибшего за своего Владыку энергата их наследие?

Я поспешила прочь от мозаики, ударилась бедром о стол и какие-то коробки. Комната не выглядела захламленной, только что мне здесь искать?

Ноги подрагивали от напряжения, но дышалось мне здесь удивительно легко. На грани сознания маячило странное и уверенное ощущение, что я вернулась домой, и теперь все будет правильно.

Я трижды обошла комнату, прежде чем увидела ещё одну крохотную дверку. Она отворилась при моем приближении сама, что больше напугало, чем воодушевило.

— Идти или ползти, вот в чем вопрос? — Проворчала я себе под нос.

Теперь даже ворчание казалось удивительно звонким, хотя по прогнозам некоторых знакомых мне магов кровь фейри должна была после яркой вспышки постепенно успокоиться, а часть изменений — "откатиться" назад. Но все мысли рассеялись, стоило мне всё-таки протиснуться за заветную дверь. Один удар сердца, и...

Тихая мелодия флейты наполнила разум. На миг мне показалось, что я вижу знакомую фигуру воина из видения. Развеваются на ветру алые волосы, как крылья птицы, а пальцы умело ласкают инструмент, извлекая из него диковинные звуки.

Как зачарованная, я сделала ещё несколько шагов — и замерла возле высокого овального камня, который отливал перламутром. Только в самой середине пульсировало мшисто-зелёное кольцо магии.

— Сердце сида, — мой голос прозвенел и потонул в плывущей в воздухе песне.

Изумрудное кольцо в камне вдруг пошло волнами и начало сокращаться, отстукивая ритм живого сердца.

Будь я в здравом уме — никогда бы не посмела прикоснуться к этому чуду, чужому сокровищу.

Но песнь звала, тянула душу и чаровала — и я шагнула без раздумий вперёд. Бледная ладонь с острыми темными когтями легла на поверхность камня. На миг я задохнулась от волны силы. Возникло безумное ощущение, что за мной наблюдают. Взвешивают. Измеривают. Что рассматривают и вытрясают каждый уголок моей души. Удар сердца. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Не сразу я поняла, что мое собственное сердце — и сердце камня — бьются в унисон. Но как только я это осознала — с ужасом попыталась отнять руку от белесой поверхности.

Хватанула ртом воздух. Вот же тваревы высидки! Рука легко отлепилась. Но в сердце засела заноза.

Казалось, его часть так и осталась в древнем алтаре — и теперь ощущала весь этот старый холм, спящих в тоннелях боевых червей, далёкую дозорную башню и потайные стены из верейны — лозы, что могла стать в один миг прочнее стали, к тому же — неуязвимой для магии.

Наваждение быстро схлынуло. Я опустила взгляд на камень и замерла — на алтаре лежало три предмета. Перстень. Простенький ободок, который напоминал собой сплетённые лозы. Подвеска в виде колокольчика, что отливала черненым серебром. Черные камни на лепестках мерцали, как капли росы.

И последним, третьим предметом, был... нет, не венец! И даже не корона. И вообще не атрибут власти. Это была маленькая, искусно выполненная статуэтка. Гибкий поджарый зверь, что напомнил мне смесь волка и лисицы. Вытянутая острая морда, три светлых отметины на лбу, густая темная шерсть, черная, с ярко-синими вкраплениями, изящные мощные лапы и гибкий лысый хвост, покрытый плотной чешуей...

Зверь был до того хорош, что я не удержалась, забыла обо всем — и схватила статуэтку.

И не почувствовала ровным счётом ничего. Просто вот миг — и я стою, сжимая в ладони выточенную из камня красоту. А вот другой миг — я все так же стою в маленькой комнате, а напротив меня восседает роскошный зверь... тварюшка, которая с исключительно гастрономическим интересом обнюхивает меня длинным чутким носом. Глаза ее горят синим огнем, а шерсть переливается в свете камня. Не знаю, живая она или призрак во плоти — но меня впечатляет! Даже очень!

— Что уставилась, фейка? И дал же создатель потомков... господину Лли, — пасть раскрылась. Лли? Ллиатароэну? — Мгновенно всплыло в памяти имя мужчины из видений.

Блеснул впечатляющий зубной набор "мама, я только чуть-чуть понадкусываю, небольно".

Статуэтка стала тварью? Мозг работал быстро и четко. Несмотря на незнание многих магических реалий, я могла предположить, что это хранитель рода. Рода того полуфейри, который явился мне в видении.

— Смиренно прошу снисхождения, хранитель, — грязная, потная и уставшая, я отвесила безукоризненный реверанс. Это мы умеем даже в бессознательном состоянии! — лес привел меня сюда, и по неосторожности и незнанию я потревожила это место.

Мой голос не дрогнул, но я уже оценивала, смогу ли справиться, если тварь нападет. Вряд ли. Будь я отдохнувшая и при своем оружии...

— Ещё бы не привел, старый хрыч, — хвост метнулся из стороны в сторону.

Меня медленно обошли по кругу. Принюхались. Снова обошли, скалясь. Прохладный нос беззастенчиво тыкался в ладонь, зубы прихватывали ткань юбки — ещё бы немного — и меня бы повертели.

— Нда. Измельчали. Король, значит, благословением отметил... От дара гулька одна, но с чем работать есть, — мой сапог проскребли когтями, — Тарий, прохвост, все ж наперед видел, — хихикающая острая морда хищника — незабываемая тренировка для нервов.

Тарий? Он же не про амианта Тария, того самого призрака архимага, который поделился со мной даром, говорит?

— Простите? — Вежливо поинтересовалась.

— Прощаю, — тяжёлые лапы упёрлись мне в плечи. Очень... материально! Я пошатнулась, оперлась на камень. Попыталась отпрянуть. Да кто бы мне дал!

Ловко сработано...

— Что именно вам от меня нужно? К чему этот спектакль в одну мор... лицо? — На моих губах заплясала ледяная улыбка. — Я пришла сюда не по доброй воле, никакого зла не держу ни на вас, ни на ваш дом.

Я говорила ровно и спокойно. И старалась не смотреть на красивую хищную морду совсем рядом. И не вздрагивать от дыхания, которое вырывалось из пасти твари. Она пахла теплом. И деревом. И всё бы хорошо, но ведь твари от меня что-то надо. И это настораживает.

В самом деле, так и окончательно поседеть можно. А у меня и без того ржавчина нервы подъедает. А дома… то есть в академии — целый рассадник желающих дожрать эти самые нервы — и меня в придачу.

— Такой ты мне нравишься больше, чем болеющей овцой, — тявкнула зверюга — и отскочила, приземлилась на все четыре лапы, — что ж. Найдётся, с чем работать. Ещё сделаем из тебя закалённый клинок, потомок.

— Чей именно потомок? — Я нахмурилась.

Это бред, но...

— Потомок своего непутёвого папаши, наверное, — язык высунулся из пасти. Меня дразнили. Издевались совершенно беззастенчиво и нахально.

— Мой отец — моя забота. Его есть за что судить, но уж точно не тебе. — Я прищурилась, прокручивая в голове наше странную беседу с самого начала. Так-так. Значит, наследие сида. Значит, каким-то образом и меня считают к нему причастной. Любопытно. Но прояснить, правильно ли я понимаю вопросы наследства — не помешает. Лучше пока в дурочку играть.

Почему-то была твердая уверенность — тварь знает, кто мой отец. Тварь теперь все обо мне знает.

Поэтому нужно успокоиться. Немедленно.

Выдохни, Льяна. Улыбка. Нежная. Вежливая. Не кровожадная, я сказала. И закономерный вопрос:

— Вы же не отстанете, глубокоуважаемый хранитель? — Я нахмурилась.

— Верно понимаешь, — зверь склонил голову. Пасть снова ехидно скалилась, — буду твоим слюнявчиком, ремнем и соратником по ситуациям "к нам пришел песец"! Правда, это не прямо сейчас, это на будущее, ага. Нынче силенок маловато, скоро опять в спячку впаду в виде каменного болванчика, — едва слышно посетовал он.

Откуда тварь вообще знает такие выражения? Неужели тоже считал из моей дырявой памяти?

— Едва ли я быть потомком рода фейри-энергатов, — ответила уже серьезно, — Шаан-Соэн? Верно? Я не прямой потомок и вообще не кровный родственник Дайаарта Тхи. И поэтому для меня такое наследство может быть опасным. Я что, зря правила наследования артефактов назубок зубрила?

Но как же странно и грустно от мысли, что отец мог быть, оказывается, потомком крови энергатов. Какая злая ирония!

— Я что, нюх, думаешь, потерял за время пролеживания боков в спячке? Потомка от девицы с улицы не отличу? Давай, брюлики надевай — и на выход.

Брю... О чем это он? Слово было знакомым, но вспомнить его значение я не могла. Руки чесались схватить и хорошенько встряхнуть наглую тварь за хвост.

— Всему учить надо, болезная. Украшения живо нацепляй! — Рявкнула тварь.

Мне показалось, что он... она... нервничает.

— Не стану, — ответила как можно более твердо. Не из пустого упрямства. Я не настолько доверяла первой встречной твари, чтобы по её указке броситься нацеплять древние артефакты. Кто мне зуб даст, что они подействуют как надо, а?! Кто? Вот то-то же. Только упрямство мохнатой заразы я недооценила.

— Попробуешь заставить — разгромим здесь все, — ответила, незаметно потянувшись к спрятанным запасам сюрпризов. Да, ощутимого вреда они твари не нанесут, но научат, что не стоит обижать маленьких хрупких женщин! И давить на них не стоит тоже! Их кормить надо и лелеять, и... Куда это меня унесло? Брысь, мысли! Впрочем, это мне не помогло. Так же, как мои не самые скромные навыки боя. Этот мохнатый был в себе абсолютно уверен — и не зря! Никогда ещё никто с такой настырностью не пытался осчастливить женщину родовыми украшениями!

Я успела выпустить в воздух щепотку порошка, от которой черная зараза расчихалась. И парочку маленьких взрывающихся шариков. Один из них попал в чешуйчатый хвост и улетел в стену, расплывшись кляксой.

Пол дрогнул. В соседней комнате с грохотом упала пара коробок.

— Ну все, мелочь. Доигр-ралась! — Рык-тявк.

Я увернулась и бросилась к двери. Ожидала удара, укуса — чего угодно. Но не знакомого призывного звука флейты. Один миг. Прикосновение чужой силв. Бережное, почти нежное. И... Мое тело безвольно дернулось.

У стены замерла в воздухе нечеткая тень. Силуэт, призрак.

Тень заиграла быстрее.

Плачущие звонкие звуки околдовали разум. Я провалилась в них — и в глаза призрака. В глаза древнего сидхе. Не злые и не холодные. Сейчас они были прозрачно-серыми. И в них жила спокойная уверенность того, кто жил в гармонии со своей совестью и не принимал неправильных решений.

"Так нужно, дитя. Не стану извиняться. Ты поймёшь. Артефакты рода — лишь на пользу. Не во вред тебе. Только тебе"...Шёпот эхом заполнил собой разум. Всё это на самом деле? Или привиделось? Может, меня какой ядовитый паучелло покусал, и я там уже слюни лежу пускаю, а? А меня сладко дожевывают? Я бы в такой вариант больше поверила!

Потому что спокойнее верить в то, что мне всё сейчас привиделось.

И призрак, и зверь, и камень, что пульсировал в такт сердцу. И то, что мои руки сами собой бережно надели перстень на левую руку. И то, что подвеска легко легла на грудь и нырнула под вырез платья. И то, что я поклонилась камню, произнеся несколько непонятных слов. Камень вспыхнул мягкой зеленью, игриво подмигнул мне искрами. Больше он не потухнет. Родовой камень принял меня, обрёл хозяина. Холм проснулся. Откуда-то я это знала точно. Я ещё слышала озабоченное ворчание тварюшки — Ну всё, шеф, зарядка села. Забавный на этой Земле язык, да Лли? Милота прямо. В общем, я отрубаюсь на время, все силы израсходовал. Да и к лучшему. А то девочка с характером, придёт в себя — пустит меня на коврик! Мягкие звуки музыки сида. Шорох хвоста у моей щеки. — Ну, до встречи, малявочка. Не поминай лихом, — это тварюга, значит, прощается. Тихий стук. Как будто маленькая статуэтка упала. И тьма над моей головой...

... Окончательно я пришла в себя у той самой арки из переплетённых ветвей, которая целую вечность назад привела меня к закрытому сиду. О моём приключении ничто не напоминало. — Ух, холодно! — Выпустила облачко пара изо рта и спросила у травы. — И что это такое было, а? Я вас спрашиваю, да! Уважаемый лес, вы какой зелёной почки меня в эти катакомбы отправили? Мне как теперь с этим разгребаться?

Стояло раннее утро — надеюсь, всего лишь следующего дня. В заповеднике было шумно. Перетявкивались, перекрикивались на все голоса местные твари. Умиротворяющая картина. И отвечать мне, конечно, никто не собирался. Надо взять себя руки, вытащить голову из по... пятой точки и попытаться сориентироваться на местности. Где-то здесь, надеюсь, всё ещё бродит моя команда. И пройти это ширрасово испытание — уже дело чести! Я успела сделать всего несколько шагов по узкой извилистой тропке. Что-то неуловимое отвлекло, заставило дернуться. Я задрала голову, ведомая каким-то странным предчувствием. Сердце кольнуло, в миг захолодило от сладкого восторга и животного ужаса.

Прямо с неба на меня пикировал огромный черный ящер. Дракон был настоящим монстром — размером с несколько лестничных пролетов, с переливающимися всеми оттенками черноты чешуйками и острым хребтом. Огромные крылья легко взрывали воздух.

Я не успела толком осмыслить все произошедшее и испугаться. За миг до того, как брюхо зверя коснулось крон деревьев — он исчез.

Растворился в листве.

И уже через мгновение передо мной сгустился черной кляксой воздух, из которого выступила фигура в плотном темном плаще. Блеснули бирюзой глаза — и я ощутила, как тело цепенеет под властью лорда-энергата.

Ощутила, как жестокая ледяная воля впивается в мою душу. Он даже не прикоснулся ко мне — только по-звериному повел ноздрями, тварь непорядочная! Нет, чтобы девушку накормить, напоить, спать уложить, нервы ей успокоить! А он сам пожрать норовит!

— Какая встреча... — голос был под стать. Тихий, холодный, шелестящий.

Он просто искал пропавших адептов — пыталась успокоить я себя. Если нас долго не было, а эти земли принадлежали Владыке тварей...

— От тебя воняет фейским отродьем. Той самой мерзостью, которая сбежала от нас более года назад... Вот уж не думал, что сегодня будет такой прекрасный день. Владыка Сейлир с радостью выпьет твою душу, мерзавка! — В голосе энергата прорезалась ярость.

Иссушающая, ошеломляющая.

А я поняла одно — от судьбы, похоже, не убежишь. Ни в Академии не спрячешься, ни в портовом городке, ни даже в сиде фейри. Она все равно тебя найдет — и попробует на вкус.

Вот только жаль, что отца предупредить не успею. И лорд Моршерр никогда не узнает, где сгинула незадачливая адептка, на которую у его когтейшества имелись свои планы.

Мир замер. Показалось на короткий миг, что мелодия флейты — пронзительная, резкая, негодующая, сменилась неизвестным мне инструментом. Смешалась с рокотом невидимых барабанов.

Чуждая ледяная сила щекотала кожу. По телу то и дело пробегала дрожь, смешивалась с мурашками и мерзким ощущением проникшего под кожу жука.

Мне было страшно. Да, я могла храбриться сколько угодно, но... Но когда твой самый страшный кошмар вырывается наружу — разум обретает кристальную четкость. Дышать становится легче. И этот самый животный страх сменяется веселой злостью.

Мне смешно, и этот смех был самой лучшей защитой от слепящего ужаса.

Глубокие и капельку раскосые в уголках глаза твари стремительно расширились. Глаза этого энергата не пустые бездушные озера — в них плещется злость, сияют удовлетворение, насмешка, тает брезгливость, шуршит хвостом безумие и отголосок голода.

Он не монстр. Не бездушная кукла. Он живой. Да, он ненавидит меня, да, он хотел уничтожить все, что было мне дорого, но отчего-то мне стало легче дышать. Теперь, когда я видела страх в лицо. И видела, что он так же живёт эмоциями, как и я. Не верю, что все они — заёмные.

Нет. Здесь слишком много личного.

Ветер раздул кроны деревьев. Лес был недоволен. Он шептал что-то, мне пока недоступное, скрёб ветками, как пёс лапами у порога. Он хватал корнями полы плаща энергата. Заступался?

Мне было нечем дышать. Перед глазами плыли круги. Мир начал опасно крениться и темнеть, когда невидимая сила швырнула меня на землю.

Ох! Леди отбила то, что отбивать не положено. Даже думать об этом месте не положено!

Хотела бы я подхватиться и оскалиться кошкой, но сил не было. Уф. Как-то пустовато внутри. Так ощущают себя жертвы энергатов? Но никогда ещё у меня не было такого жуткого ощущения конца. С лордом Моршерром... никогда...

— Мне стоило бы тебя уничтожить на месте, но придется потратить время, чтобы выпотрошить твои воспоминания, — медленно произнёс энергат.

Под капюшоном пряталось жесткое лицо древнего лорда. Бледная кожа, резкие скулы, грубоватая линия губ, черные волосы и тьма с бирюзой во взгляде.

Он больше не смаковал свою победу. Не глумился над поверженным противником. Моя судьба для него была предрешена, давать оправдаться мне не собирались. Но выдать отца? Никогда! Леди из рода Тхи не будет неблагодарной тварью!

Только что я могу? Сказать про Моршерра — сочтут безумной. Не поверят. Не сейчас. Торговаться? Чем?!

А есть ведь...

В ногах слабость. Он не связал меня — не счёл нужным. Он и так контролировал все. По телу пробежала дрожь, но я заставила себя встать.

Словно в ответ на мои мысли позабытое кольцо на пальце вспыхнуло тусклой изумрудной искрой.

Тихо запел колокольчик-подвеска, выскользнул из разорванного ворота. Страшная ладонь в темной перчатке поднялась — и застыла. Замерла в одном касании от моей щеки. Воздух между нами стал обжигающе ледяным, хоть зубами лёд дроби.

Смотреть в глаза смерти и не пасть на колени — нужно иметь либо большое мужество, либо полную уверенность в том, что с тобой ничего не случится, либо просто просто быть отмороженным на всю голову.

Сейчас на меня смотрела моя погибель, и в ее глазах разгоралось пламя.

Когти его были черны и остры, не отражали и капли света. Чужая мощь давила и перемалывала, душила и вытаскивала из глубин души что-то страшное и давно позабытое.

— Сокровища Шер-Лайшин. Знаки рода Шаан'Соэн, — на белом лбу пролегла едва заметная морщина.

А потом... энергат улыбнулся широкой безумной улыбкой. Опустошенной и почти смиренной. Дикой.

— Это дело не будет таким простым, как я думал, фейка. Так и будешь молчать? — Его голос был ледяной вьюгой.

— Мне дозволено говорить, темнейший тирлес? — Я выпрямилась.

Прищурилась. Он знал явно больше меня. Иди же сюда, мой когтистый источник информации. Расскажи мне, куда я влипла.

Клан Шаан'Соэн — это клан... Или род полукровок энергатов и фэйри. Именно в их владения под названием Шер'Лайшин я так бесцеремонно вторглась? Так, значит?

— Ты была куда смелее на балу в честь свадьбы Владыки, — недобро сощурились бирюзовые глаза моей погибели.

— Едва ли я теперь смогу это припомнить. Память изменчива, особенно, когда ты доведён до отчаяния. Но вам ведь этого не понять, господин? — Я улыбнулась широко. И ни капельки не кровожадно.

Если клыки и скалила — так это с непривычки и от девичьей стеснительности.

— Потому... — он хотел было ответить, но я не дала ему шанса.

Я знала, что он скажет.

— Нет, не потому, что вы энергат, высокий лорд! — Почтительности в моем тоне было ровно столько же, сколько яда. — А потому, что подлинное отчаяние способен испытать лишь тот, кто боится за других, а не за себя...

Темная бровь дернулась.

Мне показалось, что энергат сейчас меня ударит. Что я творю? Зачем вывожу его из себя? Решила струнный квартет "Нервы энергатов" устроить?

— Считаешь, что я неспособен на искренние чувства, девочка? Кто ты такая, чтобы судить меня? — Коготь очертил мои скулы. Ледяной воздух коснулся губ. — Я способен оценить и желание защитить свое, и твою силу духа, и даже наглость и гордыню. Что я не способен оценить — так это дешевое хамство, за которым ничего не стоит...

Когти погладили мои губы. Меня передёрнуло — и быстрее, чем успела опомниться, я перехватила белую ледяную руку, отводя чужие пальцы в сторону.

Тц. Смотреть, но не трогать. Я не жертвенная овца и не трепетная дура, готовая отдаться тому, кто поманит выходом из ловушки.

— Не имею привычки прикрывать свои поступки листом камрулы, — Ответила жёстко. А листья у этого куста, к слову, огромные. Слишком много потрясений для одного дня. Как ещё держусь? — но своей вины перед вами ни в чем не вижу. Что касается моих знакомых и родичей — я не в ответе за чужие действия. Мы часто не в силах остановить близких, даже если они на полном скаку несутся к собственной гибели, — мой голос звучал ровно и спокойно.

Какой, собственно, твари? Зачем мне теперь мой страх? Чем он мне поможет? Я устала бояться. Моя жизнь — как игрушечный мячик.

Может, хватит?

Мне показалось, что на краткий миг энергат дернулся. Не в физическом смысле. Но его энергия колыхнулась, заволновалась, как будто что-то в моих словах было... ему близко? Кого из своих близких он пытался спасти?

— Смешно. Не думал, что когда-нибудь соглашусь с фейским отродьем. Сущее дитя со взрослым разумом. Но лишь отчасти взрослым... — Глубокая чернота чужого взгляда манила и завораживала. — Больно меняться, да, раз за разом? — Змеиное сочувствие и ледяной холод.

Жёсткие пальцы дёрнули прядь волос.

— Это ничего, что гнется, не ломается, то потом крепче становится... Неправда ли? — Какой понимающий энергат выискался!

Ледяное касание успело коснуться тела. И в этот миг противника от меня отшвырнули. Глупо, но я почувствовала его сразу. Знакомую энергию, к которой потянулась моя. Сначала я ощутила, как дернулось сердце, словно его в этот миг насадили на крючок, а потом передо мной встала гранитной скалой спина.

Над нами, недовольно клекоча, парила какая-то огромная птица с роскошным хвостом из длинных огненно-синих перьев.

Спина Мориана Кайто была напряжена. Пальцы мелко подрагивали, черные волосы растрепались, а всю его фигуру окутывала едва уловимая темная дымка.

Под ногами тварь-мага тлела трава, осыпаясь пеплом.

Я не сразу заметила, что с другой стороны, отрезая врагу путь к отступлению, заходит знакомый мне друг Кайто. Кажется, его звали Вириан. По узкому бледному лицу было ничего не понять. Пепельные волосы идеально уложены волосок к волоску. Как будто выйти против энергата для него всё равно, что лист салата зажевать! Подумаешь, мол!

В ответ на мощный удар энергат дернулся, но лишь покачнулся, сохранил равновесие. Ярко вспыхнула бирюза глаз. По лесу словно туман поплыл. Оба мужчины напряглись. Я почти ощутила, как зазвенела тонко в мире какая-то струна, натянулась между противниками, готовясь взорваться боем.

Раздулись точёные ноздри моего врага.

— Мор, — вдруг совершенно спокойно произнес он.

Словно и не было сейчас ничего. Выпрямился, замер, разглядывая лорда Кайто с едва уловимой насмешкой и любопытством. И... уважением. Да.

— Как жизнь тебя помотала. Я как раз собирался выдвинуться к месту твоего исчезновения. Владыка недоволен, что ты сгинул без следа, знаешь ли, — ленивый оскал.

У нашего противника низкий спокойный голос, почти блеклый. Но разит такой мощью, что пробирает оторопь.

— Тебе не говорили, что трогать чужое — плохо, Дайнар? Братец не вбил тебе это в голову? — Голос Мориана Кайто звучал так же ровно.

И все же я ощущала его нездоровую дрожь. Ощущала, что он на грани. Вымотан, устал, зол. И ещё что-то...

Было глупо, но это самое что-то дёрнуло меня подойти к нему со спины. Протянуть руку — и неловко коснуться плеча Мориана, тут же отдернув пальцы.

Но ладонь, затянутая в перчатку, вдруг резко качнулась назад — и поймала мою, крепко сжав.

Маг... Тварь... Он только полуобернулся. Едва скосил на меня черный страшный глаз, как в груди стало тесно.

Чёрное безумие. Гибельная жажда и беспомощность перед самим собой. Заслонившее все желание и жадная яркая решимость. Это могло бы напугать, если бы не заворожило своей красотой. Невиданной прежде красотой чужих эмоций.

— Моршерр, я грежу, или нити связи между тобой и фейской куклой реальны? Твой голод тих. Ты завел себе сторожевого дракона, — это он про Вириана? — и забыл о своем долге. Мир снова меняется, — несмотря на оскорбительные по смыслу слова энергат смотрел на нас как будто... снисходительно. И одобрительно. Как на разыгравшихся детей.

Словно ему стало понятно что-то раньше недостижимое.

— Тень, не зли меня. Может, тебя обманула моя временная слабость, но мне ничего не стоит сбросить оковы тела и уничтожить то, что покажется мне неугодным. Не тебе на меня клыки скалить. Твоя прелестная супруга нагиня, кажется, недавно вернулась ко двору? — Голос Мориана... нет, Моршерра Кайто звучал ровно. Так же ровно и страшно, как огромная волна, что беззвучно накатывает на утлую лодчонку в ещё недавно спокойном море.

Тень... подождите, что? Тень Владык? Дайнар Тень Владык, брат Владыки Сейлира? И Моршерр Декерет, который без всякого сомнения разговаривал с могущественным противником в таком тоне и угрожал ему.

Моя совесть бы зашевелилась — если бы горло не горело от хватки чужих пальцев, а тело не казалось вязким киселем.

— Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя угрозы, Мор. Страж Владыки, который угрожает его близким ради... Кто для тебя эта девочка, Мор? Ведь не дочь заговорщика, верно? Раньше ты первый выпил бы ее до последней капли. Раньше ты не знал, что такое жалость, Моршерр Декерет. А теперь дрогнул. И если бы не Тьма первородная, что напитала вашу связь, я бы уже тащил вас обоих к Сейлиру. Чтобы допросить девку о запретном колдовстве и проветрить твои мозги, — жёстко заключила вторая верховная тварь.

Ладонь Мориана сжала мою сильнее. Наши пальцы переплелись.

— Не равняй меня и Сейлира, Дайн, — на бледном лице Кайто ярко горела синь глаз, — Он был наивным идиотом. Потерял голову из-за жадной тупой ведьмы. Потерял над собой контроль, проявил беспечность. Моя же защита цела. Но я не смею пойти против воли Золотого бога.

Сердце неприятно ёкнуло. Вот оно что. Я ведь ощущала подвох. Что-то связало меня и Мориана против его воли.

— Не можешь... Или не хочешь, Мор? Ты хоть знаешь, что твоя девица, судя по всему, потомок Шаан'Соэн?

Потомок лорда Ллиатороэна из моих видений. Я не ошиблась. Осознание мельком коснулось меня кончиком хвоста.

— Вот как? — Ко мне резко обернулись.

Кожа Мориана Кайто как будто стала бледнее.

Разрез глаз — более четким. Более взрослыми, и в то же время — обманчиво мягкими — черты лица.

Взгляд тварь-лорда (будем называть всех своими именами) скользнул по кулону-колокольчику и остановился на моей руке. А потом вдруг вильнул куда-то сквозь меня — как будто Мориан-Моршерр видел за всем этим нечто большее.

— Да, и правда. Забавно. Тем лучше. Актариэн благоволит ей. Значит, чует, — спокойный голос бывшего адепта Кайто резко контрастировал с безумием вокруг.

— Коготки у тебя увязли, Мор, — Тень Владык скрылся под капюшоном.

Лес наполнился светом, шелестом, скрипом, визгом, пением.

Адепт Вириан ничуть не обиделся на то, что его проигнорировали. Только все так же внимательно и холодно наблюдал за происходящим. И взгляд его был страшнее, чем все угрозы Дайнара Тень Владык.

Вот же день безумный! Чтоб меня твари покусали, как я влипла в эти тваревы разборки? Теперь о спокойной жизни придется надолго забыть, а у меня там ещё драконий деть негуляный!

— Я жду тебя в Валларне через пару дней. Нам стоит обсудить происходящее. Но явись так, чтобы не потревожить ни мою новую личину, ни врагов, — холодно качнул головой лорд Моршерр.

Он приказывал без тени сомнения.

На миг что-то промелькнуло в глазах Тени Владык. Едва уловимое. Тень от тени. Это нечто заставило меня напрячься, лихорадочно вспоминая известные атакующие заклинания. А Вириана — податься вперёд.

Мориан-Моршерр стоял все так же спокойно.

Самоуверенная усмешка. Лёгкая издёвка.

— Ты готов бросить мне вызов, Дайнар? Мне? Я вне иерархии, — бросил надменно Палач Владыки.

Но я ощутила его напряжение. Слабых не любят. Что делают энергаты с теми из своих, кто кажется им удобной добычей? Жертвой, а не охотником?

Мрак! Не думала, что стану так переживать... за него. Клятая слабость! И незнание основ магии.

Тихо-тихо вокруг. И снова черные нити усиками расходятся от тел энергатов. Сталкиваются, меряются магией, как будто принюхиваются в поисках уязвимого места.

Не знаю, чем это могло бы закончиться, но в тот миг, когда Тень Владык неуловимо шевельнулся, выпростав руку из рукава... В этот самый миг мимо нас просвистело что-то что-то маленькое, увесистое, оранжево-зелёное, как линялые стены.

Бухнулось на голову Мориану, окончательно растрепав ему волосы, и истошно завопило:

— Эй, вы чего это удумали, а? Взрослые, сильные и клыкастые, а мою девочку обижаете? Дайн, вот я альбейлю твоей жёнушки расскажу, как ты наших обижаешь! Конфетку у ребенка отнимаешь!

Я конфетка? А Моршерр — "ребеночек"? Или я чего-то не понимаю?

Я проморгалась и осознала, что передо мной угнездился знакомый летучий мышь.

Эршерра. Питомец тварь-лорда. Маскировщик чешуев! Шерсть от перекрасил!

Мыш дал мне возможность взять себя в руки. И понять, что сказать. И как сказать. Потому что нечего мне тут когти друг на друга точить! — У меня всё ещё есть голос, чтобы сказать за себя. И я повторю то, что уже говорила. Мне не в чем оправдываться. Увы мне, я никак не могла родиться в угодной вашему Владычеству семье. А в остальном лорд Моршерр, безусловно, в курсе ситуации, — я выпрямила спину. Голос зазвенел.

Было жаль, что сама я пока слишком слаба, чтобы что-то решать. Но и незначительная фигура в партии может стать главной.

"Шахматы", — снова мелькнуло незнакомое.

— Языкастая фейка, — холодная бирюза глаз лорда Дайнара прошила меня насквозь.

Ни стыда, ни, вестимо, совести, напавший на меня энергат сроду не заводил.

— Полагаю, Владыка Сейлир в равной степени ценит своих подданных независимо от расы, — ответила я ему в тон.

Смешно, но, кажется, в это мгновение я впервые сумела подобрать правильные слова. Напряжение стало спадать. Тени вокруг тирлеса Дайнара заклубились в медленном танце.

— Полагаю, что ты права, фей-ха. Но только если речь идёт о верных подданных Владыки, — в осколках бирюзы читалась зримая угроза.

— Мою верность вы едва ли способны измерить, — я вздернула подбородок.

Показалось, что снова тонко-одобрительно зазвенела вдалеке струна.

— Великолепно. Восхитительно фейская гад... наглость, я хотел сказать, — показал острые зубы Тень Владык.

И задумался о чем-то. Я уже понадеялась, что тварь сейчас просто шагнет в тень — и исчезнет.

Но капюшон колыхнулся. Мужчина обернулся, блеснув бирюзой, рассыпая искры нереальности. Правда, интересовала его не я.

— Мор... Поторопись. Человеческое тело не сможет долго выдерживать твою мощь. Ты быстро набираешь силу. Вставай на крыло, хватит дурачиться, — холодно произнес Тень.

Медленно сжались когти.

— Я с-сам решу, — отрезал ничуть не смущённый лорд Декерет, — и...

— И Мор, — продолжил бесстрашный энергат, — я, конечно, придержу информацию, но Сейлир все равно узнает. Рано или поздно. Ты знаешь, что он скор на расправу. Сделает — а потом пожалеет. Если не хочешь, чтобы твоя фейка лишилась головы — а Шаан'Соэн — наследницы, разберись с этим.

— Ещё что-то? — Вкрадчиво осведомился Мориан Кайто.

В его глазах плескалась тьма, а пальцы ласково сжимались, мечтая об удушающем захвате.

— Совсем немного. Так сладко наблюдать за тем, как слюни капают у тебя между клыков, Мор. Забавно видеть, каким человечным ты стал в этом теле... Слабеньким, влюбленным, — с издёвкой прошипел Тень Владык, — я так давно мечтал полюбоваться на это потрясающее зрелище...

Вспышка. Гул тьмы. У меня заложило уши и задрожали ноги. Миг — и меня обвили сильные руки. Обхватили, оплели, крепко-накрепко привязали к себе.

— Он ушел. Ты достойно держалась, Льяна Тхи. Или мне стоить называть тебя Эльяаннэ Шаан'Соэн? Многое я повидал, но, воистину, у Тьмы прекрасное чувство юмора, — низкий голос Моршерра обволакивал, как песня тьмы.

Я не обольщалась — знала, насколько опасным и безжалостным может быть это существо.

И все же на короткий миг я этими объятиями наслаждалась. Они были искренними.

На выжженной поляне таяли обрывки теней, разорванные твердой рукой.

— Побегает теперь. — Сухая колкая улыбка Моршерра. — Из испорченного теневого портала сложновато выйти.

Тварь довольна, что успела сделать гадость брату Владыки Сейлира. Тело окончательно стало ватным. Если бы Кайто меня не поддержал — для собственного спокойствия буду называть его именно так — я бы, наверное, просто осела мешком на землю.

— Господин, я не имею возможности отследить путь тирлеса Дайнара, но могу сказать, что никакая дополнительная магия, включая следилки, ни к лессе Шаан'Соэн, ни к нам применена не была. Будут ли ещё пожелания? — Вириан Кайто приблизился к нам.

"Милый жестокий мальчик с ледяным сердцем. Которое неосмотрительно разбили когда-то. Так и плодят всяких мерзавцев несчастных, которых так и хочется по голове погладить", — вздохнула по-старушачьи моя далёкая земная частичка души.

С каждым днём ее голос был все тише.

Вириан Кайто не был милым невинным юношей. Разве что у вас нежная привязанность к мужчинам с маниакальными расстройствами.

Любопытное название. Маниа... С маниями у этого мага точно все в порядке.

Хорош собой, умен, богат, знатен, прекрасный маг. Что ему ещё нужно? Зачем ходить с таким видом, как будто кто-то нагадил на твои любимые тапки? Он не самый несчастный человек на свете, как бы ему ни хотелось обратного.

Мороз прошел по коже от взгляда прозрачных глаз.

— Ничего не нужно. Дайнар не станет делать глупостей, — уверенно отрезал Моршерр.

— Что с Оллеаром и Тайлинэ? Они выбрались, прошли испытания? — Я старалась говорить уверенно и спокойно, только... что?

Впервые привязалась к кому-то постороннему? Впервые за всё время в этом мире у меня появились вдруг те, кто стал мне дорог. Это и есть дружба? Сердце тревожно стукнуло. С ними... С ними же всё хорошо?

— Свет моих помпончиков, ты выглядишь страшнее, чем шукша после брачных игр! — Протянул противный эршерра, всплескивая лапко-крылышками.

Шерсть мыша лоснилась, он выглядел упитанным и довольным жизнью, и совсем не умученным злобными энергатами за непозволительные высказывания.

— Сочту за комплимент, — хрипло откликнулась, подозревая, что чувствую я себя гораздо хуже этой самой шукши, — Ишти.

Бездна, как утомляет быть разумной. Хорошо, когда ты глупенькая истеричка — поорешь, поплачешь, потопаешь ногами, покатаешься по полу — и жизнь прекрасна.

— Простите, что вынуждаю тащить меня на себе, тирлесс Мориан. Обещаю исправиться, но не обижусь, если вы положите меня на травку, она вполне мягкая, — я закашлялась, ощущая безумное желание уснуть на месте. А потом поесть.

Именно в таком порядке.

Глаза у твари были глубокими и холодными. Словно все искры тепла, интереса, иронии или даже гнева мне попросту примерещились.

От бледной кожи тянуло холодом даже сквозь одежду. Что это значит?

Я не успела ни спросить, ни среагировать на быстрое движение.

— Все адепты доставлены в Академию. Руководство проводит расследование по вашему случаю. Кто-то не только посмел подбросить тебе запрещённый артефакт, но и сбил настройки портала, — ледяным ровным тоном отрезал Кайто.

А потом... поцеловал меня.

Жёстко, жадно, не спрашивая позволения. Он просто брал то, что считал своим. Я ощутила, как тонкой струйкой утекают моя злость и обида. Как он впитывает мой страх — и морщится. Прикусывает губу. Обводит ее языком — словно пробует. Усиливает нажим. Длинные чуткие пальцы кружат кругами по телу — у них задача важнее — меня удержать.

Всего на миг я ощутила в чужих чувствах лёгкое смятение.

Или выдаю желаемое за действительное?

Я не трепетная дева. И плевать, что в этом мире опыта в отношениях — от слова "нет". Может, к лучшему.

Было всё ещё немного неловко. Но сил хватило дернуть со всей силы за черную прядь, намотать ее на пальцы, заставить на миг моё чудовище замереть. Посмотреть мне в лицо.

У него жадные совершенно черные глаза. В них — неприкрытый голод. Воздух трещит вокруг нас, по телу пробегает дрожь. Сладкий яд — его губы. Жар огня — каждое прикосновение.

Мы задыхаемся в этой борьбе. Плевать на свидетелей. Пусть свидетельствуют о пауканах на ветвях деревьев. А птичкам — стыдливо отвернуться клювиком в крыло.

Как будто две хищные твари сражаются за первенство в этом зверинце. Моё тело распирает, как воздушный шарик. Это перенасыщение чуждой мне энергией, магией. Кажется, я сейчас или лопну — или взлечу — но Моршерр все чувствует. Все понимает.

Так же, как и я чувствую и понимаю этот голод. Возможно, он должен был напугать меня. Это как падать в бездонную яму, на дне которой натыканы острые колья, смазанные ядом. Дорога в один конец. Но не для меня.

Вот как работал Поцелуй Магии, который я когда-то подарила Мориану Кайто. Сила обхватила меня, закружила мягким вихрем, даруя крылья. Миг — и мир расцветило сияние.

Оно исходило от наших тел.

Я видела расширившиеся от удивления глаза Вириана. Видела восторженно-умилительную мышиную морду — как будто он заботливый папаша, ей же тварь!

Чёрное золото мешалось с зеленью. Потоки сливались, перетекали один в другой, проникали в наши тела.

Я ощущала дрожь сильного тела, что держало меня. Дрожь сытого зверя, который все ещё стремился урвать "во-от тот дивный кусочек отбивной, просто про запас".

А потом я его укусила. Жёстко, до крови, так, что Мориан Кайто зашипел — и оторвался, наконец, от моих губ.

Лёгкую каплю сожаления я быстро задавила. Я помнила свое место в этом мире.

— Наелись, тирлесс... Мориан? — Удивительно, но я сама ощущала себя бодрее.

Как будто не он мною питался — а я им. Или процесс был взаимным?

— Да, — помолчав, отозвался мужчина.

Он склонился ниже, темные волосы упали, отгораживая нас от мира. Голос окутал бархатом.

— Было... сначала не очень вкусно, но весьма питательно. Удивительно, но ты нисколько не пострадала. Даже напротив, — меня окинули каким-то новым, непонятным взглядом. А потом совершенно внезапно добавили: — И да, кошмар моего голодного сердца. В следующий раз ты если и отправишься в какое-то приключение — то исключительно под присмотром, — он легко удерживал меня одной рукой. На пальцах второй блеснули когти.

— Надеюсь, ты меня услышала, Льяна, — на бледном лице не было ни следа голодного безумия.

В глазах снова — спокойная безбрежная синь.

— Я всегда готова рассмотреть разумные требования, — выдохнула, переводя дыхание.

Больше всего на свете мне хотелось оказаться сейчас в своей комнате в академии. Слишком много всего произошло. Разум трещал по швам. Минуту передышки жаждущим, срочно! Вот только у судьбы — или Мора — были свои планы. Мориан отпустил меня, легонько сжимая запястье. Прищурился. Тьма его глаз мягко облизываясь на меня. Я гулко сглотнула. Нет. Только не говори мне, что именно сейчас... Сердце грохотом отдалось в ушах.

— Ты станешь моей невестой, Льяна Тхи? Я дал достаточно времени, чтобы подумать? — Не меняя тона, спросила эта невозможная тварь. — Я задам этот вопрос в последний раз.

Тьма мягко клубилась вокруг нас. Губы пересохли от волнения. Сейчас решалась моя судьба. Вот только... вот рту скопилась горечь. Ты не забыл, Мор, что у меня уже есть один жених?! Что ты задумал? Что мне делать?!

Вириан сосредоточенно что-то вынюхивал по кустам, не обращая на нас никакого внимания.

Хотелось одновременно и плакать, и смеяться. И воззвать к чему-то тварьему разуму! Потому что слишком соблазнительно было предложение. Мне... Да что там притворяться перед самой собой — слишком хотелось его принять. Но что, если это всё испортит? Что если магия сочтёт меня предательницей? Мол, сначала одному авансы раздавала, помолвку заключила. Потом — второму!

— Разве мы не обсудили это, милорд? — Наконец, произнесла, чувствуя, как стискивали горло. — Возможно, у вас нет пока никаких обязательств, раз вы только играете роль Мориана Кайто, но я...

Договорить мне не дали.

Палец — уже не обжигающе холодный, пахнущий живым теплом, бризом и скошенной травой — коснулся губ.

А потом меня понесли, прижимая одной рукой к крепкому жилистому телу. Деревья слились в зелёную ленту, а недовольно пыхтящий мышь догнал нас только через пять минут — и тут же нахохлился у меня на груди.

— Две ошибки, Льяна, — собственное имя казалось в устах лорда Моршерра острой иглой. Прохладное дыхание щекотало щеку.

Лес вокруг жил, пел и дышал особенной, забытой всеми жизнью.

— Первое — я и есть Мориан Кайто. Безусловно, я Моршерр Декерет, но имя ничего не значит, когда видишь суть, — усмехнулся этот непостижимый чело... маг. — Я сохранил все, что осталось от личности мальчишки. Все, что он оставил, уходя за грань, все, что не было зерном его души. Я маг. И энергат. — Темные брови дрогнули. Именно поэтому, похоже, мы прекрасно могли магичить и на расстоянии друг от друга, несмотря на все зловещие предсказания преподавателей...

— А во-вторых? — Лежать в чужих объятиях было непривычно.

Раньше я бы поспешила сбежать — не люблю, когда лишний раз меня касаются посторонние, но... Но что? Мор, оказывается, давно не посторонний. Да, Льяна?!

Мысли сталкивались — и разбегались снова. Обниматься было... наверное, не в моих привычках. Ни отец, ни дядя не были излишне чувствительными существами. А это оказалось приятно. Даже слишком приятно.

— Во-вторых, обязательства, увы, есть не только у тебя. Мне необходимо в ближайшее время навестить клан. Дядя пишет, что подобрал мне подходящую невесту, зовёт на встречу. А дочери одного из советников Магического Собрания не отказывают, не так ли? — Когти запутались в моих волосах.

Я прищурилась. Бледное лицо тварь-лорда было невозмутимым.

— То есть вы меня вперёд как стенобитное орудие выдвигаете? Да вы мастер романтики, тирлесс! Так делать предложение — это надо уметь! — Я вдруг ощутила, что хочется не смеяться даже — а бессовестно ржать. Всю хандру как водой смыло. — Смена караула невест ожидается? Моршерр Декерет умел озадачить — это уж точно! А ты-то себе вообразила, дорогуша! Он ведь тебя фик-тив-ной невестой просил стать! Уф, Льяна. Отбили мозг эти приключения.

В груди запекло. Я впервые ощутила магию, которая потекла по моим венам, жаля острыми гранями искр силы.

— Разве я сказал, что женюсь на ней? — Раскосые глаза вспыхнули. — Зачем бы мне тогда нужна была другая невеста?

Вытянулся зрачок, запульсировала радужка, мир задрожал. Мориан Кайто казался удивлённым. И недовольным. Как будто хотел сделать одно, а получилось другое. Опустились уголки губ, дрогнули крылья носа, резко рваными линиями обозначились скулы.

— С-странные эмоции. Не могу их понять. Что я сделал не так? — Озадаченно вопрошала моя чудовищная тварь. — Позор моим перепонкам, Мор! Чему я тебя учил, а? — Ишти закрыл морду крылом. — Без толку! Всё без толку! Оооо кошмар моих седин, конец моего хвоста!

Моршерр выглядел... любопытным?

Да. Я ощущала его. Снова. Интерес. Лёгкая усмешка. Теплая бархатная забота. Жаркая неутоленная страсть. Он желал меня. И при этом ни единым жестом не дал мне этого понять. Странный.

Нам обоим было всё ещё непросто разобраться друг в друге. Но для этого у разумных людей есть язык. Разговаривать словами через рот. И находить точки соприкосновения.

— Если ты не хочешь встречаться с это невестой — зачем едешь? — Впервые я использовала панибратский тон. Может, потому что сейчас мы были одни, а мышь притих.

— Затем, что иногда ты делаешь не то, что хочешь, а то, что надо. Да ты и сама это знаешь лучше меня, не так ли, Льяна? — Меня щёлкнули когтем по носу и прижали к себе покрепче. — Клану Кайто не нужны неприятности с родом советника Каэрси. Да и не стоит, — по губам Мориана пробежала острая улыбка, — волновать дядюшку раньше времени.

— Все ради заговорщиков? Желаешь вывести их на чистую воду? Но что ты будешь делать, когда все закончится? Маги вряд ли будут рады видеть во главе клана энергата. Никаких обид, тирлес, но занять чужое тело...

Я впервые это произнесла так прямо.

И получила в ответ лёгкий поцелуй в лоб.

— Моя дорогая Льяна. Поверь, они будут очень мне рады. Они будут счастливы своему шансу на долгую безбедную жизнь, а не на уничтожение, — холод. Жёсткий. Лютый. Непримиримый.

Вот теперь он настоящий. Палач Владыки. Как мне вообще когда-то пришла в голову глупая мысль, что я могла от него сбежать? От этой идеальной гончей!

— Очаровательно. Но до этого момента нужно ещё дожить. Возможно, для вас это и не проблема, но вот для меня... Я не хотела бы стать мишенью для всех ваших врагов, — фыркнула, — не говоря уж о том, что у меня уже вроде бы есть жених! — Мой голос прожурчал звонкой весенней капелью.

— Такое взаимопонимание. Такая пара! А какие детки выйдут зубастенькие, — раздался умилительный шепот вредного грызуна.

— Я позабочусь о том, чтобы ты прожила долгую счастливую жизнь, Льяна Шаан'Соэн. Поверь, это в моих интересах, как никогда, — долгий, внимательный взгляд рассыпал лучики света. В чужих глазах застыла тень пугающей нежности, — и магия Дагоша не посчитает тебя нарушительницей. Клянусь. — Негромко произнёс Моршерр. И добавил вдруг: — Ты нужна мне, Льяна.

Только как фиктивная невеста, милый? Или?..

Я не успела спросить. Не смогла съязвить. Просто уплыла в тихую пустую темноту под неслышимую мелодию.

Но, мрак тебя забери, Мориан Кайто, сам ведь пожалеешь если вздумаешь нарушить свои обещания!

Я люблю хорошую игру. И тех, кто играет по правилам, пожалуй, даже уважаю.

Мне не хотелось бы ошибиться в тебе, Мор. Это будет больно. Мысль мелькнула — и пропала. Я всё глубже погружалась в сон.

...Там мне примерещилось дивно прекрасное лицо с янтарными очами. Ало-золотые волосы ниже пояса развевались в полном безмолвии.

Кожа сияла белым мрамором.

Полуобнаженный незнакомец сидел на камне и... прял? Мне показалось, что между его пальцев с огромной скоростью вращалось веретено. Все быстрее, быстрее и быстрее разлетались по огромному пространству нити-паутинки, от которых не спрятаться, не скрыться.

А потом золотой лорд повернул голову, глядя прямо мне в глаза, и выдохнул вместе со снопом искр:

— Дозволяю, Ллаиширэ Ллиатароэн. Верное дитя, кровь от крови моей. Дозволяю открыть для своего потомка Пути энергатов. Обучи ее.

— А ты, — он обращался ко мне! Он видел меня в этом сне! — Я всегда даю выбор, душа иного мира. Моршерр безжалостен и опасен, но если получишь его — он перевернет этот мир для тебя и во имя твое. Выбирая, помни, что у каждого выбора есть последствия. Дагош — не сон и не игрушка. Прими это.

Миг — и я снова начала падать. В самые далёкие, непостижимые глубины сна.

Так закончилась моя первая настоящая встреча с великим богом Тьмы и Тени, создателем энергатов. Но тогда я этого, конечно, не поняла. Зато тварий день определённо удался!

Связался с тварями — будь готов к проблемам.

Эту нехитрую мудрость нужно выжечь на огромной скале — чтобы все сразу осознали глубину той пропасти, в которую умудрились угодить.

Я проснулась на следующий день в своей комнате в общежитии. Как уснула у Мориана на плече, как он нес меня, куда мы потом перемещались и что было по возвращении — всё осталось в памяти смутным пятном. Кроме дикого, яркого сна. Но о нём я решила подумать как-нибудь попозже.

Проспала! Сладко, бессовестно!

А потом...

Первым же делом в академии чуть не пала смертью храбрых. Всего лишь решила навестить своего маленького дракончика, называется... кто же знал, что меня встретит здоровенный "бычок" почти с меня ростом? Встретит, оближет, спихнет хвостом на пол и чуть не затопчет от полноты чувств.

Эльдлагский стихийный дракон. Гордость племени! Высоченный, сверкающий и прекрасный зверь, который сейчас пугающе преданно заглядывал мне в глаза.

— Лу? — Неверяще переспросила.

Сердце бешено стучало в ушах, дыхание срывалось.

Слишком быстро все произошло — я было решила, что на меня напали.

— Это действительно ты, Лустайя?

Пальцы сами потянулись вперёд — и я осторожно и ласково коснулась надбровных дуг дракона, как будто выложенных из чистого бриллианта — так они сверкали и переливались под пальцами.

— Фрууу-ур! — Засвистели мне увлеченно в ответ.

Здоровенный ящер закатил глаза, высунул от удовольствия язык, а потом и вовсе опрокинулся на спину, устроив грохот на весь загон.

Эта махина каталась по полу, Урчала и требовала ещё! Снова и снова!

— Я так все пальцы счешу, махинатор! — Проворчала возмущённо.

— Я так рад, что ты вернулась, Льяни! Ты приняла дар, приняла силу, нашла исток! Твоя магия дала мне толчок — и я вырос гораздо быстрее моих собратьев! А ещё я кр-расавец, правда? Самочки будут в востор-рге! — Окатили меня мыслями.

А потом эта наглая морда прищурилась, повернулась — и подлезла мне под руку, снова требуя своего — нежности и подраивания чешуек, разумеется!

Сейчас я только приду в себя от мысли, что мой дракончик за пару дней стал совсем взрослым. Вырос на моей магии, вот как! И где же такую махину теперь содержать? В академии столько места нет!

Нежность. Восхищение. Растерянность. Гордость. Чувства перемешались, сжали грудную клетку, сдавили обручем голову.

Это же сумасшествие, да? У меня есть мой дракон. Мой собственный дракон, разумный и...

— Один из самых магически сильных созданий на Дагоше, — обдали меня теплым паром из пасти, — да, я такой!

Горделивая морда в короне из небольших пока рогов приподнялась на длинной шее кверху. Начать разговор было тяжело, но... Я знала, что должна. Просто потому, что иначе буду чувствовать себя неправильно. Он должен точно понимать и осознавать наше положение. Понимать, что у нас впереди слишком много проблем и врагов.

— Лустайя, — негромко и спокойно ответила, прикрывая глаза, — ты же знаешь, что не обязан оставаться со мной? Я не самая удобная компания для дракона. И уж точно не хозяйка тебе. Да, я спасла тебя от этих... браконьеров, но если бы потом не спасли меня — все было бы бесполезно, понимаешь? Я, — прикусила губу и поднялась, отряхивая платье, — я все ещё слишком слаба, Лу.

Большая — уже с две моих — голова — опустилась мне на плечо, вдавливая в землю.

— Но нет никакого "если бы", Эльяаннэ, — в глубоких, сейчас прозрачно-золотых глазах дракона с тихим шелестом кружил песок времени, — ты спасла нас. Если бы ты не решилась бежать — уже и спасать было бы некого, — в устах бывшего малыша Лу такие слова звучали громом среди ясного неба.

— Хм, я...

— Ты. Я знаю все о тебе, ведь я твой дракон, твой защитник, — Лу оскалил клыки.

Неплохо. Определенно, драконам зубные врачи без надобности.

— Ты закрываешься, Льяна. От меня, от мира, от друзей и близких. Как мне ему рассказать? Поймет ли, если скажу, что моя душа — не из этого мира? Отсюда все странности. Отсюда и тараканья лезгинка. О! Вот снова! А что, на Земле тараканы умеют танцевать? Это ведь танец?!

— Это сложно, Лу. — Призналась тихо. — Может, я и железная фейка, но история с отцом сильно меня подкосила. Я потеряла своё место, свой ориентир в мире. И никак не могу найти новый. Найти себя. Хотя в последнее время мне всё больше кажется, что нашла, — пробормотала почти про себя.

— Уж поверь, живее тебя, феечка, это просто. Всё вообще проще, чем ты думаешь, — необычайно мягко заметил Лу. — Эльдлагские стихийники считаются самыми опасными из разумных драконов-необоротней. Знаешь, почему? — Рыкнули мне в ухо.

Здравствуйте, слюни. Прощай, мое любимое пальто. Что-то холодно здесь по сравнению с волшебным лесом. В животе узлом завязался фейерверк чувств. Тот, кого я считала ребенком, сейчас меня отчитывал. Дожила, мать. Тебя уже драконы воспитывают. Хотя, когда не жрут принцесс и девственниц (никогда не понимала, к чему такое узкое меню? Они вкуснее? Питательнее? Громче вопят?), драконы — весьма мудрые существа. Так гласят легенды.

Снова какая-то весёлая чушь из прежней жизни.

— Потому что стихийники получают память прошлых поколений через полгода-год после рождения. И пусть она усваивается не сразу — даже этого хватает, чтобы р-разбираться во многом лучше вас, смешных и так медленно взрослеющих человечков и нелюдей. Мы смотрим на многое беспристрастно. Нам больше видно. И я не предполагаю — знаю, что ты вполне полноценная, сильная и яркая полукровка фейри, потомок древнего рода, Льяна, — надменно заявил чешуйчатый самородок, — причем потомок, который ступил на верную тропку и готов стать настоящим наследником. Не надо больше ничего искать, Льяна. Ты уже всё нашла. Ты дома.

Я нахмурилась на миг. Попыталась сдержать неуместную улыбку. Подумать только — меня утешил и наставил мой маленький Кусь! И как ловко! Я медленно поднялась, стараясь подобрать слова благодарности. Рассеянно окинула взглядом загон. Заметила на столе корзинку со спелыми круншами — любимым лакомством стихийных магических существ. Крунши на вид были похожи на неспелые апельсины, обладали резким пряным запахом и были на вес золота. Кто платил за эти? Я точно помню, что у меня не просили дополнительных денег на содержание фамильяра.

Я проследила за жадным взглядом дракона и, вздохнув, подошла к корзинке. Взяла в руки сочный спелый фрукт, принюхиваясь.

Нет, я бы такие есть не стала, но на вкус и цвет...

Не знаю, что заставило меня взглянуть на фрукт чуть более пристально. Может, привычка. Засевшая где-то в глубине памяти привычка ожидать подвоха во время моих долгих странствий. И тренировок дома с дядей Яншелом.

Или мне помогло незнакомое покалывающее и жгущее чувство, которое продолжало нарастать?

Кольцо Шаан'Соэн на пальце раскалилось — и полыхнуло, отбрасывая корзинку прочь. Фрукты покатились по полу. А я в каком-то ступоре смотрела на испачканные сажей пальцы — это все, что осталось от крунша, который я взяла в руки.

— Отравлено, — услышала я собственный глухой голос, — Лу, ты пробовал? Кто принес это и когда?

Мой голос не дрожал, был тих, сух и спокоен. И сама я была железно спокойна. Драконово хладнокровна.

Я просто разорву ту тварь, что посмела навредить моему дракону — и все будет хорошо, все будет в порядке.

Сердце сжала невидимая рука.

— Нет, я не ел! Хотел, чтобы ты меня покормила, хотя они так вкусно пахли! — В мысленном рыке дракона звучал испуг ребенка.

Он попятился, опрокинул какие-то тазы, те покатились с оглушающим грохотом, сшибли две деревяшки и зазвенели пронзительной серенадой.

По венам потек холод. Я погружалась в него, как в спасение. Главное — сохранить хладнокровие.

— Успокойся! И укроти магию. Просто закрой глаза. Можешь подойти и обнять своего зверя. Представь в голове что-нибудь безопасное. Например, лужайку посреди солнечного леса. Тихо качаются венчики уштатхи, шепчет песню трав клевер и поет семилистник. Магия трав струится по твоим венам...

Из резкого голос перешёл в успокаивающий. Властный и холодный, вместе с тем — сейчас почти нежный, уверенный, спокойный.

Иногда даже самой сильной женщине так нужно рядом крепкое плечо.

Только плеча не было. Распахнув глаза, я смотрела на парящего напротив меня призрака. Он весь состоял из разноцветных линий. И эту горделивую осанку, сотканные из алых шелков волосы и прямой ясный взгляд я не смогла бы забыть, даже если бы очень захотела.

— Тирлес Ллиатароэн Ллаиширэ! Господин Шаан'Соэн, — тело рефлекторно изогнулось в изящной позе почтения к Старшему.

Тонкие губы фейри-энергата тронула тень усмешки.

— Потомок мой. И не спорь, — отмахнулся, как от мушки, — ты дочь Дайаарта, значит, потомок. По крови или магии — уже не имеет значения. Единая кровь течет в ваших жилах. Времени мало. Сил у меня — тоже. Собери все фрукты. Корзину пусть охраняет дракон. Идём к ректору. Я не могу поручиться ни за кого в стенах академии, кроме него. Род Си-Шаон не враг нам. А твоей пары здесь нет. Идём же, — властный приказ.

Будь я малолетней дурочкой — или растерялась бы, или вспылила. Если бы гордость кружила голову — взъярилась бы такому тону. Но я лишь погладила дрожащими пальцами такого же дрожащего драконовидного "бычка" и одобрительно кивнула.

— Пара — лорд Моршерр? Изначально мы были связаны магией Поцелуя. Но ему действительно можно доверять, — качнула головой — и бросилась собирать фрукты. Жаль, что Мора здесь нет... Кажется, мне не хватает уверенного взгляда наглых черных глаз.

Руками я их не брала — нашла в углу рогожу.

Сердце все ещё грохотало в горле и я то и дело оглядывалась на дверь — мне все казалось, что неведомый злодей ворвётся сейчас, чтобы завершить начатое.

— Я запечатаю дверь, когда мы уйдем. На это сил хватит, не тревожься. В остальном, — лорд Шаан'Соэн живо изогнул брови, — даже не спросишь, откуда я взялся?

Прозрачные глаза были непроницаемы, но в них мне виделись насмешливые искры.

— Зачем, господин? — Я аккуратно положила последний фрукт в корзину, и задвинула ту за груду инвентаря.

За это время призрак успел выяснить у Лу, что корзина появилась сегодня утром. Вчера поздно вечером я вернулась в общежитие. Моршерр ушел — и больше я его не видела, как и Вириана Кайто.

Так вот, корзина появилась незадолго до моего прихода. Лу как раз отвлекся — услышал шорох в дальнем конце загона — при этом дракон виновато прижал к голове маленькие кожистые уши, как нашкодивший кот. Думал, что опять балуются разошедшиеся шикки — любители прогрызть дырки в любом дереве, совершенно бесполезные лысые создания, похожие на слепышей.

А когда вернулся — на столе стояла корзина. Он решил, что это я распорядилась его угостить. Устроить страдальцу пир, наградить за все волнения! Вот и ждал меня — думал, покормят, погладят, выслушают...

— Да, кто-то хорошо подготовился. В этом виде, — обвел себя предок, — я никаких следов почуять не смогу, а у тебя не хватит сил и опыта. Идём, Льяна! Не так-то просто попасть к ректору Мойэраати, даже если мы приложим для этого максимум усилий.

— Лу, подождёшь? — я нахмурилась.

Видеть дракончика таким понурым и несчастным было почти физически больно.

Тьма. Тяжело, когда приходится кого-то утешать. Я чаще хороша только в том, чтобы сказать какую-нибудь гадость.

— Просто представь, как ты делаешь вкусную прожарку "рыцарь в собственном соку" из той твари, которая это сделала. Ты же умный дракон, да? Не делай глупостей. Кто из нас так вымахал, а? Подавятся изводить! — Продолжила беспечно.

Слишком живенький для энергата призрак тихо засмеялся.

Драконий шершавый язык окончательно поставил точку на моей причёске. Что ж, так я из толпы мучеников науки выделяться точно не буду.

— Иди давай уже. Я взрослый, нечего со мной сюсюкаться, — важно пророкотал этот "взрослый" дракон.

— Нам стоит поторопиться, — качнул головой тирлес Шаан'Соэн.

И плавно поплыл по воздуху к выходу.

Но почти у самой двери застыл и нахмурился. А потом резко обернулся ко мне и приказал:

— Открой дверь!

Так. Так... Руки были ледяные, но мои движения не утратили точности.

Вот только все было бесполезно. Сколько я ни дёргала, сколько ни налегала. Да что там — попросила Лу вынести дверь к дукри болотным — бесполезно.

Ни дверь, ни стены не поддавались. Хотя от удара дракона давно должны были домиком сложиться.

И нравилось мне это все меньше.

— Я не могу пройти сквозь дверь. Зачарование от потустороннего требует огромных сил и, как правило, почти не применяется, — с лёгким любопытством, заметил призрачный лорд фейри и капельку энергат.

— И зачем нас заперли? — Недобро оскалившись, пророкотал Лустайя.

— Ну, не для того, чтобы вручить нам статуэтку лучших адептов года, — фыркнула себе под нос.

Страшно? Да. Нас запечатали магией, и если уж древний призрак не знает, что с этим делать... Заподозрили, что отравить не удалось? Или... таков и был план изначально? Но тогда что будет дальше?..

Ответом на все вопросы стал оглушительный треск. Пахнуло холодом.

— Магическое ледяное безмолвие десятой ступени. Артефакт с таким заклинанием запрещен для производства и стоит целое состояние, — пропел призрак. Конечно, кому-то уже не о чем беспокоится.

Лу взрыкнул.

— Почему артефакт, а не живой маг? — Поинтересовалась я тихо.

— Потому что живого мага такой силы на территории Мойераати я бы не пропустил, — был дан спокойный ответ.

Я сглотнула. Становилось жарковато. И плевать, что магия ледяная.

— И каковы наши шансы выбраться из ловушки? — Уточнила.

Тело превратилось в лёд, но разум был кристально чист.

— Не очень большие, — рассмеялся предок.

Он стал виден чётче. Лицо обрело краски. Глаза мерцали двумя черно-зелёными гибельными разломами. Лицо — лик древнего бога войны, беспощадного и яростного. Я вдруг поняла, как он сумел вынести все пытки и не сломаться. Как сумел уйти за грань победителем даже в своем проигрыше — и оттуда хранить свой род.

Я ничтожная песчинка рядом с таким существом.

Где-то за стенами наползал мороз, превращая камень и дерево в памятник зиме. Постройки с загонами стояли в отдалении от общего комплекса академии. Конечно, вмерзшие в землю загоны заметят и бросятся растапливать, но когда это ещё будет? И получится ли?! И что к этому времени будет с теми, кто заперт внутри?

Кто так сильно желает моей смерти? Казалось, что похитителям я нужна была живой. Тогда кто ещё?

— Что нужно делать, чтобы выжить? Уверена, просто так вы предлагать ничего не станете, досточтенный господин Шаан'Соэн? Не сочтите за труд поделиться с вашим потомком. — Я лишь на миг позволила себе усмешку.

Не бояться. Не отступать. Сейчас нет права на ошибку.

Мужчина напротив меня как-то по-особенному улыбнулся.

— Что же, ты достойная дочь своего отца, Эльяаннэ. Будет неприятно. Может, противно. И немного жутковато. Есть магия, что даётся лишь с кровью и потом твоим. Ты все ещё готова? Прерваться и отмотать время назад будет нельзя, — негромко сказал призрак.

По его лицу было ничего не прочесть, но меня не оставляло ощущение, что он чего-то не договаривает.

Как будто не хочет пугать заранее.

— Льяни, это я виноват, — заскулил мой глупый дракон.

— Я согласна. Давайте поторопимся, тирлес. В моих планах все ещё значится пункт, где я надеру этим мерзавцам задницу, чтобы позднее познакомить их с лордом Моршерром, — оскалилась я.

Потолок, укреплённый чарами, трещал. На нём появлялись один за другим витые морозные узоры. Они несли за собой ледяную погибель.

Дракон взлететь бы не смог — и не размахнешься, и не пробьешься сквозь толщу быстро нарастающего льда и снега. Как только стихия прорвется сюда — встреча будет прохладной. Стоит поторопиться.

Я знаю, папа, ты бы не сдался. Ты никогда не сдавался, если речь не шла обо мне. Я не подведу вас. Никого. Обещаю.

С этими мыслями я шагнула ближе к призраку. И выслушала, не дрогнув, все, что он мне сказал.

— Ты готова? — Черные с яркими изумрудными искрами глаза блеснули.

Спокойствие лорда Шаан'Соэн успокаивало и меня саму. Вдох. Выдох с облачком пара. Вдох. Выдох. Пальцы схватывает мороз. Готова ли я? Какая разница, если выход только один? К такому невозможно подготовиться. Не давая себе больше времени на размышления, я коротко кивнула. Готова. Начинаем.

Энергаты не боятся боли. Не боятся крови. Не боятся ран. Не жалеют врагов. Их главная задача — победить. Есть цель — нет препятствий. Родиться энергатом несложно. Но только истинным, сотканным из Тьмы и Тени. Им магия теней даётся с рождения, как лорду Моршерру. Для тех же, кто рожден под небом этого мира... Призвать магию теней и выпустить наружу свой голод — это дорога в один конец. Но только кровь энергата даст возможность сейчас спастись из ловушки. Отдать власть сущности энергата — вот, что предложил тирлес Ллаиширэ, который предпочел, чтобы его называли по второму имени.

А ведь я сама была не до конца уверена в том, что эта самая кровь энергата во мне есть! Я не отец, не Дайаарт Тхи, в чьей родословной затесались Шаан'Соэн. Но если меня признали регалии этого рода... Если так...

Тогда шанс есть, пусть он и невелик.

— Смотри на меня, дочь тьмы. — Голос призрака выцвел, в нем появилась стальная жесткость.

Я подняла голову. Наши взгляды скрестились — и мир исчез. Сузился до неистового, страстного желания, скрутившего все тело. Жажды. Голода до чужих эмоций. Желания выжить.

Призрак налился силой. В этот миг он стал почти материальным, живым, человечным, уязвимым. Острый коготь поманил меня к себе.

— Эцц, — цокнул он мне, как породистой кобыле, — иди сюда. Я знаю, как сильно сейчас ты жаждешь доказать всему миру свою силу. Как давно ты этого желаешь. Как надоело тебе отступать, проигрывать и быть жалкой.

Он провоцировал. Искушал. По венам потек азарт. Вспышкой окатила меня знакомая холодная сила. Вспомнилась схватка с Даласским. Вэрд меня жалел. Этот не станет — и хорошо.

Когтистая ладонь лениво похлопала по бедру.

Я знала, чего он от меня ждёт. Знала, что нужно делать. И мне было, чем его удивить. Фейри — сильные воины, которые отчаянно сражаются до последнего. Эти гордецы сдаться просто неспособны.

Магия рода раскрывается тогда, когда ты на пределе своих возможностей. Почему бы и не... тренировочный бой? Нет, обычно энергатов просто швыряли в горнило смертельной опасности. Выплывет — значит, достоин. Значит, тени пришли к нему, и он полноценный энергат. Но смертельная опасность у нас и так дышала в затылок — куда уж больше проблем!

Мир сузился до холодного лица призрака, мелькнувшего в воздухе воздушного кнута и скрипа досок. Рот наполнился слюной.

Душа пела и звенела, сбрасывала скорлупу равнодушия, которой я обросла.

— Кровь в тебе сильна. Хорошо. Но мало для теней, — донеслись до меня слова.

Бросок. Не успела увернуться. Удар ужалил руки, но я даже внимания на это не обратила. Снова бросок. Кувырок через голову.

Тело поет, клыки скрипят. Тело легко вспоминает прошлые тренировки. Мыслей нет. Только одна — я не могу показаться слабой. Я не могу отступить. Я не могу сделать шаг назад. Энергат не может быть слабым. А я должна спасти дракона. И себя — впридачу. Всё только начинается.

А отец — отец бы мной гордился. И верил, что я со всем справлюсь. Я знаю. Он всегда в меня верил.

Я почти дотянулась до своего противника, когда сильный удар опрокинул на спину. Когти оставили алые царапины на коже того, у кого и крови-то не должно было быть.

Вспышка. Удар. Неудачно! Для меня. Хруст в ребрах и возмущенный голос мастера:

— Вставай, живо! Не сметь так глупо заканчивать схватку!

Врезать бы. Да разве до него дотянешься? Между нами — пропасть.

Нет, мне не это сейчас нужно — я жёстко взяла гнев в узду.

Все правильно, мастер. Зелёные юнцы должны сразу понимать, какой путь лежит впереди.

Я едва не урчала от восторга.

Достойная схватка! Мне больше не было холодно, а к рукам стелились, ласкались игривыми кошками тени.

— Есть не заканчивать схватку, мастер! — Звонко и восторженно засмеялась я.

Вскинуться. Пригнуться к земле. Болит? Кровь из носа? Разбита губа? Плевать! Бросок. Удар. Поворот. Рр-рау! Я почти дотянулась! Снова удар. Прыжок. Поворот. Прогнуться, пропуская над головой стилет.

Швырнуть в ответ темным сгустком. Откуда это у меня — удивилась краем сознания.

Танец продолжался. Хотя сотню раз я хотела отступить. Сотню раз я хотела дать себе волю и сдаться, хлюпая носом.

Но это значило погибнуть. В любом случае. Бесславно и глупо. И, что ещё хуже — подвести того, кто в меня верил.

Лорд Ллаиширэ приказал продолжать схватку не из-за собственной глупой прихоти — значит, я должна.

Даже если вместо одного лорда — десять фантомов. Они быстры, сильны, опасны и безжалостны. В груди что-то хрипит и клокочет, мир ходит ходуном, дрожат руки и подкашиваются ноги.

Что-то ужалило плечо, но я этого почти не почувствовала, покачиваясь в зыбком мареве холода. Мир менялся. Плавился, сливался, перетекал из одного состояния в другое. Пока я не поймала в себе новое чувство. Ощущение. Голодное. Могущественное. Опасное.

Черные кляксы расползлись по коже. Чернота наполнила вены. Тьма сгустилась вокруг. Я замерла на коленях, не отводя глаз от клинка, застывшего у моего горла.

Капля крови медленно поползла вниз. Упала на пол, затерявшись в грязи.

— Я победила! — Холодный шипящий голос — мой? — Мой господин! Себя — победила.

Где-то глубоко внутри я ликовала. И гордилась — или ловила отблеск чужой гордости за себя, за то, что выстояла?

— Запомни это ощущение, дочь рода. Иногда, даже проиграв — на самом деле ты выходишь победителем. Ты достойна нашей крови. — Голос обволакивал. Ввинчивался в уши, становился частью моей сущности.

Белые пальцы сомкнулись на моем затылке.

Мир дрожал. Власть. Насыщение. Песня магии в крови. Приказ. Все было кристально четко и понятно. Краеугольные камни существования древних рас.

Но ещё была беззаветная преданность и глубокое понимание не только своей сути — главной цели существования энергатов. Все это — ради Дагоша. Ради того, чтобы сохранить саму суть мира от посягательств. Быть опорой. Быть защитой. Быть клинком. Смогу ли я это принять? Смогу ли я быть достойной этого мира?

— Время покажет, — смеялись глаза мастера.

Я поднялась, отбрасывая боль тела как ненужную тряпку.

Сущность энергата. Это она сейчас жадно тянулась к миру вокруг. Облизывалась, голодная. Жаждала душ и эмоций. Даже принюхалась к дракону, впитав обрывки его страха. Стоять! Я стиснула ее мысленно так сильно, как могла.

Белое спокойное лицо Ллаиширэ Шаан'Соэна застыло в одном пальце от меня. Ни единого следа схватки. Ни единого шрама. Что можно сделать бесплотной сущности?

Отчаяние растворилось без следа. Мастер доволен. Но можно ли назвать ритуал успешным? Пока нет.

— Запомни всё, что дала тебе твоя суть, дитя. Но не гордись. Ты ещё слаба, — обожгли слова.

Я поклонилась, ощущая давление чужой силы.

— Да, господин.

— Тогда иди и сотвори нам Тропу, — последовал приказ.

Он отпечатался в сознании. Все, как и говорил лорд Ллаиширэ.

— Я не вижу другого пути, хоть мне и не хотелось бы вести тебя дорогой истинных детей Тени, — сказал мне тирлесс Шаан'Соэн, как будто мгновение назад, — ты слаба и беспомощна, как человечье дитя, Эльяаннэ. Ещё слишком рано. Пробудить сущность той или иной расы, если она глубоко спит, можно особым ритуалом. Но это будет больно. Магия и связь энергатов — это совсем иной уровень силы. Она войдёт в твои вены, голод заставит жаждать, а тень — ядом проникнет в душу. Это неизбежно. Так рождается настоящая древняя магия. Так было — и так будет. Ты можешь не пережить этого. Ты готова? Доверяешь ли ты мне свою жизнь и душу? — Спросил меня мастер Ллаиширэ.

И я сказала:

— Да.

Я мотнула головой, возвращаясь в реальность. У нас получилось.

Ритуал прошёл успешно.

— Протяни ладонь, ученица, — иглой кольнул голос призрака.

Я чуяла подвох, как дикий зверь. Дернулась — но не осмелилась ослушаться. Глубинное понимание происходящего говорило, что сейчас лучше всего слушать Старшего.

Длинные сильные пальцы мастера оканчивались острыми матовыми когтями. Когти впились в ладонь, оставляя длинные полосы. Погрузились глубже, вырывая вздох. Хотелось застонать, но холодная рациональная часть сознания не желала тратить на лишние звуки последние силы.

К тому же это не остановит одного из легендарных командиров Тени. Он делает это не из желания причинить мне боль.

Глаза призрака спокойны и холодны. Но я успеваю поймать обрывок лёгкой грусти. Она отдает желчным лаймом.

Через мгновение когти выскользнули из моей плоти, оставив лишь кровоточащую ранку. Славно. Этого достаточно. Но прежде...

Я поклонилась снова — уже с искренним уважением. А после — коснулась губами ледяной ладони, которая сейчас казалась почти живой.

— Вам ли испытывать сожаления, мой мастер? — Я усмехнулась-оскалилась.

В ответ чужая ладонь коснулась моей щеки. Дивный лик твари войны застыл передо мной. Чарующий. Загадочный.

— Ты идеальна, дитя. Не зря фейри принимали суть энергатов лучше иных тварей, — ладонь исчезла, передав мне каплю энергии и ощущения правильности пути.

Безумный лёгкий смех разорвал мир вокруг.

Я перевернула ладонь. Зашипела сквозь зубы. И слова заклятья сами слетели с губ. Я приказывала миру разорваться, открыть мне Путь теней. Насколько большой должна быть тропа, чтобы выдержать дракона? Справлюсь ли я? Получится ли?

Меня не волновали сейчас эти мысли. Была цель. Одна только цель.

С грохотом отвалилась балка, едва не зашибив Лустайю. Воздух стал настолько ледяным, что вдыхать его было больно, стены были уже полностью покрыты льдом, а ноги коченели, больше походя на колоды. Ещё немного — и для нас все будет кончено. Но не сегодня.

Черный провал возник на месте стены, щерясь обрывками тени. — Лу, идёшь за мной след в след. Не смотреть по сторонам, не оглядываться, не... — отдавала я указания.

— Я понял, не безмозглый, — рыкнул фамильяр.

Кажется, он за меня тревожился. Пустяк.

Шаг. Другой. Мир схлопнулся вокруг меня, исчезли загон и ощущение нестерпимого холода. Только прохлада тьмы, беззвучный шепот и опасность через мгновение стать чьей-то кормушкой.

— Идти недолго. — Бросил призрак, паря в метре от нас.

Правильно, мастер.

Вперёд. Только вперёд.

Что такое теневые тропы? Спроси кто — я не смогла бы объяснить. Мгновение падения в безвременье. Мгновение напряжения. Ощущение опасности.

В этом мире, кто слаб — тот еда. Я оскалилась. Тьма наполнила жилы холодом. Выплеснулась, разошлась кругами. Да, я пока слаба, но вам хватит!

Закушу, внесу в меню, и буду наведываться регулярно. Не нравится? Бывает.

— Пока обойдёмся без определения уровня магии, — неслышно пробормотал мастер, — мне немного жаль Владыку и командиров. Ставлю на "ой, я пришибла элитную тень случайно, простите. Просто ведро из рук выскользнуло" или "Пятый, извини, я поссорилась с парой и ненароком проткнула тебя шваброй". "Я не злобная мегера, я просто сегодня забыла перекусить".

Я пропускала все мимо ушей. Право слово, ржать как лошадь в моём положении — это моветон! Пальцы дрожали от напряжения. Даже в нынешнем хладнокровном состоянии крайне тяжело было удерживать концентрацию и не давать крови пролиться на эти тропы.

С действительно серьезными хищниками я не справлюсь.

Показалось, что за поворотом мелькнул знакомый зал из сна. Златовласая Тьма оторвался на миг от веретена, поднял голову — и показал мне пару острых загнутых клыков.

— Тропа Посвящения всегда нелегка, — ударили в спину слова.

Я знала, куда нужно вывести тропу. Опытный, сильный маг справился бы за секунды. Но до этого мига я и магом толком не была. Я выдыхалась. Силы стремительно утекали, а как выйти отсюда и куда выходить — я рассчитать не могла. Где мы сейчас в реальном мире?

Ллаиширэ Ллиатароэн, я не хочу тебя подвести! Но больше мастер мне ничем помочь не мог. Теперь дело было только за мной.

Я сжала зубы. Мечусь, как котенок. Не понимаю даже базовых принципов. Таких, как я, должно быть среди энергатов давно уже не было.

— Были и куда хуже. Все ученики поначалу беспомощные птенцы. Больше веры. Больше полагайся на инстинкты, а не на знания, — ворвался в мысли голос тирлеса Ллаиширэ.

И в этот момент на меня накатило.

Знакомый жар, щекотка в голове и резкое ощущение чужого присутствия в моём разуме. Только на этот раз вся моя сущность содрогалась и благоговела от знакомой мощи, ощущая ее в этом тёмном мире каждой клеткой своего тела. Хотя источника этой силы здесь и сейчас не было рядом — ведь сейчас Моршерр Декерет не был энергатом. Наверное.

В грудную клетку словно запустили воздуха. Ещё немного, тень от тени дыхания...

— Как он пос-смел тебя сюда привести! — Как наяву вспыхнули черными факелами чужие глаза.

— Он спас мне жизнь. Да, это могло... окончиться более плачевно, — сейчас это было легко признать.

Я живое существо из плоти и крови. Я любила тренировочные схватки, но никогда не желала оказаться лицом к лицу с настоящей опасностью. Но в этом мире ты либо охотник — либо труп. Если во время испытания я бы дрогнула — то погибла бы.

— Но я выжила. Выстояла. И сейчас остался последний шаг. Не знаю, как вы здесь очутились, лорд Декерет...

Да, именно так. Сейчас именно так и следует к нему обращаться. Не Мориан Кайто. Древнейший. Мор.

Смешок.

— Я никогда не переставал быть энергатом. Да, тело мага слабо, но скоро всё изменится. Не отходи от темы, — властное, — подними руку и вытяни ее вперёд.

Я так и сделала, не задавая лишних вопросов.

— Хорошо. Теперь ощути тот холод, что прячется в твоей груди. Ощути и перестань его бояться. Прими его. Смирись с ним. Не отпускай, но и не пытайся сдавить в тисках. Представь внутри себя огромное безбрежное озеро...

Гипнотический бархатный голос уводил за собой, в неведомые глубины сознания и силы.

— А теперь представь, что твоя сила — это сердце. Второе сердце, которое бьётся в твоей груди. Ты же не относишься с подозрением к своей печенке, не думаешь, что лёгкие тебя сожрут?

Кто знает!

— Сила знает, что тебе нужно. Доверься инстинктам. И никогда даже тени мысли не допускай, что ты слаба и недостойна. Вышла! Живо! Именем и волей Первого посланника Тьмы! — Последовало странное.

Но я — другая я — или моя сила — поняли сказанное гораздо лучше.

Мир вспыхнул всеми оттенками черного. Моя ладонь была покрыта тенями, как перчаткой.

Вдруг вспомнился не к месту амиант Тарий. В груди запекло. Миг. Другой. И я просто скользнула вперёд, ни о чем не думая и не беспокоясь. Это было так же естественно, как дышать.

Через несколько ударов сердца тьма расступилась. Я вышла из тени, которую отбрасывало правое крыло академии. Втянула ноздрями морозный запах. Вслушалась в гул голосов и крики.

— Вышли. Неплохо для начинающей. Пусть и не без помощи твоего связанного, — блеснул глазами лорд Ллаиширэ. Алые его волосы мешались с черными прядями.

— Льяни, ты такая... Ты не хозяйка, ты богиня! — Взвыл в голове дракон.

Его топот позади было сложно с чем-то спутать.

Мир оставался четким, ясным и объемным. Я ощерилась, когда кусты напротив покачнулась. Но это...

— Лесса. Рад, что вы сумели бежать. Я слишком поздно осознал, насколько опасна ловушка. Слишком поздно прибыл на место. Сумел лишь сохранить часть улик. Преступник торопился, — Вириан Кайто был по-прежнему безупречен.

Но в могильно-спокойных глазах мелькали странные тени. Полно, не мог же он за меня испугаться?

Я облизнулась и скривилась. Ни единой эмоции, как жрать-то?

— Лесса...

Несколько шагов. Он не боялся, этот безумец! Наглец!

Призрак растворился в лучах светила, а моё покачнувшееся тело подхватили сильные руки.

Глаза Вириана расчертили вертикальные зрачки.

— Госпожа приняла силу, — ничего не выражающая улыбка. И неожиданное: — я рад.

Мир сошел с ума?

— Теперь госпожу будет сложнее убить. Меньше тревог для лорда Мориана, — невозмутимо закончил этот мерзавец.

А, нет, мир на месте.

И все же я уловила шоколадный привкус теплоты прежде, чем бессильно обмякла в руках старшекурсника, откинув голову ему на плечо.

К нам навстречу из Академии уже кто-то отчаянно торопился.

Определенно, сегодняшний день вышел даже слишком насыщенным...

Целители выпустили меня из своего плена довольно быстро — в основном, благодаря моему активному сопротивлению и злобному драконьему сопению за окном.

Или потому, что вообще-то уже сегодня — а как иначе, если дело будет ночью — наш курс ждал второй этап испытаний? И кто бы сейчас попробовал меня до него не допустить! Не думала, что буду так отчаянно сражаться за свой гранит науки клыками и когтями.

У ворот меня перехватил посыльный. Мальчишка передал мне запечатанный пергамент. Знакомая печать подмигнула осенним листом, который вспыхнул и рассыпался искрами. Отец был не чужд некоторому позерству.

«Погода резко испортилась. Листья сегодня дрожали на ветру, от ураганного ветра едва попадали последние. Я сам почувствовал впервые за долгое время ломоту в костях — и, как понимаешь, был искренне озадачен. Обычно мое здоровье куда крепче. Надеюсь, ты не простудилась, дочь?».

В этом весь отец. Говорит загадками, которые я легко могу разгадать, наводит туман, когда не нужно, и искренне — по-своему — обо мне заботится.

Кажется, он ощутил пробуждение моей крови. Вот только какой — фейри или энергата? Меня беспокоило, что господин Ллиатароэн Ллаиширэ уделял слишком много внимания мне — как будто отца не существовало. Или у призрака были свои планы на наше будущее?

Похоже, кровь энергата в лорде Дайаарте достаточно сильна, чтобы ощутить происходящие вокруг изменения. Но не скажется ли она на нем… хуже, чем я могла себе представить? Что если кровь фейри и ненависть к энергатам в отце так сильны, что превосходят все разумные пределы? Что если он никогда не будет готов принять эту новую сторону моей жизни?

Конечно, поцапанные конечности все ещё ныли, но подлатали меня неплохо. Регенерация сработала куда быстрее, чем прежде, так что если я ещё и не была в полной форме — времени до ночи точно хватит, чтобы прийти в себя.

— Я займусь юным господином Тхи тогда, когда он будет готов принять мою помощь. Твой отец горд и самоуверен. У нас с ним уже был один разговор. Следующий шанс я ему дам лишь тогда, когда пойму, что он действительно сумел пересмотреть своё прошлое и свои поступки, — сухо шелестнул над ухом голос призрака.

Намеки я понимать умела с детства. Здесь уж точно разберутся без меня. Да и ладно. Я никогда не стремилась стать человеком «в каждой бочке затычка». Некоторые проблемы спокойно рассосутся и без посильного участия одной юной недофеечки.

Лучше вон прогуляться. В тишине и покое. Не пытаясь никем закусить и ни от кого сбежать.

Тварьи высидки, какой воздух сладкий! И тепло, вот прямо здесь и сейчас, хотя дело к осени.

Нужно было торопиться в общежитие. Где-то там рыскала очень голодная и злая тварь в лице Моршерра Декерет. Я ощутила легкий флёр его... беспокойства? Страха? Тревоги? Но самого лорда всё ещё не видела. Впрочем...

Попытка заморозить нас с драконом этим талантливым полярникам может хорошо аукнуться, но и это сейчас неважно.

Подготовиться к испытанию. И хоть на секунду, на миг бы заглянуть в холодные черные глаза, увидеть в них огонёк безумия, и понять, что всё это — не зря.

Глупо. Но, кажется, я ждала его. Ждала, что Мориан-Моршерр придёт ко мне. Поддержит? Не знаю. Может, просто будет рядом. Если не сейчас — судя по мрачной моське и оговоркам и извинениям Вириана, что-то у них там серьезно не задалось, то попозже. Проблемы с аристократами — это важно. Их надо решать сразу, уж я-то знаю. Но потом... Потом он придёт ко мне. Я была уверена. даже слишком уверена в этом. Как будто знала Моршерра лучше всех на свете. Как будто он сам мне это нашептал.

Говорящий симптом, Льяна. Больная, вы что же, пытаетесь влюбиться в тварь-лорда? Диагноз: твареочарование? Очень даже может быть. Я бы и от тварецеловния не отказалась... Тьфу, брысь, плохие мысли, плохие!

К счастью или нет — но меня вытряхнули из сладких грёз в суровую реальность весьма неожиданным и неприятным способом.

— Льяна. Приятно видеть тебя в добром здравии, — голос за спиной заставил вздрогнуть и резко развернуться.

Я не была рада видеть этого дракона и не понимала, что он здесь забыл.

— Адепт Шиакри, — поприветствовала старого знакомца кивком.

Горло сжало, и я вдруг ощутила вспышку неприязни. Не сразу поняла, почему, и лишь спустя несколько секунд сообразила — я ощутила чужие эмоции.

Нет, дракон не ненавидел меня. Скорее относился с лёгким презрением и раздражением, как к досадной мушке. Но было что-то ещё. Липкое, неприятное. На миг показалось, что острые паучьи жвалы с ядом со скрежетом обрушились на невидимый щит, а тонкая нить паутины начала слепо тыкаться вокруг, пытаясь завлечь в нее желанную муху.

Ощущение было настолько ярким, что я даже головой замотала.

— Что-то случилось? Тебе все ещё нездоровится? Как тебя целители выпустили вообще! — Бархатный лязг чужого голоса привел меня в чувство.

Шиакрианталь подался вперёд, сверля меня глубокими фиалковыми глазами. Жёсткий холодный взгляд буквально выворачивал наизнанку.

— Немного нездоровится, — я поморщилась, почти не соврав, — хотя Лустайе и удалось разрушить часть перегородок, нам все равно пришлось спасаться через потайной ход, который был настолько древним, что едва не погреб меня под своими сводами… Счастье ещё, что крошка Лу действительно умеет становиться крошкой, иначе мы бы потеряли такой редкий образец великолепного эльдлагского стихийника! — Рассказывать всем желающим о своей привязанности к малышу Лу… Нет уж, я давно уяснила, что свои слабости нужно держать при себе.

А официальная версия нашего спасения была такова.

Что с ходом? А засыпало его. Дракон так неосторожно на выходе нажал не на тот рычажок!

Выход? А вот его уже организовал Вириан. Если бы не он… не знаю, какую иллюзию навёл талантливый маг, но все поверили.

Что там по этому поводу думал ректор — знал только он сам. И приближенная к нему команда магов. Но, насколько мне было известно, они наши версию событий полностью поддержали и объявили официальной.

А амулет льда? Что вы, не было никакого амулета, и покушения — не было! Пара тварей сбежали от браконьеров — и навели жути.

Кому надо — те всё знают. И ищут.

— Мда… — Шиакри скривился. — Этих тварей найдут, не переживай. Лья-ана, — протянул дракон как-то странно.

Сильная горячая ладонь крепко сжала мою.

— Красивое имя. Довольно редкое. И весьма амбициозное… С нашей последней встречи ты стала ещё красивее, Лья-ана, — протянул дракон.

И вдруг — я даже дернуться не успела — лентой выстрелил раздвоенный язык, облизнул мою шею и коснулся щеки. Фу!!!

Меня замутило от отвращения. Вот такая гадость — и слюнявит! Нечего со мной ядовитыми бактериями делиться!

Не дракон — а гранитный камень. Ни чешуя не оттолкнешь.

— Такая воинственная и такая беззащитная. Не вздумай заглядываться на Кайто, Льяна, он почти женат. Да и у такой прекрасной леди наверняка есть свои обязательства, не так ли? — Дракон смотрел на меня в упор.

Коготь медленно оглаживал чувствительную кожу на внутренней стороне ладони.

Мне было мерзко.

И вроде он даже не сказал ничего неприличного, но меня буквально парализовало ликующее чувство, идущее от ящера. Как будто я была жалкой добычей в его когтях. Я не сразу поняла, что меня настолько ошеломили и придавили чужие эмоции невероятной силы. Но вот потом...

Яростная вспышка. Мои пальцы сжались, надавливая на болевые точки на руке ящера. Шипишь? Вот и славно!

— Я не позволяла себя трогать, лес. И уж тем более не нуждаюсь в советах. Что касается имени… если уж оно вас так поразило — так звали очень хорошего человека, который как-то спас мне жизнь. Сами понимаете, жизнь актерки в балагане — не сахар. В память о моей спасительнице я поменяла имя при поступлении. Уж не знаю, что оно там значит, но как звучит — мне нравится, — произнесла как можно спокойнее. И продолжила, вскинув голову:

— А мое низкое происхождение не даёт вам права думать, что я стану вашей любовницей. Пусть я свою фейскую родню в упор не знаю, да и кто там из родителей шашни крутил с фейками — тоже, это меня девицей низкой соци… сомнительной репутации не делает!

Изобразить оскорбленную невинность. Шаг назад и в сторону — скользящим шагом.

Да, я сентиментальная дура. Хотела оставить хоть осколок от старой жизни, к тому же к новому имени нужно было ещё привыкнуть — могли возникнуть казусы похуже.

Другой вопрос — откуда эти сомнительные намеки со стороны Шиакри? Я помнила, как дракон на меня смотрел, когда мы встретились впервые.

Желанием там и не пахло.

Что изменилось теперь?

Я окинула ящера оценивающим взглядом из-под ресниц. Он вызывал гадливость. Такое, знаете, ощущение «ваша тварь нагадила в мои тапки».

И эти намеки по поводу моего имени.

Или я брежу — или это то, о чём предупреждал отец. Намек от жениха. Дракон — жених? Действует от имени жениха? Или ему просто скучно, покорные любовницы надоели, и он теперь ищет новую игрушку? Не попробуешь — не узнаешь.

Но это мы пробовать не будем, тень-комки тебе за шиворот.

Стоит к нему присмотреться. Просто на всякий случай. Паранойя не порок, настроение, может, и портит — зато шкуру сохраняет.

Тяжёлый задумчивый взгляд долго сверлил мне спину, когда я развернулась — и с видом оскорбленной невинности просто сбежала от дракона.

Это было стратегическое отступление!

Отступала я через задний двор — со всем комфортом. Смешалась с толпой снующих адептов, влилась в неё — и незаметно перебралась в правое крыло академии, где у нас должны были проходить сегодня занятия. Всего две пары.

«Введение в ритуалистику» и «Поэзия древнего Наагшата».

Зачем нам поэзия королевства нагов — ума не приложу. Разве что прикладывать особо надоедливую нечисть трехэтажными виршами. Там пока одно слово выговоришь — с ума сойдешь.

Я протиснулась мимо спорящих о чем-то магов-третьекурсников к двери — и застыла.

Сердце на миг прошила тупая ржавая игла боли. Впереди, за поворотом, мелькнули огненно-рыжие кудри. Узкая спина, обтянутая тканью формы. Да нет. Её здесь не может быть, потому что не может быть вообще и никогда.

Просто так бывает — что человек очень похож. Или тебе хочется, чтобы он был похож. Если это напоминает тебе о прошлом.

Просто адептка одной комплекции с Ниако. Сколько на свете высоких, худых, рыжеволосых фурий? Тысячи.

Моя горничная и личная служанка. Старшая подруга. Та, которой я доверяла многое. Та, которая сочувствовала мне и часто таскала с кухни пирожки, а у других слуг и приезжих учителей — новости о внешнем мире.

Та, что росла вместе со мной в поместье отца.

Она исчезла ещё до моего совершеннолетия. До того, как я начала вспоминать себя прошлую — немножко. И поумнела не по годам.

Просто вечером удалилась к себе, расчесав меня перед сном и обещая утром принести красные спелые ягода бривицы. А утром — не пришла. Ни к завтраку. Ни днём. Ни перед обедом.

Когда я спросила дядю Яншела, где Ниако — тот отвернулся, разглядывая высокие и далёкие отроги гор, и певуче негромко произнес:

— На некоторые вопросы лучше не получать ответов, птичка. Она ушла. Нашла более прибыльную работу. Пока твою служанку заменят другие горничные.

Но разве может кто-то заменить первого друга? Маленькая наивная девочка во мне плакала, считая, что её предали.

Взрослая циничная землянка теперь подозревала, что всё было не так просто. А, скорее всего, куда сложнее и хуже, чем я могла бы себе представить. Я намеренно не стала пытаться ничего узнавать. А потом стало не до того.

Я помотала головой.

Всё, Льяна Тархи. У тебя нет горячки, тебе не видятся мохнатые хвосты в воздухе отдельно от всего остального, как парочке перебравших старших, и даже не преследуют видения одного статного, черноволосого и бесстыжего энергата.

Нет же? Вот и славно, Льяна Тархи.

Иди на пары и нечего вспоминать прошлое. Хотя бы потому, что дядя Яншел уже позднее дал мне явный намёк. Ниако связалась не с теми. Захотела быстрых и лёгких денег. И поплатилась за это. Так что прошлое прошлому. А это — просто знак. Знак, что нужно быть осторожнее. Шиакри. Воспоминания. Что-то да будет... Закручивается вокруг вовсю.

— Свет моих перепонок, не грустишь? — Задорный вопль заставил шарахнуться от меня близстоящих адептов.

А потом что-то знакомое, теплое и увесистое приземлилось мне на голову, царапая череп коготками, завозилось, приводя всё вокруг в хаос, и хлопнуло меня крылом по уху.

— Ишти-и! — Прошипела сдавленно.

Опознать приставучего эршеру было легко. По этим его забавным словечкам, непомерной наглости, замешанной на безнаказанности, и, конечно, зелено-оранжевой сейчас шерсти. С разводами!

Мохнатое пузо оказалось ровно у меня перед глазами. На сердце по-глупому потеплело.

— Лорд Мориан?.. — Спросила шёпотом.

— Я сам с усом! И крылышками! — Пронзительно возмутился эршера.

Оранжевое брюшко поелозило у меня перед глазами, встряхнулось — и вот уже гордо парит передо мной он. Летучий мышь, единственный и неповторимый.

— Ой, смотри, эршера! Какой хорошенький! А что, их продают? Можно питомца завести? — Донеслись голоса из девичьей кучки.

— Я чего хотел сказать, — воровато мотнул головой мелкий паршивец, — Мор разбирается с покушением, ага. Принцесса моя, сегодня будь особо осторожна, договорились, кусь? А то не дай сушеные хвосты с тобой что случится — так мне точно голову откусят! Так что я пока это. Тут побуду. В твоей шумочке, — донёсся до меня смачный чавк.

Хрум. Ням. Кусь. Что он там нашёл?!

Спросить я не успела. Так же, как и адекватно отреагировать на мышиный чих и писк.

А потом двери аудитории медленно, неспешно распахнулись — и нас пригласили внутрь.

Оллеар… я медленно выдохнула, увидев знакомую рыжую шевелюру на первом ряду.

Тайлинэ опоздала. На несколько секунд — но сухощавая лесса Лаунра не преминула закатить целую лекцию о недопустимости халатного отношения к учебе.

Взгляды. Взгляды. Взгляды.

Я чувствовала себя как лишний шип на лиане. Странно.

Меня оценивали. Светло-золотистую кожу. Более резкие черты лица, его вытянутый овал. Хищные коготки. Тонкие бледные губы и большие глаза.

И это ещё часть неземной красы прикрыта мороком.

Не сказать, чтобы все фэйри поголовно были красавцами. Они были разными. Иногда весьма пугающими.

— Сиди и не дергайся, — шикнул Даласский.

Сам вэрд был воплощением ершистого спокойствия.

Плавные движения, спокойный взгляд, холодный прищур. И огонь авантюризма — внутри, в душе. Хорошо просчитывать всё наперед.

— Красотка, познакомимся? Слышал, что фейки в постели такие страстные! Готов удовлетворить все твои требования, красавица! — Шепнул мне кто-то сзади, опаляя шею дыханием.

— Я сейчас ему удовлетворю! Отгрызу всё самое ценное — и будет удовлетворение испытывать каждый раз, как в уборную сходит! — Зашипела моя сумка голосом мыша.

— Голос сзади, удовлетвори мое страстное желание… — Кто-то хихикнул. Повезло, что горгонесса-мэтресса была занята сооружением на кафедре преподавателя какой-то инфернальной жути, — больше никогда не терзать мои уши своей тупостью. Иначе в следующий раз получишь шип под ребра. Пожалуйста, — добавила, как добропорядочная леди.

— Да ты!.. — голос захлебнулся и замолчал.

Я же говорю — вежливость — превыше всего. Она оказывает иногда просто фантастический эффект!

— Адепты, внимание! — Пронзительно резкий голос лессы Лаунры мгновенно пресек разговоры. — Советую отнестись к сегодняшнему занятию со всем вниманием и ответственностью, — средних лет, сухопарая, с роскошными темно-медными волосами, вечно недовольным лицом и фигурой-палкой, мэтресса держала всех в кулаке.

— Если вы хотите поговорить — вышли вон — будете всю оставшуюся жизнь разговаривать. За пределами академии, — неприятная усмешка Горгоны. Почему кажется, что она смотрит на меня?

Синдром самозванки покоя не даёт.

— Мастер, у нас сегодня будет проверка знаний? — Спросил кто-то с верхнего ряда с лёгким ужасом.

А прямо передо мной на стол приземлилась мятая бумажка. Пустяк. Очередной скучающий адепт решил привлечь внимание.

Но восприятие резко обострилось. Мне показалось, что откуда-то буквально потянуло гнилым, тошнотворным торжеством и перченым интересом.

Я медленно развернула бумажку, прикрыв её тетрадью.

«Станешь шлюхой тварей — пожалеешь. Помни о том, кому ты принадлежишь душой и телом. Иначе магия договора тебя покарает. И не только тебя».

Я наклонила голову вбок и прищурилась. На миг в ушах зашумело.

От записки тянуло агрессивной тяжёлой силой. Яростью. Стремлением причинить боль.

Ну, какая прелесть. А как буковки-то славно лежат. Угловато, дерзко, с наклоном.

Меня учили, что такой почерк выдает непостоянную, жёсткую натуру, которая стремится довлеть над другими.

Бросила быстрый взгляд из-под ресниц.

Нет, не узнать, откуда она попала. Скорее всего, точечный портал. Нужной силы здесь ни у кого нет — значит, разовый амулет.

— Не спи, — капельку раздраженный шёпот Тайли.

Теперь я ощущаю её чуточку иначе. Как именно — сказать сложно. Не так проста эта девушка, как кажется на первый взгляд. Сложная. Как все полукровки.

— Чтоб мне облезть, — ворчание эрешера из-под парты, — воняет неприятностями. Чую. Чую. И гадалкой быть не надо, рунные сестры! Мор надерёт мне зад, — уныло пищал мышь.

Под моим пристальным взглядом текст с клочка бумаги растаял. Предсказуемо. Но я успела сделать оттиск магии. Как могла — так и сделала, пожаловаться на меня некому.

— Ритуал «Должника» не самый простой и известный, но самый эффективный, — ввинтился в уши голос горгоны.

Сердце судорожно стучало, но я поспешно вернулась к тетради...

Взять себя в руки удалось быстрее, чем я думала. Холодная фейская натура скалила клыки. Энергат же во мне… то ли дрых беспробудным сном, то ли решил, что тратить время и силы на такие мелочи, как глупый шантаж и угрозы — выше его темнейшества.

Вот придет угроза ножками — там-то он ее и сожрёт.

Скорее всего.

Ничего, если я разговариваю со своим внутренним энергатом, доктор? Я до сих пор не могу понять — правда ли это было? И покушение, и путешествие теневыми тропами, и призрак далёких холмов Шер Лайшин.

— Им пользуются редко по одной простой причине, адепты, — ворвался в мои мысли недовольный голос мэтрессы, — ритуал всегда берёт непредсказуемую плату, поэтому изучать мы его будем в теории, а вот на практике приготовим одно из зелий, необходимых для его правильного проведения! Итак, записывайте. Или запоминайте, если у вас идеальная память, — надменный смешок.

— «Должник» — ритуал, который позволяет призвать к ответу существо, которое вам задолжало. Но не деньги! — лесса Лаунра неприятно улыбнулась. — Его используют торговцы, если партнёр нарушил договор и скрылся, обманутые женихи или невесты, а чаще — их родители, если срывается договорной брак. Его могут использовать даже в высокой политике — если нарушаются важные договоренности.

В груди неприятно засосало. Я напряглась. Какая интересная сегодня… тема. Совсем не для первого курса.

— Ритуал позволяет «призвать» должника. Вынудить его явиться перед тем, кто призывает и отдать долг. Но и плату со взывающего берёт великую, — глаза горгоны потускнели. Женщина ушла а себя, как будто видела что-то своё, старое, растревоженное. — С магией не стоит играть, адепты. Запомните!

Ледяные серые глаза окатили нас презрением.

— За этот ритуал можно расплатиться чем угодно. Здоровьем. Силой. Удачей. Магией. Возможностью иметь детей. Потерей ипостаси — в случае волшебных рас. Это навсегда. Обратного хода не имеет. Поэтому хорошенько подумайте — стоит ли оно того. Ритуал запрещен для использования обычными магами. Разрешение для его проведения необходимо получать в страже или особом отделении магического Совета.

Зачем же вы тогда о нем рассказываете?

О, это я вслух спросила?

— Затем, адептка, чтобы вы точно знали, что это такое. Знали, что кто-то может этим воспользоваться. Понимали всю ответственность. И могли предотвратить катастрофу, — меня обожгли презрительным взглядом.

Я усмехнулась про себя. Не работает, извините. Не стоит взывать к надёжно закопанной в уголке сада совести.

— Разве не рано давать нам такие знания на первом курсе? — Спокойный, чуть насмешливый тон.

Опасный прищур. Оллеар. Рыжий вэрд смотрел на лессу в упор. До тех пор, пока она не отвела взгляд.

Конечно, ингредиенты на столе интереснее. Нервничает?

— Оллеар Даласский, ваш вопрос неуместен. Я действую согласно учебному плану, — визгливо ответила лесса, — вам придется постараться, чтобы зелье получилось. Поверьте, вам не понравится, если результат ваших трудов будет оценён мной низко. Зелье для ритуала "Должника" всего лишь одно из используемых в ритуале, оно широко применяется в той же целительской практике и повсеместно разрешено, — пропела магистр.

И улыбочка такая… противная. Всепонимающая. Как будто есть во всем этом смысл, которого мы не понимаем и понять не можем.

— Какая печальная картина, — пробормотал Оллеар себе под нос.

Веснушки на бледном лице задорно блеснули. Оранжевый лучик игриво протанцевал по столам.

— Да это уровень сложности старших курсов! — Выдохнула Тайлинэ, глядя на задание.

— Да это вообще нереально! — Вскрикнул кто-то на втором ряду.

Список ингредиентов, уровень опасности некоторых из них и сложность приготовления зелья — впечатляли.

— Капец, — выдохнул Ишти под столом странное слово и завозился, пытаясь выбраться из сумки.

Хорошо хоть Лустайа обживает новое жилище, и никуда не лезет.

— Я бы сказал, что это незаконно, — зрачки рыжего с огромной скоростью забегали по пергаменту, — но, девчонки, не порадую. Печати учебной части в порядке. Наверняка разрешение тоже подписано у одного из заместителей ректора или у декана.

— Даже если будет «хвост», не думаю, что это проблема, — поджала губы Тайли.

Полукровка тоже нервничала.

— Это проблема, — возразила я шёпотом, — только не сам «хвост» за ритуалы. А то, что это, похоже, второе испытание. И нас от этом оповестить забыли, — заметила мрачно.

Настроение падало. Можно сколько угодно быть железной леди. Но ни опаска, ни тревога от этого никуда не исчезнут.

Опасность дышала в затылок. Сосватанный жених был рядом. Близко. Он или его прихлебатели выбрали самую удобную тактику — выбить из колеи.

Но не на ту напали, господа, покусай вас твари. Я никогда не любила оправдывать ожидания.

Не стану и в этот раз.

— Испытание? Ты уверена? — Вэрд бросил на меня быстрый взгляд.

Что-то подозревает?

Пальцы подрагивали, в горле было сухо.

— Да, точно. Уверена, — ответил сам себе.

Удобно говорить с тем, кто и сам всё знает! Диалог лёгким движением губ превращается в монолог.

— Нам песец, — вздыхал под партой Ишти, снова что-то жуя.

Надеюсь, не мои конспекты.

— Мне кто-нибудь объяснит? — Прошипела Тайлинэ.

Глаза полукровки опасно блеснули золотом. Кусаться будет.

— Второе испытание объявили ночью. Но это абсурд. Насколько удалось выяснить у старших курсов, второе испытание — "на ловкость" в пределах учебной программы. И умение мыслить в нестандартной ситуации. Чаще всего — задание даётся почти провальное, но всё же вполне выполнимое. Если поднапрячься. — Пояснила я свои мысли. — Ночью, конечно, тоже можно устроить экзамен. Но если все уже заранее знают, когда будет второе испытание — какой в этом смысл? Да и учеба ночью — это даже для нашей академии чересчур экстравагантно. — Прикусила зубами кончик пера.

Адепты вокруг возмущённо гудели.

— А вот на парах сделать, в виде одного из заданий… — Охнула Тайлинэ.

Драконьи глаза девушки возмущённо блеснули.

— Вот же!..

— Времени мало, — одернул её Оллеар.

Рыжий был спокоен и сосредоточен. С его происхождением и родством с Виарном Даласским ему ничего не грозило.

И всё же он работал над зельем. И нам помогал.

В очередной раз меня ткнули лицом в то, что маг ты или тварь неведомая — важно не это. Не происхождение делает из тебя монстра. А то, каким взглядом ты смотришь на мир. Чего хочешь. И к чему ради этого готов прибегнуть.

— Ихорца — четверть меры, — прочитала я, медленно разогревая кристалл.

На подставку поставила котелок с водой.

— Осторожнее с ней, не пересыпь ни в коим случае, — нахмурил брови рыжий.

— О?

Мне казалось, оранжевая пыль безвредна для человека. Интуиция молчала, на сердце было спокойно. И фейское чутье, и тьма энергата — колючий комок под сердцем — никаких тревожных звоночков не подавали.

— Будет громко и вонюче, а оценка будет совсем «бесхвостая», — цокнул языком рыжий.

В аудитории постепенно воцарилось угрюмое молчание, которое прерывали шелест, тихая ругань и попытка некоторых адептов задавать вопросы.

Я не видела в зелье ничего сложного. Пожалуй, это было мне близко и понятно — понятнее другой магии.

Только усталость и опаска то и дело сжимали когти на горле.

Травы успокаивали. Шептали каждая свою историю. Отвлекали от мыслей об отце, Владыке Сейлире, Дайнаре Тени Владык, который тоже был где-то в Валларне и собирался встретиться с Морианом Кайто.

Кому можно верить? И можно ли?

Ирыг-трава, три кристалла алой соли, тщательно измельчить.

Что тебе от меня нужно, Мориан Кайто? Ты ведёшь свою игру. Но какую? Насколько искренни наши чувства? Хочется верить, что да. Но прекрасный когтистый принц из моей сказки имел уж больную грозную славу и чёрное чувство юмора.

Дождаться первой стадии кипения. Десять капель выжимки сока рутто. А это что? Тонкий нюх уловил неприятный сладковатый запах.

Не та трава. Похожа внешне, очень, но — не та. Нет времени сейчас думать, случайность это или нет.

У меня есть ровно пять секунд, чтобы не запороть всё. Совсем. И провалить испытание.

— Мрак. Олли, — у тебя нет, — я нарвалась на злобный окрик горгоны, но это того стоило.

На последней секунде Оллеар поспешно вытащил откуда-то из вороха на своем столе нужный стебелёк.

Жидкость зашипела, окрасилась неохотно в белый.

Ещё немного.

Когти сдавили мякоть стебля со всей силы, брызнул сок.

На поверхности котелка надулся огромный пузырь, лопнул, обдав меня лимонным запахом, и неохотно, как будто стесняясь моего напора, жидкость стала полупрозрачной.

Плечи опустились. Успела. До следующего этапа — почти десять минут.

Я резала, давила, смешивала, выкинула из общей кучи ещё несколько фальшивых трав "притворяшек".

Мориан Кайто. Моршерр Декерет.

Сложно не признать — он мне нравится. Я восхищаюсь тем, кого считала врагом — вопреки всему.

Тварь-лорд умён, смертельно опасен, в меру саркастичен и абсолютно безжалостен.

Он рационален. Хладнокровен. И…

Странный холодок пробежал по телу. Как будто шипел от довольства огромный змей.

— Так вкус-сно хвалиш-шь… Ещ-щё…

Мне же мерещится? Да?

Вдруг стало очень жарко. Мне хотелось видеть его. Хотелось заглянуть ему в глаза. Хотелось бы видеть в его глазах не желание сделки — а просто желание.

Помечтала? Молодец, Льяна.

«Шлюха тварей»… Как пафосно, милый. Это работает только с девочками-цветочками.

— Кто-то назвал тебя… шлюхой? — Мысль-игла.

И ярость. Тягучая. Задумчивая. Злая.

Ответить я не успела — да и не могла бы. Зелье!

Руки дрожали. Я едва не промазала. Гадость какая — эти чувства. Как подросток, ей-тьма.

Мориан в моём разуме. Я подумаю об этом попозже.

Три капли женьяна.

И последнее.

Плечи ломило, зрение скакало от напряжения, но каждое мое движение было выверенным. Точным.

Последний ингредиент — слюна гарсадской верны, был добавлен. Милейшая зверушка, к слову. Голов у неё пятнадцать, а слюнки при виде консервов на двух ногах так и текут.

— Всё, — выдохнула.

Пот каплями стекал по спине.

Дать настояться пятнадцать минут.

Но я уже сейчас могу сказать — у меня получилось. Действительно получилось.

Почти звериная интуиция помогла обойти все заготовленные ловушки. Судя по ругани — не повезло многим. И не обнаружишь ты, что травы не те, пока зелье делать не начнёшь. Иллюзия наложена хорошая, качественная такая. Явно преподаватели постарались.

Я улыбнулась — и на миг отвлеклась на Тайли. Полудраконочка, высунув язык, воевала с последним ингредиентом.

Не надо было отвлекаться. Расслабилась, идиотка! Впрочем, даже если бы и не отвлеклась — толка бы все равно не было.

Миг. Другой. Третий.

Я только краем глаза увидела, как в воздухе над моим котелком что-то мелькнуло.

А Оллеар уже тянул меня на пол с воплем:

— Ложись! Быстро!

Миг — и над испорченным зельем набух огромный зелёный ком. Стенки котелка задрожали.

Один удар сердца.

И мое задание, мой пропуск в мир магии, моя надежда — все это разлетелось на ошмётки с громким плюхом, стекая по защитному куполу.

— Место женщины — у ног её мужчины. Привыкай. Игрушке ни к чему магия. — Шепнул на ухо обезличенный голос.

В глазах потемнело от ярости.

Тьма заполнила вены.

И энергат во мне голодно и зло заурчал. Такие оскорбления смываются только кровью.

Берешь — и смываешь. Вместе с тем, кто оскорблял.

— Они просто пища, — шептало нечто внутри меня.

Тьма разрослась и обхватила ласковым покрывалом, отрезая чувства.

Хотите поиграть, господа женишки и прочие причастные? Чур, проигравший станет главным блюдом!

И тьма пришла. И пришёл голод. И захрустеои в моём воображении чьи-то косточки. И нагрянул великий всадник всеобщий песец. А вот нечего дразнить юных энергатов! Мы тоже кушать хотим!

Мориан Кайто (Моршерр Декерет)

Он только что медленно и со вкусом размазал по полигону одного из тех туповатых боевиков, которые считали, что грубая шутка — лучший способ поддеть противника.

Шуток Моршерр не понимал. Или понимал — но по-своему. Тонкие ноздри раздулись. Пальцы аккуратно сжались и разжались. Белые. Холеные. С алыми разводами крови — не его, противника.

Вириан смотрел со своего места с тонкой понимающей улыбочкой. Он прекрасно знал, что ни один из этих птенцов Мору не соперник.

Преподаватель сплюнул, вытер пот со лба и бросил раздраженное:

— Вон с моей пары, пока всех одногруппников не покалечили, Кайто! Вы меня приятно удивляете в последнее время.

Что же, его самого тоже всё... приятно удивляло. Уровень местных магов был неплох. Совсем неплох. А их эмоции были такими яркими, непосредственными и вкусными, что даже не требовалось их "пить" целенаправленно. Даже обрывки насыщали его полностью. Ох, этот маленький островок блаженства для вечно голодной твари.

Голод. Он так привык к нему, что почти перестал замечать когда-то. Теперь понимал — зря. Старые ощущения казались чудовищными, почти непосильными. Как он полконтинента не выпил?

Сейчас было спокойнее. Может, из-за тела мага. Может, потому, что на дне души все время тлел — и грел — огонёк чужой магии. Зелено-золотистый, колючий и такой правильный. Такой же, как девчонка.

— Кайто, ну ты сегодня дал, — раздался голос Далирия.

Креонский. Сын одного из местных архимагов, который, как ни странно, не стремился в Совет.

— Это было просто. — Моршерр сладко зевнул, — Бацу совсем не следит за противником, предпочитает брать грубой силой.

— Я бы так не сказал, — взгляд молодого мага упёрся Мору в затылок. Тяжёлый. Пронизывающий, — не знаю, что с тобой произошло, Кайто, но это пошло тебе на пользу. Когда мы виделись в последний раз — ты пускал слюни по кузине Краены Каэрси и не замечал, что с тобой играют, как кошка с мышкой. Ты был мышью, Кайто. И вдруг стал тигром.

Далирий Креонский. Короткие светлые волосы, резкие черты лица, тяжеловатый подбородок, нос с горбинкой. Три стихии. Мало говорит, но любит наблюдать. Опасный противник.

Значит, видел мальчишку Кайто раньше. Но близко знаком не был. А девица Мориана, значит, кузина Каэрси. Ну, как интересно...

Моршерр Декерет скрыл хищный блеск глаз, прикрыв их ресницами.

В небесах лениво переваливались два дневных светила. На небе ни облачка. Жаркий день.

— Лес Далирий, смерть меняет. Хорошо, когда это чужая смерть, а не твоя собственная, — тот, кого считали Морианом Кайто, тихо засмеялся.

Вокруг заметались тени.

— Я соболезную вам, — Далирий Креонский резко посерьезнел, — гибель старшего лорда Кайто стала для нас большим ударом.

Тонкие брови нахмурились. В ореховых глазах блеснуло сожаление. Неужели?

— Увы. Это стало огромной неожиданностью не только для вас, — криво усмехнулся Моршерр. Удивительно. От мага действительно тянуло горькой полынью сожалений, — особенно, когда меня попытались отправить на тот свет вслед за отцом.

— Значит, это правда? — Креонский подался вперёд, как гончая. Его голос зазвенел. Маг напружинился. — На вас было совершено покушение? Где? Когда? Почему ни Совет магов, ни хотя бы собрание Валларна не поставили в известность? — Маг почти шипел.

— Мне тоже хотелось бы это знать, — Моршерр блаженно сощурил глаза, впитывая чужие гнев, раздражение, неудомение и подозрение, — ведь мой дядюшка получил от меня полную информацию о покушении. Да что там — я и сам спасся чудом и волею провидения. Если бы не мой спаситель...

Маг был готов. Маг заглотил наживку и внимательно слушал версию спасения Мориана Кайто.

Тем неожиданнее было получить вопрос:

— Та девчонка, первокурсница из общников... Она правда подарила тебе Поцелуй магии? — Далирий смотрел доброжелательно, но цепко. И с лёгкой иронией.

Какие же эти люди сложные. Сто смыслов в одном вопросе. С тварями было проще. И скучнее. Потому что предсказуемо. Потому что там его знали и боялись.

— Ты лезешь не в своё дело, — Моршерр резко сократил дистанцию. Улыбнулся лениво и холодно. Гадость, что ж ты такой любопытный.

— Пусть ты и смог сдать экзамены на старший курс, но можешь не знать некоторых магических... нюансов. Судя по всему, отец тебе многое не рассказывал, верно? — Креонский не сдавался.

— Пусть ты и смог сдать экзамены на старший курс, но можешь не знать некоторых магических... нюансов. Судя по всему, отец тебе многое не рассказывал, верно? — Креонский не сдавался. Какой интересный тип.

— А ты решил просветить? — Ленивый лязг челюстей. — С чего бы? Вряд ли нас можно назвать друзьями...

— Твоя мать приходилась моему отцу троюродной сестрой. Довольно близкое родство. В детстве мы с тобой часто виделись на общих праздниках. Но, — впился в Моршерра насмешливый взгляд, — похоже, ты об этом забыл.

Память Мориана и не могла усвоиться полностью. Слишком уж они разные.

— Когда это было, Креонский, — тварь в Моршерре сыто потянулась. Сегодня пир. Пир таких незнакомых, удивительных, сладких эмоций...

— Ты вроде пока не выглядишь разваливающимся стариком, Кайто, — поддел его... кузен? Или как там это у людей называется? — Но я не об этом, — Далирий резко стал серьезным, — пойдём, пройдемся, Кайто. И поговорим.

Жизнь становилась всё более интересной. Ну, поговорим... Почему бы и нет, мальчик?

Они медленно удалялись от полигона по аллее. Шли занятия, адептов было мало. Краем сознания Мор следил за строгой и колючей дочкой Дайаарта Тхи. Льяна была занята зельеварением. И, кажется, какой-то самоубийца снова посмел её задирать. Гнев вспыхнул спичкой — и так же быстро погас. Лишние эмоции. Он просто найдёт эту тварь и оторвёт ему язык. Больше не станет говорить им глупости.

— Что ты сказал? — Переспросил, выплывая в реальность.

— Сказал, что Поцелуй Магии — это не просто ритуал намерений. Не просто маленькая прихоть девицы, которая связывает двоих крепкими узами, — терпеливо повторил Далирий.

Креонский вообще любил объяснять. Привык возиться со своей клановой мелочью.

— Я тоже могу три часа ходить вокруг да около. Так, что забудешь, что вообще у меня спросил, — блеснул клыком Мор.

Раздражает. Словесные кружева. Человеческие потуги на интриги. Это Сейлир такое любит. А Мору давно надоело.

— Ладно, скажу прямо, — Креонский откашлялся и потёр лоб. Забавно, я слышал, что твой дядя хочет твоего брака с Краеной Каэрси. Но есть проблема. Я вижу, да и любой, кто может видеть потоки магии, поймет, что ты связан с другой и не против этого. Ваши магии... — Далирий на миг запнулся, но лицом он владел в совершенстве, — сплетаются. Очень гармонично. Эта девушка, она может стать тебе хорошей спутницей. Я понимаю, что нарушил все возможные границы, говоря это, — церемонный поклон, — но должен был сказать.

Испытующий взгляд. Острый. С какой-то глубинной тонкой ноткой. Внутри Креонского сияет бездна. И если Вириан — могила, которая манит уставшего путника, то Далирий — хищные черные пики на дне пропасти без дна.

Выгорел мальчишка. И прячет это под семью слоями.

Новая заметка. Новое понимание. Забавно, но мажонок чем-то напоминает Сейлира. Когда этот дурачок увивался за своей ведьмой, а та его предала.

Моршерр ощутил незнакомую неприятную тяжесть на сердце. Она мешала. Злила. Нагоняла... тоску?

— Говори или уходи, — прошипел безапелляционно.

— Поцелуй магии связывает лишь тех, кто подходит друг другу. Если эта связь пустила корни — её разрушит только смерть одного из пары. — Голос Далирия Креонского сорвался. На долю секунды. Черты лица похолодели. — Если не хочешь хоронить эту девочку — женись на ней и убери соперниц. Если тебе наплевать — считай, ты станешь её убийцей. Решай сам. Это всё, что я хотел сказать, Кайто. Если тебе вдруг понадобится моя помощь — ты знаешь, где меня искать. Будь осторожен.

Моршерр всё ещё стоял, невидяще глядя перед собой, когда Креонский развернулся и поспешил в сторону общежития.

Мозаика с хрустом, кровью, выворачивая прежние фрагменты и разрушая камень, вставала на место.

Вчерашнее покушение. И до этого — на практике. Льяна Тархи не стала невезучей. Просто появился противник, которому, в отличие от заговорщиков, она не нужна была живой. Этому противнику не нужна была женщина, которая могла претендовать на роль жены Мориана Кайто, и...

— Лорд Мориан! Тирлес Мориан Кайто! О, я приношу свои искренние извинения, что разрушила ваше уединение. — Тихий голос.

Красивый, нежный, певучий. И сама девица — хороша. Среднего роста, изящная и хрупкая, как статуэтка. Густые темные брови. Полный красивый рот — соблазнительная вишня. Ягодка — маленькая родинка на щеке. Удлиненный разрез глаз, тёмных, влажных, таящих неведомые глубины.

Длинные роскошные волосы уложены в прическу. Жгуче-черные.

Роковая красавица с видом ягнёнка.

— Вы не помешали мне, лесса, потому что я уже ухожу. Не имею чести знать ваше имя, — заметил равнодушно.

В груди всё клокотало. Первую минуту. А потом воцарился холодный штиль. Такого штиля пуще бури боятся в океане моряки.

— Простите! Краена. Лесса Краена Каэрси, — девушка виновато потупилась. ***Автор имеет, что сказать: Мор, как тебе новая порода гадюк? Правда, миленькая? Мор: я как раз хотел себе пояс из змеиной кожи...

Лёгкое светлое платье девице очень шло. Кружева подчеркивали высокую налитую грудь.

— Лесса Каэрси, — усмехнулся Мор про себя.

Ноздри жадно втянули воздух.

Так и есть. Пустота. Почти. Сколько глушащих амулетов! О, они бы помогли. Но не от него.

Расчет. Что-то холодное и склизкое. Интерес. Его оценивали, как породистого жеребца. Тупая девка. Жадность. И тщательно запрятанное презрение. Вот на такое когда-то повёлся Сейлир? Впрочем, не стоит их равнять. Владыка Сейлир тогда был почти мальчишкой. Юным, глупым и неискушенным. Против него амулеты работали безотказно. Были раньше мастера.

— Лесса, рад был увидеть вас. Но мне нужно готовиться к занятиям. Вы приехали поступать? Пока набор закончен, но у вас есть все шансы успеть к следующему году, — равнодушная улыбка на лице.

Растерянный чужой взгляд. Не ожидала? А чего ожидала?

Ноздри забил неприятный сладковатый запах, от которого помутнело разом в голове и начали резаться когти.

— О, простите, лес, не хочу вас задерживать, — облизала губы. Красивые. Он бы с ней позабавился, — вы не проводите меня... к господину ректору? Никого не могу найти, не хватало мне заблудиться!

Голос тёк нежно. Он усыплял бдительность, делал странно безвольным.

— Если только к ректору, — хрипло прозвучал собственный голос, — лесса?

— Благодарю вас, лес Кайто. Простите, что потревожила, слышала, как к вам обращался ваш друг...

Голова налилась тяжестью. Теплая ладонь в его руке. Манящая полоска белой кожи на шее, к которой клонится голова.

В груди вдруг стало тесно. Зарычал со дна души дракон. Гневно, зло.

Вены обожгло огнём. Отчаянье. Безысходность. Ярость. Боль. Решимость. Гнев. Голод.

Не его чувства. Чужие. Льяна?!

Тьма, куда опять успела влезть эта девчонка?!

Он резко вырвал свою руку из руки ведьмы. Мерзкая тварь. Свернуть бы ей шею — прямо здесь и сейчас. Или нет. Это слишком быстро. Обхватить ладонями её хорошенькое личико, гнилое, как перезрелая груша, и пить, пить её силу, душу, эмоции, магию до тех пор, пока не останется одна высушенная оболочка!

Голод удавкой сжал шею.

— Лорд Мориан? Что случилось? — Искреннее недоумение в голосе.

Мерзавка. Зря он осуждал Сейлира. Если даже его так пробрало от чужих чар.

Вместо ярости на его лице появилась растерянная и виноватая улыбка. Рука опустилась на живот.

— Ох, лесса, я должен принести вам свои извинения! Прошу вас, идите прямо, а потом — направо и ещё раз направо! Там обязательно будут адепты, — полуголые и разгоряченные оборотни, — которые вам помогут, — лишиться платья и разума, — у меня, боюсь, возникли некоторые проблемы со здоровьем! Ещё раз прошу извинить!

Мерзко притворяться. Мерзко лепетать, когда хочется с хрустом сжать тонкую шеи этой дряни.

Из-под кустов блестят глаза инкишира, мелкой твари размером с белку. Жёлтые круглые глаза нервно следят за шуршащим платьем леди. Инки обожают ткани. А зубки у них...

Коготь незаметно поманил сжавшуюся тварьку. Иди сюда, малыш. Вот и твой обед.

И прежде, чем леди успела добавить что-то ещё, Моршерр исчез в кустах.

Переход в тень дался легко, хотя тело всё ещё бил озноб.

Грудь тянуло. Горела огнём кожа.

Дурная девчонка, что опять? Ну что, а? Тьма, почему чувства — это так хлопотно?

И почему так мерзко от того, что сейчас на их месте — пустота? Вместо теплого огонька. Кто спровоцировал нестабильного юного энергата? Оторвать тому голову!

И он сам себе бы не признался, что чувство в груди называется беспокойством. И он волнуется вовсе не за будущую подчинённую. А за женщину. Его женщину. Его острый шип, который кто-то посмел обидеть.

Сссс. Как же вс-сё это!

А ведь ещё с Дайнаром придется разбираться. Пока он папашу Тхи не прикончил!

Тени подхватили, обняли, взволнованно зашумели, опознав Моршерра Декерет. Поделились последними сплетнями.

Не хотел он этого делать. Да, силы прибавилось, но до прежней... И всё же — придётся.

Вспыхнули во тьме теней алыми углями глаза. Поползло шипение. И прозвучали слова.

— Именем Первого, во Тьме рождённого. Слушайте мой приказ. Проследить за девицей Краэной Каэрси и её отцом Найджем Каэрси. Выяснить планы семейства в отношении рода Кайто. Найти доказательства их сговора с тиуром Бьюмертом Кайто и их участия в покушении на Льяну Тархи.

Заволновалась, засомневалась, заколыхалась тьма. Замерли в ней безмолвные силуэты других энергатов. Давление возрастало.

Он сжал зубы. И выплеснул все накопленные эмоции, опустошая себя.

— Я сказал — выполнять! — Холод обжёг.

Как выморозило.

— Да, господин... — шелестнули тени.

Послышался издевательский смешок Дайнара.

И умолк.

— Моршерр... — шёпот.

— Я сам! — Ответил.

Не беспомощный.

Напрягся. Ощутил вдруг волну жара. Дракон? Проснулась, ящерица безмозглая? И помчался в тенях туда, где слышался зов юного энергата.

Льяна...

Льяна Тархи

Мир стал простым и понятным. Разделенным на тысячи запахов и эмоций. А существа вокруг — смешными, надоедливыми мушками.

Тонкие ручейки эмоций текли ко мне, свиваясь в клубки. Я знала, что могу легко выпить с десяток этих человечков, прежде, чем они вообще поймут, что происходит. Да. Я могла бы. Но надо ли было?

Краем сознания я всё ещё удерживалась в реальности. Нельзя. Нельзя себя выдать.

Почему? — искренне возмутилась голодная тварь во мне?

Что плохого, если мы просто... перекусим? Скажем, аперетив. Вкусно же? Да? Сытно?

На кончике языка растекалась кислинка. Вкусно.

— Не надо, Льяна. Себя выдашь, пожалеешь, — прошипел рядом человечек.

Рыжий. Смешной. От него тянуло мятным беспокойством. А вот от девушки рядом с ним — чем-то смутным, смешанным. Она испугалась. Но чего именно — непонятно.

Всё это не заняло и доли секунды. Липкая жидкость все ещё стекала по стенкам котла, всё ещё кружили в воздухе обрывки чужих эмоций и мыслей.

Голод сжал горло до черных точек, вырвался ворчанием. Мне не хотелось сдерживаться. Не хотелось — останавливаться. Зачем? Ведь они не остановились. Им было плевать на меня. Им всем. И сейчас готовы заклевать — рычало всё внутри меня.

Злость растекалась по венам.

Тонкие острые клыки кололи губы.

— Остановись, дитя, — лёгкий шёпот.

Дуновение. Тихий протяжный звук флейты остужает сознание. Ненадолго.

Присутствие предка неожиданно успокаивает, но я вижу, как напрягается резко мэтресса, подскакивая из-за стола. Она уже готова разразиться криками и обвинениями. Я... по губам ползёт недобрая ухмылка — готова ответить.

— Дева-шип, ты меня порадовала, — мурлыкнула вдруг тьма за моей спиной.

Тяжесть и голод ослабели. Прохлада знакомого присутствия была слишком нужной. Слишком приятной. Он здесь. Моршерр Декерет. Мориан Кайто. Мор... Моё бедствие. Мой. Жадно лязгнуло сердце.

Первый. Великий. Старший. Я дернулась, преклоняясь перед его силой. В ней ещё были трещинки, были изъяны, и всё же тьма всё больше наполняла тело лорда Декерет.

Ледяные ладони легли мне на плечи. Острые когти царапнули платье. Мир вокруг как будто застыл, пока хищная наглая тварь довольно меня обнюхивала. Наши тени переплелись, и старшая, кажется, готова была обласкать младшую, укутать, закрыть собой, даря неведомое чувство защищённости.

Острые зубы пробежались по моей шее, легко прихватывая кожу. Крупная дрожь сотрясла тело. С губ сорвалось довольное шипение. Тело дрожало, мечтая о танце, схватке с тенями.

— Вы пришли, — выдохнула с искренним удивлением.

— А я мог не прийти? Ведь ты моя, Льяна Тархи, — хрипловатый голос царапал душу. А когти — тело. Кажется, Ишти нас увидел. И даже пробормотал что-то про любовь энергата к сдобным булочкам — к чему бы?

— Ваша, милорд? — Я хотела подтверждения или возмущалась?

На языке таял привкус шоколада. Это — забота? А искорки, винно-пряные, хмельные — желание? Страсть? Что?

— Моя... — коготь очертил линию спины, заставил выдохнуть, — невеста. Мы же договорились, — в голосе коварной твари не было вопроса. Исключительно утверждение.

Мол, а как же иначе, да?

— Что со мной? С нами? Нас ведь не видят? — Выдавила из себя, чувствуя, что впервые полностью теряю контроль.

Над собой. Над происходящим. Мир смешал тьму и серебро, разлетелся искрами под неслышный смех ало-золотого бога из тьмы.

— Нет. Мы выпали из "здесь и сейчас", — низкий голос мужчины царапнул кожу, — никто нас не видит. И не слышит, Льяна Тархи. Кто-то сильно хочет убрать тебя, колючий шиповничек.

Ши... что?!

Я возмущенно зарычала. Тело снова содрогнулось от волны силы. Реальность трещала по швам. Но в этот момент меня резко развернули — и прижали к ледяному жёсткому телу.

Глаза Моршерра Декерет были ледяными, жадными. Холод его кожи растекался в воздухе, перебирался ко мне, проникал в меня. Тьма дарила какую-то болезненную потребность, смутное желание, яростную жажду.

— А ведь я тебе нравлюсь, Льяна Тхи, — черные глаза впились мне в переносицу.

Белое лицо казалось маской. Пальцы — длинные, увенчанные когтями, вызывали довольное урчание.

— Вы пришли ко мне за комплиментом, лорд Моршерр? — Вызов. В моём тоне. В моей улыбке.

— Я пришел потому, что ты нуждалась в помощи. Я ошибался? — Прищур глаз. — Может, ты была готова полакомиться этими человечишками? — Насмешливое. — Мне не жалко, но первое наше правило — за пределами Илдрэггонского союза — быть как можно более незаметными. Поняла? — Щелчок по носу. Почти незаметный.

— Я не собиралась никем питаться! — Глухо рыкнула в ответ.

Вру, конечно. Голод колол горло. Где-то вдалеке тихо пел колокольчик призрака.

— А придется научиться. Если не хочешь однажды закусить своим драконенком, — жёстко обрубил мужчина.

Гнев и ярость всколыхнулись — и бессильно опали.

Когти обхватили моё лицо. И глаза — черные бездны, обволакивали, затягивали.

— Я научусь, Ваше Темность, — Когтистоть и Наглейшество — добавила про себя.

— Конечно, научишься. Я сам тебя научу, — вымораживающий взгляд и лицо, по которому ничего нельзя прочитать.

— Я не из пугливых, — сорвалась с моих губ дерзость.

Его лицо было совсем близко. Между нами — одно дуновение ветра. И я вдруг увидела то, чего не смогла разглядеть раньше. Черные вены на шее и лице. Холод, смешанный с яростью и болью. Едва заметную дрожь в гибком хищном теле. Проступившую на лбу морщинку усталости.

Моршерру было тяжело здесь находиться. Очень тяжело.

Кто из нас потянулся первым? Его поцелуй не был жадным. Неторопливым. Долгим. С привкусом крови. Наша тьма, наша сила, наша суть смешивались воедино, перетекали, закручиваясь круговоротом, спиралью, неведомыми мне фигурами.

Длинный язык слизывал капли крови с моих губ. Сильные жёсткие пальцы ласкали тело, играли на нём одну ему известную мелодию.

Тьма скрыла аудиторию, разрушила границы, увлекла в самые бездны теневых лабиринтов. Здесь спину горячил камень, мелькали искаженные лики теней, слышался смех. Здесь можно было вынырнуть у водопада и замереть на берегу лавового озера.

Мы неслись вперёд — и оставались на месте. Мои пальцы жадно дёргали жёсткие черные волосы, ласкали резкие скулы, когти поглаживали черные чешуйки на лбу.

— Зачем всё это? — Мой ли это был голос?

— Твой огонь души горит ярко, Льяна Тхи, — голос лорда Моршерра мягко мурлыкал. Почти мягко. Как будто когтями по камню скребли. Алмазными, — но хватит ли его, чтобы моя тьма не поглотила тебя?

Мы распались на две половинки. Губы саднило. Тело дрожало от восторга и хотелось змеей обвиться вокруг моего темного тварь-лорда и шипеть на всех, кто посмеет пожелать его коснуться.

— Мы, кажется, решили, что нас связывает только дело, лорд Моршерр, — мой голос звучал уважительно.

Никакой насмешки. Да-да. Совсем никакой. Точно все поверили? Я же белая и пушистая. И даже не издеваюсь. Почти.

Когти запутались в моих волосах и оттянули голову назад. Глаза в глаза.

— Делос-с? — Прошипела тварь.

Недовольная. Злая. Коготь упёрся мне в подбородок, ласково щекоча.

— Не играй с-со мной, Льяна, — тьма глаз тоже может... сиять.

По правой руке лорда Моршерра скользнули тени, уплотнились, образуя перчатку с длинными загнутыми когтями.

— Я не люблю игры, лорд Моршерр, — я облизнула губы. Кто-то очень кусачий. Был.

Его взгляд прикипел к моим губам. Чернота глаз вдруг сменилась ослепительным алым сиянием. Вертикальный зрачок разрезал радужку. Моршерр стал выше, раздался в плечах. По его лицу поползли полосы чешуи.

— Ты всегда останешься только моей, Льяна Тархи. И чем раньше ты это запомнишь, тем лучше. Я уничтожу любого, кто посмеет к тебе прикоснуться. Ты сама подарила мне Поцелуй магии, — древний энергат — а сейчас это был он — показал в улыбке клыки. Острые. Сокрушительно опасные, — так прими же ответственность.

— Сама, — усмехнулась, больно дёргая черную прядь волос.

Лицом к лицу. Шипим, как две гадюки.

— И я от неё не отказываюсь, лорд Моршерр Декерет. Ответственность — это даже прекрасно. Но избавление меня от проблем со стороны лорда Сейлира и других тварей... например, поклонниц Кайто, — теперь ваша забота, — цокнула языком.

Тьма обнимала меня за плечи, шипела и смеялась. В ней мелькали зелёные искры.

Тень удивления промелькнула и исчезла. Ждал криков и ярости? Слишком сыто мне сейчас, слишком спокойно рядом с этой тварью, слишком... что? Уютно?! Так и есть. Уютно. Свободно. Нет лишних мыслей. Сомнений. Печали. Ничего нет.

— Ты мне нравишься, Льяна Тархи, — спокойный низкий голос заставил вспыхнуть, как девчонку.

В глазах мужчины напротив — мягкая безбрежная темнота. Здесь нет ветра, но наши волосы колышутся.

— Ты мне тоже, когда не пытаешься меня сожрать, Мориан Кай... — договорить я не успела.

— Нет. Назови меня моим настоящим именем, — тихий приказ. Коготь ложится на губу, надавливает, — Мор-шер-рр... — перекатывается эхом.

— Мор-р-шер-ррр, — из моего горла вырывается рык, — мой лор-ррд!

Тело наполняется лёгкостью. Рядом с древнейшим. Рядом с тем, кто являл и являет собой средоточие силы нашего народа. Я сказала — нашего?

— Элья-аннэ, — жадной песнью отдался в ушах холодный голос.

Он впитывал мою радость и восхищение — жадная моя тварь. Сильный, отчаянный, безумный— Считай, что ты меня убедила, дочь фейри. — Драконьи глаза пристально следили за мной.

Его руки оплели меня крепче. Его пальцы обняли меня, обхватили, впились в кожу.

— В чём именно убедила? — Голова немного кружилась — но и только.

Мне почему-то казалось, что энергаты не должны "питаться" друг другом. Но этот у нас неправильный. Древний — и начисто лишенный совести.

— Я прослежу за тем, чтобы никто из твоих врагов не добрался до тебя. И оторву голову твоему жениху, — бесцветное лицо лорда Моршерра тронута слабая усмешка.

Длинные пальцы очертили мою переносицу. Коснулись лба. Эта ласка стала неожиданностью для нас обоих.

— Ой, милуйтесь уже! Тьху, тень комки позорные, — чихнула тьма.

Что-то зашуршало. Блеснуло. Откуда-то вынырнула смешная кривоухая морда, похожая на капибару.

Вместо шерсти ее тушку покрывали плотные длинные иглы стального оттенка. Только морда была лысая — и до жути наглая.

— Слушьте, а травушки не найдется? — Басом поинтересовалась капибара, близоруко щурясь. — Клевера там четырехлистного, на удачу? Не?

Под нашими взглядами упитанная нечисть замерла, блеснув ядовито-желтыми глазами.

Во тьме прошуршало что-то похожее на змеиный хвост.

По губам лорда Моршерра проскользнула улыбка. Но я бы не хотела, чтобы мне так улыбались. Как паук мухе, прежде, чем её сожрать.

— Клевера, значит, хочешь? — Мягким предупреждением шквала потёк голос. — Может, ещё и двуюшника золотого, который силу увеличивает?

Близорукий капибара запоздало понял, что кормить его не будут. Скорее — наоборот. Но поздно.

Тени колыхнулись, удлиннились, лорд Моршерр посерел — от усталости?! — но через мгновение темная рука резво потащила к нам упитанное извивающееся животное.

Теперь у капибары были отчётливо видны три змеиных хвоста, на кончиках которых сидели и шипели возмущенным хором змеиные головы.

— Тихрус Эфа. Тварь пятого уровня опасности, — невозмутимо заметил Моршерр Декерет, — любит подкарауливать слабых жертв, пугать и гонять по темноте. Может загнать и до смерти, так что не обольщайся его видом. Зато прекрасно чует магов и может легко определить уровень их силы. Иначе бы не выжил.

— Я буду жаловаться! Теневым грухам! В божественную канцелярию! Владыке тварей! — Вопил капибара, плюясь и шипя, — да я! Да я до самого Палача дойду! — Пискнул, ошалев от собственной храбрости.

Искомый Палач нехорошо усмехнулся. Подтащил хвостатого поближе.

— Жалуйся, — опутал паутиной вкрадчивый голос тварь-лорда, — можешь приступать. Я внимательно слушаю жалобу на самого себя, — длинный коготь лениво пощекотал мохнатое брюшко.

— А-а-а... — Писк. Фырк. Неприятный резкий запах.

— Ой, какая незадача, — разжалась страшная рука, — свои отходы сам убирать будешь, понял? Какие у нас-с жалобы, больной? Обещаю вылечить быстро, эффективно и летально... Я хотел сказать — фатально. Для болезни.

Теплый комок метнулся от лорда Моршерра ко мне.

Тварь-лорд веселился. От души.

— У нас всё хорошо, о Великий и Ужаснейший, мой блистательный, хищный, великолепный господин! Я просто хотел припасть к краешку вашей невероятной силы! — Капибара распростерся по невидимой мне земле, елозя пузом.

Все три змеиные головы кивали ему в такт, высунув от усердия языки.

— Пойдешь со мной, — ткнул коготь мохнатую шкурку. — Будешь делать то, что я скажу. И сцедишь мне своего яда, который ослабляет и блокирует магические способности.

Сейчас, здесь, я видела, как спокойно и естественно получалось у этого мужчины отдавать приказы. Он не сомневался в том, что их выполнят. Его уверенность не была напускной, он не пыжился, не пытался стать тем, кем не является. Он просто — был.

И в груди всё ярче горел опасный огонь восхищения. Пожалуй, в этот момент я была почти влюблена. Немного. Совсем чуть-чуть. Правда-правда.

— Пора возвращаться, — вырвал меня из раздумий неожиданно мягкий шёпот.

Темные глаза смотрели на меня, не отрываясь. Пульсировал нитью вертикальный драконий зрачок.

Моя сила мягко и спокойно струилась по венам.

— Руку, — я тут же вложила свою ладонь в его.

Как девчонка сущая. Но себе не солжешь, Льяна. Ненависть к этому мужчине давно переплавилась в нечто иное.

— Мою пропажу точно никто... не заметил? — Деликатно уточнила.

Ни тревоги, ни страха из-за проведенного испытания не было. Пусто.

— Нет, — короткий ответ, — ни о чем не беспокойся, Льяна. И... — я видела, как он заколебался, но всё же неохотно бросил: — Никому не доверяй. Ограниченно — Даласскому. Но более — никому.

— Хороший совет, — заметила без улыбки.

Мы замерли у самой границы тьмы. Мне казалось, что сквозь темную холодную плёнку я уже вижу очертания сидений. Ещё один шаг, и...

В спину ударил вопрос:

— Эльяаннэ Шаан'Соэн из рода Тхи, согласна ли ты добровольно стать моей спутницей и невестой?

Я обернулась. Он замер в самом центре непроглядной темноты. Высокий, чуждый этому миру, опасный, ядовитый и хладнокровный.

Зловредный капибар собакой жался к его ноге. Тьма глаз уступала место безбрежной синеве. Яркой, летней.

Напряжённо дрожала наша связь. Переливалась, звенела тонко-тонко.

Я уже знала, что отвечу.

— Да, мой лорд, — прошептала, опускаясь на одно колено. В платье так не делают? Плевать. — Я, Эльяаннэ Шаан'Соэн, урождённая Тхи, стану вашу невестой... если вы обещаете уничтожить того, кто сейчас называет себя моим женихом.

Если кто-то думает, что я страдаю всепрощением — нет. Моя отягченная наследственность со всех сторон мне бы этого не позволила. Хватит. Уже достаточно я спускала в своей жизни всё на тормозах.

Глаза в глаза. Мы пьем друг друга — и не можем напиться.

— Согласен, — отрывистый кивок.

— Скрепляю именем рода и благословляю, — тихий звон колокольчиков и короткий свист флейты.

Силуэт Ллиатароэна Шаан'Соэн, истинного владельца сида, на миг проступает во тьме. Его алые волосы змеями обвивают белое лицо. Во взгляде — тепло. Бархатное. Странное.

— У тебя всё получится, дитя, — смеётся призрак.

Миг. Удар сердца.

Реальность плывет, колышется — и выплёвывает меня назад во внешний мир под тысячи злобных взглядов — многие отвлеклись на меня и упустили зелье, и вопли горгоны.

— Вы вылетите с треском из академии, Тархи! Я об этом позабочусь! — голос мастера срывается на визг.

Глупо. Непрофессионально. И очень подозрительно.

Только почему-то никто не стремится ей возразить. Странно, неправда ли?

— Ей намеренно испортили зелье, магистр, — вдруг раздался в полной тишине голос, — вызовите службу безопасности академии.

Самый обычный голос, мужской, со странным ощущением акцента. Как будто ему, как и мне, местный язык не родной и даётся с трудом.

Я резко развернулась назад.

И с размаху наткнулась на умный любопытный взгляд темно-лазоревых ярких глаз. В них было не видно белка.

Лицо адепта пересекал белый шрам с рваными краями. А сквозь густые иссиня-лазоревые волосы проглядывало удивительное ухо-плавник.

— Морской лорд, — разнёсся тихий шёпот.

И аудитория погрузилась в напряжённую тишину.

— Лессу подставили. И я могу это доказать, — морской тварь-лорд как будто совсем не стеснялся чужого внимания.

Холодные, изменчивые, опасные, как окенские воды, его глаза смотрели прямо на меня.

Не мальчишка. Молодой мужчина. Да и молодость — обманчива.

— Вы это сейчас... серьезно говорите, адепт Мьянкори? — Магистр Лаунра Горго́ поджала губы. — Вы понимаете, что будете нести ответственность за ваши слова?!

Она его сейчас уговаривает отказаться от своих слов? Как это понимать?!

— Я должен буду сообщить тирлесу Си-Шаону, что вы, мастер, препятствуете правосудию? — И вроде бы тон адепта почти не изменился.

Но его взгляд. Его осанка. Его манера держаться. Едва заметно приподнятая бровь и искривлённые губы. Такое приобретается только соответствующим воспитанием.

— Я должна буду сообщить, что вы посмели угрожать своему преподавателю? — лесса Лаунра гордо и величаво повернула голову, глядя в упор... на меня.

— Согласно пятому подпункту шестого параграфа второй части уложения о правилах академии, непредумышленное нанесение ущерба академическому имуществу в ходе урока может караться отработкой на кухне, в загонах либо иной несложной работой по усмотрению преподавателя. В случае, если ущерб был нанесен в ходе проверочной либо контрольной работы — наказание то же. Если же в случае нарушения виновен посторонний объект либо другой адепт — вина ложится на них. Ряд случаев может разбираться на преподавательском совете в индивидуальном порядке, — на одном дыхании отчеканила я.

Я могла бы собой гордиться. Настолько досконально устав академии ещё не додумался выучить никто. А мне было нужно... Нужно знать, чего ни в коем случае делать нельзя, чтобы не вылететь. Впрочем, это было давно.

— Считаете себя самой умной, адептка Тархи? — Взъярилась Горго́.

Пальцы сжала, сминая перо, и буравит меня настолько ненавидящим взглядом, что хочется передернуть плечами. Да что я ей сделала?

— Ни в коем случае, мастер. Устав академии должен знать каждый учащийся, — с мягкой улыбкой ответила я.

Поправочка. Попыталась ответить. Вместо улыбки, кажется, вышел оскал. Фейская магия очарования выдавливаться из меня и вовсе отказалась. Тьма энергата была сытой и сонной. Жрать эмоции мастера ей хотелось меньше всего.

— Индивидуальность случая определяется преподавателем, — с неприятной усмешкой презрительно парировала лесса Лаунра, — а я вижу лишь неподготовленную адептку, которая не сумела выполнить задание и теперь пытается выгадать себе что-то. Уже не брезгуете ничьим вниманием, адептка Тархи? — Прошипела мне в лицо.

И скосила взгляд в сторону морского.

Черную ярость удалось подавить с трудом. Зубы так и чесались.

— Нарушение преподавательской этики. Оскорбление адепта. Урон чести благородной леди. Халатное отношение к обязанностям преподавателя. Вы наговорили уже на увольнение. Или мне продолжить? — Оллеар не изменился в лице, когда это произносил.

Друг — а теперь я точно могу называть его так. Только так. Встал рядом со мной. Его глаза холодно блеснули.

Таким — собранным, строгим, величественным — я видела его, наверное, впервые. И не могла не задаваться вопросом. Как вообще и он, и морской попали к нам? Какие у них могут быть проблемы с магией?

Я повернула голову — и заметила краем глаза непонятный взгляд Тайли.

Девушка прикусила губу и, нахмурив брови, сверлила взглядом Оллеара.

— Это неслыханная дерзость, адепт... Даласский! — Глаза горгоны. Истеричные, выпученные, бешеные.

Как будто сейчас покусает.

— Видя нежелание признавать очевидные истины, мастер, я могу сделать вывод, что вы желаете провала адептке Тархи вполне осознанно, — гулкий звонкий голос морского, адепта Мьянкори, привёл спорщиков в себя.

Ненадолго.

— Да зачем мастеру это делать? Бредишь? А то, что эта Тархи ни одних штанов не пропустит — давно известно, — яростно фыркнул дружок исчезнувшего Линоша. Худой, с неприятным лицом и запавшими глазами, Ярош.

— Поединка хочешь, дурак? Так на местном кладбище благодаря Кайто скоро мест не будет, — шёпотом буркнул кто-то.

— Вы идиоты! Как девушка красивая, так сразу — гулящая! А сами глаза стерли, обзавидовались! — вступился кто-то.

Раздался грохот.

— Ой, — пискнул женский голос, — я нечаянно, простите!

— Нечаянно мне на ногу уронила с "Полный справочник лечебных растений" О. Травителя? — Заверещал паренёк из местных горожан.

— Прекратите балаган! — Завопила мастер Лаунра.

Но разве её кто-то слушал? Вокруг воцарился бешеный гвалт. Кто-то под шумок избавлялся от своего неудачного задания, кто-то лихорадочно пытался начать его сначала, другие призывали деканов, третьи — жаловались, что им не дают работать.

— Это, — я ошеломлённо качнула головой.

— Капец! — Охотно просветил из-под лавки Ишти.

— Олли, — я подняла взгляд на рыжего вэрда. Сглотнула. Точно знаю — таких друзей у меня не было никогда, — ты мне помог. Спасибо. Я не забуду, и...

— Мы же друзья, — моргнул Даласский. Его глаза смотрели с кошачьим любопытством, мигали изумрудными искрами, — мне это ничего не стоило, Льяна.

— Только нас всех теперь со свистом выкинут. Просто чтобы место своё знали, — проворчала Тайли.

Но что-то мне подсказывало, что к декану и ректору нас точно не потащат.

Я уже хотела поделиться своими мыслями, когда дверь с глубоким хлопком отворилась.

На пороге замер тот самый неземной красоты декан расы ллаирэй. Да-да, из тех самых обольстителей. Ллау-ршах?

В его волосах запуталось серебро луны. Серые, с яркой багровой искрой глаза смотрели пристально, с лёгким исследовательским интересом.

Но теперь я ощущала кое-что ещё. Нет, не желание. Опасность. Я всей кожей чувствовала, как опасен на самом деле этот кукольный красавец. Не хуже энергатов, если не считать, конечно, личных теней Владыки.

На миг наши взгляды скрестились. И мне едва заметно кивнули. Или примерещилось.

— Профессор Лаунра, меня послали разобраться с тем, что у вас происходит, — зазвенел пленяющий, но совершенно лишенный эмоций голос, — гвалт стоит по всей академии. Господин Леандаррон Си-Шаон недоволен.

Моршерр нажаловался ректору? В этот момент мне стало и неловко, и смешно, и грустно. Вот где бы я была без тварьей протекции?

— Н-но тирлес Ллау-ршах... — профессор тоже была женщиной. И не смогла удержаться — она буквально раздевала равнодушного мужчину взглядом, — это действительно возмутительное происшествие, но совершенно рядовое. Адептка не справилась с заданием.

Ещё немного — и утащит его под стол! Хвать — и Кусь!

— Из-за вас испытание сорвано, — бледная и величавая тварь в лице декана подняла голову — и окатила всех презрением из-под ресниц, — ректор очень недоволен, профессор, — и так он выделил это слово, что строгая и злая Горго́ почти посерела.

— Так это правда было испытание, тирлес декан, — проворковала полненькая брюнетка, едва не вываливаясь из корсета.

Я невольно посочувствовала и декану, и его избраннице, если таковая когда-нибудь будет. Сложно им придется. Слюнявчиков и губозакатывательных машинок на всех не напасешься.

— Верно, адептка. Но если вы до сих пор этого не поняли — вы уже провалились, — обжег ойкнувшую девушку взглядом ллаирэй.

— Позвольте, так зачем вы, — Горго́ не знала, что сказать, замялась.

Явились? Так он сказал. Вмешались? Приказ ректора. Будете делать?

— Мы разберемся в происходящем прямо сейчас. А затем подведём итоги испытания. В виде исключения работы тех, кто почти справился с заданием, однако всё же отвлекся на этот безобразный скандал, будут зачтены с небольшим понижением оценки, — так же невыразительно закончил мужчина.

— Ура, — раздался чей-то неуверенный шёпот.

Я не знала, что думать. Ну не вызовут же сюда Шагреанта Тиранталя? Несмотря на своё героическое прошлое и славное настоящее, этот юркий толстяк вызывал у меня смешанные чувства.

Видеть его не хотелось. Тьма в венах шептала что-то смутное.

— Прошу извинить, что перебиваю, но, декан Ллау-ршах, как будет происходить разбор поле... — я осеклась. Снова что-то из прошлой жизни? — происходящего?

На миг серые глаза с алыми искрами посмотрели прямо на меня. Внутри что-то дрогнуло. Но... в моём сердце свила гнездо совсем другая тварь.

— Думаю, я смогу ответить на ваш вопрос на практике. И совсем скоро, — сухо пропел ллаирэй.

Тонкие черты его лица продолжали искушать адепток. Никто, казалось, не видел, как плавно он двигается, как легки и отточены его движения. Как смертельно опасно это прекрасное существо.

— Конечно, декан. Благодарю за ответ, — ответила едва слышно.

Я волновалась. Вопреки всем доводам разума. Вопреки тому, что понимала — это глупость. Любое серьезное расследование подтвердит, что я ошиблась не сама. Здесь ведь не люди — маги работают.

— Всё будет в порядке, — Оллеар улыбался.

Ишти медленно выполз из-под стола и уселся мне на колени. Эршера распушил шерсть, смешно прижал кожистые уши, расправил крылышки — и развалился, урча. Ритуальный почес. Куда же без него?

— Мьянкори Черная Акула, — раздался над моим ухом звонкий холодный голос.

Я повернулась и задрала голову, продолжая почесывать Ишти.

— Льяна Тархи. Пока — именно так, — перстень рода Шаан'Соэн на пальце нагрелся, унеслась вдаль мелодия колокольчика.

— Ты ничего мне не должна, лесса Тархи, — уставившись на меня своими дивными безумными глазами, шепнул морской.

Показалось, что море накатило приливом.

— Осмелюсь предложить тебе дружбу, лес.

— Я сейчас опи... — Ишти поперхнулся и добавил, — описать не могу, в каком офи... восторге!

Я встала, придерживая увесистое тельце мыша. И протянула руку, согнув в локте.

Здесь руки пожимали редко. И больше — люди.

Мгновение спустя мне показалось, что я сделала глупость. Невыразительное лицо морского, на котором выделялись только глаза цвета волн — застыло. Кажется, даже голоса вокруг стали тише. Отступать я не привыкла, как и сожалеть о сделанном. Поэтому просто стояла, протянув руку, и смотрела в глаза этого странного адепта.

Как хорошо, что тварей и тварь-лордов я больше не боюсь. Было бы неловко, если бы я сбежала от него, подобрав юбки и подвывая от ужаса — мелькнула и пропала ироничная мысль. Сердце гулко забилось в ушах. Забухало, заставляя кровь быстрее бежать по венам.

— Принимаю дружбу и то, что предложишь, — сверкнул глазами Мьянкори.

Локти сцепились. Пальцы переплелись.

— И-ик, — буркнул мышь, — а Акулы — это не те, которые обожают корабли топить, которые им не угодили? А человечков жрать?

— Не люблю тухлятину, — наморщил нос Мьянкори.

— Не любишь, как же. У меня жених теткин пропал, в море вашем сгинул, — фыркнула Тайлинэ, — а магом он был — дай каждому.

— Я не слежу за другими. А человеку в море легко пропасть, — тонкие губы Мьянкори раздвинулись в недоброй улыбке.

Адепты вокруг тихо шумели. А потом — зал накрыла тишина. Может, потому, что в этот момент в аудиторию быстрым шагом зашло ещё двое преподавателей. Оба — мне незнакомых. Но один из них точно был морским — и его форма с изображенным на ней коарэнисом навевала воспоминания о змее глубин. Ректоре. Личная охрана?

— А теперь начнем, — дёрнул уголком губ декан Ллау-ршах, — хотелось бы успеть если не на обед, так хотя бы на ужин.

Господа медленно проследовали к первому ряду парт. Ни один из них, казалось, даже не обратил внимания на побуревшую от ярости преподавательницу.

Госпожа Лаунра осталась в меньшинстве, но едва ли сдалась. Такие не отступают до конца — всё отрицают и гадят из-за спины, по головам идут. Я знала, просто знала — Мьянкори прав. Мастер продалась. Кому-то, кому нужен был мой провал и изгнание из академии. Тем же людям, которые забирали опозоренных девушек? Тем, кто хотел принести их в жертву и... что? Пробудить море костей и исполнить своё сокровенное желание?

Но зачем теперь, когда уже ясно видно, что я не слабая магичка?

Я на миг отвлеклась от опрашивающего адептов морского стража.

Какая-то мысль. Идея, которую я упускаю. В самом деле, ведь им — этим заговорщикам, этим тварям — по внутреннему содержимому, а не происхождению, нужны были девушки почти без магии. А я...

Замерла, ошеломленная.

А ведь я и сама не знаю, сколько во мне сейчас магии. Да, по виду я — как будто полукровка фейри.

Но если мой "жених" среди заговорщиков. Если ему зачем-то нужна именно я — та, какой была совсем недавно, они могут посчитать, что игра стоит свеч.

Вопрос в другом.

А зачем на самом деле в невесты нужна была именно я? Я — дочь рода Тхи? Я — кукла фей? Я — без магии? Ничего из этого во мне, кроме крови отца, не осталось. Я энергат. Я Шаан'Соэн. Я несу в себе кровь фейри и благословение их короля.

Это... пугало. Но чем дальше — тем меньше.

— О чём задумалась? — Оллеар пихнул локтем.

Лицо рыжего осветила лукавая улыбка.

— О тщете всего сущего, — зевнула.

И ощутила усталость. В груди скреблось ощущение, что скоро будет не продохнуть. Предчувствие неприятностей? Страх перед Тенью Владык?

— Не слишком увлекайся. Тщетны только наши попытки это самое сущее подогнать под привычные нам рамки, — хмыкнул вэрд.

Мьянкори ушёл сторожить своё зелье — наверняка выполненное идеально.

Комиссия заканчивала опрос адептов.

Тревога вернулась, нахлынула, царапая коготками.

— Итак, мы ознакомились с материалами дела, — сухо заметил так и не представившийся морской страж, — теперь мне бы хотелось обратиться напрямую к каждому из вас, адепты.

Голос у него был красивый. Глубокий. Низкий.

Декан Ллау-ршах чему-то надменно улыбался, смотря сквозь нас. Но я заметила его быстрый взгляд в сторону морского. А потом — на меня и куда-то вбок.

— Прошу каждого из адептов, кто считает, что разбирательство должно состояться, поднять руку и сотворить знак "Ясности ума".

Сердце забилось в висках, на миг горло перехватило от приступа удушья.

Оллеар поднял руку. Подняла её и темноглазая девушка по соседству с нами — я так и не смогла вспомнить, как её зовут. Тайли. Ещё какой-то парень из оборотней.

Лес рук. Нет, было много и тех, кто равнодушно промолчал. Но тех, кто поднял руки, было гораздо больше. Гораздо.

— Очень хорошо, — сухо кивнул морской, — а теперь поднимите руки те, кто считает, что адептке Тархи намеренно помешали закончить зелье. Понимаю, что многие из вас были заняты заданием, другим и вовсе было не разглядеть, что происходит. Так что я прошу ответить только тех, кто действительно мог что-то видеть.

Я прищурилась. Зачем он это делает? Прикусила изнутри губу. Леди должна оставаться безупречной. Всегда. А не строить рожи.

Что нужно этому... дознавателю? Какой ответ он хочет получить? Вряд ли кто-то мог видеть что-то действительно важное...

— Я сидел рядом и видел, как Льяна готовила зелье. Она одна из лучших зельеваров потока, ошибка исключена, — отрезал Олли.

Жаркое чувство благодарности выплеснулось наружу.

И тут же сменилось лёгким посасывающим ощущением... голода?

— Я уже высказался. Сверху хорошо видно. И откуда кидали. И даже, возможно, кто, — раздался ленивый голос Мьянкори.

Странный, странный морской.

Я завертела головой, натыкаясь на десяток поднятых рук. И застыла, споткнулась о Тайлинэ. Полукровка сидела, уткнувшись взглядом в стол. Глаз она не подняла, даже когда явно ощутила, что на неё смотрят. Как и руки.

Я-прежняя бы не удивилась. Все предают. Это знакомо и понятно.

Я-сегодняшняя ощутила жжение в груди. Это чувство — гадкое, острое. Чувство, которое врезается под ребра и отдает тухлой водой — это разочарование?

— Ты чего, Тайли? — Оллеар живо обернулся. Увидел. — Ты же подняла голову в этот момент, мы с тобой вместе этот порошок видели!

— Я не знаю, Олли, — ещё недавно так преданно защищавшая меня от Линоша полукровка прикусила пухлую губу, смотря исподлобья, — прости, Льяна, но я не успела ничего разглядеть. Просто подняла голову, чтобы глаза не слезились, а тут как полыхнет! У меня тоже вон зелье вышло... не очень, — мотнула головой, показывая на бледно-желтую жидкость в своем котле. — А это... ну не могут же все на свете мечтать тебе навредить! Это просто случайность! — Всплеснула нервно руками под нашими взглядами.

— Всё в порядки, Тайлинэ. Ты и не обязана говорить то, в чём не уверена, — покачала я головой, — правда. Я-то знаю, что я зелье испортить не могла, но ты в это верить не обязана, — и улыбнулась ничего не значащей улыбкой.

От полукровки тянуло таким клубком чувств, что хотелось поморщиться. Отравишься жрать.

— Не ожидал, Тайли, — как-то по-новому, задумчиво глядя на девушку, протянул Оллеар.

Даласский встряхнулся, как собака, успев бросить ожидающий взгляд на комиссию.

— Чего не ожидал? — Голос Тайли звякнул. — Что я не побегу по первому слову твоей фэйри говорить то, в чем не уверена? Почему я должна лгать ради неё?

Девочка-девочка. Да ты ревнуешь. Вот она, цена женской дружбы. А я ведь сразу дала понять, что никаких видов на вэрда не имею. Он для меня друг. Брат по духу. Хороший мальчишка. Но и только.

— Друзья существуют для того, чтобы поддерживать в трудную минуту. И порой неважно, прав твой друг или нет. Ведь он твой друг, — на лице рыжего снова заплясала улыбка. Маскироваться вэрд умел мастерски.

— Пфф, — неопределенно высказалась девушка.

— Благодарю, адепты, можете опустить руки, — качнул головой морской.

Я так и не успела посмотреть, сколько же всего народу решилось за меня вступиться. Было странно, что хоть кто-то...

— Хочешь, я ей плюну в зелье? И за обедом? Кака, тьфу! — Фыркнул Ишти, насупив мордочку.

Холод в груди свернулся спиралью и покалывал. Я заметила, как на пальцах промелькнули черные венки.

В ту же секунду чужая тьма обняла, окатила яростным ворчащим валом, блеснула черными бездонными глазами Моршерра Декерет.

— Ты бесценно талантлива, — окутал зыбкой тенью голос.

А, может, мне это только казалось. Ответить я всё равно бы не смогла.

— Не нужно, Ишти. Она просто глупый обиженный ребенок, — ответила мысленно, — и она мне никто.

Пожалуй, что теперь так. А на чужих не обижаются — зачем тратить нервы?

— Что же, — выступил вперёд третий мужчина, который до этого держался в тени, — мы готовы объявить вердикт.

В груди вдруг запекло, тело объял холод, а сила внутри меня принуждала преклонить колено перед более сильной тенью.

Это был энергат.

— Но вы же ничего не делали, — робко возразил кто-то.

Горго́ искривила губы, нервно перекладывая учебники.

— Мы сделали всё, что нужно, — спокойно возразил темноволосый мужчина невыразительной внешности, — или есть сомнения в нашей работе?

Никто не ответил.

— Очень хорошо, — сухо кивнул энергат. Мне не верилось. Его внимание — как горсть льда за шиворот, — тирлес Цан Ллау-ршах, — энергат живо повернулся к декану, — воздействие третьей степени разрешаю. Одобрение покровителя Мойэраати и Валларна получено.

Мы не поняли. Конечно, не поняли.

А потом стало поздно.

Ллаирэй шагнул вперёд — и его и без того выразительная, пронзительная красота распустилась ядовитым цветком.

Он был сиянием. Был солнцами. Был жизнью. Был недостижимым и желанным. Был господином мыслей и желаний.

А потом воплощённая мечта, властитель дум и душ мягко, певуче произнес:

— Кто испортил зелье адептке Льяне Тархи и почему? Ответь мне!

— Мне! Мне!.. — Игриво передразнило эхо.

— Это я! Я, о, мой господин! Я! — Раздался страстный крик позади нас.

Я с трудом заставила себя отвести взгляд от ллаирэя и повернуться наверх, к галерке.

Медленно выдохнула сквозь сжатые зубы. Олеара. Тупая гусыня-купчиха. Я уже и забыть про неё успела — после демонстрации Мориана Кайто моя врагиня, казалось, утратила ко мне интерес.

— Почему? — Бесстрастно уточнил ллаирэй.

Казалось, декана совсем не трогали ни страстные взгляды девиц, ни то, что Олеара едва из лифа не выпрыгивала, ни то, что парни казались застывшими соляными статуями с остекленевшими взглядами зомби.

— Потому что эта тварь должна сдохнуть на алтаре, а я получу много денег и Мориана Кайто! — Заявила во всеуслышание эта тупая курица.

Лёд сковал вены.

Я медленно начала подниматься, прищурившись.

Ничего, если я из неё сделаю засушенную мумию? Тихую, молчаливую и никому не нужную? Я просто кушать вдруг захотела. Очень. Пода-айте голодающим энергатам, а то так есть хочется, что переночевать негде!

Я зашипела.

Запястье сдавило.

— Младшая, остановись. Мы разберемся. Я здесь по приказу Высших энергатов, — энергат из свиты декана смотрел на меня черными глазами без белка и зрачка.

Страх слабо дёрнулся, гнев растворился, я дернула носом — и послушно села назад за парту. Я же хорошая девочка, правда?

— Выведете адептку. Похоже, дело о мелком вредительстве переросло в заговор, — холодно приказал морской страж.

— Фейским отродьям не место среди порядочных людей! Они должны сдохнуть, сдохнуть, все! — Заорала вдруг Лаунра Гонро́.

Мастер неожиданно проворно подскочила с места. Я даже сказать ни слова не успела. Да никто не успел среагировать, как в мою сторону уже несся шквал огня!

Ладно, в мою, его бы на весь наш ряд хватило!

Заверещал Ишти. Кто-то громко икнул. Я вытянула руку вперёд, и...

Тонкая теневая плёнка неуверенно дрогнула передо мной, с трудом дотягиваясь до рыжего.

Но это было уже не нужно.

Я увидела, на что способны энергаты.

Белая ладонь, вооруженная когтями, мелькнула перед моими глазами.

Энергат замер перед нами, как птица раскинул руки.

Черные волосы рассыпались по плечам. Его обвевал невидимый ветер. Чернильные кляксы теней закружились в вихре. Кожу обсыпало холодом. Тень поглотила свет.

Завороженные, мы смотрели на то, как огонь, который мог сжечь человека заживо, слипается в ком, тает, растворяется в воздухе перед нами.

В этом было что-то ужасное, неотвратимое и великолепное.

Незнакомые черты лица энергата на миг поплыли — и обнажили лицо Дайнара Тень Владык.

Брат Владыки тварей приоткрыл рот — и тусклый огонек, который остался от мощного заклинания, всосался в пасть.

Тварь едва не заурчала от удовольствия.

Один удар сердца. Второй. Третий.

Наши взгляды снова пересеклись.

— Пока Моршерр защищает тебя, а ты не делаешь ошибок, девица, я тебя не трону, — раздался в моём разуме ледяной голос лорда Дайнара.

Я не успела ничего ответить.

Свет поменялся с тенью местами. В мир ворвалось солнце — оранжево-золотое, дразнящее.

Перед нами снова стоял прямой как палка неприметный до серости мужчина.

Морской страж упаковывал в светящийся кокон Горгону.

— Приготовьте зелье повторно, адептка Тархи, — с вежливой улыбкой произнёс декан Ллау-ршах, — а мы посмотрим. Оценки адептов также будут пересмотрены. В качестве маленького извинения за этот переполох второе испытание пройдут все из вас, кто не совершил ни одной грубой ошибки при приготовлении зелья, пусть и с разными результатами.

— Я чуть не обделался, — громко сообщил Ишти всем желающим его услышать.

В воздухе пахло дневным жаром. Тварье веселье только начиналось.

Итог второго испытания. Минус одна подруга. Плюс высокая оценка моего зелья, плюс интуитивные способности фейри чуять травы, и, конечно, окончательно плюс прекрасный друг и советчик.

И, кажется, временный нейтралитет с Тенью Владык.

При мысли о том, что в наши местные разборки вмешался сам лорд Дайнар, брат Сейлира Кастелла Илдрэггона. Тот, чьим именем пугали детей и взрослых по всему Дагошу, становилось откровенно не по себе...

Только сейчас я начала смутно осознавать, какой силой раньше обладал Моршерр Декерет. И продолжал обладать даже в этом, человеческом теле. Что такое все мои знания против его?

Я прикрыла глаза.

Со дня второго испытания прошло несколько дней. Всё было подозрительно тихо. Никаких странных встреч. Никаких покушений. Никаких энергатов. Никакого... Моршерра. Мориан Кайто учился и занимался своей жизнью. О том, что новую невесту принято баловать и уделять ей внимание — тварь-лорд, конечно, не слышал, но я и не настаивала. Рассказала ему обо всех угрозах и подозрениях. Пусть сам разбирается.

Я не из тех, кто любит ввязываться в авантюры самостоятельно. Но это не значит, что я буду молчать и делать вид, что ничего не происходит. Просто буду действовать тоньше.

Возможно, кто-то решит, что я бессердечная стерва, раз не вспоминаю об отце и дяде. Но за дядю я вообще не беспокоилась — зная характер Яншела, он всегда незримо будет поблизости, что бы там отец себе ни надумал. А сам лорд Тхи...

Мы были странной семьёй, но любили друг друга. Просто нам для этого не обязательно было видеть друг друга каждый день, пускать слезу и устраивать ритуальные чаепития. Пара записок в неделю, несколько переданных свитков и ворчливые заверения призрачного предка, что он не нанимался работать почтовым голубем — этого хватало, чтобы знать — всё хорошо.

Дайаарт Тхи полностью погрузился в расследование. Дело его зацепило — в первую очередь тем, что опасность угрожала мне.

Я прикусила кончик пера и машинально почесала млеющего мыша. Эршера поселился у меня, как будто так и надо было. Хорошо хоть в комнате я окончательно осталась одна.

Что решили с Олеарой, что узнали маги, что ещё могло случиться в академии — я ничего этого не знала. Все силы уходили на учебу и мандраж перед последним испытанием. Когда же, когда?..

— Не хочешь прогуляться сегодня в город? — Раздался весёлый голос Оллеара.

Забавно, что на Дагоше существовало довольно много похожих женских и мужских имён. Вот как имя врагини — Олеара, и друга — Оллеар. Но какие же они разные!

— А стоит ли? Меня Лустайа скоро сожрёт за то, что не успеваю даже прогуляться с ним! Молчу о том, что Лу мечтает меня на себе покатать! — Откликнулась негромко.

Вот же змей-вэрд. Проник в женское общежитие и так очаровал комендантшу, суровую двухметровую даму с кровью горных троллей, что теперь ходит, как к себе домой!

— Твой дракон ещё очень молод, ему здесь тесновато. Да и он слишком удобный рычаг давления на тебя, — рыжие волосы Олли тускло блеснули в полутьме комнаты, — не думаешь его временно... отослать?

Я вскинулась. Сонный разум задёргался, и я порывисто обернулась, глядя на Олли.

— Отослать? Куда? — На сердце заскребло. Кто бы мне месяц назад сказал, что дракон станет для меня незаменимым, важным, нужным. — У меня нет на примете ни одного безопасного места.

Я наступила бы себе на горло. Рассталась с фамильяром. Академия — всё же не место для крупного и свободолюбивого хищника. Но...

— Самый лучший вариант — в заповедник. Это личные земли Владыки Сейлира, — не колеблясь, заявил вэрд.

Я сглотнула и медленно моргнула. Отправить моего дракона в пасть этому... я споткнулась на том, что думать неуважительно о Владыке больше не получалось. Часть меня перед ним благоговела.

— Я бы не сказала, что у меня есть такие знакомства, — легко пожала плечами.

Тонкие губы рыжего изогнулись. В глазах плеснуло озорное веселье. Оллеар упал на стул, щелкнув длинными пальцами.

— Мой дядя — Виарн Даласский — приглядывает за заповедными землями по старой привычке. Все же у адептов академии Высшего Мастерства там часто проходят практикумы и занятия. Да и мы туда как-нибудь ещё обязательно попадём, — добавил друг — и прижмурился.

Упаси слепой хорёк!

— Ты не откладывай, — вдруг незнакомым, тягучим тоном почти приказал друг. Его глаза налились зеленью, — увози дракона. Ему не нужно здесь находиться. Он тебе не поможет — помешает. Разберись с Владыкой и приручи защитника. Иначе все закончится плохо! — Холод дохнул в затылок.

Я почти вжалась спиной в спинку стула. Тихо зазвенели невидимые колокольчики.

— Стратеги видят. Не как пророки. Те видят то, что случится. Или нет. Вэрд видит путь со всеми его развилками.

Предок. Ллиатароэн Ллаиширэ. Алые волосы плеснули в воздухе. Колыхнулись широкие рукава. Нагрелись на мне знаки рода. Кольцо и кулон.

— Я всё помню, — негромко сообщил мне Оллеар. Рыжий был задумчив и серьёзен, — это новый путь. Новая грань дара. Послушай меня, Льяна. Это действительно важно!

Окно громко хлопнуло. На него приземлилось пушистое существо с желтыми бусинками глаз. Оно напоминало белку-летягу — если бы у той была бирюзовая шерсть, лысая морда, уши как у спаниеля и клюв вместо носа.

Пока я думала — орать или бить — или и то и другое, существо скосило на меня глаз, мотнуло клювом и важно проскрипело:

— Господин Черная Дл... — прокашлялось. Почесалось. Махнуло игриво-желтым хвостом. Потом завертелось вдруг, разглядывая себя в стекле.

— Кхм, — откашлялась я.

— Кис-су заело! Я готовлюсь! Нервничаю! Р-речь говорю! — Выдохнула стеснительная инфернальная тварь.

— О том, под каким соусом хочешь меня съесть? — Хмыкнула тихо.

— О том, что лорд Мориан Кайто желает пригласить вас на прогулку и напоминает о том, что пришла пора исполнить уговор! Сегодня вы предстанете в роли его невесты! — Торжественно свернул речь остроклювый.

Киса? Это имя — или так, к слову пришлось? Тварька по имени Киса — прелесть несусветная.

— Вот оно как, — прижмурился Олли.

Удивлённым этот невыносимый маг точно не выглядел.

Скорее — удовлетворённым.

— Мне собираться прямо сейчас? — Уточнила с лёгкой иронией. Ну, Моршеррр твою ж Черную Длань! Устроил спектакль!

— О, Мор проснулся! Понял, что невеста — это не только тело у алтаря и нужная галочка для получения наследства, но и сокровище гнезда, алмаз сердца и ласковая коброчка для почесывания и одаривания вниманием! — Заверещал со стола Ишти.

Мыш гордо выгнул спинку и выпятил пузо — завидовал. Ревновал! Как же, хозяин его поменял на какую-то облезлую тварь непонятного происхождения, да как он мог!

— Послушайте, а если бы я сегодня была занята? Чем-то срочным? — Хмыкнула с лёгкой иронией.

Понятно, что моровы дела всегда важнее. И где-то этот даже правда.

— Зная, что вы будете излишне недовольны, лесса, тирлес Мориан настоятельно советовал мне напомнить, что встреча с лордом Сейлиром ещё впереди! — Выпятив клюв, оскорбленно каркнул птиц. — И всё, что он делает — делает в ваших интересах!

— Иди, — вдруг сказал Олли.

Друг прислонился к стене, скрестив руки, и наблюдал за нашим безобразием с величавой невозмутимостью.

— Я и пойду, — оторвалась от географии Дагоша, а именно — Наагшата, территории нагов.

— Третье испытание будет скоро. — Чему-то кивнул младший Даласский, — но лучше... — Я впервые увидела на лице этого человека такие эмоции.

Неуверенность. Какую-то почти детскую ранимость. Желание... чего? Закрыться? Промолчать?

— Говори уже, — вздохнула.

Тварюшки замерли, молча таращась на нас. Где-то бил хвостом недовольный почесом Лустайя.

— Тайлинэ обратилась к своему отцу. И много любопытного наговорила ему о тебе, помимо многочисленных жалоб на безопасность академии. Она считает, что ты можешь быть отступницей фэйри, беглянкой из проклятого клана. Потомком тех, кто поддерживал заговор против Владыки. Но укусить Си-Шаона себе дороже пытаться. А вот ты... — Друг вздохнул. Сердце сжалось.

— Не знаю точно, о чем шла речь, но весточка дошла до дяди. — Продолжил тихо Олли. Дядя ректор. Вассал Владыки. Точно, это я помню. — Нет, — рыжий сдул прядь с лица и невесело хмыкнул, — дядя ничего о тебе никому не передавал, он не доносчик. Но Тайли накрутила отца, тот отправил сведения дальше, за спиной дяди, с просьбой о проверке...

В комнате воцарилась тишина. Олли не стоило опасаться волшебных существ и ставить лёгкий щит от прослушки — те получили от Моршерра приказ хранить все секреты Палача. Даже такие, как я с отцом-заговорщиком. Но вот ведь что интересно.

Ведь не маленькая ты уже давно, Льяна Тхи, а все равно — больно. И гадко. Наверное, поэтому в прошлый жизни я предпочитала ни к кому не привязываться.

Воздух сгустился. Тьма всколыхнулась. Жадный голод души. Ярость. Желание просто свернуть шею одной говорливой дуре и смотреть, как потухают медленно её глаза — оно как будто принадлежало не мне.

Исконно древнее и яркое чувство полыхнуло костром. Мир засиял иными красками. Вырвал шипение из груди.

Печет. Так печет.

На плечо опустилась рука. Знакомого. Близкого. Друг. Свой. Жрать — не стоит. И все равно хотелось — ударить.

— Новость может дойти до ушей Владыки. Слишком серьезны были последствия последнего заговора. Тогда едва не пострадала супруга тирлеса Сейлира, а к ней от относиться настолько трепетно, что головы предпочитает открутить превентивно, — в темных глазах друга жило понимание, — я ничего не стану спрашивать у тебя, Льяна Тархи. Хотя я вижу кое-какие нестыковки в твоём происхождении и твоей истории. Зато я знаю, что редкая изумрудная эршера, — косой взгляд на уже подкрасившего шерсть в оранжевый Ишти, — была долгие годы спутником господина Палача. Если тебе нужна будет моя помощь или поддержка — только скажи.

Оллеар замолчал. Крепкие руки мужчины, не мальчишки, прижали меня к себе. Я слышала, впитывала ровный стук сердца вэрда.

— Спасибо, — хрипло шепнула. Сухая надменная стерва во мне затихла, растворилась.

Глаза щипало.

Я резко выпрямилась, не давая себе шанса на слабость. Сжала руку друга.

— Беги уже, покорительница тварей больших и малых, — коротко хохотнул Оллеар, — как видишь, и я могу ошибаться, — бросил друг напоследок — и вышел.

Оллеар умел хранить секреты. И сам был порой закрытой шкатулкой. О том, как он отнёсся к предательству Тайли, юноша не сказал ни слова.

Подумать только, до чего я дожила! Завела себе тварек, тренируюсь с призраком, борюсь с приступами голода энергата и трясусь от мысли о том, что Владыка всё узнает. Хотя тот же Дайнар Тень Владык меня терпит. И дальше будет терпеть — никуда не денется. Мы же хорошие, славные, зелёные и почти пушистые феечки. Особенно, когда спим зубами к стенке. А Тень Владык...

Это просто он с отцом ещё близко не познакомился — ядовито протянула часть меня. Отец не умел прогибаться. И молчать. Зато умел феерически быстро, как по волшебству, испоганить отношения с теми, с кем не стоило бы. Тоже талант!

Я торопливо одела одно из своих лучших платьев, которое приобрела в городе в последнюю вылазку. Шелк морских мастериц, кружево нимичи, певучих крохотных рачков со дна моря, подручных морского народа, и пуговицы из редкого здесь золотого жемчуга.

Не знаю, зачем его взяла.

В голове всё мешалось. Почему Моршерр Декерет избегает меня? Палач Владыки не из тех, кто станет бегать от девушки. Скорее, обычно все бегают от него самого.

Что мне делать, если в дело так внезапно ввязались чувства? Если я выспалась по уши? Хотела видеть хищное бледное лицо, слышать шёпот, тонуть в чужой силе, пить его могущество, восхищаться его живым умом, изобретательностью и решениями.

В той жизни, на Земле, я так и не смогла никого полюбить.

— Дрянь! Высокомерная и самоуверенная. Как будто весь мир у твоих ног, а тебе всё мало! — Голос мужчины доносился сквозь годы.

Кажется, это был мой первый муж. И последний. Больше я замуж не вышла. Тогда.

Платье мягко скользнуло по телу, лаская кожу. Бытовая магия. Совсем простая, мне она давалась с трудом, но на пуговицы хватило.

Не обращая внимания на взгляды адепток, я поспешила из общежития прочь.

Очень сложно держать себя в руках, когда тень хочет рычать на весь мир.

Мой предок Шаан'Соэн многое рассказал мне об энергатах. И их полукровках с фэйри.

— Мы менее подвержены злобе, гневу и ярости, чем исконные тени. Кровь леса уравновешивает, но это не значит, что обучение юного энергата проходит легко, — качнул головой предок, — ты будешь постоянно ощущать пустоту в сердце. Будешь желать мести, если тебя оскорбят, будешь скора на расправу, полюбишь схватки — или интриги — это уже зависит от натуры. Главное для взрослого энеграта — не позволить ребенку разрушить весь мир вокруг, пока он справляется со своей магией. Впрочем, это справедливо для всех магов. И я за этим прослежу. На тренировках ты будешь сбрасывать энергию, и...

Это были познавательные лекции.

С меня как будто окончательно спали оковы, мир стал ярче, былые обиды казались смешными. Маги. Твари. Все были хороши.

Только твари защищали своё (по большей части), а маги — желали присвоить чужую силу.

Сейчас, когда я видела мир вокруг иначе — живым, дышащим, безумным, ярким, полным магии и гармонии — я понимала, что завидовать было чему.

Я пересекла двор, умудрившись почти никому не попасться на глаза. Занятия закончились, два солнца мягко окутывали землю оранжево-зеленым сиянием. Было тихо.

Мне не хотелось привлекать внимание, но мой летучий проводник как будто сам это понимал — меня потащили окольными путями, и вывели под ворчание Ишти не к мужскому общежитию, нет!

Я сдержала смешок.

Мы замерли неподалеку от ворот печально знакомого кладбища.

Не сразу я заметила фигуру в тени темно-синих невысоких деревьев с пышной кроной.

— Лорд Кайто, вы меня звали? — Я сделала по инерции ещё несколько шагов и застыла, прикусив губу.

Мориан Кайто, блестя черными голодными глазами, медленно выковыривал когтями из плеча стрелу.

Мориан Кайто, блестя черными голодными глазами, медленно выковыривал когтями из плеча стрелу.

Тонкое белое оперение. Рунная вязь, уже потухшая.

Капли крови с когтей падали на траву и растворялись.

— Кто это с-сделал? — Я сама не поняла, что шиплю.

Яростно, возмущённо. Мир подернулся черной пленкой. Кто. Посмел. Какая тварь? Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе очень жаль, я тебе не больно добью!

Моя тварь! Моя! Рррр!..

Ужас мешался с болезненным желание помочь.

— Такие неосторожные нынче пошли охотники за головами, — сладко улыбнулся Моршерр Декерет, повернув ко мне голову.

Черные волосы рассыпались по плечам, болезненная бледность делала его кожу почти светящейся, а шипение пробирало до дрожи.

— Неосторожные? — Переспросила.

В небольшой сумке на плече имелся запас на все неприятности.

В том числе и неиссякаемый флакон с водой. Дорогой артефакт, но отец в свое время не скупился.

Я присела на корточки. Подол роскошного платья пропитался влагой. Пахло сырой землёй, травой, прелыми листьями.

Вон там, в корнях дерева, пряталась шырха, нечисть, любительница птичьих яиц и блестящих камушков, заряженных магией. Толстая белая шубка, пять рядов мелких зубов и неукротимый оптимизм в стремлении догнать и дожрать.

Откуда я это знаю, интересно?

Черный страшный глаз скосился на меня.

— Дергай, — рыкнул Моршерр Декерет.

Я порадовалась тому, что в перчатках. Вот как этикет в жизни помогает. А перчатки пропитаны магией.

Древко дрожало, как живое. Злая сила, дурная. Её желтое облако вызывало надсадный кашель.

Я зашипела себе под нос. Пальцы увенчались когтями.

— Матери Земле злое отдаю, черноту смой, тварь-лорда укрой! Листву призываю, воду прошу, зелёная кровь лечит, чужая ярость калечит...

Тихое бормотание превратилось в горловую песнь. Мягко зазвучала невидимая флейта.

Призрак предка закружился в неведомом танце вокруг нас, развевались полы одежды, мелькали синие искры. Мир пенился.

Я видела черноту, которая проникла в тело Мориана Кайто. Видела, как она стремится добраться до сердца, но суть энергата и тьма дракона не дают ей этого сделать.

Но заклятье хитро, оно легко может обмануть, спрятаться, ударить не сейчас, а немного позднее... Тогда, когда ты будешь готов к этому меньше всего.

— Давай! — Холод обжигал.

Благодаря Поцелую магии моя сила легко переливалась в Мориана — чистая, неотравленная.

Зелёные искры благословения фэйри.

Песня трав и лесов, песня реки и былинок, шуршание корней и танец невесомых цветочных лепестков на ветру.

Мир вращался вокруг нас, искра дара древнего амианта Тария разгоралась во мне всё ярче, мешаясь с тьмой энергата. Белое с чёрным. Огонь со льдом.

Где-то во тьме смеялись алые глаза древнего бога.

Есть только один шанс. Я никогда не просила о помощи — вот так.

— Владыка лесов и полей, тьма от тени, росток от ветки, лист от дерева. Король пущ древних и тварей лесных, прошу, даруй дочери рода, так славно тебе служившего, удачу фэйри!

Легендарный дар. Он даровался раз в сотни лет — и лишь на один миг. Но имея его, можно было сотворить любое чудо. Жаль, что мой предок истратил свой шанс раньше, чем попал в плен.

— Дитя... Я прошу за это дитя, Отец и Владыка, — шёпот.

Строгое лицо Ллиатароэна спокойно. Он и в посмертии готов служить своему миру и своим владыкам.

Лицо Мора исказилось. На миг в глазах Кайто отразилось изумление — от собственной слабости. И ярость. Такие человеческие эмоции.

Пожухла трава. Ветер сыпанул пыль, заскрипела ограда кладбища.

— Тебе, сын мой, — шепнули белоснежные цветы у подножия дерева-трона, — по просьбе твоей.

— Я не останусь в долгу, — ответила, зная, что не могу иначе. Голос и власть Зелёного Владыки было ни с чем не спутать. Рассыпались шелковым ковром от моих рук незнакомые травы.

На миг я оказалась былинкой в вихре урагана чужой силы. Меня несло, швыряло, крутило. Меня захлестывало с головой.

Руки дёрнулись сами. Резко. С противным хлюпом наконечник выскочил из раны, и к ней тут же ринулись незнакомые темно-зеленые ленты растений. Запищали фиолетовые венчики.

— Верни мне сына, моё маленькое дитя. И мы сочтемся, — засмеялся ветер голосом великого Актариэна.

Сына? Какого ещё сы?.. Тихий стон флейты. Алые волосы на ветру. Тонкие черты лица. И взгляд — безмятежный, безгранично нежный. Рука на клинке, негромкий стальной голос и уверенная поступь. Мой предок. Мой призрак. Ллиатароэн Шаан'Соэн. Как я сразу не заметила? Он же похож. Очень похож на Владыку Актариэна. Он сразу мне его напомнил! — Отец... - возмущенный шелест ветра. Я ведь не некромант, вашу тварь за ногу, воскрешать не умею! Но за жизнь Моршерра никакая плата не будет большой. Актариэн не предложил бы мне невыполнимого. Душа сжалась. Сердце юркнуло в пятки. И я кивнула, соглашаясь на сделку. Застонал Кайто. Пролились на землю капельки воды.

— Ити-митить, тваревы тапочки, шо деется! — Вопль мыша.

Алые волосы призрака. Его ладонь на моей голове. Она утешала, придавала сил. Он всё понимал, Ллиатароэн-полукровка...

Платок стёр кровь с груди Мора.

Рана зарастала на глазах. Но, самое главное, чернота уходила из тела. Растения рассы́пались прахом у нас на глазах.

А Моршерр Декерет с безумной чернотой во взгляде жадно повёл носом в воздухе.

Я застыла. Замерла под этим нечеловеческим, пожирающим взглядом. И не успела ничего предпринять, как мужчина шагнул вперёд, обхватил ладонью мой затылок — и впился в губы. В вены вошёл холод. Резко. Болезненно освежающе. Моя магия хлынула ему навстречу, мерцая зелёными искрами.

— Актариэн! Нашел, где примазаться, — зло оскалился Моршерр.

Я мстительно укусила тварь-лорда за язык. И губу. Я леди, я... случайно!

Кровь взорвалась тягучим шампанским. Мир перевернулся. Когтистая ладонь потянула рукав с плеча. Когти очертили едва заметные красные полоски на плече. Во рту было сухо. Воздуха не хватало.

Жёсткие ладони подхватили, прижимая спиной к дереву. Кора царапала кожу, но мне было наплевать. Все, что сейчас передо мной было — это худое белое лицо с яркими черными глазами. Голод на двоих. Его руки на моей спине. Рык. Шёпот.

Энергаты не способны на страсть? Глупости. Слабость охватила всё тело. Он пил меня — и отдавал себя взамен. Впервые энергат отдавал себя.

Наши души смешались, магия древнего амианта исцеляла раны души и тела, уничтожала враждебную силу. Текли минуты, а мы, как безумцы, вели эта странную, страстную войну, в которой не могло быть победителя. Я не собиралась сдаваться. Мориан — не отступал.

— Моршер-р, не Мор-риан, — рык над ухом. Прикусил шею? Мне? Ах, негодяй, а ещё? — называй меня настоящим именем.

Он ведь уже... говорил? Да?

Безумие разделенное на двоих, запах крови и трав, и ощущение, что только здесь и сейчас я становлюсь цельной.

Это сумасшествие. Этого не должно быть, но... Мои губы нашли жёсткие и сухие — его. Прикусили. Облизнули. Пальцы дёрнули длинные пряди волос. Это всё для меня — как впервые. Только холод подкрадывался всё ближе, а слабость становилась всё сильнее, пока в разум не прокрался обеспокоенный шёпот:

— Достаточно!

И истошный визг Ишти:

— Мор, хватит жрать нашу невесту, мне ещё тебя женить!

Реальность резко вернулась.

Нахлынула усталость, закружилась голова. Я вынырнула из зыбкого марева, моргнула.

Голова была одновременно тяжёлой — и безумно лёгкой. По пальцам прошла дрожь. Руки покрывала сетка черных вен до локтя и выше — рукав платья был распорот, и видно всё было прекрасно.

И светлую кожу с лёгким оттенком зелени, и россыпь темных смешных родинок у локтя. И пульсирующую внутри меня магию.

Я не сразу осознала, что лежу, привалившись крепко к чужому телу. Прохладная ладонь покоилась на моём плече, обнимая всё более цепко.

— Хорош-шо, — прошептала довольная тварь, — не думал, что мош-шет быть так хорош-шо. Пить тебя, твои чувства и эмоции — в этом есть что-то почти противоестественное, но слишком нужное, чтобы от этого отказаться, Льяна Тархи.

Черные холодные глаза мерцали. Лицо Мориана неуловимо изменилось, становясь ещё немного жёстче, старше, острее.

— Наелись хотя бы? — Усмехнулась, чувствуя, что губы дрожат. — Как себя чувствуете?

А я ведь испугалась. Дурно, лесса Льяна. Очень дурно. Я никогда не боялась так ни за кого, кроме отца. До иголок под сердцем, ледяной глыбы в груди и готовности уничтожить любое препятствие.

— Да и ты... наелась, шип мой, — тварь-лорд казался расслабленным и довольным. Острый коготь рисовал какой-то узор на моём плече, — а чувствую я себя прекрасно. Лучш-ше, чем когда-либо, — мой подбородок обхватили острые когти. Задрали голову вверх.

Я застыла, глядя в драконьи очи. Чернота мешалась с синевой, а радужку глаз рассекал вертикальный зрачок. Страха не было, хотя я его почти ждала.

— Вы дракон? Значит, слухи о роде Кайто не врут? Или это свойство, — я запнулась, но договорила, — вашей души?

Было неловко и хотелось подняться. Находиться в таком вот положении было неуютно. Слишком близко. Все чувства нараспашку.

— Кайариато, — древний драконий род. Но они забыли о своем предназначении и выродились. Возможно, даже то, что я оказался в теле этого мальчика, стал им — всё это было предназначено судьбой и начертано на скрижалях тьмы, — тонкие губы дрогнули.

Низкий голос сорвался на довольное шипение. Взгляд Мориана прикипел к моим губам. Длинные пальцы неожиданно осторожно, почти нежно очертили скулы.

— Лорд Кайто, — я нахмурились и упёрлась ладонями в его грудь. Если мой тварь-лорд умирать раздумал — хватит с него нежностей, — позвольте мне встать.

— Зачем? — Обезоруживающий вопрос. — Тебе неудобно... со мной? — И снова — непроницаемый взгляд.

Так и не скажешь, что издевается.

Лежать было спокойно, но костляво. Все тело Мориана — сплошные мышцы, ни капли жира. И кое-что ещё, отчего я в полной мере осознала желания тварь-лорда.

Двинула локтем в солнечное сплетение — и взлетела кошкой.

Что интересно — остановить меня не пытались. Мориан... нет, Моршерр. Именно так. Моршерр Декерет поднялся вслед за мной. Легко. Тягуче.

Как будто и не было никакого ранения.

Я медленно отвела взгляд, сосредоточившись на реальности. Сердце грохотало в груди. Энергат внутри меня принял позицию "он сильный, он командует" — и готов был с обожанием заглядывать в рот Палачу. Сущность фэйри морщила нос, но не протестовала.

— Что произошло? Вас хотели убить? Кто? — Спросила негромко.

Платье было безнадежно испорчено. В груди бешено отстукивало ламбаду сердце.

— Да, — по земле заметались под немыслимыми углами тени. Послышался грудной рокот. Мне показалось, что за спиной Мориана Кайто распустились огромные драконьи крылья, — немного неожиданный способ, — лорд Моршерр блеснул глазами, — зачарованная силой света и жизни и напоенная кровью заклинавшего стрела. Недурная попытка, — хищный оскал на тонких губах, — какой-то дурак решил, что Мориан Кайто обратился к черной магии.

Лёгкий ветерок донёс едва заметный мягкий аромат цветов. Осень в этих краях была мягкой и вступала в свои права неохотно.

— Они о чем-то догадались? Лорд Моршерр, мне не нужны ваши тайны, но раз уж вы пожелали, чтобы я стала вашей невестой... К слову, это действительно для меня безопасно? — Спросила резко.

Кажется, я испугалась сильнее, чем могла подумать. И себя, и своей реакции, и того, что мне весьма наглядно напомнили — несмотря на сказочных тварей, жестокость в этом мире вполне реальная.

— Испугалась? — Негромкий, спокойный вопрос.

Меньше всего на свете я ожидала, что Моршерр Декерет, Палач Владыки тварей, стащит с себя неплохо сохранившийся камзол и молча накинет мне на плечи.

— Да, — призналась тихо, — что вы погибнете.

— Ты, Лья-аннэ. Что я погибну, значит... Неожиданно, — чужой нос пощекотал мне шею и ухо, вызывая улыбку, — за меня беспокоились. Вот так. Впервые, — сильные руки прижали меня к боку мужчины. Его пальцы зарылись в мои волосы, поглаживая, как испуганного ребёнка, — девочка, не переживай. И не волнуйся. Меня почти невозможно уничтожить, — лениво шепнула моя тварь.

Тень драконьего хвоста на пожухлой траве обвила мои ноги.

— Вы... нашли убийцу? — Я моргнула.

Еще расплачься, дурочка.

— Нашел. Ранил. И отпустил, — мне показалось, что тени засмеялись.

— Что? Отпустили? — Я на миг задохнулась от толкающихся в груди эмоций. — Что вы задумали? — Прищурилась. Отбросила мокрую от пота прядь со лба.

Когтистая ладонь медленно поглаживала меня по бедру. Как будто рассеянно. По коже блуждали лёгкие мурашки.

— Тварь вернётся к хозяину и доложит ему о том, что покушение было почти успешным, — на губах Моршерра расцвела жёсткая усмешка, — нас сегодня в гости ждать не будут, ядовитая моя. Понимаешь?

Мы переглянулись. Мои губы расползлись в лёгком оскале.

— О да. Я понимаю, — качнула легко головой.

Застать врасплох. Вызвать настоящие эмоции. Заставить родичей совершить ошибку.

— Но сначала нам стоит привести себя в порядок, лорд... Кайто. Сейчас мы больше похожи на разбойную парочку, чем на аристократов.

— Это поправимо. Даже несмотря на то, что в бытовых заклинаниях я понимаю чуть меньше, чем ничего, — Моршерр Декерет оскалился.

Он наблюдал за мной. Постоянно. Не спускал глаз. Казалось, я нахожусь не просто под неусыпным наблюдением. Мной буквально дышали. Холодный черный глаза игриво намекал любым будущим самоубийцам — прочь с дороги. Это моё. Не трогать.

Я всегда ненавидела собственнические замашки и мужскую ревность. Это не повод для гордости. Это — признак больших проблем. Оттуда недалеко до полного контроля и тирании. А потом — до поднятой на женщину руки.

Женская ревность не менее глупа и неприглядна. Если ревнуешь — значит, не уверена в своем избраннике? Считаешь, что его уведет любая? Но зачем тогда ты его выбирала? Если он даёт повод для ревности — значит, это уже не мужчина. Если не даёт, а ты выедаешь ему ложечкой мозг — ты не женщина, а мегера.

Для меня было все просто. Мир вообще устроен не так сложно, как кажется. Главное — это вовремя понять. И не трепать нервы ни себе, ни окружающим.

— Надеюсь, вы не имеете глупость считать меня своей собственностью, лорд Моршерр? — Я смотрела прямо и спокойно, без игривости и кокетства.

— Надеюсь, ты не думаешь, что можешь в любой момент оставить меня, нарушив уговор, моя маленькая сидхе? — Шаг. Тьма в его глазах сияет, переливается. — Не буду упоминать о своих заслугах. И угрожать тебе потерей моей поддержки — не собираюсь. Безумие, то ты важна мне. Я не могу допустить и мысли о том, чтобы тебя потерять. То, что ты не видишь меня — не значит, что я за тобой не приглядываю.

Взмах белой кисти — и тени закрывают от нас солнце. Шепчут свою песню ядовитые травы.

— Я не умею говорить ваших красивых человеческих слов, шипастая моя. Мне сложно принять и понять то, что происходит. Но впервые в жизни я действительно пытаюсь стать для кого-то немного... — тварь почесала когтем свой подбородок и задумчиво прошипела, словно себе не веря — лучше.

В сердце что-то дёрнулось. Тонко, как будто струны зазвенели, натянулись до предела.

— Очень... впечатляющая речь, — я пыталась оставаться спокойной, а не захлебнуться этим пугающим счастьем, — но есть одна маленькая проблема, Мор. — Я задрала голову. Он высокий... — Твой посланник. Он пытался мной командовать. И едва ли не угрожал.

— Мне сложно понять, что у тебя в голове, — лорд Моршерр сделал шаг назад. Склонил голову на бок, как будто задумался о чем-то, — но я не хочу ощущать эту едкую горечь. Нет, — он качнул головой. Прищурился, как будто что-то решая про себя.

Неожиданно под этим понимающим взглядом древнего я и правда ощутила себя мелкой девчонкой с соломенными косичками.

Кажется, даже тварьки куда-то исчезли — или их невежливо спугнули?

— Икрис — действительно мой посланец. Но если он передал тебе что-то, кроме моей настоятельной просьбы увидеться, значит, он добавил это от себя. Оправдываться я не собираюсь, — жёстко произнёс мужчина, — не стану и уговаривать тебя девочка. Я не Сейлир, который готов прогнуться и спрятать коготки перед своей Киариной. Я не стану лгать, что изменюсь и обернусь принцем на розовом единороге.

От такой картины я поневоле фыркнула

— Сейчас нас всё ещё связывает договор. Захочешь ли ты ещё что-то, кроме этого договора, — сверкнул глазами Палач Владыки, — решать тебе, Льяна Тхи. Только знай, что у каждого решения есть последствия.

Он... обиделся? Сомнительно. Тварь-лорды на такое не обижаются. Или этот восхитительно поучительный монолог призван пробудить мою совесть?

Наши взгляды столкнулись. Голод. Жажда. Желание. Тлеющее, неутоленное. Невидимый канат натянулся между нами. Ты ведь врозь уже не сможешь, да, Льяна Тхи?

— А я так надеялся, что получится, — ухмыльнулся уголком губ безмятежно спокойный Мориан, — не вышло, да? Ты плохо поддаешься манипуляциям, маленькая лесса, — в голосе тварь-лорда звучала ленивая гордость.

Мне захотелось его ударить. Рука зачесалась.

— Никогда не думал, что увижу твои брачные игры, Мор, — хриплый смешок разорвал черноту, — или я повторяюсь?

Снова ярко светили оба золотисто-зеленых солнца.

Из-под капюшона за нами с интересом наблюдали ярко-бирюзовые глаза Тени Владык. Лорд Дайнар забавлялся.

— Возьми, — что-то мелькнуло в воздухе. Моршерр ловко подхватил и сжал в ладони маленькую висюльку, — бытовой артефакт, самый сильный, какой нашёл. Но в следующий раз можешь хоть голышом ходить по улице — я тебе не посыльный, — оскалился лорд Дайнар.

Мне и хотелось бы слиться с местностью — да не было возможности. Какой однорогой твари я вообще оказалась должной королю фейри?!

— Девочка, бежать советовать не буду. Поздно уже, — облизнулась темнота под капюшоном Тени Владык, — помотай нервы этому мерзавцу за всех нас. Никакого "замуж" раньше, чем через тридцать лет! А, ты, Мор, не думал на покой уйти, с молодой женой тварек разводить, нет?

И захохотал, увернувшись от черной молнии.

— Знаешь, мне кажется, что на тебе неплохо бы смотрелся намордник, Дайн. Ты стал забываться, — прошелестела тьма.

Интуиция взревела сиреной — и я только и успела, что прыгнуть вперёд — и вцепиться в плечо лорда Моршерра.

Когти заострились. Расцарапали кожу под рубашкой — но едва ли мужчина это заметил.

Хуже всего была мощная вымораживающая аура, которая накрыла мир вокруг. Пискнула и упала с ветки птица. В норе начал закапываться мелкий грызун. Насекомые ссыпались на землю мертвым ковром.

Сердце сбилось с ритма.

Ужас охватил всё тело. Хотелось упасть ниц перед чужой мощью. Хотелось не шевелиться, забыться, съежиться, стать как можно более незаметной.

Теперь я поняла — Моршерр Декерет действительно меня щадил. Всегда. Или у него ещё не хватало сил? Вот так...

Захрипел беззвучно Тень Владык, дёрнулся, как будто против воли обхватывая ладонью горло.

Трава обратилась пеплом под ногами. Темная дымка заслонила солнце. Холод леденил вены, высасывал жизнь.

— Остановись. Моршерр... Я... не буду! Первый, — прохрипел Тень Владык.

С ужасом и благоговением я наблюдала за тем, как второй по силе энергат медленно опустился на одно колено, вздрагивая, как пёс, всем телом.

Мои когти от страха сжались на плече Палача ещё сильнее, раня кожу.

— Мор, не надо! — Выдохнула. — Он же шутил! Это просто почти человеческая шутка! Поддразнивание! Дружеское!

Я не слышала свой голос. Внутри всё мелко дрожало. Я не была уверена в том, что Дайнар Илдрэггона шутил. Знала одно. Я не могу позволить Моршерру убить.

Это уничтожит всё, к чему я стремилась. Шанс на спокойную жизнь. Смерть брата Владыка Сейлир не простит. И пусть Моршерр Декерет не знал, что такое дружба и привязанность — смерть вассала и не самого плохого существа, за которое он в ответе, он сам себе не простит.

— Моршерр, я сожалею, — капюшон упал.

Черные волосы. Бледное лицо без кровинки. Закушенная губа. Резкие, грубоватые черты.

Эмоции тирлеса Дайнара были холодными. Спокойными. И только рябиновая нота горечи и жаркий винный привкус восторга от чужой мощи были различимы и понятны.

И всё же Тень Владык пытался встать. Не сдавался. И не боялся.

Безумные энергаты!

— Ты юна, девочка. Тебе не понять, — засмеялся Тень Владык.

Его лицо исказилось от боли.

Тваревы высидки!

— Мор, остановись! Моршерр, твой же хвост чешуйчатый в печёнку, стой! Моршерр, не надо, — я хрипела, голос сорвался, рукав оторвался и теперь болтался на трёх ниточках.

Гибкое и выносливое тело полукровки могло справиться со многим. Но остановить разъяренного энергата — это то же самое, что бодаться со скалой.

— Мо-ор! — Полувскрик. Полустон.

Пальцы свело судорогой. Волосы упали на глаза. Мешают.

Моршерр не слышал. Палач поднял руку, сжимая длинные острые когти в кулак. Смешливый и неопасный Мориан Кайто растворился во тьме, уступая место безжалостному хищнику.

Тень Владык дёрнулся — и упал на оба колена. Вены на его лице вздулись. Пальцы беспомощно сжимались и разжимались.

Раньше я бы отступила — и оставила двух тварей самих разбираться друг с другом. Но не теперь.

Пальцы дрогнули. Я задохнулась — и шагнула вперёд. Под шквальный ветер и лютый холод. Я заступила дорогу Палачу. Я закрыла от него его жертву.

Тело содрогнулось. Выгнулось. Застыло в единственном мгновении, где рвались связи, где мир сужался до одной горошины и само небо темнело и застывало льдом. Где из тела уходила жизнь, где тебя выворачивали, грубо вытряхивали из твоей шкуры, препарировали с интересом ученого-исследователя.

Где я была меньше, чем никем.

Где последнее, что видит приговоренный — черные, бездушные глаза своего Палача.

Но прежде, чем искра сознания погасла, что-то изменилось.

Тьма во мне вскипела. В ушах зазвенело от чужих голосов. В горле родился рык. Тело скрутил голод. В него, как в бездонную бочку, ухнули чужое беспокойство, восторг, интерес, страсть, ярость.

Я застыла, облизнулась.

Впитала горький страх и не выдержала — буквально смаковала, катая на языке сладкую, малинную нотку нежности.

— Понравилось? — Спросил хриплый голос. — Приятного аппетита, шипастая моя колючка со склонностью к самоубийственным эскападам. Больше так не делай, Льяна. Я потерял контроль. Если бы ты погибла, — знакомый голос затих. И мне почти показалось, что он добавил, — весь этот мир превратился бы в пепел. Без тебя ничто не имеет смысла. Вот, что такое это, да, Сейлир?

Я впитывала откровения всей кожей. Впитывала ласку — пряную, нежную. Впитывала прохладу и жар. Запах деревьев. Земли — сухой, уставшей. Тонкие нотки восторга. Восхитительно яркие нотки переживаний.

Когти перебирали мои волосы — бережно, осторожно.

— Тебе ничего не грозит со стороны магии брачного договора, который заключал твой отец, потому что даже если на том контракте и есть твоя кровь — это кровь Льяны Тхи. Даже если есть письменные заверения твоего отца, скреплённые магией. Всё это относится к девице Льяне Тхи. А Эльяаннэ Шаан'Соэн почти свободна. И вставай, ты отлежала мне ноги, отрава моих вен. Мы скоро опоздаем к моим родственникам, а мне бы не хотелось, чтобы дядюшка второй раз тратился на похороны. Нечего клановые средства разбазаривать, — проурчали у меня над головой.

И я резко, рывком распахнула глаза.

Надо мной играли солнечные блики. Судя по солнцам — времени прошло с того момента, как встала перед Мором, не давая ему поужинать Тенью Владык, немного, от силы — час.

Ветви деревьев закрывали меня от посторонних взглядов.

Вокруг пела, курлыкала, рычала, пищала и трещала на разные голоса пуща.

— Лес не так уж далеко от Мойэраати. А здесь ты восстановишься быстрее. — Моршерр задумчиво смотрел в крону дерева, сонно щурясь, — я выгнал Дайнара. Вздумал клыки на меня скалить, передел власти устраивать, — лениво рыкнул. Он как будто стал ещё взрослее. Серьезнее.

— Я свожу тебя в заповедник. Покажу тварей. После вашего испытания. Тебе должно понравиться. Да. Думаю, тебе понравится, — темные глаза под густыми ресницами казались почти человечными.

— Это свидание? Или попытка извиниться за то, что едва не сожрали? — Я медленно приподнялась.

Что ж. Психика тварей гибче, чем у людей. Рыдать и биться в истерике не хотелось.

— Ты интересная лесса, Эльяаннэ Шаан'Соэн. Я люблю всё интересное. Но эта чувство к тебе — не любовь коллекционера — черный взгляд снова остановился на мне. М оршерр был голоден. — И всё же не стоило жертвовать собой ради Дайнара. Это...

Схватка далась ему тяжело, но он скорее умер бы на месте, чем сдался или уступил.

А ещё — он впервые испытал страх. Я это видела. Чуяла. Тварь-лорду это ощущение не понравилось.

Когтистые пальцы сжали мою руку, не отпуская. Он учился чувствовать. В устах Моршерра Декерет, Палача Владыки, эти слова звучали почти признанием в любви. Или — не почти.

— Я сделала то, что должна была сделать, — перебила, внутренне обмирая. Раньше спорить с ним я бы не осмелилась, — Тень Владык — брат Сейлира Илдрэггона. Конфликт...

— Моя умненькая отрава, — я замерла, завороженная.

На белом лице Мориана Кайто медленно расцветала улыбка. А потом он засмеялся. Тихий звякающий и скрежещущий звук мог напугать, но я впитывала его, ощущая, как начинаю улыбаться в ответ.

— Гибель Дайнара в мои планы не входила. И все же я мог нанести ему существенный вред, здесь ты права. Но Сейлир прекрасно понимает, что иерархия энергатов неизменна. Дайнар попытался пробраться выше. Низвергнуть меня. И проиграл.

— Сложно благодарить кого-то, тирлес Моршерр? — Протянула сочувственно.

Ничего не болело. Тело было лёгким.

— Сложно представить, что кто-то заботится именно обо мне. — Согласился лорд Декерет. — Льяна, — тягуче, жадно.

Он поднялся легко. Перетек из одного положения в другое.

— Не, ну Мор, тебя ещё лет сто извиняться учить да за дамой ухаживать! Хоть бы у Владыки что ли мастер-класс взял, — проворчали сверху. — Я с вами поседею скоро! Уже у когтя на крыле пушок поредел!

На ветке подгрызал какой-то фиолетовый фрукт Ишти.

Из-под ног потянуло холодом. Прыснули в разные стороны мелкие серые тени грызунов.

У дальних кустов вспыхнули большие зелёные глаза-плошки. Громко ухнуло. Зашуршало. Я заворожено проводила взглядом огромный комок на одной длинной голенастой ноге. У комка была короткая шея и вытянутая голова с острым носиком. Похож на лемура...

— Си-шин. Обычно невидим для простых смертных. Питается нектаром цветов рекхи, которые распускаются в самых чистых озёрах. Может убить одним прикосновением, поэтому мало кто рискует его трогать, несмотря на то, что из его шерсти варят лучшие приворотные. Даже зелье истинной любви, которое может подарить выпившему настоящую любовь. А из когтей получаются прекрасные защитные амулеты. Правда, контрабандистов мы изрядно повывели. И всё же в окрестностях Валларна стали пропадать волшебные существа, — Шепнул мне на ухо Моршерр.

Я проводила взглядом шустро прыгающего си-шина.

Тело в лесу пело, наполнялось силой.

Пальцы как-то незаметно переплелись с пальцами Моршерра. Тварь тихонечко почесывала меня когтем и делала вид, что это не он. Это просто рука чешется.

— Навестим ва... твоих родственников, Мориан? — Я подняла голову.

В груди зрела странная решимость.

— Дурно заставлять уважаемых людей ждать, — дрогнули ноздри Моршерра Декерет, — так ведь и дождутся чего-нибудь... нехорошего.

Сегодня мы оба были на редкость единошны.

Возможно, я не была бы такой смелой, если бы знала, что именно меня ждёт в скором времени.

Наши враги уже сделали свой ход. И приятным его было не назвать.

Коляска, запряжённая двумя ездовыми кринтами — прямоходящими ящерами с маленькими перепончатыми крыльями и роскошными перьевыми хвостами, подкатила к огромному особняку на краю площади Волн.

С фронтона скалился лев. А, нет, не лев. Я бросила взгляд на куцые крылья, загнутый хвост с жалом и морду "сейчас я на вас плюну. Ядом".

Зажгло поясницу.

— Прелестное местечко — резиденция Каэрси. Сразу видно, что уважаемый архимаг трудится в поте лица на благо клана, — усмехнулся лорд Декерет, помогая мне спуститься.

Вириана Кайто он с собой не взял. Почему — я спрашивать не стала.

Ишти мы тоже оставили в академии. Маги такого уровня легко обнаружат тварь, а вызывать лишние подозрения нам сейчас нельзя. Ни в коем случае.

Я величаво кивнула, изящно оправляя платье. Движения стали как будто более порывистыми, стремительными. И вместе с тем плавными. Тварья натура.

— Говори как можно меньше. Делай вид, что ты скромная, тихая леди из провинции. Полукровка, которая потеряла дар речи от восторга, что её выбрал могущественный наследник клана. Поняла? — Синие глаза сузились.

Показалось, или Моршерр встревожен? И совсем не так спокоен, как хочет показать?

— Более чем, Когтейший, — я очаровательно улыбнулась.

В синих глазах вспыхнули незнакомые искры.

— Тогда — прошу. Хотя в клетке с голодными выхурсами седьмого уровня и то уютнее, чем в этом чудесном домике, — дёрнул уголком губ Кайто.

Поднёс пальцы к небольшой выемке, где прятался магический колокольчик. Но позвонить не успел.

Дверь беззвучно распахнулась. На пороге застыл молодой мужчина с выправкой профессионального бойца. Жёсткий взгляд. Жилистая фигура. Безукоризненно отглаженная форма дворецкого. Белые перчатки. И холодные льдинки глаз.

— Лорд Кайто, рад приветствовать вас в доме Каэрси. Ваш опекун уже прибыл. — Это намёк на то, что мы опоздали, или на то, что Мориан ничего не способен решить без дядюшки? — А юная леди? — Холодный взгляд переместился на меня.

Я поспешно опустила глаза. Уловила пренебрежение. Это были знакомые правила игры. Маги. Полукровки. Сироты. Отщепенцы.

— А юная леди — моя избранница, прелестнейшая лесса Льяна Тархи, — не меняясь в лице, холодно бросил Кайто.

Мориан. Моршерр. Дракон. Наследник древнего рода.

Его тон. Его выражение лица. Приказ. Неслышное предупреждение. Дворецкий склонил голову, прижав ладонь к груди.

— Рад приветствовать госпожу Тархи в этом доме. Прошу вас, проходите. Обед уже накрыт.

Лорд Моршерр прошел в дом, а я замерла на пороге. Чей-то липкий взгляд упёрся в затылок. Прошёлся по фигуре. Тело начало неприятно покалывать. Мне захотелось развернуться — и выбежать прочь, за ограду. Туда, где я найду обладателя этого странного взгляда. Это было очень важно, но почему — я понять не могла. И даже сделала шаг назад — но в этот момент кольцо и кулон резко нагрелись — и морок исчез, оставив ощущение гадливости.

Я поспешно вошла в дом. Дверь захлопнулась, отрезая нас от улицы.

Юркие и едва видимые тени слуг помогли нам раздеться, а дворецкий проводил широкими коридорами к высоким плотно закрытым дверям столовой. Голосов за ними не было слышно — мертвая тишина.

Мориан подхватил меня под руку. Пальцы погладили запястье. Вдруг нахлынуло волнение, как будто я в самом деле юная невеста, которая боится не понравиться родственникам жениха. Хотя мой отец был куда богаче того же рода Каэрси.

Мягко запульсировал на пальце перстень.

Я шагнула вперёд, вслед за Морианом, прямо в распахнувшиеся двери.

— Сиятельный наследник рода Кайто, лорд Мориан Кайто. Госпожа Льяна Тархи, — хорошо поставленным громким голосом объявил дворецкий.

Вот же, потомок скунса. Специально унизил. Всего лишь госпожа и без объявления моего статуса. Как будто я любовница Кайто!

Быстрый взгляд на Моршерра. Его лицо бесстрастно и спокойно. И только в глазах — тьма и холод. Судьба дворецкого была решена в этот миг безжалостным разумом Палача.

Лорд Декерет не прощает и не даёт вторых шансов. Если это не касается энергатов. Только теперь я поняла, что нас с отцом спасло чудо.

Мориан Кайто не обратил внимания на дворецкого — ведь с ходячими мертвецами не беседуют? — и шагнул вперёд, утягивая меня за собой.

— Тирлес Бьюмерт. Дядюшка, — сладко потёк звонкий голос мага, — Ваше Сиятельство, тирлес Каэрси, — просиял он, кланяясь сухощавому мужчине с сединой на висках, — лесса Краена, — улыбнулся очаровательной молодой леди в светлом пышном платье, — рад встрече. Мы не опоздали? Я торопился точно к назначенному часу. Позвольте представить — моя прекрасная избранница, леди Льяна Тархи из ветви Зелёного короля. Я выполнил вашу волю, дядюшка!

Мориану Кайто удивительно удавалась роль восторженного идиота.

Я успела заметить брезгливость на личике леди. Её светлые волосы были уложены в высокую прическу, в ушах покачивались дорогие серьги с мягко мерцающим бриллиантом. На Мориана она смотрела со смесью злости и интереса. Любопытно.

А вот дядюшка... Грузный мужчина лет пятидесяти. Дорогой алый камзол, темная бородка, большие щёки, острые глазки навыкате. Он не сумел скрыть разочарования и злости во взгляде. В отличие от архимага — тирлеса Найджа Каэрси было невозможно прочесть.

И он поднялся со своего места первым.

Волосы длинные, до лопаток, собраны в хвост. Жесткое волевое лицо. Умные цепкие глаза. В патриархе рода Каэрси нет горящей злобы — только холодный расчет. И это куда опаснее.

Мне показалось, что вокруг Найджа Каэрси плавает плотное светлое облако. Только сердцевина — черная.

Но я моргнула — и видение пропало.

— Мы вас ждали, Мориан, — добродушно, по-отечески пробасил архимаг, — хотя присутствие юной леди, — какая безукоризненная издёвка в голосе! — и стало некоторой неожиданностью. Прошу вас, присаживайтесь! Слуги принесут дополнительные приборы.

Разумеется, нас разделили.

Мориан оказался между архимагом и Краеной — напротив дядюшки.

А я — рядом с лордом Бьюмертом — напротив леди Каэрси. Прелестное соседство. Как бы мне ядом еду не приправили.

Прохладно. Тихо. В большие окна заглядывает рассеянный свет. Отсюда виден внутренний дворик, ухоженные бездушные ряды растений и клумбы с роскошными неувядающими цветами.

Разговор течёт лениво, неспешно, ни о чём серьезном. Блюда вкусные, хотя кладут всего настолько мало, как будто хозяева боятся разориться.

— Юная леди, и какой же у вас дар? Вы, так понимаю, познакомились с племянником в Мойераати? — Добродушно басит лорд Бьюмерт.

Только его глаза напоминают налитые кровью глаза буйвола — гляди, забодает!

— Лорд Бьюмерт! — Я томно закатываю глазки и складываю лапки перед собой. Маленькая белая овечка! Овца светлоглазая. Фейреподобная. — Это такая честь — быть приглашенной в дом самого заместителя магического Совета! Моя магия не так сильна, как бы мне хотелось, но у меня неплохие способности к зельям и травничеству, — я старательно разгоняю воздух ресницами.

По коже от опасности бегут мурашки, а Найдж Каэрси в это время старательно прижимает к стенке Мориана. Пусть и образно.

Судя по лёгким перченым искрам-ощущениям — лорд Декерет готов начать трапезу прямо сейчас, и даже без салфетки. Только блюда будут специфическими.

— Зелье, мда, — мясистые губы толстяка двигаются. По лбу течет крупная капля пота, — это славно. Славно. Вероятно, ваши корни вам помогают. Какой род фейри, говорите, за вами стоит, юная леди? — Напор восхитительный! — Вы же понимаете, мой племянник — самое дорогое, что у меня есть! Мне нужно знать, что я вручаю его в надёжные руки, кха! — Толстяк едва не давится под ненавидящим взглядом крыски. Вернее, Каэрси. Да, Краены Каэрси.

— О-ох, ваша светлость! — Я снова — хлоп глазами. Милорд, а что ваши глаза забыли в моём скромном декольте? — Я так счастлива, что у Мориана такие любящие родственники! Он так много рассказывал мне о вас, делился, как дорожит вашим мнением! — Я сделала голос повизгливей, но держалась безукоризненно. Как подобает леди.

Пусть я и овца, но овца исключительно дрессированная, я ничем не опорочу образ юной скромной лессы.

Опасность, исходящая от всех троих господ в этой комнате, заставляла всё скручиваться в животе узлом.

— Похвально, дорогая, мне приятно слышать, — лорд Бьюмерт подлил мне в бокал вина, — но что же о вашем роде?

— Не слышала ничего о роде Тархи. Это, наверное, фамилия вашей матери? Отец, верно, вами гордится? — С ангельской улыбкой нанесла удар по моей репутации леди Краена.

Сидхе не женятся на смертных. Наложницы. Рабыни. Просто увлечения на ночь. Детей признают редко. Как было с моим отцом. Если я ношу фамилию матери — значит, я лишь дочь безродной человечки. Бастард. Ничто. Но никак не леди.

— Отец лессы Льяны убыл сейчас в опасную экспедицию, но вот её опекун, тирлес Шер-Лайшин, весьма гордится своей наследницей, — улыбка Мориана была настолько ясной, что сердце нехорошо ёкнуло.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Тварька вас бежит сожрать.

— Шер-Лайшин? — Подал голос лорд Найдж Каэрси, отец "невесты".

Мужчина едва уловимо нахмурился, впервые одарив меня внимательным взглядом.

— Кажется, я что-то слышал об этом роде... — Заметил мужчина как будто про себя.

— Да-да, наш род пусть и не самый известный, но славен древними корнями, — я снова просияла улыбкой.

Пусть считают курицей, которую фейри держат на развод. Грубо, но объяснимо. А Моршерр — гений. Назвать имя местности вместо имени рода — допустимо, если род владеет землями более века. Шаан'Соэн никогда не имели громкой славы — предпочитали оставаться в тени. Если Каэрси и будут пытаться что-то искать — ничего толкового не найдут.*

— Госпожа, это всё весьма интересно, однако вы должны понимать — мы с Морианом достигли определенных договоренностей, — приторно улыбнулся лорд Бьюмерт, — мой племянник был долгое время пленён очами одной леди, клялся, что женится на ней, — дядюшка говорил совсем тихо, но отчётливо. И бросал взгляды в сторону леди Краены.

Какой актер погибает! Бедная девица на моем месте уже бы решила, что её жених поссорился со своей прежней пассией и решил привести в дом сиротку всем назло.

Но говорил Бьюмерт уверенно. Прежний Кайто был влюблен в Краену?

Я судорожно вздохнула. Неприятно, но не смертельно.

— Юная леди, простите старика, я не должен был этого говорить! Но, — лорд Бьюмерт снова погладил свой необъятный живот, — но Мориан тот ещё прохвост, кружит девицам головы, — подбородок толстяка колыхнулся.

Толстые пальцы ловко обхватили бутылку — и мне подлили ещё вина.

Тост! Когда предлагает лорд — отказываться нельзя. В голове немного шумело. Напиток был крепким. Толика очарования легла флером вокруг меня легко и естественно.

— Лорд Бьюмерт, что вы такое говорите! — И глазки у меня на мокром месте. — Лес Мориан — мужчина исключительно высоких моральных качеств, он бы не стал...

— Ну, ну, милая. Молодо-зелено. Может, я и неправ. Иногда даже после самого изысканного яства хочется чего-то менее... — лорд обвел меня масляным взглядом, — интригующего на вкус.

Мне сейчас прямо намекнули, что после настоящей леди Краены Мориана потянуло на девку с сеновала в качестве разнообразия?

Гнев вспыхнул сухой спичкой. Все эти игры и интриги показались вдруг омерзительными. Хотелось выпустить голод-зверя и показать им, что такое настоящая сила. А не возня подковерная...

Только это — желания юной полукровки, а не зрелой умной женщины. Слова не значат ничего, хотя порой многое говорят о собеседнике.

— Я, — в горле было сухо. Я поспешно сунула в рот что-то, но вкус еды потерялся. Что происходит? Что со мной? — очень признательна вам за беспокойство, милорд, и всё же... На эту встречу Мориан пришёл именно со мной. Чтобы представить меня как свою невесту, — я очаровательно улыбнулась, с трудом справившись с яростью.

— Кхм, — толстяк жадно следил за колыхнувшейся грудью. Его взгляд на миг потерял остроту.

Мориан на другом конце стола что-то холодно говорил тирлесу Каэрси. Судя по плотно сжатым губам — архимаг был недоволен.

До меня донёсся голосок Краены:

— Отец, это выглядит унизительно. Если тирлес Мориан не желает на мне жениться, я не смею навязываться ему.

Девушка опустила голову. Хрупкие плечи дрогнули. Трогательная ключица показалась в вырезе платья. Завиток упал ей на щеку, розовые губы дрогнули.

Будь здесь Мориан Кайто. Да даже любой другой мужчина — он бы не устоял. Даже зная всё. Обманывался бы, что леди — такая же жертва, попытался бы утешить. Моршерру из рода Декерет было плевать.

— Леди, я неоднократно говорил дядюшке, что найду невесту сам. Ему стоило немного больше в меня верить, — сверкнули синие глаза, — вы достойны исключительно самого лучшего, лесса, — на кол. И в лес — тварям на съедение — говорили жадные черные искры вокруг энергата.

Вдруг рядом раздался тихий плеск. Я дёрнулась, но поздно — по краям кружев уже расползались безобразное тёмное пятно от вина. Старый, как мир, трюк.

— Ох, прошу прощения, да что же это я такой неловкий! — Забормотал лорд Бьюмерт. Кряхтящий голос толстяка не вязался с его отточенными быстрыми движениями. — Найдж, Мориан, я был преступно неловок, спасите юную леди! — Зарокотал басом дядюшка.

Вино было липким и холодным. И вонючим. То ли я выпила лишнего, то ли перенапряглась, но перед глазами стояла пелена усталости.

Или меня... что? Я попыталась поймать мысль за хвост, но она ловко ускользала.

Мориан быстро поднялся.

— Всё в порядке, милая? — В глазах мелькнули черные искры.

Его тьма едва заметной струйкой потянулась ко мне — и стыдливо спряталась, когда архимаг резко обернулся. Он мог что-то заметить.

— Мне бы только привести себя в порядок, тирлесы, лесса, — я обезоруживающе улыбалась.

Решили меня напоить? Отравить? Но это глупо — виновные сразу будут найдены. Тогда что?

— Позвольте. У нас есть достаточно бытовых артефактов, — сухо заметил лорд Каэрси.

Смотрел он на меня без приязни, но спокойно.

— Пройдите в гостевые комнаты, леди, вам помогут привести себя в порядок. Прошу прощения за досадное неудобство, — неразличимо равнодушно бросил он.

— Вас проводить, моя леди? — Мориан нарушил мыслимые границы этикета.

Я качнула головой. Нет. Справлюсь. У нас было несколько запасных планов почти на все случаи жизни.

— Благодарю, милорд, не стоит. Я скоро вернусь, — пропела скромно.

Возможно, у меня будет шанс осмотреть дом.

— Я провожу вас, лесса, — не дворецкий.

Просто девушка. Обычная, человеческая, яркая и симпатичная. Только глаза потухшие.

Мы вышли из гостиной и стали подниматься наверх по роскошной мраморной винтовой лестнице.

Моршерр... Я видела — он был в шаге от того, чтобы сбросить личину и показать, насколько ему плевать на этикет.

Но это значило бы проиграть.

Мы прошли по светлому коридору, повернули за угол и замерли перед светлой лакированной дверью.

— Прошу, лесса, — мягко заметила служанка.

Она приоткрыла дверь — а я увидела на худеньком запястье цепочку синяков.

Я хотела было остановиться, спросить, но дверь резко распахнулась. Мне в лицо полетел серебристый порошок. Я успела задержать дыхание и зажмуриться, но удар в спину заставил уйти в сторону. Я сделала лишь один вдох — и мир помутнел.

— Да, хозяин был прав. Порошок лекарей для утративших разум не воспринимается никакими амулетами и щитами, как вред. Клади её, — шуршание.

Вспышка. И голос, отдающийся в разуме эхом.

— Ты сейчас выйдешь на улицу подышать. Можешь даже вернуться назад в академию, передав записку для жениха. Потом скажешь ему лично, что перенервничал и плохо себя чувствовала. Забудешь о произошедшем. Вечером ляжешь спать пораньше. А там уже тебя будут ждать, — смешок.

И пустота, в которую я лечу вопреки всем защитам.

Только одна мысль в голове — почему так нелепо?! Моршерр Декерет, какой полосатой твари я сейчас страдаю от твоих врагов, мне моих собственных хватает!

Последнее, что я успела увидеть краем сознания (или почудилось?) — это маленький пушистый комок, который метнулся ко мне из-под тени шкафа.

Черный, овальный, с маленькими тонкими лапками и большими оранжевыми глазами. На краю сознания послышался оглушительный рёв Лу. Мой дракон что-то почуял, но что он мог? За много шагов от этого поместья?

А потом мир всё-таки накрыла тьма.

Моршерр Декерет (Мориан Кайто)

Это всё казалось нелепым фарсом. И этот особняк, для строительства которого использовали запрещённый Сейлиром миольтийский камень — он залегал на границах Отарээти, морского царства. Если начать добычу такого камня — на несколько часов бега вокруг вымрет вся придонная жизнь. Умрут кораллы, всплывёт кверху рыба, могут пострадать ездовые морские коньки, гиганты удильщики и даже юные неосторожные русалиды.

Хозяина этого особняка это не волновало. Контрабанда такого камня — огромные деньги.

Ещё меньше понравился сам Найдж Каэрси. И его дочь. Архимаг был опасен — он постоянно отслеживал эфир вокруг, а некоторые его амулеты неприятно напоминали тень-ловушки времён прошедшей войны, настроенные на энергатов. Неужели не всё змеиное гнездо они уничтожили, не всех тварей, жадных до крови, извели?

Моршерр отшучивался, не понимал очевидные намеки на то, что он потеряет расположение архимага, если свяжет свою судьбу с безродной выскочкой, и строил из себя восторженного глупца.

За это время девица Краена попробовала два раза воздействовать на него амулетом очарования и ещё два — той самой едва уловимой ведьминской силой.

Он сделал леди пару комплиментов — и снова отвлекся на хозяина. Пусть считают лучше тем редким счастливчиком, которые из-за своей совершенной наивности не подвластны сложным любовным чарам — только истинной, искренней любви.

Мелкая дрянь тайком кривилась. Оборотни не оправдали ожиданий. Как-то ведь сбежала от них. И наверняка злобу затаила. Впрочем, он бы с огромным удовольствием вырвался из цепких оков человеческого тела, вернул прежнюю мощь и пил, пил бы эту тупую гадину, возомнившую себя пупом земли, пил до тех пор, пока бы она прахом не осыпалась у его ног.

Тьма призывно заурчала внутри всеми кошками мира. Она хотела этого. Его сила возрастала. Зарычал дракон. Зверя больше волновала безопасность девчонки. Льяны.

Слишком многое она бередила в нём. В душе? Есть ли она у того, кто рождён из тьмы и тени? Впрочем, Мор не любил заниматься философскими измышлениями и не считал нужным предаваться грусти — это больше по части Сейлира.

Всё, что он хотел сделать сейчас — поставить точку в их с дядюшкой вопросе.

Вириан уже связался от имени наследника с архимагом Долмером Шаи Кайто и другими значимыми лицами рода.

Всё это время Мориан Кайто не только делал вид, что учится в академии, но и тихонько собирал нити власти, плел свою паутину. Теперь кто-то был обязан ему жизнью, кто-то — здоровьем близких, кто-то — ссудой без надбавок от имени наследника или избавлением от кабальных долгов.

Людьми так просто управлять.

Моршерр сладко улыбнулся дядюшке Бьюмерту. Тот пытается споить Льяну? Глупо.

Ещё глупее, что он сам зачем-то ободряюще улыбнулся юной сидхе. Ей ещё только предстояло найти своё место в иерархии энергатов.

Но ведь не это его волновало, не так ли?

— Мориан, я слышала вы делаете поразительные успехи в освоении магии, — голос у Найджа Каэрси был негромким, но властным, давящим. Добавляет магию и пытается управлять голосом. Смешно.

— Я бы не назвал их поразительными, тирлес Каэрси, — и очаровательная бахвалистая мальчишеская улыбка.

Играть эмоциями, рисовать эмоции. Рисовать то, чего он на самом деле не испытывает — это именно то, что он привык делать в совершенстве.

— У меня не было никогда возможности тренироваться столько, сколько мне хотелось. Вы понимаете, тирлес, обязанности наследника...

О человеческих обязанностях Мор имел весьма смутное представление, ну да что с того? Он и так мог себе примерно представить, как мажики воспитывают своё молодое поколение.

— И всё же о вас отзываются как о сильном боевом маге. Лес Тиранталь уверял, что вы устроили на одной из пар нечто совершенно невозможное. Сила тьмы... Неужели в вас проснулись силы ваших далёких предков? — И смотрит остро, пронзительно, как будто препарирует взглядом.

— Наверное, каждому магистру хочется, чтобы его ученик стал выдающимся магом, но тирлес Тиранталь немного преувеличивает. После гибели отца, да примет мир его душу, я испытал слишком... — пауза. Отвести взгляд. Замяться. Смотри, как больно мне вспоминать! — слишком много эмоций. После покушения на меня — я повзрослел... К слову, дядюшка, как идёт расследование покушения?

Прекрасно идёт. Виарн Даласский знает всё — и копает не покладая сил. Но "дядюшка" об этом, разумеется, понятия не имеет.

Недовольны, как ловко он перевел тему разговора. Лорд Бьюмерт, разумеется, не знает, что сказать. Как сообщить о том, что расследование велось только на словах? Сложно, дядюшка?

В этот момент в руку клещом вцепилась Краена и начала что-то мелодично щебетать. Пытается ввести в транс?

Нет, как интересно. Зачем же семейству Каэрси ручная ведьма?

Хочется отдёрнуть это цыплячью ручку, вытащить за шиворот из-за стола толстяка и как следует, с расстановкой допросить...

Льяна. Расплескала вино. Пытаются разделить наследника Каэрси с его неправильной избранницей. Моршерр это предполагал. Несмотря на всю защиту особняка по теням крадётся молодой ширрас-шу — смесок теневого кота и шуирси, твари, чуточку похожей на мантикору в легендах магов.

Он бросил быстрый взгляд на поднявшуюся феечку.

Некстати, что предок Шаан'Соэн отсутствует. С другой стороны — присмотр за лордом Дайаартом Тхи не помешает. Безумный полукровка смирен до поры до времени, но сдаться он не сдался. Теперь либо его заставят подчиниться и принести присягу, либо он... кхм...

Но расстраивать Льяну не хотелось.

— Я пригляш-шу за тобой, девочка-шип. — Прошипел Палач Владыки недовольно про себя.

Отпускать девчонку не хотелось.

Она должна быть здесь. Рядом. Так, чтобы он видел, что с Льяной Тхи всё в порядке. Что она жива и здорова. Что...

Долгий черный взгляд проводил девушку до дверей.

Что-то будет. Что-то. В воздухе витал привкус неприятностей. Отчаянья. Гнева.

От служанки, которая провела Льяну, ярко пахло Найджем Каэрси. Запах был плотным и густым, не как от развлечения на одну ночь. Он сказал бы, что эта девка носит дитя архимага.

Моршерр медленно перевел взгляд на Краену Каэрси. Та буквально засветилась, засияла ведьминской силой. Не её сила. Заемная. Папаша накачал под завязку. А вот сказал ли девице, что сила ведьмы выжжет её магические каналы, а потом заберёт и жизнь? Вряд ли.

Тогда бы эта тупая дрянь не пыталась убить Льяну. Теперь он чуял. Знал. Видел.

Теперь он чуял. Знал. Видел.

То, о чём они говорили с ректором Си-Шаоном. То, что подтвердил племянник Даласского, мальчишка Оллеар. Портал на испытании сбила ведьма. Ведьма чуть не свела с ума нестабильную фейскую кровь. Ведьма была готова уничтожить всё на своём пути. Ведьма хотела получить Мориана Кайто. И почти наверняка отравить эльдлагского дракона по наущению папаши — или самостоятельно — а после и заморозить его насмерть вместе с хозяйкой — тоже решила Краена Каэрси.

Наша тварь везде поспела. Хотя какая она тварь? Тварь — это звучит гордо. А здесь...

От мощного всплеска ведьминской силы его затошнило. Было бы и правда забавно выплюнуть обед прямо на платье девки Каэрси. Но не стоило. С ней он ещё поговорит под её громки стоны... Не удовольствия. Совсем не удовольствия. Каждый, кто покусится на Льяну Тхи — отправится кормить мрак.

Она не особенная. Есть и красивее, и моложе, и умнее, и одарённее. Но почему тогда разорвать и уничтожить каждого, кто прикоснется с дурными намерениями к дочери его врага, стало делом принципа и священным долгом?

— Мориан, я преклоняюсь перед вашим умом. Статью. Тонким чувством юмора и тем, что превыше всего вы ставите долг клана, — голос у Краены стал низким, грубоватым, но таким завлекающе бархатным...

Сделать из неё сторожевого призрака? Как жаль, что это тело хоть и стало значительно сильнее, но ещё далеко вошло в прежнюю форму.

— Мне приятны ваши слова, лесса, но меня удивляет, что их столь вольно произносит юная леди, — едва не цокнул языком.

Побурела от злости? Даже воздух потрескивает.

— Позвольте, не стоит говорить с моей дочерью в таком тоне, юноша, — Найдж Каэрси нахмурился. Хищная птица. Нет. Стервятник. Колкие холодные глаза, — она немного восторженна, как всякая девица, и...

— И я не никак не могу на ней жениться, поскольку мы с прекрасной госпожой Тархи уже имеем обязательства перед магией. Поцелуй магии. Высшие силы — не шутки. — Он долго думал, стоит ли об этом говорить.

Но игра стоила свеч. Так его враги будут считать, что знают о нём всё. Будут считать, что они уже победили. Устранить Льяну... Мор дёрнул ухом — они всё равно собирались. Давно собирались, как только узнали о ней. Не зря Краена приехала в академию. О тех, кто её туда впустил в обход ректора — он ещё поговорит.

Мориан Кайто стеснительно улыбнулся.

— Вы поступили очень опрометчиво, молодой человек, — поджал губы архимаг.

Опасен. Очень. Виски сдавило. Пытается считать? Его? Какая наглость!

Голод и злоба вырвались вперёд. Холод сковал тело, откидывая его в те времена, когда он был Палачом из тьмы.

— Я был очарован! Вы наверняка тоже были без ума от матери прелестной Краены, господин архимаг! — Клыки кололи губу.

Без ума. Выбрал самую породистую кобылицу, проводил над ней ритуалы, сделал всё, чтобы цветущая красавица стала походить на бледную тень и умерла в родах — и всё равно — та родила Найджу Каэрси девку.

— Моя дорогая Ренария, — взгляд Найджа Каэрси потускнел. Губы архимага плотно сжались, — она было чудом, вы правы, мой друг. Молодость — прекрасная пора. Позвольте, я вас на секунду покину. Расчувствовался, — ледяным тоном произнес мужчина, отодвигая стул.

— Отец, вам помочь? — Щебет Краены.

Сердце сдавило. Мерзко-то как.

Ширрас-шу прислал сигнал тревоги. Он снова оказался прав.

Хотелось выпустить тьму, вихрем, серпом пройтись по этому гнездовью. Смотреть, как утекают жизни тех, кто продался за силу и власть. Выжать их досуха. Вам не нравится? Но отчего? Говорят, некоторые народы дальних миров строили себе пирамиды и хоронили там своих правителей со всяческими почестями! Специальные обряды придумывали, чтобы мумий сотворить!

А он быстро справится. Исключительно из альтруистических соображений. Вам что-то ещё не нравится? Подайте голодной твари на пропитание, не жадничайте!

Ишти бы пошутил... Интересно. Он скучает по мелкой тварьке. Готов клыками разорвать горло за Льяну Тхи. Испытывает... грусть, когда вспоминает о бездарно проигранной тварями войне, которую он сладко проспал в лавовых потоках.

Это делает его человечным?

Краена сбежала вслед за отцом.

С дядюшкой Бьюмертом они остались наедине. Моршерр-Мориан Кайто и тот, кто должен был стать опорой наследнику, его помощником и опекуном. И в этот момент тяжёлое молчание было нарушено. Кулак тиура Бьюмерта со всего маху врезался в столешницу, да так, что изящная салатница перевернулась, а нежные кусочки кальмара оказались повсюду — на скатерти, в других блюдах и на полу, а солонка упала под стол и раскололась.

— Дядя, как же вы так неосторожно, — мягко упрекнул Мориан Кайто.

Мгновение грозовой тишины. И бешеный, яростный рык.

— Мальчишка! Идиот малолетний! Где ты только отыскал это малохольную дуру? Это деревенщина и понятия не имеет о том, как быть леди!

Пудовые кулаки Бьюмерта Кайто сжались. Он весь — огромный, грузный, как медведь, вылезший из берлоги, зарычал, надвигаясь.

Сорвался? Нет.

Моршерр отчётливо видел злобный расчет в маленьких поросячьих глазках этого кабана.

— Тиур Бьюмерт, не смейте так говорить о моей избраннице, — Моршерр мягко поднялся.

Перетек из одной позы в другую. Вот только что сидел — и уже стоит.

Да, он хотел бы броситься за Льяной. Или подслушать, что творится в семействе Каэрси. Но иногда приходится выбирать не то, что хочется, а то, что надо. Впервые ему пришлось для этого сделать над собой усилие. Вспомнить о долге. Он не мог сорваться. Сейчас... не имел права поставить под удар всё, над чем они работали. За фейским шипом его души присмотрят, обязательно. А потом он посчитается. Со всеми...

Ласковая улыбка. Шаг вперёд. Дядюшка, что же вы замерли? Чуете опасность, да? Интуиция у толстяка отменная.

Казалось бы, проворачивать что-то под носом Каэрси — безумие. Но как раз магия особняка и сила его хозяина скроют то, что собирался сделать он. Моршерр.

Медленно тварь втянула ноздрями горький воздух. От толстяка пахло временем, холодом казематов и чужой болью. А ещё — острым, как перец, бешенством и мягкой светлой решимостью цветка белладонны. Смерть. Он него пахло смертью.

Рывок. Моршерр ушёл из-под нанесенного кулака. Легко. Танцующе.

— Ты выставил наш род на посмешище перед архимагом! Оскорбил его! Хоть осознаешь последствия, сопляк? Ты и так ничего из себя не представляешь, в подмётки отцу не годишься!

Слюна попала на камзол. Как... неосторожно. Белый палец брезгливо покружил над мокрым пятном — и оно исчезло.

— Замри, змееныш! Не смей делать вид, что ничего не происходит, никчёмный мальчишка!

От рёва борова тряслись стены.

— Сложно сделать вид, что ничего не происходит, если вы сейчас пытаетесь меня убить, дядюшка. Может, уже не в первый раз? — Мягко спросил тот, кого называли Моршерром.

Тварь играла. Давно он не получал такого удовольствия. И, главное, Бьюмерт сам всё решил. Сам договорился с Каэрси разделаться с непокорным племянником в их доме. Что ж...

— Гаденыш, да как ты смеешь! Замри, отродье! — Рык.

Что это за стекляшка? Рука онемела. Одна и только до локтя. Но всё равно — неожиданно и неприятно. Снова артефакты довоенной эпохи? Как-то много их стало.

— Замри. Молчи. Умри. Дядюшка, какой у вас маленький словарный запас... — Шёпот. В солнечные окна задул ледяной ветер. Мягко зашептали что-то своё тени по углам столовой.

— Ты давно должен был сдохнуть, никчемыш. Ещё при рождении. Я уже подобрал сестре отличную партию. За неё мне дали бы и титул, и такие деньги, что тебе и не снились. Но эта дура сбежала из дома и вышла за твоего папашу. Поверила, конечно, когда я пришёл "мириться", — голос толстяка звучал мягко, уверенно.

Моршерр усмехнулся уголком губ. Тьма внутри него с интересом наблюдала за метаниями будущего ужина.

— Молчишь? — Шлепнули толстые губы. — знаешь, как сложно было не удавить тебя в колыбели? — Толстяк развел руками, в которых мелькнул жезл.

Нет, какая прелесть. Это ведь поделка — тоже морских. Такими в древности лорды Отарээти управляли рабами-людишками, которых уносило к ним море. Много что-то здесь морских стало.

— Папаша твой чуял что-то, конечно. Но поздновато зашевелился. Нашлась на него управа. А вот ты, твареныш, выжил? Почему? А? — Почти добродушно усмехнулся тиур Бьюмерт.

В круглых покрасневших глазах на выкате даже ненависти не было. Только опасное любопытство, смешанное с иронией. Мол, почему эта букашка ещё дрыгает лапками?

И всё же, несмотря на такие сладкие знакомые чувства... этот человек никогда бы не стал энергатом. Потому что дети тени и тьмы пили эмоции, чтобы жить и понимать мир, который они защищают. Они не испытывали ненависти к людям или волшебным существам. За исключением тех, кто нарушал заветы Владыки и бога из Тьмы. И никогда не стремились к власти вне своей иерархии.

А этот и ему подобные... Моршерр прилагал огромные усилия для того, чтобы себя не выдать.

— Отвечай! — Навершие ткнулось Моршерру в грудь.

Боль растеклась вязкой патокой. Объяла каждую частицу тела. Хрип удалось сдержать с трудом. Забавная... вещица. Выдернуть руки тому, кто её сделал.

— Не слышу! — Хлестнул голос толстяка.

Если он упадёт — выдаст себя.

Надо кончать с этим. Всё, что боров наговорил, записано на кристалл. Ещё повредиться...

— Не могу... говорить, — выдохнул Мориан Кайто.

Давай. Ослабь нажатие. Подойди ближе.

— Тюфяк, — толстяк повёл жезлом — и тот налился синим мерцанием. Не самые приятные ощущения немного разомкнули когти, — ну? Как ты выжил при покушениях? Не пори мне чуши про помощника! Все перепроверили, никого там не было и быть не могло!

Огромные раздутые щеки нависли сверху. Двойной подбородок. Тяжёлая золотая цепь на груди.

— Это... на самом деле очень простой вопрос, дядюшка, — мягкая улыбка.

Почему же ты сглатываешь и делаешь шаг назад, а?

— Что ещё за?.. — Толстяк что-то почуял. Попытался отшатнуться от существа напротив. Того, кого он считал слабым, ведомым, никчёмным зверенышем.

Шаг. Улыбка. Лёгкий наклон головы. Безукоризненный юный лорд Мор Кайто. Только его рука чернеет на глазах. Только в темных волосах мелькают искры. А глаза — наливаются тьмой.

Изящный поклон. Как на светском рауте. Кончики клыков прикусывают нижнюю губу.

— Дядюшка, это ведь так просто. Я немного сильнее, чем ты думаешь... — холодный ядовитый голос течёт волной, смывая маски.

Рот человека искажается в гримасе, он машет жезлом, трясет артефактами. Немного больно, но не смертельно. Тени с каждым вздохом откликаются быстрее.

Рвёт сердце в клочья когтями недовольный дракон. Для него есть лишь одна цель — девчонка.

— Ты-ы... не мой! Не... племянник! — Вопль ужаса.

— Ах, мои любимые звуки, — доверительно и почти нежно шепчет тварь пугливой добыче, — вопли. Скулеж. "Пощадите!". "Я не хотел!". "Сдохни, мерзкое создание!" Какие вы... скучные...

Рука в черной перчатке из теней без всяких усилий приподнимает грузное тело.

— Фу! — Моршерр недовольно повёл носом. — Что это с вами дядюшка? Перепугались? Уже? А мы ведь только начали!..

— Что-о тебе надо? — У толстяка некрасиво тряслись губы.

Бьюмерт не торговался. Действительно, умён. Понял, кто перед ним. Ну, почти.

— Немного, — мелькнули в улыбке острые длинные клыки, — сейчас я подчиню твой разум. Ты расскажешь мне — чуть позже — всё, что вы задумали против рода Кайто и меня лично. А после скажешь своим союзникам, что подчинил меня своей воле и отослал. Решил не провоцировать интерес ректора Си-Шаона к моей персоне. Да и вам ведь нужно время для подготовки к свадьбе с лессой Краеной... К слову, что вы там собрались сделать с моей леди? — Острый коготь пощекотал подбородок и шею жертвы.

Толстяк затрясся. Тени жалили его, леденили, пили силу. На лице Моршерра Декерет застыла восторженная ласковая улыбка. И эту пугало сильнее любых угроз.

— Е-ей... Я не знаю! — Тонко взвизгнул толстяк.

— А если хорошо подумать? Или мне освежить тебе память? — Ласково ухмыльнулся Моршерр.

Этого даже пить было противно. Какая мерзость, мучайся потом изжогой. Когда он стал таким привередливым? Хотелось поскорее ощутить земляничную нотку смущения и малиновую песню нежности и интереса. Его Льяны... Его.

— Я слышал, Найдж хотел её кому-то продать! У твоей девки есть поклонник, он готов был платить огромные деньги! — Выплюнул Бьюмерт.

И попытался воспользоваться встроенным в одно из колец порталом.

Конечно, неудачно.

— Знаю я таких покупателей, — сузились глаза.

Льяны Тархи не было в доме. Ширрас-шу проследовал за ней. Его девочка вернулась в академию. Моршерр полагал, что её попытаются похитить прямо из особняка. Этот вариант они с Льяной обговорили. Но где-то просчитались. Придётся расспросить ширрас-шу, теневого кота, который приставлен её охранять. Плохо.

Лорд Моршерр Декерет ненавидел сюрпризы, если устраивал их не он сам. Но ничего. Он разберётся. Во всём разберётся. А враги? Ну, что ж. Кому-то просто не повезёт. Одно он знал точно. Плевать, что его шип прекрасно знала, на сто шла. И знала, что они должны быть готовы к риску и любым неприятностям. За каждое её неприятное мгновение. За каждое применение к ней магии. За любую боль или страх, которую она испытала...Он возьмёт плату. Сполна.

Черная длань разжалась.

Тиур Бьюмерт Кайто упал на пол. Раскинулся каракатицей.

Моршерр брезгливо разжал ему рот вилкой и забросил туда небольшую капсулу, которую ему передал Вириан.

Долмер Шаи Кайто действовал осторожно и скрупулёзно. Через ученика. Умён.

— Теперь ты заснешь на пять минут, а, когда проснёшься, громко отошлешь меня прочь из этого дома. — Проговорил Моршерр.

Где-то в темноте его души было паршиво. Горько. Глупый мальчишка Мориан. Смотри. Твой враг уже мёртв.

Твой клан будет процветать. И, пожалуй, если у него будет рыжий сын-полукровка, он назовёт его Морианом. Да.

Моршерр Декерет споткнулся о странную мысль. Какой ещё сын? Рыкнул зло, наматывая тени на руки и чувствуя сосущий голод.

Алые угли глаз вспыхнули и погасли.

С-скоро мы навестим вас, тирлес Каэрси. С теплым, дружеским, тварьим визитом. За вс-сё надо платить.

А с теми, кто желает разбудить море костей и пролить кровь Льяны Тхи... он тоже разберётся. Только ещё немножечко бы набраться сил и разбудить эту поганую драконью ящерицу в себе.

Дракон внутри зарычал, заворочался, куснул воздух и магию.

Он пихался, рычал и жег, пока разъяренный Моршерр не вылетел из особняка Каэрси.

— В академию, в академию, ящерица паршивая! Будет тебя твоя Льяна! Моя Льяна! — Рыкнул.

И как только Сейлир с этим справляется? С ума сойдешь с этими тварями. Как почуют желанную женщину — так хоть твердь перевернись.

Тьма их дери с их... истинностью.

— Тьма вас дер-ри!

Потому что не стоит обманываться и обманывать. Кем бы она ни была, даже Льяна Тархи не выдержит голода древнего энергата, когда он войдёт в силу. А её убить он бы не хотел. Ни за что не хотел.

Нет.

Моршерр Декерет тенью скользил по залитым яркими лучами чистым улочкам Валларна. Вдалеке шумело море, но тварь-лорд чуял в этой безмятежности беду.

Она уже стояла на пороге, скребла крючьями-руками.

В этом внешне безупречном городке было слишком много дурных тайн. А если сюда влезет ещё и Сейлир...

Тонкое ледяное шипение заставила грузного купца у прилавка схватиться за сердце, но источник беспокойства так и не нашли.

А в небольшую бухту у самых границ города, которую давно объявили проклятой и прозвали "Омутом утопленников" входила неприметная юркая яхта без флагов.

Смуглокожие немые рабы вытащили из трюма четыре огромных, окованных серебром сундука, вытащили не берег.

Их уже ждали.

Среднего роста, дородный и юркий как мячик мужчина. На вид — добродушный дядюшка, хозяин большой семьи, такому бы пекарем работать! Если не заглядывать в его глаза. Ледяные. Колкие. Опасные.

— Шиакри, принимай товар. Потом избавишься от наших друзей, — раздался короткий приказ. — Приближается праздник Семи Вод. Лучше времени у нас не будет. Твари поганые зашевелились. Чуят что-то, а?

Молодой дракон зябко передёрнул плечами и угодливо склонил голову.

— Ректор Си-Шаон слишком пронырлив, тирлес, но...

— Найди девку. Мне нужна её кровь, ясно? А то сам на её месте окажешься, пусть ты и не так хорошо подходишь в силу своей породы, — негромко, буднично почти выговорил мужчина.

Дракон как будто посерел, сьежился, утратив свою царственную красоту.

Его собеседник удовлетворённо хмыкнул.

Ящер тоже сдохнет. Но позднее, когда перестанет быть нужным. Ничего личного, но слишком уж много он знает, да и наверняка мечтает забрать силу моря костей себе. Ящер завистлив и ненавидит весь мир за то, что его кузен унаследует род. Чем он хуже, мол?

Такими легко управлять.

— Ты понял? — Надавил мужчина.

— Да, тирлес. Я был почти уверен, что нашёл. Всё совпадало. Почти. В крайнем случае заберём и эту девку, и и ещё двух, которые на подозрении. — Дракон занервничал.

— Пока следи. И добудь нам ещё жертву. Этих было мало. А невестушку приберем напоследок. Может, даже используем по назначению, — ухмыльнулся мужчина.

Те, кто привык видеть это добродушное волевое лицо с лёгкой улыбкой и пытливым взглядом, никогда бы не узнали его сейчас.

Пороки меняют.

Громко закричали, заметались в вышине чайки.

Времени оставалось совсем немного.

Особняк Дайаарта Тхи, Валларн

Оглушительный звон наполнил каменный мешок в подвалах древнего особняка.

Взвился к потолку изумрудный дымок, неохотно начал меркнуть, рассеиваться, обнажая диковинную, страшную и завораживающую картину.

Во мшистом покрывале лилово-золотых цветов лежал человек. Мох поглотил его тело почти полностью, оставил на поверхности только лицо и бледные длинные пальцы правой руки, увенчанные острыми когтями.

Лицо было откровенно некрасивым

Почти уродливым. Его рассекали наискось шрамы, как будто сам человек был големом, сшитым из множества неровных кусков. Глаза под закрытыми веками беспокойно бегали, как будто человек во сне переживал что-то неприятное.

Вот взгляду скользнуть выше — и... уши у спящего мужчины были совсем нечеловеческими. С острыми длинными хрящиками сверху, и небольшими, загнутыми вовнутрь крючками снизу.

С тонких белых губ сорвалось шипение. Застыло ледяным облаком.

Вдруг черты лица мужчины заострились, как будто потекли — и немного разгладились. Самый кончик страшного шрама растворился.

Фигура, вышедшая из темноты, коротко вздохнула. Белая прозрачная ладонь легла на лоб спящего.

— Проснись, потомок, — устало выдохнул Ллаиширэ Шаан'Соэн, бывший владетель Шер-Лайшин.

Брови спящего сошлись на переносице.

Медленно, неохотно распахнулись темно-изумрудные, сияющие глаза фэйри.

Дайаарт Тхи застыл, вглядываясь в мужчину, который был его родичем. Он видел призрачного владетеля старых холмов не в первый раз.

Сначала были неприятие и открытая злоба. После — ярость и ненависть.

Он давно не был тем маленьким плачущим комком плоти, который желал утешения. Но и месть... Перед глазами вставал полный боли и разочарования взгляд дочери.

Нет. Он уже причинил ей боль. Поставил её жизнь под угрозу. Он был не непогрешим — это, неожиданно, отрезвляло. Он помнил, как смотрел на его маленькую Льяну, его колючий шиповничек, энергат. Палач Владыки.

Это было безумием. Это было невозможно, потому что в тварях из тьмы не бывало ни чувств, ни сожалений. И всё же... Это было.

Дайаарт Тхи понял, что проиграл свою битву, именно в тот момент, когда увидел в глазах дочери восторг, благодарность и нежность по отношению к древней твари.

Он мог бы пытаться плести интриги и строить козни даже с подчиняющим артефактом. Мог бы. Но был ли смысл? Уже теперь было ясно, что ему не уничтожить Сейлира Кастелла Илдрэггона и его империю тварей. Да и — будем честны — энергатов Дайаарт ненавидел лишь потому, что они стояли между ним и его планами. Лорд Тхи имел свои принципы — и принципы эти были довольно гибкими. Сегодня одни. Завтра — другие.

Он уже решил, что разрешит загадку Валларна, уберёт тех, кто угрожал его дочери, и тихо исчезнет.

Но всё изменилось, когда одним днём улегшись в постель, он очнулся в совсем другом месте.

Там сплетались в неведомом танце гибкие корни деревьев. Там тихо пели свою песнь бледные тонкие грибы на высоких ножках. Звенел и переползал с места на место мох. Там мягко сплетал толстые серебристые нити огромный паук-птицелов, а в глубине норы что-то ворчал сонный вышпень — огромный, лысый, в теплую складочку. Там дышалось так легко, как вообще никогда в жизни. Грудь сводило от восторга.

Босые ноги зарылись в прохладную мягкую землю.

Взметнулись темные корни. Прошили его насквозь, нанизали, как бабочку на булавку.

И раздался голос. Дайаарт Тхи не боялся тварей и смерти. Не боялся пыток и энергатов. Его сложно было удивить.

Но в этот миг он ощутил, как холодный ужас липкими щупальцами обнимает тело. Он не... справился. Не смог. Не сдержал крика ужаса. Крика, который шёл из каких-то первобытных глубин озлобленного существа, привыкшего к своей безнаказанности. К тому, что любое беззаконие сходит ему с рук, а любое его действие — оправданно.

— Не тебе решать теперь, что будет с тобой. Не тебе бегать от меня и строить планы, маленькое, ничтожное, поглупевшее создание.

Этот голос прокатывался по телу грохотом. Лавиной придавливал, ввинчивался в уши, и никакие крики не могли его остановить.

Это существо сияло в полумраке лесной пещеры. Кожа его — как корни дерева, а глаза, как листья старого падуба. Волосы — льняные, белые, как поцелуй луны. А, может, полные первой весенней зелени. Изменчивы каждый миг. Длинные загнутые когти на ногах легко цеплялись за ветви. А руки — выплетали узоры древней первородной магии.

Король всех сидхе. Актариэн. Владыка и повелитель. Бесконечно юный и ужасающе старый.

— Ты долго шёл ко мне, Дайаарт Ядовитый Шип, — зелёное пламя глаз Владыки поглотило его, выпило его боль и гнев.

А потом пришло оно. Наказание.

Он никогда и никому не смог бы рассказать, что происходило с его душой, его магической сутью во владениях Зелёного короля. Особенно, когда очередное испытание его воли сменилось разговорами. И уши теперь было не заткнуть. Приходилось смотреть. Видеть. И проживать чужие жизни, жизни, оборвавшиеся века назад — и намного позднее. Жизни фэйри и полукровок, предателей и воителей, рабов и могущественных лордов. И жизни, оборвавшиеся по его вине — тоже.

В одном из этих видений он и увидел впервые Ллиатароэна Ллаиширэ, владетельного князя Шаан'Соэн. Младшего сына владыки Актариэна и женщины, в которой текла кровь энергатов. Того, кто полностью унаследовал кровь и суть обеих ветвей силы. Того, кто был беззаветно верен холмам и Владыке Илдрэггона.

— Не смотри на меня волчонком, потомок, — шепнул ему призрак в их первую встречу, — твоя дочь меня разбудила. Её приняли регалии рода Шаан'Соэн. А с тобой... — высокий, тонкокостный, светлокожий призрак одарил его задумчивым взглядом.

Как будто в искаженное зеркало смотрел.

— С тобой придётся поработать.

— Мне не нужны ваши подачки, — зло хмыкнул тогда Дайаарт, — мне вообще ничего не нужно от древних ископаемых. Я выполню, что обещал, а дальше полукровная тварь всё равно меня уничтожит. Уж Палач об этом позаботится, — да, в его мыслях о лорде Сейлире было мало почтения.

— Ты имеешь в виду, что уничтожишь сам себя? — Глаза призрака сверкнули болотным огнём.

— Нет, — огрызнулся он тогда.

Говорил о Владыке тварей. Но... и правда. Он и сам — полукровная тварь. Об этом ему не забывали напомнить.

Вдруг призрачная ладонь легла ему на макушку.

Шурх. Шурх. Шур.

Его гладят, как несмышленое дитя?!

— Ты такой и есть, — мелодией ветра, звоном десяти колокольчиков разнёсся голос призрака, — дитя. Глупое. Злое. Обидчивое. Ревнивое. Мне жаль, что тебе пришлось стать таким, моё дитя. Но жалостью тебя не изменить. Я не желаю, чтобы малышка Льяна плакала.

Тогда впервые корни Владыки фэйри выпустили его. Но легче не стало.

Призрачный Шаан'Соэн был прекрасным воином. Дайаарт Тхи был великолепным интриганом. Только поэтому ему удавалось выиграть одну схватку из десяти. Остальные девять оканчивались его смертью.

Магия. Разговоры. Расспросы исподволь. Снова магия. Когда он узнал, что Шаан'Соэн не только его предок, но и энергат, сил орать от злости уже не оставалось.

Днём — расследование. Ночью — кошмары.

Он не понимал, что меняется, пока сегодня, в последнем поединке из сна, вдруг не ощутил яркую эмоцию своего противника. Она пахла чабрецом и лавандой. Это была забота Старшего родича.

Как только эта мысль коснулась его сознания — исчезла темная пещера, оборвался поединок, а он медленно распахнул глаза в реальности, в ритуальном зале поместья.

Чтобы тут же столкнуться взглядом с призраком.

На белом лице Ллиатароэна Шаан'Соэн мелькнула тень одобрения. Зашептал низкими мягкими нотами мох, запела литаврами вода в чашах, зазвенел отзвук флейты.

— Как ты себя чувствуешь, Дайа? — Призрак редко обращался к нему по полному имени.

На это сил яриться тоже не осталось. Да и было что-то глубокое, впитанное из детства, что твердило — он предок. Он основатель рода. Ему дозволено.

— Уже не как каракатица из которой сделали жаркое, — ответил грубовато, — но это до следующей встречи с приправой из ручных корней Актариэна.

Мох медленно и неохотно выпускал тело из своих объятий.

— В этом нет надобности, — безмятежно откликнулся призрак, — наказание получено. Более Владыка вмешиваться не станет. Я в ответе за моего потомка — с меня и спрос, дитя. Иногда эти рыцарские замашки предка выбешивали до зубовного скрежета. На этого блаженного даже рука не поднималась.

— Прекратите молоть эту чушь. Вы знать не знали ни обо мне, ни о моей дочери! Вас вообще тогда не существовало, — рыкнул раздражённо Дайаарт Тхи.

Мох проминался под босыми ступнями. Одеяние лорда Шаан'Соэн колыхались едва заметно в воздухе. На лице — печать нерушимого, непробиваемого спокойствия. Он не добр, нет. Но ошеломляюще справедлив. Неизвестно, что хуже.

— Тебя ждёт господин Тень Владык. Не стоит разговаривать с ним так же, как со мной, потомок. Будь благоразумен, во имя рода. Моей властью повелеваю, — ясно и четко прозвучал голос Ллиатароэна.

Медленно качнулись волосы призрака, забранные в строгий хвост. Заплясали в воздухе ленты. Раскосые, смотрящие глубоко в душу глаза, сверкнули.

Мужчина на границе магического круга замер, невидяще смотря перед собой. Его тело прошил золотой иероглиф приказа Старшего. И на этот раз он не исчез в прозрачной дымке, как все прошлые разы. Нет. Он впитался в тело и закрепился в нём.

Дайаарт Тхи, сын безродного раба-человека и правящей дочери клана Ядовитого Шипа пробудил в себе кровь энергата. На свою беду. Или на счастье.

Принц Ллаиширэ Шаан'Соэн ощутил, как огонь надежды разгорается сильнее. Если этот мальчик сумел принять суть, ещё не всё кончено. Его шрамы начали исцеляться. Пусть не всё получится излечить, но его потомок ещё умеет любить. Пока в душе живы яркие чувства — ничто не кончено. У рода Шаан'Соэн есть надежда.

Ллаиширэ не чувствовал усталости. Не мог ощутить тонкий аромат хнирских благовоний или солоновато-древесный запах мха. Не мог коснуться предметов в этом мире. Не мог пробудить свой спящий дом. Но всё ещё мог дать роду надежду.

Оставшийся вечно молодым мужчина медленно сжал пальцами рукав одеяния.

Он будет бороться за жизнь своего потомка даже с ним самим. С девочкой проще, она юна и оттого более податлива и открыта новому. И влюблена. И пусть лорд Декерет — не самая вдохновляющая партия, но кто он такой, чтобы идти против воли бога Тьмы и Теней?

— Иди, — строго сказал потомку Ллаиширэ Шаан'Соэн, — и не давай повода господину Дайнару в тебе усомниться. Сейчас не время для распрь. Расскажешь, что удалось выяснить. Наши враги каждый раз оказываются на шаг впереди.

Раздался неслышный скрип зубов, но Дайаарт Тхи быстро взял себя в руки.

Ладонь прижата к груди. Поклон.

— Как скажет Старший.

Он развернулся — и вышел из комнаты, превращенной в святилище и место его личной казни. Каменные ступени вели наверх, к свету.

А в залитой зеленоватым солнцем гостиной его уже ждал Дайнар Тень Владык.

Дайаарт мысленно поморщился. Так и врезал бы по этой наглой роже.

— Смотрю, ты ещё живой, Тхи? — Нашипела обиженная Тьма из-под капюшона.

— Твоими мольбами тьме, неуда... необыкновенно любопытный сегодня высокочтимый тирлес Тень Владык! — Отвесил поклон Дайаарт Тхи.

Противники переглянулись. Тихо засмеялся призрак. Новый раунд сражения начался.

— Сделано уже довольно многое, — сухим, резким голосом заметил лорд Тхи.

Темно-зеленая лента змеёй обвила алые волосы, убирая их в хвост.

Над столиком висела дымка пара. Кружки исходили теплом. Аромат свежих ягод растекался тонкой струйкой, дразня ноздри.

— Великолепно, — задумчиво проговорил Дайнар Илдрэггона, — прекрасный аромат. Тонкий. Ягоды мисши, сиятельный Ллиатароэн?

Присутствие самого Дайаарта царственно проигнорировали. Но если бы он отступал каждый раз, когда его не замечали, он бы не стал тем, кем смог стать за это время.

— Итак, — невозмутимо заметил Дайаарт, выхватывая буквально из-под носа у энергата несколько длинных тонких трубочек со сладкой начинкой, — что мне удалось узнать...

Когти постучали по столу.

— Во-первых, — он запрокинул голову, смотря в окно. Лучи света преломлялись, кружили, рассыпали искры, — наш враг, безусловно, обитает в Мойэраати. И имеет большое влияние в академии.

— Как ново. Это мы выяснили ещё месяц назад, — дёрнул носом Дайнар.

Врезать бы ему, вонзить когти в ямку под челюстью, и... Размечтаться Дайаарту не дали. Призрак смотрел на них, как на расшалившихся котят. И, судя по тонкой задумчивой улыбке, уже что-то придумывал. На месте братца Сейлира Дайаарт не был бы таким беспечным. В этой странной компании он был самым младшим, но далеко не самым безнадежным. Любопытно, Дайнар Тень Владык был старше Ллиатароэна — или нет? Разница несущественная, но предок показал себя нелюдем, с которым опасно связываться, несмотря на все его благородные заморочки. Подобное Дайаарт Тхи не мог не уважать.

— Рассказывай дальше, Дайа, — качнув головой, коротко попросил призрак.

Он мог бы вспылить. Мог бы поиздеваться. Мог бы даже пустить их по ложному следу — если бы дело не касалось его дочери. Он не позволит обидеть её. Никогда. Никому.

Лорд Тхи закатил глаза. Бесящая энергата ухмылка заиграла на тонких губах.

— Действительно, мне стоит обрисовать всю картину попроще и покороче. Боюсь, иначе придется делать новомодное представление в картинках. Для самых, самых маленьких, — пропел он сладким голосом.

Заметил, как с отвращением передёрнулся Дайнар Илдрэггона. Не каждый мог выносить голос высшего фэйри спокойно и не попасть под его влияние. Даже полукровки. А свои способности самозваный лорд Тхи отточил до совершенства.

— Дайаарт, — в звонком голосе призрака слышалось предупреждение.

По коже пробежала холодная волна. Тело напряглось.

— Да, — откликнулся, сжимая зубы.

Приказ Старшего. Вот, как твари управляют друг другом. И энергаты. Занимательный опыт, хотя он предпочёл бы обойтись без него.

— Объясняю коротко и доступно, — лорд Тхи откинулся на спинку кресла и улыбнулся тонкой холодной усмешкой, — если причина всех бед — в академии, это может быть только кто-то из старейших преподавателей. Тех, кто пользуется огромным уважением и обладает безукоризненной репутацией. Ему проще всего завербовать помощников и раздобыть необходимые для ритуалов редкие ингредиенты. И, разумеется, найти недалёкого мерзавца, который обесчестит нужных ему адепток и даст повод выкинуть их из академии.

Зашуршала бумага.

— Вот список подозреваемых.

Когтистая рука выхватила лист. Тень Владык впился в него взглядом и сжал зубы.

— Бред!

— Да, когда ведьма сводила с ума одного энергата, все тоже так говорили, — не удержался Дайаарт.

Атмосфера в комнате тут же изменилась. Не слишком дружелюбная до этого, сейчас она стала настолько плотной, густой и непроницаемой, что кожу обжигало льдом.

Ярче углей в камине вспыхнули бирюзовые глаза Тени Владык. Какой чувствительный монстрик. Дайаарт Тхи скосил глаза в сторону призрака — и сердце неприятно кольнуло. Глава рода Шаан'Соэн стал как будто плотнее. Светлые одеяния его налились блеском. Алые волосы едва заметно трепетали на ветру. Холодное и спокойное лицо. И серые сейчас, сумеречные глаза, которые смотрели с такой обезоруживающей прямотой, что в сердце фэйри шевельнулось какое-то странное чувство. Как будто сожаление. Неуверенность. Что-то саднящее, из тех далёких времён когда рядом с ним ещё была женщина, которой было на него не плевать. Когда-то очень давно он орал матери Яншела, что лучше бы он сдох, и она бы померла вместе с ним от когтей охотников госпожи сида. Лучше так, чем стать теперь никому не нужным слабым калекой. Когда маленькая худая фэйри посмотрела на него глубокими темными глазами и продолжила гладить его по обстриженным волосам. Когда обмывала его, ухаживала за ним днём и ночью и не сказала ни слова упрёка... Тогда его посетило такое же чувство неловкости. За себя.

Стыд. Это был стыд.

— Мрак, я понял уже, понял, — громко расхохотался мужчина, окончательно растрепав когтями прическу, — извините, что сказал правду и задел ваши трепетные верноподданнические чувства к Владыке!

— Он прав, — неожиданно глухо произнёс Дайнар. Энергат проткнул когтями ладонь, даже не заметив этого, и, не мигая, уставился в сгустившуюся тьму.

— Мы были преступно наивны. Верили в непререкаемый авторитет Владыки, в его непогрешимость и защиту магии. Даже я, который предупреждал Сейлира, до конца не верил в печальный исход. И в страшном сне не мог представить, чем всё это обернётся.

— Ты хорошо знаком с пороками живых, Дайаарт, — голос призрака звучал совсем тихо.

Основатель рода Шаан'Соэн смотрел без упрёка и гнева. Проклятье, Дайаарт Тхи вообще отвык видеть на лицах окружающих его существ такую эмоцию. Сочувствие. Понимание. И даже разозлиться не получалось. На лице Ллиатароэна Шаан'Соэн сияла безмятежность и что-то ещё — неведомое, безумное. Глядя в это лицо, Дайаарт Тхи впервые подумал о том, что он упустил в жизни что-то неуловимо важное.

Он никогда бы не смог смотреть с такой безмятежностью. Этому существу нечего было стыдиться и не в чем было себя упрекать. Он жил так, как говорила ему совесть. Он был готов на все ради своих близких и ради того, что было для него ценным и важным.

— Тот, кто хорошо знает людскую подлость изнутри, сможет и защитить от неё вернее всего, — призрак наклонил голову так, что понять выражение его лица стало невозможно, — ты мог бы защищать других. Не ввергать в хаос, а отстаивать порядок.

Дайаарт Тхи замер, не донеся чашку до рта. Сначала он даже не мог осознать, что ему говорят.

А потом... рука дрогнула. Горячий ароматный напиток пролился на брюки. Пальцы так тряслись, что он поспешно поставил кружку на стол.

— Что? — Переспросил, давясь смехом. — Вы меня, меня хотите сделать сторожевой шавкой Владыки тварей?

Он громко расхохотался под взглядами двух пар внимательных глаз.

Внутри что-то мелко подрагивало от ужаса и непонимания. Как он дошёл до такого?

— Вас Сейлир закопает, — сообщил сквозь смех.

— А знаете... это не такая уж дурная идея. Но не сейчас. Наглости в нём ещё много, места своего не знает. Да и... Гонора до небес, — показал кончики клыков Дайнар Тень Владык. И впервые посмотрел прямо на лорда Дайаарта Тхи, а не сквозь него: — Ты действительно считаешь, что все эти существа могут стоять за происходящим? — Когти сжали с силой злополучный лист бумаги.

— Каждый из них — с равной вероятностью. И всё же двоих я бы выделил особо, — равнодушно пожал плечами аловолосый фэйри.

Он быстро взял себя в руки. Решают его судьбу при нем же? Пусть. Ещё посмотрим, что из этого выйдет.

— Шагреант Тиранталь. Архимаг, потерявший силу. Декан расы ллаирэй, Ллау-ршах. Есть основания полагать, что он потерял свою единственную любовь. Одержим желанием её вернуть, — в голосе Тени Владык прозвучало лёгкое уважение, — этого я не знал. Кто ещё? Магистр Элимиан? Безобидный старик, преподаватель магических аномалий?

— Этот старик и меня закопает в прямом столкновении, — язвительно прошипел Дайаарт Тхи.

— Что-то ещё? Что нам от них ждать? Почему каждому из них может быть нужна Льяна? — Негромко спросил призрак.

— Как ключ, который отворит врата ритуала, — вздохнув, ответил Дайаарт.

Он слишком долго думал об этом. Слишком сильно ненавидел себя за неосторожность.

— В ней смешалось несколько начал. Голем фэйри. Душа с божественной искрой, кровь человека, сила мага, пусть едва теплющаяся по их мнению. Если попытаться расшифровать вероятные векторы направления магии при запуске последнего этапа ритуала...

Да, он увлекся. Он был азартен. Он не мог остановиться, пока не разгадывал загадку до конца. Часто в погоне за решением ему было наплевать, кто при этом пострадает.

Сейчас Дайаарт Тхи тоже увлекся. И не видел, как переглянулись между собой призрак и Тень Владык.

— Мальчик гениален, — прошептал с лёгкой грустью Ллиатароэн.

— И безумен. Его придется постоянно держать под контролем. Но уничтожать такой изощрённый ум жаль даже мне, — сощурились бирюзовые очи Тени Владык.

Острые когти мягко погладили развалившуюся на коленях шушиндру — тварька растеклась тряпочкой, прижала тонкие лысые уши к черепу и довольно застрекотала, дрыгая задними лапами.

— Дочь — это хорошо. Но у дочери своя жизнь. Нужен кто-то, кто будет рядом с ним постоянно, — продолжил мысленно Дайнар.

— Ему нужна женщина. Семья. Та, которая будет не слабее его. И я знаю, кто может понравиться этому строптивому мальчику, — обманчиво мягко заметил призрачный лорд.

Изящная тонкая кисть мелькнула в воздухе, очертила призрачные узоры печати.

— Что они предпримут в ближайшее время? Они уже понимают, что мы висим на хвосте? И что лучше предпринять нам? — Вслух спокойно уточнил Дайнар.

Как бы он ни желал свернуть шею Дайаарту Тхи, это было бы нерационально.

Глупо уничтожать ценный и важный ресурс. Да и когда кровь в нём заговорит сильнее, с подчинением проблем не будет. На этом и строится жёсткая иерархия энергатов.

— Им не хватает жертв. По моим прикидкам — ещё двух. Но, может, и трёх без учёта Льяны, — тут же откликнулся Тхи.

Глаза фэйри источали яркую зелень, он оживился и словно забыл о том, с кем находится в одной комнате. Фанатик. Исследователь. Безумец. Но не безнадёжен.

— Девушек хотят снова выкрасть из академии? Наугад? Уже не обращая внимания на слухи? — Хмуро уточнил Дайнар.

— По моим расчетам — они воспользуются третьим испытанием первокурсников. На других курсах слабых магов уже не осталось, — оскалился Дайаарт Тхи.

Застрекотала снова тварька.

— Си-Шаона надо предупредить и приставить к каждому адепту охрану, — процедил Дайнар, — нет, ну какая наглость — восхитительно! Проворачивать всё под носом у могущественных существ, да так, что если бы Моршерр не разбередил это змеиное гнездо...

— У нас товар, а вам — капе... конец, — расхохотался, блестя глазами, лорд Тхи.

Впервые оба противника переглянулись почти понимающе и синхронно оскалились.

— Капец будет, если с головы Льяны Тхи... Ох, нет, Шаан'Соэн, упадёт хоть волосок, — хмыкнул Дайнар Тень Владык.

Его жесткое скуластое лицо построжело. Уши нервно дёрнулись, прижимаясь к черепу.

— Девочка не пострадает, — неожиданно жёстко заметил призрак. В светлых глазах застыла тьма теней, — за этим проследят.

Тварька тряпочкой сползла с коленей Дайнара и сосредоточенно поползла по направлению к лорду Тхи. Мягкая шкурка переливалась в полумраке серебром и фиолетовым.

Плоская морда выражала живейший интерес "ой, а что это там такое красивенькое шевелится? Кусь будет!".

— Льяна уже не подходит для их ритуала. Но они об этом не знают, — криво усмехнулся лорд Тхи, — поэтому нам стоит сделать следующее...

В этот момент шушиндра достигла цели и смачно вцепилась зубками куда дотянулась — в коготь. Вернее, в пальчик, на котором блестела заманчивая побрякушка.

Дайаарт Тхи помянул всех предков твари до начала времён, скрестив их с отходами морских гадов.

Маленькие бусинки глаз преданно и недоуменно посмотрели на него. Тонкий хвост с мягкой кисточкой пощекотал щёку буйного фэйри. Ты чего? — спрашивали глазки. Мы же друзья! Тебе что, для друга кровушки жалко? Пальчика жалко, а?

Призрак прятал улыбку.

Дайнар смотрел с исследовательским интересом.

Сам Дайаарт Тхи — с лёгким ужасом.

Волшебная тварь — здесь? С ним? На его руке? Совсем страх потеряла?

А потом вдруг протянул вторую руку — и почесал когтями настороженную шуши под грудкой, вырывая урчание.

Пусть они смотрят и видят. Он безопасен. Он способен измениться.

Интриган прикрыл глаза.

Мягкая какая тварь. И урчит приятно.

Посмотрим, что будет дальше... Обострившееся восприятие шептало, что неприятности. И он предвкушал веселье. А дочь... Его дочь больше не пострадает. Никогда. Пора послать весточку Яншелу.

Ллиатароэн Шаан'Соэн с лёгкой грустью наблюдал за потомком. Как же искалечили его душу и тело. Жаль, что клан Ядовитого Шипа уже стёрт с лица земли. Очень жаль. Он бы зашёл к ним в гости. И поговор-рил.

Призрак не боялся за себя. И всё же ему хотелось бы задержаться здесь и помочь потомкам вернуть величие рода. Увидеть, как изменился мир.

А там — как Золотой бог из тьмы свяжет нити.

Впрочем, одно он знал точно. На следующую встречу с потомком он приведет ещё одно существо. Девочка в её защите пока не нуждается. А вот Дайаарт Тхи хранительнице рода будет интересен. Да, очень интересен. Со всех сторон...

К горизонту медленно катились по небу золотисто-оранжевые сегодня светила. В окна врывался запах моря.

Валларн притих. Ненадолго вернулось лето. Это было затишье перед грозой.

Льяна Тархи

Я не помнила, как оказалась в академии. Вот мгновение назад, кажется, мы с лордом Моршерром сидели за столом. Вот перед глазами маячили толстые губищи тира Бьюмерта. А вот я вроде бы шла за служанкой куда-то наверх. Кажется, у меня было пятно на платье. Да, точно! Меня так невыносимо утомила мрачная обстановка дома Каэрси, их постоянные подколки и попытки втоптать меня в грязь, что мне стало почти дурно. Я передала через служанку свои извинения хозяевам и попросила сообщить, что моё самочувствие более не позволяет мне здесь оставаться.

Да, всё так и было.

Холодный ветер немного освежил, остудил, привёл в себя. Несмотря на теплый денёк, он неприятно леденил кожу, и я решила не гулять, а вернуться в общежитие.

По дороге свернула... и теперь неловко топталась возле ангара, куда временно поместили Лустайю.

Я ощущала себя плохой хозяйкой. Всё время на бегу, всё время — с приключениями, а мой дракон от этого вынужден страдать.

— Ой, да заходи уже. Тебя за десять шагов слышно, пыхтишь как тролль, — раздалось ворчливое — и высокая железная дверь распахнулась.

Наружу высунулась любопытная голова с темными роговыми наростами и круглыми сияющими глазами.

В этот раз Лустайя оказался среднего размера, как бычок, мне чуть выше пояса.

Шершавый драконий язык быстро подправил мне прическу и выказал всю степень своей любви к хозяйке.

— Лу, фу, Лу, животное ты бессовестное! Лу-у!

Я выла. Дракон хохотал. Скакал вокруг меня, стучал хвостом, заглядывал в глаза, преданно вилял попой — и напряжение медленно отпускало.

Как не отпустить? Попа с хвостом — просто загляденье. А эти божественные чешуйки? Они на брюшке отливали перламутром! А сам хвост? Этот изгиб, эти невыразимо прекрасные переливы цвета! Вы посмотрите, какой упитанный дракон, в самом расцвете чешуйчатости!

Нельзя такую попу не гладить, хозяйка! Грех не полировать хвост щеточками!

— Слушай, а ты мне накогтник подаришь? — Зашуршал зверь, подкрадываясь сзади.

Его крылья окрепли, хвост обзавелся шишечками новых наростов, а глаза были добрые-добрые, невинные-невинные!

"Хозяйка, жрать дай, мяса полтонны, да, и ещё чуть-чуть рыцарей и пару тваревых ведьм на закуску"!

— На... что? — Обернулась. Озадаченно уставилась на это чудо.

— И накуда, — боднули меня в колено. Прощай, мой воздушный образ принцессы, — это сейчас самый нудный, тьфу-ты, модный ксесупар на четвертом кругу заповедника! — Важно поведали мне.

— Накогтники кладут в суп? — Поинтересовалась я с самым важным видом.

— Да нет же! — Коготь дракона возмущённо скребанул по полу и на меня посмотрели так, как будто я каждый день обкрадывала сотню маленьких драконов и где-то прятала пещеру с этими самыми накогтниками.

Подозрительное хрюканье? Нет, это не я!

— Ну, ты что, это сесупар такой! — Надбровные дуги выразительно задергались. — Сексупар!

О, это что-то новенькое!

Мой умный дракон со встроенной функцией "память предков" чего-то не знает!

— Так накогтник на когти? А тебе зачем, Лу? — Я присела на скамейку, вдыхая запах дерева, сена и трав. — Будешь самым грозным драконом? Ты...

Я сглотнула. От Лустайи веяло обожанием. Ноздри ласкал этот сладкий запах, да такой сильный, что я сама не заметила, как облизнулась и впитала золотую дымку. Стало легче дышать. И на грани сознания промелькнула нотка неправильности, как будто я забыла нечто важное.

— Я! Я буду самым важным, самым грозным, самым опасным! — В больших глазищах сияло небо. — Ты же с великолепным и ужасным лордом Декерет, да? Значит, ты будешь самой главной! Почти такой же, как наш Владыка! И я тоже должен быть величественным! Чтобы трепетали и боялись! — Попытался важно развести лапы дракончик.

И тут же плюхнулся на попу, недовольно ворча про равновесие и конечности.

Смешно топорщился хребет, двигалась длинная шея, подрагивал упитанный шустрый хвост.

Детская наивность сочеталась в Лу с вековой мудростью. Какое же прекрасное создание. И какая большая ответственность!

— Лу, накогтники будут! — Важно согласилась, стараясь не смеяться, но скажи мне, чешуйчатый мой, ты точно не против на время отправиться в заповедник? Мне не по себе от того, что из-за меня ты можешь подвергнуться опасности, — стиснула зубы.

Нет, какая-то тварь покушалась на моего дракона, а я ничего не смогла толком сделать. Моршерр мягко стелет, да только спать жёстко будет. Тварь-лорд ничем со мной не делится. Подозревал ли он Каэрси? Наверняка. Сказал ли мне об этом? Нет. Впрочем, я ведь сама решила, что активные расследования — не для меня. Сама хотела тихих мирных будней.

Почему же теперь казалось, что это была большая ошибка?

Что же. На ошибках учатся, Льяна.

Голова дракона уютно придавила тяжестью мои колени.

Пальцы сами собой начали выискивать стыки в пластинах чешуи и почесывать нежные местечки.

Дракон млел. Дракон урчал. Дракон пытался быть очень важным и серьезным, но пока вызывал лишь огромное желание затискать его до потери хвоста!

— Лу-у? — Настороженно позвала ещё раз.

Мне нужно. Нужно знать, что он ответит.

— В заповеднике хорошо. Далековато от тебя, но это же не насовсем, — серьезно проурчали мне.

И снова посмотрели добрыми круглыми глазами: "мам, а вот этих динозавриков?".

Кто такие динозавры? Перед глазами вставали странные огромные животные с длинными задними и короткими передними лапками. Огромной головой. И очень острыми зубами с меня размером. И с такими дети на Земле играли? Бррр!

— Накогтник будет, — ещё раз пообещала, слабо представляя, где искать такое чудо.

Кузнецов на территории академии я не видела. Разве что в город, в оружейные ряды сходить?

— С насечками и цепочками? — Меня от широты любви придавили ещё и лапой.

Вдруг мама, тьфу, хозяйка убежит и забудет про "сексуары"?

— Обязательно, — заверила я Лу, — тебя хорошо кормят? Когда отправишься в заповедник? — Спросила тихо.

Мой дракон. Это умное, разумное, потрясающе красивое живое существо. Как ребёнок. Надо попросить... попросить Моршерра, пусть за Лу там приглядят. Надеюсь, контрабандисты в лесах Владыки не бродят.

— Наелся от пуза, — хихикнул дракон, — в заповеднике я смогу вернуться в большую форму, а то много энергии тратится на эту, — выдул колечки из ноздрей. Ты когда уже Моршерра Ужасного окрутишь, майлэ, а?

Я опешила от вопроса. И от чьей-то наглости. Непроходимой. Непотопляемый.

Щёлкнула дракона по носу и небольно дернула за верхние роговые отростки.

— Лу, с ума сошел? — Выдохнула строго.

Держи себя в руках, Льяна, и не думай о сладких ядовитых поцелуях.

— Ой, только не бурчи это ваше женское "ах мы враги", "ах, я ему не нужна", — драконыш возбуждённо подскочил с места и забегал по загону, — ты ж умная, Льян! Не как эти курицы! Хватай тварь-лорда! Если он тебя до сих пор не сожрал — значит, это любовь! — Авторитетно заверил меня специалист по тваревым отношениям.

— Это аргумент, Лу, — я засмеялась, — надо подумать!

Избавился ли Моршерр от своей "невесты"? И где там вообще ходит мой жених? Не так всё в жизни просто. Даже если любишь. А я люблю?! Точно? Ох, Льянка...

Фыркнула — и проболтала с Лу весь вечер.

Мы прогулялись по академии, помахали издалека Оллеару, сбежали от Тайлинэ с её новыми подругами (она правда решила меня этим уязвить?) и побегали наперегонки на пустом полигоне.

Лустайя научил меня ощущать магию полнее и ярче. И я увидела, наконец, свою — черно-изумрудную, с лёгкими серебристыми звёздочками.

А потом пришла пора расставаться.

На радостях меня обслюнявили так, что платья было уже не спасти! Как бы бриться наголо не пришлось.

Зато в свою комнату в общежитии я вернулась уже совершенно спокойная и умиротворенная.

И никак не ожидавшая, что попаду в крепкие удушающие объятья Мориана Кайто. Хотя какой он Мориан? Лорд Моршерр всегда оставался самим собой — только не у всех хватало ума это понять.

И сейчас Моршерр Декерет был не просто зол — он был в ярости.

Когти — острые, длинные, обхватили меня за плечи. Ноздри нервно подергивались. Пальцы сжимались. Тьма кружила вокруг нас, холодила кожу, обжигала, обхватывала ласковыми щупальцами лицо.

Белое лицо с черными провалами глаз застыло напротив моего.

Я сглотнула.

Острые зубы были так близко... И ни один клык не обломан.

Нос зарылся в мои волосы. Меня медленно обнюхали. С кончиков пальцев рук — и до головы. Коготки ласково прошлись по щеке. Ничего, я и с царапками буду красавица.

От тварь-лорда пахло тростниковым сахаром, выделанной кожей, сталью и грозой. Запах пропитывал меня. Вызывал странное, дикое желание оскалиться и зашипеть. Прижать уши, рыкнуть, фыркнуть на него за то, что так близко. Влез, просочился в моё пространство, заполнил его собой.

Я-человек была... ну, немного в шоке, чего уж там. Я-тварь принимала это, как что-то естественное. Сильный самец, такому и не стыдно сдаться.

Ах ты! Я тебе сдамся!

Когти погладили мои губы. На меня нетерпеливо рыкнули, запустив пальцы в мои волосы. Несильно потянули.

Между нами не оставалось даже дыхания.

Прикосновения были лёгкими. Танцующими. Смутными. Как будто это всё — видение. К губам. К шее. К груди. К вырезу у ключицы. К местечку за ухом, от которого подкашивались ноги и возникала сладкая дрожь по всему телу.

Эти прикосновения жалили, дразнили, сводили с ума, заставляли чувствовать себя желанной. Тонуть в темных непроницаемых глазах напротив.

И неважно уже, что моя энергия тонким ручейком перетекала к нему. Мне навстречу открылась целая бездна силы. Бездна магии. Чужая, манящая бездна.

Та, что обнимала ладонями моё лицо. Та, что жарко шептала слова на незнакомом языке. Та, что порвала мне корсаж платья когтями, и сейчас облизывалась, поедая меня глазами.

— Жиф-фа. Здорофф-фа. Уш-шла? Правда сама уш-шла? Ничего не вижу, — урчала недовольно возмущенная тварь.

Меня ещё раз крепко повертели в когтях. Получили от меня по макушке — потому что нечего когти распускать. И заткнули мне рот поцелуем. Крепким. Жадным. Сильным. Ноги не подкосились и мир вокруг не утратил реальности — но я обхватила, обняла его ладонями за плечи, кольнула предупреждающе коготками в ответ.

Из искра разгорится пламя... Из лёгкого ветерка рождается буря. Так все и было. И тени скользили по комнате в безумной пляске, и сплетались наши руки, и жадное противостояние почти пересекло грань, перерождаясь в исступленную страсть.

Я не сразу поняла, что происходит, когда жёсткая ладонь упёрлась мне в грудь.

— Не сейчас-с. Не с-сдержус-сь, — по белому лицу Моршерра Декерет текли тени. В глазах был голод — безумный, жаркий, настолько жадный и жестокий, что должен был напугать.

Нет. Не напугал. Скорее, наоборот. Щёки припекло. Сладкий ужас смешался с восторгом. Глупо было отрицать — нас слишком сильно тянуло друг к другу.

Вертикальный зрачок разорвал черноту радужки.

На меня смотрел зверь.

Я онемела. Затихла, глядя на разорванную рубашку и отброшенный прочь камзол. На царапину на плече. На кровь на губе. На хищную ленивую грацию довольного ящера.

По щеке Моршерра пробежала полоска чешуи. Лампа на столике у кровати тускло мигнула. Но не было ничего на свете, кроме этих глаз. Слишком важных. Слишком нужных.

Мои пальцы потянулись вперёд. Коснулись щеки Моршерра. Касаться его. Кожа к коже. Его глаз и век. Его тонкой полоски зажившего шрама. Его губ — которые вдруг разжались — и втянули мой палец, облизав и куснув кончиком клыка.

По коже пробежали мурашки. Моршерр Декерет — божество, сошедшее на землю тварей и магов. Карающее и безжалостное. Но в этот миг в темном пламени сгорели все предубеждения, затихла совесть. Исчез страх. И даже гордость смолчала.

Мой привычный норов куда-то исчез, и только терпкая нежность заполнила лёгкие ароматом хризантем.

— Я не уверен, что смогу сдержаться, Льян-э, — в голосе Моршерра слышался рокот зверя.

Игривого. Разбуженного. Жаждущего познать жизнь.

— Сожрать меня — было бы сейчас слишком расточительно, да? — Не удержалась.

Рассмеялась. Плечи задрожали. Не истерика — но эмоциям иногда надо давать выход. Даже у самых сильных людей есть предел.

— Извини, я, — махнула рукой.

О какой почтительности теперь могла идти речь? — Как всё прошло, ло... Мор?

— Неплохо. Лучше, чем могло быть. С дядюшкой мы провели разъяснительную беседу. После того, как он перестанет быть мне нужным, тиур Бьюмерт Кайто покается в своих многочисленных прегрешениях и, учитывая степень их тяжести, он отправится на плаху. Всё по закону. Я же не зверь какой-то, — лениво заметили мне, продолжая жадно косить взглядом в вырез разорванного платья.

— Этот Бьюмерт... он виновен не только в смерти Мориана, верно? — Иначе кроме расхищения казны и покушения ему нечего было бы предъявить.

— Верно, моя умненькая феечка, — тихий прохладный смешок.

Пальцы ухватили мой подбородок.

— Ты точно ушла из дома Каэрси сама? Это не в твоём характере. Может, чем-то пуганули? Не вижу никаких следов воздействия, но я чую, чую, что что-то не так! — Яростно выдохнул тварь-лорд.

Задребезжали стекла.

— Тише! — Шикнула. — Всё общежитие разбудите! — Мне тоже кажется, что что-то не сходится, — призналась.

Внутри так и скребло тревогой. Лу помог мне отвлечься, но ненадолго. Теперь жуткое ощущение, что я упускаю самое важное, стало ещё сильнее.

— Я бы вытащил из постели Си-Шаона или притащил сюда Дайнара, но до обоих не достучаться, а больше я никому не доверяю. — Мрачно заметил самый опасный лорд Дагоша.

Он ходил вокруг меня кругами, пытался творить какие неизвестные мне заклинания, но — ничего. Ни магия, ни сущность энергата ничего не чуяли. Вот только если у вас лёгкая паранойя — это не значит, что проблемы нет и за вами никто не следит. И никто не гадит на вашу подушку.

— Если сейчас мы ничего не можем сделать — самое лучшее — лечь спать, — передернула я плечами.

Что ещё остаётся? При мысли о сне сердце сжала невидимая злая ладонь. Я на миг задохнулась. Моргнула, сбрасывая наваждение.

Что-то не так, он прав. Я не ушла бы сама. Сдаваться от пары издевок и глупого пренебрежения будущих трупов — не в моих правилах. На меня как-то воздействовали.

Но если этого не обнаружил Моршерр — идти в медпункт академии смысла нет. Похоже, наши враги оказались немного хитрее, чем хотелось бы.

Что ж. Значит, я сделаю то, что собиралась. Лягу спать. А пара амулетов, один из которых был подарен ещё отцом, и самая страшная тварь этого мира будут сторожить мой сон.

С такой охраной мне ничего не грозит — уверила я себя.

— Уже решила, что я останусь? — В низком голосе Моршерра слышалось тихое урчание.

Довольное. Сытое. Увяз коготок — пропала и птичка.

— Да, — коротко кивнула. Зачем делано смущаться? — я знаю, что ты так и собирался сделать. Обсуждать разумное решение — смысла нет. Никакого. Всё равно будет по-твоему, не так ли? — Усмехнулась.

— Знаешь, вот сейчас ты подначиваешь меня сказать, что это всё потому, что я влюбился, Льяна. Так это люди называют? Может быть. А может и нет. — И снова — усмешка.

Но не страшная, а дразнящая, провоцирующая. Тварь играла. Ему самому было любопытно. Внове. Тепло, уютно и интересно.

— Если бы вы признались мне, я бы не смогла ответить вам без позволения старших родичей, лорд Моршерр, — поддразнила в ответ.

А на сердце — тревога. Моршерр Декерет, может, и был сильнейшим энергатом в этом мире. Но сейчас он находился в теле Мориана Кайто. Был Морианом Кайто. И полностью зависел от воли Владыки тварей.

Я помнила фреску на стене зала сидхе с изображением Сейлира Кастелла Илдрэггона. И не верила, что он не отомстит отцу. Такие не прощают. Но ведь что-то можно сделать. Наверняка — можно. Если уж сам бог из Тьмы, подумать только, за нас. Мысли сталкивались, кружились, перескакивал от одного к другому и возвращались к нашим врагам и их проделкам.

Я ушла в крохотную кладовку переодеться, вернулась и молча залезла под одеяло.

Разговаривать не хотелось. О чём сейчас говорить?

Думала, что буду лежать, смотреть в темноту, прислушиваться к ровному дыханию мужчины рядом и бесконечно перемалывать одни и те же мысли. Кто виноват — знаем. А вот что делать — другой вопрос!

Но уже через несколько минут провалилась в темноту. Вот только это был совсем не тихий и мирный сон. И даже не яркий, бессвязный сюр или кошмар с гротескными монстрами.

Меня схватило, нанизало на невидимую леску, так, что я только зашипеть успела — вот тебе, Льяна, и золотая рыбка, — и потащило куда-то в темноту. Далеко. Очень далеко. За пределы академии.

Я кричала — но никто не слышал моего крика. Пыталась вырваться — но, как пойманная умелой рукой рыбака щука, насаживалась на крючок только сильнее. Выхода не было. Это ведь просто кошмар. Дурной сон, который надо перетерпеть, правда?

Перетерпеть и досмотреть, чем он закончится.

Но в этот миг пришла ужасающе четкая мысль. Стоит только этому случиться. Стоит мне попасть в конечную точку этого пути — и всё. Это будет точно всё — для меня в этом мире.

Но что, проклятье миров, мне было делать? Тьма молчала. В этот миг мне показалось, что я осталась против неведомой опасности совсем одна!

Я падала во тьму. Невидимая прочная леска тянула меня с огромной силой. Ни отцепиться, ни перекусить, ни понять, куда воткнут крючок. Это всего лишь душа — говорило что-то внутри меня. Это душу тянет, не тело. Но как только душа окажется там, куда её ведут, тело придёт туда само. И никто его не остановит, потому что иначе тело без души быстро разрушится, станет прахом.

В первый момент меня охватил ужас. Сдавило горло, затряслись руки. В глазах защипало. Я бы орала, голос срывая, если бы это могло помочь.

Не могло. Никак. Что ты, как дебютантка на балу, которая вдруг оказалось в одних панталонах прабабушки посредь зала, Льяна? Тебя чему учил Яншел? Что говорил отец?

Я со всей силы ухватилась руками за едва видимую леску. Во сне нельзя порезаться в кровь? Чушь. Прочная, злая, сотканная из чужой ядовитой силы, леска обжигала. Я видела её. Видела оттиск души, которая эту магию сотворила. Ядовитая салатная зелень и пятна плесени. Червивая душонка. И магия — такая же. Знакомая сила. И оттиск — знакомый. Я его уже встречала, хоть тогда и не могла тогда осознать всех подробностей.

— Шиакри. Драконий выродок, — звенящую ярость в моём голосе можно было потрогать пальцами.

Я не ошиблась. В этом всём был замешан дракон Шиакриантоль. Он жених? Помощник жениха?

— Лья... а-а-а... Шип проклятый, Эльяаннэ Шаан'Соэн, тварь тебя покусай, немедленно отзовись! — В голосе — яростное шипение разбуженной твари, которой прищемили рогатиной хвост, да только забыли, что гадюки от этого ещё злее становятся.

— Мор?.. Моршерр?! — Я едва не закричала в голос.

— Опиши, что с тобой происходит. Быстро, — голос тварь-лорда звучал то громко, то тихо, но не пропадал. В нём звучали холодная уверенность и внимание.

— Я уснула — и тут же оказалась в каком-то тоннеле, — мой мысленный голос звучал хрипло. Каким-то образом мне сейчас удавалось тормозить движение, но "крючок" в моём теле дёргал, бередил рану, будто вырывал кожу с мясом, — здесь ничего нет. Просто тьма и пустота. И леска, которая тащит меня вперёд. На ней оттиск Шиакриантоля, дракона-помощника Горриантааля из клана Озерных вод. Но вряд ли лес Гориан в этом замешан. Мы с Шиакри уже сталкивались, и при последней встрече он вёл себя крайне подозрительно. Я думаю, они хотят вырвать душу и дождаться, пока тело само придет или перенесется к ним, — торопливо проговорила.

С той стороны лески дёрнули, вырывая из меня шипение.

— Ты видишь частицы чужой души. Очень хорошо. А методы у них не меняются, тупицы. Снова влезли в мир снов, — пробормотал что-то о родстве преступников с существами, у которых даже голова отсутствовала — одна только за... то самое место, на котором восседают, была на всё про всё, — крючок тебе подсадили в доме Каэрси. Да так, что я не увидел. И мой шпион проморгал тоже, — голос Моршерра заледенел, — ничего, к ним я ещё наведаюсь. А пока слушай меня внимательно. Шанс вырваться есть, и высокий. Они сами не понимают, к какой силе прибегли. У тебя есть дар души. Амиант Тарий никогда не делает таких подарков просто так, — в голосе Моршерра промелькнули мурлыкающие нотки.

Вдруг стало очень спокойно. Да и к чему мне дергаться? Это чем-то поможет? Нет. Истерика меня спасёт? Тоже нет. Значит, делай что должно и...

— Что мне делать? — Просто спросила.

— Мы их уничтожим, сердце моё, — в голосе Моршерра Декерет звучало веселое бешенство.

И стало вдруг легко. Так легко.

— А теперь слушай, что нужно сделать. Я пока не могу туда попасть. Мир сновидений и его пути — очень хитрая магия. Но ты прекрасно справишься сама. Я расскажу всё, что нужно делать. Слушай мой голос. Слушай меня. И знай, что я оторву тупую башку дракона с особым удовольствием, — холодный смех не пугал — убаюкивал.

Леска уже натянулась до предела. Задрожала, обхватила меня невидимыми усиками.

Я почти слышала мерзкий напевный голос, который повторял раз за разом:

— Иди ко мне, иди ко мне, иди ко мне!

Он отзывался песком на губах. Выламывал тело. Заставлял изо всех сил кусать себя за губы и загонять когти в ладонь — лишь бы не впасть в транс.

— Если я куда-нибудь впаду — ты выпадешь, прелесть моя, — прошипела я тихо.

Не заключайте сделок с фэйри. Не оставляйте им ни капли своей магии. И не пытайтесь шантажировать — вам не понравится.

Я не беспомощная птица не жердочке. А если и птичка, — то — мелькнуло ёмкое название — долбодятел.

Пальцы обратились когтями. Зрение перестроились. Связь с Моршерром щедро вливала в меня силы, а тьма энергата заморозила чувства.

Мир мелькал вокруг, а я полностью сосредоточилась на длинных обманчиво тонких волокнах лески.

— Расс-с — и я вас поедас-с, два-с — вы не сопротивлятс-с. Три-с, немножечко умрис-сс... — Мурлыкали у меня в голове считалочку.

Моршерр умел мотивировать.

Пальцы стиснули леску снова. Но теперь... Теперь я пусть и с трудом, но смогла увидеть в ней энергию чужой души. Вот так. Хорош-шо. Что у нас тут? Тонкие едва заметные соединения магии.

Больно ли будет, если вцепиться когтями не в плоть, а в душу? А если не когтями? И не только когтями? Проверим?

В этот миг я приняла себя. Эльяаннэ Шаан'Соэн. Полу-сидхе и энергата. Младшую тень. Я была ею всегда. Той, что не принимала подчинения. Той, что была плотью и магией этого мира. Той, в которой жила и горела первородная искра силы. Не голема, не куклу, живое разумное существо со своими мечтами, надеждами, болью и планами.

Я не стала сверхъестественно талантливой. Я была лишь одной из многих. И всё же — была.

— Поиграем, мой маленький? — Мурлыкнула я.

Коготь, окутанный даром души, едва заметной белесой материей, вошёл в леску.

От истошного вопля зазвенело в ушах.

— Ножнички? Люблю стрижки. Налысо, — оскалилась.

В груди свербело. Только размечтаешься побыть маленькой и слабенькой женщиной и переложить все проблемы на крепкие мужские плечи, как оказывается, что решать всё тебе! Снова! И ты не маленькая и слабенькая, а злобная и сильная. Халк, — подкинуло сознание что-то громадно-зеленое.

Он самый.

На лбу выступила капля пота. Боль смешалась с потоками силы. Меня трясло от той магии, что проходила сквозь тело. Но только она и давала шанс удержать контроль над капризным даром древнего амианта.

Пальцы-ножницы резали нить.

На том конце кто-то яростно орал. В моей голове счастливо мурлыкал колыбельную Моршерр Декерет. Там было что-то про кишки на ветвях, скальп, охоту, пытки и другие милейшие развлечения. Юмор у Палача был под стать профессии. Нельзя сказать, что это меня смущало.

Отвлеклась.

Рука дёрнулась.

Меня резко перевернуло в воздухе, с огромной силой потянув к далёкому белесому пятну.

Там выход? Или, вернее, вход в ловушку, прямо в лапы к врагу?! Нет! Ни за что! Никогда!

— Осторожнее! Тьма моя ядовитая, кусай её! Кусай! — Закричал Моршерр.

Тело среагировало на приказ. Магия души с лёгким шипением начала таять, но её остатки всё ещё были во мне!

Я почти видела прозрачную плёнку, а за ней — пустое помещение, исчерченное подсохшей алеющей краской. Для собственного спокойствия буду считать это краской.

Я почти видела, как, что-то надрывно крича, взмахивает рукой высокий златовласый дракон. Падает беззвучно тело на камни.

Леска становится плотнее. Разрыв пытается восстановиться.

И в этот момент, раня губы в кровь, я вцепляюсь в него зубами.

Нет ничего. Шум в ушах, привкус собственной крови, дрожь силы. И ещё — глаза из тьмы.

Золотые глаза с алой каймой. Дикие, знакомые, нездешние. Глаза бога. Искры окутывают меня. Дарят покой.

— Чик — и всё, — слышится мне страшный мелодичный голос.

С громким треском, в сотне шагов от призрачного полотна света, нить лопается.

И меня отшвыривает прочь, в беспроглядную теплую и знакомую тьму, выбивая дух и силы. Окончательно.

В комнате общежития

Посеревший от усталости мужчина прикрыл глаза. Юное лицо как будто постарело, обозначились морщины, в черных волосах промелькнуло несколько белесых прядей. Это Сейлиру хорошо. Ипостась сменит — и не видно в блондинистой шевелюре седины, а уж её от общения с прелестной Киариной, его юной супругой, должно быть предостаточно.

Дагошу вообще везёт на пришельцев из других миров. Может, потому что сами маги частенько шастали на Землю. Протоптали дорожку, дали понять миру, что земляне им не чужие. Вот и попадают земные души на Дагош раз за разом.

Сначала была Реджина Даш Сэет, супруга Владыки грифонов и драконов. Но Реджи — потомок энергатов и сама энергат. С ней хотя бы понятно. Именно с её помощью смог вернуться из небытия Сейлир.

После была Киарина. Будущая супруга Сейлира*. Девчонка из другого мира, попавшая в чужое тело. Тело дочери пособника и помощника Дайаарта Тхи, одного из магов тогдашнего Совета. И это попадание пошло всем на пользу. Сейлир нашёл себе пару, маги — свой окончательный конец, а он, Моршерр, очередной геморрой.

Но этого миру было мало. Миру — или отцу Сейлира и Дайнара, Золотому богу из тьмы? Теперь в мир пришла ещё одна девица с Земли. Хотя... Моршерр бросил быстрый взгляд на тяжело дышащую девушку.

Сорочка намокла от пота. Льяна тяжело дышала, комкала простыню, метались глаза под веками.

Она пришла сюда давно и без памяти. Родилась как плоть от плоти этого мира. Умная, жёсткая, преданная, язвительная. Настоящая сидхе. Конечно, Актариэн не мог в неё не вцепиться. Зелёный король веками ждал шанса вернуть своего младшего сына и возродить холмы Шер-Лайшин.

И по-хорошему Моршерр давно уже должен был донести всю ситуацию до Сейлира. Но почему-то варился в этом болоте самостоятельно. Оттягивал момент. Привязался к мажонкам? Смешно. Стал... человечнее? Защищал девчонку?

— Звали? — Спросила темнота голосом Вириана Кайто.

Лицо мальчишки было почти землистым от усталости, но в глазах светилось упрямство. Хороший из него вассал выйдет. Могильный дракон. Моршерр не лез в прошлое мальчишки.

Знал, что его родители были жестоко убиты. В один день юный наследник и сильный маг лишился всего рода. Медленно опустились ресницы.

Вириан молчал, но Моршерр знал — он был там.

Моршерр предпочитал знать всё о тех, кто его окружает. Не печалься, мальчик. Не солгал архимаг Долмер о своем воспитаннике. Вириан умел быть верным. А Моршерр умел быть благодарным, что бы о нём ни говорили. Жрать чужую тоску и могильную печаль — так и отравиться можно. Но для дела приходилось.

С каждым днём он всё сильнее опустошал хранилища яда в чужой душе, забирал отраву воспоминаний, чтобы однажды Вириан Кайто смог двигаться дальше и расправил драконьи крылья.

Ему не нужные сломленные союзники. А отрицательные чувства, в конце концов, тоже чувства. И подойдут для восстановления силы энергата.

— Вириан, теперь я знаю, что произошло с твоими родными. Дивная новость — одному из виновников их гибели ты сможешь скоро отомстить, — на бледных губах Моршерра промелькнула улыбка. Оскал.

— Вот как, господин Мориан? И правда дивная новость, — на сером от усталости лице юноши отразилось нечто такое, отчего Моршерр слегка посочувствовал тому идиоту, который пытался провести первые неудачные ритуалы на родичах этого молодого тирлеса.

Всё же люди могут быть очень изобретательны в наказаниях. Очень.

— Они пытались провести ритуал пробуждения Моря костей, но ошибочно решили, что чем сильнее магически жертва, чем больше от неё исходить страданий, тем больше шанс отклика проклятого места. Но это был просчет. Следы замели грубо, но, как ни странно, успешно. Все решили, что на твою семью напали отступники, приверженцы чистой магической крови. — Моршерр ничего не скрывал.

Он видел, как побелел от ярости мальчишка. Сколько было их таких? Сломленных, обезумевших, мечтающих свести счёты с жизнью и врагами? Зачем он каждый раз вытаскивал этих дурачков из той пропасти, куда они сами себя загоняли? Развлекался от скуки?

Пожалуй, и это тоже. А, может, такие разные человеческие эмоции учили чему-то и его самого.

— Ты просто проявляешь милосердие, Мор, — смеялась Киарина, — может, тебе незнакомо это чувство, но ты не готов бросить в беде отчаявшегося! Ты человечнее людей!

— Моя верность и кровь, судьба и жизнь навечно будут принадлежать господину Мориану Кайто, — Вириан опустился на колени, низко кланяясь до пола.

Раздражает.

— Встань. Не нужно. Твоя верность действительно принадлежит мне. Ты мой вассал. Не забывай этого, никогда, — дёрнул головой Моршерр Декерет, — подойди ко мне, — приказал, продолжая держать спящую девушку в поле зрения.

Вириан легко поднялся и приблизился, щуря глаза. В комнате было темно — только пламя свечи на подоконнике разгоняло мрак.

— На колени, — коротко приказал Моршерр.

Тьма распахнула крылья, сила энергата все больше возвращалась к нему. Зарычал дракон. Глупый зверь. Черная длань — страшная, узкая перчатка из тьмы теней, объяла руку.

Вириан Кайто не дрогнул. Острые когти срезали прядь его волос. Страшная усмешка растаяла в воздухе.

— Отныне и навеки я, Моршерр Декерет, называю тебя, Вириан Кайто, своим вассалом и дарую тебе частицу своей силы. Ты всегда можешь попросить меня о помощи. Я услышу своих вассалов. Но помни, что твоя жизнь более тебе не принадлежит. Встань. — Резкий приказ. — Путь к величию рода Кайто начался здесь. Я не погублю рода, но уничтожу каждого, кто восстанет против меня, — светлым ядом растеклись слова.

— Принято, господин Мориан, — сверкнул глазами мальчишка. — Верно ли я понимаю, что госпожа Кайто выбрана?

— Да. Отвечаете за неё жизнью и посмертием, — качнул головой Моршерр. — А теперь — мой тебе подарок.

Он хлопнул в ладоши. И расхохотался, когда мальчишка застыл с открытым ртом, держа на вытянутых руках мокрого мелкого котенка. Тот был лыс, ещё слеп, с трудом перебирал лапками в воздухе, мотылял кожаным шнурком вместо хвоста, на котором крепилось пока тоненькое и неопасное жало, и пронзительно верещал.

Ширрас-шу. Только совсем крохотный. Вернее напарника и яростнее противника не найти.

Вот мелочь пузатая завозилась, Вириан утратил бдительность — и в него вцепились зубами, лапами и хвостом. Где-нибудь да прокусили. Удовлетворённо урча от счастья, будущий грозный хищник причмокнул, облизнулся, и устало засопел на ладони хозяина. На лице Вириана Кайто впервые промелькнула живая эмоция. Что-то ясное и беззащитно-упрямое. Хорошо. Оживает. И тварька ему в этом поможет.

— Лорд Мориан! — Нет-нет, только без соплей! — Я... — голос мальчишки сорвался, но он быстро взял себя в руки, — не подведу. Ни вас, ни госпожу. Архимаг Долмер уведомлен. Наши люди постепенно берут под наблюдение или под стражу всех сторонников тиура Бьюмерта. И...

Девчонка заворочалась и застонала.

— Прекрасно. А теперь иди. Договорим позже, — отрезал Моршерр.

Из-под кровати нахохленно смотрел Ишти. Как же, отвлекся, познакомился с самочкой мечты, а тут такое! Мор — в меланхолии и кровожадной печали, Льянка — дрыхнет, да только сон не простой.

Но сказать ничего мышь не успел.

Моршерр Декерет медленно разрезал свою ладонь. Тяжело. Неохотно. Как будто сам до конца не веря в то, что делает.

Приподнял другой рукой голову девушки. Нажал несколько точек, заставляя её приоткрыть рот.

— Кровью первородной и силой, данной мне от начала веков...

В руках была слабость. Тело было тяжёлым, как колода. Он ненавидел быть слабым. Каждое простое действо выматывало. Он даже не заметил крючка на девчонке!

Жадный взгляд обхватил её тело. Неприятное саднящее чувство поднялось изнутри. Льяна. Льяна. Льяна. Его Льяна.

Горло перехватило. Какая же мерзость, а? Этот хаос в голове. Дрожь. Мысли скачут. Хочется прижать её к себе и вечность не отпускать, шипя на ушко колыбельные. Уничтожить любого, кто смотрит косо. Каждого, кто нарушит её покой. Когда-то он смеялся над Сейлиром, не понимая, как тот может так прогибаться ради девчонки. Где его гордость?

— Гордость не имеет значения, если ты можешь сделать её счастливой. Особенно, если это не уничтожит твою страну, а будет ей лишь во благо, — ответил ему однажды Владыка Илдрэггона.

Кажется, теперь Моршерр начал его понимать. Это женщина будет его. Она нужна ему. Нужна, чтобы не сходить с ума, когда её нет рядом. Если он не выпил её до сих пор... он достаточно сделал во имя Золотого бога. Пора и тому кое-что сделать для своего верного слуги.

В темных глазах вспыхнуло мрачное предвкушение.

Засмеялась тьма вокруг. Затанцевали золотые искры, падая на лицо спящей девушки.

Хищные острые черты фэйри всё больше преображали её, делая из бледной тени живое существо.

Коготь игриво подцепил ткань сорочки. Грудь под ней колыхнулась. Моршерр облизнулся.

— С-спи с-спокойно, отрава моя, — прошипел он.

И голос древней твари прозвучал почти ласково.

У него осталось не так много сил, а скоро рассвет. Стоит отдохнуть.

Недолго думая, Моршерр Декерет стащил запыленную верхнюю одежду и прилёг на край одеяла, пригребая к себе спящую фэйри.

Он уткнулся носом в мягкие вишнёвые волосы. Вдохнул аромат луговых трав. И провалился в сон.

Тварь внутри довольно урчала. Дракон исходил обожанием — эти за истинную пару готовы были сброситься с башни.

Нет, не так уж плох прибрежный городок Валларн. Не хуже лавовых озёр во тьме.

И игра. И азарт. И возможность раздавить остатки магов. И... любовь? Так далеко он не заглядывал.

А под кроватью Ишти, ворча, устроился под боком у взрослого самца ширрас-шу, невежливо пихнув крылом неповоротливого кошака. Это его место! И Ужасающе Великий и Неповторимый господин Моршерр! И нечего тут всяким облезлым тень-тварям примазываться!

Темнота урчала на разные голоса.

А где-то в уютном ангаре эльдлагский дракон беспокойно вертелся на подстилке.

— Вот снова с непутёвой что-то случилось! — Вздохнул Лустайя недовольно.

Хлопнул лапой, свернулся, обнимая себя хвостом.

— Ну ничего, вот я совсем вырасту, стану огромным, мощным, покорю небеса пламенем, как мои предки! И сожру всех, кто тебе сделал больно, хозяйка, — ворчал, — а сейчас ещё пару плодов акойи. А то я переволновался...

Ням. Чавк. Хрум.

Все были заняты важным делом.

Над Валларном загорался новый рассвет.*История Регины в романе "Тонкости приручения магических тварей", история Киарины в романе "Тонкости укрощения теневых драконов".

Льяна Тархи

Я проснулась от ощущения того, что впервые за долгое время выспалась. Тело наполняла энергия. Тягучая, темная, жадная. Голода не было. Только довольство.

Что-то мягкое подпирало щёку, ласково щекоча кожу.

Я широко зевнула, улыбнулась зеленоватым лучам солнца. Сегодня я встала ещё до гонга. Принюхалась, улавливая аромат стали и крови. Сердце сбилось с ритма. Моршерр. Мор. Мор-ррр.

Энергат был здесь. Я резко села на постели, чувствуя, как гулко бьётся кровь в ушах.

Медленно и неохотно, а после — всё быстрее, на меня обрушивались воспоминания о вчерашнем вечере. Поездка к Каэрси. Возвращение в академию. Прогулка с моим драконом. Общежитие. Моршерр Декерет. И сон, который был вовсе не сном, а очередной попыткой жениха дотянуться до меня. Меня передёрнуло. Я прекрасно помнила всё, что произошло до того момента, как разорвалась "леска" этого удильщика.

— Боброутро, — проворчали у меня над ухом.

Я скосила глаза. На подушке возился сонный Ишти, смешно морща мордочку. Шерсть мыша лоснилась. Кажется, он стал несколько толще. Откуда только такое пузико, а? Скоро взлететь не сможет, будет шариком кататься!

— Мор уже сбежал, да? — Сонно зевнул паршивец. — Тогда корми, меня — погладил мышь крылышком пузо, — и давай, собирайся, а то у тебя занятия сегодня, если не забыла. Скоро третье испытание должно быть!

Я медленно вдохнула запах тварь-лорда, который остался на одеяле. Что у тебя только в голове, Льяна? Работать и заниматься нужно!

— Что-нибудь знаешь про последнее испытание? А, Великий и Зелёный? — И Ужасный. Гудвин — снова о чем-то непонятном сообщила память.

Небольшие коготки на пальцах отлично помогали для щекотания мыша.

Я встала, порадовалась тому, что соседок по комнате у меня теперь окончательно не будет, и попыталась привести себя в порядок.

На душе было тревожно. Если они решились на такое, открыто, почти не таясь... Они спешат. Действительно, спешат. А мне хочется учиться, а не предотвращать местный конец света! Спасительницей мира я никогда себя не мнила. Но теперь было в этом нечто личное. В глаза хочу посмотреть этой твари, Шиакри. Посмотреть и спросить — достаточно ли ему платят за чужие смерти? Какова цена жизни юных девушек? Не снятся по ночам кошмары?

— Владычица моего сердца, я не хочу кашу, — раздался обиженный голос мыша, — мне бы мелко порубленного поджаренного мяска и плошку молока морских коров!

— Ишти, а ты не лопнешь от наглости, нет? Вот лопнешь — и не будут тебя самочки любить! — Поддразнила.

Разбаловали эршеру. Мы его теряем!

— Так я как раз не для себя, — смущённо ковырнули крылом стол, — мне бы праздничный стол накрыть... Букетики из фейского шоколада и маленькую корзиночку сухофруктов от дриад, и... — мышь растопырил крылышки и взъерошил шёрстку, — и я расскажу тебе, так уж и быть, кое-что о планах Моршерра Великого! — Ткнул себя когтем в грудь мышь.

Не то, чтобы я в этом нуждалась...

— Что именно? — Почти сдалась под пытливым мышиным взглядом. — Что ты знаешь такого, чего не знаю я?

— Хи-йе-хи-хи, — тоненько запищал интриган, как мелкая гиена, — тебе понравится! Мор с тебя вчера пылинки сдувал! Так трясся над тобой, что подарочек оставил, и...

— Не давауй ничего этому наглому мышу, женщина! — Потребовал тягучий урчащий голос из-под кровати.

Я резко развернулась — и поняла, что в руке пляшет белесый небольшой вихрь, на руках блестят когти, а я шиплю, ощущая привкус знакомой магии.

— Ой, как страшно! Ой, и подумаешь, не напугаешь, — нагло заметил мне всё тот же голос, — пфффр, и не с такими разбирались! Деточка, ты своими пырялками пока только мышей гонять можешь, — надменно рыкнули.

А потом из-под кровати появилась большая лобастая морда, покрытая плотным темным панцирем.

Завороженная, я наблюдала за тем, как медленно разгорается темное марево вокруг зверя. Как плотная броня раздвигается, обнажая мягкую разноцветную шерсть. Как встают торчком уши-метелки, как огромный зверь проявляется целиком, обнажая клыки в мягком оскале. Как длинный гибкий хвост с шипом на конце покачивается из стороны в сторону.

— Ширрас-шу, — я знала, кто это.

Откуда? Может, где-то читала. Может, подсказала родовая память. У энергатов связь с миром особенно сильна.

Ширрас-шу — ночные хищники. Смески теневых котов. Ещё более живучие, невосприимчивые к магии, опасные. Легко находят жертву по капле крови. Живут стаями. Главная — самка вожака. Порой её приказы выполняются быстрее, чем приказы самого вожака. Трепетно заботятся о детенышах. Получить себе мелкого ширрас-шу в качестве охранника — мечта многих Великих домов нелюдей.

Мне же достался молодой кот. Ещё не взрослый, но на пороге зрелости. И, судя прищуру, на зубок меня будут пробовать неоднократно. Раньше бы я испугалась. Держала бы лицо, а про себя ненавидела. Теперь же я гордилась. Тем, что Моршерр не сомневался — я смогу справиться с капризным зверем.

Я не собиралась его подчинять. Друзья мне нужны гораздо больше, чем подчинённые. Хотя, судя по настороженной морде — кот был иного мнения.

— Произвол! Я буду жаловаться! — Вопил Ишти. — Это негодяйство! Подлючая подлость! Не дают честным мышам заработать на пропитание!

— Ты сначала шерсть причеши, жалобщик, ха! Мррау! — Поддели эршеру.

А потом... Вылизали розоватым шершавым языком. Да так, что я едва сдержала хохот — бедняга Ишти стал напоминать мохнатую мочалку.

— А-а-а! Мерзавец! Да я! Я тебе усы повыдергаю!

— Сначала глаза разлепи-муррр, — фыркнул наглый ширрас-шу.

Как остановить кошачий заговор и произвол? Рецепт прост.

Кота когтями за ухо. Большой? Ничего, я тоже не малышка-феечка. Лёгкий удар тьмой. Надавить силой. А после — плеснуть в морду две горсти воды из стакана.

— Приятно? Наверное, нет, — заметила холодно.

Голос налился силой. Потёк очарованием, смешанным с приказом.

— Я скажу один раз. Мы не устраиваем разборок среди друзей. Ты можешь не считать Ишти другом, но и оскорблять не имеешь права. Если мы будем разобщены — все усилия магам на смех, ясно? Я думала, что ты зрелый и сильный воин, а ты задиристый подросток, которому нельзя доверить важное дело!

Это выходило само собой. Голос растекался плотной волной, ложился на комнату, обвивал невидимым шлейфом. Власть. Сила. Право приказывать.

Остро пахло сладковатым клевером.

— Мруяуррр! — Кот поджал хвост.

Распластался, глядя такими несчастными глазами, что хотелось обнять коварную морду — и немедленно простить, да ещё и извиниться.

Мой смех разлетелся колокольчиком.

— Ты меня понял, ширрас-шу?

— Даурр, хозяйка. И я — Шарркад. Больше ссоры не затею, — надменно фыркнул несносный котяра.

А потом потянулся ко мне, как околдованный, возмущённо урча что-то про клятую магию сидхе, и...

Ещё вот тут почеши, пожалуйста. И под носом. И грудку. И животик. И, мышь, ты чего пихаешься, сейчас не твоя очередь!

В комнате царила мирная урчащая тишина. Руки работали не покладая когтей — почёс — не то, от чего можно отлынивать. Я ощущала, как меня наполняет гармония. С миром. С его тварями. С собственной магией, которую я чётко ощущала в себе.

Никакие испытания не даются нам просто так...

Из комнаты я вышла в боевом настроении, готовая к новым свершениям. Кого причесать, а кого почесать?

— Ты! Убийца! Из-за тебя, тварь, Олеару забрали ищейки морских, а от них не возвращаются! — Ворвался в мои уши визгливый голос.

Коридор общежития гудел, сновали мимо адепты. Подружка Олеары тыкала в меня пальцем и громко верещала.

— Наверное, это я заставляла её кинуть мне в зелье запрещённый ингредиент, который мог покалечить десяток адептов? А, может, это я заставила бедняжку Олеару себя травить, портить мои вещи и подсылать ко мне своих подручных? — Мой голос звучал обманчиво спокойно и тихо. Какие глупые детки.

— Олли оговорили! — Взвизгнула полненькая брюнетка, обвешанная украшениями, как ёлка.

— Комиссия видела всё и вынесла своё решение, — пожала я плечами, — и уж точно не я заставляла Олеару при всех признаться, что она продала меня кому-то в жертву за деньги и мнимую власть, — холодно улыбнулась.

— Ты просто ей завидовала! А... А... — брюнетка быстро заморгала.

— А ллаирэй вообще не имел права применять к ней свою силу, — раздался надменный голосок, — я уже подала жалобу. Эти существа подлежат строжайшему контролю. — Высокая холеная стерлядь. Аккуратная изящная форма. Одна золотая цепочка-артефакт. Серьги. Брезгливое лицо. — Что же до того, что вы спите с преподавателями и адептами, чтобы получить их лояльность — это не для кого не секрет, Льяна Тархи. Ваша фейская кровь не ставит вас на один уровень с теми, кто действительно соответствует званию аристократа.

Кто-то охнул. За долгое время — это было первое серьезное обвинение в мою сторону.

Перстень на пальце раскалился. Я Шаан'Соэн. Я древняя кровь. И такие оскорбления тоже смываются только кровью!

Тело окаменело от напряжение. Я не давала кровожадной части меня сорваться и уничтожить козявку, которая раскрыла рот. Разум лихорадочно просчитывал ситуацию. Что предпринять?! Не рыдать же, заламывая руки, в самом деле.

Царапнуло только то, что в толпе девиц мелькнуло лицо Тайлинэ. Но полукровка даже не пыталась вмешаться в происходящее. Она хмурилась и кусала губы.

— Лесса Кайто, — вдруг раздался грубоватый голос. Сначала я приняла его за мужской.

Толпа адепток резко раздалась в стороны. Я восторженно округлила глаза.

Это была высокая девица — едва не под два метра ростом. И весьма впечатляющей стати. Её волосы были обрезаны и убраны в короткую стильную прическу. Они отливали жгуче-синим. Одета девица была в кожаные обтягивающие брюки и кожаную же куртку, напоминающую косуху. Снова словечко с Земли?

В нос были вдеты пара колец, а в ухе их было с десяток. На пальцах ромбовидные кольца образовывали кастет.

А я всё цеплялась за образ леди. Чуждый и мне теперь почти неприятный, но порой нужный, как бывают нужными маски. Но эта же маска делала меня слабой. Зависимой. Уязвимой. Опутанной светскими правилами и условностями.

В каждом шаге этой молодой женщины, в развороте плеч, в спокойном взгляде тёмных глаз была свобода. И незыблемая уверенность.

Постойте, она сказала — Кайто? Я впилась взглядом в холеную стерлядь. Кто же у нас тут будущий самоубийца?

— Ч-что вам угодно? — Девица вскинула голову. Надо признать — почти не попятилась.

— Тебя на корм рыбам отправить, Кайто? Ты только что оскорбила будущую Первую леди своего клана, — звонко отчеканила великанша.

— Не стоит на корм... рыбам, — я шагнула вперёд и сладко улыбнулась. Надеюсь, никто не ждал, что я промолчу? — рыбы отравятся. А у леди нехорошо с головой. Дурная болезнь, да ещё и наследственная, — я скорбно покачала головой, — лорд Мориан понадеялся, что напасть отступила, но, похоже, это было временное облегчение. Нельзя сердиться на скорбных разумом. Мы обеспечим девочке самое лучшее лечение! Простите за эту безобразную сцену!

Я стёрла невидимую слезинку.

Стервьлядь позеленела. Ты забыла, с кем играешь, девочка. Эти маленькие детские разборки смешны. Глупы. И низводят их участниц до уровня наивных юных дебютанток.

— Что она такое говорит? Анаис больна?

— А знаешь, я видела, как она часто достает какой-то флакончик и нюхает его... Или капает себе в чай!

— Это бешенство? Как у отцовских псов?

— А почему её вообще приняли в академию?

— Может, это она свою подругу и отравила, а теперь на Тархи вину свалить пытается?

Милое женское общество. Нежная ядовитость, любовь к сплетням и готовность стервятников накинуться на слабую жертву.

— Думайте, что говорите, Тархи, — Анаис Кайто, вскинула голову. Холодный взгляд. Презрение. Надменное недоумение. Хороша лесса, — за такие нелепые обвинения вы можете отправиться в застенки несмотря на всех ваших покровителей.

— Думайте, что говорите, лесса Кайто. Вы подвергаете сомнению волю вашего главы? Быть может, ваша семья имеет что-то против тирлеса Мориана Кайто? — Я сцепилась с ней взглядом, не отпуская.

Страх? Его давно не было. Только жёсткая уверенность и решимость идти до конца.

Не я решила твою судьбу. Но теперь или я, или ты, юная лесса. И я всегда буду выбирать себя. Безжалостно? Но ты не стоишь моей жалости. Ты знала, на что шла. Ты бросалась обвинениями, понимая, что мне они могут стоить магии и даже жизни. Общество магов консервативно. Так будь готова держать ответный удар.

— Лорд Мориан женится на леди Каэрси, это всем известно. И знатная госпожа не потерпит в своем доме такое отребье, как ты, Тархи. Если никто не осмелился сказать тебе, боясь гнева лорда Мориана, то скажу я! — Девица раскраснелась.

Кукольное лицо ожило. Яркие светло-золотистые глаза засияли силой. Пальцы леди сжали край рукава — и тут же отпустили.

— Вот как? — Мой голос прозвучал ровно, с умеренной прохладцей.

— Тебе не место рядом с будущим главой клана. Как бы ни был увлечен наследник, он знает свой долг. Ты слишком зарвалась, безродная. А за мерзкие намеки и клевету я подам на тебя в суд. И, уверяю тебя, лорд Мориан быстро отвернется от той, что потеряла разум и забылась. Такие как ты, должны знать свое место, Льяна Тархи, — голос молодой женщины звучал приторно вежливо.

С едва заметной издёвкой.

Что же, её хорошо воспитали. Но там, где эта девочка училась, я могла бы уже преподавать.

— Суд? — Я позволила себе добавить в голос толику лёгкого интереса.

Уловила на себе внимательные жадные взгляды. И готовность вмешаться — от девицы великаншы. Не нужно. Я справлюсь сама.

— Леди Анаис Кайто, согласно уложению от пятого года со дня возрождения Второго союза Иллдрэггона волшебные существа неподвластны суду магов. Если же стало известно об их преступлении против человека, маги обязаны задержать преступника и уведомить любого из Стражей, назначенных Владыкой Сейлиром. Стражи заберут преступника и передадут его в руки представителя его народа. В случае фейри — это зелёная стража короля Актариэна. Но для этого преступление нужно доказать. Бездоказательные обвинения караются уже заключением самого обвинителя.

Как раньше я ненавидела законы тварей. Как яростно спорила с учителями, считая, что они ограничивают свободы магов.

Вот только преступников-магов также не оставляли без суда. Только в том случае, если были затронуты интересы волшебных существ, в суде обязательно участвовал их представитель.

— Законы тебя не спасут, полукровка, — молодая лесса склонила голову, намотав прядь волос на палец. Робкий румянец расцвел на её щеках, — бездоказательные обвинения другого мага в безумии и покушение на разум человека с помощью магии фейри караются на месте, без передачи дела нелюдям. Да и ты не признана ни одним из родов фэйри, а, значит, считаешься человеком. Я всё записала. И вызываю стражу академии!

Плавный шаг. Лёгкое движение вперёд. Нежная акулья радость от того, что добыча здесь, она попалась!

Как быстро мы перешли от обвинений в участи Олеары к обвинениям в магическом преступлении. Не потому ли, что Анаис Кайто этого и ждала? Провоцировала. Играла. Выводила на эмоции. Похоже, не всех своих подданных Мориан успел проконтролировать.

Так ещё немного — и окажется, что я на глазах у всех пыталась свести её с ума фейским флером очарования. Эта ни перед чем не остановится.

— Мне стоит вмешаться? — Неожиданно мягким, грудным голосом спросила воинственная великанша.

— Не думаю, — я качнула головой.

В глазах соперницы мелькнула настороженность. Почему жертва не бежит, не дрожит, не кричит? Неужели она где-то просчиталась?

— Я вызываю стражу академии, — четко проговорила Анаис Кайто.

На её запястье мелькнул дорогой браслет. Дымчатые камни мягко мигали и переливались. Сколько же стоило её семье получить право вмешательства стражи Мойэраати?

Впрочем, это неважно.

Жаль, что здесь сейчас нет Оллеара. Рыжий бы посмеялся. Давно соперники так легко не подставлялись.

Ширрас-шу в тени мигнул золотыми глазами.

— Мнеурр позвать хоссяина? Или морского гос-сподина? — Раздался шёпота моем разуме.

Морского? Ректора Си-Шаона? Пожалуй, обойдёмся.

Сердце билось ровно, хотя эта авантюра могла закончиться по-разному. И всё же я была уверена в одном. Это случилось не зря. Для меня — не зря. И этот вызов я не проиграю.

Несмотря на гул второго колокола перед началом пар, никто не спешил расходиться.

— Ты заплатишь нам за всё, Тархи, — ласково улыбнулась мне леди Анаис.

Она едва шевелила губами, но у фейри очень острый слух. И очень большие ушки.

Как дочь рода Тхи, я не могла оставить этот вызов без ответа.

Во рту было сухо. Тело дрожало от сдерживаемой энергии, и остро хотелось поддаться почти детскому желанию сорвать с себя все маски.

Глупо. Да, по человеческим меркам Льяна Тархи действительно не годилась для Мориана Кайто. И даже Льяна Тхи не слишком ему подходила. А вот леди Шаан'Соэн...

Я та, кто я есть. Не вина этой девочки, что она этого не знает.

Её вина в том, что вовсе не о своём господине она заботится. А о власти своей семьи.

— Вы звали, лесса Анаис Кайто. Напоминаем, что этот вызов — последний в этом году, который вы можете использовать согласно договору, — тихий плеск моря в чужом голосе.

Их трое. Высокие, подтянутые, худощавые. С длинными ритуальными двойными косами морских, немного выпуклыми большими глазами с тонкой пленкой прозрачного века и перепонками на ушах. Диковатая красота. Пугающая.

От них пахнет солью, золотым песком и водорослями.

Раньше я бы тряслась от ужаса.

Теперь не получается.

Сущность энергата не считает морских соперниками даже несмотря на то, что я пока ощутимо слабее.

Тени ворчат в углах. И это ворчание заставляет стражей замереть, раздувая ноздри. И синхронно повернуть головы в мою сторону.

Старший из морских нес в себе общие черты с Мьянкори Черной Акулой. Только его облик был взрослее, черты лица грубее, а глаза — море на закате.

— Леди. Текрион Черная Акула. — В его голосе рассыпа́лись брызги моря и слышался стон снастей. — Наслышан о вас от младшего брата. Вижу, он был прав. Тьмы вашим венам, — едва заметно подмигнул мне страж.

В нём не было ни надменности, ни пренебрежения, ни злобы. Только лёгкое любопытство и усмешка.

Всерьез меня пока не воспринимали, но признали интересной.

— Страж, послушайте, — властно заговорила Анаис Кайто, — эта лесса при свидетелях усомнилась в моём душевном здравии и оскорбила меня и мой род...

— Ложь. Род Кайто невеста лорда Мориана оскорбить никак не могла, — звучно проговорила наша безымянная великанша.

— Страж, я прошу немедленного суда и заключения для той, что осмелилась клеветать, — жёстко и звонко проговорила Анаис.

На миг тело охватила дрожь.

Ярости. Бешенства.

Она не впервые проворачивала этот фокус. Не впервые добивалась уничтожения тех, кто посмел встать на её пути или пути её семьи. Слишком уверенно действовала. Слишком хорошо знала, что и как сказать. И при ком.

Обвинение в безумии могло дорого обойтись любому человеку. На Дагоше каждое слово может быть омыто кровью. За каждое слово ты должен ответить. За подобное нищую Льяну Тархи могли исключить из академии с блокировкой силы и избить плетьми, если обвинения признали бы ложными.

Но и я знала, что делала. Я намеренно шла на конфликт. И...

— Это невозможно, лесса Анаис, — равнодушно проговорил морской.

Только в глубине его холодных глаз мелькнула издёвка.

Не любили морские магов... Особенно — таких. Выскочек.

— Невозможно? О чём вы говорите? У меня есть доказательства, и... — Пальцы лессы нервно сжались.

В меня кинули кинжальный взгляд.

— Ваш отец заключён под стражу, как предатель интересов рода, — равнодушно проговорил Текрион Черная Акула.

Гул вокруг его не беспокоил, как и побелевшая от ужаса леди.

— Этого не может быть, — слабый лепет.

— Приказ наследника Мориана. Подписан временным главой опекунского Совета Долмером Шаи Кайто.

Как он... быстро.

Жаркое хищное восхищение окутало душу. Моршерр Декерет был восхитителен.

— Тиур Бьюмерт? — Подала я голос.

Это должны слышать все. Как можно больше свидетелей.

— Заключён под стражу за покушение на жизнь и разум наследника, а также преступный сговор с целью уничтожения прямой ветви рода Кайто и убийство своей сестры Хаины Кайто и её супруга, главы роды Кайто.

— Это кошмар! — Пискнул кто-то.

Нет, лессы. Кошмар скоро будет стоять во главе рода Кайто. А это... мелкие ужасы. Не более.

— Леди Анаис Кайто, вы обвиняетесь в... намеренном обмане и тройном покушении на жизнь, разум и силу трёх простолюдинок. Леди Льяна должна была четвертой. Следствию предстоит установить, совершили ли вы это, будучи в здравом уме или в состоянии помутнения разума, — насмешливый кивок.

Мне было почти жаль эту глупую девчонку. Почти. Потому что трем другим девочкам не повезло лишиться из-за одной дряни надежды на лучшую жизнь, сил и здоровья, если не самой жизни.

— Я не буду требовать наказания за себя, — произнесла достаточно громко.

И увидела одобрение в глазах морского.

Так будет правильно. Я не стану мараться. Если бы это было впервые — могли быть варианты, а так... Лесса Анаис сама выбрала свою судьбу.

Перепонки на ухе морского тонко подрагивали, меняя цвет.

Его подчинённые подхватили онемевшую Анаис за руки — и повели прочь.

Я поправила сумку на плече и поспешила уйти, пока остальные не пришли в себя.

Тьма поднялась из глубин души, воздела кверху тонкие длинные руки и баюкала в них моё сердце, мурлыча тихую мелодию камней и песка времён.

Тени смотрели на меня глазами Моршерра. Горящие угли выжигали на сердце клеймо.

— Отрава моя... Ты сила и песня сидхе. Ты всё, чего я желаю, — шепнул мне на ухо ласковый страшный голос.

И пусть Моршерра Декерет не было рядом — я отчётливо ощущала его присутствие. И его холодная тьма, и лютый голод, и пустота без звёзд вдруг стали наполненв смыслом и целью.

Рядом со мной. Тварь-лорд обнимал меня невидимыми черными ладонями, а мне хотелось смеяться от лёгкости, которая пела сейчас в моей душе.

— А ты молодец, Льяна, — раздался совсем рядом голос великанши, вырывая меня из зыбкого мира теней и снов.

Она легко нагнала меня и зашагала рядом.

— Акео Аята. Не самая удачная дочь морской ведьмы. Я хочу стать твоим другом, Льяна Тархи. Я чувствую, это будет правильно, — совершенно спокойно заявила эта странная девица.

И несколько серёг в её ухе тонко зазвенели. Узкие раскосые глаза смотрели на меня с интересом, дружелюбно.

Я вдруг поймала за хвост ту каплю силы, что досталась мне от амианта Тария. Акео Аята была светлой душой. Не чистой, нет. Но светлой. Она не была доброй в том смысле, что подкармливала бездомных тварюшек и поливала огороды старушкам. Хотя, кто знает. Но она была прямой, справедливой и искренней. Сильная душа. Цельная.

Я моргнула, прогоняя слабость. Где-то по ту сторону силы заурчала тьма, передавая мне частицу магии Моршерра.

Невозможный тварь-лорд был чем-то занят, и только послал мне вслед горячий терпкий клубок чувств. Пряная сладость с кислинкой цедры.

— Мориан Кайто мне не нужен. В твои дела лезть не собираюсь. Мужа и так скоро найду, делить нам нечего. Так что, будешь мне подругой? Я не дроу-полукровка. В спину не клюю, — черные глаза Аяты посмотрели на меня с бесхитростной прямотой.

Короткие волосы Акео взъерошил ветер.

До нас донёсся третий гулкий колокол.

— Ой, бери уже недоведьму и пойдём, — проворчал из тени ширрас-шу, — пахнет она славно. Будет, кому шерсть мне расчёсывать и обереги вплетать.

— Не предашь? — Спросила серьезно.

И протянула Аяте ладонь.

— Чтоб мне за кракенами выгребать и каталотов Морского Владыки собой кормить! — В глазах Акео Аяты сверкнула пена морская.

Наши пальцы переплелись. Между ними сверкнули яркие зелёные искры.

Магия приняла клятву.

— А теперь — бегом! А то нами покормят морских лошадок, — расхохоталась грубовато морская.

На небе медленно ворчали огромные тучи. Первые капли дождя упали на землю, когда мы, смеясь, ворвались в академию.

Меня наполняло живое искристое счастье. Я и ощущала себя молоденькой смешной девчонкой. Юной, беспечной, счастливой, почти пьяной от восторга.

То ли я объелась чужих эмоций — хотя так и не поняла, когда успела ими подпитаться, то ли просто меня отпустило снедавшее напряжение. Но в этот момент я не думала ни о женихах, ни о планах, ни о тварьих сущностях и энергатах — и просто стала обычной адепткой "общников" первого курса.

— Давайте быстрее, — раздался усталый голос Оллеара.

Друг выглядел встрепанным, как будто только что с постели вскочил.

Казалось, он совершенно не удивился Акео Аяте. Только коротко кивнул.

— Увидимся, морская.

— И скоро, — блеснули белые зубы девушки.

А ведь точно. Она не из нашей группы. А из какой? На кого она учится? На каком курсе?

Спросить я не успела.

Акео зычно рявкнула:

— Завтра отпразднуем! Или нет. Море волнуется... — И удивительно бесшумно для такой комплекции побежала по одной из винтовых лестниц наверх — куда-то в сторону правого крыла.

— Идём, — крепко ухватил меня за руку Оллеар.

И через несколько мгновений мы уже стояли у порога нашей аудитории.

Была только одна неприятность.

За дверью не было ни столов, ни парт, ни наших одногруппников. Вместо аудитории для занятий географией Дагоша я увидела пустоту. Она шелестела, шуршала, пахла лесом, дождём, ветром и приречной по́сокой, высокой ярко-желтой травой с острыми зазубренными краями.

Она дышала жизнью.

Внутри все встрепенулось. Из этой темноты повеяло чем-то таким близким и знакомым, что даже сомнений не было в том, что делать.

Я ухватила Оллеара за ладонь, услышала тихий смешок — и шагнула в темноту.

Мир вокруг бешено завертелся, закрутился, вспыхнул огнями.

Блеснули где-то в непроглядной черноте бирюзовые глаза.

Послышался довольный шёпот:

— Новенький детёныш. А кто у нас на новенького? Как это неприлично, прятать такую когтистую девочку от меня, Мор!

Ладонь Оллеара сжалась крепче, нас рвануло вперёд — и выбросило в просвет между высокими деревьями.

И мне теперь не нужно было гадать и трястись, вдыхая свежий воздух, напоенный медовой сладостью. Можно было не вглядываться в мельтешащих пчёл, не любоваться вечным летом и не косить взглядом в сторону любопытной треухой ишарги, толстопопого фиолетового грызуна.

Я знала, где мы.

— Добро пожаловать на третье испытание, адепты! Задание простое: найдите волшебное существо, которое добровольно согласится отправиться с вами в академию, а также добудьте не менее четырех важных ингредиентов для зелий — один растительный, не менее двух животных и один любой на выбор, отданных также добровольно. Затем возвращайтесь сюда. Время — до вечера. Попутного вам ветра Мойэраати! — Пропел голос декана Ллау-ршаха.

Вот только в этот момент я его почти не слышала. Предчувствие.

Тревога. Ощущение опасности, которая дышит с спину, жаркой зловонной пастью раскрывается щелью в бездну — охватило и захлестнуло с головой.

Зажгло ещё сильнее поясницу. Что за дрясь? В последнее время я про эту странность и думать забыла!

Безумное ощущение, что мы все о чем-то забыли. О чем-то очень важном.

Об участии Шиакри известно. Дракон исчез из академии. Его покровителя ищут. Кайто не дёрнутся. Каэрси? Но с ними Моршерр наверняка уже разобрался или разберётся в скором времени.

Так что же не так, а? Что?!

Мне казалось, что я буквально слышу в своём разуме чужой злорадный смех.

Где-то начался отсчёт последних секунд до катастрофы.

Моршерр Декерет

Все казалось таким простым. Он слишком привык полагаться на свои прежние силы. Привык смотреть на мелкие делишки магов свысока. Привык доводить до точки невозврата других, привык играть чужими судьбами, видеть больше прочих тварей и знать, что он всегда на шаг впереди.

Это дело было простым. Кайто были повержены. Заговорщики повержены. Дядюшка — отправлен в застенки, как и его сторонники. Пусть заговор невозможно было уничтожить одним днём, но начало было положено. Самые хищные головы этой многоглавой змеи отсечены, но всё же...

Поместье Каэрси взяли в клещи лучшие маги Кайто и гвардия Си-Шаона. Моршерр не был излишне самоуверен — и прихватил с собой по такому случаю даже Дайаарта Тхи. Дайнар Тень Владык явился сам — из любопытства. Несколько теней из тех, что подчинялись лично Мору. Пара десятков самых сильных тварей тени.

Народу с маленькую армию наберётся. Если не по количеству, то по боевой мощи.

— Мне не нравится то, что там творится, — хмуро бросил высокий, худой, белый как селский мох и костистый Мираж Кайто.

Этот маг был вторым по силе после Долмера и подчинился Мориану сразу и беспрекословно, не задавая вопросов.

Почему? Люди странные. Для него Мориан был и оставался господином рода, несмотря на все его "странности".

Маска трещала по швам. Но кто бы осмелился ему что-то сказать?

Тонкие пальцы ласково сжали горло мелкого служки, которого недавно приволокли разведчики.

Хотелось... Льяну. Впиться клыками в податливое горячее тело, уволочь её в теневые лабиринты, обволакивая собой, разжигая жар в чужом взгляде, заставляя нежную кожу гореть. Хотелось снова ощутить золотистый привкус её восторга, хотелось добиться этих ярких алых искр, которые впивались в самое сердце, прогоняя холод. Хотелось дарить ей что-то в ответ. Чтобы этот огонь сиял, не затухая.

Это любовь? Её любовь так пахнет? Так вкусна и сладка для него? То, что строптивая, дерзкая и строгая фейка любит — он знал. Чувствовал.

Эти чувства жгли его, рыком вырывались изо рта. Жгли лопатки крылья. Жег щёку узор. Это их связь. Связь зверя. Связь его пары давала о себе знать.

Энергат в Моршерре был сильнее дракона. И даже сильнее воли Золотого бога, без которого этих уз и вовсе не было бы.

Но именно энергат жаждал видеть Льяну Тхи рядом. Сила воли. Жесткость. Ранимость и уверенность. Всё смешалось в этой девочке, всё сплелись в причудливый узор. Он хотел её эмоций. Видеть, ощущать, впитывать. Наблюдать за тем, как меняется выражение его лица. Как маленькая хищница покоряется ему.

Как её беспокойство за него. Забота о нём. Желание. Любовь. Как всё это заполняет его пустоту.

Она меняла его. И жизнь в этом теле меняла его. Исподволь. Не так уж сильно. Но для того, кто не менялся веками. Для того, каким он был... Для существа, которое большую часть времени видело в остальных лишь источник пищи. А держался он только во имя исполнения своего долга...

Дагош менял его. Многоликий, многоглавый, многоголосый тварий мир.

Но эта девчонка стала его якорем. Его смыслом. Она навсегда его. И плевать на Сейлира. Плевать на всех. Тьма жадно заурчала.

Моршерр раздул ноздри, впитывая гнилостный аромат поместья Каэрси.

Ещё вчера он не был таким отчётливым. Каэрси что-то заподозрил? Похоже. Архимаг слишком умён. Но отчего-то не сбежал. Не смог пробить щиты, которые Моршерр так предусмотрительно поставил вчера вокруг дома?

— Гос-с-попо-дин, не губите, — дрожал немолодой слуга.

Кажется, садовник.

— Говори, — равнодушно бросил Мираж.

— И побыс-стрее, — раздался мелодичный голос, в котором гудел шторм, — здесь разит смертью. В моих владениях. Моём городе. Совсем обнаглели. Лорды...

На плиты дорожки, которая вела к особняку, шагнули высокие сапоги из плотной кожи морского змея ноури.

Морской змей носит на себе морского змея. Ха.

Леандаррон Си-Шаон сверкнул очами, в которых синь мешалась с бирюзой и перетекала в густой фиолетовый оттенок грозы. Загудел ветер. Море неподалеку гневно заплескалось, вспенились белые барашки.

Лицо морского на миг исказилось от ярости.

По телу его ползла чешуя. А Моршерр как наяву видел огромного усатого и рогатого змея, что сворачивал кольца за спиной у одного из морских принцев.

Маги поежились. Кто-то попятился, творя отвращающие знаки.

— Лорд Моршерр, я бы советовал вам не откладывать штурм. Иначе этим займусь я и мои стражи, — сухо и едва слышно прошипел ректор Мойэраати.

В его улыбке сверкнул акулий рот, полный клыков.

— Я как никогда нуждался в вашем совете, Си-Шаон, — тьма отозвалась легко.

Дракон рванул на поверхность, поднял голову, глядя на старого змея. По зубам? А на кусь?

— Моршерр? Почему он так обратился?..

— Лорда Мориана слушаются твари.

— Говорят, в роду главы были драконы...

Интересно, а что будет, когда они осознают правду? Хотя... Мор лениво дёрнул головой. Люди сами себе придумают объяснение. Толика ментальной магии — и ему даже стараться не придется.

— Господин стал воплощением теней!

— Может, он одержим?

А вот это — неправильный ответ.

Черный глаз лениво сверкнул в сторону говорливого мага. С-скоро ты обо всём забудешь. Убивать сильного мага — жалко. Значит, немного нужного вмешательства. И будет только одна правильная линия клана — принять воплощение Моршерра Декерета на землях Дагоша.

— Господин Мориан — воплощение великого мага!

Почти... Стеснительно мигнул второй глаз. Ещё какого великого. А что? Страдать скромностью? Это вообще что такое?

— Значит, в особняке осталось пятеро слуг, личная служанка лессы Краены, сама Краена и архимаг. Прочих слуг распустили утром, — пропел Моршерр, — а ведь Каэрси кто-то донёс. Откуда-то он узнал, что его планы на меня провалились.

С унылыми протестами огрызков Совета магов пусть разбирается Сейлир. Это его работа.

— Неважно, кто донёс. Важно то, что этот, — мотнул головой Дайнар в сторону особняка, — не сбежал.

— Потому что я отрезал ему такую возможность. На всякий случай, — засмеялся Моршерр негромко.

От этого смеха кто-то передёрнул плечами, а кто послабее — не выдержал, заткнул уши.

И никто не узнает, чего это стоило самому Моршерру.

Он власть и сила. Он Первый. Он не может быть слаб.

— Слуги мертвы, — прошелестел голос над его ухом.

Тень почтительно склонил голову.

— Плохо. Что ещё? Где Найдж и его девка? — Моршерр был недоволен.

Да, они предполагали такую возможность. И ритуал — предполагали. Но...

— Тень закрыта. На нижний этаж мы пройти не смогли, — покачал головой младший энергат.

— Даже я не могу пройти, если не начну ломиться во всю силу, — неожиданно произнёс Дайнар Тень Владык.

Мерсские маги. Опять наработки времён прошлой войны. Вернётся — поставит на уши половину отрядов теней. И отдел Виарна Даласского. Распустил их Сейлир. Расслабились. Вершки заговора вырвали, а корешки — остались.

Моршерр ощутил ломоту в зубах.

Дурное предчувствие усилилось. Холодный разум Палача прокручивал услышанное раз за разум. Похоже, он недооценил склонность людей к саморазрушению. И силу ненависти мага, а также его желание поквитаться с обидчиками любой ценой. Для тварей такая трата ресурсов и уничтожение своих была немыслима. Проиграл — прими это

Прими свою смерть. А не бейся до последнего ценой чужой жизни. Тем более — ценой разрыва граней мира.

Вот оно что. Это немного походило на тот нарыв, который зрел в Море костей. Но лишь на одну сотую часть.

Впрочем, её бы хватило, чтобы уничтожить большую часть Валларна. Вот почему примчался ректор-коарэнис. Почуял, наконец.

— А я знаю, я знаю! — Вдруг раздался смеющийся голос.

Моршерр круто развернулся.

В его когтях затрепыхался худощавый мальчишка — на вид — лет пятнадцати. Если не смотреть в холодные тусклые глаза. Как маленькие бусины. Если не видеть, что его волосы — это зелень живого леса, а руки — светлые прутья, покрытые корой.

— Господин, кто это? — Мираж Кайто был очень любопытен.

— Лесаах, — лениво прошипел Моршерр, разжав ладонь.

Мальчишка грохнулся оземь — и его черты поплыли. Миг — и перед замершими людьми и тварями уже стоял высокий молодой мужчина с ветвистой короной рогов из алого блестящего дерева. Острые, длинные, немного загнутые назад. Черты лица грубоваты, но девицы от них наверняка млеют. Они на лесных гроздьями вешаются, не зря про леших в народе легенды ходят. За спиной лесааха раскрывались прозрачные стрекозиные крылья. Кожа отливала золотом, а по саду разносился запах летнего леса.

— Лесаах — высший дух Феереты, государства фей, дриад, фавнов и прочих лесных тварей, — задумчиво проговорил Дайнар.

Бирюзовые глаза Тени Владык следили из-под капюшона за каждым движением чужака.

— Верно, верно, — обманчиво мягко рассмеялся красавец.

И забывают глупые людишки, что эта улыбка может вмиг обернуться оскалом, острые зубы легко порвут плоть, а когти — длинные, острые, как колья, с удовольствием насадят на себя браконьеров и чужаков. Есть в лесаахах что-то от энергатов. Только эти живую кровь предпочитают, а не души.

Миг — и снова перед ними мальчишка. Золотые кудряшки обрамляют пухлое лицо.

— Говори, или пошёл вон из моего города, — Си-Шаон в ярости.

Не любят морские лесных.

— Говори. Ты ведь видишь по-своему, лесной, — согласился Моршерр.

И ощерился, давя силой. Помни своё место, лесаах. Ты не выше меня. Не тебе командовать.

— Ваш маг девицу в жертву древним силам принес, хи-хи-хи, — расхохотался лесной, показывая кривые зубы, — да-да, девицу принес, как орала! Хотел и вторую принести, с детем своим в пузе, но та скрылась, спряталась. Пришлось слуг резать, — и снова залился хохотом.

Древние силы. Изначальные. Нет, не так. Те, что не Дагошу принадлежат. Гниль да мрак. Беременная служанка спряталась, а дуру Краену принесли в жертву.

— Дайнар, ломай защиту. Маги, щиты. Самые сильные на всех. От ментальной атаки — тройные. Си-Шаон, гвардию зови. Недооценили мы тварь. Кто же знал, что у Каэрси мозгов куда меньше, чем думалось, — зло усмехнулся Моршерр.

Тут и Моря костей не понадобится, чтобы всех уложить.

Все забегали, засуетились, исчезли в тени энергаты, затрещали вспышки магии, дрогнула защита дома.

— Я могу убить Найджа Каэрси. Хотите? Как остановить мрак — я тоже знаю, — журчащий насмешливый голос раздался совсем рядом, прошёлся по нервам.

Моршерр едва уговорил себя, что не стоит обхватывать пальцами чужую шею.

Дайаарт Тхи понимающе усмехнулся бескровными губами. Отец Льяны был одет в летящие одежды сидхе. Морок прикрывал изуродованные черты лица, но не полностью. Часть шрамов сошла. Внешность сидхе менялась. И сам он — неуловимо изменился. Все же они правильно сделали, что оставили этого на попечение и милость Ллиатароэна Шаан'Соэн и Зелёного короля.

Алые волосы, которые унаследовала дочь Тхи, расплескались по ветру.

— Сожрал бы, но отравиться не хочу, — усмехнулся Палач Владыки тварей, Моршерр Декерет.

Его фигура медленно наливалась темным свечением.

— Я многого не попрошу, — почти миролюбиво заметил пронырливый сидхе, — не дай Сейлиру Илдрэггона меня уничтожить. Знаю, Льяну ты и так защитишь. Я не вижу смысла воевать, и...

— Принесешь Сейлиру клятву верности, — оборвал его Моршерр, — ты уже никуда не денешься от своей сути, Дайаарт Тхи из рода Шаан'Соэн, даже если думаешь иначе. Кровь не обманешь.

Фейри едва заметно скривился. Всё ещё думает сбежать. Только ещё не понял, что некуда.

— Ладно, — согласился незадачливый заговорщик, — проведите меня к конюшням, — бросил повелительно двум магам.

Засранец. И здесь командовать пытается. Моршерр почти восхитился чужой наглостью.

И сам вместе с несколькими магами, пятёркой ширрасов и десятком игрисов, полосатых теневых змей, направился за бывшим лордом Тхи.

В конюшнях оказался потайной ход.

Вот только чем дальше они шли по нему, тем неприятнее становились ощущения.

В ушах звенело. Мрак сочился из пор земли, ядом отравлял воздух. Это была не тьма — ласковая и привычная. Нет. Это отравляло лёгкие, мутило разум. И будило голод. Моршерр неосознанно потянул силу из спутников — и с трудом себя сдержал.

Проклятье.

Он скосил глаза на тяжело дышащего Дайаарта.

Двое ширрасов жалобно скулили — пришлось их отпустить.

Где-то рядом, на теневом плане, грубо ломал защиту Дайнар. И опаздывал.

Мрак уже переливался через край, накатывал волной — зловонной жижей, распространяющей смрад.

— Ширрасы — оглушающий вой Младших — уничтожить любые препятствия, защищать Тхи. Вы, — окинул взглядом преданно шипящих полосатиков, — ограничить распространение мрака.

— А нам придется уничтош-шить его сердцевину, — усмехнулся где-то позади Леандаррон Си-Шаон.

Змей неожиданно последовал за ними. Настойчивый.

Ректор Мойэраати стал выше ростом. Вокруг него всё быстрее распространялась мощная аура повелителя морских глубин.

Это кстати. Подобные твари мраку почти не по зубам. Коарэнисы настолько вросли корнями в этот мир, что воплощали собой его воды, волю и разум. А вода уничтожает скверну, пусть её и можно заразить.

— А теперь самое сложное, — тихо засмеялся Дайаарт Тхи.

Нестерпимое желание свернуть ему шею немного утихло.

Дверь в каменной кладке треснула и осыпалась под натиском острых жалящих корней.

Высокая худощавая фигура Тхи первой скользнула в проем.

Оттуда так шибануло мраком, что Моршерр едва заметно пошатнулся. Энергаты воспринимали его острее всего. Не зря именно этой дрянью когда-то отравили Сейлира, заточив на века.

Моршерр Декерет был уверен, что сам он этому не подвержен.

— Убей их всех. Маленьких, ничтожных человечков. Ради чего ты сдерживаешь свою суть, мучаешь себя? Покарай их! Уничтожь! — Шептало всё внутри него.

Тело дрожало от предвкушения. Он хотел схватки. Ему надоела возня магов, надоели их тупые интрижки, надоела ненужная власть.

Он хотел погони. Страха отмеченной жертвы. Вечной охоты.

Ладонь объяло чёрное пламя. Мир утонул во вспышке мрака. Бросившийся на него мужчина в обрывках ливреи через мгновение скукожился высохшей мумией, а после — рассыпался в прах.

Сознание помутилось. Он видел круглый камень, обагренный кровью. Видел распахнутые в ужасе пустые глаза и кукольное лицо, искаженное в крике. Краена Каэрси была безнадежно мертва.

Найдж Каэрси успел повернуться к ним лицом.

В его руках сиял короткий посох, напоенный мраком. Прямо сейчас он строил портал.

Вот мрак задел одного из ширрасов, кот протяжно мякнул, отлетев к двери в глубине помещения. Ранен?

— Какие гости! Ну надо же! В мальчишке пробудилась кровь этих мерзких созданий, энергатов, — Найдж Каэрси раздраженно скривился.

Дайаарт Тхи словно исчез во мраке.

Младшие с трудом сдерживали атаки гнили. Каэрси напитался силой. Чужой, заемной, той силой, что давали неправильные смерти.

Где-то далеко взревело море, обнажая песок маленькой бухты. Отхлынуло прочь, отступило ещё дальше, открывая расчётливым злым глазам круглый старинный люк с древними символами, которым было уже не один век.

Вспышка гнили разорвала остатки древней защиты.

Но этого никто не видел.

Найдж Каэрси закричал что-то, рисуя в воздухе посохом алые руны.

Внутри Моршерра всё содрогнулось. Воздух стал вязким. В груди что-то хлюпнуло. Натянулось тонко-звонко.

Он вдохнул воздух.

Ударил тьмой. Попал. Правда, интересная игра? Моршерр игриво прищурился, разгоняя вязкую тьму.

Голод объял тело. Голод терзал душу. Голод пел ему свою песнь.

Но кем бы он был, если бы не держал его в узде сотни лет?

Мориан Кайто. Моршерр Декерет.

— Так ли ты вкусен, маг, как кажешься мне отсюда? — Расхохотался Моршерр.

— Кто же ты такой, а? Какой интересный случай. Какой восхитительный... экземпляр, — вдруг рассеянно заметил Каэрси, — заберу с собой.

— Так мне ещё не угрожали! — Моршерр был изумлен.

Самую капельку.

Какая гадость — ваши эксперименты и мечты, господа учёные от магии.

— Впрочем, я тоже не против изучить мозги в твоей голове изнутри, маг.

— Гнили слишком много. Она отравляет зверьё и младших энергатов, отпусти их, — раздался где-то наверху рокот Си-Шаона.

— Уже, — отозвался Моршерр, стискивая зубы.

Воздух вокруг дрожал.

Яд впитывался в кожу, заставляя её гореть. Голод застилал глаза.

Алтарь поддавался, но медленно, неохотно, ворча и треща, и ещё сильнее разбрызгивая мрак.

Как будто это яма для отходов, куда в некоторых отсталых человеческих поселениях даже горшки выливают. А потом удивляются моровому поветрию.

— Переедание вредно для здоровья, — Моршерр оскалился.

Маски сброшены. Синеглазый мальчик Мориан Кайто не растворился в нигде. Просто изменился. Теперь он черноглазый, голодный и злой.

От одежды — клочья.

Черная тень скалится, танцует во мраке, отбивая удары и все ближе продвигаясь к алтарю.

Тот скоро лопнет. Найдж Каэрси тоже это понимает — но атаковать и раз за разом пытаться выстроить круг портала — сложно. Очень сложно.

— Глупый мальчик Мориан не с теми связался. Снова. Что бы ты сейчас ни пытался сделать, какие бы силы этих уродцев не призывал — ты канешь во тьму, Мориан Кайто. А твоя девка, если выживет, станет чревом для маленьких магов, которые заставят этот мир содрогнуться. Это будет интересный эксперимент. Ты здесь. А она... Она скоро станет куколкой, которая рада будет...

Раньше он бы наплевал на эти жалкие попытки очередного идиота огрызнуться и отсрочить твою гибель.

Сейчас... почему-то внутри стало неприятно. Как будто колючки терновника обвили сердце, раня.

Зелёные глаза с золотыми крапинками. Гибкая фигура. Ясная улыбка.

Льяна. Он оставлял её в безопасности. В заповеднике Сейлира с ней ничего не могло случиться. Но сомнения ударили больно. Непривычно. Отчаянно.

Он никогда раньше не сомневался в себе и своих решениях.

Удар. Вспышка тьмы. Тонкая игла гнили. Она вылетела из ниоткуда. И Моршерр почти успел увернуться, но мысли сделали его неуклюжим. Мерзко слабым.

Игла впилась в горло. Мориан Кайто захрипел, содрогнувшись всем телом.

Его противник успел восторженно усмехнуться, гордясь своей поделкой — и с этой самой усмешкой его голова покатилась с плеч.

Тело архимага Найджа Каэрси содрогнулось раз. Другой. И рухнуло наземь, прямо на алтарь, объятое зелёным пламенем.

— Ты мне никогда не нравился, Каэрси. Зря я раньше тебя не отравил, тварь такая, — с ласковой улыбкой заметил Дайаарт Тхи.

На алых волосах фейри кровь не была заметна.

Рядом с Дайаартом проявился в воздухе призрак Ллиатароэна Шаан'Соэн. Фейри переглянулись. Похожи. Сквозь века — похожи. Алые волосы. Хищный прищур. Острый нос. Быстрые лёгкие движения.

На пальце Тхи — перстень младшего второго наследника Шаан'Соэн.

Удар фейри наносят тоже — вместе. А сверху обрушивается дорвавшийся змей, перекусывая тело Каэрси. На всякий случай.

Жрать точно не будет — вон какая морда кривая.

Алтарь трескается, рассыпается прахом, не получив нужную жертву. Облако гнили взмывает ввысь удушающим грибом.

Моршерр ещё видит это.

И успевает нанести последний удар, уничтожая оторванный кусок души бывшего архимага.

Пальцы выдергивают иглу, уничтожая её пламенем. Черным пламенем энергата.

Оно укрыло его, обняло, взвилось до потолка.

Нет. Удар не убил его.

Белое лицо сияло даже во мраке. Гниль съежилась под давящей мощью, распадаясь, растворяясь в воздухе.

Голод охватил тело. В нём не было чувств. Только голая, неприкрытая жажда.

Мрак урчал, тьма вилась кольцами.

Тень Владык настороженно замер в дверях, едва не сгибаясь от мощи Первого из энергатов.

В черных глазах того, кого звали Морианом Кайто, не было звезд.

Великий энергат вернулся. И он хотел... жрать.

А ещё — любви и ласки.

И жарких нежных губ женщины, которая заменила ему душу.

Любовь, голод и жажда схватки — вот трехглавый пёс энергата.

И лучше не становится у него на пути. Даже морские змеи это понимают — вон как шустро отступил в дыру под потолком этот, крупный, с короной рогов на голове. И прошипел что-то про влюбленных идиотов с мозгами, как у игложора.

Весь мозг в иглы ушёл. Думает слишком долго. Зато как додумается — рванет.

Кого и куда — это уже другой вопрос.

Моршерр Декерет потянулся, наслаждаясь тем, как звенит тело. Как ласково и восторженно поют тени, обнимая его кончиками длинных тонких пальцев.

Он вернулся. И вернул себя... почти.

Он абсолютно точно знал, что должен сейчас сделать.

Моршерр Декерет запрокинул голову — и тихо засмеялся.

Особняк вздрогнул до самого фундамента. Посыпалась крошка с потолка.

Черные глаза пригвоздили Дайнара Тень Владык к полу. Так, что могущественный энергат ощутил холод. Его пили. И он никак не мог этому помешать.

Моршерр Декерет вернул себя.

И что ждало теперь этот мир — только Золотой бог мог предсказать.

Вот тварь облизнулась. Шевельнула длинными черными когтями. И ступила на дорогу теней, растаяв в сумрачном мареве.

— Куда... куда он делся? — Просипел кто-то за спиной Дайнара.

— Жрать пошёл. Надеюсь, этот мир устоит, — усмехнулся, очнувшись, Тень Владык, — храни нас тьма. И помоги тем несчастным, на кого сейчас будет направлено внимание Черной Длани.

— Никакого жрать! — Раздался возмущенный вопль, и сверху свалился зелёный комок шерсти, трепеща крылышками. — Он на свидание пошел, на свидание! Гнездо вить пора!

Никто не спешил развеивать иллюзии мыша.

Но Палач — и свидания? Он сожрал столько гнили, что как бы не сошел с ума.

— Оповещу Сейлира, — закатил мстительно бирюзовые глаза Тень Владык, — это всё зашло слишком далеко.

Льяна Тархи

Птички пели. Какая-то тварюшка, похожая на сумасшедшую белку-летягу, швырялась в нас орехами.

Мимо пролетела, едва касаясь двупалыми когтистыми лапами земли, гибкая черная недокошка, похожая отдаленно на смесь пантеры и монстра из кошмарных снов. Её длинный хвост с пучком игл на конце нервно мотался из стороны в сторону.

Неподалеку виднелись макушки наших одногруппников. Я заметила в отдалении даже Тайлинэ — мелькнули светлые длинные волосы — но подходить не стала. Ни к чему.

Пахло летом. Этот удивительный медовый запах щекотал ноздри. Липой пахло, клевером, венчиками кирицы, соцветиями лиловых шаров. Слышался то и дело пчелиный гул. Мелькали насекомые. Перепархивали с цветка на цветок огромные жёлтые бабочки с разноцветными узорами на крыльях.

И звенела связь с фамильяром. Я не сразу поняла, что это за кошачье урчание царит в голове.

— Льяна-аа, Льяночка, Льяна пришла! В гости? Я уже соскучился! Сейчас прибегу, подожди меня! Уф. Надо только немного уменьшиться, а то всех распугаю и кусты снесу. Но здесь это легко. А ты мне как-нибудь принесешь свои сладкие тревожные кругляшки? Ну, эти... сырники, да?

Тараторили почти непрерывно.

Тревожные, мхи меня пожри, сырники! Прости зелень!

Я даже не сразу поняла, кто это там такой творчески одаренный, зато потом...

— Лу? — Прошептала восторженно.

— О, твой фамильяр объявился. Весьма удачно, — раздался голос Оллеара, про которого я на радостях едва не забыла.

Где-то вдалеке раздавался топот очень радостного дракона.

Я тихонько вздохнула, замерев. Подставила лицо солнцу. Сбросила неудобную обувь, зарылась пальцами в траву. Ощутила ногами эту землю. Если в прошлый раз я была напряжена и напугана — теперь была в восхищении.

Земля мурлыкала мне свою песню, травы и деревья наполняли силой, и даже все твари в округе казались самыми очаровательными существами на свете.

Это приглушало тревогу. Немного. Настолько, что я могла сосредоточиться на том, зачем сюда пришла. На шорохе камней у реки. На шелесте ветерка в далёких золотых кронах. На едва уловимом ощущении... Нет, ещё не опасности, но...

— Бегу-у! — Раздалось заполошное. — Ай! Ой! Коряга мне в нос. Тьфу!

— Я тоже очень рада тебя видеть, Лу, — мысленно шепнула дракончику.

Теперь, когда я ощутила его всем существом, мне стало спокойнее. Оказывается, за этого малыша я слишком сильно переживала.

Оказывается, я всё ещё умела испытывать яркие эмоции. Оказывается, я всё ещё не разучилась привязываться к живым.

— Предлагаю двигаться вместе, — дёрнул носом рыжий.

Друг казался почти невозмутимым. Если бы не темная жилка у виска. И пальцы, что каждые несколько секунд поглаживали рукоятку скрытого кинжала.

— Нам ведь сказали, что смертельная опасность здесь не грозит? — Бросила быстрый взгляд на Оллеара.

— Нам и в прошлый раз так говорили — и что? — Хмыкнул он.

Что с того, действительно.

Но сейчас здесь тяжело было думать о плохом.

— Ты уже знаешь, кого будешь пытаться... приручить? — Мы тихонечко скользнули в ближайшие заросли, удаляясь от других адептов.

Какое-то смутное предчувствие гнало меня дальше, туда, где не было лишних ушей.

— Точно не знаю, — рассеянно улыбнулся рыжик. Веснушки на скуластом лице полыхнули особенно ярко, — но я тебе советую не уходить далеко от границы круга. Ты же помнишь, что заповедник Владыки Сейлира делится на несколько кругов опасности?

— Помню, — отозвалась, легко перепрыгивая через маленький ручеек.

Вода ласково обрызгала ступни.

Неподалеку хлопнули крылья раздалось знакомое ворчание — и вот уже из-за стволов вынырнула хитрая драконья морда.

Лустайя за те пару дней, что мы не виделись, как будто посвежел и в то же время отбросил в сторону ненужную серьезность. Теперь он был самим собой, а не памятью предков, хранилищем на лапках и просто слишком взрослым драконом.

— Солнечного неба, Льяна-а, — потешно фыркнул дракон, выдыхая пар из ноздрей.

Лу просеменил смешно по зелёному ковру трав, лавируя между деревьев, и уткнулся носом мне в живот, фыркая и норовя почесаться. Сейчас он был как раз размером с небольшого телёнка — мне по пояс. И требовал усиленно ласки, любви и внимания.

Каждому славному дракону требуется именно это, а вы как думали?

— Приготовлю тебе тревожных сырников, — пообещала, почесывая когтями плотные темные пластины за круглыми ушными раковинами.

Дракон шипел. Дракон тарахтел. Дракон готов был опрокинуться на спинку и подставить пузо, как самый настоящий кот.

— Ой, кошачье место уже занято, чешуйчатый. Госпожа о тебя все лапки скоро сотрёт, обойдешься! — Раздалось вдруг громкое ревнивое мяуканье.

В тени куста мелькнули два знакомых золотых глаза. Ширрас-шу! Шарркад, так его звали? Ах ты кошак пока недраный!

— Я тебя сейчас сделаю особо ценной породой, — рявкнул Лу, резко оборачиваясь.

Хвост метнулся в сторону. Корона мелких рожек на голове блеснула. Дракончик зашипел, выдыхая тусклые искорки из пасти. Рыкнул. Встряхнулся всем телом, показывая, как ходят под шкурой тугие мышцы и как роскошен этот отпрыск стихийных драконов.

— Это как же? — Фыркнул наивный представитель кошачьих.

И взвизгнул, отпрыгивая через секунду в сторону с тлеющим кончиком хвоста.

— Лысым! Совсем и навсегда! — Рявкнул Лустайя.

А вот это никуда не годится!

Тонкая нить тьмы только казалась таковой — а щёлкнула одно наглое чешуйчатое и фамильярское по попе с оттяжкой. Да так, что на эту самую попу и присели, возмущённо взвыв.

Таких несчастных обиженных глаз не было даже у котика, который сожрал всю сметану и закусил яичками из холодильника!

Это было преступление против тварей. Это было злостное и безжалостное нападение опасного преступника на тонкую душевную организацию и ещё более тонкую шкурку эльдлагского дракона!

Как вы могли, а? Хозяйка, я не верю!

— Не вздумай никогда нападать на живое существо из прихоти или мнимого оскорбления твоего самолюбия, Лу! По заслугам получил по попе, может, хоть так дойдет? Я тебя люблю и никогда не брошу, но не вздумай делить меня и мое внимание с другими волшебными существами! Ты бы на Мора так нашипел и наплевал! — Выговорила сердито.

Да, воспитатель из меня...

— Всё в порядке, только кончик хвоста немного пострадал, но и то скорее символически. Я тут сбоку шерсть удалил, зарастёт проплешина за день, — раздался голос Оллеара.

Друг почесывал насторожившего уши Шарркада.

От его пальцев исходило мягкое светло-лиловое сияние.

Драконья морда скуксилась, пастёнка раскрылась, длинный раздвоенный язык расстроенно повис — и я молча и крепко обняла хвостатую мелочь, присев рядом с ним на землю.

Трава была мокрая, исходила острым запахом леса и ягод.

— Ты же мудрость предков, Лу. Разве твои родичи обижали слабых? — Кошак гневно рыкнул. Мол, кто здесь слабый? Это было просто подлое неожиданное нападение! — Разве правильно в ответ на шутливую перепалку причинять боль? Ты имеешь полное право уничтожить врага, но никак не обижать нашего друга, помощника и союзника. Не жалить в ответ на слово, которое тебе не понравилось.

Я взяла дракона за уши и повернула большую лобастую голову к себе.

Светлые чешуйки переливались под дневными ласковыми лучами.

— Ты понял, что бы неправ, Лу? Больше так не будешь? — Голос мой пролился мягко, умиротворяюще. Прожурчал, смывая гнев и неловкость.

— Не буду, — буркнул дракон, смотря несчастными круглыми глазами. Потерся мордой об мою руку и выпалил, — мне просто... Просто было обидно! Он с тобой везде шлялся, ему разрешили тебя защищать, а меня — услали!

Да. Как слабое и уязвимое звено. Это не льстило драконьему самолюбию. Но ведь несмотря на все его знания, он был ещё дитя дитем!

— На мелких не обижаюсь, — надменно фыркнул кошак.

Вывернулся из рук Оллеара — и исчез в тенях.

— Лу, но ведь ты тоже однажды вырастишь, — я серьезно посмотрела на дракона, — мы все когда-то были слабыми и беззащитными. Ты ведь не хочешь, чтобы мне было больно, если с тобой что-то случится, правда?

— Это называется манипуляция, — уныло фыркнул Лустайя.

Но мгновенно пристроил голову у меня на коленях и царственно проигнорировал речь Шарркада.

— Раз ты такой умный, то будем считать, что конфликт себя исчерпал.

Чешуя была гладкой и приятной.

Интересно, каким был бы Моршерр в виде дракона? Хотелось бы это увидеть однажды.

— А сырники будут? — Шершавый язык лизнул меня в щеку, намекая, что взятки все ещё принимаются. Сладеньким.

— И испуганный торт, пожалуйста, к тревожным сырникам в меню добавь. И я бы не отказался от плаксивого рулета, — Оллеар смеялся в открытую — за что и получил орехом по макушке. Пусть и не от меня.

— Так. Всё будет, но сейчас у нас задание! — Я бодро вскочила на ноги, наслаждаясь тонким и едва заметным ощущением тепла и наполненности.

Ещё пару месяцев назад я считала, что единственное близкое мне существо — отец.

Теперь... у меня есть рыжий вэрд, безумная парочка тварей, сваха-Ишти, родичи живые и не очень и он. Моршерр Декерет. Тот, кого я...

Помотала головой, отгоняя мысли. Никаких соплей, Льяна Тархи. Либо да — либо нет. И решать не мне. Каким бы ни был ответ, я его переживу, даже если будет больно. Но лучше бы тебе, тварь моя когтистая, принять правильное решение. Я не из тех, кто будет горестно вздыхать под луной и ронять слёзы печали.

Я отогнала мысли об отдыхе и тихом безмятежном дне в огромном цветущем саду.

Впереди — целый цветущий лес, и...

— Тихо, — вдруг зашипел Оллеар.

Ухватил меня за руку, увлек за собой под раскидистый сине-оранжевый куст с крупными овальными ягодами.

Лу прополз на пузе за нами, насторожив уши.

Я тоже прислушалась, чутко ловя звуки окружающей нас природы. Ничего опасного. Ничего...

— Вот, смотри! — Пальцы Оллеара больно впились в плечо.

В просвете между деревьями что-то мелькнуло. Сердце судорожно забилось в горле.

Что. Что. Где?

Взгляд зашарил вокруг, выискивая несоответствия в мирном пейзаже.

Вот оно!

Я облизнула пересохшие губы. Между деревьями гнездилось удивительное существо. Длинное и гибкое его тело было покрыто жёстким сиреневым ворсом. Короткие лапы оканчивались четырехпалыми загнутыми когтями. Морда была вытянутой, с большими темными глазами без белка и зрачка. Очень гладкая. Кажется, покрытая светлым панцирем. Округлая, почти добродушная на вид. И грива — длинная, лилово-золотистая, спускалась вниз по шее и заканчивалась где-то посредине хребта.

— Вирвеа, — шепнул мне на ухо рыжий, — учёные до сих пор спорят, относить ли её к виду драконовидных — или к птичье-грифоньим. Впрочем, ей на споры плевать. Вирвеа одиночки, их никогда не бывает много. Самец и самка встречаются раз в сотню лет для производства потомства — от трёх до десяти детёнышей, которые остаются с матерью. Самец исчезает после их рождения. Это, кстати, самец. Причём довольно зрелый. Пару сотен лет ему будет. Они полуразумные хищники, но редко нападают первыми.

— Отличительная особенность — из гривы вирвеа получаются уникальные магические ткани, почти совершенная защита. А ещё они видят сквозь камень, землю, дерево и любые другие поверхности кроме стекла, — вспомнила я прочитанное в библиотеке.

Вытянутая голова с круглым глазом медленно повернулась в нашу сторону.

А я вдруг поняла, что этот самец отдыхает. Он только-только оставил свою самку и детёнышей и очень по ним скучал. Он оставлял их вовсе не из прихоти, а потому что новорожденные плохо переносили мощную ауру отца. Теперь пройдут годы прежде, чем он увидит их снова.

Конечно, это уже не впервые. Годы пролетят быстро, его самка и детёныши ещё к нему непременно вернуться, но всё же...

Я сама не поняла, как послала этому диковинному существу волну поддержки. И картинку древних холмов Шаан'Соэн. Там, в тени густого леса, можно погрузиться в мягкую сладкую дремоту, напитываясь энергией древних сидов, и время пролетит быстрее. А, может, и аура станет легче.

Мы оба — я и Оллеар, дёрнулись, когда дивное создание плавно поднялось, обтекая деревья длинным гибким телом. Издало горловой трубный звук, склонило голову — и заскользило прочь.

У высокого старого тиса остались лежать два клубка искристой переливающейся шерсти.

Мы переглянулись. Откуда-то я знала, что вирвеа отправился к холмам Шаан'Соэн, и что без разрешения хозяина этих мест он не смог бы туда попасть.

— А с тобой выгодно проходить испытания, фейка, — рассмеялся Олли.

В глазах рыжего сияли азарт и теплое пушистое одеяло дружеской приязни.

— Оно как-то само собой получается, не зазнавайся. Следующий ингредиент за тобой, — фыркнула.

— Ой, с вами весело! — Расфырчался дракон. — А пойдем вот туда — ткнул лапой в противоположную сторону, — я там стайку варвиков видел. А эти ящерицы всегда обретаются не только около воды, но и неподалеку от шхусов.

— Шхусы — это те, у которых змеиный хвост вместо задних лап? Такие милые пушистые тварюшки, передняя часть немного на бурундуков походит... Или на вомбатов? — Прищурился Олли.

— И сквозь защиту ходят. Вам пригодится, — согласно кивнул дракончик.

И потопал сквозь переплетение ветвей куда-то влево, где нос чуял влагу.

Шарркад неслышно заскольщил следом за нами в тенях. Кот был слишком любопытен, да и не собирался оставлять меня без защиты — эдакий серьезный охранник.

Удивительно, но путешествие по полному тварей и опасностей лесу я сейчас воспринимала как прогулку. Хотелось бы испугаться и подумать о том, что от прежней Льяна Тархи мало чего осталось.

Но то ли и пугаться нормально я уже не умела, то ли дело было в чем-то другом — теперь я чувствовала себя иначе. Свободной. Спокойной. Уверенной в себе.

Призрак древнего энергата с фейской кровью многому меня научил. И прежде всего — никогда не чувствовать себя одинокой. Не отступать. И не позволять своим страстям взять верх над собой.

— Не ищи каких-то скрытых смыслов, девочка, — светло-золотистые с зелёными крапинками глаза Ллиатароэна Шаан'Соэн были слишком живыми для мертвеца, — жизнь дана для служения, это так. Но это не отменяет счастья. Ты можешь служить семье, роду, клану. И можешь и любить и быть любимой. Быть счастливой. На одном долге далеко не ускачешь. Да и долг без любви — невозможен.

— Как вы справляетесь? — Спросила, не выдержав.

Он, конечно, понял. Я говорила о его смерти. О нынешней форме существования. О том, что в нем нет ни зависти, ни ненависти к живым.

— Я жив в вас, моих потомках, — засмеялся тихо древний хозяин сида.

Прохладные пальцы коснулись моей щеки.

— Однажды ты поймёшь, дитя, а пока — беги, — мне улыбнулись, — кровь твоя играет всё сильнее.

Сейчас я это ощущала. Лес пел для меня. Мне не было здесь неуютно или страшно. То ли сплелись так кровь сидхе и энергатов, то ли магия давала это бесстрашие...

Мир вокруг меня пел и шипел. Я ощущала шорох огромных неприхотливых земляных червей. Недовольный писк мелких пикси. Далёкий шёпот лесов во владениях короля фейри. Шелест неповоротливых бреногов, эдаких активно травоядных броненосцев.

Мне немного не хватало знакомого шёпота моря, но это ведь мелочи, верно?

Глаза улавливали малейшее движение в ветвях. Я так и не стала надевать сапоги снова, бросила их на траве. Потом заберу. Мне слишком хорошо здесь. Слишком нравятся огромные шуршащие кроны. Жалобы деревьев на семью нахальных грызунов шинчи, которые надкусили нежные корни. Шёпот ветвей, которые пели об охоте в грозу, о молниях, разрезающих небо и воздушных скакунах пти-нерах, и водных юрких келпи, которые несли на своих спинах всадниках с прекрасными холодными лицами.

Мы легко отыскали варвиков, ящерок с пятнистой шкуркой, которые всегда могли указать на источник воды. Нашли и парочку толстых ленивых шхусов — они грелись на камне, свесив змеиные хвосты.

С ними договорился Лустайя. Шхусы позволили отколупать у них по чешуйке — те всё равно шелушились. Не уникальный ингредиент, но приятное дополнение, которое могло усилить многие зелья.

А вот ещё спустя час нам повезло наткнуться на василиска. Одного — но зато какого! Крупного, золотисто-зеленого, с гордым красным гребешком и ярко-желтым клювом.

Он только что заглотил какую-то мышь, невозмутимо облизнулся, сыто курлыкнул и начал демонстративно красоваться, приподнимая куцые крылья.

Оллеар щурил глаза и совсем не собирался бежать, вопя от ужаса.

Лу недовольно ворчал, что такие петухи попадают в суп, нечего тут выделываться.

А я чувствовала, что это существо не представляет для нас угрозы. Оно казалось мне странно знакомым. И пахло чем-то знакомым... кем-то...

— Рискнем? — Шепотом вопросил друг.

Чешуя василиска, как и его слюна, ценились на вес золота. Но был риск остаться симпатичными статуями в местном лесу и распугивать собой адептов, служа гнездом и туалетом для птичек.

— Не уверена, что стоит, — почесала нос, — я не чую опасности, но и не чую его эмоций.

А магия души с тварями не работает. Да и способностей тех у меня пока — на один чих.

— Василиски отражают чужую магию, — завозился за деревом друг, что-то доставая, — этот самец не стар, но уже и не мальчишка. Видишь, какая броня на передних лапах толстая?

Длинный хвост змея нервно дёрнулся. Острые уши, состоящие из темно-красных прожилок и трогательно подсвечивающей кожи прижались к голове.

Он медленно поднялся. Я попятилась. Под пяткой громко и протяжно хрустнула ветка. Рыкнул тихо Лу.

— Назад, живо! — Окликнул меня Оллеар.

И в этот момент василиск слишком резко для такой огромной туши развернулся — и уставился прямо мне в глаза.

Глаза у него были удивительные. Большие. Круглые. И как будто прозрачные. В них преломлялся свет. Кружился, перетекал вихрем из одной фигуры в другую. Взвивался куда-то к невидимым небесам — и опадал.

Мне нравился этот свет. Он притягивал. Сквозь заложенные уши я, кажется, слышала чей-то крик. Что-то просвистело у виска, унеслось вперёд — и легко отскочило от шкуры василиска.

Тот приоткрыл клюв, заклекотал громко и насмешливо. Ковырнул землю, вырывая кусок почвы. Прозрачное веко дрогнуло, но не поднялось.

— Аа, с-самочка Мора явилась! Ну, наконец-то! Я вс-сё шш-шдал, шшдал. А обо мне всссе. Забыли. Бросили. Ос-ставили одного во с-ссвете лет. И с-сокровища уже охранять не нужно! Брос-сили! Меня! Мор — засс-сранец! — Обиженно объявила брошенная тварь.

И... вспышка воспоминаний. Я видела его. Очень давно, в тот день, когда попалась впервые Моршерру Декерету. В тот день, когда пришла в замок Владыки Сейлира, терзаясь виной перед отцом и жаждой мести. Его ручная тварь! Тогда василиск напугал меня едва не до обморока. Как же его?

— Ссарш? — Окликнула неуверенно.

И поняла — да. Он.

Я тонко улыбнулась. Шагнула вперёд, отогнав навязчивого мелкого ми-крылана, который был на вид сущей мышью с крылышками и хвостом вместо лап.

Я сладко улыбнулась, окутывая поляну фейским очарованием и пропела:

— Здравствуйте, тирлес Ссарш. Я искала именно вас. Хотела передать вам пожелания сладких, — ну не мышат же, — яств и небольшие извинения от меня лично за то, что лорд Моршерр сейчас немного занят. Бунт магов и кровавые ритуалы отвлекли его от заботы о вашей, несомненно блистательной, персоне...

— Ой, ну кто бы мог подумать, фейка, — с лёгкой дрожью я наблюдала за тем, как василиск неловко отряхивается и перетекает стремительно в мою сторону.

Несколько ударов сердца — и он уже напротив. Смотрит насмешливо, скалится.

Ядовитые глаза прикрыты прозрачным третьим веком.

— Вся пропиталас-сь хос-сяином. И сеточка защитная с-стоит. Куда ушшш, — почти по-человечески вздохнул василиск, — притащишь мне десяток яиц сс-иленго и плюнус-сь вам в пробирку.

— Блистательный, а давайте вы сначала плюнете? У меня и мензурка небольшая с собой есть! Потом мы сразу же отправимся за вашим деликатесом, а ещё немного позднее вы нам пару перьев и чешуйку дадите? У нас ещё зелье для блеска чешуи есть, — рыжий обаятельно улыбнулся.

Да Олли клад ходячий! Дипломат прирожденный

Лустайя выгнул шею:

— А мне? Мне полировку для чешуи и брусок для когтей? — Возопил разгневанный дракон.

— Надо поду... — облизнулся василиск, щёлкнув клювом.

И в этот момент неподалеку, буквально в нескольких десятках шагов от нас что-то грохнуло — и к небу взвились языки пламени. Тревожно заорали птицы, раздался чей-то трубный рёв, писк, клекот, щебет.

В лес пришла беда.

И как всегда — нежданная, названная.

По тонким нитям тьмы в душе как ножовкой прошлись — я вскрикнула.

— Что? Какссс? Убийцессс! — Прошипел василиск.

Миг — и перед нами не милая тварь, а опасный монстр.

— Боюсь, это не браконьеры, — глухо откликнулся Олли, — быстро "глуши" магию и сливайся с местностью, Льяна.

Лицо вэрда превратилось в жёсткую маску. Но я и сама ощущала всем телом.

— Маги. Сильные. Прямо здесь. Они могли прийти... за нами?

Никто из нас не знал сейчас точного ответа на этот вопрос.

Внимание, в главу 12.6 в конце добавлен небольшой кусь, чтобы не дробить главы прошу заглянуть!***Кроны деревьев дрожали.

Пронизывающий холод колол, окутывал сердце, шептал, что прямо сейчас происходит что-то...

Тварь побери, почему для меня даже поход в этот тварий лес заканчивается каким-то сумасшествием!

Сломя голову бросаться к эпицентру событий было нельзя.

Не стоит преподносить себя нападающим на блюдечке. Но вот...

— С-с ума с-сошли. Оповещение о нарушении границы уш-ше отправилось с-стражам Владыки! Как они вообще умудрились попасть на родовые земли? Кто тут такой смелый и безумный? Ладно Мор, но Сейлир их в порошок сотрёт! — Раздалось недоуменное шипение Ссарша.

— Они наверняка чем-то отвлекли стражей, чтобы те среагировали не сразу. Владыка... Возможно, его сейчас нет в Союзе, кто знает? — Задумчиво заметил Оллеар, щуря глаза.

Мы переместились с поляны правее, но не назад, откуда мы пришли, а вперёд — чтобы выйти сбоку от нападавших. Те должны были уже переместиться дальше.

Отступи мы назад — и риск столкнуться с этими... был слишком велик.

— Это неваш-шно. Владыка почует вторжение в любой точке мира. Эти земли стоят на его крови, неучи, — шлёпнул хвостом василиск.

— Я сообщил братьям, — раздался тихий мявк Шарркада. В тени дерева блеснули золотые кошачьи глаза, — они быстро донесут весть до теней Владыки. Но Тень волнуется. Происходит что-то дурное.

— С Мор... — я осеклась.

Это Моршерр Декерет, Черный Палач Владыки тварей. Какое право я имею опекать его и сомневаться в нём?

— Мор живее всех живых, — заклекотал тихо василиск.

Удивительно. Помню, я чуть сознания не лишилась, когда увидела его в первый раз. А теперь ничего. Любуюсь. Думаю, как красиво переливается гребешок и как смешно бегают по чешуе едва заметные светлые пятнышки солнца.

Стой. Пятнышки? Солнца?! Дур-ра! Мы стоим в плотной тени крон, ни единого лучика не просочится!

— Нас нашли, — произнесла, не размыкая губ.

По телу прошла дрожь. Как бы я ни храбрилась, вступать в схватку с превосходящими силами противника...

Медальон и кольцо Шаан'Соэн нагрелись на пальце, отдавая теплом и даря уверенность. Предок знает, что случилось. Он вмешается. Придет на помощь. Я больше не останусь с бедой один на один.

— Забудь о том, что происходит вокруг. Забудь о страхе. Забудь о том, что предстоит. Сосредоточится на одной маленькой цели. Выполнишь её — берись за следующую. Маленькие шажочки. Маленькими шажочками ты придёшь к великой цели, — как наяву услышала я голос дяди Яншела.

Вспомнила, как он учил меня. Вспомнила лицо отца — серьезное, уставшее, азартное, задумчивое, отчаянное.

Вспомнила Моршерра. Мориана. Тёмно-синий жёсткий прищур глаз. Упрямый подбородок. Белая кожа. Острые когти. Он бы не сдался. Никогда не сдался.

А я... я тоже сдаваться не привыкла. Может, размякла немного, но разума не утратила.

— В разные стороны — кувырком. Лустайя, — я споткнулась о яростный взгляд дракона.

Нет, он меня сейчас не услышит. Будет драться до конца.

— Быстро! — Рык вэрда.

Мир вязнет, мигает. В нас летят ловчие сети. Страшно так, что спирает дыхание, но выхода нет.

Есть только то, что ты должен сделать. Страха нет тоже.

— Сдавайтесь. Нам нужна только девка. Парня оглушим, но не убьём, — зычно басит мужчина в странных мерцающих одеяниях. Они скрывают его фигуру, скрадывают черты лица и не позволяют сосредоточиться на перемещениях.

Их шестеро. Нападающих. И душу одного из них я чую сквозь все защитные костюмы.

Гнилую жалкую драконью душонку. Продажную тварь, пошедшую против своих.

Шиакриантоль. Не зря ты мне никогда не нравился, дракон. Так это и есть женишок?

— Льяна Тхи, повинуйся мне, своему владельцу и жениху. Остановись и прикажи своему фамильяру сдаться, — властно произнёс безумец драконьего племени, который не знал, бедняга, что с женщинами так разговаривать не стоит.

Что с землянками, что с жительницами Дагоша. После этого заговоривший получает по лбу, а дама — моральное удовлетворение и разминку.

В руках дракона — желтоватый пергамент с витиеватыми печатями.

Тот самый брачный договор?

Одна из печатей налилась кровью. Воздействие запрещённой магии? На миг мне стало нечем дышать. Подогнулись колени. Я неловко оступилась, земля пронеслась перед глазами, горло сжала сухость.

Но... в следующий миг всё исчезло.

В последний момент я успела выпрямиться и подскочить на месте, сжимая зубы и мотая головой. Острые кончики зубов вонзились в мягкую плоть, отрезвляя.

Шарркад умница, затаился в темноте, пока не выдавая своего присутствия.

Бандиты медленно взяли нам в круг.

— Живее, — зашипел кто-то из "костюмов", — у нас не так много времени, если портал схлопнется — тут и сдохнем!

Значит, портал. Наверняка на крови и костях магических существ. И снова запретная магия. Но иначе они бы сюда попасть не смогли.

— Вы и так сдохнете. Вторжение в родовые земли Владыки Иллдрэггона карается смертью, — лицо вэрда непривычно серьёзно.

Лес вокруг — живой. Он затаился. Затих, как кобра перед броском. Он зол. Волшебные твари... Они тоже здесь. Сущность энергата во мне молода, но даже так я чувствую всем своим существом их яростное желание разорвать чужаков.

Но их что-то сдерживает. Опасения? Вряд ли. Обманка? Чужая магия?

— Если ты не пойдешь с нами, моя очаровательная невеста, дочь предателя всех тварей, — смеётся Шиакриантоль, — то вот эти маленькие бесполезные хвостатые сдохнут прямо сейчас. На твоих глазах. Я просто... Оторву им голову. Говорят, мясо ченхонов даёт магам силу, — смех дракона совершенно безумен.

Он сошел с ума. Когда? Давно. Наверное, в тот миг, когда зависть к более удачливому Горриану обернулась одержимостью. Шиакри был одержим желанием власти.

Мой "жених" смотрел на меня с ненавистью. С яростью. С насмешкой. С брезгливостью.

Он медленно, издевательски плавно открыл крышку корзинки, которую держал в руках.

Я услышала, как сглотнул и коротко выругался вэрд.

Как напружинился ручным огнемётом вспыльчивый Лу.

Как щёлкнул клювом василиск.

В корзинке копошились пятеро детёнышей ченхона. Водяного змея, который обитал в глубоких озёрах и тихих реках. Потомство змеи приносили редко и охраняли так, что можно было точно сказать — родители этих малышей мертвы.

Горло сжало.

На миг действительно мелькнула мысль — может, сдаться?

— Если надумаешь пойти с ним, просто подумай о том, что тогда погибнут не только эти детёныши — Моршерр Декерет уничтожит всё, до чего дотянется. Выпьет энергию мира. А потом эти разбудят море Костей — и нам точно придёт конец, — рыжий вэрд смотрел на врагов в упор.

Я почти видела, как в глазах Оллеара один за другим строятся и рушатся планы.

— Пли, — раздался бодрый вопль позади.

Хрупкая тишина рассыпалась.

Ссарш азартно плюнул в подкравшегося к нам со спины мага. А потом что-то сообразил и мигнул игриво.

Одной уродливой каменной статуей в лесу стало больше.

— Куси его! Сожрать захватчиков! Узурпаторов! Мучителей маленьких невинных ченхонов! — Заголосил Лу.

Как-то особенно, тонко-тонко.

Пошатнулся на миг дракон, затрясли головой бандиты.

Эльдлагские стихийники могли воздействовать на сознание. Вот, значит, как это происходило.

Доли мгновения хватило на то, чтобы прийти в себя и окончательно решиться.

— Так трогательно, что вы решили позаботиться о своей невесте, лес. Не имею чести вас знать, — я решила отпираться до конца и рассмеялась — весело, с искренним недоумением.

Так, что предатель нахмурился. Растерялся. Замер, пусть всего на долю секунды.

Мне этого хватило.

Тьма хлынула в вены.

— Anayo, temta, la ta renyo! — Произнесла чётко.

Тьма обрела свободу. Тьма расцветила мир всеми красками тени.

Тьма жадно принюхалась и прищурилась, подманивая коготком жертву.

Ей были чужды глупые страхи и условности. Дракон? Блокировка магии? Сильные воины? Какие пустяки.

Просто не стойте меж женщиной и голодом её.

Просто забудьте о том, что мир вокруг сложен и опасен. Это так. Но именно ты в нём порой — самая хищная тварь.

Вот перестроившееся зрение ловит движение дракона. Предатель тянется сжать шейку самого маленького змееныша, ещё слепого.

Мерзавец. Ты будешь подыхать медленно. Что фейри, что энергаты не отличались добрым нравом и всепрощением к личным врагам.

— Ты плохо слышала меня, Льяна? Сколько ни притворяйся, я знаю, что это ты. Странно, что магия договора так плохо действует на тебя, но что бы твой папаша ни придумал, ты моя. И ты ляжешь на алтарь и подаришь мне силу, моя маленькая лесса.

Он смеялся, сжимая когти на прозрачном хвостике маленького ченхона. Смеялся, слыша его писк. Смеялся, видя, как Лу вертится всем телом, стараясь отбить дротики. Увы, часть из них уже попала между пластинами чешуи. Дракон слабел.

Похоже, это было что-то сонно-отравляющее.

— Давай не будем его жрать. Просто выпотрошим и выставим на всеобщее обозрение. Пусть знают, что маленьких нельзя обижать, — клыкасто оскалилась внутренняя сущность.

Тело дрожало от боли и напряжения. Выламывало каждую мышцу, каждое сухожилие.

Писк малышей стоял в ушах.

Алая пелена застлала глаза. Тьма брызнула из-под когтей в разные стороны.

— Дам пропускали вперёд только в древние времена. Пещеры, знаешь. А в них — саблезубые тигры. Теперь лесы — вперёд. А я — только после вас, — мой голос лязгнул капканом.

Да, дракон всё ещё был сильнее.

Но я — быстрее.

Вэрд ещё что-то кричал вслед. Смешной. Верный. Достоин прикрывать спину.

А я уже шагнула на короткий теневой путь, чтобы спустя миг выдрать корзину из лап дракона.

Я получила дротик в бок. Он — раскроенное личико.

— Ах ты... Тварь! Тем слаще, слаще будет видеть, как ты сдохнешь на алтаре и принесешь нам силу! Куколка сидхе! Да, я тебя недооценил...

Дракон быстр. Очень быстр. Шиакри сейчас достиг пика сил — и наверняка превзошел бы в схватке даже Горриана, не то что одну недоучку.

А ведь мне ещё надо защищать корзину.

Бок колол и чесался, но кровь энергата легко выжгла яд. Он всё ещё не понял. Ослеп от жажды силы? Никогда не видел энергатов в истинной ипостаси? Считает, что это силы фейри?

Пока это играет мне на руку.

— Всё, что нам нужно — немножечко твоей силы и твоё сердце. Горячее сердечко, вырванное из груди, — Шиакри оскалился, высунул наружу серый раздвоенный язык и пронзительно зашипел.

Золотые волосы дракона выцвели. Глаза стали тусклыми пустыми льдинками.

Тьма внутри меня точно знала — это враг. Из тех, кого уничтожают сразу. Пустое ничтожество. Приют мрака и хаоса.

Я не видела других нападающих.

Где-то позади пару раз доносился стук, похожий на столкновение камня с землёй. Ссарш? Даже не обернёшься, не посмотришь, как там Лу.

Но когда это мы сдавались так просто?

Никаких упаднических мыслей. Это вредно влияет на цвет лица и гладкость шкурки. Просто прийти. Подрезать. Уйти. Да, я не мой предок. И даже не мой отец. Мне далеко до истинных воинов. Но на то, чтобы приготовить стейк из одного безумца и меня хватит.

— Всё такая же неловкая. Моя дорогая невеста, — он повторял это с особым удовольствием. Видел, как злила меня одна мысль о том, что нас что-то могло связывать.

— Всё такой же самоуверенный дурак. Вечный второй. Какого это — знать, что никогда не сравнишься со своим братом по клану, а, Шиакри? — Моё шипение ласковой удавкой обвивало врага.

Я тоже умела бить по-больному.

— Ничего, скоро я стану первым, — ласково, как ребёнку неразумному улыбнулся мне противник.

Вот только что у меня ещё было преимущество.

Только что я теснила противника, заставляя его отступить. Только что я была уверена в своём успехе. Тьма обвивала ноги Шиакри, блокировала его силу, жалила кожу. Тьма давилась мерзкой вонючей силой, которую он источал, но пила, пила её, лишь бы ослабить противника.

Один миг. Три удара сердца.

Вот я вижу шальные безумные глаза вэрда. Читаю по губам крик:

— В сторону! Вниз!

Я успеваю пригнуться. Но... Не до конца. Что-то острое впивается в меня, тащит за собой. Как рыбку, насаженную на крюк.

— Уходим, живо! — Крик одного из "невидимок".

Далеко собрались?

Я вижу рваную дыру портала. От него разит смертью. Тело окутывает дымка. Моя сила выходит из-под контроля. Жадная голодная тьма накидывается на застывших в нелепых позах людей. Это не страшно. Очень быстро. Миг — и здоровые сильные мужики превращаются в высушенные мумии. Это помогает мне увидеть черный, источающий смрад крюк из магии, уходящий под кожу.

Он выходит из портала. Меня подталкивает к нему всё ближе, несмотря на сопротивление. Шиакри каким-то образом отгородился от моей силы и теперь не даёт друзьям ко мне прорваться.

Паники нет. Только ярость и жажда рвать врагов зубами.

Если... Если я всё же попадусь. Я не дамся им живой. Море Костей не получит жертву. Тьма примет энергата, а Золотой бог не оставит свою дочь, как и Владыка фейри.

Когда я стала мыслить такими категориями?

Я слышала вой Лу, но сил оставалось всё меньше, а уши закладывало.

— Была птичка молодая, огненные крылья, высоко летала птичка, с миром говорила. В грозу птичка не летай-ка, огненные крылья, разве про крови проклятья мать не говорила?

Невидимая злая мелодия ткалась в воздухе, текла зелёным туманом из дыры портала. Мне даже показалось, что я почти узнала мужской голос, который выводил эту песню...

Что уже не раз и не два слышала эти вкрадчивые приказные нотки.

А потом грудь обожгло жаром.

Разум прояснился в один миг.

И я услышала леденяще нежный, бесценный голос.

— Сопротивляйся, именем Первого! Судьба моя, почему каждый раз, когда я хочу пригласить тебя на свидание, тебя пытается пригласить кто-то другой? Или, скажем, приходится спасать мир? Почему мне это так не нравится, не подскажешь? — Вкрадчиво ласковый голос Моршерра Декерет обнял за плечи и закружил меня в невидимом потоке силы.

Тьма хлестала через край — и никак не могла вырвать проклятый крюк чуждой силы.

Зато... зато она смогла отбросить прочь, подальше, в какие-то колючие кусты корзинку со змеенышами.

— Мор... — Наверное, я выдала себя полностью.

Сердце сжало от переполняющих его чувств. Даже энергат во мне присмирел. Алая страсть, багряное восхищение, лавандовая нежность. И ещё одно. Золотое, с яркими всполохами ослепительно белых молний в грозу. Это была любовь.

Наши чувства смешались.

Мои ноги упёрлись в землю. Кроны деревьев застонали. Скрылось солнце.

— Быстро прикройте меня! Назад! Бегом, эту дрянь в портал! — Зло цедил Шиакри где-то совсем близко.

Стоило ему приблизиться ко мне, попытаться ухватить за руку, как темные протуберанцы вокруг меня шевельнулись, отшвыривая его прочь.

Я увидела, успела увидеть, как длинные острые когти — устрашающе безумные, словно ожившая мечта Фредди Крюгера (Кто это? Тоже энергат? Или мой знакомый с Земли?) — пробивают Шиакриантоля насквозь.

Как дракон хрипит и сучит ногами.

Как виснет с воинственным воплем на оставшемся невидимке какая-то блестючая белка, закусывая главной гордостью мужчины (почти соболезную. Это был выдающийся... нос).

Как кричит, вырывая меня из пелены беспамятства, вэрд.

Как трясется земля.

Как чёрные глаза с яркими синими искрами смотрят на меня. В упор. И тьма стелется вокруг покрывалом. И поёт свою песню. И танцует вокруг, смеётся над нами.

Как натягивается между нашими душами струна.

Моршерр Декерет, Палач Владыки тварей. Черная Длань судьбы.

Он легко стряхнул с когтей Шиакри. Тот ещё жив, и это значит одно — он и нужен был живым.

— Мор... — Я тянулась к нему. Всем сердцем. Всей телом.

Я рычала, разрывая обрывки чужих заклинаний.

Ещё немного...

Портал был все ближе. Он продолжал тонко-тонко петь. Там, за этим белесым пространством, раскинулось море. Обмелевшее, иссохшее.

— Ты у меня будешь всю оставшуюся жизнь фальцетом петь! — Рык Лу.

Бросок дракона.

Когти полоснули воздух. Последний "невидимка" ловко рванул вперёд, не обращая внимания на рану и, несмотря на крики и жуткий грохот за спиной, всем весом своего тела внёс в портал.

Последнее, что я увидела гаснущим сознанием — это черный росчерк, что врезался в овальную воронку вслед за мной.

Грудь обожгло болью.

Вот тебе, Льяна, и тапочки с пушком поседевшей виверны.

Я отчаянно боролась с поступившей тьмой. Поминала ту и по тётушке, и по бабушке, и по Владыке, Тьма его, Сейлиру.

Я. Не. Сдамся.

Я не стану той, что пробудит Море костей. Вообще быть жертвой — это в моём положении, в конце концов, дурной тон!

Тихо-тихо зазвенели призрачные колокольчики.

В этот миг я увидела дорогу, уходящую вдаль, в призрачные холмы и поля, где камнями, грибами и цветами были выложены зачарованные круги.

В них плясали воины фейри.

Вот один из них — высокий, тонкокостный, с черными глазами энергата шагнул ко мне.

— Позволь, я провожу тебя, юная тирлесса. Господин наш Шаан'Соэн предупредил о том, что вы можете прийти к нашему огню, — пропел сидхе без возраста, щуря темные очи.

Тонкие цепочки в его волосах зазвенели.

— Прими мой дар, наследница крови Шаан'Соэн.

Дивный взял меня под руку — и повел куда-то в сторону, всё дальше и дальше от танцев и призрачного ломкого света.

В его ладони вспыхнуло огненным отсветом... сердце?! Маленькое сердце из чистого рубина с темными тонкими прожилками.

— Не стану спрашивать — кто вы, — произнесла медленно.

Призрак холмов Шэр Лайшин. Один из воинов Ллиатароэна Ллаиширэ.

— Не стоит. Это неважно, — засмеялся призрак.

— Я приму ваш дар, — только безумец откажется от дара сидхе. Они могут жестоко подшутить. А за отказ накажут куда сильнее, — но...

Я медленно облизнула губы. Здесь... Здесь был какой-то подвох. Я знала. Чувствовала.

Ощущение жути лизало пятки.

Сердце пульсировало в когтях фейри, как живое.

— Я не приму отказа прелестная госпожа, — засмеялся призрак. Его бледное вытянутое лицо стало жёстким, насмешливым, — это сердце энергата. Сердце... Моршерра Декерет. Уничтожьте его, — прохладные губы призрака коснулись моей щеки, вызывая злую оторопь, — прямо сейчас. Здесь.

— Энергат канет навеки во Тьму. А вы выйдете из портала в академии. Никто ничего не узнает. Море костей не пробудется. Но решайте быстрее. Воплощенное сердце энергата скоро исчезнет. И тогда во тьму канете уже... вы...

Призрак вспыхнул и оскалился.

Медленно закружился мир вокруг, сводя меня с ума.

Цена мира. Цена жизни. Цена всего, за что мы сейчас сражались.

Как выбрать правильно? И существует ли он вообще — этот правильный выбор?

Впрочем, я не собиралась задерживаться с ответом.

Зачем?

Я знала его уже давно. Это ведь всего лишь древний энергат, Льяна.

Если он канет в свою колыбель — мир не изменится.

— Дайте...

Я протянула руку.

Стоит ли вообще верить призракам?

Прозрачное сердце было теплым. И доверчиво билось в моей ладони.

Я поднесла его к губам. Игриво погладила коготком.

— Люблю тебя, жизнь моя. Хоть ты и кошмарное, гадостное и вредное зло. Одним словом — прелесть. За тебя — ничего не жалко.

Мир? Да катитесь вы пущей. Вот такая я эгоистка.

Одна чешуйчатая тварь куда полезнее. Глядишь, с ней и мир устоит.

Я вдохнула в судорожно бьющееся сердце тепло. А потом размахнулась — и забросила его во тьму. Знала — там оно будет в безопасности.

— Зря-я... — Пропел призрачный сидхе, оскалив тонкие клыки.

Рядом с ним один за другим стали появляться его друзья из круга.

Я сжала в ладони амулет. Посмотрела на нагретое кольцо рода Шаан'Соэн. Вспомнила друзей.

И приготовилась подороже продать свою жизнь.

Пока я живу. Пока я дышу. Пока я помню.

Ни одна тварь свои культяпки не протянет к Мориану Кайто, господину Декерет!

Он. Только. Мой!

Жаль только, что на свидание мы так и не сходили, — мелькнула мысль.

А потом призраки надвинулись на меня. И по кромешной тьме разнеслось ошалелое, наглое, многоголосое и звонкое такое:

— Мряуууу! Мяяурф! Мурряум!

Тьма кругом. Плотная, вязкая, мрачная. И горят синими огнями очи призраков. Шелестят клинки. Блестят, сияют призрачным светом луки.

Ушедшие воины готовы принять свою последнюю жертву. Жертва даже не слишком сопротивляется. Куда бы мне бежать? Да и какой в этом смысл?

Но вот тут одна возмутительная деталь мешает картине, словно сошедшей с исторических полотен. Маленькая. Пушистая. Деталь.

Много пушистых деталей. Они выходят из теней, стегая себя хвостами. Урчат, скаля клыки. Небрежно поигрывают когтями. Мяу? Ну, мяу же?

— Еле добежауу-ул, — раздался насмешливый голос. И огромная мохнатая тень боднула меня головой.

Мол, что это ты застыла?

Пальцы машинально закрылись в густой мех. Мягонько. Как он... вымахал. И как вовремя пришёл, — насмешливо отметил разум.

— Шарркад? — Задумчиво позвала своего телохранителя.

На месте других связей была вязкая тянущая пустота, но об этом думать не хотелось. Не сейчас. Нет. До тех пор, пока не появится возможность отсюда выбраться, чувства по замком. Под запретом.

— Мряу? — Отозвалась многоголосая тьма.

Несколько десятков золотых глаз уставились на меня.

— Фррк!

— Мурряу?

— Ррау!

— Мрааа!

— Муррямяуу!

Перекличка.

— Она хорошенькая, да?

— Шарки, какая феечка!

— Столько вкусненькой силы!

— Аппетитная!

— Она миленькая.

— Молоденькая тень.

Коты переговаривались. И плевать было хвостатым на то, что я их слышала.

— Ширри, Шаукри, Муррош, Мяррун, — я окинула теневых хулиганов строгим взглядом, — сплетничать во Тьме будете.

Я знала их имена. Просто чувствовала. Это было ни с чем не сравнимое щекотное ощущение единения.

— Ой, смотриурр... Знает. Слышит. Понимает. Смотри-ка. Мра!

Казалось, призраки, которые попытались расширить кольцо захвата и включить в него и котов, тех ни капельки не волновали.

Кошачье воинство мяучило, сплетничало, ворчало, просилось почесать и умильно заглядывало мне в глаза.

— Мне пустить вас на шкурки? — Поинтересовалась вкрадчиво. — Симпатичные. Бархатные. Мягкие. Есть добровольцы? Потому что сейчас у нас как раз есть желающие набраконьерствовать, — кивнула в сторону опешивших призраков.

— Ты праваурр, — Шарркад лизнул мою ладонь шершавым толстым языком. Ехидно облизнулся, встопорщил усы.

И резко увеличился в размере, став раза в три крупнее. Ох, нет, не в три...

Котик размером с дом — это звучит страшно! Как и кошачье воинство, которое закончило канючаще-облизывательные процедуры и широко клыкасто улыбнулось, глядя на призраков.

Вдруг от них всё-таки можно что-нибудь отгрызть? А если постараться?

— Выпустите нас — или придётся немного поиграть? — Усмехнулась, глядя в глаза призрачному сидхе.

Проверка — или реальное желание нарушить клятвы и уничтожить Мора через меня?

Призраки потемнели, оскалилась, превращаясь в вытянутые огни. По нервам полоснуло опасностью.

Я резко ушла с линии атаки, прячась за спинами котов. Тень требовала от меня слишком много сил. Изо рта вырывались облачка пара.

Это всё ещё не мой мир. Мне тяжело находиться в нём слишком долго. Пальцы зарылись в шерсть молодых котов. Двое встали мне под руки, отдавая энергию.

Первая линия ширрасов уже готова была схлестнуться с призраками, когда в голову пришла безумная идея.

Это конечно бред. Но что если... Что если всё-таки сработает? Давно было пора это сделать. Предок говорил. Но никогда не просил напрямую. Чувствовал моё нежелание, почти страх принимать ответственность за эти земли и существ на них.

— Делауй, — глаза Шарркада вспыхнули бирюзой.

Незнакомой. Тягучей. Пугающей.

Хвост обвился вокруг моего запястья, подбадривая. Не бойся, хозяйка. Если что, мы всех врагов... обмяучим.

Кулон под ладонью резко нагрелся. Кольцо обожгло ладонь. Голову сдавило под тяжестью невидимого венца. Мои ладони ощутили гладкую поверхность дерева. Призрачная флейта, увитая узорами золотисто-зеленых лоз дрожала под моими пальцами. Дрожала — и пела, напевала мне неслышно свою песню.

Мне оставалось лишь поднести теплое дерево к губам. И позволить вырваться этой мелодии из плена и обрушиться на тьму вокруг нас и призрачных воинов.

Эта песня не было тонким перезвоном колокольчиков. Она накрывала волной. В ней слышался лязг мечей, крик воинов, идущих в атаку, ржание коней. Она была маршем, победой, ликующим горном.

— Вы мои воины. Я ваша Владычица. Кровь от крови вашей земли. Свет от света источника рода. Я воплощённая сила и магия земель Шаан'Соэн. Я сила рода. Я воля клана. Я та, что стоит на страже порядка, и та, что карает виновных. Я достойная дочь своего рода. Я есть Эльяаннэ Шаан'Соэн. Слушайте меня. Внемлите мне. Повинуйтесь мне!

Зов рода. Заявление... прав.

Окончательное признание себя, как наследницы. А вместе с этим — признание всех прав и обязанностей рода.

Я задрала голову, вглядываясь в чернильно-черное пространство над нами. Небо? Земля? Тьма? Всё едино.

Сжала дар в тугой пылающий шар. И вытолкнула его наружу.

— В сторону, — мой мысленный голос придавил котов силой. Те прыснули прочь, образовав широкий полукруг.

Сердце стучало в висках. Я прокусила губу до крови. Тьма внутри сходила с ума, окатывала волнами ужаса, тревоги и ощущением катастрофы.

Время утекало сквозь пальцы. Тревога и жажда вырваться из этой непроглядной тьмы превысили всё.

— Никогда не смейте вставать на моём пути! Я — воля великого тирлеса Ллаиширэ! — Холод и тьма вытекали из меня.

Я теряла силы, но мне не было страшно. Я сминала чужую волю. Проминала её под себя.

— Вы — наши воины. Вы и ваш подвиг никогда не будет забыт. Но не смейте диктовать мне свою волю и ставить чужие указы выше моих желаний!

Белая магия души и чернильная тьма смешались в шипящую массу.

Меня повело от слабости. Голова закружилась. Я стиснула зубы, замотала головой, чтобы отогнать дурноту, сжала пальцами холки котов и давила, давила, давила.

До тех пор, пока не раздался сквозь звон в ушах шёпот того самого первого призрака сидхе, что привел меня сюда:

— Твоя воля — закон для нас, лесса Эльяаннэ Шаан'Соэн. Испытание пройдено.

Моя сила осела на призраках переливающимся невидимым покровом.

— Мряууу, — весомо качнул хвостом один из котов.

Шарркад резко прыгнул вперёд.

— Стой! — Вскрикнула — и осеклась.

Он прыгнул не на призрака.

Острые когти ширрас-шу разорвали тьму. Кошачья волна — и я вместе с ней — хлынули на свет.

Я не оглядывалась — сейчас это было ни к чему.

Давление на голову ослабло, но амулет и кольцо рода не исчезли.

Что ещё за бесконечное тварье приключение? А присесть? А поесть? А молочка за вредность?

Свет болью резанул по глазам.

Мир обрушился звуками. Лязг. Стоны. Крики. Шипение. Клекот.

Ноздри обожгло запахом крови. Я дёрнулась. Рванула вперёд, оскальзываясь. Споткнулась о чей-то хвост.

Напоролась на рявк-мурк:

— Остороужнее! А по роуже, хозяйкау, за порчу ценного кошачьего имущества?

— Прости, в следующий раз дерну ласково. А если ухо и оторву — то исключительно в воспитательных целях, — пропела, щурясь от яркого света дневных солнц.

Они безжалостно освещали картину битвы, кипевшей на берегу обмелевшего моря.

Почерневшие кости зловеще выступали из-под слоя ила и перегноя.

А впереди, на небольшом пятачке, архимаг Шагреант Тираниаль готовился принести в жертву ту, кого я ещё недавно называла подругой.

Тайлинэ Айлоа.

— Тайли, нет! — Раздался резкий ломкий голос.

Оллеар. Рыжий вэрд вихрем раскидал неприятных серо-землистых пьяво-тварей, но он не успевал. Клинок уже завис над шеей Тайли.

Зрение резко обострилось. Я видела ужас в глазах полукровки. Видела, как дрожали её губы, как она что-то беспомощно шептала.

Видела, как равнодушно Тиранталь сделал первый надрез. Привычно. Отточенно.

Тварь, это тебе не корова! Сама из тебя бифштекс сделаю!

Все чувства взбесились, крича о том, что этого не должно произойти! Эта кровь не должна пролиться.

Я была далеко. Кошачье воинство, радостно вопя, обрушилось на наемников и идейных противников.

Когти вошли в ладони.

Я далеко. Я... не успею!

— Никогда не сдавайся... — Повеяло ветерком.

Что-то коснулось ласково щеки.

Я только успела уловить знакомую энергию, как тень ножом сквозь масло прошла строй врагов, оказавшись у алтаря.

Один удар сердца.

Бросок. Кинжально-острые когти вывернули запястье Тиранталя.

Архимаг слишком быстро для немолодого толстяка развернулся.

Предчувствие обрело зримую форму и плоть. Ужас впился крючьями в сердце, разбивая его в клочья. Почему на глазах... пелена? Солёная, мерзкая.

— Мо-ор, не-ет! — С моих губ сорвался не крик, вой.

Архимаг был обоеруким бойцом. И сейчас второй кинжал с загнутой ритуальной рукоятью торчал прямо из груди Мориана Кайто. Моршерра Декерет.

Напарника. Вредителя. Наставника. Моего любимого зла. Мужчины, с которым меня соединила судьба.

Мир ещё немного подрожал под тонкую сожалеющую улыбку архимага:

— Мальчик. И зачем это всё? Такие глупое геройство. Так растрачивать старую кровь. Все же из-за девок все беды...

Я не слышала слов.

Тягучая тонкая нить во мне распрямилась.

И мир сотряс звонкий яростный рев.

Каждой твари по паре. А знаете, что бывает, если эту пару у твари попытаться отнять?

Угадаете?

— Хикирдец пришёл! — Раздался вопль моего фамильяра.

Он самый, Лу. Он. Самый.

Моршерр Декерет (Мориан Кайто)

Что может пойти не так, тварь его побери, если всё продумал? Если точно знаешь, что нужно сделать для того, чтобы раздавить, сжечь, уничтожить заразу, этот прыщ, который нарвал на теле Дагоша.

Он собрал под свое крыло магов Кайто. Выявил преступников среди членов рода. Отсёк их от родовой силы с помощью Долмера Шаи Кайто.

И даже договорился с архимагом не без помощи Вириана. Пусть и не сразу, но тот смирился с тем, что Мориан Кайто отныне и навсегда таков. Дракон. Энергат. Высшая тварь. Нет, Мор не собирался делать территории Кайто частью Илдрэггонского союза. Но вот его союзниками — да. Пожалуй.

— Я не могу больше удерживать бразды правления кланом. — Сказал ему Долмер в последнюю встречу. — Ваш опекун под арестом. Половина Совета клана — также. И всё, что вам остаётся — это устроить так, чтобы род принял вас, как последний шанс не то, что на былое величие — а просто на жизнь. Спокойную сытую жизнь их детей. И не раскололся. Молодежь клана пойдёт за вами. Вириан... хороший союзник. Но чтобы убедить старших...

— Старшие поймут язык силы, — усмехнулся Моршерр.

И был не так уж неправ.

Всё было продумано. Рассчитано. Назначены сроки. Отряды магов тренировались совместно с опытными энергатами. Из рождённых уже здесь, на Дагоше.

Его дракон почти проснулся. Эта тварь хотела закогтить своё сокровище в лице Льяны Шаан'Соэн и утащить в пещеру. Плодиться, размножаться, радоваться жизни...

Да и он сам... Он дышал ею. Он хотел видеть её. Постоянно. В своей комнате. На своих коленях. В своей постели.

Ему не нужны были никакие брачные церемонии магов и тварей, чтобы знать, что она — его. Отныне и навсегда.

Назвал бы он это чувство любовью? Возможно. Он готов был загрызть любого юнца, который посмеет посмотреть в сторону его женщины. Как не прикончил только вэрда.

Останавливало одно — племянник ректора Университета Высшего мастерства никогда не смотрел на Льяну, как на желанную женщину. Только как на подругу.

Моршерр понимал, что последнее испытание — прекрасный повод для врагов напасть. Но он же всё рассчитал. Всё продумал. Он же, в конце концов, послал в заповедные леса такие количество шпионов, что Льяне там должно было быть безопаснее, чем во дворце Сейлира.

Что же, Тьму вашу, могло пойти не так?

По тонким губам Мора скользнула нехорошая улыбка.

Дайнар поморщился.

Лорд Дайаарт Тхи улыбался не менее бешено. Как ни странно, в одном они с Мором были солидарны. Какой твари? Какой идиот упустил одну девчонку из виду?

— Значит, вы утверждаете, что Льяна и её рыжий дружок вэрд отправились вглубь леса? И вполне успешно собирали ингредиенты... — ласковый шёпот стелился по земле темными клубами.

Кто-то неистово закивал.

— А потом? — Моршерр Декерет склонил голову на бок.

Сжал пальцы. И с хладнокровным интересом наблюдал за тем, как забился в воздухе один из младших теней.

— Наша вина, Первый, — командир юнца упал на колени, — этих двоих экранировал василиск. Мы узнали в нём вашего питомца и отошли немного дальше, чтобы он нас не почуял.

Ссарш, значит.

— Мор, где наша любовь, я не понял? Вы почему такие угрюмые? У вас что, похороны, а? Я не понял, что происходит? — Раздался возмущенный вопль.

Над головами замерших энергатов закружился Ишти.

Эршера ещё не знал, что произошло. Мор поневоле дёрнул носом. Он что, волнуется за... мыша? И за его реакцию на новости? Почти смешно.

Ярость вырвалась из груди рыком. По телу поползла чешуя.

— Наша любовь канула во тьму первородную, мой любезный зелёный комок, — ядовито прошипел Моршерр. Тварь была зла.

— Уже вытрясли, куда вёл портал и точно ли эти уроды были присланы Тиранталем? — Сухо поинтересовался Моршерр у Вириана.

Помощник был, как и всегда, безупречен. Мальчишка далеко пойдёт, если не сорвётся.

Вот и сейчас. Презрительный взгляд на теней и вытянувшихся в струнку тварей.

Шхус даже за камень спрятался.

Только мелким ченхонам было всё безразлично — они громко и противно орали до тех пор, пока Моршерр, какого-то мха, не схватил отброшенную Льяной корзину и не дал мелким хищникам своей тьмы, почесывая их когтями.

— Папочка! — Прилетело из корзины обожающее. И обескураживающее.

— Да. Их подготовил и провел Шиакриантоль из клана Озерных вод. С его главой и наследником рода Горриантаалем уже связались. Они отреклись от преступника и отдали его в наши руки, — прошелестел ласково Вириан. — Для нападения были использованы артефакты из спецхранилища академии и древние костяные ритуалы, подозреваю, из старого ведьминского гримуара.

Слишком много ведьм. Снова. Уничтожить надо заразу под корень. Все их знания, все захоронки, все артефакты и вещи времён Первой войны.

Не предусмотрел.

Ярость обожгла кожу. Он хотел бы мгновенно оказаться сейчас там, в точке на берегу моря, где проводил свои мерзкие ритуалы спятивший Шагреант Тиранталь.

Архимаг, который когда-то потерял всё, спасая других, теперь был готов уничтожить всех, чтобы вернуть себе силу. Есть в этом какая-то вселенская издёвка, но твари в лице Моршерра было на это плевать.

Его останавливало только то, что он знал — Льяны в конечной точке всё ещё нет. Значит, у него есть немного времени на подготовку.

— Жрать или не жрать — вот в чём вопрос, — засмеялся Дайнар Илдрэггона, — ты ведь понимаешь, Мор, что такого Сейлир уже не пропустит? Ты погасил зов заповедного леса, но Сейлир всё равно услышит. И придет.

И следы магов непременно найдет, да. Но немного позднее.

Моршерр лениво оскалился, сдерживая дрожь.

— Жрать. Жрать иногда приходится даже всякую гадость вроде отступников, — усмехнулся с намеком, — это и есть наш долг, не так ли? Пора бы некоторым вспомнить о том, кем я являюсь...

На поляне похолодало. Почернела трава.

Нервно зашевелились ширрасы.

Бешеный эльдлагский дракон, на которого пришлось накинуть повод тьмы, недобро зарычал, глазами показывая:

— Мне плевать, что ты Палач. Не вернёшь мою девочку — закопаю.

— Я иду первым, — негромко пропел Дайаарт Тхи.

В его мшистых глазах играла сила.

Ллаиширэ Шаан'Соэн положил призрачную ладонь на плечо потомку, а после — внимательно посмотрел в глаза готовому сорваться Палачу и мягко произнёс:

— Твоё сердце в надёжных руках, Моршерр Декерет. Дочь моего рода хранит его. Она прошла испытание. Род признал её полноправной наследницей и даровал защиту. Но ткань мира уже трещит по швам. Позволишь мне сражаться рядом с вами?

Глаза в глаза. Актариэн, зелёный ублюдок. Владыка сидхе это предвидел. Знал, как спасти своего сына. Благо, и уже ненужное и бесхозное тело есть.

— Хорошо, — тонко улыбнулся Моршер Декерет, — но я не спущу глаз с твоего потомка, Лли, — и выразительно посмотрел на хмурого Дайаарта.

Удивительно, но сыпать проклятьями бывший заговорщик не спешил.

— Приведите дракона, — приказал Мор младшим теням.

Время заканчивалось. Его трясло как в лихорадке. Исступляющая, ослепительная жажда быть рядом с той, что стала его душой, скрутила с ног до головы.

Он облизнул сухие губы и часто задышал. Сердце... такое живое. И колет. Больно колет.

— Вии, — грустно запищали детёныши.

Им не нравилось, что "папочка" грустит.

— Мор, выше нос! Наша девочка — кремень! Чтобы она — и какому-то паршивому толстяку далась? Да мы из него бифштекс приготовим! И кракенам скормим! — Кровожадно завопил Ишти.

Моршерр Декерет не слышал, как один из младших теней выпил душу Шиакриантоля. Не видел, как в его тело вошёл призрак павшего лорда Ллиатароэна Шаан'Соэн.

Как тело неловко дёрнулось и открыто глаза. Совершенно зелёные глаза древнего сидхе.

Моршерр Декерет внимательно смотрел на маленький пушистый мышиный комок, который встопорщил крылышки. На ледяном лице неожиданно появилась умиротворенная усмешка.

Один из магов попятился.

— Господин? — Тихо позвал Вириан.

Мориан Кайто. Мор. Да, Мор, запрокинул голову — и расхохотался. Так, что согнулись деревья.

Его руки стали черными, как беззвездная ночь. Алым полыхнули вены.

Когти разорвали пространство, как тряпку.

— Боевыми тройками вперёд. Эта тварь наверняка себе разыскала запасную жертву. Будьте готовы. Ни капли лишней крови не должно пролиться на поверхность Моря костей.

— Живых не брать, — раздался позади глубокий голос ректора Леандаррона Си-Шаон.

Морской лорд прибыл с личной гвардией.

Портал расширился. И первые тройки теней скользнули вперёд.

Солнце блеснуло алым золотом.

Моршерр бешено усмехнулся.

Нет, он не Сейлир. Он совершил одну промашку. Но больше... больше он не ошибётся.

Эта женщина его. И будет его всегда. А каждый, кто помешает ему получить его сокровище — сдохнет.

А Море костей...

Древняя тварь облизнула когти.

У Моршерра всегда был свой план.

Да, он упустил один раз Льяну из виду. Но его душа была смелой до бесстрашия. И охраняли её лучшие. Она не пострадала бы. Ни за что. Даже если бы... нет. Она бы не провалила испытание рода. Так что не стоит об этом и говорить.

— Скорее я поседею, — рыкнул он про себя.

Черные глаза страшно и томно блеснули.

Несмотря на некоторые недочёты всё шло по плану. И только Золотой бог знал — по чьему именно.

Моршерр Декерет шагнул в портал.

— Во имя рода Кайто!

Всё было именно так, как он себе представлял. Человеческие преступники, да и нечеловеческие — тоже, довольно предсказуемы.

Вот и бывший архимаг всё сделал "по правилам". Стратегия. Тактика. Ловушки. Засады. Подсадные хвосты среди пришедших с Мором. Пытались ударить в спину, наивные. Тем легче было их обезвредить — ни в коем случае не убивая.

Что у нас здесь ещё?

Шустрый какой гений злодейства. Отыскал вход. И осторожный. Жертвенник поставил прямо напротив, внутрь заходить не стал.

И мерзостный. Моршерр почуял, как от раскинувшейся перед ними картины кровавая пелена начала затмевать разум младших теней. Зрелище... неаппетитное. Настолько, что и описывать не стоит. Так много крови. Так много боли и страданий в воздухе. Здесь, отворяя запретную дверь, погиб кто-то из их братьев.

Что же.

Тонкие губы тварь-лорда раздвинулись в недоброй улыбке.

Они поплатятся. Все. Каждый. Это будет не показательная порка — казнь. И так уж и быть. Он окажет им честь и проведёт её лично.

Немножечко позже...

Моршерр бросил быстрый взгляд на руки. Те были полностью черными. Зрение перестроилось. Ледяная мощь энергата смешалась со звериным чутьем.

— Если убивайте, то бескровно, — коротко приказал теням.

— Ррау, — недовольно заворчали твари. Тем из них, кто не обладал магией, оставалось только контролировать периметр схватки, чтобы никто не сбежал.

Тусклый жёлтый песок затягивал. Моршерр чуял, как ворочалась древняя магия этого места.

Видел, как тревожно переглядывались морские, смещаясь ко входу. У них было своё задание — не позволить никому проникнуть внутрь. Что они скрывали там, за древней дверью, обитой магически заговоренным золотом?

Моршерр мог бы узнать. Легко. Мир бы поделился с ним с удовольствием. Но ему было неинтересно. Главное — восстановить равновесие. И убедиться, что Льяна будет в безопасности.

— Сожрать! Можно целиком глотать, кто у нас самый большой? И бескровно, и вкусно! — Командовал Ишти тройкой бребисов. Их змееивидные тела с десятком лапок быстро скользили по песку к наёмникам.

Моршерр ощутил сопротивление защитной магии. Оскалился. И принялся тянуть её на себя, впитывая всем телом.

Толстяк у алтаря заметался. Позади слышались крики и негромкий лязг. Схватка проходила не только на песке, но и на берегу. И вот там кровь проливалась обоими сторонами.

Вот легко, разрезая строй противников, вклинился в схватку Дайаарт Тхи, не отрывая взгляда от алтаря. На девчонку на нём ему было наплевать, но она была ещё одной ступенькой к победе противника.

— Прорываемся одновременно, — раздался певуче-рычащий голос.

Высокая фигура в летящих светлых одеждах шагнула на песок.

В пальцах Ллаиширэ Шаан'Соэна раскручивался магический аркан.

Он подстроил под себя тело дракона легко и непринужденно. Вырвал память тела. Заменил своей. Смертельно опасный противник, — лениво отметил Моршерр.

И проконтролировал своих магов. Те если и жались вначале, то теперь с азартом включились в схватку — и плевать, что в союзниках твари.

Такой простор для заклинаний! Молодые маги были счастливы. Это ведь такая возможность! Показать себя перед новым главой клана, выбить лучшее местечко, проверить в деле плоды экспериментов! В конце концов, уничтожить тварь, которая годами убивала невинных девиц!

А что с другими тварями в одной связке, так давно пора было менять порядки. Ветер изменился. Нужно за ним успеть.

Когти Моршерра легко рассекли атаку очередного глупца. Щит таял на глазах. Магия преступника было вонючей, прогорклой, откровенно мерзостной на вкус. Он даже старался её не впитывать — ещё отравишься.

Но мощь щитов неприятно удивляла. Возможно, стоило наступить на гордость и позвать Сейлира. Задействовать все ресурсы. Но это время. Лишнее время, которого у них не было.

Нет. Черная рука безжалостно смяла чужой клинок, как будто он был сделан из трухи. Короткий удар в кадык — и тело упало лицом вниз. Прямо в песок, залитый наступающей водой и магией.

Пусть крови и не было, магия — всё одно — взбаламутит потоки. Уничтожит защиту морских. И только чудом не пробудит Море костей.

— Быстрее! — Рык прокатился над атакующими.

Ишти с бодрым писком вцепился лапами в чью-то шевелюру, собираясь оставить врага без скальпа.

Куафер из мыша был... посредственным. Клиент страдал и орал, но мастер стрижки был неумолим.

А ловкие теневые пикши, круглые, ходячие и местами разумные растения, впивались врагам в ноги сквозь штанины и пробирались под одежду. Пьявочки.

Чужая магия колола. Моршерр не сразу понял, что она не просто мерзко воняла — она ослабляла его. По капле. Отравляла его силу своим странным кислым привкусом.

Он почти сообразил, что происходит, когда сердце дрогнуло, а по венам пробежал жар. Моршерр сразу ощутил её присутствие. Как мягким пером погладили по хребту. Тело задрожало от переполняющих его эмоций. Чужих. И его собственных. Они так отчаянно сплетались друг с другом, что из горла снова вырвался рык, переходящий в урчание.

Он резко ушел с линии атаки и шагнул влево, в тень скалы.

Льяна. Темный порез взбух на изнанке мира — и выпустил из тени и дочь рода Шаан'Соэн, и ораву ширрасов и ширрас-шу.

Шарркад не подвел. Хорошо. Очень. Хорошо.

Стало легче. Ощущать её. Её беспокойство за него. Её тонкий цитрусовый запах, смешанный с лёгким ароматом лаванды и густым травяным, лесным. Диким.

Их силы перетекли друг в друга. Белый огонь души прижег яд чужой магии, дал возможность шагнуть за предел своих сил.

Он не удержался — коснулся языком её шеи, пролетая мимо. Поймал вздох и яростный взгляд зеленеющих глаз.

И ринулся туда, где их враг собирался вскрыть горло тупой полукровке.

Нет, ему не было жаль Тайлинэ Айлоа. Она причинила боль его женщине из мелочной зависти. А прощать Мор не умел. И вторых шансов не давал.

Но она не должна была умереть сейчас, на жертвенном алтаре.

А потому...

Холодные объятья тьмы стиснули тело. Ледяной язык мрака лизнул затылок. Моршерр Декерет переступил грань, отделяющую его настоящего от него прежнего.

Тьма разлилась по венам. Мир смазался. Движения ускорились. Он облизнул тонкие сухие губы, ощущая голод. Столько пищи вокруг...

Что он там собирался делать? Свернуть шею этому толстяку? Смешной. Бегает. Боится. Потеет. Склизкий червяк. На его руках море крови и страданий братьев.

— Мор, отравишься! — Чей-то смешок рядом.

Если бы он так не отвык от этой силы. Если бы она его не опьянила... Он бы заметил. Понял. Что под видом невзрачных клинков скрывались редкие боевые артефакты. Черные. Запрещённые. Выточенные из костей живых.

Такие, что способны пробить даже совершенную броню энергата. Особенно, если он только-только шагнул на новую ступень своей силы.

У Моршерра Декерет не было шанса увернуться. Что-то кольнуло под ребром. По телу разлилась горячая липкая волна боли. Слабость. Он едва успел спрятать своё слабое человеческое сердце под броней силы. Сдвинуть его немного в сторону, чтобы клинок не пронзил насквозь.

Но чужая магия уже наполняла его. Отравляла. С огромной скоростью высасывала силы, затягивая как в бездонный мешок.

Он увидел глаза Льяны. Стеклянные. На короткий миг. А после — их заполнила обжигающая, яростная зелень.

Он ощутил её боль. Как будто в него вонзили клинок ещё раз, проворачивая в самом сердце. Разрывая его на части. Уничтожая последнюю искру света. Ярость. Ненависть. Злость. Отчаяние.

А под ними — мягкое, зелёное, искристое. То, к чему он потянулся, как к эликсиру бессмертия.

Это — любовь? Она любит его?

Что-то с громким хрустом лопнуло внутри.

Он видел искаженное восторгом и интересом лицо врага. Видел, как тот потянулся пальцами — толстыми, но быстрыми, чтобы выдернуть клинок и впитать чужую силу.

Блеклые глаза архимага блестели азартом. Для него все это было — игрой.

Старик не видел, как за его спиной взвился тонкий аркан. Не видел, как холодное спокойное лицо воина с алыми волосами дрогнуло. Оплыла маска. Тьма Дайаарта Тхи вынырнула наружу. Он взвился вверх — и обрушился на спину врага. Запредельная скорость. Упорство. И жесткость. Дайаарт Тхи рвал противника голыми руками, когтями, клыками, заставляя Шагреанта Тиранталя вопить и крутиться волчком.

Взгляды двух бывших врагов на миг встретились.

— Выживи, тварь теневая! — Неправильной формы губы дёрнулись. Тхи ощерился.

В этот момент он как никогда напоминал гончую. Моршерр невольно ощутил тонкую нотку уважения к бывшему противнику.

Ради дочери Дайаарт Тхи позволил себя сломать и выковать заново.

В его ауре отчётливо проступала тьма.

В грудь толкнуло. Моршерр пошатнулся, попятился — и едва не упал. Тяжело опёрся о тело, что подперло сзади. Сильные, не по-женски сильные руки обхватили его за талию. Зелёная теплая марь, знакомое горячее чувство окутало с ног до головы, проникая под кожу.

— Только попробуй мне так бездарно сдохнуть, Мор! — Прозвенел девичий голос за спиной.

Он лениво клацнул зубами. Боевая фейка. Его. С ним.

Тьма обвивала её. Тянула из неё силы. Его тьма убила бы любое другое существо. А она прижалась к нему и, ругаясь как последний контрабандист, тянула когтями из раны засевший кинжал.

Это было странно. Почти дико. Невозможно. Его — спасали? Его?! Оглушенный разум молчал. Дракон подозрительно притих. Силы замерли в хрупком равновесии. Одно неверное движение — и он все же отправится во тьму.

Но женщина рядом с ним не сдавалась. Она обнимала его одной рукой. Она тянулась к нему силой. Она, раздирая пальцы в кровь, тащила кинжал на себя, не обращая внимания на тьму. И в тот миг, когда эта женщина прикусила зубами его шею, рывком вынимая клинок и швыряя его прямо в бок замешкавшегося Тиранталя.

В этот миг он понял, что не отдаст её ни богам, ни людям, ни миру, ни тьме, ни холмам.

Она была его. И должна была остаться его на веки вечные. Она была горечью, радостью, ядом на его губах.

И это тонкое, звонкое, зелёное чувство жило и в нём — только полыхало голодным черным пламенем.

— Мор? — Пощекотал ухо её голос. — Мор, ты жив? Нас сейчас выведут воины тирлеса Ллаиширэ. Ответь, а не стой столбом с улыбкой сумасшедшего!

Беспокоится. Злится.

Голод объял разум. Тьма застилала глаза.

Тело задрожало, изломалось — и дракон вынырнул на поверхность, оглашая мир недовольным яростным ревом. Какая тварь посмела коснуться его?

— Мор, нет! — Крик.

Да, душа моя.

Острые когти нанизали архимага, как тряпку. Алые пятна проклятой крови упали на песок. Должны были упасть. Но не долетели.

Тело бывшего архимага растворилось в плотной черной дымке. Из неё выступил силуэт высокого мужчины, в чьих волосах переливались жемчужины луны и серебра.

Чернильно-черные глаза без белка и зрачка охватили за миг всю картину боя.

На губах незнакомца промелькнула задумчивая улыбка.

Его ослепительно белых одежд не коснулась ни одна пылинка.

— Мор. А ты умеешь раздражать, Палач мой, — раздвинулись губы Владыки тварей.

Сейлир Кастелл Илдрэггона посмотрел на то, как споро связывают наемников маги. Как выстраиваются в линию морские, не забывая склониться. Едва заметно.

Как аловолосая сидхе решительно выступает вперёд, как будто пытаясь закрыть собой огромного угольно-черного ящера с темно-синим хребтом и фиолетовыми прожилками на крыльях.

Как василиск деловито стаскивает с жертвенной плиты обморочную девицу, подтаскивая её когтями за волосы и ворча что-то про вшивых куриц.

Владыка вдохнул пропахший потом, кровью и боевой магией воздух.

И едва успел увернуться от удара огромной когтистой лапой.

В глазах дракона вспыхнули алые огни. Он торжествующе выгнул шею и зарычал, впитывая разлитую вокруг силу эмоций. Как сделал бы любой сильный энергат.

Ни капли разума не осталось в холодных темных глазах Моршерра Декерет.

И только невидимая простым смертным нить связи. Оковы, сплетённые Золотым богом, сияли в свете иного зрения.

Владыка тварей медленно зевнул, показывая острые загнутые клыки.

— Я так понимаю, что банкет уже заканчивается, — усмехнулся недобро Сейлир Кастелл Иллдрэггона.

Играюче увернулся от нового выпада разъяренного ящера.

А через мгновение уже оказался рядом с застывшей девчонкой.

Нет, та пыталась сопротивляться. И удары ногой и локтем у феечки были поставлены прекрасно. Она магией хлестнула — оставила царапину. Объясняйся потом с Киариной, драгоценной супругой.

Но... Владыка тварей и... кто это у нас? Наследница Шаан'Соэн? О. Разные весовые категории, как любила говорить маленький потомок Сейлира, Реджина с Земли.

Когти сжали нежное горло юной сидхе.

Дракон зарычал, хлопая крыльями и грузно разворачиваясь.

Узкие темные глаза предвкушающе сощурились.

— Я ведь сказал, что наступит день, Мор, и все мои беспокойства отольются тебе сторицей, — ласково улыбнулся Владыка тварей. — Поэтому решай. Сдохнешь ли ты как дурак, попытавшись сойти с ума и сожрать все вокруг. Или придёшь в себя и вернёшься. А потом вернёшь свою женщину. Выбор только за тобой, Мор. А пока прелестная лесса погостит у меня... — Пропел верховный тварь-лорд под громкий драконий рык.

— А ну не трош-шь нашу девочку! — Возмутился василиск, сплюнув свою прежнюю ношу и воинственно топорща хохолок.

— Это произвол! Я буду жаловаться! Жене Владыке на произвол Владыки! — Завопил Ишти, кружа зелёным комком в вышине.

Спускаться пониже он благоразумно не пытался, несмотря на чьи-то смешки. В тварях, знаете ли, заложен инстинкт выживания! А он Владыке на один укус будет — если что.

— Суровая угроза, — лениво согласился Сейлир, продолжая придерживать одной рукой яростно извивающуюся в путах тьмы фейку, которая, кажется, только что опробовала на руке Владыки свои зубки, — а потом не забудьте мне рассказать, что здесь делает, — ноздри Владыки раздулись — и он упёрся почерневшим взглядом в бестрепетно шагнувшего вперёд Дайаарта Тхи, — предатель и заговорщ-щик...

Черный взгляд говорил о том, что кого-то здесь и сейчас всё-таки убьют. Сейлир Кастелл Илдрэггона не привык оставлять врагов за спиной.

Дракон рыкнул, призывая обратить на него пристальное внимание.

Длинный шипастый хвост поднял тучу песка, за которой скрылась нестерпимо сияющая в свете двух светил золоченая дверь Моря костей.

Нечего вводить слабых магов в искушение.

— Ррауг!

Длинная змеиная шея вытянулась по направлению к Владыке тварей. На белый камзол попало несколько песчинок.

Взгляд бывшего лорда Тхи бессильно заметался. Признать Льяну при всех своей дочерью — не значит ли сейчас её погубить?

Воздух, несмотря на близость моря, стал почти раскаленным. Громада дракона нависла над берегом. Тьма столкнулась с чернотой.

Два высших энергата безмолвно оскалилась друг на друга.

— Владыка, род Шаан'Соэн счастлив приветствовать вас. Как глава рода прошу отнестись к проступкам моего юного потомка со снисхождением. Наказание уже вынесено мною и тирлесом Актариэном. Приговор приведен в исполнение. Мой потомок искупит свои преступления против рода Владыки. Я счастлив, что вы оказали внимание дочери нашего рода, но прошу отнестись к моей юной наследнице с бо́льшим уважением, мой Владыка, — певучий голос — сам как перелив флейты, заполнил тишину.

Плеснули светлые одеяния.

Тирлес Ллиатароэн Ллаиширэ Шаан'Соэн, младший сын короля сидхе Актариэна, полукровка энергат, медленно склонил колени перед своим Владыкой. Тем, ради кого он отдал свою жизнь и жизни своих воинов. За кого бился до самого конца.

Замер Сейлир Кастелл Илдрэггона. На миг застыл, тяжело взмахнув крыльями, и чутко принюхивающийся ящер. Пробежал шепоток по рядам.

Дернувшись, как будто получил невидимый пинок, опустился на колени Дайаарт Тхи.

Его губы искривились. Бывший безродный фаэ бессильно оскалился, но, повинуясь воли старшего родича, гордо склонил голову. Тьма взывала к нему. Тьма обволакивала и приказывала признать сильнейшего.

Лицо Владыки осталось безмятежным. Только черные тени поползли по лицу и рукам. Только тень за ним вытянулась, обращаясь в дракона.

Мрак. Один взмах. Один удар. И того, кто когда-то едва не уничтожил во имя своей мести то, что было дорого Владыке — не станет. Покарать легко.

Но...

Взгляд упал на склоненные макушки. Одна — золотая, с алыми прядками у висков. Другая багряная. Такие похожие.

Ладонь Владыки поднялась. Он убивал и за меньшее. За малейшее сомнение в его власти. За оскорбление. За недоверие. Тварям нельзя показывать слабость. Как и людям.

Ллаиширэ Шаан'Соэн вскинул голову. В светлых бессмертных глазах, впитавших драконье золото, плясал огонь. Он принял бы любое решение Владыки. Но...

Страшные темные глаза скрылись под опахалом ресниц.

Удар вышел хороший, с оттяжкой. Он опрокинул того, кого знали под именем лорда Тхи, навзничь. Левую щеку Дайаарта Тхи расчертила глубокая рана.

— Потом расскажешь. Обо всём. Я не забыл твой подвиг, лорд холмов Шаан'Соэн, — голос Сейлира Илдрэггона прозвучал едва слышно.

В нем застыли горечь. И облегчение.

Тогда они потеряли слишком многих из-за его легковерия.

Теперь... он остановился, возвращая долги.

— Как прикажет Владыка, — пропел полусидхе, рассыпая искры благословенной силы.

Только Моршерру Декерет было не до разговоров.

Он извернулся, напружинился, жадно втягивая ноздрями знакомый запах.

Мысль откусить голову этому энергату, который держал феечку, была заманчивой. Но он всё ещё помнил — нельзя. Нельзя. Нельзя жрать своих.

Да и чужих вот так — не стоит. Отравишься.

Темно-синий драконий глаз медленно моргнул. А потом... Всё произошло слишком быстро.

Вот лорд Шаан'Соэн поднялся, помог подняться скалящемуся Дайаарту и поклонился, жёстко придерживая потомка за плечо.

Отныне этот взрослый ребенок — его ответственность. За все его поступки будет нести ответ вернувшийся из небытия владетель Шаан'Соэн.

Вот одна из теней за спиной Владыки тварей вдруг устремилась вперёд с отчаянным криком:

— Ши! Лаши!?

И фигура — высокая, сильная, женская, кинулась к старшему фейри, сжимая его в объятьях.

Вот Владыка отвлекся. Тоже — на мгновение.

Дайаарт Тхи что-то тихо и почти смиренно ему сказал.

И никто не видел, как василиск ловко скользнул в кусты и подцепил кончик заклятья, опутывающего Льяну Тхи.

Вот Дайнар Илдрэггона что-то резко ответил на вопрос морского лорда и шагнул вперёд, перетягивая внимания брата и Владыки на себя.

Все они следили за драконом. Хотя бы краем глаза.

Бросок.

Тихий шёпот красивого синеглазого брюнета, одного из теней Владыки:

— Только ради племянника. Птичка, привет тебе от Оллеара.

Кокон распался.

Льяна Тархи, шипя и отплевываясь (фу, какая гадость эта ваша кровушки, мой Владыка!), перекувырнулась через голову, уходя в кусты.

В тот же миг юную сидхе подбросило вверх чьим-то заклятьем, и...

В воздухе её уже поймали острые драконьи когти. Бережно сжали в своей клетке.

И, не обращая внимания на крики, заклинания и вопли, огромный ящер ввинтился в золотисто-зеленые небеса.

Темный шлейф бесконтрольной силы стелился вслед за ним, оставляя в небе черно-фиолетовую полосу.

— Виарн, мне стоит выразить своё недовольство?

Владыка Сейлир обернулся к синеглазому энергату из своей свиты. Ректору Университета Высшего мастерства Виарну Даласскому.

— Брось, я знаю, что ты мстителен, но Мора сейчас доводить не стоит. Моли тьму и отца, чтобы всё обошлось, — прищурился Дайнар, неодобрительно смотря на брата.

— Свободу мышам! Самого жирного сыра и отборного сока ягод шаре! — Вопил Ишти, посаженный в магический силок.

— Нестерпимо хочется кого-нибудь придуш-шить, — ласково заметил Владыка, шагая по песку.

Море волновалось, наступало, скрывая обломки костей. Но до той поры ещё нужно было осмотреть место преступления и собрать все улики.

— Владыка! Главный преступник ещё жив! — Крикнул кто-то из портала.

Вокруг царила деловитая суета. Рыдала Тайлинэ Айлоа. Вязали оставшихся в живых наемников. Снимали магические слепки с жертвенного камня.

Никто не заметил, как ректор Си-Шаон поднял что-то с песка и, шагнув за спины своих воинов, приложил к почти полностью засыпанной двери.

Никому не было до этого дела.

Где-то вдалеке, в переплетении высоких древ, засмеялся юноша без возраста с глазами, в которых отразилась вечность.

Он легко перепрыгнул с ветки на ветку, подманил блуждающие огоньки и затанцевал — уже в воздухе.

А вместе с ним танцевал и сам древний лес, радуясь вместе с Вечным Владыкой, Зелёным королём Актариэном.

Его сын вернулся. Он обрёл новых детей. И Сейлир, как бы ни скалился, не посмеет поднять на них руку. Слишком много должен Владыка последнему Шаан'Соэн.

А Владыка Сейлир, вернувшись в столицу, поцеловал красивую молодую женщину, складки платья которой обрисовывали пока ещё небольшой живот.

— Киарина, душа моя, я достаточно всех запугал? — Усмехнулся он жене.

В черных ледяных глазах сияла жаркая плавящая нежность.

— Вполне, — отозвалась женщина с мягким грудным смехом, — я понимаю, что ты хотел бы уничтожить Дайаарта Тхи. Поверь, я его деяний тоже не забыла, — добавила она уже серьезно, — но, во-первых, что бы лорд Тхи ни думал, не он был нашей главной проблемой. А, во-вторых, живой он нам нужнее. Лорд Тхи умён...

— Да, теперь его ум мы сможем использовать себе на благо, — выдохнул мужчина, опускаясь перед женщиной на колени и прикладывая острое ухо к животу.

Та засмеялась, запуская руки в длинные светлые волосы Владыки всех тварей. Её золотые глаза засияли, по скулам пробежала чешуя.

— Решение, достойное Владычицы, — вкрадчиво заметил Сейлир.

Ради беременной жены он, пожалуй, пощадил бы и кого-нибудь более мерзостного, чем злополучный Тхи. Теперь бывший заговорщик полностью под контролем своего рода. Под властью его, Сейлира. Как энергат. Сейлир видел. Чуял пробужденную кровь. Вот уж действительно — ирония судьбы и игры одного бога.

Да и воинственная фейка им пригодится. Он достаточно узнал о ней, чтобы сделать правильные выводы. Отец. Золотой бог из тьмы и тени, снова сделал всё по-своему.

Золотые искры затанцевали вокруг обнявшейся пары.

— Я же познакомлюсь с ней? С избранницей Мора? Уверена, она удивительная, — мягко смеялась Киарина.

А Сейлир Илдрэггона смотрел во тьму, чесал свободной рукой ленивую огромную ручную змеюку супруги по прозвищу Жруня (как ещё прикажете сократить Пожирательницу?) и думал о том, что Льяне Шаан'Соэн предстоит самое главное.

Выжить. В последний раз.

Потому что Мор потерял разум, и вернётся ли он... И смогут ли все они убить сильнейшего из энергатов, случись что...

Но Владыка не стал тревожить супругу.

Он мягко улыбнулся, поцеловал смуглые пальчики и коротко кивнул:

— Разумеется, моё бессовестное сердце. Узнать, из чего же сделана лесса Льяна, нам всем ещё предстоит...

Льяна Шаан'Соэн, где-то высоко в небе

— Ящерица бессовестная! Тьфу, вот никогда драконов не любила! Чешуйчатый, притормози, чешуя тут только у тебя, а сидхе, знаешь ли, в воздухе прохладно-о!

Я почти сорвала голос — но огромному черному дракону это было безразлично.

Он стремительно несся уже пару часов как куда-то... подальше от берега. Вокруг давно уже было одно только море.

Я поежилась, кутаясь в порванную грязную одежду. Погладила плотную темную чешую с фиолетовым отливом. Лапа дракона была плотной, бронированной и в то же время очень чувствительной к моим прикосновениям.

Всё произошло слишком быстро.

Клинок в груди Мора. Липкий ужас. Отчаянная ярость.

Понимание — я люблю его. Там, где он — там же и я. А без него... без него все теряет смысл.

Я закрыла глаза, снова проваливаясь в воспоминания.

Страшнее всего было в тот миг, когда всесильный Моршерр Декерет, Палач Владыки, истекал кровью у меня на руках. Тварь ведь такая, и тут едва не довел до сердечного приступа! А потом взял — и одраконился.

По сравнению с этим даже явление самого Владыки тварей и его попытка оставить меня погостить (и даже не в темнице) казалась чем-то несущественным. Мелочью. Глупостью. Я даже не успела испугаться — только клыки запустила в холеную белую руку — на инстинктах.

Должен же Владыка чем-то отличаться от всех остальных?

Но то ли я была слишком напряжена, переполнена эмоциями, чтобы ощутить чужую власть.

То ли сам Владыка был не заинтересован в демонстрации своего величия. Но кровь оказалась той ещё гадостью.

У меня от неё свело челюсти, стало жечь во рту и захотелось ещё кого-нибудь покусать. Раз двадцать.

То, что мой "побег" увенчался успехом — было безумием. Я бы скорее поверила в то, что всё было разыграно как по нотам под чутким руководством самого Владыки.

Ветер ударил в лицо.

Я спряталась за драконий коготь, снова и снова прокручивая в голове произошедшее.

Владыка. Сейлир Кастелл Илдрэггона. Сын бога из тьмы и тени. Первый рождённый под небом Дагоша энергат.

Острый клинок из лунного металла. Страшные и завораживающие очи. И сила, за которой невозможно не следовать.

Моршерр был чем-то неуловимо похож на него.

Мор. Сердце пропустило удар. Я вцепилась в драконий коготь изо всех сил — мы облетели какую-то огромную стеллу, возвышающуюся над водой. Вдалеке блеснула зелень.

— Тирлес Каэрси-Декерет, спустимся на землю? Летать — это, наверное, прекрасно, но только не в когтях! Мне бы хотелось чего-то менее экстравагантного! Мо-ор!

Ноль внимания. Пустота. Я прищурилась. Вот так, значит.

Вредничаешь?

От дракона волнами исходил холод. Тревога поневоле сжимала сердце.

Отец, оживший предок, ректор Виарн, дядя Оллеара — все отошли на второй план.

Моршерр. Мор. Мориан. Кайто ли, Декерет, это не имело никакого значения. Мой мужчина. Отравленный ядом. Сражавшийся до конца. Не умеющий сдаваться.

Моршерр Декерет никогда не станет благородным рыцарем из старых сказок. Но мне не нужен рыцарь. Дракон вполне подойдёт, даже несмотря на то, что из-за недоброй памяти Шиакри меня порой передёргивает при мысли о хищных глазах с вертикальным зрачком.

Море под нами угрожающе накатывало волнами, которые становились всё выше. Темный холод силы энергата выстуживал всё вокруг.

Мне хотелось распластаться оземь, слиться с тенью, любым возможным способом показать свое почтение перед этой мощью. Лишь бы вал обошёл стороной.

Вдруг ящер ускорился. В ушах засвистело, меня замутило на миг.

А когда я открыла глаза, дракон уже шёл на посадку.

Изящно, осторожно и почти беззвучно для такой громадины он приземлился в густой зелени. Правая лапа, в которой была зажата я, медленно опустилась на ковер из серо-лиловых цветов. И разжалась.

— Кто, кто?

— Что это? Дракон?

— Громадина! Тьмой разит! Фу!

— Ой, какой красивый!

Мимо пролетела стайка цветочных фей. Крохотных, с мою ладонь размером. Они смеялись и разбрызгивали яркую розово-золотистую пыльцу.

Из дерева напротив меня выглянуло томное женское личико. Проступили округлости. Мелькнула высокая женская грудь. Так, это что, простите?

Развращение моего энергата?

Дриада расхохоталась. Смех звонкими колокольчиками разнёсся по поляне — а потом зелёная дева куда-то ускользнула. Может, в другое дерево?

Голова гудела.

Я сползла на землю, чувствуя тяжёлое драконье дыхание.

— Мояс-с...

Под лапой хрустнул какой-то цветок. Мир вокруг задрожал, заволновался. Тьма и холод снова и снова заползали под кожу, брали в кольцо, заманивали в ловушку.

Синий глаз заполняла чернота. Беззвездная. Бесконечная. С меня как будто пелену сорвали.

Все вокруг обрело краски. Мощный зверь рядом со мной шумно переступил с ноги на ногу.

Я задрала голову. Огромный. Дракон Моршерра едва поместился на поляне размером с футбольное поле. Два поля. Интересно, что это такое? Снова штучки с Земли?

Черные когти взрыхлили землю. Крылья были сложены. Острые шипы на хребте блестели в редких лучах, проникающих сквозь кроны.

Взгляд был хищным. Жадным. И... пустым.

И я, наконец, осознала, что произошло. Холодный ком ухнул в живот. Я, конечно, смелая. Почти бесстрашная. Не юная безголовая пигалица. Я зрелая, взрослая, опытная и разумная женщина. Я понимаю, что...

— Ааа-а! Язык убери! Только без языка! Тьфу! — Увернулась я от слюнявой драконьей нежности.

— Красавец ты, красавец, но... — разумная женщина впала в спячку, — зараза чешуйчатая! Лапы в руки — и вернул мне Моршерра! Взрослый дракон уже, стыдно должно быть так себя вести!

Взрослый дракон что-то прожурчал на своём, лично-драконьем, собственническом. И попытался пригрести меня когтем поближе.

Мол, как это ты против, женщина? Люби меня, гладь меня, чеши меня, наслаждайся моим обществом! Зачем тебе ещё чье-то? Нам в гнезде и так хорошо!

Но тьма исходила от зверя. Тьма наполняла крылья. Тьма заставила траву под нашими ногами почернеть.

Истошно завопили в кронах птицы.

Одна из феечек упала в обморок — и теперь товарки волокли её под руки наверх, то и дело срываясь на гневные вопли.

Тьма была неправильной. Злой. Скупой. Лишённой и проблеска света.

Драконья пасть распахнулась. Я сглотнула, глядя на раззявленную бездну с острыми зубками с меня размером.

Если бы я была все той же бесполезной фейской куклой. Если бы я не увидела настоящего Моршерра Декерет. Если бы...

Я сглотнула. Ладони вспотели. Липкий холодок лизнул шею. Волосы сбились в воронье гнездо. Мягко пульсировало кольцо рода Шаан'Соэн. Тьма пела в моих венах, но она мне была не помощницей. Слабый энергат никогда не заставит повиноваться более сильного.

А вот магия души, что досталась мне от амианта Тария... Магия — и сила леса.

Она была разлита вокруг и пела для меня. Она была моим шансом.

Помочь. Дозваться. Спасти. Не допустить непоправимого.

Я облизала сухие губы.

Дракон сбил небрежно хвостом невысокое деревце. Из чащи послышался рёв. Кто-то был недоволен вырубкой леса. Но местные Палачу не соперники.

Когти снова попытались меня схватить — но поздно.

Я уже карабкалась наверх по хвосту, чтобы добраться до чувствительных крыльев и холки. Дракон нервничал.

Любого другого он бы уже сбросил.

Любого. Но не меня.

— Мор, я только что решила, что мы женимся, — радостно пропыхтела я, заползая величественному ящеру на спину, — да что ж ты такой огромный, а? Давай обойдёмся без сопливых признаний, — ворчала, пока ящер крутился и, кажется, хотел подцепить меня тем самым хвостом.

— Мор, не смей плеваться огнём, мы в лесу! — Мой голос зазвенел едва слышно, переливаясь.

Тьмы становилось всё больше. Моршерр тянул энергию из мира. Выцветала дивная поляна, с писком и визгом исчезли феечки, прыснули из дальних высоких кустов с синими листьями полосатые зверьки.

Проклятье, что же делать?

Я слишком стара, чтобы верить в поцелуи любви. Поцелуй магии — это совсем дру...

Мои пальцы соскользнули с драконьей шеи. Сердце сделало кульбит. Мир пронесся перед глазами.

Нет, это не конец. Это пустяк. Для фейри.

Я уже собиралась замедлить падение, присмотрела себе чудесную толстую ветку, чтобы вцепиться когтями, как...

— Льяа-ннэ...

Меня поймали. Руки. Крепкие мужские руки. Белая кожа. Черные растрёпанные волосы. Мор обнажен. Я отчётливо это ощутила.

Запах. Знакомый прохладный аромат тьмы, магии, свежего воздуха и искр огня.

Он заставил на миг расслабиться.

Ровно до тех пор, пока я не распахнула глаза. И не столкнулась с черным, безумным, жаждуще-голодным взглядом.

— Моршерр! — Горло сдавил вскрик.

Не Мориан. Уж точно не Мориан.

Длинный ловкий язык лизнул мою щеку. Острые зубы прикусили шею. Острые когти пробрались под одежду, царапая спину.

Его тьма лилась в меня потоком. Я почти захлебывалась, не в силах унять чужой голод, не в силах его накормить. Не в силах заполнить собой бездонное море.

Это был вихрь, в котором таял свет моей души.

Они пил меня, не в силах насытиться. Я забирала его силу, не в силах остановиться.

Магия трещала в воздухе. Черные искры летали роем жужжащих мух, оседая на деревьях.

Он прикусил мне язык. Я прикусила его губу. Кровь смешалась. Наши тела тесно сплелись в противостоянии. Было важным, смертельно важным — не уступить.

Смотреть, как перекатываются мышцы под белой кожей. Дергать за волосы. Ощущать прохладное дыхание на шее и груди.

— Скажи! Скажи мне! Ещё! — Его губы блуждали по моей шее, а гулкий голос пронизывал меня насквозь.

— Скажи! — Требовал он.

Я облизнулась. Страх? Его я загнала в самую дальнюю дыру. Это мой мужчина. Я не стану его бояться. Я не стану больше сомневаться. Я заберу то, что мне полагается. То, что нужно нам обоим.

Мои пальцы вцепились в белые жёсткие плечи.

Моршерр был костлявым... немного.

Лицо заострилось. Под глазами пролегли тени.

— Ох, — укус обжёг мочку уха.

Очень чувствительного фейского уха.

Философские размышления в одно мгновение выветрились из головы. Я больно дернула жёсткие темные пряди волос, сгребая их в кулак.

Меня чувствительно приложили спиной к дереву.

Всё смешалось. Поцелуи. Укусы. Пальцы, что царапали чужую спину. Обрывки ткани. Нетерпеливый рык. И тьма, тьма, лёд и холод, что переполняли меня, грозя разорвать изнутри. На короткий миг закружилась голова. Я растерялась. Сжалась комком в чужих руках. А потом сжала зубы — и, резко прикусив жилку на гладкой коже белой шеи, я потянулась к связи рода. К тому единственному, в чём привыкала сейчас искать поддержку.

— Я люблю тебя, — произнесла, глядя в черные глаза, где было не найти ни белка, ни зрачка, — Моршерр Декерет.

По холодному лицу-маске прошла судорога.

Тварь-лорд перекатился, позволив мне оказаться сверху, над ним. Ноздри его носа подрагивали. Черные пальцы, несущие смерть всему живому, пробежалась по моей руке. Мне не было больно. Во мне сейчас было столько силы, что я могла бы утопить в ней половину Дагоша.

— Мор... — Палец лёг на мои губы.

Оцарапал.

Он был близко. Совсем близко. В одном дыхании. Гибкий, сильный, жадный, горячий.

Тот, за кого я была готова отдать жизнь.

Его ладонь похолодила спину.

Губы почти нежно коснулись моих.

Жар боли. Жар от перенасыщения магией охватил моё тело. И в этот миг я решилась.

Невидимые мне капли нитей выстрелили во все стороны. Я услышала зов холмов — как ворчание старого пса, который верно ждал хозяина много лет. Я ощутила едкую злую силу отца, что ласково кольнула меня. Ощутила теплую поддержку предка. Ощутила шёпот всех далёких потомков Шаан'Соэн.

Родовые артефакты нагрелись так, что обожгли кожу.

Сквозь пелену я ощутила, как резко вскочил Моршерр, приподнимая меня. Обхватил, поднял на руки, прижал ладонь к моей груди, пытаясь забрать свою силу назад.

Очнулся?

— Льяна! Безрассудная, безумная, несносная!..

Мы были вместе. Мы были едины и неделимы. Как никогда.

И я увидела это теплое зелёное чувство в его груди. Искупалась в любви тварь-лорда. Сдержанной, пока её держали на коротком поводке. Безумной и неистовой — стоило ей сорваться.

Он знал, чего хотел. Кого хотел видеть рядом с собой. Всегда. И это знание, этот разговор без слов наполняли меня неизведанным ранее чувством.

— Я не умею отпускать, Льяна. Поэтому я твой, а ты моя. Отныне и до скончания времён. И конец этот никогда не наступит... — чужие слова проникали в сердце. Разливались по телу.

Меня выгнуло дугой. А потом... я выплеснула весь этот вал жадной, всё сметающей, ледяной, мощной, как ураган, силы.

На далёкие замершие холмы. На притихшего предка. На ошеломленного отца, с чьего тела вмиг сошли все шрамы. Даже на Лустайю, который присел на лапы и стал вдруг размером с маленький домик.

И на Шарркада, тень-котика, который в этот момент общался с какой-то самочкой. Что сказать? Размножаться котику придется попозже!

Я видела всю зелень лесов и полей. Слышала звонкий смех. Видела, как несутся в вихре новой охоты сидхе.

А потом перед моим взглядом предстало лицо Актариэна. Король лукаво прищурился и дунул в мою сторону. Он тоже был занят. И от своей лессы отвлекаться не собирался.

— Брысь, мелочь!

Я дёрнулась — и распахнула глаза. Знакомая насмешливая синева подмигнула. Под щекой слышались медленные мерные удары сердца.

— А на свидание я тебя так и не успел сводить, myalera, — усмехнулся Моршерр.

Теневые крылья обняли нас, закрывая ото всех темным прозрачным куполом.

— Наелся? — Фыркнула.

Жар. Оторопь. Опаска. Всё произошло слишком внезапно.

— С тобой я голодным не останусь, свет моей души, — низкий голос с глубокими бархатными нотками проник под кожу.

— Даже не знаю, счесть ли это за комплимент? — Я прикрыла глаза.

Позволила себе осесть в крепких объятиях. Прижаться, ни капли не смущаясь, к обнажённому плечу.

Тело Моршерра скрыла темная туманная дымка.

Мерцало мягкое покрывало теней. Мерцали ему в такт черные раскосые глаза с искорками на дне.

Яркие. Завораживающие.

— Полагаю, да, — прохладное дыхание щекотало мне щёку, — ведь голодный я гораздо опаснее для окружающих. Можно сказать... — голос на миг запнулся, — что это мое признание в любви... к твоим эмоциям. И чувствам.

Когти обхватили мои плечи.

Поцелуй. В макушку. Трогательный и какой-то невесомый. И горло сжало от смеси восторга и такого невыразимого счастья, что...

Я вскинула голову. Посмотрела в ленивые темные глаза. Полюбовались тонким профилем. Заметила испарину на лбу.

— Я люблю тебя, — повторила ещё раз.

Спокойно, без истерики, без смущения, с полной уверенностью в своих словах. Всё, наконец, встало на место.

— Ещё полгода назад мне бы не приснилось это даже в кошмарном сне. А теперь я не знаю, как без тебя жить. Твоим врагам придется подавиться ядом и встать в очередь. Я буду милостива и оторву им голову не больно. Почти, — заметила с ядовитой улыбкой.

— Вот какая она — любовь фейри. Эльяаннэ, мне это нравится, — дёрнулись ноздри носа.

Мелькнула черная чешуя на шее. Зрачок вытянулся в тонкую полосу.

— Ты пара для моего дракона. Ящер готов хоть ковриком у твоих ног улечься, — темные волосы Моршерра взметнулись, рассыпались по плечам, — никакой гордости у этих крылатых.

Пара? Сердце подпрыгнуло. Это... Слышать это вдруг оказалось не очень приятно. Истинные пары — не моя сказка. Я не из тех, кто мечтает о любви во имя инстинктов.

— Ящер — ещё не ты... вы... — проговорила, замирая взглядом на ярко-желтом пятне за спиной Моршерра.

Сердце сделало кульбит. Из большого цветка, потягиваясь, выбирался очаровательный фей с маленькой хрупкой диадемой на голове.

— Не-ет. Ящер — не я. Я не дракон и не маг-слабак, — голос мужчины рядом зазвучал четко, резко, жёстко. Черные ладони обхватили моё лицо, заставляя смотреть в глаза Мору.

Палач Владыки странно улыбался.

— Я принял эти стороны своей новой личности. Не уничтожил. Но это не значит, что я размяк и излишне очеловечился, Льяна. Если ты хочешь быть со мной — прими, что больше никогда и ни с кем ты не будешь. И не будешь глазеть на фейского принца. Иначе Феерета останется без королевской династии, — оскалился Моршерр, — твои сладкие мятные эмоции — только мои.

И я не знала, насколько серьезно он говорил.

До тех пор, пока не заметила искры веселья в темных голодных глазах.

— Я не мальчик Кайто, чтобы не знать, чего хочу. Вижу, предопределенная любовь пар претит твоей гордой натуре, да, Льяна? Хочешь, чтобы тебя полюбили... просто сгусток женского обаяния, эмоций, желаний? Этого ты хочешь? Об этом мечтаешь? Тебе претил Палач, Льяна. Но...

— Но иногда всё не так, как кажется, — я перебила его мягко, но решительно.

Накрыла всё ещё черные ладони своими — и он позволил мне отстраниться. Недалеко. Ненадолго.

— Ты никогда не станешь магом Морианом Кайто, который был бы мне неинтересен. Я никогда не стану кем-то иным. Полукровка. Душа другого мира без памяти. Ты ведь уже догадался об этом, правда? Дочь Дайаарта Тхи. Я смогла понять, что мой отец шёл ложным путем. Но и из тебя светоч правды такой же, как из Лу ми-крыланчик, Моршерр Декерет, — я прищурилась.

Во мне бурлила сила, как будто не было ни схватки, ни тяжёлого дня.

Все звенело. От предчувствия. От ощущения важности этого разговора. От холода, что смешался с жаром. От ладони, что скользила по моей спине. Лениво. Легко. Едва касаясь.

Плечи мужчины дрогнули.

— Ми-кр-рыланчик? — Моршерр прищурился. Посмаковал сравнение с летающей мышью. — В самом деле... — он подался вперёд, не выпуская меня из объятий, — никакой. Мы те, кто мы есть. И пусть пути Золотого бога свели нас, свои решения мы принимали сами. Никакая истинность не заставит меня признать равной дочь преступника. Никакое родство не заставит меня жениться на женщине, которую я ненавижу или не уважаю.

Подождите-ка, что?

Тьма сгустилась вокруг плотным покрывалом. Моя суть пела, наслаждаясь близостью с сильнейшим. Моя душа... Мой... Мой...

— Моршерр Декерет! — Тьма выплеснулась из меня волной, обугливая кусты.

Фейский принц на своё счастье куда-то исчез.

— И кого из нас ещё нужно опасаться? — Черные глаза сверкнули весельем. Ликованием. Жизнью.

Довольная тварь сыто потянулась и поднялась, позволяя мне сползти вниз по его телу. Ощутить каждую выпуклость. Каждую мышцу.

— Скажи мне, что ты шутишь, Мор? — Мой возглас утонул в галдеже птиц.

— Шучу? — Веселье стекло с мужчины, как капли дождя с плаща. — Мне кажется, я не из тех, кто шутит подобным, Льяна. Мы обменялись силой. Мы смешали нашу кровь. Мы стали едины, Льяна, — жар.

Как будто мне снова далёкие земные восемнадцать.

Смущение ужалило — и растворилось в ласкающей тьме.

— Мы же не...

— Не пошли до конца, — спокойно кивнул Мор, — но для моей силы важно намерение. Оно было явным. Мы уже были связаны, и лишь от наших мыслей и желаний зависело, какой именно станет наша связь. Нас обвенчала сама Тьма. Ты не рада?

Темная бровь дёрнулась вверх. Едва заметно.

Смех — звонкий, гулкий, опасный, как смертельный яд, и столь же прекрасный, рассыпался по поляне.

Мелькнул силуэт. Золотые одежды. Алое золото волос. Рубиновые глаза цвета запекшейся крови с яркой солнечной искрой.

Золотой бог. Его ладони одновременно легли на наши головы. По телу пробежала дрожь.

Я смотрела на мужчину напротив меня. На одеяние, сотканное из чистой тьмы. Черноту вен. Тьму глаз. Тонкие светлые губы. Драконий зрачок. На силу, что лилась из него мощным потоком. И погружалась в меня. Сообщающиеся сосуды.

Я смотрела на Моршерра Декерет, Палача Владыки тварей. Того, кто тянулся сейчас ко мне всей своей сутью. Неоднозначный. Многогранный. Неидеальный. Тот, кто отдаст жизнь ради исполнения долга. И ради меня. Тот, кому хватило терпения меня изменить. Направить, но дать свободу выбора.

Он лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Золотой бог что-то напевно проговорил. Обжёг поцелуем в лоб — или мне это приснилось? — и растворился в закатных лучах.

Я посмотрела на то, как Моршерр неспешно кроит себе одеяние из своей силы. Как восстанавливает неторопливо иллюзию моей одежды.

Как смотрит на меня долгим внимательным взглядом. Он не торопит. Не пытается больше объяснится. Он и не станет. Моршерр будет ждать моего решения. Но вот примет ли его?

Я облизала губы. Прислушалась к тому, как пела, шептала мне под ступнями земля. Глубоко под верхним слоем почвы полз толстый теплый слепыш, смешно принюхиваясь длинным носом.

Я вышла замуж в чужом государстве, без предупреждения, без родственников и друзей, без возможности остановиться и подумать.

Черные глаза следили за мной хищно и неотрывно.

Я ощущала боль и нежность огромного зверя. И видела холодную решимость энергата.

Я откинула мешающиеся волосы за спину. И шагнула вперёд, крепко обнимая дракона. Энергата. Мага. Мужа.

Вжалась в него. Вросла. Притерлась. Засияла глазами, ощущая, как расслабляется сильное тело под моими пальцами.

— Разве я не сказала, что люблю тебя, Моршерр Декерет? Мориан Кайто? Думаешь, я буду любить тебя меньше, если ты станешь моим мужем? — Спросила, царапая острое ухо тварь-лорда.

Поймала предвкушающе тонкую тварью усмешку.

— Хорошо. Иначе мне бы пришлось всё-таки выкрасть тебя и держать в самом темном своём подземелье до тех пор, пока ты бы не смирилась с тем, что я твой муж, Льяна. — Острые когти заправили мне за ухо прядь волос.

Лес гудел. К нам уже продирались неспешно местные деревянные стражи-истуканы.

Меня окутало зелёным пледом знакомой эмоции. Тварь-лорд сиял глазами, подхватив меня на руки. Снова.

Люблю тебя. Говорила эта эмоция, что была для меня слаще любого вина.

— Какие любопытные мысли, — я усмехнулась.

О. Он мог бы. Но...

— Ты сломала мои коварные планы, просто со всем согласившись, — острый коготь пощекотал мой подбородок.

— Я умею ломать чужие планы, — я подавила улыбку.

Губы Моршерра нашли мои. Наша тьма смешалась. И теневые тропы распахнулись во все стороны.

Мир звенел. Мир пел. Мир ширился, играл магией, манил красками и новыми горизонтами.

Дагош больше не был для меня чужим.

Эльяаннэ Шаан'Соэн, лесса рода Декерет, возвращалась домой.

Мойэраати гудела. Шагреант Тиранталь был живой легендой. Спаситель. Защитник. Наставник. Многие сомневались в том, что он виновен. Другие винили преподавателей в том, что те догадались слишком поздно. Третьи с удовольствием поносили Тиранталя, тут же забыв о его былых заслугах, и сплетничали, то и дело суя свои носы во все щели.

Самым забавным было то, что новость о том, что Мориан Кайто... не совсем Мориан — так и не получила широкого распространения. То ли все маги так хорошо умели молчать. То ли некоторые тварь-лорды были излишне умны и быстры.

Зато все сходились в одном. Мориан Кайто пробудил драконью кровь. Отныне род Кайто вернул своё древнее имя — Кайариато. Драконы. Драконы вернулись.

— Ну? Ну когда? Когда мы пойдем? Ты собралась, Льян? Льян, а мои чешуйки точно самые блестящие? Я должен выглядеть внушительно, я дракон! — Донёсся до меня вопль.

И в самом деле — дракон. Жракон. Жрё... кушает, я хотела сказать, весьма немало.

— Ты выуглядешь, как самочка перед свиданием, — насмешливо фыркнул ширрас-шу.

Шарркад не собирался меня покидать. Может, потому что ему было с нами весело. Может, потому что Мор решил не снимать охрану. А, может, кошак просто не хотел признаваться в том, что в моей маленькой студенческой комнате он уже обзавелся своей когтеточкой, большой миской, уютным теплым пледом для лежания, несколькими магическими игрушками и... скоро вещей у Шарркада будет больше, чем у меня.

— Господин Лу прекрасен, — прощебетали с придыханием.

— А у леса Шарркада такая прекрасная шерсть, такая мягкая, роскошная! И такие великолепные клыки! — Пропищали с другой стороны.

Я подавила вздох.

Феечки. Это были феечки. После нашего фееричного возвращения из страны фей, дриад и прочей лесной нечисти, Феереты, к нам через несколько дней явилось... посольство. От того самого принца, который успел вовремя сбежать от пылких взглядов Мора. Приехало посольство к Владыке Сейлиру, а тот возьми, и пошли его... к нам. То есть — к молодому главе клана Кайариато, налаживать дипломатические связи.

Конечно, наши... наш небольшой разгром компенсировали. Полновесными золотыми с чеканным профилем Владыки.

Но куда больше блестящих сейлингов молоденьких фей восхитила наша живность. Лустайя был вне конкуренции.

Эльдлагские дракона, оказывается, почитались феями, как светоч мудрости и средоточие волшебства!

О, мое средоточие скоро так растолстеет, что не сможет ходить.

Его кормили отборными яствами. Его ласкали. Его чесали. Его гладили. Ему сочинили оду на сотне страниц! Фейского размера.

Стоит ли говорить, что Лу остался в восторге? Важничать начать, хвост задрал!

И Шарркад не отказывал себе в удовольствии подразнить дракона. Особенно, в такой важный день.

— Ну что, что?! Я точно хорош? Посмотри, медальон фамильяра не криво висит? — Круглые глаза смотрели преданно и почти наивно.

Маленький хвост бил по ногам. Моим ногам. Все четыре лапы уменьшившегося по такому случаю дракона топтали пол. И почти порвали ширрасову подстилку.

Лустайя выгнулся, продемонстрировал длинный хребет, острые мелкие шипы, корону рогов на морде и красивые изящные крылья.

Лучик заиграли на чешуе, бросая блики.

— Ты самый прекрасный дракон во всем Дагоше! И, главное — самый умный! — Заверила я зверя, не давая ему времени на раздумья. — И медальон — окинула я взглядом подаренный отцом артефакт с гербом Шаан'Соэн — тебе очень идёт.

Дракон раздулся от гордости. Индюшонок мелкий.

— Ладно, ты лучше скажи, тирлес Моршерр где? — Смущённо проворчал Лу. — Опять на своих допросах? Он же обещал, что в день распределения обязательно будет!

Да. Сегодня ректор Леандаррон Си-Шаон объявит, кто из адептов факультета общей магии будет распределен на другие факультеты, а кто — покинет стены академии с заблокированным даром.

Сердце бешено стучало с самого утра, и даже заверения Олли, что мы обязательно пройдем, не успокаивали.

Глупо, да, но...

Я качнула ногой. Прикрыла глаза, выдыхая. Одернула длинную светло-золотистую юбку. Сегодня можно без формы.

— Лу, Моршерра не было в столице слишком долго. К тому же дела Кайто тоже требуют его вмешательства — он официально признан главой рода Кайто и пробужденным энергатом, наследником лорда Декерет.

Другое тело. Немного иная сила. Моршерру Декерет нужно было признание и воля Владыки, чтобы вернуться.

— Он обещал хранить тебя. У вас скоро официальная свадьба, между прочим! А жених где-то прохлаждается! — Ворчал по-отцовски Лу.

— Хватит, чешуйчатый, нечего мне девочку растравлять! — Раздался возмущенный вопль Ишти.

Прохладный воздух влетел в окно вместе с неугомонным зелёным комком.

— Мор все когти сбил, пытается всё успеть! И врагов сожрать, и свадьбу закатить такую, чтобы все вздрогнули! И вот, кстати, это тебе, моя прекрасная лесса, — проворковал мышь, бережно опуская мне на ладонь светло-серебристую каплю.

Я бы назвала её простой. Если бы не ощущение силы, ощущение узнавания, что затопило с ног до головы.

— Сила Мора? Капля его крови? — Мой разум омыла темная теплая волна.

Я как наяву увидела острую улыбку Моршерра. Услышала негромкий колкий смех. Ощутила прикосновение.

"Носи, свет моей темной души. Так я всегда буду с тобой. И буду знать, что с тобой всё в порядке. А если нет — кому отрывать хвосты, крылья и головы".

— Мор! — Я пока ещё с трудом осваивала наши мысленные разговоры. Но с каждым разом они удавались все лучше и лучше — особенность энергатов. — Мор, всё в порядке? Ты... успеешь?

И всё же отвлекать Палача Владыки от его работы ради студенческого мероприятия я бы не стала. Не смогла.

Но Моршерр снова понял больше, чем я сказала.

"Буду, — ленивая, но теплая усмешка, — не переживай, Льяна. Это важно для тебя — значит, я приду. И не только я. А теперь мне нужно поторопиться, чтобы успеть в срок, феечка. Скоро увидимся".

В этом весь Мор.

— Тогда до встречи, Мориан Кайто, — я послала в ответ эмоцию тепла.

"До встречи, моя лесса Кайто".

Невидимые когти огладили спину и коснулись груди — и исчезли.

И может кто-то другой бы обиделся. Может, лесса из древнего рода решила бы, что ею пренебрегают. Но я предпочитала позволять мужчине спокойно делать то, что было важным для него. Он действительно не мальчик. Он не поставит под угрозу мир в угоду моим интересам. Но ради меня он этот мир изменит.

Думать о таком было почти безумием, но... это было правдой.

Мы сами создали нас. Таких, какими стали. Наша любовь была безумием. Была невозможной. Но она случилась.

— Опять с ним говорила, да? И почему любовь меняет вас, двуногих? Вот эльдлагские драконы подходят к созданию пары разумно. Правильно. Заботясь о здоровом потомстве, а не эти ваши улыбки до ушей и взгляд безумной булочки, — Лу прижал крылья к бокам и важно прошествовал к выходу.

— Самочку надо любить! Надо постоянно говорить ей об этом, нежить, носить самых вкусных жучков! — Немедленно последовало второе авторитетное мнение от Ишти.

Я последний раз одернула край юбки. Платье сидело, как влитое. Уже холодало. Листья желтели, синели, краснели. Всё чаще по утрам можно было увидеть ледок в мелких лужах.

В окне виднелась академия. Сновали по дорожкам студенты, неспешно шли на занятия преподаватели, тащили сундучки с материалами аспиранты. Пахло морем. И осень, и зима в этом краю будут тёплыми.

Можно будет сходить на ярмарку в первый день зимы. И поучаствовать в гонке на водяных шарах. И принять участие в турнире Золотой дуги — пяти самых известных академий Дагоша, пусть и на третьем курсе.

Мне открыты все пути. Мне...

Взгляд упал на тонкую вязь, обхватывающую запястье. Брачный браслет сочетал в себе изящные линии ветвей сидхе и черные молнии энергатов. И браслет рода, который преподнёс мне Моршерр, ни капли его не портил. Скорее, дополнял.

Прошло всего несколько дней с той странной схватки у берега моря. Шагреант Тиранталь... Моршерр посоветовал считать его мертвым. Может, так оно и было. Свою судьбу он заслужил. Бывший архимаг начал действовать сам. В какой-то момент ощущение собственного бессилия свело его с ума. А молодые маги, которых было вокруг в академии так много... Что ж, они ведь глупцы, они все равно не смогут правильно распорядиться своей силой!

В какой момент он решил начать переливать себе чужую магию? Когда разработал ритуал? Давно. Сначала были опыты на слабеньких магах. Выгорят — никто не удивится. Потом... Потом оказалось, что женская магия в отличие от мужской переходит к другому источнику почти без потерь. И Тиранталь наладил "добычу" слабых адепток. Капля в море.

Шиакри присоединился к нему случайно. Услышал кое-что ненужное. Но не доложил... а пришёл договариваться. Он тоже хотел силы. И клан. И власть. Дракону всего было мало.

А потом Тиранталь каким-то образом узнал, где скрыто море Костей. Вычитал в древних книгах ритуал. И "рецепт" особой жертвы, которая должна была стать ключом к силе.

У него к тому времени были верные ему люди. Были деньги. Была идея. Личного господства. И маленького государства подальше от тварей и магов.

Были и высокопоставленные помощники, которых сейчас допрашивал Моршерр.

Шиакри к отцу в качестве кандидата в "женихи" подослал именно он. Помолвка была заключена по всем правилам, сети расставлены... а потом всё полетело в бездну.

Конечно, морским пришлось постараться, чтобы укротить шторма, бушующие после нашей схватки по всем морям и океанам Дагоша.

Владыка Сейлир даже выслал им какие-то редкие артефакты из личной сокровищницы. О, этот энергат ничего не делает просто так... Но о моем главном страхе — потом.

Были и шторма. И смытые в воду куски суши. И затопленные острова. И даже потонувшие корабли. Но жертв практически не было. Мы смогли предотвратить пробуждение древнего кладбища морских. Валларн, да и другие земли, были в безопасности.

Ллиатароэн Ллаиширэ Шаан'Соэн занял место главы рода. Оживил холмы Шер-Лайшин.

Предок, занявший тело Шиакри, до сих пор вызывал лёгкую оторопь, но чем больше времени проходило, тем меньше он напоминал проклятого дракона.

Отца тирлес Ллиатароэн забрал с собой. "Во избежание проблем. Обучение наследника — дело долгое", — пояснил он с лёгкой усмешкой.

И я не стала расспрашивать.

И старалась не замечать тонкого женского аромата, который появился недавно рядом с отцом. Похоже, хранительница рода Шаан'Соэн нашла отдушину в лице Дайаарта Тхи. О священной хранительнице, деве и звере (да-да, том самом звере, который был моей говорливой статуэткой на алтаре рода лет, кажется, как будто уже тысячу назад), я знала пока ничтожно мало, но... наверстаем.

Главное, что моя семья в безопасности. Мой дом жив. И Владыка Сейлир, да хранит его Тьма, не собирается мстить.

Я мотнула головой — и дёрнулась от стука в дверь.

— Я знаю, что ты готова, Льяна! Хватит прятаться, я же сказал, что всё будет хорошо! — Недовольно возопил Оллеар.

Вэрд от всей души обижался, что одна упрямая адептка не желала поверить в то, что она одарена достаточно, чтобы получить место на престижном факультете.

На месте ректора я бы нас уже выгнала. Но... к счастью, нервы Леандаррона Си-Шаона были куда крепче. А отношение тварей к жизни — куда проще и приятнее, чем я могла когда-то предположить.

— Олли, просто заходи, а не кричи, как выспень под моей дверью, — я подняла глаза к потолку, призывая Ишти с люстры в свидетели, — если бы я действительно пряталась — я бы не стала, наверное, оставлять дверь открытой. Ты просто толкаешь её не в ту сторону.

Трагическая пауза. Грохот. Он что там, лбом дверь таранит? А, нет!

Через мгновение в дверь просунулась растрёпанная рыжая макушка.

Оллеар Даласский был совсем не похож внешне на своего дядю. Того самого ректора Виарна, который выпустил меня из ловушки Владыки Сейлира. Тот — черноволосый, синеглазый, томный красавец... Если не смотреть глубже. Не видеть шрамы чужой души. И зерно ярости, что тлело в самой глубине.

Олли... он умеет быть серьезным. Собранным. Хладнокровным. Но он проще. Моложе. Умеет расслабляться и забывать о долге и делах. Пока.

— О! Неплохо, — губы вэрда сложились в понимающую ехидную усмешку, — нарядилась по случаю нашего торжества? Молодец. Пригодится. Им понравится...

— Олли, — в моём голосе промелькнули нехорошие нотки, — знаешь, рука у меня сейчас особенно тяжёлая. А твоё веселье вызывает у меня изжогу, даже есть не хочется!

— Научилась шутить, как энергат? — Блеснул глазами друг. — А скажи... — Оллеар подался вперёд, едва не касаясь носом моей макушки, — каково это — ощущать чужие эмоции, как... еду? Вот я — вкусный? — Спросил этот сумасшедший.

— Когда молчишь, — настороженно отозвалась я.

И что это мы переглядываемся? Ишти прочирикал что-то своё, мышиное, и смылся в окно. Шарркад лениво развалился на подстилке, зевая и подтачивая когти об пол (Побрею! Налысо!). И оба успели обменяться знаками с рыжим заговорщиком.

Нет, я была рада тому, что друг перестал замирать, застывать взглядом, заглядывая в себя. Вспоминать Тайлинэ. Айлоа забрали домой родители. Сначала — на лечение, хотя кроме испуга, пары царапин и шишки на голове никаких повреждений у нее не было. А потом... уже было понятно, что девушка в академию не вернётся.

Винил ли себя Оллеар, что не остановил, не предусмотрел, не помог? Я как-то спросила.

Друг только прикрыл глаза выгоревшими ресницами, криво усмехнулся и качнул головой:

— Тайли? Она была мне... симпатична. Одно время я надеялся, что что-то да получится. Может, ненадолго, не навсегда. Потом понял, что это не для меня. Мне нужно всё и сразу. Одна женщина — на всю жизнь. Которая поймет и никогда не осудит. Которая прикроет спину и защитит очаг. Нежный цветок — не то, что мне нужно. Я сопротивлялся своему дару — итог закономерен, Льяна. Но я это переживу, поверь мне. А, что касается её похищения... Я стратег, да. Но и я не всевидящ. Иногда события меняются слишком быстро, я ещё не успеваю выстраивать их с такой скоростью.

Больше я у вэрда ничего не спрашивала. В самом деле, не маленький, разберётся. Что я рядом — он знает. Что поддержу — тоже. В этом мы с Олли были похожи. Молчуны, которые всё переваривали "в себе".

Похоже, друг свою несостоявшуюся любовь тоже "переварил". И не только. А я? Я просто вычеркнула Тайлинэ Айлоа из своей жизни. И всё на этом. Другой я уже не буду.

— Чего молчишь? — Вырвал меня из раздумий голос Оллеара.

Бледно-золотистое лицо вэрда напряглось. Нос дёрнулся. Он едва заметно оббежал взглядом комнату. Подвоха ждёт?

— Думаю... — проговорила предвкушающе мрачно. Голос ликующе звякнул, — думаю о том, что, наверное, мне стоит хорошенько допросить кое-кого... очень. — Шажок. Немного фейского флёра. — Очень. Наглого. И. Бессовестного.

Бросок. Щелбан! Оп!

Я засмеялась, залилась смехом. Искристые золотые пузырьки рассыпались по комнате.

Восторг! Счастье! Безумие! Красота!

Мне хотелось взлететь. Сидхе во мне желала шалостей. Энергат... сущность была сыта — и благодаря этому пока безопасна для окружающих.

— Паршивка! Я-то уже подумал! — Друг фыркнул.

Подсечка. Быстрое движение вперёд. Бросок.

Горячие ладони обхватили мои запястья, легко сжимая. До воина, который тренировался с детства, мне было всё ещё далеко.

И тут было положено сказать что-то про "ах, его дыхание у моих губ, горячее тело, что прижало меня к стене"...

— О, ничего, если я третьей буду? — Раздался весёлый зычный голос в дверях.

Мелькнула тёмно-синяя голова с короткой стрижкой. Акео Аята блеснула яркой улыбкой, перья и бусины в её волосах заколыхались — и нас стиснули в крепких, почти удушающих объятьях.

Ведьма была прямолинейна, как сингийский бык на выпасе.

Раньше я бы взбесилась. Пришла в ужас. Вульгарная девица! Что она несёт? Как она позволяет себе так... так себя вести! Кошмар! Позор!

Теперь от бесцеремонности Аяты я ощутила искренний восторг.

— Ничего. Мы всегда рады. — Пробормотала я, откашлявшись, — тьфу, рыжий, а теперь изволь от меня отодвинуться, пока я держу себя в руках! А то объясняй Мору, что тебе нельзя руки-ноги ломать.

— Палач не станет ноги ломать, просто сожрёт его магию, а потом и душу наизнанку вывернет. Хороший мужчина, Льяна. Ты молодец! — Взгляд ведьмы был туманным.

Конечно, хороший. Кто же спорит. Особенно, когда наестся.

— И что вы такие нервные? — фыркнул Оллеар, ни капли не устыдившись. — Зато я вручил Льяне свой подарок, — длинный палец ткнул меня в грудь.

И я только теперь ощутила, что в правом ухе что-то... качается. Вот же — ловкость рук!

— Каффа. Так её называют в другом мире. Тебе идёт. — Коротко кивнул вэрд, ставший враз серьёзным.

— О, хорошенькая! И заговорена отлично, — согласилась Акео.

Аята деловито сунула свою большую ладонь в сумку, и вытащила оттуда маленькое зелёное пёрышко.

— Вот. Сюда подойдёт! — Кивнула самой себе — и деловито потянулась к моему уху.

Я только зубами щёлкнула. Но мешать не стала. Эти двое знают, что делают. А уютную вязь заклятий моя родовая защита от артефактов посчитала вполне полезной.

Изящные лозы в серебре обрамляли в зеркале правое ухо.

— Пусть холмы поют вам песнь удачи, а пути сидов не кружат, а ведут прямо к цели, — пожелала, вложив в свои слова каплю магии души.

Тень тихо клубилась в углах комнаты, наблюдая тысячами глаз.

— Мы же друзья. А между друзьями нет счетов, — Аята взъерошила свои короткие волосы, одернула расшитую рубашку и задорно улыбнулась.

С ней было легко. Не нужно подбирать слова. Придумывать, о чем говорить. Гадать, обидеться или нет. Одним словом — ведунья.

— Друзья? — Я уловила в голосе Олли странные интонации.

— А с тобой — в унисон поём, спутник мой, — светло улыбнулась Аята.

И на наших с кошаком ошеломленных глазах наклонилась — и поцеловала замершего Оллеара. Впрочем, тот тоже не растерялся, обхватив лицо девушки руками.

— Вот это я понимаю... Любовь с первого взгляда, — усмехнулась, не чувствуя отторжения.

Пожалуй... я за них рада.

— Если мы не поторопимся, то опоздаем на церемонию, Олли! Акео, да сияют для вас древа Великого леса! Мои поздравления! Но нам пора бежать!

Сила текла по венам и звенела. К вечеру будет дождь.

Я махнула рукой, подхватила сумку и выбежала за дверь, зная, что Оллеар сейчас последует за мной.

Шарркад неслышно крался по теням следом. Лу, на время потерявший голос (не иначе как от восторга), что-то булькал позади меня, брызжа фейерверком эмоций.

Тревога ушла. На душе было светло.

И, когда я вбежала в главный зал Мойэраати, заполненный адептами курса общей магии, то встала в первый ряд не колеблясь.

Секунду спустя ко мне присоединился взъерошенный вэрд с широкой ухмылкой на лице.

Аята смешалась со зрителями.

Церемония должна была вот-вот начаться.

— Когда вы успели? — Шепнула я вполголоса, не выдержав.

Я-то думала, он по полукровке вздыхает, боялась тонкие рыжие чувства ранить, а он!.. Мужчины непостижимы в любом возрасте.

— Дурное дело нехитрое, — скосили на меня темный яркий глаз.

Но Оллеар быстро стал серьезным. Неуловимо более взрослым. Опасным. Не мальчишкой — взрослым мужчиной.

— Тайлинэ милая девочка, — в голосе вэрда звучало лёгкое сожаление, смешанное с презрением, — но с самого начала было ясно, что она слишком надменна. Впитала от родственников худшее — презрение к людям. И слишком много о себе мнит. Не удивлю тебя, если скажу, что это типичная черта не только фэйри, но и драконов. Между магами и волшебными существами всё ещё существует большая пропасть. И многие века боли. Но сейчас раны затягиваются... а пропасти засыпают камнями.

— И только поэтому ты решил, что она тебе... не подходит? Ждал, что она предаст? Или совершит непоправимую ошибку? — Уточнила с лёгким недоумением.

Нет, поступок Тайлинэ Айлоа не разбил мне сердце. Я не успела принять её, как кого-то близкого. Подругу. Сестру. Я не могла понять причин её дружелюбия ко мне — и замечала — не могла не замечать, что многие ученики Айлоа сторонятся. Я не растеряла ни мозгов, ни подозрительности, ни наблюдательности. У Айлоа был крохотный шанс завоевать мою дружбу после первого испытания. Но она его провалила с треском.

А я уже говорила — вторых шансов я не даю.

— Есть девушки, которые созданы для восхищения. Есть те, кто создан для нежности и ласки. Есть те, кого ты хочешь защищать. А есть сочные нежные ароматные фрукты... с гнилой сердцевиной.

— Рыба гниёт с головы, — усмехнулась невесело.

— Это в твоей семье так говорят? Что ж... тоже верно, — стрелы ресниц прикрыли хитрые жёсткие глаза вэрда. — Я надеялся, что ошибусь, — легко признал Оллеар, — но в глубине души понимал, что чутье ещё никогда меня не подводило и все мечтания тщетны. Потому и не давал лессе надежд на что-то большее, чем дружба, — верхняя губа рыжего вздернулась.

Он всё-таки... переживал. По-своему.

— Так что с Аятой? Ты так в ней уверен? — Перебила его.

Волна шёпота прокатилась по залу.

Золотые волны силы прошли по полу, рисуя перед нами балкон в башне огромного древнего замка. Под ним плескались волны, а вокруг кричали морские птицы.

— Уверен? — Мягкий смешок. — Акео Аяте не нужны ни моя защита, ни титул, ни богатства, ни дар. Все, что её интересует — я сам. Ведуньи редко выбирают спутников не из своих. Не из колдовской братии. О них мало знают, — Олли прикрыл глаза и глубоко вздохнул, — но достаточно, чтобы понять. Если ведунья позвала мужчину за собой — значит, он её спутник.

— Это... истинная пара? — Я все ещё пыталась понять.

— Это судьба, — фыркнул друг, — что я, дурак, в самом деле, отказываться от женщины, которую никогда не смогу просчитать? От той, что никогда не предаст, не обманет и встанет рядом?

— А любовь? — Хотя мне ли о ней говорить, да?

— А любить или нет — решаете только вы сами. Так же, как и у вас с лордом Моршерром. Магия не принудит. Но полюбить кого-то, кто легко может стать частью тебя — разве это не так же естественно, как дышать?

Он видел все мои опасение насквозь.

Я коротко усмехнулась. Как всё просто в магическом мире. Судьба. А ведь и здесь бывают и трагедии, и измены, и разводы, и... Не будем об этом. И точка. Достаточно вспомнить судьбу моего "жениха" и навязанной Мору невесты.

— Юные лесы и лессы, — прокатился по залу волной голос Леандаррона Си-Шаона.

Морской лорд воспарил над полом в иллюзии лодки — и причалил к балкону. Густые иссиня-черные волосы блестели, спускаясь волной на спину. Холодные темные глаза цвета шторма смотрели на юных девиц с лёгкой иронией. Вздыхают. Привороты варят. Не понимают своего счастья быть подальше от такой твари.

— Счастлив поздравить вас с успешным прохождением испытаний! Теперь настало время озвучить их результаты. И сегодня это буду делать не я, — с лукавой острой улыбкой заметил ректор.

Шаг назад.

Волнение силы.

Теперь я знала, как энергаты чуят друг друга. Хотя бы потому, что этих двух узнала сразу же. Ещё до того, как плащи с лёгким шелестом упали на землю.

— Сегодня распределение адептов Мойэраати проведу я, в качестве приглашенного гостя, — густой голос с металлическими вкрадчивыми нотками разнёсся по залу.

Серебро волос мужчины все так же свободно ниспадало на плечи и спину.

Ослепительно белый мундир заставлял зажмуриться. Оттого ещё страшнее смотрелись угольно-черные пронзительные глаза Владыки Сейлира.

Хорош, — отметила циничная взрослая частичка. Знает себе цену, умеет себя правильно преподнести толпе и сразу завладевает вниманием. Он привык властвовать.

Другая частица трепетала от благоговейного ужаса, желая упасть на колени.

Но рядом с Владыкой стоял... Я моргнула. Поискала взглядом Ишти, мысленно ощипав его налысо.

Мор! Мориан Кайто-Декерет.

В черном глухом мундире Палача с багряной перевязью и черных перчатках с когтями.

В одной руке он держал алый сочный фрукт, похожий на яблоко. И, как только Владыка закончил говорить, Моршерр приоткрыл рот и поднес яблоко к губам.

Наши взгляды скрестились.

— Хрум, — звонко разнеслось по залу.

Капельки сока стекли вниз, по губам. Глядя мне в глаза, Моршерр медленно слизнул сок.

Жаркая волна захлестнула с головой. Я помнила, где мы и кто мы, но не могла отвести глаз от этого чудовища, с аппетитом пожирающего фрукт.

— Хрум. Хрямс. Хрум.

Сейлир Кастелл Илдрэггона скосил черный глаз на Моршерра — и сделал вид, что ничего не заметил.

В зале Мориана многие, конечно, тоже узнали. Не могли не узнать.

— Мор, а ещё чирни есть? Мне тоже захотелось, — довольный женский голос заставил ухо дернуться.

Невысокая фигурка рядом с Владыкой вышла из тени. Очаровательная змейка — тут же подсказал дар души. А потом я заметила, как Владыка Сейлир на неё смотрит. Держит в поле зрения. Постоянно. Неотрывно. Как смягчается, стоит только услышать негромкий голос. Как темная теневая тварь за его спиной вертит головой, повторяя движения женщины и игриво поглаживая её ноги кончиком хвоста.

Моршерр без возражений вручил незнакомке ещё один фрукт.

Я прикрыла рот, чтобы не рассмеяться. Маленькие женщины умеют приручать грозных тварь-лордов.

— Киарина, я же... — Владыка явно перешёл на мысленную речь.

Ректор умело отвлёк внимание на себя.

А Моршерр Декерет подошёл к краю воздушной террасы. Легко перемахнул через неё, спрыгнул на пол.

Подошёл вплотную ко мне. И, глядя в глаза, прижался щекой к моей ладони, лизнув её языком.

По плечам табуном пробежали мурашки.

— Я скучал, моя ядовитая феечка, — заметил тварь-лорд без улыбки.

Из его глаз смотрел дракон. Очень голодный и жадный до тепла дракон бездны.

Вертикальные щели зрачков хрупко дрожали.

— Это же Кайто, да?

— Они всё-таки обручены?

— Он что, так близко знаком с Владыкой Сейлиром?

— Продали нас тварям!

— Какой Владыка... устрашающе прекрасный! — Томный вздох. — А Мориан...

— Жена моя, поздравляю со становлением магом начальной ступени. Твой путь только начался. Освоить начальную магию тебе не повредит, а силе энергатов я научу тебе сам, — наши пальцы встретились. Соприкоснулись.

Мор. Теплое дыхание согревало щеку, а наши эмоции одна за другой перетекали из него в меня — и обратно. Он пил меня. Привычно. Жадно. Исступлённо. Восторженно. Я пила его в ответ, впитывая прохладную ласковую тьму.

Я бы убила за тебя, Моршерр Декерет. Ты стал моим смыслом.

Конечно, он понял.

— Ты — лучшее, что со мной случилось, Льяна Шаан'Соэн, — говорили мне раскосые темные глаза с синей искрой. — Ты моя.

Для всех остальных мы просто стояли рядом. Слишком близко. Слишком непристойно для лессы из высшего общество. Именно так, как сделала бы фейри.

— Что он сказал?

— Они женаты? — Взвизгнул кто-то.

— Моршерр... Палач мой. Оторвись от своей супруги, ты мешаешь церемонии. Ещё наговоритесь, — вроде бы насмешливо и просто, но с такой силой в голосе приказал Владыка Сейлир, что я едва не упала ниц.

Мор только фыркнул. Сверкнул глазами, оскалился. И не стал спорить при всех.

Коснулся губами моих пальцев — и легко взлетел назад, на балкон. Показушник тварев.

Кто-то упал в обморок.

Я склонилась, отдавая дань уважения Владыке.

Мне больше не было страшно. Почти.

— Букет! Букет забыли, Мой когтистейший господин, прошу нижайше... Самочки цветочки любят, я же говорил! — Раздался в абсолютной тишине отчаянный писк Ишти.

Никогда ещё желание сделать перчатки из мышиной шерсти не читалось на наших с Мором лицах так явно.

— И-ик, — мышь круто развернулся в воздухе. От него подозрительно несло чем-то кислым, — ну мы это... пошли, отметим Льянкину победу! Моя ж девочка! — Всплакнуло это чудо... вище.

А потом на него сверху спикировала драконья тень и страшным шёпотом возопила:

— Ты, шинролюб начинающий! Не позорь мне хозяйку! Какие цветочки? Ей нужен клинок, чтобы этого вредного энергата гонять!

Моршерр... не стерпел. Я мысленно положила цветы на могилку говорливому ящеру.

Он был с нами так недолго, но запомнился беспримерной наглостью!

— Вон! Оба! — В бледном лице Моршерра не было ничего устрашающего.

Возможно.

Но воздух посреди зала сжался в воронку, и наше зверьё с воплем угодило прямо туда. Секунда — и воронка захлопнулась.

Стало очень тихо.

— Наши фамильяры отличаются удивительной преданностью и потрясающим чувством юмора. Мы с лордом Морианом вынуждены извиниться за этот небольшой инцидент, — я быстро взяла себя в руки и сладко улыбнулась, посылая волну фейского очарования.

Внутри всё дрожало.

В зале воцарилась странная тишина. Секунда. Вторая. Неужели всё...

Они засмеялись одновременно. Маленькая лесса рядом с Владыкой заливалась колокольчиком. Мягко фыркнул ректор. И едва заметная улыбка скользнула по губам Сейлира Илдрэггона.

— Извинения принимаются, — величественно согласился Владыка.

И что-то мысленно передал Моршерру, отчего тот дёрнул рукой и повел носом.

Как будто ставя точку в старом споре.

— Он сказал — Моршерр Декерет? Палач? Тот самый Палач? Но это же Кайто!

Шёпот заполнял зал. Владыка вбросил информацию — и оставил всех с ней разбираться. Хорош. Нет, правда очень хорош. Интриган.

Теперь это займёт всех надолго. А Моршерру придется ответить на множество вопросов... чего он, конечно, делать не станет.

Маги будут заняты так, что и думать забудут о море Костей и Шагреанте Тирантале.

Уже значительно позднее я узнала, что адепты сами себе придумали красивую стройную версию появления Палача. Надо сказать, не так уж далеко ушедшую от правды. По этой версии Моршерр Декерет погиб, защищая Владыку, и переродился в теле юного Мориана. Вот только до покушения он не помнил свою прошлую жизнь, а после...

Что Моршерра Декерет за последние двадцать лет неоднократно видели при дворе Владыки — никого не волновало. Все посчитали, что его роль во избежание беспорядков просто играл один из приближенных энергатов.

Конечно, эту легенду никто развенчивать не стал.

Ну а пока...

— Итак, Анари Таина, — громкий голос Владыки разнёсся под сводами зала, — средний проходной балл. Факультет артефакторики.

Полненькая блондинка радостно улыбнулась, во все глаза пялясь на Владыку.

— Вашейнт Гир. Высший балл, факультет боевой магии, уклон — магия воды.

— Диарат Керу...

Имена следовали одно за другим. Страх притупился. Трепет перед Владыкой — тоже.

Я впитывала, следила, анализировала, запоминала. Не просто так сюда явился сам тирлес Сейлир. И не ради меня — я не настолько самоуверенна.

Впрочем, чужие игры я оставила игрокам. До высокой политики мне пока далеко.

Я тянулась всем существом туда, где за мной следили два горящих тьмой глаза.

"Моя. Моя женщина. Навсегда. Моя судьба. И сила — моя. Твоя воля взяла, Золотой. Знаешь? Я... кажется, это называется "счастлив". Как будто лопнешь пузырьком во взбаламученном пруду".

Моршерр не думал, что я услышу. Но слишком близко мы находились. В нескольких шагах. В нескольких глотках воздуха.

Я не думала, что способна ощутить такой взрыв эмоций.

Нежность. Благодарность. Восторг. Наслаждение. Желание. Любовь.

— Даласский Оллеар! — Голос Владыки заставил дернуться.

Друг подмигнул мне — и шагнул вперёд.

Спокойный. Уверенный. Хладнокровный.

Он в своем праве занять место на одном из элитных факультетов не сомневался.

Олли остановился напротив Владыки, склонив голову. Вэрд... знает уже, куда его распределят? Или на то, чтобы просчитать действия ректора и магистров его дара пока не хватило?

Я поймала себя на щемящем чувстве беспокойства. Не за себя. Это была пугающе странно и приятно. Вспышка эмоций принесла ощущение голода.

Тирлес Сейлир и Моршерр одновременно повернули головы в мою сторону. В черных глазах Мора мелькнула тьма.

Тень Владыки насмешливо рыкнула что-то в мою сторону.

— Оллеар Даласский... — Владыка говорил негромко, но в зале воцарилась мертвая тишина, — один из лучших результатов на экзамене. Сильный боец и маг, почти достигший звания мастера. Меньшего никто и не ожидал...

Зал, казалось, замер в едином порыве. Или это я замерла? Подалась вперёд, впитывая жадно происходящее. Ощутила дрожь энергии в теле.

Мелькнула мысль — как при таких данных Оллеар вообще попал в число отстающих "общников"? И пропала. Это — его секреты.

— Факультет боевой магии, направление — стратегическое планирование. Вам придется посещать факультативно занятия по всем стихиям, которыми вы владеете. Дополнительно... — Владыка прикрыл глаза ресницами, — обсудите с магистрами.

— Благодарю, Владыка! Это честь для меня, — друг по-военному четко поклонился и отошёл в сторону распределенных адептов.

Распределение слилось в одну длинную блеклую полосу. Звучали фамилии — одна за другой. Кто-то выбывал навсегда. Таких адептов было семеро, и всем им предстояло пройти неприятную процедуру ограничения магии.

Кто-то — таких набрался почти десяток — получил направление в академии попроще. Но большая часть прошла.

Плохо, когда родовое имя — Шаан'Соэн. Стоять приходится до самого конца. Впрочем, не подросток давно. Обуздать свои силы и успокоиться я могла.

Только чувство голода становилось все острее. На букве "Ч" я начала принюхивается к оставшимся рядом пяти сокурсникам исключительно с гастрономическим интересом. От них пахло напряжением, нервами, страхом, усталостью.

Обычный набор эмоций. Простой. Только...

Мелькнуло что-то странное. Холодная четкая эмоция с ясным темным оттенком. Такой я ещё не встречала. Несколько минут ушли на то, чтобы определить её источник. Совершенно обычного на вид молодого парня с русыми волосами. Человек. Маг. Кажется, я видела его в одной из параллельных групп. Если бы я не следила, то не заметила бы, как он незаметно старается встать за моей спиной. Или рядом?

— Что происходит? Льяна? — Заволновался по связи фамильяр.

Какую-то девушку уводили с помоста в слезах. Ей грозило отчисление. Бедный ребёнок... Но не стоило гулять большую часть времени, отведённого для учебы.

— Все в порядке, — медленно отозвалась я.

Эмоция опасности и настороженности ушла к Мору. Я ощутила, как он напрягся и подался вперёд, встав за плечом Владыки.

Нет, для всех это выглядело так, как будто Мориан переступил с ноги на ногу и решил размяться.

Но я ощутила чужую тьму. И поняла, что больше не вижу на сцене ту девушку, Киарину. Жену Владыки. — Чиань Лаорин, — последняя девушка из тех, кто стоял рядом со мной, поднялась по прозрачной лестнице на балкон.

Странный юноша с его странными эмоциями (иди их отсутствием?) оказался ровно за моей спиной.

Если бы я была увлечена церемонией, я могла бы ничего не заметить. Он действовал совершенно беззвучно, как опытный боец.

Я увидела удар за мгновение до того, как тонкое лезвие устремилось к моей шее. И за секунду до того, как родовые артефакты нагрелись, активируя защиту.

Фейри во мне сжалась от ужаса, ощутив заклятый металл. Лучшее средство борьбы с сидхе.

Тьма заволокла разум.

Сколько. Можно?!

Вас мать не учила в рот всякую гадость не тянуть?! Я большая гадость. Ответственно заявляю. Мир вокруг стал медленным и блеклым. Людишки — смешными и неповоротливыми. И этот. Мажонок.

Он ещё не понял, что проиграл. Что он уже мертв.

Хищная тварь во мне сладко потянулась. Удар. Я сжала пальцы совсем немного, а мальчишка захрипел, суча ногами. Я потянула на себя его эмоции, поглощая их — одну за другой. Упрямство. Бессилие. Злость. Уверенность в своей правоте. Усталость. Обречённость. Страх... не за себя. За кого-то другого.

И этот страх отрезвил вернее пощёчины.

Мальчишка с вывернутой рукой полетел на пол, кривясь от боли. Тонкая спица загремела по камням.

Я сжала сущность энергата. Схватила за шкирку, встряхивая. Я не монстр. Если только — очень обаятельный. И больше я контроль не потеряю.

— Очень... хорошо... Изумительно для юной низшей тени, — сталь знакомого голоса над головой.

Прикосновение к плечу.

Мой низкий поклон и ощущение сытости и... стабильности?

Владыка Сейлир задумчиво улыбался. Он замер совсем рядом. Близко. В одном шаге от меня.

Над мальчишкой нависла черная тень. Глаза Моршерра полыхнули алыми углями. Длинные когти шевельнулись. От одного его прикосновения лицо мальчишки исказилось, и...

— Нет, — твердо возразила я, ухватив тварь-мужа за руку, — нет, Моршерр. Его заставили. Точно разобраться пока сложно, но... Скорее всего, кто-то из его близких оказался в заложниках у заговорщиков.

Нас окружил темный купол.

Мгновение противостояния.

Глаза в глаза. Я смотрела прямо и спокойно. Разберемся, чего стоит обещание равенства на деле, Палач?

Я не юная девочка, которая будет трястись и молчать. И подчиняться. Разумные требования — да. Тиранические взгляды — бесполезны. Но к диалогу я готова всегда, Мор. Муж мой.

— Я не стану вмешиваться в допрос, — произнесла твёрдо, — только прошу учесть все факторы и не калечить. Он ещё ребёнок — особенно, по вашим меркам. Да, он понесет ответственность за свои поступки. Но учтите всё. Действительно всё. Не нужно, — произнесла я мягко, поглаживая ледяную когтистую черную ладонь, — вот так. Я полностью доверяю твоим способностям, Мор. И верю, что ты не вынесешь меры наказания, которая не будет соответствовать преступлению.

Ледяная ладонь сжала мою.

Белое лицо с угольно-черными глазами было совсем близко. Дракон яростно рычал из тьмы чужих глаз, требуя мести.

Моя ладонь коснулась гладкой бледной щеки.

Поймет ли? Остановится?

На таких, как Мор, нельзя давить. Нельзя истерить. Нельзя пытаться приказывать. Только попросить. Привести свои аргументы. И ласково почесать тварь за ушком. Пусть и мысленно.

На лице Владыки мелькнуло и пропало странное выражение — смесь удивления и уважения. Или мне только показалось.

Молчание затягивалось. Черные глаза безмолвно спрашивали меня — готова ли я к последствиям?

И этого решения. И многих других.

— Что ты сделаешь, если на твоих глазах заговорщик бросит вызов Владыке или одному из его лордов, а я пожелаю его убить? — Голос Моршерра звучал обыденно.

Спокойно. Почти игриво. И только драконья тень туго свивала вокруг меня кольца.

— Глупый вопрос, — я улыбнулась. Мальчишка на полу закатил глаза и потерял сознание, — прикрою тебе спину и подам меч, конечно. Или секиру? Топор? На твой вкус.

Владыка подозрительно закашлялся.

По тонким губам Мора промелькнула удовлетворенная улыбка. Напряжение резко спало.

— Будь по твоему, Льяна, — сверкнул глазами Палач.

Двое теней из свиты Владыки подхватили мальчишку и уволокли его теневой тропой. Уже гораздо позднее я узнала, что оказалась права. Сестру юноши взяли в заложницы, и, несмотря на гибель главного заговорщика в лице дядюшки Бьюмерта и архимага, низшие звенья продолжали действовать сами по себе. Насколько мне стало известно — девушку спасли, а её брата отправили отрабатывать долги на границу с нагами. Не так всё и страшно. Но это было потом, а сейчас...

Моршерр Декерет продолжал крепко сжимать мою руку. Его сердце билось слишком быстро.

— Удивили, Эльяаннэ Шаан'Соэн. Вы действительно достойная дочь своего рода. Ради вас и ради своего верного вассала я не трону вашего отца. Можете больше ничего не опасаться с моей стороны. Клянусь Тенью! — Шёпот окутал меня, лизнул ноги тенью.

Я резко развернулась. И оказалась напротив Владыки Сейлира.

Могущественный энергат, сын бога, смотрел на меня с лёгким любопытством и как будто... азартом.

— Благодарю, мой Владыка, — ответ мог быть только один.

— Пустое. Потом приведи жену в гости, Мор. Киа хочет с ней познакомиться. А теперь вернёмся к церемонии, — властно, пресекая любые возможности для вопросов, бросил энергат.

Купол исчез. Адептов в зале стало заметно меньше. По периметру рассредоточились тени.

Уже без всякого трепета я шагнула к помосту под ровное:

— Шаан'Соэн Элъяаннэ.

Вот только произнёс эти слова Моршерр.

Тварь-лорд замер у подножия лестницы, ведущей на иллюзорный балкон.

Посмотрел мне в глаза. И произнёс:

— Блестящий результат экзаменов, Льяна Шаан'Соэн. Второй лучший результат в этом потоке. Факультет боевой магии. Направление: магия тьмы. Узкая специализация... — "эмпатия" — прозвучало в моём разуме, — о ней с тобой поговорит твой официальный куратор. Поздравляю, адептка! Вы зачислены на третий курс академии Мойэраати.

Моршерр Декерет обхватил мою ладонь своей — и отвёл в сторону от небольшой толпы адептов.

Золотые искры скакали по нашим плечам и лицам. Где-то слышался смех древнего бога.

Камень, который незыблемой плитой лежал на сердце с того момента, как в этом мире я осознала себя, рассыпался прахом.

Прохладная ладонь обхватила меня за талию, крепче прижимая к телу мужа.

Тварь была счастлива. Я... Это было все, чего я желала. И всё, о чем даже помыслить не могла.

Я не слишком хорошо умела говорить о чувствах — наверное, это всё врождённая вредность старой кошелки с Земли. Но зато я точно знала, что никогда не смогла бы обрести больше, чем сейчас. Ни в одном из миров.

Я научилась ценить протянутую руку помощи. Доверять темным когтистым объятьям. И смотрит в будущее с надеждой.

Можно ли быть счастливее?

Разве что узнать, каково это — сходить на свидание с Палачом Владыки тварей.

Объявляется миссия: дожить до брачной ночи!

— Я обещал свидание. И не только его, — Моршерр вынырнул из тени в тот момент, когда я начесывала Шарркада и лениво наблюдала тем, как Мьянкорри Черная Акула дразнит Ишти, создавая иллюзии рыбок.

Как оказалось, эршера был достаточно хищной тварью, чтобы питать к рыбкам нежную гастрономическую привязанность.

Мор...

Я вскочила, наблюдая искоса за тем, как замер морской. Настороженно повернул голову. Едва не прижал к голове перепончатые уши, как зверь.

Он плавно поднялся и склонился в лёгком поклоне. Острые треугольные зубы сверкнули — и скрылись под плотно сомкнутыми губами.

Тени лениво оскалилась черными псами — и разбежались по стенам комнаты.

Комната было новой, большой, и на одного — как у всех адептов боевого факультета. Мьянкорри забежал с честно выпрошенными мной конспектами по общим магическим дисциплинам — и тут же был припахан к делу Ишти.

Впрочем, морской лорд не возражал. Взаимовыгодная дружба — это не так уж плохо — для начала. Я не забыла о том, как он мне помог, и собиралась сделать всё возможное, чтобы укрепить полезные связи.

В конце концов, мне нужно думать о роде Шаан'Соэн.

— Лес Мьянкори, — теперь Моршерр не скрывался. Холодная усмешка. Давление силы. Темное любопытство. Лёгкий азарт.

— Тирлес Мориан... Прошу прощения, Моршерр, — сверкнул глазами гаденыш, которому жизнь не дорога, — я заходил отдать кое-что важное, но уже удаляюсь. Если будут нужны тренировки, феечка, скажи мне. Может, у нас и разные направления, но кое на что и я... сгожусь.

— Дерзишь? — Почти миролюбиво спросил Моршерр.

Черные глаза с яркими синими искрами ярко сверкнули.

Белые перчатки — обычные, без когтей, теперь были его неизменным атрибутом. Правда сейчас он одну снял...

— Как бы я посмел? — Мьянкорри склонил голову ниже.

Его плечи дёрнулись. По открытой шее пробежала сине-зеленая чешуя.

— Это хорошо... — голос Мора был мягок и почти задумчив. Когти как будто невзначай оперлись о стену, оставляя на светлой узорчатой поверхности полосы, — твой отец ждёт тебя. Вместе с назначенной невестой.

— Вы! — Морской вскинулся.

В перламутровых глазах отразилось ясное желание убивать.

— Ты что-то хотел сказать? — Снова ленивое урчание безнаказанной твари.

Тени кружили хищными гончими, облизываются. Я тоже невольно облизнула губы. Слишком ясно тянуло от Мьянкори злостью и ноткой обречённости.

Он что, прятался от навязанного брака? Или дело не в этом? Впрочем, сейчас это неважно.

— Ничего, — морской мотнул головой, — но не стоит так явно проявлять неуверенность в своей жене, тирлес! — Смешок.

Эмоции адепта изменились, как по щелчку.

Азарт, любопытство, раздражение, насмешка, лёгкая опаска.

Миг — и акулёнок волной расплескался, растворился в вихре неведомой силы. Только в последний момент хвостик тени протянулся вперёд, прорвал чужую магию — и как следует врезал морскому по той самой точке, на которой обычные существа сидят.

Раздался возмущенный рёв — и все исчезло.

— Чем бы головастики не развлекались — лишь бы пираньям не достались, — усмехнулся Моршерр Декерет, — молоденький нахальный зверёныш. Уже проверяет границы дозволенного и норовит пробраться в ближний круг. Повезло ему, что, в отличие от Сейлира, я прекрасно себя контролирую.

Он сделал шаг. Склонился ко мне. В ноздри проник аромат вечернего бриза, моря, стали и ландышей. Когтистая рука обхватила мою шею. Скользнула выше, безжалостно руша прическу, с наслаждением зарылась, притягивая ближе к себе. Продлевая ласку. Я резко выстрелила рукой вперёд, вцепилась в черные жёсткие волосы, дёрнула, потянула на себя.

Наши сущности столкнулись, моя тьма легко оказалась вздернута за шкирку, как щенок. Младший покорился старшему.

Младшая тень растворилась во тьме первородного.

Жадность. Безграничная жажда обладания. Восторг. Кипучий. Ясный. Мы дышали друг другом. Азарт. Восхищение. Моя нежность. Его исступление.

Я не помнила, в какой момент потянула за край темного строгого камзола. Не осознала, когда жёсткие сильные пальцы обхватили плечи, скользнули ниже, к груди, сквозь ворот платья.

Желание было темным. Острым. Жарким. Я хотела, чтобы этот мужчина стал моим. Здесь и сейчас. Отныне и навсегда. Он... Тени переползали рваными клоками с меня на него.

Переход в тень дался так легко, что я его не заметила — только по коже пробежали мурашки. Я не видела ни троп, ни теневых существ. Не ощущала ни опаски, ни страха, ни беспокойства.

Я помнила... Помнила, как хорошо может быть. Но только теперь поняла — все обрывки воспоминаний о скудном земном опыте — ничто.

— Есть только я. Я и ты. И больше — никого. Никогда. Неправда ли, свет мой?

Тени стелились, закручивались в водоворот, сводили с ума. Тени. И жаркий шёпот. И прикосновения. И то, что укрывали нас теперь, отделяли от желанного касания кожа к коже — тоже тени. Они скользили по рукам и ногам. По груди и лицу. Они причудливо искажали мир, отражая нас в миллионах осколках.

Отражая переплетенную, жаркую, отчаянную, страстную действительность.

Моё настоящее. Оно отражалось эхом от этих осколков. Ладонь на груди. Холод и жар сильного тела. Мой укус. Ухо острое, дразнит, дёргается! Его жёсткий властный ответ. Плечо колет иголочками, мир вспыхивает золотым, алым, слепяще чёрным.

Я засмеялась, закрывая глаза. Смеялась, взлетая в вышину, шипя от восторга.

Мои волосы отливали зеленью, по ним бежала россыпь алых цветков шае, благословения сидхе.

Не было ничего, кроме черных глаз Моршерра Декерет, кроме его шёпота, кроме его умелых рук.

И это безумие могло длиться вечно. Этому хотелось поддаться больше все го на свете.

Вечной безмятежности, вечной игре, вечной охоте. Остаться навсегда здесь, во тьме, где всем руководят инстинкты и не нужно ни за что отвечать.

Закон так прост. Сила. Сила правит всем. Но...

Горячая ладонь лениво легла на плечо. Когти проследили одну из царапин. А потом по ней прошёлся длинный умелый язык.

— Мор-р! — Стон. Смех.

Я правда думала, что это можно с чем-то сравнить?

— Надеюсь, теперь в твоём разуме, крови и желании буду только я, — сытое урчание.

Сталь глаз. Вот он лениво перекатился и выпрямился, заставив меня сглотнуть. Хотя... Тени укрыли тело платьем-перчаткой. Я медленно встала, потянулась, оборачиваясь обнаженной спиной. Ощутила, как все вокруг переполнилось яркой вспышкой восторга.

— Ты заставляешь меня испытывать слишком много эмоций, — прохладной бархатный шёпот.

Его тело прижалось ко мне сзади. Я развернулась, обхватила ладонью узкое лицо с бледной кожей, впилась в тонкие светлые губы.

Наша кровь смешалась. Мир сошёл с оси.

Гул прошёл по пространству вокруг нас, и...

— Хватит! Устраивайте свои игрища в реальности! Вы мне так перебаламутите всех, что скоро ещё пара сотен детишек из пламени вылезет от любопытства! — Громовой голос пронзил насквозь.

Мелькнул сквозь тени знакомый огромный зал, уставленный безумными огромными станками и веретенами, чьи кончики терялись где-то во мраке высокого потолка.

Прекрасный лик божества заставил зажмуриться.

Алое золото волос. Рубиновые очи. И кожа, покрытая тенями, что переползали с места на место, каждый раз образовывая новый узор.

Кожа цвета слоновой кости мягко сияла. Костяная арфа в его руках казалась игрушкой — но издавала тихие пронзительные звуки, от которых кровь бежала быстрее.

— Моршерр. Дитя моё... — Впервые я видела, как Палач Владыки склонил голову и преклонил колено, увлекая меня за собой. — И ты, маленькое дитя. Куколка всё-таки стала теневой бабочкой, — страшное, безумное, прекрасное лицо божества озарила улыбка, — идите. Этому миру больше не грозит погибель. А ты, Мор... — глаза, в которых пульсировал алый цвет, остановились на Моршерре, пронзая тварь-лорда насквозь, — иди, и подумай о том, что эмоции — это не только слабость, но и сила. Разве ты не рад моему подарку?

— Я действительно многое упустил, не зная своих собственных эмоций, мой господин, — на бледном лице Моршерра мелькнуло хищное веселье, — но теперь... теперь я сберегу ваш дар.

Я пихнула его локтем. Просто чтобы не задавался.

Ещё недавно я боялась его так, что от ужаса готова была провалиться сквозь землю.

Теперь же...

— Этот мир дал мне второй шанс. И я проживу его так, как до́лжно, мой господин! — Осмелилась заговорить я.

Моё личное зло ласково дышало мне в затылок.

— Вы меня порадовали, детки, — смешок, — а теперь — вон! А то кто-то обещает свидание, а вместо этого сразу переходит к сладкому!

Я расхохоталась. Смех разлетелся колокольчиками в пустоте. Я чувствовала себя свободной. И счастливой.

— Мор... — Я не успела договорить.

Выход из тени мелькнул впереди, но мощный всплеск силы Моршерра заставил тропу свернуть. Мы скользили вниз, как с горки, погружаясь всё дальше и дальше, в самые глубокие слои тьмы. Туда, где воздух был настолько густым, что становилось тяжело дышать, а дыхание вырывалось изо рта светлым облачком.

— Я хочу показать тебе кое-что, Льяна. Мне кажется, что тебе понравится.

Волосы Мора растрепались. Черная прядь закрыла глаза. Когти вытянулись, фигура стала выше и мощнее. Между нами не было стеснения. Не было недоговоренности. Не было непонимания.

Чтобы сказать "я тебя люблю" иногда не нужны слова. Достаточно разговора эмоциями. Безмолвного. Глаза в глаза.

Моршерр Декерет никогда не будет принцем из сказки. Он жестокий, опасный, своевольный хищник, которого сдерживают только собственные принципы и представления о справедливости. Но этому миру нужен именно такой гарант. И мне — именно такой мужчина.

Я не приму того, кто слабее меня. Но не приму и того, кто кичится и давит своей силой, как это делал Шиакри, чтоб его душу вечно носило по мирам.

— Ты приняла меня. Зная, каков я. Понимая, что я не изменюсь, — глубокий голос обернул во тьму, как в пуховое покрывало.

Белая ладонь замерла у моей щеки. Когти коснулись виска. Этот мужчина, который мог подарить мучительную смерть одним прикосновением, мог касаться меня сколько угодно.

Я жадно впитала его тьму, ощутив голод.

— Ты принял меня, зная, кто я. Зная, что я никогда не отступлюсь от отца, который едва не уничтожил всё, чем дорожишь ты. Зная, что я скорее погибну, чем прогнусь. Видя мою душу. Видя все её изъяны, всю ненависть, что стояла между нами — ты принял меня, — нашими волосами беззвучно играл ветер.

— Ты не считала меня монстром. Не больше, чем всех прочих тварей. Это вдохновляло, — тихий смешок, — а теперь... да, я спас жизнь твоему отцу. Но тебе придется подчиняться законам тварей. Это хороший размен, неправда ли?

В черных глазах мерцали синие искры.

— Очень хороший. И я на него не в обиде. Я слишком долго ощущала себя... — я не договорила.

Он и так знал. Чужой. Куклой. Лишней. Неправильной. Неживой.

— Ты энергат. И сидхе, пусть они подавятся своими холмами, — усмехнулся Моршерр.

Он молча прижал меня к себе, заставляя ощутить всего себя. Рядом. Близко. Мы врастали друг в друга.

— Я Шаан'Соэн, — согласилась, видя словно наяву, как поет горн над холмами и развеваются стяги, — но прежде всего — я твоя жена. И этого никто никогда не забудет.

Его интересы — на первом месте. Иначе и быть не может.

Конечно, он понял.

— Ты невероятна, Льяна Шаан'Соэн, — поземкой, змеёй заскользил голос.

— Мор!

Он подхватил меня на руки и двинулся вперёд, во тьму.

Молчаливо. Спокойно. Мы оба растратили много ярких чувств. Бесценных для энергатов. И теперь душу охватывал ленивый покой.

До тех пор, пока впереди не забрезжило что-то яркое.

Я отвлеклась от знака нашей связи, который Моршерр прятал под волосами. Он расцвел прямо над его ухом, почти у виска. Маленький полузакрытый бутон шае.

Надо будет всё-таки спросить у Мора, что за рисунок притаился на моей пояснице... Слишком пристально он её изучал. И слишком много внимания ей уделил. Я помнила, как горело и жгло кожу несколько дней. А потом всё исчезло — и я просто об этом забыла. А ведь на Дагоше ничего не случается просто так.

Впрочем...

— Пришли, — раздался спокойный голос Моршерра.

Я вскинула голову — и замерла, задохнувшись от восторга.

— Волшебно, — сорвалось с губ хриплое.

Действительно — волшебно. По телу прошла дрожь. Дикая, неистовая, яростная суть подняла голову. Изо рта вырвался тихий мелодичный свист.

Остров во тьме. Не знаю, как назвать это иначе. Тонкий мостик из густой вязкой тьмы с искрами огоньков вел вперёд, к скалистому уступу. Темные пики скал вздымались в никуда, а сверху с них — в ничто — обрушивались пламенные сверкающие водопады, плюясь и шипя лавой.

Один из таких водопадов обрушивался в озеро. Обманчиво ровная его гладь переливалась огоньками и игриво сверкала разноцветными "мыльными" пузырями. Иногда из воды вылетали летучие рыбы — длинные, с острыми умными мордами, выпуклыми светлыми глазами и яркой жёлтой чешуей. Их крылья переливались в свете водопада.

Во тьме сверкала пещера. Её отсюда было почти не видно — только тонкое серебро паучьих кружев свисало причудливым украшением.

— Ты ещё слишком юна, чтобы выдержать давление огненных потоков. Но лет через пятьсот мы сможем искупаться здесь вместе, — подбородок Мора лёг мне на плечо.

Меня легко куснули под волосами.

А потом...

Моршерр обошёл меня. Тьма стекла с его фигуры, обнажая белую кожу спины, сильные мышцы и несколько тонких шрамов. Он разбежался — и под мой тихий вздох прыгнул в озеро, вынырнув через мгновение.

В черных глазах горел бешеный восторг и азарт.

— В этом озере я родился, Льяна. Из него вышел. И когда-нибудь его увидит наш сын, — произнёс Моршерр Декерет, Черный Палач Владыки.

Несколькими мощными движениями он достиг края озера, ухватился когтями за скользкие камни и легко забросил тело наверх.

Вокруг него закружились яркие пламенные огоньки тей-нэ, безобидных теневых созданий.

Тонкие губы тронула улыбка. Знакомая. Ироничная.

Моршерр Декерет выпрямился во весь рост и протянул мне руку.

— Пойдём. Я покажу тебе мой мир, — произнёс муж.

Доверие. Гордость. Пьянящее ощущение счастья охватили меня с головой.

Наш путь был долог. Нельзя сказать, что мы были предназначены друг другу с первого мгновения, а влюбились с первого взгляда, нет. Наш путь был непрост, полон ядовитых лиан и острых камней, вражды, злости, боли.

И всё же мы прошли его. Прошли достойно. И, так или иначе, оказались здесь.

Я подняла голову и шагнула вперёд, принимая руку Палача.

В черных глазах вспыхнула яркая эмоция. Горячей волной прошла по телу, переходя ко мне.

— Пойдем, Мор, — согласилась, позволяя увлечь себя вперёд по скользким ступеням к пещере.

Романтика по-энергатски.

Для меня это и есть настоящая любовь.

И это не конец истории — просто начало новой. Ещё более интересной.

Море безбрежно, всемогуще и обманчиво тихо. В небольшой гавани нет ни души. Маги давно ушли, утащили свои приборы, установили барьеры, и посчитали дело выполненным. Морские же и вовсе сюда не заплывали — под страхом смерти.

Даже вездесущие брехливые воровки-чайки облетали гавань стороной. Здесь нет мелких сладких утят, нет рыбы — вся, что было, провоняла мертвечиной, и даже мелких рачков в прибрежных камнях и песке — нет.

Здесь нет ничего. Мертвая, пустая земля. Животные обходят берег стороной. Выбежит из леса трехзуб, поведет полосатой мордой, затявкает недовольно — и исчезнет в чаще. Дураков нет. Это маги — дураки. Не почувствовали, не увидели. Тьма расползалась от воды. Одна из печатей треснула. Не самая важная, но животные — не люди, они знают. Боятся. Инстинкты чуют.

Это не тьма энергатов, этот мрак иной.

Тихо колышет ветер ветви деревьев, играет цветами — белыми, розовато-персиковыми, темно-лиловыми. Ряска затянула заводь. И только единственная кувшинка всё ещё колышется в зловещей темноте воды, сверкает первозданной белизной.

Вот едва заметно дрогнула земля.

Послышался вой. Из ближайшей рощи метнулся суматошно какой-то мелкий зверь. Он бежал сломя голову, со всех лап, стремился убрать прочь от преследователей и не заметил главного. Что линия песка совсем близка.

Невидимая черта, отгорожившая опасность от остального мира.

Зверёк закувыркался, растянулся на мокром песке, увяз лапами.

На миг вокруг воцарилась абсолютная, пронзительная тишина. Даже ветер стих. И воя больше не было слышно.

Только тихое шуршание песка и плеск воды.

Одно мгновение. Второе. Третье.

А потом из воды поднялась мощная высокая волна — и обрушилась на берег, смывая и зверька, и несколько крупных булыжников, и тину, и даже пучок шевелящихся хищных водорослей.

Посреди спокойной гладкой заводи вскипел водоворот. Черная воронка закружила, завертела и увлекла всё, что прихватила, куда-то на дно.

Через мгновение это была всё та же гладкая заводь. И только кувшинка медленно качалась на мелких волнах.

Вот только вокруг стало холодно. Минуту назад зелёная, трава покрылась изморозью. Песок почернел. Природа затихла.

Только живых вокруг не было. Никто не видел, что происходит там, под толщей воды, за дверью, замкнутой века назад за канувшей во тьму правящей династией Отарээти, государства морского народа.

Если бы луч света мог проникнуть за окованную заговоренной сталью круглую дверь под толщей воды, то он бы увидел...

Там, за дверью, вглубь отходил широкий коридор. Его стены были расписаны тусклыми темными знаками, начертанными кровью. Он уходил все дальше и дальше, глубже, вниз, а потом разветвлялся.

В одном из коридоров левого ответветвления, в простом на вид сухом тупичке царила непроглядная густая тьма.

Там, за невидимой дверью, скрытой старой жертвой, располагалась зала. Она была украшена костями гигантских рыб, разноцветными, сияющими во мраке водорослями, ракушками, что складывались в батальные полотна. И везде — на полу, на стенах, костях и украшениях, рассыпаном золоте и жемчугах — везде сияли зловещие алые знаки. Древняя магия казалась незыблемой. Неизменной.

Особенно много знаков было в центре. Там, где возвышался остов скелета древнего игааши — морского чудовища ростом с самую высокую башню Мойэраати высотой. Зверя с шестью ластами и маленькой головой на длинной тонкой шее.

Там, в костяке скелета, в заборе из загнутых костей, ослепительно сверкал белоснежный камень. На камне неподвижно замер мужчина. Вместо ног у него был длинный мощный хвост, прикованный к камню круглыми обручами. Заломленные наверх, за голову, руки были не менее плотно обернуты черной цепью.

На обнаженном торсе морского блестел амулет. Круглый, расписанный рунами, он впивался в плоть, не давая пленнику и шанса очнуться.

Но вот прошла минута. Другая. Черная воронка прошла сквозь своды зала, обрушившись на стены.

Талисманы, ярко горящие долгие века, один за другим стали чернеть, тускнеть и осыпаться пеплом.

Дольше всего держался заклятый кровью врага амулет. Но, в конце концов, потускнел, потух, и рассыпался крошево и он.

Медленно текли минуты. Буря утихла, мягко мерцали во тьме горы золота, переливались сундуки с сокровищами, на которые можно было скупить половину Дагоша.

Громкий скрежет разорвал пелену тишины. По белоснежному камню пробежала трещина.

Затих шёпот волн где-то далеко наверху. Ещё несколько секунд не происходило ничего, а потом...

В полной тишине раздались медленные гулкие удары сердца. Узкое белое лицо с жесткими, словно вырубленными из камня чертами, дрогнуло. Черные гладкие волосы мягко прошуршали по камню. Изогнулись тонкие губы. Дёрнулись уши с тремя прозрачными перепонками.

Пленник камня распахнул глаза. Переменчивые, как море. В один миг безмятежная бирюза в них сменилась грозным штормом.

Огромный мощный хвост изогнулся, ударил камень, раскалывая его окончательно.

Пленник дёрнулся, разрывая оковы. Медленно, неуверенно пока сел, оглядываясь по сторонам.

Миг. Второй. Третий. Вот его тело изломало, лицо исказила гримаса — и вместо хвоста появились две ноги. Мужчина медленно, словно не веря, пошевелил пальцами и свесил ноги с края камня. Брезгливо стряхнул с себя пыль оков, озираясь.

Ноздри точеного носа дрогнули.

— Живая кровь, — произнёс он медленно.

Хриплой неуверенной тенью, отзвуком былого прозвучал голос.

Морской запрокинул голову — и расхохотался. Зло, отрывисто закашлялся.

Худая белая ладонь прижалась к груди.

— Я всё-таки обыграл тебя, братец, — медленно, словно привыкая к звучанию человеческой речи, произнёс мужчина, — ты сдох. Твой род мертв. А я...

Он встал. Медленно, неуверенно. Повел рукой, заставляя золотой поток взмыть в воздух и описать дугу.

— Я жив. Никакие чары, никакие твои заклятья больше меня не удержат в этой могиле!

Глаза бывшего пленника почернели, лицо хищно заострилось, во рту мелькнули острые треугольные зубы.

— Маакер! Саакер! Наакер! Явитесь хозяину! — Жёстко приказал он — и дунул в маленькую ракушку.

Спустя долгую минуту тени в зале стали ещё чернее и гуще, а перед морским выскользнули из тёмно-синих воронок три гибкие тени.

Они напоминали очертаниями каких-то зверей, но во тьме видно плохо... Только горели ярко алые, золотые и зелёные глаза.

— Гос-сподин...

— Тирлес-с...

— Гос-сподин колдун...

Бледное лицо мужчины озарила предвкушающая усмешка.

— Расскажете, что я пропустил за эти века. Волны шептали мне свои тайны, но не так много, как хотелось бы, и совсем ничего о суше, — приказал он.

И засмеялся снова. Ясно. Безумно. Радостно.

— Теперь мы сыграем в другую игру, мои драгоценные родичи. Я чую кровь того, кто помог мне вернуться. И я не буду неблагодарным. А в остальном...

Незнакомец неловко шагнул. Пошатнулся, едва не упав. Опёрся о подставленный гладкий бок одного из спутников.

— Придется сперва я привести себя в порядок и все разведать. А потом... Потом мы поиграем, мои рыбки!

Темная вода над древним убежищем плеснула и завертелась.

А после — после всё прекратилось.

Разгладилась вода в заводи, посветлела. Заиграл на солнце золотом песок. Зашумели камыши. Где-то громко заквакала жаба.

Рассмеялся, расхохотался эхом лес. Подняли гвалт птицы. Откуда-то плеснуло, забегали круги на воде — появилась рыба. А вот там, немного дальше, появилась любопытная бежевая голова с бусинками темных глаз. Выдра.

— Прелесть, прелесть, милость, красота, прозрачно, вкусно! — Защебетали, перебивая друг друга, птицы-веретенки.

Заводь оживала. И только выжженная холодом трава напоминала о том, что здесь что-то было не так.

А спустя некоторое время у берегов Валларна, неподалеку от таверны с весёлым названием "Косой мрух" появился элегантный молодой мужчина в потертом темном камзоле.

Его кожа была слишком бледной, будто он то ли страдал от какой-то болезни, то ли давно не видел солнца. Мужчина запрокинул голову, жмурясь от света двух дневных светил. Вдохнул воздух, пахнувший солью, морем, водорослями, нечистотами и кислыми щами.

На миг на его лице — сейчас простоватым, человеческом, мелькнула гримаса раздражения. И быстро растаяла. Он сунул руки в карманы и двинулся дальше от моря, нырнув в один из грязных переулков портовой части города.

И только глаза на миг налились нездешней яркой бирюзой, смешанной с синевой моря.

Скрывшись из виду, мужчина покачал головой. Переступил с ноги на ногу, как будто отвык пользоваться своим телом.

А затем решительно направился к обшарпанной двери портовой таверны.

Но прежде, чем он успел распахнуть дверь, кто-то крепко ухватил его за плечо, хлопнув огромной лапищей.

— Эй, хрямс сухопутный, далеко собрался? — Выкрикнул в лицо еле держащийся на ногах бородатый мужик в драной серой хламиде матроса.

— Полагаю, что иду по своим делам, лес, чего и вам советую, — голос чужеземца звучал хрипло и тихо.

Но ни в нём, ни на лице, ни в позе мужчины не было и тени страха — только лёгкая брезгливость.

Мужик зарычал, замахнулся рукой с зажатым в ней ножом, и...

Он не почувствовал своей смерти.

Только недоуменно булькнул, оседая в грязь.

Бледная рука вытерла кровь о чужую хламиду.

— Мне не нравится, когда на меня орут, чего-то требуют, угрожают и дёргают. Да и смерть твоя дышала тебе в затылок. Не сейчас, так завтра бы наступила. Твоя жизненная сила — редкостная мерзость, — засмеялся хрипло морской, — но пока и так сгодится. Ты кстати мне попался, человечек.

Древняя тварь как будто взбодрилась. Движения стали чётче, на лице проступил лёгкий румянец.

Мужчина передумал заходить в таверну. Он развернулся — и направился прочь, куда вглубь города, насвистывая тихую мелодию, которая складывалась в слова...

Море Костей тихо, темно...

Спи, дитя, не проснется оно.

Хищные гады и монстры ушли,

Парусник ярко белеет вдали...

Спи, дитя, плеск волн уведет

Туда, где тебя никто не найдёт.

Под черной парчой белеет ладонь,

Не спит унаарта, его ты не тронь...

Высоко в небе кричали чайки и оранжевые лучи светил щекотали кожу прохожих и падали на загнутые коньки крыш. Валларн впал в полуденную дремоту. Всё было тихо. Всё было спокойно.

И только бродил по улицам города, касаясь старых камней, тот, кто спал долгие века. Бродил — и улыбался.

Ему всегда нравились смертные. Вокруг них кипела жизнь. И он желал ощутить её на вкус.

Ректор Леандаррон Си-Шаон, змей глубин, один из самых могущественных лордов Отарээти, присел на подоконник, медленно качая ногой. Ни распахнутое окно, ни впечатляющая высота его не смущали.

Светлая дымка вырвалась из пальцев мужчины, выписывая лёгкие спиральки в воздухе. Она всё больше напоминала игривую волну.

Прав ли он был? Правильно ли он сделал — или допустил роковую ошибку, выпустив на волю обезумевшего монстра?

Он вытащил из-за пазухи круглый, потемневший от времени медальон. Едва заметное нажатие на потайной узор — и медальон распахнулся, открывая своё нутро. Крошечная королевская жемчужина и портрет, запечатанный в магическое стекло.

С него смотрела пара. И угольно-черные глаза мужчины, и строгие, сияюще-зеленые, как водоросли прибрежной полосы, глаза женщины, кого-то напоминали.

Возможно, самого ректора.

А, может, того незнакомца, что гулял сейчас по улицам приморского города, жадно вдыхая воздух свободы.

— Отец, я сделал всё так, как ты желал. У меня получилось. Последний истинный носитель искры бога морей, последний колдун Отарээти — свободен.

Словно вторя его словам, где-то вдалеке прогремел гром.

Леандаррон Си-Шаон рассмеялся, запрокидывая голову. Всегда строгое и напряжённое, лицо морского лорда разгладилось.

Он казался успокоенным. Умиротворённым. Он сдержал старую клятву своей семьи.

Долг вассала своему сюзерену был отдан.

А дальше? Дальше море укажет. Пути назад не было.

Первые капли дождя загрохотали по крышам. С губ мужчины сорвалось довольное шипение. Плавники на ушах раскрылись, ловя капли воды. Коарэнисы, змеи глубин, любили воду во всех проявлениях. Дождь нёс жизнь. Дождь нёс силу. Дождь нёс путь... А пройти по нему или нет — каждый должен решать сам.

Вириан Кайто

Дверь старого дома громко скрипнула. Вириан прикрыл глаза, втягивая ноздрями воздух. Знакомый аромат давно стёрся. Пыль, затхлость, плесень, писк грызунов тирши, сырость.

Летний дом семьи Нор-Рескель пришёл в запустение. Если главное поместье сгорело, то этот дом пережил и разлуку, и смерть, и падение рода. Он пережил всё — но из уютного гостеприимного домового духа превратился в дряхлого ворчливого старика со скверным характером.

Когда-то в нём была жизнь. Когда-то здесь смеялись дети, мать мягко улыбалась, сидя в гостиной возле вазы с очередным свежим букетом любимых ароусов, а отец по вечерам сам топил камин и рассказывал истории из времён своей службы в летучей эскадрилье.

Вириан моргнул. Он как наяву услышала тихий звонкий смех.

Ладонь с грохотом врезалась в стену, пробив её. Раздался скрежет, что-то посыпалось сверху, град мелких камешков застучал по полу, а волна пыли заставила закашляться.

— Что ещё за?..

Вириан медленно поднял голову. Моргнул. В стене зияла дыра, в которой отчётливо был виден тайник. Старая книга в бархатно-алой обложке с острыми железными уголками. Перстень с прозрачным камнем, в котором плавал туман. И...

Из горла вырвался рык. Он привык видеть эту вещь на руке отца. Браслет Главы рода, что отпирал сокровищницу, позволял принимать присягу, контролировать верность слуг и многое, многое другое.

Браслет. Перстень Главы, которым подписывались все договоры. И книга Рода, где велась летопись всех значимых для рода событий.

Строки в книге появлялись благодаря родовой магии — и никто не мог изменить в записанном ни единой закорючки.

Пальцы задрожали. Перстень сел на палец, как влитой, налившись туманной силой.

Здесь, в разваливающемся доме своего детства, он мог, наконец, получить ответы на свои вопросы.

Медленно зашуршали страницы старой книги. Плотные, с тисненными узорами, защищённые от любого воздействия.

— За что? — Вырвались слова, на которые он так и не мог найти ответа.

Чем так помешали его родители уроду Бьюмерту? Тот был слишком толст, неповоротлив и нерешителен, чтобы пойти на такой шаг. И все же... Все же продал его, Вириана, семью безумному экспериментатору. Без посторонней помощи шавки Тиранталя сюда бы не проникли.

"15 дня Серстеня 5436 года от основания Илдрэггонского союза Глава семьи Нор-Рескель Цитариан погиб при нападении драконов рода Черного пламени. Месть считать справедливой.

15 дня Серстеня супруга Главы рода Цитариана Мираис Нор-Рескель, урождённая Лемантин, погибла при нападении наемников под предводительством отступника рода Озёрных вод".

Пальцы затряслись ещё сильнее.

Он с трудом перелистнул страницу, замерев при виде новых записей.

"27 день Лерания 5456 года. Младшая дочь семьи Нор-Рескель Налаина Нор-Рескель вошла в семью среднего сына Владыки Черного пламени, Шанира Светлой Тени на правах истинной пары"

"36 Вегеша 5460 года наследник семьи Нор-Рескель Вириан Кайто Нор-Рескель обрёл крылья".

И самая последняя запись — ниже.

"11 Лерания 5460 года был объявлен новый Глава семьи Нор-Рескель. Туманный дракон Вириан Кайаариато. Семья Нор-Рескель отныне и до тех пор, пока её потомки поднимаются в воздух, наречена Туманным родом".

Книга выскользнула из пальцев, но не упала. Зависла в воздухе. Виски прошила боль. За спиной молодого мужчины вспыхнули туманные прозрачные крылья. Он упал на колени — и зарычал, ощущая, как раздирает грудную клетку клубок из ярости, гнева, боли и затаенной надежды.

В голове всё перемешалось, перепуталось. Долгие годы он жил лишь одним обещанием мести. Он был уверен в том, что во всем виноват Бьюмерт Кайто. Позже подозревал шайку Тиранталя — и частично оказался прав.

Но отец... Драконы!

Месть считается родовой книгой законной только тогда, когда глава рода совершил проступок, наказание за который одно — смерть. Узнает ли он когда-нибудь, что именно сделал его отец? Тот, кого он помнил преданным, сильным, любящим, непобедимым воином со своим кодексом чести? И стоит ли ему это знать — или сохранить о родном человеке добрую память?

Он плохо помнил тот день, когда его семьи не стало. Он был уверен, что нападавшие были одни. Но что, если драконы разрушили защиту поместья, а вслед за ними пришли шакалы Тиранталя под предводительством отступника Шиакри?

Кулак врезался в пол. Из груди вырвался рык.

Сестра. Его сестра жива! Почему в голове всё так путается? Его пугало, что семья осталась в памяти счастливым солнечным пятном — и только. Он с трудом мог вспомнить, как выглядела мать. Как она улыбалась ему и гладила его по голове, как тихо звенел её голос, мурлыкая колыбельные — это он помнил.

Как отец занимался с ним на мечах — тоже. Помнил короткую бородку и низкий редкий смех. Ощущение строгости. Но верно ли он помнил?

Он даже путал порой, был ли у него брат — или сестра?

Его память творила странные вещи, неся в себе лишь ощущение безграничной боли и печали.

И ощущения, что он забыл ещё что-то важное. Очень важное.

Нужно выйти. Выйти на свежий воздух. Сейчас, после этой находки, он не готов пройти по старым лестницам, подняться в детские комнаты и увидеть залу с облупившимся роялем.

Пошатнувшись, Вириан поспешно выбрался на крыльцо.

Сад давно зарос, но дышалось здесь легче. В голове прояснилось.

Когда год назад дальний родич, архимаг Долмер Шаи Кайто попросил приглядеться к наследнику Мориану, Вириан очень хотел отмахнулся. Он считал Мориана Кайто тюфяком и дураком, тупым как пробка. Ведомым слюнтяем, который позволил кукловодам уничтожать род и дергать себя за ниточки, потому что в коконе незнания было очень удобно и уютно.

Но когда он узнал, что Мориан Кайто поступил сразу на старший курс элитной академии Мойэраати. Когда подошёл к нему — и напоролся, как на укол шпагой, на ледяной взгляд, выпивающий душу...

Когда потом, день за днём, раз за разом, по жестам, оговоркам, поступкам начал складывать новую картину.

Тогда он понял, что ему повезло. Безумно повезло. Кто бы ни был этот новый лорд Кайто, это был не настоящий Мориан. Это был тот, кто мог поднять Кайто с колен. Мог помочь Вириану отомстить. Ему он был готов служить до последней капли крови.

Правда о Моршерре Декерет не шокировала. Может, он был к ней готов. Неважно, какое имя носил его господин, он был достоин верности Вириана. Энергат? Палач? Для Вириана Нор-Рескель это был повод для гордости.

Он чувствовал себя нужным. Полезным. Пустота от смерти семьи не исчезла, но впервые немного поблекла.

Господин не обманул. Он смог отомстить. Он смог изменить этот мир. И теперь Вириан позволил себе отпроситься ненадолго. Несколько дней на то, чтобы окончательно уладить личные дела — всё, что ему было нужно.

— Иди. И не возвращайся до тех пор, пока не будешь готов, — спокойно ответил ему лорд Мориан Кайариато.

Вириан всего лишь хотел проститься со старым домом, чтобы сжечь его, а землю — продать.

Но всё снова повернулось иначе. Разрытая могила, над которой он стоял много лет, готовясь шагнуть туда вслед за родными, вдруг немного отодвинулась.

Вириан мог понять гибель отца. Смерть во имя мести. Это было... почти почётно. Своей смертью лорд Цитариан смыл позор со своего рода. За гибель матери Вириан отомстил.

Но сестра...

По бледным тонким губам мелькнула горькая усмешка. Он совсем её не помнил.

Какая она была? Что любила? Была ли старшей или младшей? Память подводила.

Он медленно спустился по ступеням вниз.

Почему за все годы сестра ни разу не пожелала его видеть? Не передала весточку? Драконы сделали её пленницей? Или просто оградили от её прошлого?

Вириан Кайто сжал зубы. Туманные крылья распахнулись за спиной. Тело, человеческое тело подернулось слабой дымкой — и вот уже в небо рванул дракон.

Небольшой, гибкий ящер с длинной изящной шеей, гибким шипастым хвостом и изогнутыми рогами на голове.

В свете двух солнц его чешуя казалась призрачно-роскошным покрывалом.

Ветер ударил в морду, скользнул под крылья, обнял. Он летал всего два раза, но не чувствовал никакой неуверенности. Может, потому, что его учил летать Моршерр Декерет. Может, потому что ему казалось — он родился в небе.

Небо забирало печали, небо позволяло успокоиться, небо...

Он едва успел увернуться, когда в него сверху врезался огненно-темный росчерк.

Вириан зарычал, обдал мгновенно противника едким дымом, выстроил кристаллическую сеть заклятья и выдохнул призрачное марево пламени.

Темный росчерк метнулся влево с обиженным рыком.

— С ума сошел, клочок мороза? Владыкой Ирргонаром запрещено применение дыхания смерти! Под суд захотел?

Голос у нарушителя оказался женским. Красивым, густым, звонким.

Драконица. Миниатюрная. Черная с золотой полосой по хребту. Яростная.

— Я-то в своем уме, лесса, а вы залетели на территорию частного владения, так что нарушительница здесь — именно вы! — Он насмешливо рыкнул.

Что там за законы придумывал драконий Владыка — Вириана не касалось.

— Не вижу ни единой воздушной метки, — драконица ушла от удара и взлетела выше, — вероятно, лес, вы давно не были дома. Если эту глушь можно так назвать.

— Возможно, не был. Но это не отменяет того, что вы нарушили границу. Это частные владения семьи и часть владений рода Кайаариато. Я обязан отвести нарушительницу к моему главе, — он с ощутимым трудом поднялся выше, заставляя драконицу снизиться, давя своим весом.

Сердце грохотало в груди слишком громко. По венам расползался странный жар. Было душно. Охватило нестерпимое раздражение на эту ящерицу. Надменная кичливая тварь.

Вириан редко выходил из себя. А здесь... Хотелось ударить, подмять, прокусить кожу на шее, заставить упасть на лапы, опрокинуть на спину.

И... И что?..

— Главе? Какому ещё главе? — Драконица ловко улизнула, да ещё и заставила его свернуть от порыва воздуха в сторону. — У глупых человечков завелся глава? И дракон ему подчиняется? Ты совсем слабосилок! — Фыркнула яростно, как будто что-то доказывая сама себе.

— Как бы наш глава не вбил тебе в глотку эти дерзкие слова, — засмеялся негромко Вириан. В драконьем виде это походило на чихание, — ты даже не знаешь, кто он? Из какого леса ты вылезла?

— Откуда вылезла — там уже нет! — Рявкнула драконица.

В стальном её мысленном голосе мелькнула какая-то нотка неуверенности. Опаска. Откуда она бежит? Куда торопится? Что скрывает?

— Сдаётся мне, если я сейчас приведу тебя в клан, очень скоро, девочка, объявятся твои родичи. И потребуют вернуть беглянку, — вкрадчиво прошипел Вириан.

Мозаика складывалась. Крылья уставали. Обидно, но пока на равных он с этой ящерицей тягаться ещё не мог. Зато происшествие встряхнуло окончательно. Вернуло разум. Пробудило интерес к жизни.

— Отпусти по-хорошему, шаркши, иначе нам придётся драться, — как-то разом успокоившись, потребовала незнакомка.

— Ты меня этим напугать решила? — Вириану было плевать женщина перед ним или мужчина.

Нарушитель будет наказан. В груди пекло.

— Ты странный. Блаженный? Пламя моего рода может пробить даже драконью чешую. Не заставляй меня идти на крайние меры, дракончик, — теперь голос драконицы звучал серьезно и спокойно.

Она решилась. Вириан знал эту жёсткую решимость воина.

— И что же это за род такой? — Спросил, чтобы отвлечь внимание.

В драконьей форме его возможности были ограничены.

— Я разве не упоминала? Род Черного пламени, — без капли горделивого чванства ответила женщина.

Он слышал это название совсем недавно. Видел... В груди что-то оборвалось.

Невидимая нить натянулась, дрожа, между ним и незнакомой драконицей.

Этот род. Его враги. Враги, убившие отца и забравшие сестру. Он мог понять право мести. Но понять — не значит принять.

Хрупкая преграда глубоко внутри с хрустом сломалась, выпуская тьму.

Она обрушилась яростным туманом.

Туман столкнулся с волной слепящего черного пламени.

Сердце прошила игла боли. Как будто его рвала на части мысль о том, что эта ящерица пострадает.

Всё вокруг застилал туман.

Оглушительная слабость сковала тело — и он понял, что начал падать. Прямо на верхушки деревьев.

Вириана хватило на то, чтобы с трудом продраться сквозь собственную магию и приземлиться, кажется, у реки.

Он ощутил на миг вспышку боли — яркую, ослепляющую, как будто и не его.

Хотелось взвыть.

Кажется, он потерял сознание. А, когда очнулся — вокруг уже царила ночь.

Ни следа странной черной драконицы. Скребящая пустота в душе. И одновременно с этим — облегчение. Как будто лопнул старый гнойник.

Шатаясь, он поднялся из травы уже в человеческом теле. В одной рубашке, на дрожащих ногах.

Светло-пепельные волосы скрыли выражение лица молодого мужчины.

Он вытянул вперёд руку, сгибая и разгибая пальцы.

— Я найду тебя, Чернушка. И приду за тобой, — расползлись туманом по ночному лесу тихие слова.

Сердце быстро отчаянно билось.

Могильная плита на душе как будто немного треснула.

Столица Илдрэггонского союза. Замок Владыки

Тьма сгустилась мягким пуховым облаком, свернулась спиралью, растекаясь по комнате. Большой, но уютной.

Камин издавал мягкое шуршание. Слышались шорохи, треск, подмигивали мягко угольки, по которым то и дело пробегали искристые волны пламени.

Утопая в огромном мягком кресле, что-то быстро сплетала из ярких магических нитей, молодая женщина.

В золотых глазах Владычицы Киарины царила задумчивость, смешанная с искристым весельем и предвкушением. Ладонь то и дело касалась живота.

Она как будто не заметила, как мрак за её креслом стал плотнее, гуще, как колыхнулся, смотря темными глазами, в которых плавали голодные бирюзовые искры, как длинная когтистая ладонь плавно перетекла со спинки кресла ей на плечо, а острый взгляд жадно проводил скромный вырез платья, в котором виднелась мягкая полная грудь.

Женщина медленно облизнула губы, невзначай поправив вырез. Мягкий завиток вырвался из прически и закачался над ухом.

Когти метнулись — и бережно заправили его назад.

— Киар-рина, не дразни меня, — с тихим смешком попросил мужчина, — целители запретили!

— И не думала, супруг мой, — с достоинством отозвалась Владычица, снова одергивая платье.

Грудь мягко заколыхалась.

— Зачем ты пощадил его на самом деле? — Вдруг тихо спросила женщина, глядя на игривый огонь.

На миг в комнате воцарилась тишина.

Они оба знали, о ком она говорит. Дайаарт Тхи. Хитрец. Мерзавец. Интриган. Безумец. Предатель. Тот, из-за кого совсем недавно едва не убили саму Владычицу — юную адептку академии Высшего мастерства.

Пусть в том заговоре главную роль сыграл отец Киарины, но лес Тхи всегда был за кулисами.

— Сош-шрать, — мечтательно заметила тьма.

— Нет, Жруня, его нельзя теперь жрать! Он у нас наследник сидхе! — По голосу Владычицы нельзя было понять, как она к этому относится.

Тьма колыхнулась, очертила контуры огромного змеиного тела.

Из-за кресла женщины вышел Владыка Сейлир — и замер рядом.

Серебро волос энергата было убрано под тонкий обруч.

— Скоро эта змея не будет помещаться в доме. Выселим её в заповедник, — усмехнулся Сейлир Кастелл Илдрэггона.

Тьма отозвалась возмущенный шипением:

— Хос-сяйка, твой самец гадкий! Давай его сош-шрем? Он нас-с совсем не ценит! — Возмутилось чудовище длиной в четверть замковой стены и высотой с три этажа. — Он лиш-шил нас-с отборного корма! Вкус-сных врагов!

— Жруня, если ты не перестанешь шипеть глупости, мы найдем тебе самца, — с беззаботной улыбкой сообщила женщина.

Пожирательница, опаснейший теневой монстр, умолкла. Это что, ещё и с самцом делиться нечестно добытым кормом? Фу!

— Почему я пощадил Дайаарта Тхи? — повторил Владыка.

Тень его — тень дракона — выгнула голову и зашипела, выпуская когти.

— Ты права, из-за Ллаиширэ. Где-то на девять десятых, — тонкие острые когти мелькнули в воздухе.

Запахло хвоей и чем-то жарким, сладковатым.

Так парит в лесу после дождя, когда первые солнечные лучи разгоняют хмарь и дух — густой, земляничный, травяной, кружит в воздухе.

— Тогда, много веков назад, — пальцы сжались. Тьма прыснула во все стороны, — юный сидхе Ллиатароэн Ллаиширэ Шаан'Соэн был одним из немногих, кто оставался мне верным до конца. Даже после моей так называемой смерти. Он погиб, пытаясь спасти мой род. Нашу страну. Но не отступил. Во многом это ухудшило наши нынешние отношения с Актариэном, — легко признал Сейлир, — каким бы ни был расчётливым стратегом Зелёный король, он любил своего младшего и последнего оставшегося в живых сына. Как уж умел... Сидхе, их трудно понять, — Владыка засмеялся и резко оборвал себя

— Значит, вот почему Актариэн "ушёл" со сцены и отдал политику на откуп сильнейшим родам сидхе? А те, в свою очередь, решили сыграть против нас? Он не останавливал их... — женщина не договорила.

— Из чувства мести, да. Зелёный король любит играть, и игры его порой жестоки. Но представляй этот глупец Тхи для нас... тебя — хоть малейшую опасность теперь — я бы его уничтожил, — спокойно качнул головой Сейлир, — и плевать на любые конфликты.

Небольшая женская ладонь легла поверх его — и крепко сжала.

— Сейлир... Я просила за него не ради самого сидхе. — В голосе женщины мелькнула сталь. Золотые глаза расчертил вертикальный зрачок, голос сбился на шипение. — Я прекрасно помню, как Дайаарт Тхи едва не убил тебя. Как он хотел уничтожить нас всех. Как подстрекал отца, как дёргал за ниточки, оставаясь в тени. Мне достаточно знать, что он понёс наказание. Я просила за него ради его дочери. И ради Мора. Иногда нужно давать второй шанс, Сейлир... Давать, но...

— Контролировать, — одобрительно усмехнулся энергат.

И опустился на пол у кресла жены. Откинул голову ей на колени и с наслаждением прикрыл глаза, когда ловкие пальцы зарылись в его волосы.

Владыка тихо зашипел от восторга, и тени вокруг послушно пустились в пляс.

— Именно, — тонкий пальчик надавил на лоб, — ведь теперь Дайаарт Тхи — энергат. И не может противостоять твоей воле.

— Верно, — мурлыкнул Владыка, всё больше напоминая объевшуюся довольную змеюку.

— А Льяна... — Киарина не успела договорить.

— А из этой девицы выйдет толк. Будь она действительно его родной дочерью — я бы её так просто не отпустил, — легко заметил Владыка.

— Она многое сделала для нас. Она теперь одна из нас... вас... И будь в ней червоточина — Золотой бог никогда бы не объединил её судьбу с судьбой Мора, — негромко возмутилась женщина, стукнув мужчину кулаком в грудь.

— Её душа с Земли, — зевнул Владыка, — как и ты. Только, в отличие от тебя, она прошлого не помнит. И попала сюда в тело младенца едва ли не пару десятков лет назад. Или больше? Поэтому Дайаарту Тхи и не удалось подмять её под себя и вылепить по своему образу и подобию.

— Вот как, — женщина тихо засмеялась мягким грудным смехом, — тогда я не удивлена. Мы, землянки, можем изменить кого угодно. Правда, Сей?

— Пфф, — небрежно отозвался Владыка, прикусывая женский пальчик, — змейка моя, вопрос в том, кто из нас на кого более дурно влияет...

— Так, мы сейчас говорим не об этом, — как можно строже произнесла тирлесса Киарина, — а о...

— О роде Шаан'Соэн... Дайаарту не быть наследником...

— Ещё слово — и я вспомню, как кто-то обещал подождать с собственными наследниками лет сто пятьдесят, — засмеялась женщина, — а ведь мне ещё экзамены за очередной курс сдавать! И академию заканчивать после такого... отпуска!

— Это все козни отца, поверь мне, — невинно развел руками Владыка Сейлир. Ловко перевернулся — и положил ладонь на живот жены, к чему-то прислушиваясь и мечтательно шипя.

— Да-да, — необидно поддразнила женщина, — я так и думала. Но, говоря о наследии Шаан'Соэн... почему нет? — добавила серьезно, не позволяя сбить себя с мысли.

— Ллаиширэ молод. Новое тело проживет ещё маленькую вечность. Успеет завести нормального наследника, — прохладно отозвался Сейлир.

— Если это не приказ с твоей стороны и нерушимая воля Владыки, — мягко, но упрямо отозвалась женщина, — то у Дайаарта Шаан'Соэн есть все шансы стать одним из тех, кто играет важную роль при Зелёном престоле. Мы уже могли оценить его амбиции и упрямство. Дай ему то, чего он жаждет — признание и власть, Сей. И он будет вечно предан тебе. И вечно благодарен.

Нежные женские пальчики пощекотали подбородок Владыки.

— Ради спокойствия Мора стараешься? Похоже, напророчила ты ему семейное счастье, — почти беззлобно усмехнулся Сейлир.

Слишком хорошо он знал свою сердобольную жену.

— И ради него — тоже. Пусть у девочки, Льяны, уже своя жизнь, своя семья, пусть она и носит имя Шаан'Соэн. Но этот сидхе и его брат по крови, Яншел, да? — они навсегда останутся частью её сердца. Её близкими.

— Яншел Тхи и его жена присоединились к роду Шаан'Соэн по приглашению его главы. Я же говорил — Ллаиширэ заботится о "своих". У этого фейри из Шипов нет передо мной таких неоплатных долгов, как у его "братца". Так что... Под личную ответственность Мора, — лениво фыркнул мужчина.

Его голос стал тише, спокойнее.

Он всё больше расслаблялся под уверенными движениями сильных мягких ладоней.

— Держи друзей за своей спиной, а врагов — возле трона, — отозвалась Киарина.

В полутьме её глаза холодно мерцали.

— Ты правильно сделал, Сейлир. Пощадив двоих, ты получил лояльность и преданность многих.

— Похвали меня ещё, — мурлыкнула разомлевшая тварь, — мне нравится, душа моя.

Ответом ему был звонкий весёлый смех и шёпот в самое острое ухо:

— Спасибо. Я рада за Мора... И за эту девочку. Мир меняется, Сейлир. Мы сами его меняем. И это — правильно.

За окнами замка медленно заходили два светила. Развевались на ветру стяги. Было тихо и спокойно. Тварь-лордам тоже нужно иногда отдыхать от забот и трудов во благо тварьего мира.

Особенно, когда рядом близкие и любимые.

Ведь любовь меняет даже самые бесчувственные сердца.