Арина.

В тридцать лет я достигла того уровня жизненной стабильности, который в приличном обществе вежливо именуют «клинической скукой», а в кабинете психолога — «экзистенциальным тупиком».

Моё существование превратилось в герметичный Бермудский треугольник «дом-работа-супермаркет», где бесследно исчезали амбиции, девичьи мечты и последние зачатки личной жизни.

Пока мои бывшие одноклассницы штурмовали ипотечные баррикады и мерились качеством детских подгузников в групповых чатах, я была занята куда более серьезными вещами.

За последние полгода я спасла три империи, дважды свергла безумного тирана и переспала с таким количеством крылатых, чешуйчатых и магически одаренных мужчин, что на их фоне реальный секс казался чем-то примитивным и неоправданно трудозатратным.

Моя семья состояла из стеллажа с книгами, рассортированными по степени «горячести» и уровню эмоционального надрыва. Единственным источником адреналина в моей жизни был вопрос: успеет ли курьер доставить новый том коллекционного издания до того, как у меня случится нервный тик от годового отчета.

Книги не были просто хобби. Они были моим кислородным баллоном. Легальным, пахнущим типографской краской наркотиком, который позволял мне игнорировать серую пыль на подоконнике, статус старшего бухгалтера и пугающую пустоту в той части груди, где у нормальных людей обычно располагаются планы на вечер пятницы.

Я была профессиональной симулянткой: днем я мастерски имитировала интерес к дебету и кредиту, а по ночам жила на полную катушку. Но у каждой медали есть обратная сторона. И моё «книжное похмелье» в это утро было настолько тяжелым, что реальный мир казался плохо прорисованной декорацией к чужому, крайне неинтересному фильму.

Дождь за стеклом моего старенького «Ниссана», который стонал при каждом повороте руля, превратился в сплошную стену серого шума. Стеклоочистители работали в ритме затянувшейся панической атаки, бестолково размазывая воду, но я почти не смотрела на дорогу. На моих коленях, подсвеченный тусклым, болезненно-желтым светом приборной панели, лежал мой личный «билет в один конец». Пятьсот страниц концентрированного эндорфина под названием «Сердце дракона».

Да, я официально достигла той стадии книжной зависимости, когда начинаешь читать за рулем. Это был не просто риск, это была премия Дарвина, маячившая на горизонте, но Китар… Китар стоил пары разбитых бамперов.

— Давай же, Китар, не будь ты тряпкой, — прошипела я, вгрызаясь глазами в строчки на очередном светофоре. — Просто прижми её к стене и закончи этот затянувшийся сеанс вежливого этикета!

Мой личный идеал, принц Китар, в этот момент был занят тем, что выглядел чертовски, просто уголовно сексуально в багряных лучах заката (согласно детальному описанию на странице 102). Он был абсолютным воплощением благородства и той скрытой мощи, от которой у приличных женщин подкашиваются колени, а у неприличных вылетают из головы все оставшиеся правила приличия.

Его лицо, казалось, было изваяно из лунного камня лучшим скульптором-перфекционистом. Безупречные аристократичные черты, прямой нос и челюсть настолько четкая и волевая, что об неё можно было не только точить боевые клинки, но и резать алмазы. В его облике читалась та редкая смесь интеллекта и опасности, которая заставляет женщин добровольно сдаваться в плен, даже если замок принца не оборудован центральным отоплением и унитазом.

Его глаза, такие глубокие, мудрые и подозрительно понимающие, обещали не только спасение королевства от древнего зла, но и вечное блаженство, приправленное завтраками в постель и стопроцентной верностью.

Китар был тем редким типом мужчины, который сначала цитирует забытые трактаты по высшей магии, а потом одним движением мускулистой руки перебрасывает тебя через плечо, мгновенно стирая из твоей памяти даже девичью фамилию матери.

Но, конечно, в книге всё портил он.

'Тэрон лениво прислонился к колонне, поигрывая кинжалом. Его рубашка, расстегнутая до середины груди (традиция, которую я горячо одобряла, несмотря на аморальность персонажа), открывала вид на татуировки. Он выставлял их напоказ так же бесстыдно, как и свои многочисленные интрижки, о которых во дворце слагали легенды и непристойные шутки. Его лицо, дерзкое и вечно украшенное издевательской ухмылкой, было магнитом для неприятностей.

— Послушай, Китар, — протянул он с той самой бархатистой интонацией, от которой у половины фрейлин подкашивались ноги, а у второй половины пропадал дар речи и зачатки здравого смысла. — Любовь — это сказка, которую придумали женщины, чтобы приручить диких зверей и мужчин, которым слишком лень каждый вечер искать новую добычу. А твоя герцогиня Айрис… что ж, она просто очередная крепость, которую скучно брать еще до начала осады.

Зачем тебе одна книга, пусть и с дорогой обложкой, если ты можешь каждый день читать по новой главе из разных? Любовь — это добровольный отказ от выбора. А выбор — это единственное, что делает нас свободными.'.

— Козёл, — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев книголюба. — Тэрон, клянусь, если бы ты существовал в реальности, я бы переехала тебя своим «Ниссаном». Медленно. И дважды. Просто из вредности.

Этот парень был ходячим «красным флагом». Он был из тех мужчин, от которых психологи советуют бежать без оглядки, пока они не превратили твою самооценку в труху. Но Тэрон не просто подавал сигналы об опасности; он был гигантским алым знаменем, расшитым золотыми нитями, которым история дразнила меня, как разъяренного быка. Нарцисс, неисправимый бабник и тип, который явно считал, что Вселенная вращается исключительно вокруг его идеально уложенных локонов. Я знала, что он токсичен, но, боже, как же хотелось дочитать до момента, когда его кто-нибудь наконец поставит на место!

В книге он не просто дружил с принцем. Он был его тенью, его порочным «альтер-эго», которое тайно презирало высокие чувства Китара к прекрасной (и очень похожей на меня именем) герцогине Айрис. Каждый раз, когда Айрис и Китар приближались к заветному поцелую, этот татуированный паразит возникал из ниоткуда со своей идиотской ухмылкой и всё портил.

— Так, еще пара страниц, — скомандовала я себе, окончательно игнорируя мигающий знак «Опасный поворот». — Только узнаю, что он ответил на её признание, и закрою книгу. Честное слово. Клянусь годовым отчетом!

Дождь за стеклом превратился в густой, серый кисель, а фары встречных машин слепили, как допросные лампы в подвалах инквизиции. Но Китар… боже, Китар уже открыл рот. Его губы, те самые, идеально очерченные, твердые и, подозреваю, со вкусом запретного плода, дрогнули. Он готовился произнести слова, которые должны были стать бальзамом на мою измученную отчетами и одиночеством душу. Я подалась вперед, почти касаясь носом страницы, забыв, что нахожусь в полутора тоннах движущегося железа…

В этот момент реальность решила, хватит с меня попыток спрятаться в чужих фантазиях…

Фары встречного грузовика возникли из ниоткуда, как два карающих глаза бога плохих водителей. Оглушительный, вибрирующий гудок, от которого зубы зашлись мелкой дрожью, слился с моим визгом. Я резко крутанула руль, и мой верный «Ниссан» внезапно решил, что в душе он дракон, и вполне способен игнорировать законы гравитации.

Машину подбросило. Мир превратился в бешеную центрифугу из битого стекла, ледяного дождя и матерных слов, которые я даже не знала, что помню. Тяжелый том «Сердца дракона» выскользнул из рук и со всей силы приложил меня по переносице. Вспышка боли, скрежет сминаемого металла и это жуткое, тошнотворное чувство свободного падения в бездну, от которого внутренности завязались морским узлом.

— Черт, — пронеслось в моей голове, когда сознание начало гаснуть, окрашиваясь в неоновые цвета бензиновых пятен. — Я так и не узнаю, признался он ей или нет. Пожалуйста, только бы не на самом интересном ме…

Но темнота, поглотившая меня, не была тихой или пустой. Она была плотной, теплой и подозрительно пахла старой бумагой, жженым имбирем и… кожей. Каким-то дорогим мужским парфюмом с нотками сандала, который я так искренне ненавидела в описаниях Тэрона.

…

Пробуждение было странным. Вместо ожидаемой боли во всём теле, запаха антисептиков и белого потолка реанимации, я ощущала странную, почти пугающую легкость. И… тепло. Очень много тепла под тяжелым, шелковистым одеялом.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь тяжелые бархатные шторы. Это был не больничный свет.

— Ох, моя голова… — простонала я, и тут же замерла, боясь даже вздохнуть.

Мой голос. Он не был моим. Вместо привычного мягкого сопрано из моей груди вырвался низкий, вибрирующий баритон с легкой хрипотцой, от которого по моей (или не моей?) коже пробежали мурашки.

Я резко села в кровати, и одеяло сползло вниз. Первое, что я увидела, это свои руки. Точнее, не свои. Широкие ладони, длинные сильные пальцы с аккуратными ногтями и… татуировки. Затейливые магические символы вились по предплечьям, исчезая под рукавами шелковой рубашки, которая была расстегнута (конечно же!) до середины груди.

Дрожащими руками я коснулась своей грудной клетки. Там, где раньше была привычная мягкость тридцатилетней женщины, теперь перекатывались твердые, как камень, мышцы. Мои пальцы нащупали кубики пресса, о которых я могла только мечтать, съедая очередной пончик за отчетами.

— Нет. Нет-нет-нет, — пробормотал этот новый, пугающе сексуальный голос.

Я вскочила с кровати, едва не запутавшись в собственных ногах, которые стали подозрительно длинными и какими-то… пружинистыми. Шатаясь, как матрос во время шторма, я бросилась к огромному ростовому зеркалу в золоченой раме.

Из зазеркалья на меня смотрел он. Я сразу поняла, что это тот самый «козёл». Мой личный «красный флаг». Тэрон.

Золотистые волосы в художественном беспорядке торчали во все стороны, льдисто-голубые глаза смотрели с выражением абсолютного ужаса, а та самая издевательская ухмылка сейчас превратилась в жалкую гримасу шока. Я стояла у зеркала в роскошной спальне, в теле человека, которого минуту назад (или вечность?) хотела переехать машиной.

И тут дверь без стука распахнулась.

— Тэрон, подъем, ленивая ты задница! — раздался бодрый голос. — Если мы опоздаем на утреннюю тренировку, ректор скормит нас своим гончим.

В комнату уверенной походкой вошел мужчина. Именно так, с большой буквы и жирным шрифтом. Высокий, широкоплечий, в тренировочном костюме, который сидел на нем как вторая кожа, подчеркивая каждое движение его мощного, выверенного тела. Его лицо было изваяно из лунного камня, а глаза цвета грозового неба смотрели прямо на меня.

Принц Китар. Мой идеал. Мужчина, ради которого я была готова простить автору даже самые затянутые описания природы.

Он подошел вплотную, и я почувствовала аромат хвои и морозного утра. Запах, который в книгах обычно предшествует судьбоносному поцелую, а в моей реальности видимо только глубокому обмороку. Китар внимательно всмотрелся в моё (теперь моё!) лицо, и в его грозовых глазах мелькнула непривычная тень беспокойства.

— Тэрон, ты как? — Он бесцеремонно схватил меня за плечи и слегка встряхнул. — Выглядишь так, будто тебя переехало стадо мантикор. Вчера в подвале старого корпуса ты знатно приложился затылком об алтарь.

Я замерла, пытаясь переварить информацию. Вчера? В подвале? Рука автоматически после его слов потянулась к затылку. Как оказалось там знатный шишак.

— Мы же договаривались: просто пара кружек эля в пабе, а потом спать, — продолжал Китар, сокрушенно качая головой. — Но нет, тебе же приспичило пойти в заброшенный корпус и провести этот идиотский ритуал «по приколу». «Давай призовем душу из другого мира, Кит, раз уж так удачно тебе в руки попал артефакт!» — передразнил он мой новый низкий голос. — В итоге артефакт рванул так, что выбило стекла во всем помещении, а ты отключился раньше, чем успел сказать «ой». Мы с парнями тащили твою тушу до спальни на закорках. Я, если честно, подумал, что ты там и останешься, у алтаря…

Холодная волна осознания окатила меня с ног до головы. Значит, это не сон и не просто ошибка небесной канцелярии. Это был «прикол». Эти ребята решили вызвать чью-то душу «потрепаться», и этим кем-то стала я — тридцатилетняя фанатка с разбитым капотом «Ниссана».

И тут до меня стала доходить вся суть произошедшего. Я попала в аварию и видимо. У меня пока было только два этих видимо в голове.

Первое видимо (оптимистичное): я в коме, а это всё сон. Как после просмотра впечатляющего фильма перед сном, где потом всю ночь тебе снится продолжение этого фильма с твоим участием.

Второе видимо (реалистичное и пугающее): я умерла, и моя неказистая душа каким-то просто нереальным способом попала в тело человека, а точнее огненного дракона, которого я не очень-то полюбила по содержанию книги «Сердце дракона».

Господи, значит в любом случае настоящий Тэрон… того? Его душа вылетела из тела, чтобы освободить место для бухгалтера из Самары? Я теперь живу в «трупе» самого красивого бабника Академии, потому что он решил развлечься после паба⁈ За что мне это? Я хотела читать про любовь, а не становиться её физическим носителем в мужском обличье!

— Эй, ты снова завис, — Китар усмехнулся и с чисто мужской бесцеремонностью хлопнул меня по плечу, от чего я едва не ткнулась носом в его широкую, обтянутую тренировочной курткой грудь. — Живо одевайся, бабник. Нас ждут великие дела на полигоне и, если повезет, пара симпатичных адепток на трибунах. Тебе нужно проветрить мозги от этой всей «оккультной чуши».

Я открыла рот, но вместо того, чтобы признаться в любви или хотя бы вежливо поздороваться, я просто икнула и медленно прислонилась к стенке. Потому что мир, в котором я теперь лучший друг своего идеала мужчины, гораздо сложнее и страшнее, чем любая прочитанная мною книга.

Арина в теле Тэрона.

— Кит… — я выдавила это имя, изо всех сил стараясь, чтобы мой новый, пугающе бархатный голос не дрожал, как холодец на праздничном столе. — Дай мне десять минут. Мне нужно… э-э… собрать в кучу остатки своего достоинства и, по всей видимости, затылка.

Китар приподнял одну бровь. Ту самую, идеально очерченную и густую бровь, которая в романе символизировала его ледяное спокойствие, а в реальности заставляла моё сердце (которое теперь билось где-то глубоко за мощными ребрами Тэрона) совершать кульбиты.

— Десять минут? — он коротко рассмеялся, и этот звук отозвался в моей, то есть в его! — грудной клетке такой приятной вибрацией, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Тэрон, ты обычно проводишь у зеркала больше времени, чем все фрейлины королевы вместе взятые. Твой культ укладки волос стал легендой всей Академии. Ладно, жду тебя внизу. И не вздумай снова отключиться, иначе я применю бодрящее заклинание «Ледяной душ». Лично.

Он подмигнул и вышел, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Я осталась одна. В теле мужика. В мире, где принцы раздают подзатыльники, а похмелье лечат не рассолом, а тренировками с драконами на полигоне.

— Спокойно, Арина, — прошептала я, успокаивая себя. — Ты — взрослая женщина, старший бухгалтер крупного холдинга. Ты видела годовые отчеты, в которых дебет не сходился с кредитом на миллионы, и не моргала. Ты справишься, это всего лишь… внеплановая смена пола.

Я посмотрела на свои новые руки. Костяшки были сбиты, видимо, Тэрон любил не только барышень, но и помахать кулаками. Мышцы на предплечьях перекатывались под кожей с такой легкостью, будто они были смазаны маслом. Это тело ощущалось как мощный спортивный автомобиль после старенькой малолитражки.

Я чувствовала каждый дюйм этой новой оболочки. Кожа была горячей, чувствительной и подозрительно гладкой. Я провела рукой по животу, и пальцы утонули в рельефе пресса. О боже. Это было не просто тело — это было оружие массового поражения.

И тут мой новый организм подал сигнал. Вполне однозначный, биологический и совершенно неотложный. Система уведомлений Тэрона работала безупречно, в отличие от серверов в нашей налоговой.

— О нет. Только не это. Только не сейчас, — пробормотала я, чувствуя, как паника ледяными пальцами щекочет мне позвоночник.

Я пошла в туалетную комнату боком, словно опасаясь, что тело Тэрона может внезапно выкинуть какой-нибудь мужской финт или просто пойти в другом направлении.

Ванная была под стать хозяину: вызывающий черный мрамор, золото и бесконечные полки, заставленные флаконами. Пахло так, будто здесь взорвалась фабрика по производству секса и дорогих одеколонов.

Я замерла перед унитазом, который в этом интерьере выглядел как трон. В моей голове лихорадочно пронеслась вся теоретическая база, почерпнутая из ромфанта и случайных (очень неловких) разговоров в курилке с коллегами из IT-отдела.

— Так… — я глубоко вдохнула, глядя на свои (его!) руки. — Нужно просто… просто… Господи, почему это так сложно⁈ Почему на это тело не выдали инструкцию по эксплуатации⁈ Здесь даже нет кнопки «Сброс»!

Я зажмурилась и дрожащими пальцами потянулась к сложной шнуровке штанов. Это был самый странный момент в моей жизни. В тридцать лет я внезапно осознала, что мой багаж знаний о физике процесса «стоя» равен абсолютному нулю. Как бухгалтер, я знала, что всё должно сойтись, но как женщина, я не понимала, как управлять этой новой… переменной.

— Ладно, Тэрон, — обратилась я к отсутствующей душе бабника. — Если ты там, в астрале, смотришь на это, не смейся.

Следующие пять минут превратились в эпическую битву между женскими привычками и мужской анатомией. Я чувствовала себя сапером, который пытается обезвредить бомбу, не зная, какой провод резать. Всё было… другим. Лишним. Мешающим. И, о боже, оно жило какой-то своей, совершенно автономной жизнью, не подчиняясь приказам моего разума!!

Когда дело было сделано (не без пары акробатических этюдов и одного негромкого взвизга), я вцепилась в раковину, тяжело дыша.

— Я это сделала, — прохрипела я своему отражению, вытирая пот со лба. — Я покорила этот Эверест. Запишите мне это в трудовую книжку как работу в экстремальных условиях.

Но отражение не разделяло моего триумфа. Тэрон смотрел на меня из зеркала так, будто я только что опозорила весь мужской род и лично его безупречную репутацию. Золотистые пряди спутались еще больше, глаза лихорадочно блестели, а на щеках горел такой румянец, какой у настоящего Тэрона мог появиться разве что после очень мучительной тренировки или очень, очень горячей ночи.

Я вдруг поняла, что у меня всего пять минут до встречи с принцем моей мечты внизу. И мне нужно не просто выйти к нему, а изобразить из себя того самого самоуверенного козла, который «не верит в любовь».

— Пять минут, Арина. Соберись! — прошипела я, стараясь игнорировать тот факт, что мой голос теперь звучит как бархатный виски. — Теперь ты — бабник, мачо и лучший друг принца. Просто не думай о том, что у тебя в штанах… хотя, черт возьми, об этом трудно не думать! Оно же… болтается! И живет какой-то своей, подозрительно независимой жизнью!

Я схватила с полки первый попавшийся флакон с одеколоном (на нем было написано что-то пафосное вроде «Дыхание Бездны»), щедро облилась и тут же закашлялась. Запахло кожей, дорогим табаком и чем-то порочным, точь-в-точь как описывала автор в одной из глав книги. Судорожно затягивая шнуровку на кожаных штанах, я молилась всем богам фэнтези, чтобы не перепутать узлы. Если штаны спадут в самый ответственный момент, это будет не «эротично», а «эпично». В самом позорном смысле этого слова.

В голове тем временем лихорадочно складывался план. Пока что он больше напоминал черновик годового отчета, написанный в три часа ночи левой ногой.

«Нужно что-то делать. Я не могу оставаться в теле мужчины, да еще и ЭТОГО мужчины!» — паника накрывала новой волной. — «Мне нужно найти тело девушки. Боже, что я несу? Мне что, придется совершить рейдерский захват чужого тела? Прибить какую-нибудь адептку в темном углу библиотеки и занять её вакантное место?»

Я замерла, в ужасе уставившись на свои новые широкие ладони. Нет, я приличный бухгалтер, я даже за проезд в автобусе всегда платила и возвращала книги в библиотеку вовремя! Какое, к черту, убийство⁈

«Так, стоп. Вдох-выдох. Я же в магическом мире, а не в криминальной хронике. Значит, здесь должен быть какой-то выход. Сильный маг по переселению душ, подпольный артефакт или просто мощное заклинание из запретной секции библиотеки. Боже…» — я простонала, прислонившись лбом к холодному зеркалу. — «Почему, когда я читала эти романы, я пролистывала главы про законы магии и устройство порталов? Почему я уделяла всё внимание только описаниям торсов и непристойных сцен на меховых шкурах⁈ Теперь я знаю кучу способов как соблазнить дракона, но не имею ни малейшего понятия, как вернуть себе законную грудь второго размера!»

Хотелось всплакнуть, честно. Забиться под кровать и требовать возврата денег за билет в этот мир. Но отражение Тэрона не давало такой возможности. Слишком уж комично смотрелась в зеркале его идеальная, породистая и обычно самодовольная мордаха, которая сейчас выглядела так, будто его только что заставили доедать кашу за гоблином.

Подавленный, обескураженный красавчик с глазами испуганной лани — это было зрелище на миллион.

— Ладно, — выдохнула я, расправляя плечи. Мускулы Тэрона послушно перекатились под кожей, напоминая о том, что теперь я — маленькая атомная станция, заряженная магией и тестостероном. — Будет день, будет пища. А сейчас надо спуститься вниз и сыграть роль этого бездаря на пятерку. Просто не пались, Арина. Просто не пались.

Я нацепила на лицо то, что, по моему мнению, должно было быть «дерзкой ухмылкой», а на деле больше смахивало на зубную боль, оделась в форму, висящую на стуле и толкнула дверь.

…

Я спустилась на первый этаж, судя по всему, в холл жилого блока боевого факультета. Если бы у тестостерона был официальный аромат, здесь бы воняло старыми носками, завышенными амбициями и жареным мясом. Атмосфера напоминала типичную мужскую общагу, но с поправкой на магический пафос: на кожаных диванах, в позах максимально небрежных и анатомически невозможных, развалились адепты. Кто-то громко ржал, обсуждая вчерашние подвиги, кто-то гонял по столу светящиеся шары магического бильярда, а пара парней в углу с пеной у рта доказывали друг другу теорию магического резонанса, размахивая кружками с чем-то подозрительно похожим на квас.

В общем, типичный заповедник хищников. И я теперь была одним из главных экспонатов этой выставки мужского эго.

Китар стоял чуть поодаль, у массивного стеллажа с книгами. На фоне общего хаоса он выглядел как ожившая иллюстрация из дорогого издания: солнечный луч падал на его темные волосы, а лицо выражало глубокую сосредоточенность. Я подошла ближе, стараясь не споткнуться о собственные непривычно длинные ноги, и осторожно заглянула через его плечо.

Принц читал. Но не устав Академии и не трактат по тактике боя. В его руках был изящный, обтянутый бархатом томик со стихами о любви. О безответной любви.

Моё девичье сердце (которое сейчас билось где-то в недрах мощной грудной клетки Тэрона) совершило двойное сальто с переворотом. О боже, он еще и романтик! В книге про это упоминалось вскользь, но увидеть это вживую… Это было слишком для моей неокрепшей психики попаданки.

Китар почувствовал моё присутствие и поднял на меня свои глаза цвета грозового неба. Он даже не смутился, лишь слегка поджал губы, словно ожидая неизбежного.

— Не начинай, Тэр, — хмыкнул он, с сухим щелчком захлопывая книгу и возвращая её на полку. — Оставь своё бесценное мнение при себе.

Я замерла. Судя по его тону, настоящий Тэрон в такие моменты выдавал порцию ядовитых шуточек, высмеивал «розовые сопли» или предлагал другу «найти нормальную бабу, чтобы выбить эту поэтическую дурь из головы». Тэрон был циником, для которого чувства — это просто способ получить желаемое.

Но я-то была Ариной. Для меня мужчина, читающий стихи втайне от толпы гоблинов-однокурсников, это было так трогательно, что мне захотелось немедленно его обнять и обсудить метафоры и рифмы.

Вместо того чтобы заржать, я просто стояла и смотрела на него с невольным обожанием, которое Тэрон обычно приберегал для зеркала.

Китар подозрительно прищурился.

— И это всё? Никаких шуточек про «нежные фиалки»? Никакого ржача на весь холл? — он подошел ближе, заглядывая мне прямо в лицо. — Тэрон, ты точно не приложился головой сильнее, чем мы думали? У тебя взгляд… какой-то слишком осмысленный. И мягкий. Это пугает.

— Я просто… э-э… под впечатлением от твоего культурного досуга, — выдавила я, пытаясь изобразить ту самую «дерзкую ухмылку», но, кажется, получилась просто гримаса человека, у которого внезапно свело челюсть.

— Ты странный сегодня, — Китар покачал головой и хлопнул меня по плечу. — Ладно, идем. Тренировка сама себя не проведет.

Я покорно пошла за ним, чувствуя, как внутри всё трепещет. Быть лучшим другом принца-романтика — это, конечно, бонус, но мой первый «недо-провал» показал: играть роль заносчивого бабника будет чертовски сложно. Особенно когда твой объект обожания находится на расстоянии вытянутой руки, а ты заперта в теле его самого порочного друга.

Арина в теле Тэрона.

Мы вышли из жилого блока, и я невольно зажмурилась. Если холл напоминал элитную мужскую раздевалку, то двор Академии Драконов претендовал на звание «Диснейленда для взрослых с тягой к оккультизму».

Академия впечатляла. Нет, не так. Она подавляла своим величием, словно гигантский каменный дракон, решивший прилечь среди гор. Это был целый город, вымощенный серым камнем, по которому сновали адепты в развевающихся мантиях. Пока мы шли, я насчитала девять огромных корпусов, соединенных крытыми переходами, россыпь пристроек с острыми шпилями и одну совершенно каноничную башню. Она уходила в облака так высоко, что у меня заболела шея. Точь-в-точь как в сказках, где принцессы маются дурью в ожидании спасения, хотя, судя по запаху паленой серы из окон, местные принцессы скорее сами кого угодно поджарят.

Глаза разбегались от этого пестрого хаоса, который в моей прошлой жизни назвали бы косплей-фестивалем с очень серьезным бюджетом. Мимо нас то и дело пробегали студенты, и я невольно начала классифицировать их, выуживая из памяти штампы из прочитанных книг. Судя по всему, местный дресс-код был придуман кем-то, кто очень любил порядок, но совершенно не имел чувства меры.

Адепты факультета целительной магии мелькали в толпе пятнами нежно-зеленого цвета. В романах такие герои обычно источали покой и пахли полевыми цветами, но реальность внесла свои коррективы: «зеленые» выглядели так, будто не спали со времен сотворения мира, а от их униформы за версту несло валерьянкой и чем-то подозрительно напоминающим мазь Вишневского. Судя по их дергающимся глазам, исцеление ближнего — это не только благородная миссия, но и тяжелый психиатрический диагноз.

Следом за ними, едва не сбив меня с ног, пронеслась группа обычных алхимиков. Эти ребята на эстетику вообще не претендовали. Они кутались в практичные коричневые фартуки из толстой кожи, надетые прямо поверх таких же коричневой униформы, и выглядели как банда кузнецов-недоучек. От них стойко пахло серой, жженой шерстью и амбициями взорвать если не всё королевство, то хотя бы ближайшую лабораторию. Согласно канонам фэнтези, именно у таких персонажей в подвалах всегда хранятся запрещенные настойки, а в карманах философские камни сомнительного происхождения.

В гуще событий мелькали и маги бытового сервиса. Эти ребята в строгой синей форме выглядели самыми вменяемыми во всём этом цирке. Они были чистенькие, отглаженные, словно только что из элитного отеля. В книгах их обычно незаслуженно обходят вниманием, но я-то знала: пока боевики эффектно машут мечами, именно эти люди в синем следят, чтобы в Академии не закончилась туалетная бумага и не заплесневели овсяные запасы в кладовых. По их лицам было видно, что они в любой момент готовы провести инспекцию на чистоту твоей совести и воротничка.

Но больше всего было «наших». Адепты боевого факультета заполняли пространство с таким видом, будто вся Академия была лишь декорацией к их триумфальному шествию. В ярко-красной форме они выглядели так, словно каждый из них только что сошел с обложки бестселлера про суровых героев. Красный цвет здесь явно символизировал не только огонь и страсть, но и непомерное самомнение. В романах такие парни обычно разбивают сердца, сжигают деревни и пафосно уходят в закат. Глядя на их надменные лица, я поняла: если хочешь вляпаться в эпическую историю с сомнительным финалом, то просто иди за кем-то в красном.

Я посмотрела на Китара, потом на свои рукава. Кроваво-красный цвет. В голове услужливо всплыли строчки из того самого романа, которые я заучила почти наизусть, мечтая о приключениях. Ирония судьбы: мечтала, получай, распишись.

Китар и Тэрон были адептами факультета боевой магии. Негласно их называли «Качки» или «Мясные головы». (И теперь я официально — одна из них. Боже, где мои очки и калькулятор?).

Цвет факультета: Кроваво-красный. Видимо, чтобы не было видно пятен, то ли вина, то ли вражеской крови, тут как повезет. На этом факультете готовят боевых магов, военачальников и элитных стражей. Проще говоря, тех, кто сначала лупит врага файрболом, а потом спрашивает, как его звали.

У них самый крутой полигон, и они гордятся своими шрамами больше, чем дипломами. Судя по кубикам пресса на моем новом животе, Тэрон прогуливал что угодно, кроме качалки.

Философия факультета была проста: любую проблему можно решить файрболом. Если файрбол не помог, значит, он был слишком маленький. Нужно больше огня!

Слухи гласят, что на завтрак они едят сырое мясо «для поддержания формы». Я с содроганием вспомнила свой утренний кофе с круассаном в моем мире. Здесь мне, кажется, предложат только пожевать стейк с кровью.

Их драконы (на которых они летают) самые агрессивные и огромные. В общем, компенсация за что-то другое, не иначе.

Ах да, местные «драконы» (вроде меня и Китара) — это не те ребята, что оборачиваются в гигантских ящериц по щелчку пальцев. Эта способность была утеряна многие века назад. От древних предков у них остался только «Внутренний зверь». Вторая сущность, которая живет где-то между печенью и душой. Чем сильнее этот зверь, тем мощнее твоя магия. По сути, я теперь — двуличная особь с магическим реактором внутри.

Но были и «настоящие» драконы. Те, что остались просто животными. Огромные, крылатые машины смерти, потерявшие человеческий разум, но сохранившие мощь. В этом мире они заменяли и танки, и самолеты, и очень капризных мустангов. Это были «большие лошади с огнеметами внутри», которых еще надо было умудриться приручить.

…

За одним из корпусов, словно выгрызенный в скале, показался полигон. Видимо, именно туда мы и направлялись.

Мы шли по мощеной дорожке, и я кожей чувствовала на себе десятки взглядов. На боевом факультете форма была специфической: черные плащи, кожаные штаны (те самые, в преступную «облипку»), облегающие куртки с кроваво-красными вставками и тяжелые сапоги. Китар в этом облачении выглядел как бог войны, сошедший с обложки глянца. А я… я чувствовала себя шпионом в стане врага, у которого из маскировки только чужое лицо и очень тесный гульфик.

— Тэрон, ты чего плетешься сзади, как побитая собака? — Китар обернулся, его плащ эффектно взметнулся на ветру. — Мы — пятый курс, элита! Выпускники! Сделай лицо попроще, а то адептки подумают, что у тебя иссяк запас пошлых шуток.

Я выпрямилась, стараясь придать походке ту самую мужскую разболтанность, о которой читала в романах. Пятый курс. Факультет боевой магии. Я — выпускница в теле самого завидного холостяка академии.

— Просто любуюсь архитектурой, Кит, — отозвалась я, стараясь не пялиться на его широкие плечи слишком уж откровенно. — Знаешь, иногда полезно смотреть не только на декольте, но и вокруг.

Китар остановился как вкопанный. Он повернулся и подозрительно прищурился, глядя на меня сверху вниз, и в его грозовых глазах отразилось искреннее опасение за мой рассудок.

— Архитектурой? — переспросил он так, будто я предложила ему обсудить схемы вышивки крестиком. — Ты сейчас серьезно? Тэрон, последний раз, когда ты смотрел на что-то высокое и каменное, это была долговая башня, в которую тебя обещали запереть за проигрыш в карты. С тобой точно всё в порядке?

Я нервно хихикнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Кажется, роль отвязного бабника требовала куда меньшего интеллектуального багажа, чем я привыкла нести в своей бухгалтерской сумочке. Здесь ценились не знания архитектуры, а умение вовремя сплюнуть и многозначительно промолчать.

Когда мы наконец дошли до полигона, у меня перехватило дыхание. Огромное поле было забито полуголыми качками, которые швырялись друг в друга молниями и огнем так непринужденно, словно играли в бадминтон. Воздух дрожал от магии и запаха пота.

— Давай, Тэр, разогрейся, — Китар кивнул на мишень в виде железного рыцаря. — Твой фирменный «Удар Дракона». Покажи этим первокурсникам, почему тебя называют «Пламенным потрошителем».

«Пламенным кем⁈» — в ужасе подумала я.

Я встала перед мишенью, судорожно вспоминая всё, что читала о магии огня. В книге говорилось: «Сосредоточьте ярость в центре живота и выплесните её через ладонь». Я сосредоточилась. Вспомнила налоги, пробки и сломанный ноготь.

Ярость была? Была.

Я резко выкинула руку вперед, ожидая испепеляющего потока пламени.

Пш-ш-тык!

Вместо чудовищного файрбола из моих пальцев вырвался каскад розовых и золотистых искр. Они весело затрещали, сложились в форму маленького сердечка и с нежным звуком «пуньк» рассыпались фейерверком.

Китар застыл с открытым ртом. Вокруг воцарилась такая тишина, что было слышно, как у кого-то в другом конце поля упал меч.

— Тэрон… — медленно произнес принц. — Это что сейчас было? Ты что, забыл, как пользоваться собственной магией? Или ты решил подрабатывать на детских утренниках?

— Вчерашний удар! — выпалила я, отступая на шаг. — Говорю же, затылок до сих пор гудит. Магия… э-э… закоротила!

Пытаясь исправить ситуацию, я взмахнула второй рукой, надеясь хоть на маленький огонёк. Вместо этого из ладони вылетел ослепительный огненный столб, который проигнорировал мишень и точным попаданием подпалил край трибуны, на которой сидели адептки.

Я зажмурилась, ожидая криков ужаса. Но вместо этого трибуны взорвались визгом восторга.

— О боже! Тэрон! Это было так круто! — кричали девушки. — Ты лучший!

Китар только закатил глаза.

— Твой фан-клуб ест у тебя с рук, даже когда ты их чуть ли не сжигаешь. Ладно, хватит балагана. Давай тренировочный поединок. В движении мозги быстрее на место встанут.

Он выхватил тренировочный меч, и я поняла: мне конец. Китар двигался как молния. Мощно, агрессивно, смертоносно. А я? Я двигалась так, как привыкла за тридцать лет в женском теле. Когда он сделал резкий выпад, я вместо того, чтобы блокировать удар, изящно вильнула бедрами и попыталась сделать… пируэт.

— Тэрон, ты что, танцуешь⁈ — рявкнул Китар, пытаясь затормозить, но инерция штука суровая.

Его меч мазнул меня по предплечью. Кровь (настоящая, горячая, мужская кровь!) брызнула на песок. Я охнула, почувствовав резкую боль, и Китар тут же отбросил оружие, его лицо побледнело от ужаса.

— Черт! Тэр! Прости, я не думал, что ты… ты вообще не защищался! Бегом к целителю в лазарет, пока ты тут не истек кровью от моей неуклюжести!

Я прижала руку к ране, глядя на него снизу вверх. И в этот момент, сквозь боль, я поняла одну важную вещь: Китар не просто картинка. Он живой и настоящий друг. И он действительно дорожит этим самовлюбленным придурком, чьё место я заняла.

…

В лазарете пахло сушеными травами, антисептиком и чем-то приторно-сладким, от чего у меня, вернее, у Тэрона, мгновенно заложило нос. Я сидела на кушетке, старательно изучая носки своих сапог, чтобы не упасть в обморок от вида собственной крови, когда из-за ширмы выплыла лекарь или целитель, даже не знаю как правильно.

И если на ней был медицинский халат, то я — балерина. Ткань едва прикрывала то, что в моем мире приличные люди прячут под тремя слоями офисного дресс-кода. Медсестра или кто она такая, смотрела на меня взглядом голодной кошки, которая не просто нашла склад сметаны, а уже приватизировала его вместе со сторожем.

— О-о-о, Тэрончик… — промурлыкала она, подходя вплотную и игнорируя мою руку. Вместо этого её ладонь легла мне на бедро. — Снова ищешь повод заглянуть к своей любимой Эви? Соскучился по нашим «ночным дежурствам»?

Я сглотнула так громко, что это прозвучало как выстрел. Судя по тому, как ловко её пальцы начали расстегивать верхнюю пуговицу моей куртки, Тэрон проводил здесь времени больше, чем в библиотеке.

— Э-э, послушайте, уважаемая… — начала я, вжимаясь в стенку. — У нас тут нарушение протокола оказания первой помощи! Где стерильные перчатки? Вы в курсе что я вообще то ранен⁈

— «Уважаемая»? — Эвелина хихикнула, и прежде, чем я успела выставить перед собой здоровый локоть, она легким движением запрыгнула прямо мне на колени и обвила своими руками мою шею. — Обожаю, когда ты играешь в «строгого инспектора». Это так заводит, мой пламенный потрошитель!

Она навалилась на меня всей своей весьма внушительной грудью, пытаясь впиться в мои (в смысле, Тэрона) губы.

В моей голове завыла сирена. Я — женщина! Мне не нравятся настойчивые лекари в прозрачных халатах! Это насилие над моей нежной девичей психикой!

В панике я попыталась оттолкнуться, но забыла, что сижу на краю. В следующую секунду я с громким воплем: «Уйди, женщина!», упала с кушетки, приземлившись прямиком на пятую точку.

— Тэрон? — Эвелина замерла, глядя на меня сверху вниз с полнейшим недоумением.

Я вскочила, путаясь в длинных ногах, и, зажимая раненую руку, бросилась к выходу.

— Мне… мне нужно к принцу! Магический откат! Срочно! — крикнула я через плечо, несясь по коридору так, будто за мной гнался не один лекарь, а целый табун разъяренных драконов.

Боже, если это типичное утро Тэрона, то я требую немедленного возвращения в свой тихий офис с кактусом на столе!

Тэрон.

Пробуждение было не просто скверным, оно было катастрофическим. Первое, что я почувствовал, это вопиющую, запредельную мягкость. Моя спина, привыкшая к жесткому матрасу в спальне боевиков (который по ощущениям напоминал спину спящего дракона), буквально утопала в чем-то пушистом.

Я приоткрыл один глаз и тут же зажмурился. Вокруг было вызывающе, тошнотворно зелено. Изумрудные шторы с золотым шитьем, такого же цвета балдахин над кроватью и тонкий аромат мяты, смешанный с едким запашком серы, который пропитал здесь каждую щель.

— О-о-о, — простонал я, и мой голос… Боги, мой голос прозвучал как перебор нежных струн арфы.

Я резко сел. Точнее, попытался, но равновесие сыграло со мной злую шутку. Мой центр тяжести сместился. Я почувствовал странную тяжесть в районе грудной клетки. Опустив взгляд вниз, я увидел ЭТО. Под тонким шелком ночной сорочки (с рюшечками, чтоб их!) отчетливо прорисовывались две… две…

— НЕТ! — взвизгнул я. Мой крик перешел в ультразвук, от которого в комнате на столе едва не треснули стеклянные колбы с зельем.

Я судорожно залез под одеяло и проверил то, что каждый уважающий себя мужчина проверяет в первую очередь. Моя рука наткнулась на пустоту. Там, где еще вчера находилось моё драгоценное мужское величие, мой повод для гордости и главный инструмент в покорении сердец Академии, теперь была гладкая кожа и шелк.

Я — девчонка. Какая-то хрупкая, пахнущая мятой девчонка!

— Проклятье! Демоны Бездны! Тысяча дохлых виверн! — я попытался выругаться как следует, но из моего изящного ротика вылетали какие-то птичьи трели.

В голове начали всплывать мутные, как нефильтрованный эль, обрывки вчерашнего вечера. Паб «Пьяный хвост». Эль. Слишком много эля, даже для моего драконьего метаболизма. Китар, ребята…

Стоп. Китар хвастался новым артефактом, какой-то пафосной железкой, якобы способной вызывать духов из других миров. Мы потащились в подвал старого корпуса, потому что на пятом курсе «здравый смысл» — это то, что случается с другими. Маркус орал, что давно так не развлекался. Я, как самый смелый (или самый пьяный), взял артефакт и активировал его. А потом была вспышка, грохот, и мир разлетелся на куски, как дешевое оконное стекло.

Значит, эта железка сработала. Но вместо того, чтобы вызвать какого-нибудь лютого духа для компании, она просто вытряхнула меня из собственных штанов и переселила в тело этой хрупкой девицы. Я заперт в теле целителя с факультета Целительной магии. Это же дно пищевой цепочки Академии!

Я вскочил с кровати, едва не запутавшись в длинном подоле. Доковыляв до ростового зеркала в углу, я замер.

Из зазеркалья на меня смотрело совершенство. Фарфоровая кожа, огромные глаза цвета весенней травы, копна темных волос, которые сейчас напоминали взорвавшийся стог сена.

Герцогиня Айрис, та самая по которой тайно вздыхал Китар. Вечная зубрила с книжкой под мышкой и взглядом, полным благоговейного ужаса при виде нашего факультета. Она была красива той самой раздражающей, кукольной красотой, которая заставляет мужчин таскать за ней учебники и совершать глупости ради одной улыбки.

— Какая гадость, — прохрипел я, пытаясь придать лицу выражение сурового воина. Получилось так, будто у куклы случился запор. — Где мои мышцы? Где мои татуировки? Где мой рост⁈

Я теперь был на голову ниже самого себя. Это было унизительно.

В дверь громко постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату влетела невысокая девушка в коричневой форме с растрепанным пучком на голове. Она пахла сушеной лавандой и паникой.

— Айрис! Слава богам, я нашла тебя! — затараторила она, хватая меня за руки. Её ладони были липкими от какого-то зелья. — Я так переживала! Прости, что так получилось, просто ты не отвечала на записки… Я думала, ты злишься из-за того инцидента с зельем! Ты ведь простишь меня?

Я посмотрел на неё сверху вниз (точнее, снизу вверх, учитывая мой нынешний рост). Кто это? Подруга?

— Слушай, ты… — я хотел выдать своё фирменное «женщина, исчезни с глаз моих», но в пылу гнева забыл, что мой речевой аппарат теперь настроен на диапазон лесной нимфы.

Попытка извлечь из этой узкой девичьей глотки суровый командирский бас закончилась катастрофой. Мой голос превратился в жуткий, хриплый скрежет, от которого завяли бы даже кактусы.

— Проваливай отсюда! Мне не до тебя!

Девушка отшатнулась, её глаза округлились, а губа задрожала.

— А-айрис? Ты… ты чего так разговариваешь? — пролепетала она, пятясь к двери. — И почему у тебя такой голос, будто ты всю ночь курила сушеный корень мандрагоры в компании портовых грузчиков?

— Потому что у меня утро не задалось, ясно тебе⁈ — рявкнул я, делая тяжелый «боевой» шаг вперед. Я по привычке хотел грозно нависнуть над противником, но лишь нелепо качнулся на своих новых тонких лодыжках. — Исчезни, пока я не расстроил тебя окончательно и бесповоротно!

Подруга (или кто она там) всхлипнула, прижала руки к груди и выбежала из комнаты, едва не снеся дверной косяк.

— Вот же чертовщина, — пробормотал я, глядя в зеркало на свою новую мордашку, готовую почему-то разрыдаться — Кажется, у Айрис только что стало на одну подругу меньше.

Надо было одеваться. Я подошел к шкафу и распахнул его с таким видом, будто шел на штурм вражеской крепости. Мой взор мгновенно затуманился от ярости. Весь гардероб Айрис состоял из пятидесяти оттенков зеленого. Платья, корсеты, юбки, кружевные воротнички…

— Вы издеваетесь, — простонал я, зарываясь руками в гору текстильного безумия.

Я выудил из недр шкафа какую-то сложную конструкцию из шелка и завязок. Кажется, это называлось юбкой. Рядом лежали тонкие, почти прозрачные чулки, которые выглядели так, будто могли порваться от одного моего сурового взгляда.

— Ладно, Тэрон, ты боевой маг или кто? Ты оседлал ледяного дракона на втором курсе, неужели ты не справишься с парой тряпок? — подбодрил я себя, пытаясь вернуть самообладание.

Через пять минут я сражался с чулком. Мои пальцы, привыкшие к эфесу меча, действовали слишком грубо.

Хрясь!

Тонкая ткань поползла стрелками в разные стороны под натиском моих ногтей.

— Демоны! — я схватил второй, надеясь на реванш.

Тр-р-рах!

Он просто разорвался пополам, когда я попытался натянуть его одним рывком.

Юбка оказалась еще хуже. Когда я наконец влез в неё, выяснилось, что она ограничивает амплитуду движений примерно до уровня связанного пленника. Как в этом ходить? Как бегать? Как, черт возьми, бить с разворота в челюсть, если у тебя ноги склеены шелком⁈ Я попытался сделать широкий шаг, и по комнате разнесся зловещий треск швов.

— К черту всё! — я сорвал с себя остатки ткани, чувствуя, как внутри закипает настоящий мужской гнев, запертый в клетке из маленьких женских рёбер. — Я не буду ходить в этом!

Я снова нырнул в шкаф, перерывая горы рюшечек, пока на самом дне не обнаружил простые черные брюки, видимо для лабораторных работ и серую льняную рубашку. Видимо, Айрис надевала это, когда собиралась варить что-то особенно вонючее.

Кое-как втиснувшись в брюки (они были чертовски тесными в бедрах), я застегнул рубашку на все пуговицы. Вид в зеркале был… специфический. Этакий сорванец-недомерок, который только что сбежал из-под венца. Но это было лучше, чем выглядеть как торт с кремом.

До меня наконец начало доходить. Тот взрыв артефакта… Если я здесь, в теле этой девицы, то, где моё тело?

— О нет… — я похолодел. — Если моя душа переселилась в Айрис, значит, в моё тело, такое мощное, накачанное, идеальное тело, попала душа этой… этой книжной моли⁈

Я представил, как эта нежная фиалка просыпается в моей мужской спальне, видит мой… кхм… арсенал и падает в обморок.

— Моё драгоценное величие в руках девчонки! — я ударил кулаком по столу. — Она же не будет знать, что с ним делать! Демоны!

Яростная волна негодования захлестнула меня. Я заперт в теле «хрупкой девицы» на факультете, где студенты пахнут мятой и лечат насморк подорожником. А моё тело теперь принадлежит пигалице, которая, скорее всего, сейчас позорит мою репутацию «Пламенного Потрошителя».

— Мне нужно найти моё тело. Срочно. Пока она не превратила меня в посмешище всей Академии, — прошипел я, направляясь к выходу.

Моя походка, такая уверенная, широкая, по-мужски разболтанная, в этом изящном теле смотрелась так, будто у благородной герцогини случился внезапный приступ радикулита или она перебрала гномьей водки. Но мне было плевать. Я распахнул дверь и вышел в коридор факультета Алхимии.

— С дороги, мелочь! — гаркнул я на парочку зазевавшихся первокурсников.

Они вжались в стенку, провожая меня ошарашенными взглядами. Академия еще не знала, что в тихом омуте целителей зародилась стихия пострашнее любого шторма. Стихия по имени Тэрон, жаждущий вернуть свои законные штаны и статус главного альфа-самца.

Арина в теле Тэрона.

Рану мне всё-таки удалось залечить, причём эффект превзошел все ожидания: магия сработала мгновенно, не оставив на коже даже бледного шрама.

Едва я пулей выскочила из кабинета, пытаясь привести в порядок мысли и растрепанные чувства, как чуть не снесла низенького старичка в белоснежном халате. Судя по всему, это был один из местных мэтров лазарета. Он лишь мазнул по мне проницательным взглядом и, кажется, сразу понял, в чём моя загвоздка, а точнее, в ком.

Старичок сокрушенно покачал головой, пробормотал что-то неодобрительное о своей помощнице и жестом велел следовать за ним. В соседней процедурной он парой пассов и коротким заклинанием окончательно привел моё плечо в порядок, а напоследок всучил флакон с какой-то невообразимо гадкой микстурой. На вкус это напоминало смесь болотной тины с просроченным сиропом от кашля, но зато эффект «восстановления резерва» ударил в голову лучше крепкого эспрессо.

Так что в столовую я шла в приподнятом настроении. Плечо не ныло, в животе требовательно урчало, а осознание того, что я выжила на своей первой тренировке, грело душу лучше любого камина.

Столовая Академии встретила меня гулом голосов и запахом, который для любого нормального мужчины-боевика был ароматом рая, а для меня билетом в гастрономический ад.

Я (всё еще Арина, запертая в горе мышц по имени Тэрон) сидела за огромным круглым столом в окружении друзей моего «нового тела». Слева скалился какой-то парень со шрамом, справа вальяжно развалился Китар, а передо мной… передо мной лежало ОНО. Стейк с кровью. Гигантский кусок плоти, который, кажется, еще минуту назад подавал признаки жизни.

— Давай, Тэр, чего ты его ковыряешь, как первокурсница салат? — заржал парень со шрамом, хлопая меня по плечу так, что у меня едва не вылетела челюсть. — Ешь, пока не остыло!

Я натянуто улыбнулась, стараясь не выдать своего ужаса. Я — веган с пятилетним стажем. Мой рацион обычно состоит из авокадо, семян чиа и светлых мыслей, а не из расчлененных коров. Взяв нож, я дрожащими руками попыталась отрезать кусочек, но едва лезвие коснулось розовой мякоти, к горлу подкатил комок.

— Тэрон, тебе плохо? — Китар внимательно посмотрел на меня. — Ты бледный, как призрак из подземелий.

— Просто… э-э… наслаждаюсь ароматом, — пропищала я (черт, снова этот голос!), чувствуя, как желудок Тэрона начинает протестовать против отсутствия белков.

И в этот момент двери столовой распахнулись. В зал вошла она. Молодая девушка, очень красивая, но с очень грозным видом. Найдя меня взглядом, она пошла в нашу сторону так, будто собиралась не обедать, а объявить войну. Угрюмая, злая, с выдвинутой вперед челюстью и взглядом, способным испепелить дракона.

Я не сразу поняла, кто это. Для меня это была просто еще одна симпатичная адептка, пока эта «симпатичная адептка» не подошла к нашему столу и не вцепилась мне в локоть мертвой хваткой.

— А ну вставай! И за мной! — прошипела она. Голос был девичьим, но интонации… О, эти интонации я бы узнала из тысячи. Так командуют сержанты на плацу или очень злые люди.

Китар замер. Его глаза расширились. Видимо он не ожидал, что такая милая девушка обернется фурией в юбке, которая пытается поднять стокилограммового боевика за руку.

— Послушай, деточка, — выдавила я, включая режим «Тэрон-козел», — у меня тут стейк стынет. Очередь на автографы и поцелуи в коридоре. Брысь.

Стол взорвался хохотом. Ребята начали улюлюкать. Китар же, напротив, поднялся с места, глядя на девушку с беспокойством и какой-то странной обидой.

— Айрис, что происходит? — мягко спросил он. — Зачем тебе Тэрон?

— Китар, не лезь! — гавкнула на него «Айрис». — Тэрон, быстро за мной. Живо!

Она рванула меня за руку с такой силой, что я едва не перевернула стол. Китар выглядел так, будто ему только что плюнули в душу. Он посмотрел на нас двоих, решил, что мы «в сговоре», и, резко развернувшись, вышел из столовой, явно оскорбленный до глубины души.

— Китар, подожди! — крикнула я, пытаясь броситься за ним (мой принц! мой книжный идеал!), но путь мне преградила эта змея.

— Куда собралась? — разгневанная девушка ткнула мне пальцем в грудь. — А ну быстро за мной!

— Да что тебе от меня надо, ненормальная⁈ — взвизгнула я, но всё же подчинилась, когда она потащила меня к выходу.

За первым же поворотом, в пустом коридоре, она резко прижала меня к стене. Я уже приготовилась к тому, что меня сейчас будут обесчестивать в теле мужика (что за странный поворот сюжета⁈), как вдруг «она» выдавила:

— Как твою мать это произошло⁈ Айрис, верни мне моё тело! — шипела эта неугомонная девица.

И тут мои бухгалтерские мозги, привыкшие сводить дебет с кредитом и искать ошибки в самых запутанных отчетах, внезапно сложили пазл. Гнев, манера речи, эта самоуверенность…

— Тэрон? — едва прошептали мои губы.

— А кто еще-то⁈ — зло прорычала девица в моем лице. — Значит так, успокойся, — сказала она, понимая, что паника нам не поможет. — Нам срочно надо понять, как вернуться обратно.

— Я-то за! Но как⁈ — с мольбой в глазах проговорила я. В голубых глазах почти стояли слезы.

— Для начала перестань ныть и не порти мою репутацию, — строго сказала она.

— Какую репутацию⁈ — взбесилась я. — Бабника и козла?

— Ты совсем страх потеряла⁈ — прорычала девица, а я почувствовала, как мои кулаки сжимаются сами собой.

— Это ты во всем виноват! Ты, и твой идиотский ритуал! Верни мне моё тело! — потребовала я.

— Да с чего ты взяла, что я? Может, это ты там в своих зельях что-то напутала?

— Мне Китар всё рассказал! Про подвал и ваше «веселье»! — злобно сказала я. — Что, весело теперь?

Тэрон (в теле Айрис) отвел взгляд и замялся.

— Ладно… может, я чутка и сплоховал с этим артефактом.

— Чутка⁈ Как мы теперь жить-то будем? Я веган, а в твоем животе сейчас переваривается полкоровы!

— Не знаю, что такое «веган», но я что-нибудь придумаю. Я пойду в библиотеку, а ты просто иди в мою комнату и не выходи. Ничего не делай и ни с кем не общайся, поняла?

— Ага, сейчас, разбежался! — возмутилась я. — Ты, значит, будешь в этом теле щеголять по академии, а я тухнуть в четырех стенах? Нет уж, пошли вместе. Искать так вместе!

Но не успели мы сделать и пары шагов, как в спину прилетело громогласное:

— Стоять, адепты! — прорычал голос, от которого у меня поджилки затряслись.

Мы обернулись. Перед нами стоял мужчина, который одним взглядом мог превратить человека в табуретку.

— Почему после сигнала о начале лекции я вижу вас в коридоре, а не в аудитории?

— Ректор Вайлс! — мило пропела «Айрис», внезапно превращаясь в ту самую кроткую герцогиню. — Простите, это я виновата. Задержала Тэрона. Он мне объяснял… э-э… магические потоки файрбола! Очень познавательно!

— Да-да, — подтвердила я, энергично кивая головой.

— Быстро на лекции! — крикнул ректор. И нас как ветром сдуло.

Я понятия не имела, куда бежать, ведь я даже расписания не знала. Но Тэрон схватил меня своими маленькими ручонками и буквально впихнул в одну из аудиторий, закрыв за собой дверь.

В аудитории воцарилась тишина. Я несколько секунд тупо таращилась на ряды студентов, чувствуя себя как на экзамене, к которому не готовилась совсем.

— Простите… можно войти? — робко спросила я у преподавателя — маленького сморщенного человечка в очках. — Ну проходите, адепт Тэрон, — буркнул он, не оборачиваясь.

Увидев Китара, я рванула вверх по лекторию и приземлилась на соседнюю лавку.

— Ну что, расскажешь, что это было? — спросил он, не глядя на меня. Голос был сухим и обиженным.

Блин! И что ему сказать? До меня только сейчас дошло: в книге Китар был влюблен в Айрис. А она так резво подошла ко мне (Тэрону) и потребовала приватного разговора… С точки зрения Китара, это выглядело как измена или тайный роман!

О боже! Это же получается, что, если бы всё пошло по плану, я бы попала в тело Айрис и стала бы встречаться с Китаром! Боги, спасибо! Хоть одна замечательная новость в этом хаосе. Но постойте… а где душа настоящей Айрис? Если я в Тэроне, а Тэрон в Айрис… значит, Айрис… исчезла? Или она в моем теле в Москве⁈ Представляю её шок от цен в магазине.

— Ты вообще меня слушаешь? — перебил мои мысли Китар.

— Я? Да! Просто… понимаешь, она готовит тебе сюрприз! — выпалила я. — Ей нужна была моя помощь.

— Сюрприз? А почему она была такой злой?

— Ну… ты же знаешь меня, — я улыбнулась во все тридцать два роскошных мужских зуба. — Я слегка напортачил с подготовкой. Вот она и вспылила.

— Что за сюрприз-то? Расскажи, — Китар наконец повернулся ко мне, и на его губах появилась легкая улыбка.

— Ты что, хочешь, чтобы она меня убила? Это же тайна!

Китар рассмеялся, но отстал. Кажется, поверил. А пока шла лекция, в моей голове выстраивался четкий план:

1. Найти способ поменяться обратно телами (библиотека ждет).

2. И самое главное, не запороть репутацию Тэрона и не дать ему запороть мой шанс на счастье с Китаром.

Всё было просто. По крайней мере, мне так казалось, пока я не узнала от Китара, что через час у меня «тренировка на драконах», а я боюсь даже лифтов.

Терон в теле Айрис.

Библиотека Академии — место, которое я всегда обходил за три мили, предпочитая запах пота на тренировочном плацу запаху старой бумаги. Но жизнь — злая шутка богов, и теперь я стоял посреди этого царства тишины в теле хрупкой девицы, судорожно соображая, в каком разделе искать инструкцию по «возвращению своего достоинства на законное место».

— Так, — прошептал я, глядя на бесконечные стеллажи. — Мне нужна секция «Ритуалы перемещения душ».

Я шел по коридорам, и судорожно высматривал нужную мне секцию. На меня неодобрительно косились студенты-«ботаники». Ну еще бы! Герцогиня Айрис, известная своей аккуратностью, сейчас выглядела как выживший в урагане: рубашка заправлена кое-как, волосы всклокочены, а походка напоминала моряка после трехмесячного плавания.

Я забрел в самый дальний угол, где свет магических сфер едва пробивался сквозь вековую пыль. Раздел «Запретная магия». То, что нужно.

— И что тут у нас? «Некромантия для чайников»? Мимо. «Вызов суккубов в домашних условиях»? Оставлю на потом. А, вот! «Миграция душ и астральные подмены».

Я потянулся к толстенному тому в черном переплете, но стоило моим пальцам коснуться корешка, как из тени за стеллажом раздался сухой, как треск ломающихся костей, голос:

— Адептка Айрис? Не припомню, чтобы ваш факультет интересовался теорией замещения сущностей.

Я подпрыгнул на месте, едва не выронив книгу. Из полумрака выступил профессор Риус. Высокий, костлявый, с глазами, в которых, казалось, застыла сама Бездна. О нем ходили слухи, что он завтракает кровью грешников и спит в гробу. А еще по совместительству он был отцом герцогини Айрис. Понятно было в кого она такая же чопорная и сухая на эмоции. Насколько я знаю мать Айрис погибла при родах, и он растил её один.

— Профессор, — я попытался изобразить реверанс, но в брюках это выглядело так, будто у меня свело ногу. — Отец, я просто… расширяю кругозор. Знаете, целительство — это ведь тоже отчасти трансформация. Чтобы закрыть рану или срастить кость, нужно заставить ткани меняться, трансформировать боль в регенерацию. Одно без другого просто фокусы с бинтами.

Профессор Риус подошел ближе. От него пахло формалином и старым пергаментом. Он прищурился, глядя на меня так, будто видел не симпатичную мордашку, а набор костей.

— Твоя аура, — проскрежетал он. — Она… вибрирует. Слишком грубая частота для такой тонкой материи, как ты. Ты выглядишь так, будто внутри тебя заперт бешеный горный тролль.

«Почти угадал, старый хрыч», — подумал я, а вслух выдал:

— У меня просто женские дни, профессор. Говорят, это превращает любую женщину в тролля. Это в учебниках по целительству написано.

Риус замер. Кажется, он впервые в жизни столкнулся с аргументом, против которого у него ничего не было. Его брови взлетели до самой лысины.

— Свободны, адептка, — холодно бросил Риус. — Но если я увижу эту книгу у тебя в руках без специального допуска… ты узнаешь, что такое истинная трансформация.

Я пулей вылетел из секции, не забыв на прощание показать стеллажу средний палец. Ладно, план «Б». Буду искать ночью. А сейчас… боги, что там у этой девицы дальше по списку? Я выудил из кармана мятый листок с расписанием, которое успел записать еще в коридоре.

— «Основы эфирной дистилляции и техника безопасности при работе с ядовитыми парами», — прочитал я и скривился так, будто съел лимон. — Серьезно? Вместо того чтобы махать мечом, я должен три часа варить какой-то суп из соплей слизня и сушеных мухоморов?

Я поплелся в сторону лабораторий, проклиная всё на свете. Оказалось, что у целителей даже воздух в коридорах другой, такой густой и липкий, как кисель. Зайдя в класс, я плюхнулся за верстак, заваленный склянками. Старый профессор в заляпанном фартуке уже вещал что-то нудное про «стабилизацию осадка».

— Адептка Айрис, — внезапно обратился он ко мне, — продемонстрируйте нам идеальную перегонку экстракта сонной травы. Вы ведь наша лучшая ученица.

Я посмотрел на горелку, на пузатую колбу и на кучу какой-то травы, похожей на сено. «Так, Терон, — подумал я, — химия — это просто кулинария для психов. Главное, чтобы горело». Я крутанул вентиль магического огня на максимум. Колба мгновенно покраснела.

— Э-э, Айрис, ты уверена, что давление… — начал было сосед по парте, но не успел.

Раздался оглушительный БУМ!

Вся лаборатория заполнилась густым фиолетовым дымом, который пах гнилыми носками и почему-то клубникой. Через секунду я услышал дружный храп. Половина группы, включая профессора, просто сползла под столы. Сонная трава, чтоб её.

Я остался стоять, зажав нос ладонью.

— Ну, — просипел я в тишину, — зато осадок точно стабилизировался.

Выскочив из лаборатории, пока дым не добрался и до меня, я направился к выходу из корпуса. Нужно было найти Айрис в моем теле. Я предчувствовал, что ей не понравится её следующее занятие по расписанию.

…

Арина.

Тем временем я (Арина) стояла на краю огромного поля, которое больше напоминало кратер вулкана. Ветер трепал мои короткие золотые волосы, а в нос бил резкий запах озона и паленого камня.

— Итак, адепт Тэрон! — гаркнул инструктор Брут, мужик с квадратной челюстью и железным протезом вместо руки. — Сегодня твоя очередь усмирять Огнекрыла. Помни: этот ящер — самый дикий среди драконов. Никто, кроме меня, не смог на нем удержаться больше десяти секунд. Если он тебя сбросит, то постарайся лететь в сторону сена, оно мягче камней.

Я сглотнула, глядя на чудовище. Огнекрыл был прекрасен и ужасен: его чешуя переливалась антрацитом, а из пасти вырывались искры. Все студенты-боевики за моей спиной притихли. Китар наблюдал с трибуны, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось нескрываемое напряжение.

Я сделала шаг к дракону. В голове билась одна мысль: «Я — бухгалтер. Я обуздала годовую отчетность строительного холдинга. Я побеждала в схватке с налоговой. Эта ящерица просто… очень большая и чешуйчатая проблема».

Когда я подошла вплотную, Огнекрыл внезапно замер. Он не рыкнул, не попытался меня поджарить. Он склонил голову, принюхиваясь. В этот момент я почувствовала странный резонанс: это была магия, что-то внутри моей души отозвалось на это животное. Она вдруг вспыхнула нежным лазурным светом. Дракон задрожал. Для него я больше не была «качком Тэроном». Он тоже почувствовал мощную энергетическую волну.

Чудовище, которое только что било хвостом об землю, вдруг… издало звук, похожий на мурлыканье трактора, и буквально лужицей растеклось у моих ног, подставляя шею под ладонь.

— Что за… — выдохнул Брут, роняя свисток.

Я, не веря своему счастью, взобралась на седло. И тут всё пошло не по плану. Огнекрыл, решив, что его новая хозяйка хочет прогуляться, резко, без предупреждения, рванул в небо.

— А-А-А-А-А! — мой (Тэрона) баритон сорвался на такой пронзительный, ультразвуковой девичий визг, что птицы в радиусе километра попадали с веток. — МАМОЧКИ! СНИМИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! ПОМОГИТЕ-Е-Е!

Мы взмыли на сотню метров за секунду. Я вцепилась в роговые наросты на шее дракона так, будто это был единственный шанс выжить. Ветер свистел в ушах, земля превратилась в пеструю карту. Мой визг продолжал оглашать окрестности, пока я не поняла: мы не падаем. Дракон летит плавно, бережно, словно несет хрустальную вазу.

Я открыла один глаз. Потом второй.

— Ого… — выдохнула я. — А вид-то…

Я осторожно выпрямилась. Магия внутри меня пела, направляя ящера. Мы сделали крутую петлю над Академией и мягко, как перышко, опустились прямо в центр полигона.

Когда я соскочила на песок, в воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как чешется дракон. Китар медленно спустился с трибун, его лицо выражало крайнюю степень шока.

— Тэрон… — прошептал он. — Ты только что оседлал Огнекрыла. С первой попытки. И… ты визжал. Очень странно визжал.

— Это… это был новый боевой клич! — выпалила я, пытаясь вернуть лицу мужественное выражение, хотя ноги до сих пор дрожали. — Устрашающая акустическая атака! Понял?

— Понял, — протянул Китар, глядя на дракона, который продолжал преданно тереться мордой о мое плечо. — Но, кажется, Огнекрыл в тебя просто влюбился.

Однако мой триумф бесцеремонно прервал Тэрон (в теле Айрис). Он выскочил из-за угла корпуса, весь в подозрительных фиолетовых пятнах и с выражением лица, которое не предвещало ничего, кроме грандиозного скандала.

— Ты что творишь, а⁈ — зашипел он, мертвой хваткой вцепившись в мой рукав и оттаскивая подальше от восторженной толпы адептов. — Ты почему визжишь моим голосом, как девчонка, которой под юбку засунули дохлую мышь⁈ Моя репутация самого грозного наездника Академии только что совершила публичный суицид!

— Зато я его оседлала! — огрызнулась я, пытаясь высвободить мощное плечо из его цепких «моих» пальцев. — И, заметь, он меня не сожрал! А ты почему пахнешь как взорванная аптека вперемешку с гнилой клубникой?

Тэрон (в облике Айрис) поморщился и брезгливо отряхнул манжет.

— Я случайно усыпил полгруппы вместе с профессором, — буркнул он, как о чем-то несущественном. — Но это мелочи. Слушай сюда: в библиотеке я нашел нужную нам книгу с ритуалом. Проблема в том, что она из закрытой секции, куда нужен допуск. Нам придется её достать. Сегодня ночью мне придется лезть в окно библиотеки. А ты будешь караулить на стреме.

Я посмотрела на свои огромные кулаки, на эти горы мышц, которые теперь слушались моих команд, и тяжело вздохнула. Спокойная жизнь бухгалтера с годовыми отчетами и кофе-брейками официально закончилась.

Арина в теле Тэрона.

Ночная вылазка началась с того, что я (Арина в теле Тэрона) чувствовала себя не столько диверсантом, сколько ходячим осадным орудием. Каждый шаг моих тяжелых сапог по каменным плитам двора отдавался в ушах грохотом барабана. Рядом, стараясь держаться в тени, быстро шагал Тэрон. К моему облегчению, он додумался сменить испачканную в лаборатории одежду на новые брюки и рубашку, хотя в этом наряде «моё» тело выглядело настолько изящным и хрупким, что у меня внутри всё сжималось от жалости к самой себе.

Когда мы добрались до стены библиотеки, стало ясно: мой новый «шкафоподобный» корпус в узкие проемы не пройдет, даже если меня смазать маслом. Единственным шансом было крошечное окно архива на цокольном этаже.

— Я полез, — скомандовал Тэрон, кивнув на узкую створку. — Ты остаешься здесь сторожить. Если кто-то появится, ты его… ну, не знаю. В общем по ситуации.

— Логично, — буркнула я.

Я подставила ему свои широкие ладони, создавая «ступеньку». Тэрон, который в теле Айрис весил не больше мешка муки, легко взлетел мне на плечи. Он впихнул голову и руки внутрь окна, но на уровне бедер движение внезапно прекратилось.

— Тэрон, ты чего там, застрял? — шепнула я снизу, нервно оглядываясь.

— Эти… женские… бёдра! — донеслось из окна приглушенное и крайне злое шипение. — Они шире окна! Я не пролезаю!

— Дави сильнее, втягивайся! — хмыкнула я.

— Я застрял, Айрис! Подтолкни меня, живо!

Я, недолго думая, уперлась своими мощными ладонями Тэрону прямо в зад. Ну, технически это был зад герцогини Айрис, обтянутый тонкой тканью брюк, но ощущения были… странными.

— Полегче с руками! — пискнул он сверху.

Я проигнорировала его протесты и изо всех сил толкнула вверх. С тихим звуком «чпок», напоминающим вылет пробки из бутылки, Тэрон всё-таки ввалился внутрь, пролетев кувырком через подоконник. Спустя пару минут он высунул взъерошенную темную голову и знаками показал, что идёт за книгой. Я осталась внизу, вглядываясь в темноту парка.

Прошло вечность, прежде чем Тэрон показался снова. Он не спустился, а буквально вывалился из боковой двери черного входа, прижимая к груди тяжелый том.

— Бежим! — выдохнул он.

Но стоило нам завернуть за угол библиотеки, как по коридору первого этажа, отделенному от нас лишь стеклянной галереей, поплыл холодный синеватый свет. Послышался мерный стук каблуков и знакомый голос ректора Вайлса, который что-то обсуждал с дежурным магом.

— Сюда! — Тэрон мертвой хваткой вцепился в мой локоть и затащил в первую попавшуюся дверь в нише стены.

Это оказалась каморка для уборочного инвентаря. Она была тесная, темная и пахнущая мылом, старым деревом и почему-то лавандой. Мы оказались прижаты друг к другу настолько плотно, что я чувствовала каждое его движение. Мои широкие плечи упирались в полки с уборочным инвентарем, а Тэрон в теле Айрис буквально вжался в мою грудь, потому что закрыть дверь иначе было невозможно.

В темноте воцарилась странная, звенящая тишина. Снаружи, за тонкой перегородкой, слышались шаги ректора: тук… тук… тук… Он остановился прямо перед нашей дверью.

И тут началось нечто пугающее. В этом тесном пространстве, в полной темноте, магия внутри нас, а точнее моя душа в его теле и его душа в моем, внезапно вошли в дикий резонанс. Я почувствовала, как по коже Тэрона пробежали колючие искры. Между нами возникло странное, почти физическое притяжение. Я ощущала аромат волос на макушке Айрис, а Тэрон, судя по его участившемуся дыханию, тоже боролся с каким-то новым, непонятным порывом. Наши магии вибрировали, стремясь слиться, и в воздухе буквально запахло озоном, как перед грозой.

В темноте я видела блеск своих собственных глаз, и мои (его) руки сами, повинуясь какому-то инстинкту, начали обнимать эту хрупкую фигуру… Мы замерли, боясь пошевелиться, пока вибрация внутри тел не стала почти невыносимой.

Наконец, шаги ректора затихали. Мы одновременно выдохнули и буквально вывалились из коморки, едва не запутавшись в ведрах.

— Это… это был магический резонанс! — выпалил Тэрон, нервно отряхивая брюки и стараясь не смотреть мне в лицо. — Просто аномалия из-за близости душ! Физика, ничего больше!

— Конечно, физика! — я активно закивала, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Просто статическое электричество!

Мы быстро перебежали в заброшенную аудиторию подвального этажа и, после того как Тэрон зажег маленький магический огонек, раскрыли добытую книгу.

— Вот оно, — Тэрон ткнул пальцем в пожелтевшую схему. — «Ритуал Великого Слияния и Разъединения».

— И что нам нужно? — спросила я, вглядываясь в сложные руны.

— Нам нужен мощный катализатор. Артефакт, способный выдержать колоссальный выброс энергии. Тот, что я разбил в подвале, был детской игрушкой по сравнению с этим.

— И где нам его взять? — я с надеждой посмотрела на него.

Тэрон поднял на меня взгляд зеленых глаз, и в них отразился искренний ужас.

— Он называется «Сердце Драконьего Неба» — сказал Тэрон, и его (мои!) тонкие пальцы нервно забарабанили по обложке запретной книги. — Артефакт находится в личном кабинете короля. Это массивное золотое пресс-папье в форме драконьего яйца, которое лежит прямо у него на столе.

— Подожди, — я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб абсурда. — Мы собираемся грабить монарха ради… канцелярской принадлежности?

— Это не просто подставка для бумаг, Айрис! — Тэрон закатил глаза так сильно, что я испугалась за свои глазные нервы. — Это «Сердце Драконьего Неба». Оно работает как магический стабилизатор: высасывает излишки силы из пространства, чтобы король случайно не испепелил просителей, когда у него плохое настроение. И именно такая мощь способна поменять наши души обратно.

Я привалилась к холодной стене заброшенной аудитории.

— И как мы попадем в святая святых? Там же, наверное, стражи больше, чем адептов в этой Академии.

— Скоро будет двухдневный осенний бал. Весь двор и адепты будут в основном зале, — в глазах Тэрона блеснул азартный огонек, который совершенно не шел нежному лицу Айрис. — Мы проберемся туда в самый разгар праздника. Китар давно мне дал допуск во многие кабинеты королевства, включая и кабинет короля. Но есть одна «маленькая» техническая сложность. Стол короля защищен куполом «Истинного Видения». Он настроен на считывание ДНК. Если к нему прикоснется кто-то, чья душа не соответствует телу, а это наш случай, то купол мгновенно выдаст такой разряд, что от нас останутся только дымящиеся ботинки.

— И какой план? — я подозрительно прищурилась.

— Чтобы обмануть купол, нам нужно создать «магический мост». Если мы будем находиться в максимально тесном физическом контакте, наши ауры перемешаются, создавая помехи для защиты. Проще говоря, пока я буду вскрывать магический замок, ты должна будешь прижимать меня к себе, — он запнулся и скривился, — в общем контакт нужен будет.

В аудитории воцарилась тяжелая тишина. Я посмотрела на свои огромные кулаки, потом на хрупкое тело Айрис.

— Ты хочешь, чтобы я… обнимала саму себя, пока ты грабишь короля? — медленно уточнила я. — Тэрон, меня стошнит прямо на королевский ковер.

— Думаешь, я в восторге? — огрызнулся он. — Мне придется терпеть, как меня лапает мужик с моими же руками! Но выбор невелик: либо ЭТО, либо мы до конца дней будем ходить в чужих телах.

Я представила лицо Китара, если он застанет нас за этим занятием, и почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса.

— И учти, — добавил Тэрон, захлопывая книгу, — действовать нужно быстро. До бала всего неделя. Завтра начинаем тренировки. И у тебя и у меня хромает грация, нужно исправить этот момент.

Я посмотрела на него и поняла: это будет либо величайшее ограбление века, либо самая позорная казнь в истории королевства.

Арина в теле Тэрона.

Утро началось не с запаха кофе, а с осознания того, что вчера всё это был не сон. Я зажмурилась, надеясь, что сейчас открою глаза и увижу свою уютную московскую квартирку, недопитый смузи на тумбочке и, самое главное, своё родное тело.

— Пожалуйста, пусть это будет сон, — прошептал мой (точнее, Тэрона) баритон.

Чудо не произошло. Кровать подо мной была огромной, простыни измятыми моими новыми мощными конечностями, а в коридоре мужского общежития уже слышался гогот боевых магов.

Пришлось вставать и отправляться на утренний «квест» в ванную. Справлять нужды в этом теле всё еще было сомнительным аттракционом, требующим бухгалтерской точности и философского спокойствия.

Закончив со всеми делами, я замерла перед зеркалом. Тэрон, конечно, был чертовски хорош. Широкие плечи, кубики пресса, на которых можно было бы натирать морковку, и это лицо порочного ангела… Любая нормальная женщина на моем месте уже заперлась бы в комнате и занялась самопознанием, но я лишь вздохнула.

Да, тело сексуальное. Но Китар… О, Китар. Его загадочный взгляд, его манеры и та искра в глазах — это было в сто раз лучше любого рельефного пресса. Мне нужен мой принц, а не этот набор мышечной массы, пускай и высшего сорта.

— Соберись, Арина, — приказала я своему отражению. — Ты закрывала квартальные отчеты в лихорадочном бреду, ты справишься и с этим мужским коллективом.

В столовую я вошла в окружении «своих» друзей. Парни, а точнее горы мяса в кожаных куртках, громко обсуждали вчерашние тренировки и то, как «Тэрон» лихо оседлал дракона.

— Ну что, Тэр, сегодня двойную порцию отбивных? — хохотнул Брут, хлопая меня по плечу так, что я чуть не уткнулась носом в раздаточный стол. — Тебе нужно восстановить силы после того визга на полигоне!

Я посмотрела на гору жирного, сочащегося кровью мяса и почувствовала, как мой веганский дух внутри Тэрона протестующе завыл. Ребята отошли к нашему столику.

— Мне, пожалуйста… вот это овощное рагу, — произнесла я, указывая на скромную миску с тушеной морковью и брокколи.

В столовой воцарилась тишина. Пятеро боевиков замерли с ложками во рту.

— Рагу? — переспросил Брут, будто я попросила тарелку битого стекла. — Тэрон, ты что, ударился головой, когда с дракона слезал? Ты же всегда говорил, что овощи — это еда для тех, кто не умеет пользоваться мечом!

— Я на… детоксе, — выдавила я, стараясь придать голосу побольше суровости. — Очищаю чакры.

Парни переглянулись. Кажется, в их понимании «очищать чакры» было чем-то средним между женским капризом и психическим расстройством.

Я села за стол и начала меланхолично жевать морковку, и тут мой взгляд упал на дальний конец столовой. Там, в окружении адепток-целителей и тихих отличниц-алхимиков, сидела «я».

Айрис (точнее, Тэрон в моем хрупком теле) выглядела как воплощение вселенского недовольства. Кружевной воротничок был криво застегнут, волосы всклокочены, а перед ней… о боги! Перед ней лежало два огромных стейка.

Тэрон орудовал ножом и вилкой с такой яростью, будто пытался зарезать этот кусок мяса второй раз. Его подружки за столом испуганно вжимались в лавки, глядя, как нежная герцогиня Айрис поглощает калории со скоростью комбайна.

Почувствовав мой взгляд, Тэрон поднял голову. Наши глаза встретились. Он замер, медленно пережевывая сочный кусок, а затем многозначительно кивнул на мой салат и на свой стейк. Его взгляд буквально орал: «Ешь мясо, идиотка! Не позорь моё тело! Ты боевик или кто⁈»

Он даже приподнял кусок на вилке, как бы предлагая мне одуматься и сменить морковку на протеин.

Я почувствовала, как внутри закипает ярость. Я тут, понимаешь, спасаю его кожу от прыщей и лишнего веса, питаясь травой, а он пихает в моё тело холестерин⁈

Я медленно, под пристальным взглядом своих друзей-качков, подняла руку и, показала Тэрону четкую и недвусмысленную фигу. А потом, для пущего эффекта, демонстративно отвернулась, подчеркнуто наслаждаясь кусочком брокколи.

Тэрон поперхнулся. Я услышала, как он громко стукнул вилкой о тарелку, и одна из целительниц вскрикнула.

О, да. Это война. И если он думает, что может безнаказанно откармливать моё тело до размеров кабана, пока я пытаюсь сделать из него приличного человека, то он очень сильно ошибается.

В этот момент к нашему столу подошел Китар. Он выглядел безупречно, как всегда.

— Доброе утро парни, — мягко сказал он, присаживаясь рядом. — Рагу? Необычный выбор для тебя.

Я расплылась в самой очаровательной улыбке, на которую был способен этот двухметровый шкаф.

— Решил начать новую жизнь, Китар. Более… осознанную.

Китар улыбнулся, и моё сердце сделало кувырок. А в дальнем углу столовой Тэрон в теле Айрис издал звук, очень похожий на рычание раненого медведя.

Игра началась. И что-то мне подсказывало, что скоро в Академии станет очень жарко.

И это «скоро» настало слишком скоро.

Я меланхолично жевала очередное соцветие брокколи, стараясь не думать о том, что мои вкусовые сосочки сейчас совершают коллективное самоубийство, когда мой взгляд упал на Китара. Его лицо, обычно спокойное и благородное, сейчас напоминало грозовой фронт. Он с такой силой сжимал вилку, что несчастный столовый прибор медленно, с жалобным скрипом, сгибался пополам. Взгляд Китара был устремлен мне за спину, и в этом взгляде можно было поджаривать тосты.

Я обернулась.

О боги.

Там, в дальнем конце зала, герцогиня Айрис (Тэрон в моем теле) устроила настоящий спектакль. Видимо, решив, что репутация Айрис слишком скучна, этот нахал одним коротким «Кыш!» разогнал моих верных подружек-ботаников. На их месте теперь красовался какой-то смазливый адепт со второго курса, который подсел к «ней» с видом победителя.

Тэрон в моем теле вовсю задействовал запрещенные приемы: он томно наклонял голову, «мягко» (насколько этот медведь вообще способен на мягкость) мурлыкал парню что-то на ухо и демонстративно слизывал соус с пальца.

Я аж воздухом поперхнулась.

Нахал!

Кадрить парней в моем теле, да еще и на глазах у Китара, который явно считал Айрис своей будущей пассией? Мои бухгалтерские мозги тут же выдали дебет: если это продолжится, Китар либо вызовет того парня на дуэль, либо разочаруется в Айрис навсегда. Оба варианта вели к банкротству моих надежд.

Я перевела взгляд на Китара. Он был не просто зол, он был в бешенстве. Вилка в его руке окончательно превратилась в стальной крендель.

— Я разберусь, — бросила я Китару своим новым басом, стараясь, чтобы это прозвучало как «братская помощь», а не как «ревностный порыв».

Быстрым шагом, от которого содрогались полы, я направилась к столу «сладкой парочки».

— Привет, — сказала я и без приглашения грохнулась на стул рядом с Тэроном.

Я прям кожей почувствовала, как в столовой повисла звенящая тишина. Все сидели, затаив дыхание. Битва титанов: главный красавчик-боевик академии против красавицы-целителя. А мне нужно было срочно выдать что-то такое, чтобы этот смазливый адепт испарился быстрее, чем бюджет на ремонт академии.

— Я смотрю, ты уже здорова, Айрис? — спросила я, стараясь придать лицу выражение глубокой озабоченности.

— Что значит здорова? — всполошился парень, глядя на Тэрона. — Тебе было плохо, Айрис?

— Конечно, плохо, — сказала я тихо, доверительно наклоняясь к парню. — Бедная герцогиня Айрис вчера неудачно поэкспериментировала с зельем. Теперь у неё редчайшая форма магического паразитарного галлюциноза. Любой мужчина, который сидит к ней ближе метра, через пять минут начинает казаться ей… гигантским говорящим навозным жуком. А когда она видит жуков, у неё срабатывает родовой инстинкт, она начинает неконтролируемо плеваться парализующей магической слизью и пытаться отложить в них свои невидимые эфирные яйца.

Парень медленно начал отодвигаться, его лицо приобрело оттенок подгнившей капусты.

— Яйца? — икнул он.

— Да, — я тяжело вздохнула и положила свою (Тэрона) огромную ладонь ему на плечо. — Ты только посмотри, как она на тебя смотрит. Видишь этот блеск в глазах? Она уже прицеливается, куда удобнее прикрепить кладку. Беги, парень. Если она начнет плеваться, будет поздно.

Адепта сдуло со стула с такой скоростью, что за ним остался лишь легкий ветерок. Тэрон в теле Айрис сжал свою тарелку так, что она треснула, а я поняла: мой «кредит доверия» у Китара только что вырос, но мои шансы дожить до конца обеда стремятся к нулю.

Тэрон в теле Айрис.

Я знал, что Айрис нравится Китар. Эти их томные вздохи, случайные касания пальцев над учебниками и взгляды в пол при встрече бесили меня еще до того, как я оказался в её теле.

Герцогиня Айрис была бесспорной красавицей, но, положа руку на сердце (которое теперь было прикрыто весьма тесным корсетом), скука смертная. Ботанка, отличница, ходячая энциклопедия этикета. Я таких всегда обходил стороной. Другу я желал лучшего. Кого-то яркого, дерзкого, с кем можно и дракона приручить, и эль за углом выпить. Зачем Киту эта пигалица? Ну, на один разок, не более.

Для такой, как она, репутация скромницы — это всё. Поэтому, когда в столовой ко мне подвалил тот смазливый адепт, план созрел мгновенно. Один громкий скандал, пара двусмысленных намеков и Кит разочаруется в этой «святоше» навсегда. Забудет, как страшный, совершенно неэротичный сон.

Но Айрис всё испортила. То, как она технично выставила парня, сочинив историю про «эфирные яйца», заставило меня даже мысленно поаплодировать. Ловко. И, что важнее, это убедило меня: Кит для неё важнее собственного доброго имени. Может, она и не такая безнадежная зануда.

— Ладно, 1:1 на сегодня, — буркнул я, глядя в свои же серые глаза, которые сейчас светились от триумфа. — Вечером приступаем к тренировкам. На балу придется танцевать, а значит, нам нужно не опозориться.

Я развернулся и вышел из столовой, стараясь, чтобы мои бедра не виляли так сильно. Проклятая женская походка, к ней невозможно привыкнуть!

…

Вечер наступил после мучительных часов на факультете Целительной магии. Мой мозг кипел от формул, а руки пахли какими-то сушеными хвостами. Я перехватил «себя» (точнее Айрис) в темном коридоре и буквально потащил в бальный зал.

Зал пустовал. В огромном пространстве горело всего пара магических сфер, отбрасывая длинные, пугающие тени. Нам не нужно было лишних глаз. Мы и так со стороны смотрелись, мягко говоря, странно. Сутулый, хмурый качок-переросток и изящная девушка, которая шагала так, будто только что сошла с палубы пиратского корабля во время шторма.

Я достал из кармана артефакт, маленькую позолоченную шкатулку, которая знала все придворные ритмы. Нажал на крышку, и под сводами поплыла величественная, сложная мелодия «Звездного вальса».

— И что ты стоишь столбом? — я сложил руки на груди. — Ты ведешь. Хватай меня и кружи.

— Я это… — она замялась, переступая своими огромными ножищами. — Не помню.

— Что значит «не помню»? — я опешил. — Айрис, тебя с пеленок учили танцевать! У вас, аристократок, это в ДНК зашито вместе с высокомерием и умением пользоваться веером. Тебя ночью разбуди, ты должна выдать любой па из «Северной симфонии»!

Я видел, как моё собственное тело напротив приобретает мертвенно-бледный вид. Она сглотнула, глядя на свои широкие ладони так, будто видела их впервые.

— Понимаешь, Тэрон… — выдавила она, пятясь назад. — Твой мозг… он очень специфический. Тут столько отделов занято мыслями о заточке меча и чистке доспехов, что места для изящных искусств просто не осталось. Как только я оказалась в этом теле, все твои… то есть мои знания о танцах просто стерлись! Мускульная память — слышал о таком? Твои мышцы помнят, как бить в челюсть, но они в ужасе от ритма три четверти!

— Не неси чушь! — я шагнул к ней, сокращая дистанцию. — Танцы — это та же тактика. Шаг влево, поворот, захват… то есть поддержка. Давай, клади руку мне на талию. И не так, будто ты собираешься швырнуть меня через бедро!

Айрис осторожно, словно касаясь раскаленного железа, положила руку мне на талию. Её (мои!) пальцы были горячими и тяжелыми.

— Так, — прошептала она. — Ладно. Допустим, я… я просто очень сильно переволновалась из-за обмена. Понимаешь, Тэрон, у нас в родовом поместье… танцы немного другие. Более… э-э… минималистичные. Называются «два притопа, три прихлопа».

— В каком еще поместье? — я опешил. — Я видел твоего отца, на балу в прошлом году. Он танцевал так, будто у него вместо позвоночника стальной стержень, а не как человек, который боится собственной тени!

— Ну… это была парадная маска! — выпалила она, пятясь назад и едва не задевая колонну. — На самом деле мы… мы больше по прыжкам и хлопкам.

— На королевском балу нет хлопков! — прошипел я, чувствуя, как внутри снова начинает искрить та самая магия резонанса. — Там есть только идеальная осанка и плавность движений. Смотри на меня. Я буду считать.

Я попытался повести её за собой, но Айрис тут же наступила мне на ногу. Моё изящное тело издало сдавленный писк.

— Ой! Прости! — она дернулась назад. — Тэрон, это безнадежно! Я не знаю этих шагов! Мой мозг в твоем теле выдает только схемы захватов и… и какие-то странные цифры! Наверное, это твои долги в трактирах!

— Какие еще цифры⁈ У меня нет долгов! — я схватил её за плечи, пытаясь зафиксировать это неуправляемое горой мышц тело. — Слушай меня, герцогиня. Если ты не выучишь этот танец, мы не попадем в кабинет короля. Мы не украдем артефакт. И ты навсегда останешься в этом теле. Будешь бриться каждое утро, хлебать эль из бочки и потеть на плацу, понятно?

Она замерла, глядя мне прямо в глаза. Расстояние между нами было всего пару сантиметров. Моя магия внутри неё и её магия внутри меня снова начали вибрировать, создавая вокруг нас странное гудение.

— Ладно, — выдохнула она, и я почувствовал её горячее дыхание. — Учи. Но если я себе что-нибудь сломаю — чур, в лазарет меня несёшь ты. На руках.

— В этом теле я тебя разве что докачу, — усмехнулся я. — Поехали. Раз-два-три, раз-два-три…

И мы начали. Это было похоже на попытку скрестить лебедя с медведем, но под сводами пустого зала, в тусклом свете сфер, мы кружились, наступая друг другу на ноги и обмениваясь колкостями, которые почему-то звучали всё менее сердито.

— Я смотрю, сюрприз удался, — раздался от дверей голос, от которого у меня (Тэрона в теле Айрис) корсет мгновенно стал тесен втрое.

Мы резко обернулись. В дверях, скрестив руки на груди, стоял Китар. Вид у него был такой, будто он только что обнаружил, что его близкие люди предали. В глазах полыхало опасное пламя.

— Ничего не хотите мне сказать? — процедил он.

Черт. Вот это я влип. Ситуация хуже не придумаешь: я стою в обнимку со своим собственным телом, в котором сидит девица, не знающая, с какой стороны подходить к вальсу, а мой лучший друг думает, что я увожу его невесту. Мозги заклинило.

— Блин, Кит, ты всё испортил! — внезапно выдала Айрис моим басом, да так натурально, что я сам себе почти поверил. — Теперь сюрприза не получится!

— Сюрприза? — Китар сделал шаг в зал, и тени от светильников зловеще качнулись. — И в чем он заключается? В том, что вы вдвоем мило проводите вечера в пустом зале? И давно у вас этот… «ансамбль песни и пляски»?

— Ты всё не так понял! — начала было Айрис, но я вовремя сообразил: если сейчас не вмешаться, Китар либо вызовет «меня» на дуэль и пришибет моё драгоценное тело, либо обидится на меня до конца жизни.

Нужно было включать «режим леди», даже если от этого чесались кулаки.

— Тэрон помогал мне с танцами, — я опустил взгляд в пол и слегка затрепетал ресницами, вспоминая, как это делали девицы, когда хотели выпросить у меня лишнюю порцию эля в трактире. — Я… я очень плохо танцую. Стеснялась признаться. Хотела, чтобы на балу тебе не было за меня стыдно.

Китар изменился в лице так быстро, будто по нему проехались очищающим заклинанием. Морщинка между бровей разгладилась, а в глазах появилось столько нежности, что мне захотелось немедленно сплюнуть.

— Вот как… — выдохнул он. — Глупенькая, мне никогда не будет за тебя стыдно.

Он подошел вплотную и решительно, не терпящим возражений жестом, забрал мои руки из широких ладоней Айрис.

— Спасибо, Тэрон, — бросил он «мне» через плечо. — Дальше я сам.

И он закружил меня. Под музыку, которая внезапно показалась мне похоронным маршем. Это был ад. Меня обнимал мой лучший друг, мой брат по оружию, парень, с которым мы вместе вычищали конюшни и задирали магистров. И ладно бы просто обнимал, он смотрел на меня так, будто я был самым дефицитным сортом горного меда.

«Он меня сейчас сожрет», — в ужасе подумал я, чувствуя, как его рука уверенно лежит на моей (Айрис!) талии. Меня буквально выворачивало наизнанку. Если мы не обменяемся телами в ближайшие дни, я сойду с ума.

Может, рассказать ему правду? Сказать: «Кит, старина, это я, Тэрон! Просто я сейчас в платье и с грудью!» Нет. Ни за что. Такого позора я не переживу. Если он узнает, что обнимал меня и шептал на ухо всякую романтическую чушь, я не смогу смотреть ему в глаза до конца веков. Моя репутация грозного мага рухнет и погребет под собой всё королевство.

— Я так устала… Спасибо тебе, — выдавил я как можно мягче, после того как музыка затихла. Попытался изобразить улыбку, хотя больше это было похоже на оскал черепахи.

И тут я заметил, что лицо Китара начинает медленно приближаться. О боги, он склонялся для поцелуя! Моё мужественное сердце (в девичьей груди) чуть не совершило экстренный выход через ребра.

В последний момент я резко дернул головой в сторону. Губы Китара проехались по моей щеке, оставив влажный след. Меня передернуло так, будто по спине пробежал ледяной элементаль.

— Пока! — выкрикнул я и, задрав юбки, пулей вылетел из зала, позорно сверкая пятками.

За спиной я услышал издевательское хихиканье Айрис в моем теле и тяжелый, полный разочарования вздох бедняги Китара.

Война войной, но завтра я её точно придушу. Или заставлю её съесть пять стейков подряд. Потому что такие эмоциональные перегрузки мне противопоказаны.

Тэрон в теле Айрис.

Утро началось с того, что я в очередной раз проклял тот день, когда решил поиграть с артефактами. Просыпаться в облаке кружев и аромате лаванды вместо привычного запаха старой кожи и мужского пота — это испытание не для слабого духом боевого мага.

Я сел на кровати, чувствуя, как шелковое одеяло предательски приятно скользит по коже. С досадой вздохнув, я подошел к ростовому зеркалу.

Ладно, положа руку на… то, что теперь было моей грудью, Айрис была шедевром природы. Тонкая талия, фарфоровая кожа, губы, которые будто специально созданы для того, чтобы на них смотрели и вздыхали. Я придирчиво повертелся. Даже в этой дурацкой ночнушке я выглядел как мечта поэта.

— И вот в этом-то и вся проблема, — проворчал я своим новым нежным голосом. — Если я и дальше буду таким идеальным, Кит от меня не отстанет. Он же вчера чуть не присосался к моей щеке! А я не планирую заводить роман с собственным лучшим другом, будучи в теле женщины. Это не по-мужски. Это… Фу.

Значит, выход один: из герцогини нужно сделать нечто такое, от чего у любого принца мгновенно пропадет эрекция, аппетит и желание вообще находиться в одном королевстве с этой «красотой».

Я решительно распахнул гардероб. Так, рюши в сторону, шелк в утиль. О! Вот оно. Я выудил из глубин шкафа самое чопорное, закрытое и унылое платье цвета «депрессивной тучи». Оно застегивалось под самый подбородок, превращая шею в подобие колонны, и полностью скрывало любые намеки на фигуру.

Затем настало время прически. Я заплел косу так туго, до хруста в висках и обмотал её вокруг головы так, что стал похож на старую профессоршу прикладной алхимии, которая ненавидит всё живое. Но финальным штрихом стал макияж.

Я вспомнил, как сестра подкрашивала себе глаза. Взяв кисточку, я решил, что «больше — значит лучше».

Румяна: два ярко-розовых круга на щеках.

Тени: густо-фиолетовые, до самых бровей. Вид такой, будто я не спал три недели или проиграл бой с драконом.

Помада: кроваво-красная, причем я намеренно слегка «промахнулся» мимо контура, создавая эффект свежевыпитого томатного сока или безумия.

— Идеально, — я довольно оскалился в зеркало. Отражение ответило мне таким жутким видом, что я сам на секунду захотел вызвать экзорциста. — Теперь Китар поймет, что у Айрис «тяжелый период». Очень тяжелый.

…

В столовую я вошел с грацией невыспавшегося тролля. В зале было людно, и я сразу заприметил компанию принца. Китар сидел в центре, выглядя задумчивым и слегка помятым после вчерашнего. Айрис (в моем теле) сидела рядом, вальяжно закинув ногу на ногу и попивая тыквенный сок с мякотью.

Стоило мне приблизиться на расстояние десяти метров, как шум в столовой начал затихать. Люди оборачивались, роняли вилки и тихо крестились.

Я торжественно прошествовал к их столу и грохнулся на стул прямо напротив Китара.

— Доброе утро, мальчики! — пробасил я, забыв, что должен говорить нежнее. — Есть что пожрать?

Наступила мертвая тишина. Китар медленно поднял взгляд. Его глаза округлились, вилка с куском омлета замерла в сантиметре от рта. Он смотрел на мои фиолетовые веки и щеки-яблоки с таким ужасом, будто я был демоном высшего круга.

А в это время Айрис… О, это был момент истинного триумфа. Она как раз сделала большой глоток сока. Увидев своё лицо, изуродованное моими стараниями, она не просто поперхнулась. Сок пошел обратно, причем не только через рот, но и двумя мощными оранжевыми струями через нос.

— Кххха-пффф! — Айрис согнулась пополам, кашляя и пытаясь одновременно вытереть лицо и указать на меня дрожащим пальцем. — Ты… ты… ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА с ЛИЦОМ⁈

— Тебе не нравится? — я невинно хлопнул накрашенными ресницами. — А я думала, это подчеркивает мою внутреннюю глубину.

— Это подчеркивает твой диагноз! — просипела Айрис, вытирая нос рукавом моей (своей!) куртки.

Китар, наконец, обрел дар речи.

— Айрис… радость моя… — он осторожно протянул руку, но тут же отдернул её, видимо, побоявшись испачкаться в моем «боевом раскрасе». — Ты… ты сегодня выглядишь… очень… оригинально. Ты плохо спала? У тебя что-то болит?

— О, Кит, я чувствую себя просто чудесно! — я широко улыбнулся, демонстрируя кроваво-красную помаду на зубах. — Решила сменить имидж. Говорят, мужчинам нравятся загадочные женщины. Ну как, я достаточно загадочна?

— Ты пугающе загадочна, — честно признался Китар, отодвигая свою тарелку подальше. — Прости, нам… нам пора на тренировку.

Айрис в моем теле медленно поднялась, кулаки сжались. В её глазах я прочитал смертный приговор.

Я ухмыльнулся. План сработал на все сто: Кит в шоке, Айрис в ярости, а я наконец-то чувствую, что контролирую ситуацию. Даже если для этого пришлось стать похожим на жертву взрыва в магазине косметики.

Я сидел, сияя своим макияжем «безумного маляра», и наслаждался триумфом. Китар выглядел так, будто сомневался, звать мне врача или сразу экзорциста. Айрис в моем теле тяжело дышала, вытирая нос, и я уже готов был праздновать победу, но тут…

Тут эта пигалица в моем теле сделала ход конем. Она резко обернулась и перехватила за локоть проходящую мимо Венеру, адептку третьего курса, которую в Академии за глаза называли «Розовым Кракенном» или просто «Ходячей Бестией».

Веня была девушкой… выдающихся форм. Она напоминала огромный голубой зефир, который очень хочет тебя задушить в объятиях. Веня верила в «любовь с первого взгляда» примерно пять раз в день, и от её напора шарахались даже боевые магистры, потому что, если Веня решала, что ты её «судьба», спастись можно было только телепортацией в другое измерение.

— Девушка, радость моя! — пробасила Айрис моим голосом, да так медово, что у меня зубы свело. — Ты сегодня что делаешь вечером? Хочу пригласить тебя на свидание. Настоящее. С луной и… ну ты поняла.

В столовой, где и так стояла тишина из-за моего внешнего вида, наступил вакуум. Звук падающих вилок напоминал металлический камнепад. Те, кто еще держал столовые приборы, выронили их синхронно. Главный красавчик, бабник и элитный боевик Академии приглашает на свидание Веню⁈

С моего накрашенного лица медленно сползла довольная улыбка. А на лице Тэрона (моем, блин, родном лице!) появился хищный, мстительный оскал. Я почувствовал, как мои (Айрис) щеки багровеют под слоем боевого раскраса.

— Тэрон… ты… — прохрипел я, но Айрис меня не слушала.

Она притянула Веню поближе, и та, издав звук, похожий на свист закипающего чайника, вцепилась в мой бицепс мертвой хваткой.

— Давно хотел тебе сказать, — продолжала Айрис, игнорируя мой испепеляющий взгляд, — что я просто млею от твоих изгибов. Эти… масштабы! Это же просто симфония плоти!

— Ох, Тэрончик! — проблеяла Веня, и по её лицу было видно, что она уже мысленно выбирает имена для их будущих двенадцати детей. — Я только «за»! Я вся твоя!

— Тогда сегодня в семь, у центральных ворот, — закрепила сделку «моя» рука, похлопав Веню по плечу.

— Договорились! — взвизгнула деваха и, сияя как начищенный медный таз, ускакала в сторону выхода, едва не сбив по пути парочку первокурсников.

Я сидел, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. Она это сделала. Она отдала моё идеальное, тренированное тело в руки женщины, которая зацелует его до смерти и обвешает розовыми ленточками.

Китар, глядя на то, как мы с «Тэроном» злобно сверлим друг друга глазами, нервно откашлялся. Кажется, он всерьез опасался, что сейчас в столовой начнется стихийное бедствие.

— Так… кажется, нам пора на тренировку, — быстро сказал он, хватая Айрис (в моем теле) за локоть и буквально уволакивая её к выходу. — Тэрон, идем. Тебе нужно… э-э… выплеснуть энергию.

Айрис уходила, победно обернувшись и послав мне воздушный поцелуй моими же пальцами.

Это не просто война. Это геноцид моей репутации. И если я не придумаю, как сорвать это свидание, завтра вся Академия будет обсуждать, как Тэрон подбирает свадебные рюши вместе с Венерой.

Арина в теле Тэрона.

Я стояла перед зеркалом в комнате Тэрона, затягивая полотенце на бедрах. Ладно, признаю: смотреть на это тело в отражении, единственный плюс моего нынешнего положения. Рельефный пресс, мощные плечи, капли воды, стекающие по…

— Так, Арина, соберись! — шикнула я сама на себя. — Ты идешь на это свидание ради возмездия. Никто не смеет портить моё лицо фиолетовыми тенями и выставлять меня «матрешкой-убийцей».

Я уже потянулась к штанам, когда дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге стояла Айрис. В том самом жутком платье под горло и с размазанным макияжем, который Тэрон так и не соизволил смыть.

— Ты никуда не пойдешь! — прорычал мой нежный девичий голос, приправленный мужскими интонациями портового грузчика.

— О, явилась, — я вальяжно оперлась о косяк, стараясь не думать о том, что стою перед ним практически голышом. — В дверь стучать не учили, Ваше Светлейшество?

— Здесь я — хозяин этой комнаты! — Тэрон (в образе Айрис) захлопнул дверь и вытащил из-за спины… моток магической верёвки. — Я не позволю тебе осквернить моё тело объятиями Венеры. Ты хоть знаешь, что она делает с парнями? Она их метит! Она оставляет засосы в форме сердечек, которые не смываются три недели!

— Значит, буду ходить с сердечками, — хмыкнула я, делая шаг к нему. — Твои друзья решат, что ты стал еще популярнее.

— Ах ты…! — взвизгнул Тэрон— Стой, где стоишь!

Он вскинул руки, пытаясь сплести парализующее заклинание, но магия Айрис, не привыкшая к такой агрессии, выдала лишь пучок розовых искр. Я рассмеялась и попыталась перехватить его руки. Мы сцепились.

Это было максимально нелепо: двухметровый полуголый качок (я) пытался увернуться от разъяренной миниатюрной леди (он), которая с рыком пыталась привязать меня к кровати.

— Сдавайся! — пыхтела «я», запрыгивая мне на спину.

— Слезь с меня, безумная женщина!

Мы повалились на кровать. Тэрон оказался сверху, прижимая мои руки к подушкам. И в этот момент пространство вокруг нас будто сгустилось. Та самая магия резонанса, которая преследовала нас еще с библиотеки, рванула наружу. Воздух между нами задрожал, по коже побежали колючие разряды, а запах озона стал невыносимым.

Я замерла, глядя в свои собственные зеленые глаза. Тэрон тоже затих. Его (моё) лицо было так близко, что я видела каждую ресничку. И вдруг… притяжение. Не то магическое, о котором пишут в учебниках, а какое-то странное, глухое, бьющее прямо в виски. Почему мне вдруг захотелось…

Тук-тук-тук!

— Тэрон, ты там скоро? Вени уже полирует копыта у ворот! — раздался за дверью голос Китара.

Мы подскочили как ужаленные.

— Черт! — прошипела я. — Если он тебя здесь увидит в таком виде, нам конец! — В шкаф! Живо! — Тэрон (в теле Айрис) в панике попытался нырнуть под кровать, но я перехватила его за шиворот и буквально запихнула в массивный дубовый шкаф, пригрозив кулаком.

Я едва успела натянуть штаны и набросить рубашку, когда Китар вошел. Он окинул взглядом комнату (и подозрительно взбитые подушки), а потом уставился на меня.

— Слушай, Тэр… — принц замялся. — Ты серьезно? Веня? Я, конечно, всё понимаю, ты любишь эксперименты, но она же… ну, она же тебя съест. В буквальном смысле. Она уже пришла в розовом платье с кринолином, который занимает половину улицы. Что с тобой?

Я застегнула последнюю пуговицу и постаралась придать лицу выражение «умудренного опытом мачо». Из шкафа донеслось подозрительное шуршание, и я громко кашлянула.

— Знаешь, Кит… — я похлопала друга по плечу. — Я просто решил немного разнообразить свой досуг. В смысле, девушек. А то эти идеальные красотки… с ними же поговорить не о чем. Только и знают, что хлопать ресницами да обсуждать новые фасоны платьев. А Веня — это… это стихия! Это опыт! Хочу чего-то настоящего, понимаешь? Земного.

Китар посмотрел на меня с таким сомнением, будто я только что признался в любви к огородным пугалам.

— Земного? Ну-ну. Главное, чтобы она тебя под этой землей не похоронила в порыве страсти.

Принц вздохнул и направился к выходу.

— Ладно, пойдем. Я провожу тебя до ворот. Хочу убедиться, что ты это делаешь добровольно, а не под действием приворотного зелья.

Мы вышли из комнаты, и я успела заметить в щели шкафа один сверкающий от ярости зеленый глаз.

«Удачи в шкафу, Ваше Светлейшество», — подумала я, закрывая дверь на ключ.

Мы с Китаром вышли к центральным воротам, и я поняла, что «розовый апокалипсис» — это не метафора. Это реальность, обтянутая в сто пятьдесят слоев фатина.

Веня не просто надела платье. Она материализовалась в центре гигантского розового облака, которое, казалось, имело собственное гравитационное поле. Если бы в этом мире существовали зефирные монстры, Венера была бы их королевой. При виде нас она так активно замахала рукой, что её кринолин качнулся, едва не сбив с ног проходящего мимо первокурсника.

Вокруг ворот подозрительно участилось движение. Адепты, которые обычно в это время зубрили заклинания, внезапно решили «прогуляться именно здесь». Кто-то усиленно читал книгу вверх ногами, кто-то по третьему кругу завязывал шнурок, но все взгляды были прикованы к нам. Весь кампус замер в ожидании: неужели главный ценитель женских форм Тэрон действительно решил сменить диету с «изысканных десертов» на «сахарную вату в промышленных масштабах»?

— Привет, мальчики! — пропела Веня, и в её голосе было столько патоки, что у меня виртуально заныли зубы.

Я замерла, глядя на это розовое великолепие, и почувствовала, как по спине Тэрона (тому самому мужественному и широкому) пробежал холодный пот. Я жалобно посмотрела на Китара. В моем взгляде было всё: мольба о пощаде, завещание моих бухгалтерских книг и немой крик «Спаси меня, или я сейчас сдамся в плен этому зефиру!».

Китар, к его чести, расшифровал мой SOS мгновенно. Он посмотрел на Веню, потом на меня, и в его глазах мелькнуло нечто среднее между сочувствием и обреченностью.

— Ребят, я тут подумал… — Китар кашлянул, поправляя воротник. — Вечер такой чудесный. Может, я составлю вам компанию? Так, знаете, по-дружески. Чтобы Тэрон не слишком зазнавался от такого эксклюзивного общества.

Надо было видеть лицо Венеры. Она не просто обрадовалась. Её лицо приобрело оттенок перезрелого помидора, и мне показалось, что сейчас её корсет не выдержит и рванет, как магическая граната. Мысль о том, что она идет на свидание сразу с двумя самыми завидными женихами Академии (и всего королевства в придачу), явно перегрела её ментальные контуры.

— О-о-о! — выдохнула она, хватая нас обоих под локти. — Двое рыцарей для одной меня! Это так… эпично!

Я почувствовала, как её пухлая ладошка вцепилась в мой бицепс, но мне было плевать. Китар был рядом, и я ощущала исходившую от него уверенность.

Всё-таки он самый лучший. По крайней мере, самый лучший друг, который не бросил меня на растерзание розовому Кракену.

Мы двинулись в сторону центральной улицы под прицелом сотен ошарашенных глаз. Я шла и думала, что вечер в любом случае, обещал быть… незабываемым.

Тэрон в теле Айрис.

Если бы кто-нибудь неделю назад сказал мне, великому боевому магу огня и первому красавцу Академии, что я буду сидеть в собственном шкафу, запертый пигалицей-ботанкой, я бы испепелил шутника на месте. Но реальность оказалась куда более изощрённой садисткой.

Выбравшись из шкафа (со второй попытки, проклятые юбки зацепились за что-то), я обнаружил, что дверь заперта. Айрис, эта… эта пигалица, не просто ушла на свидание, она забаррикадировала меня в моей же спальне!

— Ну уж нет, — прошипел я, распахивая окно. — Ты не скормишь мой пресс этому розовому чудовищу без боя.

Спускаться со второго этажа по вьющемуся плющу в длинном, чопорном платье, это вам не спорт. Это отдельный круг ада. На середине пути я понял, что «депрессивная туча» (моё платье) работает как отличный парус, а колючие ветки плюща явно имеют что-то против герцогинь. На середине пути я не удержал равновесие и с грацией подбитого дракона рухнул в кусты.

В город я входил, представляя собой зрелище эпическое: подол испачкан в грязи, из моей тугой причёски-косы торчали листья и какие-то подозрительные палки, а фиолетовые тени под глазами от пота размазались, придав мне вид побитой, но очень решительной панды.

Я нашёл их в самом уютном кафе на набережной. Троица сидела за угловым столиком. Веня в своём розовом великолепии занимала столько места, что Китару приходилось буквально прижиматься к Айрис (в моём теле!). Глядя на то, как Кит что-то весело шепчет этой самозванке, я почувствовал, как магия внутри меня начинает закипать.

Я решительно вошёл в кафе. Посетители затихли. Официант выронил поднос. Я их не виню, я бы тоже испугался, если бы в зал ворвалась взъерошенная герцогиня с ветками в волосах и взглядом серийного маньяка.

— Какое совпадение! — пробасил я, подходя к их столику, и, не дожидаясь приглашения, втиснулся на стул прямо напротив Айрис.

Под столом я нашёл её ногу и со всей душой впечатал в неё свой каблук. Айрис охнула, её глаза полезли на лоб, а сок в стакане опасно плеснул на скатерть.

— Айрис⁈ — Китар подпрыгнул, глядя на мой «эко-дизайн» в волосах. — Ты что… ты через лес бежала? Или на тебя напали разбойники?

— Просто гуляла, — я ослепительно (и очень кроваво, благодаря помаде) улыбнулся. — И вдруг почувствовала себя такой одинокой. Знаете, в тишине Академии так скучно… Вы ведь не против, если я присоединюсь?

Венера посмотрела на мои растрёпанные косы и размазанное лицо. В её взгляде промелькнуло нечто вроде искреннего сочувствия, которое обычно испытывают к людям, у которых внезапно и окончательно «улетела кукушка». — Конечно, дорогая… — протянула она, отодвигаясь подальше. — Садись. Кажется, тебе нужно… выпить. Сильно выпить.

Заиграла медленная, тягучая музыка. Идеальный момент.

Я наклонился к самому уху Вени и зашептал так, чтобы Китар не слышал:

— Вени, милая… Ты только посмотри на Китара. Видишь, как он хмурится? Это всё потому, что он безумно влюблён в тебя. Он не смог оставить тебя наедине с Тэроном из-за жгучей ревности! Он просто умирает, как хочет с тобой потанцевать, но бедняга так боится отказа, что едва дышит.

Венера замерла. Её глаза расширились до размеров чайных блюдец. Она посмотрела на Китара, который в этот момент просто пытался незаметно вытащить лист из моей причёски. Для Вени это, видимо, стало окончательным доказательством.

— Быть танцам! — взревела она, вскакивая с места. Прежде чем Китар успел хотя бы пискнуть, «Розовый Кракен» мёртвой хваткой вцепился в его ладонь и потащил на танцпол как буксир, тянущий баржу.

— Ну а теперь мы, — я резко обернулся к Айрис. Её лицо выражало высшую степень ужаса.

— Тэрон, ты что творишь?.. — начала она, но я уже схватил её (себя!) за руку.

Я рванул её на середину зала. Танцем это назвать было сложно. Скорее, это походило на конвоирование опасного преступника. Я наступал ей на ноги, толкал плечом и, используя момент, когда Веня и Китар скрылись за колонной в вихре розовых юбок, резко потащил «себя» к чёрному выходу.

— Эй! Куда⁈ — возмутилась Айрис, спотыкаясь о порог.

— На свежий воздух, «солнышко»! — прошипел я и с наслаждением выставил её за дверь, в тёмный и пустой переулок.

Я прислонился к двери, тяжело дыша. Наконец-то. Только я, она и этот проклятый город. Пора выяснить, чьё это тело и кто тут главный.

…

Переулок встретил нас сыростью и запахом старого камня. Айрис, оказавшись на улице, тут же развернулась и с такой силой пнула дверь черного входа моим ботинком, что я испугался за сохранность своих пальцев.

— Ты совсем спятил, «цветочек» недоделанный⁈ — взревела она, наступая на меня. — Ты хоть понимаешь, как я сейчас выгляжу перед Китаром? Я бросила его один на один с розовым чудом!

— Это ты меня заперла в комнате! — я ткнул в её (свою!) грудь пальцем, не забывая, что на моем лице всё еще красуется макияж мертвой панды. — Ты отправила моё тело на дегустацию к Вене! Ты хоть представляешь, как сложно было спускаться по плющу в этом проклятом парашюте, который ты называешь платьем⁈

— Это была самооборона! Ты превратил моё лицо в… в это!

Мы орали друг на друга так, что искры летели, и, кажется, магия снова начала гудеть где-то в районе солнечного сплетения. Но наш триумфальный скандал прервало подозрительное деликатное похмыкивание из темноты.

Из теней вынырнули трое. Типичные городские «джентльмены удачи»: ножи, немытые рожи и стойкое амбре дешевого эля.

— Ого, гляньте-ка, — ухмыльнулся вожак, поигрывая кинжалом. — Здоровяк и его… э-э… очень странная подружка. Слышь, парень, отдавай кошелек, а мы, так и быть, не будем спрашивать, почему твоя дама выглядит так, будто её жевал дракон и выплюнул в ведро с краской.

Я скрестил руки на груди и ехидно посмотрел на Айрис.

— Да мой парень сейчас вас уделает. Ну давай, герой. Покажи им, на что способен лучший боевой маг Академии. Твой выход!

Айрис в испуге вытаращила не меня глаза, потом нахмурилась, решительно расставила мои ноги (выглядело это внушительно) и вытянула руку вперед.

— Сейчас вы узнаете, что такое гнев Тэрона! — выкрикнул я и замер в ожидании феерии.

Айрис зажмурилась, тужась так, будто пыталась сдвинуть гору. Из моей ладони вылетело… маленькое, чахлое облачко серого дыма, которое с тихим звуком «пфух» растаяло в воздухе.

Разбойники переглянулись. И заржали.

— Это что, фокус? — спросил один. — Нам теперь испугаться или покашлять?

— Айрис, какого черта⁈ — прошипел я. — Концентрация! Фаербол, давай же!

— Я пытаюсь! — прохрипела она. — Но твой мозг выдает только это! Тут нет инструкции к огню!

В следующий момент разбойники решили, что комедия окончена. Один из них, маг-недоучка, вскинул руку, и в Айрис полетел вполне настоящий сгусток пламени. Моё тренированное тело сработало на инстинктах, я отскочил, а Айрис успела только пригнуться, но тут же получила кулаком в челюсть от второго бандита.

— Эй! По лицу не бейте! — взвыл я, видя, как на Тэрона (моей) безупречной скуле расцветает синяк. — Это моё!

Айрис начали теснить. Она махала моими кулаками с грацией ветряной мельницы, но без магии боевик — просто большая мишень. Когда вожак замахнулся, чтобы приложить «меня» рукоятью ножа по затылку, я понял: хватит.

— Отойди, недоразумение! — рявкнул я.

Я шагнул вперед, преграждая путь к Айрис. Юбки мешались, корсет сдавливал легкие, но я — Тэрон, и магия огня у меня в крови, в каком бы кружевном аду я ни был заперт. Я щелкнул пальцами, и из моих тонких девичьих ладоней вырвались два ослепительных столба яростного пламени.

— Поиграем? — прошипел я голосом Айрис, но с интонациями палача.

Разбойники даже не кричали. Они просто синхронно развернулись и припустили по переулку так, что пятки сверкали в темноте ярче моих фаерболов. Маг-недоучка по пути даже выронил нож.

Тишина. Я тяжело дышал, чувствуя, как магия дрожит от перенапряжения.

Я подошел к Айрис, которая села на ступеньки черного хода, потирая челюсть и ошарашенно глядя на меня.

— Ты… ты только что почти поджарил им пятки хоть и в платье? — прошептала она.

Я присел к ней. Картина была достойной кисти безумного художника: я — герцогиня в грязном платье, с листьями в волосах и размазанным фиолетовым гримом, и она — огромный боевик с наливающимся синяком под глазом и виноватым видом.

— Ну и день, — выдохнула Айрис, осторожно ощупывая моё лицо. — Прости за челюсть. Я правда пыталась ударить его первой.

— Завязывать пора, — вздохнул я, глядя на свои (её) испачканные ладони. — Кит в шоке, Веня в экстазе, мы в синяках. Если на балу мы не доберемся до артефакта в кабинете короля, то всё станет намного, намного хуже.

Айрис слабо усмехнулась и прислонилась головой к моему плечу.

— Согласна. Только… можно ты завтра не будешь краситься?

— Договорились, — буркнул я. — Тогда ты за завтраком съешь стейк. И это не обсуждается.

Возвращение в кафе «Золотая чешуя» напоминало явление двух выживших после крушения дирижабля. Я (в теле Айрис) изо всех сил пытался придать лицу выражение «хрупкой девы в шоке», а не «мастера огня, который только что хотел убить всех встречных». Айрис в моем теле старательно прихрамывала, хотя, судя по её виду, она больше страдала от ущемленного самолюбия, чем от синяков.

Китар и Венера обнаружили нас у черного входа. Кит подлетел к нам быстрее, чем выпущенная стрела.

— Боги! Тэрон! Айрис! Что произошло⁈ — он переводил взгляд с моего размазанного грима на наливающееся фиолетовым скулу своего лучшего друга.

— Ей… — Айрис запнулась, бросив на меня панический взгляд, — ей просто стало душно! Да. Айрис стало душно. Мы вышли подышать свежим воздухом в переулок, и там на нас напали эти подонки!

— Трое! С ножами! — добавил я трагизма, картинно приложив ладонь ко лбу. — Если бы не доблестный Тэрон, который закрыл меня своей грудью…

Китар выглядел так, будто готов был прямо сейчас отправиться на зачистку всех переулков города.

— Тэрон, друг, ты в порядке? — он крепко сжал плечо Тэрона. — Видеть, как ты защищаешь Айрис… это достойно. Молодец.

Венера, стоявшая рядом, всхлипнула и прижала к груди розовый платочек.

— Какая романтика! Защищать даму в темном переулке! — она посмотрела на Айрис такими глазами, что я понял: что свидание прошло неплохо, точнее лучше, чем могло быть.

Кое-как отбившись от предложений проводить нас в больницу (где нас могли бы разоблачить по анализу магии), мы вернулись в Академию.

А последние дни перед балом превратились в секретный марафон на выживание. Мы забивались в самые пыльные и заброшенные залы подземелья, чтобы никто не увидел, как двухметровая гора мышц пытается не запутаться в собственных ногах, а изящная герцогиня командует «раз-два-три» басом. Мы стерли ноги в кровь, я выучил, что такое «держать спину, даже если хочется свернуться в клубок», а Айрис научилась вести в танце, не используя приемы удушения. К исходу четвертых суток нам удалось невозможное: мы танцевали не просто сносно, а почти грациозно. По крайней мере, мы перестали напоминать двух парализованных кузнечиков, пытающихся выбраться из паутины, и это уже была победа.

День Бала: Обратный отсчет

Утро дня Х началось не с кофе, а с того, что я заставил Арину съесть огромный кусок мяса.

— Ешь, — приказал я, глядя, как она морщится. — Вечером нам понадобится вся твоя физическая сила, вдруг придется прыгать через балконы.

— Тэрон, если меня вырвет прямо в столовой, я тебя прокляну, — пробурчала она, но стейк всё же доела.

Наш план был дерзок и отдавал безумием:

1. Бал: Мы должны появиться там раздельно и не вызывать подозрений.

2. Диверсия: В разгар торжества Айрис (в моем теле) должна устроить нечто настолько громкое, чтобы вся стража и лично король отвлеклись на неё.

3. Проникновение: Пока все смотрят на диверсию «Тэрона», я проскальзываю в кабинет, жду Айрис и мы забираем «Сердце драконьего неба».

— И помни про «мост», — напомнил я, поправляя на ней парадный колет. — В кабинете мне нужно будет, чтобы ты был… была… в общем, ты должен держать меня, касаться, я не знаю… обними меня. В общем мы должны быть максимально близко друг другу, чтобы магическая защита нас не испепелила.

— Обязательно нужны эти «страсти»? — вздохнула Айрис.

— Купол реагирует на эмоциональный всплеск и плотный контакт аур, — отрезал я. — Так что готовься обжиматься с собственной оболочкой так, будто это последний вечер в твоей жизни.

Бальный зал. 19:00

Зал сиял. Золото, свечи, сотни аристократов в лучших нарядах. Я чувствовал себя на удивление уверенно в новом платье (на этот раз я выбрал глубокий изумрудный цвет). Айрис в моем парадном мундире выглядела чертовски эффектно, если бы только не пыталась постоянно почесать спину через плотную ткань.

— Кит идет сюда, — прошептала Айрис, выпрямляясь.

Китар в золоченом доспехе принца выглядел как сошедший с картин герой. Он подошел к нам, и его взгляд сразу прикипел к «Айрис».

— Ты сегодня ослепительна, — тихо сказал он, целуя мою руку. — Тэрон, я надеюсь, ты сегодня не планируешь снова уводить мою даму в темные переулки?

— Сегодня я планирую танцевать со всеми красавицами королевства, Ваше Высочество, — оскалилась Айрис моим самым дерзким голосом. — А ваша дама остается на вас.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Айрис была готова к диверсии. Я был готов к краже. А Китар был готов не отходить от нас ни на шаг.

— Ну что, ботанка, — шепнул я ей, когда музыка заиграла первый танец. — Начинаем операцию «Яйцо»?

Айрис (в теле Тэрона).

План созрел мгновенно. Если мы хотели отвлечь всех, включая стражу и лично Короля, нам нужно было ударить по самому больному, по мужскому самолюбию Его Величества.

— Смотри и учись, — прошептала я, поправляя на Тэроне (то есть на себе) парадный мундир. — Я хоть и в твоём теле, но прежде всего я женщина. А значит, я лучше тебя знаю, чего не хватает королеве в браке с этим суровым старым солдатом, который наверняка вместо комплиментов шепчет ей сводки с фронта.

Я (в теле Тэрона) решительным шагом направилась прямиком к королевскому помосту. Зал замер. Я чувствовала, как сотни глаз впиваются в мою широкую спину. Китар, стоявший рядом с «Айрис», заметно напрягся.

— Тэрон? Ты что творишь? — донесся до меня его встревоженный шепот.

Я не ответила. Подойдя к королеве, женщине еще прекрасной, но явно утомленной многолетним официозом, я поклонилась со смесью грации и наглости. Протянув руку, я заговорила своим новым низким, бархатистым голосом:

— Ваше Величество, этот зал озарен тысячами свечей, но меркнет по сравнению с вашим сиянием. Позволите ли вы скромному воину прикоснуться к легенде?

Король нахмурился, его рука на рукояти меча непроизвольно сжалась, а костяшки побелели. Но королева… О, её глаза заблестели так, будто она внезапно помолодела на двадцать лет. Она уже вечность не слышала ничего, кроме «Да, дорогая» и «Как там дела в казначействе?». Она подала мне руку, и мы вышли в центр зала.

Заиграла музыка. Я вела королеву уверенно (спасибо нашим ночным тренировкам в пыльных залах академии). Но при этом я добавила в танец ту самую «тактичную нескромность», от которой по залу пополз гул. Я наклонялась к самому её уху и шептала комплименты, которые любая женщина мечтает услышать: я хвалила не фасон её платья, а «непостижимую глубину глаз, в которых готов утонуть даже самый суровый северный варвар».

Щеки королевы запылали. Китар рядом с моей «оболочкой» стоял с такой отвисшей челюстью, что в неё могла бы влететь целая эскадрилья мух.

— Он что… он что, соблазняет мою маму? — выдавил принц. — Прямо под носом у отца?

Король тем временем уже не просто бесновался, он буквально вибрировал от ярости, приобретая цвет переспелого баклажана. Когда танец закончился, я, не давая королеве опомниться, склонилась к её руке и произнесла достаточно громко, чтобы слышали первые ряды:

— В этом зале слишком душно для такой нежной розы. Позвольте проводить вас на балкон, Ваше Величество. Воздух в саду так же свеж, как ваше очарование.

Мы вышли. Весь зал, министры, фрейлины, маги, затаил дыхание. Это была провокация века.

Король сорвался с места, сметая со своего пути вазу с фруктами.

— Тэрон! — рыкнул он так, что люстры задрожали. — Я тебя в кандалы закую!

Его Величество рванул в сад, а за ним, разумеется, потянулась часть свиты и Китар, который явно не хотел, чтобы его лучший друг превратился в отбивную.

«Пора!» — мелькнула мысль. Я увидела, как Тэрон в моем изумрудном платье, пользуясь суматохой, тенью скользнул в боковой коридор.

В саду я продолжала мастерски отрабатывать роль.

— Простите, Ваше высочество, — покаянно произнесла я, когда король нагнал нас. — Я лишь хотел выразить восхищение… Его Величество так занят делами государства, что я побоялся, не забыла ли королева, как она прекрасна.

Король начал что-то гневно орать, но королева вдруг мягко положила руку ему на плечо, глядя на него с тем самым вызовом, который обещал либо грандиозный скандал, либо бурное примирение. Внимание переключилось. Пока они выясняли отношения, я, тактично откланявшись, дала дёру.

Я влетела в кабинет короля, едва не сбив дверь с петель. Тэрон уже стоял там.

— Фух… еле смылась! — я сорвала с себя удушающий платок, повязанный на мою шею. — Кажется, я их там оставила мириться. Король так на неё смотрел, что про меня забыл через пять секунд. Ну что, где это проклятое Яйцо?

— Там, — Тэрон указал на постамент, окруженный мерцающим голубым сиянием. — Купол. Помнишь, что нужно делать?

Я подошла к нему вплотную. Сердце колотилось в груди Тэрона как сумасшедшее.

— Помню, — вздохнула я. — Обнимашки. Боже, Тэрон, если это не сработает и нас поджарит магией, я найду твою душу в загробном мире и заставлю тебя страдать!

— Меньше слов, больше дела, — Тэрон (в моем теле!) вдруг резко схватил меня за лацканы мундира и притянул к себе. — Обнимай меня так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что она реально от этого зависит!

Я обхватила его за талию, чувствуя, как наши ауры начинают резонировать, выбивая искры прямо из воздуха.

Тэрон в моем теле развернулся к «Сердцу драконьего неба» и начал вскрывать его защиту. А я стояла за его спиной и крепко вжималась в него всем телом. Со стороны это, должно быть, выглядело как сцена из самого дешевого и пошлого романа: огромный воин в парадном мундире прижал к себе хрупкую девушку в изумрудном платье прямо на столе Его Величества.

Но нам было не до лирики.

— Теснее! — прошипел Тэрон моим голосом. — Ауры должны слиться в одну частоту!

Магически это работало просто и в то же время зубодробительно сложно. Как до этого объяснял мне Тэрон, защитный купол «Яйца» был настроен на принцип абсолютного равновесия. Он испепелял любую одиночную магию, воспринимая её как агрессию. Но когда две ауры — мужская и женская, огненная и ментальная — входят в резонанс через плотный физический контакт, купол начинает «путаться». Для него мы превратились в единый энергетический вихрь, в своего рода Гармонический Дуэт.

Я чувствовала, как по моей коже бегают мурашки, и это был не только страх. Энергия Тэрона, запертая в моем теле, рвалась наружу, а моя душа в его оболочке служила заземлением. Между нами возникло странное гудение, воздух вокруг заискрился синим, и купол… просто вздохнул и опал, как сдувшийся пузырь.

Тэрон молниеносно схватил артефакт, пульсирующий теплом золотистый овал и запихнул его в глубокий потайной карман юбки.

— Есть! — выдохнул он.

И в этот самый момент замок двери щелкнул. Мы даже не успели отпрянуть друг от друга.

Дверь распахнулась, и на пороге замер Китар. Его взгляд, полный боли и непонимания, замер на нас: я (в теле Тэрона) крепко обнимаю «Айрис» сзади, а она прижимается ко мне, раскрасневшаяся и взъерошенная.

— Китар? — выдавила я своим басом, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Тэрон? Айрис? — голос принца дрожал от смеси ярости и глубочайшего разочарования. — Вы… вы здесь… Мало того, что ты, Тэрон, только что едва не соблазнил мою мать в саду, так теперь ты притащил Айрис в кабинет отца, чтобы… ЧТО ВЫ ТУТ ДЕЛАЛИ⁈

Ситуация была патовая. Если сказать правду, нас казнят за кражу государственной реликвии. Если промолчать, Китар решит, что его лучший друг и девушка которая ему нравится, решили устроить свидание в самом запретном месте дворца.

— Китар! Слава богам, ты здесь! Помоги ей! — выкрикнула я.

Принц замер, его кулаки сжались.

— Тэрон? Помочь? Мне показалось, ты и сам неплохо справляешься… Вы что здесь устроили⁈

— Она подавилась! — заорал я, придавая лицу выражение предельной паники. — Китар, не стой столбом! Она едва не задохнулась!

Тэрон (в моем теле) тут же включился: он начал хватать ртом воздух, картинно кашлять и прижимать ладонь к груди.

— Она… она стащила с подноса этот проклятый заморский фрукт! — продолжал я, лихорадочно сочиняя на ходу. — Как его…! С огромной скользкой косточкой! Ей было неловко есть его в зале, при всех этих сплетницах-фрейлинах, и она попросила меня проводить её в ближайшую тихую комнату. И надо же было такому случиться, косточка застряла прямо в горле! Я применял прием спасения, еле выбили эту гадость!

Тэрон издал финальный, душераздирающий «кхе-кхе» и с облегчением оперся на мой локоть.

Китар перевел взгляд с меня на Айрис. Его глаза сузились. Сомнение в его взгляде было таким густым, что его можно было резать ножом.

— В ближайшую комнату? — медленно переспросил он. — И этой комнатой оказался охраняемый кабинет короля?

— На нём нет таблички, откуда мы знали? — я замахал руками. — Айрис синела у меня на глазах! Я так испугался, вообще ни о чем думать не мог⁈ Посмотри на неё, она же едва на ногах стоит!

Тэрон в этот момент изобразил такую слабость, что его колени подкосились, и он почти сполз по моему мундиру. Карман его платья, в котором лежало тяжелое Яйцо, опасно качнулся, но Китар, слава богам, смотрел только в «мои» полные фальшивых слез глаза.

— Мне… мне очень нехорошо, — пролепетал Тэрон своим самым нежным и страдальческим голосом. — Кит, милый, не сердись на Тэрона. Он спас мне жизнь. Но я больше не могу здесь оставаться. Эта кость… тут душно… я хочу в Академию. Можно?

Китар тяжело вздохнул. Его разрывало между обязанностями принца на балу и желанием лично допросить нас с пристрастием.

— Я не могу уйти, — наконец выдавил он, потирая переносицу. — Отец в ярости после твоего танца с мамой, Тэрон. Если я сейчас исчезну, он объявит в розыск нас всех.

Он посмотрел на меня с глубоким подозрением, но деваться ему было некуда.

— Тэрон… раз уж ты сегодня взял на себя роль «ангела-хранителя», отвези Айрис в Академию. Проводи до самой спальни. И не вздумай по дороге снова «спасать» её от заморских фруктов. Понял меня?

— В лучшем виде, Кит! Комар не подлетит! — я чуть не отдал честь от радости. — Буду беречь её как зеницу ока!

— Иди уже, — буркнул Китар, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть обиду. — Я скажу страже, что Айрис стало душно и ты её сопровождаешь.

Мы почти выбежали из кабинета. Как только за нами закрылась массивная дверь и мы оказались в пустом коридоре, Тэрон (в моем теле) перестал притворяться умирающим и выдал победный оскал.

— Айрис, ты гений, — шепнул он, прижимая руку к карману с артефактом. — Про косточку — это было мощно.

— Шевели копытами, «герой», — прошипела я, подталкивая его к выходу. — Пока Кит не заметил, что главная реликвия королевства уехала в Академию в твоих кружевных панталонах!

Нам только это и было нужно. Свобода, Яйцо в кармане и целая ночь впереди, чтобы наконец-то вернуть всё на свои места.

Мы спускались по широким ступеням парадного входа, и каждый шаг отзывался в моих ушах грохотом барабана. Казалось, любая тень — это гвардеец, любой шорох — приказ короля «Стоять!». Тэрон в моем теле шел на удивление тихо, придерживая тяжелый подол изумрудного платья, в недрах которого лежала судьба нашего королевства и наших жизней.

Только когда дверца кареты захлопнулась и экипаж, вздрогнув, тронулся с места, унося нас прочь от замка, я смогла вдохнуть. Легкие горели, будто я пробежала марафон. Я смотрела в окно, как удаляются огни дворца, и чувствовала, как внутри лопается тугая струна, державшая меня в узде весь вечер.

Первый смешок вырвался сам собой. Короткий, похожий на всхлип. А через секунду меня накрыло. Я начала хохотать. Это была настоящая, чистая истерика.

— Заморский фрукт… — выдавила я сквозь смех, согнувшись пополам. — Косточка… Тэрон, ты синел так натурально, что я сама поверила, что ты сейчас выплюнешь душу!

Тэрон посмотрел на меня, его (мои) плечи затряслись. Видимо, его азарт и адреналин тоже требовали выхода. Он запрокинул голову и расхохотался, так громко и звонко, заполняя всё пространство кареты этим безумным звуком. Мы ржали как ненормальные, до колик в животе, до слез, выплескивая весь страх, все унижение от рюшек и синяков, весь абсурд ситуации, в которой бухгалтер и боевой маг грабят короля.

Но постепенно смех начал затихать. В карете стало тесно и жарко. Воздух вдруг загустел, превращаясь в нечто плотное и ощутимое. Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. В полумраке кареты я видела в своих зеленых глазах отражение странного сияния. Магия резонанса снова проснулась, потянулась, между нами, невидимыми нитями, заставляя кожу гореть. Это не было похоже на дружеское тепло. Это было электричество, от которого искрили кончики пальцев.

— Что дальше? — прошептала я, чувствуя, как трудно стало дышать.

Тэрон не отвел взгляда. Его лицо в образе Айрис сейчас выглядело пугающе решительным и… странно притягательным в этом магическом мареве.

— Нам нужно в подземелье Академии, к алтарю, — его голос звучал глухо, вибрируя в унисон с моими нервами. — Я заберу книгу из комнаты, и пойдем туда. Ритуал нужно провести как можно скорее, пока не начали искать артефакт. А потом… потом нам придется вернуть его.

Он коснулся кармана платья, где пульсировало украденное сокровище.

— Его пропажу заметят к утру. Но вернуть проще, чем украсть.

Я кивнула, не в силах разорвать зрительный контакт. Магия между нами продолжала гудеть, и в этот момент я поняла: самое страшное — не гнев короля и не кража. Самое страшное начнется там, у алтаря, когда нам придется снова стать самими собой…

— Поехали, — выдохнула я. — Закончим это.

Тэрон в теле Айрис.

Карета остановилась у ворот Академии, и мы выскользнули из неё, стараясь не привлекать внимания полусонного дежурного мага. Ночной воздух казался предвестником бури, таким же тяжелым и наэлектризованным, как и всё между нами.

— Сначала ко мне, — скомандовал я. — Книга спрятана в тайнике за шкафом.

Мы вихрем взлетели на жилой этаж. В комнате Айрис всё еще пахло духами и тем самым цветочным безумием, которое Тэрон ненавидел в первый день. Она (в моем теле) нервно мерила шагами комнату, пока я выуживал из-за дубовой панели потрепанный фолиант с золотым тиснением.

— Вот он! — я выпрямился, прижимая книгу к груди. — Здесь четко сказано: «Для возврата искры в исток требуется алтарь стихийного равновесия и катализатор высшего порядка».

— Катализатор у нас в кармане, — Я похлопал по изумрудному шелку платья, где «Яйцо» уже не просто грело, а ощутимо вибрировало, отзываясь на близость книги. — А алтарь в заброшенном корпусе. Туда уже лет сто никто не заглядывал, кроме пьяных адептов, магистры говорят, там фон нестабильный. Но нам это только на руку.

Мы покинули жилое крыло, тенями пробираясь через парк к заброшенному корпусу. Это здание, обросшее мхом и темными легендами, выглядело мрачным исполином на фоне луны. Дверь поддалась с тоскливым скрипом, от которого обычно ползут мурашки.

Внутри пахло пылью веков и застывшим колдовством. Мы спустились по винтовой лестнице в подвал. Ступени крошились под тяжелыми сапогами Айрис (то есть моими), а факелы, зажженные щелчком пальцев «Айрис», бросали на стены дрожащие оранжевые тени.

В центре круглого зала возвышался массивный каменный монолит. Алтарь. По его бокам тянулись желоба для магических потоков, а в центре виднелось углубление, идеально подходящее под форму артефакта.

— Вот он, — выдохнул я, подходя к камню. — Здесь раньше испытывали артефакты, способные стирать города. Надеюсь, нас он просто… поменяет местами.

Я положил книгу на край алтаря, быстро листая страницы до нужного раздела.

— Так, слушай. Нужно положить артефакт в центр. Мы должны встать друг напротив друга и взяться за руки. Айрис, — я поднял на неё взгляд, — тут написано, что в момент активации сознания оголяются. Ты не сможешь ничего скрыть. Все страхи, все мысли… мы буквально станем одним целым на мгновение.

Я медленно достал «Сердце драконьего неба». Оно сияло так ярко, что на стенах подвала стали видны древние руны.

— Не думаю, что после того, как я красил тебе губы, а ты соблазняла королеву моим голосом, нам еще есть что скрывать друг от друга? — я криво усмехнулся, но краем глаза видел, как дрогнули её пальцы, пока я опускал яйцо в гнездо алтаря.

Артефакт вошел в паз с глухим щелчком. Камень под нашими ногами отозвался низким гулом, похожим на довольное урчание огромного зверя.

— Пора, — сказал я, протягивая ей руки. — Иди сюда. Давай вернем всё на свои места.

Я вложил свои изящные руки в его (мои) широкие мужские ладони. Резонанс, который преследовал нас все эти дни, теперь превратился в настоящий шторм. Воздух вокруг алтаря закружился воронкой, волосы (и мои, и её) взметнулись вверх.

— Лишь бы получилось — сказал я, чувствуя, как от артефакта к моим рукам потянулись первые золотистые разряды.

И в этот момент Яйцо вспыхнуло ослепительным белым светом, поглощая и подвал, и алтарь, и нас двоих.

Свет артефакта перестал быть просто светом. Он стал океаном, в который мы рухнули одновременно, теряя ориентацию, вес и саму суть того, где кончается «я» и начинается «другой». Стены подвала растворились, оставив нас в пустоте, где время замерло, а пространство превратилось в чистую информацию.

Магический резонанс, который раньше лишь покалывал кожу, теперь сорвал все заслоны. Это было не просто соприкосновение душ — это было тотальное обнажение, когда каждая мысль, каждое сильное воспоминание и каждый шрам стали общими. Это не было полностью оголением всей памяти, только само сокровенное, самое больное, то, что сам себе не хочешь показывать.

Мысли Тэрона: Чужое небо и цифры

Тэрон почувствовал это первым. Он ожидал увидеть внутри Айрис капризную аристократку или испуганную девчонку, но вместо этого на него обрушился вихрь из чуждого, холодного и странного мира.

Перед его внутренним взором пронеслись не балы и дуэли, а стальные джунгли городов, уходящих в небо, и ровные ряды бесконечных цифр. Он увидел настоящую Арину. Женщину, которая всю жизнь строила баррикады из отчетов и графиков, чтобы защитить свою хрупкую душу от хаоса. Он почувствовал её одиночество в мире, где всё измеряется выгодой, и её неожиданную, яростную смелость здесь, в его теле.

«Ты не отсюда…» — пронеслось в его сознании. — «Ты — душа из другого мира, где нет магии».

Он увидел, как она, будучи Ариной, каждый день выбирала быть сильной, потому что не на кого было опереться. И это знание отозвалось в нем болезненным узнаванием.

Мысли Арины: Пламя над бездной

А в это время Арина провалилась в его бездну. За маской заносчивого мага, за его бесконечными любовными победами и бравадой, она увидела… ребенка.

Она увидела маленького мальчика в огромном холодном замке, который зажигал маленькие огоньки на кончиках пальцев, просто чтобы согреться, потому что в его жизни не было никого, кто обнял бы его просто так. Его «любвеобильность» оказалась лишь попыткой найти в чужих телах хоть каплю того тепла, которое ему не дали в детстве. Он раздавал себя по кусочкам всем встречным, потому что внутри него зияла черная дыра сиротства, которую не могли заполнить ни слава, ни магическая мощь.

«Так вот почему ты так громко смеешься…» — поняла она. — «Ты боишься тишины, в которой слышен крик брошенного мальчика. Ты не бабник, Тэрон. Ты — бродяга, который ищет дом, но забыл, как он выглядит».

Она почувствовала его страх перед истинной близостью. Той, которая не заканчивается утром.

Границы стерлись окончательно. В этот миг не было Тэрона и не было Арины. Был только один пульсирующий сгусток энергии, в котором переплелись сталь и шелк, лед цифр и жар пламени. Мы знали друг о друге всё. Больше, чем знают муж и жена после сорока лет брака. Больше, чем знает человек о самом себе.

А потом мир взорвался белым.

Тэрон.

Вспышка была такой силы, что казалось, она выжгла саму память о подвале. А когда зрение начало возвращаться, первым, что я почувствовал, была… тяжесть. Моя собственная, родная тяжесть в плечах. И жар. Истинный, неконтролируемый жар огня в крови.

Я открыл глаза. Мои руки. Широкие, в мозолях от меча, с подпаленными волосками на запястьях.

— Сработало… — выдохнул я. И это был мой голос. Мой настоящий, низкий, чуть хриплый бас.

Напротив меня у алтаря стояла Айрис. То есть Арина. Она медленно поднимала свои тонкие руки, рассматривая их так, будто видела впервые. Её изумрудное платье было в пыли, волосы растрепаны, но в её взгляде, том самом, который я только что видел изнутри, не было больше страха.

Там была мудрость человека, который только что заглянул в бездну и приручил её.

Мы стояли в тишине заброшенного подвала, и, между нами, всё еще вибрировала та самая нить. Мы вернулись. Но мы оба знали, теперь ни один из нас не будет прежним. Баланс был нарушен навсегда.

Тэрон.

Тишина подвала была неестественной, звонкой. Я чувствовал, как по венам течет привычный жар. Мой огонь, моя сила. Но теперь это не было просто стихией. После того как я увидел пустоту в своей душе глазами Арины, этот огонь перестал казаться мне просто оружием. Теперь это был свет, которым я пытался согреть своего внутреннего брошенного ребенка.

Я посмотрел на неё. Она стояла в пыльном изумрудном платье, и в её взгляде я читал то же самое, ошеломление. Она знала о моих шрамах. Я знал о её «цифровом» одиночестве. Мы были двумя голыми душами в холодном подземелье.

— Арина… — сорвалось с моих губ. Это имя ощущалось на языке странно, как экзотический фрукт. — Ты…

Я не успел договорить.

Стены подвала внезапно осветились призрачным, мертвенно-синим светом. Тот самый «огонек», магический вестник, который фиксировал несанкционированные всплески силы, бешено закружился под потолком, издавая тонкий пронзительный свист.

— Проклятье, — я мгновенно включил режим боевого мага, отбрасывая лирику. — Слишком мощный был выброс. Белый свет, должно быть, пробился через окна.

Сверху, из-за тяжелых дубовых дверей, ведущих в основной коридор, донесся топот множества ног и зычный голос ректора:

— Оцепить здание! Дежурные, за мной! Живо! Сюда, я чувствую резонанс!

— Нам конец, — прошептала Арина, и её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Тэрон, если нас поймают здесь с этим артефактом, нам конец.

Я схватил остывшее, потемневшее Яйцо с алтаря и запихнул его уже в свой карман.

— Не надейся, малышка. Я не для того возвращал свои мышцы, чтобы их сгноили в казематах.

Синий огонек спикировал на нас, пытаясь зафиксировать наши ауры. Я наотмашь кинул в него сгусток плотного дыма. Не огня, чтобы не выдать нас еще больше, а именно едкой магической сажи. Вестник чихнул (метафорически) и запутался в облаке.

— Сюда! — я схватил Арину за руку. Её ладонь была маленькой и холодной, но она сжала мои пальцы с удивительной силой. — В старых чертежах этого подвала был сточный туннель. Он ведет к городским каналам.

— Ты хочешь, чтобы я в этом платье полезла в сточную канаву⁈ — возмутилась она, но уже бежала за мной, подбирая подол платья.

— Либо канава, либо камера в королевской тюрьме. Выбирай!

Мы неслись по темным коридорам, ориентируясь по памяти. Топот за спиной становился всё громче. Ректор явно не собирался сдаваться.

— Тэрон! — крикнула Арина на бегу. — Синий огонек вырвался! Он прямо за нами!

Я обернулся. Светящаяся дрянь летела следом, освещая наши спины. Еще секунда и она приклеится к нам, помечая преступников несмываемым магическим следом.

— Пригнись! — рыкнул я.

Я не стал оборачиваться полностью. Просто выплеснул назад волну чистого жара, создавая тепловой вакуум. Огонек, настроенный на поиск живой энергии, всосался в этот вихрь и лопнул с негромким хлопком.

Мы нырнули в узкую лазейку за старым стеллажом. Впереди пахло сыростью и тиной.

— Прыгай, — я указал на темный зев колодца, внизу которого блестела вода.

— Сначала ты, — Арина посмотрела на меня с вызовом. — А то вдруг ты решишь, что одна герцогиня в канале — это меньшая потеря, чем один великий маг.

Я усмехнулся. Она всё еще не доверяла мне до конца, но теперь я знал, что это просто её способ защиты.

— Мы теперь в одной лодке, Арина.

Я прыгнул первым, а через секунду услышал всплеск и короткий вскрик. Девушка последовала за мной в неизвестность.

Мы с головой провалились в ледяную жижу сточного канала. Пахло… ну, точно не лавандой.

— Если я выживу, — прохрипела Арина, выплевывая мутную воду и пытаясь удержаться на плаву — я точно тебя убью, Тэрон!

— Главное — выживи, — буркнул я, выгребая к светлеющему впереди выходу.

Но течением нас вынесло не на улицу, а в огромный естественный грот под Академией, о существовании которого я только догадывался. Здесь было тихо, лишь капала вода, а стены светились фосфоресцирующим мхом. Но стоило нам сделать шаг по пояс в воде, как гладь впереди вспенилась.

Из темноты медленно поднялась массивная, иссиня-черная голова с гребнем и шестью желтыми глазами.

— Назад! — я рванул Айрис себе за спину, загораживая её и вскидывая руки, в которых уже разгоралось боевое пламя. — Это Глубинный Слизевинг. Худшая дрянь, которую можно встретить под землей.

Чудовище издало низкий клокочущий звук.

— Слушай меня внимательно, — прошипел я, не сводя глаз с твари. — Он ядовит. Он не просто кусает, он обхватывает жертву всем телом, впрыскивая парализующий токсин через кожу. Ты застываешь, оставаясь в сознании, пока он медленно… медленно тебя пережевывает.

Я приготовился выпустить огненный столб, но почувствовал, как маленькая ладонь Айрис мягко опустила мою руку вниз.

— Перестань, Тэрон. Ты только посмотри на него. У него же глаза как у напуганного щенка, только их больше.

— Какие щенки⁈ Это машина для убийства! — я впал в настоящий ступор, когда эта безумная женщина, вместо того чтобы бежать, спокойно обошла меня и по пояс в воде направилась прямо к Слизевингу.

— Эй, большой парень… — заговорила она тем самым ласковым голосом, которым, наверное, успокаивают разбушевавшихся мужиков. — У тебя тут так сыро и одиноко, правда? Никто к тебе не заходит, кроме всякого мусора. Бедняга…

Тварь замерла. Я затаил дыхание, готовый в любой миг прыгнуть и вырвать Арину из пасти смерти. Но вместо того, чтобы впрыснуть яд, Слизевинг… наклонил голову. Его огромная морда уткнулась прямо в ладони Арины, и пещера содрогнулась от низкого, вибрирующего звука.

Он мурлыкал!

Настоящее, басовитое мурлыканье, от которого по воде пошли круги.

— Видишь? — Арина обернулась ко мне и улыбнулась. — Ему просто не хватало доброго слова. Послушай, чешуйчатый, нам очень нужно выбраться отсюда. Ты ведь поможешь нам, правда?

Чудовище подставило свою широкую спину, покрытую скользкой чешуей.

— Нет. Ни за что. Никогда, — отрезал я, пятясь назад. — Я боевой маг. Я не езжу верхом на ядовитых ящерах.

— Либо «ядовитые ящеры», либо через пять минут ректор найдет нас и превратит в учебные пособия, — резонно заметила Айрис, уже карабкаясь на спину Слизевинга. — Давай, Тэрон, не будь занудой. Твоя мужская гордость переживет одну поездку на змее. Представь, что это дракон в конце концов.

Сверху послышались голоса и скрежет открываемого люка. Выбора не было. Проклиная всё на свете, я вскарабкался на спину твари позади Айрис, стараясь касаться чешуи как можно меньше.

Слизевинг мощно толкнулся хвостом и нырнул. Мы неслись по подводным туннелям со скоростью пушечного ядра. Вода свистела в ушах, я мертвой хваткой вцепился в талию Айрис, молясь всем богам, чтобы этот «щенок» не решил пообедать нами на выходе.

Через пару минут нас вынесло в открытое море. Хорошо, что нам хватило на это время задержать воздух.

Чудовище аккуратно подплыло к самой кромке набережной, где начинался песчаный пляж, скрытый в тени прибрежных скал.

Арина спрыгнула в мелководье, подошла к голове Слизевинга и напоследок нежно почесала его между вторым и третьим глазом.

— Спасибо, красавчик. Иди домой и не ешь больше студентов, они вредны для пищеварения.

Тварь издала прощальный свист, обдала нас фонтаном брызг и исчезла в пучине. Мы вышли на песок мокрые, грязные, совершенно вымотанные, но живые.

Я посмотрел на Арину. Она выжимала подол изумрудного платья, которое теперь напоминало половую тряпку, и выглядела при этом так, будто только что сошла с королевского приема, а не со спины подводного монстра.

— Ты… ты абсолютно сумасшедшая, — выдохнул я, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты только что погладила ядовитый кошмар всех мореплавателей.

Айрис небрежно откинула мокрую прядь с лица и посмотрела на пучину, где скрылся Слизевинг.

— Ой, да ладно тебе, Тэрон. Ты просто привык решать проблемы фаерболами. А ему просто нужно было немного ласки. К тому же, у него такие выразительные глаза. Все шесть.

— У него челюсти размером с карету! — не унимался я. — Он мог проглотить нас и не заметить этого!

— Ну, зато мы сэкономили на карете и помылись, — она критично осмотрела себя. — Хотя, судя по запаху, «помылись» — это слишком громкое слово. Теперь от меня несет как от протухшей русалки. Если Китар решит меня поцеловать, он просто самоликвидируется на месте.

Я невольно усмехнулся, но что-то от её слов неприятно кольнуло в груди.

— И это всё, что тебя беспокоит? Что принц упадет в обморок от амбре?

— Это стратегический план, — парировала она, зашагав в сторону скал. — В таком виде нас даже стража не тронет. Подойдут, принюхаются и решат, что мы — галлюцинация из канализации. Главное, Тэрон, не подходи ко мне с подветренной стороны, а то твой боевой дух пошатнется раньше времени.

Я покачал головой, глядя, как она решительно шлепает по песку в своих размокших туфлях.

— И куда мы теперь?

— Как куда? В академию, продумывать план как мы завтра будем возвращать артефакт владельцу, — она посмотрела на мой карман, из которого явно выпирало огромное яйцо и улыбнулась.

Айрис.

Я проснулась в своей постели. Тишина женского общежития была первым и самым ценным подарком этого утра. Вчера я так вымоталась после всех этих «прыжков в бездну», подводных прогулок на монстрах, и тайному возвращению в свои покои (слава всем богам этого мира, нас так никто и не видел), что даже не успела толком порадоваться своему возвращению.

Я села на кровати и первым делом прислушалась к ощущениям. О боги, какая легкость! Наконец-то между ног ничего не болтается и не возникает этого навязчивого мужского желания что-нибудь там почесать. Я снова была собой. Ну, почти собой.

В своей прежней жизни мне было тридцать. Это возраст, когда ты уже начинаешь инвестировать в крем под глазами и ценить хороший сон больше, чем вечеринки. А здесь мне двадцать один год. Свежая кожа, копна густых каштановых волос и тело, которое еще не знает, что такое «заклинило поясницу». Я принялась осматривать себя, уже не как сторонний наблюдатель в чужом теле, а тщательно, по-хозяйски.

В голове мелькнула мысль: «Интересно, Тэрон меня так же детально разглядывал?» Стало немного не по себе. Хотя, если честно, мне было проще. Я ведь всё равно не в своем старом теле, а снова в новом. Я ухмыльнулась собственному отражению в зеркале:

— Что-то я часто меняю тела, как платья. Лишь бы этот «вариант» был последним.

Нужно было срочно наверстывать упущенное. Тэрон за эти несколько дней почти превратил мой имидж в катастрофу, и теперь мне предстояло заново очаровывать Китара. Я решила одеться сногсшибательно, так, чтобы у принца не осталось вопросов, почему он на мне по крайней мере в книге собирался жениться.

Мой выбор пал на короткую юбку в складку. Это было опасно, выше колена. К ней я подобрала ярко-зеленые гетры (цвет моего факультета, надо же проявлять лояльность) и черные туфли на вызывающе высоком каблуке. Сверху была белоснежная приталенная рубашка. Слава небесам, что белая, а то в полностью зеленом я была бы похожа на царевну-лягушку на выданье. Рубашку я оставила расстегнутой чуть ниже, чем требовали приличия, но не переступая пошлую черту. «В стиле Тэрона», как я это называла. Завлекать принца, так по-взрослому.

Забрав учебники, я направилась в столовую.

Эффект был мгновенным. Стоило мне переступить порог, как на меня обратились все взгляды. Но на этот раз в них не было того привычного шока или ужаса, с которым провожали «Айрис-Тэрона». Мужская половина зала выдала коллективный вздох одобрения и неподдельной заинтересованности, а женская, синхронный залп зависти и жгучего любопытства.

Я нашла столик своих однокурсниц и, вежливо спросив разрешения, присела рядом. Девочки даже не пытались скрыть своего нетерпения.

— Айрис! — прошептала одна из них, наклоняясь ко мне. — Что это вообще с тобой было последние дни? Ты вела себя как… как одержимая демонами!

Я невозмутимо отпила глоток сока и ответила одной фразой, которая в любом мире звучит как неоспоримый аргумент:

— Тяжелые женские дни (по нашему ПМС).

Вопросов больше не последовало. Девчонки понимающе закивали, и разговор тут же перетек в привычное русло: сплетни, лекции и обсуждение новых фасонов платьев. Пока я вливалась в эту новую реальность, в голове набатом стучала одна мысль: Тэрон.

Теперь он знал, что я — попаданка. Я видела это в его глазах там, у алтаря. Он заглянул в мою прошлую жизнь, увидел цифры, небоскребы и другую меня. И теперь мне жизненно необходимо было понять: что этот непредсказуемый маг собирается делать с такой информацией?

Станет ли он моим союзником или самой большой угрозой?

Тэрон.

Я проснулся так, словно меня ударило разрядом чистой стихии. Сердце бухало в ребра мощно, тяжело, как осадный таран. Первое, что я почувствовал, это вес. Моё собственное тело больше не казалось хрупким сосудом из тонкого фарфора; теперь я снова был горой мускулов, гранита и плохого характера.

Кровать, которая еще вчера казалась просторной, теперь жалобно скрипела под моим весом. Но меня не волновало это.

Первым делом, прикрыв глаза и затаив дыхание, я скользнул рукой под одеяло. Пальцы наткнулись на знакомую жесткую ткань белья, а под ней… О, боги. Свершилось.

Я издал тихий, почти благоговейный стон облегчения. Моё личное «национальное достояние» было на месте. Весомое, внушительное и, судя по утренней реакции на возвращение в родную гавань, чертовски довольное жизнью. Я провел ладонью по животу, наслаждаясь твердыми кубиками пресса, а не той пугающей мягкостью, к которой привык за эти дни.

— Привет, старый друг, — прохрипел я. Мой собственный голос, низкий и вибрирующий где-то в районе солнечного сплетения, подействовал на меня лучше любого эликсира. — Я скучал. Честное слово, я больше никогда не оставлю тебя без присмотра в компании сумасшедшей девицы.

Выпутавшись из простыней, которые теперь казались предательски тесными, я направился в душ.

Горячая вода сбивала остатки магического похмелья. Я стоял под струями, подставив широкие плечи жару, и чувствовал, как огонь внутри меня, моя настоящая магия, урчит, словно сытый лев. Но мысли всё время возвращались к ней. К той, что сейчас проснулась в соседнем корпусе.

Арина.

Теперь я знал её имя. И знал, что она — «попаданка». В моём мире о таких шептались в темных углах библиотек. Души из иных реальностей были редким деликатесом для исследователей из королевских лабораторий. Обычно таких бедолаг быстро паковали в кандалы с подавителями магии и увозили туда, где из них пытались вытрясти секреты их миров.

Я представил Арину в стерильной камере под надзором скучных сухарей-магистров и поморщился. Эта девушка, с её острым сарказмом, способностью приручать ядовитых тварей и невозмутимым подходом к мирозданию, заслуживала чего угодно, но только не клетки.

Я вспомнил то, что увидел в её душе. Тени из стали и стекла, странные символы и холодное одиночество. Она не была Айрис. Она была чем-то гораздо более опасным и манящим.

— Значит, дар? — пробормотал я, смывая мыльную пену с груди. — Говорят, у таких, как она, магия просыпается иначе. Более остро. Более… жадно.

Я не собирался её выдавать. Во-первых, это было бы просто не по-джентльменски (хотя я и джентльменство обычно находились в разных полушариях), а во-вторых… черт возьми, мне было слишком интересно. Я хотел увидеть, как эта душа «из цифр» разнесет к чертям чопорную Академию и во что она превратит жизнь бедняги Китара. От этой мысли на душе почему-то опять заскребли кошки. Но я упорно отгонял это чувство подальше в глубину своей израненной души.

Выйдя из душа, я натянул свой любимый колет. Ткань приятно обтянула бицепсы и криво усмехнулся.

— Ну что, Арина, — прошептал я, глядя в зеркало на своего внутреннего хищника. — Давай посмотрим, кто из нас в этой новой реальности окажется сверху. В плане магии, разумеется. Хотя…

Я подмигнул своему отражению и вышел за дверь, готовый к новому раунду нашей безумной игры.

Тэрон.

Стейк. Огромный, сочный, едва ли не кровоточащий кусок говядины размером с тренировочный щит, вот и всё, о чем я мог думать, переступая порог столовой. Мое тело, истощенное днями диеты на «салатиках Айрис», требовало протеина и мести.

Я шел к столу боевых магов, уже практически чувствуя вкус мяса на языке, но что-то было не так. Мои друзья, обычно занятые обсуждением вчерашних спаррингов или объемов выпитого эля, застыли. Их взгляды были прикованы к одной точке в пространстве, словно там только что открылся портал в сокровищницу древних драконов.

Я проследил за их взглядами и… едва не забыл, как переставлять ноги.

Там, за столом факультета Целительной магии, сидела Айрис. То есть, Арина. Но это была не та герцогиня, которая представали перед ними раньше. Юбка, которая едва прикрывала то, что должна была скрывать, дерзкие зеленые гетры и рубашка, расстегнутая на столько пуговиц, что это можно было считать объявлением войны общественной морали.

И самое паршивое? На неё пялились все. От седых магистров до прыщавых первокурсников, у которых челюсти висели где-то в районе колен. Внутри меня что-то неприятно встрепенулось. Это был низкий, собственнический рык, который я едва подавил. Какого черта она выставила «мои» (ладно, её теперь) ноги и не только, на всеобщее обозрение⁈

Я так яростно сверлил взглядом затылок какого-то парня, пускавшего слюни на её гетры, что не заметил летящую навстречу катастрофу.

— Ой! — пискнул кто-то снизу.

Бах! Мир на мгновение взорвался звоном посуды и запахом овсянки. Маленький первокурсник, нагруженный подносом как вьючный мул, врезался прямо в меня. Тарелка с вязкой кашей и какой-то липкий компот живописно расплылись по моему идеальному черному колету.

— Твою же магическую бездну! — рявкнул я, стряхивая с рукава комок каши.

Зал на секунду притих. Я вскинул голову и встретился взглядом с Ариной. Она не просто смотрела. Она улыбалась. Её глаза искрились неприкрытым, издевательским смехом. Она явно наслаждалась тем, как «великий и ужасный» Тэрон был повержен овсянкой.

Ярость вспыхнула мгновенно. Ах, тебе смешно, попаданка?

— Ой, Тэрон! Позволь, я помогу! — рядом возникла одна из моих постоянных фанаток, кажется, Мила с третьего курса.

Она взмахнула рукой, и чистящее заклинание за секунду привело мою одежду в порядок. Обычно я просто кивал и шел дальше, но сейчас… сейчас мне нужно было стереть эту ухмылку с лица герцогини.

Я не глядя перехватил Милу за талию, притягивая к себе. Девушка охнула, а я, не разрывая зрительного контакта с Ариной, впился в губы фанатки страстным, собственническим поцелуем. Это был не поцелуй, это был акт психологической агрессии.

Я чувствовал вкус дешевых духов Милы, но мои глаза были прикованы к Арине. Я увидел, как её улыбка медленно сползла. Замешательство, секундная вспышка чего-то похожего на обиду, а затем — густой, яркий румянец, заливший её шею и щеки. Она резко отвернулась, делая вид, что её безумно заинтересовал рассказ подруги.

«Один — один, милая», — подумал я с мрачным торжеством.

Я отстранился от онемевшей Милы, по-хозяйски усадил её себе на колени, едва опустившись на скамью, и притянул к себе заветную тарелку со стейком.

— Приятного аппетита, — бросил я в пространство, вгрызаясь в мясо. Стейк был божественным, но победа на вкус была еще лучше. Хотя где-то глубоко внутри всё еще ныл тот самый рык. Потому что, несмотря на девушку на моих коленях, я всё еще хотел знать, о чем именно Арина так оживленно шепчется со своими подружками.

Я продолжал с остервенением кромсать стейк, чувствуя на своем бедре костлявую задницу Милы. Девушка что-то щебетала мне в самое ухо, но я не слышал ни слова. Всё моё внимание было сосредоточено на Айрис. Я ждал, что она обернется, бросит в меня колкий взгляд или хотя бы запустит вилкой, но она лишь демонстративно громко рассмеялась над какой-то шуткой подруги.

Победа начала отдавать кислятиной.

В этот момент массивные двери столовой снова распахнулись. Но если появление Айрис было громом среди ясного неба, то это было похоже на вкрадчивый шепот.

В зал вошла девушка. Точнее она не шла, она плыла, словно сотканная из лунного света и томного смирения. Тонкая, хрупкая, с волосами цвета платины и огромными, испуганными глазами лани. На ней была форма адептки соседнего королевства, которая сидела на ней так идеально, будто её шили лучшие портные королевства, чтобы подчеркнуть каждую беззащитную линию её тела.

— Ого, — выдохнул кто-то за столом боевиков. — Это еще кто? Ангел, отбившийся от стаи?

Девушка остановилась посреди зала, растерянно прижимая к груди стопку книг. Она выглядела такой потерянной, что у половины присутствующих мужчин тут же включился инстинкт «спасти и обогреть».

Краем глаза я заметил, как Айрис (Арина) за своим столом замерла.

Новенькая тем временем направилась прямиком к нашему столу. Принц, который до этого момента меланхолично ковырял завтрак, при виде этой нимфы выпрямился так, будто ему в спину вставили стальной стержень.

— Простите, — прозвучал её голос, такой высокий, мелодичный, напоминающий звон хрустальных колокольчиков, от которых у меня почему-то зачесались кулаки. — Я Лисандра, новая адептка по обмену. Ректор мне сказал, что здесь я могу найти принца Китара… Мне нужна помощь с расписанием и экскурсия по академии.

Китар вскочил, едва не опрокинув кубок.

— Разумеется! Я Китар. Позвольте, я всё вам расскажу и покажу. Присаживайтесь, здесь как раз свободно.

Айрис за соседним столом едва не подавилась соком. Кит никогда не вскакивал так ради неё, даже когда она пришла в гетрах, которые едва не довели меня до инфаркта.

Но Лисандра скромно опустившая ресницы, не ограничилась принцем. Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на меня.

— Ой, — она вдруг покачнулась, и одна из её книг «случайно» соскользнула, пролетев через проход и приземлившись прямо у моих ног.

Я, всё еще держащий Милу на коленях, нахмурился. Посмотрел на книгу, потом на девушку. В её взгляде было что-то… знакомое. Какая-то тень, которая заставила мою магию внутри глухо заворчать.

— Простите, я такая неловкая, — прошептала Лисандра, глядя на меня с таким обожанием, что Мила на его коленях внезапно показалась ему назойливой мухой.

Я сбросил фанатку с колен (довольно бесцеремонно, отчего та обиженно пискнула) и поднял книгу.

— Держи, новенькая, — буркнул я, протягивая фолиант. — В следующий раз держи крепче.

— Спасибо… — она сделала паузу, ожидая имени.

— Тэрон.

— Тэрон. Вы выглядите как человек, который знает об этой Академии всё. Возможно, вы тоже могли бы мне что-нибудь… подсказать?

…

Айрис.

Я видела всё. Каждое движение этой платиновой стервы. Я видела, как Тэрон замер, глядя на Лисандру. Я видела, как Китар уже готов разлиться перед ней лужицей.

Внутри меня проснулось что-то, чего я не чувствовала даже в налоговой, когда у меня пытались украсть годовую премию. Это была чистая, незамутненная ревность. Причем сразу к обоим мужчинам.

«Так, — подумала я, сжимая вилку так, что та слегка погнулась. — Значит, война? Ну что ж, Лисандра или как там тебя… Ты еще не видела, на что способна женщина, которая пережила три кризиса и обменялась телом с мужиком».

Я встала, поправила рубашку так, чтобы вырез стал еще на полсантиметра глубже, и с самой лучезарной и абсолютно фальшивой улыбкой направилась к выходу из столовой.

План родился за три секунды. И в этом плане не было места жалости, только холодный расчет и сокрушительный удар по мужскому эго. Нужно было перетянуть внимание на себя, но сделать это тонко, не опускаясь до дешевых сцен.

Пока я шла через зал, мой взгляд сканировал толпу у выхода, словно радар. Мне нужен был самый представительный, самый атлетичный экземпляр из имеющихся в наличии. Конечно, все они безнадежно уступали золотистому лоску Китара или темной, пугающей мощи Тэрона, но для моей цели сгодился бы и «статист» с хорошим торсом.

Заприметив крепкого красавчика-старшекурсника (настоящий греческий бог, если бы боги носили мантии боевиков), я решительно сменила курс.

— Привет, — я затормозила прямо перед ним, вскинув подбородок и глядя на него снизу вверх тем самым взглядом, от которого у мужчин обычно отключается логика. — Прости, что отвлекаю, но мне очень нужна твоя помощь. Очень.

Парень явно не ожидал, что «та самая герцогиня» в экстремально короткой юбке выберет именно его. Его рот открылся, да так и остался в положении «полный ступор», пока он пытался осознать свое внезапное счастье.

— Так ты поможешь? — я добавила в голос немного придыхания, едва коснувшись пальцами его предплечья. Мышцы под пальцами были каменными. Хороший экземпляр.

— Д-да… — пролепетал он, окончательно превращаясь в послушного пластилинового человечка.

Я по-хозяйски подхватила его под руку и повела к выходу, стараясь, чтобы мой шаг был максимально легким и летящим. Нужного эффекта я добилась моментально. Даже не оборачиваясь, я затылком чувствовала два тяжелых, обжигающих взгляда, сверлящих мою спину. Китар и Тэрон замерли за своими столами. Оглянувшись на них, я увидела, как синхронно они нахмурились. План сработал. Маленький укол ревности лечит мужскую близорукость лучше любого окулиста.

Как только мы завернули за угол и скрылись из поля зрения столовой, я резко затормозила и отпустила локоть моего невольного спутника. Парень всё еще смотрел на меня так, будто ждал как минимум приглашения на свидание в полночь, а как максимум свадьбы.

Нужно было избавляться от него, причем быстро и тактично.

— Спасибо тебе огромное, ты настоящий рыцарь, но на этом всё. — и наградила его самой ослепительной и финальной улыбкой. — Еще увидимся! — крикнула я, прежде чем «рыцарь» успел сообразить, что его только что использовали. У меня были дела поважнее, нужно было срочно что-то делать с новой угрозой в виде платиновой девицы, а еще нужно разработать план по возвращению артефакта.

Айрис (Арина)

Весь день прошел как в тумане, и виной тому были вовсе не сложные формулы на лекции по стихийным потокам. Я не могла сосредоточиться. Мое эго, обычно надежно защищенное броней из цифр и здравого смысла, сегодня было не просто задето, оно было исцарапано в кровь.

В коридорах, в библиотеке и даже в дамских комнатах, я то и дело ловила ядовитые шепотки адепток.

— Видала, как Китар на неё смотрел? Кажется, наша герцогиня официально перешла в статус «бывшей».

— Ну, Лисандра такая… воздушная. Не то что Айрис с её вечным важным видом.

До меня долетали обрывки новостей: принц весь день не отходил от этой платиновой мымры, водя её по самым живописным уголкам академии и вдохновенно расписывая прелести студенческой жизни.

В той книге, которую я читала перед попаданием, не было никакой Лисандры! Сюжет был прямолинеен, как рельсы: Китар должен был влюбиться в меня (ну, то есть в Айрис), долго и красиво добиваться моей руки, пока я строила бы из себя неприступную крепость. Я помнила каждую главу. И Лисандра там не значилась даже в массовке.

«Что-то здесь не так», — думала я, машинально чертя на полях учебника схемы не магических заклинаний, а финансовых пирамид.

Хотя, какая к черту книга? Я ведь не на страницах романа, я в живом, дышащем и пахнущем сыростью мире. Мое появление здесь, этот дурацкий обмен телами с Тэроном, всё это явно выбило реальность из колеи. Эффект бабочки в действии: я наступила на сюжет, и он хрустнул под моими каблуками.

Мне срочно нужен был план. И, как ни странно, единственный человек, который мог мне помочь разобраться в этом магическом винегрете, был тот самый невыносимый боевик.

…

Я выскочила из аудитории сразу после звонка. Ноги сами несли меня к тренировочным залам. Там, среди запаха пота и звона стали, обычно обитал Тэрон. Я почти бежала по пустому переходу, когда чья-то сильная рука бесцеремонно затащила меня в нишу, скрытую тяжелой бархатной шторой.

Я уже открыла рот, чтобы выдать всё, что думаю о похитителе, способе его кастрации и нарушении личного пространства, но наткнулась на знакомый хмурый взгляд.

— Остынь, — прошептал Тэрон.

Он стоял слишком близко. В замкнутом, пахнущем пылью и старыми книгами пространстве ниши от него веяло озоном, разогретой кожей и… им самим. Тем самым мускусным ароматом силы, который я теперь знала слишком хорошо.

— Тэрон. У меня к тебе дело, — я постаралась, чтобы голос не дрогнул.

Тэрон на мгновение сжал челюсти, его взгляд стал опасно серьезным. Он наклонился к самому моему уху, и я почувствовала, как по коже пробежали предательские мурашки.

— Какие у меня с тобой могут быть дела, Айрис? — его голос прозвучал низко, почти с угрозой.

— Мне нужна твоя помощь. Ты же лучший друг Китара. Узнай у него, пожалуйста… что там у него с этой вертихвосткой? Пожалуйста, — я посмотрела на него своим самым вопрошающим и жалостливым взглядом, на который только была способна.

— Вот еще! Я не собираюсь быть свахой! — возмутился он, и в его глазах вспыхнуло раздражение.

— Ну Тэрон, ну пожалуйста. Умоляю. Мне нужно понимать масштаб бедствия! — проскулила я, едва не вцепившись в его колет.

— Ты лучше скажи, — он резко сменил тему, и его голос стал жестче, — что это был за спектакль в столовой с тем напыщенным индюком?

— А что это был за спектакль с фанаткой-пылесосом на коленях? — огрызнулась я, упираясь ладонями в его твердую, как скала, грудь.

— Это никакой не спектакль. Моё обычное поведение. Привыкай, — бросил он и демонстративно отвел взгляд в сторону.

— Н-да… — протянула я укоризненно. — Высокие стандарты, ничего не скажешь.

— А вот зачем ты это делала на глазах Китара, мне вообще не понятно, — он снова повернулся ко мне, и в его тоне прорезалась насмешка. — Если он тебе так нужен, то надо было просто подойти к нему и увести от этой красотки.

— «Красотки», говоришь? Что, тоже понравилась? — я сама не поняла, зачем спросила это, но слова уже вылетели.

Он замер. Его взгляд стал пристальным, тяжелым, он смотрел мне прямо в глаза, не мигая. Мы стояли близко, слишком близко. Я видела, как потемнели его зрачки, поглощая радужку, и судорожно сглотнула. Какое-то странное, тягучее чувство начало овладевать мной, заставляя забыть о Лисандре, о Ките и о том, что мы вообще-то в коридоре.

Но Тэрон вдруг резко отвернулся, разрывая контакт.

— Тебя это не касается, — грубо отрезал он.

— Подумаешь! — я картинно возмутилась, хотя внутри еще всё дрожало. — Если честно, то и не интересно. Мне просто не нравится, как она втирается к Киту в доверие. А он ведется, как первокурсник на бесплатное вино! Тэрон, ну пожалуйста… только узнай и всё. Ну что тебе, сложно, что ли?

— Он что, тебе и вправду так нравится? — спросил он тихим, опасно вибрирующим голосом.

— Очень, очень нравится, — выдохнула я и, сама не зная зачем, посмотрела на него снизу вверх, состроив самую просительную мину, на которую была способна. Точь-в-точь кот из «Шрека».

Тэрон замер, и на мгновение мне показалось, что он сейчас не выдержит и просто встряхнет меня за плечи. Его взгляд стал колючим и пронзительным.

— И замуж, наверное, за него собралась? — процедил он, пристально вглядываясь в мое лицо и явно ожидая ответа, который поставит точку в его сомнениях.

— Ну конечно, собралась! — я упрямо вздернула подбородок, стараясь не выдать зашкаливающий пульс. — Он ведь… он такой… идеальный. Ну, Тэрон, помоги, а?

Он снова посмотрел на меня. На этот раз слишком серьезно. Долго молчал, словно взвешивал что-то на невидимых весах, и наконец ответил:

— Ладно. Вечером узнаю. Встретимся в библиотеке после отбоя.

Он развернулся так резко, что край его плаща хлестнул меня по коленям, и ушел, не оборачиваясь.

Я осталась стоять в нише, как неприкаянная. По телу пробежал странный холодок. Было чувство, что я что-то упускаю из виду. Но что именно, я пока не понимала.

…

Тэрон.

Я шел к покоям Китара, и каждый шаг отдавался в голове глухим ворчанием. «Узнай у него, Тэрон… Ну пожалуйста, Тэрон…»

Герцогиня всё-таки решила биться за своего принца до последнего. Я-то уж было подумал, что Арина не такая и ей не нужен Китар, как настоящей Айрис. Но видимо любовь к Киту передается через тело как зараза.

И эта мысль почему-то не вызывала у меня ни капли радости. Казалось бы, верни всё на круги своя, сплавь девчонку другу и живи спокойно. Но внутри всё зудело, как от неправильно наложенного заклятия.

Я зашел в комнату принца. Кит сидел у себя, задумчиво разглядывая какой-то пергамент. Вид у него был такой, будто он только что выиграл в лотерею и теперь не знает, куда деть выигрыш.

— Ну что, Ваше Высочество, — начал я в своей обычной манере, развалившись в кресле напротив. — Видел я сегодня, как ты окучивал нашу новую платиновую фиалку. Лисандра, кажется? Ну и как она? Кроме того, что пахнет невинностью и фиалковым мылом?

Кит встрепенулся и мечтательно улыбнулся.

— Она… она удивительная, Тэрон. Такая легкая, понимающая. С ней так просто разговаривать, будто мы знакомы сто лет.

— А как же Айрис? — я прищурился, внимательно наблюдая за его реакцией. — Ты вроде как собирался на ней жениться, если память мне не изменяет.

Кит вздохнул, и на его лице отразилось искреннее замешательство.

— Айрис… понимаешь, она мне тоже нравится. Но в последнее время она стала какой-то… странной. Немного сумасшедшей, дерзкой, слишком живой. Иногда мне кажется, что она тоже хочет быть со мной, а иногда… Я еще не разобрался в своих чувствах.

Он замолчал, а потом добавил тише:

— Но Лисандра… она так похожа на ту Айрис, которой она была недавно. В манерах, в разговоре. Но при этом она кажется куда более доступной. Ну, ты понимаешь… её не нужно штурмовать, как неприступную крепость.

Я невольно хмыкнул. Значит, наш принц ищет вариант попроще? В груди шевельнулось что-то похожее на злорадство. Если он переключится на эту «фиалку», Айрис-Арина останется ни с чем. Я должен был радоваться, ведь я всегда хотел, чтобы Кит бросил идею заполучить эту ледяную королеву. Но почему-то кулак сжался сам собой, в этой истории всё казалось почему-то каким-то неправильным.

— Удачи в выборе между «безумной» и «доступной», — бросил я, вставая. — Пойду, проветрюсь.

До встречи в библиотеке оставалось минут двадцать. Я шел по главному холлу, когда из тени колонны выпорхнула она. Лисандра.

— Тэрон! — её голос прозвучал как патока, от которой сводит зубы. — Какая удача. Я как раз надеялась встретить самого сильного мага Академии в такой поздний час.

Она подошла слишком близко. Даже ближе, чем положено приличной адептке. Её пальцы как бы случайно коснулись моей руки, а взгляд стал таким призывным, что даже слепой бы понял: она заигрывает. Причем делает это профессионально.

— Уже очень поздно, Лисандра, — сухо ответил я, убирая руку. — Тебе не пора в женскую часть общежития.

— С тобой мне совсем не страшно, — она чуть склонила голову, стреляя глазками. — Ты ведь проводишь меня до моих покоев? Там так… безлюдно.

Внутри меня поднялась волна глухого раздражения. Играть сразу на два фронта, окучивая принца и одновременно вешаясь на его лучшего друга — это было совсем не комильфо. Даже для такой «ангельской» особы.

— Боюсь, у меня свидание с книгой по высшей демонологии, — я выдал самую тактичную из своих кривых усмешек. — А она дама ревнивая. Спокойной ночи, новенькая.

Я ускользнул в боковой коридор раньше, чем она успела выдать очередную порцию нектара. В голове стучала только одна мысль: надо поскорее добраться до библиотеки.

Почему-то мысль о том, что там меня ждет одна «немного сумасшедшая и странная» попаданка, грела меня куда сильнее, чем все заигрывания этой платиновой нимфы.

Айрис (Арина).

Библиотека в этот час напоминала склеп. Тусклые магические светильники едва разгоняли мрак, отбрасывая на стеллажи длинные, уродливые тени. Я мерила шагами пролет между секциями «Истории Древних Богов» и «Основ левитации», нервно теребя край своей (теперь уже легендарной) юбки.

Когда из темноты материализовалась массивная фигура Тэрона, я чуть не подпрыгнула на своих каблуках.

— Ну? — выпалила я, не давая ему даже отдышаться. — Какой вердикт? Что у него на уме?

Тэрон остановился так близко, что я почувствовала исходящий от него жар. Он выглядел раздраженным.

— Твой принц — идиот, — без предисловий заявил он, скрестив руки на груди. — Он в полном восторге. Говорит, что Лисандра «напоминает ему тебя». Только, в отличие от тебя нынешней, она не ходит как страшила и не выкидывает странности.

— Что⁈ — я возмущенно всплеснула руками. — Напоминает меня? Да эта девица ходячий сборник клише из дешевых романов! Она же патока, от которой слипаются зубы!

— Именно, — хмыкнул Тэрон. — Кит сказал, что ты стала «слишком живой и сумасшедшей». А Лисандра для него «доступный вариант». Видимо, завоевание твоей крепости требует слишком много осадных орудий, а тут ему предложили ключи на блюдечке.

— Доступный вариант⁈ — я едва не задохнулась от негодования. — Он что, думает, я — сложный налоговый кодекс с кучей подпунктов, а она — упрощенная декларация для самозанятых⁈ Да я… я ему устрою «доступность»!

— Успокойся, — Тэрон внезапно подался вперед, понизив голос. — Есть новости похуже. Пока я шел сюда, эта «святая невинность» пыталась зажать меня в углу холла.

Я замерла. Ревность, острая, как заточенное перо, кольнула где-то под ребрами.

— И что? Ты, конечно же, не устоял перед её прелестями?

— Я похож на Кита? — Тэрон опасно сузил глаза. — Она играет на два фронта. И делает это так грязно, что даже мне стало не по себе. Похоже она решила подстраховаться. Если не прокатит с Китаром, тогда может прокатит со мной.

В этот момент где-то в глубине зала послышался тяжелый скрип двери и мерное шарканье подошв.

— Смотритель! — прошипел Тэрон. — Если нас здесь найдут после отбоя…

Он схватил меня за талию и, не давая опомниться, затащил в узкую щель между стеллажом с запрещенной литературой и стеной. Места там было ровно на одного нормального человека или на половину Тэрона.

Я оказалась впечатана спиной в его каменную грудь, чувствуя макушкой каждый его вдох. Воздуха катастрофически не хватало. Пахло старой кожей книг и тем самым мужским ароматом, который кажется начал сводить меня с ума.

— Тэрон, — прошептала я, чувствуя, как его руки на моей талии сжимаются чуть сильнее, чем того требует конспирация. — Ты слишком большой для этого пространства.

— Терпи, — выдохнул он мне в макушку. — Или хочешь объяснить смотрителю, почему герцогиня и боевой маг изучают «Тайны некромантии» в полной темноте?

Шарканье приближалось. Свет фонаря скользнул по корешкам книг в паре сантиметров от нас. В этой тесноте я физически ощущала, как бешено колотится сердце Тэрона. Или это было мое?

— И что ты теперь будешь делать? — внезапно спросил он едва слышным шепотом, и я почувствовала, как его губы коснулись моего уха.

— С… с тобой? — переспросила я, борясь с желанием поднять взгляд на него.

— С Лисандрой, — отрезал он и усмехнулся.

В этот момент смотритель кашлянул совсем рядом, и мы оба застыли, превратившись в единое целое. В этом тесном пространстве, среди пыли и запретных заклинаний, я вдруг поняла: моя главная проблема вовсе не в Лисандре. Моя главная проблема сейчас в том, что мне чертовски нравится вот так вот стоять в обнимку с самым невыносимым мужчиной в этом мире.

Зажатая между пыльными фолиантами и раскаленным телом мага, я потеряла счет секундам. Время растянулось, превратившись в густую патоку. Я чувствовала, как по позвоночнику поднимается странная, пугающая волна тепла, исходящая не от кожи Тэрона, а откуда-то из самой моей сути.

— Ар-р-рина… — его голос, низкий и хриплый, вибрировал у самого моего уха, заставляя внутренности сжаться в сладкий узел. — Ты меня слышишь?

Я вздрогнула, осознав, что на несколько мгновений просто провалилась в это ощущение. Мои пальцы, словно живя собственной жизнью, намертво вцепились в его предплечья, сминая ткань колета. Всё мое тело, каждая клеточка, отзывалось на невидимые импульсы, идущие от него. Магия внутри меня, обычно тихая, вдруг взбесилась. Кончики пальцев покалывало от электрических разрядов, а внизу живота разгорался пожар.

Это было пугающее чувство единения, чего-то до боли родного, как будто мы были двумя частями одного сломанного механизма, который внезапно щелкнул и заработал. Меня начало бить мелкой, неостановочной дрожью. Хотелось чего-то большего… глобального… невозможного. Хотелось просто раствориться в этом озоновом мареве, которое он источал.

«Нет, нет, нет! Только не это!» — ударило в голову ледяной волной осознания.

Я резко, почти грубо отстранилась, разрывая этот порочный круг тепла. Подняв глаза на Тэрона, я едва не отшатнулась. Его челюсть была сжата так сильно, что на щеках перекатывались желваки, а зубы, казалось, вот-вот раскрошатся. В полумраке его глаза горели каким-то первобытным, злым огнем.

Он злился. Я видела эту ярость в каждом его вдохе. Но на что? Наверное, на меня. В его глазах я сейчас выглядела точно такой же двуличной дрянью, как Лисандра. Хочу замуж за принца, строю планы на корону, а сама прижимаюсь к его лучшему другу в темном углу библиотеки, дрожа как осиновый лист.

От этой мысли к горлу подступила тошнота. Противно. Мне стало невыносимо противно от самой себя и от этого странного предательства собственного тела.

Я быстро выскользнула из нашего убежища в прохладу библиотечного зала. Воздух здесь казался пресным и безвкусным после того густого марева, которым мы только что дышали в шкафу.

— Спасибо за информацию, — бросила я через плечо, стараясь, чтобы голос звучал максимально официально, по-деловому сухо. — Я… я подумаю, что теперь делать.

Я развернулась и почти бегом бросилась к выходу, кожей чувствуя на своей спине тяжелый, мрачный взгляд Тэрона. Я не оборачивалась. Знала: если обернусь и увижу его там, в тени, с этим лицом падшего ангела и потемневшими глазами, я просто не смогу уйти. А мне жизненно необходимо было остаться одной.

До своей комнаты я долетела в рекордно короткие сроки. Коридоры были пусты, и я уже почти праздновала победу над этим сумасшедшим днем, но стоило мне открыть дверь, как сердце ушло в пятки.

На моей кровати сидела девушка. Рыженькая, стройная, с огромными глазами цвета выдержанного коньяка. Россыпь веснушек на её лице была настолько очаровательной, что я на секунду залюбовалась. Она была в коричневой форме факультета алхимиков — видимо, старшекурсница, раз я не видела её раньше. Но вид у красавицы был крайне недовольный.

— Ну наконец-то! — выпалила она вместо приветствия и сунула мне в руки стеклянную колбу. Я интуитивно перехватила холодный сосуд.

— Что это? — спросила я, недоуменно разглядывая мутную жидкость.

— Ты издеваешься, Айрис? — Девушка вскочила, её глаза сверкнули гневом. — Это в последний раз, как мы и договаривались. Верни мне Мориса!

Она задрала нос и замерла в ожидании, словно я должна была тут же достать этого таинственного Мориса из кармана юбки.

— Кого? — переспросила я, окончательно теряя нить реальности.

— Да ты совсем спятила⁈ — Она сорвалась с места, подлетела ко мне и вцепилась пальцами в мои плечи. — Где он? Что ты с ним сделала? Ты же обещала!

Вопросы посыпались градом, а по её идеальному лицу уже катились крупные слезы.

— Так, СТОП! — рявкнула я, перекрывая поток её рыданий. — Сначала и по порядку. Ты вообще кто такая?

Я резко отстранилась. Девушка бессильно опустила руки и пришибленно опустилась на край кровати. Она смотрела на меня своими мокрыми глазами и выглядела не менее потерянной, чем я.

— Что значит — кто… Я Мериэль, — выдавила она.

«Прекрасно, — подумала я. — Еще одна переменная в моем уравнении». Рассказывать ей про попаданство было нельзя. Кто знает, может, она враг или просто «крыса»? Или мы с ней в тайном сговоре? Пришлось импровизировать на ходу, спасая собственную шкуру.

— Прости, дорогая, — я постаралась придать голосу мягкость. — У меня непредвиденные обстоятельства. Я недавно сильно ударилась головой, и память теперь играет со мной в прятки. Не помню последний год жизни. Вообще. Совсем.

Мериэль замерла, вглядываясь в мое лицо.

— Так вот почему ты в последнее время такая странная… Красилась как демон, одевалась не лучше. А уж эта твоя походка и речь… Я ведь приходила к тебе недавно, хотела извиниться, что зелье еще не готово. А ты меня просто вышвырнула. Было чертовски обидно.

— Прости, ничего не помню, — вздохнула я. — Давай по порядку. Пожалуйста.

Мериэль встала и начала мерить комнату шагами, нервно теребя пальцы.

— Два месяца назад я выиграла грант, создав зелье для лечения слепоты. Тогда все поняли, что я сильный алхимик. И именно тогда пришла ты. Попросила сделать приворотное зелье. Я отказала тебе — это против моих принципов.

«Уважаю», — мелькнуло у меня в голове. Но предчувствие беды стало почти осязаемым.

— На следующий день у меня пропал фамильяр — черный кот Морис, — продолжила она, и голос её дрогнул. — И сразу явилась ты с угрозами. Сказала: если через неделю не будет сильного приворота, который подействует на двуипостасного, то Морису… — она снова всхлипнула.

Я попыталась обнять её за плечи, но она зло оттолкнула мою руку.

— В общем, я сделала его. И сразу поняла, для кого. Китара как будто подменили. Он только и воздыхал по тебе. Все думают это любовь, но мы-то с тобой знаем правду. Тебе нужен был он любой ценой. И корона в придачу.

Она зло усмехнулась сквозь слезы.

— Но ты не отдала Мориса. Зелье действовало всего неделю, и тебе нужны были новые порции. Наверное, хотела затащить его в постель, чтобы ему пришлось жениться, или ждала, когда он «привыкнет» и полюбит по-настоящему. Не знаю, что там было в твоей голове! Но на той неделе ты сказала, что это последняя порция. Сказала, что вернешь кота.

Мериэль жалобно посмотрела на флакон в моей руке.

— Ну? Зелье у тебя. Где Морис?

Я посмотрела на мутную жижу в колбе, потом на зареванную алхимичку. Пазл сложился, и картинка мне категорически не нравилась.

— Черт… — вырвалось у меня. — Кажется, у нас огромные проблемы.

В голове была каша, причем пригоревшая и с комочками. Оказывается, Китар и не любил Айрис вовсе. Никакой высокой романтики, никаких «судеб, предначертанных звездами». Только химическая реакция в пузырьке и тонкий расчет стервы-шантажистки.

На душе стало настолько противно, что захотелось залезть под ледяной душ и отмыться от всего этого липкого наследия настоящей герцогини. Если Айрис заварила эту кашу, то мне её и расхлебывать. В конце концов, в этом теле сейчас я, и отвечать по счетам придется тоже мне.

Я решительно подошла к мусорному ведру и на глазах у изумленной девушки выбросила колбу с зельем. Раздался звонкий «дзынь», и приворотная муть начала медленно впитываться в обрывки пергамента.

Мериэль ошарашенно на меня уставилась, её рот смешно приоткрылся.

— Ты… ты что наделала? — прошептала она. — Без этой дозы он же завтра к вечеру очнется! Он же поймет, что его опоили!

— Пусть понимает, — отрезала я. — С Китаром я разберусь позже. Сейчас в приоритете те, кто пострадал по-настоящему.

Я подошла к ней и взяла за руки. Теперь, зная правду, мне было искренне жаль эту девчонку.

— Я обязательно тебе его верну. Клянусь. Просто я действительно не знаю, где он. Если бы знала, отдала бы сию же секунду.

Мериэль прищурилась, внимательно изучая мое лицо. Видимо, то ли моя честность, то ли отсутствие привычного высокомерия Айрис сработали.

— Хорошо. Я тебе верю. Знаешь, без памяти ты мне нравишься гораздо больше, — она выдавила из себя подобие улыбки, хотя в глазах всё еще стоял страх за фамильяра.

— Ты не знаешь, есть какой-то способ найти его? Магический радар? Поиск по следу? — спросила я в надежде.

Мериэль вздохнула и прикусила губу.

— Обычно фамильяры связаны с хозяевами ментально, но ты… наложила на него блокирующий магический ошейник. Я чувствую, что он жив, но направление, как в густом тумане. Единственный вариант — это поисковое заклинание крови. Но оно требует огромного количества энергии. У меня её нет, я — алхимик, а не боевой накопитель.

Я закусила губу. Огромное количество энергии. Сила. Напор. И кто у нас в этой Академии работает ходячей электростанцией?

— Кажется, я знаю, кто нам поможет, — мрачно резюмировала я. — Только мне придется очень сильно постараться, чтобы он не пришиб меня на месте, когда узнает, какую «милую» схему я провернула.

…

Через двадцать минут я уже стояла перед дверью Тэрона. Мои кулаки были сжаты так, что костяшки побелели, а в голове вертелась единственная мысль: «Лишь бы он не выставил меня за дверь до того, как я открою рот». Придется вывалить на него всё: и позорную правду о привороте, и то, что я, точнее, эта высокородная стерва, чью шкурку я сейчас ношу, держу в заложниках несчастного кота.

Я постучала. Резко, требовательно, пока храбрость не выветрилась окончательно.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Тэрон стоял в проеме, всё в той же черной рубашке, расстегнутой на пару лишних пуговиц. Его взгляд был холодным и колючим, как ледяная крошка в горах.

— Забыла еще что-то сказать? — сухо бросил он, окинув меня коротким взглядом. — Или пришла за добавкой?

Я глубоко вдохнула, изо всех сил стараясь не смотреть на его губы, те самые, которые еще час назад заставляли мой мир вращаться в обратную сторону.

— Тэрон, — я заставила свой голос звучать твердо. — Мне нужна твоя помощь. И прежде чем ты скажешь «нет» и захлопнешь дверь… речь идет о жизни маленького черного кота. И о том, что настоящая герцогиня Айрис была редкостной дрянью еще до того, как мы с тобой устроили этот магический переворот.

Тэрон медленно приподнял бровь. На его лице отразилась смесь недоверия и иронии.

— Кот? Серьезно? Ты пришла ко мне среди ночи, нарушая все правила приличия, из-за кота?

— Не просто кота. Фамильяра, которого Айрис украла и где-то спрятала, чтобы шантажировать алхимика. Тэрон, пожалуйста. Помоги мне найти его до того, как Китар придет в сознание и решит меня казнить за приворот.

Воздух в коридоре ощутимо наэлектризовался. Тэрон замер, и я увидела, как в его глазах вспыхнул опасный огонек понимания.

— Приворот? — переспросил он, и его голос стал низким, вибрирующим. — Так вот почему наш принц ходил за тобой, как привязанный на невидимом поводке?

— Ну вообще то не за мной, а за Айрис. Но да, именно так. И я только что отправила последнюю порцию этого сомнительного «счастья» в мусорное ведро. Поможешь мне совершить доброе дело ради разнообразия, или мне идти искать беднягу со свечкой по темным подземельям?

Тэрон долго молчал, сканируя меня взглядом так пристально, будто пытался прочитать мои мысли через черепную коробку. Его гнев медленно сменился чем-то другим, более живым и… интригующим. Он тяжело вздохнул и отошел в сторону, освобождая проход.

— Заходи, «раскаявшаяся грешница», — проговорил он, закрывая за мной дверь.

Я зашла в его комнату, чувствуя себя как в логове хищника, но Тэрон не спешил слушать подробности моего детективного расследования. Он прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и вдруг улыбнулся, той самой нахальной, дерзкой и чертовски обаятельной улыбкой, от которой у приличных девушек подкашиваются колени.

— Рассказывай всё. Но сначала скажи… что мне за это будет?

Он подался вперед, сокращая расстояние между нами до неприличного, и в его глазах заплясали бесята.

— Ты же понимаешь, Арина… — его голос стал совсем тихим. — Спасение котов и репутации герцогинь — это услуга другого класса. И обычным «спасибо» тут не отделаешься.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как пространство в комнате стремительно сжимается, оставляя место только для нас двоих и запаха его кожи. Мозг лихорадочно перебирал варианты оплаты, как сломанный кассовый аппарат.

— Я… я могу убираться у тебя в комнате целую неделю, — выпалила я, пятясь, пока не уперлась спиной в холодную поверхность двери ванной комнаты.

Тэрон сделал шаг, сокращая дистанцию. Его взгляд, потемневший и опасно хищный, медленно скользнул по моим губам, задерживаясь там на непозволительно долгое время.

— Не то, — пророкотал он, и этот низкий звук отозвался вибрацией где-то у меня в солнечном сплетении.

— Могу подавать тебе еду в столовой! При всех! — я уже почти торговалась на рынке за собственную душу.

— Снова мимо. — Еще шаг. Расстояние между нами исчезло, сменившись обжигающим теплом его тела.

— Массаж! — почти выкрикнула я, чувствуя, как его колено задело мое. — Я могу сделать тебе массаж!

Тэрон медленно приподнял бровь, и в его глазах заплясали искры откровенного вызова.

— Массаж чего, Аррина?

— Спины, извращенец! Чего же еще! — вспыхнула я, чувствуя, как щеки начинают пылать.

— Скучно, — выдохнул он, склоняясь к моему уху. Его дыхание опалило кожу, заставляя целый табун мурашек устроить марафон по моей спине. — Еще предложения будут? Или мне перейти к оглашению своего списка требований?

«Ишь ты какой смелый. Решил, что я сейчас растаю лужицей у его ног?» — злорадно подумала я. Внутри проснулся азарт, замешанный на чистом адреналине. Я решительно подалась вперед и обвила его шею руками, чувствуя, как под моими ладонями всё его тело мгновенно превратилось в натянутую струну.

Я видела, как расширились его зрачки. Мои губы были в миллиметре от его. Достаточно было просто выдохнуть, чтобы коснуться.

— А чего именно ты хочешь за свои услуги, Тэрон? — прошептала я прямо в его рот, наслаждаясь тем, как сбилось его дыхание.

— Я хочу… — начал он, и его голос сорвался на хрип.

Он уже потянулся ко мне, готовый закрепить сделку самым греховным образом, но в этот момент я включила своего внутреннего ревизора. Холодного, расчетливого и абсолютно беспощадного. Мне не хватало только влюбиться в этого ходячего «катастрофического риска». Сердечко таких приключений не выдержит, мне нужен надежный тыл вроде Китара, а не этот магический ураган с вредными привычками.

Я мягко, но твердо отстранила его ладонью и посмотрела на него с такой снисходительностью, будто он был стажером, который только что перепутал дебет с кредитом.

— Остынь, большой парень. Твои гормоны сейчас так громко орут, что заглушают голос разума. Если ты решил, что за один спасенный хвост я выпишу тебе безлимитный абонемент на свое тело, то у меня для тебя плохие новости: твой кредитный рейтинг только что рухнул ниже плинтуса. Давай оставим этот дешёвый флирт для твоих поклонниц. Мне нужен напарник, а не самец в активном поиске. Сделка такая: ты используешь свои мускулы и магию, чтобы вытащить кота, а я взамен не стану рассказывать Китару и твоим друзьям, что ты был в моем теле целую неделю. Считай это акцией «Спаси кота и сохрани имидж». Ну так что, ты в деле или мне пойти попросить кого-нибудь более полезного? Кот сам себя не спасет, а моё терпение ресурс невосполнимый.

Тэрон замер, глядя на меня так, будто я только что ударила его током в пятьсот ватт. Нахальная ухмылка медленно сползла с его лица, сменившись выражением крайнего недоумения.

— Работай, работай, — добавила я, похлопав его по плечу. — Часики тикают, кот мерзнет, а мой приворотный эффект на принце скоро испарится, похоже вместе с твоим самомнением.

Тэрон резко отступил, словно я была не девушкой, а внезапно сработавшим боевым заклинанием. Он шумно выдохнул, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и одним рывком сорвал с крючка куртку.

— Пошли, — бросил он, направляясь к выходу. — Расскажешь всё по дороге. У нас мало времени, пока патрули не начали обход.

Я поспешила за ним, едва сдерживая торжествующую (и немного нервную) улыбку. Внутри боролись два чувства: облегчение от того, что я удачно избежала ненужного, а ладно, признаемся честно, очень даже нужного, судя по бешеному пульсу, интима с таким самцом, и азарт игрока, который только что поставил всё на «зеро».

Мы скользили по темным коридорам, как два заговорщика. Я шепотом вывалила на него всё: и слезы Мериэль, и историю с похищенным Морисом, и регулярные поставки приворотного зелья.

— То есть, — Тэрон притормозил у поворота, — наш благородный принц всё это время был не влюблен, а просто… химически зависим? Арина, ты понимаешь, что, если он узнает, он уничтожит тебя? И я его даже не остановлю, ведь это незаконно.

— Я в курсе! Поэтому нам нужен кот. Мериэль сказала, что Айрис наложила на него блокирующий ошейник. Ей не хватает сил пробить завесу, она алхимик, а не боевой накопитель. Мне нужен ты как батарейка.

Спустившись в главный холл, мы наткнулись на Мериэль. Я заранее с ней договорилась, там встретиться. Ведь без неё нам тоже не найти кота.

Мериэль была бледная и дрожащая. Она вскинула руки, в которых светился хрупкий кристалл поиска.

— Я не могу… — прошептала она. — Завеса слишком плотная. Она высасывает из меня искру быстрее, чем я успеваю задать направление.

Тэрон молча подошел к ней со спины и положил руки ей на плечи. Воздух вокруг них мгновенно загустел, затрещал от статического электричества. Я увидела, как его ладони окутало густое золотистое сияние — чистая, необузданная энергия боевого огненного мага.

— Черпай, сколько нужно, — коротко бросил он.

Кристалл в руках Мериэль вспыхнул так ярко, что я зажмурилась. Мощная волна силы Тэрона, проходя через алхимическую линзу, превратилась в ослепительный луч.

Он прорезал темноту пространства перед нами и полетел дальше по территории академии. Мы пошли быстрым шагом за ним.

— Старая оранжерея. Там заброшенные лаборатории. Идеальное место, чтобы скрыть ауру фамильяра, если подпитать стены оранжереи фоновой магией — сказал Тэрон и пошел дальше.

Мы миновали пост охраны и вышли к стеклянным дверям оранжереи. Внутри было душно, пахло прелой землей и приторными ночными цветами.

Залетев внутрь оранжереи, игнорируя лианы и магические помехи, луч уперся в массивный железный шкаф, спрятанный за зарослями плотоядных папоротников.

— Там! — вскрикнула Мериэль.

Изнутри шкафа донеслось приглушенное, крайне недовольное:

— М-р-р-а-у! Твою мантию через колено, сколько можно ждать⁈ Я тут уже все углы обметил от скуки!

Я замерла. Кот говорил? Человеческим голосом?

— Фамильяры высокого уровня умеют ворчать не хуже магистров, — пояснил Тэрон. — Но тут проблема. Шкаф запечатан на «замок крови» и… голос.

На дверце проступили светящиеся руны.

— «Откройся тому, кто признает свою истинную жажду», — прочитал Тэрон и насмешливо посмотрел на меня.

— Ну давай, герцогиня. Мериэль дала нам направление, я дал энергию, теперь твоя очередь. Чтобы спасти кота, тебе придется перестать врать. Хотя бы самой себе.

Из шкафа снова донеслось:

— Эй, вы там! Хватит играть в гляделки, у меня тут миска пустая и достоинство ущемлено! Открывайте уже, или я начну цитировать запрещенные псалмы!

Я подошла к шкафу, чувствуя, как взгляды Тэрона и Мериэль буквально пригвоздили меня к месту. Магические руны на дверце пульсировали багровым, требуя не просто слов, а подтверждения личности.

— Нужно капнуть кровь на центральную руну, — прошептала Мериэль, протягивая мне тонкий алхимический скальпель. — Иначе замок не «услышит» твою правду.

Я взяла инструмент. Рука предательски дрожала. Уколоть палец было секундное дело, а вот вывернуть изнанку своих чувств перед Тэроном, который еще несколько минут назад насмешливо предлагал мне «варианты оплаты»… это было сродни публичной казни.

Я прижала окровавленный палец к холодному металлу. Руна жадно впитала каплю, вспыхнув ярче.

— Ну же, Айрис, — насмешливо протянул Тэрон, прислонившись к старой колонне и небрежно засунув руки в карманы. — Давай, признавайся, что ты мечтаешь о золотой клетке, шелковых простынях и принце, который будет послушно подписывать все твои указы. Магия любит честность, а не расчеты и интриги.

Я закрыла глаза. Внутри всё болезненно сжалось. Принц? Корона? Если бы замок требовал этого, он бы открылся для прежней Айрис. Та жаждала власти каждой клеточкой. Но магия требовала мою истину. Ту, которую я сама только что осознала с ужасающей четкостью.

Мне не нужен был правильный, предсказуемый Китар. Мое тело и душа тянулись к этому невыносимому, опасному хаосу в человеческом обличье. К человеку, который менял женщин чаще, чем перчатки, и, кажется, не умел любить никого, кроме своего отражения. Это было худшее открытие в моей жизни. Настоящая финансовая катастрофа сердца.

— Я признаю свою жажду, — мой голос прозвучал глухо, вибрируя в тишине оранжереи. — Я хочу того, кто является для меня самым рискованным и нестабильным активом в этом мире. Того, чей дебит безумной страсти перекрывает любой мой кредит здравого смысла. Мне нужен тот, кто не вписывается ни в одну мою систему, кто разрушает мой внутренний баланс одним своим взглядом. Я жажду обладать тем, кто смертельно опасен для моего спокойствия, но без кого любая победа кажется мне лишь досадным убытком.

Я замолчала, чувствуя, как лицо обжигает стыд. Я говорила о нем. О его разрушительной энергии, о том, как он выбивает почву у меня из-под ног, превращая меня из расчетливого аналитика в дрожащую девчонку.

Тэрон замер. Его насмешливая маска медленно треснула. Он отвел взгляд, желваки на его лице заходили ходуном, а пальцы в карманах явно сжались в кулаки.

— Понятно, — хрипло бросил он, глядя куда-то в темноту зарослей. В его голосе прорезалась глухая, затаенная обида. — Значит, всё-таки Китар. «Рискованный актив» — это же про его будущую власть и тяжелую корону, да? Огромная прибыль и статус, который кружит голову. Ясно.

Он выглядел так, будто я только что нанесла ему личное оскорбление. Он был абсолютно уверен, что мои завуалированные метафоры — это ода королевскому трону. Он не понял. Или не захотел понять.

Но магический замок обмануть было невозможно.

Раздался тяжелый, утробный щелчок. Руны на шкафу сменили гневный багрянец на мягкое золотистое сияние, и дверцы медленно, со скрипом, разошлись в стороны.

— О-хо-хо! Ну и загнула! — из темноты шкафа выкатился упитанный черный ком меха с горящими желтыми глазами. — «Дебит страсти», «убыточная победа»… Девочка, ты в каком банке обучалась красноречию? Но за «рискованный актив» спасибо, открыла знатно, я уж думал, тут паутиной зарасту!

Морис, а это был именно он, грациозно спрыгнул на пол и начал яростно вылизывать плечо, на котором красовался дурацкий розовый бантик.

— Мериэль, радость моя, — кот мазнул взглядом по плачущей от счастья алхимичке, — забери меня отсюда, пока эта герцогиня не решила применить ко мне свои словесные штуки.

Мериэль бросилась к коту, а я так и стояла у шкафа, не в силах обернуться к Тэрону. Внутри меня всё выгорело. Я только что призналась в любви человеку, который считал меня расчетливой стервой, и он же истолковал моё признание как еще один шаг в моей погоне за властью. Но лучше так. Потому что узнай он правду и от моего сердца точно не осталось бы ничего. Сейчас у него задето только эго. А меня, если выбрать Тэрона, в бедующем ждала только безответная любовь.

— Кот найден, — сухо сказал Тэрон, не глядя на меня. — Сделка закрыта. Пойду проверю коридоры, чтобы вы могли добраться до комнат.

Он развернулся и зашагал к выходу, оставляя за собой тяжелый шлейф разочарования.

— Эй, — Морис высунул морду из рук Мериэль и хитро прищурился на меня. — А парень-то у тебя соображает медленнее, чем растет плесень в подвале. Шикарный шифр, леди. Ты его знатно приложила, он теперь до конца дней будет уверен, что он для тебя просто «мелкая издержка» по сравнению с принцем.

— Замолчи, Морис, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Просто пошли отсюда. Мне нужно подготовиться к тому, что завтра этот другой «актив» в лице Китара проснется и поймет, что я его опоила.

Кот вдруг замер, перестав вылизываться, и впился в меня своими фосфоресцирующими желтыми глазами. В оранжерее стало так тихо, что было слышно, как капает вода с потолочных труб. Тэрон уже скрылся за дверью, и его тяжелые шаги затихли в коридоре.

— «Дебет», «кредит», «актив»… — переспросил кот, и его голос из ворчливого стал пугающе проницательным. — Послушай, леди, настоящая Айрис не знала разницы между «инвестицией» и «инвентаризацией». Она была тупа как пробка, просто очень амбициозная пробка.

Мериэль вздрогнула и прижала кота сильнее, но Морис вывернулся и мягко приземлился на стол прямо передо мной.

— У тебя аура пахнет не магией крови, а типографской краской и… кофе? — он повел носом. — О, боги, я узнаю этот аромат. Ты ведь из тех миров, где люди верят, что цифры управляют вселенной, а не боги. Ты ведь попаданка, верно?

Я застыла, чувствуя, как холодный пот пополз по позвоночнику. Тэрон-то об этом знал с самого начала, мы были товарищами по несчастью, запертыми в чужих телах. Но чтобы меня «считал» облезлый кот за тридцать секунд…

— Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула я, пятясь.

— Моя первая хозяйка была такой же, — Морис философски дернул ухом. — Она называла себя «кризис-менеджером» и пыталась внедрить в королевстве систему двойной записи. Померла от переутомления, бедняжка, но манеры у вас один в один.

Мериэль переводила ошарашенный взгляд с меня на кота. Её лицо вытянулось, а губы задрожали.

— Айрис? О чем он говорит? Какая «попаданка»?

Я посмотрела на неё, бледную, преданную своему коту-засранцу и совершенно сбитую с толку. Тэрон ушел, считая меня расчетливой стервой, охотящейся за короной. Он знал, кто я, но сейчас это знание только добавляло ему горечи. А передо мной стояла девушка, которая могла стать моим первым настоящим союзником, не считая этого угрюмого мага, ну и кота.

— Мериэль, сядь, — я тяжело опустилась на перевернутый цветочный горшок. — Айрис больше нет. Точнее, её тело здесь, а внутри… Внутри я — Арина. И я действительно не имею ни малейшего понятия, как пользоваться магией, зато могу провести аудит всего этого королевства и выявить недостачу в пять минут. Тэрон тоже знает обо мне.

Я коротко рассказала ей про свой мир, про офисную работу, про то, как очнулась в теле герцогини-шантажистки. Мериэль слушала, не перебивая, только её глаза становились всё круглее. Морис тем временем вальяжно развалился на моих коленях. Видимо, признал «свою».

— Так вот почему ты выбросила зелье… — прошептала Мериэль, когда я закончила. — И почему спасла Мориса, хотя могла просто приказать мне сделать новую порцию. Та Айрис никогда бы не обняла меня, когда я плакала. Она бы не рискнула собой ради кота. Если ты — это «новая версия», то мне она нравится гораздо больше.

Она вдруг протянула руку и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были теплыми и пахли лавандой.

— Знаешь, Арина… Мне всё равно, из какого ты мира. Тэрон может злиться сколько угодно, но он не единственный, на кого ты можешь опереться.

Я посмотрела на неё, и комок в горле наконец-то начал таять. В этом странном, враждебном мире, где принцы сидят на приворотах, а боевые маги разбивают сердца своим высокомерием, у меня внезапно появилось что-то реальное. Зарождение новой, настоящей дружбы.

— Друзья? — неуверенно спросила я.

— Друзья, — твердо ответила Мериэль, улыбнувшись своими коньячными глазами. — И как твой новый консультант по магии, я заявляю: нам нужно срочно придумать, как спасти твою шкуру завтра, когда принц протрезвеет.

— И накормить меня! — вставил Морис, бодая меня головой. — У дружбы должен быть твердый фундамент из сметаны.

Я рассмеялась. Впервые с момента попадания мне показалось, что я не просто выживаю. Я начинаю здесь жить, жить по-настоящему.

Утро началось с ощущения тяжелого похмелья, хотя я не выпила ни капли. Всю ночь мне снились цифры, черные коты и ледяные глаза Тэрона. Весь день прошел как в тумане: примерки, шпильки, магические притирания для лица и бесконечные советы Мериэль, которая теперь считала своим долгом превратить меня в «самую опасную акцию на этом рынке невест».

Я перехватила Тэрона в коридоре, когда он выходил из тренировочного зала. Он выглядел безупречно, даже в простой рубашке, пахнущей сандалом и металлом.

— Тэрон! — я почти преградила ему путь. — Нам нужно обсудить план. Как мы будем возвращать артефакт?

Он остановился, но не сделал ни шага в мою сторону. Его взгляд скользнул по мне так бесстрастно, словно я была скучным параграфом в учебнике по истории. Обидно вообще-то.

— Это не твоя забота, Арина, — его голос был сухим и холодным, как лед в морозилке. — Я сам его верну. Мне проще, я друг принца. Просто найду повод зайти в кабинет и положу артефакт на место.

— Но мы же договаривались… — начала я, но он перебил меня, даже не дослушав.

— Мы ни о чем не договаривались. Ты получила своего кота, я выполнил условия сделки. Остальное — моя работа. Не путайся под ногами.

Он прошел мимо, едва не задев меня плечом. От его отстраненности внутри всё сжалось. «Холодный расчет», говоришь? Ну что ж, Тэрон, кажется, твой расчет оказался куда более жестоким, чем мой.

…

Бал в честь закрытия был в самом разгаре. Зал сиял от магических огней (описание бала и адептов и высокопоставленных лиц. Король и королева безмятежно сидели на своих местах и тд)

Китар «очнулся». Судя по тому, как он выглядел, действие зелья закончилось прямо к началу танцев. Но вместо ожидаемого гнева или раскаяния, я увидела… пустоту. Он даже не смотрел на меня. Вообще.

Его взгляд был приклеен к Лисандре, которая сияла рядом с ним, как свежеотполированная монета. Он танцевал с ней один танец за другим, шептал ей что-то, от чего она заливисто смеялась, и выглядел абсолютно поглощенным этой платиновой куклой. Наверное, это была настоящая любовь. Промелькнула мысль.

И вот что я поняла. Меня это никак не задело. Для себя я уже давно всё решила. Меня волновал только один человек присутствующий в этом зале и от которого я решила держаться подальше, ради себя самой.

И как оказалось впереди меня ждала настоящая пытка.

Тэрон устроил целое шоу. Если бы я его не знала, то подумала, что это было сделано для меня. Но я отчетливо помнила, как он сказал, что это его обычное поведение.

Я видела, как он переходит от одной красавицы к другой, ослепляя их своей дерзкой улыбкой. Он смеялся, прижимал их к себе чуть плотнее, чем позволяли приличия, и демонстративно игнорировал мое существование, пока… пока не подошел сам.

— Окажете честь, Ваша Светлость? — его голос сочился сарказмом.

Когда он вывел меня на середину зала, я думала, что искры от нашего соприкосновения подожгут шторы. Но он просто вел меня в танце, глядя поверх моей головы.

— Ну что, Арина, — негромко произнес он, и я почувствовала его горячее дыхание. — Кажется, твой «рискованный актив» сорвался с крючка и вычеркнул тебя из списка приоритетов. Посмотри на него. Похоже он даже не помнит твоего имени. Не на того дракона ты поставила.

— Замолчи, — прошипела я, чувствуя, как на глазах закипают слезы.

— Обидно, правда? — он вдруг низко склонился ко мне, и на мгновение мне показалось, что он сейчас меня поцелует, но он лишь зло усмехнулся. — Столько усилий и всё зря. Ты осталась ни с чем.

Как только музыка стихла, он буквально отпустил меня посреди зала.

— Что скажешь? — я ничего не ответила. Видимо он думал, что я буду топать ногами и кричать что Китар всё равно будет мой или что я обязательно буду бороться за его внимание. Но я промолчала. А он, хмыкнув отвернулся.

Я замерла, глядя, как он тут же перехватил за талию красивую брюнетку из министерских дочек, притянул её к себе в новом танце и начал что-то интимно шептать ей на ухо, отчего та густо покраснела и прижалась к нему всем телом.

В груди не просто болело, там полыхал пожар. Ревность, дикая, необузданная и совершенно иррациональная, накрыла меня с головой. Мне хотелось подойти и ударить его. Или её. Или их обоих.

— Мериэль, — я нашла подругу в толпе, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мне срочно нужно что-то придумать.

Я не собиралась оставлять последнее слово (а точнее этот его высокомерный хмык) за ним. Не бывать этому! Мало того что я, кажется, умудрилась влюбиться в самого напыщенного индюка академии, сертифицированного бабника и козла… Да, именно так! Влюбилась. И да, именно в козла. Иначе как объяснить его поведение? Но оставаться здесь и молча «обтекать» ревностью, пока он шепчет гадости на ушко очередной пассии? Нет, так дело не пойдет. Попаданка я или кто? Пришло время подправить его эмоциональный баланс.

— Что случилось? — обеспокоенно воскликнула Мериэль, отставляя бокал. — Ты выглядишь так, будто готова совершить военный переворот.

— Мне срочно нужно заставить его ревновать. Прям жизненно необходимо. Прям как воздух! — начала тараторить я, лихорадочно поправляя корсет.

— Стоп, стоп, притормози, — Мериэль положила руку мне на плечо. — Не думаю, что Китар сейчас вообще замечает что-то, кроме Лисандры.

— Причем здесь Китар⁈ — вспылила я, едва не притопнув ногой. — Я про Тэрона говорю!

— О-о-о! — протянула она, и в её глазах вспыхнули озорные огоньки. — А я-то гадала, что за бред нес Морис в оранжерее про тебя и нашего главного боевика. Я думала, вы друг друга органически не перевариваете.

— Я тоже так думала. Наверное, — я опустила глаза, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— Так, подруга, не дрейфь. Сейчас организуем тебе встречную проверку, — Мериэль резко развернулась и начала кого-то высматривать в толпе.

Схватив меня за руку, она потащила меня к террасе. Той самой, где я совсем недавно рассыпалась в комплиментах королеве в теле Тэрона.

— Гилберт! Гилберт! Привет! Должок вернуть не желаешь? — звонко крикнула она, подбегая к группе парней.

Один из них отделился от компании и пошел нам навстречу. Парень был хорош. Но если Китар был красив как античный бог, а Тэрон, как ожившая картинка из раздела «опасные соблазны», то Гилберт брал мощью. Огромные плечи, крепкий торс… он был похож на Халка, только в человеческом обличье, без зеленой кожи и с очень симпатичной, мужественной мордашкой.

— Что, прямо сейчас? — Гилберт замялся, явно чувствуя себя неудобно. — Но, Мериэль, у меня сейчас нет с собой денег.

— А я и не про деньги, — Мериэль загадочно улыбнулась. — План такой: берешь эту красотку и танцуешь с ней, пока ноги не отвалятся. И смотришь на нее так, будто она — последний кусок мяса в голодный год. Пускай слюни, растаивай лужицей, изображай тотальное поклонение.

Мы с Гилбертом переглянулись. Мне на секунду стало неловко. Всё-таки использовать живого человека в качестве реквизита было не совсем этично, но дефицит внимания со стороны Тэрона требовал жертв. В данном случае, жертв Гилберта.

— И что, долг спишешь? — он приподнял одну бровь, оценивающе глядя на Мериэль. В его глазах плясали искры.

— Спишу и забуду, как страшный сон, — пообещала она.

Гилберт еще раз, теперь уже медленно и очень внимательно, посмотрел на меня. Видимо, перспектива танцевать со мной показалась ему не такой уж суровой платой за списание долгов. Он коротко кивнул Мериэль и, решительно взяв меня под руку, потащил обратно в зал.

Я видела, как Тэрон кружит с очередной девахой. Но решила играть роль до конца. Гилберт подхватил меня за талию и закружил по залу. Его теплая ладонь прижала меня слишком близко к себе, но я не сопротивлялась. Это нужно было для дела. Он наклонился к моему уху и сказал шёпотом:

— Итак, насколько сильно я должен быть влюблен? По шкале от одного до десяти?

Я улыбнулась самой обворожительной из своих дежурных улыбок.

— На двадцать.

Гилберт громко рассмеялся хриплым, утробным смехом, от чего я тоже невольно прыснула.

— И о чем будем вести беседы? Кстати, если не секрет, кто цель? — поинтересовался он, косясь по сторонам.

— Если план удастся, ты сам увидишь. Если нет, то и знать тебе этого не нужно, — сказала я мягко, чтобы не казаться грубой. И он опять рассмеялся, так натурально изображая восторг, что я почти поверила в свой успех.

Так мы и кружили. Один танец, второй, третий… и ровным счетом ничего не происходило. Тэрона я видела мельком, когда мы пролетали мимо его очередной партнерши. Я не позволяла себе засматриваться на него дольше, чем следовало по протоколу «равнодушной стервы». Но внутри… внутри всё сжималось. Не добившись никакого результата, я почувствовала, как азарт сменяется глухой, ноющей тоской. Душу буквально разрывало на части.

На самом деле мне просто катастрофически хотелось исчезнуть. Взять и уехать от всех подальше, забиться в темный угол и дать волю слезам. Нам, девочкам, иногда это жизненно необходимо — выплакать годовой отчет нереализованных надежд. Ну, может, еще и мартини в придачу.

— Давай выйдем на террасу. Пить хочется и свежего воздуха, — выдохнула я, чувствуя, что корсет начинает давить на легкие.

— Всё что угодно, моя королева, — с улыбкой отозвался Гилберт.

Мы вышли на террасу, но он не остановился у перил.

— Пойдем дальше. Нам надо его выманить. Пока мы в поле зрения, он не проявится. Я бы на его месте точно не стал, — и он потащил меня вглубь темного парка, подальше от огней и шума музыки.

Когда мы ушли достаточно далеко, в густую тень вековых деревьев, Гилберт резко развернулся. Его напускная влюбленность мигом испарилась.

— Скажи, а у Мериэль сейчас есть кто-то? Ну, в смысле, парень? — он внезапно густо покраснел, став похожим на большого смущенного школьника.

«Ах вот оно что!» — промелькнуло у меня в голове. — «Бартерная сделка века».

— Насколько я знаю, нет, — ответила я. Гилберт шумно выдохнул, и это было так мило. Такой огромный, сильный, а стесняется и краснеет из-за одной рыжей красотки. — Но я бы на твоем месте не тормозила. Она девушка видная, и не думаю, что вакансия будет долго пустовать.

— Согласен. Но она мне уже намекала, что я ей не пара. Слишком… прямолинейный, что ли.

— Ну мало ли что она намекала! — я фыркнула. — Женщина говорит «да», а думает «нет». А когда говорит «нет», чаще всего думает «да, но убеди меня в обратном».

По лицу Гилберта я поняла, что его логические схемы дали сбой. Я рассмеялась, и он подхватил мой смех, но вдруг… он замолк. Его взгляд устремился мне за спину, и парень мгновенно побледнел.

Я обернулась. Мои глаза уставились в какое-то серо-коричневое полотно, облепленное огромными перьями. Я задрала голову выше, и выше, и еще выше, пока не увидела над собой массивный, загнутый крючком клюв и глаза, светящиеся багровым огнем.

— Не двигайся, Айрис… — едва слышно прошептал Гилберт, медленно потянувшись к поясу за кинжалом.

Я хотела спросить «почему», но вопрос застрял в горле. Птица, огромная, размером с добрую карету, издала такой истошный, вибрирующий крик, что у меня заложило уши. Молниеносно, быстрее, чем Гилберт успел вытащить оружие, она схватила меня поперек тела когтями, толщиной с мою руку, и мощным рывком взмыла в воздух.

— АААААААААААААА! — всё, что я смогла выдать в тот момент.

Но мой крик уже тонул в ночном небе. Замок внизу превращалась в игрушечный домик, огни бала расплывались в крошечные точки, а ледяной ветер бил в лицо.

Тэрон.

Я смотрел на неё через весь зал, и внутри меня медленно, с тягучим скрежетом детонировал снаряд.

Влюбился. Какое идиотское, плоское, почти стерильное слово для того первобытного ада, который творился у меня под ребрами. Я всегда относился к женщинам как к приятному дополнению к вечеру, как к дорогому вину, которое смакуешь и забываешь вкус к утру. Но Арина… она не была вином. Она была чистым спиртом, обжигающим легкие. Я увяз в этой «попаданке» по самые уши, и каждый удар моего пульса теперь отсчитывал её имя.

Хуже всего было то, что я видел её насквозь. Её «истинная жажда» у того чертова шкафа… Эти её термины: «рискованный актив», «прибыль», «баланс». Она ведь грезит короной. Она грезит Китаром, как самым выгодным вложением в своей жизни.

Я для неё просто инструмент. Полезный, мощный, иногда пугающий, но временный. Ломик, которым она взламывает двери в свою новую роскошную жизнь. А она для меня… чёрт, она стала для меня всем воздухом в этой затхлой академии.

Мне до безумия нравилось, как работает её ум. Этот холодный, аналитический блеск в глазах, когда она за секунду просчитывает варианты, которые я, боевой маг, привык прошибать лбом. Наш обмен колкостями стал для меня своего рода наркотиком. Каждый раз, когда она изящно «отбривала» меня своей ироничной логикой, я чувствовал странное возбуждение, смесь ярости и восхищения. Она была единственной, кто не трепетал перед моей силой, и красотой, а препарировала её, как скучную финансовую отчетность.

И это сводило меня с ума. Я хотел сорвать с неё эту маску расчетливости, прижать к стене и заставить её сердце биться в такт моему.

«Хватит», — приказал я себе, сжимая кулаки так, что кожа на костяшках натянулась до белизны. — «Очнись». Если я для неё ничего не значу, я покажу ей, что такое настоящий абсолютный ноль. Я буду жестоким. Я выжгу это чувство раньше, чем оно превратит меня в руины.

На балу я превзошел сам себя. Я кружил в танце одну девицу за другой. Они смеялись, податливо прижимались к моему плечу, кокетливо заглядывали в глаза, а я чувствовал только гулкую, звенящую пустоту. Каждая из них пахла одинаково — дорогими духами, сладкими цветами или пудрой. А мой нос, вопреки моей воле, предательски выуживал из этого сопливого великолепия один-единственный аромат. Тот самый, от которого у меня сводило челюсти: терпкий запах старой бумаги, горького кофе и чего-то острого, колючего, принадлежащий только Арине.

Мне было невыносимо больно. Как будто меня предали, хотя она никогда ничего мне не обещала. Каждая её попытка поймать мой взгляд разбивалась о мою ледяную стену, и я видел, как в её глазах вспыхивает обида.

Когда я всё-таки пригласил её на танец, это была чистая, концентрированная пытка. Взять её за талию, почувствовать под ладонью тонкую ткань платья и жар её кожи… мне хотелось не танцевать, а сорвать этот бальный наряд и спрятать её от всего мира, чтобы она смотрела только на меня. Но вместо этого я, чеканя каждое слово, бросал ей в лицо ядовитые фразы о Китаре. Я видел, как она бледнеет, как дрожат её ресницы, и бил еще больнее.

Я хотел, чтобы ей было так же плохо, как и мне. Чтобы её безупречный «баланс» наконец-то рухнул, оставив её такой же беззащитной и потерянной, каким чувствовал себя я.

Оставив её одну посреди зала, я почувствовал не триумф, а липкую, удушливую тошноту. Но дело было прежде всего. Мне нужно было вернуть этот проклятый артефакт на место.

…

Я выскользнул из зала через боковую дверь. Коридоры королевского крыла пахли воском и старой магией. Я двигался бесшумно, как и положено тому, кто привык выживать в любых условиях.

Кабинет короля встретил меня тишиной. Магический замок на двери узнал мою ауру. Кит вписал меня в «белый список» доверенных лиц еще год назад. Опрометчиво с его стороны.

Я подошел к массивному столу и вытащил артефакт. Холодный металл тускло блеснул в лунном свете.

— Возвращайся на место, — прошептал я, кладя реликвию ровно на то место, где она лежала до кражи.

Никаких следов. Никаких улик. Я вышел так же тихо, как и вошел, и уже через пять минут снова был в бальном зале, обнимая за талию какую-то блондинку и изображая беззаботный смех. Дело сделано. Арина в безопасности. Я вне подозрений.

Но мой триумф длился недолго.

Когда я делал очередной круг танца с этой блондинкой, кажется, дочерью какого-то графа, чье имя вылетело из головы еще до первого па, я увидел их. Арина заливисто смеялась в объятиях моего одногруппника Гилберта.

На фоне этого громилы она казалась еще более стройной, хрупкой и пугающе беззащитной. Его огромная ладонь по-хозяйски лежала у неё на талии, и это зрелище просто взорвало мой мозг окончательно. Мой внутренний зверь, которого я годами держал на цепи, вздыбился и зарычал. Меня парализовала такая ярость, что магия внутри вскипела, едва не выплеснувшись огнеными искрами прямо на паркет. Я думал, что вот сейчас, на очередном заходе, просто подойду и отшвырну этого грамилу от неё, плевать на приличия и королевский протокол.

А они всё танцевали. Танец за танцем. Я уже не видел, кого хватал на очередной круг, мне было плевать. А Арина… Арина как будто даже не замечала меня. Она сияла, она жила, она строила глазки этому вышибале. Она вела себя так, будто я был пустым местом, старым доспехом в углу зала.

В принципе, чего я хотел? Сам же оттолкнул её своей холодностью, сам выстроил между нами ледяную стену. А она тоже молодец, не растерялась. Нашла себе защиту в виде горы мышц. От осознания того, что она так легко нашла замену Китару, внутри всё выжигало каленым железом.

Она сыпала своими странными словечками — «активы», «балансы», «убытки»… Я не понимал половины этой чуши, которую она притащила из своего мира, но мне до боли нравилось, как при этом двигались её губы. А теперь эти губы улыбались Гилберту.

Пока я сгорал от этой ядовитой смеси ревности и гнева, я вдруг понял, что потерял её из виду. Зал внезапно стал тесным и душным. Я резко остановился, бесцеремонно отпустив партнершу прямо посреди такта. Предчувствие, то самое древнее чутье дракона, полоснуло по нервам.

Я решил пойти искать эту несносную девчонку, уже придумывая, как именно я выскажу ей всё, что думаю о её выборе кавалеров, как вдруг…

Сначала я почувствовал это физически: в груди что-то сжалось в тугой, ледяной узел. А через мгновение тишину ночного сада прорезал истошный, захлебывающийся крик, донесшийся со стороны парка. Моя кровь застыла в жилах. Это был её голос.

Ко мне быстро подбежал Китар. На его лице читалось удивление и растерянность, он что-то пытался сказать, но я уже не слушал. Мы рванули к выходу, но не успели даже ступить на террасу, как нам навстречу выскочил Гилберт. Он был по настоящему испуган, а лицо его было белым, как мел.

— Айрис… её похитил Гриноклюр! — он схватился за голову, едва дыша. — Я… я просто не успел ничего сделать. Я… — он просто рухнул на корточки, облокотившись о перила, и закрыл лицо руками.

К нему сразу подбежали стражники и дворцовые лекари, поднялась суета, посыпались вопросы, но мир для меня превратился в немую картину, залитую багровым светом моей ярости.

Я стоял, не веря собственным ушам. Гриноклюр. Самая опасная тварь наших земель. Эти пернатые демоны не просто охотились, они пировали страхом.

Сухая статистика, которую вдалбливали нам на уроках магической зоологии, сейчас всплывала в голове кровавыми буквами: выживаемость при захвате — ноль процентов. Гриноклюры раздирали жертв еще в воздухе, а головы жертв считались у этих тварей деликатесом. Тех, кого уносила эта тень, больше никто не видел. Их гнезда были защищены древней магией сокрытия, они буквально растворялись в пространстве, едва почуяв чужое присутствие.

У меня всё оборвалось. Я перестал дышать, на мгновение представив, что Арины, этой несносной, колючей, живой Арины, больше нет. Что её светлый, острый ум и нелепые словечки погасли навсегда в когтях этой твари.

Придя в себя, я перевел взгляд на Китара. Тот стоял, прижимая к себе дрожащую Лисандру. Он гладил её по голове, и в его глазах читалась такая искренняя тревога за неё, что стало тошно. Приворот действительно испарился, не оставив от Айрис в его сердце даже пепла.

— Нужно что-то делать, — прохрипел я, едва узнавая собственный голос.

— Тэрон, ты же знаешь… — начал Кит, и в его тоне прозвучала обреченная жалость. — Прости, но в этом нет смысла.

— Мы даже не знаем, в какую сторону лететь. Более того, мы не знаем, где находится хотя бы одно их гнездо, — рядом появился король. Его лицо было суровым и по-настоящему расстроенным. Еще бы, подданную его королевства утащили прямо с порога дворца. — Это магические существа, Тэрон. Мы бессильны против их природы.

— Вы же шутите? Китар? — я был в шоке. Мой лучший друг, будущий правитель, просто опускал руки?

— Прости, Тэр, мы ничего не сможем сделать, — Кит отвел взгляд.

— В смысле — ничего⁈ — я почти сорвался на крик. — Подними всадников! На драконах можно облететь огромную территорию, мы прочешем каждый дюйм!

Я почти взмолился, глядя на короля, но тот лишь покачал головой.

— Мне очень жаль, Тэрон. Мы уже проходили это. Десятки раз бросали лучшие силы на поиски, и всё впустую. Мы давно никого не ищем после нападения Гриноклюра. Это всегда конец. Странно только, что тварь подлетела так близко к центру столицы… они боятся скопления людей и крупных поселений.

— Но Ваше Величество! — начал я, но меня бесцеремонно перебили.

Трое стражников подбежали к королю и что-то быстро зашептали ему на ухо. Лицо монарха потемнело. Он бросил на меня последний, исполненный сочувствия взгляд.

— Прости, — повторил он. — Кит, за мной. Есть дело, не требующее отлагательств.

Они быстрым шагом ушли вглубь замка, оставив меня на террасе. Один на один с моим отчаянием и равнодушием этого мира.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от едва сдерживаемой силы. «Ничего не сможем сделать»? «Сухая статистика»?

— Мне так жаль, — ко мне подошла Лисандра. Она положила свою холеную, идеально красивую ручку мне на предплечье. — Она была так молода и прекрасна…

Она слащаво улыбнулась, и в этот момент по моей спине пробежал ледяной мороз. В её сочувствии было столько же искренности, сколько в фальшивом золоте. Что-то в этой женщине было в корне неправильно, какой-то едва уловимый привкус тлена за маской безупречности. Но додумать мне не дали.

Ко мне подбежала Мериэль. Она с разбегу уткнулась мне в плечо и разрыдалась так отчаянно, как рыдают только над могилой.

— Как же так… Тэрон… — её тело содрогалось от рыданий, и этот звук резал меня без ножа.

Я стоял, механически гладил её по волосам, а сам отстраненно смотрел в темноту. Мой мозг просто заблокировал информацию, выставил щиты, которые я не мог пробить. Я не сразу осознал, что Мериэль у меня из рук забрал Гилберт. Он по-собственнически обнял её, что-то шепча, и сказал, что проводит до академии и её комнаты. Я лишь едва заметно кивнул.

Я остался один. Внутри не просто болело. Там разверзлась черная дыра, поглощающая свет, воздух и сам смысл существования. Никогда в жизни я еще не ощущал такой оглушающей, вакуумной пустоты. Даже годы одиночества, даже вся моя внутренняя борьба с демонами прошлого не приносили мне столько муки, сколько это простое осознание: Арины больше нет. Раз и нет.

С кем я теперь буду спорить до хрипоты? Кого буду бесить своими выходками, просто чтобы увидеть, как гневно сужаются её глаза? Кого я буду желать так неистово, что сводит всё тело, до ломоты в костях? Кого… кого я буду так любить?

Да, черт возьми, любить. Я признал это слишком поздно, когда цена этого признания стала равной бесконечности.

Я не помню, как добрался до академии. Как ноги сами привели меня к её двери. Как я вошел в её спальню, где на столе всё еще лежали её записи с этими дурацкими цифрами и схемами. Я упал на её кровать, зарываясь лицом в подушку, которая еще хранила аромат её волос и кофе. Тьма накрыла меня, и я провалился в тяжелый, беспокойный сон, больше похожий на забытье раненого зверя.

Не знаю, сколько времени прошло. Может час или вечность. Но из липкого кошмара, где огромные тени разрывали небо, меня вырвал резкий, до боли знакомый голос.

— Не поняла! Я там, значит, умирала от страха и голода, а ты тут дрыхнешь в моей спальне на моих простынях⁈

Я резко распахнул глаза, подрываясь на кровати. Сердце ударило в ребра с такой силой, что в глазах потемнело.

Передо мной стояла Арина. Грязная, в разорванном в клочья бальном платье, со спутанными волосами и глубокими ссадинами на руках и лице. Она была живая. Злая. Настоящая. И она смотрела на меня так, будто я был самым злостным неплательщиком налогов в этом королевстве.

Арина.

Птица или то ископаемое недоразумение, что меня похитило, неслось так быстро, что я невольно начала подбивать баланс своих шансов на выживание. Спойлер: они стремились к отрицательному балансу. Когти сжимали меня крепко, но аккуратно, словно хрупкую антикварную вазу, однако ледяной ветер на высоте птичьего полета не входил в стоимость билета. Моё вечернее платье, созданное для бала, а не для облаков, в вопросах обогрева оказалось абсолютным банкротом. Я промерзла до самых костей, которые шелк холодил даже сильнее, чем встречный ветер.

Когда я уже была готова потерять сознание от гипотермии и перепада давления, мы начали резко снижаться.

Птица опустила меня в гнездо. Хотя «гнездо», это мягко сказано. Передо мной раскинулась архитектурная конструкция размером с приличную однокомнатную квартиру в центре столицы, свитая из бревен толщиной с мою талию. Наконец то мне удалось рассмотреть своего похитителя.

Хозяйка апартаментов выглядела так, будто природа создавала её в понедельник утром после тяжелых выходных. Огромная голова с мощным клювом-крюком, багровые глаза, светящиеся недобрым огнем, и, вишенка на торте, костяные наросты-шипы по всему хребту. Она походила на гигантскую ворону, которую сначала пропустили через блендер, а потом щедро украсили деталями от готического собора.

Резко взмахнув крыльями, от которых поднялась мини-буря, чудовище улетело. Просто оставило меня посреди этого прутяного царства. Я начала оглядываться и… икнула. Я стояла среди живописной груды белоснежных костей.

— Нет, — из меня вырвался нервный смешок. — Только не говорите мне, что это человеческие кости?

Я не патологоанатом, и определить принадлежность останков по виду не могла, но одно бросилось в глаза сразу: ни одного черепа. Чисто. Аккуратно. Словно кто-то фанатично коллекционировал исключительно скелеты без верхушек.

— Ну конечно, — к горлу подкатила тошнота. — Типа деликатес. Головы — это фуа-гра местного разлива. Значит, моя голова сейчас в списке «блюдо дня».

Нужно было срочно проводить эвакуацию. Я начала карабкаться вверх по огромным прутьям.

Ободрав руки и ноги в кровь, превратив дорогущее платье в половую тряпку, я добралась до края. Но когда я перевалила через обод гнезда, оптимизм окончательно обнулился.

Гнездо висело на отвесном уступе скалы. Всё. Точка. Дальше только свободное падение в бездну, над которой расстилались бескрайние, залитые лунным светом леса и суровые пики гор. Пейзаж был величественным и пугающе прекрасным: серебряные нити рек внизу, рваные тени облаков… Но для меня это был лишь очень красивый билет в один конец.

Пришлось со слезами на глазах ползти обратно. И вот, когда я, грязная, исцарапанная и окончательно отчаявшаяся, забилась в угол (ну хорошо не угол) гнезда, птица вернулась. Она приземлилась на край и издала протяжный, леденящий душу ор.

— Всё. Счет предъявлен к оплате, — пронеслось в голове. Я зажмурилась, ожидая, что сейчас мой «деликатес» пойдет в употребление.

Но вместо удара клювом я услышала тяжелый шлепок. Открыв один глаз, я увидела рыбину. Огромную, чешуйчатую и такую же уродливую на вид, как и сама птица. Птица склонила голову набок, уставившись на меня багровым глазом, и тихонько подтолкнул рыбу клювом в мою сторону.

— Это что… мне? — спросила я дрожащим голосом.

Птица издала звук, похожий на ворчание старого деда. До меня стало доходить, она не собиралась меня есть. Она… она решила накормить меня?

— Спасибо, уважаемая. Но, честно говоря, сервис у вас специфический, — я начала говорить, просто чтобы не сойти с ума от тишины. — Рыба — это отлично, но я предпочитаю термообработку. И вообще, у меня там внизу недописанный сценарий мести, пара невыясненных моментов и один невыносимый маг.

Птица прислушалась, забавно подергивая хохолком. А потом она сделала то, чего я никак не ожидала. Она тяжело опустилась в гнездо рядом со мной и накрыла меня своим огромным, жарким крылом. От неожиданного веса и тепла я завалилась на бок, прямо на мягкий пух. Пережитый стресс, холод и странное чувство безопасности сделали свое дело. Под мерное биение огромного птичьего сердца, я вдруг провалилась в сон.

Утро началось с того, что меня бесцеремонно спихнули с «кровати». Птица явно собиралась по делам и недвусмысленно намекала, что гостиница закрывается.

— Послушай, — я вцепилась в её мощную лапу, — мне очень нужно обратно. В академию. Понимаешь? Там мой… ну, в общем, там у меня дела. Пожалуйста!

И вот что удивительно, птица не колебалась ни секунды. Снова этот резкий захват поперек туловища, рывок вверх и вот мы уже рассекаем утренний туман.

На территорию академии мы опустились, когда солнце еще только цепляло верхушки башен. Тишина, ни души. Птица аккуратно высадила меня на росистую траву парка, обдала на прощание ветром из-под крыльев и растаяла в небе.

— Спасибо за полет, — прошептала я, чувствуя себя так, будто меня прожевали и выплюнули, но забыли переварить.

Кое-как добравшись до своего корпуса, я, не встретив никого в коридорах, скользнула в свою комнату. И замерла. На моей безупречно заправленной кровати, прямо в одежде и обуви, уткнувшись лицом в мою подушку, спал Тэрон.

— Не поняла! Я там, значит, умирала от страха и голода, а ты тут дрыхнешь в моей спальне на моих простынях⁈

Мой голос прозвучал как сухой выстрел в тишине комнаты. Тэрон подскочил на кровати так, словно под ним взорвался магический накопитель. Его дикий взгляд, затуманенный тяжелым сном и отчаянием, сфокусировался на мне не сразу. Секунда, вторая… В его глазах отразился такой спектр эмоций, что я невольно замолчала. Там была боль, неверие и какой-то безумный, ослепляющий свет.

— Арина?.. — его голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.

Он не встал, он буквально катапультировался с постели. Прежде чем я успела выставить вперед руку и напомнить, что я вообще-то грязная, злая и глубоко оскорбленная его видом на моей кровати, Тэрон сгреб меня в охапку.

Это не были вежливые объятия «я рад, что ты жива». Это был захват. Он прижал меня к себе с такой неистовой силой, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как он дрожит, как его сердце колотит в ребра, словно пойманная птица. Он зарылся лицом в мои спутанные волосы, в которых, кажется, уже зародилась новая экосистема из мха, веток и перьев, и шумно втянул воздух.

— Ты жива… черт возьми, ты живая… — выдохнул он мне в макушку.

А потом всё изменилось. Накал эмоций перешел в ту стадию, где слова заканчиваются. Тэрон отстранился лишь на миллиметр, чтобы перехватить мой подбородок, и накрыл мои губы своими.

Это не был поцелуй из сказки про спящую красавицу. Это было страстно, порочно и абсолютно неправильно с точки зрения корпоративной этики. Он целовал меня так, будто пытался убедиться, что я не галлюцинация.

В этом поцелуе был вкус адреналина, ночной прохлады и какого-то дикого, первобытного обладания. У меня подкосились ноги. Мой аналитический ум, обычно выдающий отчеты со скоростью света, просто «завис». Программа выдала ошибку: «Слишком много данных для обработки. Перегрев системы».

— Арина! Живая! — визг Мериэль ворвался в комнату вместе с грохотом открываемой двери.

Мы отлетели друг от друга, как одноименные полюса магнитов.

В проеме стояла Мериэль, сияющая от счастья, за её спиной маячил Гилберт с лицом человека, увидевшего привидение, а в ногах крутился Морис, недовольно подергивая хвостом.

— Я видела! — Мериэль бросилась ко мне, едва не сбив с ног. — Я видела, как ты приземлилась в парке! Гилберт сказал, что у меня галлюцинации на почве горя, но я знала!

— Прости, Айрис, — Гилберт виновато опустил голову, не решаясь подойти ближе. — Я должен был тебя защитить. Я… я думал, тебе конец.

Тэрон тем временем стоял рядом со мной. Его рука всё еще собственнически лежала на моей талии, притягивая к боку. Мы оба синхронно опустили взгляд на его пальцы, сжимающие мое грязное, разодранное в клочья платье.

Ой.

Мы отскочили друг от друга, словно нас ошпарило кипятком. Тэрон густо покраснел. Я впервые видела, чтобы этот самоуверенный боевой маг так терялся. Он неловко кашлянул и начал изучать узор на ковре, явно мучаясь от осознания, что только что «лапал» девушку, которая (по его глубокому убеждению) спит и видит себя замужем за Китаром.

А я… я чувствовала, как мои щеки горят сильнее, чем после полета на том чудовище. «Наверное, перепутал с просонья», — мелькнула едкая мысль. — «Решил, что это его очередная блондинка вернулась из небытия. Где мне, грязной замарашке, тягаться с его идеалами». Мне было нестерпимо стыдно за свой вид и за ту минутную слабость, с которой я ответила на его поцелуй.

В этот момент в дверях появились новые лица, и атмосфера мгновенно сменилась с «семейной драмы» на «государственный кризис».

Ректор Вайлс и профессор Риус зашли в комнату без стука. Вайлс выглядел так, будто только что выиграл в лотерею и одновременно проиграл жизнь, а вот Риус… Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. Мрачный, холодный, он смотрел на меня так, словно я была виновата во всех смертных грехах.

Я невольно сжалась. «Черт, я же в теле его дочери. Он думает, что я — Айрис, которая только что чудом спаслась». Но почему от его взгляда мне хочется не обнять «папочку», а вооружиться топором? Наверное, у них были сложные отношения.

— Невероятно! Просто немыслимо! — восторженно выдохнул ректор, подаваясь вперед и едва не роняя очки на переносицу. Его глаза за линзами поблескивали от лихорадочного научного азарта. — Вернуться из логова Гриноклюра живой и невредимой… Да еще и быть доставленной обратно под конвоем самого зверя!

Он на мгновение замер, прижал ладонь к груди и пробормотал себе под нос, явно забыв, что я стою рядом: — Это же ломает все теории о межвидовой агрессии… Боги, да об этом напишут во всех вестниках империи! Это новость века, дитя моё, настоящая сенсация!

Риус при этом хранил ледяное молчание. Он застыл в тени у входа, словно каменное изваяние, скрестив руки на груди. Я буквально кожей чувствовала, как от него исходит тяжелая, подавляющая волна магии — смесь недоверия и скрытого раздражения.

— Так, немедленно, как только приведете себя в порядок, — Вайлс выразительно обвел жестом мой, мягко говоря, плачевный вид, но тут же снова забормотал: — Мы должны зафиксировать каждый нюанс… Как вам удалось подчинить себе это существо? Такого не случалось за всю историю Академии! Феноменально… просто феноменально. Жду вас в своем кабинете через час!

Ректор почти выбежал из холла, на ходу что-то помечая в воздухе магическим пером, а профессор последовал за ним тенью. Стоило дверям за ними закрыться, как Мериэль и парни буквально обрушились на меня, засыпая градом вопросов.

— Как ты это сделала? — Мериэль схватила меня за руки. — Ты хоть понимаешь, кто такие Гриноклюры? Они едят людей! Живьем! Они никогда не возвращают добычу!

— Я не знала… — честно ответила я, присаживаясь на край кровати. Ноги гудели, а усталость навалилась гранитной глыбой. — Я просто видела, что она не опасна. И мы… ну, мы поговорили. Она принесла мне рыбу. А потом мы спали.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была такой плотной, что её можно было резать ножом.

— Поговорили? — Тэрон посмотрел на меня так, будто я только что заявила, что Луна сделана из сыра. — Айрис, Гриноклюры — это стихийные бедствия в перьях. Они не «разговаривают». Они убивают.

Я нахмурилась, анализируя события последних дней. Сначала Огнекрыл в академии, который вел себя как домашний попугай. Потом Слизевиг, решивший нам помочь. А теперь птица-людоед, ставшая моим личным такси.

— Черт, — пробормотала я, закрывая лицо грязными руками. — Я что, ходячий магнит для всяких уродов и монстров?

— Ты правильно подумала, — подал голос Морис, запрыгивая на тумбочку. — У тебя, дорогуша, судя по всему, проснулся редчайший дар общения с магическими жуткими существами. Ты для них типа «своя».

— Ну спасибо! — я вскинула глаза на кота. — Значит, я тоже магическое чудовище?

— Ну почему сразу чудовище? — Морис оценивающе оглядел мои колтуны в волосах, грязь на лице и лохмотья платья. — Хотя, если судить по твоему текущему внешнему виду, то да, сейчас ты именно оно и есть.

— Какой комплимент, я сейчас расплачусь от восторга, — огрызнулась я.

— Так, всё! — Мериэль решительно встала между мной и мальчиками. — Оставьте её в покое! Человеку нужно прийти в себя, смыть с себя этот… — она показала целиком на меня — в общем смыть всё это и подготовиться к допросу у ректора. Мальчики, на выход!

Она буквально вытолкала ошеломленного Тэрона и поникшего Гилберта за дверь.

— Зайди ко мне позже, когда разберешься со всеми, — Мериэль крепко обняла меня, проигнорировав грязь на моем платье. — Мне безумно интересно всё-всё-всё!

Когда дверь за ней закрылась, я наконец осталась одна. Тишина комнаты казалась оглушительной после криков птицы и ветра в горах. Я медленно стянула с себя остатки «роскошного рванья», чувствуя каждую ссадину на босых ногах.

Зайдя в душ, я подставила лицо под струи горячей воды. Грязь, мох и страх смывались в сток, оставляя после себя лишь странное, тягучее послевкусие. Единственное, о чем я могла думать, закрывая глаза, это не отчет перед ректором и не загадка моего дара.

В моих мыслях, как зацикленный отчет, крутился обжигающий поцелуй Тэрона. Порочный, властный и такой… невозможный.

Я привела себя в порядок настолько, насколько это вообще было возможно после ночевки в гнезде: отмыла слои грязи, заклеила самые глубокие ссадины и сменила разорванный шелк на строгое учебное платье. Но стоило мне подойти к кабинету ректора, как внутреннее чутьё выставило высший уровень риска. В воздухе пахло не просто проблемами, а полноценным банкротством с конфискацией имущества.

Кабинет ректора Вайлса встретил меня запахом дорогого табака, старой бумаги и плотной, почти осязаемой тишиной.

— Айрис, присаживайтесь, — мягко произнес Вайлс, но его глаза за стеклами очков бегали, как у кассира, обнаружившего крупную недостачу. — Мы ждем профессора Риуса.

«Папочка» вошел бесшумно, словно тень. От него фонило такой тяжелой магией, что у меня мелко задрожали кончики пальцев. Он не сел, это было бы слишком просто. Он встал прямо за моей спиной, и я кожей почувствовала его ледяное, препарирующее внимание. Казалось, он не смотрит, а составляет опись моих внутренних органов для последующей распродажи.

— Начнем, — голос Риуса был похож на хруст сухого снега под сапогом палача. — Расскажи нам, как именно ты подчинила зверя. Какое заклинание использовала? Какую кровь принесла в жертву? Не лги мне, Айрис. Твои таланты всегда были… посредственными. Для такого контроля нужна либо огромная сила, либо очень грязная сделка.

Я обернулась, стараясь смотреть ему прямо в глаза, хотя внутри всё сжималось от инстинктивного ужаса.

— Никакого заклинания, профессор, — я выделила последнее слово, напоминая, что здесь мы в первую очередь коллеги по несчастью, а не семья. — И никакой крови. Я просто… просто попросила её вернуть меня. Оказалось, что даже у монстров уровень эмпатии выше, чем в некоторых кабинетах академии.

— Сейчас проверим, — сухо бросил «отец».

Я почувствовала, как он начал магическое сканирование. Это не было похоже на легкий осмотр — это был грубый, несанкционированный взлом базы данных моей души. Его магия ледяными щупальцами пробиралась внутрь, пытаясь нащупать «двойное дно» в моей сущности.

«Спокойно, Арина», — скомандовала я себе, чувствуя, как виски сдавливает обручем. — «Нужно скрыть от него свои мысли. Создай оффшорную зону в сознании».

Я начала визуализировать свою ауру как бесконечную таблицу Excel. Скрытые ячейки, заблокированные формулы, пароли на каждый сектор. Я «запутала» свою энергетику так, как запутывают налоги перед выездной проверкой. Сложные перекрестные ссылки на несуществующие документы, мнимые активы, битые ссылки и циклические ошибки… Риус наткнулся на монолитную стену из цифр и логических парадоксов. Он пытался найти магию, а нашел бухгалтерский хаос, в котором даже дьявол сломал бы ногу.

Его глаза сузились. Он явно чувствовал, что за фасадом Айрис скрывается что-то чужеродное, но мой «аудиторский щит» держался крепко.

— Странно, — процедил он, убирая давление. — Твои каналы магии… они словно забиты мусором. Это не похоже на тебя.

— Полет в когтях Гриноклюра на высоте три тысячи метров не способствует ясности каналов, профессор. Это называется «посттравматический стресс», а не мусор, — отрезала я, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота.

Весь дальнейший допрос прошел в таком же ключе. Вайлс меланхолично записывал что-то в журнал, а Риус буравил меня взглядом, в котором читалось явное желание провести полную инвентаризацию моей памяти с помощью лоботомии.

И тут дверь распахнулась без стука.

В кабинет вошел человек, при виде которого температура в помещении упала сразу на десять градусов. Высокий, пугающе худощавый, он напоминал заточенный клинок, обернутый в черный шелк. Его белые волосы были стянуты в низкий безупречный хвост, а серые глаза смотрели так, будто он уже вынес мне приговор и просто прикидывает, сколько лет каторги будет смотреться уместно в моем личном деле.

— Всем доброе утро, — произнес он, и этот голос был холодным, как лед в бокале дорогого виски.

— Д-д-доброе… — промямлил ректор Вайлс, мгновенно приобретая оттенок несвежего творога. — Какими судьбами, лорд Граунт?

— Я по приказу короля. Мне нужно поговорить с герцогиней Айрис, — чеканя каждое слово, отрезал этот сноб, даже не удостоив ректора взглядом. — Оставьте нас.

Ректор ретировался в коридор с такой скоростью, будто за ним гнался тот самый Гриноклюр. Мой отец задержался. Его тяжелый, липкий взгляд, на мгновение замер на мужчине, а потом переметнулся на меня. Наверное, думал о том, что его «дочь» окончательно превратилась в неликвидный актив, приносящий одни проблемы. Он вышел медленно, почти нехотя, явно надеясь подслушать хоть крупицу нашей беседы.

— Ну что, герцогиня Айрис. Мы пока еще не знакомы, я лорд Валериус Граунт, главный дознаватель при королевском дворе, — он по-хозяйски опустился в кресло ректора, напротив меня. — Сами всё расскажете или мне придется прибегнуть к официальному допросу с применением артефактов правды? Поверьте, они действуют на психику гораздо жестче, чем ваши приключения.

Я нервно сглотнула. Ткань кресла, на котором я сидела, казалась ледяной, а воздух в кабинете густым, как патока.

— С радостью расскажу всё сама. Знать бы только, о чем именно вы желаете услышать, — я молила всех богов, чтобы эта беседа не коснулась артефакта, который мы с Тэроном так неудачно «одолжили».

Граунт усмехнулся. Это была не улыбка, а движение губ хищника перед броском. Он не спеша раскрыл перед собой толстую папку, исписанную мелким, острым почерком.

— Значит, добровольно сотрудничать не хотите. Стандартная позиция для тех, кому есть что скрывать, — тихо произнес он, перелистывая страницы. — Меня интересует ваше похищение. Видите ли, герцогиня, мы подозреваем, что ваш «полет» — не более чем блестяще разыгранный спектакль. Дорогой, эффектный, но фальшивый отвлекающий маневр. Пока Гриноклюр устраивал шоу в парке на глазах у всей элиты, из кабинета короля был украден артефакт — «Сердце Драконьего Неба». Причем украден профессионально, без единого лишнего следа. Мы полагаем, что вы в сговоре с вором. Или сами являетесь вором, а птица была вашим магическим помощником.

— Да вы издеваетесь! — я вскинула брови, чувствуя, как в груди закипает возмущение. — Вы серьезно считаете, что я могла придумать такой план? Попросить древнее чудовище унести меня в горы, рискуя быть съеденной в процессе, просто чтобы кто-то другой в это время обчистил кабинет короля? Это… это даже для меня перебор!

— Почему нет? — Граунт подался вперед, его серые глаза превратились в узкие щели. — Существует множество темных заклинаний призыва. Древние роды, вроде вашего, всегда были падки на запретные знания.

— Да, но как я должна была рассчитать, что выживу⁈ Птица ест головы, лорд! Головы! Это не самый надежный способ «отвлечения внимания», если ты планируешь потом воспользоваться украденным! — я уже почти кричала.

— Вот вы мне и расскажите, — он скрестил руки на груди, буквально вдавливая меня своим авторитетом в спинку кресла. — Каким именно темным заклинанием вы её призвали? И еще… у меня есть сведения, что вас и господина Тэрона видели в кабинете короля в первый день бала. Что вы там делали, герцогиня? Искали туалет?

Внутри меня что-то оборвалось. Он знал. Или догадывался.

И тут я засмеялась. Натурально, нервно, до икоты. Смех клокотал в горле, потому что ситуация была настолько абсурдной и патовой, что мой мозг просто отказался генерировать логические оправдания. Я так устала. Я хотела есть, спать в нормальной постели, а не в куче костей, и чтобы от меня просто все отстали со своей магической уголовщиной.

Дознаватель замер. Мой смех явно его разозлил. Он привык видеть страх, а не истерику.

— Вам весело, герцогиня? — его голос стал еще тише, приобретая опасную вибрацию. — Посмотрим, как вы будете смеяться в застенках службы безопасности. Я разберусь в этом деле до последней запятой. Каждое ваше действие, каждое слово будет проверено. И если я найду хоть одну несостыковку… вы пожалеете, что Гриноклюр не съел вас в ту ночь.

Он резко захлопнул папку и встал, возвышаясь надо мной, как скала.

— Я не прощаюсь. Это лишь предварительная сверка данных.

Когда он вышел, чеканя шаг, я осталась сидеть в кресле, глядя в одну точку. В кабинет тут же заглянул Вайлс. Видя моё состояние, он даже не решился на дополнительные вопросы.

— Идите, Айрис. Отдыхайте. Сегодня занятий для вас не будет.

Я вышла в коридор, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Каждое движение стоило невероятных усилий, тело ломило от пережитого стресса, а в голове шумело, как в неисправном кондиционере. Я не шла, а плыла в липком тумане усталости. Мимо мелькали стены, лица студентов, какие-то тени, но я видела только серые глаза Граунта.

Я прокручивала в уме каждое слово дознавателя, и от осознания услышанного меня обдало ледяным холодом. «Сердце Драконьего Неба» исчезло. Украдено. Чисто, без единого следа.

В голове вспыхнула страшная догадка. Тэрон, он не вернул артефакт на место. Он должен был избавиться от этой проклятой вещи, из-за которой нас обоих могли казнить. Но если Граунт утверждает, что камень пропал, значит, мой напарник осознанно решил забрать его себе.

«Зачем тебе это, Тэрон? В какую еще беду ты решил нас втянуть?» — эта мысль навязчиво билась в висках.

Он оставил камень у себя? Использовал моё похищение как прикрытие, чтобы окончательно забрать сокровище?

Мне нужно было выяснить всё немедленно. Схватить его за грудки и вытрясти правду. Но силы окончательно покинули меня. Ноги подкашивались, а перед глазами плыли мутные пятна. Сейчас я не могла даже связать два слова, не говоря уже о том, чтобы спорить с этим высокомерным драконом.

Сначала сон. Нужно просто забыться, иначе я сойду с ума. Я доплелась до кровати и рухнула в темноту, успев лишь подумать, что завтрашний разговор будет стоить кому-то головы. И очень хотелось бы, чтобы не моей.

Отдохнуть не вышло. Кажется, я только-только провалилась в тяжелое беспамятство, где горы смыкались над головой, а огромные птичьи крылья закрывали солнце, как странное ощущение вырвало меня из сна. Что-то мягкое и пушистое настойчиво щекотало кончик носа.

Я резко дернулась, едва не свалившись с кровати. Перед самым моим лицом покачивался роскошный, донельзя знакомый хвост.

— Морис? — прохрипела я, пытаясь разлепить веки. — Тебе жить надоело?

Кот обернулся, и в его глазах-плошках не было привычного насмешливого огонька. Он выглядел встревоженным.

— Хватит дрыхнуть, — прошипел он, нервно перебирая лапами по моему одеялу. — Мериэль пропала. Она ушла в сторону парка больше двух часов назад и до сих пор не вернулась. В её комнате хаос, а сама она не отзывается на магический зов.

Сон смыло мгновенно, как волной ледяной воды. Мериэль? Моя единственная подруга в этом безумном мире, которая искренне оплакивала мою смерть всего несколько часов назад?

Я вскочила, игнорируя ноющую боль в мышцах. Платье помялось, волосы снова напоминали воронье гнездо, но сейчас это не имело значения.

— Нужно найти Гилберта, — бросила я Морису, натягивая сапоги. — Может он знает где она?

Гилберта я нашла в холле корпуса боевых магов. Он метался из стороны в сторону, выглядя так, будто готов был голыми руками разнести половину академии. Его лицо было бледным, а руки заметно дрожали.

— Айрис! — он бросился ко мне, едва завидев в дверях. — Мериэль нет. Она… она пошла искать какие-то травы, чтобы сделать тебе успокаивающий настой, и пропала. Я прочесал парк, но там пусто.

— Тише, — я схватила его за локоть и потянула в сторону, в глубокую тень под лестницей. — Нас не должны слышать. Дознаватель Граунт и так дышит мне в затылок. Если нас увидят вместе в таком состоянии, он решит, что мы замышляем новый заговор.

Мы стояли очень близко. Я приподнялась на цыпочки и начала шептать ему на ухо план поисков: разделить сектора, проверить старые теплицы и подвалы, о которых Морис кое-что слышал. Гилберт слушал внимательно, наклонив голову к моему лицу, его дыхание щекотало мне щеку.

Я не видела, что в этот момент на галерее второго этажа стоял Тэрон и смотрел на нас.

Тэрон.

Я смотрел вниз с галереи, и мне казалось, что в моей груди детонирует снаряд за снарядом. Внутри всё выгорало, оставляя лишь едкий пепел. Там, внизу, в тени колонн, стояла «моя» Арина. Та самая женщина, которую я всего несколько часов назад целовал до потери пульса, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с моим.

Теперь она стояла с Гилбертом. Доверчиво, почти интимно прижимаясь к нему, она что-то шептала ему на ухо, едва не касаясь губами его кожи.

Ярость, смешанная с горькой, удушающей обидой, сдавила мне горло. «Значит, вот как?» — мысль царапала мозг раскаленным когтем. Камень перил под моими пальцами начал крошиться, превращаясь в пыль. — «Поняла, что с принцем не выгорело, и тут же переключилась на Гилберта? Так быстро? Я сходил с ума, пока она была у Гриноклюра, я проклинал небо и землю, а она…»

Весь следующий час стал для меня персональным кругом ада. Я видел их повсюду. Они шептались в углах, обменивались короткими фразами и какими-то понятными только им двоим взглядами. Они уходили в пустые коридоры и возвращались со встревоженными лицами. Для меня, в моем нынешнем состоянии, это выглядело как классическая сцена тайного романа. Каждое их движение кололо моё самолюбие и сердце раскаленной иглой.

Когда они вместе зашли в её комнату и плотно закрыли дверь, последняя нить моего терпения лопнула. Магия внутри меня взревела, требуя выхода.

Я не постучал, я с грохотом вышиб дверь.

Стоя на пороге, я чувствовал, как по моим венам течет жидкий огонь. Глаза, уверен, полыхали первобытным, диким гневом дракона, у которого пытаются украсть самое ценное.

Картина внутри окончательно лишила меня рассудка. Гилберт стоял вплотную к ней. Одной рукой он собственнически держал Арину за плечо, а другой — медленно спускал ткань платья, обнажая её ключицу и нежную линию плеча.

Внутри меня взорвалась тысяча ледяных осколков. На несколько секунд стало нечем дышать, а в ушах зашумело море крови.

— Гилберт, вон! — выплюнул я. Голос не принадлежал мне — это был рык, хлесткий и смертоносный.

— Тэрон, ты не так всё понял, мы просто… — начал было Гилберт, испуганно отнимая руки от её тела.

— Вон, я сказал! — прорычал я, едва сдерживая рвущееся наружу пламя. — Пока я не превратил тебя в кучку пепла прямо на этом месте!

Гилберт, будучи не дураком, понял: спорить с разъяренным драконом сейчас — это самоубийство. Он бросил на Арину виноватый, быстрый взгляд и буквально выскользнул в коридор.

Мы остались одни. Тишина в комнате звенела от напряжения.

— Ты совсем страх потеряла? — я начал медленно надвигаться на неё. В моем взгляде была смесь жгучей боли и презрения. — Я думал, ты особенная. А ты просто… легкодоступная девчонка? Кит тебя бросил, и ты решила утешиться в объятиях первого встречного? Сколько тебе нужно мужского внимания, чтобы ты почувствовала себя сытой? Это распутство, Арина. Грязное и жалкое.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых шок медленно сменялся яростной обидой. Казалось, мои слова ударили её физически.

— Как ты смеешь⁈ — она сделала шаг навстречу, ткнув пальцем в мою грудь. — Ты, высокомерный индюк! Ты ничего не знаешь! Мы ищем Мериэль! Она пропала, пока ты тут раздуваешь своё эго!

— Красивая сказка, — процедил я, перехватывая её руку. Хватка вышла железной — я боялся, что если отпущу её, то просто сойду с ума. — Но я видел, как ты на него смотрела. Как ластилась к нему.

— А я видела дознавателя! — выкрикнула она мне в лицо. — Который сказал, что артефакт украден! Ты ведь не вернул его, Тэрон! Ты обманул меня! Ты оставил его себе, подставив нас обоих под плаху! Ты — вор и лжец, и у тебя хватает наглости обвинять меня⁈

— Я вернул его! — рявкнул я, встряхивая её так, что её волосы рассыпались по плечам. — Я положил его на место в ту же ночь! Если он пропал снова — это не моя вина!

— Врешь!

Она попыталась вырваться, ударив меня по плечу. И в этот момент плотину прорвало. Мы начали бороться — злая, нелепая драка, в которой гнев смешивался с отчаянием. Она толкала меня, я удерживал её, прижимая к стене, чувствуя её неистовое сопротивление. Наши дыхания смешались в один рваный ритм, сердца колотились так сильно, что, казалось, вышибут ребра.

Гнев, обида, ревность и та дикая, первобытная страсть, которую я так долго гнал от себя, вспыхнули ярким пламенем. Воздух вокруг нас буквально искрил от избытка магии.

Я перехватил её лицо, фиксируя голову ладонью. Мы замерли. В её глазах я видел отражение собственного пожара. Ненависть в моем взгляде начала плавиться, превращаясь во что-то темное, голодное и бесконечное.

— Отпусти… — прошептала она. Но её губы дрожали, а в голосе не было ни капли уверенности.

— Отпустить? — мой голос стал низким, вибрирующим от желания. Я прижался к ней всем телом, чувствуя каждый изгиб, каждую линию. — Отпусти меня сама, Арина. Скажи, чтобы я ушел. У тебя еще есть шанс. Потому что если ты не сделаешь этого прямо сейчас… я не смогу за себя отвечать. Я просто сгорю и сожгу тебя вместе с собой.

Я тяжело дышал, мои губы замерли в миллиметре от её рта. Я чувствовал, как внутри меня демоны рвут цепи, и только одно её слово могло либо спасти нас, либо окончательно погубить.

Она посмотрела на меня — на своего «невыносимого идиота», как она, верно, думала. И я увидел, как её сопротивление гаснет, уступая место чему-то гораздо более мощному.

Арина запустила пальцы в мои волосы, резко потянув меня на себя, сокращая это ничтожное расстояние.

— Только не сейчас, — выдохнула она мне в губы.

Я издал звук, похожий на стон раненого зверя, и наконец впился в её губы поцелуем. В нем было всё: моя ярость, моё прощение, моя ревность и та всепоглощающая любовь, в которой я боялся признаться даже самому себе.

В этот момент мир перестал существовать. Больше не было королей, дознавателей и пропавших артефактов. Были только мы.

Арина. За час до поцелуя.

— Арина, её нигде нет, — он схватил меня за руки, и его ладони были ледяными. — Я проверил оранжереи, библиотеку, даже старую башню астрономов. Ни следа.

— Спокойно, Гилберт. Давай включим логику, — я заставила его отойти в глубокую нишу под лестницей. — Мериэль — не та девушка, которая испаряется по собственному желанию. Если её нет в привычных местах, значит, её либо удерживают, либо она нашла что-то, что заставило её скрыться.

Мы провели в этом холле почти час. Это был самый странный час в моей новой жизни. Мы стояли голова к голове, я шептала ему возможные маршруты, а он перечислял охранные заклинания, которые могли быть активированы в разных секторах академии. Чтобы нас не подслушали проходящие мимо студенты, мне приходилось буквально прижиматься к его плечу, диктуя план.

— Нам нужна карта, — наконец сказала я, потирая виски. — Не та туристическая схема для первокурсников, а подробный план с указанием подвалов и технических помещений. У меня в комнате есть копия, которую я стащила из архива, когда мы с Тэроном… в общем, неважно. Идем ко мне.

Мы почти бежали по коридорам. Гилберт был на грани срыва, он постоянно оглядывался, и я видела, как тяжело ему дается каждый шаг неизвестности.

— Послушай, — шепнула я ему уже у самой двери моей комнаты, — если это похищение, то виноват может быть кто угодно: от завистниц до людей короля. Нам нужно разделить карту на сектора. Ты возьмешь на себя полигон и нижние ярусы, я — оранжереи и пристройку ректората.

В комнате мы сразу бросились к столу. Карта была огромной, и чтобы расстелить её, пришлось задействовать всю поверхность. Шкаф мешал обзору, и Гилберт помог мне его сдвинуть.

— Здесь, — я ткнула пальцем в район старых теплиц на карте. — Морис говорил, что там видели странные тени.

Гилберт наклонился ниже, едва не касаясь моей щеки своим плечом. Его рука тяжело легла мне на лопатку — просто дружеский жест поддержки, попытка не сорваться в крик от беспокойства за Мериэль. Но когда его пальцы случайно прижали ткань платья к моей коже, я не выдержала.

— Ай! — невольно простонала я, дернувшись в сторону.

Гилберт тут же отпрянул, испуганно убрав руку.

— Что там у тебя? — спросил он, и в его голосе паника зазвучала с новой силой.

— Пустяки, просто царапины от веток… а может, от когтей той птицы, — я попыталась отмахнуться, возвращаясь к схеме коридоров, но Гилберту мой ответ явно не понравился.

Видимо он был слишком ответственным, а сейчас, на пике стресса, его инстинкт защитника просто зашкаливал.

— Дай посмотрю, — твердо сказал он.

Прежде чем я успела возразить, он быстрым, решительным движением расстегнул пару пуговиц на горловине моего платья.

— Да ладно, само заживет! — прошипела я, пытаясь увернуться.

Но он меня уже не слушал. Одним резким движением Гилберт сдвинул плотную ткань с моего плеча, обнажая исцарапанную ключицу и верхушку плеча, чтобы оценить масштаб повреждений.

И в этот самый момент дверь за моей спиной не просто открылась, она взорвалась от ярости вошедшего, с грохотом ударившись о стену.

Я обернулась, лихорадочно прижимая растерзанный ворот к груди, и увидела Тэрона. По тому, как раздувались его ноздри, как бешено запульсировала жилка на его виске и как потемнели до черноты его глаза, я поняла: время вежливых переговоров вышло. Сейчас начнется принудительная ликвидация предприятия вместе со всеми сотрудниками.

Но вышло совсем по другому.

…

Насладиться моментом затишья и друг другом нам не дали. Тишину комнаты взорвал возмущенный вопль, от которого мы с Тэроном отпрянули друг от друга как ошпаренные.

— Вы тут совсем офигели⁈ — почти завизжал Морис.

Кот стоял на подоконнике, выгнув спину дугой. Его шерсть стояла дыбом, а хвост напоминал ершик для чистки каминных труб. Мы замерли, глядя себе в ноги и чувствуя себя пойманными с поличным стажерами. Хоть морды котов обычно не выражают человеческих эмоций, у Мориса очень даже получилось показать нам своё негодование. Каждое движение его вибрисс буквально кричало: «Позор на ваши головы!».

— Я во всю пытаюсь найти Мериэль, бегаю по чердакам, рискую шкурой, а вы тут безобразничаете⁈ Нашли время! — Морис выразительно прищурился, и его мимика была красноречивее любого выговора от совета директоров.

— Мы это… — начала я, запинаясь и лихорадочно поправляя растерзанный ворот платья.

— Без подробностей, пожалуйста! — скривился кот, прикрыв лапой глаза. — Моя психика и так пострадала от увиденного. У вас дефицит совести и явный избыток гормонов. Тэрон, убери это плотоядное выражение лица, у нас ЧП.

Тэрон глухо рыкнул, приходя в себя, и притянул меня за талию к карте, словно обозначая свои права собственности перед котом.

— Говори, что нашел, хвостатый.

— Мериэль в восточном крыле, — Морис спрыгнул на стол, прямо на карту Академии, и нагло уселся на район ректората. — Я учуял запах её сонных трав. Этот аромат ни с чем не спутаешь, от него даже у крыс в подвалах начинается глубокая депрессия. Но туда не пробраться. Вход в ту секцию перекрыт магической защитой, которую поставил твой «дорогой папочка», Арина. Профессор Риус лично запечатал коридор.

У меня внутри всё похолодело. Мой «папочка».

— Зачем она ему? — Тэрон нахмурился, вглядываясь в чертеж подвалов. — Мериэль — талантливый травник, но она не обладает редкой магией. Риус не стал бы так рисковать ради обычной студентки.

— Мы пока не знаем, что в его безумной голове, — я сжала кулаки, чувствуя, как страх за подругу перерастает в холодную ярость. — Мериэль — лучший травник на курсе. Возможно, он думает, что она знает какой-то секрет… или она видела то, чего не должна была.

Тэрон посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнул тот самый опасный огонь, который я так любила и одновременно боялась. Но теперь этот гнев был направлен не на Гилберта, а на того, кто посмел тронуть наше хрупкое окружение.

— Если он решил поиграть в похитителя, он выбрал не ту жертву, — Тэрон ударил кулаком по столу, отчего карта подпрыгнула, а Морис возмущенно мяукнул. — Мы вытащим её.

…

Мы вышли за дверь, и я едва не споткнулась о Гилберта. Он стоял у стены, привалившись плечом к косяку, и вид у него был такой, будто он только что прослушал лекцию о бренности бытия. Опущенный взгляд и плотно сжатые губы красноречивее любых слов говорили о том, что он никуда не уходил. И, судя по его пунцовым ушам, он слышал из-за двери гораздо больше, чем полагается приличному боевому магу.

Тэрон окинул его тяжелым, собственническим взглядом, но промолчал. Сейчас было не до дуэлей за девичью честь. На кону была жизнь Мериэль.

— Веди, пушистый, — скомандовал Тэрон Морису.

Мы пробирались к восточному крылу, кутаясь в тени, как заправские заговорщики. Академия ночью напоминала декорации к готическому триллеру: высокие своды, шепчущие сквозняки и портреты бывших ректоров, которые, казалось, неодобрительно следили за нашими перебежками.

Когда мы уперлись в массивную дубовую дверь, окованную тусклым серебром, воздух вокруг буквально задрожал. Защита Риуса ощущалась как стена из ледяного колючего тумана. Тэрон попробовал коснуться замка магией, но его тут же отбросило назад. Силовая волна была такой силы, что у меня зубы застучали.

— Не выйдет, — прошипел он, потирая онемевшие пальцы. — Он запечатал вход намертво. Тут нужен личный допуск или…

Он осекся и посмотрел на меня. В его глазах промелькнула догадка, от которой мне стало не по себе.

— Что? — шепнула я.

— Одна кровь, Арина. Риус зациклен на чистоте рода. Скорее всего, его «ключ» настроен на генетическую подпись. Ты его дочь, как ни крути. Твоя кровь должна сработать.

Я сглотнула. Идея добровольно делиться биоматериалом с дверью «папочки» мне не нравилась, но выбора не было. Тэрон достал из-за голенища изящный кинжал и осторожно поднес к моему пальцу. Крохотный укол, рубиновая капля, и я прижала палец к холодному серебру замка.

Металл под моей кожей вдруг потеплел. Раздался тихий, утробный щелчок, и магическое марево опало, как проколотый воздушный шарик. Путь был открыт.

Мы спустились в подземелье. Здесь пахло сыростью, старыми книгами и чем-то приторно-сладким, от чего по коже бежали мурашки. Коридор с темницами тянулся бесконечно долго, пока Морис не замер у одной из ржавых решеток.

— Здесь! — мяукнул он.

В полумраке камеры мы увидели Мериэль. Она сидела на узкой скамье, бледная, но, слава богам, целая. Увидев нас, она вскочила, и в её глазах вспыхнуло такое облегчение, что можно было осветить весь этот подвал.

Гилберт не стал ждать объяснений. Он обхватил решетку руками, и я увидела, как его мышцы вздулись под рукавами куртки. С коротким, яростным рыком он буквально выломал дверную петлю из старой кладки. Мериэль пулей вылетела из камеры и с разбегу бросилась ему на шею. Гилберт зарылся лицом в её растрепанные волосы, и на мгновение в этом мрачном месте стало удивительно тепло.

Морис довольно замурчал, потираясь о сапоги Мериэль. Мы поспешили обратно, пока папочка Риус не решил проверить свою пленницу.

Пока мы шли Мериэль наконец заговорила. Её голос дрожал, но в нем слышалась сталь.

— Он сумасшедший, — прошептала она, глядя на меня. — Риус был уверен, что Айрис… ну, то есть ты, Арина, — не могла сама справиться с тем чудовищем в горах. Он решил, что это я дала тебе какое-то секретное зелье или сыворотку для подчинения свирепых сущностей. Весь допрос он пытался выбить из меня рецепт. Он хочет создать армию, которой не нужны будут дрессировщики, понимаешь? Только его эликсир.

Я невольно усмехнулась. Бедный, наивный «папа». Он думал, что нашел что-то стоящее, но допустил фатальную ошибку в расчетах. Он искал химическую формулу там, где была чистая, необузданная сила. Та самая, которая сейчас была во мне. И эта сила очень, очень не любила, когда кто-то пытался вытрясти душу из её друзей ради своих амбиций.

Мы выбирались из подземелий восточного крыла с грацией заговорщиков, которые очень хотят казаться незаметными, но у нас это, честно говоря, выходило из рук вон плохо. Мериэль едва держалась на ногах, Гилберт придерживал её так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, а Тэрон шел впереди, сканируя темноту с видом голодного хищника. Время было давно за полночь, отбой прошел, и нам меньше всего хотелось «засветиться» перед патрулями, а уж тем более попасться на глаза Риусу.

Запах плесени и сырых камней наконец сменился ароматом новой полированной мебели и тяжелых портьер, когда мы выскользнули в коридор административного корпуса. Тэрон, шедший первым, внезапно остановился и обернулся к нам, его лицо в лунном свете казалось высеченным из гранита.

— Нужно найти Китара и немедленно сообщить ему о случившемся, — вполголоса скомандовал он. — Пусть задействует свои связи, свяжется с дознавателем и официально доложит о художествах профессора Риуса. А пока… Гилберт, отведи Мериэль к себе и не выпускай её ни на шаг. Риус наверняка заметит пропажу «объекта», возможно, уже этой ночью. Он сразу поймет, что её вытащила Арина, их кровная связь сработает как маяк.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и невольно обхватила себя руками.

— И что теперь делать мне? — я подняла взгляд на Тэрона.

— А тебя буду прятать я. У себя, — сказал он, и на его губах промелькнула улыбка, в которой было что-то от голодного зверя. Его глаза слегка потемнели, затягивая в свою глубину.

Я не успела ничего ответить, только залилась густым румянцем, гадая, что именно он вкладывает в понятие «прятать», как вдруг в конце галереи, залитой призрачным светом луны, показались две фигуры.

Мы замерли, мгновенно вжавшись в глубокую нишу за огромной статуей какого-то древнего мага. Его каменное лицо, застывшее в гримасе презрения, идеально выражало крайнюю степень неодобрения наших ночных приключений.

— Тише, — Тэрон прижал ладонь к моему рту. Мне сразу захотелось возмутиться. Я и так не планировала орать на всю округу, но я почувствовала, как его тело рядом со мной превратилось в одну натянутую струну. Воздух между нами буквально заискрил.

По коридору шел Китар. Мой бывший «жених», принц, чья осанка обычно была настолько прямой, будто он на завтрак проглотил фамильный меч. Но сейчас… сейчас он выглядел так, словно из него аккуратно вытряхнули весь костяк и заменили его мягкой ватой.

Рядом с ним, едва касаясь его локтя кончиками пальцев, плыла Лисандра. Она выглядела как само воплощение сказочной девы: светлое платье, мягкая полуулыбка, кротко опущенные ресницы. Но то, как она вела Китара, напоминало мне не романтическую прогулку, а триумфальное шествие дрессировщика, ведущего на поводке некогда свирепого, а теперь сломленного зверя.

Взгляд Китара, обычно спокойный и проницательный, теперь был совершенно остекленевшим. Он смотрел на Лисандру с таким блаженным и одновременно пугающим восторгом, какой бывает только у тех, кто окончательно спятил, не иначе.

— Лисандра, дорогая, — его голос прозвучал глухо, словно он говорил из-под толстого слоя ватных одеял. — Ты уверена, что нам стоит сейчас идти в библиотеку? Время уже позднее…

— О, Китар, — она ласково коснулась его щеки, и я увидела, как он вздрогнул, закрывая глаза от почти болезненного наслаждения. — Мне просто нужно найти одну книгу о твоих великих предках. Я хочу восхищаться тобой еще сильнее, если это вообще возможно. Разве ты мне откажешь?

— Никогда, — выдохнул он, ловя её руку и прижимая к своим губам. — Моё сердце, моя воля… всё в твоих руках. Ты же знаешь.

Я почувствовала, как по позвоночнику скатился ледяной шарик. Это не было похоже на влюбленность. Это выглядело так, будто из человека вытряхнули всю его гордость, амбиции и элементарный здравый смысл, оставив одну лишь липкую, паточную преданность.

— Он сам на себя не похож, — шепнул Тэрон, когда они скрылись за поворотом. — Китар никогда не был мягкотелым. Он слишком дорожит своим величием, чтобы лебезить перед кем-то, даже перед такой красавицей.

— Возможно, это опять зелье? — предположила Мериэль, взволнованно посмотрев на меня. — Или то древнее заклинание, которое не просто привязывает, а буквально выедает личность изнутри. Оно заставляет человека обожать своего мучителя больше жизни. Самая подлая магия, которую только можно вообразить.

Гилберт, до этого хранивший тяжелое молчание, яростно сжал кулаки.

— Но зачем ей это? Неужели всё только ради власти? Если это не остановить, через пару дней от принца останется только пустая оболочка, послушно выполняющая чужую волю.

— И эта оболочка очень скоро наденет корону, — добавила я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Но нам нужны доказательства, мы не можем знать наверняка. Для начала нам нужно поговорить с самим Китаром и понять — мы его окончательно теряем или же… ну, или это такая вот «настоящая любовь».

Я пожала плечами, мол, в жизни бывает всякое, и тут уж ничего не поделаешь, хотя сама в теорию «внезапной любви» не верила ни на грош.

Морис, который всё это время неподвижно сидел на плече Гилберта, вдруг спрыгнул на пол и нервно задергал хвостом, словно почуял протухшую рыбу. — Пахнет дурно, — кот чихнул и брезгливо передернул шкуркой. — Давайте сделаем так: Гилберт уводит Мериэль отдыхать к себе. Тэрон и Арина, пока к Тэрону, раз уж он так жаждет поработать телохранителем. А я… я попробую просочиться к Лисандре в комнату и разнюхать что-нибудь интересное. Встретимся утром в столовой.

На том и порешили. Мы разошлись в разные стороны, стараясь не думать о том, что может принести нам завтрашний «завтрак».

Оказаться в личных покоях Тэрона было испытанием не для слабонервных. Это было его логово. Место, пропитанное его запахом, силой и какой-то пугающей, мужской уверенностью. Я невольно бросила взгляд на широкую кровать, застеленную темно-красным покрывалом, и внутри всё сжалось. Глупая, предательская мысль кольнула сознание: сколько женщин до меня переступали этот порог? Сколько их было здесь, на одну ночь, без обязательств и имен? Тэрон никогда не скрывал своего цинизма, он носил репутацию бабника как почетный орден, меняя пассий так же легко, как перчатки для верховой езды.

Стало жутко не по себе. Я почувствовала себя очередной строчкой в его бесконечном списке побед, и это осознание отозвалось тупой болью где-то под ребрами. Видимо, моё состояние отразилось на лице слишком явно.

— Что-то не так? — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, которая заставила мои колени подкоситься.

Он подошел вплотную, не давая мне опомниться, и властно притянул за талию. Наши тела столкнулись, и я кожей почувствовала исходящий от него жар. Не просто человеческое тепло, а опаляющее дыхание дракона.

«Угораздило же влюбиться в бабника», — подумала я, заклиная себя не смотреть в его темные, затягивающие глаза. Но было поздно. Его рука поднялась выше, пальцы зарылись в мои волосы, рассыпая их по плечам, и мягко, но настойчиво прижали мой затылок, заставляя поднять лицо. Когда его губы коснулись моих, все рациональные мысли, страхи и бухгалтерские подсчеты прошлых обид просто растворились в небытии. Я решила, что подумаю об этом завтра. Или через год. Или когда-нибудь в другой жизни.

Сейчас существовал только он.

Тэрон целовал меня не так, как я ожидала. В его движениях не было самоуверенности опытного соблазнителя. Вместо этого я почувствовала пугающую, почти благоговейную трепетность. Он касался моих губ так, словно я была величайшей ценностью, хрупким артефактом, который он боялся разрушить одним неосторожным выдохом.

Иногда он прерывался. Он замирал, отстраняясь всего на дюйм, и смотрел мне в глаза с такой невыносимой грустью и тоской, будто прощался навсегда. В этом взгляде циника, не верящего в любовь, вдруг проглянуло что-то бесконечно одинокое, что-то, что искало спасения именно во мне.

Но затем нежность сменялась бурей. Его поцелуи становились более требовательными, жадными, а желание нарастало, превращаясь в нечто звериное, неконтролируемое. Я чувствовала, как он сражается с собой, пытаясь сдержать ту мощь, что рвалась наружу. Тэрон издал утробный звук, похожий на сдавленный рык, и в следующее мгновение преграды рухнули.

Одежда казалась лишней, мешающей, и когда она наконец была отброшена, мир сузился до прикосновений. Мы слились в одно целое — неразрывное, пульсирующее, первобытное. Это было сильнее любого заклинания, больше, чем просто близость тел. В этот момент мне хотелось верить, что все его прошлые «связи» были лишь попыткой заглушить тишину, а то, что происходило между нами сейчас, было настоящим рождением чего-то нового.

Я тонула в нем, в его силе и его внезапной уязвимости, понимая, что отныне моя жизнь навсегда связана с этим невозможным мужчиной. И никакой Риус, никакая Лисандра не смогут разорвать этот узел, который мы затянули этой ночью.

Рассвет просачивался сквозь тяжелые шторы комнаты Тэрона серой, неуютной полосой. Я открыла глаза и несколько секунд просто слушала его ровное, глубокое дыхание. Он спал, закинув руку за голову, и в этом утреннем свете его лицо казалось почти беззащитным. Если, конечно, такое слово вообще применимо к дракону.

Вчерашняя буря утихла, оставив после себя лишь саднящее чувство в груди. «Одна из многих», — шепнул внутренний голос, тот самый едкий бухгалтер внутри меня, который всегда требовал точности в расчетах. Тэрон был мастером мимолетных связей, он менял женщин как перчатки, и мысль о том, что я — просто очередная пара в его гардеробе, обожгла сильнее любого пламени.

Мне стало страшно. Страшно увидеть в его проснувшихся глазах вежливое равнодушие или, что еще хуже, снисходительную благодарность за «приятно проведенное время». Я не была готова к его цинизму при свете дня.

Двигаясь как вор в собственном сне, я начала лихорадочно собираться. Пальцы дрожали, пуговицы не поддавались, а сердце колотилось где-то в горле. Я натянула платье, кое-как пригладила растрепанные волосы и, не смея даже обернуться на спящего мужчину, выскользнула за дверь. Я бежала к себе, чувствуя себя девчонкой, которая совершила самую большую глупость в жизни, доверив сердце тому, кто коллекционирует их как сувениры.

Мне нужно было смыть этот запах, привести мысли в порядок и надеть свою привычную броню ироничной герцогини.

Но стоило мне переступить порог своей комнаты, как воздух в помещении застыл, превращаясь в густой кисель. В центре, прямо напротив окна, стоял профессор Риус. Его фигура в утренних тенях казалась неестественно длинной и зловещей.

— Ну что, иномирная душа, попалась? — его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу.

В его глазах не было ни капли отцовской любви, только холодный исследовательский интерес хирурга перед вивисекцией. Я не успела даже вдохнуть для крика, как Риус вскинул руку, и с его пальцев сорвалась ветвистая молния темной магии. Удар пришелся прямо в грудь. Тело мгновенно обмякло, став чужим и непослушным, а сознание провалилось в вязкую, липкую темноту.

…

Приходить в себя было больно. Каждое движение отзывалось звоном в ушах. Когда зрение наконец прояснилось, я почувствовала, как по коже пробежал смертельный холод.

Это был тот самый подвал. Та же сырость, те же давящие своды и… тот же алтарь в центре зала, где когда-то мы с Тэроном проводили ритуал обмена душами. Круг замкнулся.

Риус стоял в паре шагов от меня, небрежно перелистывая какую-то старую книгу. Услышав мой стон, он поднял взгляд.

— Очнулась. Оперативно, — он захлопнул фолиант. — Знаешь, Айрис, или как тебя там звали в твоем скучном мире, ты совершила классическую ошибку дилетанта. Ты полезла туда куда не стоило…

Я попыталась пошевелиться, но магические путы держали крепко.

— Зачем всё это, «папа»? — я выплюнула это слово как яд. — Снова хочешь поиграть в переселение душ?

— Ты слишком много на себя берешь, — Риус медленно подошел к алтарю, коснувшись его холодного камня. — Ты лезешь не в свое дело. Тебе дали второй шанс, дали новое тело, магию, жизнь. Тебе просто нужно было жить, наслаждаться комфортом и не совать свой любопытный нос туда, куда тебя не просили.

Он наклонился ко мне почти вплотную, и я увидела в его зрачках отражение собственной беспомощности.

— Китар, Лисандра, артефакты… это не твоя лига. Ты — всего лишь аномалия, которую я собирался использовать как тихий инструмент. Но ты решила стать игроком. А игроки, которые мешают большой партии, обычно заканчивают свою карьеру плохо.

Тэрон.

Я проснулся от оглушительной тишины. Рука, привыкшая за эту ночь чувствовать тепло её кожи, наткнулась лишь на холодную простыню. Пусто.

В груди болезненно кольнуло, словно кто-то провернул там зазубренный нож. Она ушла. Сбежала на рассвете, не оставив даже записки, не коснувшись моей руки на прощание. Почему? Неужели ей было плохо со мной? Или, что еще хуже, она проснулась и решила, что всё это — грандиозная ошибка, досадный сбой в её четко выстроенном мире?

Мыслей было столько, что голова раскалывалась, а на душе стало тошно и паршиво. Я сел на кровати, запустив пальцы в волосы. Циник внутри меня издевательски хохотал: «Чего ты ждал, дракон? Что она принесет тебе завтрак в постель и признается в вечной любви? Ты сам приучил этот мир к тому, что твои ночи не имеют продолжения».

Но на этот раз всё было иначе. Я не собирался ждать случайной встречи в коридоре, делать вид, что ничего не произошло, или, упаси боги, начать её избегать. Я решил пойти к ней немедленно и разобраться. Расставить все точки над «i», даже если эти точки окажутся для меня фатальными.

Я преодолел расстояние до её комнаты в рекордно короткие сроки, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Резко постучал в дверь. Тишина.

— Арина? — позвал я, но ответом мне был лишь шум крови в ушах.

До завтрака оставались считанные минуты. Я надавил на ручку, и дверь, к моему удивлению, поддалась сама, она не была заперта. Внутри было пусто. Кровать стояла идеально заправленной, нетронутой, словно Арина так и не дошла до своего убежища.

Но стоило мне сделать шаг внутрь, как магические рецепторы взвыли. Воздух в комнате был пропитан липким, тяжелым осадком. Темная магия. Едкая, знакомая и абсолютно безжалостная.

«Риус», — коротким импульсом мелькнуло у меня в голове.

Я не просто вышел, я вылетел из комнаты, едва не сорвав дверь с петель. Страх, настоящий, ледяной страх за неё погнал меня в столовую.

Зал уже гудел от голосов студентов. Я прошел мимо стола своих парней с боевого факультета, даже не взглянув на их приветственные жесты. Моя цель была в другом конце зала. Я направился прямиком к столику, где уже сидели Гилберт и Мериэль. Морис, задрав хвост, нервно расхаживал по скамье рядом с ними.

Они подняли на меня глаза, и по их лицам я понял, они тоже её не видели.

— Где она? — мой голос прозвучал как рык раненого зверя, заставив студентов за соседними столами вздрогнуть и притихнуть.

Гилберт медленно встал, его лицо осунулось.

— Мы думали, она с тобой, Тэрон.

— Её нет в комнате, — я оперся руками о стол, чувствуя, как под пальцами начинает дымиться дерево. — Но там воняет магией её папаши. По всей видимости он забрал её. Нам надо срочно её найти, немедленно.

В подвале старого корпуса пахло сыростью, застарелым страхом и, совсем чуть-чуть, безумием. Лисандра, с некрасивым сморщенным лицом и нездоровым блеском в глазах подтолкнула Китаара к алтарю. Мой бывший «жених» выглядел так, будто его только что пропустили через магическую соковыжималку: плечи поникли, взгляд блуждал по стенам, не цепляясь ни за что конкретное, а на губах застыла та самая идиотская улыбка, от которой мне хотелось либо плакать, либо ударить его чем-то тяжелым.

— Садись, любовь моя, — проворковала Лисандра. — Скоро всё закончится. Скоро мы будем вместе… по-настоящему.

Риус, мой так называемый «папочка», с торжественным видом извлек из складок мантии артефакт. Тот самый королевский артефакт, из-за которого вся эта каша и заварилась. Он пульсировал густым, багровым светом, подозрительно напоминая кусок сырого мяса, охваченный электрическими разрядами.

Я дернулась в своих цепях. Металл холодил кожу, а магические путы впивались в запястья, напоминая о том, что я — всего лишь хрупкая девушка из другого мира, попавшая в эпицентр семейной драмы государственного масштаба. Тэрон, Гилберт, Морис и Мериэль застыли рядом, спеленатые магическими веревками, как рождественские индейки. Тэрон бешено вращал глазами, пытаясь дотянуться до своей магии, но Риус явно не поскупился на блокирующие заклинания.

— Начинаем, — сухо бросил Риус.

Воздух в подвале задрожал. Стены начали вибрировать, а свет свечей стал мертвенно-зеленым. Риус запел. Это не было похоже на церковный хор — это был хриплый, ломаный звук, от которого зубы начинали ныть, а в животе завязывался тугой узел паники.

«Ну всё, приплыли», — подумала я, судорожно соображая, есть ли у меня хоть какой-то план «Б». Плана не было. Был только страх, такой густой, что его можно было намазывать на хлеб. Я посмотрела на Тэрона. Он смотрел на меня, и в его глазах, лишенных привычного сарказма, я прочитала немую мольбу. И… что-то еще. Что-то, что он не успел сказать мне утром в своей спальне. Страх и паника достигли пика.

И тут земля под нашими ногами не просто задрожала. Она вздыбилась. Раздался оглушительный гул, похожий на звук идущего на таран поезда. Плиты пола в центре зала разлетелись в щепки, и из разлома, из самой бездны, вылетело оно.

Я застыла, забыв как дышать.

Это существо было огромным, размером с хороший грузовик. Черное, блестящее, словно покрытое органической смолой, оно чем-то напоминало помесь Чужого и Хищника из тех фильмов, что я смотрела в своей прошлой, нормальной жизни. У него не было глаз в привычном понимании, только два угольных провала без белков, а из пасти, усеянной рядами острых, как бритвы, зубов, капала светящаяся слюна.

Чудовище заметалось по залу, круша остатки мебели и заставляя Риуса с Лисандрой в ужасе отпрянуть. Оно что-то искало. Его голова на длинной, жилистой шее совершила резкий рывок, и эти черные провалы уставились прямо на меня.

«Ну вот и всё, Арина, — пронеслось в голове. — Сейчас тебя просто съедят. Никаких налогов, никакой магии, просто обед для подземного ужаса».

Существо метнулось ко мне с такой скоростью, что я едва успела зажмуриться. Но вместо того, чтобы перекусить меня пополам, эта гора мышц и когтей… просто остановилась. А в следующую секунду я почувствовала нечто мокрое, горячее и невероятно склизкое.

Эта тварь облизала меня языком. От макушки до подбородка.

— Фу-у-у! — вырвалось у меня вместе с рвотным рефлексом. — Боже, какая гадость!

Тварь довольно уркнула. Этот звук был похож на мурчание трактора. Одним легким движением когтя, напоминающего самурайский меч, она перерезала мои магические путы, словно это были гнилые нитки. А потом начало тереться головой о мой бок, едва не сбивая с ног своей массой.

Я стояла в шоке, вся в слюне монстра, и внезапно поняла: оно меня не ест. Оно… признало во мне хозяйку? Ту самую силу укрощения свирепых сущностей, о которой твердил Морис.

— Ты… ты хороший мальчик? — неуверенно спросила я, осторожно погладив существо по жесткой, холодной броне. — Или девочка? Неважно. Спасибо.

Тварь издала победный клич, и я почувствовала ментальный толчок. Это была прямая связь. Я видела его мысли, такие простые, как инстинкт: «Защищать. Служить. Рвать».

Я посмотрела на Лисандру и Риуса. Они стояли с отвисшими челюстями, артефакт в руках профессора задрожал.

— Ну что, папочка, — я вытерла слюну с лица и недобро усмехнулась. — Кажется, в твои расчеты закралась системная ошибка. Фас!

Я сама не ожидала, что это сработает так буквально. Чудовище мгновенно развернулось к моим врагам. Его спина выгнулась, а из пасти вырвался ультразвуковой рев. Лисандра взвизгнула и вскинула руки, выпуская каскад молний, но тварь даже не поморщилась, электрические разряды просто стекали по её броне, как вода.

И тут началось настоящее веселье. Из пролома в полу начали лезть другие. Десятки. Сотни маленьких и больших копий моего «первенца». Они заполнили подвал, превращая его в филиал преисподней.

«Освободите друзей!» — приказала я ментально.

Твари послушались мгновенно. Несколько мелких существ перекусили веревки на Тэроне, Гилберте, Морисе и Мериэль. Тэрон, едва почувствовав свободу, тут же вскинул руки, и воздух в подвале раскалился от его драконьего пламени.

— Арина, ты просто чудо! — крикнул он, выпуская струю огня в сторону Риуса. — Но давай разберемся с ними, пока твои новые питомцы не решили перекусить и нами!

Началось магическое сражение. Риус, надо отдать ему должное, дрался как лев. Он воздвиг вокруг себя и Лисандры черный купол, от которого отскакивали и монстры, и заклинания Тэрона. Гилберт и Мериэль работали в паре: он создавал щиты, а она засыпала врагов какими-то едкими спорами, от которых Лисандра начала беспрерывно чихать.

— Китар! — закричала Лисандра, сквозь чих. — Защити меня! Они хотят убить твою королеву!

Бедный Китар. Его сознание было настолько затуманено, что он, не раздумывая, выхватил меч и бросился на Гилберта.

— Кит, очнись! — кричал Гилберт, блокируя удары друга. — Она же старая мегера! Она тебя просто использует!

Но Китар ничего не слышал. Он воевал с яростью обреченного. Тэрон, видя, что дело принимает скверный оборот, растворился в воздухе и возник прямо за спиной принца. Короткий, точный удар рукоятью кинжала в затылок, и Китар кулем повалился на руки Гилберта.

— Извини, дружище, — пробормотал Тэрон. — Это для твоего же блага. И для сохранения твоей чести, хотя какая там честь в розовых очках…

Я сосредоточилась на Риусе. Мой огромный монстр уже буквально грыз его магический купол. Я видела, как профессор бледнеет, как пот катится по его лбу. Его сила иссякала.

— Хватит! — крикнула я, чувствуя, как сила внутри меня вибрирует в унисон с рыком чудовищ. — Отдайте артефакт!

В этот момент Тэрон нанес решающий удар. Его пламя сплелось с ментальной атакой моих монстров, и черный купол Риуса лопнул, как мыльный пузырь. Лисандра попыталась бежать, но Тэрон в одно мгновение оказался рядом, перехватывая её руки и накладывая блокирующие печати.

— Игра окончена, Лисандра… или как вас там теперь называть, — холодно произнес он.

Риус упал на колени, тяжело дыша. Артефакт выпал из его рук, и я тут же подобрала его. Он был холодным и тяжелым.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием моих «собачек». Лисандра металась в руках Тэрона, выкрикивая проклятия, но её магия была надежно заперта.

Через несколько минут Китар застонал и открыл глаза. Гилберт помог ему сесть. Принц обвел взглядом разгромленный подвал, монстров, которые теперь мирно уселись вокруг меня, и, наконец, Лисандру.

Магия приворота начала осыпаться, как старая штукатурка. Я видела, как выражение безграничной любви на лице Китара сменяется недоумением, затем осознанием и, наконец, глубочайшим отвращением.

— О боги… — прохрипел он, глядя на Лисандру. — Она же… она же пахнет плесенью. И эти глаза… Тэрон, скажи мне, что я не обнимал эту старуху.

Тэрон не выдержал и заржал в голос, хлопая себя по бедрам.

— О, еще как обнимал! И стихи читал, и клялся в вечной верности. Друг, ты был просто образцом романтического идиотизма!

— Заткнись, — простонал Китар, закрывая лицо руками. — Мне хочется помыться в святой воде. И желательно изнутри.

Я подошла к ним, чувствуя, как усталость накрывает меня свинцовым одеялом.

— Знаешь, Кит, — сказала я, ехидно улыбаясь. — Ты еще легко отделался. Тэрон вот почти месяц в женском платье ходил, и ничего, самооценка не пострадала.

Китар и Гилберт синхронно переглянулись.

— В платье? — переспросил Китар, переводя взгляд с меня на Тэрона.

Пришлось рассказывать всё. Всю эту безумную историю про обмен душами, про бухгалтера из другого мира, про интриги Риуса и истинную сущность Лисандры. Пока мы говорили, я ментально поблагодарила своих монстров и попросила их вернуться обратно в недра земли. Они уходили неохотно, лизнув меня на прощание (опять!), и скрылись в разломе, который тут же затянулся магией Китара.

Когда мы закончили, в подвал ворвался королевский дознаватель с отрядом гвардейцев. Видимо, шум от появления «грузовика» из-под земли услышала вся Академия.

Китар, который к тому времени уже успел немного прийти в себя и надеть маску принца (хотя уши всё еще были пунцовыми), взял инициативу в свои руки. Он рассказал дознавателю «официальную» версию: Риус и Лисандра затеяли государственный переворот, используя запрещенную черную магию, а мы, героически их остановили.

Позже, когда Риуса и Лисандру уводили в кандалах, Китар отвел меня в сторону.

— Арина… — он запнулся. — Я поговорю с отцом. Думаю он будет не против. Официально ты остаешься герцогиней Айрис. Никто не узнает о твоем происхождении. Твои способности… они слишком ценны для королевства. Отец будет рад, что ты будешь служить короне, но на своих условиях.

Я посмотрела на него, потом на Тэрона, который стоял неподалеку, прислонившись к стене и с нескрываемым собственничеством наблюдая за нами.

— Служить на благо королевства? — я усмехнулась. — Что ж, у меня есть кое-какие идеи по оптимизации ваших налоговых сборов и управлению магическими ресурсами. Думаю, мы договоримся.

Тэрон подошел к нам, бесцеремонно обнял меня за талию и притянул к себе. — Только учти, принц, — сказал он, глядя Китару прямо в глаза. — Герцогиня работает только по будням. По выходным она занята… более важными делами. Личного характера.

Китар вздохнул и махнул рукой.

— Да пожалуйста. Вы друг друга стоите.

Я рассмеялась, прижимаясь к Тэрону. Впереди было много работы, объяснений с королем и, возможно, еще пара-тройка вызовов монстров из подземелья. Но сейчас, глядя в темные глаза моего дракона, я понимала: мой баланс наконец-то сошелся. И это было самое лучшее завершение финансового года, которое я только могла себе представить.

— Идем домой? — прошептал Тэрон мне в самое ухо. — Идем, — ответила я. — Только сначала я прим ванну. Мои питомцы очень… любвеобильные.

И мы вышли из старого подвала навстречу утреннему солнцу, которое наконец-то освещало мир, где больше не было места лжи, приворотам и неправильным душам. По крайней мере в ближайшее время.

После того как пыль в подземелье улеглась, а мой «первенец» (тот самый красавец размером с грузовик) вежливо мурлыкнул и скрылся в разломе, жизнь в Академии потекла пугающе нормально.

Риус и Лисандра теперь обживают апартаменты в королевской темнице. Говорят, Лисандра всё еще пытается строить глазки стражникам, но те, наученные горьким опытом принца, предпочитают общаться с ней исключительно через три слоя бронированного стекла и длинную палку для подачи еды.

Кит… ну, теперь он официально находится в бессрочном «творческом отпуске» от любых проявлений личной жизни. Пожалуй, это было самое здравое из всех его решений.

Когда остатки чужой магии окончательно выветрились из его головы, оставив после себя лишь легкий звон и кристальную ясность мыслей, Китар вдруг обнаружил, что мир без интриг и роковых страстей удивительно прекрасен. Теперь он с почти монашеским рвением заявляет каждому встречному, что его единственная истинная любовь отныне — это государственные реформы, сухие цифры отчетов и благословенная тишина.

Мудрое решение, Кит. Пожалуй, даже единственно верное. После того как он едва не поменялся душой с сумасшедшей герцогиней, тихий кабинет с бумагами кажется самым безопасным местом во вселенной. По крайней мере, отчеты не пытаются завладеть его телом и душой.

Мериэль и Гилберт превратились в ту самую приторно-сладкую парочку, от которой у окружающих начинает ныть зубы. Они постоянно держатся за руки, обмениваются понимающими взглядами и обсуждают совместные планы на будущее. Гилберт защищает её так, будто она — последний экземпляр редкой книги, а Мериэль расцвела так, что её магия природы скоро превратит всю Академию в одни сплошные джунгли.

А что же я?

Я решила, что пора расширять квалификацию. Я перевелась в специализированную Академию «Гарм», где обучают таких, как я. Тех, кто может сказать «Фу!» существу, способному перекусить карету пополам. Теперь моими однокурсниками стали суровые укротители и менталисты, а моим любимым предметом — «Психология монстров высшего порядка». Оказывается, у тех ребят из подземелья очень тонкая душевная организация, им просто не хватает ласки и регулярного питания.

Тэрон остался доучиваться на своем последнем курсе боевого факультета. И, надо сказать, расстояние действует на него крайне… тонизирующе.

Наш самовлюбленный красавец, который раньше менял пассий чаще, чем я пересчитывала дебет с кредитом, внезапно превратился в образец верности. Его больше не интересуют балы и кокетливые взгляды первокурсниц. Всё его свободное время уходит на то, чтобы прилетать ко мне на выходные, распугивать моих сокурсников-укротителей своим грозным видом и заваливать меня цветами, которые в моем новом учебном корпусе обычно съедают монстры еще до обеда.

Недавно он не выдержал. Видимо, его внутренний дракон окончательно извелся от ревности к моим чешуйчатым питомцам.

— Арина, — его голос прозвучал низко, почти надломленно. Он прижал меня к прохладной стене коридора (у него это профессиональный прием, не иначе), — уверенно, но с какой-то новой, пугающей нежностью, от которой по коже пробежали искры. В его глазах, обычно холодных и ясных, сейчас бушевало темное пламя.

— Я больше не могу… Ты лишаешь меня воли. Раньше мой мир был предсказуемым и четким, а теперь в нем нет ничего, кроме тебя. Я закрываю глаза и вижу не карты сражений, а твою улыбку и то, как бесстрашно твои пальцы касались чешуи того чудовища. Ты приручила бездну, Арина… Неужели ты не видишь, что со мной ты сделала то же самое?

Он достал кольцо. Такое массивное и дорогое, что им можно было бы закрыть дефицит бюджета небольшого баронства.

— Выходи за меня. Немедленно. Пока я не сжег эту академию к чертям из-за ревности.

Я посмотрела на кольцо. Потом на его лицо. Оно было решительное, влюбленное и чертовски красивое. А потом вспомнила, как долго он морочил мне голову своим «резонансом» в кабинете короля.

— Знаешь, Тэрон, — я нежно коснулась его щеки, наслаждаясь тем, как в его глазах вспыхивает надежда, — мне нужно провести подумать. Оценить риски, проверить ликвидность твоих обещаний и, возможно, устроить пару тендеров.

— Арина! — простонал он, упираясь лбом в моё плечо.

— Я подумаю об этом завтра, — процитировала я одну классическую леди, дразняще целуя его в кончик носа. — А пока… у меня по расписанию кормление химер. Хочешь помочь? Они обожают драконий огонь для подогрева закусок.

Он рыкнул, не то от возмущения, не то от обожания. Я знала, что он никуда не денется. Он влюбился безвозвратно, и играть на его нервной системе было моим самым любимым хобби.

Мой баланс наконец-то сошелся. В этом мире у меня была магия, верные друзья и мужчина, который готов был перевернуть горы ради одного моего взгляда. А всё остальное… всё остальное мы обязательно учтем в следующем финансовом году.