— Эй ты, на кляче! Стой, кому говорят! — хриплый окрик, пропитанный придорожной пылью и дешевым раздражением, разрезал раскаленный воздух.

Я лениво натянул поводья, жесткая кожа скользнула по влажным от пота ладоням. Лошадь, к слову, звалась Дорожкой, и под моим седлом она остановилась удивительно охотно, замерев как вкопанная. Со стороны казалось, что она страдала от этой чудовищной жары не меньше моего, тяжело опустив голову к иссушенной земле. Впереди, вынырнув из дрожащего марева горячего воздуха и перегораживая узкий тракт, ведущий прямиком в опасную Серую зону, приближались трое.

На них были накинуты форменные плащи патруля округа Большое Луговье, на груди тускло поблескивали жетоны, а у одного — самого дерганого, сидевшего по левую руку от главаря — в руках уже покоился взведенный арбалет. Патрульные. Ну, или те, кто отчаянно хотел на них походить.

Я не спешил слезать с седла. Солнце стояло в самом зените, безжалостно превращая выбеленное небо в кусок раскаленного железа. Пот катился по спине под плотной тканью походной рубахи, и я невольно прикрыл глаза, позволяя себе на секунду отгородиться от этой унылой реальности и уходя в вязкое марево воспоминаний.

А вообще интересно. В той, прошлой жизни, давненько никто не бросал мне «эй, ты!», и это очень непривычно слышать.

Тихий, едва различимый звук в голове, похожий на лопнувшую хрустальную струну, заставил меня поморщиться и открыть глаза. Перед внутренним взором послушно всплыло полупрозрачное окно системного интерфейса.

Прежде чем идти в дом, я решил немного прибраться во дворе. Дорожку пришлось отвести за дальнюю стену курятника — Педро, хоть и забился в свой угол, то и дело бросал на нее через плетеную сетку взгляды, полные сложных и явно недобрых чувств. То ли планировал новую суицидальную атаку, то ли просто не мог смириться с существованием подобной хтони на своей территории.

Батраков я тоже загнал в густую тень под навес старого дровяного сарая, велев замереть. Мало ли кто еще решит заглянуть на огонек. То, что я некромант, в этом мире вообще-то было тайной за семью печатями. И хотя убийство любого живого разумного стабильно прибавляло мне мортов на счету, я был не из тех идиотов, кто нарывается на проблемы ради пары единиц энергии. Я предпочитал сам выбирать себе жертв, а не отбиваться от карательных отрядов.

Покопавшись в седельной сумке, я прихватил бумагу с имперского аукциона. Спешить внутрь я намеренно не стал. Бесцельно побродил по двору минут пять, давая блондинке время собрать вещички и тихо смыться через черный ход, оставив мне всё свое пернатое хозяйство. Мне бы такой расклад идеально подошел.

Но нет, незнакомка оказалась не столь щедра. Когда я толкнул скрипучую деревянную дверь и шагнул в прохладный полумрак домика, девушка никуда не исчезла. Более того, она деловито хлопотала у старой, растопленной дровами чугунной печурки, снимая с огня закопченный чайник. В воздухе плыл густой, терпкий травяной аромат.

Я молча прошел к грубо сколоченному дубовому столу, отодвинул табурет, сел и бросил взгляд в небольшое, чисто вымытое окно. Отсюда открывался вид на мои новые владения. Домик, в котором мы находились, явно задумывался прежними хозяевами как гостевой или жилище для управляющего фермой. Девушка смогла отвоевать у разрухи лишь крошечный пятачок: этот самый дом, курятник да пару соток огорода. А вот дальше начиналось настоящее царство упадка. Широкие поля заросли сорной травой в половину человеческого роста, превратившись в дикие пустоши. Вдалеке, на возвышенности, чернел мрачный скелет большого господского дома, окруженный одичавшим, непроходимым садом. Ферма была гигантской, но мертвой.

— Спасибо, — кивнул я, когда передо мной опустилась глиняная кружка горячего, исходящего паром чая и деревянная тарелка с двумя толстыми ломтями свежего хлеба, щедро намазанными желтым маслом.

Девушка села напротив. Она заметно нервничала: то и дело поправляла упавшую на лицо светлую прядь и не отрывала напряженных глаз от моей кружки. Смотрела с таким затаенным волнением, ожидая, пока я сделаю первый глоток, что у меня на секунду промелькнула мысль: «А не отравлено ли?»

Впрочем, я лишь мысленно усмехнулся и сделал большой глоток. Тот, кто ходит по тонкой грани между смертью и жизнью, подобной ерундой не убивается. А некроманты не просто ходят, они живут на этой грани. Мой организм, даже этот новый, переварит любую дрянь, если потребуется.

— Вы здесь одна? — спросил я, откусив хлеб.

— Одна, — помолчав, наконец ответила она.

И подозрительно посмотрела на меня, нервно теребя край скатерти. Впрочем, девушке и правда было о чем волноваться. Я прищурился, едва заметно переключая зрение на магический спектр. Она была не просто смелой крестьянкой с лопатой. Она была магиней. Вот только аура её тускло мерцала, намертво перетянутая цепями магической печати. Такие специфические метки Империя ставила только одаренным преступникам, полностью блокируя их силу. Сбежавшая заключенная? Очень похоже на то. Разобрать, какой именно стихией она владела до того, как на неё надели этот антимагический сдерживатель, было уже сложновато.

— Я дворянин Артур Горд, — представился я, возвращаясь к обычному зрению и переходя к делу.

— Кира, — тихо ответила она.

— Просто Кира?

Она упрямо поджала губы:

— Да.

Я не стал давить. Просто положил сложенный лист плотной бумаги с сургучной печатью и пододвинул его по столешнице к ней.

— Если вам очень хочется увидеть бумаги, подтверждающие мое право владения этой землей.

Кира даже не взглянула на документ. Она обреченно вздохнула, уставилась на свои сцепленные в замок пальцы, долго молчала, а потом вдруг вскинула голову и решительно спросила:

— А вы? Вы здесь один?

Я слегка улыбнулся, вспомнив свою свиту во дворе.

— Не считая Дорожки и двух моих батраков — совершенно один.

На лице Киры отразилась сложная гамма эмоций. Кажется, она испытала страх, но в то же время — облегчение.

— Господин дворянин Артур, и что вы собираетесь делать дальше? — осторожно спросила она.

— Помимо жутких кровавых ритуалов? — снова пошутил я, но девушка лишь нахмурилась, всем своим видом показывая, что шутка уже не смешная. Ой, ну и ладно. — Обживаться, фермой заниматься. А вы?

Она помедлила, видимо уловив, что за порог её прямо сейчас не выставляют и собаками — то есть мертвяками — не травят.

— Я остаюсь, — твердо заявила девушка, вцепившись в край дубового стола. — Эта ферма слишком большая для одного мужчины. А я знаю сельское хозяйство, умею ухаживать за птицей, разбираюсь в огороде и могу помогать по хозяйству.

Я внимательно посмотрел на нее. Вспомнил, как она переловила всех кур во дворе. Вспомнил идеально прополотые грядки. Прагматизм всегда был моей сильной стороной — отказываться от мотивированной, да еще и бесплатной рабочей силы было бы верхом глупости.

— Хорошо, — я коротко кивнул, взял кружку и сделал еще один глоток, прислушиваясь к терпкому вкусу.

— Мм… вкусно. Смородина.

Она слегка покраснела, наконец-то расслабив напряженные плечи после моего согласия.

— Дикая, — тихо ответила Кира. — В лесу собирала.

Доев последний кусок хлеба с маслом и допив остывающий чай, я поднялся из-за стола.

— С вашего позволения, пойду осмотрю свою собственность.

— Хорошо, — пожала плечами Кира, поднимаясь следом. — Мне всё равно уже пора на вечерний полив.

Я подошел к раковине и привычным движением опустил пустую кружку в мойку. Местная сантехника представляла собой простую, но рабочую конструкцию: над деревянной лоханью было закреплено ведро с клапаном, вода из которого лилась порциями по нажатию педали. Удобно и без лишних заморочек.

На крыльце наши пути разошлись. Девушка подхватила свою верную совковую лопату и деловито зашагала к огороду. Я же направился в противоположную сторону, чтобы оценить масштаб катастрофы на полях.

Забор здесь представлял собой откровенно жалкое зрелище: покосившиеся столбы, прогнившие доски и зияющие провалы, в которые при желании могла бы протиснуться целая повозка. Бурьян стоял стеной, отвоевывая у цивилизации каждый дюйм. Но моё внимание привлекли не сорняки.

Я почувствовал слабые, ритмичные эманации силы.

Дело в том, что я не был обычным местечковым некромантом-недоучкой. Мой взгляд проникал за грань привычного — я видел саму суть жизни и смерти, мог различать классы энергии, голые потоки маны и скрытые плетения. Именно поэтому я так легко разглядел блокирующую метку на ауре Киры, тогда как обычным магам или инквизиторам для этого потребовались бы специальные диагностические артефакты.

Повинуясь чуть слышному, затухающему пульсу маны, я продрался сквозь заросли и вышел к разбитому каменному колодцу. Внешне — сплошная разруха. Сейчас из него можно было набрать разве что обычной грунтовой воды. Но мое зрение ясно фиксировало исходящую от каменной кладки остаточную силу. Родовой источник.

Я прекрасно знал из документов аукциона, что прежние владельцы поместья, графы Норды, были сильными магами земли. Когда-то этот источник питал всю территорию, напитывая почву благодатью и позволяя собирать гигантские урожаи. Норды славились на ближайшие округи как одни из лучших поставщиков продовольствия. Сейчас узел был поврежден и запущен, но искра силы в нем еще теплилась. Для моих аграрных планов это была просто бесценная находка.

Удовлетворенно кивнув своим мыслям, я оставил колодец и направился к мрачной громаде барского дома.

Перед тем как зайти внутрь, я завернул в приземистый дощатый сарай, стоявший неподалеку от особняка. Внутри пахло сухой пылью, древесной трухой и старым сеном. У стены ровным рядом стояли инструменты Киры: мотыга со сточенным почти наполовину лезвием, старые деревянные грабли и залатанная садовая тачка. За инвентарем явно тщательно ухаживали, аккуратно очищали от земли, а черенки были отполированы руками до блеска, но все эти вещи были уже очень старыми и крепко побитыми жизнью. В углу обнаружился наполовину пустой холщовый мешок с куриным зерном, а под потолком висели связки сушеной полыни от птичьих клещей и старая мышеловка.

Зерна оставалось совсем немного. А ведь птицу Кира чем-то кормить, значит, она где-то регулярно закупается или выменивает припасы? Надо будет спросить у нее на досуге, как здесь устроена местная логистика.

Покинув сарай, я поднялся на широкое крыльцо особняка. Внутри пахло сыростью, затхлостью и брошенным жильем. Мародеры здесь, конечно, побывали — мебель была местами перевернута, тяжелые дубовые шкафы распахнуты, на полу валялся хлам. Но вытащить успели далеко не всё. Видимо, работали в большой спешке. В Серой зоне жажда наживы быстро уступает место банальному животному страху перед мертвяками, которые выползают на тракты с наступлением сумерек. Жизнь всяко дороже пыльного канделябра или тяжелого ковра. Дом был вполне пригоден для жилья, если приложить руки.

Я как раз прикидывал, сколько времени займет уборка первого этажа, как вдруг мое пассивное восприятие дернулось.

На краю чувствительности вспыхнул огонек чужой жизни. Кто-то целенаправленно приближался к воротам поместья. И это явно была не Кира с её поливом.

Я вышел из дома, скользя по заросшей аллее к подъездной дороге. Еще издалека, сквозь прутья покосившихся кованых ворот, я разглядел знакомый силуэт верхового. Армейская выправка, добротный плащ и цепкий, настороженный взгляд.

Это был тот самый старший патруля. Тут еще и Кира мимо шла с полным ведром воды, только что набранной из колодца, и она застыла, побледнев. Ее взгляд не отрывался от браслета патрульного. В железном ободке поблескивал на солнце камень. Хм. Детектор? Очень возможно. Я направился прямиком к девушке.

Поместье Норд, Серая зона, Большое Луговье

Кира несла полное, поскрипывающее ведро воды к грядкам, когда вдруг застыла, словно налетев на невидимую стену. Холодный пот мгновенно выступил на спине под грубой тканью комбинезона.

По заросшей аллее прямо к ней ехал всадник. По тускло блеснувшему на груди жетону она сразу поняла — патрульный. Расстояние было еще приличным, но зрение у Киры было отличным, и она сразу выцепила главную, самую страшную деталь. На запястье патрульного, поверх кожаной перчатки, матово отсвечивал массивный железный браслет с вправленным темным камнем. Артефакт-детектор.

В голове девушки началась лихорадочная, паническая работа мысли. Бросить ведро и рвануть в лес? Но патрульный на коне, он преодолеет это расстояние за секунды, и ее бегство будет выглядеть подозрительно. Он догонит. Сделать вид, что ничего не происходит, и продолжать нести воду? Но всадник неумолимо приближается. Как только он подъедет близко, детектор уловит фон магической метки Империи, которую выжгли на ее ауре.

Камень неминуемо вспыхнет, и капитан всё поймет. За укрывательство беглой одаренной преступницы полагалась виселица, и необычный некромант пострадает ни за что, а саму Киру ждало возвращение в имперские застенки. Или что похуже.

Вдруг чужие пальцы коснулись ее руки, судорожно сжимавшей дужку ведра.

— Позвольте, помогу.

Кира отшатнулась как ошпаренная, отдав ведро. Рядом, совершенно бесшумно подошедший, стоял некромант. А по её коже всё еще тянулся странный холодок — будто прикосновение не исчезло, а осталось где-то глубже.

— Всё в порядке, госпожа? — ровным, почти скучающим голосом поинтересовался Артур.

Она уставилась на него округлившимися от ужаса глазами. Зачем он коснулся ее? Что он делает?

В этот момент всадник с легким звоном амуниции осадил коня прямо перед ними.

— Господин дворянин Артур! — громко поприветствовал патрульный, с высоты седла окидывая двор взглядом. — Смотрю, вы уже обживаетесь. А я-то думал, вы один едете.

Артур ответил спокойно, с легкой, вежливой улыбкой:

— Ну, как видите, не один. Со своей работницей.

Патрульный что-то говорил, Артур ему что-то отвечал, но Кира их почти не слышала. Шум в ушах стоял такой, словно рядом ревел водопад. Она не отрывала парализованного взгляда от браслета на руке офицера.

Темный кристалл не светился.

Он был мертв и тускл. Он должен был пульсировать тревожным красным светом при нахождении рядом с носителем печати заключенного, но артефакт молчал. Кира медленно перевела взгляд на спокойный профиль Артура. Осознание обрушилось на нее с пугающей ясностью. Он коснулся ее руки, чтобы заглушить фон. Он спрятал ее ауру от артефакта. А значит… он с самого начала видел метку. Кто такой этот человек?

— По какому поводу вы решили навестить нас? — голос Артура прорвался сквозь звон в ушах Киры. — Предлагаю для начала представиться, господин офицер.

Патрульный чуть выпрямил спину.

— Капитан Роджер Стис, — отрапортовал он. — Решил заехать, чтобы дать вам пару кратких инструкций насчет того, как обживаться на ферме. Тем более с такой молодой госпожой…

Взгляд капитана Роджера остановился на Кире. Он смотрел пристально, маслянисто, изучая ее фигуру в испачканном землей комбинезоне.

Кира снова посмотрела на Артура. Страх перед инквизицией сейчас смешивался в ней с трепетом перед силой этого парня. Каким же могуществом нужно обладать, чтобы одним касанием обмануть имперский артефакт?

Артур вдруг неуловимым, плавным движением сделал шаг вперед. Он встал так, что его плечо полностью заслонило Киру от сального взгляда капитана Роджера.

— И что же вы посоветуете, капитан? — голос Артура оставался безупречно вежливым, но в нем проскользнула сталь. — Наверняка — починить забор?

— Именно, господин дворянин, — хмуро ответил Роджер, недовольный тем, что ему перекрыли обзор. — Потому что эта хилая стена — всё, что защищает вас от кишащего мертвяками леса в первую очередь. Деревни и городки находятся в Серой зоне и до сих пор живы только благодаря высоким стенам и немногочисленным магам-защитникам.

— Спасибо за ценный совет, — отрезал Артур, давая понять, что аудиенция окончена. — А теперь, извините, нам нужно заниматься фермой. Сами видите, работы здесь невпроворот.

Капитан Роджер нахмурился, не привыкший, чтобы его так отшивали на его же территории. Он подался в седле, бросил еще один испытующий взгляд за плечо Артура.

— Госпожа, — процедил он и, переведя холодные глаза на некроманта, добавил: — Господин дворянин.

Дернув поводья, капитан развернул коня и поехал прочь со двора.

Кира в шоке смотрела на Артура, не в силах вымолвить ни слова. Воздух вокруг всё еще казался наэлектризованным после его прикосновения, а тишина, последовавшая за отъездом капитана, давила на уши.

— А знаете, — вдруг нарушил молчание Артур, — вы выбрали имя точь-в-точь как у моей мамы.

Щеки Киры мгновенно вспыхнули.

— Я не… — она запнулась, не зная, что ответить. Ей не показалось. Ей точно не показалось. Этот человек — этот странный некромант — каким-то невероятным образом заглушил её имперскую метку. Цепи, которые должны были истошно визжать магическим фоном в присутствии детектора, под его рукой просто затихли.

Она опустила взгляд на ведро, которое он аккуратно поставил возле её ног. Какой бы преступницей она ни считалась по законам Империи, её учили быть благодарной. Это был вопрос выживания и воспитания.

— Спасибо вам, господин некромант, — отчетливо произнесла она.

Артур негромко хмыкнул. Его позабавило, что она назвала его не «господином дворянином» или «господином Гордом», как было принято, а прямо по профессии. Впрочем, это было честнее. Он снова посмотрел вслед ушедшему Роджеру, чья фигура уже превратилась в точку на тракте.

— Как бы там ни было, а капитан прав, — произнес Артур, и в его голосе снова прорезались деловые нотки. — В первую очередь нам нужно починить стены и ворота. Кто знает, когда начнется следующая миграция Орды. Здесь, в Серой зоне, это не вопрос «если», это вопрос «когда».

— До сих пор мне удавалось избегать быть замеченной мертвяками, — призналась Кира, кусая губу.

Артур повернулся к ней, и его взгляд был непривычно серьезным.

— Дело в том, что вы не занимались освоением фермы. Вы просто тихо сидели в углу. Вас не замечали. Но теперь здесь есть я, Дорожка и мои батраки. И мы не будем сидеть сложа руки. Фонит смертью от нас прилично, так что скоро гости потянутся.

Он поправил перевязь меча.

— Поэтому мне нужно в ближайшее время съездить в небольшой городок неподалеку. Как я помню по картам, он называется Сонмище.

Кира кивнула, невольно скользнув взглядом по его поясу, где к седлу Дорожки был приторочен увесистый кожаный кошель. Она тут же отвела глаза — смотреть на чужие деньги было верхом неприличия, но Артур заметил этот жест.

— Помимо закупки стройматериалов, зерна и, возможно, какой-нибудь живности, я должен зайти в отделение Имперского банка, — добавил он.

— Зачем? — не удержалась от вопроса Кира.

— Потому что я внес только залог за поместье Гордов. По условиям аукциона, покупателю разрешается осмотреть объект после продажи. Я мог приехать, увидеть эти руины и отказаться, оставив Империи безвозвратный задаток.

— И что вы решили? — Кира затаила дыхание. Она поняла, что некромант хочет остаться и заняться обустройством, но возможно это ненадолго. Может, он сам планирует продать ферму, чтобы не терять напрасно задаток с аукциона.

Артур снова усмехнулся, и на этот раз в его глазах блеснул знакомый циничный огонек.

— Я решил, что меня здесь всё устраивает. Место с потенциалом. Вы можете мне составить компанию в поездке в город, если хотите. Но сначала мне нужно посетить местную усыпальницу. Вы не знаете, где она, кстати?

Кира округлила глаза. Она медленно подняла руку, указывая направление за заросшим, одичавшим садом.

— Там, прямо за яблонями. Старая часовня с подземным ярусом. Но зачем вам усыпальница? Зачем вам тревожить прежних хозяев?

Артур посмотрел на неё:

— Потревожить?

У девушки по спине пробежал холодок. Кира поспешно отвела взгляд и добавила тише: — Я старалась ходить мимо неё как можно быстрее. Оттуда иногда слышны странные звуки. Скрежет и возня…

Улыбка Артура стала шире, обнажив белые зубы.

— Странные звуки? Что же, это обнадеживает. Значит, там мне точно будут рады.

Он взял ведро, развернулся и легким шагом направился в сторону грядок, насвистывая какой-то веселый мотив. А Кира, вздохнув, последовала за этим странным человеком.

Когда я помог донести ведро до грядок, стало ясно, что одной ходкой мы тут не обойдемся. Пыльная земля пила воду с жадностью умирающего, так что мы вместе сходили к колодцу еще за двумя бадьями. Мы молча поливали аккуратные ряды — здесь у Киры росла репа, тыква и ягоды, она понимала, что растить надо калорийное.

Когда земля наконец потемнела от влаги, девушка отложила ведро и принялась деловито собирать созревшие листья зелени к ужину. Я отряхнул руки и, чтобы не стоять без дела, попросился покормить птицу. Кира посмотрела на меня весьма удивленно — видимо, забота некроманта о курятнике никак не укладывалась в ее картину мира, — но молча кивнула.

Я направился к сараю, по пути мысленно послав короткий импульс за гостевой домик. Оттуда, шаркая непослушными ногами, вышли мои новые батраки. Я решил не усложнять и назвал их просто — Первый и Второй. Приказал им замереть истуканами неподалеку от сетки. Пусть куры и агрессивный Педро заранее привыкают к их виду и специфическому запаху. В мои планы совершенно не входило лично заниматься рутиной — такие простые механические операции, как кормежка несушек или уборка двора, должны делегироваться низкоуровневым мертвякам класса «Бродяга», какими и являлись Первый со Вторым.

Пока я насыпал зерно в длинную деревянную кормушку, куры тут же устроили кучу-малу, жадно склевывая угощение. А вот у петуха память оказалась куда более долгой. Педро, прекрасно помня ту ледяную эманацию ужаса, которую я на него напустил, долго и подозрительно вышагивал по периметру курятника, не решаясь подойти.

— Давай уже, ешь, — усмехнулся я, глядя на этого пернатого стратега.

Петух склонил голову набок, смерил меня настороженным взглядом, но всё же боком приблизился к кормушке и принялся клевать, то и дело косясь в мою сторону.

Глядя на его острый клюв, я невольно вспомнил про Дорожку. Педро, конечно, знатную засаду устроил — во время дневной стычки выцарапал моей кобыле глаза. И как мне теперь на ней добираться до города Сонмище? Ехать по тракту на слепой мертвой лошади с куском болта во лбу — удовольствие ниже среднего. Понятно, что в городе придется покупать новую, нормальную лошадь, но туда ведь еще надо как-то доехать, не привлекая лишнего внимания.

Закончив с птицей, я вышел из курятника, надежно закрыл за собой щеколду на сетке и направился в гостевой домик.

Комнат здесь было совсем мало, и я выбрал себе ту, что поменьше, но со светлым окном. Пока я здесь как следует не обживусь и не приведу в порядок большой барский дом, буду ночевать тут. В комнате я стянул с себя пыльную рубашку, отцепил перевязь. Снятый с седла тяжелый кошель и документы на ферму выложил прямо на грубо сколоченный стол. Кровать представляла собой простые дощатые нары — ни матраса, ни покрывала. Надо бы где-то раздобыть нормальную постель.

В косяк открытой двери тихо постучали. В проеме показалась Кира.

— Постельное белье и одеяла можно взять из барского дома, — смущенно произнесла она, заметив мой взгляд на голые доски. — Я сама так делала.

— Я так и думал, спасибо, — кивнул я.

Кира перемялась с ноги на ногу, помолчала немного и добавила: — Ужин будет через четверть часа.

— Отлично.

Девушка ушла, а я присел на край кровати, мысленно оценивая иронию происходящего. Думал, что буду один вкалывать на тихой отдаленной ферме, наслаждаясь одиночеством, а в итоге оказался в весьма колоритной компании. Бывшая заключенная Империи, которую власти явно считают крайне опасной (раз влепили такую глухую печать на ауру), петух-берсерк Педро, два покорных зомби и слепая кобыла. Ах да, не стоит забывать про фамильную усыпальницу под боком, откуда по ночам доносится скрежет и визг. Идеальный отпуск, ничего не скажешь.

Свои вещи и кошель с золотом я так и оставил лежать на столе. Сейфа тут всё равно не предвиделось, да и не думал я, что Кира рискнет воровать у некроманта. Особенно после того, как я наглядно продемонстрировал ей свой контроль над имперской меткой. Она девушка умная, должна понимать: мало ли что еще может уметь этот жуткий парень с мертвецами? Хех.

Вскоре Кира позвала меня к столу. Ужин оказался простым, деревенским — вареная картошка, щедро присыпанная свежей зеленью с грядки, да крупно нарезанные овощи. Но мое внимание сразу привлекла глиняная плошка с крепкими, хрустящими солеными огурчиками.

— Очень вкусно, — сказал я, попробовав один. — Откуда такие роскошные соленья? Явно не свежего посола.

— Из погреба в барском доме, — призналась девушка, усаживаясь напротив. — Там еще остались старые запасы прежних хозяев.

— О, как замечательно, — протянул я, отставляя пустую кружку. — Надо будет обязательно посмотреть, что там ещё завалялось.

А про себя добавил: помимо солений. Если прежние хозяева были дворянами и магами земли, они наверняка оставили после себя не только огурцы. В таких домах всегда есть тайники, скрытые ниши или подвалы, запечатанные плетениями, которые может увидеть только тот, кто чувствует потоки маны. Но это задача на потом.

Сейчас в приоритете были стены и ворота для защиты, а также колодец для будущих посевов. И решение второго вопроса, как мне подсказывало чутье, лежало именно через усыпальницу. К тому же, мне совершенно не улыбалось иметь под боком гнездо неконтролируемой нежити, которая скребется в подземельях моей собственной фермы. Некромант я в конце концов или кто?

Кира, внимательно наблюдавшая за выражением моего лица, видимо, пришла к тем же выводам.

— Вы не передумали туда идти? — осторожно спросила она.

— С чего бы? — я изобразил искреннее удивление. — С соседями нужно знакомиться, это правила хорошего тона.

Кира только головой покачала, поджимая губы.

— Ну у вас и шутки, господин Артур.

— Вообще-то я предельно серьезен, — я встал из-за стола, поправил пояс и улыбнулся. — Ну всё, пойду погляжу на «жильцов». Насчёт охраны: Второго я оставлю здесь, с вами. Возьму с собой только Первого.

Девушка застыла на месте, округлив глаза.

— Вы оставите со мной… это? Мертвяка?

Она тут же прищурилась, подозрительно глядя мне в глаза: — Боитесь за свои вещи? Думаете, я что-то украду?

Я небрежно отмахнулся, сохраняя каменное лицо.

— За вещи мне переживать нечего. Они прокляты. Любой, кто прикоснется к моему кошелю или бумагам без разрешения, сам через час превратится в мертвяка.

Кира побледнела и непроизвольно отшатнулась от стола. Я же удерживал строгую, серьезную мину, хотя внутри всё просто содрогалось от хохота. Пугать своей некромантией непосвященных — маленькое удовольствие, в котором я не мог себе отказать.

— Но если серьезно, — добавил я, — насчет незваных гостей капитан Роджер был прав. Второй вам пригодится. Я оставил ему приказ: в случае появления других мертвяков он ввяжется в драку и даст вам фору, чтобы скрыться в лесу или в доме.

Кира посмотрела на меня — сначала возмущенно, потом как-то растерянно.

— Я как бы не нуждаюсь в телохранителях, тем более таких… — она кивнула в сторону окна, где хрипел Второй. — Я жила тут уже долгое время одна и сама справлялась. И пару часов, пока вы будете в усыпальнице, тоже как-нибудь справлюсь.

Я пожал плечами.

— Конечно, справитесь. Но тут дело больше в моих принципах. Я не привык оставлять своих работников без надлежащей охраны. Если с вами что-то случится на моей территории — это будет позор на мою голову. А я такого не допущу.

Кира подозрительно всмотрелась в моё лицо, пытаясь отыскать там подвох, но я мастерски держал «покерфейс». В конце концов, она сдалась перед этими аргументами.

— Хорошо, — выдохнула она. — Хорошо. Только я провожу вас к часовне, чтобы вы не блуждали.

Мы вышли на улицу. Первый — мертвяк с кривой рожей и застывшим взглядом — послушно пристроился за мной следом, мерно шаркая по пыли. Второй остался стоять у домика, издавая тихий горловой хрип. Кира шла чуть поодаль, то и дело бросая опасливые взгляды на моего сопровождающего.

Мы миновали одичавший сад. Здесь яблони, давно не видевшие обрезки, переплелись ветвями, которые в предзакатных сумерках напоминали скрюченные пальцы старухи. В самом конце сада, на небольшом возвышении, стояла маленькая каменная часовня. Низкая, серая, наполовину вросшая в землю, она казалась осколком другого времени. Над дверью тускло белел треснувший каменный герб Нордов.

— Родовая часовня, — тихо произнесла Кира, остановившись в десяти шагах. — Под ней — сама усыпальница.

Я критически осмотрел объект: провалившаяся в одном месте крыша, заросшие мхом ступени и тяжелая железная дверь, которую, судя по слою ржавчины, не открывали много лет.

В этот момент из глубины, прямо из-под земли, донесся резкий, пронзительный визг, перешедший в глухое рычание.

— Наконец-то, — усмехнулся я. — В этом поместье нашелся хоть кто-то разговорчивый.

Кира повернула ко мне голову.

— Они мёртвые, Артур.

— Вот именно, — отрезал я, делая шаг к двери. — У живых обычно слишком много мнений и слишком мало фактов. С мертвецами договориться куда проще. Первый, за мной.

Я обернулся и небрежно помахал Кире рукой на прощание. Первый, стоявший рядом со мной, с задержкой в секунду неуклюже вскинул свою окоченевшую конечность и повторил жест. Выглядело это донельзя комично, но Кира шутки не оценила — лишь крепче сжала губы и посмотрела на меня хмурым взглядом.

Я толкнул перекошенную деревянную дверь часовни, и она со скрипом, подняв облако вековой пыли, поддалась. Внутри всё дышало запустением: разбитые скамьи, облупившаяся краска на стенах, паутина, свисающая с потолка серыми лохмотьями, и стойкий запах сухой земли. Но мой путь лежал не к алтарю, а к массивному каменному люку в полу.

Остановившись перед ним, я прислушался. Снизу не доносилось ни звука, но плита была огромной и тяжелой. Если бы это была просто каменная крышка, запертые внизу мертвяки рано или поздно выскребли бы себе путь наверх. Но она сидела намертво.

Я переключил зрение на магический спектр. Для некроманта магия — это не просто искры и вспышки. Это сама суть жизни и смерти. Магия — это производная жизни, и даже когда она годами таится в мертвых артефактах или древних рунах, она всё равно остается отголоском чьего-то живого дыхания, нашедшим себе временное вместилище.

Именно поэтому я сразу увидел тонкий, едва пульсирующий ручеек маны, тянущийся по краю плиты. Охранный контур. Вот почему подземелье оставалось запечатанным. Я проследил взглядом поток, нашел скрытый в каменной резьбе узел и нажал на него, вливая крохи своей силы для замыкания цепи.

Раздался глухой щелчок, и тяжелая плита с каменным скрежетом отъехала в сторону, открывая зев темного провала.

— Первый, вперёд, — скомандовал я.

Мертвяк послушно шагнул в темноту. И тут же споткнулся о первую же ступеньку. С громким стуком и треском костей он кубарем покатился вниз, собирая углы. Я только обреченно вздохнул. Уровень «Бродяга» — самый низший, что с него взять? Координация как у мешка с гнилой картошкой.

Я обнажил меч и осторожно спустился следом, ориентируясь на лязг, с которым Первый пытался подняться.

Едва я ступил на каменный пол усыпальницы, как на меня обрушилась волна концентрированного могильного смрада, а тишину разорвал оглушительный визг.

Помещение было заставлено массивными каменными саркофагами. Изнутри большинства из них доносился непрерывный, отчаянный скрежет когтей о камень — слабая нежить пыталась выбраться, но сил не хватало. В отличие от тех троих, что сейчас вырастали из мрака прямо передо мной.

Они были крупнее, быстрее и фонили силой. Окинув взглядом разбросанные по полу обглоданные кости, я всё понял. Каннибализм. Они пожирали своих же, более слабых собратьев, чтобы напитаться их мертвой энергией и эволюционировать. Передо мной стояли два «Старых» мертвяка и один «Матёрый».

Удивительно. Обычно на освященной церковной земле, да еще и под часовней, мертвые сами по себе не встают. Ни старые, ни молодые. Если только кто-то напрямую их не поднял и не запер здесь.

Троица бросилась на нас.

Я действовал на рефлексах. Сместился в сторону, принимая на плоскость клинка когтистую лапу первого «Старого». Меч высек сноп искр из отвердевших костей. Я тут же провел подсечку, жестко пнув мертвяка в колено, и отшвырнул его подальше.

В этот момент Первый, шатаясь, бросился на второго «Старого». Короткий замах — и моего Бродягу просто смело ударом наотмашь, как тряпичную куклу. Он отлетел к стене. Разница в уровнях была колоссальной.

Нужны были кардинальные меры.

Я отозвал Первого назад — толку от «Бродяги» против таких лбов всё равно ноль. Зато после тракта в резерве плескалось сорок морт, и унижаться, упокаивая собственных батраков ради пары единиц, мне не пришлось. Я просто выплеснул энергию вперед, как сеть, накидывая удавки подчинения на обоих «Старых». Минус двадцать. В резерве оставалось ровно столько же.

Они замерли как вкопанные. А вот «Матёрый», стоявший между ними, резко затормозил, не понимая, почему его свита вдруг перестала атаковать свежее мясо.

— Взять его! — рявкнул я.

Два «Старых» синхронно развернулись и с двух сторон навалились на своего вожака. Они рухнули на каменный пол в дикой свалке. И тут я начал передавать им по нитям контроля свои собственные навыки. Некромант может транслировать подчиненным свои умения, если, конечно, они у него есть. А у меня они были. В прошлой жизни мне довелось несколько месяцев обучаться у Ледзора — еще одного генерала дяди Дани. Тот обожал махаться пудовыми кулаками на холоде на снежных полянках.

Мои зомби действовали слаженно. Один заломил «Матёрому» руку, а второй начал методично, с идеальным переносом веса, пробивать ему жесткие хуки справа и короткие джебы прямо в высохшую челюсть. «Матёрый» был физически сильнее их обоих, но от такой техничной рукопашки попросту растерялся.

Я стоял в стороне, наблюдая за этим избиением. В резерве еще тлели двадцать морт — ровно на то, что я задумал.

В конце концов «Матёрому» удалось взреветь, вырваться и раскидать моих бойцов в стороны. Он поднялся, скрипя вывихнутой шеей, и уставился на меня.

Я шагнул к нему вплотную и обрушил на него Ауру Ужаса.

Тварь замерла, скованная инстинктивным, абсолютным подавлением. До него на остаточных рефлексах дошло, что он схлестнулся не с той стеной. Пока он стоял в оцепенении, я положил ладонь на его холодный, лысый череп и пустил сканирующий импульс. Копаться в мозгах нежити — дело сложное, картинка обычно рваная и мутная, но я искал зацепки. Я искал информацию про колодец. Выудив нужные, хоть и обрывочные образы, я разорвал контакт и отступил на шаг.

— Ребята, продолжайте, — махнул я рукой.

«Матёрый» дернул головой, скидывая наваждение ужаса, но тут же получил еще одну серию плотных ударов от поднявшихся «Старых». Завязалась новая потасовка. Я дождался, пока «Матёрый» снова не отшвырнет одного из них к колонне.

Пора заканчивать.

Только пускать такого кадра на удобрения было бы расточительством. Пока оба «Старых» висели на «Матёром», я обрушил на его упирающееся сознание последние двадцать морт, вгоняя удавку подчинения. Тварь выгнулась, заскрипела вывихнутой шеей — и покорно обмякла, признав хозяина. Резерв ушел в ноль, но оно того стоило: вместо горстки энергии я получил в батраки полноценного «Матёрого». Сильную, быструю нежить. Одного из «Старых» он в свалке изломал так, что чинить смысла не было, — я оборвал нить контроля и вернул себе вложенную десятку. Хоть какой-то резерв на черный день.

Я огляделся. Саркофаги продолжали мелко вибрировать от скрежета запертой внутри слабой нежити.

Я подошел к своему единственному оставшемуся «Старому», который преданно застыл над телом врага, и вложил в его костлявую руку свой меч.

— Давай, ты принят в мои батраки, — кивнул я на надгробия. — Отодвигай плиты и срубай головы. А я пока осмотрюсь.

Пока мой новоиспеченный батрак методично, с глухим хрустом упокаивал своих немощных собратьев прямо в саркофагах, я неспеша прошелся по склепу. Здесь царил абсолютный, первозданный мрак, но мне он ничуть не мешал. Видеть в кромешной темноте — это даже не столько особенность некромантов, сколько полезный навык выживания, намертво въевшийся в подкорку за годы непрерывных войн в прошлой жизни.

Я осмотрел углы, простучал пару подозрительных плит, но ничего интересного не нашел. Ни тайников, ни артефактов. Только вековая пыль и паутина.

Вскоре влажный хруст костей стих. Мой «Старый» подошел ко мне, замер и издал странный клокочущий звук: — Хррр-ахх…

Видимо, в его мертвых мозгах это означало рапорт о выполненной работе.

— Молодец, — кивнул я, окинув взглядом его перемазанную рожу. — Значит так, теперь ты будешь моим новым Первым. Пошли.

Мы поднялись по истертым ступеням и вышли на свежий воздух. Я с удивлением обнаружил, что Кира никуда не ушла. Она всё ещё стояла неподалеку от входа в часовню, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— А я думал, вы уже давно вернулись к своим грядкам, — искренне удивился я.

Она ничего не ответила, только во все глаза уставилась на моего сопровождающего. — Вы уходили туда с другим мертвяком, — настороженно констатировала девушка.

Я небрежно пожал плечами, отряхивая рукав от каменной крошки. — Текучка кадров.

Мы неспешно зашагали обратно к жилой части фермы. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо над Серой зоной в тревожные багровые тона.

— Думаю, завтра с утра мы отправимся в Сонмище, — нарушил я молчание. — Нужно сделать заказ для ворот и стены, а сегодня я пока займусь тем, что осмотрю бреши и прикину объем работ.

Кира запнулась на полушаге и удивленно посмотрела на меня. — Мы? Вы берете меня с собой?

— А почему бы и нет? — я скосил на нее глаза. — Вы же здесь давно живете, местность знаете. Да и вам наверняка нужно что-то прикупить для хозяйства. Или не хотите?

Она немного подумала, машинально поправляя растрепавшиеся светлые волосы. — Хочу. Это было бы… очень кстати.

— Вот и договорились.

Оставив Киру у гостевого домика хлопотать по хозяйству, я в сопровождении Первого отправился на инспекцию периметра.

Стена поместья представляла собой высокий, массивный частокол из толстых бревен. В целом, конструкция была надежной, но время и отсутствие ухода взяли свое. Я насчитал семь крупных брешей, где бревна полностью прогнили и рухнули. Впрочем, проблема решалась легко: лес начинался буквально в сотне метров. Вырубить деревья, очистить от веток и вкопать на место старых — дело техники, особенно когда у тебя есть неутомимые батраки, не знающие боли в мышцах. Пожалуй, так я и поступлю.

А вот с главными воротами всё обстояло немного иначе. Сами стальные створки, сваренные из крепких решеток, оказались на удивление целы, а вот некогда крепкие железные петли вырвало «с мясом». Сам запирающий механизм и засов намертво сожрала ржавчина, превратив их в бесполезный рыжий ком. Тут топором и бревнами не отделаешься. Нужна добротная кузня, крепкий металл и толковый мастер. Придется заказывать новые петли с засовом в городе и везти сюда.

Я провел рукой по ржавой петле, и в этот момент в памяти снова всплыли те мутные, рваные образы, которые я выудил из башки «Матёрого» в склепе.

Картинка наконец-то сложилась воедино.

Разрушенный колодец с остаточной маной земли — это не просто памятник былому величию Нордов. Его можно починить. Более того, его можно восстановить магически. Судя по воспоминаниям мертвяка, который когда-то обитал в этих краях еще при жизни, совсем рядом скрыт мощный природный Артефакт. Тот самый источник, который когда-то и питал эту землю, делая ее невероятно плодородной. Если я найду его и замкну контур на колодец, ферма снова расцветет. Жизнь вернется на эти мертвые поля, и здесь можно будет разводить кого угодно — хоть редкие культуры, хоть стада животных.

Я усмехнулся, глядя на темнеющий лес за частоколом. Кажется, покупка этой земли оказалась куда более выгодной инвестицией, чем я предполагал изначально.

Вернувшись с инспекции частокола, я застал Киру на небольшой летней кухоньке — она шебуршала глиняной посудой. Я прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая за ней.

— Кстати, вам больше не нужно будет надрываться и носить воду с колодца, — произнес я, обнаружив свое присутствие. — С этим отлично справится Второй.

Кира замерла с вымытой тарелкой в руках и крайне удивленно на меня посмотрела. — Он будет поливать мой огород?

— Раз уж вы кормите меня плодами ваших трудов, то это уже наш огород, — заметил я.

Я не стал развивать мысль о том, что и земля вообще-то тоже моя, и что Киру, как человека грамотного, в будущем можно будет приспособить к куда более умственному труду, чем таскание тяжелых ведер. Конечно, по-хорошему тут надо строить водопровод, но это задача на перспективу. А пока бесплатная рабочая сила должна работать.

Кира задумчиво кивнула, принимая этот аргумент.

— И кур он тоже может кормить, — добавил я. — Надо только один раз показать ему алгоритм действий.

Она покачала головой, и я впервые увидел на её губах слабую, искреннюю улыбку. — Боюсь, Педро это вряд ли понравится.

Я хотел было ответить серьезно, мол, мнение супа меня не волнует, но, поймав её улыбку, ответил в том же тоне: — Ничего. Им придется подружиться.

Оставив девушку на кухне, я пошел отводить Дорожку в местную конюшню. Неподалеку от барского дома нашелся вполне добротный бревенчатый сруб. Крыша там местами протекала, но стойла были не дырявые. Для живой лошади сквозняки были бы проблемой, но моей кобыле на сырость было глубоко плевать.

Там же, в пристройке, я покопался в хламе и с удовлетворением обнаружил старую, но крепкую повозку. Нам ведь на чем-то нужно ехать в город за покупками. И, к слову о покупках: ферме отчаянно требовался плуг, чтобы начать поднимать целину. Задача с продовольствием никуда не делась. Мои сбережения рано или поздно начнут таять, и ферма должна начать приносить прибыль.

Когда я наконец закончил возиться во дворе и вернулся в гостевой домик, уже опустилась глухая ночь. Я поставил Первого и Второго по обе стороны от входной двери — лучшей сигнализации в Серой зоне не придумаешь.

Постель оказалась на моей кровати свежая. Госпожа Кира всё-таки позаботилась. Засыпая на жесткой кровати, я с удовлетворением вспомнил «Матёрого», которого упер из склепа. Сильная нежить — такой батрак пригодится. Жаль только, что он выскреб мой резерв почти подчистую — на дне болталась жалкая десяткаю. Значит, нужно срочно пополнять запасы.

Проснулся я с первым хриплым «кукареку» неугомонного Педро. С улицы доносился мерный плеск и тяжелое шарканье.

Выглянув в окно, я увидел, как Второй усердно тащит от колодца два полных ведра воды. Кира стояла на крыльце и с легким недовольством наблюдала за этим процессом.

— Он проливает половину по дороге, — заметила она, когда я вышел к ней.

— Ничего страшного, — хмыкнул я, потягиваясь. — Значит, будет делать больше ходок. Ему полезно. Нежить новая, и команды развивают эмпатию с хозяином.

Я оглядел Киру и слегка удивился. Сегодня она была не в привычном рабочем комбинезоне со следами земли, а в закрытом, скромном платьице. Местами оно было сильно потертым, но когда-то ткань была весьма добротная и не из дешевых.

Заметив мой взгляд, Кира смутилась и поспешно протянула мне кусок желтоватой бумаги. — Я подготовила список покупок.

Я взял листок. Почерк у нее оказался на удивление ровным и каллиграфическим. — «Зерно для кур. Соль. Масло для ламп», — вслух прочитал я и покачал головой. — Нужно добавить: семенное зерно ржи, мешки и бочки под запасы, смолу для столбов и ворот, а также новую мотыгу и нормальную штыковую лопату.

Кира оживилась:

— Да, это дело. Лопата мне точно нужна.

Я задумался, подбирая слова.

— Возможно, вам нужна какая-нибудь ткань? Или одежда?

Кира мгновенно напряглась, бросив на меня хмурый, колючий взгляд, словно ожидала подвоха или оскорбительного намека. Я просто перевел всё в сугубо прагматичное русло:

— Скоро холода. Возможно, вам нужно что-то теплое. Вы же мой работник, а болеющие работники приносят одни убытки.

Строгость на лице Киры испарилась, сменившись смущением. Она опустила глаза. — Да… это было бы очень кстати. И плотные перчатки для работы в поле тоже не помешали бы.

— Отлично. Тогда сейчас я схожу за нашим транспортом, — кивнул я.

— Транспортом? — переспросила она, но я лишь загадочно улыбнулся и ушел к конюшне.

Вскоре я выехал ко двору на найденной повозке. Дорожка послушно тянула упряжь, глухо цокая копытами.

Кира, стоявшая на крыльце, вдруг застыла, побледнев. Педро в курятнике за сеткой испуганно закудахтал и забился в дальний угол.

Я натянул поводья.

— Что-то смущает?

— Ваша лошадь… — Кира сглотнула. — У неё человеческие глаза.

— Да нет, с чего вы взяли, — не моргнув глазом соврал я.

— И они разноцветные, — не унималась девушка, неотрывно глядя на морду моей кобылы. — Один голубой, а другой карий.

Я вздохнул. Ну да, видимо вчера, ковыряясь кинжалом в останках обитателей усыпальницы в кромешной тьме, пришлось одалживать «запчасти» у разных мертвяков — найти парные и целые экземпляры оказалось той еще задачкой. Мне нужно было, чтобы она просто не зияла дырами перед патрулями.

— Всё так плохо? Она похожа на мертвяка? — спросил я.

— Скорее уж на жуткого мутанта, — поежилась Кира.

— Мутантами в Серой зоне никого не напугаешь, — пожал плечами я. — Прошу на борт, госпожа.

Она с опаской обошла Дорожку по широкой дуге, забралась на повозку и уселась рядом со мной на широкие деревянные козлы. Я щелкнул поводьями, и мы покатили со двора под возмущенное кудахтанье кур.

Поехали по тракту, оставляя позади покосившийся частокол фермы. Дорога была относительно ровной, но запущенной: обочины заросли бурьяном, а редкие указательные столбы покосились, словно пьяные. Сразу бросалось в глаза, что дорожные службы Империи не горят желанием часто соваться в Серую зону с ремонтными работами.

До Сонмища мы добирались около двух часов. Дорожка, не знающая усталости, мерно перебирала копытами, а мы с Кирой ехали в основном молча, каждый думая о своем.

Вскоре впереди замаячил невысокий каменный палисад и крыши городка. Сегодня, видимо, был торговый день — на подъезде к воротам образовалась небольшая очередь из крестьянских телег и купеческих повозок.

Я краем глаза заметил, как Кира рядом со мной напряглась. Ее спина вытянулась в струну, а пальцы вцепились в деревянный край сиденья. Проследив за ее взглядом, я понял причину. У ворот дежурили двое стражников, проверяя въезжающих. И у одного из них на груди тускло поблескивал знакомый артефакт-детектор, похожий на тот, что был в браслете у капитана Роджера.

Очередь медленно двигалась. Мы приближались.

Нужно было как-то заглушить ее ауру, причем сделать это естественно, не привлекая внимания окружающих зевак. Я усмехнулся, снял одну руку с поводьев и, словно бы случайно заметив грязное пятно на ее платье, потянулся к ней.

— Осторожно, госпожа, вы испачкались о козлы, — негромко произнес я, и, якобы стряхивая несуществующую пыль с подола, невзначай накрыл ее напряженную ладонь своей.

Кира вздрогнула от неожиданности, но, встретившись со мной взглядом, мгновенно всё поняла. Со стороны это выглядело как милый жест ухаживания или заботы дворянина о своей спутнице. На деле же я притушил фон ее метки, блокируя любые магические эманации.

Наша повозка поравнялась с воротами. Кира, затаив дыхание, не отрывала взгляда от камня на груди стражника. Стражник лениво мазнул по нам взглядом, задержался на разноцветных глазах Дорожки, удивленно приподнял брови, но ничего не сказал. В Серой зоне, где из леса лезли твари и похуже, докапываться до дворянина из-за уродливой лошади никому не хотелось. Да и эка невидаль — человеческие глаза у лошади с повязкой на лбу! Камень остался тусклым. Мы въехали в город.

Я убрал руку. — А как вы раньше посещали город за покупками? — поинтересовался я, когда мы свернули на мощеную улицу.

Кира шумно выдохнула, расслабляя плечи. — Если на воротах стоял кто-то с детектором, я просто обходила город стороной и ждала в лесу. Они не всегда дежурят с этими артефактами, их выдают не каждому патрулю.

— Прагматично, — кивнул я.

Первым делом нужно было закрыть главный вопрос. Я направил повозку в центр, к добротному каменному зданию с вывеской филиала Имперского банка. Именно там, на безымянных, защищенных сложными вексельными плетениями счетах, лежала основная часть моих сбережений.

Мы вошли внутрь. Девушка за стойкой, одетая в строгую униформу, профессионально улыбнулась.

— Добрый день, чем могу помочь?

— Добрый, госпожа, — кивнул я. — Я хочу погасить вексель с имперского аукциона, списав оставшуюся сумму с моего счета. Я — дворянин Артур Горд. Вот мои документы и аукционный лист.

Клерк быстро пробежалась глазами по бумагам. — Конечно, господин дворянин Горд. Минуту… — она сверилась с какими-то своими записями и вдруг удивленно вскинула брови. — О, так вы, значит, теперь новый владелец поместья Нордов?

Ее взгляд, которым она посмотрела на меня после этих слов, мгновенно изменился. Она смотрела с некой игривостью и внимательностью, выпрямившись.

В этот момент Кира, стоявшая чуть позади, шагнула ближе ко мне. Она посмотрела в окно на нашу повозку и громко, так, чтобы девушка за стойкой точно услышала, сказала: — Господин, я думаю, нам стоит сразу после банка заехать за зерном, пока не началась жара.

Девушка-клерк, услышав этот будничный, хозяйственный тон, тут же отвела взгляд и поспешно зашуршала бумагами, ставя нужные печати.

— Да, конечно, Кира, — улыбнулся я. — Так и сделаем.

Оформив сделку и окончательно став полноправным хозяином фермы, мы вышли на улицу. Началась рутина. Кира взяла на себя логистику, подсказывая, как лучше проложить маршрут, чтобы не кружить по городу.

Сначала мы заехали в бакалейную лавку, где закупили корм для птицы и мешок отборного семенного зерна. Затем была лавка торговца, откуда мы вынесли соль, масло для ламп и крепкие пеньковые веревки. Я позволил Кире самой выбрать ткань — мы взяли целый рулон добротного, теплого сукна, а также рабочие перчатки и еще несколько мелочей по ее списку.

Когда повозка была загружена почти наполовину, я остановил Дорожку неподалеку от кузницы, откуда доносился звон молота.

— Прежде чем мы пойдем заказывать новые петли и засов, предлагаю немного передохнуть и выпить чего-нибудь холодного, — сказал я, указывая на вывеску трактира через дорогу.

Кира посмотрела на покосившуюся деревянную кружку над дверью. — Я ни разу там не была, — призналась она. — Только проходила мимо.

— Значит, самое время это исправить, — хмыкнул я. — Пойдемте.

Трактир «Разносолы», Сонмище

Кунжут сидел в полумраке пропахшего кислым пивом и жареным салом трактира, меланхолично покачивая глиняную кружку. Сделав мелкий глоток, он поморщился. Пиво было крепким хорошим, но вкус у Кунжута был более утонченный. Когда-то его звали иначе, но прозвище приклеилось намертво еще в те времена, когда он был уважаемым, процветающим купцом и гонял обозы с отборным кунжутом из южных провинций. Тогда он пил коллекционное вино из хрусталя и спал на шелке. Всё закончилось четыре года назад. Нашествие Орды, прорыв тварей и образование Серой зоны сожрали его бизнес подчистую, перерезав торговые тракты. Телеги сгорели, охрана полегла, а долги перед кредиторами остались. Чтобы не сдохнуть с голоду и не оказаться в долговой яме, бывшему купцу пришлось сменить профиль и пойти под крыло к местному дворянину Рокотову. Благо он сам был магом воздуха и годился для таких дел.

Господин Рокотов предпочитал не марать белые ручки, но охотно занимался совершенно не дворянскими делами. Кунжут стал его доверенным лицом. Он контролировал «бригады», которые аккуратно щипали купцов и случайных путников на трактах в промежутках между обходами официальной стражи. Графики были известны, начальники патрулей — куплены, так что бизнес шел гладко. Доходы, конечно, не те, что в золотые купеческие годы, но на хлеб с икрой хватало. Главное было вовремя заносить Рокотову его долю и не оставлять свидетелей, способных дойти до имперского суда.

Но пару дней назад отлаженная система дала сбой.

Его парней, работавших под видом патрульных на дороге, порешили. Одного нашли за обочиной без головы, двое пропали, скорее всего, тоже померли превратились в нежить. Кунжуту нужно было срочно найти того, кто это сделал, иначе Рокотов спросил бы за потерю бойцов с него самого, ведь каждый человек приносит сколько-то денег Рокотову, и тот всегда перекладывает убытки на ответственных, в данном случае — на Кунжута. А Рокотов шутить не любил. За меньшие проступки он ломал людям колени и отправлял батрачить на каменоломни.

И он нашел. Благо, информатор сидел прямо сейчас перед ним, нервно вцепившись в свою кружку и то и дело озираясь на дверь. Это был один из тех самых купленных патрульных, который обычно сливал Кунжуту изменения в маршрутах стражи, а недавно как раз оказался в составе отряда, наткнувшегося на трупы и видевшего убийцу бригады.

— Я тебе говорю, мутный он тип, — рассказывал патрульный, воровато косясь по сторонам. — Сидит в седле, как ни в чем не бывало, а вокруг ваши лежат. Кровища кругом, кишки выпущены, а он стоит спокойный, будто грибов набрал! И лошадь у него с повязкой, а зубы красные.

— Ближе к делу, — сухо оборвал его Кунжут, не впечатленный байками про кровожадных кобыл. — Имя?

— Зовут Артур Горд, дворянчик какой-то залетный. Оказалось, он бумаги на аукционе выкупил, теперь новый владелец поместья Нордов. Наш капитан у него бумаги проверил и отпустил. Сказал, раз сам выжил, пусть катится. Но я-то знаю, что это ваши парни были.

Кунжут задумчиво кивнул, отпивая пиво. В голове бывшего торгаша уже щелкали костяшки счетов. Поместье в Серой зоне — актив, конечно, паршивый, сплошные руины да бурьян. Но с дворянчика можно стрясти хорошую виру за убитых людей. Уж золотишко у покупателя имперской земли точно водится. А если заартачится — пустить в расход и забрать остатки имущества. Рокотову такой расклад понравится, и издержки будут компенсированы. Пропадет какой-то Горд на проклятой земле — стража и искать не станет. Спишут на мертвяков.

В этот момент дверь трактира со скрипом отворилась, впуская полосу яркого дневного света. Гул голосов у стойки на секунду стих.

На пороге появился высокий, статный парень. Его черные волосы на солнце отливали странным фиолетовым блеском, а держался он с такой расслабленной, хищной уверенностью, какая бывает только у матерых рубак. Правая рука привычно покоилась на навершии потертого меча, а цепкий взгляд за долю секунды просканировал всё помещение, отметив каждый темный угол. Но внимание Кунжута мгновенно приковал не он, а его спутница. Шикарная блондинка в скромном, но ладно сидящем платье, подчеркивающем отличную фигуру. Она держалась чуть позади, как подчиненная, но смотрела прямо и без страха.

Кунжут плотоядно осклабился, провожая девушку сальным взглядом. Таких красоток в Сонмище давно не завозили. За неё на теневом рынке дадут отличную цену. Или, может, Рокотов решит себе оставить.

Сидящий напротив патрульный вдруг поперхнулся пивом, закашлялся и, побледнев, пнул Кунжута под столом.

— Это он, — едва слышно, одними губами прошипел стражник, вжимая голову в плечи и пытаясь закрыться кружкой. — Это Горд.

— Сиди тихо и не дергайся, — сквозь зубы процедил Кунжут.

Он перевел тяжелый, оценивающий взгляд с блондинки на парня с фиолетовым отливом волос. Прищурился. Значит, вот он какой, этот вредитель его бизнесу. На вид — обычный щегол, просто борзый. Да, выглядит крепким, но против десятка мужиков с арбалетами и кольями не выстоит. Дворянская спесь стрелу в груди не остановит.

— Ну, значит, теперь мы знаем, с кого будем брать мзду в двойном размере, — тихо хмыкнул Кунжут, не отрывая взгляда от их столика. — Сегодня ночью навестим поместьешко. Соберу десяток крепких ребят с телегами. Заберем не только должок за парней, но и девку. Очень уж приятная на вид.

Едва переступив порог трактира, я привычно просканировал помещение. В прошлой жизни привычка фиксировать потенциальные угрозы спасала меня чаще, чем магические щиты.

Мой взгляд зацепился за знакомую физиономию за угловым столиком. Это был один из тех самых патрульных, с которыми мы встретились на тракте в первый день. Рядом с ним терся какой-то мужик с бородкой, по виду напоминающий прожженного барыгу или скупщика краденого. Оба они исподтишка, но весьма откровенно пялились на меня и на Киру.

Я проигнорировал этот интерес — мало ли кто на кого смотрит в Серой зоне. Указав Кире на свободный столик у окна — так, чтобы ее спина была прикрыта стеной, — и уточнив, не против ли она сидра, я сам неспешно направился к барной стойке.

Трактирщик оказался высоким, костистым стариком с густой сединой. Он методично натирал полотенцем кружку и оценивающе разглядывал меня из-под кустистых бровей. Его взгляд скользнул по моей одежде, по рукояти меча, безошибочно вычисляя платежеспособность.

— Давненько в наш городок не забредали новенькие, — проскрипел он, отставляя чистую посуду. — Вы чьи будете? Или просто мимо проезжали, решили пыль из горла смыть?

— Я новый владелец фермы Нордов, — спокойно ответил я, облокотившись на стойку и бросив на доски мелкую серебряную монету для убедительности. — Артур Горд.

Трактирщик перестал тереть кружку. Его глаза чуть расширились, а монета так и осталась лежать нетронутой.

— Вы хотели сказать — поместья Нордов, господин.

— «Поместье» — это слишком громко сказано в нынешней ситуации, — усмехнулся я. — Для меня это всего лишь ферма. Средство выращивать урожай, продавать его здесь, зарабатывать на жизнь и всё такое.

Старик тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула ностальгия, какая бывает только у людей, помнящих лучшие времена.

— А ведь когда-то род Нордов славился на все ближайшие округи и дальше… Сюда перекупщики со всей провинции съезжались! Их земля давала такие хорошие урожаи, что телеги ломались под тяжестью. А скот? На загляденье был скот, ни одна хворь его не брала! Даже в самые суровые зимы, — он покачал головой. — Но после гибели Нордов их земля уже не дает такие урожаи. Как отрезало. Пробовали наши, знаем. Земля начала медленно сереть, чахнуть. Словно проклятие на неё легло. Вот, видимо, Империя и выставила поместье на аукцион как бесперспективную рухлядь. Продали вам, считай, кота в мешке.

Я слушал его краем уха, а про себя думал: «Надо же. А я-то планировал по-тихому починить сарай, завести стадо и жить себе как нормальный, уставший Повелитель мертвых на пенсии».

А тут выясняется, что если восстановить этот самый колодец, то моя земля снова начнет давать огромные урожаи. Местные, конечно, уверены, что земля безвозвратно потеряла магию вместе с гибелью магов земли — самих Нордов. Они не понимают истинных причин. Они не видят пересохших мана-каналов и спящих артефактов. А вот я уже просканировал колодец, выудил воспоминания из башки мертвяка и в принципе знаю, как всё это починить.

— Ну что ж, может быть, всё еще образумится, — философски заметил я вслух, прерывая его излияния. — Налейте-ка мне два сидра. Да похолоднее.

Расплатившись, я забрал гладкие глиняные кружки с пенным напитком и вернулся за столик. Кира с благодарностью кивнула и аккуратно пригубила прохладный сидр. Напряжение, сковывавшее её с момента въезда в город, уже давно отпустило. Особенно девушку порадовал приобретенный рулон ткани.

— Значит, осталась только кузница, и все наши дела будут сделаны? — спросила она, слизывая пену с губ. — Мы вроде купили всё по списку.

— Знаешь, я тут подумал — нам нужна еще коза, — произнес я, барабаня пальцами по столешнице.

Кира удивленно на меня посмотрела.

— Зачем нам коза? У нас же есть куры.

— Куры не дают молока, — резонно возразил я.

Она задумалась на секунду, прикидывая в уме цены и потенциальные хлопоты.

— В принципе, это можно устроить. Козы неприхотливы. Но если ты собираешься продавать молоко на рынке, одна коза не даст тебе столько, сколько нужно для нормальной торговли.

— Для продажи, конечно, понадобится целое стадо, — согласился я. — Но этим мы займемся попозже. Пока пусть будет хотя бы для себя. Ну, или до тех пор, пока у меня не появится больше рабочих рук.

Кира коротко кивнула. В ее глазах блеснула легкая ирония — она сразу поняла, каких именно рабочих я имею в виду и какую шутку про мертвяков-дояров я только что отмочил. Представив себе криволицего Первого с подойником, она тихо фыркнула в кружку.

Ферма Горда (бывшее поместье Нордов), Большое Луговье, Серая зона

Кунжут стоял у самой опушки темного леса, сливаясь с густыми тенями деревьев. По обе стороны от него замерли двое наемников в плотных плащах — огневики, элита его небольшого отряда. Они уже согревали ладони, готовясь в любой момент сплести боевые пульсары, а еще семеро неодаренных стояли перед ним.

— Значит так, — вполголоса скомандовал Кунжут, обводя взглядом свою бригаду. — Наступаете тихо. Перелезаете частокол, вламываетесь в дом. Дворянчика скрутить чтоб не дергался, к нему разговор есть, он еще бумаги на ферму должен подписать, девчонку тоже брать живьем. Будем разбираться с ней попожа. Личико ей не повредите и вообще не троньте мне ее, а то знаю вас. Мы с магами останемся здесь, на прикрытии. Если что пойдет не так — ударим огнем и еще кое-чем, — с ухмылкой он сформировал в руке маленький вихрь.

Худощавый бандит по кличке Комар нервно почесал щетину и переступил с ноги на ногу.

— Слышь, Кунжут… А этот дворянёнок точно магией не обладает? Уложил же как-то наших. Не маг он часом? А то попрем на убой…

Кунжут пренебрежительно скривился.

— Уйми мандраж, Комар. Наши сканеры в Сонмище его проверили, когда он по городу гулял. А сканеры — это сканирующие маги, они бы засекли. Обычный богатенький хлыщ с железкой на поясе. На ферме никого кроме него и девки нет. Нас никто не ждет. В крайнем случае подстрелите его, но чтобы только не насмерть, а то знаю вас. Ну, всё валите давай.

Бандиты заметно расслабились, переглянувшись. Одно дело лезть на боевого мага, и совсем другое — брать тепленького городского фраера. Тем более девчонка с ним была явно симпатичная, фигуристая. Каждому хотелось добраться до нее первым, пока старшие стоят за спиной. А маги пусть себе в лесу кукуют, авось чем-нибудь поживиться успеем.

— Расстановка такая, — продолжил Кунжут, указав на темнеющие силуэты строений фермы. — Трое лезут через главные ворота. Двое — через правый забор. Комар, Тыква — вы берете левый периметр. Пошли!

Бригада растворилась во мраке.

Комар и тучный наемник по кличке Тыква, тяжело дыша, добрались до левой части частокола. Место здесь было удачным — несколько бревен давно подгнили и покосились, образуя удобную прореху. Тыква, несмотря на свой лишний вес, довольно резво протиснулся в щель, сжимая в потных руках взведенный арбалет. Комар скользнул следом, обнажив длинный изогнутый ятаган. Отсюда до слабо освещенного окна гостевого домика оставалось всего несколько шагов по заросшему двору.

Они сделали два шага, когда прямо перед ними из густой тени старого сарая бесшумно выросла мужская фигура.

Бандиты резко затормозили. Тыква инстинктивно вскинул арбалет, целясь в грудь незнакомцу, а Комар перехватил ятаган поудобнее.

— Эй! — хрипло, стараясь не шуметь, рыкнул Комар. — А ну стой, где стоишь!

Фигура не ответила, сделав медленный, неестественно дерганый шаг вперед. В этот момент бледный свет луны вынырнул из-за рваных облаков и упал на лицо незнакомца.

Комар опешил. Ятаган в его руке дрогнул.

— Кремень?.. — недоуменно выдохнул бандит. — Ты чего здесь забыл? Кунжут же сказал, что ты на тракте погиб вместе с Рябым…

Кремень продолжал молча наступать. И тут Комар присмотрелся. Походка его бывшего товарища была странной и жуткой — он волочил ногу, словно кукла с перебитыми шарнирами. Глаза, тусклые и белесые, смотрели сквозь них рассеянным, мертвым взглядом. А потом Комара обдало аурой ужаса, и он с содроганием заметил страшную рану на шее Кременя, из которой не вытекло ни капли крови.

От этого вида словно ледяные пальцы сжали внутренности бандита. И сильнее всего — мочевой пузырь.

— Это… это нежить! Мертвяк! — истошно завопил Комар, вскидывая ятаган.

Но было поздно. В прошлой жизни Кремень, а нынче батрак Второй, лишенный человеческих сомнений и страхов, бросился вперед с пугающей скоростью. Комар даже не успел замахнуться, как мертвяк навалился на него всем весом и с чавкающим звуком впился гнилыми зубами прямо в его беззащитную глотку. Комар захрипел, роняя оружие и оседая на землю под тяжестью мертвяка.

Тыква в панике отшатнулся, его лицо посерело от ужаса. Он дрожащими руками попытался навести арбалет на дергающегося мертвяка.

— Получай, тварь! — взвизгнул он, собираясь нажать на спуск.

Но выстрелить Тыква не успел.

Холодное лезвие с влажным хрустом пробило спину тучного наемника, прошло сквозь легкое и со скрежетом вышло наружу из груди.

Тыква булькнул кровью, выронил так и не выстреливший арбалет и тяжелым кулем рухнул в траву.

Над дергающимся в агонии телом возвышался дворянин Артур Горд. Он небрежно стряхнул кровь с клинка, перешагнул через труп Тыквы и с холодной ухмылкой посмотрел на своего мертвяка, который как раз отрывал кусок плоти от обмякшего Комара.

— Ну что, Второй? — негромко, с ледяной иронией произнес я. — Повидал бывших товарищей? Пообщались?

— Хрум-хрум, — довольно ответил Второй, жуя.

Не теряя времени, я быстро обшарил тела. Кривой ятаган Комара пока что отшвырнул в сторону — паршивая сталь, плохой баланс, но на перековку кузнецу можно продать. За кусок такого железа в Сонмище дадут десять медных, но медь к меди — глядишь, и на гвозди хватит. А вот арбалет толстяка прибрал, полезная игрушка в хозяйстве точно пригодится, особенно если смазать механизм и заменить тетиву. Полупустые кошели пока оставил на чужих поясах. Соберу позже. Ни к чему мне сейчас звенеть монетами на всю округу, изображая из себя ходячую сокровищницу — в темноте звук разносится далеко, а мне нужно, чтобы остальные гости пока пребывали в счастливом неведении.

Второй тем временем всё ещё увлеченно чавкал, выдирая куски мяса из шеи убитого бандита. Низшая нежить всегда руководствуется примитивным голодом, пока ей не дашь жесткую команду.

— А ну фу, — я отвесил мертвяку несильный пинок, отгоняя его от тела. — Отставить портить будущего компаньона по ферме. Ему еще грядки полоть, а с перекусанными сухожилиями много не наработаешь.

Критически оглядел бандитоса. Руки-ноги целы, и ладно.

Я мысленно приказал Второму идти обратно и встать под окном гостевого домика на страже. Ментальный поводок натянулся, зомби послушно отковылял к стене и замер, слившись с тенью. Оттуда доносилось приглушенное звяканье посуды — мы купили в городе немного продуктов, и Кира прямо сейчас что-то готовила на ужин. Пусть стряпает, решил я, не стоит отвлекать девушку от полезного дела. Лишняя паника только добавит суеты, а я предпочитаю работать в тишине. А с гостями я уж как-нибудь сам разберусь. Кире ничего не угрожает: Первый сейчас неподвижно стоял у парадной двери, получив четкий приказ убивать любого чужака, который сунется на крыльцо.

Я перевел взгляд на два свежих трупа. Одной из самых полезных граней моей силы была способность с ходу понимать потенциал живых и мертвых: сколько энергии с них можно стрясти, чтобы стать еще более сильным и эффективным Повелителем мертвых. Жизненная сила у всех разная, и чем сильнее был человек при жизни, тем больше «топлива» он отдает некроманту погибая. А самые сильные люди — это маги.

НекроЧат услужливо мигнул в сознании, подтверждая мои прикидки. Плюс десять морт за худого, плюс десять за толстого. Обычные воины, не маги, отсюда и такой скромный «улов». Их ауры были тусклыми, не раскачанными тренировками. Но в сумме — двадцать морт. Поднять слабую нежить — уровень «Бродяга» — стоит всего пятерку. Но мне здесь пушечное мясо ни к чему, нужны толковые батраки, способные держать лопату и не разваливаться от дуновения ветра. Поэтому я не задумываясь влил все полученные двадцать морт обратно в их остывающие тела. Это инвестиция в рабочую силу.

Трупы дернулись. Мертвая плоть неохотно, но жадно впитывала некротическую энергию, перестраивая внутреннюю структуру. Кости хрустнули, вставая на место, и оба бандита медленно поднялись с травы. Уровень «Старый». Эти будут посильнее «Бродяг», да и с координацией у них, как у Первого, всё более-менее в порядке. Они смогут выполнять относительно сложные команды, а не просто переть напролом.

Со стороны курятника вдруг донеслось истошное, предупреждающее кукареканье. Педро. Этот пернатый психопат, видимо, почуял посторонних и теперь орал на весь двор, словно его резали заживо. Удивительная птица — работает лучше любого сторожевого пса, да еще и не требует жалования, кроме горсти зерна. Послышался мягкий голос Киры, которая высунулась из окна и попыталась успокоить петуха, но Педро продолжал поднимать шум в курятнике, возвещая миру о нарушителях периметра. В отличие от него, коза Сирень вела себя идеально: судя по тишине из сарая, она меланхолично жрала траву и в ус не дула. Моя спокойная девочка. Еще и молоко приносит.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям и раскидывая сеть некросканера. Тонкие невидимые нити разошлись в стороны, ощупывая ночной воздух на предмет чужих эмоций и жизненного тепла. Так, еще трое топчутся у главных ворот, и двое лезут справа через забор.

— Пойдем к воротам, там поближе, — шепнул я своим новым батракам, мысленно присвоив им имена Третий и Четвертый.

Я отправил их вперед, полукругом, обходя двор по дуге. Попытался ментальным усилием скорректировать их походку, сделать её менее дерганой и «мертвецкой», заставляя их чуть выше поднимать колени и не ронять головы. Но даже с учетом того, что они были уровня «Старых», выглядело это так себе — плечи кренились, ноги слегка волочились, выдавая в них трупы. Оставалось надеяться, что в густой темноте их подельники не сразу разберут, кто к ним идет. Подъем сразу двух мертвяков отозвался легким покалыванием в висках — я начал немного уставать. Резерв-то я восполнил, но ментальная нагрузка никуда не делась. Скоро это пройдет, просто телу нужно привыкнуть.

Вскоре впереди, у ворот, послышалась возня. Бандиты подпустили Третьего и Четвертого вплотную, не заметив подвоха или заметив слишком поздно. В конце концов, они ожидали увидеть своих товарищей с добычей, а не собственные ожившие кошмары.

— Вы чего там копаетесь? — донесся недовольный шепот, полный раздражения. И тут же сменился сдавленным криком, полным животного ужаса: — Эй! Ты что делаешь⁈ Ты зачем…! А-а-а!

Мертвяки вцепились в них. По моему мысленному приказу они били в плечи и туловища, избегая голов — если повредить череп, поднять нормального мертвяка будет куда сложнее, да и выглядит неэстетично. К тому же, безмозглый труп годится только на удобрения, а мне нужны рабочие руки с хотя бы остаточным моторным рефлексом.

Я неслышно подошел ближе, оценивая результат схватки. Один из бандитов, поваленный на землю, закричал слишком громко, рискуя привлечь сообщников. Я вскинул трофейный арбалет, привычно поймал силуэт в прорезь прицела и вогнал тяжелый болт ему в грудь, обрывая вопль. Двух оставшихся Третий и Четвертый уже догрызли сами, слаженно работая как стая диких псов.

НекроЧат снова мигнул. Еще плюс двадцать морт. И тут же минус двадцать — я немедленно поднял и этих двоих, превратив их в Пятого и Шестого. Забавно, как смерть меняет людей. Пока бандиты живы — они угроза. Когда мертвы — они мои батраки.

Теперь у меня было четверо свежих помощников. Троих я тут же отправил к правому забору — пусть разберутся с оставшейся двойкой. Трое против двоих, да еще и с фактором внезапности — шансов у налетчиков не было никаких. А сам кивнул Третьему (в котором едва угадывались черты тучного наемника). Его крупное тело отлично подойдет в качестве живого щита на случай магической атаки.

— Пойдем-ка прогуляемся, — сказал я, глядя в сторону кромки леса.

Игнорируя слабый шум на левом периметре, я направился в глубь леса. Позади мои «батраки» уже сошлись вплотную с остатками авангарда бандитов, а в рукопашной я полностью полагался на своих мертвяков ранга «Старый». Их было на одного больше, они не знали боли и усталости — исход был предрешен. Для наемников нет ничего хуже, чем резать врага, который не падает от потери крови и продолжает тянуть к тебе ледяные пальцы.

То, что маги остались в лесу, было логично. Они и не подозревали, что я не просто одаренный, а некромант. Если честно, местные не зря боялись некромантов. Сжигали на кострах зря, ибо пользы от живых нас намного больше, а боялись не зря. Мы нарушали базовые законы природы, превращая смерть из конца пути в инструмент. Отец, прославленный король Брикс, всегда говорил: «Сынок, некромант и прочие люди — это как хищник среди травоядных. Хищник должен не только быть сильным и свирепым, чтобы победить и добыть еды. Он обязан чуять добычу, ведь ее смерть — это твой источник жизни. И, конечно, хищник обязан уметь мимикрировать под добычу». Заставлять врага думать, что ты слабее, чем есть на самом деле — это половина победы.

У некроманта — настоящего опытного некроманта — навык сенсорики и управления собственной аурой доведен до автоматизма. Для обычных «сканеров» я выглядел как рядовой обыватель, ну, может, чуть более крепкий, чем обычно. Я умел прятаться на виду, не избегая добычи, а заманивая ее. Разве что телепатов обмануть почти невозможно. Особенно дядю Даню, да только он такой один на миллиарды. Но и в целом телепаты — это отдельная головная боль. Не зря Славик, мой друг, с которым вместе росли, и самый талантливый в Мироздании Провидец, как-то бросил в очередном трансе: «Телепат захватит Мироздание, а некромант уничтожит мир».

Несложно поверить. Глядя на этот мир, где мертвецы встают повсеместно, я кожей чувствовал — это что-то искусственное. Какой-то некромант здесь очень сильно постарался, пропитав часть мира некротическим фоном так, что трупы сами лезут из могил. Вопрос только — кто и зачем? Но сейчас это не важно. В конце концов, я в отпуске. Моя забота сейчас — заготовить лес на частокол, а спасение мира подождет.

Я отправил Третьего вперед, в качестве разведки и живого щита. Ждать пришлось недолго: впереди полыхнуло, лес огласили крики, и Третий мгновенно превратился в ходячий костер. Ярко-оранжевое пламя осветило стволы деревьев, выхватив из темноты застывших магов.

Оставаясь в тени, я увидел двоих. Огневики. Оба уже успели сформировать стихийные доспехи — плотные коконы из гудящего пламени, искажающие воздух вокруг них. Я вскинул арбалет и пустил болт в того, что стоял левее, целясь в сочленение между шеей и плечом, где огненный щит всегда тоньше.

Тут же в мою сторону полетел фаербол. Я ушел перекатом, чувствуя, как жар опалил волосы. Ствол дерева за моей спиной с треском занялся огнем, осыпая меня снопами искр. Где-то в стороне мелькнула аура воздушника — тот решил не испытывать судьбу и рванул прочь, предпочитая спасать свою шкуру бегством. Догоним еще. Но сначала надо разобраться с «грелками».

Маги совершили роковую ошибку — они отвернулись от упавшего Третьего, решив, что с ним покончено. Но мертвяк упал только потому, что я ему так приказал. А нежить ранга «Старый» горит вовсе не как сухой хворост. Плоть мертвеца сопротивляется огню гораздо дольше человеческой, не чувствуя боли от волдырей и обугленной кожи.

Третий, окутанный пламенем, бесшумно вскочил на ноги и сзади навалился на одного из огневиков и вбил в землю. Он вцепился в него мертвой хваткой, пытаясь прогрызть зубами стихийную защиту в районе лопаток. Маг завизжал, пытаясь сбросить с себя пылающий труп, но мертвая хватка Третьего была как стальные тиски.

Я отбросил пустой арбалет, выхватил клинок и, влив в себя последние 10 морт из резерва, резко сократил дистанцию. Мышцы налились силой, реакция обострилась до предела. Удар пришелся точно в плечо второго мага — туда, куда я до этого не раз попадал болтом. Стихийный доспех не выдержал и с хрустальным звоном разлетелся на куски, расплескивая остатки маны в воздухе.

Стихийная защита — сложная конструкция. Это сплав ментальной концентрации, духовной воли и сырой силы стихии. Чтобы сплести способную выдержать удары в одну точку несколько раз, нужно мастерство, которым обычные бандиты не владели.

Маг вскрикнул, но я не дал ему закончить. Короткий выпад — и его аура погасла. Первый огневик, заваленный горящим Третьим, тоже быстро сдался и отправился к праотцам, задушенный дымом и переломанными ребрами.

НекроЧат услужливо звякнул. «Улов» был отличный: по +25 морт за каждого мага ранга «Воин». Итого — 50 морт. Это уже был солидный куш, достаточный для серьезных манипуляций. Маги всегда давали больше мортов.

Не теряя времени, я влил по 20 морт в свежие трупы магов. Кости удлинились, мышцы налились неестественной мощью, прорывая остатки обгоревшей одежды. Теперь у меня было двое «Матёрых» — это уже не шутки, а серьезная боевая сила, способная в рукопашной порвать десяток обычных бойцов.

— Фас, — указал я им направление, куда сбежал воздушник. — Живым взять, но можно слегка погрызанным.

Они рванули с места, как серые тени, не издав ни единого звука. Я же, не торопясь, последовал за ними по следам.

— А ты, факел недоделанный, — обернулся я к обгоревшему Третьему. — А ну, быстро туши себя. Поваляйся в земле, а потом таскай воду из колодца.

Еще лесного пожара мне под боком не хватало. Я подобрал валявшийся в траве арбалет, наспех отёр пепел с ложа и двинулся следом за своей сворой.

Не спеша, наслаждаясь ночной прохладой, шел на шум махача. В глубине леса, среди поломанных кустов и вырванных с корнем молодых деревьев, кипела схватка.

Мои два свежих «Матёрых» загнали главаря бандитов в угол. Тот был воздушником, причем довольно сильным. Сейчас он был окутан ревущим стихийным доспехом из плотных потоков воздуха. Ветряные вихри кружились вокруг него, как циркулярные пилы. Мои мертвяки, не знающие страха, раз за разом бросались на него, пытаясь прорвать защиту. Маг с хрипами и проклятиями отбрасывал их, швыряя серповидные воздушные лезвия. Лезвия со свистом врезались в мертвую плоть, отсекали куски мяса, но «Матёрых» это не останавливало — их плоть, хоть и не была прикрыта стихийным доспехом, значительно укрепилась благодаря высокому рангу поднятия. Они поднимались и снова прыгали на воздушника, методично истощая его резерв.

Маг тяжело дышал. Заметив меня, спокойно выходящего из-за деревьев, он вдруг истошно завопил:

— Парень! Помоги! Не время для обид! Вместе мы их сможем победить!

Я на секунду замер, не понимая, к кому он обращается. А потом до меня дошло. Этот идиот решил, что мертвяки поднялись сами по себе из-за фона Серой зоны, и что мне тоже придется с ними драться! Я тихо рассмеялся.

Воздушник, между тем, ничего не понимая, продолжал отбиваться от наседающей нежити.

— Сможем-то сможем, но зачем? — сквозь смех ответил я.

Мое веселье заставило его словить когнитивный диссонанс. И тут до него наконец дошло. Его глаза расширились от ужаса и осознания, и тогда он уже истерично завизжал, перекрывая гул ветра:

— Это ты! Ты! Грёбаный некромант! Сразись со мной сам, ублюдок! Только из-за чужих спин и можете!..

Я остановился, прислонившись плечом к стволу сосны.

— Зачем? — искренне удивился я.

Наблюдать за чужой работой всегда приятно. Тем временем я неторопливо наложил болт на ложе трофейного арбалета, взвел механизм и прицелился. Мои мертвяки колотили в одну и ту же точку воздушного доспеха, заставляя мага вливать туда всё больше маны, чтобы не допустить прорыва. Конструкция доспеха в этом месте стала плотной, но хрупкой, как перекаленное стекло.

Сухой щелчок. Болт ушел точно в цель, ударив ровно в то место, которое ослабили мертвяки.

Стихийный доспех лопнул с громким хлопком, разлетевшись порывом сжатого воздуха. Воздушник попытался вскинуть руки, чтобы поставить блок, но двое «Матёрых» уже рухнули на него сверху.

Раздался влажный, тошнотворный хруст.

— А-а-а-а! — истошно завопил маг.

Когда я подошел ближе, отогнав свою нежить коротким мысленным приказом, главарь сидел на земле, приваленный к дереву. Он тяжело стонал, сплевывая кровь, а обе его руки висели плетьми, сломанные в нескольких местах.

Конечно, проще всего было бы сразу проткнуть его сердце и поднять. Но мертвяки — плохие собеседники. Память у них дырявая, сознание фрагментарно, и выудить из свежего зомби нужные знания или пароли бывает сложнее, чем слепить из дерьма и палок голема. Ценная информация могла быть утеряна навсегда. Поэтому сначала — допрос.

Обнажив меч, я присел перед ним на корточки, вытянул клинок и вежливо постучал плашмя по его сломанной ключице. Маг взвыл.

Допрос не занял много времени. Боль — отличный стимулятор памяти. Пытать меня научила тетя Змейка. Та еще Горгона, в прямом смысле. У дяди Дани одна жена краше другой, этого не отнять.

Я узнал, что главаря зовут Кунжут. Когда-то он был купцом, а теперь работал на местного авторитета.

В перерывах между скулежом Кунжут начал давить на жалость.

— Пощади… — булькал он кровавой пеной. — У меня же семья… жена, дети малые… Как они без меня? Кто их кормить-то будет? С голоду же пухнуть станут, господин…

Я слушал это и поражался человеческой натуре. Об оставленных без кормильца детях он почему-то не думал, когда шел сюда убивать меня, забирать мою ферму и, несомненно, развлекаться с моей работницей Кирой. Но я же не изверг какой-нибудь. Не мог я позволить, чтобы его семья страдала.

Поэтому я продолжил «процедуру», аккуратно вправляя ему сломанные пальцы в обратную сторону, пока не выяснил главное: у Кунжута, оказывается, есть тайная заначка в подвале дома в Сонмище. Золота и серебра там столько, что его вдове и детям хватит на безбедную жизнь до самой старости.

— Ну вот, видишь, — с облегчением выдохнул я. — А ты переживал. Всё с твоей семьей будет хорошо. Будь спокоен.

Дальше разговор пошел конструктивнее. Кунжут выложил имя своего босса — барон Рокотов. Местный дворянин, который подмял под себя теневой бизнес в округе и не гнушался грязной работы чужими руками.

Выяснив всё необходимое, я оборвал его страдания быстрым, милосердным ударом клинка прямо в сердце.

[ПОЛУЧЕНО: +25 морт]

Стряхнув кровь с лезвия, я немедленно влил в тело Кунжута 20 морт. Кости хрустнули, срослись сломанные руки, и бывший главарь поднялся на ноги в качестве моего третьего «Матёрого».

Забрав свою свиту, я направился обратно. По пути мы наткнулись на Третьего. Тот стоял на сгоревшей прогалине с ведрами воды и заливал последний дым, сам черный как головешка, с обгоревшей одеждой, прилипшей к обугленной плоти. Но приказ он выполнил. Загорел так загорел.

Мы вышли к главным воротам. Оставленные здесь мертвяки времени зря не теряли: они сидели на корточках в луже крови и меланхолично откусывали куски от бедер убитых ими же бандитов.

— Хорош жрать, — прикрикнул я на них.

НекроЧат звякнул, добивая счёт за тех, кого догрызли у ворот и у забора:

[ПОЛУЧЕНО: +30 морт].

Я подошел к трём свежим трупам и влил в них энергию. Все трое поднялись, став нежитью ранга «Старый» (еще минус 30 морт).

Пока мы шли к дому, я мысленно подбил дебет с кредитом. Ситуация складывалась интересная.

На начало вечера у меня было 10 морт.

За убийство семи обычных бандитов я получил +70 морт.

За убийство трех магов (двух огневиков и воздушника) прилетело +75 морт.

Итого в резерве плескалось 155 морт.

На поднятие семерых батраков ранга «Старый» я потратил 70 морт. На поднятие троих магов в ранг «Матёрых» ушло 60 морт.

В сухом остатке у меня сейчас болталось 25 морт. Жить можно.

Ревизия трофеев тоже радовала: семь паршивых, но целых мечей, три отличных арбалета, несколько кошелей с серебром. С трупов магов я снял амулеты-накопители — они были пусты, ману бандиты выжгли в бою, но сама артефактная основа стоила приличных денег. А в кармане камзола Кунжута нашлась печатка барона Рокотова и плотный, засургученный конверт. Судя по всему, после зачистки моей фермы Кунжут должен был доставить это письмо куда-то еще, но не успел. Почитаем на досуге.

Я вывел свою новую молчаливую бригаду из десяти мертвяков во двор и направился к крыльцу гостевого дома.

Там разворачивалась немая комедия. Первый, как верный страж, стоял, загородив входную дверь своей широкой спиной. Из-за его плеча пыталась выбраться Кира. Она упиралась руками в твердую, как камень, спину мертвяка, возмущенно пыхтела, а её белокурая челка растрепалась и падала на лицо.

Увидев меня, она перестала толкать зомби и возмущенно воскликнула:

— Артур! Господин некромант! Вы не подскажете, что здесь происходит⁈ Я видела сполохи огня в лесу и слышала крики! А ваш… батрак меня не выпускает!

Я мысленно дернул ментальный поводок Первого, подкрепив команду вслух:

— Пропусти госпожу.

Первый деревянно шагнул в сторону. Кира выскочила на крыльцо… и застыла, словно налетела на невидимую стену. Её взгляд медленно скользнул по выстроившимся полукругом десяти мертвякам, среди которых был обгоревший до состояния угля Третий и перемазанные кровью бывшие бандиты. Рот Киры раскрылся так широко, что туда легко поместилось бы крупное куриное яйцо.

— Ну, — я развел руками, окинув взглядом свое пополнение. — Я нашел нам бригаду лесорубов для частокола. Причем они готовы работать за еду. Вернее, даже без нее.

Кира медленно сглотнула, не сводя расширенных глаз с жуткой толпы. Затем она резко отвернулась в сторону курятника. Оттуда доносился панический петушиный клёкот и хлопанье крыльев.

— Кур испугали, — констатировала она.

Я прислушался к истеричным воплям из-под сетки.

— Да бросьте. По-моему, больше всех там напугался Педро.

Но хозяйственная женщина! В первую очередь печется о скотине, что нас кормит. Я восхищен.

— А Педро? Он что, не наш? — уперев руки в бока, заявила Кира. — Такой же наш, как и ваш Первый или Второй!

Я удивленно посмотрел на девушку. А ведь логично. Наезд был вполне оправдан, да и за свою живность она вступалась смело.

— Да, действительно, — признал я, почесав подбородок. — Будет крайне неприятно, если у единственного петуха на ферме от страха случится инфаркт.

Сосредоточившись, я мысленно приглушил фонящую некротическую ауру, исходящую от моих новых батраков. Скрывать нежить от чувствительных животных всегда сложнее, чем от людей — инстинкты не обманешь, — но я постарался ужать этот ледяной фон до минимума. Воздух во дворе неуловимо потеплел, избавившись от могильного давления.

Из курятника донеслось еще пара возмущенных кудахтаний, после чего Педро наконец-то заткнулся, сменив паническую истерику на тихое, ворчливое бульканье.

— Ну вот, так-то лучше, — удовлетворенно кивнул я.

Кира перевела настороженный взгляд с притихшего курятника на шеренгу окровавленных мертвяков.

— Кто эти люди вообще? — поежившись, спросила она. — И почему они на нас напали?

— С чего ты взяла что напали? — заинтересовался.

— А откуда им еще взяться посреди леса? — пожала плечами Кира. — Вокруг нас только глушь.

Логично.

— Местные бандиты. Промышляют разбоем на дорогах, — спокойно ответил я, закидывая трофейный арбалет на плечо. — Хотели забрать мою ферму. И, судя по всему, вас в придачу. Послал их один дворянин… который вскоре за это ответит.

Я не стал вдаваться в подробности, а вместо этого переключил внимание на свою нежить. Окинув взглядом шеренгу, я выбрал одного из свежих «Старых» — бывшего бандита Комара. В пару к нему я определил старого Второго. В работе этот «Бродяга» был бесполезен, координация у него хромала, да и все больше поглядывал на Педро с гастрономическим интересом. Самое то для курьерской работы.

Повинуясь моему мысленному приказу, оба мертвяка развернулись и нестройным шагом направились в сторону тракта, растворяясь в ночной темноте.

Кира проводила их долгим взглядом.

— Куда они пошли? — с тревогой спросила она.

— У них будет одно небольшое задание, — уклончиво ответил я. Пусть один прогуляется в Малые Вязы, передаст привет господину Рокотову. Другого же отправил в окрестности Сонмища выгрести одну из заначек Кунжута. Не ту, что достанется его семье. Благо, точный адрес я из бывшего главаря вытряс. Кунжут как бывший купец был запасливый. Мертвецам сон не нужен, к утру как раз вернется с полными кошелями.

Я перевел взгляд на тройку элитных батраков — моих новеньких «Матёрых». Остановившись напротив трупа бывшего предводителя, я хмыкнул.

— Ты у нас, значит, будешь Кунжутом. Откликайся, — я ткнул его пальцем в грудь. Мертвяк безразлично уставился в пространство. Затем я посмотрел на рослого мага-огневика, стоявшего рядом. — А ты теперь будешь новым Вторым. Постарайся не жрать хозяйский скот.

Закончив с инвентаризацией, я сладко зевнул, чувствуя, как наваливается приятная усталость после продуктивного вечера.

— Ну, а теперь можно пойти поспать, — резюмировал я, направляясь к дверям дома.

— И вы спокойно уснете после такого? — недоверчиво спросила Кира.

— А что мешает? — пожал я плечами. — Да и завтра с ранья пойду охотиться на свой плуг.

Деревня Малые Вязы

Барон Рокотов обожал пятницы. Каждую пятницу он стабильно околачивался в Малых Вязах — небольшой, но добротной деревеньке, где местный трактирщик всегда держал для него лучшие покои, крепкую выпивку и самых сговорчивых девок.

Барон только что вышел из жарко натопленной баньки. Распаренный, с красным лицом и расстегнутой на волосатой груди льняной рубахой, он с наслаждением вдыхал ночной воздух. Жизнь была хороша! Да, Большое Луговье находилось в опасной Серой зоне, но Рокотов всегда умел брать от жизни всё.

Рядом с ним, тяжело отдуваясь и вытирая пот со лбов, стояли двое чиновников из окружной канцелярии. Один из них, господин Криби, был особенно полезен: именно эти упитанные пиявки за щедрые взятки регулярно закрывали глаза на махинации барона с лесом и налогами.

Они неспешно шли по двору трактира, обсуждая дела.

— Скоро нам предстоит провернуть еще одну бумажную канитель, господа, — самодовольно вещал Рокотов, поигрывая перстнем. — Поместье Нордов. Земля там, конечно, дрянная, не ахти какая — сплошной бурьян. Но лишней не будет. Разберемся с новым владельцем, перепишем ее на меня, а потом я выставлю этот кусок на аукцион в столице округа. Найдутся столичные идиоты, готовые прикупить «экзотику» у Серой зоны. Барыш поделим, как обычно.

Чиновники согласно закивали, предвкушая небольшую звонкую монету. Никто из них не подозревал, что за покосившимся сараем в десяти шагах от них уже стоит сама смерть.

Мертвяк, при жизни носивший имя Прохор, добирался сюда долгие три часа. Хоть Артур и вкачал в него энергию до ранга «Старый», координация и пространственное мышление нежити оставляли желать лучшего. Зато у мертвяка была четкая ментальная программа и точный маршрут. Артур выпотрошил из памяти Кунжута секрет: за трактиром в Малых Вязах есть потайной ход — плохо приколоченная доска в частоколе, через которую бандиты пролезали, чтобы прятать в деревне краденое. Через нее мертвяк и просочился, затаившись в тени.

И вот теперь он дождался.

С утробным, булькающим рычанием мертвяк выскочил из-за сарая. В свете факелов блеснули белесые глаза и окровавленные зубы.

— Твою мать! — истошно завизжал Рокотов.

Инстинкт самосохранения у барона сработал быстрее любой магии. Увидев, что жуткий мертвяк прыгает прямо на него, Рокотов не стал геройствовать. Он просто схватил стоявшего рядом второго чиновника за воротник и с силой швырнул его вперед, прямо в объятия нежити.

Свирепый мертвяк на лету вцепился в живой щит. Раздался звук рвущейся глотки, чиновник захрипел, фонтанируя кровью, и рухнул на землю под тяжестью живого мертвеца.

Рокотов попятился, споткнулся и грохнулся на задницу. По его ногам растеклось теплое мокрое пятно — барон банально обмочился от первобытного ужаса.

— Охрана! Ко мне! Убивают! — заверещал он дурным голосом.

Дверь трактира с треском распахнулась. На двор выскочили двое личных телохранителей барона — маги стихий. Оценив ситуацию, они тут же кинулись в бой.

Но всё пошло не по плану. Маг воздуха, то ли спросонья, то ли от паники, совершил фатальную ошибку дилетанта — забыл сразу накинуть на себя стихийный доспех. Мертвяк, бросив растерзанного чиновника, метнулся к нему с пугающей скоростью. Воздушник успел лишь вскинуть руки, когда пальцы мертвяка сомкнулись на его шее. Резкий рывок — и голова телохранителя с влажным хрустом отделилась от тела, повиснув на лоскутах кожи.

Второй охранник, огневик, взревел и ударил в упор. Яркое пламя охватило мертвяка. Завязалась страшная рукопашная: горящий мертвяк пытался достать мага, а тот методично вбивал в него огненные пульсары, пока нежить, наконец, не обуглилась до состояния сухой головешки и не рухнула в пыль.

Во дворе повисла звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием мага и всхлипами Рокотова.

Из трактира начали осторожно выглядывать люди. Один из наемников барона подошел к обгоревшему трупу мертвяка, пнул его сапогом и присмотрелся к оскаленной морде.

— Твою ж… Господин барон! Так это же наш Прохор! — удивленно воскликнул бандит. — Но как? Он же сегодня должен был быть на задании… Ну, на ферме Нордов, вместе с Кунжутом…

Наемник осекся и прикусил язык, сообразив, что сболтнул лишнего, но слово уже вылетело.

Господин Криби, бледный как полотно и забрызганный кровью своего растерзанного коллеги, медленно повернулся к барону. В его глазах плескалась чистая ярость.

— Значит, вот как вы нас на гулянки зовете, барон? — процедил чиновник, брезгливо глядя на обоссавшегося Рокотова. — Кидаете моих людей на растерзание собственным цепным псам, которые у вас в монстров превращаются⁈ Всё, Рокотов. Игры кончились. Больше я не закрываю глаза на ваши налоги. Никаких дополнительных квот на вырубку. И забудьте про гарантии безопасности от гарнизона Большого Луговья!

Рокотов, забыв про мокрые штаны, неуклюже вскочил на ноги, замахав руками.

— Господин Криби! Погодите! Это какая-то неурядица! Я не знаю, что случилось! Клянусь, это ошибка!

— Случилось то, что ваш человек превратился в мертвяка и сожрал моего коллегу, пока вы им прикрывались! — рявкнул Криби. Развернувшись, он быстрым шагом направился к воротам, даже не оглянувшись.

Барон остался стоять посреди двора. Его лицо налилось свинцом. Планы рушились на глазах, полезные связи испарились, а лучший телохранитель валялся без головы.

Рокотов с бессильной яростью топнул ногой по земле.

— Кунжута! — прорычал он, брызгая слюной. — Найти Кунжута и притащить ко мне с самого утра! Он у меня уже давно в печенках сидит! Я с него шкуру спущу! Он мне ответит за сегодняшнее! Хочу знать, как именно этот кретин накосячил с тем пришлым дворянёнком на ферме!

Я проснулся спозаранку, с первыми лучами солнца. План на день был предельно прост и прагматичен: встать пораньше и отправиться в лес на охоту за своим сбежавшим плугом. Но, протерев глаза, я понял, что на ферме уже есть кто-то не менее деятельный.

Со стороны кухоньки доносилось бодрое шуршание кастрюльками. Я умылся на улице из бочки, которую еще с вечера заполнил Второй, и только потом заглянул внутрь. Изогнув бровь, я спросил:

— Госпожа Кира, а вы чего не спите в такую рань?

Кира, перемазанная мукой, обернулась от печи и вскинула точеный подбородок.

— А кто вас кормить будет, господин некромант?

— Логично, — кивнул я, присаживаясь за грубо сколоченный стол, а сам подумал, что из Первого или того же Кунжута повара выйдут так себе. Пальцы в суп уронят или еще чего похуже.

На завтрак была свежая выпечка, замешанная на козьем молоке, и густое ягодное варенье, которое Кира откопала в бездонных погребах Нордов. Я уплетал всё это с неподдельным упоением. Вкус нормальной домашней еды казался пищей богов. Жуя лепешку, я с легкой грустью подумал о том, что надо бы самому попробовать подоить Сирень. Это ведь несложно? Генерал Мироздания уж конечно справится. Да и вообще… я сюда приехал сельским хозяйством заниматься. Возделывать землю, разводить стадо, строить забор. А вместо этого — разборки с бандитами, махачи с магами, ночные рейды. Опять двадцать пять.

Задумавшись о своем, я завис, уставившись немигающим взглядом в одну точку. Точкой оказалось лицо Киры. Девушка заметила мой пристальный взгляд, чуть-чуть покраснела, но глаз не отвела, уставившись мне в ответ. Поняв, что откровенно пялюсь, я не стал сдавать назад — меня ведь не так учили — и усмехнулся. Кира тут же фыркнула, отвернулась обратно к столу и быстро спросила, меняя тему:

— И как же вы собираетесь найти того вепря? Он же давно ушел.

— Это не проблема, — ответил я, допивая молоко. — Я чувствую нежить. А у этой мертвого мутанта аура такая здоровенная, что ее ни с чем не перепутать. Если что, новые батраки побудут вашей охраной, пока меня нет.

— Спасибо, Артур, — благодарно улыбнулась Кира. Все же блондинке нравилась, что я забочусь о ее безопасности.

— И тебе за завтрак, — кивнул я.

Выйдя во двор, я занялся математикой. В резерве болталось двадцать пять морт. Для приручения мутанта четвертого уровня — а вепрь тянул именно на эту весовую категорию — потребуется максимум сорок морт. Энергии не хватало.

Пришлось провести небольшое сокращение штатов. Я отвел двух свежих батраков ранга «Старый», которых поднял ночью из бандитов, в сарай, в тенек. Там я их упокоил, вытянув вложенную энергию обратно — потом подниму заново. Трупы мешками осели на землю, зато мой резерв пополнился на двадцать морт. Итого — сорок пять. Теперь точно хватит.

Первого я занял огородом — велел таскать ведра с водой из колодца и поливать посадки, пока солнце не поднялось слишком высоко. Трех «Матёрых» магов я распределил по краям участка охранять территорию. Остальным двум «Старым» я велел выкорчевывать подгнившие столбы в частоколе, чтобы подготовить место для новых. Пусть работают, мертвецам отдых не нужен.

Закинув на плечо трофейный арбалет с небольшим колчаном коротких болтов и проверив, легко ли выходит меч из ножен, я направился в лес. Вчерашний вепрь любил нападать на повозки, поэтому я решил далеко от тракта не отходить, двигаясь параллельно дороге через подлесок.

Пройдя около километра, я остановился. Прикрыл глаза и сфокусировался, вливая в себя пять морт, чтобы раскинуть максимально широкую сеть некросканера. В резерве осталось ровно сорок. Мощный некротический импульс разошелся невидимой волной, прощупывая лес. И вскоре мой внутренний радар уверенно пискнул.

Я двинулся в нужную сторону, бесшумно ступая по хвое.

Когда я вышел к небольшой поляне, то наконец увидел своего беглеца. Вепрь был воистину огромен — размером с хорошего, откормленного быка. А на конце его мощного хвоста покоился тот самый массивный треугольный костяной набалдашник, идеально повторяющий форму плуга.

— То, что надо, — беззвучно шепнул я.

Но хряк был занят. Он только что разодрал в клочья какого-то крупного волка-мутанта, неосторожно забредшего на его территорию. И прямо на моих глазах произошло то, от чего я невольно подобрался.

Вепрь не просто убил добычу — он начал ее поглощать, втягивая в себя некротическую энергию растерзанного волка. Мертвая плоть кабана запульсировала, мышцы вздулись буграми, разрывая остатки шкуры, а костяные наросты на спине с хрустом начали удлиняться, превращаясь в шипы.

Мой плуг преображался прямо у меня на глазах, эволюционируя в сверхмутанта. Оппа… Кажется, сорока морт тут может и не хватить.

Ферма Горда (бывшее поместье Нордов), Большое Луговье

Утро для Киры началось непривычно. Обычно в это время она уже надрывалась, таская тяжеленные ведра с водой от колодца до огорода, от которого зависело ее выживание, но сегодня двор встретил её размеренным скрипом колодезного ворота.

Высунувшись из окна летней кухоньки, Кира увидела Первого. Мертвяк с невозмутимостью каменной статуи крутил ручку, вытягивал полное ведро, деревянной походкой нес его к грядкам и выливал под корни рассады. Девушка с облегчением выдохнула. Вёдра были действительно тяжелыми, и то, что Артур избавил её от этой каторги, откровенно радовало. Пожалуй, в наличии работодателя-некроманта были свои несомненные плюсы.

Она вытерла руки о фартук и пошла проверить курятник. Нужно было покормить Педро и его гарем. Но, заглянув за сетку, Кира обнаружила, что кормушки уже полны свежего зерна. Кто-то из новых батраков некроманта постарался еще на рассвете. Педро, сытый и донельзя важный, расхаживал между кур, изредка издавая довольное квохтанье.

Улыбнувшись, Кира вышла во двор. За домом, у старого частокола, кипела работа. Четверо мертвяков (как она успела запомнить из пояснений Артура, это были «Старые») выкорчевывали подгнившие столбы, подготавливая периметр к установке нового забора. Они облепили толстое бревно, как муравьи, и с тупым упорством тянули его из земли.

Кира остановилась, наблюдая за этим зрелищем. Один из мертвяков орудовал лопатой, но делал это так топорно и неуклюже, что что того и гляди сломал бы черенок.

Девушка недовольно проворчала что-то себе под нос, подошла ближе, решительно забрала у мертвяка лопату и показала, как надо правильно подкапывать столб, чтобы лопата прослужила дольше.

— Вот так делай, понял? — строго сказала она, всучив черенок обратно в холодные, серые руки.

Мертвяк медленно моргнул белесыми глазами и… продолжил копать по-старому, игнорируя её мастер-класс.

Кира лишь тяжело вздохнула. Дело было в том, что базовую команду им заложил Артур. А Артур, как она уже успела понять, в тонкостях фермерской жизни разбирался чуть лучше, чем медведь в балете. Мертвяки подчинялись только его ментальным приказам. Но, как ни странно, это даже немного радовало Киру. Осознание того, что всесильный маг нуждается в её помощи и советах по хозяйству, придавало ей уверенности. Она чувствовала себя здесь не бесполезной приживалкой, а нужным человеком в хозяйстве.

Она стояла у покосившегося забора, смотрела на копошащихся мертвецов и ловила себя на странной мысли: ей больше не страшно. Буквально за пару дней она привыкла к такому соседству. Рядом с Артуром она чувствовала себя в безопасности — странное, почти парадоксальное ощущение, которого у нее не было очень давно. А ведь он — некромант. Тот самый ужасный Повелитель мертвых, о которых в Империи ходят жуткие слухи и сказки, которыми пугают непослушных детей.

В свою первую ночь в этом доме она запиралась в комнатке, подперев дверь стулом, и дрожала, боясь, что он явится к ней или натравит своих монстров. Но оказалось, что некроманты, как обычные люди, спят по ночам, едят кашу с вареньем, а не носятся по округе в поисках крови младенцев и невинных дев.

Размышления Киры прервал хриплый, утробный звук. Из лесной чащи на край поляны вышел Кунжут — один из трех магов-мертвяков, оставленных Артуром для охраны периметра. Мертвяк предупреждающе пророкотал что-то, указал костлявой рукой в сторону тракта, а затем так же растворился среди деревьев.

Кира поняла: кто-то появился у ворот.

Она поспешно отряхнула юбку и быстрым шагом направилась к фасаду поместья, чтобы встретить незваного гостя и не дать ему случайно наткнуться на копошащихся в земле мертвяков. Артур перед уходом оставил ей кодовое слово. Если возникнет реальная опасность, она должна крикнуть «Атака», и тогда трое «Матёрых», затаившихся в лесу, немедленно бросятся ей на выручку. Сейчас их не было видно, но она знала — они рядом.

Выйдя из-за угла главного барского дома, она увидела всадника, медленно въезжающего в открытые ворота. Кира нахмурилась. Это был снова капитан Роджер.

Поместье было устроено так, что сама ферма, огороды и курятники находились на «заднем дворе», скрытые за массивом старого особняка, поэтому с лицевой стороны ни мертвяков, ни посевных полей видно не было.

Роджер осадил коня и подъехал ближе. Кира инстинктивно, по старой привычке беглой преступницы, бросила взгляд на его запястье. Вернее, на артефактный браслет-детектор, реагирующий на метку. Но браслет тускло поблескивал металлом и не светился. Артур, уходя в лес, явно не поленился обновить свой странный экран — метку девушки он приглушил надёжно и надолго.

Капитан легко спрыгнул с седла и привычным сальным, раздевающим взглядом обвел фигуру девушки.

— Приветствую, госпожа работница, — ухмыльнулся он, не скрывая интереса. — Мне нужно поговорить с вашим работодателем. Кстати, а кем вы ему приходитесь? Только лишь работницей? Или, может, кем-то поближе?

Кира почувствовала, как к щекам приливает краска негодования. Ей очень хотелось бросить ему в лицо «Да, только работницей!», но вместо этого она холодно ответила:

— Это наши с ним личные дела, господин капитан.

Роджер раздраженно хмыкнул, его ухмылка стала еще шире.

— Как скажете. Так где хозяин?

— Господина дворянина Артура сейчас нет, — ровным тоном произнесла Кира, стараясь держаться уверенно. — Он временно отсутствует. Ушел по делам.

Лицо Роджера мгновенно просветлело. Недовольная мина сменилась хищным оскалом.

— Да неужели? — протянул он, делая быстрый, неожиданный шаг к девушке. — Тогда, может быть, обсудим наши с тобой взаимоотношения в приватной обстановке?

— У нас нет и не может быть никаких отношений! — отрезала Кира, инстинктивно отступая назад. — О чем вы вообще говорите⁈

— Это пока не, птичка. Это пока, — прорычал Роджер и резким движением схватил ее за плечо, больно впиваясь пальцами сквозь ткань платья.

Киру захлестнула волна ярости и липкого испуга.

— Отпустите! Атака! — закричала она, вырываясь.

— Что ты несешь, дура? Какая еще… — начал было Роджер, но договорить не успел.

Кусты зашуршали. Увесистый булыжник с глухим хрустом врезался капитану точно в затылок. Роджер обмяк, его глаза закатились, и он тяжелым кулем рухнул в пыль у ног девушки.

Вдали за его спиной, медленно опуская руку, стоял Кунжут. Мертвый маг утробно, с хрипотцой выдохнул, глядя на поверженного врага.

Кунжут не двинулся добивать — лишь стоял и сипло дышал над телом. Видно, Артур приказал своим мертвякам не убивать людей без прямой команды; иначе от капитана уже остались бы одни сапоги.

Кира, прижимая руки к груди, с шумом выдохнула.

— Ну вот, — нервно сглотнула она, глядя на бесчувственное тело капитана. — А я только вчера двор подмела…

Я завороженно смотрел на мутации костяных наростов в шипы. Пытаясь переварить увиденное, я быстро сопоставлял факты.

У мертвяков после уровней «Бродяга», «Старый» и «Матёрый» идет «Мутант». А за ним, судя по всему, то, что сейчас пыхтело и раздувалось передо мной — «Сверхмутант». Дальше шли еще более жуткие твари, но о них пока некогда думать.

У нежити на стадии мутации начинают проявляться особые магические свойства. Этот вепрь обладал способностью к поглощению: убил мертвого волка-мутанта, впитал его энергию, его морты, и совершил скачок в эволюции, превратившись в бронированного монстра.

Зарычав, вепрь развернул ко мне свою уродливую морду. Изо рта валил пар, перемешанный с трупным ядом. По бокам от широкого пятак угрожающе торчали саблевидные, перепачканные в крови клыки. Размером эта тварь не уступала матерому быку. Он угрожающе качнул тяжелым костяным хвостом с набалдашником-плугом, и земля под ним дрогнула.

Я смотрел на него с профессиональным интересом.

— Ну, ты мне точно пригодишься, парень, — с усмешкой сказал я, крутанув в руке арбалет. — С такими-то габаритами ты мне все поле за раз перепашешь.

Правда, была одна загвоздка. Затраты на подчинение сверхмутанта возросли. Теперь мне требовалось не сорок, а как минимум пятьдесят морт. А у меня в резерве было всего сорок. Десятки не хватало.

Можно было, конечно, прямо сейчас на расстоянии «упокоить» парочку своих мертвяков, оставленных на ферме, и вернуть энергию в резерв. Но делать этого категорически не хотелось. Если я упокою тех же Матерых, Кира останется без нормальной охраны, а вдруг люди Рокотова решат наведаться среди бела дня? Можно было бы вытянуть морты из Дорожки, но с мертвой плотью есть один нюанс: чем чаще ты ее поднимаешь и упокаиваешь, тем быстрее она деградирует и рассыпается в труху. Лишиться единственной тягловой лошади я был не готов.

— Ладно, — процедил я, глядя на готовящегося к рывку кабана. — Сейчас мы с тобой разберемся.

Вепрь с низким, вибрирующим хрюканьем рванул на меня, набирая скорость.

Я не стал стрелять. Вместо этого я мысленным усилием влил оставшиеся у меня сорок морт в растерзанную тушу волка-мутанта, валяющуюся у копыт кабана. Это был риск, но он оправдался.

Волк — тварь размером с хорошего медведя — мгновенно вскочил, подчиняясь моей воле, и с диким рычанием бросился на сверхмутанта, сбив его с ног ударом в бок.

Вепрь удивленно взвизгнул, заваливаясь на бок. Волк тут же начал яростно рвать его зубами за покрытую шипами шею.

Конечно, вепрь был сильнее. Он был тяжелее, бронированнее и злее. Но мне и не нужно было, чтобы волк его убил. Я заложил в поднятого хищника жесткую программу: кусать, отскакивать, изматывать, прыгать вокруг и не давать кабану сфокусироваться на мне. Волк кружил вокруг ревущего вепря, отвлекая всё его внимание на себя.

Я же в этот момент максимально притушил свою ауру, слился с фоном леса и быстро отступил в густые заросли. Теперь, даже если кабан разорвет волка на куски, меня он не найдет.

Но проблема оставалась нерешенной. Я был пуст. В резерве — ноль морт. Нужно было срочно раздобыть хотя бы десятку. А как это сделать? Ответ стар как мир: убивать.

Я двинулся по лесу, прислушиваясь к звукам. Вскоре над головой захлопали крылья. Прицелившись, я сбил арбалетным болтом крупного, жирного глухаря. Через пару сотен метров мне попалась белка-переросток с подозрительно длинными когтями — еще один точный выстрел, и тушку я прикрепил к поясу.

Потом я заметил оленя. В нем морт было бы с лихвой, но эта зараза умудрилась вильнуть в кусты ровно в тот момент, когда я нажал на спуск. Болт ушел в молоко. Зато через десять минут я компенсировал промах, подстрелив упитанного зайца.

Вообще, некроманты убивают ради энергии, но я привык к практичности: добро пропадать не должно. Раз уж убил животных, значит, пойдут в прок. Тушеный заяц с картошкой — отличный ужин. Посмотрим, как Кира умеет готовить дичь.

Я как раз привязывал тушку зайца к поясу, рядом с глухарем и белкой, когда из кустов вышли двое.

Оборванные, грязные, с впалыми щеками. В руках одного был грубо сделанный лук, второй сжимал самодельное копье с ржавым наконечником. Обычные лесные бродяги-охотники.

Они остановились, увидев меня. Их взгляды тут же прилипли к моей добыче.

— Ты не олень, — хрипло констатировал тот, что с копьем.

— Это уж точно, — ровным тоном ответил я.

Охотники переглянулись.

— Может, прикончим его? И зайца заберем, и птицу. Жрать-то охота, мочи нет, — пробормотал тот, что с луком, и начал медленно натягивать тетиву.

— А почему бы и нет? — хищно осклабился второй.

И метнул в меня копье.

Я спокойно повернулся корпусом, пропуская летящую палку мимо, и следом отскочил за ствол широкого дуба. Стрела, выпущенная вторым охотником, ударила уже в дерево.

«Ну, это прям удача, — подумал я, прижимаясь к коре. — А то мне десятки морт не хватило».

Копейщик подобрал копье и вместе с лучником начали обходить дерево с двух сторон, намереваясь пригвоздить меня к стволу.

Я не стал дожидаться. Закрыв глаза, я мысленно потянулся к волку, который всё еще бился с вепрем, и рывком вытянул из него пятнадцать морт. Волк на поляне, должно быть, покачнулся, но наседать на кабана не перестал. Просто рангом понизился.

Эту энергию я мгновенно распределил. Влив пятерку морт в пробитого стрелой зайца, я с силой швырнул его прямо в лицо охотнику с луком. Мертвый заяц, оскалив окровавленные зубы, вцепился мужику в шею, прокусывая сонную артерию. Тот захрипел, выронил лук и повалился на землю, тщетно пытаясь оторвать от себя взбесившуюся нежить.

Второму охотнику повезло не больше. Ему в лицо полетели ожившие глухарь и белка-мутант, в которые я влил еще 10 морт. Острый клюв и когти сделали свое дело за считанные секунды: разорвав глаза и горло, зверье повалило мужчину в траву.

Два охотника забились в предсмертной агонии и затихли.

Я неспешно вышел из-за дерева, посмотрел на то, как мои мертвые зверушки догрызают неудачливых грабителей, и удовлетворенно кивнул.

[ПОЛУЧЕНО: +20 морт].

— Что ж, — я вытащил из ножен меч. — Пора вернуться к моему плугу.

Прежде чем выйти к кабану, я мысленно дотянулся до волчьей туши и выбрал из неё последние морты — всё, что в неё вложил. В резерве снова было с запасом. Вернувшись на поляну, я застал любопытную картину. Огромный вепрь-сверхмутант недоуменно кружил вокруг упавшего волка. Кабан явно не понимал, почему его противник, еще секунду назад яростно рвавший шипастую шею, вдруг превратился в неподвижную кучу мяса. Вепрь глухо хрюкнул и брезгливо подкинул массивными клыками поникшую тушу, проверяя, мертва ли она. Мертвее не бывает — я же вытянул из волка всю энергию до капли.

Я неслышно вышел из-за деревьев. Поднял арбалет, прицелился в узкий лоб твари и нажал на спуск.

Сухой щелчок. Тяжелый болт ударил сверхмутанту прямо в толстый череп. Разумеется, такую броню обычным железом не пробить — болт лишь высек сноп искр из костяного нароста, пройдя в этот раз по касательной и даже не застряв в кости, и отлетел в траву. Но внимания я добился.

Кабан резко обернулся. В его налитых кровью глазах вспыхнула ярость. Издав оглушительный, почти демонический рев, гора мышц и костей рванула прямо на меня, сметая молодые деревца на своем пути.

Я не сдвинулся с места. Лишь отбросил в сторону бесполезный арбалет, вскинул руки навстречу несущейся на меня смерти и, когда до клыков оставалось всего пара метров, с силой обрушил на вепря некротический удар, вливая в него ровно пятьдесят морт.

Тварь застыла как вкопанная. Её копыта прорыли глубокие борозды в земле, подняв тучу пыли.

Началась невидимая, но изматывающая борьба. Перехватить контроль над чужой, уже поднятой нежитью — задача нетривиальная. А если речь идет о таком крупном и сильном мертвяке, как сверхмутант, то для обычного некроманта это и вовсе невозможно. Но я давно понял одну важную деталь: Серая зона и лезущие из земли мертвецы — это результат какого-то глобального, объемного заклинания. У местной нежити не было конкретного хозяина, державшего их на прямом ментальном поводке. Это была «ничья» магия. А раз нет хозяина — нет и сопротивления чужой воле. Подчинить фонового мертвяка сложнее, чем поднять свежий труп, но для меня нет ничего невозможного. Навыков Генералу Мироздания хватает. Главное, чтобы морт было достаточно. А их у меня теперь было с лихвой.

Я набросил на сознание вепря жесткую сеть контроля, подавляя первобытные инстинкты мутанта своей волей. Сопротивление длилось всего пару секунд, а затем чудовищная аура твари покорно сжалась, признавая нового хозяина.

Я с облегчением выдохнул, опустил руки и подошел к замершему монстру.

— Молодец, — похвалил я, похлопав его по жесткой, как наждак, огромной морде. — Теперь ты работаешь на меня.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Огромный, смертоносный сверхмутант вдруг издал странный хрюкающий писк, вывалил из пасти длинный, скользкий язык и с размаху облизал мне плечо, щедро мазнув влажной слизью по скуле.

— Фу! Ты чего⁈ — я брезгливо отшатнулся, вытирая лицо рукавом.

Вепрь, словно обрадовавшись вниманию, неуклюже завалился на спину, подмяв под себя кусты. Он задрал вверх копыта, начал уморительно мотать ими в воздухе и радостно завилял своим огромным хвостом с тяжеленным костяным плугом на конце. Земля от этих виляний ходила ходуном.

Я в непонятках почесал затылок, ошарашенно глядя на эту тушу, ведущую себя как переросток-щенок, которому почесали пузико.

— Блин, — искренне резюмировал я вслух. — Я думал, что раздобыл себе плуг… а вышло, что завел здоровенного пса… Ну ладно, ладно, вставай, — вздохнул я, глядя на виляющего хвостом монстра.

Вепрь тут же вскочил на короткие мощные лапы, преданно уставившись на меня маленькими красными глазками.

— Как-то же тебя надо называть, — пробормотал я, оглядывая его массивную шипастую тушу. — Будешь Пятачком. Пошли, Пятачок.

Сверхмутант радостно хрюкнул, и мы двинулись в обратный путь. По дороге я завернул к тому месту, где упокоились два горе-охотника. Забрал у одного из них самодельное копье с ржавым наконечником — вдруг в хозяйстве пригодится, железка всё-таки. Опираться на него как на посох оказалось на удивление удобно, особенно учитывая, что я был обвешан тушками убитых животных, да еще и тащил тяжелый арбалет. С посохом всяко легче.

Когда мы вышли на опушку леса у самых ворот поместья, моему взгляду предстала нетривиальная картина.

На земле в пыли, раскинув руки, валялся капитан патруля Роджер. Неподалеку, в глубокой тени деревьев, замерли два моих «Матёрых» — бывший маг Кунжут и огневик. Они стояли неподвижно, но по их подбородкам медленно стекали тягучие слюни. А чуть поодаль, нервно покусывая губу, стояла Кира.

— Что здесь случилось? — спросил я, выходя на свет и опираясь на копье.

Кира вскинула голову, собираясь ответить, но её взгляд зацепился за выкатившегося следом Пятачка.

— Это же тот самый вепрь? — ахнула она, округлив глаза. — Вы его всё-таки приручили⁈ Но почему он стал больше и шипастее?

— Он подрос. Да, — небрежно кивнул я. — Знакомьтесь, это Пятачок.

Я подошел к лежащему в отключке Роджеру и присел на корточки, задумчиво разглядывая его бледное лицо. Затем поднял глаза на девушку.

— Скажите, госпожа Кира, — спокойно поинтересовался я. — Мне его упокоить или всё же оказать первую помощь?

Кира помешкала, явно взвешивая варианты. Я видел, как в её глазах мелькнула мстительная искра, но здравый смысл взял верх.

— Нам не нужны проблемы с патрульной стражей, — глухо сказала она, отворачиваясь.

— Это уже мои заботы, — хмыкнул я. — Так что?

— Он ничего мне не сделал, господин некромант, — добавила она, всё еще глядя в сторону.

— Как скажете.

Я пожал плечами, мысленно велел Пятачку, Кунжуту и второму магу немедленно скрыться на территории фермы с глаз долой. Когда нежить растворилась за забором, я слегка «разбудил» свою ауру ужаса, выпустив наружу крупицу ледяного некротического фона.

Эффект не заставил себя ждать. Капитанская лошадь, мирно щипавшая траву неподалеку, испуганно заржала и, шарахнувшись от невидимой волны страха, рванула прочь за ворота.

Сам Роджер резко втянул воздух, дернулся и, побледнев как полотно, торопливо отполз назад, хватаясь за голову.

— Доброе утро, господин капитан, — вежливо произнес я, возвышаясь над ним. — Как поживаете? Вам что, голову напекло, раз вы тут в пыли разлеглись?

Краем глаза я заметил, как Кира незаметным движением ноги откатила в высокую траву приличных размеров булыжник со следами запекшейся крови. Я мысленно усмехнулся. Интересная женщина.

Роджер со стоном потер ушибленный затылок.

— Мне… мне что-то упало на голову, — простонал он, мутным взглядом обводя двор. — Прямо с неба…

Я поднял глаза на облака.

— Вроде небо еще на месте. Ничего падать не должно.

Капитан захрипел, с трудом поднимаясь на ноги. Он отряхнул мундир и бросил подозрительный взгляд на Киру.

— Чертовщина какая-то… Вы ничего не видели?

— Вы просто вдруг упали, — с невинным видом пожала плечами девушка.

— Но у меня шишка на голове! — возмутился Роджер, ощупывая затылок.

Кира снова пожала плечами, всем своим видом выражая искреннее непонимание физики твердых тел.

— Извините, капитан, но нам тут еще поле распахивать надо, — прервал я эту сцену. — Если у вас есть какое-то дело — излагайте. Если нет — не смею задерживать.

Роджер тяжело вздохнул, потирая шею. Говорил он медленно, то и дело морщась и щупая вспухающий затылок:

— Вообще-то, у меня к вам дело, господин Артур. Местный господин барон Дресс собирает экспедиционную группу в развалины старого монастыря, что неподалеку. Там, говорят, сейчас расплодилось не столько нежити сколько монстров. И я подумал, что вы, как в целом неплохой мечник, одолевший трех разбойников, могли бы присоединиться к экспедиции в качестве боевой единицы.

Капитан замялся, а потом добавил:

— Платит барон прилично. Пятьдесят золотых на брата. А как я погляжу, — он обвел взглядом наши покосившиеся постройки, — деньги на поднятие земли вам сейчас очень нужны.

Я с усмешкой посмотрел на Роджера.

— А я так понимаю, вы тоже будете в составе этой экспедиции?

Лицо капитана окаменело.

— Правильно понимаете. У меня как раз начинается отпуск. Я войду в группу как знаток местных земель. Ну, и для проверки того, что экспедиция пройдет нормально и в рамках закона. Там будут маги, так что безопасность обеспечена полностью.

Я мысленно хмыкнул. Похоже, капитану Роджеру просто перепадут солидные проценты от барона Дресса за каждого завербованного в группу. Вот он и подрабатывает рекрутером в свой отпуск. Впрочем, деньги мне действительно были не лишними. К тому же, я и так собирался наведаться в эти монастырские развалины в поисках строительного камня и не только. Идеальное совпадение.

— Когда выступает экспедиция? — по-деловому спросил я.

— На следующей неделе, — оживился Роджер.

— Хорошо. Я согласен.

Кира удивленно посмотрела на меня, но промолчала. Роджер кивнул, собираясь сказать что-то еще, как вдруг его взгляд заметался по двору.

— Постойте… А где моя лошадь⁈

— Она убежала за ворота, — услужливо подсказал я, указав направление.

Глаза Роджера округлились. Выругавшись сквозь зубы, он, придерживая звенящую голову, сорвался с места и рванул вслед за сбежавшим скакуном.

— До свидания, господин капитан! — крикнул я ему вслед, опираясь на свое новое копье и с улыбкой глядя на убегающего стража порядка.

Кира проводила взглядом скрывшегося за воротами капитана, затем перевела серьезный взгляд на меня.

— Артур, вы правда отправитесь в эту экспедицию? — с сомнением спросила она. — Я слышала, монастырские развалины — очень опасное место. Туда и патрульные соваться не рискуют.

— Я в любом случае туда отправлюсь, — спокойно ответил я, опираясь на копье. — С группой барона или без. Возможно, и вовсе один.

Тут взгляд девушки опустился ниже, и она наконец заметила мой пояс, к которому были приторочены заяц, белка-переросток и здоровенный глухарь. Еще в лесу я вытянул вложенные морты обратно в резерв, так что тушки давно обмякли, превратившись в будущий обед.

— Этих вы тоже поднимите в мертвяков? — с опаской спросила она.

— Нет, это дичь, — успокоил я.

— А! — тут же подобралась Кира и протянула руку. Отвязав добычу, я протянул ее девушке. Она деловито забрала пушисто-пернатую связку, развернулась и уверенным шагом направилась в сторону летней кухоньки. Вскоре оттуда донесся ритмичный стук ножа и звон посуды.

«Ну, раз госпожа Кира изволила работать, так и я без дела сидеть не буду», — с удовольствием подумал я.

В первую очередь нужно было решить один деликатный вопрос. А именно — защитить свою нежить от специфических последствий. Дело в том, что поднятые мертвяки не гниют и не разлагаются так, как обычные трупы. Наоборот, с каждым новым рангом их плоть укрепляется, обрастает природной броней, но при этом приобретает характерный, въедливый запах. Это не вонь разложения, а скорее тяжелый, химически-сладковатый дух мутации.

Я же всегда был сторонником строгой армейской гигиены и терпеть не мог лишних запахов. Поэтому я собрал во дворе всех наличных мертвяков и пустил по их телам легкую волну своей ауры, корректируя процессы внутри мертвых тканей. Энергия «запечатала» плоть, нейтрализуя амбре. Дорожку я обрабатывать не стал — кобыла уже давно была защищена подобным образом.

Пока я занимался дезодорированием своей армии, со стороны курятника снова подал голос Педро. Пернатый психопат расхаживал вдоль сетки и важно, с хриплыми интонациями сержанта, что-то кукарекал, явно пытаясь строить выстроившихся в шеренгу зомби. Я лишь отмахнулся.

Закончив, я вытер руки о штаны и посмотрел на Пятачка. Сверхмутант носился вокруг меня кругами, рыл копытами землю и радостно похрюкивал, ведя себя как гигантский шипастый пес.

— Ну что, — вздохнул я. — Теперь будем пахать.

И тут же столкнулся с главной проблемой: вепрь — не лошадь.

У него нет удобной упряжи, нет хомута и постромок. А его хваленый хвост-«плуг» — это не классический стальной лемех с отвалом. В лесу кабан просто хаотично бьет им вниз и в стороны, взрыхляя почву. Если отпустить его на поле просто так, вместо ровных грядок я получу перепаханный лунный кратер. Борозда выйдет кривой.

Пришлось включить инженерную смекалку и первым делом соорудить упряжь. С помощью топора, гвоздей и крепкого мата я сколотил из старых досок тяжелую прямоугольную раму. Мы надели её Пятачку на мощную шею и плечи, зафиксировав толстыми веревками и найденными в сарае ржавыми цепями. Сквозь металлические кольца по бокам рамы я пропустил направляющие тросы. Ими должны были управлять живые — точнее, мертвые — рули. Сам же я планировал идти сзади, контролируя глубину вспашки ментальным поводком и корректируя направление.

Следом я мысленно разбил свою бригаду на звенья, распределив роли. Два «Матёрых», Кунжут и маг-огневик, встали по бокам от вепря, намертво вцепившись в направляющие тросы — их задача состояла в том, чтобы силой удерживать тушу на прямой линии. В авангард я пустил четверых «Старых». Они должны были идти цепью впереди Пятачка, вручную выкорчевывая крупные камни и толстые многолетние корни, чтобы вепрь не отбил хвост. Оставшиеся мертвяки составили арьергард: они шли позади, вооружившись граблями и лопатами, чтобы разбивать крупные комья земли, которые будет выворачивать костяной набалдашник.

Когда всё было готово, мы вышли на край заросшего поля для первого прохода. Первая борозда всегда самая тяжелая — земля здесь спрессовалась за годы простоя, переплетясь корнями сорняков.

— Пошел! — скомандовал я.

Пятачок радостно взвизгнул, с силой вгоняя костяной плуг в землю, и рванул вперед. Тут же начался ад. Вепрь то и дело рвался в стороны: то пытался сожрать вывернутый корень, то реагировал на запахи из леса, то просто решал боднуть идущих по бокам Матёрых. Земля летела во все стороны шрапнелью.

Я шел следом, скрипя зубами от натуги. Удерживать контроль над мутантом четвертого уровня, одновременно раздавая команды целой бригаде зомби — это колоссальная ментальная нагрузка. Поняв, что долго так не протяну, я начал делегировать задачи. Я жестко вбил в мертвые мозги «Матёрых» автономные команды: «Тянет вправо — тяни влево! Тормозит — бей в бок!»

Дело пошло легче. Пятачок, поняв, что шаг влево или вправо жестко пресекается натянутыми тросами и тяжелыми ударами нежити, обиженно захрюкал, но наконец-то попер по прямой, оставляя за собой глубокую, идеальную борозду жирного чернозема. Ферма оживала.

Мы пахали до самого заката. Солнце уже начало скрываться за кромкой Серой зоны, когда я, грязный, потный и ментально выжатый как лимон, наконец остановил свою зомби-бригаду.

Кира, выглянувшая на крыльцо с полотенцем в руках, замерла, округлив глаза. Перед ней расстилалось добрых пару гектаров идеально вспаханного, ровного поля. Черный, влажный грунт блестел в лучах заходящего солнца.

— Вы… вы это всё уже сделали? — недоверчиво спросила она, переводя взгляд с перепаханной земли на меня.

— Мало, — хрипло отозвался я, стаскивая с себя рубаху и умываясь у бочки.

— Завтра продолжим. Нужно успеть до дождей.

— За один световой день! — Кира покачала головой. — Вы с вашим вепрем и батраками вспахали столько, на что у обычных крестьян ушла бы неделя с несколькими здоровыми лошадьми! Это поразительно.

Я покосился на Пятачка. Сверхмутант в этот момент сидел на заднице и, вывалив язык, усердно чесал задней ногой за ухом.

— Ну, я бы не называл Пятачка прям вепрем, — усмехнулся я. — Он всё больше похож на собаку-переростка.

Словно в подтверждение моих слов, Пятачок радостно хрюкнул и забил по земле своим костяным хвостом с набалдашником-плугом, поднимая тучи пыли.

— Пойдемте ужинать, — улыбнулась Кира. — Заяц уже запекся.

В летней кухоньке пахло просто одуряюще — тушеным мясом, розмарином и чесноком. Когда я сел за стол и принялся уплетать жаркое за обе щеки, Кира села напротив, подперев подбородок руками. Она смотрела на меня с явным удовольствием, которое бывает только у повара, чью стряпню искренне ценят.

— Очень вкусно, — промычал я с набитым ртом. — Спасибо.

— На здоровье. Кушайте, вам силы нужны, господин некромант, — и усмехнулась.

Я запил мясо травяным отваром и, понизив голос, заметил:

— Возможно, ночью снова придут гости. Друзья тех вчерашних. Так что не удивляйтесь.

Кира задумчиво повертела в руках кружку.

— И у вас снова прибавится батраков? — совершенно серьезно, без тени иронии, спросила она.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Как знать, как знать…

Хотя, если честно, пополнение мне бы сейчас не помешало. В резерве сиротливо болталось всего 10 морт.

Закончив с ужином, мы вышли на крыльцо гостевого домика. Вечер был теплым. Мы уселись на старую деревянную скамейку, потягивая из глиняных кружек терпкий ягодный морс.

— Здесь очень красивые закаты, — тихо произнесла Кира, глядя, как небо над лесом наливается багровым золотом.

— «Здесь»? — я вопросительно выгнул бровь. — Значит, вы не отсюда.

Девушка тяжело вздохнула.

— Не отсюда…

Она замолчала, глядя в кружку, и я не стал её расспрашивать. Захочет — сама расскажет. У каждого свои скелеты в шкафу, и у меня их, пожалуй, побольше, чем у неё. Причем буквально.

— А что вы забыли в монастырских развалинах? — нарушила она паузу, меняя тему. — Зачем вам туда? Кроме бесплатного камня, за который легко можно заплатить собственной жизнью.

Я ухмыльнулся, глядя на темнеющий лес.

— Я боюсь сглазить, поэтому промолчу. Не уверен, что найду там то, что ищу. Но если оно там будет… это станет хорошим сюрпризом. Для нас всех.

Разговор прервался громким шуршанием. Пятачок, пыхтя и переваливаясь с лапы на лапу, притащил в зубах здоровенную сосновую палку, даже скорее молодое деревце, и, счастливо похрюкивая, бросил её к моим ногам. Предлагал поиграть.

Я тяжело вздохнул.

— Ему надо построить собачью будку. Иначе он начнет спать у меня в ногах.

Кира звонко, искренне рассмеялась. И тут я кое-что вспомнил.

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Кунжут же мне письмо оставил. То самое, из-за которого его вчерашняя банда так торопилась с нами быстрее поболтать. Надо бы посмотреть.

Я сходил в домик, забрался в седельную сумку и вернулся на крыльцо с плотным конвертом. Сургучная печать барона Рокотова еще держалась. Недолго думая, я сломал её ногтем, развернул хрустящий лист бумаги и прищурился в полутьме, разбирая витиеватый почерк.

— Так, посмотрим… — пробормотал я. — «От барона Рокотова господину барону Дрессу…»

— Тому самому Дрессу, который экспедицию собирает? — уточнила Кира.

— Похоже на то, — кивнул я и продолжил чтение: — «…Я прошу передать это письмо вам, чтобы сообщить: я знаю о том, что за пленницу вы держите у себя. И хочу обсудить с вами вопрос стоимости моего молчания…» Я замолчал, переглянувшись с Кирой. Значит, шантаж. Один благородный барон решил потрясти кошелек другого благородного барона. Классика. Наверное, стоит передать это письмо капитану Роджеру. Пусть разбирается.

— Капитан Роджер теперь служит барону Дрессу, — покачала головой Кира. — Вы же сами слышали, он едет в экспедицию от его имени. Он просто уничтожит бумагу, чтобы выслужиться перед бароном.

— И то верно, — кивнул я. — Значит, найдем кого-то другого.

Кого бы там этот Дресс ни держал в подвале, разбираться с этим должна местная правоохранительная машина, а не скромный фермер. У меня и своих забот по горло.

Мои мысли прервал тихий рык, донесшийся со стороны ворот.

Кира вздрогнула, но я лишь спокойно повернул голову. Из густых вечерних сумерек на освещенный двор неспешно, слегка приволакивая ногу, вышел мертвяк. Это был Комар — бывший тощий бандит, которого я еще утром отправил в окрестности Сонмища потрошить тайники, вытащив их координаты прямиком из мертвой памяти Кунжута.

[СГОРЕЛО: −10 морт]

Вложенная во Второго сила выгорела дотла. Что ж, бывает.

Ждать назад его уже не стоит.

[ПОЛУЧЕНО: +10 морт]

Хм, наверняка, это Второй кого-то напоследок прищучил-таки в Малых Вязах.

Я оглядел второго посыльного что вернулся. Комар выглядел потрепанным и с ног до головы перемазался в дорожной пыли, но свою задачу выполнил на отлично. В его серых, костлявых руках были крепко зажаты два пузатых холщовых мешка. При каждом его деревянном шаге они издавали глухой, но невероятно приятный для уха металлический перезвон.

— Ого, — я довольно потер руки, поднимаясь со скамейки. — А вот и подарочек подъехал. Наследство от нашего дорогого Кунжута.

Мертвяк подошел к крыльцу и послушно опустил свою ношу. Мешки тяжело стукнулись о доски пола. Я взял один, развязал тесемку и заглянул внутрь. В тусклом свете блеснуло серебро и, что куда важнее, увесистые кругляши золотых и серебряных монет. Бандитский маг оказался весьма запасливым малым, любившим откладывать на черный день. Что ж, черный день для него настал. На возвращение второго мертвяка я не рассчитывал. Его задача — передать привет Рокотову, и он уже должен был ее выполнить прошлой ночью.

Я удовлетворенно затянул узел обратно и поднял взгляд на опешившую девушку.

— На коров Бира нам теперь точно хватит, госпожа Кира.

Она удивленно захлопала глазами, явно пытаясь осознать сюрреалистичность происходящего: нежить-почтальон только что принесла им на крыльцо круглую сумму.

Я же поднялся, свернул письмо Рокотова, засунул в конверт и задумчиво повертел его в пальцах. Затем протянул послание своему не знающему усталости курьеру.

— Ладно, Комар, — по-деловому произнес я, вкладывая письмо в его окоченевшие пальцы и вбивая в мертвый мозг новый маршрут. — Отличная работа. А теперь вот тебе еще одно задание. Нужно передать эту интересную бумажку кое-куда… Письмо должны получить те, кто очень не любит, когда бароны смеют ставить себя выше Империи.

Поместье барона Рокотова

Следующим днем барон Рокотов стоял у широкого окна в своем кабинете, обставленном под стиль восточных деспотий. Большая часть этого кричащего роскошью убранства — тяжелые шелковые ковры с золотой нитью, резные ширмы из сандалового дерева и курильницы в виде извивающихся драконов — была привезена контрабандой в обход всех имперских пошлин. Заложив руки за спину, барон смотрел, как солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо над Серой зоной в цвета пролитой крови. Он смотрел на этот багровый закат, но не видел его. Его мысли занимала непонятная дичь, которая начала твориться с его бизнесом. А бизнес этот был хрупким, словно хрустальная ваза, хоть и приносил золото тяжелыми сундуками. Неучтенная древесина, контрабанда, разбой на дорогах, крышевание приграничных борделей — всё это требовало железной хватки, тишины и контроля.

Позади него, вытянувшись по стойке смирно, стоял начальник его личной гвардии — суровый, покрытый шрамами ветеран.

— И ты хочешь сказать, — медленно, сдерживая закипающую ярость, произнес Рокотов, не оборачиваясь, — что Кунжут пропал? Маг-огневик, несколько толковых бойцов… Десять человек, мать их! Испарились? Я влил в этого Кунжута целое состояние, когда выкупал его задницу из столичной долговой тюрьмы!

— Так точно, господин барон, — хмуро ответил гвардеец. — От них со вчерашнего дня ни слуху ни духу. Никто не вернулся. Мои ищейки прочесали тракт и порасспрашивали в окрестных деревнях, но даже следов стоянки не обнаружили. Последней точкой их маршрута было поместье Нордов.

Рокотов резко обернулся.

— Сука!.. Так получается, это тот сопляк-фермер их всех положил? Раскромсал десяток вооруженных людей, включая трех магов? Вырезал группу, словно стадо овец⁈

Начальник гвардии скептически покачал головой.

— Никак нет. Это маловероятно. Я пробивал этого парня по нашим каналам. Беженец с севера, приблуда. В реестрах Гильдии Наемников он не значится, официального магического дара за ним не числится. Купил этот выморочный кусок земли за сбережения, доставшиеся от родителей. За ним не тянется никакого криминального шлейфа, обычный дворянчик, решившая поиграть в фермера. В одиночку он бы не справился с отрядом Кунжута. Даже если бы он оказался скрытым мастером клинка, три мага сожгли бы его на расстоянии прежде, чем он успел бы обнажить сталь. Скорее всего, кто-то из ваших прямых конкурентов узнал о рейде и перехватил наших людей по дороге.

Рокотов нахмурился, подходя к массивному дубовому столу.

— Допустим. Конкурентов у нас хватает, те же Залесские давно точат зубы на мои маршруты. Но как, черт возьми, объяснишь инцидент у трактира в Малых Вязях? Каким образом один из парней Кунжута — этот тупорылый Прохор — превратился в мертвяка и напал на меня⁈ Мой маг воздуха оказался без головы из-за этой твари! Некромантов ведь здесь сроду не водилось!

Барон в сердцах стукнул кулаком по столешнице. В Серой зоне, да и на ее границах, существовало железное, вбитое в подкорку правило: убиваешь кого-то или видишь умирающего — прострели ему башку или, лучше, отруби ее. Все бандиты это знали. Это гарантировало, что труп не поднимется из-за гнилого фона зоны.

— У меня есть теория на этот счет, господин барон, — мрачно произнес гвардеец. — Тот недоброжелатель, что перебил отряд Кунжута, специально не стал рубить головы. Он дождался, пока трупы под воздействием Серой зоны превратятся в нежить, а затем отловил одного и намеренно подкинул его к трактиру, где вы отдыхали. Спланированное покушение. Кто-то высчитал время поднятия, протащил труп через потайной ход в частоколе и спустил с поводка ровно в тот момент, когда вы вышли на крыльцо. Это тонкая работа профессионального диверсанта.

Рокотов даже рот приоткрыл от такого предположения.

— Как это коварно… и жестоко! — искренне возмутился барон, который сам регулярно практиковал шантаж и заказные убийства. — Какой мерзавец вообще мог додуматься до использования нежити как ручного ассасина⁈ Неужели Дресс? Но ведь он еще даже не должен был получить мое письмо! Кунжут не успел передать. Он не знает, что мне известно о пленнице в его подвалах…

В этот момент в дверь кабинета раздался суетливый, нервный стук.

— Войдите! — рявкнул Рокотов.

Дверь приоткрылась, и внутрь проскользнул управляющий поверенный барона. Лицо у него было белым как мел, а на лбу блестела испарина. Руки старика тряслись так сильно, что он судорожно комкал полы своего камзола.

— Ваша милость… господин барон! — срывающимся голосом залепетал он. — К нам явились из патрульной службы округа! С ними вооруженный конвой. Они требуют, чтобы вы немедленно проследовали с ними к главе стражи на допрос.

— Что за бред⁈ — Рокотов вытаращился на управляющего. — С какого перепугу мне с ними разговаривать? Я благородный барон, а не уличный вор! Я каждый месяц заношу главе стражи кошель, оттягивающий руки! Он должен был прислать вестника, предупредить меня о любых шероховатостях!

— Они… они утверждают, что это связано с каким-то письмом, ваша милость! — управляющий нервно сглотнул. — С письмом, которое сегодня утром кто-то подбросил прямо под дверь кабинета начальника гарнизона! Говорят, на нем ваша личная сургучная печать, хоть и сломанная. Дело пахнет обвинением в похищении человека!

— Чушь какая-то… — пробормотал Рокотов, чувствуя, как внутри начинает зарождаться холодный, липкий ком паники.

— И это еще не всё! — чуть ли не плача добавил управляющий. — Прямо перед патрульными к нам прискакал гонец от барона Дресса. Он заявил, что господин Дресс в ярости. Он сказал дословно: «Ваше поведение и ваши лживые заявления в стражу о том, что кого-то я держу у себя — это оскорбление. Вы нарываетесь на войну, Рокотов, и вы ее получите!»

Барон Рокотов замер. В кабинете повисла звенящая тишина. Кусочки мозаики вдруг сошлись в его голове в одну ужасающую картину.

Письмо. Его шантажное письмо барону Дрессу. Письмо, которое он передал Кунжуту для скрытной доставки.

— Грёбаный ублюдок! — вдруг истошно закричал Рокотов, сгребая со стола чернильницу и швыряя ее в стену. Черные брызги разлетелись по дорогим обоям. — Я не знаю, кто это сделал, но он взял письмо, которым я хотел выдоить из Дресса деньги за молчание, и отнес его легавым! Теперь стража знает о пленнице, а Дресс думает, что я хотел не договариваться, а целенаправленно копаю под него и сдаю страже! Блин… как бы это реально не обернулось полномасштабной войной с Дрессом! У него в подчинении сотня головорезов и магов! Он перекроет мне торговые тракты, пустит по ветру склады, а потом пришлет убийц прямо ко мне в постель!

Он тяжело задышал, опираясь руками о стол. Глаза барона лихорадочно бегали. Затем его взгляд сфокусировался на начальнике гвардии.

— Слушай меня внимательно, — прошипел Рокотов. — Срочно. Прямо этой ночью. Пошли нормальных людей к этому дворянчику на ферму Нордов. Пусть схватят его, скрутят и выбьют всё дерьмо! Я хочу знать, кто именно ошивался на его земле, когда его должна были схватить наши, кто перебил Кунжута и кто забрал мое письмо! Мне нужны имена тех, кто меня подставил!

Гвардеец коротко, по-армейски кивнул:

— Будет сделано, господин барон. Выжмем из сопляка всё до капли. К утру он всё расскажет.

Друзья! Пяточек несет вам палку и ждет лайков как похвалу!

Как только скрытая сумерками фигура Комара растворилась за воротами, унося с собой компромат на барона, Кира задумчиво посмотрела ему вслед.

— Господин Артур, — тихо начала она, переведя взгляд на раскинувшееся перед домом свежевспаханное поле. — Не сочтите за дерзость… не будет ли это неприличным вопросом? Насколько нам хватит средств на обеспечение фермы?

Я, опершись на копье-посох, пожал плечами:

— Я думаю, что вопрос вполне резонный.

— Думаете? — она пытливо посмотрела мне в глаза. — И сколько у вас средств?

Я перевел взгляд на два пузатых мешка, оставленных зомби-курьером у моих ног.

— Наверняка немало.

Кира чуть покраснела, но отступать не собиралась. — Так… а вы не против, если мы прямо сейчас пойдем и пересчитаем всё, что у вас есть? Я ни на что не намекаю, но мы же еще собираемся коров у Бира покупать. И, как я понимаю, после сева ржи нам нужно будет подумать, как хотя бы минимально обустроить ваш господский дом и остальное поместье. Зима придет быстрее, чем кажется.

Я посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. — Возражаю ли я? Я буду только рад, госпожа Кира.

И это было сказано абсолютно искренне. Конечно, как Генерал Мироздания, я прекрасно умел вести учёт ресурсов, выстраивать логистику и оценивать потери. Но, откровенно говоря, никогда не любил это дело. Мне куда больше нравилось направлять орды неутомимых мертвяков на тупоголовых демонов, предоставляя подсчет провианта и золота интендантам. Но то было в прошлой жизни. А сейчас я ушел на пенсию и хотел заниматься хозяйством. Ферма любит счет.

Девушка воспряла духом, ободренная моим подбадриванием.

— Тогда пойдемте, — решительно кивнула Кира и подхватила один из тяжелых мешков. Второй взял я.

Мы зашли в летнюю кухоньку. Я сходил в дом, выгреб из своих седельных сумок все остатки наличности и трофеи, собранные за последние сутки, и, вернувшись, вывалил их на грубо сколоченный стол. При свете масляной лампы образовалась весьма живописная куча.

— Итак, приступим к инвентаризации, — потер я руки. — Вот это, — я отодвинул небольшую горстку серебра в сторону, — остаток от моей поездки в Сонмище.

Кира деловито кивнула, быстро пересчитав монеты и сложив их в ровные столбики, и стала вести запись заготовленными чернилами на бумаге: — Двести двадцать серебряных.

— Дальше, — я высыпал на стол содержимое десятка кошелей, снятых ночью с наемников Кунжута. Бандиты оказались ребятами небогатыми, носили с собой лишь на выпивку и шлюх — по восемь-пятнадцать монет на брата.

— Еще ровно сотня серебром, — сказала Кира после пересчета.

— А это? — Кира указала на сваленное в углу кухни оружие.

— Трофеи, которые пойдут на продажу, — пояснил я. — Три тяжелых арбалета. Оружие хорошее, на черном рынке уйдут по двенадцать-пятнадцать серебряных за штуку.

— Запишем в актив еще сорок монет, — вставила Кира.

— Дальше — семь мечей. Сталь паршивая, но металл в Серой зоне всегда в цене. Отдам кузнецу на переплавку, по пять монет за клинок он точно даст.

— Это еще тридцать пять, — записала Кира.

Я потянулся к карману и выложил на стол два тусклых кристалла на цепочках. — Амулеты-накопители, снятые с магов. Сейчас они пустые, выпиты до дна, но сама артефактная основа стоит дорого.

— Монеток по тридцать за каждый выручим легко. Плюс шестьдесят в казну, — прикинув в уме, сказала Кира.

«Она неплохо разбирается в стоимости артефактов, — подметил я про себя. — А значит, в прошлом была способной магиней».

Я развязал тесемки на двух мешках, принесенных Комаром, и высыпал содержимое. По кухне раздался металлический звон. Кунжут, будучи в прошлом купцом, оказался человеком запасливым и крайне осторожным: свою заначку «на черный день» он хранил в тайниках раздельно.

Кира деловито принялась сортировать богатство бандита. — Сто восемьдесят серебряных… — заключила она, раскладывая монеты. — И двадцать пять золотых.

Девушка явно не удивилась золоту, хотя состояние было приличным, подметил я — значит, раньше и сама в деньгах не нуждалась.

Кира быстро вывела пером новые цифры. — Если всё сложить и продать трофеи, — пробормотала она, хмуря лоб, — у нас получается тысяча сто тридцать пять серебряных монет. Или пятьдесят шесть золотых с лишним.

Мы переглянулись. Золото в Империи ценилось высоко. При стандартном курсе один золотой шел за двадцать серебряных.

— Звучит неплохо, — хмыкнул я.

— Но давайте прикинем расходы, — деловито продолжила Кира. — Коза стоит монет пять-семь, но она у нас уже есть. Кузнечный заказ на петли и засов для ворот обошелся вам в сорок пять серебряных, но вы его уже оплатили, осталось только забрать.

— Что у нас горит? — спросил я.

— Коровы Бира, — тут же отозвалась она, включаясь в режим управляющей. — Стадо неважно, так что отдаст он его дешево. Монет сорок-шестьдесят за всех.

— Принято. Дальше — стройка, — я загнул палец. — Нам нужен нормальный лес или доски от барона Корфа, чтобы восстановить коровник,

— Это съест еще от восьмидесяти до ста двадцати серебряных, — подхватила Кира. — Плюс, вы не собираетесь вечно спать в летнем домике. Нормальная кровать, стол и минимальная обстановка в барский дом — полтинник серебром минимум.

— Согласен, — киваю.

— И зерно, — добавила девушка. — Посевной материал и немного про запас в амбары. Около сорока монет.

Я подвел мысленный итог.

— Обязательных трат на ближайшее время у нас набирается монет на двести пятьдесят-двести восемьдесят.

Кира черкнула пером по бумаге, вычитая эту сумму из общего капитала.

— После трат останется примерно восемьсот сорок серебряных. Или сорок два золотых.

Я откинулся на спинку стула, глядя на ровные столбики монет. Цифры говорили сами за себя. Экспедиция с бароном Дрессом, в которую меня так активно сватал Роджер, сулила полсотни золотых за один выход — сумму, почти равную всему нашему нынешнему капиталу.

Кира посмотрела на меня испытывающе:

— Понимаете, что это значит, господин некромант?

— Это значит, госпожа Кира, — я устало потер глаза, — что у нас есть примерно месяц активного восстановления фермы, прежде чем нам придется крепко задуматься об источнике дохода. Ферма пока только жрет деньги и ничего не зарабатывает. Так что в монастырские развалины я пойду в любом случае. И камень добуду, и золотишком разживусь.

— Как скажете, — Кира явно была не в восторге от этого похода, вон как вздохнула.

— Наши сбережения я поручаю вести вам, если вы не против, — добавил я.

— Конечно, не против, — с готовностью кивнула Кира. — Спасибо за доверие,

Мое чутье некроманта тревожно звякнуло.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. В лесу, совсем рядом с границей поместья, появились посторонние. Не одинокий путник, не зверь. Несколько человеческих аур, двигающихся скрытно, перебежками.

Медленно переведя взгляд от разложенных на столе монет к окну, за которым уже сгустилась непроглядная темень, я ровным голосом произнес:

— Госпожа Кира, вам лучше сейчас побыть в доме.

Кира, до этого увлеченно сортировавшая серебро, замерла и подняла на меня глаза. — Займитесь упаковкой и сортировкой наших сбережений, — продолжил я, не сводя взгляда с черного квадрата окна. Я кивнул на оружие бандитов. — Подготовьте то, что мы послезавтра повезем на продажу в город. Мне как раз нужно будет смотаться в Сонмище, забрать у кузнеца петли и запор для ворот.

Пока я говорил, мое тело двигалось само собой. Старые, въевшиеся в мышечную память рефлексы. Я встал из-за стола, привычным движением поправил ножны и защелкнул на поясе крепление меча. Затем шагнул к углу, где были свалены трофеи, придирчиво выбрал самый хорошо сохранившийся трофейный арбалет и закинул на плечо тугой колчан с тяжелыми болтами.

Кира встревоженно посмотрела на мои приготовления. Ее пальцы нервно сжали край стола.

— У нас гости? — тихо спросила она.

Я щелкнул механизмом арбалета, проверяя натяжение тетивы. — Верно.

— Пожалуйста, хотя бы не идите один, — в ее голосе промелькнула неподдельная тревога.

Я усмехнулся, закидывая арбалет на сгиб локтя. — Конечно, нет. Куда ж я один? Прихвачу с собой Пятачка. Надо же ему выгуляться перед сном. Тем более, он всё равно ощущает себя собакой — вот пусть и поработает сторожевым псом.

Я подмигнул девушке и, толкнув дверь, шагнул в прохладную ночную темноту двора. Пора было встречать гостей.

Поместье Артура Горда

Соня, крепко сжимая в руках рукояти двух изогнутых сабель, вела свою бригаду в обход поместья. Ночной лес, пропитанный гнилостным духом Серой зоны, не пугал ее. Пугала скука.

Она чувствовала раздражение от того, что ей, отборному бойцу-физику, и ее парням, которых она нещадно гоняла на тренировках каждый день до седьмого пота, поручили такое непыльное дело. Брать какого-то фермера-недоучку? Дворянчика, беженца с севера? Да ее отряд мог бы городскую стражу или патрульных на куски порвать, а тут один сопляк на всё поместье. Ну что за бред?

Соня раздраженно поправила тугой рыжий хвост за спиной, чтобы волосы не лезли в лицо в случае драки. Впрочем, какая тут драка? Какое бы ни было плевое задание, это всё равно дело, а за дело барон Рокотов платит звонким золотом.

Позади нее, стараясь ступать бесшумно, шли двое ее бойцов. Они целенаправленно огибали главный дом, направляясь сразу к гостевому домику, где сквозь щели в ставнях пробивался тусклый свет масляной лампы. Соня заранее приметила удобный путь: они шли прямо к той прорехе в частоколе, где хозяин уже успел выкопать подгнившие бревна, но еще не вставил новые. Идеальный вход. Она была в кожаной безрукавке и шортиках — мускулистая и гибкая, но бойцы ее знали на своем опыте: смотреть на ее ножки не стоит, опасно, удар кулака мага-физика пробьет грудину.

Вдруг сзади раздался громкий, предательский хруст веток.

Соня резко обернулась.

— Не стойте столбом, болваны! — злобно зашипела она на своих людей. — Чего шумите, как…

Слова застряли у нее в горле.

Из густого подлеска, ломая кусты, как сухие спички, выскочил огромный, покрытый костяными наростами вепрь. Тварь неслась с пугающей скоростью, прямо на ее бойцов. Соня охреневшими глазами смотрела, как гигантский костяной набалдашник на конце хвоста мутанта со свистом рассек воздух и буквально располосовал одного из ее людей — крепкого, опытного физика — от ключицы до бедра.

Второй бандит даже не успел закричать, когда клыки вепря отбросили его в сторону, как тряпичную куклу.

Бесстрашие, вбитое годами тренировок, взяло верх над шоком. Соня с яростным криком бросилась вперед, хлестнув саблями крест-накрест. Сталь со звоном ударила по костяной броне твари на морде, высекая искры. Сила удара заставила вепря мотнуть головой и на секунду отшатнуться от растерзанных тел, но бойцам Сони это уже не помогло. Они лежали неподвижными, окровавленными кусками мяса.

Мутант яростно зарычал, пустив из ноздрей густой пар, и развернулся к девушке. Соня попятилась. Весь вепрь был покрыт шипами, от него несло смертью. Поджилки предательски затряслись, но разбойница заставила себя оскалиться, крепче сжимая сабли.

— Ну, значит, этому дворянчику повезло, что сегодня он не станет твоим ужином! — процедила она сквозь зубы. — Он наверняка даже не подозревает что ты тут расхаживаешь, тварь!

Она снова накинулась на монстра, обрушивая град рубящих ударов по морде и шее, но лезвия сабель лишь впустую скользили по костяной броне, не причиняя сверхмутанту никакого вреда. Отдача от ударов сушила руки.

Соня отшатнулась, чудом увернувшись от клацнувших у самого лица клыков. До нее дошло: этого зверя простым железом не замочить. Это даже не просто мутант, а какая-то непобедимая хрень из глубин Серой зоны!

Бросив попытки пробить броню, Соня развернулась и бросилась бежать прочь, в спасительную темноту леса, надеясь увести тварь за собой или хотя бы найти остальных членов своей банды, которые должны были заходить на ферму с другой стороны.

Она выскочила на небольшую полянку и резко затормозила, едва не споткнувшись.

Перед ней лежали трупы ее людей. Тех самых, что должны были атаковать фасад. Из их животов торчали арбалетные болты.

— Что за хрень! Почему вы подставились, дебилы⁈ — в голос зарычала Соня, чувствуя, как холодный пот заливает спину.

В этот момент из темноты со свистом вылетел очередной болт. Соня инстинктивно вскинула саблю, отбивая снаряд в сторону. И тут же, не раздумывая, единым слитным движением швырнула второй клинок туда, откуда прилетел снаряд.

Сабля с влажным хрустом вонзилась в голову высокой фигуре, стоящей в тени деревьев. Фигура пошатнулась, но не упала.

Соня истерично, злобно засмеялась. — Ну что, грёбаный ублюдок, сдох⁈ Ха-ха-ха!

Смех оборвался, когда фигура вдруг жутко, булькающе захрипела и медленно шагнула на лунный свет. У нее изо лба торчала рукоять Сониной сабли, но это не мешало мертвецу идти вперед. В тусклом свете разбойница с ужасом узнала в ожившем трупе Билла — одного из своих.

— Билл?.. — прохрипела Соня, отступая на шаг.

Мертвый Билл вдруг сорвался с места, бросился на нее и с нечеловеческой силой сомкнул холодные, окоченевшие пальцы на ее шее. Они сцепились вплотную, грудь в грудь, — для сабли тут не осталось ни замаха, ни даже места ткнуть. Соня выронила бесполезный клинок. Захрипев от ярости и нехватки воздуха, она схватила торчащий в голове мертвеца клинок и дернула глубже. Сталь прошила кость и вошла в мозг. Билл мгновенно обмяк, и пальцы на её шее разжались сами собой. Упокоенный труп кулем рухнул ей под ноги.

— Что за чертовщина здесь происходит⁈ — в отчаянии закричала Соня, оглядываясь по сторонам и тяжело дыша.

— Похоже, здесь завелись мертвяки, — раздался из темноты спокойный, слегка насмешливый голос.

Из-за деревьев неспешно вышел молодой парень с расслабленной улыбкой на лице. В одной руке он держал разряженный арбалет, в другой — обнаженный, тускло поблескивающий меч. Соня поняла, что этот ублюдок выпустил в нее болт, стоя за мертвяком Биллом. Дворянин отбросил арбалет.

— Ну-ка, ну-ка, — протянул он, оглядывая поляну. — Похоже, вы остались одни, госпожа незваная гостья.

Соня хмуро, исподлобья посмотрела на него. В этом парне всё было неправильно. Он стоял посреди леса, полного трупов и нежити, ночью, после нападения целой банды… и совершенно не выглядел испуганным. Наоборот, он улыбался, словно всё шло по его плану.

Впрочем, Соня быстро оценила обстановку. Огромного кабана здесь не было. Других мертвяков поблизости она больше не видела. Перед ней стоял лишь один человек с мечом. Ее цель. Этого парня надо было брать. В конце концов, нужно было выполнить задание Рокотова, иначе зачем она потеряла здесь всех своих людей?

Соня перехватила оставшуюся саблю поудобнее и хищно улыбнулась. — Знаешь, как тебе не повезло сегодня? — процедила она, шагая к нему. — Я потеряла здесь своих людей. А значит, тебе кранты!

С яростным боевым криком Соня бросилась вперед, намереваясь разрубить этого наглого фермера пополам.

Клинок Сони метнулся вперед с нечеловеческой скоростью, на которую был способен только тренированный маг-физик. Она вложила в этот удар всю свою злость, ожидая, что наглый дворянчик просто не успеет среагировать.

Но сталь неожиданно встретила сталь. Меч Артура ответил молниеносным выпадом и не просто выдержал удар, а жестко отбил его с такой сокрушительной силой, что Соня отшатнулась, едва не выронив саблю. Она удивленно вытаращилась на фермера. Как такое возможно⁈

Сцепив зубы, разбойница снова размахнулась и обрушила на него град низких, подрезающих взмахов. Но дворянчик парировал их все, даже не сбив дыхания. Его клинковая вязь была идеальной.

И тут, в короткой паузе между ударами, Соня заметила, как взгляд противника откровенно скользнул по её обнаженным ногам.

— Да как ты смеешь смотреть на меня⁈ — в ярости зарычала она.

Дворянчик лишь удивленно вскинул брови: — А чего ты на меня нападаешь?

И неожиданно он сам перешел в наступление.

Его атаки обрушились на Соню, словно стальной ураган. Они были настолько быстрыми и чудовищно тяжелыми, что разбойница мгновенно вспотела, отчаянно отражая сыплющиеся со всех сторон удары. От звона металла закладывало уши, запястье горело огнем. Соня вдруг с кристальной ясностью поняла, что еще немного — и он просто разрубит ее на куски.

Разорвав дистанцию, она отскочила в тень за толстый ствол дерева и, тяжело дыша, прохрипела: — Ты… ты физик!

— Я много кто, госпожа гостья, — донесся до нее спокойный, ровный голос дворянина.

Соню пронзил ледяной страх. Где-то совсем рядом в лесной темноте снова жутко захрустели ветки и раздался тяжелый рык мертвого кабана-мутанта. И тут до девушки окончательно дошло: надо валить. Валить прочь из этого чертового леса, с этой чертовой фермы, потому что здесь происходит что-то вообще за гранью понимания.

Резко развернувшись, Соня бросилась со всех ног прочь. Она неслась сквозь подлесок, виляя и петляя между деревьями, не оглядываясь, лишь бы опасный дворянин не подстрелил ее в спину арбалетным болтом.

— Куда же вы, госпожа гостья? — насмешливо бросил ей вслед этот монстр с мечом.

Но этот голос заставил Соню лишь пришпорить саму себя еще сильнее. Этот парень пугал ее до чертиков. Он ее совершенно не боялся, он был быстрее, он был сильнее ее. Сердце разбойницы колотилось в горле от животного ужаса. Этот спокойный улыбающийся фермер пугал ее куда страшнее, чем любая дикая нежить из глубин Серой зоны.

Так она и бежала, задыхаясь, спотыкаясь о корни и глотая панику, не останавливаясь до самого поместья барона Рокотова, а прибежав и глянув в пруд на свое отражение, увидела незнакомую девушку с полностью седой косой, болтающейся на груди.

Я посмотрел вслед убегающей воительнице, чья тугая рыжая коса прямо на глазах, в свете луны, стремительно выцветала, став абсолютно седой. Я лишь усмехнулся. Догнать-то я её, конечно, мог, но бегать за ней по ночному лесу, отбивая ноги о корни? Нет уж, увольте. Свою порцию впечатлений она получила сполна.

Из кустов, радостно ломая ветки, выскочил Пятачок. Сбросив со спины два растерзанных трупа, которые он приволок в качестве трофеев, сверхмутант подлетел ко мне и принялся усердно вылизывать мне руку своим шершавым, холодным мертвецким языком.

— Фу, Пятачок, отставить нежности! — поморщился я, вытирая ладонь о штаны. — Ты где этим языком только что лазил? Хороший мальчик, конечно, но ты не мой пес, ты мой плуг!

Я оглядел полянку. Итого у нас тут валялась пятерка свежих жмуриков. Выходит, эта полуголая девица в шортиках притащила с собой целую бригаду, решив взять меня числом. Наивная.

А теперь к приятному — бухгалтерия. За эту короткую стычку я получил отличный профит. Сорок морт прилетело за четверых обычных бойцов — по десятке за каждого. И еще двадцать пять — за того бедолагу-физика, которого располосовал Пятачок. Да, одно из приятных правил моей профессии: если моя нежить кого-то убивает, энергия всё равно исправно течет ко мне в резерв. Пассивный доход, чтоб его.

Правда, были и убытки. Десятку морт я безвозвратно потерял, когда эта истеричная барышня добила поднятого мной Билла, всадив ему кинжал в мозг. Когда твоего мертвяка уничтожают — вложенная энергия сгорает навсегда. Таковы правила игры. Так что чистыми я заработал пятьдесят пять морт. Прибавив их к своим остаткам, я с удовлетворением ощутил в резерве плотные, пульсирующие семьдесят пять морт. Жить можно!

Собственно, именно эти семьдесят пять морт, влитые в собственное тело для физического усиления, и позволили мне на равных махаться с магом-физиком в шортиках. А уж в плане фехтования я превосходил её на голову. Спасибо дяде Грандику, лучшему из лучших мечнику — он в свое время гонял меня на мечах так, что кровавые мозоли не сходили месяцами.

Теперь эти морты вернул в Источник. Недолго думая, я решил пустить ресурс в дело. Потратив сорок морт, я поднял из свежих трупов четверку мертвяков ранга «Старый».

— Так, вы двое, — я ткнул пальцем в пару новобранцев. — Берете вон того, с пробитой башкой, и закапываете где-нибудь в лесу. Потом догоняете нас.

Оставив похоронную команду за работой, я вместе с оставшимися двумя мертвяками и Пятачком, который счастливо наворачивал вокруг нас круги, двинулся к полю. На краю участка были сложены сельскохозяйственные инструменты. Я выдал мертвякам лопаты и вилы-тройчатки, а когда подошли еще двое, вбил в их пустые головы простую команду.

Нужно было заняться боронованием. Кабан знатно перепахал землю своим хвостом, но теперь эти крупные, слипшиеся комья чернозема нужно было разбить и выровнять. Чем раньше это сделаешь перед севом, тем лучше. Не то чтобы я был потомственным агрономом, но перед тем, как отправиться в эту глушь, я успел полистать пару умных книжек в библиотеке столицы округа.

Оставив бригаду монотонно махать вилами и лопатами, я направился к гостевому домику.

На крыльце, скрестив руки на груди, стояла Кира. А вокруг домика, взяв его в плотное кольцо, нерушимыми статуями застыли десять батраков, которых я оставил здесь перед уходом.

— Вы опять сделали меня пленницей, — вместо приветствия заявила девушка.

— Я просто оставил вам телохранителей, — миролюбиво поправил я, поднимаясь по ступенькам.

Кира прислушалась к звукам, доносящимся из темноты. — Что в поле за шум? Как будто кто-то землю копает.

— Именно что копают, — кивнул я. — Вернее, проводят боронование. Разбивают комья после Пятачка.

Кира с искренним удивлением посмотрела на меня, даже руки опустила. — Вы что-то знаете о сельском хозяйстве?

— Ну я же не только мертвяков умею поднимать и бандитов по лесам гонять, — слегка обиженно пробурчал я.

Кира вдруг тепло улыбнулась.

— Знаете, я тут подумала: Озимую рожь мы посеем, но нормальный урожай получим только следующим летом. А нам нужно что-то собрать уже сейчас, и для себя, и на продажу. Может, часть поля засеем гречихой и горохом? Они растут очень быстро. Буквально дней через десять уже появятся хорошие всходы, а там и до сбора недалеко.

— Отличная идея, — восхитился я. — Мне как раз надо в город за петлями и запором. Завтра заодно закупимся семян, а затем посеем на ту часть поля, которую сейчас как раз боронят наши новые батраки.

Я смачно зевнул, прикрыв рот рукой. — Но сейчас предлагаю отправиться спать. Ночка выдалась насыщенной.

— Да, хорошо. Спокойной ночи, господин Артур, — кивнула она и скрылась за своей дверью.

Я прошел по коридору в свою каморку, скинул сапоги и прислушался. В первую ночь в это время раздался характерный скрежет — Кира подпирала дверь стулом и задвигала засов, соблюдая технику безопасности против некроманта в соседней комнате.

Но сегодня было тихо. Даже не скрипнула защелка. Странно. Похоже, ощутила себя в безопасности. Неудивительно — с Пяточком во дворе никто не страшен. Я зевнул, заваливаясь на деревянную кровать.

Поместье барона Рокотова

Барон Рокотов сидел в своем кабинете, тяжело опершись локтями о столешницу. Рядом, заложив руки за спину, застыл начальник гвардии. Оба они сейчас молча, неверящими взглядами пялились на стоящую перед ними наемницу. Точнее, на ее волосы.

Еще вчера Соня щеголяла тугой, ярко-рыжей косой. Сегодня эта коса висела на ее груди безжизненной пепельно-седой веревкой. Девушка постарела за одну ночь, а под глазами залегли глубокие черные тени.

— Вы на кого меня послали? — хрипло, с надрывом спросила Соня, нарушив тишину. — На этого сопляка надо было идти не одним отрядом! Тремя, как минимум! Он первоклассный физик! И еще этот чертов кабан!

Рокотов моргнул, стряхивая оцепенение, и подозрительно прищурился: — Ты вообще не бредишь, девка? Какой кабан?

Соня нервно хмыкнула, широко расставила ноги и упрямо скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь.

— Вы как хотите, господин барон, но я к нему больше не пойду. — Она перехватила тяжелый, давящий взгляд начальника гвардии и торопливо поправилась: — Не пойду меньше чем за тройной тариф.

— Что еще за кабан? — нахмурился начальник гвардии, проигнорировав ее финансовые претензии.

— Мутант-мертвяк! Огромный сверхмутант с костяным хвостом! — выпалила Соня. — И мертвяки! Они там кишат вокруг этой фермы! А еще мой Билл поднялся и напал на меня!

Гвардеец задумчиво потер подбородок.

— Ну, лес в Серой зоне всегда кишит мертвяками, — рассудительно заметил он. — Это не новость. То, что ты нарвалась ночью на мутанта высокого уровня — это, конечно, прискорбно. Но тут ничего не попишешь, на дорогах давно безобразие творится. Как раз о вепре и болтают. И куда только патрульная стража смотрит?

— Хрен с ней, со стражей, — отрезал Рокотов, раздраженно барабаня пальцами по столу. — Что делать будем?

— Есть одна зацепка, господин барон, — ответил гвардеец. — Мои люди нашли информацию, что этого дворянчика с фермы позвали участвовать в экспедиции барона Дресса. В монастырские развалины.

Рокотов резко вскинул голову. Его глаза хищно сузились.

— Сука… — медленно протянул барон, и криминальный пазл в его голове начал складываться. — Значит, этот сопляк работает на Дресса! Раз он участвует в его экспедиции — значит, это одна большая подстава! Дресс как-то пронюхал, что я хочу за свое молчание выдоить из него золото, устроил ловушку Кунжуту, перехватил мое письмо и сам скинул его патрульным!

Барон вскочил и нервно прошелся по кабинету.

— Но это же тупо! — воскликнул Рокотов. — С одной стороны, он сделал это, чтобы иметь ко мне официальные претензии. Но с другой — он же сам себя подставил перед стражей! Засветил информацию о пленнице!

— А может быть, дело в том, что патрульные тоже куплены? — вкрадчиво предположил начальник гвардии. — И на самом деле всё это — просто дешевый театр перед вами, господин барон. Многоходовочка, чтобы прижать вас к ногтю и заставить платить.

Рокотов округлил глаза, останавливаясь как вкопанный.

— Точно! — выдохнул он, хлопнув кулаком по ладони. — Грёбаный Дресс!

— Мы отправим Соню в эту экспедицию, — произнес гвардеец, озвучивая созревший план. — Как еще одного члена отряда, добровольца-наемника. Никто из посторонних не знает, что она служит вам, господин барон.

— Отлично, — Рокотов плотоядно ухмыльнулся, возвращаясь в кресло. Его взгляд привычно заскользил по фигуре наемницы, нагло задержавшись на ее голых, мускулистых ногах.

— Глаза выше, — холодно процедила Соня.

Рокотов хмыкнул и послушно поднял взгляд на ее лицо.

— Будешь участвовать в экспедиции и наблюдать за этим дворянчиком, — приказал барон. — Будешь смотреть и слушать. Возможно, узнаешь, какую конкретно подставу они состряпали против меня. И в какой сговор он вошел с людьми Дресса. А как только поймешь, что к чему… там же его и грохнешь. В развалинах всё можно списать на нежить.

От этих слов Соню ощутимо передернуло. Плечи наемницы напряглись, а в глазах снова мелькнул тот самый ужас. Она не горела желанием снова встречаться с тем парнем. Спорить с бароном она, конечно, не могла — это было равносильно самоубийству.

— Хорошо, — глухо отозвалась она, с трудом проглотив ком в горле. — Я всё сделаю. Единственное, что прошу — дайте мне с собой еще хотя бы двоих нормальных бойцов. Одна я к нему больше не сунусь.

Рано поутру, еще до зари, когда небо над Серой зоной только-только начало наливаться бледным свинцом, я уже вышел во двор. После ночной стычки спалось прекрасно, но проснулся я ещё до рассвета.

Умылся ледяной водой из бочки, отфыркиваясь и прогоняя остатки сна. Вдалеке, на свежевспаханном поле, еще копошились во мраке мои новые батраки, завершая боронование.

Первым делом я направился к курятнику и отворил дверцу. Куры недовольно заквохтали во сне. Педро, который обычно орал как резаный с первыми лучами солнца, был еще совершенно заспанным и даже не думал кукарекать. Он приоткрыл один глаз, нахохлился и посмотрел на меня с явным недовольством.

— Не всё же тебе меня будить, пернатый, — со злорадством бросил я ему, щедро сыпанув в деревянную кормушку пару горстей зерна. — Сладка месть.

Оставив разозленного петуха приходить в себя, я пошел в сарай проведать Сирень. Надо было ее доить. Обычно этим занималась Кира, но я решил, что пора брать хозяйство в свои руки — хм, в прямом смысле слова. Генерал Мироздания, повелитель мертвых легионов, гроза демонов… пришел доить козу.

Я пододвинул небольшую скамейку, уселся перед козой и замер. Сирень посмотрела на меня. Я посмотрел на нее. Потом перевел взгляд на вымя. Что делать дальше, я имел слабое представление.

И тут от дверей послышался тихий смешок.

Я обернулся. В дверном проеме стояла Кира и искренне улыбалась. Она оделась в простое, но чистое легкое платьице, а свои золотые волосы сплела в тугую косу. Ей это очень шло. Эта коса почему-то живо напомнила мне вчерашнюю рыжую воительницу-физика, правда, золотистый цвет мне был больше по душе. Да и характер у моей работницы был куда приятнее.

— А как это вообще делается? — сконфуженно спросил я, разводя руками.

— Давай научу, господин некромант, — тепло улыбнулась Кира, подходя ближе.

Я уступил место, и она присела на табурет и подставила ведро. Коза, признав знакомые руки, тихо и довольно заблеяла.

— Сначала нужно зажать основание вот так, большим и указательным пальцем, чтобы молоко не ушло обратно вверх. А потом плавно, но уверенно сжимать остальными пальцами, сверху вниз. Раз-два, раз-два. Никаких резких рывков, ей должно быть комфортно.

Кира сделала несколько движений, и в ведро с ритмичным звоном ударили тугие белые струи.

— Понял? Попробуй.

Я кивнул, пересел на табурет и аккуратно ухватился за дело. Получалось с трудом: пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча или формировать плетения морт, казались деревянными. Коза недовольно переступила копытами, но я упрямо продолжил. Спустя пару минут дело пошло. Это оказалось целым искусством!

— Век живи — век учись, господин некромант, — задумчиво произнес я.

Кира с улыбкой сказала:

— Я не представляла это так. Думала, вы ни за что не возьметесь за дойку, господин некромант.

— Я люблю учиться новому и не брезгливый, как вы заметили, госпожа Кира, — хмыкнул я, методично наполняя ведро.

Когда молоко было надоено, Кира забрала тяжелое ведро и понесла его в погреб под гостевым домиком, чтобы перелить в специальную каменную кладку — что-то вроде большого холодного таза, где удой мог храниться, не скисая.

Я спустился следом за ней.

— Сегодня поедем в город, — сказал я, наблюдая, как она ловко переливает белую жидкость. — Надо забрать заказ у кузнеца и прикупить семян.

— Отлично, — кивнула Кира, вытирая руки полотенцем. — Снова возьмем Дорожку?

— Ага, на Дорожке поедем.

Пока мы поднимались наверх, я прокручивал в голове наши планы. График вырисовывался на редкость плотный. До закрытия окна сева оставалось буквально три-четыре недели. Дедлайн диктовал сроки. Восстановить магический колодец или заняться серьезным ремонтом дома можно и позже, но если не успеем посеять сейчас — останемся без запасов. Озимая рожь всё равно даст нормальный урожай только следующей весной или летом, и придать этой земле Нордов прежнюю магическую силу можно и после сева.

А значит, экспедиция в монастырские развалины с капитаном Роджером и людьми барона Дресса подождет. Отправлюсь туда как раз после сева со спокойной душой.

Кира ушла к себе в комнату — готовиться к поездке. Я же тем временем решил запустить лесозаготовительный конвейер.

Вызвав из оцепления пару своих самых сильных мертвяков ранга «Матёрый», я всучил им в руки топоры и повел в лес. Там, выбрав подходящие деревья, я наглядно, словно неразумным детям, показал алгоритм: как рубить ствол, как очищать его от веток и как волоком тащить готовые бревна к прорехам в нашем частоколе.

Затем приставил к делу еще парочку мертвяков уже на самом участке. Этим досталась задача посложнее — я показал, как заострять концы бревен топором и вкапывать их в землю, закрывая бреши в заборе. Не факт, конечно, что с первого раза у них выйдет нормально, не приходилось рассчитывать на ровный строй кольев, но будем тренироваться. По факту скорректирую. Благо, рабочая сила не устает, не просит пить и не жалуется на мозоли.

Пока «Матёрые» с глухим стуком врубались в древесину, я отправился вызволять Дорожку из сарая. Быстро запряг лошадь в телегу и подъехал к крыльцу гостевого домика.

Дверь скрипнула, и на улицу вышла Кира. Она была всё в том же легком платьице, в котором доила козу. Видимо, это был ее единственный парадно-выходной наряд. Рулон ткани мы ей купили, но сшить себе новых платьев она пока не успела. Жалко, этому нельзя обучить мертвяков. Я спешился, галантно протянул ей руку и помог забраться на жесткое сиденье телеги. Девушка с благодарностью кивнула, устраиваясь рядом.

Я уже собирался трогать, как вдруг из-за угла дома выскочил Пятачок. Сверххряк, который всё утро увлеченно рылся где-то на заднем дворе, подбежал к телеге и восторженно хрюкнул, явно намереваясь увязаться с нами в город — вот бы ему обрадовались горожане.

— А ну, стоять! — строго прикрикнул я, вкладывая в голос силу приказа. — Остаешься дома! Охранять территорию, понял?

Пятачок тут же послушно замер. Выполнив команду, он задрал трубой свой хвост с массивным костяным набалдашником и принялся угрожающе махать им из стороны в сторону, внимательно оглядывая пустой двор в поисках воображаемых врагов.

Мы выехали за ворота. Пока Дорожка неспешно трусила по тракту, я погрузился в себя, проводя ревизию своих морт.

Усилие воли — и я вытянул энергию смерти из собственных мышц, снова забрасывая её в свой внутренний Источник. Тело тут же налилось привычной человеческой тяжестью, сверхрефлексы ушли, вернув меня в прежнее, базовое состояние.

Механика моей магии была прагматичной. Когда морты лежат в Источнике, я могу тратить их как угодно: пускать на усиление собственного тела, поднимать новых мертвяков или творить прочие некромантские манипуляции. Если я вливаю морты в себя, становясь быстрее и сильнее, это не значит, что они сгорают. В любой момент я могу забрать эту энергию обратно в Источник.

По сути, морты способны напрямую усиливать только меня самого, либо эволюционировать мою нежить. Обычного человека такая энергия убила бы или свела с ума, но некромант всегда балансирует на тонкой грани между жизнью и смертью, поэтому на меня этот ресурс действует как лучший в мире допинг. Помню, как-то в рамках эксперимента я влил в себя сто тысяч морт и смог побороться на равных с Ледзором Одиннадцатипалым, а он, на секундочку, Высший Грандмастер-физик.

До Сонмища добрались без приключений и сразу направились к кузне.

Знакомый молодой кузнец, завидев нас, приветливо махнул рукой и отложил поделку. — О, прибыли! — улыбнулся он, утирая пот со лба. — Ваш заказ готов, сейчас принесу.

Он скрылся где-то в глубине пыльного склада и вскоре вытащил на свет тяжелые, добротно скованные железные петли и массивный засов для ворот. Я придирчиво оглядел работу, проверил ход засова и одобрительно кивнул: — Отлично, беру. Слушай, мастер, нам бы не помешало еще кое-что из инвентаря. Дай-ка еще тройку лопат и столько же вил, да еще что-то по хозяйству. Найдется?

— Ого, — кузнец удивленно вскинул брови, собирая инструмент. — Неужели работников на ферму наняли?

— Верно, — усмехнулся я, расплачиваясь серебром.

Мы загрузили тяжелое железо и черенки лопат в телегу. Я уже взялся за вожжи, но затем обернулся к кузнецу: — Кстати, не подскажешь, где проживает барон Корф?

— Барон Корф? Да кто ж его не знает, — пожал плечами парень. — Он же владеет здешней крупной деревообрабатывающей фабрикой. Вам нужно ехать по главному тракту на восток, а у старой мельницы будет широкий поворот направо. Там его поместье и склады, не пропустите.

Поблагодарив кузнеца, мы с Кирой вышли из лавки, забрались в повозку, и я дернул вожжи. Дорожка неторопливо зашагала по мощеной улице.

Кира посмотрела на меня:

— А зачем нам барон Корф? Я думала, мы сразу поедем на ферму к Биру, договариваться насчет коров.

— Я тут подумал, что нам для ремонта дома и коровника точно понадобятся доски и брус, — спокойно ответил я, глядя на дорогу. — И этот самый барон Корф должен быть весьма благодарен нам за то, что мы спасли его людей от Пятачка. Сделаем ему визит вежливости и посмотрим, как выглядит его благодарность. Желательно, в кубометрах стройматериалов.

Блондинка задумчиво кивнула, оценив логику.

— Очень разумно. И прагматично.

По пути мы заехали на местный базар, чтобы закинуть в телегу нормальных продуктов: взяли пару головок хорошего сыра, свежих овощей и зелени. А заодно докупили еще несколько мешков озимой ржи. Теперь, когда у нас есть Пятачок, способный служить отличным, неутомимым плугом, тяговой силы у нас в избытке. А значит, и засеять мы сможем куда большую площадь, чем планировалось изначально.

Мы остановились у одного из прилавков. Пока Кира увлеченно выбирала зелень, я вдруг краем глаза уловил движение.

Сбоку нарисовался какой-то рыжий мужик с густой бородой. Он стоял, словно вкопанный, и, не отрывая взгляда, пялился на профиль Киры.

— Да быть не может… — хрипло выдавил он и неожиданно потянул к ней руку.

Моя ладонь стальным капканом сомкнулась на его запястье, останавливая движение в воздухе.

— Что-то не так, уважаемый? — спокойно спросил я, сжимая его кисть крепче.

Мужик явно был магом-физиком. Для человека с моим опытом это читалось легко: в распределении веса, в стойке, в едва заметной моторике. Именно поэтому, перехватывая его руку, я мгновенно влил в себя тридцать пять морт из Источника, уплотняя собственные мышцы до состояния монолитного камня.

Рыжий раздраженно дернулся, попытавшись выдернуть руку. Но с тем же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места крепостную стену. Ничего не добившись, мужик удивленно застыл. Спесь с него слетела моментально.

Он перевел ошарашенный взгляд с моего захвата на мое лицо, потом сглотнул.

— Нет… — пробормотал он, резко сдавая назад. — Мне просто кое-что показалось. Извините.

Я медленно разжал пальцы, отпуская его запястье. Мужик сделал шаг назад, бросил еще один цепкий взгляд на лицо Киры — особенно задержавшись на ее глазах — и, круто развернувшись, быстро зашагал прочь, растворяясь в базарной толпе.

В этот момент Кира, которая за выбором продуктов вообще ничего не заметила, обернулась ко мне.

— Что-то случилось? Господин Артур, вы что-то сказали?

Я плавно сбросил морты обратно в Источник и невозмутимо ткнул пальцем в прилавок:

— Говорю, давайте вот эту фиолетовую репу тоже возьмем. Ну, или что это за заморский овощ такой? Выглядит крайне аппетитно.

Торговая площадь, Сонмище

Грейдер, сердито расталкивая плечами зазевавшихся крестьян, быстрым шагом пересек базарную площадь и подошел к двоим своим подельникам. Те, такие же рыжие и крепко сбитые, стояли у неприметных крытых повозок, из-под брезента которых доносилось блеяние овец, и выглядели весьма довольными собой и проведенным днем.

— А неплохо мы в этот раз в эту забытую богами дыру съездили, — осклабился один из них, вытирая нож от яблочного сока и сплевывая на брусчатку. — Нормально живого товара на продажу набрали. Троих должников из таверны вытащили, да пару на тракте прихватили. На рудниках за таких крепышей хорошо дадут.

— Еще одну надо захватить, — тяжело бросил Грейдер, подходя ближе и прерывая их радостный треп. Его дыхание было сбившимся, а кулаки нервно сжимались и разжимались.

Подельники удивленно обернулись:

— Куда еще-то? У нас клетки под завязку. Да и кого это ты высмотрел, что так запыхался?

— Валинорку, — веско припечатал рыжебородый, озираясь по сторонам, чтобы никто из чужих не подслушал.

Бандиты переглянулись, сразу забыв про яблоки и свой предыдущий улов.

— Ты шутишь? — недоверчиво хмыкнул второй. — В этой-то дыре? Откуда здесь взяться валинорке? Может, просто местная девка с удачной моськой?

— Я сам своим глазам не поверил, чуть шею не свернул, пока пялился, — голос Грейдера дрогнул от возбуждения. — Но у нее тот самый точеный профиль. Я же часто бывал на севере. Говорю тебе! Истинная валинорка, я таких сто лет не видел! Беженка, наверное. Аристократка или кто-то в этом роде, кто потерял свои земли и вынужден скитаться по Серой зоне. Но вы бы видели ее! Глаза глубокие, ясные, золотые волосы, лицо — всё породистое, чистая кровь. Южные шейхи за нее столько золота отвалят — мы купаться в нем будем! Хватит, чтобы купить собственный галеон и забыть про эту работорговлю навсегда!

В глазах подельников мгновенно вспыхнул алчный, лихорадочный блеск. Перспектива заработать целое состояние одним ударом опьяняла почище крепкого эля.

— Ну, тогда надо проследить за ней, что ли? — деловито предложил первый, уже поглаживая рукоять дубинки на поясе. — Выяснить, где она живет, да кто ее охраняет… Не могла же такая птичка летать совсем без присмотра.

— Да никто ее толком не охраняет, — отмахнулся Грейдер, хотя инстинктивно потер запястье, на котором всё еще ныл и наливался багровым синяком след от стальной хватки того жуткого парня. — С ней только один щеголь. Физик, конечно, дерзкий, но мы его втроем раскатаем как нечего делать, если грамотно навалимся со спины. Надо только по-тихому поспрашивать местных, кто они такие и где живут. Порыщем по округе, кинем десяток серебряных лавочникам — всё равно окупится с лихвой. И кто-нибудь один остаётся следить за воротами. Если выедут — свистнет, и догоняем.

На базаре мы закупились знатно. В повозку отправились не только свежие овощи, зелень и пара головок сыра, но и докупленная озимая рожь. А заодно мы взяли несколько тяжелых мешков с зерновыми добавками — как-никак, скоро мы заберем у Бира коров, а ведь эти животные изморены и голодны, так что их придется откармливать.

Мы с Кирой выехали за ворота Сонмища. Дорожка мерно цокала копытами по тракту. Контролировать лошадь не было нужды: я держал вожжи в одной руке чисто для вида, расслабленно откинувшись на козлах и обдумывая перспективы нашего разрастающегося хозяйства.

Вскоре впереди показалась старая мельница — тот самый ориентир, о котором говорил кузнец. За ней обнаружился широкий поворот. Не откладывая дела в долгий ящик, я свернул к владениям барона Корфа.

Массивные кованые ворота поместья были распахнуты настежь, но проехать просто так нам не дали. Едва повозка поравнялась со столбами, как из приземистой каменной сторожки вышел дозорный.

Из-за главного дома, прячущегося за высокими деревьями, доносились приглушенные звуки веселья, женский смех и звон бокалов.

— Кто такие? — вежливо спросил стражник.

— Артур Горд, — спокойно представился я. — Приехал к барону Корфу по-соседски.

При слове «по-соседски» стражник мгновенно подобрался и стал предельно вежливым, сообразив, что соседом барона может быть только благородный. Дозорный мазнул по мне уважительным взглядом, затем посмотрел на Дорожку с ее человеческими глазами. И тут же ощутимо содрогнулся. Мертвая лошадь — это мертвая лошадь, и любой человек с мало-мальски развитым чутьем рядом с ней чувствует себя неуютно.

Стражник поспешно отвел взгляд от моей кобылы. — Ждите здесь, господин дворянин, — учтиво произнес он.

— Сами понимаете, порядок такой. Никого без доклада пускать не велено.

— Ничего страшного, мы не торопимся, — пожал я плечами.

Ждать пришлось недолго. Вскоре дозорный вернулся, а следом за ним семенил вышколенный слуга в ливрее.

— Господин дворянин, прошу за мной, — поклонился слуга. — И вы, госпожа.

Оставив повозку у сторожки, мы пошли за провожатым. Обогнув массивный особняк, мы вышли на задний двор и оказались в роскошном саду. Аккуратная светлая плитка, подстриженные кусты, а в центре — просторная открытая беседка. За длинным столом собралось приличное общество.

Мое появление не осталось незамеченным. Двое неизвестных мне дворян уставились на меня с явным интересом. А вот еще один сверлил меня тяжелым, подозрительным и откровенно недоброжелательным взглядом. Рядом с мужчинами чинно сидели их разодетые супруги.

Во главе стола восседал молодой, цветущий мужчина с щеголеватыми бакенбардами. Завидев меня, он просиял и радостно поднялся навстречу:

— О, сосед! Голубчик! Господин Артур, как я рад, что вы заглянули! И как вовремя! У нас тут, так сказать, небольшая дружеская посиделка.

— Я не помешал, господин барон? — вежливо поинтересовался я.

— Нет, ни в коем случае! — замахал руками Корф. — Вы ведь спасли моих людей! Как вы можете помешть⁈

Он радушно обвел стол рукой, переходя к знакомству:

— Позвольте представить моих гостей! Барон Джордж Рокотов с супругой Амалией. Барон Освальд Дресс с супругой Беатрисой. И наши добрые друзья — барон Кристиан Вонг и виконт Жан Леру с их супругами, Изабеллой и Катариной.

Я вежливо кивнул собравшимся, мельком отметив, как напрягся при моем имени Рокотов — тот самый, что смотрел на меня волком.

— Позвольте и мне представить мою спутницу, — ответил я. — Госпожа Кира.

Фамилию я называть не стал. Впрочем, никто из благородного собрания этому не удивился. Раз без фамилии — значит, простолюдинка. Особого интереса как личность она не вызвала, чего нельзя было сказать о ее внешности. Дворяне мужского пола откровенно, хоть и стараясь делать это незаметно, прошлись взглядами по ее точеной фигуре в легком платьице. Судя по масляным взглядам, они приняли ее за ту, кем она не являлась — за мою содержанку.

— Господин Артур, присаживайтесь со своей спутницей! — засуетился Корф, указывая на два пустых стула. — Сейчас как раз подадут жареного гуся с яблоками!

«Похоже, придется задержаться», — мысленно вздохнул я. Наоборот, я был рад возможности изучить и Дресса, и Рокотова.

Мы с Кирой заняли предложенные места. Стол ломился от яств и дорогих вин. Напротив нас оказалась жена Рокотова, Амалия. Она смерила Киру долгим, оценивающим взглядом и с легким, изящным пренебрежением произнесла:

— Как вы отлично выглядите, милочка. Какой у вас… ровный загар.

Это была тонкая шпилька. Жены благородных нещадно белили свои лица, прячась от солнца под кружевными зонтиками. Загар в их кругах считался уделом крестьянок и батрачек.

Но Кира и бровью не повела.

— Благодарю вас, госпожа баронесса, — кротко, но с легкой сталью в голосе ответила она. — Свежий воздух и активный образ жизни действительно творят чудеса. Рекомендую попробовать — это разгоняет кровь и придает лицу здоровый румянец куда лучше любых столичных белил.

Жена Рокотова сухо поджала губы и отвернулась к своему бокалу.

Я же в это время внимательно наблюдал за баронами Дрессом и Рокотовым. Эти двое сидели рядом. Они выглядели настороженными, словно два хищника в одной клетке, но при этом явно о чем-то договорились до моего прихода. Я выцепил их тихий шепот сквозь застольный гул.

Дресс, едва заметно наклонившись к соседу, тихо произнес: — Значит, мы с вами договорились, Рокотов. Вы скажете патрульной страже, что всё это было лишь неудачной шуткой и розыгрышем.

Джордж Рокотов желваками поиграл на скулах, но всё же коротко кивнул: — Да. Конечно.

Нетрудно было догадаться, что речь идет о том письме, которое Комар подкинул страже. Видимо, Дресс всё-таки договорился с Рокотовым, чтобы выставить это перед патрульной стражей как глупый розыгрыш и замять официальное расследование. Что с этой информацией делать, я решу позже. Пока же было куда важнее оценить расстановку сил за столом. Похоже, за минувшие часы эти двое успели не только разругаться, но и найти общий интерес.

Рокотов сверлил меня взглядом, полным нескрываемой враждебности. Барон Дресс, напротив, разглядывал меня с откровенным, расчетливым интересом. При этом сам Рокотов поглядывал на Дресса как-то пришибленно и заискивающе — сразу становилось ясно, кто из них двоих реальная власть в этих краях, а кто так, на подхвате. Дресс был явно намного влиятельнее.

В какой-то момент Рокотов коротко шепнул пару слов сидящему рядом барону Вонгу. Тот тут же оживился, промокнул губы салфеткой и с нарочито вежливой улыбочкой повернулся ко мне.

— А как вы считаете, господин Артур? — громко, чтобы привлечь внимание остальных, произнес Вонг. — Признаться, мы все под большим впечатлением от вашей… смелости. Купить ту самую заброшенную ферму в Серой зоне! Пытаться ковыряться в мертвой земле… Это так… эксцентрично! И, полагаю, совершенно бессмысленно?

Только Леру издал тихий, снисходительный смешок.

— Тот, кто боится трудностей, мало чего добьется в жизни, — спокойно, не повышая голоса, ответил я. — Уж вам, может быть, это неизвестно, господин Вонг.

Шпилька попала точно в цель. Улыбка Вонга слегка дрогнула — видимо, его собственные жизненные достижения, мягко говоря, не впечатляли даже его самого. Чтобы скрыть неловкость, дворянин решил сменить тактику и переключил свое внимание на Киру.

Совершенно игнорируя сидящую рядом с ним собственную супругу, Изабеллу, Вонг подался вперед и принялся нагло источать патоку: — А как такая очаровательная госпожа справляется с тяжелым фермерским бытом? Возможно, вам не хватает должного комфорта и изысканного общества? Знаете, если вам когда-нибудь наскучит эта глушь…

Он не договорил.

— Не стоит беспокоиться, меня всё устраивает, — ровным тоном произнесла она. Кира осталась холодна и безупречно вежлива. На ее лице не дрогнул ни один мускул, но ее взгляд, мазнувший по барону, был таким, словно Вонг был пустым местом. Она смотрела прямо сквозь него, как сквозь грязное стекло, не удостаивая даже кивком.

Я счел нужным вмешаться, пока этот павлин не распушил хвост окончательно.

— Господин Вонг, — произнес я, заставив его осечься. — Если вам так хочется сделать какое-то заманчивое предложение, то можете смело делать его мне, а не моей спутнице. Уверяю, я выслушаю вас с не меньшим вниманием и отвечу вам по заслугам не только словом, но и делом.

За столом повисла звенящая, неловкая тишина. Вонг покраснел, отводя глаза, а Освальд Дресс, напротив, едва заметно усмехнулся, пряча хитрый прищур за бокалом с вином.

— Уверен, вам, господин Артур, не занимать храбрости, — плавно произнес барон Дресс, поигрывая бокалом с тонкой ножкой. — Ведь вы согласились войти в состав моей экспедиции в монастырские развалины.

Барон Корф от неожиданности даже замер с поднесенной ко рту вилкой. — Правда? Это действительно неожиданно.

— Просто люблю прогулки по новой местности, — невозмутимо отозвался я.

— Но это же может быть очень опасно, — картинно ахнула жена Корфа, прижав унизанную перстнями ладонь к груди.

В разговор влез Джордж Рокотов.

— Тот, кто живет на ферме совсем один, — он бросил быстрый взгляд на Киру, — не считая, конечно, госпожи, что скрашивает его досуг, и при этом обходится без охраны… такой человек точно должен быть смельчаком… или безрассудным.

Я медленно повернул голову к Рокотову.

— Спасибо за комплимент, господин барон Джордж. Но мне действительно нечего бояться в моем поместье и на моей ферме. Уж вам ли этого не знать?

Я посмотрел прямо в его глаза — тяжело, не моргая. Барон не выдержал этой немой дуэли взглядов. Его зрачки едва заметно расширились, и Рокотов отвел взгляд в сторону, потянувшись за бокалом.

Дресс с откровенным удовольствием понаблюдал за этой маленькой сценой капитуляции, а затем повернулся к хозяину поместья.

— Так когда же мы отправимся на наше развлечение, господин хозяин?

— Давайте для начала всё-таки доедим гуся! — радушно хохотнул Корф, указывая на огромное блюдо с румяной птицей, которую дворяне как раз разбирали по тарелкам.

— Боюсь, мы не сможем остаться, — вежливо, но твердо произнес я. — Честно говоря, мы заглянули к вам лишь для того, чтобы пообщаться насчет закупки досок и бруса.

Корф экспрессивно отмахнулся. — Какие еще закупки, господин Артур⁈ Вы спасли моих людей! Я выделю вам всё необходимое совершенно бесплатно. Но всё же настоятельно прошу вас пойти с нами!

Его жена тут же поддержала мужа, одарив меня обворожительной улыбкой: — Составьте нам компанию! Мы хотим, чтобы в будущем вы имели в виду, как мы развлекаемся. Возможно, вам настолько придется по вкусу, что на следующие посиделки вы прибежите к нам со всех ног. Мне кажется, такому смелому молодому человеку, как вы, это точно будет приятно.

Я мысленно сделал себе пометку. Хозяева дома заметно оживились и стали проявлять ко мне такое навязчивое радушие ровно после того, как Дресс упомянул, что я вхожу в состав его экспедиции.

— Ну что ж, — я выдержал паузу. — Раз вы так настаиваете, мы можем уделить этому немного времени.

Обед продолжился. Стоит признать, жареный гусь с яблоками и правда оказался неплох. Барон Вонг до самого конца трапезы больше не встревал в разговоры. Он сидел с кислой миной, явно разозленный моим резким ответом, но мне на его уязвленное дворянское самолюбие было глубоко плевать.

Остаток обеда прошел относительно спокойно. Рокотов, стараясь не обращать на меня внимания, начал что-то оживленно обсуждать с Корфом и Вонгом. Дресс слушал Рокотова, но его дежурная улыбка была небрежной и никого не могла обмануть, а во взгляде читалась холодная оценка.

Я же невозмутимо взял себе добавку отличного гуся. Супруга Корфа завязала светскую беседу, и я любезно ей отвечал, поддерживая ни к чему не обязывающий диалог. Манерами Кира не уступала дворянкам за столом и даже, на мой взгляд, их превосходила в этикете.

Наконец, Корф громко хлопнул в ладоши, прерывая гул голосов:

— Ну что, господа и дамы! Пройдемте к транспорту!

Все с готовностью поднялись из-за стола и направились к небольшой стоянке возле дома, где нас уже дожидались две вместительные кареты.

— Господин барон Дресс, господин барон Рокотов с супругами, и вы, господин Артур с госпожой Кирой, окажите честь поехать со мной, — распорядился Корф, рассаживая гостей.

Вонг и Леру со своими женами послушно разместились во второй карете.

Экипажи тронулись. Мы проехали через заднюю часть поместья, свернули на грунтовую дорогу вглубь леса, дальше от тракта и вскоре выехали к краю ровного, словно вычерченного по линейке, поля. На краю этого квадрата возвышалась крепкая деревянная вышка высотой в два этажа, снабженная широкой лестницей и тесанными перилами.

— Прошу наверх! — скомандовал Корф.

Мы поднялись на смотровую площадку. Кира удивленно посмотрела вниз, не видя ничего, кроме пустой земли. Зато наверху нас уже поджидала прислуга. На стойках были разложены тяжелые арбалеты, несколько луков и стояли бочонки с полными колчанами стрел и болтов.

Я сразу понял, к чему всё идет. Корф взял у слуги подзорную трубу, вгляделся вдаль и азартно потер руки:

— Началось! Егеря ведут гон! Разбирайте арбалеты, господа!

Развлечение дворян оказалось простым, как пятак: загонная охота на мертвяков с вышек. Гвардия Корфа где-то в лесу вылавливала медленных, слабых «бродяг» и теперь гнала эту толпу прямо на расстрельное поле. Я не горел желанием участвовать в этом балагане, но раз уж ввязался в эти игры, отказываться было поздно.

— Первый выстрел по праву принадлежит хозяину, — галантно произнес Дресс, беря в руки арбалет.

Но тут вмешался Рокотов, криво усмехнувшись:

— А я бы дал первый выстрел нашему новому гостю. Заодно посмотрим, Дресс, как господин дворянин послужит вам в экспедиции.

Я бросил взгляд на поле. «Бродяги» только-только показались из-за деревьев на противоположном краю. Расстояние было приличным — далеко не каждая стрела туда долетит, даже если стрелять навесом.

— Подождите тогда, пусть подойдут поближе, — резонно предложила супруга Корфа, Элеонора.

Вонг, стоявший неподалеку со взведенным оружием, язвительно хмыкнул:

— А зачем же ждать? Или господин дворянин Артур просто боится промазать и хочет удостовериться в своем точном выстреле?

Я повернулся к жене Корфа.

— Ждать нет нужды, госпожа, — спокойно ответил я.

Отложив выданный арбалет, я подошел к стойке и взял один из длинных луков. Особенность этого оружия в том, что его дальнобойность напрямую зависит от силы натяжения. Скрыв свои манипуляции от возможных сканеров, я потянул энергию из Источника, вливая в мышцы рук и спины двадцать пять морт. Тело мгновенно налилось стальной мощью. Сил сейчас хватало с избытком.

Я вложил стрелу и плавно, но неумолимо потянул тетиву на себя. Дерево угрожающе заскрипело, сгибаясь до предела, на который оно рассчитано. Я натянул тетиву до самого уха, целясь вдаль. Короткий выдох. Пальцы разжались.

Стрела с хищным свистом сорвалась с тетивы, прочертила в воздухе длинную, идеальную дугу и с хрустом вонзилась точно в голову первому, самому дальнему бродяге. Мертвяк рухнул как подкошенный.

На вышке повисла секундная тишина, а затем женщины восхищенно зааплодировали. Кира лишь едва заметно кивнула мне. Она прекрасно понимала, что всё это развлечение — полная чушь, но выбор у нас был невелик: я должен был показать себя перед этой публикой достойно. И у меня это не могло не получиться. Ведь в мертвяка я стрелял не на взгляд, а на ориентировку своего некротического сканера.

— Браво! Первый выстрел и не в молоко! — восхищенно воскликнул Корф. — Это уже хороший задел для гона!

Элеонора, легонько аплодируя, с улыбкой добавила:

— Видимо, в этот раз вы обойдете в счете даже господина барона Дресса!

Дресс лишь насмешливо улыбнулся, не проронив ни слова. Зато за него тут же вступился незамолкающий Вонг:

— По одному выстрелу нельзя делать таких выводов.

— Еще как нельзя, — поддакнула его супруга.

Между тем стрельба пошла полным ходом. Егеря выгоняли из подлеска всё новых и новых «бродяг». Мертвяки медленно брели по полю, а дворяне с азартом расстреливали их с безопасной высоты. Я для разнообразия, или скорее для вида, тоже пустил еще парочку стрел, аккуратно уложив двоих мертвяков. Но на этом прекратил, так как не видел в происходящем ни малейшего смысла. Мертвяков, конечно, надо уничтожать, но с этой жалкой кучкой «бродяг» егеря могли бы легко справиться и сами в лесу, раз уж они их гнали. К тому же с мёртвяков некроманту энергии не получить — морты капают только за живых. Так что для меня это была пустая трата болтов.

Вонг, заметив мою бездеятельность, язвительно поинтересовался:

— Вы что это, господин дворянин Артур? Интерес пропал?

— Просто вы промазали уже семь раз подряд, — невозмутимо ответил я. — Я подумал, что надо оставить вам мишени, чтобы вы могли считать свой день хоть в чем-то удавшимся.

Вонг покраснел и злобно нахмурился. Он уже открыл рот, чтобы выдать ответ, наверняка банальный, но тут на поле что-то пошло не так.

Егеря, которые должны были гнать следующую волну, куда-то подевались. Из леса донеслись истошные крики, полные боли и ужаса. Дворяне мгновенно заволновались, опустив арбалеты.

— Что там происходит? — нервно пискнула Амалия, жена Рокотова.

— Может, кто-то из загонщиков поранился? — неуверенно предположила Элеонора.

Корф обеспокоенно оглянулся на своего гвардейца, который присутствовал здесь в качестве охраны. Это был крепкий малый по имени Марк — бывалый вояка и маг как минимум ранга Воина. Сейчас Марк предельно помрачнел, напряженно вглядываясь в кромку леса.

И тут из-за деревьев тяжело вывалился мутант. Он был с ног до головы перемазан в свежей крови — видимо, егерской.

— О боже… — ахнула Элеонора, в ужасе прижимая ладони к щекам.

Тварь была по-настоящему огромной. Ее башка представляла собой уродливое нагромождение костей: гипертрофированный череп разросся, образуя толстый, сплошной слой прочной костяной брони. Мутант сразу же безошибочно засек нас на вышке и, издав глухой клокочущий рык, стремительно рванул к нам.

Я заметил неладное почти сразу. Рокотов, слуги и женщины — все они начали крупно трястись. Единственной, кто сохранил полное самообладание из неодаренных, была Кира. Хотя девушку нельзя назвать неодаренной в полном смысле слова. Я нахмурился, прислушиваясь к своим ощущениям, и четко уловил странную, давящую пульсацию, исходящую от несущегося к нам мутанта.

Вонг беспокойно завертел головой и, даже не взглянув на собственную побледневшую жену, уставился на Рокотова.

— С вами всё в порядке, господин барон? — с тревогой спросил он.

Рокотов был весь в поту, его колотило крупной дрожью.

— Я… я не знаю, что происходит… — простучал он зубами.

Тут Элеонора не выдержала. Она закатила глаза и начала оседать на пол, теряя сознание. Оказавшись ближе всех, я подхватил ее и аккуратно уложил на стол с арбалетами. К ней тут же подскочил ее муж Корф.

— Мутант воздействует ментально! — громко произнес я, перекрывая нарастающий гомон. — Он испускает волны страха!

Тем временем тварь уже достигла вышки. Дресс и гвардеец Марк одновременно вскинули арбалеты и выстрелили. Болты ударили мутанту точно в голову, но лишь бессильно застряли в ней — броня из разросшихся костей была слишком толстой. Тварь с яростью бросилась на деревянные опоры, сотрясая всю конструкцию.

— Боги, не пускайте его сюда! — в панике завопил Корф.

Марк, сосредоточившись, выбросил вперед руки. Сноп ревущего пламени ударил по деревянной лестнице, мгновенно сжигая пролеты и отрезая мутанту путь наверх. Тварь осталась внизу, злобно прыгая и пытаясь добраться до нас.

Дресс поморщился и, отступив от перил, посмотрел на Вонга.

— Спуститесь и разберитесь с этим куском мяса.

Вонг, сам едва справляющийся с накатывающим ментальным страхом, огрызнулся:

— Пусть идет господин дворянин Артур! Он же у нас меткий стрелок! Если, конечно, не испугается, в чем у меня большие сомнения!

Я медленно перевел на него взгляд.

— Это обвинение в трусости? — тихо спросил я.

В два коротких шага я приблизился к нему и с оттягом влепил такую пощечину, что Вонг потерял равновесие. Он едва не перевалился за перила, но я жестко придержал его за воротник, не дав свалиться вниз, и рывком вернул на место.

— Я вызываю вас на дуэль, господин дворянин Вонг, — ледяным тоном процедил я. — Но это после того, как мы разделаемся с мутантом внизу. А сейчас я предлагаю нам пойти туда вместе.

Люди вокруг в страхе жались друг к другу, а я стоял абсолютно спокойно, продолжая держать Вонга за камзол. Дворянин стремительно побледнел и, дрожа, судорожно схватился за пылающую щеку.

Кира презрительно посмотрела на Вонга. Тот, мелко трясясь и нервно сглатывая, вжался спиной в перила, стараясь оказаться как можно дальше от меня. Его показная дворянская спесь слетела с него, стоило начать отвечать за свои слова.

— Так я и думал, — сухо бросил я, с брезгливостью отпуская его камзол, словно испачкал руки о грязную тряпку.

Обернувшись к остальным мужчинам, которые застыли в молчании, я обвел их выжидающим взглядом:

— Кто из присутствующих здесь пойдет со мной вниз?

— Я, разумеется, — мрачно отозвался гвардеец Марк, выступая вперед и на ходу разминая кисти рук. В гвардейце я и не сомневался, работа у него такая.

Дресс посмотрел на нас снисходительной полуулыбкой, за которой прятался холодный расчет, и развел руками:

— Удачи вам, господин Артур. А мы с бароном Корфом, Вонгом и виконтом Леру останемся здесь как оставшиеся одаренные, будем охранять дам. Кому-то же нужно обеспечить безопасность на случай, если тварь прорвется.

— Это ваша ответственность, — бросил я, бросив на Дресса взгляд. — Отвечаете своей честью и жизнью.

Дресс недовольно сузил глаза, но ничего не сказал. Как тем более не сказал и Вонг, которого до сих пор потряхивало.

Подхватив со стола заряженный и уже взведенный арбалет, я быстро перекинул ноги через перила. Повис на одной руке, отпуская тяжесть тела, разжал пальцы и легко спрыгнул вниз. Два этажа — не та высота, чтобы разбиться, если умеешь падать. Сгруппировавшись при приземлении, я перекатился через плечо, мгновенно гася инерцию и вставая на ноги.

Марк последовал моему примеру. Он приземлился уже облаченным в плотный огненный доспех, разгоняя жар вокруг себя так, что пожухлая трава под его сапогами мгновенно вспыхнула. С его рук срывались смертоносные языки пламени, готовые выжечь тварь. Гвардеец тут же яростно бросился на мутанта, замахиваясь для магического удара, но вдруг резко застыл на полушаге. Его доспех на секунду мигнул. Марк с глухим стоном схватился за голову и рухнул на одно колено, выронив из рук сформированный фаербол.

Мутант ударил его мощным ментальным импульсом прямо по мозгам, сминая ментальные щиты. И удар был такой силы, что пробил даже стихийный доспех, который обычно отлично глушит подобные атаки. Гвардеец оказался полностью выведен из строя одной невидимой волной.

«Надо же, как мне повезло, — мелькнула у меня злая мысль. — Мертвяк-телепат. Редкая пакость, способная положить целый отряд неподготовленных физиков.» В памяти тут же непрошеным образом всплыл Император Мироздания и его подавляющая, нечеловеческая аура. Дядя Даня могёт, что тут сказать.

На меня эти ментальные волны тоже вполне могли подействовать, скрутив сознание в тугой узел и вызвав паралич. Но я действовал на опережение. Усилием воли я мгновенно сбросил двадцать пять морт из своих мышц обратно в Источник, возвращая себе обычное человеческое состояние. Мышцы отозвались кратковременной слабостью от потери магического допинга. А затем тут же потратил пять морт, направив их узким, сфокусированным лучом прямо в мутанта, чтобы подавить его силу в самом зародыше, перебивая его частоту своей некротикой. Взять под полный контроль такую махину стоило бы мне не меньше сорока морт, которых сейчас в резерве просто не было, но вот ударить в ответ и ослабить его ментальный фон — вполне по силам. Полный контроль над нежитью не требовался, достаточно было лишь выбить его из колеи. Кстати, такой прием на сверхмутантов уже не действовало, вернее, на них требовалось гораздо больше морт, чтобы пробить их естественное сопротивление. Но этот мозговик в отличие от Пяточка всего лишь мутант.

Мутант вдруг замер, растерянно мотнув своей огромной костяной башкой, словно налетел на невидимую стену. Он почувствовал, как ослаб.

Тем временем Марк попытался встать, опираясь на руки, но его слишком хорошо долбануло — гвардейца ощутимо шатало, а огненный доспех истончился до бледных сполохов. Я не стал терять времени и влил еще пять морт в то, чтобы задавить уже физические возможности твари, вмешиваясь в ее некротические процессы и делая ее медленнее, слабее и уязвимее для обычного оружия.

Сократив дистанцию в несколько стремительных шагов, я вскинул арбалет, уперев приклад в плечо. Я прицелился прямо в уродливую морду, выцеливая короткий участок обнаженной плоти под заплывшим желтым глазом, единственное место, не защищенное костяным панцирем, и мягко нажал на спуск, учитывая поправку на движение.

Тяжелый бронебойный болт с влажным хрустом вонзился в плоть, уходя глубоко внутрь черепа. Сила удара с близкого расстояния была такова, что стокилограммового мутанта буквально снесло назад, отбросив как тряпичную куклу, и он с глухим грохотом повалился на взрытую копытами землю, поднимая облако пыли.

Я не задумываясь отбросил разряженный арбалет и обнажил клинок, сталь которого хищно блеснула на солнце. Быстро перегнав оставшиеся морты из Источника обратно в свое тело, я почувствовал, как мышцы снова наливаются стальной, нечеловеческой мощью, возвращая мне идеальные рефлексы и скорость. Подойдя к бьющейся в предсмертных конвульсиях твари, я хладнокровно замахнулся и несколькими короткими, но максимально сокрушительными ударами опустил меч ей на шею. Лезвие со скрежетом проходило сквозь хрящи, прорубая толстые кости и окончательно отделяя уродливую башку от туловища, чтобы наверняка исключить любую регенерацию.

Я небрежно стряхнул кровь с клинка и обернулся к Марку.

— Как вы?

Гвардеец хрипло выдохнул и, пошатываясь, поднялся на ноги. С осторожностью приблизившись к мертвой твари, он только сейчас позволил себе расслабиться и сбросил огненный доспех. Пламя погасло, оставив в воздухе запах озона и паленой ткани.

— В порядке, господин дворянин, — тяжело ответил Марк, потирая виски. Он с явным уважением посмотрел на меня. — Как вы выдержали… это его давление? Что бы это ни было.

— Мне изрядно поплохело, — спокойно соврал я, даже не моргнув глазом. — Но, боюсь, основной ментальный удар вы приняли на себя. Вы, по сути, стали моим щитом.

Услышав это, Марк тут же приосанился, расправив широкие плечи.

— Для меня это была честь! — горячо заверил он. — Ведь именно благодаря этому вы смогли подобраться так близко и нанести столь точный удар.

— Что ж, — я убрал клинок в ножны. — Давайте поможем нашему гостеприимному хозяину и остальным гостям спуститься.

Марк подошел к вышке и велел слугам, оставшимся наверху, спрыгнуть вниз и принести приставную лестницу из сараев. Вскоре деревянная стремянка была установлена, и благородное общество, всё еще бледное и перепуганное, начало спускаться на землю.

Барон Освальд Дресс, спустившись одним из первых, с нескрываемым интересом подошел к обезглавленному мутанту. Он потыкал тростью в толстый костяной панцирь и одобрительно цокнул языком:

— А ведь не зря, ох не зря капитан Роджер рекомендовал вас в отряд экспедиции, господин дворянин Артур.

Элеонора, супруга Корфа, едва коснувшись земли, бросилась ко мне и порывисто схватила за руки.

— Сама судьба послала вас сегодня к нам на помощь! — с придыханием воскликнула она. Барон Корф, стоявший рядом с ней, интенсивно закивал, нервно вытирая пот со лба платком: — И правда, у вас талант спасать людей, господин Артур. Я перед вами в долгу. Сначала моих людей выручили, теперь меня с супругой.

Я перевел взгляд на Киру. Она стояла чуть поодаль и смотрела на меня со скрытой, едва уловимой улыбкой. Девушка прекрасно понимала, что без моей специфической магии здесь не обошлось, хотя не догадывалась о точных механиках того, как именно я подавил тварь. Тем не менее, Кира гордо вздернула подбородок, с идеальной осанкой стоя рядом со мной и принимая на свой счет часть той славы и почтения, которые дворяне сейчас щедро отсыпали ее спутнику.

Между тем, Изабелла, жена Вонга, стояла так, словно пыталась закрыть своего мужа спиной от моего взгляда. Сам Кристиан Вонг выглядел бледным и напряженным.

— Что ж, рад, что все целы, — громко произнес я, привлекая всеобщее внимание. — Но наш сегодняшний вечер еще не подошел к концу. Мы не разобрались с господином дворянином Вонгом. Он назвал меня трусом и должен за это ответить, если он сам полон еще храбрости.

Вонг дернулся, выходя из-за плеча жены, и хорохорясь бросил:

— Я не боюсь вас!

— Значит, не хотите извиняться? — я слегка склонил голову набок. — Какой вид боя вы выбираете?

Вонг заметно замешкался. Изабелла судорожно схватила его за рукав камзола и отчаянно зашептала:

— Кристиан, возможно, стоит просто извиниться перед господином дворянином…

— Вздор! Мне нечего ему сказать! — огрызнулся Вонг, но его глаза лихорадочно бегали.

Он посмотрел на мой клинок, покрытый темной кровью мутанта. Потом перевел взгляд на отброшенный арбалет. Я уже продемонстрировал превосходные навыки стрельбы, а мечом без видимых усилий отрубил огромную башку, защищенную костями. Вонг находился в явной прострации, не зная, что выбрать, чтобы не оказаться в заведомо проигрышном положении. Насколько хорошо я владею фехтованием на самом деле — он не знал, но проверять ему явно не хотелось.

— Я выбираю рукопашку! — наконец выпалил он, видимо решив, что без оружия у него больше шансов против физика-стрелка.

— Хорошо, — коротко кивнул я. — Тогда проведем поединок прямо здесь.

Вмешался барон Корф. Как хозяин земель, он явно не хотел кровопролития между дворянами на своем участке.

— Господа, ну обязательно ли ссориться⁈ — взмолился он. — Мы только что прошли нешуточное испытание! И я несу за всё это ответственность. Зачем же сражаться? Господин Вонг, просто принесите извинения господину Артуру!

Я внимательно посмотрел на Вонга. Честно говоря, если бы этот напыщенный индюк сейчас извинился, я бы спокойно принял его слова и закрыл вопрос — мне эта возня была ни к чему. Но Вонг словно окаменел. Гордыня и страх потерять лицо перед другими дворянами парализовали его. Он так ничего и не сказал.

Я мысленно вздохнул и начал расстегивать пуговицы камзола.

— Давайте отойдем чуть в сторону от туши, господин Вонг. Не хочу, чтобы вы споткнулись об нее во время драки.

Между тем барон Корф велел Марку и нескольким слугам, что с нами были на вышке, проверить егерей, которых в лесу не было ни слышно, ни видно. Я по отголоскам некротического фона прекрасно знал, что загонщики уже все мертвы, но озвучивать это не стал. Поднимется паника, начнутся причитания, а мне нужно было поскорее разобраться с Вонгом и ехать за коровами Бира. Время поджимало.

Вокруг царила суета, все отходили от пережитого ужаса, кто-то пил воду, кто-то отряхивал испачканные камзолы. Я же спокойно обогнул столпившихся дворян и подошел к Освальду Дрессу.

— Господин барон, не побудете моим секундантом? — ровным голосом поинтересовался я, глядя ему прямо в глаза.

Дресс такому предложению удивился, его брови поползли вверх, но он быстро взял себя в руки. Подавив мимолетное замешательство, он смерил меня расчетливым, оценивающим взглядом и плавно кивнул:

— Хорошо. Почту за честь, господин дворянин. Будет крайне любопытно взглянуть на ваши навыки не только против безмозглых тварей.

Вторым секундантом, со стороны Вонга, ожидаемо выступил виконт Леру, который нервно теребил манжеты своей рубашки. Условия поединка обсудили быстро, без лишних расшаркиваний: рукопашная схватка с разрешением использовать любую магию, но строго без применения стального оружия или артефактов. Бой до первой крови или последней, как пойдет.

Кира подошла ко мне перед самым началом. Она бросила выразительный взгляд на клонящееся к закату солнце, затем на меня и тихо, но так, чтобы слышали остальные, произнесла:

— Удачи вам. И постарайтесь быстрее управиться, нам скоро за коровами ехать.

Дворяне вокруг переглянулись, явно покоробленные тем, что какая-то девица ставит покупку скота выше благородной дуэли чести. Но я лишь усмехнулся.

— Сам об этом думал, — коротко кивнул я, разминая шею.

А то стемнеет, и мы со скотом в пути намучаемся.

Вонг уже стоял на краю поля, что побудет нашей импровизированной ареной. Стоило Леру дать отмашку, как барон, не теряя ни секунды, начал обрастать толстым, прочным каменным доспехом. Маг-каменщик на ранге Воина — весьма неприятный противник в ближнем бою, особенно если дать ему зарыться в глухую оборону. Энергии ему вполне хватало на полную гранитную скорлупу, которая закрыла его с ног до головы. А так как мы выбрали рукопашку, кастовать каменные топоры или мечи он не имел права по правилам дуэли. Он превратился в живую монолитную глыбу, готовую принять любой удар и измотать противника. Вонг явно надеялся, что его каменная броня выдержит любой удар тем боле раз мы дуэлимся без оружия.

Я не стал тратить время на долгие прелюдии и прощупывание дистанции. Закрыв глаза на долю секунды, я мысленно потянулся к своей ферме и дистанционно временно обездвижил семерых своих мертвяков-работников, оставив их стоять как статуи прямо посреди недостроенного сарая. Разорвав активные связи, я мгновенно получил обратно семьдесят морт. Троих «Матёрых» на охране я не трогал — ферма без присмотра не осталась. Влив позаимствованное в себя и добавив свои собственные двадцать пять, я направил весь этот нехилый объем чистой энергии в физическую силу и скорость. Мышцы отозвались тугой, звенящей болью, наливаясь мощью, которая просто не могла принадлежать обычному человеку.

Недолго думая, я рванул с места. Мое движение было настолько резким, что для зрителей я просто смазался в воздухе, подняв за собой облако пыли. Вонг застыл. Ему, может, и хватало силенок двигаться в каменной толще, но явно не быстро. Он успел лишь слегка приподнять закованные в гранит руки, пытаясь закрыть голову.

Я оказался прямо перед ним. Мой взгляд легко считал плетение узлов его доспеха, и я точно знал, где находится стык энергетических линий — уязвимая точка всей конструкции в районе солнечного сплетения. Туда и обрушился быстрый, сокрушительный град ударов. Мои кулаки били как кузнечные молоты, один за другим всаживая кинетическую энергию в одну и ту же точку с хирургической точностью.

Каменная оболочка не выдержала такого напора. Она с треском разлетелась в хлам, осыпаясь гранитной крошкой и крупными кусками прямо на вытоптанную траву. Достав до беззащитного тела барона, которое вдруг оказалось слишком мягким и податливым, я нанес финальный удар всего в четверть своей нынешней силы, чтобы не пробить ему грудную клетку насквозь и не запачкаться.

Этого хватило с избытком. Послышался мерзкий хруст ломающихся ребер, Вонг судорожно хрипнул, выплевывая воздух из пробитых легких, и мешком осел на землю. Как только он потерял сознание, остатки его доспеха рассыпались серой пылью, лишившись поддержки воли хозяина, оголяя помятый и грязный камзол.

Его жена, Изабелла, истошно закричала, вцепившись побелевшими пальцами в плечо стоявшего рядом Леру.

Но бой есть бой, и правила диктуют свои условия. Я невозмутимо наклонился над вырубленным Вонгом, лицо которого было припорошено каменной крошкой, и нанес ему короткий, жесткий удар кулаком прямо в челюсть. Брызнула кровь, орошая траву и подтверждая выполнение условия «до первой крови».

Изабелла снова вскрикнула и, не выдержав этого зрелища, отвернулась, закрыв лицо руками.

Леру, бледный как полотно, подскочил к нам, в панике махая руками.

— У вас… у вас есть хоть капля жалости⁈ — возмущенно прошипел он, косясь на мои кулаки.

Я спокойно выпрямился, стряхивая капли чужой крови с костяшек и чувствуя, как адреналин медленно отступает.

— Думаю, есть. Иначе я бы ему не просто зубы выбил, а свернул шею.

Леру опустил взгляд на поверженного барона. Вонг был жив, дыхание оставалось ровным, но изо рта действительно обильно шла кровь, да валялась парочка выбитых передних зубов, сиротливо белея в пыли. Никаких смертельных травм, только уязвленное эго и счет от лекаря-дантиста.

— Не думаю, что ему срочно нужен целитель, — хмыкнул я, отходя от тела и возвращая взятые морты обратно к своим работягам на ферме. — Но как знать… Пусть проспится сначала.

Тем временем из леса вышел Корф. Он выглядел безмерно печальным — Марк и слуги, судя по всему, нашли то, что осталось от егерей. Глядя на скорбящего хозяина земель, я лишь покачал головой. Надеюсь, в следующий раз он крепко подумает, прежде чем так развлекаться и подвергать опасности своих людей ради минутной забавы. Загонная охота на мертвяков — невероятно глупое дворянское занятие. Бесхозных мертвяков нужно умерщвлять, зачищая территории, а не играться с ними в салочки, как малые дети с огнем.

Дресс, удовлетворенный исходом дуэли, подошел ко мне, опираясь на свою трость.

— Поздравляю. Еще раз убедился, что вы не зря будете в моей экспедиции. Вы действуете крайне эффективно.

— Спасибо, господин барон, — отозвался я, глядя ему в глаза. — Думаю, всё пройдет удачно. Я привык выполнять взятые на себя обязательства.

— Как и я, — усмехнулся он холодно.

Рокотов стоял в стороне раздраженный и злой, но мне до него не было дела сейчас.

Я подошел к Корфу, который тяжело смотрел на вытоптанное поле, о чем-то напряженно размышляя.

— Извините, господин барон, но нам с госпожой Кирой пора ехать. У нас еще есть дела, которые не терпят отлагательств.

Корф вздрогнул, выныривая из своих мрачных мыслей, и устало кивнул.

— Да, конечно… Я вас провожу. Вы поедете в отдельной карете, я распоряжусь, чтобы вам подали транспорт немедленно.

Мы подошли к экипажу и сели внутрь. Корф остановился у открытой дверцы и, несмотря на горечь потери своих людей, проявил деловую хватку, решив закрыть вопрос здесь и сейчас:

— Что именно вы хотели заказать из стройматериалов? Доски, брус? Скажите объемы, я поручу управляющему всё подготовить.

Я коротко перечислил, уже заранее прикинув в уме нужные цифры:

— Кубов пятнадцать обрезной доски, брус сто на сто для каркаса, ну и половой доски квадратов пятьдесят.

Этого должно хватить на первое время для расширения коровника.

Хозяин поместья внимательно выслушал. Было видно, что гибель гвардейцев его сильно ранила, но он держался достойно.

— Хорошо, — кивнул он. — Всё это вам доставят бесплатно. В качестве нашей скромной помощи и благодарности за спасение. Спасибо еще раз вам, господин дворянин Артур. Вы спасли жизнь моей жене, а это дороже любого леса.

— Можно просто Артур, — ответил я, решив немного сократить дистанцию.

Корф слабо улыбнулся, впервые за последние полчаса.

— Тогда можно просто Валериан.

После этого дверцу кареты закрыли, кучер щелкнул кнутом, и экипаж плавно тронулся с места, увозя нас прочь от гостеприимного, но слишком уж щедрого на неприятности поместья. Колеса застучали по грунтовке, мягко покачивая рессоры.

Кира молча смотрела в окно на лежащие в поле тела мертвяков, над которыми уже начали кружить первые падальщики. Правда, воронье долго не задерживалось — улетало, чуя запах некромантии. Девушка перевела на меня задумчивый взгляд.

— Я вот тут подумала… — протянула она. — Мертвяков же можно поставить пугалами на поле.

Тракт, Серая зона

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, отбрасывая на тракт длинные тени. Люди Грейдера ждали в засаде на обочине. Сам глава шайки сидел на поваленном стволе дерева рядом с одним из подельников, лениво ковыряясь ножом в куске сухой деревяшки.

Вдалеке послышался торопливый стук копыт. Вскоре из-за поворота показался всадник. Парень осадил взмыленную лошадь прямо перед ними, поднимая облако серой пыли, и торопливо спрыгнул на землю.

— Ну наконец-то, — выдохнул дозорный, утирая грязный пот со лба. — Они выехали! Покинули поместье этого Корфа.

Грейдер отбросил деревяшку и хищно ухмыльнулся, обнажив неровные зубы.

— Да неужто? — хмыкнул он, тяжело поднимаясь на ноги. — Я уж думал, они там корни пустят. Столько времени тут торчим, всю задницу отсидели.

Он поправил перевязь с оружием и обвел подельников тяжелым, недобрым взглядом.

— Значит так, слушай мою команду. Если они не сделают по пути еще одну остановку, то встретим их прямо здесь, на перекрестке. Тепленькими.

Грейдер хлопнул ладонью по рукояти короткого тесака, проверяя, легко ли тот выходит из ножен.

— Парня валим сразу, без долгих разговоров. Забираем валинорку, вяжем и драпаем прочь из этой гребаной Серой зоны. Всё усекли? Занимайте места, эти двое скоро будут здесь.

Вскоре показались покосившиеся ворота фермы Бира. Старик вовремя оказался во дворе и радостно потер руки. Едва мы въехали, он тут же перешел к делу:

— Ну вот вы и приехали за моими коровами, господин дворянин! Как и договаривались. За всё стадо — восемьдесят серебряных монет, и ни медяком меньше!

Кира, сидевшая рядом со мной на козлах, даже бровью не повела.

— Вы хотели сказать — сорок серебряных, господин Бир, — спокойно и безапелляционно заявила она, скрестив руки на груди. — Вы же сами видите их состояние. Им предстоит долгий уход, прежде чем они наберутся сил. Красная цена за такое стадо.

Бир горестно вздохнул, закатив глаза к небу: — Да вы что, госпожа, по миру меня пустить хотите?..

— И, конечно же, за эту цену вы дадите нам свою старую повозку и лошадь, — невозмутимо добавил я, вступая в торг. — Потому что часть этих коров вряд ли сама дойдет до нашей фермы своим ходом.

Фермер снова тяжело вздохнул, пожевал губами, но перспектива избавиться от обузы всё же перевесила жадность.

— Ох, разорение с вами… Ну ладно. Давайте пятьдесят серебряных, и я дам вам повозку и свою старую кобылку Блейку. Но учтите, в телегу влезет максимум три коровы, больше она не потянет.

Я кивнул, спрыгнул на землю, помог Кире спуститься, после чего направился к загону. Окинул взглядом стадо. Действительно, три коровы выглядели самыми тощими и несчастными, готовыми испустить дух прямо здесь, у забора. Еще четыре оставшиеся держались чуть бодрее, но тоже не блистали здоровьем.

Я подошел к трем самым слабым животным и мысленно переключил зрение, активируя некротический сканер. Мир потерял краски, окрасившись в серые тона, а живые существа вспыхнули сгустками теплой энергии. Внутри этих коров я четко увидел очаги серой гнили — паразитов и болезнетворных бактерий, которые буквально высасывали из них жизнь.

Недолго думая, я потянулся к своему Источнику. «Расход: 3 морт». Я точечно влил по одному морту в каждую из трех коров. Вёл энергию тонко, как нож хирурга — только паразитов, не задевая ткань, Магия смерти — идеальный антибиотик, если уметь ею пользоваться. Некротическая энергия мгновенно выжгла и умертвила всех паразитов внутри организмов, совершенно не повредив самим животным.

Коровы, до этого смотревшие на меня с настороженным безразличием, вдруг удивленно встрепенулись. Они явно почувствовали, как ушла грызущая их изнутри боль, и им стало ощутимо легче. Одна из буренок неуверенно шагнула ко мне и благодарно ткнулась влажным носом мне в щеку. Я усмехнулся и ласково погладил ее по мягкому, впалому боку.

Кира, наблюдавшая за этим в стороне, удивленно вскинула брови:

— Откуда вдруг такие нежности?

— Просто они чувствуют, что с нами им будет хорошо, — пожал я плечами.

Кира округлила глаза, а тут еще и вторая корова подошла ближе, доверчиво упершись мордой мне в плечо. — Не так я себе представляла кровожадного и кошмарного некроманта, — тихо пробормотала девушка, качая головой.

— У нас, кошмарных некромантов, просто хорошее чувство юмора, госпожа Кира, — усмехнулся я в тон ей. — А остальные этого не понимают.

Тем временем Бир со своими сыновьями выкатил со двора скрипучую телегу, в которую была впряжена худая, но более-менее крепкая лошадка по кличке Блейка. Фермер уже схватил длинный прут, собираясь отстегать коров, чтобы загнать их на откинутый борт повозки.

— Я сам, — жестко остановил я его, перехватывая прут налету.

По очереди взяв за морды, я спокойно и без криков завел трех самых слабых коров в телегу. Затем подошел к остальным четырем животным.

«Расход: 4 морт».

Я проделал с ними ту же процедуру очистки, убив паразитов. Эти коровы пойдут своим ходом, привязанные к заду телеги, и теперь у них точно хватит на это сил.

Я бросил мысленный взгляд на свой резерв. Оставалось 13 морт. Это никуда не годится. Случись что, мне даже на мало-мальски приличное усиление не хватит. Надо бы найти по дороге какую-нибудь бандитскую сволочь и пополнить запасы. А пока…

Я мысленно потянулся к своей ферме и дистанционно упокоил двух своих мертвяков-работников, вернув энергию в Источник. «Восстановление: +20 морт». Правда, теперь они не смогут вместе с остальными валить лес и строить частокол, но безопасность важнее. Нельзя оставаться беззащитным при таком стаде и с девушкой на попечении.

Отсчитав пятьдесят серебряных монет, я отдал их Биру. Фермер тут же расцвел, пересчитывая деньги, и его печаль от расставания с фермой как рукой сняло.

Мы тронулись в путь. Я сел править повозкой с коровами и Блейкой, а Кира взяла на себя управление нашей телегой с Дорожкой, но больше просто следила за дорогой и мерным шагом нежити. Мы ехали рядом, покинув территорию фермы Бира и выбравшись на тракт.

Спустя полчаса пути я окинул взглядом дорогу и проверил дальний путь некросканером. Вокруг ни души, лес спокоен. Я натянул поводья Блейки, останавливая повозку, и предложил:

— Кира, пересаживайтесь ко мне.

Она удивленно посмотрела на меня:

— А как же Дорожка?

— Дорожка — нежить. Ей не нужен кучер для монотонной работы, — объяснил я. — Она уже научилась на опыте. Мертвяки, может, и мало что умеют, но если делают одно и то же монотонно, то быстро учатся. Она просто будет идти след в след за моей повозкой.

Кира перебралась ко мне на козлы, устроившись рядом. Дорожка и впрямь послушно зашагала следом, удерживая ровную дистанцию.

— Вы выглядите очень довольным, прямо улыбаетесь, господин некромант, — заметила Кира, искоса поглядывая на меня.

— Еще бы, — усмехнулся я, глядя на мерно покачивающиеся спины коров. — Теперь у меня настоящая ферма.

— Интересно, — задумчиво протянула она. — Почему вы всё время называете свое дворянское поместье всего лишь фермой?

— Потому что для меня это в первую очередь хозяйство, — искренне ответил я, вдыхая запахи пыли, леса и сена. — Возможность растить культуры, выращивать стада и просто отдыхать на свежем воздухе. «Никаких войн, никаких спасений человечества», — мысленно добавил я. — Поэтому для меня это именно ферма, а не дворянское гнездо с его интригами.

Кира немного помолчала, глядя на дорогу, а затем улыбнулась светлой, теплой улыбкой. — Да, наверное, для меня тоже. Правда, в моем случае ферма сначала ограничивалась одним курятником с Педро… Но теперь это действительно ферма.

— То-то же, — хмыкнул я, поудобнее перехватывая вожжи.

Дорога мерно стелилась под колеса повозки. Блейка, хоть и выглядела изможденной, тянула исправно, а коровы, подлеченные моей магией, послушно трусили следом.

Я покосился на свою спутницу и, решив немного разбавить дорожную скуку, спросил:

— А откуда вообще на ферме взялись куры? И в особенности Педро, если не секрет?

Кира пожала плечами, поправляя выбившуюся из прически прядь:

— Да какой тут секрет. Я нашла старый курятник в одной заброшенной деревне неподалеку и перенесла птиц к нам. А Педро… Педро сам вышел на нас из леса. Просто появился однажды утром во дворе, хлопая крыльями.

Я усмехнулся и заметил в чащобе мертвяка. Тот стоял далеко в глубине леса, пялился в нашу сторону и тоскливо подвывал, пока я не снял его точным выстрелом из арбалета прямо в голову. Так-то он мне не мешал, но легко мог накинуться на стадо. Да и не люблю я бесхозных мертвяков. Все в этом мире должны работать и приносить пользу, а иначе от них одни убытки да вред.

Кира посмотрела на упавшего мертвяка и покачала головой:

— Я его даже не заметила.

— Он в тени стоял, — ответил я. — Удивительно, что этот ваш Педро не стал чьим-то ужином по пути к ферме, — немного подумал — Хотя нет, ничего удивительного. Он слишком громкий. Мертвяки, видимо, обходили его за километр, чтобы не связываться.

— Зато куры с ним отлично несутся, чувствуют себя в безопасности, — встала на защиту петуха Кира.

Я промолчал, ибо тут не поспоришь.

Тем временем я продолжал держать активным некротический сканер. Привычка, выработанная годами, уже не раз спасала мне жизнь. И сейчас она не подвела. Впереди, метрах в трехстах, прямо по курсу обнаружились признаки жизни. Причем ауры были затаившиеся по обе стороны от тракта. Классическая «вилка» — так обычно устраивают засады на дорогах.

Один прятался справа, двое — слева.

— Знаете, — задумчиво протянул я, натягивая вожжи, — надо бы сделать небольшой привал.

Повозка остановилась. Коровы сзади замерли. Дорожка со своей телегой, шедшая следом как привязанная, тоже послушно встала.

Кира удивленно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на пустую дорогу впереди и обратно.

— Что такое? Снова что-то почувствовали впереди?

Я бросил на нее задумчивый взгляд. Надо же, какая догадливая.

Девушка в ответ лишь пожала плечами:

— Я уже давно поняла, что вы обладаете каким-то шестым чувством. Не знаю, как правильно это назвать, но вы всегда ощущаете угрозу заранее.

— В данном случае я ощущаю не угрозу, а так… небольшую помеху, — поправил я ее. — Оставайтесь здесь, я скоро вернусь.

Я поднял из-под сиденья заряженный арбалет, вложил в желоб болт и протянул оружие Кире вместе с небольшим запасным колчаном. Девушка приняла его без лишних вопросов, деловито проверив натяжение тетивы. Сам же я подошел к телеге Дорожки и взял оттуда свой запасной арбалет. Мы не стали продавать дальнобойное оружие после прошлой стычки, сбыв барыгам лишь дрянные мечи и топоры, снятые с разбойников, а вот хорошие арбалеты оставили себе. Как в воду глядели.

Сжимая в руке арбалет, я неспешно пошел по тракту прямо к лесу.

На ходу я снова мысленно потянулся к ферме.

«Упокоить еще семерых. Сбор энергии».

Мой резерв мгновенно пополнился. Семьдесят морт мягко втекли в Источник, и я тут же, не задумываясь, перенаправил весь этот массивный объем в физическое усиление тела. Мышцы взбугрились, наливаясь свинцовой тяжестью и невероятной скоростью реакций.

Сам же я шел и грустно размышлял: если так пойдет и дальше, мне срочно понадобятся больше рабочих рук на ферме и кардинальное увеличение резерва морт. А то на всех этих любителей чужого добра энергии не напасешься — так и ферму недолго без охраны оставить.

Разбойники, кем бы они ни были, сидели тихо. Я чувствовал их сканером, как три ярких пятна в сером мире.

Решив не играть с ними в прятки по кустам, я просто вышел на открытый участок дороги, закинул арбалет на плечо (благо, у него был удобный ремень) и, насвистывая какую-то незамысловатую трактирную мелодию, пошел прямо на них.

Нервы у засадного полка сдали первыми. Из кустов раздались сухие щелчки спусковых механизмов.

Три арбалетных болта вылетели из зеленки одновременно. Для обычного человека они слились бы в единый смертоносный свист. Но для моего восприятия, разогнанного семьюдесятью мортами некротики, время словно превратилось в густой кисель. Болты летели медленно, лениво вращаясь в воздухе.

Не прекращая насвистывать, я поднял свободную левую руку.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Пальцы, превратившиеся в стальные тиски, поочередно выхватили из воздуха все три снаряда. Я остановился, критически осмотрел пойманные болты и спокойно закинул их в прихваченный поясной колчан. В хозяйстве всё пригодится.

Над трактом повисла звенящая, недоуменная пауза. Разбойники явно находились в замешательстве от увиденного. Я даже замер, надеясь, что они не бросятся наутек — бегать за ними по лесу и тратить время мне не хотелось.

К счастью, инстинкт самосохранения у этих ребят отсутствовал напрочь.

— Да давайте его прихлопнем уже! — раздался из кустов хриплый, полный ярости крик.

Ветки треснули, и на дорогу вывалились трое крепких мужиков. Я сразу узнал одного рыжего. Этот бородач был тем самым типом, который пялился на Киру сегодня на базаре. Видимо, пасли нас от самого Сонмища.

Все трое источали плотные, пульсирующие ауры. Физики. Причем не самые слабые. В руках у них блестели тяжелые топоры-секачи.

— Ну, раз вы настаиваете… — вздохнул я.

Арбалет так и остался висеть на плече. Я плавно потянул из ножен свой клинок. Против троих одаренных физиков-рукопашников в ближнем бою старая добрая сталь будет куда надежнее.

Бородач, тот самый, что пялился на Киру, криво усмехнулся, поигрывая секачом.

— Ты, видимо, оставил валинорку позади? — бросил он, щурясь.

«Валинорку?» — мысленно переспросил я. С местными народами и расами я был знаком весьма поверхностно, где-то краем уха слышал про северные земли Валинор, но сейчас углубляться в этнографию было не время.

— Где она? — рыкнул бородач, делая шаг вперед.

— А что это за зверь такой? — искренне удивился я, склонив голову набок. — Ее с кашей едят или так, сырой грызут?

Мой беззаботный тон вывел разбойника из себя. Лицо его налилось дурной кровью.

— Ты умрешь за бабу! Ты это понимаешь, сопляк⁈ — взревел рыжий.

— Ошибаешься, это ты как раз умрешь за нее и своих друзей прихватишь с собой. Помолись, что ли напоследок, — спокойно ответил я.

— Прибейте эту сволочь! — взревел он, указывая на меня топором.

Двое его подельников с рычанием сорвались с места, замахиваясь неплохими топорами.

Но я это время не зря просто стоял на месте, растрачивая слова. Мой некросканер уловил неподалеку в лесу небольшую стайку мертвяков. Недолго думая, я выделил одну-единственную морту и слегка изменил свои эманации, сделав их невероятно привлекательными для нежити. Своеобразный «вкусный» маячок.

Из чащи тут же донесся слаженный, голодный ор. Двое разбойников застыли на полдороги и испуганно обернулись на звук.

Этой заминки мне хватило за глаза. Я не стал тратить время на красивые финты. Просто шагнул к ближайшему и нанес короткий, рубящий удар мечом по плечу.

Лезвие с влажным хрустом вошло в плоть. Тело разбойника было усилено магией физика, мышцы плотные, как резина, так что меч немного завяз, но… я тоже был усилен. Причем семьюдесятью мортами чистой некротики, которая разгоняла мои силы до нечеловеческих пределов. Я с легкостью дожал клинок, разрубая ключицу почти до грудины. Первый готов.

[ПОЛУЧЕНО: +15 морт]

Второй разбойник резко обернулся ко мне, с ужасом глядя на оседающего товарища.

— Я бы на твоем месте не поворачивался спиной к мертвякам, — усмехнулся я, указывая подбородком ему за спину.

В этот же момент из кустов на него вывалилась толпа «бродяг». Твари с урчанием набросились на опешившего мужика, впиваясь в него гнилыми когтями. Надо отдать ему должное, разбойник оказался не робкого десятка: он заорал и принялся отчаянно махать топором, рубя нежить налево и направо. «Бродяги» — слабенькие противники, так что парень неплохо справлялся, кроша их в капусту.

Я спокойно подошел к нему сзади, пока он был занят отбиванием от мертвяков, и буднично, без замаха, ткнул мечом ему под лопатку. Лезвие пробило сердце. Мужик захрипел и повалился прямо в кучу тех, кого только что рубил. Мертвяки, на которых я не обращал никакого внимания, даже не подумали на меня кидаться, увлеченно чавкая свежим мясом. Свою некротику я усилил, и бродяги посчитали меня слишком крутым, чтобы связываться.

[ПОЛУЧЕНО: +10 морт]

Я оглянулся. Бородач-главарь, оценив скорость расправы над своими людьми, не стал строить из себя героя и, побросав все понты, стремительно рванул вглубь леса.

Я подошел к копошащимся «бродягам». Из десятка нежити, выбежавшей на мой зов, уцелело около пяти штук. Парой коротких, ленивых взмахов я снес им башки, чтобы не путались под ногами, и не торопясь, прогулочным шагом, последовал за главарем.

Беглец как раз выскочил на небольшую полянку, где… нарвался на еще одно стадо нежити, бродившее в глубине леса.

Я остановился у кромки деревьев, наблюдая за отличной картиной. Бородач, увидев новую толпу тварей, шарахнулся от них прочь и в панике забился под здоровенный бурелом. Он ужом заполз под поваленный ствол огромного дерева, который образовывал естественную нишу.

Мертвяки тут же облепили ствол. Они тянули к разбойнику свои скрюченные руки, но достать не могли — толстые ветки и ствол надежно закрывали его сверху, не давая тварям пролезть. Бородач, оказавшись в ловушке, отчаянно отбивался: пинал сующиеся к нему гнилые морды сапогами и размахивал топором, но вылезти не мог.

Я оценил обстановку. Это были не хлипкие «бродяги», а вполне себе крепкие, застарелые мертвяки уровня «Старых». Их тут было пятеро.

Чтобы не усложнять себе жизнь, я решил взять бесхозных под контроль. На каждого «Старого» мертвяка требовалось по десять морт. Я мысленно сбросил пятьдесят морт своего физического усиления обратно в Источник, оставив себе комфортные двадцать на всякий случай, и тут же перенаправил эту энергию в нежить.

Пятьдесят морт разом ударили по мозгам пятерым тварям.

Мертвяки, только что яростно рвавшиеся к добыче, мгновенно застыли, словно статуи, выстроившись ровным полукругом вокруг бурелома.

Бородач, тяжело дыша, на секунду перестал махать топором. Он растерянно притих под своим бревном, а затем, видимо решив, что твари ушли, осторожно высунул голову.

И охренел.

Пять мертвяков стояли столбами, не шевелясь и не издавая ни звука. А между ними, с окровавленным мечом, спокойно стоял я.

— Боюсь, они никуда не ушли, — вежливо сообщил я ему.

Бородач дико вытаращился на застывших монстров, потом на меня. Лицо его посерело от ужаса.

— Они… они тебя слушаются⁈ — сипло выдохнул он. — Как это вообще возможно⁈ Ты… ты некромант, что ли⁈

Я усмехнулся. Пока он там переваривал информацию, я быстренько проверил обстановку некросканером. Кира, оставшаяся с коровами, Дорожкой и лошадью, была в полном порядке. Вокруг нее не было ни одной посторонней ауры.

— Как видишь, возможно, — ответил я разбойнику. — Мы, некроманты, вообще ребята компанейские. Видишь, как быстро я нахожу общий язык с местными? У меня тут на ферме как раз нехватка рабочих рук. Думаю, ты отлично впишешься в коллектив. Правда, придется немного похудеть. И побледнеть.

Бородач затрясся мелкой дрожью, вжимаясь в землю.

— Ну-ну, не трясись, — миролюбиво продолжил я, подходя чуть ближе. — Лучше ответь, зачем вам понадобилась валинорка?

Рыжий затрясся, еще глубже забиваясь в свою нору под стволом, и судорожно сглотнул.

— Пощади! — прохрипел он, затравленно глядя на меня. — Прошу! Я дам тебе денег!

Я слегка опустил меч, демонстрируя готовность слушать.

— Давай так, — произнес я. — Ты мне сейчас объясняешь, что это за бизнес такой с валиноркой, а я подумаю над твоим предложением.

Разбойник оживился, почувствовав призрачную надежду.

— Слушай, мужик, валинорки очень востребованы у южных шейхов! Очень! — затараторил он, цепляясь за жизнь. — Если ее сбыть, то можно озолотиться! Если она тебе никем не является и не сильно нужна, ты же можешь нехило так бабла поднять! У нас и нужные клиенты есть, всё схвачено! Я же вижу, ты в деньгах тоже нуждаешься, хоть и некромант! Вон у тебя ферма старая, заброшенная, мы про тебя всё на базаре узнали.

— Да ты что? — я изобразил живейший интерес. — И сколько же за нее можно выручить?

— За нее дадут не меньше тысячи золотых! — выпалил рыжий, видя мой интерес.

— Ничего себе, — я уважительно присвистнул. Надо же, как госпожа Кира востребована на юге.

— Вот-вот! Я же тебе говорю! — обрадовался бородач, его глаза алчно блеснули.

— И где же ваша база? — спросил я тоном делового партнера. — Вы, наверное, не только на госпожу Киру рассчитывали? У вас должны быть налажены поставки.

— Да, у нас есть и другой товар! Ты хочешь с всей продажи поиметь? — рыжий окончательно поверил, что мы торгуемся. — Конечно, у нас есть и другие. Мы каждый сезон сюда заезжаем, хватаем всяких одиноких бродяг, разоряем дальние хозяйства, забираем оттуда женщин, детей, мужиков крепких. В этот сезон у нас десять человек товара собрано!

Я прищурился. Десять человек на продажу в рабство.

— Не врешь? Где ваша база?

Лицо разбойника, видневшееся между ветками, исказила заискивающая ухмылка:

— Бывшая ферма Гирла, там указатель еще остался, на восточном тракте. Недалеко отсюда.

— Ну что ж, понятно, — кивнул я, запоминая название.

— Ну так что⁈ — с энтузиазмом продолжил рыжий. — С десяти человек мы еще получим тысячу серебряных! Ты давай с нами! Мы тебе отдадим долю моих подельников, которых ты… ну, того. Пятьдесят процентов твои!

— Заманчиво, — холодно произнес я. — Но зачем же мне делиться с тобой?

Я перевел взгляд на застывших «Старых» и послал им мысленный приказ.

Пятерка тварей дружно шагнула к бурелому, синхронно ухватилась за ствол огромного дерева и, навалившись гниющими, но невероятно сильными телами, разом подняла его, отбрасывая в сторону. Мощи пятерых «Старых» на это как раз хватило.

— Что ты делаешь⁈ — истошно заорал рыжий, внезапно лишившись своей защиты.

— Избавляюсь от мусора, — спокойно ответил я.

Рыжий попытался вскочить, дрожащими руками перехватывая топор, чтобы ударить, но я был быстрее. Короткий, точный выпад — и острие меча вонзилось разбойнику в лицо, пробив переносицу. Он рухнул как подкошенный, дернув ногами в последней судороге.

[ПОЛУЧЕНО: +10 морт]

Я выдернул клинок, вытер его о куртку убитого и критически осмотрел прирученных мертвяков. Выглядели они слишком обглоданно даже для бесплатных работников. Кира за последние дни, конечно, приобрела определенную терпимость к нежити, но эти экземпляры были слишком отвратительны на женский вкус.

Решив не пополнять ими штат фермы, я просто отрубил всем пятерым головы, предварительно вернув свои пятьдесят морт в Источник.

Затем я не спеша вернулся на место первой стычки, где валялись два трупа подельников бородача и порубленные «бродяги». Влив в тела разбойников по пятерке морт, я поднял их в виде простейших «бродяг» и приказал оттащить порубленные ошметки нежити подальше в заросли, чтобы не воняли у дороги.

После этого я упокоил подельников, вернув предварительно морты и, конечно, отрубив им головы. Быстро обыскал трупы: забрал два неплохих топора, пару ножей и несколько кошелей с серебром. Одежду мародерить не стал — не тот статус.

Нагруженный трофеями, я вышел из леса на тракт и подошел к повозкам.

Кира, увидев меня, удивленно подняла глаза, оценив связку трофеев.

— Впереди явно были не мертвяки, — констатировала она.

— Ассорти, — усмехнулся я.

Я закинул собранное барахло в повозку, ведомую Дорожкой, вернулся обратно к телеге с коровами и уселся на козлы. Забрав у Киры поводья, я легонько щелкнул ими, и Блейка неторопливо зашагала по тракту.

Какое-то время мы ехали молча. Вскоре миновали тот самый участок дороги, где я разобрался с бандой Рыжего. Кира, как ни вглядывалась в придорожные кусты, никого и ничего не заметила — я прибрался достаточно хорошо, — но это никак не уменьшало любопытство моей спутницы. В конце концов, девушка не выдержала:

— И всё же кто на нас напал?

Я помолчал немного, не отрывая взгляда от дороги, а затем ровно ответил: — Кто-то, кто знает, что вы — валинорка.

Кира изумленно округлила глаза. Затем ее плечи опустились, она поджала губы и виновато склонила голову.

— Значит, это нападение произошло из-за меня… — тихо произнесла она.

— Я бы сказал иначе, — возразил я. — Благодаря вам я сегодня зачистил больше десятка бесхозных мертвяков, бродивших по этому лесу.

Кира вскинула голову, непонимающе на меня посмотрела.

— Просто эти бандиты послужили отличной наживкой для нежити, — пояснил я, пожимая плечами. — Теперь лес в округе станет чуть свободнее и спокойнее.

Девушка слабо, но с явным облегчением усмехнулась: — Ну… хоть так.

Остаток пути прошел без приключений. Вскоре мы въехали на территорию нашей фермы. К этому времени я уже давно вернул заимствованные морты своим мертвякам-работникам, и те, выйдя из оцепенения, послушно продолжили выполнять последний приказ: рубить лес и ставить частокол.

Прежде чем распрягать Блейку и загонять коров, мы с Кирой пошли посмотреть, как продвигается строительство. Подойдя к границе участка, где кипела «работа», девушка застыла как вкопанная.

— Боги… — выдохнула Кира. — Что это за узоры?

Я озадаченно почесал подбородок.

— Ну, по крайней мере, они старались.

Надо отдать мертвякам должное: лес они нарубили на совесть. С грубой физической силой у них проблем не было. А вот с пространственным мышлением у лишенной разума нежити возникли серьезные трудности.

Хоть я и показал, как рубить, обтачивать и зарывать, мертвяки соригинальничали. Получился частокол волнами — как пьяный забор, но технически вкопан глубоко и крепко. Между отдельными кольями зияли такие огромные прорехи, что в эти дыры при желании мог бы спокойно протиснуться Пятачок, что подскочил к нам и требовал глажки, прыгая рядом и виляя хвостом. Местами бревна просто валялись друг на друге неровной кучей, кое-как присыпанные землей. Защитная стена выглядела как результат коллективного творчества слепых и очень пьяных бобров.

— Эти бревна закопаны словно в какие-то колдовские орнаменты, — произнесла Кира и подозрительно посмотрела на меня.

— Могу вас заверить, — вздохнул я, — что я купил ферму не для того, чтобы делать странные узоры из леса и проводить потом кровавые ритуалы.

Я вгляделся повнимательнее в хитросплетение торчащих бревен и вдруг осознал, что в этой хаотичной куче прослеживается вполне конкретный узор. Участок забора складывался в самую настоящую некромантскую Печать Увядания. Лишенная контроля нежить инстинктивно выстроила то, что резонировало с их мертвой сутью.

— Хотя, не факт, что я совсем не буду их проводить, — задумчиво пробормотал я вслух, оценивая геометрию печати.

Кира тут же резко повернула голову и посмотрела на меня красноречивым взглядом.

— Но сейчас не об этом речь! — поспешил я перевести тему, кашлянув. — Главное, что они хотя бы закрыли периметр. Пускай забор пока будет таким, прорехи переделаем потом. Сейчас надо обустроить наших новых коров, а затем дать мертвякам задание посеять горох с гречкой, чтобы поскорее получить урожай.

Кира с облегчением выдохнула и согласно кивнула:

— Да, это разумно.

Мы вернулись к телегам. Я откинул задний борт повозки Блейки и ласково, за недоуздки, повел коров в старый сарай, который мы с Первым вычистили еще до поездки. Пока это место побудет временным коровником, пока мои батраки не возведут нормальный. Мы щедро навалили в кормушки сена и купленных на базаре зерновых добавок. Худые буренки тут же принялись жадно хрустеть едой.

Блейку я устроил в отдельный загончик неподалеку. Сирень, наша рогатая первопроходица, стояла у плетня и меланхолично жевала траву, с легким превосходством старожила разглядывая своих новых товарок.

Покончив с животными, мы разошлись переодеваться. Кира влезла в свой привычный потертый комбинезон, а я наконец-то сбросил дворянский камзол и облачился в купленную на базаре рабочую одежду: просторную холщовую рубаху в едва заметную серую полоску и добротные штаны из плотной ткани. Ткань дышала, не сковывала движений и идеально подходила для того, чтобы возиться в грязи.

Выйдя во двор, я мысленно согнал всех своих свободных мертвяков на поле, выстроив их в неровную шеренгу. Парочка из них притащила мешки с гречкой, горохом и нужным инструментом.

Я повернулся к девушке.

— Итак, госпожа Кира. У меня в подчинении три «Матёрых» мертвяка — они очень сильные и довольно сообразительные по сравнению с остальными. И одиннадцать «Старых». Предлагаю «Старым» продолжить боронование под озимую рожь, а этим троим дать задание сеять горох и гречку. Какие будут точные инструкции? Мне нужно передать им алгоритм действий.

Кира слегка покраснела. Ей явно было приятно, что я, дворянин и сильный маг, спрашиваю у нее совета. А я действительно никогда не стеснялся учиться. Моя философия всегда была проста: если кто-то владеет нужной информацией лучше тебя, не строй из себя всезнайку — просто спроси. Гордость урожай не спасет.

Девушка собралась с мыслями и начала четко, по-деловому диктовать инструкции: на какую глубину заделывать семена, как правильно выдерживать шаг и каким жестом рассыпать зерна, чтобы всходы не забили друг друга.

Я внимательно выслушал, перевел ее слова в примитивные мысленные образы и транслировал их троим «Матёрым». Те дернулись, разобрали мешки и послушно побрели к выделенному под эти культуры участку поля, начав довольно сносно рассыпать семена.

Я же стоял и смотрел на остальное, еще нетронутое поле. Завтра нужно будет вспахать и его. А еще починить главные ворота — это тонкое дело мертвякам я точно не поручу, иначе они мне вместо створок алтарь для жертвоприношений сколотят. Пятачок запрыгал вокруг, покачивая костяным набалдашником на хвосте.

Да уж… Сами по себе они пахать пока не смогут. Эту мертвую бригаду придется еще учить и учить. Но ничего, время у нас теперь есть. Я ведь в отпуске.

Мы с Кирой еще немного понаблюдали, как мои немертвые батраки сеют зерно. Пришлось пару раз мысленно поправить их, когда они начинали сыпать слишком густо, но в целом, когда у них стало получаться более-менее сносно, мы пошли в дом.

Там Кира быстро сообразила на стол простенький ужин. Из еды, что оставалась в наших скудных запасах, она умудрилась сварганить вполне сносную похлебку из репки с картошкой, сдобренную какими-то местными травами. Также поели деревенской колбасы, что взяли на базаре — плотной, в натуральной оболочке, щедро нашпигованной пряным салом.

После того как мы сытно поели, Кира, разомлев в тепле, сладко зевнула. Ее глаза слипались, и она явно хотела поскорее отправиться на боковую. Сегодняшний день выдался слишком долгим и богатым на события для обычной деревенской девушки.

Я зевнул демонстративно, сжалившись над ней, а то ведь держится и не идет первая. — Спокойной ночи, госпожа Кира.

Она сонно моргнула и кивнула: — И вам тоже добрых снов, господин Артур.

Девушка ушла к себе. Я посидел еще немного в тишине, прислушиваясь. Вскоре за стеной тихо скрипнула кровать — улеглась.

Я не стал переодеваться. В этой простой рабочей одежде мне было вполне комфортно. Тихо встав из-за стола, я вышел на улицу. Ночная прохлада приятно остудила лицо.

Я коротко свистнул. Из темноты тут же вынырнул Пятачок и радостно подскочил ко мне. Я погладил огромного мертвого вепря по жесткой щетине на шее. Зверь в ответ довольно завилял хвостом, покачивая костяным набалдашником на рыле.

— Ну что, прогуляемся? — тихо спросил я его. Радости кабана не было предела, он даже глухо хрюкнул.

Перед уходом я мысленно отдал своим работникам приказ охранять ферму в наше отсутствие. Затем подошел к Пятачку и попробовал закинуть ногу ему на спину, чтобы сесть верхом. Оказалось, это не так-то просто — костяной панцирь скользил, а сам вепрь был широким, как бочка. Пришлось влить в себя немного морт для физического усиления, чтобы уверенно удерживаться на этой импровизированной лошади. Ну и пришлось на кабанью спину старое одеяло из сарая, иначе костяные пластины сделали бы из меня фарш. Когда я наконец приноровился, мы тронулись в путь.

Мы сразу вошли в лес и двинулись сквозь чащу, держась параллельно тракту и направляясь на восток.

Спустя некоторое время сквозь деревья мелькнул покосившийся деревянный щит. Старый указатель «Ферма Гирла». Рыжий не соврал. Мы не стали выходить на открытую дорогу и поехали дальше, держась под прикрытием леса.

Пока я мерно покачивался на широкой спине Пятачка, провел ревизию сил. Сейчас в Источнике было семьдесят пять морт. Я сбросил шестьдесят пять единиц в свои мышцы, доводя физическое усиление до максимума, а десятку оставил в резерве на всякий непредвиденный случай.

Вскоре мы подошли к границам бывшей фермы. Забор здесь был старый, покосившийся и местами поваленный, так что мы без труда прошли сквозь широкие прорехи.

В главном доме горел тусклый свет. Оставив Пятачка в тени деревьев, я бесшумно выскользнул в поле и прислушался, раскинув некротический сканер.

Охраны по периметру не было вообще. Работорговцы чувствовали себя в этой глуши слишком вольготно и безнаказанно. В главном доме я засек пять пульсирующих аур — бандюки. Еще один, судя по плотности свечения — одаренный физик, находился в небольшом пристрое к главному зданию. И он там был не один — сканер улавливал рядом с ним еще одну, совсем слабенькую ауру. А вот в большом старом амбаре неподалеку толпилась целая куча народа — девять человек. Причем все они были обычными людьми, не магами. Товар.

Возле самого амбара, снаружи, ошивался еще один охранник-физик.

Я решил начать с пристройки. Вернувшись к Пятачку, я мысленно скомандовал ему: «Иди к амбару. Убей того физика, что стоит снаружи. Тех восьмерых внутри — не трогай».

Пятачок завилял хвостиком и бесшумными скачками растворился в темноте. Заодно посмотрю, как он справится с боевой задачей. Я не рисковал пленниками: они были заперты внутри, а сторож торчал снаружи. Вепрь просто снесет его, и всё. Единственный минус — это может поднять шум. Но если они поднимут тревогу, что ж, тогда придется разбираться с оставшейся пятеркой в главном доме чуть быстрее.

Сам же я направился прямиком к пристройке. Дверь оказалась заперта изнутри. Я прислушался. Из-за тонких досок доносились приглушенные женские всхлипы, скрип старой кушетки и чье-то тяжелое, похотливое пыхтение.

Я не стал деликатничать и просто снес хлипкую дверь пинком. Доски с треском разлетелись внутрь.

В тесном помещении оказался здоровенный мужик с плотной аурой физика — видимо, родной брат того рыжего главаря, уж больно похож. Он стоял со спущенными штанами и, обернувшись на грохот, ошалело заорал:

— Что за херня⁈

На кушетке, сжавшись в комок и натягивая на себя разорванное платье, отчаянно плакала молодая девушка.

— Инспекция нравов, — холодно бросил я, переступая через обломки двери.

Здоровяк, вместо того чтобы схватить валявшийся у стены топор, инстинктивно вцепился обеими руками в свои сползающие штаны, пытаясь их натянуть. Это стало его фатальной ошибкой.

Не дав ему опомниться, я сократил дистанцию и нанес один-единственный, короткий и чудовищно быстрый удар кулаком. Усиленный шестьюдесятью пятью мортами кулак с хрустом смял кадык и вошел глубоко в трахею работорговца.

Мужик булькнул, выкатил глаза, так и не выпустив штаны из рук, и тяжелым кулем рухнул на грязный пол.

Девушка на кровати, сжавшись в дрожащий комок, перестала всхлипывать и с немым изумлением уставилась на меня расширенными от ужаса глазами. Кажется, она не до конца понимала, спаситель перед ней или очередной выродок.

Я приложил палец к губам:

— Тс-с. Тихо.

Она затравленно перевела взгляд на хрипящего на полу здоровяка, который судорожно скреб ногтями горло, пытаясь вдохнуть сквозь раздробленную трахею.

— Ему осталось жить меньше минуты, — спокойно пояснил я, глядя на умирающего. — Если хочешь, помоги ему насладиться оставшимся временем.

Я перешагнул через бьющееся в конвульсиях тело и направился к выходу из пристройки. Но стоило мне повернуться спиной, как позади раздался металлический скрежет топора по неровным доскам пола, а затем — тяжелый, сочный звук удара, дробящего кости.

Обернувшись, я увидел, как девушка, тяжело дыша и закусив губу до крови, стоит над здоровяком с его же топором в руках и с ожесточением, раз за разом, всаживает лезвие в уже мертвое тело. Ее лицо, разорванное платье и руки были щедро забрызганы кровью насильника. В каждом ее ударе выплескивалась вся скопившаяся боль и ненависть.

Она замерла, тяжело дыша, и посмотрела на меня безумным взглядом.

Я лишь усмехнулся:

— Только тихо. И не забудь голову отрубить.

Она, помедлив, глубоко вздохнула и кивнула.

Выйдя из пристройки в темный коридор, соединявший ее с основным домом, я аккуратно прикрыл за собой дверь. За спиной продолжали раздаваться глухие, ритмичные стуки топора — видимо, девчонка решила порубить обидчика на мелкие куски.

[ПОЛУЧЕНО: +10 морт]

О, все-таки мне зачлись морты. Видимо, потому что именно я нанес смертельное повреждение. Я двинулся дальше по коридору, ступая бесшумно. Из какой-то комнатки навстречу мне вдруг вывалился еще один работорговец — щуплый, с бегающими глазками и сальным лицом. Он на ходу расстегивал ремень грязных штанов и недовольно кричал в сторону пристройки:

— Ну что, долго он там еще возиться будет⁈ Я тоже ее хочу!

Увидев меня, он осекся на полуслове и застыл, недоуменно хлопая глазами. Его скудный мозг тщетно пытался понять, откуда здесь взялся посторонний.

Я не стал тратить время на светские беседы. Сделав быстрый шаг вперед, я сгреб его за сальные волосы и с силой долбанул затылком о стену. Парень обмяк, как тряпичная кукла. Можно было, конечно, просто свернуть ему шею, но это повредило бы позвонки, и тогда превратить его в функционального мертвяка стало бы куда сложнее. Поэтому я просто зашел со спины, взял его в жесткий удушающий захват и держал так, пока он не перестал трепыхаться и не задохнулся, мягко опустив тело на пол.

[ПОЛУЧЕНО: +10 морт]

Тело тяжелой кучей сползло на пол. Я немедленно влил в свежий труп десять морт. Мертвяк вздрогнул, открыл мутные, наливающиеся белизной глаза и неуклюже поднялся на ноги. Свежий, крепенький «старый». То что надо для черновой работы.

— Давай, иди к своим друганам, — мысленно приказал я ему, указав направление.

Мертвяк пошатываясь побрел по коридору, волоча ноги. Я тенью следовал за ним, оставаясь незамеченным.

Некросканер показывал, что в большой комнате впереди сидят двое. Мы подошли к приоткрытой двери. Я застыл в тени дверного проема, а мой новый слуга тяжело ввалился в комнату.

Это оказалась просторная гостиная. В огромном камине весело трещал огонь, над которым жарились куски мяса на вертелах, наполняя комнату густым ароматом. Двое работорговцев с кружками в руках сидели на продавленном диване. Завидев вошедшего, один из них ухмыльнулся, сверкнув щербатыми зубами:

— Ну что, Шмыг, дождался своей очереди? — гоготнул он. — Хорошую мы девку десяткой поймали, не из последних. С норовом. — Скоро Грейдер вернется, — поддакнул второй, отхлебывая из кружки. — И тогда вообще заживем. Будем ценный товар сбывать.

Мой мертвяк молча подошел к ним поближе. С его подбородка на пол капала густая, темная слюна вперемешку с остатками крови из разбитого затылка.

— Эй, ты чего, заболел, что ли? — нахмурился первый, опуская кружку на стол.

Мертвяк не ответил. Он просто наклонился и с влажным чавканьем вгрызся в лицо говорившему, вырывая кусок щеки вместе с мясом.

Работорговец дико заорал, заливаясь кровью, и отшатнулся назад, роняя кружку, но мертвяк им вплотную занялся, вцепившись в горло. Его товарищ вскочил с дивана с перекошенным от ужаса лицом, не понимая, что происходит.

Тут он заметил меня, стоящего в проеме двери. В панике мужик схватил железную кочергу, стоявшую у камина, и с размаху опустил ее на спину мертвяка. Удар был такой силы, что позвоночник зомби с громким хрустом сломался, и тот рухнул на пол, парализованный, но все еще клацающий зубами.

Я спокойно забрал свои десять морт из перебитого слуги, отключая его окончательно. Мужик с кочергой, забрызганный кровью напарника, обернулся ко мне, тяжело дыша и замахиваясь для удара.

— Ты про второго-то забыл, — лениво заметил я, указав пальцем на диван.

И тут же влил десять морт в работорговца с отгрызенным лицом, который только что скончался от болевого шока и потери крови. Трансформация прошла мгновенно.

Свежий мертвяк с изуродованным лицом молниеносно вскочил с дивана и с шипением бросился на своего бывшего товарища. Тот взвизгнул, пытаясь отбиться кочергой, но зомби всем весом навалился на него, толкая прямо на пылающий очаг. Мужик с истошным воплем рухнул в камин, раскидав горящие угли и мясо. Мертвяк, не обращая внимания на огонь, придавил его сверху и начал остервенело жрать, невзирая на то, что его собственная башка начала тлеть.

Вопли обожженного работорговца огласили комнату, но быстро стихли, сменившись предсмертным бульканьем и треском разгорающегося пламени. Кочерга со звоном покатилась по каменному полу.

Я брезгливо поморщился от запаха паленого мяса и забрал свои морты из горящего мертвяка. Оба тела затихли в камине, превращаясь в жуткую кучу обугленной плоти, от которой повалил густой, едкий дым.

[ПОЛУЧЕНО: +20 морт]

Я вынул клинок, быстро и буднично отрубил голову всем в комнате на всякий случай — правила безопасности еще никто не отменял — и направился к выходу из дома.

Стоило мне открыть входную дверь, как навстречу мне из темноты радостно выпрыгнул Пятачок. Судя по довольному похрюкиванию и окровавленным клыкам, свою часть работы он выполнил безупречно.

— Ну что, всё хорошо? — я одобрительно похлопал вепря по костяной броне на морде. — Молодец. Заслужил косточку.

Мы направились к амбару, Пятачок весело прыгал рядом, словно огромный игривый пес. Сразу стало совершенно понятно, куда делся часовой — от охранника остались лишь живописно раскиданные по вытоптанной земле куски да лужа крови. Мой питомец, судя по всему, снес его с разбега, буквально разорвав клыками и растоптав тяжелыми копытами в кровавое месиво.

[ПОЛУЧЕНО: +10 морт]

Я отодвинул тяжелый засов на дверях, распахнул их и зашел один. Внутри, в полумраке, жались друг к другу перепуганные насмерть люди в кандалах — мужчины, женщины, пара подростков. Они смотрели на меня с нескрываемым ужасом, ожидая худшего.

Но я смотрел не на них. Мой взгляд приковало кое-что другое, стоявшее в дальнем углу амбара, накрытое пыльным брезентом.

Я подошел, сдернул брезент и удовлетворенно ухмыльнулся, оценивая находку.

— А вот это мне на ферме точно пригодится…

— Уважаемый, — хрипло подал голос один из прикованных к полу мужиков, тактично покашляв для привлечения внимания. — Кхм-кхм… Простите… Вы же не один из работорговцев? Мы вас раньше не видели.

Он с явной опаской смотрел на мою щедро забрызганную кровью одежду.

Я оторвал взгляд от находки, открывшейся под брезентом, и посмотрел на мужика, а затем не спеша оглядел остальных. Семеро закованных в тяжелые цепи пленников: четыре изможденные девушки, двое крепких, но изрядно помятых мужиков, и один совсем еще пацан лет четырнадцати с раскосыми глазками, который почему-то не жался к остальным, а сидел чуть в стороне, скрестив ноги в подобии медитативной позы.

— О нет, я таким не занимаюсь, — спокойно ответил я, возвращаясь к брезенту. — Предпочитаю наемный труд, он более качественный.

И не соврал вроде как. Мертвяков я ведь тоже за морты нанимаю.

Тут одна из девушек, до этого сидевшая ни жива ни мертва, вдруг встрепенулась и затараторила, с надеждой глядя на меня: — Простите меня, пожалуйста! Если вы нас вытащите, я вам век буду обязана! Мой отец — богатый крестьянин! У него есть три козы, и он вам отдаст их все за меня, клянусь!

— В этом нет нужды, госпожа, — хмыкнул я, не оборачиваясь.

Козы — это, конечно, хорошо, но сейчас меня куда больше интересовала моя находка. Это оказалась здоровенная ручная мельница. Два массивных каменных жернова, установленных друг на друга, с длинной деревянной ручкой. Штуковина весила никак не меньше ста килограммов. Просто так ее в руках не утащишь.

Я мысленно оценил свой резерв. Сто шестьдесят семь морт. Недолго думая, я влил все свободные морты в себя, до предела форсируя мышечную массу. Тело отозвалось привычной, тугой волной обжигающей мощи.

Я присел, подвёл руки под каменные жернова и, напружинив ноги, с хриплым выдохом поднял всю конструкцию разом. Деревянная ручка предупреждающе скрипнула. предупреждающе скрипнула. Я ослабил хватку на дереве и потащил эту увесистую радость к выходу.

Пленники за спиной тут же испуганно загомонили, зазвенев цепями:

— Куда же вы⁈ А как же мы⁈ Вы нас здесь оставите⁈

— Я вернусь, подождите, — бросил я через плечо, пыхтя от натуги. — Мне просто надо эту дуру вынести. Рожь поспеет в следующем сезоне, надо будет как-то муку молоть…

Люди смотрели на меня круглыми, ошарашенными глазами. У них, видимо, происходил жесткий сбой системы. Снаружи работорговцы, непонятно живые или мертвые, их спаситель весь в крови, а он, вместо того чтобы рубить кандалы, рассуждает о помоле ржи на следующий сезон и тащит какую-то каменную глыбу.

Я толкнул створку амбара спиной, вышел наружу и аккуратно опустил жернова на землю. Сначала коротко свистнул, а затем плотно захлопнул за собой дверь, чтобы пленники совсем не померли от страха.

Из кустов тут же вынырнул Пятачок.

— Слушай, Пятачок, — я похлопал его по бронированному боку. — Давай-ка домой беги. Будь хорошим мальчиком.

Вепрь недовольно заскулил, переминаясь с ноги на ногу. Ему явно хотелось еще погулять, не все углы пометил видно.

— Всё, домой, кому говорю! — строго прикрикнул я. — Ты знаешь дорогу.

Огромный мертвый зверь не посмел ослушаться прямого приказа. Обиженно махнув костяным хвостиком, он развернулся и тяжелым галопом рванул прочь, скрываясь в лесной чаще. Нить контроля тянулась к нему ровно — заблудиться мой боевой «плуг» не мог при всём желании.

Я с облегчением размял затекшие от переноски мельницы плечи. Оглянулся на главный дом и пристройку, где убил насильника. Девушка с топором так и не выглянула наружу. Значит, никто из посторонних моего ручного вепря-убийцу не видел. И хорошо. Лишние слухи мне сейчас ни к чему.

Так, с первоочередной задачей разобрались. Ручная мельница у меня есть, мукой ферма будет обеспечена, да и излишки можно будет выгодно продавать в Сонмище. Осталось придумать, на чем эту дуру везти.

Я пошел обследовать территорию базы работорговцев. На чем-то они ведь должны передвигаться. За соседней полуразвалившейся пристройкой обнаружилась крепкая телега и мирно жующая сено лошадь. В хозяйстве лишним не будет. Запрячь животное не составило труда, после чего я подогнал повозку к амбару и с помощью всё того же физического усиления погрузил тяжеленные жернова в кузов.

Затем я прошелся по вытоптанному полю, где Пятачок раскидал охранника. Брезгливо порывшись в окровавленных ошметках одежды, я нашел связку ключей.

С ключами в руке я вернулся в амбар. Пленники, сидевшие до этого в унылом молчании, тут же радостно зашумели, увидев меня.

— Вы вернулись! — выдохнула девушка «с козами».

— А куда я денусь? Кто-то же должен вас отсюда выпустить, — усмехнулся я, позвякивая ключами. — Не сидеть же вам тут до следующего Пришествия.

Я подошел к цепям и первым делом отпер кандалы болтливой девицы. Едва освободившись, она с радостным визгом бросилась мне на шею.

— Мой спаситель! Мой герой!

Я деликатно, но твердо отстранил ее.

— Госпожа, держите себя в руках. Тут как бы посторонние смотрят, — я кивнул на остальных пленников, которые нервно улыбались, ожидая своей очереди.

Освободив оставшихся шестерых, я отошел в сторону. Люди сидели на полу, растирая затекшие запястья и лодыжки. От долгого сидения в кандалах у них отекли руки и ноги, сил встать пока ни у кого не было. Ну, мне это было только на руку — не будут мешаться под ногами.

— Ладно, бывайте, — я бросил ключ в кучу цепей. — Думаю, дальше вы сами доберетесь. Вы же местные.

Я посмотрел на одного из мужиков, который выглядел наиболее крепким.

— Ты. Да, ты. Короче, ты за главного, понял? Головой отвечаешь за доставку всех этих девушек и вот того пацана до ближайшей безопасной деревни. — Я кивнул в сторону парнишки восточной внешности, который, даже освободившись от цепей, продолжал невозмутимо сидеть, скрестив ноги.

— Я не подведу вас, господин! — мужик с трудом поднялся на затекшие ноги и торжественно прижал руку к груди.

— В доме еще девушка сидит, ее не забудьте, — я дождался согласия мужика, развернулся и пошел наружу. Спасенный народ, охая и прихрамывая, потянулся следом за мной.

Я бросил мимолетный взгляд на пристройку. Девушка с топором из дома так и не показалась, хотя некросканер четко показывал, что она там и вполне себе жива. Видимо, всё еще приходит в себя. Я ещё раз скользнул по дому некросканером: жива, дышит ровно, паники нет — отходит.

Я залез на козлы своей новой трофейной повозки, подобрал вожжи и выехал на дорогу, провожаемый ошеломленными, ничего не понимающими взглядами бывших пленников.

Вдруг девчонка-крестьянка спохватилась и растерянно крикнула мне вслед: — Господин! А как же… а как же козы⁈

Я обернулся через плечо и, усмехнувшись, крикнул в ответ:

— Оставьте себе! У меня пока места нет. Сирени и так тесно.

Щелкнув вожжами, я направил лошадь в сторону своей фермы, оставляя позади кучу спасенных людей, которым сегодня невероятно повезло встретить в лесу правильного некроманта.

Я ехал по разбитому лесному тракту, наслаждаясь ночной прохладой, но идиллия продлилась недолго. Сзади, в кузове трофейной телеги, раздался скрежещущий звук. Каменные жернова, которые я просто положил друг на друга, при каждом толчке подпрыгивали и с глухим стуком бились о деревянные борта.

Пришлось остановиться, едва я выехал за пределы фермы работорговцев. Я спрыгнул с повозки, подошел к кузову и нашел среди сброшенного туда хлама какую-то грязную мешковину. Кое-как обмотал ею камни, подпер их с боков парой трухлявых досок, чтобы не елозили.

Критически осмотрел свое творение.

— Так сойдет, — пробормотал я.

— Ты неправильно везешь, да, — вдруг раздался из темноты звонкий, чуть срывающийся голос.

Я ухмыльнулся, оборачиваясь. Ко мне, тяжело дыша и спотыкаясь, брел тот самый пацан, что сидел в амбаре со скрещёнными ногами. Похоже, увязался за мной почти сразу, просто держался в темноте поодаль.

Поравнявшись с телегой, он уперся руками в колени, пытаясь отдышаться, и смело посмотрел на меня раскосыми глазками.

— Да неужели? — изогнул я бровь. — И как же надо их везти?

Пацан выпрямился, утер пот со лба рукавом грязной рубахи и принялся со знанием дела объяснять:

— Жернова у тебя лежат горизонтально, да. Нижний круг, на нем верхний. Если их просто так бросить в телегу, верхний при тряске обязательно съедет и расколется об борт. Камень тяжелый, а лесной тракт ухабистый, да. Будет беда.

— А ведь дело говоришь, — одобрительно кивнул я. Всю жизнь командовал армиями, а теперь вот думаю, как не разбить булыжник.

— Правильно будет поставить их вертикально, как колеса, прислонив к борту, да. И зафиксировать веревкой. Тогда никакая тряска не страшна.

Недолго думая, я влил в себя морты, легко перевернул неподъемные камни вертикально, как посоветовал пацан, и крепко привязал их к борту найденной тут же веревкой.

Закончив, я отряхнул руки и задумчиво посмотрел на парнишку:

— А ты откуда вообще такие тонкости знаешь?

— Мой народ в Великой Степи такие мельницы часто использует, да, — гордо ответил он, вздернув подбородок. — Для нас это само собой разумеющееся.

— Значит, ты совсем не местный, — констатировал я.

Пацан покачал головой. Он стоял, тяжело дыша после долгого бега, и выжидающе смотрел на меня, словно чего-то ждал.

— Запрыгивай, — махнул я рукой на кузов. — Будешь следить, чтобы веревки жернова держали.

Лицо парнишки мгновенно просветлело. Казалось, он только этого и ждал. Он тут же ловко заскочил в телегу, устроившись у борта, прямо за моей спиной.

Я сел на козлы, тронул поводья, и мы поехали дальше. Я тихо насвистывал какую-то мелодию, наслаждаясь мерным скрипом колес. Пока мы ехали, я мысленно вернул потраченные на усиление морты обратно в Источник. По пути из ночного леса к нам пару раз совались мертвяки, привлеченные шумом телеги и живой плотью. Это были обычные, хлипкие «бродяги». Я не стал доставать арбалет, а просто брал их под прямой контроль и мысленно велел им насаживаться головой на ближайший толстый сук. Разумеется, в глубокой тени деревьев, чтобы пацан, сидящий позади меня, ничего не заметил. Перед самым моментом их «самоубийства» я резко обрывал связь, возвращая морты себе, чтобы не тратить энергию впустую.

Вскоре впереди показались очертания знакомого покошенного частокола. Я натянул поводья, останавливая лошадь прямо перед воротами своей фермы.

Обернулся к пацану:

— Тебе ведь совсем некуда идти, да?

Он молча, опустив глаза, покачал головой.

— А где твои родные? — мягко спросил я.

Пацан поднял руку и коротко указал пальцем в ночное небо. Всё понятно.

Я понимающе кивнул.

— В общем, так, — произнес я. — Ты можешь пока что остаться у меня в качестве батрака, а дальше видно будет. Работы много, кормить есть чем. Но при одном условии: дашь слово, что никогда и никому не расскажешь о том, что увидишь на ферме. Иначе я тебя прокляну.

Я произнес это ровным тоном, не улыбаясь. Пацан вздрогнул, но не отвёл взгляда, внимательно вглядываясь в моё лицо. Поняв, что я не шучу, он серьезно кивнул:

— Хорошо, да. Я согласен.

— А теперь колись, как тебя зовут-то? — спросил я, когда мы подъезжали к ферме.

— Тагор, да, — твердо представился парнишка. — Из народа калты.

Я усмехнулся. — Калты? Это те суровые степные ребята, которые спят в седле, а вместо воды пьют лошадиную кровь?

— Мы пьем кумыс, да. И спим в юртах, — с достоинством, но без обиды поправил аутентичный степняк. — А кровь пьют только дураки, от нее живот пучит.

— Логично, — хмыкнул я. — Понятно.

Мы свернули к поместью. Проезжая мимо зияющих пустотой главных ворот, Тагор критически оглядел их и заметил: — Ворота у тебя плохие, да. Совсем нет ворот.

— Сам знаю, — хмыкнул я, спрыгивая с козел. — Завтра, надеюсь, уже смогу петли и запор поставить. Хотя про себя подумал, что загадывать не стоит. В первую очередь надо засеять и вспахать остаток поля, пока погода позволяет и не очень жарко.

На шум подъехавшей повозки из темноты двора с радостным хрюканьем вылетел Пятачок. Увидев огромного мертвого вепря-мутанта, Тагор резко побледнел. Его глаза округлились. А когда он поднял взгляд и увидел целую толпу застывших мертвяков, стоящих на страже возле небольшого домика, парнишку и вовсе начало мелко трясти.

Я потянулся и спокойно положил руку ему на плечо.

— Успокойся. Эти тебя не тронут. Ты со мной. Пацан судорожно сглотнул и деревянно кивнул.

Тем временем я заметил, что в окне летней кухни мерцает свет. Значит, Кира ещё не легла.

Вскоре дверь скрипнула, и на пороге появилась девушка. Она куталась в шаль и недовольно поглядывала на молчаливое кольцо мертвяков-охранников.

— Господин некромант, вы опять меня держите в осаде? — с упреком спросила она.

— Не в осаде, а забочусь о вашей безопасности, — поправил я ее, обходя телегу. — Госпожа Кира, позвольте представить вам нашего нового батрака.

Я указал на парнишку.

— Это Тагор. Из народа калты.

Кира удивленно заморгала, переводя взгляд с меня на степняка.

— Но… он не похож на мертвяка.

— Ну, я же не только с мертвыми вожусь, — усмехнулся я. — Вот с вами, например, общаюсь.

Хмуро глянув на меня, Кира вдруг подошла к съежившемуся Тагору, который только что спрыгнул с повозки, и мягко положила руки ему на плечи.

— Хочешь кушать? Или пить? — тепло спросила она.

Тагор судорожно кивнул.

— Пойдем, я тебя покормлю, — она ласково подтолкнула его к дому.

Я тоже внезапно понял, что зверски проголодался после ночных подвигов, поэтому пошел следом за ними.

На кухне Кира быстро достала остатки купленной на базаре снеди: ломоть сыра, свежий хлеб и кусок копченого мяса. Тагор накинулся на еду с такой жадностью, что стало ясно — работорговцы в амбаре свой товар кормили далеко не деликатесами. Пацан мел всё подряд, почти не жуя.

Кира с жалостью смотрела на ребенка, подливая ему козьего молока. Затем она перевела строгий взгляд на меня:

— И куда же вы ездили посреди ночи, господин Артур?

Я отрезал себе сыра и невозмутимо ответил: — Ну, на самом деле я ездил добить тех самых работорговцев, которые хотели поймать и продать одну знакомую мне валинорку южным шейхам за тысячу золотых.

Кира замерла. Ее глаза округлились, она побледнела и поджала губы. — Они… они меня узнали? Кто-то из них знал меня в лицо?

— Конкретно вас — нет, — успокоил я ее, жуя сыр. — Просто по вашей весьма приметной внешности они поняли, что вы относитесь к «северным витязям».

Я использовал старое, распространенное в народе прозвище валинорцев.

Кира шумно выдохнула, ее плечи опустились. Она посмотрела на меня с глубокой, искренней благодарностью.

— Я опять должна сказать вам спасибо. Я у вас в неоплатном долгу.

— Да что уж там, — отмахнулся я. — Зато я тоже не остался в убытке. Видели бы вы, что я привез! Не без помощи Тагора.

Пацан, у которого обе щеки были набиты хлебом с мясом, важно закивал, подтверждая мои слова.

— Кстати, — поинтересовался я, наливая себе травяного отвара. — А как вы вообще поняли, что меня нет на ферме?

Кира чуть смущенно улыбнулась:

— Я поняла, что Пятачка нет во дворе. Он обычно по ночам забавно так скулит и похрюкивает на ежиков, которые ползают в поле. А в этот раз тишина… Вот я и вышла проверить.

Я задумчиво глянул в окно, где в темноте бродил мой грозный мертвый секач.

— Вот как, значит… — пробормотал я. — Пятачок — гроза ежиков. Надо же.

Бывшая ферма Гирла, Большое Луговье

Капитан Роджер был зол. Нет, он был в бешенстве. Его законный, выстраданный отпуск прервали ради экстренного вызова в какую-то лесную глушь. А ведь ему еще собираться в экспедицию в руины монастыря, проверять снаряжение, и хотелось нормально закупиться лечебными зельями у знакомого алхимика перед отправкой, пока цены не взлетели.

Сейчас он стоял посреди разгромленного каминного зала на заброшенной ферме Гирла, брезгливо прикрывая нос платком от въедливого запаха горелого мяса и запекшейся крови. Вокруг суетились его патрульные, осматривая место побоища.

— Ну, что у нас тут? — мрачно спросил Роджер, обращаясь к своему заместителю.

Не успел офицер открыть рот, как в зал стремительным шагом вошел незнакомый мужчина. Высокий, с военной выправкой, одетый в дорогой, хотя и запыленный с дороги дорожный костюм без знаков различия. Лицо его было жестким и властным.

— Господин капитан, — холодно произнес незнакомец, обводя помещение цепким взглядом. — Позвольте представиться. Игнатий Шторм, главный гвардеец его сиятельства графа Брисмана.

Услышав это имя, Роджер заметно побледнел. Граф Брисман был фигурой колоссального влияния в Империи, человеком, чьи люди могли открывать двери в кабинеты министров пинком. И если его личный цепной пес оказался здесь, в этой дыре…

— Да, чем могу помочь? — спросил Роджер.

— Для начала ответить, как же вы позволили у себя под носом, в зоне вашей прямой ответственности, прятаться этим сволочам-работорговцам? — ледяным тоном поинтересовался Шторм, глядя капитану прямо в глаза.

— Мы… мы не знали, ваша милость, — промямлил Роджер, чувствуя, как по спине потек холодный пот. — Место считалось заброшенным. Патрули сюда заглядывали редко… Но, позвольте узнать, почему вы здесь? Что привело вас на эту бойню?

— Вопросы здесь задаю я, капитан, — отрезал гвардеец, и в его голосе звякнула сталь. — Докладывайте. Что здесь произошло?

Роджер нервно сглотнул и кивнул своему офицеру: — Доложи.

Офицер, тоже изрядно побледневший, вытянулся в струну и начал сыпать фактами, для наглядности указав рукой в разбитое окно:

— Снаружи, у дверей старого амбара, мы обнаружили останки охранника. Он буквально разорван и растоптан. Раны от огромных клыков и чего-то тяжелого, дробящего… возможно, копыт. Явно поработал крупный, невероятно сильный зверь. Никаких следов человека рядом с телом нет. Вывод: животное справилось само.

Офицер сглотнул и продолжил:

— Далее… пристройка к главному дому. Там лежал здоровый мужик, физик-одаренный. Причина смерти: один сокрушительный удар кулаком в горло, раздроблена трахея. Но потом началась хаотичная рубка топором уже почти мертвого тела. Мелкие, неровные удары. Бил явно не воин. Вывод: кто-то невероятно сильный убил одаренного одним ударом, а затем какой-то слабый человек в состоянии глубокого аффекта добивал труп. Скорее всего, одна из жертв похищения. Та девушка…

— Про жертву — никому ни слова, — жестко перебил его Шторм. Глаза гвардейца опасно сузились. — Это ясно? Дальше.

Офицер торопливо кивнул:

— Так точно! Главная комната… То есть, вот этот зал. Здесь два обугленных тела в камине. У одного еще до сгорания было начисто отгрызено лицо. Везде следы ожесточенной борьбы, опрокинутая мебель. И еще одно тело у входа со сломанным позвоночником. Били со спины, похоже, вот этой железной кочергой.

Гвардеец Брисмана задумчиво потер подбородок: — Значит, постарался кто-то дикий и очень сильный?

— Верно, господин Шторм, — кивнул офицер. — Я бы грешным делом подумал, что это нападение стаи мертвяков, но операция проведена слишком чисто и спланированно для безмозглой нежити. Да и освобожденные пленники, которых мы перехватили на тракте, в один голос твердят, что видели молодого парня. Он открыл амбар, а потом почему-то забрал с собой тяжеленные каменные жернова. Еще умудрился их в одиночку поднять.

Роджер задумался. Жернова в одиночку, говоришь… Любопытно. Перед глазами сам собой всплыл спокойный молодой дворянчик с заброшенного поместья Нордов.

Шторм вскинул брови:

— Неужто оборотень?

Офицер просветлел лицом, радуясь, что его догадка совпала с мыслями столичного гостя: — Мы тоже так подумали! Сильный маг-оборотень. Сначала растерзал охранника в звериной форме, потом в получеловеческом облике выломал дверь и перебил остальных. А потом зачем-то забрал жернова… У этих полузверей свои странности.

Роджер передернул плечами. Он служил на границе Серой зоны уже больше десяти лет и привык к расчлененке. Разорванные трупы здесь были обыденностью — дикая нежить не отличалась милосердием. Но чтобы подобную первобытную, кровавую баню устроил кто-то из живых — такого на его памяти давно не случалось.

Гвардеец холодно покосился на Роджера:

— Вы капитан? Вот и найдите мне этого оборотня. И как можно быстрее. Это редкий вид магов, и проблем с поиском не должно возникнуть.

Роджер напрягся, предчувствуя большие неприятности.

— Он нужен лично графу? — осторожно спросил он.

Шторм криво усмехнулся, бросив взгляд на залитый кровью пол:

— Скорее, его дочери.

Тракт, Большое Луговье

Карета мягко покачивалась на ухабах, но Изабелла не замечала тряски. Дорогая рессорная подвеска гасила толчки разбитого тракта, однако внутри девушки всё еще звенела туго натянутая струна. Она смотрела в небольшое оконце на мелькающие черные стволы сосен, совершенно не видя их. Усиленная гвардейская процессия стремительно направлялась в столицу округа. Позади оставалась Серая зона с ее кошмарами, грязью и… ним.

— Ваша милость, — сидевший напротив гвардейский десятник тактично кашлянул, привлекая внимание. — Его сиятельство, ваш отец, уже получил наше донесение голубиной почтой. Он пришел в ярость и немедленно выслал господина Шторма. Приказано разобраться во всем на месте и найти вашего спасителя.

— Хорошо, — ровным, безжизненным голосом ответила Изабелла, не поворачивая головы.

Затем всё же медленно обернулась. В ее потемневших глазах не было ни слез, ни недавней девичьей слабости — только холодная, вымороженная сталь.

— Я хочу, чтобы его нашли. Немедленно.

Гвардеец молча кивнул, стушевавшись под этим не по годам тяжелым взглядом, и предпочел замолчать, слившись с обивкой кареты.

Изабелла снова уставилась в окно. «Интересно, где он сейчас?» — билась в голове неотвязная мысль.

Перед глазами до сих пор стояла картина из той жуткой пристройки. Она помнила его руки. То, как этот незнакомец держался перед здоровенным одаренным мерзавцем, который готовился её растерзать. Без напряжения. Без лишней суеты или пафоса. Как человек, который делает что-то рутинное, привычное и даже… немного скучное.

Один удар. Короткий, небрежный, чудовищно быстрый выпад — и тот, кто должен был превратить ее жизнь в бесконечный ад, просто сложился пополам, захрипел раздробленной глоткой.

А потом эта его ухмылка. Спокойная, почти ленивая, отдающая мучителя в ее руки. Только тихо. И не забудь голову отрубить.

Изабелла невольно дернула уголком рта, и эта гримаса на ее бледном аристократичном лице выглядела пугающе. Чудовищный совет для юной графини. Но в то же время — абсолютно, кристально здравый. В тот момент, сжимая в трясущихся руках окровавленный топор, она даже не нашлась, что ответить. Просто кивнула, беспрекословно подчиняясь его воле.

Предусмотрительный. Это читалось в нем с первого взгляда — в том, как он неслышно двигался, как говорил, как оценивал обстановку. Ничего лишнего. Никакой спешки или страха. Человек, у которого каждое действие уже обдумано и взвешено на три шага вперед. Настоящий хищник, мимоходом заглянувший в загон к бешеным, но глупым псам.

Где он сейчас? Она смотрела на бегущий в сумерках лес за окном кареты, мерно поглаживая бархат своего нового платья. «Наверное, убивает других мерзавцев. С той же скучающей ухмылкой».

Я ухмыльнулся, глядя на то, как споро идет пахотная работа. Сам я шел впереди, задавая направление Пятачку, а мертвяки помогали его вести, намертво вцепившись в дергающийся костяной хвост вепря. Вспахать остаток поля мы умудрились на удивление быстро, управившись за первую половину дня. А дальше предстояло самое важное — сев озимой ржи.

Тут как раз подошла Кира с ценными советами. В это время Тагор возился в сарае с коровами. Больных буренок, несмотря на их плачевное состояние, тоже нужно было доить, чтобы не застоялось молоко. И, как оказалось, парнишка-степняк справлялся с этим делом куда лучше меня. Ловко орудуя руками, он выдоил все стадо за какие-то полчаса.

Кира подробно объяснила, как правильно разбрасывать рожь, а я уже мысленно перевел ее слова в четкие инструкции для своей неживой бригады. Одиннадцать «Старых» мертвяков выстроились в шеренгу и, монотонно раскачиваясь, пошли по свежей пашне, щедро засевая землю зерном. Затем, следуя новой команде, они взялись за бороны, закрывая семена на нужную глубину.

Убедившись, что процесс налажен и сбоев нет, Кира ушла в дом готовить ужин, оставив меня наедине с мертвецами и землей.

Я неспешно прошелся по засеянному полю, присел на корточки и коснулся влажной, темной борозды. Сконцентрировавшись, я пустил некротический импульс глубоко в почву, изучая ее структуру, наличие вредителей и паразитов. Затратив пятнадцать морт из Источника, я пропустил по всему засеянному участку слабую волну чистой некротики. Магия смерти филигранно выжгла в земле личинки вредных насекомых и споры грибков, одновременно ускоряя процесс разложения органики в перегной.

С такой обработкой урожай будет просто отменный. Ну, или у нас взойдет рожь-нежить, которая по ночам будет кусать зазевавшихся ворон. Ха. Шутка.

— А что ты делаешь, да? — внезапно раздался над ухом голос.

Я вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Тагор, с любопытством заглядывая мне через плечо.

— Матушку-землю изучаю, — спокойно ответил я, поднимаясь. — А ты что хотел?

— Я посмотрел запор и петли для ворот, да, — деловито сообщил парнишка. — Я могу помочь установить.

Я смерил его задумчивым взглядом. — А ты, я погляжу, хозяйственный парень.

Тагор гордо выпятил свою худую, мальчишескую грудь. — Мой отец был кузнецом на нашем стойбище, да. Я умею держать молот.

— Молот, значит, умеешь держать… — я усмехнулся. — Это я припомню. Ладно, пошли делать ворота.

Работа закипела. Сами створки старых ворот сохранились на удивление неплохо, нужно было лишь заменить сгнившие элементы, укрепить каркас и поставить новые железные петли и запорный брус. Мы с Тагором вооружились инструментами. Пацан действительно оказался толковым помощником: ловко подавал гвозди, держал тяжелые створки, пока я забивал скобы, и весьма сносно орудовал молотком, когда нужно было подогнать металл.

Когда ворота наконец-то заняли свое законное место на мощных столбах и перестали скрипеть при каждом движении, Тагор критически осмотрел нашу работу. — Надо покрасить, да, — изрек он.

Я озадаченно почесал в затылке. Доступной краски в этом средневековом мире я как-то не припомнил. Чем ее вообще тут заменяют?

— Слушай, — я вопросительно взглянул на парня. — А если мы их просто дегтем намажем? Я решил уточнить у сына кузнеца, насколько дикой является эта идея. Вдруг железо от этого сгниет еще быстрее.

Но Тагор уверенно кивнул:

— Да, можно. Если нет льняного масла, деготь хорошо защитит, да.

Идея была принята. Я мысленно кликнул парочку свободных мертвяков, и мы отправились к ближайшим березам за оградой. Процесс добычи дегтя занял у нас почти три часа возни с берестой, кострами и глиняными горшками, но результат того стоил.

Когда мы густо обмазали створки пахучей, черной субстанцией, ворота преобразились. Теперь они выглядели не просто крепкими, но и по-настоящему мрачными. Для фермы некроманта — более чем уместно.

Вскоре на ферму прибыли повозки с брусом и досками от барона Корфа. Пришлось спешно распихивать моих неживых батраков по сараям, пока наемные рабочие разгружали стройматериалы. Всё шло бы гладко, если бы не Пятачок. Боевой «плуг», согнанный от греха подальше в лес, вдруг не сдержался и издал из чащи радостно-утробный визг пополам с хрюканьем — видимо, снова углядел какого-то несчастного ежика.

Услышав этот жуткий потусторонний звук, рабочие нервно переглянулись, с озабоченностью покосились на темнеющий лес и удвоили усилия, забрасывая доски чуть ли не бегом. Управились они в рекордные сроки и умчались со двора, только пыль столбом встала.

Когда они уехали, я остался стоять посреди двора, задумчиво разглядывая гору отличного бруса. Я прикидывал, когда именно начну строить коровник и, главное, как приспособить к плотницкому делу мертвяков, чтобы они друг другу пальцы не поотрубали.

Но мои строительные размышления прервал сигнал некросканера. У самых ворот вспыхнули три яркие ауры. Всадники. Я мысленно отдал приказ батракам снова скрыться в сараях и сидеть тихо.

Тагор, тащивший в этот момент охапку сена, остановился и с усмешкой посмотрел на меня.

— Опять в прятки играем, да? — звонко поинтересовался пацан. Я лишь хмыкнул в ответ.

Между тем со стороны новеньких, свежесмазанных ворот раздался громкий, раздраженный ор. Кира, которая как раз копошилась неподалеку, проверяя посадки на грядках, удивленно выпрямилась и обернулась на этот шум.

Во двор въехали трое всадников. Одного я узнал сразу — капитан Роджер собственной персоной. А вот двое других были личностями явно неординарными. Судя по характерной потрепанности, шрамам и цепким взглядам, это были опытные авантюристы, или, как их еще называют, искатели сокровищ.

Один из них — здоровенный, раскачанный амбал в меховой жилетке прямо на голое тело — и был источником шума. По плотности его ауры я с первого взгляда определил сильного одаренного-физика. Здоровяк яростно матерился, брезгливо оттопырив перепачканную черным правую руку. — Вы каким дерьмом ворота намазали⁈ — заорал он, сверля меня бешеным взглядом.

— Дегтем, — невозмутимо отозвался я. — И вообще-то они были заперты.

Капитан Роджер, осадив коня, лишь усмехнулся:

— Просто там не было звонка, вот мы и решили войти. Надеюсь, вы не против, господин дворянин Артур.

Я перевел спокойный взгляд с амбала на капитана.

— Мы? — вопросительно изогнул бровь.

Роджер указал на своего третьего спутника, который ехал бок о бок с ним. Это был высокий, собранный мужчина в добротном зеленом камзоле. От него явственно веяло специфической природной энергией — некросканер безошибочно распознал в нем сильного мага-друида.

— Позвольте представить, — произнес Роджер. — Командир Рес. Глава нашей экспедиционной группы. А этот здоровяк… — капитан покосился на амбала, — Брон, тоже идёт с нами.

— Где я тут могу руку помыть⁈ — снова рявкнул здоровяк-физик, тряся липкими от дегтя пальцами.

Я молча кивнул в сторону: — Колодец там. Амбал с кряхтением спрыгнул с лошади и, тяжело топая, направился в указанную сторону.

Я же перевел взгляд на капитана и друида, сложил руки на груди и произнес:

— Как мило, что целых три члена нашей будущей экспедиции приехали лично со мной познакомиться.

Рес дружелюбно улыбнулся, показывая ровные белые зубы. — На самом деле, мы тут оказались проездом, — мягко произнес он, спрыгивая с коня. — Но вы правы, барон Дресс крайне заинтересован в том, чтобы вы присоединились к нашей скромной вылазке. Вы, каким-то неведомым образом, сумели оставить о себе весьма сильное впечатление у его сиятельства, господин дворянин Артур. Потому мы сочли за честь заехать лично…

Договорить он не успел. Со стороны колодца вдруг раздался сальный, гудящий голос Брона:

— Эй, дорогуша! А не составишь мне компанию вечерком? Тут водичка холодная, а ты такая горячая…

Я медленно перевел тяжелый взгляд на улыбающегося друида.

— Честь, говорите?

Улыбка сползла с лица Реса, и он пристыженно отвел глаза, кашлянув.

Я развернулся и молча пошел на голоса. У колодца разворачивалась классическая сцена: здоровенный Брон, отряхивая мокрые ручищи, с плотоядной ухмылкой надвигался на Киру. Девушка стояла, словно вросшая в землю, крепко сжимая в руках пустое ведро, и хмуро, исподлобья смотрела на амбала, не отступая ни на шаг. Но стоило ей увидеть меня, подходящего из-за спины наемника, как ее напряженные плечи тут же расслабились, а во взгляде появилось спокойствие.

— Господин Брон, — негромко, но так, чтобы каждое слово чеканило по нервам, произнес я. — Даже если деготь повредил вам зрение, это не спасет вас от фатальных последствий. Если не остановитесь прямо сейчас.

Амбал замер, медленно обернулся и смерил меня презрительным взглядом сверху вниз.

— И что ты сделаешь, фермер? — осклабился он. — Пожалуешься своим грядкам?

Я остановился в двух шагах от него, не меняя расслабленной позы. — Я могу сделать из тебя превосходное, высококачественное удобрение. Для этих самых грядок.

— Неужели? — Брон угрожающе шагнул ко мне, его аура физика вспыхнула плотным, агрессивным светом.

Но тут между нами вклинился Рес, подоспевший вместе с Роджером. Друид положил руку на мощное плечо своего товарища.

— Брон, успокойся. Не доводи до греха, — тихо, но жестко произнес он. — Мы здесь не для этого.

Амбал зло фыркнул, сбросил руку командира и демонстративно отвернулся, сплевывая на землю.

Я проигнорировал его демарш и повернулся к подошедшему капитану стражи. — Так что вы хотели, господин капитан? Раз уж заехали «в гости».

Роджер прокашлялся, возвращая себе официальный вид.

— Завтра с утра мы выдвигаемся в экспедицию, — отчеканил он. — Встреча в трактире «Разносолы» через три часа после рассвета. Вы ведь не местный, знаете, где это место?

— Знаю, — коротко кивнул я.

— Отлично. Возьмите с собой оружие, припасы и всё, что может понадобиться в боевом походе, — Роджер сделал паузу, цепко, по-профессиональски изучая меня. — Кстати… Вы ведь предпочитаете орудовать мечом?

Я слегка сузил глаза.

— А что?

— Да так, просто… — капитан пожал плечами. — Вдруг вы любите драться голыми руками.

Брон, стоявший неподалеку, презрительно хмыкнул:

— Какой физик в здравом уме будет лезть на монстров голыми руками? Незачем.

— Это если господин дворянин Артур — физик, — многозначительно протянул Роджер.

И тут капитан неожиданно и как-то странно посмотрел прямо на мой рот. Я еле удержался, чтобы не скривиться. Он там что, надеется клыки увидеть? Или остатки сырого мяса? Судя по всему, слухи о моих подвигах на ферме работорговцев уже поползли по округе, обрастая фантастическими подробностями. Мага-оборотня что ли подозреваете? Ну-ну.

— Вам пора, — произнес я ледяным тоном, показывая, что аудиенция окончена.

Роджер поймал мой взгляд, всё понял и перевел глаза на стоящую позади меня девушку.

— Конечно, мы уже уезжаем. И еще одно, господин Артур… В старой ферме Гирла неподалеку сегодня ночью произошла настоящая мясорубка. Постарался кто-то очень крупный и… клыкастый. Так что мой вам совет: не оставляйте госпожу Киру одну на время вашей экспедиции. Мало ли что бродит по лесам.

Я усмехнулся краешком губ.

— Об этом можете не беспокоиться, капитан. Одна она точно не будет.

Роджер явно не понял скрытого смысла моих слов, но развивать тему не стал. Он коротко кивнул на прощание, развернулся и вместе с Ресом и недовольно сопящим Броном направился к лошадям.

Я молча смотрел вслед удаляющимся всадникам, пока стук копыт не стих за деревьями, а осевшая пыль не скрыла их силуэты.

Позади скрипнула дверь сарая, и на белый свет высунулся Тагор. Парнишка прибирался внутри, где теперь лежала на хранении ручная мельница. Он вытер испачканные руки о штаны, проводил взглядом скрывшихся за воротами людей и удивленно изрек:

— У нас тут гости были, да.

— Можно и так сказать, — хмыкнул я, подняв взгляд на заходящее солнце.

Кира, до этого сжимавшая дужку пустого ведра, наконец перевела дух и поставила его на землю. Она подошла ближе, пытливо заглядывая мне в лицо.

— Что он имел в виду? — тихо, с ноткой скрытой тревоги спросила девушка. — Зачем капитан спрашивал, орудуете ли вы мечом?

Я усмехнулся, пнув носком сапога попавшийся под ногу камешек.

— Думаю, капитану Роджеру кто-то сверху спустил приказ: найти того, кто пустил на фарш работорговцев на бывшей ферме Гирла. А поскольку трупы там выглядели так, будто их рвал голыми руками взбесившийся тролль, наш доблестный страж закона теперь присматривается к каждому встречному физику. Вот он и решил меня прощупать.

Лицо Киры вытянулось. Она бросила нервный взгляд на ворота, затем снова на меня.

— Господин Артур… вам точно нужно ехать с ними в эту экспедицию? — она зябко повела плечами, словно от внезапного сквозняка. — Эти люди совсем не вызывают у меня доверия.

Я посмотрел на стену частокола и хищно, недобро улыбнулся, предвкушая грядущую вылазку.

— Поверьте, госпожа Кира, у меня они тоже не вызывают ни малейшего доверия, — спокойно ответил я. — Но знаете, тем интереснее будет этот поход.

Трактир «Разносолы», Сонмище

Капитан Роджер сидел в самом темном углу трактира «Разносолы», лениво гоняя муху по краю тяжелой глиняной кружки. Когда насекомое село на стол, он прихлопнул его ладонью и смахнул остатки на заплеванный пол. Пиво было скверным, кислым и теплым, но выбирать не приходилось. У стойки орали наемники, стучали кулаками и требовали добавки. Роджер раздраженно посмотрел в окно, за которым расстилалась глухая, непроглядная ночь Серой зоны. Где-то за частоколом завыла тварь. Дозорные на вышках перекликнулись и взвели арбалеты.

Утром именно здесь, в «Разносолах», должен был состояться сбор экспедиционной группы. Всего через три часа после рассвета. Роджер уже отдал приказ проверить снаряжение, наточить клинки и накормить лошадей. А у него уже сейчас раскалывалась голова от мыслей. Он растер виски пальцами, пытаясь унять пульсацию.

В последнее время долбаные благородные набросали на него столько заданий, что обычный человек давно бы сломался. Столичные ищейки, эти высокомерные гвардейцы графа Брисмана во главе с Игнатием Штормом, без зазрения совести спихнули на него поиск таинственного оборотня, который ночью в клочья разгрыз целую банду работорговцев на ферме Гирла. Шторм дал ему три дня.

Отказать людям такого уровня было чистым самоубийством — сотрут в порошок и фамилии не спросят. С другой стороны, поджимал барон Дресс. Этот старый лис уже не первый год исправно платил Роджеру жирные взятки за «слепоту» патрулей. Раз в месяц посыльный Дресса передавал ему мешочек с монетами. А теперь буквально подбил его возглавить эту экспедицию в руины. Барон намекнул, что отказ прервет их финансовые договоренности навсегда. И крутись как хочешь. Балансируй между плахой инквизиции и потерей источника дохода.

Роджер сделал большой глоток, поморщился от привкуса ржавчины и мысленно выругался. Господи, как же он ненавидел Серую зону.

Еще десять лет назад он служил в куда более достойном месте — в столичном гарнизоне, метил в полковники, носил чистый мундир и обедал в приличных ресторанах. Ел мясо с пряностями, пил вино из хрусталя и спал на перинах. Всё погубила его собственная глупость. Роджер просто пристал не к той жене — к супруге своего старшего офицера. А когда разразился скандал, умудрился еще и застрелить того на дуэли. Он до сих пор помнил звук выстрела и то, как полковник осел на траву, зажимая пробитую грудь. От плахи капитана спасли связи. Генерал подписал приказ о переводе за сутки до суда. Но от греха подальше его сослали командовать патрулем в этот проклятый богами край земли. Здесь он месил грязь сапогами. Где из развлечений были только местный сивушный эль да охота на обнаглевшую нежить.

Впрочем, в этой круговерти чужих интересов у капитана оставалась одна хрупкая надежда. Молодой дворянчик, Артур Горд.

Он вспомнил их последнюю встречу на ферме. Горд не отступил ни на шаг, когда Брон начал угрожать. Что-то в этом парне Роджеру сильно не нравилось. Слишком спокойный, слишком уверенный для сопляка, приехавшего обживать заброшенное поместье. Он не смотрел на стражу снизу вверх. Он отдавал команды и перехватывал инициативу. А что, если этот Горд — как раз тот самый редкий маг-оборотень, а вовсе не средненький физик, за которого его все принимают? А ведь Роджер как сканер вообще не видел в нем маны поначалу. Оборотни умеют шифроваться? В грядущей экспедиции, в подземных руинах, где опасность будет подстерегать за каждым углом, парню придется выложиться на полную. Там-то всё и вскроется. Если он оборотень — он выдаст себя, покажет клыки. Трансформируется, чтобы выжить. И тогда Роджер с чистой совестью наденет на него антимагические кандалы и сдаст его гвардейцам Брисмана, обеспечив себе путевку обратно в столицу. Но, конечно, это был не факт. Далеко не факт. Парень мог оказаться просто самоуверенным идиотом.

Тяжелая деревянная лавка напротив скрипнула. Доски пола прогнулись под весом подошедшего. Роджер даже не вздрогнул — он и так почувствовал приближение мага по легкому покалыванию на коже. Волосы на предплечьях встали дыбом за секунду до того, как человек подошел к столу. Роджер был сканером и чувствовал других магов.

Рядом сел командир Рес. Он придвинул ногой табурет. Маг-друид демонстративно посмотрел в сторону, разглядывая тусклый огарок свечи на соседнем столе. Он облокотился о столешницу, скрестил пальцы и негромко произнес:

— Пьете перед экспедицией, господин капитан.

Роджер даже не повернул головы, продолжая разглядывать свое отражение в мутной жиже на дне кружки. Он обвел пальцем ободок.

— Господин друид, это никак не повлияет. Я допью, поднимусь наверх и высплюсь. Мой организм переваривал вещи и похуже этого пойла. Зачем пришел, Рес? — сбросил Роджер вежливость.

Рес наклонился чуть ближе. И его голос опустился до едва различимого шепота:

— Я только что от барона Дресса. Он передал новые инструкции. Наше задание будет дополнено. Кое-кого из состава экспедиции надо будет устранить. Прямо там, в руинах. Чтобы без лишних свидетелей. Спишем потери на ловушки или тварей.

Капитан Роджер замер на секунду. Он перестал водить пальцем по кружке. А затем хмыкнул, и на его лице появилась саркастичная ухмылка. Он медленно поднял взгляд на друида. Посмотрел прямо в глаза:

— Кажется, я даже догадываюсь кого именно.

Поместье барона Дресса, Большое Луговье

Кабинет барона Дресса дышал роскошью, не свойственной Серой зоне. Темное дерево, бархатные портьеры, приглушенный свет магических светильников. За массивным столом восседал сам хозяин — седеющий мужчина с жестким взглядом человека, привыкшего повелевать. Позади него, словно тень, стоял его старший сын, Эмиль.

Напротив стола, заметно нервничая и переминаясь с ноги на ногу, стоял барон Рокотов. Его обычно надменное лицо сейчас лоснилось от пота.

— Итак, — мягко начал Дресс, откидываясь на спинку кресла. — Объясните мне одну простую вещь, Рокотов. Зачем вы подсадили свою наемницу в мою экспедиционную группу?

Рокотов вздрогнул, словно от удара хлыстом.

— Я… я не понимаю, о чем вы, господин барон, — попытался он отмахнуться, но голос предательски дрогнул.

Дресс тяжело вздохнул, сплетя пухлые пальцы.

— Не держите меня за идиота. Выведываете мои секреты, господин барон? Или, может быть, это очередная ваша дурная шутка? Вроде той, когда вы подсунули имперской страже письмо с информацией о моей гостье? Хоть мы и убедили стражу, что то письмо — лишь чей-то глупый розыгрыш, но опять взялись за старое?

При упоминании письма Рокотов побледнел так стремительно, что казалось, сейчас упадет в обморок.

— Это не я! — выпалил он, отчаянно жестикулируя. — Клянусь, это не я подкинул им письмо! Что касается наемницы… ее цель — только убрать Артура Горда! И всё! Этот сопляк перешел мне дорогу! И у вас, господин барон, теперь тоже есть все основания ненавидеть этого выскочку. Это ведь именно Горд нашел и подбросил письмо страже!

Дресс прищурился, его взгляд стал острее лезвия бритвы.

— С чего вы вообще это взяли?

Рокотов загнанно оглянулся на запертую дверь, понимая, что загнал себя в ловушку.

— Потому что… — он сглотнул вязкую слюну. — Потому что я послал своих людей убить его. И именно у них было это письмо. Я хотел передать его вам позже, чтобы… чтобы вытребовать у вас компенсацию за мое молчание. Но мои люди пропали, а Горд жив. И письмо оказалось у легавых. Это он его нашел и сдал!

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Эмиль за спиной отца презрительно скривил губы. Сам Дресс медленно поднялся из-за стола, нависая над Рокотовым, как грозовая туча.

— Значит, вы решили меня шантажировать, — процедил Дресс, и в его голосе не осталось ни капли мягкости. — А когда ваш план с треском провалился из-за какого-то сопляка, вы решили решить свои проблемы моими руками, внедрив убийцу в мою группу. Пошел вон отсюда.

— Господин барон, выслушайте… — попытался вклиниться Рокотов.

— Вон! — рявкнул Дресс так, что задрожали стекла в окнах. — Пока я не приказал гвардейцам вышвырнуть тебя в окно!

Рокотов, окончательно потеряв лицо, пулей вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Эмиль проводил его взглядом и нахмурился, обращаясь к отцу:

— Зачем ты сказал ему, что мы знаем о его наемнице? Он же теперь может предупредить ее, или отменить заказ.

Дресс тяжело опустился обратно в кресло, массируя виски.

— Это уже ничего не изменит, сын, — устало произнес он. — Экспедиционная группа должна выйти с минуты на минуту. Рокотов банально не успеет ее предупредить. А за ним до вечера присмотрят мои люди — даже захочет, гонца не пошлёт. Пускай эта девка убьет Горда, если сможет. Мне этот пацан тоже поперек горла встал.

В этот момент дверь кабинета робко приоткрылась, и на пороге появился бледный, трясущийся начальник гвардии Дресса.

— Ваша милость… — сдавленно прохрипел он.

— Чего тебе? — раздраженно бросил барон. — Я же сказал никого не пускать!

— Ваша милость, плохие новости, — гвардеец сглотнул, не решаясь поднять глаза. — Пленница… Мы, как вы и приказывали, решили перевезти ее в более надежное место на всякий случай…

— И? — Дресс подался вперед, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники.

— Она сбежала, ваша милость, во время перевозки.

Секунду Дресс смотрел на подчиненного пустым, ничего не понимающим взглядом. А затем лицо барона побагровело, наливаясь первобытной, неконтролируемой яростью. С диким рыком он смахнул со стола всё, что на нем лежало — дорогая хрустальная чернильница, стопки бумаг, магические светильники полетели на пол с оглушительным грохотом.

— Найдите ее! Немедленно! — проревел он.

Я проснулся спозаранку, когда небо на востоке только начало наливаться свинцовой серостью. Сон ушел мгновенно, оставив после себя холодную ясность. Сегодня мне предстояло спуститься в руины, и расслабляться было нельзя.

Быстро одевшись, я приступил к проверке снаряжения. Клинок был начищен еще с вечера, лезвие блеснуло в полумраке комнаты. Я проверил заклепки на ножнах, подтянул кожаные ремни портупеи, чтобы сталь не била по бедру при ходьбе. Вставил в рукояти меча пару сменных магических свечей — на случай полной темноты в подземельях. Арбалет закинул за плечо, щелкнув замком, проверил натяжение тетивы и смазал пазы, чтобы болт входил без лишнего трения. Тяжелый колчан, полный болтов с железными наконечниками, занял свое место на бедре. Туда же я сунул пару запасных тетив и сверток с промасленной ветошью. На дно рюкзака уложил моток тонкой прочной веревки, огниво и набор для чистки оружия. Вроде всё на месте. Я еще раз проверил пояс, приложил ладонь к груди, ощущая тепло накопителя — батарейка для магии была заряжена на полную.

Я толкнул дверь и вышел на улицу, вдохнув утренний воздух. Жизнь на ферме уже кипела. Со стороны сарая доносилось ритмичное звяканье молока о металлическое ведро — это Тагор уже вовсю доил коров.

Из домика, в котором мы обосновались, мне навстречу вышла Кира. В руках девушка держала холщовый мешок с лямками.

— Вот, — она протянула мне мешок. — Здесь сыр, лепешки, вяленое мясо и фляга с водой. В руинах вам вряд ли подадут горячий обед.

— Спасибо, — я благодарно кивнул и ловко запихнул провизию в рюкзак. Добавил туда же запасной нож, спрятав его во внутренний карман, и мешочек с солью.

Пока я затягивал ремни на рюкзаке, я решил прояснить вопрос с безопасностью:

— Пятачку я велел слушаться твоего голоса, — сказал я, глядя ей в глаза. — Как и остальным батракам. Пока меня нет, они, конечно, не смогут выполнять сложные многоуровневые инструкции, мозгов у них для этого не хватит. Но базовые команды вроде «копать», «таскать воду» или «рубить» они понимают отлично. И, что самое главное, они будут защищать вас с Тагором, если прикажете. Ну и нападут на любого, только скажите.

Кира кивнула.

— Я поняла, господин Артур. Справимся.

В этот момент за металлической сеткой курятника раздалось надрывное кукареканье. Педро, вытянувшись на жердочке, возвещал о наступлении утра.

Я недовольно покачал головой, глядя на этого пернатого будильника.

— Сегодня ты поздно, суп, — заметил я.

Я подошел к частоколу, чтобы убедиться, что Пятачок уже охраняет территорию. Еще раз глянул на поле, где начинал проклевываться горох. Всё готово.

Поправив снаряжение, я направился к просмолённым воротам. Кира проводила меня взглядом.

— Вы пойдете пешком? — спросила она.

Я остановился у створок.

— Да. Наш маршрут пролегает через дикие, заброшенные места и густой бурелом. Там на лошадях не получится двигаться, переломают ноги. Даже на мертвой ехать — сомнительное удовольствие.

Кира кивнула.

— Удачи вам.

Я помахал ей и Тагору, толкнул тяжелую створку ворот и шагнул в утренний туман, направляясь в сторону Сонмища. Экспедиция начиналась.

Идти до Сонмища пешком пришлось бы долго. Особенно если изображать нормального благородного господина, который не скачет по тракту на своих двоих, как бешеный заяц, а степенно перемещается в седле, страдая от жары, пыли и собственного достоинства.

Седло, к сожалению, у меня на данный момент было слегка проблемным. Точнее, седло имелось. Дорожка тоже имелась. Но ехать в город на слепой мертвой кобыле с недоломанным арбалетным болтом во лбу — это уже не передвижение, а передвижная заявка в Инквизицию.

Поэтому я решил поступить проще.

— Сейчас я тебя размажу, фермер, — прорычал Брон, перехватывая топор обеими руками. — Уже не терпится попробовать твоей блондинистой крошки.

— Крошки? — переспросил я. — Кажется, начинаю понимать, почему у тебя с личной жизнью все настолько печально.

Мышцы Брона вздулись, будто под кожу ему загнали пару корабельных канатов. Физик усиливался. Причем не экономя. Он явно решил закончить быстро, грубо и с гарантией.

Топор пошел в движение.

Не удар. Мельница.

Брон закрутил оружие обеими руками, превращая пространство перед собой в сплошную полосу стали. Если бы я был обычным фермером, меня бы уже можно было собирать в корзинку.

Я шагнул прямо навстречу.

— С ума сошел⁈ — выдохнула Хима.

Нет. Просто надоело отступать.

Клинок встретил топор не в лоб, а скользяще, подрезая траекторию. Первое касание. Второе. Третье. Брон давил массой, но усиленное тело уже держало. Морты хрустели в мышцах холодным огнем, связки отзывались упругой сталью, кости перестали казаться такими уж хрупкими.

Я резко довернул корпус и ударил плечом в момент, когда его топор ушел слишком далеко в сторону.

Брона откинуло.

Не отбросило, как мешок с зерном. Нет. Такую тушу мешком с зерном назвать мог только очень смелый мельник с плохим зрением. Но он все-таки отступил на три шага, врезался спиной в каменный выступ и изумленно уставился на меня.

— Как?.. — он оскалился. — Я только что тебя почти раздавил.

— Почти не считается, — сказал я.

Брон взревел и снова бросился вперед.

На этот раз я не стал ждать.

Клинок в моей руке завертелся.

Старая техника. Не придворная, не дуэльная, не для красивых поклонов и восторженных вздохов дам на балконах. Это была техника для тесных коридоров, заваленных трупами. Для боя против тяжелого противника, который уверен, что масса решает всё. Меч описывал короткие дуги, сбивая, царапая, цепляя, не давая топору набрать полную силу.

Брон пытался продавить.

Я не давал.

Его топор опускался сверху — мой клинок уходил под рукоять, сбивая хват. Он бил сбоку — я нырял внутрь и резал по предплечью. Он пытался ударить коленом — я пнул его под грудь.

Удар вышел удачным.

Груда мышц отлетела назад, прокатилась по камням и с глухим рыком перевернулась на бок.

Хима смотрела на меня, не отрываясь.

В ее взгляде было сразу много всего. Удивление. Осторожность. И очень неприятное понимание, что перед ней не просто молодой дворянин, которому повезло с силой. Женщины с хорошими клинками вообще быстро понимают такие вещи. Особенно если сами являются теми, кто улыбается перед ударом в спину.

— Не отвлекайтесь, госпожа Хима, — сказал я. — У нас вечер знакомств еще не закончен.

Позади вдруг грохнули камни.

С бывшего края камнепада вверх поднялась высокая фигура в сером каменном доспехе. Мирко. Каменные пластины на нем были исцарапаны, одна наплечная плита сколота, но в целом каменщик выглядел вполне целым. И встревоженным.

Он выбрался на выступ, посмотрел на Брона, потом на меня.

— Я увидел, что камни обрушились на рептидов, — глухо сказал он. — Пришел посмотреть, нужна ли помощь.

Сказано это было вроде бы нам всем, но смотрел он именно на меня.

— Нужна, — прохрипел Брон, поднимаясь. — Забей на свою показную вежливость, Мирко. Карты раскрыты. Теперь мы должны замочить обоих. Сучку и фермера.

Мирко на мгновение застыл.

Потом кивнул.

— Вот оно как, — сказал я. — Значит, у барона Дресса была не группа сопровождения, а набор сюрпризов.

— Ничего личного, это всего лишь заказ, — буркнул каменщик.

Из земли, из камня, из самой серой плоти склона поднялась гранитная волна. Не стена. Именно волна — выгнутая, тяжелая, с рваными краями, будто кто-то вырвал кусок горы и швырнул его вперед. Она понеслась прямо на нас с Химой.

Хима дернулась в сторону, но я шагнул перед ней.

— Стоять.

— Ты что делаешь⁈

— Проверяю одну глупость.

Я вскинул руку без меча и ударил в гранитную волну.

Кости без усиления, наверное, должны были превратиться в пыль. Должны были. Но я влил достаточно морт, чтобы мое тело сейчас напоминало не совсем человеческое. Камень раскололся веером трещин, сила удара прошла по руке в плечо, затем в спину и ноги. Ступни вдавило в склон.

Но волна рассыпалась.

Осколки пролетели по сторонам, несколько каменных крошек полоснули по щеке. Хима стояла за моей спиной и смотрела на меня так, будто я только что голыми руками поймал падающую башню. Ну, не башню. Так, маленькую пристройку.

— Бери Брона, — сказал я ей, не оборачиваясь.

— А ты?

— А я поговорю с каменщиком.

Хима коротко кивнула.

И бросилась на Брона.

Ее ятаганы вспыхнули серебром. Брон едва успел поднять топор, принимая первый удар на древко. Второй росчерк прошел ниже, вспорол ему кожу на предплечье. Кровь брызнула черной в лунном свете полосой. Хима, может, и уступала Брону в силе, но не настолько, чтобы он мог ее игнорировать.

А я занялся Мирко.

Точнее, сначала не я.

Под камнями, где недавно прокатился камнепад, еще оставались рептиды. Не все умерли так аккуратно, чтобы их можно было не использовать. Одних придавило не полностью. Других перебило, но не засыпало. Отличный материал. Свежий. Злой. С зубами.

Я дернул нити.

Пять мертвых рептидов разом поднялись за спиной Мирко.

Каменщик не видел.

Зато услышал, когда первые когти заскребли по его каменному доспеху.

— Что за… — он резко обернулся. — Что за твари⁈ Они же только что лежали мертвые!

— Бывает, — сказал я и сорвался с места.

Мирко попытался сбросить их. Один рептид впился зубами в стык между наплечником и шлемом. Второй полез на спину. Третий вцепился в бедро. Четвертый скреб когтями грудную плиту.

Мирко заорал и начал крутиться, откидывая мертвых рептидов ударами рук. Доспех держал. Конечно, держал. Каменная броня у него была неплохая. Узлы силы плотно сидели на плечах, груди, бедрах, спине. Хорошая работа для местного каменщика.

Но любая броня держится на связях.

А связи можно рвать.

Я подскочил и врезал ногой Мирко в грудь.

Удар получился тяжелым. Каменщик отлетел назад, врезался спиной в выступ, и рептиды снова навалились сверху. Уже семь штук. Я поднял еще двоих, не удержавшись. Ну а что? Раз уж начал портить вечер, надо делать это профессионально.

Мирко отбивался, ревел, пытался поднять новые каменные шипы, но я уже нашел его главный узел.

Правое бедро.

Там сходились линии доспеха, удерживая нижнюю часть конструкции. Не сердце всей брони, но важная опора. Если выбить его — вся система посыплется. Не сразу, но достаточно быстро, чтобы мертвые ящерицы устроили себе ужин.

Я шагнул ближе, пропуская мимо лица каменный осколок, и резко ударил каблуком по внешней стороне его бедра.

Каменный доспех хрустнул.

Сначала треснула набедренная пластина. Потом трещина пошла вверх, расползаясь по животу и груди. Мирко дернулся, попытался удержать броню волей, но мертвые рептиды уже нашли щели.

Они полезли внутрь.

— Убери их! — заорал каменщик. — Убери!

— Не могу, — честно соврал я. — Ничего личного, это всего лишь заказ.

Дальше было громко, грязно и недолго.

Когда Мирко перестал кричать, перед глазами вспыхнуло сообщение.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.