— Ты зачем половину квартиры ей продала? — у Сашки лицо злое, глаза молнии мечут, боюсь-боюсь, напугал.

— А что такое? — сделала глаза удивлённые. — Это же твоя любимая женщина, полгода ты с нею тёрся, вот и живите дружной семьёй, мешать не буду.

— Ты мне должна была предложить твою долю выкупить, по закону так положено, — ах, мы ещё и законы знаем?

— А у тебя что семь миллионов есть сейчас? — именно за столько я его полюбовнице свою долю и продала.

— Нет, но…

— Ну а в чём тогда вопрос? — скажи спасибо, что за такие дела рожу не расцарапала.

— Да не хочу я с нею жить!

— А придётся, милый Саша! — поправила свою новую причёску, демонстративно по выдающейся фигуре руками провела, закинула ремешок сумочки на плечо и красиво пошла к своей новой машине. — Будь счастлив, дорогой!

Ох и хорошо же я придумала! Вернулась в родные края, где воздух даже другой.

Дом в районном центре купила, на работу устроилась.

Жизнь новыми красками заиграла, а то просвета в ней вообще не было: работа, работа, дом, работа.

Шесть лет своей жизни на этого индюка потратила, шесть своих лучших молодых лет!

Пока ипотеку за квартиру выплатила, да кредиты за две машины закрыла, чуть пуповина не размоталась.

Санёк то последние два года в депрессии, как же, научная интеллигенция не приняла его последнюю работу, уволился и всё это время жалел себя любимого.

И мамаша его туда же.

— Не трогай его, у него тонкая материя…, - ну так надо было в банке сказать, мол, платить не будем, у нас тонкая материя, тьфу!

Я и сама уже на развод подавать хотела, да всё жалела. А тут, бац, звонок мне на телефон.

— Лариса, — женский писклявый голосок. — Мне срочно с вами поговорить нужно, это касается вашего мужа.

Ну, думаю, насчёт работы кто-то из бывших коллег поговорить хочет, ан нет, там дела покруче нарисовались.

— Ну так говорите!

— Я возле больницы в машине сижу, сможете на пять минут спуститься?

— Сейчас, — у меня как раз перерыв на чай, поэтому спустилась, ждёт же.

— Я прошу вас отпустите Сашу, мы уже полгода вместе, у нас чувства, а вы нам мешаете, — челюсть моя до пола упала… пока я на двух работах, да дежурства ночные беру, чтобы кредиты ежемесячно закрывать, мой «профессор» бабу себе завёл? — Я к вам не просто так, я с предложением… после развода продайте мне свою долю в квартире.

— А зачем? — у меня от шока в голове извилины переплелись.

— Ну чтобы Санечка от меня никуда не делся…

Ну божий одуванчик, вся такая тонкая и прозрачная, один нос, выдающийся на лице.

Со мною полная противоположность, я-то дивчина гарная, не каждый мужик талию обхватит, а тут… и посмотреть-то не на что. Не знала, что у моего так вкус изменился.

— Ну так что, вы согласны? — святая простота. — Я посмотрела рыночную стоимость вашей квартиры, десять миллионов, я вам шесть дам! Наличными. И за мебель тоже выплачу.

Вот что любовь с людьми делает, на всё согласна ради него.

Думаете отказалась? Ага, щазз. Пусть забирает это добро, мне после её признаний на своего муженька даже смотреть противно.

— Я согласна! Только пока ему об этом говорить не будем.

Как вечером удержалась и скандал не закатила дома не знаю.

Просто заявление на развод подала и мужа перед фактом поставила.

Развели быстро, а что тянуть, детей же нет.

Собрала все свои вещи и выехала из квартиры, в последний раз взглянув на довольное лицо мужа, наверное, думает, что единолично будет жилплощадью владеть, ну посмотрим ещё.

Нотариус спокойно отнёсся к нашей сделке, всё оформил без волокиты и уже к вечеру я была с кругленькой суммой в кармане.

Доработаю последние два дня и прощай большой город! Хватит с меня этой суеты, этих каменных дебрей, я к себе хочу, в родной маленький городок.

— Лариса Ивановна, — в кабинет заглядывает Люда, моя помощница. — К вам ещё пациент по записи, примете?

Смотрю на часы, вообще-то рабочий день закончен, но вдруг там экстренно.

— Пригласи!

— Ты зачем половину квартиры ей продала? — у Сашки лицо злое, глаза молнии мечут, боюсь-боюсь, напугал.

В кабинет влетел мой муж, теперь уже официально бывший.

— А что такое? — сделала глаза удивлённые. — Это же твоя любимая женщина, полгода ты с нею тёрся, вот и живите дружной семьёй, мешать не буду.

— Ты мне должна была предложить твою долю выкупить, по закону так положено, — ах, мы ещё и законы знаем?

— А у тебя что семь миллионов есть сейчас? — именно за столько я его полюбовнице свою долю и продала.

— Нет, но…

— Ну а в чём тогда вопрос? — скажи спасибо, что за такие дела рожу не расцарапала.

— Да не хочу я с нею жить! Она же ничего не умеет! Она только салатные листья ест, да морковь отварную! — а…, ну так будешь чаще котлетки мои вспоминать, да блинчики. — И на работу меня устраивает, мебель таскать! Я же научный сотрудник, мне же нельзя!

— А придётся, милый Саша! — поправила свою новую причёску, демонстративно по выдающейся фигуре руками провела, закинула ремешок сумочки на плечо и красиво пошла из кабинета, на улицу к своей новой машине. — Будь счастлив, дорогой!

Этот его взгляд я точно никогда не забуду. Так-то, милый!

Ухожу красиво, а ты гуляй теперь со своей Галочкой дальше. В душе никакого сожаления я теперь от балласта свободна!

Сижу в своём собственном саду, на красоту любуюсь, чай с плюшками попиваю… жизнь хороша! И жить хорошо!

Я теперь женщина свободная, при деньгах, при хорошей работе. Буду жить в своё удовольствие, без мужика, конечно, нажилась по самое горло!

Прикрыла глаза от удовольствия, подставив яркому солнышку свои прелести для загара.

— Милота, а вы кто такая и что вы в моём доме делаете? — рявкнул кто-то грозный из-за забора, отчего я подскочила на месте.

— В смысле «в моём доме»? — уставилась на великана за штакетником. — Я его купила неделю назад, понятно вам?

Ничего себе девки пляшут, раскомандовался тут!

— Как купила? Мне хозяин этого дома денег должен, много! Дом мой!

— Да что вы говорите? Правда? — встала в стойку, артиллерию свою пятого размера выставила, руки в бока крутые упёрла. — У меня все документы на руках, так что проваливай, сосед, и нервы мне не порти!

— Угрюмый, ну ты сильно к сердцу не бери, — Тоха помог загрузить большой рюкзак в багажник такси, подошёл и крепко обнял, постучав слегка по спине.

— Фс…, - сука, как долго ранение заживает. — Всё нормально, Тох, просто на душе паршиво, что вы без меня в этот раз в командировку поедите.

— Успеешь ещё отлежаться, Батя сказал месяца через два нас теперь отправят на рубеж, — да знаю я эти два месяца, труба позовёт, в течение часа предупредят и на базу! — Ничего, на свежем воздухе ты быстро в строй встанешь, тем более за тобой персонального доктора закрепили, а может там сладкая бабёнка!

Тоха приложил свои огромные ручищи к груди, а потом к заднице, показывая эту самую сладкую бабёнку.

— Да ну тебя! — отмахнулся, усаживаясь потихоньку на заднее сидение. — Тут ни дыхнуть, ни пёрнуть не могу, а ты мне сладкую бабёнку пророчишь, что я с ней делать буду? Искусственное дыхание? Ты лучше кого-нибудь подряди джип мой ко мне в деревню пригнать. Как я без своего коня.

— Не ссы, отправлю в лучшем виде или сам пригоню, посмотрю, что ты там за домик себе прикупил, может тоже рядом приобрету, — водитель уже косо посмотрел на меня в маленькое зеркальце, и я начал закрывать дверь. — А чё, буду после марш-бросков там отлёживаться.

— Приезжай, как раз рядом со мной такой есть, я уже его выкупил практически, соседями будем.

Машина тронулась, оставляя позади военный госпиталь, Тоху и остальных пацанов.

Угораздило же меня на растяжку наткнуться, располосовало пол грудака, хорошо, что не сильно глубоко.

Бесит всё, я сейчас своим нужен там, а теперь буду отлёживаться, как баба, да деревенским воздухом дышать.

Ехали часа четыре, у меня дом там в деревне от бабки достался. После того, как Маша к другому ушла, устав ждать меня из вот таких командировок, квартиру ей оставил, натерпелась она со мной. Работа у меня такая, да ещё и характер не сахар. А она у меня нежная, спокойная, стеснительная… в общем никак на жену полковника не тянет.

Да вообще нет такой женщины, которая меня к ногтю прижмёт…, а Машенцию я отпустил и даже морду её хахалю бить не стал. Моей вины в этом разводе больше было, чем её.

Больше хомут на шею вешать не буду, упаси, Господи! Тут только свистни, любая ножки раздвинет и за счастье примет трах со мной. Никаких обязательств, никакой нервотрёпки.

Чик-пык и адьос! Свободен, как вольный ветер!

Меня потому и Угрюмым кличут, что не общительный я больно, это мне жена бывшая особенно в вину ставила.

— Ни ласкового слова от тебя, ни похвалы, ни совета… как будто с деревом в браке живу! — да ты и сама не слишком словоохотлива, хотелось ей сказать в ответ, но я промолчал, просто вещи нужные собрал, документы на развод подписал и ушёл в закат.

Пусть счастливой будет со своим ботаником, она этого достойна.

Машина плавно остановилась у моего дома, чувствую себя негодным ни на что, из машины выйти не с первого раза получается, но всё же стиснул зубы и превозмогая боль, вылез, держась за дверцу.

— Шеф, давай я вещмешок в дом занесу, тяжёлый, — а я зубами скрипнул даже, как новорожденный ребёнок сейчас, слабый и уязвимый.

— Спасибо, занеси…, - отпёр ключом ворота и протянул водиле ключ от входной двери. — Вот, открой и в коридоре оставь, пожалуйста.

Что ж он меня ждать будет, пока я доковыляю до дома.

— Ключ в замке оставил, вещи занёс, выздоравливайте, товарищ полковник!

— Есть выздоравливать! — отвечаю уже по привычке и жму ему руку. — Калитку крепче прижми, когда выходить будешь, до щелчка.

— Сделаю!

Такси уехало, а я остановился посреди двора и вдохнул полной грудью свежего деревенского воздуха… хорошо-то как!

После развода я за этот дом плотно взялся, благо деньги есть, а если они есть, то и в деревне из дома конфетку сделать можно.

Притащил из города бригаду строителей и за три месяца мне из старого домика сделали особнячок, аккуратненький такой, уютненький. Обстановку свежую, во дворе брусчатку и две ёлки на входе… ну красота же!

Правда был я здесь последний раз до командировки, в которой меня ранило, да ещё и в госпитале месяц провалялся.

Дошёл до крыльца и уже хотел ногу на ступень поднять, как из-за дома послышалась весёлая залихватская песенка.

«Крошка, ты потанцуй со мной немножко

А ну чё это за кошка?

Ой, сносит бошку, моя матрёшка!»

Петрович что ли зажигает там? Опять на подвиги потянуло мужика, домой тянет, а дом-то уже мой! Почти.

Развернулся и поковылял в сад, весёлая зажигательная мелодия так притягивала, что сам чуть в пляс не пустился.

Завернул за угол, Петровича не видать, ну ближе подошёл и на штакетник облокотился, при этом лицезрея такую картину, что в штанах встало то, что месяц еле вставало просто поссать.

На плетёном кресле-лежаке распласталась такая смачная пышечка! Топ еле тити прикрывает, да не тити там даже, а буфера объёмные, пердиль широкий глаз приковал напрочь! Талия тоже есть и довольно-таки тонкая для такого калибра.

Глазки томно прикрыла, пальчиками на ногах с ярко-красными ноготочками в такт музыке шевелит… на солнышке загорает…

Это точно не формат Петровича, у него и женщин во дворе я никогда не видел.

Блять, у меня слюнки потекли, глядя на такое пиршество.

— Милота, — почему-то грубовато рявкнул я, жалея сейчас, что не умею так, как Тоха. — А вы кто такая и что вы в моём доме делаете?

Пышечка заколыхалась и от неожиданности вскочила с лежака, явив и того прекрасную фигуру в ещё выгодном свете.

— В смысле «в моём доме»? — уставилась на меня, как на привидение, да ещё с таким вызывающим недовольством, что я сразу понял, соседка у меня не с простым характером, и спуску мне точно не даст ни по какому вопросу. — Я его купила неделю назад, понятно вам?

А я на её огромные груди уставился и глаз отвести не могу, да это же просто произведения искусства!

— Как купила? — еле взгляд оторвал от этой бомбы и ринулся в бой. — Мне хозяин этого дома денег должен, много! Дом мой!

— Да что вы говорите? Правда? — встала в стойку, буфера свои вперёд выставила ни грамма не стесняясь, ручки пухленькие в талию воткнула и стала ещё на меня надвигаться. — У меня все документы на руках, так что проваливай, сосед, и нервы мне не порти!

Вот же Петрович, сука неблагодарная, кинуть меня решил?

Вот же хам! Упитанный, а не воспитанный!

Так меня рассматривает, как будто нормального женского тела никогда не видел, а может импотент? Тоже, возможно, поэтому и нервный такой.

А мне стесняться нечего, я в своём дворе, в чём хочу, в том и хожу, тем более что не голая же совсем.

Да если честно, то совсем не хочется с ним ругаться, с соседями дружно жить надо, это ещё бабушка мне говорила.

— Уважаемый, давайте не будем нервничать и спокойно во всём разберёмся, — схватила со спинки свой халатик, натянула на себя и крепче поясок завязала. — Может чайку? С мёдом и плюшками?

Худой мир лучше доброй войны!

Смотрит на меня так, как будто я ему яд в кружке предлагаю, вот же упёртый мужик!

И вдруг он начинает закатывать глаза…

— Плохо мне…, - наваливается на штакетник и вместе с ним падает к моим ногам… бубух!

Даже облако пыли поднялось. Мамочки!

— Мужчина! — наклонилась над ним, с трудом перевернула на спину и начала хлестать несильно по щекам. — Что с вами? Очнитесь!

Бледный весь, кровинки на лице нет. И в себя не приходит совсем!

Рванула в дом, соображая, где у меня аптечка, а именно нашатырный спирт. Вот уж действительно сапожник без сапог, сама же медик!

Ну тут меня понять можно, не обжилась ещё на новом месте. А вот! Нашатырь нашла, но ни ватки, ни бинта на худой конец… схватила полотенце и во двор.

Сосед уже очнулся и сел на пятую точку, только глаза закрыты и за голову держится.

Плюхнула нашатырь на кончик полотенца и в нос ему, на!

— Ёпш мать! — его как будто током пробило, оно и понятно, вонь от этого нашатыря просто сказочная. — Вы что меня добить хотите?

И кашляет, и чихает, и засмеяться пытается.

— Ну хоть какая-то реакция, — я снова присела перед ним на корточки, убрала его руки и заглянула в лицо. — Давайте поднимайтесь и в дом, осмотрю вас!

Встала, пытаюсь поднять, но разве ж такого амбала с места сдвинешь.

— Не надо ничего осматривать, я к себе пойду! — он упрямый, но я ещё упрямее.

— А ну разговорчики! — от удивления мужчина даже с земли приподнялся. — Или я сейчас скорую вызову и вас в больницу отвезут, выбирайте!

— Только не в больничку! — ну я так и думала, мужики больницы стороной обходят и ненавидят туда попадать. — Помочь сможете, что-то у меня ноги трясутся.

— За меня держитесь, вот так… осторожно, не торопимся, а то я вас не удержу, весовые категории немного разные!

— В высоту или в ширину? — а больному уже, кажется, лучше раз шуточки уже отпускает.

— Я бы на вашем месте не рисковала шутить насчёт моей несравненной фигуры, — ты говори, говори, только в обморок больше не падай.

— Что несравненная это да… да я и не шучу, я на полном серьёзе, — и это пока стерпим, только бы до дивана этого кабана дотащить.

— Разговорчики в строю! — уже по привычке выдаю я, у меня же отец военный и дома мы с сестрой и братом строем ходили и наряд вне очереди по кухне получали чаще, чем домашние задания в школе.

— Вы вообще-то со старшим по званию разговариваете…, - фух, вот и диван.

— Разберёмся! — осторожно разворачиваю, усаживаю на диван, поправляю подушку и заставляю мужчину лечь.

— Да мне уже лучше, я просто забыл, что этот чёртов забор не прибит был, я же уже думал, что и этот дом мой.

— Вы мне лучше скажите, что у вас болит? — перебиваю его стенания о потерянном доме. — Голова кружится? Тошнота? Давайте я вам давление померю!

Принесла из спальни тонометр, расчехлила его и уставилась на его огромные ручищи…, да там манжет не налезет, по швам разойдётся.

Тогда дедовским способом воспользуемся… нашла на запястье пульс, засекаю время и начинаю считать… высоковато, так оно и понятно, очесаться так!

— Я сейчас немного полежу и нормально всё будет, — слабость у него, это и так видно, укрыла пледом его мощные плечи, на лоб мокрое полотенце на всякий случай и прикрыла дверь, чтобы не мешать.

Вот это я купила домик в тихом местечке! Вот это я насладилась тишиной и спокойствием!

На всякий пожарный случай прошла в спальню и достала из шкафа документы на дом… да нет, всё в полном порядке, нотариально заверено… всё моё по закону.

Пусть со своим Петровичем разбирается, а я свою недвижимость никому не отдам!

Щёлкнула замком, решив сразу переодеться, солнечные ванны теперь принимать не получится, с таким-то соседом за забором.

Я такого мужчину вообще первый раз вижу, огромный, плечистый… такой, наверное, обнимет и в обморок упасть можно от удовольствия.

Лариса, о чём ты вообще? После моего Сашка и его предательства, они и на дух мне не нужны, как и этот красавчик со своими стальными мускулами.

Говорю так себе, а перед глазами всё равно сосед стоит… ну не слепая же я, если красивый, так и говорю, что красивый.

Надела яркое домашнее платье в цветочек, на голову косынку… пойду супчик жиденький сварю, болезного соседа покормить надо же, и так сил нет у него.

Через час уже всё было готово, да и в гостиной шум уже слышался, а вот и он на пороге, даже и будить не пришлось.

— Идёмте, кормить вас буду, — какой же он огромный, голову приходится задирать, чтобы в лицо ему посмотреть. — А то опять в обморок хлопнитесь.

— Да неудобно, наверное…, - замялся в дверях моей кухни, но вижу же, что голоден.

— Отказ не принимается, специально для вас приготовила, ну садитесь уже! — как только он за стол уселся, кухонька сразу в размерах на порядок уменьшилась. — Вот, кушайте на здоровье!

— М-м… вкуснотища-то какая! — тарелка домашней лапши исчезла за секунду. — М… а добавки попросить можно?

— Ну конечно!

— Меня, кстати, Семён зовут…

— А я Лариса…, - подала ещё ему лапши и тут услышала звонок своего телефона. — Слушаю!

— Лариса Ивановна? — голос такой представительный.

— Да…

— Это адвокат вашего бывшего мужа… мы в суд подали на отмену сделки по купле-продаже по квартире, принадлежащей вам в равных долях..., - всё-таки подал, засранец, видимо так уже жизнь с любимой Галочкой за неделю осточертела. — Слушание через пять дней, вам нужно будет присутствовать в качестве ответчика, как и Голубкиной Галине Эдуардовне.

— Я буду! — в телефоне короткие гудки, а у меня в голове шум.

— Лариса, что-то случилось? — Семён и есть перестал, ожидая ответа.

— У меня к вам, Семён, просьба небольшая…

— Да чего уж там, валяйте! После такой лапши я полностью в вашем распоряжении! — мужику и правда полегчало…

— Муж бывший на меня в суд подал, не могли бы вы со мной поехать туда… ну как мой… мужчина.

Поперхнулся, кашляет так, что щёки раскраснелись.

— Ну допустим я соглашусь, а почему в суд то подал, что вы ему такого сделали?

Мне даже неудобно как-то ему говорить…

— Да я свою долю в нашей квартире его любовнице продала…

— Что ты сделала? — хохочет, поддерживая руками живот. — Лариса, ну с вами не соскучишься!

Такой лапшички я с детства не ел, только у бабули, да с домашней курочкой. Навернул две тарелки, а третью постеснялся попросить. Ну а что, я мужик не маленький, аппетит у меня хороший, даже сейчас, когда я ещё не поправился.

Обычно заживало, как на собаке, а в этот раз инфекция какая-то попала, будь она неладна…

Лариса по кухне носится, суетится, а я глаз от неё оторвать не могу. Вот это габариты! Прямо по мне сделана эта женщина.

— Кх, Кх…, - даже закашлялся от своих думок, спокойно Угрюмый, ты ещё на больничке, не хрен на женщин заглядываться, всё равно ты ей сейчас предложить ничего не сможешь. — Ну допустим я соглашусь с вами пойти, узнать можно, чего он в суд тебя потащил?

Я вот свою по судам не таскал, отпустил с миром и начал строить свою жизнь без неё.

— А я свою долю в квартире любовнице его продала, но как оказалось бывшей, — кашель у меня сильнее стал, вот боевучая эта Лариса, это же надо такую свинью мужику своему подложить!

Выросла она в моих глазах ещё на несколько пунктов.

— Ну с тобой, соседка, не соскучишься! — смеюсь, остановиться не могу, представив такую ситуёвину. — Хорошо, я с тобой пойду…, но тебе отплатить мне придётся...

— Чем это? — сразу в позу встала, уставившись на меня с подозрением. — Интим не предлагать, сразу говорю!

А я бы не отказался от такой сладкой пушистой кошечки…

— Что за мысли, женщина! — покраснела… ну вот то-то. — Просто мне перевязку два раза в день делать нужно, а я в медпункт ходить не хочу, сможешь?

Теперь уже хихикает она, отчего на пухлых щёчках появляются красивые ямочки.

— Считай, что медпункт уже у тебя дома, я в вашей амбулатории фельдшером с понедельника работать начинаю!

— Ничего себе…, - бывают же совпадения такие.

— А это случайно не ты из госпиталя военного сюда сбежал? Мне поручение особое пришло.

— Он самый! — слава моя раньше меня добежала, я вообще-то стараюсь своей работой нигде не светить, а то мало ли что, у врага уши везде и расслабляться нам ещё рано. — Только это большой секрет вообще-то.

— От меня ни одна живая душа не узнает…, а с перевязкой только завтра, или в аптеку придётся съездить надо.

— Доктор в госпитале с собой всё дал, так что никуда ехать не нужно, — без этого просто не отпустил бы домой меня Павел Петрович, только под честное слово, что буду строго придерживаться его инструкций и уколы тоже не пропускать.

— Ну тогда вообще никаких проблем, ты как чувствуешь себя, воин? — да я же даже имя своё ей не сказал.

— Я Семён… тогда вечером жду у себя на перевязку или мне лучше прийти?

— Приду часов в шесть.

— Ну тогда к себе пойду, я ещё даже в дом не заходил, как приехал…, - с трудом поднялся из-за стола и поковылял домой, хотя уходить очень не хотелось, уютно тут рядом с нею… или где-то на подкорке в мозгу всё-таки сидит тоска по женской ласке…

— Давай провожу уже, второй раз я тебя уже не дотащу, великан! — за руку придерживает, а у меня кожа в том месте прямо полыхает огнём, ну что ж, воспользуюсь сердобольностью соседки, мне сейчас можно, я же больной как никак.

Пошатнулся возле двери, так руку мою к себе на шею закинула, за талию меня обхватила и потащила на мой участок… силёнок хватает, это даже по комплекции видно.

— Может рано ты ещё из больницы вышел, надо было под присмотром врачей подольше оставаться, — может и рано, но не мог больше там находиться, удручают меня больничные стены. — А ну-ка, давай на кровать ложись! Посмотрю, что там у тебя.

Слабость опять вернулась, и я даже сопротивляться не стал, только выбор комнаты за собой оставил.

— Слушаюсь! — хотел отсалютовать, но руку прострелило ужасной болью, наверное, когда падал, что-то поранил… чай не мальчик уже… сорок пять годочков уже в паспорте накапало. — Только можно не на кровать, а на диван, там хоть телевизор смотреть буду.

— Ну пошли на диван, — гостиная у меня занимает почти половину дома, тёмный угловой диван стоит в правом углу, огромный телевизор напротив полтора метра в диаметре… мечта любого мужика, раньше всё время не было, а теперь его хоть отбавляй, чёртово ранение, чтоб им всем пусто было! — Ложись и показывай, где у тебя болит.

Болит у меня сейчас намного ниже, когда на спину лёг, там огромный бугор встал, мне кажется, что я даже покраснел, вот так моя соседка на меня действует.

Но вида не подал, а начал поднимать вверх футболку на груди, оголяя перебинтованную грудь.

— Вот…

— Ничего себе… чем это тебя так? — глаза Ларисы стали просто огромными на лице. — Технику безопасности не соблюдал?

— Осколками от мины посекло… хорошо, что голову успел прикрыть, — не захотелось мне ничего придумывать, пусть уже знает, как всё было.

— Так ты… оттуда? — в её прекрасных глазах появились слёзы.

— Да… оттуда.

Лариса присела на колени передо мной и трясущимися руками начала разматывать бинт, на котором от падения проступили пятна крови.

— Бедненький… больно? — ласковые пальчики порхали по моей груди, вызывая во всём теле такие ощущения, что выть хотелось от бессилия. — Что же ты сразу не сказал, что серьёзно ранен… где лекарства и медикаменты, что врач тебе дал?

— Вон там, в вещмешке сверху лежат, — хотелось поймать её за руку и прижать к себе ближе, чтобы почувствовать её обалденный запах, чтобы пышные тити ощутить в ладонях, чтобы… ты что, Угрюмый, вообще с катушек съехал?

Напугаешь своим напором девушку, сбежит к херам и больше близко не подойдёт же.

— Я сейчас, ты лежи отдыхай, скоро легче будет, Сень, — метнулась к моему вещмешку, а у меня в голове это её «Сень», как музыка звучит…

Срочно надо бабу снять, иначе уже скоро буду кидаться на всех, как маньячелло.

Сейчас мысли о спорной купле-продаже дома на второй план отлетели. Не до этого сейчас, у меня раненый солдатик на руках, и чувствует он себя, кажется, не очень хорошо. С домом разберёмся, у меня все документы в полном порядке, пусть с этим мифическим Петровичем сам разбирается.

Втащила огромный вещмешок в комнату, ну не вещмешок, а рюкзак такой военный, открыла замок и сверху увидела коробку с мед препаратами.

Вообще безобразие! Отпустить из лечебного заведения не выздоровевшего человека? Да за такое под суд!

Взяла с собой всю коробку и вернулась к Семёну, присела с краю на диван и посмотрела на него.

— Тебе просто ещё рано много ходить и уж тем более так сильно падать, — обрабатываю раны перекисью водорода и по привычке дую на больное место. — Потерпи, мой хороший, потерпи. Сейчас перевязку сделаем, обезболим…

— И лапши домашней своей ещё дашь? — вдруг подаёт голос «умирающий», сиганула на него взглядом и засмеялась.

— Ох и хитрый ты, Семён Угрюмов! — да конечно же дам, что мне жалко, что ли этой лапши…

— Просто очень вкусная… ты не переживай, я отлежусь пару дней и на суд с тобой обязательно поеду, я же обещал.

— Никакого суда! Полный покой и постельный режим! — перевязку закончила, набрала шприц с обезболом. — Задницу оголяй!

— Вот так сразу? А букетно-конфетный? — ну если шутит, значит не всё так страшно, да и раны затянулись почти, просто Семён слишком много на себя взял, покой нужен, крепкий сон и здоровая еда.

— Вот поставлю тебя на ноги и будет у нас конфетно-букетный, успеем ещё, — перевернула слегка набок, оголила нужный мне участок и быстро укол поставила. — Отдыхай!

— Лариса, ну какой отдыхай, я только приехал в свой дом, мне надо всё обойти, посмотреть, за продуктами съездить!

— Это до завтра подождёт! Магазин у нас рядом, если будешь себя хорошо чувствовать, сходим вместе.

— А может…, - ну что за военный такой, приказов совсем не понимает.

— Не может!

— А…

— Нет!

— Понятно, — смеётся. — Теперь ясно понятно почему муж от тебя убежал, подчинения не выдержал!

— Ещё слово и без лапши останешься! — сразу смех затих, то-то же, меня лучше не злить, наверное. — Да принесу сейчас, лежи только.

Убрала лекарства обратно в коробку и отнесла на столик, стоящий тут же возле окна.

Рюкзак ближе к дивану подтащила, и огляделась.

А хорошо у него дома, такой ремонт современный, и мебель, и кухня по последнему слову техники.

— Сидеть хоть можно? — мужчины болеть совсем не могут, если бы я в коробке его выписку не увидела, подумала бы, что сбежал из больницы мой сосед.

— Можно…, - пыльно тут, судя по его словам несколько месяцев его дома не было. — Я сейчас приду.

Ушла к себе, налила в маленькую кастрюльку лапши, салат в салатницу положила, хлеба… взяла свою швабру, тряпки и пошла к соседу, прямо через то место, где злополучный штакетник на земле так и валялся.

Придётся немного убраться, нельзя больного в такой пыли оставлять, ко мне он не пойдёт, да и что люди скажут.

Разогрела всё, на стол накрыла и пошла в гостиную.

— Сень, ты иди поешь, а я немного пыль вытру, в палец она у тебя, — помогла ему с дивана подняться. — Как ты себя ощущаешь?

— Как в космосе, — бледный, на лбу испарина. — Лучше. Ты не выдумывай, завтра Люся придёт и весь дом выдраит, не хватало ещё, чтобы ты у меня тут полы мыла.

— Люся? — мне даже как-то нехорошо стало, может у него женщина здесь есть, а я тут со своей лапшой и уборкой. — А…, я же забыла! У меня молоко на плите, пригорит же.

— Лариса!

— Я утром приду укол сделаю и перевязку, — подхватила свою швабру и тряпки и быстро вышла из его дома.

Нашлась тут мать Тереза, вот почему ты такая, а? Тебя никто не просит, а ты сама всё предлагаешь… и всё на себе тащишь, урок с мужем ничему не научил, да?

Прошлась по упавшему забору, от злости подняла его и на место поставила, нечего тут всяким ко мне ходить, пусть через ворота, как все нормальные люди заходит.

И вообще! Перевязку я делаю в медицинском пункте!

Растаяла тут, ещё недавно клялась себе и божилась, что мужики для меня табу.

Да и хай на него, на этого соседа с его Люсей, я вон лучше пойду рассаду посажу, я же теперь женщина деревенская, огурчики, помидорчики, капустка… всё, как положено у меня будет.

Переоделась в рабочие шорты чуть повыше колена, майку без рукавов, шляпу на голову… вытащила из бани рассаду и пошла на огород позади дома.

Делянку мне мальчишки соседские вскопали, а я теперь выровняла, взяла толстый кол и стала делать дырки в земле по ряду, а потом туда рассаду втыкать и прикапывать.

К концу второго ряда спину уже разогнуть не могла, это тебе не уколы в белые задницы ставить, да сердце слушать, это потяжелее будет.

— Кхе, кхе, — раздалось опять за соседским забором, а я внимания не обращаю, только сильнее наклонилась и в его сторону между ног своих посмотрела, так и есть, сидит на своей стороне на лавочке и видом моего огорода любуется… или моей круглой задницей? — Мг-мг…

Да ты хоть закашляйся, нечего мне глазки строить, Люсе своей строй, или кто там у тебя есть.

Закапала всю рассаду, пустила шланг по арыку и перешла на другую делянку, за домом, там Семёну меня не видно.

Тоже мне раздобрилась, он может тебя из дома выжить хочет, а ты ему лапшичку, салатик, полы помыть…

Полила лейкой рассаду огурцов за домом, поболтала немного с другой своей соседкой бабой Таней, а тут уже стемнело, пора в дом заходить.

Ворота заперла и двинулась к крыльцу. Чёрт, ещё и окна его дома прямо ко мне во двор смотрят, никакой личной жизни теперь, хоть забор двухметровый ставь!

Да и всё равно мне на него, но спину выпрямила всё же, походка от бедра… подбородок кверху задрала.

Да чуть на пороге на вазу с крупной красной клубникой не наступила…

Ничего себе… кто это такой щедрый?

Подхватила большую вазу, огляделась по сторонам и залетела в дом, закрыв дверь на замок.

Свет включила и записку в клубнике увидела.

— Спасибо за лапшу! Утром приду на перевязку… Сеня.

И где он такое чудо в такое время взял? Не сезон же ещё…

И снова Лариска поплыла, от счастья улыбка на лице шесть на девять, даже про Люсю его не вспомнила.

Да, полковник Угрюмов, найдёшь ты себе приключения на задницу на пустом месте… пике вчера хорошее было со штакетником, трясло всю ночь, как Сивку Бурку.

Первым делом приколочу его наглухо, а ещё лучше выкину к чёртовой матери, пусть между нашими домами проход будет, чувствую я, что раны мне обрабатывать Ларисе долго придётся!

Как вспомню её дойки, что вчера ко мне прижимались во время осмотра, так жизнь бурлить начинает в каждой клеточке моего израненного тела… хорошо броник на мне был, иначе никакой доктор меня не заштопал бы.

Как только рассвело, я сразу к окну, что выходило на соседский двор… клубнику забрала, я видел, хорошо сейчас сервис и до сёл добрался, за твои деньги любой каприз, только озвучь своё желание.

Ну если ко мне во двор обратно не закинула, значит угодил.

Уже хотел отойти от окна, как дверь открылась и Лариса выскочила во двор в тонкой ночной рубашке, да ещё и такого провокационного красного цвета, что от возбуждения меня даже затошнило.

Спокойно, Семён, мне стыдно за твоё поведение! Как юнец желторотый! Ты что женщину никогда не видел?

Признаться честно, такую не видел! Вся такая мягкая, такая уютная, что хотелось рядом прилечь и никуда от себя не отпускать…

Ёб… а что это она? Разулась на дорожке, ступила своими белыми ступнями на зелёную травку, подняла ведёрко с водой над головой и медленно вылила на себя, а потом ещё одно…

Я просто дар речи потерял, потому что мокрая ткань облепила шикарное тело, явив моему взору все прелести её фигуры…

Долго насладиться мне не получилось, Лариса подхватила с ветки полотенце, которое туда перед этим повесила, закуталась в него, сунула ножки в тапочки и скрылась в доме, оставив меня справляться со своим либидо, которое, кажется уже и забыло, что Сеня ранен и чисто физически общение с женщиной в таком ключе ему запрещено.

Сука-жизнь, и в душ нельзя, остаётся только водички холодной попить и голову под краном намочить.

Дошёл до дивана, упал на него и в потолок смотрю.

Где-то через полчаса стук в дверь и голос той, что в мозги мои залезла без приглашения.

— Семён! Не спите? Я перевязку пришла делать!

— Не сплю…, - я теперь вообще уснуть не смогу, всё перед глазами задница её стоять будет, обтянутая мокрой ночнушкой. — Проходите.

Вошла с моей вазой, наполненной румяными пирожками, от которых так пахло, что рот сразу слюной наполнился до отказа.

— Это вот… за клубничку спасибо, — протягивает ко мне вазу с пирожками.

А у меня в голове слово «клубничка» совсем другой подтекст имеет, шутка ли, больше месяца бабы у меня не было, уже яйца пухнут, полный ахтун, блять!

— С-спасибо…, - спокойно, ты же полковник, ну надо же немного хоть выдержки иметь.

— Ну как ночь прошла? — в думах о тебе. — Да у вас температура что ли?

Пухлую ручку ко лбу приложила, а я даже глаза прикрыл, так мне её забота нравилась.

— Морозило сегодня…

— Надо было сразу ко мне постучаться, укол поставила бы.

Ночью… к ней постучаться… а она в красном неглиже… а под ним…

— М-м-м, — кажется, я застонал, потому что её ручка переместилась мне на щёку и слегка её потрепала.

— Что так плохо? — через секунду градусник под мышку, пальчик на пульс… лечи меня, Лариса, лечи сильнее. — Температура тридцать семь… не очень это хорошо, Семён, давай всё-таки скорую вызовем, ранение серьёзное, круглосуточный присмотр нужен, а это возможно только в стационаре.

— У меня клаустрофобия… в больнице я задыхаюсь, — что только не спиздишь, лишь бы ещё раз услышать, как она волнуется обо мне. — Панические атаки.

Слышали бы меня пацаны мои, уважать бы перестали.

— Ну так оно и понятно, такое пережить, тут даже удивляться не стоит…, - приподняла футболку, проверила бинты, едва касаясь больной груди, потом наклонилась, явив моему взору свои прелести, от которых пульс у меня рванул вверх, вздохнула, словно я ей выбора не оставил и выдала. — Тогда придётся мне вам лазарет у себя дома сделать, всё очень серьёзно и шутить с этим я не советую!

— Слушаюсь, доктор, я ж разве против? — делаю такую многострадальную мину… — А кормить будете?

— Буду, — смеётся Лариса, отчего глаза мои залипают на её ямочках, красивая женщина… свободна ли? Тьфу ты, она же говорила, что с мужем развелась… — Давайте уколы поставлю и завтрак вам приготовлю.

Завтрак — это хорошо, а то после её купания во рту даже слюны не осталось.

— Уколы так уколы! — спокойно повернулся на бок, оголяя свою пятую точку…, надо Тохе позвонить пусть мустанга моего гонит, может быть, я понравившуюся мне женщину на свидание пригласить собираюсь.

— Так… вечером перевязка и снова уколы, ночь у меня на диване проведёте, мне так спокойнее будет.

— А вдруг мне в обед плохо станет…

— Станет, значит в медпункт ко мне придёте! У меня сегодня первый рабочий день…, - да, неувязочка, леди же ещё на работу ходить надо.

— Хорошо, доктор…

Лариса собрала лекарства обратно в коробку, и прошла на кухню ставить чайник… фс, у меня же в холодильнике шаром покати! Только зёрна кофе.

— Да… с таким набором продуктов и правда на больничную кровать свалиться можно, — закрыла дверцу холодильника и обернулась ко мне. — Вставайте, Семён, буду у себя дома вас завтраком кормить, дойти сможете?

— Постараюсь, — блять, какой я актёр, ну прям больших и малых театров, даже Станиславский крикнул бы «верю!»

— Давайте помогу, — руку ей подал, еле поднялся, не забывая иногда постанывать, и тихо пошёл рядом… жрать хотелось просто атас!

Почти на себе притащила меня домой, усадила на стул и начала выставлять на стол блюдо с пирожками, варёные яйца, сметану, творожок…, а потом ещё небольшой бочонок с мёдом и креманку с малиновым вареньем. В животе у меня заурчало так, что не услышал разве что глухой.

— Вы мне список составьте, что вам купить, я вечером в магазин заеду или сообщением отправьте, так вернее будет, — звучало это предложение так по-домашнему, что я чуть не прослезился.

— Так у меня ж телефона твоего нет, — пора нам уже на ты переходить, смотрю не поправила, значит тоже так думает.

— Я дам…, - налила в две кружки чаю, подала одну мне и села напротив. — «я дам» … так многообещающе прозвучало, что червяк мой в штанах вздрогнул и приподнялся…

Да… ситуация на грани фола.

Теперь придётся мужика к себе на ночь тащить, ну а с другой стороны, это же наш военный, жизнью своей рискует ради нашей страны… что ж я смогу мимо пройти и не помочь?

Да и клятву Гиппократа давала…

Распереживалась прям, как будто девственница на выданье, и вообще, ему лет-то сколько, явно намного меня старше, старпёр он для меня!

Красивый старпёр…

Такой, что дух захватывает, это не мой ботан Сашка, у этого ручищи с мою голову, представляю, что там в штанах прячется…

Фу, Лариса, раненый он, а ты, похабщица, всё думаешь о том, о чём думать в данной ситуации совсем не нужно.

Ну так тут и обстоятельства смягчающие есть… одинокая я женщина, ну кто меня осудит?

Тем более, когда такой типаж на кухне твоей сидит, да там и бицепсы, и трицепсы, и кубики, где надо, я же видела, когда перевязку делала.

Ой, ну не знаю… может и на моей улице…, да о чём ты вообще, там Люся есть.

— Так, командир, завтрак закончить! И на выход, мне на работу уже пора, — в первый день вообще не комильфо опаздывать, да и вообще я девушка пунктуальная…

— М, как жаль, а я думал, что и днём у тебя буду, слабость такая сильная… дойду ли, не знаю…, - и правда бледный такой, да пусть остаётся, воровать у меня нечего, документы на дом с собой заберу, деньги на счету…

— Ну ладно, оставайся, чувствуй себя, как дома, — в улыбке расплылся. — Но не забывай, что ты в гостях!

— Ох и язва ты, доктор Лариса! Умеешь, одним словом, стул из-под мужчины выбить.

— Разговорчики! — с пациентами самое главное красную черту не перейти, тут панибратства быть не должно. — Марш в гостиную! Со стола уберу.

— Есть! — представляю, если в семье муж и жена военные, это ж пиши пропало… всё по уставу, по разрешению, я даже прыснула со смеху, представив эту картину.

Быстро поставила тарелочки с едой в холодильник, помыла две чашки, пирожки на блюде на столе оставила, просто салфеткой прикрыла, вдруг ещё захочет, мужик крепкий, ему этот утренний чай, как мёртвому припарка.

Захожу в зал, лежит на диване с закрытыми глазами, лоб блестит от испарины, слабоват ещё…

Тихо из дома вышла, не забыв документы в сумку положить, открыла ворота, выгнала свою новенькую машину со двора, снова ворота закрыла и поехала на работу…

— Вот ваш кабинет, Лариса Ивановна, врача у нас уже месяц нет, так что ожидайте большого наплыва больных, — да это всегда пожалуйста, мы в центральной городской тоже сидя не сидели, там и днём, и ночью пациенты идут. — Очередь уже с семи часов собирается, вчера объявили, что врач новый будет принимать, вот и идут…

— Хорошо, через полчаса можешь запускать первого, — а я сначала всё в кабинете просмотрю, так… градусники на месте, ростомер, весы… медкарты, тонометр… всё проверила и положила в шаговой доступности.

По профессии я вообще-то терапевт, причём высшей категории, но сюда нужен был именно фельдшер… по зарплате бьёт, конечно, но не критично, может со временем что-то другое подвернётся.

Выглянула в фойе, и дала знак медсестре, что приём начинается.

— Здравствуйте доктор, меня вчера оса укусила, опухоль не проходит, боюсь что-то…

— Доктор, коза мне на ногу наступила, ноготь слез, посмотрите.

— Ребёнок с велосипеда упал, на бок жалуется.

И так до обеда отпустила человек тридцать… действительно сельчане по врачам соскучились, иногда с такими пустяковыми болячками идут, что понятно становится просто хотят посмотреть на новую докторшу.

— Валь, я на обед домой съезжу, — о том, что у меня дома ещё больной лежит ей не говорю. — В два часа приём продолжим.

По дороге остановилась у базарчика, купила домашнего молока, немного сыра и хороший шмат сала.

Такого мужика кормить надо хорошо, это тебе не бывший твой, который всё манную кашу по утрам просил.

— Спасибо большое, — взяла у продавца пакет с домашней продукцией, села в машину и рванула дальше.

Дом встретил тишиной, как будто там никого и не было.

Захожу в гостиную, лежит мой солдатик и так сладко спит, что рука будить не поднялась у меня.

Сон лучшее лекарство, это все знают и врачи тоже. А как гармонично он в моём доме смотрится! Лариса губу закатай…

Закрыла в ту комнату дверь и прошла на кухню… сварю на обед быстро пельмени домашние с бульоном, бульончик больному прям в самый раз будет.

Поставила сразу молоко кипятиться, воду на пельмени и пошла на улицу руки и лицо в колонке холодной водичкой сполоснуть.

Хорошо здесь! Цветы весенние уже цветут, шмель кружит вокруг, выбирая самый красивый куст…, а птицы щебечут! Ну просто рай!

Ой, что это я, молоко же на плите! Переехав сюда, забыла, что такое молоко из магазина, да разве ж его с домашним сравнишь? Небо и земля…

На цыпочках залетаю на кухню, чтобы полковника не разбудить и вижу его, склонившегося над блюдом с пирожками.

Но я-то уже на полном разгоне, остановиться с моей комплекцией сразу не получается.

— Семён! — поворачивается, шаг ко мне делает, и я аккуратненько в его медвежьи объятья залетаю!

Пытаюсь извиниться и вылезти из захвата, держит крепко, голову к нему поднимаю и… а чо это в моём доме происходит то?

Товарищ полковник, этот самый Семён Угрюмов, налетает на мои губы и начинает так целовать, как будто от этого его жизнь зависит или смерть!

Подхватил меня под попу и на стол посадил, отодвинув пирожки подальше… ой, что делать? Целуется он просто отпад! Бёдра мои раздвинул своим мощным торсом и чем-то твёрдым упёрся прямо в меня… там!

Труселя замокрели в секунду, в животе стало так трепетать, а ноги- предатели автоматически его крепкие бёдра обхватили.

— Сень? — только и смогла прохрипеть в перерыве между жгучими поцелуями.

— Тихо, Лор, тихо… я ничего плохого тебе не сделаю…, - так крепко ручищами сжал, дыхнуть не могу, и возбуждаюсь так, как никогда в своей жизни… вот это мужик… вот это харизма…

Оттолкнуть хочу, ибо я же не такая! Уже и руки на плечи ему положила… мускулы под моими ладонями так и играют, отгоняя моё решение всё дальше… да толкни ты его и дело с концом!

Ан нет… запустила руки в его короткие волосы на затылке и ещё крепче к себе прижала… да катись оно всё, может это единственный шанс мне такого дяденьку попробовать.

Я не знаю, что на меня нашло, может быть то, что всё утро она мне снилась, причём в таких откровенных сценах, что как только глаза открыл, так сразу к её пирожкам, чтобы возбуждение хотя бы зажевать чем-нибудь.

Перед глазами груди её, не меньше пятого размера, до сих пор колышутся…

— Семён! — слышу сзади голос Ларисы, поворачиваюсь, и получаю предел своих мечтаний прямо в свои объятия!

На автомате крепко прижимаю к себе эту мягкую женщину, приподнимаю и усаживаю на стол, и закрываю её сладкие губки поцелуем, да таким страстным, что голова закружилась то ли от слабости, а скорее от этой умопомрачительной женской фигуры, от её пышных грудей, которые сейчас были вжаты между нашими телами и производили на меня бомбическое воздействие.

— Сень…

А моё имя из её уст просто спусковой крючок для меня.

Вжимаюсь между полных бёдер и тело трясёт от предвкушения… такая ляля в моих руках впервые, да я и не частый по бабам ходок… но от Ларисы меня кроет, и даже ранение не ощущаю.

Думал оттолкнёт или врежет на худой конец, уже и руки положила мне на плечи, вот жду сейчас на место меня поставит, она вдруг ласковые пальчики в волосы мои запустила… и к себе крепче прижала… ты ж моя сладкая…

От облегчения у меня ноги ослабели…, положил ручищи свои на мягкую задницу и крепче прижал да так, что член упёрся прямо туда… знает, гадёныш, где сладко бывает.

Я даже на боль внимания не обращаю, пью нектар сладких губ, а когда расстёгиваю две пуговицы на женской блузке и обхватываю грудь, которая еле помещается у меня в ладони… блять, хоть бы не выстрелить раньше времени, вот позору то будет!

— Да, моя сладкая, да… вот так… какая же ты…, - мягкие ручки гладят мою спину, плечи, ныряют в ёршик волос и царапают там коготками, вызывая в теле такой пожар, что не знаю, смогу ли за один присест погасить его.

Ловлю губами её стоны и упиваюсь ими… мне никогда так хорошо не было, как с ней…

— Лариса Ивановна! — сквозь возбуждение проскакивает чей-то громкий крик. — Лариса Ивановна!

Стук в дверь, и мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша. Смотрим глаза в глаза… понравилось, ей понравилось, я вижу это по её состоянию.

— Лариса Ивановна, там бабушке плохо!

— Ох… ё! — Лариса наконец-то понимает, что мы не одни, отталкивает меня в сторону, запихивает свои тити обратно и прячет их от меня, застёгивая две пуговицы. — Я сейчас!

Кричит громко тому, кто во дворе, а потом мажет по мне расстроенным взглядом, мол не судьба, поправляет волосы на голове, ведь я их растрепал, бессовестный и быстро выбегает на улицу, схватив свою большую сумку.

А я остаюсь стоять, облокотившись на стол, на котором только что сидела её шикарная мягкая задница.

Какая женщина! Конфетка! Сладкая, мягкая, как сочный персик…

Кое-как справившись со своим, стоящим по стойке смирно младшим по званию, с трудом распрямился и тоже рванул следом, остановился у входной двери, ещё пару раз вдохнул и пошёл за ворота.

— Спокойно, спокойно, — Ларису я увидел у соседей через три дома, возле лавочки, на которой полулежала старенькая бабушка. — Дышите, вот так, хорошо… сейчас таблетка подействует. Я же вам сегодня на приёме сказала никакой физической нагрузки, Мария Фёдоровна! А вы сразу от меня и на огород, да?

— Дык я только помидорки полить, — с трудом возмущалась бабулька.

— Я вас сейчас на скорой в больницу отправлю, вот там точно никаких помидор поливать не надо будет, — смотрю на свою пышечку и глаз оторвать не могу, Угрюмый, ты что влюбился что ли?

— Не надо скорую, дочка, я уже себя хорошо чувствую, мне уже лучше совсем, — ещё и встать пытается.

— Посидите ещё, пока таблетка действовать начнёт, — командует наш врач. — Потом бабушку проводите в дом, а я после работы зайду посмотрю, если будет плохо, сразу скорую вызывайте!

Собрала все свои медицинские причиндалы в сумку и пошла к себе домой, пройдя мимо меня и даже не взглянув.

А я тут при чём? Обиделась? Так она сама же отвечала мне… ну кто эту женскую натуру поймёт?

Зашёл к себе во двор, решительным шагом прошагал к злополучному штакетнику, сдвинул его в сторону, с трудом правда и зашёл в дом к Ларисе.

Вижу, на кухне хозяйничает, да ещё и горелым молоком попахивает.

Встал в дверях, подперев косяк плечом, наблюдаю за ней и в душе такая нежность поднимается к ней.

— Кажется, в наблюдении за больным надобности больше нет, — наконец выдаёт она, также стоя ко мне спиной. — Судя по тому, что тут недавно было, пациент скорее здоров, чем болен.

— Ларис…

— А что Ларис? — напустилась на меня, размахивая шумовкой. — Ведёте себя безобразно! Думаете, если одинокая, то можно вот так схватить и поиметь? Если б раненый не был, я бы тебе показала!

Ты ж моя голуба…

Развернулся и вышел, только в спину донеслось.

— А обедать? — конечно буду, только оплошность свою немного скрашу, обиделась ведь.

Оборвал у себя в саду куст пиона и пошёл с этой огромной охапкой к соседке.

Тихо зашёл… сидит за столом, головку на сложенные ручки положила, вижу, что страдает тоже… по мне.

— Ларис…, - резко голову подняла, слёзки вытерла. — Прости меня, пожалуйста… я обидеть не хотел, просто ты такая… такая… во снах тебя вижу, вот и сорвался… держи!

Присел кое-как перед нею на корточки и пионы протянул.

— Принимается…, - засмущалась, лицо в цветах спрятала, а у меня руки чешутся, так хочется её снова на стол усадить.

— Что совсем не понравилось? — блять, ну кто меня за язык тянет, сейчас этим веником по мордасам и выставит же.

— Садись уже обедать, герой-любовник! — смеётся и руку протягивает, чтобы помочь мне встать, поднимаюсь резко, и комната начинает ходуном ходить перед глазами. — Сеня! Ну говорила же рано ещё организм перегружать!

— Просто резко поднялся…, - опустился на стул, и голова перестала кружиться. — Чем кормить будешь, хозяйка?

Подмигнул правым глазом, да ещё умудрился руку поцеловать, зарделась от удовольствия… вот дебил, девушек завоёвывать надо, а ты как медведь набросился сразу и в партер! Ну или на стол, в нашем случае... никакой романтики, служака он и есть служака!

Ой не могу! Два дня уже цветы мне носит, всю клумбу у себя оборвал, уже и до моей добрался, только у меня снизу срывает, чтобы я не заметила.

Думает я слепая… приятно просто до неба! Вот правду говорят женщина ушами любит… и глазами.

Я же вижу, что это для его характера нетипично, суровый он и сюси-пуси не понимает, значит и правда всё серьёзно у него ко мне, значит не обманывает.

И я решилась… ну что мужика понапрасну гонять порожняком, тем более что я и сама не против… ну… этого.

Чувствует Семён себя уже намного лучше, но к себе на ночь не уходит.

Вечерами сидим обнявшись, телевизор смотрим, обсуждаем последние новости… молчим в тишине…

А сегодня я решила ужин праздничный сделать…, а там уж как получится.

На всякий случай утром постельное бельё новое постелила в своей спальне, да на рынок забежала ажурную комбинацию себе купила, ну такую легкомысленную с халатиком коротким… на моей комплекции смотреться будет в самый раз.

Завтра я в город уезжаю вечером, к суду подготовиться надо, ну там платёжки из банка собрать, справки о зарплате с двух своих работ… к адвокату зайду, проконсультируюсь, что ещё может потребоваться.

Да и с разлучницей нашей встретиться надо будет, с Галиной, в одной лодке как-никак оказались, обе ответчиками идём, обманули бедного Сашеньку… ай-ай-ай!

Но это завтра, а сегодня я буду угощать своего болезного ухажёра запечённой рыбой.

Вот как раз заказ мне приготовили, уже и почистили и голову отрубили… сейчас солью натру на двадцать минут, промою под струёй воды, а потом майонез с большой ложкой аджики перемешаю, намажу толстым слоем раскрытую на противне рыбину, сверху выложу кружочки помидор, на помидоры лук кольцами и в духовку на час при сто восьмидесяти градусах.

Вкуснотища! Просто за уши не оттянешь! Даже слюнки потекли.

Пришла домой, Семёна нет… возле его ворот машинка красная стоит… явно женская.

Без паники! Может… да откуда я знаю, кто это может быть.

Переодеваюсь в домашнее модное платье, ну такое красное из тонкого трикотажа, красиво фигуру мою пышную облегает и вырез глубокий, грудь мою шикарную демонстрирует во всей красе, в меру конечно… демонстрирует.

На такую красоту надеваю обязательно свой любимый фартук и принимаюсь за дело… через полчаса рыбка уже в полном обвесе стоит в духовке, а я нарезаю свежие овощи.

Для этого блюда никаких салатов, никаких закусок. Только крупнонарезанные овощи и зелень!

Бутылку красного вина в холодильник поставила и пошла немного помудрить с макияжем и причёской.

На улицу не выхожу, чтобы себя не нервировать, ну явно на красной машине женщина приехала… может Люся эта самая…

Но выйти всё-таки пришлось, на огороде ведь лучок зелёный взошёл и укроп, от Петровича, видимо, осталось.

Иду через сад и вдруг слышу.

— Котяш, посмотри какая бабочка тут! — голосок такой писклявый, женский… котяш?

Фу, как противно звучит!

Незаметно кидаю взгляд в сторону соседского участка и просто выпадаю в осадок…

Там такая ляля…, как будто кукла ожившая. Вся в ярко-розовом, каблучищи во, губищи не меньше, да ещё и блондинка к тому же, что объясняет её восхищение обычной бабочкой…

На дочку Семёна не тянет, по годам не срастается… значит это Люся?

И вот это чудо будет в доме у него пыль стирать? А оно знает хоть как это делается?

Так, а что он ко мне полез? Мы с нею как небо и земля, никаких соприкосновений ни в фигуре, ни в типаже…

Да и хрен с ним, с этим Семёном! После такой крали я его и уважать перестану!

Быстро нарвала зеленушки и рванула домой, краем глаза заметив за забором, вышедшего из-за дома, соседа.

— Лариса! — ещё и зовёт меня, познакомить со своей кралей крашенной, видимо, хочет… ага, щазз. — Лор!

Пролетела мимо, словно ничего не слышала и закрыла дверь на все замки внутри…

Швырнула зелень на тарелку, прямо не мытую, прошла в гостиную и упала на диван.

— Да что же это такое! — вскочила с дивана, потому что от подушки шёл его запах. — И тут он!

Хотела зашвырнуть её куда подальше, но тут послышался стук в дверь.

— Лариса! — вот что ему надо… — Открой! Это я, Семён.

Да это я уже и так поняла…

Открою и отправлю восвояси этого полового гиганта!

— Ну! — отперла замки и уставилась на него недовольно. — Чего надо?

— О как…, - вижу, что удивился. — А что это мы без настроения? Я звал тебя, а ты мимо пронеслась… на работе что?

— Да нет, — сейчас во мне женское прямо взыграло не на шутку. — Мешать тебе не хотела, котяша, там такая птичка розовая у тебя в саду порхала!

— Ларис…, - лыбится, как майская роза. — А ты что ревнуешь что ли?

— С чего бы? — а саму прямо от ревности на части разрывает. — Ты мне никто, с кем хочешь, с тем и встречайся!

— Ревнуешь…, - в двери ломится, отодвигая меня в сторону, протиснулся и к этой самой двери меня прижал. — Класс! Мне нравится!

— Знаешь, что, Семён Угрюмов! — придётся что-то тяжёлое в помощь себе взять, чтобы выставить его.

— Знаю…, - зажал так, что ни рукой, ни ногой не пошевелить. — Это не моя птичка!

— А чья?

— Служака, он машину мою с базы пригнал, нам же с тобой на суд ехать надо, вот я его и попросил…, а это его… ну как бы девушка.

— И где они сейчас?

— Домой уехали, звал заночевать, но у Анфисы какие-то планы на ночь, — и я даже догадываюсь какие…

— А не врёшь? — смотрю ему в глаза, пытаясь найти там хоть искру неправды.

— Вот тебе истинный крест! Не вру… мне кроме тебя никто уже не нужен, Ларис… веришь?

После предательства Сашки я никому не верю уже, а вот Семёну очень хочется… правда.

— А чем это таким вкусным пахнет?

— Мамочки! — пытаюсь выбраться из его захвата. — Если ты меня сейчас же не выпустишь, наш праздничный ужин сгорит ко всем чертям!

Выпустил и следом за мной на кухню идёт.

— А что за праздник у нас? — останавливается в дверях и с удивлением смотрит на красиво накрытый к ужину стол.

— Как какой? Пять дней знакомства! — больше не нашлась что сказать.

— Ну тогда я за цветами? — в доме ни одной вазы, ни одной банки не осталось, только ведро десятилитровое.

— Сегодня можно и без цветов, а то на моей клумбе от пионов два штуки осталось! — смеюсь, глядя на его наигранно удивлённый взгляд. — Да заметила я уже!

— Ничего вкуснее не ел, ей богу! Ты просто волшебница, Лор…, - не привыкла я к хвалебным речам, муж вообще воспринимал мою готовку как само собой разумеющееся, за что необязательно не то, что хвалить, а даже заикаться. — Ну как тебе у нас работается?

— Ты знаешь, а мне нравится! — верчу в руках фужер с вином и понимаю, что не лукавлю. — Люди здесь хорошие, душевные и к доктору бегут по любому поводу, в общем без работы не сидим!

Вижу в его глазах интерес ко мне совсем другого характера, но как снова черту эту перейти, оба не понимаем.

— Ммм…, - разговор как-то не получается, мысли совсем о другом сейчас. — Утром последняя перевязка была, так что можешь уже дома у себя ночевать…

— А, ну хорошо…, - и вдруг хватается за грудь. — С-с-с… ой, сердце прихватило…

Да быть такого не может, только что же всё прекрасно было… может вино так подействовало?

— Пойдём на диван, — ну что я за врач такой, если после ужина со мной пациент сердце хватается… — Сейчас валидол под язык.

Держу под руку, чтобы не упал.

— Лучше на кровать, там точно удобнее будет, — тело его трясётся, будто от смеха?

— На какую ещё кровать? — разворачиваю Семёна к себе лицом и сразу же оказываюсь в кольце его рук.

— На твою или на мою, — крепко к себе прижимает и целует сладко-сладко. — Чёрт, ранение это, а так бы на плечо и к себе!

— Да вы, товарищ Угрюмов прямо пещерный человек, — стоим, обнявшись, и просто наслаждаемся обществом друг друга. — Сень…

— М-м…

— Тебе нагрузки сейчас противопоказаны, это я тебе как врач говорю.

— Так-то нагрузки, а я просто хочу, чтобы ты рядом была со мной, — лицо моё в ладонях зажал, и снова целует. — Заколдовала ты Угрюмого, девушка, или расколдовала, необыкновенная ты, Ларис…

И так хорошо нам вместе, так спокойно, словно мы не пять дней знакомы, а всю жизнь.

— Да ну прям, скажешь тоже. Вон видел у друга твоего девица, вот эта и впрямь необыкновенная, — смеётся и охает одновременно.

— Ой, Лор, мне смеяться нельзя, я когда её увидел чуть в обморок не упал от такой красоты неземной, у Чеха явно проблемы со вкусом.

— Ну, мужчинам такие нравятся, — а самой хотелось сказать фу, настолько эта фифа была безвкусно разодета.

— Мне нет! Мне ты нравишься… очень, — и мне нравится этот бравый офицер, побитый жизнью и пулями. — У меня намерения серьёзные к вам, леди, только нужен ли тебе такой старпёр, мне-то сорок пять, а ты молодая, красивая…

— Нужен, Сень… очень нужен, — а что тянуть, он был женат, я замужем побывала, только время потеряли, а жизнь идёт и время не остановишь ни на миг, так зачем же терять его, если душа друг к другу лежит. — Только сначала полное восстановление!

— Да нормально я себя чувствую!

— Семён Угрюмов! С врачом спорить собираешься? — повышаю голос, ведь и правда переживаю за него.

— Я? Да ни в жисть!

— То-то же…

— Ну хотя бы на одной кровати спать мы можем? — ну и хитрый лис. — Просто спать, слово офицера!

— Ну если слово офицера, то можно… я завтра в город уезжаю, мне надо к суду подготовиться.

— Так вместе и поедем, мне же машину пригнали, я специально торопил, чтобы тебя отвезти самому, — и хочется, чтобы со мной поехал и колется, а если в дороге что произойдёт. — Одну тебя не пущу! И точка!

— Ну ладно…, только если что, я за руль сяду, ну или на моей давай поедем.

— Я же не барышня кисейная, а мужик, да ещё и военный, нормально со мной всё будет, не переживай красавица, давай лучше помогу тебе со стола убрать и спать пойдём.

— В девять вечера?

— Ну так завтра же в город ехать, выспаться нужно, — не пойму то ли шутит, то ли правду говорит.

— За что мне счастье такое бог послал? — уже намного позже, лёжа в кровати и прижимаясь друг к другу, говорил мне Семён. — Я же уже на личном крест поставил, даже когда на растяжку попал и думал, что это конец, благодарил его, что ни жены нет, ни детей… и тут тебя встретил.

— И рожать будем? — лучше сразу все запятые расставить, чтобы потом недомолвок не было.

— Обязательно! Если только не побоишься, что я на пятнадцать лет старше…

— Ну хватит себя в старики записывать, тебе сорок пять только, самый цвет, не переживай.

Как же хорошо, когда рядом крепкое мужское плечо… да, мы, бабы, сильные, но когда есть рядом достойный мужчина почему бы немного на его плечи не переложить, тем более что бывший совсем не баловал.

— Ну всё, спи давай, не заставляй меня слово нарушить, обещал же, что приставать не буду, — а руки по телу шарят, груди сжимают… да я сама боюсь что-нибудь нарушить ненароком…

— Сплю! — что же на суде этом будет… я уже интернет проштудировала, я и правда нарушила закон, потому что Сашке должна была долю в квартире свою предложить, а уж если он выкупать откажется, тогда только покупателя другого искать…, ну или всю квартиру продавать и деньги на двоих делить…, а я ему и предлагала, а он только посмеивался и в серьёз не принимал… только теперь судье это доказывать придётся…

Вот только денег у меня уже нет! Тютю!

Семён уже засопел рядом, крепко прижав меня к себе, а я уснуть не могу, в мыслях суд этот вперемежку с обалденным мужским телом, да таким, какое я только в телевизоре видала.

Удержаться бы и самой на него не запрыгнуть… такой образчик, что у меня ноги и руки трясутся.

Какой уж тут сон! Сплошное искушение и больше ничего… уснёшь тут!

Глава 11

— Ну чего опять? — моей полной персоне никогда столько восхищения в мужских глазах не выпадало.

Но под его влюблённым взглядом как будто крылья у меня выросли, порхаю по дому, собирая сумку в дорогу.

Не забыть бы чего, а то голова только этим мужчиной забита под завязку.

— Ты только на суде не волнуйся, отвечай, как было, знай, что у тебя я теперь есть, а я уж свою женщину в обиду не дам! — не сдержалась и сама подошла, прижалась к могучей спине, только не ожидала, что через секунду окажусь у него на коленях и буду отвечать на поцелуи, как сумасшедшая. — Какая же ты сладкая, вишенка моя, так бы и съел!

— Сень, я тяжёлая, ну отпусти, — а сама снова тянусь к нему, потому что влюбилась Лариса Ивановна, как мартовская кошка. — Тебе же нельзя!

— Как пушинка ты для меня, как по мне, так ещё килограмм десять надо добавить… вот сюда и сюда, — смеюсь, представив себе эту картину, но всё равно приятно, что полнота моя его не отталкивает.

Потому что худеть я ни для кого не собираюсь, внешним видом своим довольна и точка!

— Сень, хватит меня уже в краску вводить, нам через полчаса выезжать, ты же не забыл, что у меня в городе сегодня дела, справки кое-какие собрать нужно, чтобы муженьку своему бывшему никакого шанса не оставить.

— Всё успеем, карамелька моя, я уже готов, только тебя жду.

— Так отвлекаешь же! — вижу к чему он готов, сама уже еле-еле держусь, хожу вся на взводе от таких комплиментов горячих.

От предложения ехать на моей машине Семён категорически отказался, подсадил меня в свой огромный джип, завёл мотор и осторожно выехал на трассу.

— План действий представьте, товарищ генерал, — я уже привыкать стала к таким его разговорам, поэтому сразу ответила.

— До областной больницы довези, а там уже ждать придётся тебе, раз уж решил со мной ехать… как ты себя чувствуешь? — ему бы ещё отлежаться недельку, потом будет как новенький, но куда там, даже слышать ничего не хочет про это, упёртый! — Ничего не болит? Может я всё-таки за руль сяду?

— Милая, ну брось, я раненый два дня на своих ногах с задания возвращался, а ты говоришь… я уже здоров, как бык! — какой же он сильный, руки, сжимающие руль прорезаны толстыми венами, лицо серьёзное… сразу видно, что многое повидал полковник Угрюмов, только говорить об этом совсем не любит.

— Ну хорошо, придётся в гостиницу заселиться, — связь со своим прошлым я порвала, и останавливаться у наших общих с бывшим мужем знакомых очень не хотелось бы.

Начнутся расспросы, сплетни… не хочу.

— Никаких гостиниц! У Чеха квартира сейчас пустует, я уже с ним созвонился, так что остановимся там, — и об этом побеспокоился, за этим мужчиной точно, как за каменной стеной, ничего не страшно.

— Он у своей куклы, наверное? — не удержалась, спросила.

— Нет… по дороге к нам бывшую девушку свою встретил, представляешь? А там ещё и пацан от него растёт.

— Ничего себе…

— Вот, рванул туда, — Угрюмый смеётся? — Говорит, что в бою легче, чем на СТО гайки крутить, она у него хозяйка автомастерской.

— Вот уж действительно…

— Кстати, они здесь недалеко живут, так что на обратном пути заедем, поддержать надо мужика, а то совсем духом упал.

Через четыре часа мы уже въезжали в город, в котором я жила последние годы… надо же, всего месяц прошёл с нашего развода, а город мне уже кажется чужим и неприветливым… в деревне лучше определённо… и спокойней.

— Постараюсь быстро, но не обещаю, — подставляю губы для поцелуя, и, хлопнув дверью, быстрым шагом спешу в административное крыло.

— Ларис! — ну конечно все удивляются, вроде простилась навсегда, а вот опять пришла. — Восстанавливаться хочешь? С руками, с ногами примем, зашиваемся совсем.

— Я бы с радостью, девчонки, но нет, я по другому поводу.

Людочка, наш бухгалтер, сразу вошла в положение и вытащила из архива мне все интересующие бумаги, да ещё и печати на копии поставила.

— На всякий случай!

— Спасибо, Люд…

— Надумаешь возвращайся, твоё место до сих пор не занято, специалиста найти не могут.

Ну честно, так приятно, что помнят, уважают и ценят…

Но нет, родные мои, я уже в другом месте корни кинула и уезжать мне оттуда совсем не хочется.

Так… по зарплате с двух ставок справки у меня в кармане…

— Сень, теперь в банк, езжай прямо, я тебе дорогу покажу, — в банке, конечно, пришлось немного задержаться, дело у меня к ним было немного неординарное… выписки мне нужны были по ипотеке и по автокредитам и то, что оплачивала я эти платёжки со своего зарплатного счёта.

Спасибо интернету, подскажет всё.

Если честно, я нервничала, всё-таки суд, это не просто так…, а если сделку с Галиной отменят и мне придётся ей деньги вернуть…, тогда мне придётся дом продать… машину… как-то нехорошо на душе было, страшно.

Все выписки мне банк предоставил, хоть и ушло на это часа полтора, так что я теперь была с доказательствами.

— Теперь куда? — водитель у меня сегодня покладистый, даже ни разу не пожаловался, что ждать столько приходится.

— Теперь куда-то на ночлег устроиться надо.

— А, понял… сначала поедем нормально поедим, а потом уж к Чеху на квартиру, — неудобно, конечно, человека беспокоить, но у меня мужчина решает, что мне лезть.

Мне даже есть не хотелось, так трясло меня перед судом, но Семён привёз меня в классный уютный ресторан и на заказывал столько всего, что удержаться не смогла. Как говорила одна моя хорошая знакомая, люблю повеселиться — особенно пожрать!

Осталось только одно дельце и как только мы из ресторана вышли и в машину сели, я сразу же позвонила новой пассии моего бывшего мужа, а по совместительству теперь ещё и совладелицей его квартиры.

— Конечно же я завтра в суд приду! — пропищала она мне в трубку. — Саша не понимает, что я его счастье! И я обязательно должна бороться за наше счастье!

Мама дорогая, какие страсти…

— В одиннадцать начало, — напоминаю этой эксцентричной особе.

— Мы с Сашенькой раньше придём! — как она за него трясётся, а этот козёл ещё и ерепенится.

Отключила вызов и повернулась к Семёну.

— Я так устала… мне бы где-нибудь просто растянуться и ножки вытянуть! — глаза у моего полковника заблестели, как огни на ёлке.

— Ножки? — поигрывает бровями, плотоядно улыбаясь. — Лариска, не рви мне душу!

Да ну его, одно на уме только.

— Сень, а где ты ключи от его квартиры возьмёшь? — вдруг осенил меня этот вопрос.

— Нас в группе пятеро, все одиночки, ключами обменялись на всякий случай, всякое в жизни бывает, вот как сейчас, например.

Вот это я понимаю мужская дружба, круговая порука во всём… похвально.

— Я требую, согласно статье двести пятьдесят гражданского кодекса, чтобы отменили куплю-продажу половины нашей квартиры, — что-то вид у моего бывшего невесёлый какой-то.

На суд они с Галей под ручку пришли, вернее, Галя висела на его руке, как будто самостоятельно передвигаться не могла.

На меня он глянул недобро так, я бы даже сказала, что зло.

— Истец, вы имеете в виду статью о преимущественном праве покупки, так?

— Да, именно её я и имею в виду, — ну грамотно изъясняться Сашка всегда умел, всё-таки человек неглупый, научный сотрудник НИИ, хоть и бывший. — Моя бывшая супруга не имела право продавать свою половину третьему лицу, сначала она должна была мне это предложить, а здесь на лицо сговор!

Капец! Мы с этой самой Галей, которой я свою половину вместе с мебелью продала, стоим вдвоём за стойкой, как нашкодившие школьники и только сейчас начинаем понимать, что мы натворили.

— Разберёмся… передайте документы… так, свидетельство о браке, свидетельство о разводе… имущественные права на одну вторую в трёхкомнатной квартире… ага… слушаем теперь вас, Лариса Ивановна, на каком основании вы не предупредили супруга о сделке.

Представилась, как положено, и начала свой рассказ с самого начала.

— Мы были женаты с истцом шесть лет, квартиру приобрели в ипотеку, на моё имя, так же, как и две машины были оформлены в кредит…, платить тяжело было, тем более что последние два года мой супруг не работал, поэтому мне пришлось взять ещё ставку, дополнительно ещё на ночные дежурства оставалась… кредиты выплатили, вздохнули свободно, думаю можно уже и детишек заводить…, и тут мне звонит вот эта женщина и сообщает, что состоит в интимной связи с моим мужем уже полгода и просто требует его отпустить и продать мне свою долю в квартире! Вот у меня есть документы и выписки со счетов, что платежи в последние годы делала именно я. Так что с иском не согласна, даже если бы я предложила ему выкупить мою долю, денег ему взять негде было бы. А Галина меня убедила, что они любят друг друга и будут жить в общей квартире душа в душу.

— Не хочу я с нею жить! — кричит Саша нервно, хотя такое поведение вообще не в его стиле. — Она мне житья не даёт! Решает, что мне нужно есть, чтобы правильно питаться! На работу меня гонит!

Мне хотелось рассмеяться. Это не я, дурочка, которая лямку за двоих тянула, эта сразу приоритеты расставила, так ему и надо, совсем не жалко.

— Саша, можешь даже не жаловаться, работать ты будешь! Мой дядя уже ждёт тебя на своей фабрике! — клянусь, цирк уехал, а клоуны остались.

— У меня учёная степень, а ты хочешь, чтобы я на фабрике упаковщиком работал?

— Да уже хоть кем, мужчина должен работать и семью содержать! Ваша честь, я вас очень прошу, не отменяйте нашу сделку с его бывшей женой, Саша сам не понимает своего счастья, я его судьба и хочу сделать с него человека! Он ведь ничего не умеет: ни готовить, ни свои вещи стирать, ни семью содержать, а у нас дети, возможно, скоро будут.

Мне прям хотелось в первом ряду присесть и спектакль этот смотреть, не отрываясь.

— Не хочу я с тобой жить, пусть она тебе деньги вернёт, и ты уедешь с наше квартиры!

— Так, тишина в зале! — эх, жаль судья такую сцену прервала… — Лариса Ивановна, передайте ваши бумаги через пристава суду для ознакомления.

— Вот… хочу ещё добавить, что я уехала из этого города и купила себе дом в селе, и тоже прошу вас не отменять продажу моей доли Голубкиной Галине…

Я так нервничаю, что трясутся и ноги, и руки…

— Так… мгу… чеки, выписки… справки по заработной плате…, что же вы, истец, последние два года не помогали жене оплачивать кредиты?

Молчит, сказать нечего Сашеньке…

— Она должна была мне предложить свою долю…, - не сдаётся.

— А скажите, если бы она предложила вам свою долю выкупить, вы нашли бы семь миллионов?

— Ну…

— Понятно, суд удаляется для принятия решения…

Блин, надо было успокоительного хлопнуть, у меня сейчас давление поднимется, в ожидании приговора.

— Встать, суд идёт! Оглашается решение суда, иск об отмене купли-продажи на одну вторую спорной квартиры оставить без удовлетворения, обязать Иванова Александра Петровича выплатить Голубкиной Галине Эдуардовне семь миллионов рублей, тем самым вернуть себе право единолично владеть квартирой, садитесь, суд разъяснит вам своё решение…

Фух… дальше я уже не слушала, меня это всё не касалось. Пусть хоть поубивают друг друга, мне это совершенно до лампочки!

— Где я возьму ей семь миллионов? — возмущался мой бывший.

— Не надо мне деньги, будем жить дружно и счастливо…

— Да не люблю я тебя, может у меня вообще уже другая есть! — не могу, у меня уже от беззвучного смеха живот болит, ну насмешили…

— Заседание закончено, прошу всех покинуть зал суда!

Я просто вылетела оттуда, чтобы быстрее убежать из этого бедлама туда, где на улице ждал меня Семён, но на ступенях меня остановил Сашка.

— Ларис, забери меня к себе, а? — да ты уже повзрослеешь когда-нибудь или нет? — Ну ты же видишь какая это пиранья!

— Саш…, - и словцо крепкое просилось, но вид у моего бывшего был такой, как будто я его в детском доме оставить собираюсь, но ответить не успела, потому что рядом возник Семён, всучил мне огромный букет роз и кольцо в раскрытой ладони.

— Поехали домой, любимая…, у меня к тебе жизненно важный вопрос! — кольцо… вот так сразу… не рановато ли?

— Лариса! Это что такое? Как ты могла вообще? — да вот так и могла, после твоего хамского предательства.

— Слышь, мужик, — Сеня слегка встряхнул его. — Лариса моя любимая женщина, а скоро станет и любимой женой, а ты иди домой, иди, не нарывайся на мой кулак!

Да Сашка никогда на кулак нарываться не станет, ни силой не вышел, ни комплекцией.

— Сашенька, пошли домой, я же тебя в тренажёрный зал записала, будешь ходить два раза в неделю после работы! — вот попал так попал, эта с него не слезет… ну если он ей семь миллионов вернёт, тогда может быть, и то не факт.

Прошёл год… самый счастливый год в моей жизни.

Поженились мы с моим Угрюмым через месяц… по залёту, как потом шутили, объединили два наших участка, облагородили… и зажили душа в душу, ожидая нашего первенца.

Правда каждые три месяца моего полковника вызывали на базу, после чего с месяц от него не было ни весточки, ни звонка.

Переживала, молилась, ждала…

Такая судьба у нас, у жён военных… молиться и ждать, третьего не дано.

Кому-то надо и Родину защищать, тем более в такое неспокойное время.

Но он всегда возвращался, живой, счастливый…

А я не ныла, не требовала уйти на гражданку, потому что знала, что полковник Угрюмов никогда на это не согласится… пока время само не придёт.

Из роддома меня забирали всей командой, чем очень сильно напугали медперсонал, ну ещё бы четыре суровых военных стояли у входа с шариками и букетами в руках.

Чеха не было, у него тоже жена в роддоме была.

— Ну дайте уже на малого Угрюмого посмотреть! — обступили сестричку, которая держала на руках нашего маленького сына. — В нашем полку прибыло! Страна может спать спокойно! Вылитый полковник!

А я прижимаюсь к этому самому полковнику, который с меня горящего взгляда не сводит и шепчу одними губами.

— Я люблю тебя… ты моё счастье…