Первое утро нового года выдалось потрясающе солнечным, но морозным.

Пару дней назад насыпало снега, украсив округу искристым белым покрывалом, так что дворники ворчали, но как никогда активно работали лопатами и метлами, а сегодня небо было таким чистым и пронзительно голубым, что аж дыхание перехватывало.

И я, не удержавшись, с самого утра сбежала в мастерскую, чтобы запечатлеть этот удивительный, совершенно непривычный мне пейзаж. Казалось бы, белая гладь всюду. Что вообще можно нарисовать белым? Но нет. Это были десятки оттенков белого и серебряного, ещё больше нежно-голубого, золотисто-желтого и благородно-серого, а в итоге — потрясающий пейзаж, жизнеутверждающий настолько, насколько это вообще возможно.

Закончив аккурат к обеду, я спустилась вниз и не только проконтролировала последние приготовления на кухне, но и уделила внимание Селивестру, который заранее забежал отчитаться, что вчерашний праздник удался на все сто, происшествий не было и народ в полном восторге. Детвора с самого утра снова оккупировала снежный городок и ледяные горки, причем детвора не только наша, карабановская, но и ступинская, да и с Александрово народ замечен.

Константин тоже урвал немного моего внимания, так же отрапортовав, что серьезных происшествий, заслуживающих моего внимания, не было, а пятерых перепивших дебоширов скрутили и урезонили до того, как они разошлись во все тяжкие. Все они помещены в карцер при гарнизоне — протрезвляются. А как осознают себя, будут оштрафованы на общественные работы.

Поблагодарив мужчин за прекрасно отработанный вечер, я не забыла зайти на наш карабановский сайт, где Лисицына уже выложила статью о народных гуляниях, добавив ярких фотографий, и продублировала это на свою графскую страничку, на которую с момента её появления подписалось уже больше двадцати тысяч человек. И откуда что берется?

При этом статей там было от силы дюжина, начиная с нашей с Колей свадьбы и продолжая «Олимпом», затем для затравки и поддержания общего интереса я выложила несколько картин и трофеев, написав коротенькие истории про каждый экспонат. Была статья про храм и свадьбу тёти Розы, причем прежде всего в качестве политического шага. Про дом творчества и ферму, про городок и елку…

А сейчас и про сам праздник.

При этом модератора со стороны я не нанимала, предпочитая сама изредка просматривать комментарии, а для лучшего контроля прикрутила простенькую программку, которая отслеживала ключевые слова и фразы, и автоматом отправляла злопыхателей в бан.

Но их было на диво немного, ведь за это можно и на серьезный штраф нарваться, а то и реальный тюремный срок. За намеренную провокацию в адрес аристократа! Ведь публиковала я только приличные фото и позитивные статьи, придраться там было не к чему.

В общем, старания Лисицыной я тоже оценила на пять с плюсом, загрузила всё, что хотела, на свою страничку, и отправилась прихорашиваться к званому ужину.

Пускай это и не императорский бал, но выглядеть мне нужно на все сто!

Так как елку мы в доме не ставили, предпочтя украсить гирляндами деревья в парке, но праздничную атмосферу создать стоило, ещё несколько дней назад я распорядилась украсить столовую и гостиные еловыми ветвями, шарами и алыми бантами, а так же мандаринами, которые удивительным образом считались символом Нового года, и их аромат, сплетаясь с еловым, создавал просто изумительную композицию, моментально повышая настроение.

Ну а благодаря тому, что «обычное» нарядное платье было куплено заранее, я надела именно его, превратившись в самую настоящую Снегурочку: юную девушку в серебристо-голубом платье. Правда, по классике был полушубок, но мне и в платье было неплохо.

Гости начали подходить к пяти, как я и приглашала.

Приехали олимпийцы, подошел настоятель Никифор. Прибыли Огурцов и Синичкин, Селивестр и Лисицына, Аделина Адамовна и супруги Мамедовы.

Каждого я встречала лично и пока провожала в дамскую гостиную, где они могли присесть и пообщаться, познакомиться и пропустить бокальчик-другой перед ужином.

Ну а когда все прибыли, я пригласила гостей к столу. Села во главе, по праву хозяйки. Справа — Ванечка с няней, слева профессор и тётя Роза со своим генералом. Дождавшись, когда гости рассядутся, найдя свои имена на карточках, я подняла бокал с легким сухим белым вином и торжественно произнесла:

— Друзья, позвольте в этот прекрасный первый день нового года поблагодарить всех вас за то, что вы появились в моей жизни и привнесли в неё только хорошее. За вашу поддержку и заботу, за ваше доброе отношение и участие в моей судьбе. За ответственность, храбрость, верность делу и веру в меня. Поверьте, я очень это ценю. И желаю вам в новом году совершить ещё больше добрых дел и ещё больше великих открытий. С Новым годом, друзья!

— С Новым годом! — в едином порыве отозвались мои гости и я, счастливо улыбнувшись, пригубила своё вино.

Благодаря продуманному меню и вышколеной прислуге, приглушенной музыке и общей атмосфере праздника, за столом велись веселые, непринужденные разговоры и то и дело звучал смех.

При этом темы войны и отсутствия Николая и Саши были под негласным запретом, но нам и без них было о чем пообщаться. Тюменцев гордо делился успехами кадетов. Лисицына восторженно вещала об успехе вчерашнего мероприятия, прося заранее подумать о колядках и Масленице, чтобы провести их с не меньшим размахом. Огурцов с придыханием отчитывался о радости работы на новой ферме. А Синичкин гордо хвастался прибылью, которую начала приносить переоборудованная фабрика. Настоятель Никифор по-доброму щурился и вежливо внимал рассказам генерала о былом, Карепанов нагло флиртовал с Лисицыной, мы с мамой Нонной обсуждали обманчиво простой рецепт пахлавы, профессор и Мамедов обсуждали рецепты и дюжину способов маринования мяса, а Карамазов заглядывался на няню Юлю.

После того, как все насытились, я снова пригласила гостей в дамскую гостиную, куда принесли и закуски с напитками, а так же десерты, если кто не успел насладиться ими в полной мере, и начала вручать подарки, уделив внимание каждому гостю.

Несмотря на то, что Ванечке «дед Мороз» уже положил ночью подарочек в виде искусно сделанной деревянной сабли, уже от себя я вручила ему красочную книжку-мозаику, которую можно было читать и собирать пазлы. Няне Юле я подарила красивую серебряную брошь.

Олимпийцам — именные грамоты в рамках с указанием «олимпийского» имени и обережные кулоны-артефакты из аномального серебра.

Тёте Розе — роскошную пуховую шаль. Розовую. Артемию Трифоновичу — парадную саблю. Белькову — какую-то жутко навороченную приблуду с непроизносимым названием для его экспериментов.

Лисицыной — новенький цифровой фотоаппарат, потому что давно заметила — её старенький ещё хорош, но явно нуждается в замене, а действительно профессиональная техника стоила дорого.

Настоятелю Никифору я вручила кашемировый шарф с рунической вышивкой, еще в начале зимы заметив, что он постоянно ходит в пальто нараспашку, но каким бы зимостойким мужчина ни был, пусть уже побережется. Он нам ещё нужен!

Управленцы и Алеся получили от меня грамоты за большой вклад в развитие графства, и если мужчинам я подарила ежедневники с именными ручками, то Карепановой я вручила томик законов империи. Подарочное издание с комментариями и пояснениями.

Каюсь, не удержалась.

Намек Алеся поняла и жутко смутилась, но «спасибо» сказала и тихонечко добавила, что ещё в октябре учить начала, но пока всё сложно, да и информации много. Но она старается!

Что ж, поверю. Может к лету что и выучит. Мне по большому счету без разницы, это её жизнь, пусть уже учится нести за неё ответственность.

В целом же праздник удался. Мы ели и пили, отдыхали и веселились, хвастались успехами и делились планами на будущее. Я не преминула провести гостям экскурсию в трофейный зал и показала Гефесту картину, в которой он стал прототипом.

Тюменцев так впечатлился, что попросил продать ему полотно, но… Я просто его подарила. В самом деле, что я, не могу сделать хорошему человеку приятное? Очень даже могу!

Заодно передала ему привет от Долгорукого и озвучила просьбу, которая была важна уже мне.

— Хопеш? — озадачился Тюменцев. — Это что-то на восточном?

— Я вам больше скажу, — рассмеялась. — Это что-то на древнеегипетском.

Тут же нашла на своём коммуникаторе картинку и показала мужчине.

— Вот примерно такой. Сможете же?

— Ха! — Судя по смешку, я задела профессиональную гордость. — Если это из металла, то конечно смогу. Ты мне только четкие параметры дай, и недели за две всё будет. Максимум за три, если сплав сложный. Быстро надо?

— Надо максимально качественно, — произнесла твердо, а заметив, как мужчина пытливо прищурился, добавила: — Это для меня. В боевое пользование.

Роман Игоревич посмотрел ещё внимательнее, подумал… И кивнул.

Вот и хорошо.

Тут же обсудив момент с точным эскизом и рецептом сплава, который будет идеален, договорились, что я подъеду на «Олимп» завтра и мы всё обсудим на месте. Тем более кузнеца Тюменцев уже сманил и кузницу поставили ещё полтора месяца назад, так что теперь у олимпийцев есть и свой оружейник.

Ближе к девяти гости начали потихоньку разъезжаться и я, проводив последних в десятом часу, прошла в свою мастерскую и просто рухнула в кресло, бездумно глядя в окно. И вроде ничего такого не делала, веселилась и получала искреннее удовольствие от общения, но…

Устала. Сегодня я действительно устала.

Только ли потому, что весь вечер подспудно думала о том, как мне не хватает поддержки мужа?

Или потому, что уже больше месяца не видела Сашу, а из головы не идут пророческие слова бабы Вари?

Вот только где их искать? Фронт большой, османская империя ещё больше…

Затребовать от командования четкие данные по тому, куда их приписали? По идее должны сказать… Вот только никто и никогда мне не скажет, где точно сейчас находится тот или иной полк.

Хотя…

Что там пищал Данилка? Что я вообще услышала о героических деяниях своих мужчин?

Их полк участвовал при прорыве через Горжунский перевал. Ага… И где это?

Тут же открыв карту, нашла точку на границе. Так-так… Понятно. А где у нас ущелье Теней? Во-о-от оно, родимое. Не очень близко, но по карте буквально два локтя. Понятно. Да уж, расклад не ахти. И наши позиции заведомо проигрышные.

Интересно, на что надеется командование? Увы, я могу залезть лишь в сеть, но не в их головы.

Что ж, значит будем пить капельки!

И потянулись дни, побежали недели и полетели в стремительном круговороте неумолимого времени месяцы.

Я всё так же ходила каждую неделю в аномалию, тренируя Локи и практикуясь в магии. Уделяла время развитию графства и финансам. По вечерам читала и рисовала. Изредка выезжала в Москву в сопровождении генерала и баронессы, но не на балы, а на выставки и тематические вечера, уделяя максимум времени искусству, а не праздному веселью. Успешно избегала Оболенского, посвятив пару дней промышленному шпионажу в коммуникаторах ведущих сотрудников фармацевтического холдинга и натравив на них налоговую. И пускай сам Данилка себя ничем таким официально не запятнал, но тень упала и на его репутацию. Пока лишь тень, да… До полноценных терактов я пока не опустилась, да и он вроде как притих.

Притих и Касаткин, никак себя не проявляя, что меня более чем устраивало. И без него забот хватало. Неожиданно решил проявить недовольство граф Дымов, запоздало сообразив, что мои новые предприятия оттянули на себя рабочих, которые «внезапно» решили работать поближе к дому, и этот крайне недальновидный мужчина решил устроить мне парочку диверсий на фермах и в шахте.

К счастью, Константин бдил и диверсанты были перехвачены, обезврежены и допрошены. Увы, это были наёмники, то есть не люди графа, так что даже их признание не влекло за собой глобальных карательных мер со стороны официальных сил империи. А войну я ему на эту выходку объявить не могла. Ибо запрет-с.

Зато никто не помешал мне одной прекрасной февральской ночью проникнуть на его коньячный завод и вывести из строя оборудование. Напрочь. Очень дорогое оборудование!

Ха!

Естественно, следов я не оставила, но, надеюсь, намек граф понял. Но даже если и не понял, то ему было чем заняться.

А вот я занялась подготовкой к Масленице!

Как Лисицына и просила, мы снова организовали людям праздник с полноценным представлением, выступлением наших коллективов и даже приглашенных артистов, а потом всем на радость торжественно сожгли соломенное чучело. Помимо этого я организовала самые настоящие ярмарочные ряды, пригласив в том числе известных мастеров из Подмосковья и Владимира, которые приехали со своими изделиями. Главное условие: красочно и приемлемо по цене. И они его соблюли.

В итоге люди могли приобрести шали и бусы, расписные тарелочки и пряники, всевозможные игрушки и обережные куколки, а в отдельных шатрах Мамедовы жарили шашлыки и заманивали людей блинами, разливали «амброзию» по моему собственному рецепту и просто ароматные травяные чаи.

Праздник определенно удался!

Тюменцев, как и обещал, выковал мне изумительного качества хопеш и я потратила не одну неделю, чтобы нанести на него нужные руны, превращающие просто качественный клинок в оружие, достойное богов. Усиленное стихиями и закаленное в первородном пламени, послушное лишь моей руке, оно стало идеальной копией того, что было у меня раньше. И оно обязательно сразит всех тварей, которые посмеют встать на моём пути!

В середине апреля мы с Гефестом и другими инструкторами провели промежуточную аттестацию курсантов «Олимпа», по итогам которой были отчислены всего трое ребят. Но они, как мне показалось, и сами уже поняли, что действительно хороших охотников из них не получится, и покинули учебный центр без скандала и обид. При этом я каждому предложила работать на род Евтушенко обычным гвардейцем… И двое даже согласились. Их я отправила к Константину.

Анфиса Ромашкина, кстати, показывала результаты в первой десятке, а учитывая, что она была девушкой, это приятно впечатляло.

Потихоньку подкрался май…

Эксперимент по ускоренному выращиванию индюшек и свинок завершился с великолепным результатом, о котором Бельков отчитался мне с нескрываемой гордостью, мы закупили элитных хрюшек, которых он выбрал лично, и новая ферма заработала в полную силу.

Я задумалась об осетрах…

В один из дней, уже допивая зелье, которого оставалось буквально на неделю, во время очередной зачистки аномалии я совершила качественный прорыв своих возможностей и перешла на уровень магистра. Сила переполняла меня, в душе я ликовала и пела. И пускай это была лишь толика моих прежних сил, по сравнению с тем, с чего я начала год назад, это было небо и земля.

Я снова была сильной! Я снова могла оперировать всеми стихиями разом, формируя из них действительно убойные техники! Я была ещё не архимагом, но уже той, с кем действительно придется считаться!

Гипножаба? Ха! Одной левой.

Кабанчик? Фи! Да раз плюнуть!

Три сотни скорпионов в самых глубинах шахты? Пф! Три часа делов, далеко не расходимся!

Но самое главное — я научилась скрывать свою суть безо всяких артефактов.

И всё бы ничего…

Но вести с фронта шли тревожные. Вроде бы мы наступали. А вроде бы и нет. Вроде бы потери небольшие… Но в то же время пришла новая бумага от императора: отправить в учебные центры ещё как минимум пятьдесят бойцов от каждого рода. Ладно хоть без обязательного члена рода! Понятно, что женщины и дети по умолчанию не бойцы, но, если подумать (и при острой необходимости!), женщины-маги — тоже реальная сила. Особенно из числа аристократок, прошедших профильное обучение. В моё время были спецроты, состоящие сплошь из одаренных женщин, посвятивших жизнь войне. И я их прекрасно понимаю. Когда на твои земли зарится враг, тут любая скалку в руки возьмет и так врага отхреначит, что он ещё десять раз подумает, надо ли ему это.

А потом мне на официальную почту графства пришло письмо.

Из Османской империи. С почты секретаря султана Фатиха третьего.

В нём сообщалось, что в плен взяты десятки бойцов и офицеров российской армии (перечень прилагается), которые самым гнусным образом вторглись на территорию священных земель, осквернив её немыслимыми бесчинствами и злодеяниями, за что будут казнены ровно через месяц на центральной площади столицы в назидание всем остальным и это будет транслироваться на всю страну.

Точка.

Ни условий выкупа, ни требований обмена. Нас просто поставили перед фактом, что наши люди будут казнены.

В списке на седьмой позиции — граф Евтушенко, на пятнадцатой — барон Бельков-Вяземский.

Ну понятно, чо уж…

Пойду собираться, пожалуй.

Наверное, что-то такое я и ожидала подспудно всё это время, потому что восприняла новость безо всякой паники и слез. Да, в плену. И что? Главное, живы, а остальное решаемо. К тому же у меня есть целый месяц, чтобы добраться до Стамбула и показать османам, почем фунт лиха.

Но сначала стоит подготовиться.

Следующие несколько дней прошли сверхпродуктивно! Я провела внезапную инспекцию на всех до единого предприятиях всех трех городов. Критичных недочетов не нашла, но ряд замечаний сделала, как и очень строгое внушение. Люди прониклись и пообещали исправиться. Контроль за происходящим возложила на Селивестра.

Провела смотр войск. Замечаний не нашла, с чем поздравила Константина при всем личном составе.

А вечером пригласила в свой кабинет Белькова, начбеза, генерала и баронессу, показала им письмо и сообщила:

— Я еду за ними. Это не обсуждается. Я ставлю вас перед фактом. Назар Демидович, на вас фермы. Селивестр проконтролирует остальное производство. Константин, на тебе оборона, аномалия и Локи. Тётя Роза, на вас Ваня. Артемий Трифонович, — я внимательно посмотрела на генерала, — на вас самое главное: тётя Роза. Завтра приедет наш юрист и я оставлю на вас генеральную доверенность, а так же пропишу опекуном юного графа Евтушенко. Если мы не вернемся, это станет вашей страховкой.

— Никаких «не вернемся», — сердито возмутился генерал, когда остальные лишь тревожно вскинулись. — Вернешься, никуда не денешься!

Улыбнулась и кивнула его боевому настрою.

— Вернусь. Вместе с ними вернусь.

А на следующее утро, подписав все необходимые бумаги на временную передачу прав и прихватив лишь самое необходимое, я в очередной раз сменила внешность, став невзрачной субтильной шатенкой с карими глазами и именем Оля Петрова, за какие-то десять минут выучила османский язык, взяла билет на поезд и отправилась в Болгарию.

Здраво рассудив, что прорываться через линию фронта дольше и проблематичнее, я решила попасть в Османскую империю со стороны Европы, а именно через Болгарию, с которой она граничила.

Хопеш я везла в гитарном чехле, причем вместе с гитарой, просто сунув его под инструмент и прикрыв амулетом отвода глаз. Сову просто в рюкзаке. Сама выглядела как самая обычная небогатая туристка, всего за три дня безо всяких проблем и проволочек добравшись до пограничной болгарской деревушки Лесово.

Там я снова сменила внешность, став уже невзрачным щуплым парнем, ради чего пришлось лишиться груди и волос, но это была не та жертва, о которой стоило горевать. Вернусь домой — отращу, не проблема.

Единственное, что я не рискнула делать — отращивать себе причиндалы между ног. Всё-таки это затрагивало глобальные изменения в организме, а раздеваться перед посторонними я не собиралась.

Не забывая отслеживать мировые новости и отдельно новости, касающиеся реакции властей на подобную провокацию (власти усердно молчали), темной безлунной ночью я пересекла границу, сменила привычную одежду на свободные штаны и просторную рубаху обычного деревенского парня, переложила сову в невзрачную котомку, а хопеш убрала в заплечные ножны, на которые перевесила амулет отвода глаз.

И потопала по сельским дорогам в сторону Стамбула.

Преодолевая в среднем пятьдесят километров в день и старательно проникаясь нравами и культурой страны в поселках и городках, которые проходила, чтобы не выдать себя нетипичным поведением в столице, до Стамбула я дошла за шесть неполных дней, отпраздновав свой условно девятнадцатый день рождения прямо в дороге и официально став на год старше.

Изумляясь тому, как разительно отличаются бедные деревушки от роскошного яркого города с тысячелетней историей, тем не менее я понимала, что это стандартное положение дел для стран с классическим расслоением общества на магов и простецов, рабов и аристократов.

Да, тут до сих пор было узаконено рабство.

При этом быть даже просто молодым парнем без гроша за душой оказалось небезопасно — меня могли забрать в армию или похитить на невольничий рынок, так что пришлось прибавить себе маскировки и стать хромым морщинистым горбуном с язвами на лице.

Что не прибавляло мне удовольствия, но ради дела приходилось терпеть.

И собирать информацию.

Я ходила по улицам и рынкам, просила милостыню у мечетей и отбивала поклоны богачам, смиренно принимала пинки от стражи, которой в городе было чрезмерно много, ночевала на улице в подворотнях, питалась черствым и порой даже плесневелым хлебом, и собирала… постоянно собирала информацию, безостановочно слушая ветер и пребывая сознанием в коммуникаторах беспечных горожан.

Хватило недели, чтобы выяснить, что пленных держат не просто в местной тюрьме, а в казематах при дворце султана, которого охраняет не только полк элитных янычаров, но и личный придворный колдун Махмурджаббад Абу Хесаиф, и попасть на территорию просто так невозможно.

Аха! Вам просто не надо было!

А вот мне надо. Очень надо. И я, потратив на приготовления ещё два дня, отправилась на штурм султанского дворца.

Ну, как на штурм? Пробралась ночью на кухню, воспользовавшись служебной калиткой, которая охранялась из рук вон плохо, затем проникла в прачечную, из прачечной по служебной лестнице спустилась на уровень ниже, а там уже дело техники и хопеша.

Восемь обезглавленных тел — и путь свободен.

Не забывая слушать ветер и чувствуя, как с нижних ярусов тянет гнилью, причем не плесенью, а именно трупной, мерзкой гнилью темного колдовства, я активировала сову, которая лежала в котомке за спиной, покрепче перехватила хопеш и направилась вниз.

Лестница, ещё лестница…

В коридорах стояла непроглядная тьма, но для меня это давно не было препятствием. При этом я замечала, как по стенам ползут потусторонние тени, но не могут ко мне приблизиться — сова на страже моей безопасности.

Добравшись до нужного уровня, где гнилью уже не просто пахло, а безудержно воняло, я бесстрашно вошла в помещение, которое являлось жертвенным залом и впитало в себя эманации тысяч смертей.

Какая всё-таки мерзость эти ваши темные ритуалы… Хорошо, что я сегодня не ела. Иначе б точно вывернуло!

Внимательно осмотревшись и прикрыв глаза, чтобы прислушаться к шепоту ветра, которому, как и мне, тут было некомфортно, я зло скривилась и, безжалостно уничтожив кровавый алтарь плазменным залпом, поспешила на уровень выше. Туда, где одна гнусь третировала пленных.

Благодаря разведке стихиями прекрасно зная расклад, я взлетела по ступеням и уничтожила дверь в пыточную ещё одним залпом плазмы. Колдун уже знал о моём присутствии — тени донесли, но он не знал, что я не просто маг, который забрел в эти казематы по глупости, а женщина, которая в своё время уничтожала ему подобных пачками.

И он не стал исключением.

Не медля ни секунды и не обращая ни малейшего внимания на темных духов, которые корчились по углам, придавленные защитным полем совы, я прервала никчемную жизнь темного колдуна, сначала просто снеся ему голову с плеч освященным стихиями хопешем, а потом спалила тело этой твари в очищающем пламени, чтобы он не смог воплотиться в ночной кошмар.

Голову оставила, голова мне ещё пригодится.

В следующую секунду я разобралась с тенями, прочтя очищающую молитву света и подтвердив это изгоняющей рунной печатью, и только потом осмотрелась.

— Саш, а Саш? — цокнула, увидев, кто именно подвешен на крюки, загнанные под ребра. — Ну что за дела? Тебя на войну отправили, а ты тут с колдунами тет а тет развлекаешься.

— Я тоже… рад… — просипел болезненно отощавший братишка, пытаясь рассмотреть меня из-под воспаленных век, — тебя видеть, Эва. Обнимемся?

— Обойдешься, — фыркнула, старательно не думая, что жив Саша скорее вопреки, чем благодаря.

Всё его тело было одной кровоточащей раной, кожу покрывали порезы и гнойники, на руках не было ногтей, а во рту не хватало зубов.

Подошла ближе, внимательно изучила конструкцию, отметила, что это не простая сталь, а вытягивающая магию, но помимо этого руки и ноги Саши в блокирующих магию кандалах, после чего первым делом перерубила цепи, аккуратно опустив пугающе легкое тело прямо на пол, и только после этого разрубила кандалы и вынула крюки из-под ребер, сразу начав вливать в него чистейшую магию исцеления.

— Откуда узнала? — прошептал тихо минут через двадцать, когда я зарастила самые жуткие раны.

— Секретарь султана любезно сообщил, — усмехнулась криво. — Прислал мне на почту письмо с информацией, что наши офицеры в плену и будут скоро казнены. Вот, приехала проконтролировать, чтобы его планы пошли по одному месту. Вы как попались то?

— Да по глупому… — скривился тоже. — Предали нас, Эва. Один ган… кхм, гнусный тип продал за тридцать серебренников.

— Кто? — скрипнула зубами.

— Майор Крабин. Только он уже мертв. — Саша дернул головой в сторону того, что осталось от колдуна. — Этот его лично гулям скормил. Ещё шутил, что не любит предателей. Ты мне лучше вот что скажи, милая. Дальше что? Нас тут двадцать семь полутрупов. Я, сама видишь, в каком состоянии. Не боец. Остальные не лучше. Выбираться как будем?

— Почему двадцать семь? — напряглась. — В списке было двадцать девять.

— Двое… погибли… — тихо, слишком тихо произнес Саша и у меня аж сердце стук пропустило. — Шляпин и Рубцов. Хорошие ребята… — Он скрипнул зубами. — А пошли на корм тварям… На той неделе…

И как бы ни было это не хорошо, но я тихонько выдохнула.

Я не знала ни Шляпина, ни Рубцова и искренне сочувствовала их родным, но больше радовалась тому, что живы остальные. В том числе Коля.

Вот только, оставив Сашу дальше приходить в себя пока в одиночестве, я прошла в сторону казематов и ужаснулась тому, что увидела.

Избитые. Изуродованные. Отощавшие и обезвоженные.

Но несломленные!

Аристократы и офицеры. Кто-то спал, кто-то бредил. Кто-то едва дышал, но был ещё жив.

Найдя среди последних Николая, я до крови прикусила губу, когда увидела, что на месте моих татуировок у него содрана и жутко обожжена кожа. Колдун явно изгалялся, пытаясь лишить Евтушенко преимущества. Вот только эти татуировки наносятся не просто на кожу, а на суть.

Не выдержав, я срезала замок с одной из камер, где он находился вместе с десятью другими мужчинами, разрубила блокирующие магию кандалы на ногах и руках, присела перед ним и провела пальцами по жутким язвам, пуская в его тело целительскую энергию.

Вздрогнув, он проснулся сразу, но вряд ли меня увидел — в казематах стояла непроглядная темень, его самого я видела лишь благодаря эхолокации.

— Кто здесь? — просипел Николай пересохшим горлом и попытался прехватить мою руку, но я была проворнее и отвела в сторону его слабые израненные пальцы.

— Тише, — прошептала на грани слышимости. — Всё хорошо, Коля. Теперь всё будет хорошо.

— Ева⁈

— Да, — шепнула снова. — Не кричи. Лежи ровно, дай помочь. Следом займусь остальными.

Притихнув, но всё равно найдя в темноте мою руку и крепко сжав, словно боялся, что я всего лишь призрак, Евтушенко послушно пролежал не шевелясь следующие двадцать минут.

Прекрасно понимая, что для полного исцеления и дня не хватит, я залечила лишь основные, самые жуткие раны, после чего просто крепко его обняла.

— Ева… — выдохнул снова и я не увидела, но почувствовала, как по его впалым щекам катятся слезы. — Зачем, Ева? Ты сумасшедшая!

— Затем, что дома тебя ждет сын, — произнесла едва не сорвавшимся голосом. — А теперь возьми себя в руки, офицер. Нам ещё выбираться. Буди остальных, я пока начну лечить. Кто тут самый старший по званию?

— Майор Тимченко, — всё ещё тихо, но уже твердым голосом произнес Николай. — Он в другой камере. Лысый. Сложный перелом обеих ног и кистей рук. Он пиромаг.

Ага…

Вполголоса знакомя меня с теми, кто тут вообще присутствует и помогая приводить в чувство, Николай довольно быстро организовал всех, кто очнулся сам. А кто не очнулся, тем помогала я.

Тратя на каждого не меньше пяти минут и пару раз подпитавшись от энергетических кристаллов, которые предусмотрительно прихватила с собой, к пяти утра я привела в относительный порядок всех. По крайней мере мужчины могли хотя бы уже передвигаться на своих двоих.

После этого я предельно аккуратно вывела их наверх, причем через прачечную, позволила умыться и выбрать себе одеяния по вкусу, после чего вручила Саше вместительный рюкзак с реквизитом и вслух заявила:

— Ты знаешь, что делать. Меня не ждите, у меня тут ещё дела.

Мысленно я отправила ему четкую инструкцию по тому, как действовать дальше, напоследок вручила несколько артефактов, и ушла прочь, не обращая внимания на напряженные взгляды вояк и тревожный окрик Николая.

Мало спастись. Надо ещё наказать.

— Ну что, господа офицеры… — Саша внимательно изучил братьев по несчастью, которые держались на ногах больше из гордости, чем из наличия реальных сил. — Подходим по одному, буду лепить из вас дервишей. Кстати, майор Тимченко, при всем моём уважении, положите обратно нижнюю сорочку наложницы. Нет, это не ночной халат султана. Не надо на него сс… хм, в общем, не надо. Вот эта борода вам особенно к лицу…

Стараясь действовать быстро и тратя на грим каждого по минуте-две, всё равно потратил не меньше часа, но в итоге превратил толпу русских оборванцев в толпу нищих странствующих дервишей, принявших обет молчания, потому что в рюкзаке помимо накладных бород лежали и обноски, которые бывшие пленники надели поверх нормальной одежды, после чего аккуратно вывел всех до единого через служебную калитку, воспользовавшись артефактом отвода глаз, добрался до заботливо подготовленного Евой древнего грузовичка, в кузове которого дремали десять баранов и ждали своего часа одеяла, сумки с чистой водой и снедью, загнал «дервишей» к баранам, а сам сел за руль.

И медленно, никуда не торопясь поехал «в родное село».

А в голове всё билась тревожная мысль: что на этот раз задумала эта сумасшедшая женщина⁈

Вернувшись в казематы и щедро напичкав их гексогеном, который ждал своего звездного часа в котомке, я поставила детонатор с отсрочкой на два часа, прихватила голову колдуна и отправилась в гости к султану.

Передвигаясь служебными коридорами и беззастенчиво используя артефакт отвода глаз каждый раз, когда на моём пути мелькали слуги, я замедлилась лишь раз, когда поняла, что мне никак не пройти мимо действительно элитных янычар, которые охраняли вход в покои своего государя.

Их было четверо, все до единого магистры воздуха, то есть ко всему прочему ещё и быстрые, как черти, но при всём этом всего лишь люди, так что брошенный перед ними одноразовый артефакт-вспышка не защитил их от слепоты, до кучи ещё и оглушив, а пистолет с глушителем вывел из строя всех четверых.

Да, это я тоже предусмотрела. Зачем тратить время на танец с саблями, если можно просто воспользоваться огнестрелом?

После этого, приоткрыв двери в чужие покои и убедившись, что это ещё не спальня, я аккуратно затащила всех по очереди внутрь, затерла лишние следы магией, заблокировала мощные двери изнутри и отправилась дальше.

Несмотря на постепенно подкрадывающееся утро, султан изволил ещё почивать. К счастью, один. Это я тоже выяснила заранее, зная, что после любовных утех он отсылает любовниц прочь, не доверяя никому. И это правильно!

Доверять нельзя никому!

Брезгливо изучив спящего борова, который и на мужика-то похож толком не был, держа власть в руках исключительно благодаря культистам и страху перед гулями, которым всё равно кого жрать, я аккуратно тюкнула дяденьку по затылку, отправляя в более глубокий сон, и занялась своей карательной деятельностью.

Я планировала набить султану татуировку!

Благодаря тому, что руны наносились не на кожу, а на суть, и наносила я их не тату машинкой, а чистой энергией стихий, уже через час на груди правителя алел воспаленной кожей феникс, который блокировал большую часть его сил, касаясь одним крылом сердца, а когти запустив в энергетическое ядро.

Теперь если Фатих не исполнит прописанные в рунах приказы, которые будут гореть в его сознании ментальным призывом, феникс его уничтожит. Не очень быстро, но очень болезненно. Султан просто сгорит, и ни один маг, ни один целитель, ни один колдун его не спасут.

А приказы простые: первый — подписание мирного договора с Российской империей; второй — официальные извинения на весь мир за те зверства, которым он потакал, включая извинения перед военнопленными; третий — искоренение темного культа на своих землях.

Коротко и ясно, мне большего и не надо.

Быть может Фатиха очень быстро сместят и убьют, но мне по большому счету это не интересно.

Выжить в его интересах.

А займет его место новый тиран — и к нему в гости приду, мне не сложно.

Закончив с султаном, я оставила голову колдуна на тумбочке, чтобы её нашли сразу, а сама покинула не особо гостеприимный дворец через балкон, уже слыша, как в дверь ломятся посторонние. Ещё через полчаса, полюбовавшись на то, как просело здание в районе казематов, я никем не замеченная покинула территорию дворца и, снова сгорбившись и вернув на лицо морщины, пешком отправилась в деревню, где планировала встретиться с освобожденными офицерами.

Мне их ещё лечить, чтобы по дороге домой не померли…

Успев покинуть город до того, как по нему с особым усердием забегали османские войска, узнавшие, что во дворце произошел теракт, я добралась до условленного места к вечеру и, первым делом убедившись, что в деревеньке проживает от силы десяток стариков и никому нет дела до дервишей, которых любезно решил подбросить в сторону святыни добрый селянин на грузовичке, я молча забралась в кузов и мы поехали дальше.

При этом двигались совсем не в сторону границы с Российской империей, а южнее, чтобы в случае погони сбить преследователей с толку, причем первую половину ночи ехал Саша с самой что ни на есть черепашьей скоростью не выше пятидесяти километров в час (на большее грузовичок не был способен), а потом я выгнала его спать и села за руль сама, тем более в кузове все были более или менее вылечены, да и у меня кристаллы кончились, теперь только ждать, когда силы восстановятся естественным путем.

Утром, устроив привал на берегу крошечного, но живописного озерка вдали от цивилизации, я помогла мужчинам заколоть парочку барашков, после чего поделилась солью из своих запасов и мы, разведя небольшой бездымный костерок, дружно позавтракали.

Несмотря на то, что я лечила их половину ночи, мужики поглядывали на меня с подозрением. Ещё бы! Выгляжу, как противный горбатый старик, но при этом являюсь целителем уровня магистр, двигаюсь, как молодой боец, держу себя с окружающими на равных, раздаю указания барону Белькову, который их безоговорочно слушает, а граф Евтушенко зовет меня «Ева».

Тут у кого угодно подозрения появятся!

Первым не выдержал майор Тимченко. Кстати, граф. Крупный, лысый и постоянно хмурый верзила, которому, впрочем, до прежней массы набирать и набирать.

— Мил человек, а ты кем будешь? — вкрадчиво поинтересовался майор сразу после того, как все поели и вдоволь напились чистейшей родниковой воды.

— По жизни? — усмехнулась.

— В целом, — нахмурился мужчина, не оценив моего легкомысленного тона.

— В целом… — протянула задумчиво. — Наверное, я боец. За справедливость я, понимаете? А то, что с вами делали, это несправедливо. Вот я и поправила ситуацию.

— Поправи… ла? — сипло договорил майор и выпучил на меня глаза. — Вы женщина⁈

Не удержавшись, хихикнула.

Упс!

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу!

Кстати. Кто это? Жаль, до сих пор не всё помню.

— Знаете, на самом деле неважно, кто я, — произнесла твердо. — Я не желаю вам зла и это главное. Считайте меня тайным агентом под прикрытием. Ну или просто блаженным дервишем, который за мир во всем мире, общее равенство и братство. Сейчас наша задача добраться до линии фронта по югу страны, не привлекая лишнего внимания. Займет это дня три-четыре, как раз барашков хватит, а хлеба я вам по дороге куплю, не проблема. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы государства подписали мирный договор. А там и границу можно будет пересечь.

— Мирный договор? — недоверчиво хмыкнул майор. — Сомнительно. С чего бы?

— Даже не знаю… — усмехнулась. — Но вдруг чудеса случаются? В самом деле, вы дервиши или нет? Помолитесь стихиям. Это правда помогает.

Майор насупился. Кажется, обиделся, но мне по большому счету было не интересно.

Следующие три дня мы тихо-мирно путешествовали по сельским дорогам страны, потихоньку двигаясь на восток.

Небольшой запас местных денег у меня был, как раз хватало на хлеб, а питались мужчины преимущественно баранами. Двоих в день было вполне достаточно.

Султан не подвел. До условной линии фронта оставалось меньше ста километров, когда мы заехали в один небольшой городишко и узнали, что все военные действия прекращены, а войска занимаются уничтожением разбежавшихся колдунов, чему простой народ искренне рад — больно уж мерзкая это магия, да и колдуны не раз и даже не два использовали крестьян в качестве вместилищ для этих тварей, чтобы они сумели подобраться к русским бойцам незамеченными.

Что ж…

— Дальше сами, — заявила я Саше, когда поняла, что еще пара часов езды по дороге — и будет российский пограничный пункт, где мне точно не стоит светиться, чтобы потом не мучиться объяснять, кто я и как тут оказалась.

— А ты?

— А я своим ходом, — усмехнулась. — Встретимся дома. Кстати, будут спрашивать, почему я Ева, говори, что я Евлампий. И Коле скажи. Хорошо?

— Скажу, конечно… — Саша нахмурился. — Но мне кажется, нас всё равно через менталиста прогонят. Плен, все дела. Фантастическое освобождение…

Я загадочно улыбнулась, а он осекся и его брови дернулись.

— Серьезно? Ты поставила нам ментальные закладки рунами?

— Тш-ш, — улыбнулась нагло. — Я же говорю, я — блаженный дервиш, который за мир во всем мире, общее равенство и братство. Колдуны — зло, султан — козел. Россия — чемпион!

— В смысле?

— Ой, не бери в голову. Всё, я пошла.

— Ваше императорское величество, разрешите доложить.

В кабинет императора Василия V, чеканя шаг, вошел князь Долгоруков.

— Докладывай, — устало вздохнул император, который уже вторые сутки толком не спал, согласовывая условия мирного договора с османами, которые ни с того ни с сего потребовали мира, причем в наисрочнейшем порядке, и все до единого ведомства с ног сбились, пытаясь выяснить истинную причину происходящего и найти подвох.

Но он всё не находился…

— Нашлись! — не сдержав восторга выпалил князь, кладя на стол своего государя распечатку доклада, который пришел ему с фронта буквально двадцать минут назад. — Нашлись, голубчики!

— Вкратце, — вздохнул Василий, уже не в силах смотреть на все эти бумаги. — Кто? Где? Зачем?

— Пленные! Офицеры восьмого полка! Живы!

— Та-а-ак… — уже гораздо более заинтересованно протянул император и взял в руки бумаги, начав торопливо их читать. И по мере прочтения его брови всё сильнее ползли на лоб. — Да ладно? Блаженный дервиш? Один-единственный?

— Так точно, ваше императорское величество!

— Евлампий… — хмыкнул Василий. — Любопытно… Кто у нас под таким именем из агентов проходит?

Вот тут Долгорукий смущенно кашлянул. И после того, как император поднял на него вопросительный взгляд, напряженно ответил:

— Так никого, ваше величество. Не наш это сотрудник.

— Почему?

И столько сдержанного негодования было в тоне государя, что Василий Андреевич всерьез задумался о пенсии и домике в деревне. А почему бы, собственно, и нет? Вон, вдовствующая императрица себе такое давно позволила… Чем он хуже? Собаку заведет, на рыбалку, наконец, сходит…

— Найти. Наградить. Завербовать.

Один за другим последовали невыполнимые приказы, на что князь даже не подумал возражать, предпочтя с умным видом кивнуть.

— Офицеров с почетом привезти в Москву, оказать максимальную целительскую и психологическую помощь. Семьи оповестить. К награде всех до единого представить.

Кивок. Снова кивок.

И поспешить прочь, пока император не придумал что-то ещё.

Работы и так тьма, как бы всё успеть хотя бы в этой жизни?

Путь домой занял четыре дня.

Сначала я миновала границу. Ночью. По горам.

Затем избавилась от неказистой внешности, став лишь парнем, да поменяла одежду. Путешествовать автостопом мне понравилось. Интересные люди, новые впечатления. Да, я нагло пользовалась менталом, располагая попутчиков к себе, но самым минимальным образом.

Ехала через Москву, так что сначала заглянула в Мытищи, в старую квартиру профессора, где я специально оставила немного денег и приличную одежду, и наконец стала собой — графиней Евтушенко, вернув себе и лицо, и грудь, и длинные светлые волосы.

Домой вернулась на такси в районе десяти утра.

Стоило дежурному на воротах увидеть меня в машине, как его лицо тут же вытянулось и он потянулся к рации. Кому-то доложил и только после этого распахнул створки, чтобы автомобиль смог проехать.

Нахмурилась, заподозрив подвох, но это оказалось лишним. Просто стоило мне выйти из такси на улицу, как меня уже встречали, причем первым Константин и командиры отрядов с дюжиной гвардейцев, которые вытянулись в струнку у ступеней крыльца, а затем и домашние, высыпавшие на улицу один за другим.

Баронесса наперегонки с Ванечкой бросились мне на шею, Назар Демидович и Артемий подошли степенно, но на лицах так же застыло выражение облегчения и счастья от встречи, а выглянувший из-за двери дворецкий украдкой стер со щеки слезу.

Позволив домашним выразить все свои чувства, я прошла в дом и сказала главное:

— Да, всё получилось. Они сейчас на границе, проходят контроль. Думаю, дня два-три — и их привезут в Москву, а там и по домам отпустят. Так что ждем.

— На почту уже пришло письмо, — кивнул Зубарев. — Вчера. Из императорской канцелярии. Отписались, что все пленные вызволены и после лечения их со всеми полагающимися почестями наградят и отпустят домой.

Кивнула ему с благодарностью, а следующие два дня разбиралась с делами, которые накопились за время моего отсутствия. На удивление их было немного, в основном отчеты о прекрасном состоянии дел. Всё-таки люди на меня работали грамотные, ответственные и за тот неполный месяц, что меня не было, прекрасно справлялись со всеми возложенными на них обязанностями.

Вот и хорошо.

Ещё неделю я провела в томительном ожидании возвращения своих мужчин. Удивительное дело, но это оказалось сложнее, чем перебираться через границу по горам, и хотя я старательно занимала себя делами, посетив и аномалию (два раза!), и все до единого производства, и службу в храме, и даже СПА, куда меня вывезла баронесса, по ночам я всё равно не находила себе места.

А если осложнения? А если ещё что?

Почему так долго⁈

В сети при этом вовсю шло обсуждение уже подписанного мирного соглашения и трансляции видеосообщения султана с извинениями за все те недопустимые мировым сообществом зверства, которые творили его люди, причем в конце он всё вывернул так, что чуть ли не сам стал жертвой подлого темного колдунства и ни в чем не виноват. Но верные ему люди спасли и его, и страну, и ни в чем не повинных людей от страшной участи и теперь всё будет хорошо.

Ну-ну… Посмотрим.

Наконец на девятый день после того, как я сама вернулась домой, ближе к обеду у меня перед глазами вспыхнуло сообщение:

«Встречай».

Да!

В эту минуту я находилась в кабинете, работая с бумагами и прикидывая, где лучше всего строить осетровую ферму, потому что профессор уже включил рыбу в свой эксперимент, а ещё нам бы не помешали свежие инвестиции от какого-нибудь раскаявшегося, но обеспеченного преступника.

В итоге из-за стола я выскочила пулей, выбежала в коридор, в холл, промчалась мимо озадаченного Иннокентия, и вылетела на крыльцо.

И Саша, и Николай, одетые в новенькую военную форму, только-только вышли из такси, так что я силой заставила себя притормозить — выглядели мои мужчины хоть и вылеченными, но фигуры и лица всё равно были исхудавшими. Кормить и кормить!

Разрываясь от невозможности схватить обоих и чувствуя определенную неловкость перед Сашей, я торопливо подошла к мужу и крепко обняла его за талию, пытаясь не уронить, потому что увидела, что он стал хромать сильнее.

— Ева… — шумно выдохнул мне в волосы Николай и крепко обнял в ответ. — Как же я за тебя волновался, богиня моя…

— Папа! — раздался звонкий вопль Ванечки и мне пришлось уступить место Евтушенко-младшему, который как раз возвращался с прогулки из парка с няней Юлей.

— Ох! — с восторгом заявил Николай, когда сын, радостно хохоча, повис у него на шее. — Да ты настоящий богатырь, сынок! А вырос-то как!

Подошли и остальные, героев завели в дом и усадили в гостиной, сначала просто обняли, а затем и вовсе расцеловали-затискали, причем сильнее всех усердствовала тётя Роза, расчувствовавшись до слез, да и мне удалось обнять Сашу и аккуратно выведать подробности их возвращения и реабилитации.

Рассказывая вслух одно, мысленно Саша добавлял гораздо больше, в первую очередь успокоив меня тем, что мои ментальные закладки найдены не были и менталист пробежался лишь по верхам, причем довольно деликатно, и теперь все в ведомстве ищут героя по имени Евлампий, чтобы наградить и заручиться его поддержкой в будущем.

Хах. Обойдутся. Я вообще-то не ради награды это всё провернула!

То, что Саша гомункул, тоже не вскрылось, ему хватило уже имеющихся способностей, чтобы экранировать эту часть мозга от сканирования, в том числе и целительских манипуляций.

— В общем, внутренности нам подлечили, ногти-зубы вырастили, — усмехнулся он кривовато, — шрамы свели и велели ехать домой, отъедаться. Через две недели состоится торжественный прием во дворце с вручением наград и прочего. Пригласительные, насколько я понял, привезут чуть позже курьером.

— Две недели⁈ — возмущенно всплеснула руками тётя Роза. — Да вас только месяц откармливать!

И тут же не менее возмущенно перевела взгляд на меня:

— Ева, нам нечего надеть!

Многозначительно ей кивнула и чуть позже связалась с господином Леви, порадовав его новостью, что мужчины моей семьи вернулись с войны героями и нам нужны соответствующие наряды.

А откармливать мы начали их уже в обед. Бельков помог мне составить оптимальное витаминно-белковое меню, я сама провела не одну минуту на кухне, так что ни у Николая, ни у Саши не осталось ни шанса избежать принудительного кормления. Но они, как мне показалось, совершенно не были против.

После обеда я и вовсе утащила супруга в его спальню, многозначительно ткнув пальчиком на кровать, но вместо того, чтобы послушно раздеться и лечь, Евтушенко подошел ко мне, снова крепко обнял, и тихо-тихо, но пугающе проникновенно признался:

— Знаешь, за всю войну ни о ком так не волновался, как за тебя в эти дни. Ева! Ты совершенно сумасшедшая женщина! Так собой рисковать!

Тихонько выдохнув, чтобы не нагрубить, я просто обняла его в ответ и ласково произнесла:

— А каково мне было? Ты подумал? Знать, что тебя казнят и ничего не делать? Ну, вот… такая тебе жена досталась. Уникальная. — Фыркнула, ехидно улыбаясь, отстранилась и снова многозначительно указала на кровать. — Ложись. Трогать буду.

— Деспот ты мой домашний, — тихо рассмеялся Николай, глядя на меня таким сияющим взглядом, в котором плескался целый океан нежности, что я даже смутилась.

И снова потыкала пальчиком на кровать.

Ну а когда супруг, наконец, исполнил моё пожелание, раздевшись до плавок и вытянувшись во весь рост для начала на спине, я возмущенно всплеснула руками, изучив его выпирающие ребра и впалый живот, и показательно размяла пальцы.

— Вас вообще кормили или только по допросам таскали⁈ Возмутительно! А можно, я лично императору пожалуюсь⁈

— Я надеюсь, ты не всерьез? — забеспокоился Евтушенко, а я уже пробегалась сияющими пальчиками по его коже, проверяя состояние внутренних органов и общий уровень здоровья организма.

И то, что я увидела, мне не понравилось…

Не ответив, я нахмурилась, после чего уделила максимум внимания критично изношенному сердцу, которому плен особенно не пошел на пользу, а потом и остальным органам и костям досталось. Не знаю, кто их там лечил, но делала это так — на отвали. Идти может — здоров.

Сволочи!

Провозившись с мужем почти до ужина, сам ужин я принесла ему прямо в постель, категоричным тоном запретив вставать, а потом и вовсе помогла уснуть, не слушая возражений.

И спустилась к Саше.

Я знала, что он пострадал ничуть не меньше Евтушенко, а может даже и больше, но организм гомункула изначально крепче, да и он сам моложе. Регенерация опять же…

— Думал, не придешь.

Саша в одних домашних брюках лежал в кровати с книгой, причем я опознала какую-то легкомысленную развлекательную литературу, но это совершенно не помешало мне подойти ближе, возмущенно задрать бровь и поинтересоваться:

— Совсем мозги на войне отшибло?

— Ты меня избегаешь, — произнёс спокойно, но в глазах полыхнуло пламя, выдавая истинные чувства.

Вздохнув, посмотрела на него, как на капризного мальчишку, которым он по факту и был.

Всегда такой был… Эгоист до мозга костей.

— Саш, — я присела на край кровати и положила ладонь на его обнаженную грудь, чтобы начать сканировать его тело целительским импульсом, но продолжала говорить: — Как ты себе это представляешь?

— Что именно?

— Наши отношения. — Я посмотрела ему в глаза. — Я замужем, ты мой брат.

Он поморщился и прикрыл глаза, но его ладонь накрыла мою руку и я моментально ощутила приток первородного пламени. Не обжигающего, а нагло подлизывающегося.

— Я помню, — хмыкнул тихо, не открывая глаз. — Помню каждый час и каждую минуту. Знаешь, была мыслишка погибнуть героем. Ну… Так. Для общественности.

Его ресницы дрогнули и я поняла, что он смотрит на меня и то, как я отреагирую.

— Потом сменил бы внешность, подрос… И приехал бы к тебе через пару лет. А потом нас взяли в плен и как-то… Не сложилось в общем. Сначала мужиков надо было вывезти, а потом и война кончилась. Что ты с ним сделала, кстати?

Не став переспрашивать «с кем», просто рассказала про печать и феникса.

— Страшная ты женщина, Эва… — усмехнулся под конец моего рассказа Саша и поморщился. — А вот я не успел магистра взять. Ещё и Фрейю мне убили, твари.

Он снова закрыл глаза и какое-то время мы помолчали.

— Завтра съезжу к бабе Варе, попрошу новую порцию. Как у вас тут всё в целом?

Рассказ обо всем, что я натворила за эти полгода, затянулся до позднего вечера. Я уже нагло перебралась к Саше под бочок, но никто из нас ничего большего себе не позволил. Оказалось, что сегодня нам вполне достаточно и этого — лежать рядом, держаться за руки и говорить, говорить и говорить.

Слышать друг друга. Чувствовать.

Знать, что мы живы и у нас ещё всё впереди.

— Значит, говоришь, денег надо? — усмехнулся Саша ближе к полуночи. — Это я с удовольствием. Через недельку, хорошо? Сначала к бабе Варе, затем наведу шороху по нашим владениям, сгоняю в аномалию, чтобы самому глянуть, как и что, а потом пощипаем преступность в Златоглавой. С Левашовым ты, конечно, шустро разобралась. Не думал, что он такая гнида… А вот Дымов огорчил. Будет и дальше дурить, проще от него избавиться. Мне такой неблагонадежный сосед не нужен. Ну а баба Варя, конечно, отожгла. Чего не ожидал, так этого. Хотя… Знаешь, понимаю её. Очень хорошо понимаю. Сам иногда ощущаю себя пенсионером на заслуженном отдыхе. После нашей империи то…

— Пенсионер из тебя, как из меня монашка, — рассмеялась и, поцеловав его в щеку, поднялась, чтобы уйти к себе. — Ладно, отдыхай.

Следующая неделя выдалась продуктивной и прошла довольно быстро. Как и грозился, Саша устроил своим бойцам смотр и учения, лично проверил все ключевые посты, посетил аномалию и проведал бабу Варю, вернувшись от неё подозрительно задумчивый. Сколько ни спрашивала, в чем дело, не признался.

Уже вместе мы съездили на «Олимп», где его чествовали, как настоящего героя, и мы до позднего вечера задержались в гостях у Тюменцева, где я приготовила в том числе жаркое и три салата, чтобы хватило на всех — продукты мне привезли мужчины по первому требованию.

Более того, Гефест пообещал Саше лично выковать новый гладиус взамен украденного оружия, а у меня, при прощании, загадочно усмехаясь в бороду, спросил:

— Напоила кровью тварей моё творение, Афина? Удачно на юга съездила?

Я изобразила искреннее недоумение, но Тюменцев качнул головой, осуждая в том числе взглядом, и я не выдержала — улыбнулась.

— Да, Гефест. Всё да. Спасибо за клинок, он меня не подвел.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул мужчина. И больше вопросов задавать не стал.

На следующий день, освежив свои знания документами, которые вывезли из тайников Карепанова-старшего, а так же уточнив кое-какую свежую информацию в сети, мы с Сашей отправились в гости к господину Кокошникову, который промышлял незаконной деятельностью на юге Москвы в районе Мисайлово. Сергей Кокошников был типичным представителем преступной прослойки местного общества, и грешки у него были типичными: контрабанда, оружие, наркотики, проституция. Сашу особенно заинтересовали нелицензионные артефакты, меня же — сеть ломбардов.

В итоге мы нагло, быстро, но аккуратно всего за одну ночь посетили десяток самых лакомых точек, под конец взорвав цех по производству наркотиков, а утром, когда взбешенный Кокошников отправился чехвостить своих нерасторопных подручных, наведались к нему домой и обчистили сейф и тайники, под конец по уже отработанной схеме выложив в сеть компрометирующую информацию о грязных делишках главаря группировки.

В общей сложности нашей добычей стали полторы сотни миллионов наличными, пара мешков артефактов, пара мешков золотых и серебряных украшений, десяток ящиков с оружием и боеприпасами и пара ящиков мелких антикварных безделушек в виде шкатулок, пепельниц, зажигалок и прочего. Их я брала прежде всего для того, чтобы тренироваться в реставрации, которой планировала уделять больше внимания.

В самом деле, надо ведь уже и к мирной жизни возвращаться, а не только грабежом развлекаться!

— Ваше императорское величество, разрешите доложить.

В кабинет императора Василия V, чеканя шаг, вошел князь Долгоруков.

Оторвавшись от чтения очередного сверхважного и сверхсрочного донесения министра внешней разведки, который отчитывался о подозрительных шевелениях англичан и французов, император поднял вопросительный взгляд на князя.

Тот сначала положил перед ним папочку с собранными по делу документами и только потом, прокашлявшись, произнес:

— Снова активизировался Робин Гуд, ваше императорское величество. Почерк тот же. На этот раз в фокус его внимания попал Кокошников Сергей Аркадьевич, мелкий бизнесмен и глава преступной группировки в Мисайлово. За ночь обнесены его лавки с артефактами и ломбарды, уничтожен цех по производству наркотиков, и по пока неподтвержденным данным совершен налет на его дом. В шесть утра в сеть с иностранных серверов выложена качественно скомпанованная информация, компрометирующая Кокошникова. Грабежи, наркотики, похищения людей, рэкет. Сам Кокошников…

Князь кашлянул и поморщился.

— Застрелился.

— Сам? — Император недоверчиво приподнял брови.

— Следствие ведется, но возможно, что нет, — качнул головой князь. — Разбираемся.

Откинувшись на высокую спинку кресла, государь с минуту молча изучал своего подчиненного, который под конец начал ощутимо нервничать, после чего протяжно выдохнул и помассировал виски.

— Василий Андреевич, любезный… Вот скажи мне, почему о том, сколько гнуси у нас творится в столице, я узнаю не от Жданова, который курирует полицию, а от тебя и из сети? Когда ты уже доложишь мне о том, что чертов Робин Гуд… — император скривился, — арестован?

— Работаем, ваше императорское величество! — отчеканил Долгоруков как можно убедительнее. — Изо всех сил стараемся!

А сам в этот момент думал о пенсии, рыбалке, домике в деревне… И том, что не так уж и плох этот Робин Гуд. Был бы таких десяток, глядишь, и мир стал бы получше… А то, что методы у него не самые законные, его тоже понять можно.

Но императору лучше об этом не говорить. Не оценит.

— Работайте, Василий Андреевич, — посуровел государь, словно сумел каким-то неведомым образом подслушать его мысли. — Лучше работайте! И… да. Что там по офицерам? Готовы списки со всех их подвигами? Уже определились, кого и чем награждать будем? Бал через неделю, а у нас конь не валялся.

— Так точно, ваше императорское величество! — щелкнул каблуками князь, мысленно чертыхаясь, потому что конь и впрямь не валялся. Точнее начал, но… — Есть небольшая закавыка.

— Что ещё?

— Барон Бельков-Вяземский, ваше императорское величество. Согласно рапортам остальных офицеров, невероятной самоотверженности молодой человек.

— И в чем закавыка? — не понял Василий.

— Девятнадцать лет, — поджал губы князь. — До призыва на войну не служил. Лицензированный охотник. Дальний родственник баронессы Вяземской, усыновленный ею для передачи титула по наследству. Сама баронесса в конце прошлого года вышла замуж за генерала Зубарева.

— И-и? — Император слегка наклонил голову, всё ещё не понимая затруднений своего подчиненного.

— Есть подозрения, что парень универсал, — произнес князь главное. — На текущий момент уровня мастер. Более того, замечен контакт с объектом «Бабуля». По предварительным данным первый контакт состоялся около года назад.

— Вот как?

А вот это было уже действительно необычно…

— А что там по самоотверженности? В чем именно это выражается?

— Регулярные шпионские вылазки в стан врага, — начал по памяти перечислять князь, — грамотное руководство вверенной ему ротой, минимальные потери среди личного состава, успешное противостояние колдунам, лично уничтоженный полковник Исмаил и его яростная дюжина, что подтверждается из нескольких независимых источников, и самое главное, именно он обезглавил Аль Бадунамаха и вывез из Стамбула офицеров, загримировав их под дервишей. Помимо прочего с самого начала войны с ним был питомец — львиногривый огнеплюй. Самка. На её счету десятки уничтоженных гулей и сотни простых противников. К сожалению, во время взятия в плен животное убили.

— Жаль, — задумчиво кивнул император, в этот момент думая немного о другом. — А что по Крабину? Выяснили, чей человек?

— Выясняем, ваше императорское величество. Следствие ещё идет.

Посмотрев на князя так, что тот мысленно поежился и далеко не в первый раз чертыхнулся, император осуждающе качнул головой, но вслух произнес иное:

— Все документы по Белькову мне на стол, буду смотреть лично. Далеко пойдет юноша… Надо разыграть эту карту с умом. И бабуле пригласительный отправь.

— Опять же ворчать будет, — справедливо заметил князь.

— Ничего, — хмыкнул император. — Я вот тоже от многого не в восторге.

И вдруг вспомнил другое.

— А что там по графине Евтушенко с её уникальной техникой? Разобрались, кто её родители?

Князь с тоской подумал о том, что всё-таки надо было написать рапорт о сложении полномочий ещё неделю назад. Сразу, как кончилась война.

— Никак нет, ваше императорское величество. Официально она сирота, воспитывалась в детском доме Новосибирска, но есть подозрение, что информация недостоверна.

Василий мгновенно помрачнел, начиная сердиться.

— Но есть нюанс! — торопливо выпалил Долгоруков. — Она и барон Бельков-Вяземский — брат с сестрой. Двойняшки.

— Етить вас в дугу, Василий Андреевич! — возмущенно воскликнул государь. — У нас два гипотетических универсала и вы молчите⁈

Князь виновато развел руками.

— Четкой информации нет, ваше императорское величество. Есть лишь ряд догадок и гипотез. Одна из основных рабочих версий — это дети княжны Софии, племянницы правителя Андорры, почти всю семью которого вырезали во время государственного переворота девятнадцать лет назад.

Василий нахмурился.

— Помню, помню… Нехорошо тогда вышло. И что? Почему именно эта версия рассматривается вами, как основная?

— Секунду. — Быстро найдя на своём коммуникаторе нужные фотографии, князь отправил их на печать, подключившись к цветному принтеру, который находился в кабинете, и уже через несколько мгновений положил на стол перед императором два фото.

Княжны Софии и графини Евтушенко. Обе миловидные блондинки с голубыми глазами, рост выше среднего, одна линия бровей, одна форма подбородка…

— Определенно сходство прослеживается, — задумчиво хмыкнул государь. — Но это не доказательство.

— По данным разведки отцом детей мог быть греческий подданный Алексис Карагианис, — многозначительно добавил князь. — Пропал с радаров примерно в то же время.

— А вот это интересно… — кивнул Василий, вспоминая, что сей непростой грек, являющийся элитным наёмником, действительно владел техникой белого пламени, но мало кто об этом знал. Обычно его противники не выживали и уже никому ничего не могли рассказать. — Что ж, продолжайте копать, но аккуратно. Нам не нужны враги в их лице.

— Так точно. Разрешите идти.

Взмахнув рукой, император отпустил Долгорукого, а сам взял в руки фото Софии и невольно окунулся в воспоминания двадцатилетней давности. А ведь он знал эту милую девушку. Был очарован даже… Увы, их пути разошлись раньше, чем это вылилось во что-то большее. А потом переворот, известие о смерти всей семьи, поиски, догадки… Всё тщетно.

А ведь это могли бы быть и его дети.

Но нет. Близости между ним и Софией не было.

Шумно вздохнув и поймав себя на мысли, что жалеет о несбыточном, император усилием воли выкинул нехорошие мысли из головы и сосредоточился на работе. Его супруга — замечательная женщина. И другой ему не надо.

А что надо, так это поработать.

Много. Много поработать!

Что там эти чертовы англичашки опять мутят⁈

Вернувшись домой с более чем успешной вылазки, следующий день я посвятила контрольной ревизии своих антикварных запасов и выделила в мастерской уголок для вещей, которые требовали к себе внимания реставратора, поставила сейф для изъятых украшений, магией переплавив металлы в слитки, а камни рассортировав по видам и размерам в универсальные мультибоксы на будущее, а те картины, которые вызывали сомнение в возможности реализации (ту же Мону Лину), я тщательно упаковала и, на следующее утро, изменив внешность, съездила до центрального почтового отделения Москвы и отправила посылку на адрес императорского музея.

В дар от Доброжелателя.

Ну а что ещё с ними делать? В подвале хранить?

На следующий день я связалась с Ивановым и порадовала его ещё пятью позициями, а он сам, сияя, как новенький самовар, передал мне пригласительный на закрытый аукцион, который состоится через три недели, по секрету шепнув, что там будут выставлены вещицы интересующих меня эпох, так что мероприятие определенно стоит моего внимания.

— Большое спасибо, обязательно приду.

Пока же моего внимания требовал проект осетровой фермы и подготовка к балу офицеров, до которого оставались считанные дни. Знакомый курьер в форме императорской курьерской службы уже привез нам пригласительные, причем и на нас с Николаем, и для Зубаревых, и для Саши. Господин Леви уже прислал нам не только оба платья, как мы с ним договаривались, но и новенькую парадную форму для всех трех мужчин, причем причин тому было несколько: во-первых, Саша вытянулся ещё на несколько сантиметров и раздался шире в плечах, во-вторых, Николай похудел и я никак не могла его откормить, а Зубарев наоборот немного набрал вес, так что мужчинам тоже стоило обновить гардероб с учетом текущих реалий.

При этом господин Леви снова сшил мне платье на свой вкус, удивив тем, что сделал его отчасти похожим на форму офицера: строгое алое платье и кремовый жакет с золотыми пуговицами и эполетами. Но мне понравилось. Было в этом что-то… особенно торжественное.

Баронессе досталось платье в схожем стиле, но ярко-розовое, а жакет был нежно-пудрового цвета. Но тоже с золотыми эполетами.

Наконец настал тот самый день, когда мы расселись по машинам и отправились в Москву. Стараясь заранее не гадать о том, чем именно наградят моих мужчин, я предпочитала в принципе сильно ни на что не надеяться. Пусть станет приятным сюрпризом.

Чествовать героев войны планировали в том же самом зале, где праздновали Новый год, но на этот раз елки в центре зала не оказалось, хотя закусок и напитков было в избытке. Звучала музыка, смех, мужчин стало в разы больше и это не могло не радовать.

Заранее узнав у проводившего нас в зал лакея, что император почтит нас своим вниманием где-то через час, я с удовольствием прошлась по залу под руку с супругом, поприветствовав всех, кого знал он, и кого знала сама.

Заново познакомилась с майором Тимченко, который, конечно же, меня не узнал, но что-то кажется, заподозрил, узнав, что меня зовут Ева.

Увиделись мы и с Головиными, причем Михаил, как и мой супруг, ходил с тростью, но заверил нас, что это временно и он уже почти восстановился, но из-за излишне тревожной супруги, которая дохаживает последние недели беременности, предпочитает подстраховаться. Поправившаяся в щечках и особенно талии Ксения сопровождала его неотлучно, но выглядела больше счастливой, чем тревожной, и можно было лишь порадоваться за эту пару.

Дарья с Аристархом подошли к нам сами. На левой щеке княжича розовел глубокий шрам, а на глазу была повязка, но сам он держался невозмутимо, и с удивившим меня уважением поздоровался за руку сначала с Николаем, а затем и с Сашей. Как я позже узнала, они воевали неподалеку и несколько раз их полки приходили на выручку друг другу.

Где-то на периферии мелькал Даниил, но подойти не рискнул. Видела я и князей, но сама не спешила привлекать их внимание. Не те это мужчины, с кем стоит общаться без весомого повода.

Наконец зазвучал гимн Российской империи и гости словно по мановению волшебной палочки расступились ближе к стенам, оставив центр зала пустым.

К нам вышел император с супругой и старшим сыном Алексеем. Мальчику было всего двенадцать, но он был рослым и невероятно серьезным, а парадная форма кадета придавала ему ничуть не меньше солидности, чем остальным присутствующим на торжестве офицерам.

Рядом с императором справа и слева замерли помощники и князья из военных ведомств, и после торжественной речи о том, как Василий пятый горд чествовать героев и победителей войны, началась церемония награждения. От малого к большему.

Сначала наградили медалями за отвагу и мужество, проявленные в бою. Следом тыловиков и снабженцев. Затем орденами тех, кто проявил себя во время прорывов, занятий ключевых точек и особенно за ликвидацию колдунов, которым был присвоен высочайший класс опасности.

В число последних вошли все до единого офицеры, которых мне удалось освободить из казематов, причем посмертно орденов были удостоены и погибшие Шляпин с Рубцовым. Награды вручили их семьям. Николаю торжественно вручили орден Святого Георгия, который он получил лично из рук императора, а Сашины деяния и вовсе зачитывались минуты три, после чего ему на грудь был прицеплен орден Святого Андрея Первозванного — высший орден империи, которым награждали лишь за действительно выдающиеся заслуги.

А потом… начали неожиданно награждать женщин.

В основном с даром исцеления, кто отправился ближе к фронту и помогал в госпиталях на добровольных началах. Кто-то организовывал поставки вооружения и продуктов за свой счет. Кто-то сумел вычислить шпиона.

Но сильнее всего меня удивило другое.

— На торжественное награждение приглашается графиня Евтушенко Ева Александровна!

Эй-эй⁈ За что?

Где я спалилась?

Искренне недоумевая, но стараясь не хмурился, а благодарно улыбаться, я на нетвердых ногах приблизилась в государю, отдельно отметив, каким пытливым взглядом он пробежался по моей фигуре, внимательнее всего изучив лицо и глаза, после чего что-то явно для себя решил и улыбнулся чуть мягче.

— За проявленные героизм и стойкость, а так же грамотные действия во время Новогоднего бала, спасшие не одну жизнь, графиня Евтушенко награждается орденом Святой Екатерины первой степени!

А-а, вот что вспомнили. Ну ладно. Можно выдохнуть.

Дождавшись, когда орден прицепят к жакету, я присела в низком реверансе, благодаря за оказанную честь, а потом, не теряя достоинства, ретировалась обратно к мужу. В его взгляде застыл вопрос и легкое недоумение, а я вспомнила, что до сих пор не рассказала ему о том эпизоде. Ну ничего, успею.

Напоследок наградив орденом Святой Анны княгиню Воронцову за помощь в организации логистики, император снова поздравил всех нас с победой, и официальная часть плавно трансформировалась в неофициальную: танцы и фуршет.

Заиграла громкая музыка, народ встрепенулся и как-то разом загомонил, все начали поздравлять друг друга, а к нам безо всякого предупреждения подошел князь Долгоруков и, не забыв представиться, поначалу завел вежливый разговор о выдающихся достижениях нашей семьи, а потом, словно невзначай, поинтересовался у Саши:

— Александр, не думали сделать профессиональную карьеру военного?

Я постаралась удержать лицо ровным.

Учитывая, что в прошлой жизни он стал повелителем и командовал армиями…

— Знаете, — едва заметно улыбнулся Саша, а затем кивнул, вгоняя меня в ступор, — думал. Но пока перебираю варианты. Понимаете, армия — это всё-таки не моё. В душе я скорее охотник и привык больше полагаться на себя. Действовать в одиночку. Понимаете?

— Понимаю, — довольной акулой улыбнулся Долгорукий, словно услышал именно то, что хотел. — Знаете, а мне есть что вам предложить, молодой человек. Позвоните мне завтра. Обсудим.

Князь вручил Саше визитку, раскланялся нам и отправился по залу дальше, явно двигаясь не наобум.

Саш, а Саш? Это что сейчас такое было?

«Буду делать карьеру в тайноканцелярском ведомстве», — загадочно заявил братишка. — «Там больше шансов погибнуть героем в мирное время. Не волнуйся, у меня всё под контролем».

Вот ты… Герой, блин!

Немного злясь, но понимая, что в чем-то он определенно прав, желая не просто пропасть без вести, а именно погибнуть официально, чтобы потом возродиться с другой внешностью и именем, всё равно больше злилась.

Это что теперь? Мне через год и мужа, и брата хоронить? А обо мне он подумал???

Осознавая, что мои мысли насквозь эгоистичны, всё равно не могла вот так сразу взять себя в руки и какое-то время воспринимала реальность отстраненно, что, конечно же, заметил супруг.

— Ева, всё в порядке? Ты сама не своя.

— Перенервничала, — улыбнулась скупо. — Прости. Все эти люди… Не люблю толпу.

Кажется, я сказала что-то не то, потому что Евтушенко посмотрел на меня удивленно, но больше вопросов задавать не стал, предложив присесть на диванчик. Охотно с ним согласилась, точно зная, что танцевать ему тяжело и он не будет этого делать. В итоге, вооружившись бокалами и тарелкой с закусками, мы вполне неплохо провели время. Заодно рассказала ему о происшествии на Новогоднем балу, признавшись лишь в одном убийстве. Зачем лишний раз нервировать супруга?

Чуть позже к нам подсела хозяйка галереи купчиха Пестрикова с супругом, который был награжден медалью за мужество, и пригласила нас в конце месяца на открытие выставки, которая была посвящена победе. Между делом дала понять, что я могу выставить и ряд своих полотен, если они будут соответствовать тематике мероприятия, и я пообещала что-нибудь подыскать в ближайшие пару недель.

Прошло ещё немного времени и я заметила, что супруг начал откровенно уставать. Не слушая возражений, утащила его домой, а потом и вовсе отправила в постель — плен и пытки давали о себе знать ухудшением общего самочувствия и мне стало предельно ясно, что до следующего лета супруг уже не дотянет.

Увы.

И вроде бы изначально это понимала, но сейчас горечь предстоящей потери навалилась на меня особенно остро и стало отчетливо не по себе. А ведь я привязалась к нему. Полюбила… Не как мужчину, но как верного друга. Как старшего брата.

Терять близких всегда тяжело, но одно дело — в глубокой старости или случайно, одним махом, совсем другое, когда знаешь о неизбежности и ничего нельзя с этим сделать.

На следующий день я съездила к бабе Варе, но она, внимательно меня выслушав, лишь качнула головой.

— Нет, милая. Прости, тут ничем помочь не могу. Ты и так его жизнь продлила на многие месяцы, сама знаешь. Всему когда-то приходит конец. А вот про себя подумай. Или уже не хочешь вернуть себе былые силы, м?

Напоминание было дельным и я, стараясь не расстраиваться, взяла у неё список новых трав для зелья, которое поможет мне стать архимагом, и мы с Сашей отправились их добывать.

Про свою встречу с Долгоруковым он рассказывать не спешил, а я и не спрашивала, понимая, что у каждого из нас свой путь. Я — хозяйственник, он — боец. Я не смогу вечно его контролировать, хотя и хочется. Он действительно уже давно перерос должность начальника безопасности рода Евтушенко, сейчас с этим прекрасно справляется Константин, которого Саша обучил всему, что знал сам.

А вот самому Саше надо двигаться дальше…

— Дымов опять дурит, — заявил он мне вечером уже после ужина, когда я ушла в свою мастерскую, раздумывая, что стоит нарисовать на выставку Пестриковой и стоит ли вообще это делать. — Поймали его диверсантов у западной стены аномалии с внешней стороны. Планировали её подорвать.

— Он идиот? — изумилась. — Это же подсудное дело. Причем уровня императорской прокуратуры!

— Вот и мне это показалось очень странным, — кивнул Саша. — Я тут провел собственное небольшое расследование и выяснил, что Дымов-то на самом деле банкрот. В последнее время он особенно пристрастился к азартным играм и за последние полгода спустил практически всё состояние. И знаешь, что самое интересное?

— М-м?

— Он занял крупную сумму у Касаткина и спустил её тоже. А теперь угадай, с чьей подачи он может действовать, как идиот?

Цокнув, качнула головой, потому что по факту вопрос был риторическим. И вот что людям спокойно не живется?

— Что ж, — произнесла в итоге, зло кривя губы. — Каждый сам выбирает свою судьбу. Жаль, конечно, что он оказался так слаб. Что будем делать?

— Будем делать Александрово своим, — хищно ухмыльнулся Саша.

Возражать даже и не подумала, но предложила комплексный подход к решению проблемы. Самое слабое звено местного региона — Касаткин. Пора уже вывести его из игры. Война закончилась, государь навел порядок на границе, пусть уже займется и внутренним порядком. А пока Касаткин будет трепыхаться на крючке прокуратуры, мы разберемся и с Дымовым, а там и до автономии с новыми альянсами недалеко.

Уверена, ни Шеметов, ни Вишневский не откажутся дружить с семьей, где трое членов рода — кавалеры (и дама!) орденов, а дедушка — вообще генерал!

— Ваше императорское величество, разрешите доложить.

В кабинет императора Василия V, заранее тяжко вздохнув и подумав об отставке, вошел князь Долгоруков.

Император, хмуро изучающий донесение разведки о трех выловленных шпионах и двух аристократах, которые внаглую сотрудничали с англичанами, поднял глаза на Долгорукого. Внимательно изучил, всё понял заранее, оценил толщину папки, которая легла ему на стол, мысленно чертыхнулся и кивнул:

— Вкратце.

— Касаткин, ваше императорское величество. Вор, насильник и вымогатель. Прошлогодний эпизод, по которому его проверяла прокуратура, но не нашла нужного объема доказательств, пополнился новыми неопровержимыми данными.

— Кто вел дело? — нахмурился государь.

— Рачковский, — поджал губы Долгоруков. — По нему уже ведется проверка, есть определенные подозрение на получение взятки в особо крупных размерах. И это…

Князь вздохнул.

— Снова Робин Гуд. Тот же почерк. На этот раз без грабежа и погромов, лишь информация. выставленная на всеобщее обозрение в сети. И копии документов мне на почту.

В руке государя треснула ручка и он не глядя отшвырнул её в корзину, которая стояла в углу.

— Опять⁈ Василий Андреевич, любезный, почему у меня складывается впечатление, что последний год ты работаешь спустя рукава?

Князь нервным жестом оттянул тугой воротничок и рискнул пробормотать:

— На пенсию бы мне, государь…

— А вот это видел⁈ — рявкнул император и покрутил перед носом князя сразу двумя дулями. — Работать кто будет?

— Молодежь, — уныло вздохнул Долгоруков, искренне сожалеющий, что попытка провалилась.

— Вот как подготовишь себе достойную замену, так и пойдёшь! — жестко отрубил Василий. Шумно выдохнул, беря себя в руки, и уже спокойнее спросил: — Что по Белькову?

— Позвонил, — отрывисто кивнул князь. — Встретились, пообщались. Парень толковый, соображает быстро. Патриот. Дерзкий, рисковый. Готов приносить пользу Родине, но только в индивидуальных заданиях. Это его главное условие.

— А по магии что? — прозвучал уже гораздо более заинтересованный вопрос.

— Всё… сложно, — поморщился князь. — Официально парень цифромаг. Согласно вашему распоряжению, не давлю. Сам признался, что по осени пробудился огонь, который и помог ему на войне. С остальным не спорит, но от ответов ловко уходит. А что говорит ваша… родственница?

— А то ты её не знаешь, — криво усмехнулся император. — Сказала, что мальчик хороший. Обижать нельзя, сотрудничать можно.

— Значит, сотрудничаем?

— Сотрудничаем, — кивнул Василий. — Но руку на пульсе держи.

— Само собой, ваше императорское величество. Само собой.

Сразу, как только в сети появилась информация об аферах и преступлениях обоих Касаткиных, Николай с моей подачи отправил письмо-запрос секретарю князя о выходе из вассалитета, продублировав его в императорскую канцелярию со ссылкой на пункт о чести и достоинстве. Мол, князь, запятнавший себя подобными гнусностями, не князь нам более.

Естественно, я тут же разместила эту новость и в своём блоге, упомянув и тот факт, что во время, когда остальные верные сыны отечества защищали Родину и её границы, князь якобы тоже отправил сына на фронт, но при этом он лишь числился при штабе, а его самого не раз и даже не два видели в развлекательных клубах и злачных местах Москвы. Ну а сам князь… Смотрите новостные ленты в сети, там всё сказано.

В полдень мы (граф Евтушенко и барон Бельков-Вяземский) написали коллективное письмо Дымову с требованием прекратить присылать на наши земли наёмников-диверсантов (с перечнем приложения эпизодов), иначе мы воспримем это, как предлог к войне меж нашими родами, а через десять минут мне позвонила рыдающая графиня и попросила срочно приехать.

Её муж застрелился, но оставил предсмертную записку, в которой сообщал, что земли в залоге у банка уже более полугода, платеж просрочен и платить нечем.

— Поступок настоящего аристократа, — в сердцах сплюнул Саша, когда я показала ему письмо. — Ладно, едем.

В отличие от наших городков, Александрово был относительно крупным населенным пунктом. Проживало там порядка шестидесяти тысяч жителей. Помимо города, владения графа включали в себя почти два десятка сел и деревень, а на севере располагался край Берендеевской аномалии, которая уползала в Ярославскую губернию и частично располагалась на землях графа Живетьева.

При этом на востоке он соседствовал с Шеметовым, а на западе располагались императорские земли.

Жили Дымовы в центре города в роскошном старинном особняке с видом на небольшое озеро, а когда мы подъехали, не поленившись для солидности (и страховки) прихватить полсотни бойцов, нас встретила бледная до синевы графиня Мария Сергеевна и молча провела в кабинет, где тяжело пахло кровью, алкоголем и немного порохом.

Мертвый граф сидел за столом, в его правом виске чернела сквозная дыра с уже запекшейся кровью, а на столе в беспорядке были разбросаны бумаги.

Всё больше напоминая призрака, Дымова подошла к столу и, рвано всхлипнув, протянула мне ближайшую бумагу, где крупным ровным почерком была написана предсмертная записка. С подробностями, ага…

Пробежавшись по тексту глазами, поморщилась. Этот крайне бестолковый мужчина, ещё по зиме потеряв на войне троюродного племянника, на которого возлагал большие надежды, немного «взгрустнул» и удивительным образом спустил сначала первую сотню миллионов в казино Москвы, затем вторую… Несколько раз занял там-сям, потом попался на крючок Касаткина и занял у него в обмен на «услугу», а потом тот начал его шантажировать.

И Дымов пошел по наклонной.

Утром, узнав из новостей, что Касаткин — новость дня в сетях, причем с пометкой практически «враг империи», Дымов не выдержал груза вины (а тут еще мы со своим требованием!) и, попросив прощения у жены, застрелился.

— Я не знаю, что мне делать, — едва слышно прошептала графиня, когда я передала бумагу Саше. — Ева, я… Я понимаю, не в праве просить, но я прошу вашей помощи. Умоляю.

Она медленно приблизилась ко мне и встала на колени, взяв меня за руку.

Стало отчасти не по себе, но я не шелохнулась, наблюдая за женщиной.

— У меня остались драгоценности. Кое-какие вещи. Я отдам вам всё, только… Не трогайте детей, умоляю…

У меня аж брови на лоб уползли. Она правда думала, что мы объявим войну детям⁈

— Мария Сергеевна, встаньте, — резко и довольно грубо потребовал Саша и женщина дернулась, но вместо того, чтобы встать, сжалась, продолжая с мольбой смотреть на меня.

— Встаньте, — повторила я мягче и потянула её за руку, помогая подняться. И только потом твердо произнесла: — Мы не воюем с детьми, Мария Сергеевна. Сейчас вы, как опекун своего несовершеннолетнего сына, который является прямым наследником графа, подписываете акт о капитуляции. Соберите семью в гостиной, я объявлю о нашем решении. Если никто не будет глупить — никто не умрет.

Кусая обескровленные губы, женщина судорожно кивнула и присела на диванчик у двери, а мы сначала зафиксировали под протокол акт смерти графа, после чего отправили на почту графа официальное намерение об объявлении войны и Даниэль составил акт капитуляции, который графиня подписала не глядя.

Ну а потом началось самое сложное и неприятное: мы прошли в гостиную, где уже и так начали собираться члены относительно немалого семейства Дымовых.

Помимо самого графа, его супруги и двоих детей: тринадцатилетнего Игоря и десятилетней Глафиры, в особняке проживал младший брат Владимир с супругой и маленькой дочкой, затем три тетушки крайне отдаленного родства, чей-то очень пожилой дедушка и матушка самой Марии Сергеевны.

Итого одиннадцать членов семьи, большая часть которых недееспособна. Нда…

Ну и что с ними делать?

— Итак, — довольно жестко произнесла я, изучив каждого, — меня зовут Евтушенко Ева Александровна, уверена, вы слышали обо мне. Глава вашего рода, не пережив позора своих ошибочных поступков, которые привели к банкротству, застрелился. По праву силы и согласно военному кодексу, сегодня эти земли перешли во владение рода Евтушенко. Вы все…

Я снова внимательно посмотрела на каждого.

— Либо сейчас же приносите моему роду клятву вассального служения, лишаясь титула и привилегий, и становясь обычными дворянами без права владения данными землями, либо будете обязаны покинуть этот дом и город в течение часа, взяв лишь личные вещи, которые можете унести сами.

Кто-то из тетушек охнул, кто-то всхлипнул, Владимир Дымов покраснел от злости, а дедуля растерянно моргнул и переспросил:

— Ась?

Стихии, дайте мне сил!

— В случае, если вы принесете клятву вассального служения, этот дом останется за вами, но я буду ждать от вас полной самоотдачи и самообеспечения. Каждый дееспособный член семьи должен работать и содержать себя сам. В Александрово множество предприятий и социально значимых объектов, нуждающихся в грамотных специалистах. Содержать вас я не буду. Мария, Владимир, Елизавета, Капитолина, Полина, Наталья, Эвелина, — я перечислила женщин и Дымова по именам, — вы все должны приносить роду пользу не только своим присутствием, но и делом. Если не согласны…

Я слегка развернулась и многозначительно указала рукой на дверь.

И все меня прекрасно поняли.

— Елизавета, мы уходим! — отчеканил младший брат графа. — Иди собирай вещи! Ни минуты не останусь в этом… — он почему-то с ненавистью посмотрел на Марию и доцедил, — доме!

Пф. Да скатертью дорога!

Чеканя шаг, мужчина вышел из гостиной, а я кивнула головой Константину, чтобы приставил к семейству бойцов, дабы они не вынесли из дома ничего лишнего.

— Ваше сиятельство, — осторожно обратилась ко мне Капитолина Прокофьевна, мать Дымовой, — я понимаю, вы в своём праве, но не представляю, чем могу служить вам. Понимаете, я всю жизнь управляла лишь слугами в доме супруга… Боюсь, я не смогу в кратчайший срок стать специалистом в чем бы то ни было.

— А вы не бойтесь, — улыбнулась ей скупо. — Знаете, даже если вы просто любите читать и музицировать, то вполне способны вести уроки литературы или музыки в школе. Учитель — достойная профессия.

Женщина с очень большим сомнением поморщилась, но подумав… кивнула. Видимо, поняла, что лучше работать учителем по моей протекции, чем искать себя за стенами родного дома совсем без поддержки.

Вот и молодец.

Остальные тётушки оказались не глупее, дедушка и вовсе слабо понимал, что вообще происходит, так что ближе к вечеру, воспользовавшись помощью Капитолины, которая оказалась не так глупа, как думала сама, мы выяснили, что в целом всё не так уж и плохо. Да, хреново. Но не катастрофично.

Личные «дружеские» долги Дымова, согласно законодательству, на семью не распространялись, так что кто бы ему ни занимал — пойдут лесом. Банку Дымов оказался должен триста миллионов, которые я наскребла по своим сусекам, мысленно сдвинув строительство осетровой фермы на осень, но после этого прошлась по комнатам, сунув нос всюду, куда совалось (и куда не совалось — тоже сунула!), так же вскрыла сейф, который оказался преимущественно пуст, особенно в плане ценностей, но всё равно сумела насобирать кое-какой антикварной мебели и предметов интерьера, которые можно было выставить на аукцион без ущерба для жильцов. Тем более Дымовы были не против.

Ещё бы!

Следующие несколько дней прошли в бумажной волоките и восстановлении полной работоспособности завода по производству вин, который так и не восстановили после моей диверсии, но так как я знала, что и где сломано (и как это исправить), вскоре всё заработало.

Тётю Розу я попросила пока пожить в особняке Дымовых, чтобы присмотреть за семейством, а Лисицыну отправила выяснять их профориентацию и подбирать работу по душе и способностям.

Я действительно не собиралась их содержать, распустив большую часть слуг. Тем более уже поняла, что дымовские дамы отнюдь не глупы и как прижмет — вполне способны на большее, чем бестолковую суету и бездумное прожигание жизни с книжкой Бальмонта.

Мои мужчины тоже без дела не сидели и пока Саша проводил смотр войск, которые согласились служить нашему роду (после войны мы ещё не восстановили численность гвардии), Николай нанес визит вежливости соседям, начав с Шеметова и Вишневского, и вкратце осветил суть происходящего. Нет, мы не бездушные агрессоры. Мы просто хотели защитить своё. Кто ж виноват, что Дымов оказался слаб духом? Да, мы воспользовались ситуацией. Но опять же, нас попросили о помощи.

Да и кто бы не воспользовался на нашем месте?

При этом Владимир лихорадило, как и всю губернию. Графы и бароны в спешном порядке открещивались от сотрудничества с Касаткиными, которые окончательно переехали в негостеприимные камеры Москвы и по слухам активно сотрудничали со следствием, стараясь хоть как-то облегчить свою участь, чем активно пользовались все, кто надеялся урвать под шумок хоть что-то.

Мы с Сашей, кстати, тоже поучаствовали в творящемся безобразии.

Так для начала мы посетили Севу Рыжего, который держал во Владимире сеть заправок, а в качестве хобби угонял чужие автомобили. Не один. В составе ОПГ.

ОПГ мы навестили, ценности вывезли, информацию о Севе отправили Долгорукому. Пусть развлекается.

Следом нашего внимания удостоился Олег Комбинация. Олег держал во Владимире несколько клубов, где в открытую распространяли наркотики, а танцовщицы, оказывающие самые разные, в том числе сексуальные услуги, через одну были несовершеннолетними и местами даже в рабстве. Кто шантажом, а кто по глупости.

Ценности вывезли, информацию по Олегу отправили князю.

Последним в фокус нашего внимания попал Дюша ТТ. У Дюши была своя группировка и большие амбиции, а ещё он промышлял контрабандой оружия.

Оружие и ценности мы вывезли. А Дюша… Кхм, с Дюшей вышел прокол. И он скончался, не дождавшись разбирательства.

Но не думаю, что князь сильно расстроится, ему и без Дюши есть чем заняться. Уверена на все сто!

Мы тоже не скучали и мотались по своим и не очень землям в темпе бешеного белкунса, между делом заглянув к Голубевым и Селивановым, где тоже удалось кое-чем поживиться, но уложились с самыми важными и неотложными делами в контрольные две недели, а потом получилось немного выдохнуть. На балансе снова приятное количество миллионов, производство налажено, на ключевых постах умные и трудолюбивые люди, принесшие клятву верности роду, и можно наконец уделить внимание себе и более приятным вещам, чем шпионаж, убийства и грабежи.

Лично меня ждал аукцион!

Уже точно зная, что Николаю это совершенно не интересно, и помимо дел рода его вниманием владеет лишь сын, с которым он после возвращения из плена старался проводить хотя бы пару часов в день, я не стала даже просто просить его поехать со мной, сразу дав понять, что уважаю его предпочтения, а мне самой аукцион нужен лишь для того, чтобы завязать новые знакомства на будущее. Это не развлечение, это работа.

И с собой я взяла лишь Сашу, который вызвался сам.

При этом в Москву поехали мы на трех машинах, в двух из которых сидели бойцы рода. В том числе для солидности. Более того, получив во время войны звание офицера (лейтенанта), Саша с полным правом носил на бедре клинок в ножнах, всем своим видом давая понять, что способен защитить честь семьи в любую секунду. И пускай это был ещё не гладиус от Гефеста, но тоже весьма достойный меч.

В отличие от него, я не планировала менять амплуа толковой хозяйственницы и эстетки, чтобы никто раньше времени не задумывался о том, как мы сильны на самом деле. Всему своё время, господа.

Всему своё время.

Более того, наряд я сегодня подбирала тщательнее обычного, выбрав среди множества платьев максимально закрытое и одновременно элегантное, чтобы показать окружающим свой вкус и достаток. Украшения и вовсе надела те, которые сделала сама: золотое колье с бирюзой и лазуритом, к ним в комплект серьги и браслет. Все с элементами стиля Древнего Египта, а так же с грамотно спрятанными рунами, способными защитить от ментального сканирования и даже прямой стихийной агрессии в первые секунды.

При этом на входе в зал, где сегодня состоится закрытый аукцион, мне пришлось предъявить свою карту клиента и карточку участника нам дали только одну. То есть спутника я провести могла, но официально он участвовать в торгах не имел права. Ну, правильно, наверное.

Как и в прошлый раз, мы расположились примерно посередине и я сразу увидела несколько знакомых лиц. Например, баронессу Щукину, которая, как мне показалось, стала ещё ненатуральнее, особенно губы и скулы. Рядом с ней сидел импозантный господин лет тридцати пяти в серебристом сюртуке и с лакированной тростью, в которой я почувствовала мастерски спрятанный клинок. Набалдашник её был искусно вырезан из черного агата в форме кобры, а на месте глаз сияли два ярких рубина.

Сам господин тоже заслуживал внимания: длинные светлые волосы, убранные в низкий хвост, светло-голубые глаза, породистое, чуть вытянутое лицо с узким подбородком, длинным носом и тонкими губами, аура определенно неслабого мага прикрыта артефактами, но явно выделяется воздух, хотя не факт, что это единственная подвластная ему стихия.

Принадлежащий ему коммуникатор оказался грамотно запаролен, но я просто внимательнее прислушалась к его беседе с баронессой и различила в его речи легчайший акцент, а из обращения женщины поняла, что это лорд Оливер Баррет.

Англичанин, значит… Необычно!

Вообще-то мы с англичанами вроде как даже дружим, матушка нынешнего императора (почившая), была английской принцессой.

Но-о… В последние недели я начала замечать в цифровом пространстве некое напряжение именно в отношении европейских стран. Особенно с Англией и Францией. Пока неясное, толком не оформившееся, но определенные предпосылки заставляли задуматься о непростых отношениях между нашими странами и возможном конфликте в будущем.

Помимо Щукиной я заметила и графа Браницкого, и барона Сысоева. Видимо, это были заядлые коллекционеры, в своё время вошедшие в элитный кружок постоянных покупателей. Одним из последних в зале появился и Даниил Оболенский, снова расположившись на задних рядах, о чем доложил мне ветерок, но я даже и не подумала расстраиваться.

Отлично. Заодно проверю одну свою давнюю догадку.

В глобальном смысле выставляемые сегодня лоты были мне не особо интересны, но три вещицы заслуживали внимания: золотая брошь-скарабей с крошечным тайничком, в котором можно было хранить отравленную иглу или капсулу ядом; квадратная шкатулка для украшений, инкрустированная перламутром и с шестиконечной золотой «звездой Давида» на крышке (и потайной секцией в донышке); а так же изящный чайный столик в стиле Древнего Египта, украшенный резьбой и с ножками в виде кошек — любимиц богини Бастет, покровительницы семьи и защитницы от злых духов и болезней. Вот его я точно хочу в свою мастерскую. Остальное… Не особо.

При этом начались торги с вещей попроще и посовременнее: сначала Игнат Андрианович заинтересовал нас красивой картиной пера Шишникова, затем старинной книгой об истинной природе стихий мудреца Пироцельса, следом роскошным азиатским клинком, в борьбу за который я вступила по просьбе Саши, но мои догадки тут же подтвердились, и когда его ценник взлетел с трехсот тысяч до восьмисот и отсеялись мои основные соперники, включая баронессу Щукину (подозреваю, она действовала от имени Баррета), следующую цену за миг до того, как молоточек опустился на тумбу, назвал княжич.

— Миллион.

Вот ты ж мелкий пакостник…

— Полтора, — произнесла спокойно.

— Два, — прозвучало за мной спиной ещё более невозмутимо.

— Два с половиной, — улыбнулась я своим мыслям.

— Пять, — пошел ва банк Данила.

На что я улыбнулась капельку шире и промолчала.

— Продано! — радостно заявил аукционист, на что с досадой вздохнули сразу двое.

Саша, который действительно хотел себе этот клинок в коллекцию, и княжич, который совершенно его не хотел. Особенно за пять миллионов.

Мальчик, да я на ментальных интригах в своё время собаку съела! Ты с кем тягаться вздумал?

После клинка господин Суслов представил нашему вниманию старинный французский буфет и английскую этажерку, которую выкупила довольная донельзя баронесса Щукина. Настал черед броши-скарабея. Я включилась в игру сразу, давая понять, что мне она интересна, причем на этот раз моей главной соперницей в торгах стала баронесса, но как только прозвучала цена в полмиллиона, она с досадой шикнула и отступила.

В борьбу вступил княжич.

— Семьсот тысяч.

Ты ж мой глупенький дурачок…

— Восемьсот.

— Миллион, — самоуверенно заявил Оболенский.

Подумав, рискнула:

— Миллион двести.

Немыслимая за всего лишь брошь сумма!

— Полтора! — выпалил княжич.

Ха!

Я развела руками, давая понять господину Суслову, для меня эта сумма неподъемна.

— Продано.

Мне кажется, окружающие уже начали что-то подозревать. По залу прошелестели шепотки, со стороны лорда Баррета мазнуло интересом, причем прежде всего в мою сторону. Ой, нет. Не надо. Пожалуйста, не надо. Обойдусь.

Ещё три лота…

И шкатулка.

За неё я тоже стала бороться с самого начала, всем своим видом давая понять, что дико заинтересована в этой вещице, так что и на этот раз мне удалось провести княжича вокруг пальца, и когда он снова задрал цену до двух миллионов… уступила.

В самом деле, зачем мне эта посредственность? Тем более это не оригинал, а копия, хотя и достаточно качественная.

Уверена, если бы Оболенский был магом огня, у него бы уже активно подгорало, но и так он не выдержал и покинул зал, сделав вид, что вышел по делам, а на самом деле, на что угодно готова спорить, что выбежал на улицу, чтобы проораться. Да, он может отказаться от лотов и не выкупать. Но репутация-с… Будет подмочена.

«Твоё коварство не знает границ, Эва», — ехидно усмехнулся Саша, ведь с самого начала раскусил мой план. — «Так точечно потоптаться по чужому самолюбию — мои овации».

Улыбнулась ему и кивнула, давая понять, что принимаю комплимент, ну а когда дело дошло до столика, который оказался в числе последних лотов, я без лишних усилий выкупила его за приятные пятьсот тысяч. Да, немалые деньги, но ради хорошей вещицы можно и раскошелиться.

Княжич к этой минуте в зал так и не вернулся, так что не стал свидетелем моего триумфа, но, подозреваю, это заподозрили остальные. По крайней мере граф Браницкий выглядел задумчивым, как и лорд Баррет, а баронесса Щукина и вовсе беззастенчиво пожирала взглядом Сашу, умудрившись задержаться после завершения аукциона так, чтобы выходить из зала четко перед нами.

И вроде как невзначай обронила платок… Прямо перед Сашей.

Вот только не на тех напала, прошмандовка!

Позволив своему ветерку пошалить, я ещё в процессе падения сдунула платочек прямо на туфлю лорда Баррета, так что он застопорился, убирая с обуви лишнее, ну а мы с Сашей преспокойно прошли мимо, оживленно общаясь о том, как замечательно провели время, выкупив именно то, что я изначально хотела.

— Прошу прощения… — всё-таки обратился ко мне лорд Баррет, когда мы с Сашей уже вышли из комнаты, где оплатили свою покупку, внутрь зашла баронесса, а сам лорд стоял так, чтобы ловко перехватить нас на пути к выходу, — позвольте представиться, лорд Оливер Баррет, профессор прикладных магических наук Лондонского института изучения древностей востока. Понимаю, мой интерес неприличен, но не могли бы вы уделить мне минутку внимания, леди…

— Графиня Евтушенко Ева Александровна, — представилась я, даже слегка заинтересовавшись личностью лорда. Аж целый профессор магических наук!

И что он забыл на аукционе?

— Барон Бельков-Вяземский, — в свою очередь представился Саша, — Александр Александрович.

— Очень приятно, — заверил нас профессор с выправкой бойца. — Насчет моего вопроса. Видите ли, я прибыл в вашу страну на конференцию, посвященную вопросу влияния древних восточных рун на развитие магии, которая состоится на следующей неделе, и не мог не обратить внимания на ваши украшения и интерес к восточной культуре эпохи Древнего Египта. Мне самому эта тема невероятно близка. А вам?

Кхм…

Не поняла. Это такой подкат сейчас был или что?

Я даже позволила себе удивиться и посмотрела на Сашу с легким недоумением, немного не понимая, как реагировать так, чтобы не создать международный скандал, но лорд, судя по всему, и сам сообразил, что ляпнул что-то не то, отчего торопливо всплеснул руками, добавляя:

— О, нет-нет! Прошу простить, вы меня неправильно поняли. Я всего лишь хотел узнать, понимаете ли вы всю ценность вещи, которую приобрели? Разбираетесь ли в культуре эпохи Древнего Египта достаточно глубоко, чтобы понимать, что это не просто предмет мебели и произведение искусства, но и весьма необычный артефакт, чья функция — служить не только подставкой для чая, но и охранным артефактом для хозяина?

— Конечно, — кивнула, возвращая на лицо невозмутимое выражение. — Кошки — священные животные богини Бастет, хранительницы домашнего очага. Каждая из них — уникальный артефакт. Не беспокойтесь, я в курсе.

— Великолепно! — просиял лорд. — Значит, вы действительно знаток восточной культуры, я не ошибся. Ваше сиятельство, скажите, будете ли вы на конференции? Я бы с радостью обсудил с вами ряд моментов и вопросов, которые будут затронуты на открытых слушаниях.

А я бы нет…

Почему мне чудится в его интересе совсем не научный контекст? Почему мне кажется, что это всего лишь предлог, причем не самый достоверный?

Я такая распущенная?

— Прошу прощения, но это вряд ли возможно, — качнула я головой. — Я не получала приглашения на конференцию и не являюсь сотрудником профильного института.

— О, не беспокойтесь, я всё устрою! — с жаром заверил меня лорд и прежде, чем я успела сказать хоть что-то, попрощался, заверив нас обоих в том, как рад знакомству, и поспешил к своей баронессе, которая как раз вышла из комнаты, где оплачивала свои приобретения.

— Ну и что это сейчас такое было? — нахмурилась я.

— Не понял, но надо разобраться, — хмуро заявил Саша. — И это не то, что ты подумала, я чувствую это. Тут что-то ещё… Ладно, идем.

Даже так? Интрига, черт возьми!

Уже будучи в машине, я не удержалась и спросила, но лишь мысленно, ведь за рулем сидел водитель и не стоило говорить при нем лишнего.

Саш, а Саш? Что именно ты почувствовал?

«Интерес», — не стал скрывать братишка. — «Но прежде всего исследовательский, а не мужской. Хотя последнее тоже было, но дозировано, даже отчасти отстраненно. Прежде всего холодный расчет. Не хочу забегать далеко вперед, но Долгоруков дал понять, что страну в последнее время наводнили в том числе шпионы Британской империи, которые активно вербуют наших людей, и мне стоит быть начеку. В идеале выявлять и провоцировать, чтобы они выдали себя сами и мы взяли их с поличным. Мне кажется, Баррет — идеальный кандидат в шпионы и вербовщики. Что скажешь?»

Шпион? Вербовщик?

Хм-м…

А знаешь, очень даже может быть. Считаешь, стоит с ним «задружить»?

Мои глаза тут же загорелись азартом. А ведь если у нас получится вскрыть его коммуникатор и найти там подтверждения своим догадкам, то это поможет тайной канцелярии выявить его пособников, подельников и прочих предателей родины. Поможет держать руку на пульсе.

И может даже предотвратить очередную войну? Не люблю войны, от них обычным людям одни убытки!

Решено.

«Без фанатизма, умоляю!»

Не дрейфь, у меня всё под контролем.

И я улыбнулась так широко и зловеще, что Саша лишь вздохнул и закатил глаза. Ну-ну, дорогой, не надо. Рано!

Вернувшись домой на душевном подъеме, я тут же прошла в свою мастерскую, уже зная, что нарисую для выставки купчихи Пестриковой. Это будет три картины, чтобы никто не подумал, что одна — это случайность.

Первая — масштабная баталия на плато. Практически стенка на стенку. Наши против османов.

Вторая — партизанская схватка в ущелье.

Третья — бой пиромага против колдуна и трёх гулей.

И в каждой отчетливо видно, кто именно станет победителем. Естественно наши! При этом в третьей картине главным действующим лицом я решила изобразить майора Тимченко, больно уж фактурным был мужчина, да и способности подходящими.

На все три картины ушло без малого неделя, я практически жила в мастерской, выходя из неё, чтобы поспать и перекусить, но уложилась в неполные шесть суток, и была собой безоговорочно довольна. Отлично! Теперь остается только заказать рамы и созвониться с Пестриковой, которую я предупредила заранее, но сама выставка состоится уже через неделю и купчиха волнуется, как бы успеть всё красиво скомпановать, чтобы не ошибиться.

Фух! Всё, можно немного выдохнуть!

Лорд Баррет, кстати, сдержал слово, причем приглашение на конференцию пришло от организаторов на две персоны без указания имени, что позволяло в принципе не пойти, отправив вместо себя кого-то другого, но…

Не пойти в ловушку? Серьезно? Когда нас там так ждут?

Ха!

Да и тема, что уж лукавить, была действительно интересной. Не то чтобы до безумия, но мне хотелось понимать, как сильно люди забыли то, что в своё время знала я, и как сильно они смогли постичь это заново.

Саша, кстати, планировал составить мне компанию, ведь тоже вспомнил очень многое из нашего непростого прошлого, да и новое увлечение артефактами давало ему широкое поле для применения как раз таки древних рун.

Так как мероприятие планировалось больше деловым, чем развлекательным, сегодня я надела довольно строгое жемчужно-серое платье с жакетом на тон темнее, косметике уделила минимум внимания, лишь подчеркнув глаза, а губам хватило и розового блеска.

Украшения на всякий случай подобрала нейтральные, чтобы больше никто не заподозрил меня в тайных знаниях и предпочтениях, но на шею под платье всё равно надела кулон со скарабеем из серебра и лазурита, который сделала сама. Символ возрождения, мощный оберег от зла и талисман удачи, он будет не лишним.

В отличие от меня, Саша вообще особо не заморачивался внешними приготовлениями и надел простые строгие брюки, футболку и пиджак. Понятно, что не из секонд хэнда, его вещи, как и мои, были приобретены в лучших бутиках Москвы, и выглядел он в них представительно, но не чересчур. Не как повелитель срединных земель точно.

Впрочем…

Уже спускаясь с лестницы и видя, что он ждет меня внизу, в холле, я вспомнила то, как он выглядел всего год назад. Определенно изменения были и были серьезными. Он вытянулся, возмужал. Стал сильнее и шире в плечах. Война и плен оставили на лице свой суровый отпечаток: стала жестче линия челюсти, появились хмурые складки в уголках губ и меж бровей. Волосы стали темнее, глаза ближе к карему и если постараться, в них можно было заметить отблески первородного пламени, которое Саша даже не пытался скрывать.

Вряд ли не мог, скорее не хотел. Желал как можно отчетливее показать всем и каждому, что он не безусый юнец, неспособный держать удар, а воин. Мужчина.

Помнится, в наше время даже четырнадцатилетние мальчишки имели полное право проходить обряд посвящения в воины. Не то, что нынешние…

— Почему ты смотришь на меня, как на экспонат? — поинтересовался Саша, когда я подошла ближе.

— Вспоминаю, что было и что стало, — улыбнулась мимолетно. — Определенно этот год пошел тебе на пользу. Ты вымахал… на сколько?

— Восемь сантиметров, — произнёс почему-то ворчливо, хотя стоя рядом (а я была на каблуках!), был уже выше. — В планах ещё как минимум пять.

— Только не два эталонных метра, умоляю, — произнесла шутливо. — Не люблю, когда меня так бессовестно подавляют. Ладно, едем.

Конференция, на которую нас так навязчиво пригласили, проходила в банкетном зале одного специализированного бизнес центра, принадлежащего князю Чернышеву, который помимо всего прочего и сам занимался магонаучной деятельностью, курировал ряд смежных отраслей и даже был главным меценатом Российского музея магической и артефактной истории.

Предъявив пригласительные на входе, мы с Сашей прошли в нужный зал, где уже толпился другой народ, потихоньку рассаживаясь по местам перед сценой, где в ряд стояло больше дюжины стульев для спикеров, которые были заявлены на этот день. Всего конференция длилась три дня с пятницы по воскресенье, а в воскресенье по завершению планировался грандиозный банкет.

Как обычно выбрав места примерно в середине, но ближе к краю, чтобы было удобно выйти в случае чего, сначала мы заняли их, а уже потом начали осматриваться и искать знакомые лица в толпе.

Но нет, тщетно. Эту публику я не знала совершенно.

Ученые, энтузиасты, научные сотрудники и просто любители всего необычного, связанного с востоком — здесь встретились представители сразу нескольких народов и я с изумлением увидела яркую делегацию хинайцев в их традиционных нарядах, похожих на халаты, а затем скромную группку османов. На их фоне забавно выглядели вычурные французы, нарядившиеся в рубашки с пышными жабо, но гораздо удивительнее было видеть мощных белокурых норманнов, чьи представители тут тоже были.

Впрочем, русских всё равно было больше и для меня они были одеты (да и просто выглядели) намного привычнее, прекрасно разбавляя своими сдержанными нарядами непривычные одеяния гостей.

Но вот перезнакомившиеся друг с другом гости начали рассаживаться и уж не знаю, случайно ли так вышло или нет, но справа от нас расположились хинайцы, слева — норманны, впереди — французы, а за спиной через ряд — османы. Лорд Баррет, как я поняла по его досадливому взгляду в нашу сторону, умудрился опоздать и в итоге занял место на другом конце зала, куда его позвал коллега.

Вполуха слушая первого докладчика, который вещал вступительную речь, я самым бессовестным образом сканировала своих соседей, тут же выяснив, что господа ученые и просто гости подготовились к конференции максимально серьезно и у каждого коммуникатор запаролен как минимум трехступенчатой защитой, а сами они увешаны таким количеством амулетов и артефактов, словно готовились по меньшей мере к апокалипсису.

При этом рядом с амулетами от сглаза соседствуют артефакты от прослушки, а один из хинайцев, одетый, кстати, совсем непримечательно — в синий халат безо всякого орнамента, и вовсе расписан татуировками под хохлому. Но только те части тела, которые не видны из-под одежды.

Хм-м…

Саш, а Саш. А нахрена к нам приехал якудза?

«Не знаю». — Сидящий рядом со мной Саша слегка нахмурился. — «Ты уверена, что это именно якудза? Это ведь хинайцы, а не жители Островов Восходящего Солнца. Я читал, что некоторые особо просвещенные мудрецы из Хиная тоже наносят на свои тела особые знаковые татуировки. Драконы, лотосы… фениксы. У этого что?»

О, точно. Извини, поторопилась. Этот весь в рыбках и лотосах. Карпы кои, да?

Тут же закопавшись в сеть, выяснила, что хинайцы придают этому символу значение силы, упорства, процветания, долголетия и даже мужской силы. Есть у них легенда, что особо смелый и упорный карп может проплыть против течения до самого истока и даже превратиться в дракона.

Хм-м… Забавно.

Что только ни придумают люди!

При этом мой интерес не остался незамеченным, хинаец с татуировками отчетливо напрягся и попытался понять, кто его так аккуратно прощупывает и досматривает, но у него ничего не вышло — даже будучи магистром воды, он не смог засечь мой источник, ведь я прощупывала его не напрямую, а через ветерок, который скользил меж всех присутствующих.

Ну да пожалуй хватит, перенервничает ещё…

Переключившись на его коллег (всего хинайцев было пятеро), я предельно аккуратно выяснила, что все они маги и по меньшей мере магистры, причем самых разных стихий: тверди, воздуха, огня и последний, самый пожилой и обманчиво добродушный — менталист.

Тц! Опасненько…

Не став задерживать на седовласом дедуле внимание, чтобы самой не стать мишенью его интереса, я предпочла пробежаться магическим взором по остальным нашим соседям. Норманны, которых оказалось четверо, были магистрами тверди и огня, причем одновременно. Причем все четверо. Внимательно изучив их телосложение и руки, предположила, что это кузнецы, увлекшиеся артефактной ковкой. Полезные в хозяйстве господа, между прочим! Жаль, не наши подданные.

Французов было семеро и они не выглядели ни мудрецами, ни кузнецами, хотя магов среди них хватало. Три воздушника, два водника, один металл, один ментал. Двое точно профессоры, а вот к остальным есть вопросики, особенно к даме с роскошным декольте и глазами прожженной стервы. Магистр воздуха, кстати.

Османов я тоже аккуратно прощупала, прежде всего беспокоясь, чтобы они не оказались связаны с колдунами, но вроде бы нет. Их было всего трое и только один выглядел респектабельным профессором, одаренным твердью, двое других были что-то среднее между охраной и переводчиками.

Кстати, да. Переводчиков на конференции было немного и из этого следовало, что большинство иностранных гостей в должной мере знают русский язык, чтобы сразу понимать речь докладчика и задавать вопросы.

Пока я изучала соседей, слово взял профессор археологии Иван Иванович Суриков, с восторгом рассказав, что совсем недавно его личная коллекция ценностей пополнилась аж тремя артефактами эпохи правления императора Нерона, найденные на раскопках в предместье Рима, причем отчетливо ясно, что эти артефакты созданы намного раньше и скорее всего были частью частной коллекции того знатного горожанина, чей тайник повезло обнаружить.

А потом его помощник вынес сундучок, внутри которого лежал серебряный браслет со скарабеями, золотой гребень в виде кошки и затейливая золотая фибула, в которой отчетливо проглядывал змей.

Да ладно? Серьезно?

Я не удержалась и даже переглянулась с Сашей, заметив и на его лице легкую растерянность.

Не поручусь, но… Это были наши с ним вещи!

Как⁈

Тем временем Суриков закончил описывать нам каждую вещицу, отдельно подчеркнув, что их состояние, несмотря на внушительный возраст, практически идеально, причем во многом благодаря вплетенным в их суть рунам, а затем начал их разбирать, выведя на большой экран за своей спиной увеличенное изображение. Для начала гребня.

В принципе, в своих размышлениях и исследованиях профессор почти нигде не ошибся, это был простейший артефакт для придания волосам блеска и шелковистой текстуры, разве что кошка в данном случае имела тут минимальный сакральный смысл и была изображена на гребне не для привлечения внимания богини и как символ домашнего очага и плодородия, а просто потому, что в ту пору я увлеклась именно кошками. Не более.

Чуть больше сложностей у профессора возникло с фибулой. Он правильно опознал Уробороса: свернувшегося в кольцо змея, кусающего себя за хвост. Но связал этот символ прежде всего с обережным знаком защиты, тогда как для Саши это был знак власти, самодостаточности и отчасти даже божественности.

Ну да не суть, вещица эта была даже не артефактом, а так — пряжкой для плаща, причем одной из многих.

А вот браслет… Что профессор скажет о нём?

— Итак, — с умным видом разглагольствовал Иван Иваныч, водя указкой по новому слайду, — мы с вами видим семь искусно созданных серебряных скарабеев, инкрустированных бирюзой. Семь — сакральное число во многих культурах и в данном случае обозначает максимальную эффективность защитного артефакта, который представляет из себя браслет. Серебро тоже выбрано не случайно, мы с вами все прекрасно знаем, что именно серебро, а не золото, намного более эффективно в защитных артефактах. Скарабеи, как символ солнца и созидания, инкрустированы бирюзой, которая усиливает именно этот аспект, так что в итоге перед нами не просто искусно созданное украшение, а изящный и одновременно мощный артефакт, защищающий от злых духов.

Хм, неплохо…

И всё же.

Видя, что докладчик планирует завершить свою речь, не выдержала и подняла руку, решив прояснить один немаловажный аспект.

Мой интерес был замечен и профессор, слегка удивившись, тем не менее кивнул.

— Да, госпожа?

Поднявшись, первым делом представилась:

— Графиня Евтушенко Ева Александровна. Профессор Суриков, а почему мы ничего не услышали о рунах? Это ведь тематическая конференция именно о влиянии рун на развитие современной магии, а в своём докладе вы упомянули буквально парочку, но ни одной в связи с последним артефактом. Хотя я прекрасно вижу на слайде искусную вязь из семи рун.

— Да? — Профессор выглядел растерянным и немного смущенным. — Простите, но…

Кажется, он пытался подобрать нужные слова и хоть как-то выкрутиться из ситуации, в которую не ожидал попасть, и в итоге сказал, что мог:

— Я ещё изучаю данный момент и не могу с твердой уверенностью говорить о четкой расшифровке всех до единого символов. Как вы наверняка знаете, — он позволил себе снисходительный тон, — древние руны существенно отличаются от современных, как количеством и изображением, так и значением. А уж в таком количестве и сложном переплетении и вовсе нельзя ошибиться, дабы не вышло в дальнейшем конфуза. Но вы меня заинтересовали, ваше сиятельство. Скажите, может вы знаете, как расшифровывается данная вязь?

Это меня сейчас дурой хотят перед всеми выставить, да? Фу, как низко!

— Конечно, — улыбнулась ему с той невозмутимостью, которая встревожила профессора и он даже нахмурился. — Знаете, с некоторых пор я заинтересовалась культурой и уникальной магией данной эпохи. Прочла довольно много книг и даже провела ряд личных экспериментов, так что могу с полной уверенностью сказать, что эти руны не просто ряд символов, а полноценное изречение, которое звучит следующим образом: «Не бойся сгореть в первородном пламени, бойся навсегда остаться всего лишь его тенью».

— Простите? — растерялся профессор. — Но что это значит? И при чем тут первородное пламя, если это бирюзовые скарабеи?

— Скарабеи — символ солнца, — спокойно пояснила я, — бога Ра. Бирюза — символ богини Хатхор, богини неба. В сочетании с серебром и числом семь это небесные скарабеи, несущие божественную волю солнца, то есть первородного пламени, которое способно как спалить без остатка, если ты слаб духом, так и защитить, если силен. Всё просто.

— Вот не скажите, — неожиданно рассердился профессор. — Вы меня окончательно запутали, ваше сиятельство! Это артефакт против злых духов! При чем тут первородное пламя⁈

— Думаю, — усмехнулась я, — всё дело в личности его хозяйки. И того, кто подарил ей это украшение. Возможно он был магом огня и таким образом давал понять окружающим, что не только он благоволит ей, но и его покровитель, само солнце. Впрочем, — я прикрыла глаза, с трудом сдерживая смех, — я могу и ошибаться. Простите, что отвлекла на себя столько внимания, профессор. Прошу вас, продолжайте.

После чего села на место, смахивая прочь всплывшее перед глазами сообщение от Саши:

«Ты неподражаема. И зачем?»

Захотелось? Нет, ну в самом деле, если уж он вышел хвастать своими находками, то стоило разобраться в них досконально! А то не конференция, а балаган, где все собрались только затем, чтобы похвастать блестяшками, о сути которых они даже не догадываются. Не профессор, а бестолковка!

«Ну всё-всё, разошлась», — усмехнулся Саша, уже внимательно слушающий следующего докладчика, который представлял нашему вниманию старинную скрижаль из гробницы какого-то там фараона, где были начертаны непривычные для эпохи символы и руны.

Практически сразу с нескольких мест раздались возгласы, что это подделка и сначала нужно провести тщательный маго-спектральный анализ якобы древности, но я лишь покачала головой, распознав в парочке рун влияние индусской родни. Судя по всему, либо мать, либо бабка фараона была из Бхарата — так раньше называлась эта страна.

Выпендриться или нет?

«Сиди», — ну очень проникновенно попросил Саша и мысленно я со вздохом согласилась. Не стоит привлекать к себе слишком много внимания, достаточно и того, что уже привлекла.

О, а вот и индусы! И как я их сразу не заметила?

Делегация из современного Хиндустана сидела на первых рядах в противоположном от нас краю. Белые шаровары, золотисто-алые верхние рубахи по колено, обильно расшитые традиционными для страны узорами, белоснежные чалмы — все пятеро относительно молодых представителей Хиндустана выглядели больше воинами, чем профессорами, и слово взял самый молодой, практически двадцатилетней представитель делегации, с легким акцентом начавший приводить свои аргументы в пользу именно моего не прозвучавшего предположения.

Для начала он напомнил всем присутствующим, что восток и юг с древних времен уделяют очень много внимания именно рунной магии и символике, затем дал понять, что страны довольно часто обменивались невестами, дабы укрепить политические связи, ну и под конец блестяще расшифровал те стилизованные руны, которые вызывали больше всего вопросов.

Поразительно! Какой умный мальчик! Саш, я хочу с ним познакомиться!

В тот же миг мне достался такой пламенный взгляд, что я аж растерялась на миг, но потом выразительно закатила глаза и цокнула.

Вот только не надо ревновать, а? Ты же знаешь, окружающие интересуют меня исключительно с точки зрения пользы. Не более. Ну что такое?

«Из… вини», — шумно и очень медленно выдохнул Саша, прикрывая глаза, а руки его были сжаты в кулаки. — «Сам не знаю, что нашло. Прости».

В итоге до самого перерыва я старательно слушала докладчиков, больше не позволяя себе необдуманных вольностей, чтобы не спровоцировать спутника, который вдруг стал чрезмерно возбудим в плане собственничества, тем самым напомнив мне, что и раньше был в этом плане особенно нетерпим (и меня это всегда бесило!), а он сам сидел рядом, как статуя, без единой эмоции на лице.

Да уж. Сходили. Развлеклись.

Как бы то ни было, сама конференция, точнее её начало, мне скорее понравилась, чем нет. Новые лица, умные люди, интересные маги и любопытные артефакты.

Когда объявили перерыв и нам всем предложили пройти в соседний зал, где были накрыты фуршетные столы, первыми нас, как ни странно, умудрились окружить хинайцы и чинно представились непривычными именами: Ли Тянь, Чжан Хао, Ван Сяо, Лю Вэнь, Ян Линь.

Ужас, в общем!

К счастью, с памятью у меня было всё отлично, к тому же я сразу заметила, что наши длинные имена (ещё и с отчествами!) доставляют им гораздо больше трудностей в произношении, так что мы очень быстро перешли в безликому «вы» и «господин/госпожа», что всех более чем устроило.

Для начала хинайцы завели нейтральную беседу о том, как их тут приняли, о прекрасной погоде и красивой столице, о великолепных исторических местах, которые они успели посетить, прибыв немного загодя, и лишь под конец обманчиво добрый дедушка-менталист выразил надежду, что у меня найдется минутка для интеллектуального общения в более располагающем для этого месте, ибо вместе с ним прибыла внучка примерно моего возраста, но на конференцию девушке попасть не удалось, распорядители что-то напутали с количеством пригласительных и вместо шести выдали пять. Но Лю Мэй — не просто девушка, а дипломированный историк и искусствовед, и будет искренне рада общению со столь прекрасным знатоком древней культуры.

Если я, конечно, сама не против…

— О, что вы! Я буду искренне рада знакомству с вашей внучкой, уважаемый Вэнь, — произнесла я абсолютно искренне и, сложив руки перед собой ладонь к ладони, обозначила традиционный уважительный поклон, как благодарность за приглашение. — Позвольте узнать, в какое время вам будет удобно?

Договорились на вторник, вечер. Причем не абы где, а в хинайском посольстве, где разместили делегацию.

Саш, а Саш? Как думаешь, удастся уговорить Мэй подарить тебе какой-нибудь древний хинайский клинок? Если девица историк и искусствовед, то наверняка прекрасно разбирается и в оружии. И может даже что-то привезла с собой?

«Если и привезла, то точно не в дар неизвестному барону», — с сомнением усмехнулся Саша.

Пф! А то ты хинайцев не знаешь? На что угодно готова поспорить, что у них с собой не один сундук добра на все случаи жизни! Их хлебом не корми, дай новые полезные знакомства завести!

«И чем мы можем быть им полезны?»

Ха! Да просто умными разговорами! Намек там, намек сям, помощь в расшифровке какой-нибудь древней скрижали, амулетик ручной работы в подарок — и вуаля, мы уже дружим семьями и обмениваемся опытом поколений! Кстати, да. Надо будет создать для Мэй какой-нибудь милый амулет с символикой её народа.

Например… Гребень в волосы, м? Черепаховый!

Где у нас водятся аномальные черепахи?

«Ближайшие в Лысогорской аномалии близ Ростова-на-Дону. Не успеем», — со знанием дела качнул головой Саша. — «Но можно из бивня кабана, тоже неплохой материал. Белая кость ценится хинайцами ничуть не меньше. Но лучше не гребень, а пучок шпилек с лотосами. Оптимально»

Ты ж мой умница! Так и сделаю! Сходим за кабанчиком прямо сегодня?

Размеренно кивнув, Саша обратил моё внимание на делегацию индусов, которые шли к нам, но не слишком явно. По дороге они задержались и побеседовали с османами, причем как с давними хорошими знакомыми, потом с группкой русских профессоров (мы как раз успели съесть по паре бутербродиков и запить эту вкусноту соком), а потом приблизились и к нам.

Первым делом раскланялись и представились, отчего мои мозги капельку вскипели, потому что имена и фамилии у них были мало того, что непривычными для нашего региона, так ещё и длинными, не в пример хинайским. Даром что соседи!

Арджун Кулкарни, Виван Мегхани, Рохан Баннерджи, Кришан Крипалани, Девдан Мукерджи — все пятеро маги уровня мастер либо магистр, причем все разных стихий и не самых явных: металла, льда, природы и песка. Заинтересовавший меня своими глубокими знаниями Арджун и вовсе оказался цифромагом, причем уровня магистр, но лет ему было всё-таки не двадцать, как мне показалось изначально, а ближе к тридцати. Просто он был не особо высоким и стройным, а не массивным, как тот же Виван или Кришан, маги металла и льда.

Все пятеро были больше артефакторами, чем учеными, но как с улыбкой признался мне Арджун, самый общительный из всех пятерых, для толкового артефактора знание истории в принципе обязательно. Причем истории не просто своего края и профессии, но и общей мировой.

— Абсолютно с вами согласен, — с улыбкой заявил Саша, ловко перехватывая инициативу, ведь и сам обучался у знаменитого в узких кругах мастера-артефактора.

Ну а потом как-то так получилось, что мужчины моментально нашли общую тему для разговора, причем все шестеро, даже несмотря на то, что русский язык более или менее хорошо знал только Арджун, и следующие пятнадцать минут я стояла рядом с ними красивым приложением.

Ревнует. Опять ревнует… Без агрессии, без мордобоя и даже без косых взглядов, но мне ли не знать, как это с ним бывает? Ох, Саша…

А ведь я совсем не обязана связывать с тобой и эту жизнь!

И нет, я не рискнула отправлять ему эту мысль, потому что не собиралась превращать бизнес-центр в руины, а саму конференцию в хаос. Люди-то ни в чем не виноваты.

А я помню. Помню, как меня пометило первородное пламя. Снова пометило, как вещь!

Злюсь? Скорее да, чем нет. Смирилась? Скорее нет, чем да.

Буду пользоваться?

Всенепременно!

Но в этой жизни ты будешь считаться с моим мнением, повелитель!

Будешь!

Как никогда остро чувствуя чрезмерный интерес окружающих к Еве, которая словно специально выглядела сегодня обманчиво юно и невинно, но при этом далеко не дурочкой, что только раззадоривало внимание всех и каждого, кто бросал на неё хотя бы один взгляд, Саша немного отстраненно думал…

О пытках.

Например, вот этого глазастого профессора он бы просто укоротил на голову. А вот этому сначала бы выжег глаза. Отрезал пальцы. По одному… Вырвал язык. Залил в глотку кипящее масло…

— Согласен, современная магия не так сильна, как древняя, а всё из-за того, что стали слабее люди, — произнёс он спокойно. — Условия жизни стали значительно лучше, бойцов уже не готовят к битвам с младенчества, а всем известно, что чем слабее дух и чем позже начинать развивать осознанное владение телом, тем сложнее будет осознать себя чем-то большим, чем просто куском мяса, натянутым на кости. Я сейчас говорю о силе духа.

Индусы с легким напряжением переглянулись, но покивали.

Ева приглушенно хмыкнула.

Наконец до них добрался лорд Баррет, которого задержали по дороге коллеги, с подчеркнутым уважением раскланялся с индусами, поцеловал руку Еве и начал, на его взгляд, чрезмерно восторженно вещать о том, как глубоки её познания древних рун и как восхитительно она перевела ту поистине сложную вязь.

Да уж…

— Ну что вы, это было элементарно, — отмахнулась она настолько небрежно, что на миг и сам в это поверил, залюбовавшись блеском иронии в её бездонных голубых глазах. — А когда будет ваше выступление, лорд Баррет? С какой диковиной вы приехали на конференцию?

— О, лишь завтра, — с видимым огорчением признался англичашка, чей интерес к Еве был виден невооруженным взглядом, но не отчетливо мужской, как со стороны того же Арджуна, а гораздо более нехороший.

Профессиональный. Расчетливый. Цепкий. Без лишних эмоций.

— Как и профессор Суриков, я привез новинку из своей личной коллекции. Это золотое колье жреца в виде лепестков солнца, испещренных символами. Скорее элемент парадного одеяния, чем действительно артефакт, но многочисленные руны на лучах действительно достойны внимания, — с легким самодовольством произнёс лорд.

— О, как интересно! — глаза Евы блеснули неподдельным восторгом. — Целое колье! Действительно ценность. А судя по лучам, наверняка это колье жреца самого Ра! Может даже верховного? Буду с нетерпением ждать вашего выступления, лорд Баррет.

Ну ты и ехидна, дорогая…

«Кто бы говорил», — насмешливо фыркнула она в их личный чат, внешне оставаясь восторженной юной девушкой. — «Спорим, это колье какой-нибудь придворной дамы, а символы — сплошь про плодородие?»

Даже и не подумаю, о мой маленький злобный гений и знаток «древностей». Я тоже помню, что именно носили в те времена жрецы. Никаких колье с лучами там даже близко не было. Идем лучше займем свои места, пока я никого не убил. Они начинают мне надоедать.

Ему достался взгляд, полный укора, но просьбе Ева вняла и, слишком уж деликатно намекнув присутствующим, что перерыв подходит к концу и пора пройти в зал, взяла его под руку и направилась к их местам первая.

Давно бы так!

После перерыва выступали оставшиеся шесть докладчиков, но меня заинтересовал лишь один, слишком уж откровенную чушь он нес.

И я не выдержала.

— Профессор Ружников, это бред! — возмутилась я, даже не пытаясь подбирать слова. — Все ваши выводы основаны исключительно на догадках, притянутых за уши, и не выдерживают никакой критики! Да даже знатоком древней истории не надо быть, достаточно знать основы артефактного дела и сакральное значение и свойства камней в этом украшении, чтобы понимать, что оно никак не могло принадлежать супруге правителя Древнего Египта и использоваться ею во время праздничных приемов и посещений храма!

— Ваше сиятельство, — аж покраснел от возмущения немолодой тучный профессор с блестящей лысиной и густыми усами, — вы забываетесь! При всем моём уважении, это возмутительно бестактное заявление! А вы в силу своей молодости просто не понимаете всю глубину проведенных мною исследований.

— Возражу, — произнесла строго. — Молодость и глупость далеко не синонимы, профессор Ружников. И если позволите, то с легкостью это докажу.

Дядька насупился, но… Хмыкнул и кивнул, жестом приглашая меня на сцену и ближе к экрану, на котором крупным планом нам был представлен якобы невероятной ценности экспонат в виде диадемы из золота и рубинов.

Рубинов, черт возьми!

— Ева, аккуратнее, — строго, причем вслух попросил меня Саша, но я лишь раздраженно отмахнулась, поднимаясь со своего места и направляясь к сцене.

Уж чего я особенно не любила, так это заносчивой глупости!

В итоге, ни на миг не забывая об осанке и чувстве собственного достоинства, я поднялась на сцену, внимательно изучила зал, скупо улыбнулась и, даже не думая действовать в одиночку, учтиво кивнула гостю из Поднебесной, как частенько уважительно называли свою страну хинайцы.

— Господин Ян Линь, помогите мне, пожалуйста. Давайте дружно вспомним основы и перечислим «царские» цвета и камни правителей той эпохи. Позвольте мне называть камень, а вы мне подскажете его значение. Согласны?

Озвученный мною господин поднялся со своего места и учтиво поклонился.

— Итак, для начала вспомнил о синем лазурите. Синем, господа, — подчеркнула я.

— Лазурит — поистине священный камень в культуре Древнего Египта, — начал чинно повествовать явно неглупый артефактор, сложив перед собой руки, и став похожим на одного из моих жрецов. Особенно хитрым прищуром. — Символ неба, божественной силы и вечной жизни. Именно его мы чаще всего встречаем в украшениях и инкрустации гробниц интересующей нас эпохи.

— Благодарю, — кивнула ему с нескрываемым уважением. — А что вы скажете о небесно-голубой бирюзе, господин Ян?

— Бирюза — священный камень богини Хатхор, которая покровительствовала любви и изобилию, — ничуть не растерявшись произнёс хинаец. — Данный камень ценился магами той эпохи за свои защитные свойства, которые усиливали артефакты, и очень часто использовался в инкрустации украшений и атрибутов.

— Блестяще! — восхитилась я. — А как насчет… изумрудов? Камней зеленого цвета.

— Данный камень был обнаружен древними магами позже предыдущих, — рассудительно заметил хинаец, — но ценился ничуть не меньше. Считался камнем богини Исиды, матери фараонов и покровительницы материнства в целом. Именно изумрудами чаще всего украшались венцы правителей, ведь считались, что именно изумруды дарят мудрость и оберегают от зла глупости.

— Великолепно, — разулыбалась я и жестом попросила господина Яна занять своё место, тем самым давая понять, что к нему у меня вопросов больше нет.

Ну а затем, бросив, косой взгляд на профессора, который ещё ни о чем не догадывался, но начал уже недовольно поджимать губы, ведь я отнимала его драгоценное время, приступила к главному, посмотрев в зал и на всех присутствующих.

— Итак, господа, мы с вами услышали, что именно зеленые и синие камни ценились древними мастерами Египта, как символы прежде всего плодородия, мудрости и защиты от зла. А теперь давайте поговорим о… красных камнях. Насколько известно лично мне, сильнее прочих в Древнем Египте был распространен сердолик. И о его свойствах я бы попросила рассказать нам…

Пробежавшись взглядом по первым рядам, улыбнулась представителю из Хиндустана, Девдану Мукерджи.

— Господин Мукерджи, поможете?

— С огромным удовольствием, госпожа Ева, — с сильным акцентом произнес мужчина, поднимаясь со своего места и кланяясь прежде всего мне. — Сердолик, как и изумруды, считался камнем богини Исиды, но при создании ювелирных украшений и религиозных предметов маги вкладывали в него совершенно иной смысл. Сердолик — камень крови, а значит способен вытянуть дурную кровь, то есть исцелить.

— Благодарю, — улыбнулась я, услышав главное. — А что насчет рубинов? Пускай, это драгоценный камень более высокой ценности, но он тоже красный. Что скажете о нем, господин Мукерджи?

— Рубины — статусные камни, — согласился со мной индус. — Но использовался магами и артефакторами Древнего Египта исключительно, как камень-оберег от злых сущностей загробного мира. Отчасти понимаю профессора Ружникова… — профессору достался уважительный поклон, — который утверждает, что эта парадная диадема, но сейчас мы говорим об эпохе расцвета Нового царства, а в те времена рубины ещё не были так широко распространены, как тысячелетием позднее, и использовались исключительно в ритуалистике. Иными словами, ими инкрустировали украшения, в которых правителей хоронили. И если позволите…

Он переждал возмущенный возглас Ружникова и некоторое волнение остальных присутствующих, и указал на своего соседа, господина Кулкарни.

— Мой коллега добавит пару слов о рунах, которыми украшен сей дивный артефакт.

— С удовольствием, господин Мукерджи, — заверила я его, замечательно ощущая себя прежде всего в роли ведущей и позволяя профессорам блеснуть своей эрудицией.

— Господа…

Раскланявшись, Арджун белозубо улыбнулся.

— Я бы хотел прояснить значение явно видимых нам рун. Их всего пять и профессор верно назвал каждую, но не учел один немаловажный нюанс: их местоположение относительно друг друга в сочетании именно с рубинами. Ну а так как украшение золотое, а не серебряное, что говорит прежде всего о статусе, а не активном использовании, то осмелюсь предположить, что это действительно прежде всего погребальное одеяние, дарующее защиту солнца даже после смерти в непростом пути на суд Осириса. Ну и небольшое замечание под конец: это мужской венец, о чем говорит вторая руна «человек», которая в сочетании с третьей «сила» говорит нам именно о мужчине-воине, а не о сильной защите, как предполагал профессор. У меня всё, благодарю за внимание.

Ну, у меня, собственно, тоже всё.

Хотя нет, ещё секундочку.

— Благодарю за помощь, господин Кулкарни, — я учтиво кивнула мужчине. — Напоследок хотелось бы связать воедино все пять рун и озвучить их истинный смысл. Позволите?

Я повернула голову к профессору, который стал пунцовым. То ли был предельно возмущен, то ли раздосадован… Лишь бы инфаркт не схлопотал!

В итоге он так ничего и не произнес, что я сочла за знак согласия, и, по очереди указав на каждую руну, произнесла:

— Будь силен духом воин, ушедший в последний путь. Видите тут точку над руной? Это не просто путь, это именно последний путь. Путь в загробный мир. Благодарю за внимание, господа. Спасибо, что позволили высказаться.

На этот раз я учтиво кивнула всему залу и только после этого вернулась на место. Не знаю, что подумали о моей выходке остальные, а я была собой довольна.

Даже Саша похвалил, чем немало изумил!

— Ты была великолепна.

— Спасибо, — смутилась даже, садясь рядом с ним и бросая пытливые взгляды по сторонам, в том числе на профессора Ружникова, который жадно пил воду, заботливо принесенную девушкой из числа обслуги. — Как думаешь, может стоит поступить в этом году в какой-нибудь институт? Хотя бы на заочное? Археологи, оказывается, такие интересные конференции организовывают… Тут так весело!

Сидящая перед нами француженка, явно нагло подслушивающая разговор, который мы вели вполголоса, тихонько хихикнула, обернулась и шепотом произнесла:

— Вы были великолепны мадемуазель. Блестяще, просто блестяще! Меня зовуть баронесса Жози Пюэль, и я безумно хотеть с вами познакомиться! Позвольте пригласить вас и вашего спутьник на ужин?

Оценив очаровательный голосок и акцент дамочки, а так же глубину её декольте, которым она беззастенчиво сияла в сторону Саши, я качнула головой и с отчетливым сожалением произнесла:

— Прошу простить, баронесса, но наше время до самой среды расписано буквально по минутам. Вы к нам надолго?

— О, пардон муа, — расстроилась она, но тут же уцепилась за мою намеренную оговорку. — Тогда можеть именно в среду? Или в четверг? Когда вам будеть удобно?

— В среду будет удобно, — улыбнулась ей, отдельно отметив, что на мой вопрос дамочка не ответила.

— О, мерси! Я позвонить вам? Или вы позвонить мне? Ресторан «КонтиненталЪ» в семь? Уи? С ваш спутникь, да?

Она была так мила и очаровательна, словно это ей восемнадцать, а не мне.

Хотя о чем это я? Мне же уже девятнадцать!

А вот ей точно никак не меньше тридцати, хотя она сама это очень успешно маскирует косметикой, прической и даже платьем, отвлекая внимание от лица иными неоспоримыми «достоинствами».

Мысленно хмыкнув, лишь кивнула навязчивой француженке, подумав вдруг о том, что надо бы завести себе визитки с номером коммуникатора, потому что дамочка уже сунула мне свою, а вот мне одарить её было нечем.

Жози уже отвернулась, старательно делая вид, что её интересует рассказ нового докладчика, а я перевела взгляд на кусочек плотного картона, выяснив, что на самом деле баронессу зовут Жозефина и она артефактор и профессор Парижского института древней культуры.

Да уж профессоров на этой конференции, как я погляжу, как собак нерезанных.

Интересно, сколько настоящих? Треть хотя бы есть? И я сейчас даже не о тех, кто на самом деле шпион, а кто просто дурак дураком, как Ружников. Может по бумагам он и профессор, но по факту — ноль без палочки.

Как бы то ни было, мы дружно заслушали ещё двоих профессоров, после чего официальная часть этого дня подошла к концу и организаторы предложили всем желающим продолжить общение в соседнем зале, где на столах обновили закуски, но мы с Сашей предпочли сделать перерыв до завтра. Нас ждала аномалия и кабанчик!

Пришлось, правда, сначала заехать домой и переодеться, а потом пообещать служивым на КПП, что мы только туда и сразу обратно, безо всяких задержек и тем более ночевок, после чего действительно сдержали своё обещание, найдя нужный экземпляр благодаря шепоту стихий и завалив его в два счета. Последнее вообще проблемой не стало, особенно для Саши, который, как мне показалось, не успел утолить свою кровожадность всего одной кабаньей смертью и после того, как вернул меня домой, снова куда-то умчался.

Подозреваю, что обратно в аномалию. Но скорее всего в нашу. В самом деле, чего зря запалу пропадать?

Я же, вкусно поужинав с семьей и с нескрываемым удовольствием рассказав, как на самом деле интересно и увлекательно оказалось на конференции, где я смогла познакомиться с множеством умных людей, разделяющих мои интересы, сразу предупредила супруга, что во вторник у нас встреча с хинайцами, а в среду с французами, и естественно, предложила поехать с нами.

Из вежливости.

Но уже заранее знала ответ и он прозвучал:

— Нет, дорогая, прости. Я в артефактах и востоке чуть меньше, чем ноль, не хочу выглядеть глупо в обществе наверняка именитых профессоров. И знаешь, я подумал… Я бы хотел съездить с сыном на море. Пока есть возможность. — Супруг говорил спокойно и смотрел на меня с легкой улыбкой, чуть отстраненно, но именно по этой отстраненности я поняла, что всё намного хуже, чем мне казалось. — Иван буквально грезит морем и я хочу показать ему, каким удивительным оно может быть. Поедешь с нами?

Подумав, на всякий случай уточнила:

— Когда именно ты хочешь поехать и как надолго? Уже выбрал место?

— Думаю, недели через две. Желательно в санаторий.

Ага. Понятно.

— Если позволишь, я подберу место, чтобы и Ванечке было интересно, и тебе на пользу. И да, я поеду с вами, конечно. Недели на три, да?

— Да, думаю, это будет оптимально.

Мы обговорили ряд важных нюансов, включая необходимость охраны, да и няню для Ванечки тоже надо будет взять, после чего я заверила супруга, что сегодня же начну анализ лучших здравниц Черноморья, которые были бы интересны в том числе для маленького ребенка, и ушла в свою мастерскую.

Пока руки делали одно — вытачивали из бивней кабана тончайшие костяные шпильки, разум мой углубился в сеть, постепенно находя ответы на все до единого интересующие меня вопросы. Для начала я определилась со здравницей, найдя подходящую в Сочи. Да, дорого. Очень дорого. Но не запредельно. Зато сервис пять звезд и лечение на высочайшем уровне, да и детских развлечений полно.

А за городом есть потрясающая аномалия с уникальными каменными черепахами, чьи панцири — самое настоящее произведение искусства, причем главная сложность не в том, чтобы выколупать жутко прыткую и агрессивную черепаху из её нереально прочного панциря, а чтобы для начала просто до неё добраться, миновав засады из десятков стай кровожадных игложаберников.

Это такие почти рыбки, только с руками и ногами, и размером с крупную собаку, которые живут в многочисленных ручьях и запрудах аномалии, и бросаются на все, что рискует попасть в их поле зрения. Мало того, что пасти у них полны острейших игольчатых зубов, так ещё и когти ядовитые. Достаточно буквально пары царапин, чтобы жертву парализовало и она стала для стаи желанной трапезой.

И что самое обидное — в скупке эти «рыбки» стоят жалкие копейки — пара тысяч за штуку.

Как бы то ни было, я не собиралась расстраиваться, особенно заранее, а переключилась на поиск другой информации.

Например… О лорде Баррете. Или Жози. О хинайцах и индусах, а норманнах и прочих гостях столицы, приехавших на конференцию.

Информации было удручающе мало, но я не терялась и сумела наскрести по мировым сусекам кое-что о каждом, подтвердив наши подозрения, что англичанин скорее всего шпион. Француженка тоже вызывала определенные вопросы к своей истинной квалификации, из индусов самым неоднозначным оказался тихоня Рохан, маг природы, а из хинайцев — татуированный маг воды Ван Сяо. Самыми честными на этом фоне выглядели норманны, все четверо были обычными кузнецами-артефакторами, но я ещё с прошлой жизни помнила, что северяне и интриги — вещи мало совместимые. Этим могучим воинам было намного проще прийти и просто подраться, чем плести кружева интриг. Видимо, так оставалось и по сей день.

Пока мой разум пребывал в чертогах цифрового пространства, руки не прекращали действовать и уже совсем скоро у меня было готово ровно три заготовки под будущие женские шпильки. Почему не больше? Всё просто. За раз больше и не надо, ведь это не невидимки для того, чтобы держать волосы в прическе, а шпильки именно для украшения волос и придания завершенного образа наряду.

К тому же число три в восточной культуре символизирует стремление к цели, а также означает единство неба, земли и человека.

После этого я покопалась в своих запасах, найдя среди экспроприированного барахла украшения с нефритом и розовым кварцем, из которых вынула нужные мне камни, и перешла к этапу «украшательство». Для начала подготовила эскиз, затем основу из магонасыщенной платины и уже после предельно аккуратно объединила это всё в композицию, чистой энергией истончая камни до полупрозрачности, чтобы они стали именно лепестками нежных лотосов и никак иначе. В итоге каждую шпильку украсил один крупный цветок и ещё шесть изящных подвесок на тончайших цепочках, тем самым создавая число семь. Число гармонии, разума и просветления.

Провозившись со шпильками практически до утра, но сначала убедившись, что мои творения действительно достойны стать подарком, лишь после этого я прошла в свою спальню и рухнула лицом в подушку. Уставшая, но довольная.

Надо будет ещё футляр достойный сделать. Точнее шкатулку. Из кости! С орнаментом в виде лотоса, да?

М-м, фантазия уймись! Я спать хочу!

К счастью, мне это даже удалось, причем подремала я часа три точно, и хотя прекрасно понимала, что этого недостаточно для полноценного отдыха, не стала отказывать себе в удовольствии съездить и на второй день конференции, тем более сегодня лорд Баррет обещал мне шоу. И пропускать его я была не намерена!

В итоге, нагло подпитавшись от энергетического кристалла и тем самым очень даже неплохо взбодрившись, за завтраком я объявила всем присутствующим, что через две недели мы с семьей планируем ехать в Сочи и предложила присоединиться. В самом деле, в нашем возрасте санаторий никому лишним не будет!

Ну, то есть не в моём и Сашином, конечно, тут я приукрасила, но и Бельков уже не мальчик, и Зубаревы. Как я и надеялась, народ заинтересовался моим предложением, Ванечка так и вовсе сиял, как новенький пятачок, ведь я сразу сказала, что Сочи — это прежде всего море и дельфины, ну а остальные в принципе были не прочь сменить жаркое лето на ничуть не менее жаркое, но у моря.

Правда, когда мы уже ехали в Москву на конференцию, Саша заявил:

— В Сочи без меня.

— Что так? — удивилась, но не особо.

— Я на задании, — усмехнулся братишка. — Сейчас самый шпионский движ будет происходить в Москве и её окрестностях. Но тебе и впрямь лучше уехать, слишком уж ты у меня… — он покосился перед тем, как продолжить, — неординарная.

— В плане? — Я приподняла брови.

— Вообще. Глобально. — Он пожал плечами, словно это было очевидно. — Где ни появишься, везде в центре внимания. Не надо. Не фокусируй на себе внимание тех, кто захочет использовать тебя в своих играх. Отойди в тень солнца.

— Это ты сейчас про себя что ли? — фыркнула. — Зазнайка.

Саша нагло усмехнулся, тем самым подтверждая моё предположение.

— Между прочим, кавалер ордена высшей степени. Единственный на последней войне. Гипотетический универсал, способный войти в ближний круг императора в течение ближайших пяти лет, и центр интереса сразу девяти стран и дюжины шпионов.

— О-о? — протянула заинтересованно. — Когда успел?

— Что именно?

— Ну, вот это всё, — я взмахнула рукой. — Это же сейчас не пустое бахвальство, а чей-то доклад? Я правильно понимаю?

— Долгоруков намекнул, — не стал отнекиваться Саша. — Старик устал, ищет себе замену. Дал мне глянуть кое-какие документы, в том числе как бы случайно про княжну Софию из той самой Андорры, где сменилась власть двадцать лет назад. Помнишь, Николай упоминал? Я так понял, власти раскопали информацию о том, что наши паспорта — фальшивка. Не удивлен. Но дальше делу хода не дали, а стали думать. Вот, додумались до того же, что и Евтушенко. Кстати, в отцы нам приписывают грека. Забавно, да?

— Обхохочешься, — фыркнула. — Почему именно грека?

— Глянь.

Саша перекинул мне не просто ссылку, а полноценный файл, где содержалось самое настоящее досье на весьма любопытного наёмника по имени Алексис Карагианис. Двадцать лет назад ему было чуть за тридцать, точный возраст был неизвестен, как и всё остальное. Лишь предположительно.

Предположительно элитный наёмник. Предположительно грек. Предположительно архимаг. Предположительно с огненным даром. Но не только. Предположительно владел техникой белого пламени. Предположительно встречался с Софией.

И точно пропал сразу после переворота.

Ага…

При этом он был темноволос и кареглаз, как сейчас Саша, имел приятную внешность и улыбался на фото с хитринкой, чуть щурясь.

— Не знала бы правду, сама бы с легкостью поверила в свою мнимую родословную, — произнесла в итоге, не сдержав усмешки. — И что дальше?

— А дальше, — самоуверенно заявил Саша, — дорогая моя графиня, ты едешь в Сочи отдыхать и не рождаешь в умах окружающих тебя мужчин самоубийственные мысли, а я вычищаю город от гнили и мразей, которые готовят на императора покушение.

— Последнее — это сейчас твоё предположение или факт? — нахмурилась.

— Пятьдесят на пятьдесят, — неопределенно качнул головой братец. — Слишком нездоровая суета многих стран разом. Я проанализировал доступные данные и думаю это из-за последних разработок в сфере создания гомункулов модели «боец». Сейчас наша империя — лидер в этой отрасли, что точно не нравится многим. И если, не приведи стихии, погибнет император, это мигом ослабит страну. Наследнику всего двенадцать, к управлению империей его не допустят, как и императрицу. Лишь через управляющий совет, куда наверняка войдут все светлые князья общим числом в пятнадцать не самых законопослушных рыл. Про Касаткина сама помнишь, да и про Оболенского вряд ли забыла. Остальные через одного такие же. Наверняка каждый будет продвигать прежде всего свои интересы и ставленников… Да что я тебе рассказываю, сама понимаешь, ничего хорошего нас не ждет. Настолько большой страной нужно править единолично, причем в режиме тирании и диктатуры, только тогда будет порядок. Остальное — утопия.

— Ну да, — протянула, задумываясь о том же. — И что? Будешь теперь личным телохранителем императора?

— Нет, конечно, — усмехнулся. — Для начала просто почищу его окружение, причем так, как хочу сам, безо всяких там арестов и последующих освобождений из-за недостатка доказательств. Хороший предатель — мертвый предатель. Ну а потом в идеале, конечно, прикрыть всю эту лавочку с гомункулами. В глобальном смысле слова — это големы. Мясные големы. Но всё же големы. И если знать и уметь, то можно легко перехватывать над ними контроль, что является любой ахиллесовой пятой именно големов. Мне не надо, чтобы в один прекрасный момент какой-нибудь сумасшедший гений перехватил управление над армией гомункулов и отправился захватывать власть, идя по головам простых людей.

Я фыркнула на его циничные слова про стихийную принадлежность гомункулов, но… Он был прав. Куклы без души, магические создания, способные лишь выполнять те команды, которые в них вложены. Простейшие големы — каменные и железные. А это мясные.

— И как ты будешь её прикрывать? — заинтересовалась. — Это государственный миллиардный проект. Никто не позволит тебе просто прийти и сказать: ребят, закрываемся. Это так не работает, Саш.

— Я в курсе, — он скупо улыбнулся. — Есть пара идей. Пока обдумываю, но к концу года точно что-то решится.

Догадавшись по его тону, что об этом мне сейчас не расскажут, а может и вовсе никогда не расскажут, я цокнула, но расспрашивать не стала. Захочет — сам поделится. Не захочет… Мне есть чем себя занять.

Второй день конференции, посвященной рунически усиленным артефактам древнего востока, лично для меня прошел поскучнее, чем первый. Нет, спикеры были умными, их исследования и доклады интересными, но на четверочку, иногда с минусом. По просьбе Саши я не лезла со своими ценными замечаниями, хотя не раз и даже не два заметила на себе опасливые взгляды докладчиков, явно переживающих, как бы чего не сказать, чтобы я не влезла и не опозорила их перед присутствующими, но так как ничего такого совсем уж глупого не звучало, я позволяла умничать остальным, тем более они неплохо справлялись.

Кстати, якобы жреческое парадное ожерелье в пух и прах раскритиковал хиндустанец Арджун, пошагово разобрав раз за разом повторяющиеся на «лучах» руны и в итоге сделав вывод, что это украшение состоятельной дамы, которая очень хотела забеременеть. И ничто другое.

Мои овации этому умному парню!

При этом лорд Баррет ничуть не расстроился, наоборот, детально расспросил Арджуна о каждом его замечании, поблагодарил и даже подытожил, что ценность данного ожерелья даже выше, чем он мог предполагать, ведь жреческих атрибутов в музеях немало, а вот таких персональных и уникальных — единицы.

Хм, а он умеет держать удар… Опасный дядя.

При этом во время перерыва он нашел нас первым, опередив французов, которые, как мне показалось, были этим фактом ну очень недовольны, и всё то время, что длился перерыв, с упоением восторгался красотами столицы, активно интересуясь нашим мнением по той или иной достопримечательности Москвы, не забывая уместно вворачивать в свои рассуждения замечания о магии и рунах, которые прослеживаются в том числе и в архитектуре Златоглавой.

— А вот знаете, тут я с вами не согласна, — возразила ему, когда речь зашла о кремле. — Гораздо сильнее здесь отметилась культура Севера и самобытность русов, как уникальной нации, проживающей на этих землях с давних времен. Руны Древнего Египта совершенно иные и берут за основу клинопись, а чуть позже и иероглифы, тогда как современные руны — это прежде всего стихийные звуки, облаченные в форму для упрощения их изображения. Ну а Российский кремль — это и вовсе архитектура прежде всего деревянного зодчества, а не каменного, который стал закономерным наследником своего прародителя. Русы — дети леса, и в этом во многом их уникальная особенность.

— Знаете, мог бы поспорить, но… — лорд Баррет задумчиво улыбнулся, — не буду. В ваших словах есть определенная доля логики, ваше сиятельство, и я бесконечно счастлив общению с вами. Ваша точка зрения и знания в целом приятно расширяют мой собственный кругозор и заставляют задуматься о многом.

И почему мне кажется, что он сейчас не о теме конференции?

Как бы то ни было, и этот день удался. Особенно мне понравилось выступление норманнов, которые представили на наш суд несколько старинных мечей своего народа, который тоже издревле пользовался рунами, но иного типа, чем восточные. Сыны сурового Одина отменно разбирались в магии войны и том, как её усиливают руны, так что Саша слушал их с нескрываемым интересом, ведь ему этот народ и их философия были ближе, чем кто бы то ни было.

Как говорится, варвар варвара увидит издалека.

Впрочем, я тоже с интересом послушала их выступление и даже задала парочку уточняющих вопросов о том, как эти умные ребята умудрились объединить в металле огонь и лед, создав уникальный меч-артефакт с эффектом ледяного пламени, который не обжигал, а именно замораживал противника и был особенно эффективен против таких огненных тварей, как львиногривые огнеплюи и ядовитые магмовые скорпикоры — буквально бич одной из аномалий, расположенных именно в их стране.

— Всё очень просто, госпожа, — скупо и с долей иронии улыбнулся мне Альрик Эстлунд, самый рослый, лохматый, голубоглазый и общительный из мастеров. — Конструкцию из рун Кеназ и Иса оплетает руна трансформации Дагаз, проходя через эфир и руну Гебо, ради обмена энергиями.

Вот оно что…

— Благодарю за ответ, — улыбнулась ему, давая понять, что поняла гораздо больше, чем он надеялся. — Ваше мастерство поистине безгранично и по части оружия не уступает мастерам древности.

И теперь я точно знаю, что нанести на Сашин гладиус!

Поблагодарив меня за высокую оценку своих способностей, причем с определенной долей задумчивости, уже после завершения всех выступлений норман подошел к нам и вежливо поинтересовался прежде всего у Саши:

— Я чувствую в вас знакомую силу, Александр. И всё не могу взять в толк, почему она мне знакома. Быть может, мы родичи по крови? Понимаю, звучит странно, но мой дед — нойд, и порой мне доступно иное видение реальности.

— Мой… — запнувшись и вовремя промолчав «отец», Саша вовремя поправился, — предок и впрямь был славным сыном Одина, уважаемый мастер Эстлунд. Мне самому невероятно близка тема, с которой вы выступили. Я и сам с недавних пор постигаю науку артефактного дела, но до ковки ещё не добрался, всё никак не найду нужного количества времени, а вы знаете, что пятью минутами тут не обойтись. Иногда мне кажется, что и жизни не хватит, чтобы постичь всю глубину этого поистине увлекательного дела, достойного настоящего воина…

В общем, домой мы поехали только после того, как мужики всласть наговорились. Всё это время я терпеливо простояла рядом в качестве красивой спутницы, причем точно не меньше часа, и только когда Альрика нашли друзья, прямым текстом сообщив, что устали его ждать, Саша тоже вспомнил, что вообще-то не один. Мужчины обменялись контактами и мы уехали домой.

Точнее я домой — вырезать из бивня шкатулку и украшать её лотосами, а он по своим жутко важным, тайноканцелярским делам.

В воскресенье выступали хинайцы с индусами и я наслаждалась их грамотно подготовленной речью, неизбитыми темами и глубоким пониманием основ. И пускай и те, и другие не могли похвастать чистой речью без акцента, лично я не обращала на это внимания, получая удовольствие от сути происходящего.

Под конец не удержалась и забросала уважаемого мастера-артефактора Ян Линя вопросами о том, есть ли в его коллекции ещё оружие легендарного Мастера Теней, клинок которого он привез на конференцию в качестве экспоната. Был у меня в прошлом в личной охране… кхм, воин. Один, да. Так он один стоил целой армии, причем во многом благодаря именно уникальному оружию предков, которое по своей форме и свойствам очень уж напоминало то, что представил нашему вниманию хинаец.

Длинный узкий клинок по своей слегка изогнутой форме напоминал шашку, но рукоятка была длиннее и без навершия, что позволяло использовать двойной хват, но самое главное было не это, а сложная ковка самого металла и руны стихий, вплетенные в саму суть металла, отчего он обретал уникальную твердость и остроту режущей кромки.

А ещё Лю Вэй (мой телохранитель) абсолютно серьезно утверждал, что у его меча есть душа, и в бою их всегда двое: он и меч.

Подозреваю, он не лгал, скорее слегка обманывался сам и в оружии была заключена не душа, а дух. Элементаль. Полуразумная суть стихии.

Причем в руки такой меч давался далеко не каждому и в итоге не воин выбирал себе меч, а меч воина. А стоили такие клинки поистине запредельные деньги.

— Вы правы, госпожа Ева, — учтиво кивнул мне хинаец. — У Шепота Тени есть младший брат Шепот Ветра и в паре они в своё время верой и правдой служили моему прадеду, а сейчас являются семейной реликвией. Вижу, вы понимаете суть этих артефактов и я с удовольствием обсужу с вами их историю.

Хиндустанцы, кстати, тоже привезли оружие, причем действительно необычное. Называлось оно «чакрам» и выглядело, как плоское кольцо диаметром около тридцати сантиметров с режущей внешней кромкой.

Согласно индийским верованиям, чакрам был оружием самого Вишну, верховного божества и хранителя мироздания, так что не было ничего удивительного в том, что впоследствии оно стало традиционным оружием магараджей.

Более того, нам с упоением рассказали легенду о том, как вообще появились чакрам: Брахма (бог творения) раздул огонь, Шива (бог защитник) дал оружию силу своего третьего глаза, а Вишну передал ему силу своего божественного гнева. После чего Шива спрессовал ногой заготовку в пламенеющий диск и, метнув его в могущественного демона с непроизносимым именем Джаламдхару, отсек ему голову.

Именно поэтому традиционно чакрам покрывают огненными рунами и используют в бою в том числе против демонов.

Ага…

Кто-то в зале недоверчиво засмеялся, а вот мне было не до смеха.

— Простите, — задала я может быть и глупый, но весьма интересующий меня вопрос. — О каких конкретно демонах сейчас речь?

— Преимущественно о претах, госпожа Ева, — спокойно ответил мне Арджун. — Это проклятые, вечно голодные души. Вы называете их гулями.

Кивнула, благодаря за ответ, но всё же уточнила:

— Вы сказали «преимущественно». Значит ли это, что в вашей стране знают и о других, не менее опасных демонах?

— Всё верно, госпожа. Наша история насчитывает не одно тысячелетие взаимодействия с самыми разными, не всегда постижимыми человеческому разуму существами. Это и якшини, прекрасные девы природы. И пишачи, злобные похитители душ. И асуры, самые могущественные из демонов, по своей силе подобные богам. В большинстве своем это легенды, но… — он загадочно улыбнулся, — в основе каждой легенды таится истина, вам ли не знать, о прекраснейшая.

Это что за гнусные намеки?

Ничего не знаю и не надо мне тут!

Я с умным видом покивала и не стала мешать другим задавать вопросы уже по существу, интересуясь прежде всего способом использования этого непривычного оружия. И как в процессе не зарезаться самому!

Это нам было продемонстрировано с такой легкостью, что сразу становилось ясно — маленький и в целом компактный Арджун очень даже обучен искусству войны, что в сочетании с его специализацией заставляет серьезно задуматься о его истинных умениях, которые нам ещё не продемонстрировали.

Как бы то ни было, и этот день подошел к концу, после чего всех присутствующих пригласили на банкет, и мы смогли насладиться не только беседой в кружках по интересам (Саша снова утащил меня к норманнам), но и самыми разными алкогольными напитками в сочетании с не самыми дешевыми закусками.

Канапе с сыром, оливками и креветками, бутербродики с малосольной семгой, красной и черной икрой, шашлычки из форели, вино и шампанское, водка и коньяк, профитрольки, фаршированные крем-пастой из криля — взгляду было за что зацепиться, а в желудок было что уронить.

Несмотря на то, что банкет подразумевал в первую очередь фуршет и непринужденное общение, тем не менее фоном играла приятная музыка, а вдоль стен стояло достаточно диванов, чтобы степенные мужи общались в комфортных условиях. Дам на конференции было немного, от силы десятая часть, причем молодых — единицы. Буквально я, Жози и ещё две профессорши лет тридцати, остальные же давно разменяли шестой десяток, так что сразу было ясно, что танцев не будет.

И не скажу, что я испытывала по этому поводу огорчение. В самом деле, мне гораздо интереснее живое общение, чем танцы, тем более традиции присутствующих на конференции народов во многом различны и классические вальсы тем же хинайцам совершенно не близки.

И тем не менее… Без происшествия не обошлось.

Уж не знаю, кому и что показалось, а может белочка хвостом махнула, но вдруг совсем неподалеку от нас сцепились два профессора. Что примечательно, оба наши, русские. И сцепились то так, качественно! Безо всяких прелюдий и сразу за грудки, да по щам… Растащили их, конечно, быстро, всё-таки на охрану князь Чернышев не поскупился, да и остальным появилось что обсудить помимо артефактов и достопримечательностей столицы, так что вечер бесспорно удался.

Несмотря на то, что банкет планировался чуть ли не до полуночи, мы с Сашей предпочли задержаться буквально на пару часов и уже в районе семи ехали домой. Всё хорошо в меру. Знакомства интересные и полезные мы завели, а напиваться-наедаться за чужой счет только потому, что «всё включено», это уже, простите, не для нас.

К тому же меня ждала ещё не доделанная шкатулка и новый приступ вдохновения, ставший картиной под названием «Инь/Ян», в которой я запечатлела два каплевидных вихря, сияющие рунным свечением. Они являли собой единство противоположностей, причем не в классическим исполнении, когда инь — это холодное, темное женское начало, а ян — теплое, светлое и мужское, а в ином.

Инь у меня был сияющего песочного окраса в обрамлении древнеегипетских рун, а ян стал пронзительно голубым, ближе к серебристо белому и в обрамлении рун Севера. При этом обе стихии сплетались в безупречный сияющий круг, становясь единым пульсаром, и только так было правильно.

Понедельник прошел под эгидой «работаем, товарищи, пятилетку за три дня!», причем, подозреваю, не только у меня, потому что вечером Саша сидел за ужином подозрительно довольный, а в сети появилась скупая заметка о том, что гомункул-телохранитель купца Метелкина, сопровождающий его на прогулке, вдруг ни с того ни с сего вообразил себя собакой и сначала облаял пробегающего мимо кота, затем загнал его на дерево, после удобрил это дерево…

В общем, вел себя крайне странно, не реагируя ни на отключение, ни на прописанные в корневой папке программы перезагрузки. К счастью, по отношению к людям был не агрессивен, всё норовя вылизать лицо хозяину, но тому это почему-то не нравилось. Скрутить «собачку» смогла только специальная бригада опытных магов, сотрудничающих с императорским концерном, который производил эту линейку телохранителей.

Увы, ролик уже попал в сеть и завирусился, так что просто замять происшествие не удалось, и люди активно гадали, что же на самом деле произошло и почему именно это. И может ли в будущем произойти нечто похожее, но только в более пугающих масштабах?

Саш, а Саш? Твоя работа?

«Моя», — не стал скрывать юный гений и просто бессовестный цифромаг. — «Буду потихоньку намекать властям, что их игрушки не так уж и безобидны, и при желании могут стать игрушками не самых добросовестных граждан. Начну с малого, а там посмотрим.»

Только не увлекайся, пожалуйста. Без жертв среди мирного населения.

«Без»

Судя по короткой отписке, повелитель изволил обижаться, вот только я прекрасно понимала, что лучше десять раз попросить не забывать о человечности, чем раз забыть и окажется, что образовались внезапные «потери среди гражданского населения». Которых очень даже можно было избежать.

В общем, не ощущала я себя виноватой, неа.

Заранее предупредив Евтушенко, что вечер вторника проведу в хинайском посольстве, где буду укреплять дружеские отношения с делегацией из Поднебесной, с самого обеда я собиралась как никогда тщательно, проштудировав десятки тематических сайтов об этой удивительной стране и их обычаях. И нет, я не стала наряжаться в их традиционные одежды, всё-таки моя нынешняя национальность — русская, и я этого не стыжусь.

Но, естественно, учла ряд нюансов и оделась по деловому строго и в то же время нейтрально. Никаких брюк. Ничего обтягивающего. Ничего чрезмерно белого или черного. При этом между зеленым, синим и алым я выбрала именно алый, как цвет власти и статуса, удачи и богатства, огня и феникса. Подчеркнула это золотыми украшениями и кремовым жакетом с золотыми пуговицами, но при этом убрала волосы в строгую прическу, а макияжа нанесла минимум.

При этом подарки я везла не только пока ещё незнакомой Лю Мэй, но и всем пяти участникам конференции, а так же послу, вовремя выяснив, что иное будет считаться дурным тоном. И пускай пришлось поломать голову, но я, надеюсь, не опозорюсь, подарив мужчинам ароматные чайные наборы с брусникой, смородиной, мятой и шиповником, а так же сувениры из янтаря и нефрита.

Саша, кстати, как и я, подошел к сборам с умом и оделся во всё строгое, черное, но с красной рубашкой.

И мы отправились в посольство.

По дороге почти не разговаривали, разве что обсудили перспективы наших ферм и мясокомбината, который стоило укомплектовать новыми цехами — продукции было в избытке, да и рабочих хватало, так что стоило развивать именно это направление, и я пообещала озадачить этим Селивестра уже завтра.

Здание посольства Поднебесной располагалось ближе к центру Москвы и выглядело полноценным шедевром архитектуры, причем именно в хинайском стиле: само здание было сложено из темно-красного кирпича, а крышу необычной конструкции с чуть загнутыми вверх уголками покрывала темно-красная черепица. При этом карнизы, окна и балконные ограждения были обильно украшены резьбой, а ещё зеленой и золотой краской, превращая вроде бы обычное здание в полноценный сказочный терем. Но не в русском стиле, а в восточном.

Встречали нас со всем почтением, как долгожданных уважаемых гостей, низко раскланявшись и проводив в апартаменты, которые занимали артефакторы и Мэй. Пока шли, я периодически замечала стражу, точно зная, что её больше, чем обычно, но мужчины старались не попадаться нам на глаза, присматривая бдительно, но ненавязчиво.

Ещё бы! Ведь я заранее постаралась выяснить всё о личностях наших новых друзей и уже знала, что господин Лю Вэнь, например, не просто благообразный дедушка с хитринкой в узких глазах, а личный советник императора, а его внучка не только умница-красавица, но и близкая подруга дочери императора. В общем, семейка очень даже непростая и не просто вхожа в императорский дворец Поднебесной, но и имеет определенное влияние на членов правящей семьи.

При этом встречали нас трое: посол, как условный хозяин здания, сам Лю Вэнь, как пригласившая сторона, и его очаровательная внучка Лю Мэй, как заинтересованная сторона.

Девушка выглядела очень привлекательно и молодо — стройная, кареглазая и черноволосая, с выразительными глазами, алыми губами и узким подбородком, принарядившаяся в алое платье с обильным золотым шитьем, но я знала, что ей уже двадцать пять, она закончила профильный институт исторической артефакторики и сейчас получала докторскую степень.

Раскланявшись по всем правилам, я лично вручила подарки сначала мужчинам, причем начав по старшинству, с менталиста, затем одарила господина посла и напоследок Мэй, которая не скрывала своего интереса, так и стреляя глазками то на Сашу, то на кейс с подарками, который он держал, позволяя мне вынимать из него вещь за вещью.

И когда появилась шкатулка из кости, украшенная нефритовыми лотосами в обрамлении платиновых кружев, глаза девушки изумленно распахнулись и она с глубоким поклоном приняла подарок из моих рук.

Я же не преминула объяснить:

— Прошу простить, госпожа Мэй, но я не нашла в своей коллекции достаточно древней и привлекательной ценности, чтобы она смогла заинтересовать вас своей историей, поэтому взяла на себя смелость создать дар своими руками в надежде, что он заинтересует вас своей красотой и тонкой работой. Кто знает, быть может, через пару тысяч лет эти украшения станут достойной частью вашей семейной коллекции древних артефактов?

Заинтригованная Мэй распахнула шкатулку и её глаза на миг стали ещё шире.

— Потрясающе, госпожа Ева! Это же…

Не договорив, она бережно вынула из шкатулки первую шпильку, и её глаза загорелись искренним восторгом, а мужчины тоже позволили себе внимательно изучить вещицу. Изначально я планировала создать лишь украшение, не более, но по мере того, как руки творили, на меня напало вдохновение и я вплела в лотосы несколько рун, которые мягко добавляли хозяйке очарования и мягкой женственности.

— Вы сами это сделали? — с легким недоверием уточнил Лю Вэнь, на что я спокойно кивнула, хотя и понимала, что рискую.

Сильно рискую!

Но в самом деле, сколько можно бояться? Я уже давно не ребенок, да и силой не обделена. Личная гвардия насчитывает максимальное количество бойцов, а под началом генерала Зубарева, который формально никак не относится к нашей семье, ещё полноценные пять рот, числящиеся за охранным агентством.

Ну и Саша рядом.

Чего мне бояться?

— Потрясающе! — изумилась Мэй, изучив шпильку от и до, после чего предельно аккуратно положила её обратно, закрыла шкатулку и снова поклонилась мне, произнося слова практически без акцента и таким мягким говором, что слушать её было одно удовольствие. — Благодарю за оказанную честь, ваше сиятельство. Прошу, проходите.

Так как мы уже находились в уютной гостиной таких немалых размеров, что она была поделена на три условных зоны: зона с мягкими диванами, зона со столом для трапез и пустой центр то ли для танцев, то ли ещё для чего, мы дружно присели на диваны, причем я прекрасно заметила, как многозначительно переглянулись дед с внучкой.

За нашими спинами в противоположном конце начали ловко накрывать на стол, а к нам буквально через минуту вышли слуги и каждый нес в руках подарок. Но уже для нас. Сначала одарили Сашу, ведь он был мужчиной. Как я и надеялась, это было оружие, причем точно не новодел. Понятно, что и не клинок работы Мастера Теней, но очень и очень достойная вещь.

Приняв меч с благодарным поклоном, Саша лишь слегка вытянул его из ножен, как и я, отмечая, что по лезвию бежит вязь именно огненных рун, что ощущалось даже тогда, когда клинок был в ножнах, и на его губы легла довольная улыбка.

Мэй, как мне показалось, особенно радостно сверкнула глазами.

А вот мне преподнесли старинный свиток в шкатулке, причем я тоже сунула в его нутро заинтересованный взгляд, но сходу углубляться в чтение не стала, а Мэй любезно пояснила:

— Этот свиток содержит в себе мудрые изречения Лао-цзы, записанные им лично. В своё время я потратила не один месяц, постигая сакральный смысл его высказываний. Смею надеяться, вас они заинтересуют, ваше сиятельство.

— Уверена в этом, — согласилась с ней.

Закончив с подарками, мы согласно этикету пообщались о самых что ни на есть нейтральных вещах, включая погоду, природу и впечатления о конференции, после чего я не стала скрывать, что в ближайшую субботу планирую посетить тематическую выставку картин в галерее купчихи Пестриковой, которая посвящена итогам последней войны с османами, и более того, принимаю в ней активное участие с тремя своими полотнами. Ведь не просто художница, а супруга и сестра воинов, не посрамивших честь аристократа.

— Вы ещё и художница? — изумилась Мэй и тут же радостно хлопнула в ладони. — Как же это замечательно! Ваше сиятельство, позвольте после ужина провести вам экскурсию по картинной галерее посольства, я с удовольствием послушаю ваше мнение по поводу нескольких полотен, которые вызывают у меня яркие эмоции!

— Благодарю за оказанную честь, — улыбнулась ей.

После этого нас пригласили к столу и я с нескрываемым интересом отведала непривычные угощения, приготовленные хинайскими поварами. Было немного островато, но не чрезмерно. Некоторые мясные блюда удивили сладковатым вкусом, о чем я не стеснялась расспрашивать, а Мэй охотно рассказывала, как что и почему.

Мужчины в отличие от нас общались на гораздо более «мужские» темы, обсуждая оружейную артефакторику, и пускай иногда мы к ним прислушивались, но старались не вмешиваться. Нам тоже было что обсудить между нами девочками.

Сам ужин и новая знакомая мне очень понравились. Мэй была невероятно умненькой и местами хитренькой, но без камня за пазухой, так что общаться с ней было одно удовольствие. После ужина, оставив мужчин расслабляться за рюмочкой байцзю (крепкий алкогольный напиток), мы прошли в обещанную картинную галерею, где были представлены полотна, написанные исключительно мастерами из Поднебесной, и я с удовольствием послушала Мэй и её рассуждения о том, что хотел рассказать нам тот или иной художник. В основном это были пейзажи в уникальной технике письма тушью и водяными красками по шелку, которые невероятно красиво сочетались с каллиграфией и ярко передавали скорее дух, чем форму предмета.

Но не везде.

Например, роскошные махровые пионы и утонченные ласточки были прописаны настолько детально, что казались живыми, а зарисовка «древний город Кайфэн» была выполнена настолько искусно, что я бы не назвала это зарисовкой. Практически фотография!

— А что вы скажете об этой картине, ваше сиятельство? — с загадочной улыбкой поинтересовалась Мэй, когда мы дошли до весьма неоднозначного полотна, изображающего… феникса.

Ослепительно сияющего феникса с распахнутыми крыльями, который воспарил над погибшим воином, в чьей груди торчала окровавленная стрела. Сам воин полулежал, прислонившись к камню, и не сразу, но я заметила, что он обнимает… Ну, допустим, призрака. Девушку. Она практически лежит на нем, но едва ли видима, а феникс парит так, словно только-только взлетел, причем переродившись именно из девушки.

— Занимательно, — пробормотала вслух, сначала изучив не самые явные детали, но выполненные с такой поразительной точностью, словно художник видел это своими глазами. — Это какая-то легенда?

— Да, легенда об огненном генерале Ксан-цзы и его возлюбленной принцессе Э Вей. Согласно легенде, древний демон мрака Яогуай возжелал красавицу Э Вей, сумев пленить и похитить прямиком из отчего дома, но отважный генерал Ксан-зцы выследил мерзавца и убил, но погиб сам, сраженный отравленной стрелой мрака прямо в сердце. Не выдержав горя, Э Вэй умерла рядом с генералом, возродившись бессмертным фениксом, перед этим поклявшись своему любимому отыскать его душу в череде новых воплощений.

Мэй восторженно вздохнула.

— Такая любовь…

— А когда это было? — уточнила на всякий случай.

— Около полутора тысяч лет назад, — улыбнулась Мэй, а потом посмотрела на меня так пристально, что я сразу поняла, что она скажет дальше. — Это ведь вы, да? Вы — феникс?

Я чуть выше приподняла брови, всем своим видом давая понять, что девушка, конечно, фантазерка, но… Всему надо знать меру.

— Я никому не скажу, — произнесла она почему-то шепотом, а её глаза сияли всё ярче и восторженнее, словно я только что призналась в этом безумии. — Но я чувствую. Я чувствую ваш свет. Эту картину написал мой далекий предок и помимо неё записал и легенду, а так же оставил перечень признаков, по которым можно узнать феникса.

А вот это интересно!

И я чуть сильнее приподняла брови. Ну же, девочка! Я внимаю!

— Вы очень красивая, — начала аккуратно перечислять Мэй, глядя на меня безотрывно. — С вами очень приятно общаться. Вы… светлая. Духовно. А ещё мудрая. Ваша мудрость намного старше тела, а способности не поддаются осмыслению. А ещё вы воин. Благородный воин.

Ну да. Палевно…

Чуть поморщившись, вздохнула и посмотрела на девушку с задумчивой пытливостью.

— Я никому не скажу! — повторила она с жаром, зачем-то прижав к груди кулачки, а потом низко-низко поклонилась. — Для меня большая честь быть знакомой с вами, Э Вэй.

— Эва, — произнесла тихо. — Меня зовут Эва.

— Э Ва? — с легкой растерянностью переспросила Мэй.

Но я качнула головой.

— Нет. Эва, дочь Имхотепа. Моя первая родина — Древний Египет. А вот другие я… — перевела взгляд на картину, задумчиво договорив, — не помню.

— Потрясающе… — едва слышно выдохнула девушка. — Вы расскажете мне?

— Зачем? — Посмотрела на неё с лёгкой улыбкой. — Это всего лишь древнейшая история.

— Вот именно! — Её глаза сияли двумя восторженными агатами.

О, ну да. Глупость сказала. Что ж…

— Я могу рассказать несколько легенд, — улыбнулась ей чуть шире. — Быть может, у вас найдется минутка навестить меня в течение этих двух недель? Я покажу вам свои владения, картины и трофеи.

Странно пискнув (но явно от переизбытка эмоций), Мэй прикрыла пальчиками рот и смешно запрыгала на месте.

— Да! Да!!!

Кое-как справившись с эмоциями и подтвердив, что ближайшие две недели они с дедушкой ещё будут в Москве, Мэй согласилась приехать ко мне в гости в пятницу после обеда, после чего мы вернулись к мужчинам, ещё немного посидели все вместе и распрощались если не друзьями, то точно хорошими знакомыми.

Я не сомневалась в том, что Мэй сдержит своё слово, но даже если и нет, то особо не беспокоилась. В самом деле, кто в наше время верит, что существуют фениксы, способные перерождаться? Разве что такие фанаты истории и магии, как семья Лю. Нам они точно не враги, ведь прекрасно знают, что суть феникса — свобода и справедливость. Его невозможно пленить, невозможно заставить. Им можно только восхищаться…

Усмехнувшись, не стала скрывать от Саши наш разговор с Мэй, на что он, конечно, поворчал, но согласился, что особого вреда от её знания нам не будет. Но удивился тому, что ни я, ни он не помнили ту жизнь.

— А одна ли она была? — в свою очередь заметила я. — Иногда мне кажется, что я помню вещи, которых не существовало ни в эпоху Древнего Египта, ни в этом мире в принципе.

— Вот тут соглашусь, — задумчиво хмыкнул Саша и глянул на меня с пытливым интересом. — Значит ли это, что мы условно бессмертны?

— Души, но не тела, — возразила и нахмурилась, вспомнив безрадостную концовку легенды, в которой я с какой-то стати тоже погибла.

— Что не так? — заметил мою хмурую задумчивость Саша.

— Да так… — пробормотала, следом вспомнив и одно из воспоминаний из прошлого. — Умрешь ты, умру и я, да? Так было всегда?

Отчетливо поморщившись, Саша неохотно кивнул.

— Да. Нас венчало первородное пламя. Оно дарит тебе свою благосклонность, но лишь до тех пор, пока я жив.

— Эгоист, — скривилась. Но не зло, нет…

Смысл злиться, если этим ничего не изменить.

— Прости.

Он не смотрел на меня, предпочтя сосредоточиться на дороге.

— Тогда это казалось мне… хорошей идеей.

— Только тогда? — усмехнулась.

— Перестань, — поморщился. — Не хочу ругаться. Прошлой жизни хватило. Я был не прав, признаю. Самонадеянный, наглый, высокомерный… Я никогда не был идеалом, Эва. Ты знаешь.

Он вздохнул и вдруг признался:

— Оракул предсказал, что меня убьет собственная жена. Что я должен был думать? Я подстраховался… Кто же знал, что оракулы никогда не говорят прямо и наша смерть была неизбежна, но это было не убийство, а скорее самопожертвование.

— Оракул? — Я нахмурилась и начала лихорадочно копаться в своей памяти, но не находила там ничего, что могло бы пролить свет на эту ситуацию. — Ты никогда не говорил…

— Не говорил, — кивнул. — Но всегда помнил. И ты даже представить себе не можешь, как это отравляло мне жизнь…

Да уж представляю!

— Так вот оно что, — хмыкнула. — А я думала, ты просто такой говнюк по жизни.

Саша цокнул, но вроде бы не обиделся. Понимал, что мы прошлые и мы нынешние — совершенно разные люди, пускай и сохранили часть знаний своей первой жизни.

— Что ж, — подытожила я, — смею надеяться, мы стали мудрее и не повторим совсем уж глупых ошибок прошлого. Что у нас по соседям? Всё тихо-мирно? Можно без лишних колебаний ехать в Сочи или сначала стоит выиграть парочку победоносных войн?

— О, там всё прекрасно, — заверил меня Саша. — И Шеметов, и Вишневский адекватные люди, причем прежде всего предприниматели, а не бойцы. Им хватает и своих угодий, тем более сейчас, когда Касаткин в немилости, им приходится в оба глаза приглядывать за своими беспокойными восточными соседями, так что на днях будем заключать крепкий союз на четверых: вы с Николаем, я и они. Кстати, ходит слух, что император планирует отдать нашу губернию Долгоруковым, с Касаткиным уже всё практически решено, его род в долгосрочной опале, да и прямых наследников мужского пола нет, сынок тоже отправится на каторгу. Не самый плохой расклад, я уже прикинул. У Долгоруковых большая и крепкая семья, много активной молодежи. До конца лета ещё почищу им Владимир не без пользы для нас, а там посмотрим, что они за хозяйственники.

Я кивнула, соглашаясь, что польза для нас будет очень приятным бонусом в целом полезной чистки и даже предложила свою помощь, но… Саша отказался. Заявил даже:

— Не надо, сам справлюсь. Ты лучше подумай о том, как грамотно организовать осеннее посвящение в олимпийцы, чтобы это выглядело ничуть не менее эпично, чем в прошлый раз, но без обнаженки, и провести смотр юной гвардии, чтобы и их одарить стихиями.

— За раз всех не получится, — предупредила сразу. — Семерками будет оптимально, причем раз в сутки, не чаще.

— Предупрежу Гефеста, пусть озадачится заранее, — согласился со мной Саша и безо всякого перехода поинтересовался: — Готова к ужину с французами?

— А к нему надо готовиться? — усмехнулась с толикой цинизма. — Уж кого там и будут очаровывать своими прелестями, так это не меня, о повелитель.

— Колючка, — фыркнул Саша. — На дамочке клейма ставить негде, причем она не просто шпионка, но скорее всего ещё и убийца. Баронессой стала семь лет назад, выйдя замуж за обеспеченного старика и после свадьбы он и трех месяцев не прожил.

— Старость, — заметила справедливо.

— Если бы, — усмехнулся он. — Старик выпал из окна. Случайно, ага. И находился в этот момент в комнате один. Ты веришь? Я нет. Но не об этом сейчас разговор. Французы славятся ядами, опиатами и прочей лабудой, дурманящей сознание. В том числе артефактами. Будь аккуратна и если что, маячь сразу.

Не став пренебрежительно фыркать, кивнула. Лучше сто раз перебдеть, чем опростоволоситься в элементарном!

Ну а потом мы вернулись домой и остаток вечера я провела у себя в мастерской, уделяя время прежде всего антиквариату, чтобы уже на регулярной основе сотрудничать с аукционистом и сбывать лишнее. Такими темпами он у меня никогда не переведется!

А ведь, если подумать, я могу и украшения создавать с псевдоисторией… Ну, в смысле, копии того, что у меня было раньше. Принудительно состаривать их стихиями, выдавая за старинные ценности…

Нет. Не буду. Это не та ложь, которой мне хочется заниматься. Да и если уж на то пошло, легкими миллионами всегда можно обеспечить себя, прокатившись до Москвы.

Златоглавая большая, преступности там много. На наш век точно хватит!

Перед сном я заглянула к Николаю и, понимая, что у меня это уже гиперфиксация, всё равно посидела с ним, обманчиво легкомысленно поболтав о том, как прошел день и чем займусь завтра, но при этом не забыв сделать ему энергетический массаж, принудительно напитывая тело супруга целебными потоками.

Даже если ему осталось совсем немного, это время он проживет без боли!

В среду с самого утра я встретилась с Селивестром и мы обсудили необходимость легкой модернизации и доукомплектования мясокомбината новыми цехами и оборудованием. Селивестр заверил меня, что в самое ближайшее время подготовит бизнес план и полный пакет документов, чтобы точно знать, сколько денег придется вложить и в какие сроки.

В обед я заглянула к профессору, пообщавшись с ним на тему осетров, и была довольна итогами беседы. Всё шло в штатном режиме, отклонений в развитии и вкусовых качествах рыбы и икры выявлено не было и совсем скоро можно будет ставить и осетровую ферму. Всё-таки в этом плане наш с Сашей отец был гением, а уж когда идея его захватывала, то у неё не было ни шанса стать провальной.

Ближе к четырем я задумалась о том, что надеть на ужин с французами. Мне в принципе не хотелось особо наряжаться, к тому же я не знала, одна ли Жози нас будет встречать или с коллегами, но всё равно подошла к выбору платья с умом, не став надевать строгий брючный костюм, который придавал мне слишком деловой и умный вид, а ограничилась легким легкомысленным платьем в стиле «прованс», дополнив его жакетом.

Это не сделало из меня простушку, совсем нет, всё-таки ценник у платья, купленного в элитном бутике столицы, был далеко не деревенским, и это было прекрасно видно по ткани и фасону. Из украшений тоже подобрала обманчиво простые, лаконичные: серьги и кулон, а вот в волосы вставила далеко не простые шпильки, зачарованные на удачу и ясный ум. С косметикой тоже мудрствовать не стала, сделав акцент лишь на глаза, но умеренный, и ровно в шесть спустилась вниз, где меня уже ждал Саша.

Сам он тоже был одет скорее, как представитель золотой молодежи — немного расхлябанный и точно знающий, что ему позволено больше, чем окружающим. Модные серые джинсы, белая футболка, стильный пиджак — я и сама невольно на него засмотрелась, вдруг отчетливо понимая, что он хорошеет с каждым днём.

Уже не мальчишка, уже мужчина.

Бессовестно привлекательный мужчина, точно это знающий!

И планирующий этим воспользоваться…

Поймав себя на внезапном приступе ревности, поморщилась, ведь понимала, что это глупо. Здесь и сейчас это очень глупо…

— Что-то не так? — вслух поинтересовался Саша, когда я подошла ближе, не сумев выровнять лицо.

— Ты слишком неотразим, — цокнула. — Боюсь, мадам Жози сегодня всё-таки выпрыгнет из своего декольте. Не жалко дамочку? Она старше тебя на двенадцать лет.

В глазах повелителя мелькнуло многое, причем, подозреваю, даже догадка о том, почему я на самом деле это говорю, но ответил он кратко и с циничной усмешкой:

— Не жалко. Едем?

— Едем.

В ресторан мы поехали вдвоём, причем Саша сел за руль. Пока ехали, болтали о разном, причем в основном я: об итогах встречи с Селивестром и Бельковым. Саша задавал вопросы, периодически кивая, а я заполняла своим голосом тишину, невольно поймав себя на мысли, что в этой жизни мы общаемся как никогда много. И очень много по работе, став настоящими напарниками.

И, наверное… мне это нравилось?

Увы, всё омрачало знание, что это ненадолго, и потом мне предстоит не самый легкий период. Я гнала от себя эти мысли, как могла, но они возвращались снова и снова, как заведенные, невольно портя настроение и настраивая на заранее немного кровожадный лад.

Ну-с, кто там моего повелителя хочет? Подходи по одному, кому жить надоело!

Ресторан «КонтиненталЪ» встретил нас блеском хрусталя и позолоты, сиянием люстр и драгоценностей тех, кому посчастливилось стать его посетителем. Стоило Саше подъехать к крыльцу, как к нему моментально подбежал лакей, чтобы забрать ключи и отогнать авто на огороженную стоянку только для клиентов ресторана. При этом Саша сам подал мне руку, помогая выбраться из машины, и на входе уведомил импозантного администратора, что мы по приглашению мадам Пюэль после чего рядом с нами моментально возник официант и со всем почтением проводил к нужному столику.

Обстановка ресторана впечатляла — полноценный дворцовый зал!

Высоченные потолки, зашкаливающая роскошь обстановки, белоснежные колонны, живые растения и сияющая улыбкой и драгоценностями Жозефина, дожидающаяся нас в частично прикрытой полуколоннами ложе. Не одна, со спутником.

Его я на конференции, кстати, не видела, и Жози представила мужчину, как кузена Габриэля Робера, большого знатока антиквариата, специализирующегося преимущественно на мебели эпохи ренессанса.

Выглядел Габриэль, как мечта любой половозрелой девушки — утонченный, галантный, подтянутый, чуть удлиненное лицо с изящной горбинкой на носу, карие глаза с поволокой и очаровательный грассирующий акцент. Более того, одет он был под стать ресторану — в черный смокинг с белоснежной рубашкой и алой атласной бабочкой.

Десять из десяти!

Как хорошо, что мне нравится совершенно иной типаж мужчин!

Саш, не испепеляй его взглядом, он слишком забавный. Вон, лучше отвесь комплимент Жози на тему её глубочайшего декольте, которым она тебе в лицо тычет, а то у неё сейчас комплексы начнутся.

Бросив на меня косой и откровенно скептичный взгляд, в следующую секунду Саша посмотрел в лицо француженке и невозмутимо поинтересовался:

— Баронесса, а нижнее белье вы принципиально не носите или с возрастом начали забывать о манерах?

— А? — растерялась Жозефина и мило похлопала ресницами, явно не зная, как правильнее отреагировать. Но потом натянуто рассмеялась и произнесла, немного жеманно растягивая гласные: — Ну что вы, А-алекс, у меня прекрасная память. Уи!

Мимолетно отметив, как мастерски она выцепила из фразы самую безопасную часть и ответила именно на неё, я предпочла сосредоточиться на меню, краем уха слушая витиеватые комплименты Габриэля в мой адрес, и едва ли интересуясь тем, как активно Жози обихаживает Сашу, наивно веря, что у неё есть все шансы.

Нет, милая. Ни шанса. Он всегда был брезглив, а ты даже представить себе не можешь, скольких шпионов и шпионок он в своё время вывел на чистую воду, будучи правителем. Страна у нас была большой, богатой, соседи — многочисленными, алчными. Ну и, следовало полагать, что при таком раскладе они постоянно зарились на наши земли, засылая шпионов и куртизанок пачками.

Кого-то из них, помнится, я даже уничтожила сама…

— А что вы думаете о творениях гениального мастера дю Серсо, по чьим эскизам до сих пор работают многие мебельные мастерские Франции? — всё пытался вовлечь меня в разговор Габриэль, когда мы сделали заказ и появилось время на отстраненные беседы.

— Знаете, в этом плане мне ближе мастера солнечной Италии, — легкомысленно отозвалась я. — Да и сама эпоха возрождения мне не особо близка. Гораздо больше мне нравится античность и классика с её строгими формами и лаконичностью.

— О, вот как, — натянуто улыбнулся француз, но не оставил попытки заинтересовать меня беседой. — Что ж, ни в коем случае не умаляю достоинств этих стилей, стран и даже эпох. Всему своё место и время. А чем вы увлекаетесь ещё помимо древностей?

— Сферы моих интересов невероятно разнообразны, — улыбнулась я, хитро щурясь. — Например… Аномалии. Знаете, по примеру брата я в своё время стала лицензированным охотником, и мне невероятно интересно изучать потрясающее разнообразие биомов, мутировавших зверей и растений. Это целая вселенная и в каждой аномалии своя, уникальная. В нашем графстве есть своя аномалия и это чудесным образом помогает мне держать себя в форме. Ну, знаете… если кто расстроит, то всегда можно пойти за ворота и спустить пар.

И ресничками так невинно — хлоп-хлоп.

На это Габриэль снова улыбнулся, наивно думая, что я шучу, а я не стала его разубеждать. При этом не отказалась от вина, когда нам принесли коллекционную бутылочку красного сухого к заказанным блюдам, но налегать на него не торопилась, первым делом убедившись, что в нём нет никаких неучтенных примесей. Саша вовсе отказался от алкоголя, заявив, что за рулем, и продолжая мастерски троллить Жози, которая всё не оставляла попыток подцепить его на крючок своего обаяния.

Под конец мне даже показалось, что для неё это дело принципа и личного профессионализма, больно уж фанатичным блеском сверкали её глаза после двух бокалов вина, которые она в себя влила за ужином, но единственное, на что Саша согласился, это увидеться на мероприятии купчихи Пестриковой, которое состоится уже в субботу. Баронесса о нём тоже знала и восторженно поведала нам, что мероприятие планируется чуть ли не международного масштаба.

Нда… Не было печали!

Как бы то ни было, в целом ужин прошел неплохо. Мы вкусно поели, пообщались с новыми людьми и даже никого не убили.

Идеальное… ну, почти идеальное завершение вечера.

Ну а когда мы уже ехали домой, я не удержалась и полюбопытствовала:

— Что будешь делать с ней дальше? Она не отвяжется сама.

— Всё по классике, — цинично усмехнулся Саша. — Ещё две-три встречи и в нумера.

Я выразительно выгнула бровь, на что получила косой ехидный взгляд и вкрадчивый вопрос:

— Ревнуешь?

— Провоцируешь?

Поморщился и мотнул головой.

— Прости. В последнее время заносит, сам знаю. Но ловлю себя на этом уже после. А с Жози действительно всё по классике: выведу на эмоции, дождусь четкого предложения и жестко допрошу. Ты знаешь, я умею. Потом предположительно в расход. Она посредник, ничего серьезного. Лжива, аморальна, цинична, от её исчезновения мир ничего не потеряет. На этом фоне неприятно выделяется Баррет… Заметила? Притих. Не спешит больше навязываться, хотя поначалу выглядел решительно. Интересно, каков будет его следующий шаг. Уверен, на выставке картин он тоже будет. Может даже вместе с Щукиной? Надо будет её тоже хорошенько прощупать…

— Тебе лишь бы щупать, — цокнула.

— Я сейчас метафорически, — закатил глаза Саша. — И ты прекрасно это знаешь, Эва. Мне кроме тебя никто не нужен.

И вроде лестно, но… Я повернула голову к нему и внимательно изучила.

— А почему?

Саша озадаченно выгнул бровь, но продолжал смотреть на дорогу.

— Нет, я серьёзно. И я сейчас не про духовность, а про физиологию. Ты взрослый мужчина с определенными потребностями. Как ты с этим справляешься? Мне интересно.

— А ты?

Фыркнув, покачала головой.

— Не переводи тему. Я, к счастью, не мужчина. И вообще, ты знаешь, женщины любят прежде всего мозгами. Колю я люблю, как старшего брата, остальные мне в принципе безразличны. А вот ты… У тебя тестостерон зашкаливает и на этом фоне крайне подозрительна твоя чрезмерная сдержанность. Что не так?

— Эва, — он вздохнул и покачал головой. — Зачем провоцируешь? Я не животное, чтобы не контролировать свои желания. У меня есть четкая цель и я к ней иду. Секс с кем попало в списке приоритетных задач не значится. Я умею разделять похоть и любовь. К тому же… — он на миг скосил на меня глаза, — ты всё равно не пойдешь мне сейчас навстречу. Ты ведь тоже принципиальна в этом вопросе. Зачем вообще завела об этом разговор?

Не собираясь отвечать на этот вопрос, потому что не было у меня на него четкого ответа, я предпочла спросить:

— А ты меня любишь?

Судя по тому, как вильнула машина, этого от меня Саша не ожидал. Правда, быстро выровнял и нахмурился, впившись взглядом в дорогу. И вопрос прозвучал глухо:

— Это сейчас к чему вообще было?

— Я хочу знать, — произнесла твёрдо. — Это любовь или… привычка? Желание присвоить и обладать на правах хозяина, а? Ты всегда был эгоистом, сын пламени…

— Перестань, — отрезал жестко и на скулах обозначились недовольные желваки, но потом он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и снова сосредоточился на дороге, хотя и ответил: — Эва, не сейчас. Это не привычка и не эгоизм. Я нуждаюсь в тебе. Сильно. И кроме тебя мне никто не нужен. Не потому, что ты когда-то была моей, а потому, что люблю. Здесь. Сейчас. Всегда. Хочу заботиться. Хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты улыбалась и занималась любимым делом. Вместе. — Повернул голову. — Со мной. Хочу… детей.

С минуту мы смотрели в глаза друг другу, причем всё это время автомобиль ехал на довольно высокой скорости, но я отлично знала, что он контролирует дорогу. Он всегда всё контролировал…

И в итоге я первая отвернулась, уставившись в своё боковое окно, и глухо пробормотала:

— Ты прав. Не сейчас. Прости.

Домой мы добрались в гнетущем молчании и я понимала, что испортила всё сама и это, судя по всему, надолго. Не будет больше той легкости в общении, не будет невинных объятий и подтрунивания. Мы уже не подростки, не брат и сестра. Мы слишком много вспомнили…

И не скажу, что это безоговорочно хорошо!

В итоге я, переодевшись и перед сном заглянув к мужу на внеплановый сеанс исцеления, до глубокой ночи пробыла в своей мастерской, выплескивая эмоции на холст, но рисуя не что-либо определенное, а абстракцию, состоящую лишь из тревожных багровых, темно-фиолетовых и черных красок, переходящих одна в другую в затейливых вихрях.

Итог получился неприятным, пугающим, но меня хотя бы немного отпустило и, убрав картину куда подальше, спать я легла уже в более спокойном настроении. Прав, Саша. Не сейчас.

Сейчас надо думать о другом!

В четверг, радуясь, что у меня сегодня приёмный день и можно с чистой совестью загрузить себя делами рода, я с внеплановой инспекцией проехала по всем школам, детским садам и больницам наших земель, поставив в список срочных задач летний ремонт в нескольких учреждениях, которые действительно в этом нуждались, ну а там и день к концу подошел.

Где был и чем занимался Саша, я понятия не имела, но мне в целом было не до него. В пятницу с утра я прикинула, где и как принимать Мэй, чтобы девушке было интересно, не забыла за завтраком предупредить об иностранной гостье окружающих, в том числе прислугу на кухне, так что вечером стол был накрыт с учетом Мэй, а когда моя новая почти подруга прибыла, причем сопровождаемая двумя слугами-телохранителями, то мы встречали её вместе с Николаем.

Сразу заметив, что сопровождение прибыло не с пустыми руками, а с вместительными кейсами, где наверняка лежат подарки для моих домашних, первым делом я пригласила Мэй в гостиную, где она лично с почтительным поклоном вручила моему супругу невероятной сдержанной красоты клинок в ножнах, генералу Зубареву — кинжал, тёте Розе — набор изысканных ароматов, Ванечке — затейливую головоломку для малышей на его возраст, Белькову — особый хинайский чай, а мне, что было удивительно, ведь в прошлый раз я уже удостоилась подарка, искусно написанную картину с лотосами и мудрым изречением о бренности бытия.

На хинайском.

Саши с нами не было, он снова где-то пропадал по своим тайноканцелярским делам, о чем я с извинением, но без подробностей поведала гостье, так что ещё один подарок для него — старинную фибулу для плаща, Мэй передала мне и я заверила девушку, что она обязательно доберется до адресата.

После этого мы прервались на ужин, за которым Мэй без особых усилий очаровала всю мою семью, особенно тётю Розу, ну а после ужина я пригласила девушку в свою мастерскую, где мы провели ещё несколько часов. Сначала Мэй абсолютно искренне восторгалась моими картинами, особенно очаровавшись осенним рассветом, который я написала пастелью в прошлом году, затем я рассказала ей несколько нейтральных эпизодов из своего прошлого, в том числе о том, где именно и в каком окружении прошло моё детство и почему моим избранником в своё время стал именно Ксан, варвар с севера, ну а потом Мэй задала не самый удобный вопрос:

— Но почему вы замужем за Николаем, Эва? Он же не ваш… повелитель.

— Это вынужденный политический шаг, — пожала я плечами. — В этой жизни нам не повезло родиться аристократами, пришлось идти к этому немного окольными путями. К сожалению, в этой империи к простолюдинам несколько… иное отношение.

И что я точно не стала ей говорить, так это то, что мы с Сашей изначально гомункулы.

— Понимаю, — грустно улыбнулась Мэй, но морщины то и дело разрезали её безупречный лоб. — Я кажусь вам бесцеремонной, да? Но я так… это… — она эмоционально всплеснула руками, то ли не в силах подобрать подходящие слова, то ли ещё что. — Вы же должны быть вместе! Это судьба! Почему вы не вместе?

— Ох, Мэй, — рассмеялась я и покачала головой. — Жизнь слишком сложна, чтобы всё было гладко и складно с самого начала. Не спеши. Всему своё время. Идем лучше в картинную галерею, покажу тебе другие свои работы.

Естественно, картинами мы не ограничились и я показала восторженно пищащей Мэй и наши трофеи, после чего девушка искренне призналась, что сама хоть и владеет оружием, но не на таком уровне, чтобы регулярно ходить в аномалии и уничтожать тварей пачками, так что преклоняется перед моей храбростью и мастерством.

Было приятно.

Ну а когда мы уже в потихоньку подкрадывающихся сумерках вышли прогуляться по территории имения и я предложила проведать Локи, то Мэй была с первого взгляда очарована и им, роскошным грозовым волком, который уже вошел в полную силу и выглядел невероятно представительно.

— У моих дальних родственников есть перспективная самочка этого же вида по имени Лихуа, — как бы между делом заметила Мэй, но при этом хитро сверкнув глазами. — Мы могли бы их познакомить. Что думаете на этот счет, Эва?

— Свести двух волков, проживающих в тысячах километрах друг от друга? — скептично усмехнулась я. И кивнула с улыбкой. — Почему бы и нет? Привозите. Ближе к весне, хорошо? Раньше нет смысла.

Мэй азартно покивала, после чего я проводила её до автомобиля, мы тепло распрощались и девушка уехала, увозя с собой картину с осенним рассветом, впечатления и мои рассказы, которые были для неё полноценными легендами.

Я же, вернувшись в дом, снова уделила время мужу, заручившись его обещанием составить мне компанию завтра на выставке картин, потому что это было прежде всего политически важное мероприятие, посвященное нашей победе над османами, ну а потом легла спать. Для разнообразия даже раньше полуночи!

Суббота порадовала нас очередным прекрасным летним солнышком с редкими пушистыми облачками, так что мы с тётей Розой принарядились в светлые платья и легкомысленные кружева, и на фоне наших мужчин, которые выбрали парадные мундиры с орденами, выглядели особенно невинно и эфемерно.

В галерею купчихи Пестриковой мы отправились большой компанией: я с Николаем, тётя Роза с генералом Зубаревым, и буквально в последний момент к нам присоединился Саша, судя по подозрительным намекам на серые круги под глазами, обошедшийся сегодня без сна.

Искренне надеюсь, что он знает, что делает! Мы с ним, конечно, двужильные, но не бессмертные. И умереть в этот раз потому, что мой кармический суженый хронически недосыпает — мне совершенно не хочется!

Я даже отправила ему ворчливое послание в наш личный чат, на что он не стал отмахиваться, но ответил коротко:

«Извини. Было нужно. Я контролирую себя, всё в порядке».

Ну-ну…

Как бы то ни было, за рулем сегодня сидели наши водители и мне даже показалось, что Саша успел подремать в дороге с открытыми глазами, но я могла и ошибаться.

А в галерее яблоку негде было упасть!

Не знаю, на что изначально рассчитывала Пестрикова, но выставка полотен, посвященных победе над османами, вызвала настолько небывалый ажиотаж, что в какой-то момент лично мне отчетливо стало ясно, что пора искать диванчик и наблюдать за происходящим с него — толчея была настолько фантастической, особенно рядом с картинами, что пробиться к ним приличными методами не было ни единого шанса.

И что радовало моё самолюбие — рядом с моими картинами народу тоже хватало. Не скажу, что прям орда, но восторженный настрой посетителей считывался только так.

В итоге именно Саша, распознав мои пытливые взгляды по сторонам, организовал нам диван, куда я прежде всего усадила Николая и тётю Розу, именно Саша нашел для нас освежающие напитки, и именно Саша привлек к нам сначала саму Пестрикову с супругом, чтобы мы смогли заверить друг друга в том, как рады столь продуктивно посотрудничать, а затем и ещё нескольких действительно приятных гостей.

Например, того же майора Тимченко с хрупкой миловидной супругой, или княжича Аристарха Трубецкого с невестой Дарьей Оболенской, а то и вовсе князя Долгорукова, который сначала искренне восхитился моим мастерством, а затем задал не самый удобный вопрос:

— Поразительная детализация и буквально фотографическая точность прослеживается в ваших картинах, Ева Александровна. Откуда такое тонкое знание природы гулей?

— О, у меня были очень хорошие рассказчики, ваша светлость, — улыбнулась я невозмутимо и кивнула прежде всего на Сашу. — Так сказать, информация из первых рук. Я рада, что сумела максимально точно передать мерзкую природу этих созданий. И искренне надеюсь, что правитель Османской империи приложит максимум усилий, чтобы искоренить эту заразу, как и было обещано.

— Мы пристально следим за этим, — многозначительно кивнул князь.

После чего мы обменялись ещё несколькими, более нейтральными фразами и Долгоруков раскланялся с моими мужчинами, отправившись дальше.

Прошло немного времени и я увидела, как к нам, буквально прокладывая себе дорогу локтями, идет лорд Оливер Баррет, сопровождаемый баронессой Щукиной. Причем сама баронесса явно не в восторге от происходящего — несмотря на все старания Пестриковой и работающие кондиционеры, в галерее становилось душно и пахло самым разным, в том числе довольно густым мужским потом. Сама я избавлялась от посторонних запахов рядом с собой ловко снующим ветерком, но даже так это было не безупречным решением.

По большому счету можно было уже потихоньку сворачиваться, всё равно толкового общения с окружающими не выйдет, слишком велика плотность желающих приобщиться к прекрасному, да и мы кого надо уже увидели, хотя далеко и не всех, но тут уж ничего не поделать. С хозяйкой пообщались — уже хорошо!

Наконец, лорд Баррет справился с поставленной целью и оказался рядом, первым делом поздоровавшись с Сашей, и уже тот представил его остальным, что в целом говорило о том, что британец медленно, но верно идёт к своей цели, постепенно входя в наш круг общения.

При этом он со всем почтением обращался к генералу и выразил восхищение в том числе моим супругом, уже где-то собрав слухи о том, что они с Сашей были в числе пленных офицеров, которых хотели казнить, но счастливый случай… да-да, именно счастливый случай спас их от этой ужасающей участи и вернул родным.

Грамотно выстраивая свою речь и не забывая хвалить в том числе самоотверженных русских женщин, которые в своем героизме ничуть не уступают мужчинам, Баррет постепенно добрался в своих рассуждениях и до меня. И моих картин.

— Ваше сиятельство, имел честь лицезреть результат ваших усилий и честно скажу, искренне восхищен вашим мастерством! У вас невероятно тонкое чутье к деталям. А как искусно прописаны эмоции даже у бойцов второго плана на батальном полотне! Я восхищен, искренне восхищен вашим талантом!

— Благодарю, — улыбнулась, но не особо широко.

— Скажите, есть ли иные картины кашей кисти?

— Конечно, — кивнула невозмутимо. — Многие из них вы можете увидеть на официальной страничке нашей семьи в сети. Я не так давно занимаюсь живописью именно в крупном формате, и впервые участвую в выставке, но мне приятно слышать, что мои старания не прошли даром.

— О, вы так скромны, — польстил мне лорд. — Я уверен, ваши прочие картины ничуть не уступают в красоте и мастерстве тем, что мне довелось увидеть. Быть может… Вы хотели бы устроить персональную выставку? Знаете, у меня много знакомых среди известных галеристов, в том числе в Европе. Они охотно помогут организовать выставку столь выдающегося таланта.

А сейчас я должна завизжать от счастья, да? Клюнуть на крючок и заглотить наживку?

Ну-ну…

— Очень интересное предложение, лорд Баррет, — довольно прохладно произнесла я. — Мне есть над чем подумать, благодарю.

Быстро сообразив, что наживка оказалась не идеальна, англичанин учтиво улыбнулся и кивнул, вовремя отступив, но я видела по его глазам, что это временно. И почему-то ему очень хочется подцепить на свой крючок именно меня… Почему?

Саш? Я чего-то не знаю?

«Будешь смеяться, но в сеть кто-то слил информацию о нашем гипотетическом происхождении и андоррской родне», — отписался Саша, даже не повернув ко мне головы. — «И это не я. В канцелярии крыса. Ищу. Думаю, тебя хотят завербовать на перспективу. Учитывая, что Николай… кхм, не особо здоров и ты гипотетическая вдова в самое ближайшее время. А там и до Андорры недалеко…»

В смысле⁈

«Страна небольшая, но многим не дает покоя. И если тебя приберут к рукам ушлые англичане, выдав замуж за своего ставленника, то могут с полным правом заявить права на трон по праву наследования. Вот такие дела.»

Бред какой… А ничего, что в данном случае наследник — ты?

«А меня в расход, я так понимаю. Всё просто».

Да уж. Просто. Проще некуда!

Ладно, поняла. Значит, Андорра всем покоя не дает? Ох, не была бы она так далеко, сама бы на неё лапу наложила! Увы, это слишком западная Европа, из Карабаново не наездишься. Да и мне Россия нравится…

Нет, обойдутся. Я уже выбрала себе страну и она меня устраивает. Тем более у меня тут муж, сын и собственная аномалия. Зачем мне какая-то там Андорра? Нас и тут неплохо кормят!

Придя в первую очередь к согласию с самой собой, что в принципе много времени не заняло, я абсолютно нейтрально распрощалась и с Барретом, и с баронессой Щукиной, которая даже не пыталась сделать вид, что не хочет сожрать Сашу как минимум глазами, после чего мы посидели ещё немного и начали пробираться к выходу.

Пока шли, встретили нескольких знакомых, но сильно задерживаться не стали. Буквально обменялись приветствиями, не более. Не располагала эта толчея к размеренным беседам.

Показалось, что где-то в конце зала мелькнула Жози со своим кузеном, но слишком мимолетно, так что могло и впрямь показаться. А потом мы уже ушли.

Да уж… В этом серьезный минус чрезмерного ажиотажа. И вроде приятно, что люди так активно отреагировали на саму идею выставки, но в данном случае это довольно сомнительный плюс. Найдутся же хейтеры, которые обязательно осветят этот промах организаторов в самом негативном свете!

«Сомневаюсь», — отписался Саша, когда я скинула ему эту мысль. — «Это на контроле у самого императора. Скорее всего через неделю выставка переедет в какую-нибудь крупную галерею под патронажем князя Бабичева, он заведует патриотическим искусством и всем таким… полезным империи. Кстати, будь готова к тому, что твои картины выкупят для государственной галереи. Слышал краем уха, как это обсуждалось на планерке в тайной канцелярии. Долгоруков по прямому приказу императора планирует всячески содействовать детям княжны Софии».

Вот… блин! Не было печали. Далась им всем эта София! Может стоит запустить уже другой слух, что мы дети обычных рабочих с завода, а?

«В это не поверят», — цинично усмехнулся Саша. — «Мы слишком выдающиеся личности. И поэтому родители у нас просто обязаны быть выдающимися. Расслабься, у меня всё под контролем».

Ну, надеюсь…

Как бы то ни было, на мероприятии мы отметились и Саша даже сделал несколько удачных фотографий для моей графской странички, ну а текст я придумала сама, пока ехали домой. Разместила уже из дома, причем дополнив фотографиями своих картин, которые отняла ещё в своей мастерской, потому что в галерее к ним подобраться было просто невозможно.

Ну и, как Саша уже предупреждал, уже на следующий день мне из канцелярии императора пришло на почту письмо с предложением о выкупе картин за весьма приятную сумму с четким указанием, что после выставки они будут размещены в императорской галерее в секции, предназначенной именно для подобного рода картин — прославляющих наших защитников.

Естественно, я ответила согласием, попутно поблагодарив за высокую оценку моих стараний, и всего через пару часов на счет капнула приятная сумма за все три картины и я всерьез задумалась о том, что быть художницей и протеже Долгорукова — не так уж и обременительно. Понятно, что они делают основную ставку на Сашу, но то, что и мне от щедрот императорских перепадает (и вроде как безвозмездно!), тоже неплохо.

А понедельник начался бодро и, как и обещал Саша, с подписания договора между нами, Шеметовым и Вишневским. Эти далеко не глупые аристократы уже просчитали всю выгоду и перспективы от сотрудничества именно с нами и охотно заключили прежде всего военный союз на случай, если волнения в губернии выйдут на новый виток и их местами неадекватные соседи захотят под шумок пощипать их земли.

Следующие несколько дней прошли бодро и в рабочем режиме. Путевки в санаторий и билеты на поезд были уже куплены, наряды приобретены, чемоданы почти упакованы, так что оставалось дело за малым — убедиться, что всё работает, как часы, и во время нашего отсутствия ничего не случится. Понятно, что форс мажоры никто не отменял, но на этот случай Саша пообещал разобраться сам, ведь официально оставался на хозяйстве, хотя и с отлучками по делам тайной канцелярии, мы же всем большим семейством, включая даже профессора (и шестерых гвардейцев из числа охраны), уже в пятницу погрузились в вагон вип-класса и отправились на юга.

Ехали сутки, причем с максимальным комфортом. На вокзале в Сочи нас встретил персональный помощник, которого я тоже заказала заранее, и уже к полудню мы оформлялись в санаторий «Русь», который располагался на берегу Черного моря и имел собственный выход к пляжу, а так же очень удобно располагался относительно и других достопримечательностей города. Это и парки, и дендрарий, и концертные залы с музеями и театрами. В общем, если задаться целью, отдых можно сделать действительно незабываемым.

Были бы деньги!

К счастью, у нас они были и я не собиралась себе ни в чем отказывать, первым делом, естественно, отправив мужа на персональную консультацию к местному целителю, который расписал ему индивидуальную программу реабилитации. Остальных я тоже проконтролировала, не забыв и про Ванечку, которому прописали массаж ЛФК и лечебные ванны, кислородные коктейли, а так же индивидуальные занятия в бассейне с дельфинами. Мальчик буквально грезил этими удивительными животными и я лично проверила квалификацию тренера и адекватность самих дельфинов, прежде чем утвердила занятия.

Себе же я самолично прописала расслабляющий массаж и послеобеденный сон, ну а вместе мы по вечерам выбирались на набережную и просто гуляли, наслаждаясь лечебным морским воздухом, красивыми видами и обществом друг друга.

Шли дни…

Несмотря на обманчивое спокойствие, которое, казалось, окружило нас плотным коконом южной неги, я не забывала следить за столичными и мировыми новостями, держа руку на пульсе, и прекрасно знала, как резко возросло количество подозрительных случаев с гомункулами, которые начинали вести себя неестественно и не реагировали на приказы хозяев и принудительное отключение системы. При этом в большинстве случаев это были скорее курьезные поломки и «глюки», чем действительно опасные: кто-то мнил себя животным, кто-то зацикливался на одном-единственном действии, кто-то начинал петь, танцевать или декламировать стихи, причем не реагируя на внешние раздражители, но были и такие, кто проявлял условную агрессию, превращаясь в «одержимых». Без явных убийственных наклонностей, но мало кому приятно, когда твой ещё пять минут назад послушный гомункул вдруг начинает настойчиво тянуть тебя в определенную сторону, хватать на руки, кружить или исступленно целовать. На публике.

Сеть пестрела роликами, общественность негодовала, безопасники, инженеры и программисты сбивались с ног, пытаясь определить причину, а я поражалась масштабам бедствия, не понимая, как Саша умудрялся быть одновременно в десяти местах разом, потому что гомункулов глючило и в Москве, и в Брянской губернии, и в Тульской, и даже в Новосибирской, что вообще-то далековато друг от друга.

Загадка!

Сама я в это дело не лезла, меньше всего желая прогореть в мелочах, хотя и встречала парочку гомункулов на прогулке, они сопровождали своих хозяев. Но нет, я держалась. Тем более Саша пообещал, что разберется с этой проблемой сам.

Зачем портить развлечение повелителю?

Ну а когда к концу второй недели я немного заскучала, то просто отпросилась у супруга с самого утра на один день, переоделась в предусмотрительно взятую с собой форму, пристроила в заплечные ножны хопеш и отправилась в Пластунскую аномалию, где водились каменные черепахи и игложаберники.

Как и везде, где мы появлялись впервые, меня категорически не хотели пускать, ведь ко всему прочему я пришла на КПП аномалии одна, безо всякого сопровождения, так что пришлось не просто угрожать, цитируя законы, но и предъявлять доказательства того, что я — «та самая» Афина, ролики с которой стали уже довольно известны в том числе за пределами нашего региона.

К счастью, мужики оказались не совсем пропащими, хоть и заявили мне напоследок:

— Помрете — сами виноваты, ваше сиятельство!

Да-да… Иного и не предполагалось.

Ну а потом я, шагнув на территорию аномалии, первым делом разослала в разные стороны ветерок и только потом отправилась в самую гущу-чащу, чтобы сначала сбросить пар — так меня выбесила охрана на КПП.

Да, я выгляжу юной! Да, я женщина! Но, черт возьми, я не просто так пришла в аномалию! Не у ворот постоять! Когда уже окружающие поймут, что внешность — не показатель мастерства?

Моего мастерства!

И я начала убивать…

Один десяток игложаберников, второй, третий… Ближе к обеду и второй сотне меня немного отпустило и я, добравшись до территорий, где обитали каменные черепахи, сначала просто полюбовалась этими двухметровыми тварями, с досадой отмечая, что вручную тушу просто так до КПП не дотащить, а значит, опять придется изгаляться, затем внимательно осмотрелась и, не увидев толком ни одного приличного дерева, из которого можно было бы смастерить простейшую платформу, выразительно вздохнула и снова полюбовалась на черепах, плюхающихся на мелководье местного аномального водоёма.

Пожалуй… Устроим забег!

Так как черепашки были всё-таки аномальными тварями, а значит априори хищными, зубастыми и агрессивными (и не особо медлительными, кстати!), то я лишь нагло помелькала у них перед мордами, собрав в одну кучу десяток особей, а потом бодрой рысью и предусмотрительно прикрывшись энергетическими щитами от метких плевков обиженных тварей, потрусила в сторону КПП.

Когда кто-то из черепах решал отстать или вовсе прекратить преследование, я подстегивала их воздушными кнутами, нагло пробегая практически перед самой мордой, и тортиллы, негодуя с утробным ревом, снова бросались меня преследовать.

Когда до ворот оставалось не больше полусотни метров, я резко развернулась, выхватывая из-за плеч хопеш и, зловеще скалясь, пошла в контратаку, в считанные минуты порубав тварям головы.

Вуаля!

Ну а потом оставалось лишь выйти за ворота и, пообещав служивым доплату за «ма-а-аленькую» помощь девушке, пальчиком тыкнуть в свою добычу, чтобы помогли вынести. Не самой же горбатиться, правда?

— А… как⁈ — всё пытался понять старший сержант смены, когда его коллеги, кряхтя и надрываясь, выносили очередную черепаху за пределы аномалии, грузя в фуру, которая уже подъехала по первому моему звонку.

Груз отправлялся прямиком к господину Фельдштейну, с которым я уже тоже созвонилась и обо всём договорилась, включая то, что одну тварь мне оставят в качестве экспоната, ещё одну оставят для поделок, а остальных, так и быть, я сдаю в скупку.

— Вот такая я неотразимая, — усмехнулась загадочно. — Вы грузите, грузите…

Закончив в аномалии и убедившись, что водила меня не обманет и прямо сейчас двинется в сторону Москвы, чтобы доставить свой непростой груз по озвученному адресу, я вызвала такси и отправилась в санаторий. Как раз время полдника, успею!

Вот только… Стоило мне войти в номер, как первым, кого я увидела, был бледный до синевы Коля.

И тут же сердце пропустило стук, а я выпалила:

— Что случилось?

— Ваня… пропал, — на грани слышимости прошептал Евтушенко, судорожно хватаясь одной рукой за стену, а второй за грудь в районе сердца.

За его спиной с трудом сдерживала слёзы няня Юля, зажимая рот ладонью, и по девушке было видно, что вопросы задавать бесполезно. А Коле ещё и опасно…

Тут же метнулась к нему, первым делом окутывая его целебными энергиями именно в районе сердца, чтобы не шалило почем зря, и только спустя минут двадцать смогла выяснить подробности.

Ваня действительно пропал. Прямо из своей кровати, куда лег на сончас. У мальчика была своя комната, куда Юля уложила его на дневной сон, отойдя к себе на эти полтора часа, а когда пришла будить, то кровать оказалась пустой.

Естественно, сначала Юля подумала, что Ваня отошел в туалет или к отцу, и первым делом проверила эти свои догадки, но когда поняла, что в апартаментах ребенка нет, то рванула к Николаю и доложила о пропаже, а тут и я подошла.

— Успокоились все, — повторила я далеко не в первый раз, уже давно подправив выработку нужных гормонов в теле супруга, чтобы не шкалили адреналин и кортизол, а сердце работало в ровном ритме. — Я его найду. И похитителей найду. Выживут… никто не выживет.

Тут же выставила палец вверх.

— Кроме Вани.

После чего внимательно посмотрела на Евтушенко, уже давно уложенного в кровать, цвет лица которого немного выровнялся, но всё равно ещё не до конца.

И не знаю, как он понял, но тут же вскинулся:

— Не вздумай меня усыплять!

— Меньше всего я хочу, чтобы ты себя накручивал, — поморщилась. — Коля, ты меня знаешь. Я за вас всем глаз на жопу натяну. Особенно за ребенка. Не знаю, какой мудила до этого додумался, но они горько об этом пожалеют.

— Ну что за лексикон, Ева… — поморщился Николай, но при этом не прекращая крепко сжимать мою руку.

— Это ещё приличный, — хмыкнула, кривя губы. — В общем, давай так. Лежишь, расслабляешься. И ни о чем не беспокоишься. Если что, я на связи. Но лучше не звони, пиши. Панику не поднимать, остальным пока ни слова. Меньше всего мне нужны ваши массовые инфаркты.

— Прости…

— Перестань, — качнула головой, после чего склонилась и поцеловала в щеку, повторив лишь для него: — Всё будет хорошо, верь мне.

После чего посмотрела на трясущуюся Юлю, которая сидела тут же на краю диванчика и приглушенно всхлипывала, явно обвиняя во всём себя, качнула головой и сначала увела няню в спальню, и там уже усыпила. Так будет лучше.

Ну а потом, даже и не думая переодеваться и откладывать в сторону хопеш, потому что уже понимала — он понадобится в самое ближайшее время, я прошла в комнату Ванечки и внимательно изучила каждый сантиметр пространства, причем не только визуально, но и магией.

Отметила, что верхняя одежда и обувь на месте, а значит ребенка даже не одели. Одеяло скомкано, подушка примята. Записки с требованием не оставили. Дверь балкона приоткрыта…

Не торопясь выходить на него, прислушалась к докладу ветра, который сообщил о трех посторонних запахах. Трое, значит… То есть Юле ещё повезло, что её тут не было. Могли и убить, чтобы шум раньше времени не подняла.

Разложив все три запаха на молекулы и выяснив, что все трое — мужчины среднего возраста без каких-либо особых примет, только после этого вышла на балкон и осмотрелась снова.

Четвертый этаж… просто так с земли не перешагнуть. Маги? Или альпинисты? Или балкон — обманка и они вышли через дверь?

И снова я напрягла все свои магические силы, буквально облизав ветром перила и стены, после чего дернула бровью и протянула задумчивое «хм-м». А они изобретательны!

Зачем?

Проследив за запахом новым порывом ветра, я прикрыла глаза и потянулась сознанием в соседний номер уже по цифровым каналам. Судя по следам, похитители просто перелезли на соседний балкон, что в целом было логично. Не вниз же сигать с четвертого этажа!

При этом в соседнем номере я обнаружила лишь одно тело. Лет тридцати. Мужчина. Маг воздуха…

Даже и не думая повторять за незваными гостями, я спокойно вышла из наших апартаментов и безо всякого стука вошла в соседние, разблокировав электронный замок буквально одним касанием. Для мага моего уровня это было несложно.

Ну а потом, войдя в гостиную, где меня явно ждали, я внимательно изучила незнакомца броской итальянской внешности, который был одет с намеком на светский лоск — в льняные брюки и не до конца застегнутую белую рубашку, и в целом выглядел, как фотомодель с глянцевой обложки: рост под два метра, телосложение атлетическое, морда породистая, ухоженная, трехдневная щетина четко выровненная, чтобы это выглядело именно сексуально, а не абы как, и темно-карие глаза сверкают масляным блеском предвкушения.

— Добрый вечер, сеньора, — произнёс он мягким баритоном с легким южным акцентом и той самой сексуальной хрипотцой, которая должна была меня обезоружить с первого звука, причем я сразу почуяла, что в голос вложена магия. — Чем обязан столь внезапному визиту?

— Жить хочешь, бамбино? — уточнила я ласково, продолжая приближаться к мужику, аура которого начала отчетливо волноваться, когда он разглядел в моих глазах свою смерть.

— Не понимаю вас, сеньора…

— Окей, — хмыкнула. — Переходим на итальянский.

После чего довольно таки специфичным матом (но на итальянском!) поинтересовалась, где ребенок, и как это чмо хочет закончить свою бренную жизнь.

— Донна миа, — восхищенно пробормотал мужик, впечатлившись моими познаниями, но потом почему-то захрипел и засучил ногами.

Наверное, потому, что я сжала его шею воздушной петлей и впечатала в потолок.

Миндальничать я была совершенно не в настроении, как и впечатлять, теряя драгоценное время, так что уже через десять минут, потеряв полтора литра крови и пару сантиметров достоинства, Роберто любезно сообщил мне, что его парни, нанятые анонимным заказчиком за очень приятное вознаграждение, вынесли ребенка за пределы санатория, а он остался, чтобы передать мне послание, потому что заказчик был уверен — я быстро выйду как минимум на Роберто…

Вот только он не предупредил бедолагу Роберто, что беседовать я люблю с применением тяжких телесных повреждений!

Иногда даже насмерть.

Суть же послания заключалась в том, что, если я хочу увидеть мальчика живым, то должна буду проехать по определенному адресу и ждать дальнейших инструкций там. В ином случае мальчик умрет.

— И почему все красивые мужики такие говнистые, а? Вот скажи мне, бамбино? Тебе чего в жизни не хватало, что на скользкую дорожку ступил? Морда же смазливая. Устроился бы где-нибудь стриптизером, бабки бы приличные сшибал… — ворчала я, раздумывая над тем, убить этого идиота или татуировку забацать, чтобы жил по совести. — Так нет, решил, что самый умный и способный…

Наивно думая, что я сама себя отвлекла разговорами и не контролирую обстановку, Роберто собрал все свои силы в один магический удар, но тот стёк по моему энергетическому щиту, а в следующую секунду я просто сломала ему шею.

Иного не заслужил.

После этого, найдя его коммуникатор, я испепелила и мужика, и всё, что хоть как-то намекало на то, что он существовал ещё недавно, и с определенной долей усилий, но вскрыла его персональный гаджет. Мне просто было нужно!

Увы, толковой информации по моему делу там было ноль, заказ поступил через анонимайзер и отследить его было невозможно.

Что ж… Пойдем долгим, но гораздо более кровавым путем.

Видят боги, я этого не хотела!

Уничтожив и коммуникатор, уже через несколько секунд я выходила из чужого номера, попутно подчищая цифровые следы с камер, чтобы никто не предъявил мне то, что я в принципе заходила в гости, после чего вызвала такси и отправилась по указанному адресу, который находился в одном из поселков, во множестве окружающих Сочи.

Я догадывалась, что Вани там нет и скорее всего он совершенно в ином месте, причем даже не там, куда уехали похитители, ведь их задача состояла в том, чтобы выкрасть и передать мальчика третьим лицам, что они и сделали практически сразу, так что сейчас он мог быть где угодно.

И по уму мне бы поднять записи с камер, чтобы попытаться отследить его путь, но главное я уже выяснила: в момент передачи ребенка заказчику камеры в том секторе не работали. А значит отследить будет если не невозможно, то очень проблематично.

Что ж, мне совсем не сложно поиграть в эту игру «выживет наглейший». Давненько я не развлекалась в полную силу!

Добравшись до места минут за сорок и расплатившись с таксистом, я вышла на улицу в частном секторе и внимательно изучила ничем не примечательный двухэтажный коттедж за высоким забором. И не скажешь, что там могут жить похитители и шантажисты… Скорее всего это не окончательная точка, ко всему прочему ещё и съемная. Пока ехала, я уже нашла в сети данные по хозяевам, и это была самая обычная пара пенсионеров.

Хуже того, именно эта пара меня и встретила, стоило только позвонить в калитку. Ко мне вышел немного напряженно улыбающийся мужчина, за чьей спиной тревожно маячила седовласая женщина, сходу протягивая небольшую бандероль размером с половину обувной коробки.

— Для вас курьер оставил. Час назад.

— Уверены, что для меня? — уточнила хмуро, не торопясь брать послание, а рассматривая мужчину.

— Вы Ева?

— Да.

— Тогда уверен, — кивнул он и, замявшись, всё же добавил: — Вы не подумайте ничего плохого, Ева. Просто… пенсия… не очень. А цены растут. Мне утром позвонили с номера, который не определился, и спросили, хочу ли я сто тысяч за то, чтобы курьер привез мне посылку, а я передал её вечером женщине. Никакого криминала!

Конечно. Совершенно никакого. За сто тысяч, ага!

— В котором часу вам позвонили? — уточнила сурово.

— В районе одиннадцати.

Ага. Когда я уже была в аномалии…

— Как звучал голос?

— Не настоящий, — поморщился старик. — Как озвучка электронная.

Черт!

— Как выглядел курьер?

— Да как обычно, — нервно дернул плечом старик. — Парень. В кепке. Совершенно невзрачная внешность, не видел его раньше. Синие джинсы, серая футболка. Пришел пешком, потом быстро ушел. Посылку-то возьмите.

— Конечно.

Забрав послание, сначала я отошла от чужого участка до конца улицы, и только потом вскрыла коробку, внутри которой оказался простейший кнопочный коммуникатор и записка, сложенная вдвое.

Записка гласила: «Вам позвонят на этот коммуникатор в течение часа. Ждите дальнейших инструкций. Если желаете увидеть мальчика живым, никому не сообщайте. В точности выполняйте все полученные указания».

Точка.

В течение часа, значит…

Догадавшись, что за мной скорее всего следят (либо за домом этих стариков), я не поленилась, вернулась обратно и осмотрелась. Самый обычный южный поселок, самые обычные дома. Место, где я сейчас стояла, просматривалось с десятков направлений, так что вычислять можно было до бесконечности, но я всё равно отправила на разведку ветерок. Увы, он не принёс четкого ответа, слишком много людей тут жило, да и я спохватилась не сразу.

А через сорок минут у меня зазвонил коммуникатор. Не мой, а тот, который мне передали. Номер не определился.

Нажав «ответить», приложила трубку к уху и услышала отчетливо синтезированный голос:

— Здравствуйте, Ева. Можете обращаться ко мне «Альфа». Иван Николаевич Евтушенко находится у нас. Если вам дорога его жизнь, вы сейчас проедете по адресу, который я вам озвучу, там заберете из тайника дипломат и отвезете по второму адресу. Инструкции ясны?

— Нет, — произнесла сухо. — Я не услышала главного: когда мне вернут ребенка?

Возникла небольшая заминка, после которой я услышала всё тот же ровный, без единой эмоции синтезированный голос:

— Как только вы выполните задание, через час ребенка вернут в санаторий. Если вы не выполните задание, ребенок умрет.

Оч-чаровательно…

— Вы готовы выполнить задание, Ева?

— Готова.

— Первый адрес…

По очереди мне продиктовали оба адреса, причем первый оказался заброшкой на другом конце региона, а второй — ночным клубом в центре Сочи. Казалось бы, чушь несусветная, но стоило мне добраться на такси до этой чертовой заброшки и найти этот чертов схрон, что оказалось, кстати, не так уж и просто, как сразу стал ясен основной расклад происходящего.

В чемоданчике оказались наркотики.

Тут же прокрутив в голове вероятные сценарии и предположив, что таким образом меня хотят подставить, обвинив как минимум в наркоторговле, чтобы было потом чем шантажировать, я с кривой усмешкой покачала головой и внимательно осмотрелась.

Заброшка была качественной, безлюдной. Уже стемнело.

Не поленившись, я просканировала округу и ветром, и цифромагией, и твердь подключила, убедившись, что за мной никто не наблюдает, после чего аккуратно вскрыла все десять пакетов с белым порошком, уничтожив его подчистую, включая даже микрочастицы с полиэтилена и самого кейса, затем растерла магией в пыль штукатурку со стен, набрав примерно тот же вес и количество, запечатала пакеты обратно, закрыла чемоданчик на «надежный» электронный замок и только после этого отправилась в клуб, не забыв наложить на себя и чемоданчик отвод глаз, чтобы таксист не запомнил ни меня, ни груз.

Продолжим, господа.

Естественно, я понимала, что рискую и неведомые похитители могут убить ребенка, когда поймут, что рыбка сорвалась с гнилого крючка, но иных вариантов у меня просто не было. Я не должна засветиться рядом с наркотиками, это в принципе недопустимо. Да, отмыться… можно. Но лучше изначально не пачкаться.

Зато так я узнаю, кто ещё будет задействован в этой непростой схеме, потому что пока единой картины у меня не складывается.

На часах шел третий час ночи, когда я, действуя согласно инструкции, вошла в клуб через черный ход, дверь которого была заботливо приоткрыта, поднялась по служебной лестнице на второй этаж и вошла в третью дверь по правую руку. Это оказались вип-апартаменты для приятного отдыха с зеркальной стеной во всю стену, через которую можно было наблюдать за танцполом, расположенным этажом ниже.

В апартаментах никого не было, лишь уютные диванчики и столик, заставленный алкоголем и изысканными закусками.

Не доверяя этой обманчиво расслабленной атмосфере, я пробежалась по комнате ветром, первым делом убеждаясь, что ни на столе, ни по углам не запрятана дополнительная наркота, и только после этого села на центральный диван, положив чемоданчик рядом, и откинулась на мягкую спинку дивана, прикрывая глаза и улетая сознанием по местным камерам слежения.

Наверняка за мной наблюдают…

Ещё по дороге в клуб я выяснила, что он принадлежит барону Барсукову Борису Леонидовичу, местному воротиле теневого бизнеса, который довольно ловко уходит от ответственности каждый раз, когда пахнет жареным, причем, подозреваю, не в последнюю очередь благодаря взяткам местным силовикам. Всё-таки до столицы далеко и в регионах правее тот, то кто сильнее и богаче.

Сейчас же я довольно быстро добралась по проводам до комнаты центрального наблюдения, выяснив, что она находится буквально за стеной, обнаружила там троих людей, включая самого Барсукова, и подстраховалась, отправив с его коммуникатора на мой любезное приглашение посетить клуб и пообщаться за жизнь.

Если вдруг люди в погонах поинтересуются, что я вообще тут делаю!

Так в гости пришла! По персональному приглашению, ага!

Прошло ещё минут двадцать, я уже начала откровенно скучать, успев не только подтереть ветерком свои отпечатки с кейса и видео, как я вошла сюда с чемоданчиком, но и обследовать весь клуб от и до и выяснить, что Ванечки тут нет (жаль!), когда дверь безо всякого предупреждения распахнулась и внутрь ввалилась целая дюжина суровых оперативников из отдела по борьбе с наркотиками с автоматами, в бронежилетах, противомагических амулетах и балаклавах, и самый суровый амбал гаркнул:

— Ни с места! Руки вверх и не сметь магичить! Работает отдел по борьбе с наркотиками!

Коротко хмыкнув, я медленно подняла руки вверх, чтобы бравые ребята не вздумали впаять мне сопротивление при аресте, при этом уже записывая происходящее напрямую в облачное хранилище, минуя местные сервера, и прохладно поинтересовалась:

— А в чем, дело, господа? Меня зовут Ева Александровна, графиня Евтушенко. Я здесь по личному приглашению господина Барсукова. А вы?

— А нам поступил анонимный звонок о курьере с подозрительным грузом, — многозначительно отчеканил ещё один мужчина, только сейчас входящий в кабинет.

Он был в гражданском и весь его вид буквально вопил о том, что он занимает немалую должность в определенном силовом ведомстве и таких, как я, ест на завтрак, обед и ужин, периодически разминаясь и в полдник.

Лет сорока, уже немного грузноватый, но ещё в форме, маг тверди, но не самого высокого уровня. На лицо смугл, суров, темноволос, кареглаз и обманчиво неподкупен.

— Подполковник Ромашов Петр Петрович, — передо мной мазнули алой корочкой с гербом. — Отдел по борьбе с наркотиками. Что тут у вас?

Он моментально указал пальцем на чемоданчик, лежащий рядом со мной на диване.

— Понятия не имею, — небрежно пожала плечиками. — Когда я пришла, оно тут уже лежало. А в чем дело? Вы мне что-то предъявляете, господин подполковник?

На меня глянули так остро, что была бы действительно всего лишь девятнадцатилетней девушкой, уже давно бы давала признательные показания в том числе за зверские убийства двадцатилетней давности, но так лишь чуть выше приподняла брови и добавила:

— Мне пора звонить своему адвокату?

— Никаких звонков до выяснения всех обстоятельств! — жестко отрезал силовик, тем самым уже попирая мои права. После чего распорядился: — Пятый, седьмой, найти понятых. Девятый, веди съемку.

Двое оперативников быстро выбежали в коридор и уже через пять минут вернулись с двумя другими мужчинами, которые ну очень случайно и невероятно вовремя шли в этот момент по коридору, а пять минут назад сидели в соседней комнате и наблюдали за мной через видеокамеру, расположенную под потолком.

Среди них не было Барсукова, судя по всему, он не торопился светиться на камерах, предпочитая действовать чужими руками.

— Итак, — многозначительно заявил Ромашов, когда понятым объяснили их обязанности, — нам поступил анонимный звонок, что в клуб вошла женщина с кейсом, внутри которого предположительно находятся вещества, запрещенные к распространению в нашей стране. По описанию женщина похожа на графиню Евтушенко Еву Александровну, которую вы сейчас видите, а кейс вы можете наблюдать рядом с ней. Понятые, откройте кейс.

Со всей предосторожностью, чтобы не оставить лишних отпечатков, один из мужчин переложил кейс на стол и внимательно изучил замок.

— Прошу прощения, тут довольно сложный запорный механизм. Без кода не открыть.

— Ева Александровна, вы знаете код? — обратился ко мне подполковник.

— Откуда? — удивилась. — Я впервые вижу этот кейс.

— Допустим, — прищурился Ромашов. — Третий, вскрой.

К нам приблизился один из оперативников, явно владеющий основами цифромагии, причем ему пришлось возиться с замком минут пять, прежде чем тот щелкнул.

При этом сам оперативник крышки так и не коснулся, Ромашов заставил сделать это одного из понятых, а когда мы все дружно увидели, что внутри лежат пакеты, туго набитые белым порошком, глаза Ромашова сверкнули нескрываемым удовлетворением.

— Итак! — звонко провозгласил он. — Мы с вами видим, что кейс полон содержимого, своими видом напоминающего запрещённые к распространению и хранению вещества. Ева Александровна, вам есть что на это сказать?

— Очень занимательно, — кивнула с улыбкой. — Продолжайте, пожалуйста. Не смею мешать. Надеюсь, вы взяли с собой эксперта, который способен определить точную формулу вещества? Вдруг это… сахар? Будет очень неловко, если вы, не разобравшись в ситуации досконально, сейчас начнете предъявлять мне что-нибудь… неприличное. Правда? Вы, кстати, в курсе, что мой брат плотно сотрудничает с князем Долгоруковым?

— Вы мне сейчас угрожаете? — моментально вздыбился подполковник.

— О, нет, что вы. Как можно? Просто информирую, — произнесла любезно. — Так что? Будете проверять точный химический состав порошка? Потому что я пока состава преступления не вижу.

— Будем, — процедил подполковник и мотнул головой. — Первый!

К нам бочком подошел очередной оперативник, ближе подвинулся и девятый, который вел съемку, после чего первый, заранее надев перчатки, предельно аккуратно надрезал верхний пакет, взял щепотку порошка и высыпал его на магический прибор, в два счета определяющий химический состав вещества.

И мы все дружно услышали механический голос анализатора:

— Карбонат кальция — девяносто три процента, диоксид кремния — шесть процентов, примеси природных алюмосиликатов — менее процента.

— В смысле? — опешил полковник.

— Это… штукатурка? — несмело предположил первый, прекрасно разбирающийся в химических формулах.

— Штукатурка??? — ещё сильнее растерялся Ромашов и почему-то с возмущением уставился на меня.

— А что вы на меня смотрите? — удивилась напоказ. — Я вижу этот кейс впервые. И раз уж это недоразумение разрешилось, то позвольте покинуть ваше общество. Меня приглашал лично господин Барсуков, но я до сих пор его так и не увидела, а моё время не бесконечно…

— Минуту! — рыкнул полковник, после чего заставил первого вскрыть все до единого пакеты, выяснив, что везде одно и то же, отличаясь примесями буквально на процент, но даже сотой доли процента наркоты анализатор не показал, что окончательно вывело подполковника из себя и на меня посмотрели, как на личного врага. — Можете быть свободны, ваше сиятельство.

— Благодарю, — улыбнулась, кивнула всем присутствующим и первая вышла в коридор.

Но направилась не на выход, а в соседнюю комнату, где меня любезно ждал господин Барсуков.

И пускай дверь была закрыта на электронный замок, это не помешало мне просто потянуть дверь на себя и спокойно войти в помещение, одна стена которого состояла из множества экранов, а в центре на удобном диване сидел барон с хмурым выражением лица и потягивал из бокала предположительно виски.

Барон был уже немолод, к пятидесяти. Он явно любил поесть и выпить, что сказывалось на его внешности, но реакции у него оказались отменными, и стоило мужчине увидеть, кто именно входит в комнату, как он резко нажал на кнопку вызова охраны.

Вот только…

— Поздно, — улыбнулась одними губами, ещё минуту назад заблокировав всю электронику в помещении. — А сейчас поговорим по душам, Борис Леонидович…

Борис Леонидович оказался не из разговорчивых и мне пришлось начать отрезать ему пальцы, чтобы стимулировать память и вдохновить мужчину на беседу по душам, однако, итог был неплохим.

Я узнала, что заказ поступил от англичан, причем Барсуков работал с посредником по имени Альфа и уже не первый год. Сам Альфа выдает указания по индивидуальному коммуникатору, номер никогда не определяется. Внешность Альфы Барсукову неизвестна. То, что это англичане, он скорее догадывается, чем знает точно. Ромашов куплен и предупрежден. Ваня находился в загородном доме Барсукова, его было велено доставить обратно в санаторий сразу же, как только бы подтвердился эпизод с наркотиками.

В случае, если бы я заартачилась и не приехала с кейсом в клуб, велено было ждать новых инструкций.

Вот тут я тихонько выдохнула, радуясь, что неведомый мне пока Альфа оказался не полным отморозком и мальчик выступал действительно лишь в роли заложника, чтобы я была сговорчивее. Убивать его не планировали.

Вроде бы…

В итоге, записав признательные показания Барсукова на камеру, уже не под запись я выяснила, где он хранит наличность и прочие ценности, а потом господин Барсуков… умер. От инфаркта.

Кто бы мог подумать, да?

После этого я пробежалась сознанием по записям со всех доступных видеокамер, убедилась, что ни одна из них не показывает то, что не нужно, вынула из сейфа, который находился в этой комнате, пару сотен миллионов наличными, воспользовавшись вместительным кейсом, который нашла там же, и покинула клуб, на забыв заблокировать дверь в кабинет и те камеры, мимо которых проходила.

Да, местные следователи могу попробовать предъявить мне обвинение в убийстве Барсукова, но у них нет ни одного доказательства. Да и умер он от инфаркта. А пальцы… Сам отрезал.

Что поделать? Сидел, баловался с ножом для сигар… Добаловался!

Я же, пройдя пару кварталов, поймала свободное такси, снова воспользовавшись отводом глаз, и расплатилась наличными, чтобы не засветить банковскую карту.

В особняке Барсукова народ преимущественно спал и я не стала их будить, предпочтя пройтись по комнатам тенью, вскрыть домашний сейф, содержимое которого перекочевало в коробку, взятую в подсобке, нашла спящего под замком в другой подсобке Ванечку, убедилась, что на нём нет ни единого синяка, как и было обещано, но спит он явно под воздействием некоего препарата, который по признанию Роберто ему вкололи ещё в санатории, и только после этого набрала Николая.

— Да! — выпалил он сразу, стоило только пройти первому гудку.

— Я нашла его, — произнесла коротко. — Всё в порядке. Спит. Приедь за мной на такси на перекресток Ламповой и Гончарной, село Барановка. Будешь подъезжать, маякни за десять минут.

— Еду!

Не теряя времени, я перетащила свою добычу в кусты ближайшего сквера рядом с нужным перекрестком, и только потом вернулась за ребенком, забрав и его, и плед, в который завернула. Пакостить в доме не стала, смысла в этом не было. Дети у Барсукова были уже взрослыми, жили отдельно, а новая молоденькая жена была типичной безмозглой куклой. Разве что коммуникатор её прихватила, чтобы сделать пару звонков.

Коля приехал не один. Взяв в аренду полноценный микроавтобус, в котором приехал не только сам, но и взяв всю охрану, он выскочил из машины первым и едва не снес меня с ног, притормозив буквально в последний момент, после чего рывком обнял и меня, и Ваню, которого я держала на руках.

Чувствуя, как он дрожит всем телом, мысленно поморщилась и снова пустила в его тело успокаивающий целебный импульс, а потом протянула и сына.

— Всё в порядке. Обошлось. Спит под препаратами, но у них достаточно мягкое действие, последствий не будет. Езжайте обратно, мне нужно ещё немного прогуляться.

— Кто это был? — потребовал ответов Евтушенко, отстранившись и хмуро заглянув мне в глаза.

— Он уже раскаялся, — усмехнулась скупо. — И больше так не будет. Никогда.

— Ева!

— Позже, — отрезала и заставила взять ребенка, следом распорядившись, чтобы охрана прихватила и вещи из-под кустов. — Я буду утром. Ложись спать. Давай.

После чего рывком поцеловала его в губы, тем самым серьезно обескуражив, и бодрой рысью скрылась в темноте ночи, вызвав с чужого коммуникатора такси по адресу, где проживал один из похитителей.

Всего в банде Роберто насчитывалось пятеро отморозков, которые искренне считали себя профессионалами, занимаясь преимущественно похищением людей, подлогами и вымогательствами в особо крупных размерах, не чураясь и изуверств с убийствами, если того требовали заказчики, так что этой ночью мир стал чище ещё на пять существ. Назвать их людьми у меня язык не поворачивался.

Когда я с ними закончила, то снова вызвала такси, на этот раз к дому подполковника Ромашова.

Мы не договорили.

Живущий далеко не на одну зарплату подполковник проживал на окраине города в частном секторе в добротном двухэтажном доме. С любовницей. Любовница была очередной, молоденькой и глупой, наивно верящей, что это шанс всей её жизни.

Ромашов был опытным оперативником и обезопасил участок и дом грамотной сигнализацией, выведенной на пульт частного охранного агентства, но это не помешало мне проникнуть в его дом и его спальню, оглушить, перетащить в соседнюю комнату и бессовестно надругаться, сделав ему татуировку феникса на сути. Попроще, чем у султана, и без видимых эффектов, убрав всё энергетическое влияние под кожу, но менее эффективной от этого она не стала.

В итоге утром, как только Ромашов проснется, его неумолимо потянет сотрудничать со следствием, причем прямиком с ведомством Долгорукого. Может даже с ним самим?

Цинично усмехнувшись, я вернула подполковника обратно любовнице под бочок, после чего не поленилась пошуршать по тайникам Ромашова и, облегчив его совесть на неполные триста миллионов рублей, которые утрамбовала в спортивную сумку, найденную тут же, в доме, снова вызвала такси с чужого коммуникатора, но не напрямую в санаторий, а рядом, по дороге выкинула коммуникатор в окно и вошла в здравницу с лицом человека, чья совесть кристально чиста.

Говорят, по ночам очень полезно гулять… Романтика, все дела.

Ответственно подтверждаю! Полезно!

Хомяк, жаба и дракон подписываются под каждым моим словом.

При этом я не поленилась и подчистила записи на камерах, стирая и своё возвращение, и уход-возвращение Евтушенко, так что теперь никто не сможет нам ничего предъявить. А ночной консьерж уже утром ничего не вспомнит. Я позаботилась.

ВНИМАНИЕ! Читать осторожно, в конце будет грустно

Ровно в восемь я поднялась с кровати и первым делом тщательно умылась, после чего выбрала из своих платьев самое нейтральное, темно-синее, сдержанное, с рукавами до локтя и минимальным вырезом. Строго уложила волосы. Придирчиво изучила бледное отражение.

На миг прикрыла глаза, шумно выдыхая, и только после этого отправилась в сторону общей трапезной, куда нам подавали завтрак на всю семью ближе к девяти.

Семья была уже за столом. Так изначально повелось, что Коля частенько пропускал завтраки, вставая ближе к десяти, и я активно этому потворствовала, так что никто не удивился, когда и сегодня мы трапезничали без него. Тётя Роза лишь напряженно изучила мой непривычно бледный вид, но вопросов за столом задавать не стала, и лишь когда Юля увела Ванечку в сторону его комнат, чтобы начать собирать чемоданы, ведь мы съезжали в районе полудня, а уже в три был поезд в Москву, я обманчиво спокойно произнесла:

— Николай умер. Вчера вечером. Инфаркт.

— Ох, батюшки… — всхлипнула тётя Роза, прижимая пальцы к губам и её глаза заблестели от резко подступивших слёз. — Ева…

— Соболезную, — тихо произнёс Зубарев, пытливо изучая моё лицо. — Он прожил хорошую жизнь достойного человека.

Бельков судорожно кивнул, добела сжимая губы и глядя на меня покрасневшими глазами.

— Тело… — мой голос всё-таки сорвался против воли, — привезут позже. Спецрейсом. Простите, я…

Не договорив, качнула головой и судорожно вдохнула. После чего порывисто встала из-за стола и, глядя в пустоту, произнесла:

— В двенадцать съезжаем. С Ваней я поговорю сама. Очень прошу не обсуждать этот вопрос, особенно с ним. Коля… готовил его к этому.

Шумно выдохнув, потому что говорить становилось всё тяжелее, я снова мотнула головой и тихо произнесла:

— Простите. Отойду. Артемий Трифонович, на вас основные сборы, проконтролируйте остальных.

После чего просто вышла из комнаты и первым делом в свою ванную комнату. Там, уняв не к месту сдавшие нервы, на что потребовалось минут сорок, я ещё раз хорошенько умылась и только после этого прошла в комнату к Ванечке, где он со смехом и едва заметной легкой грустью от осознания, что пора ехать домой, помогал Юле собирать чемоданы.

Я никогда раньше не говорила детям такие страшные слова и, если честно… трусила начинать разговор. Понимала, что для него это огромный стресс и не представляла, как его минимизировать.

Не говорить? Тоже не выход…

Понаблюдав за ребенком ещё минут двадцать, но так и не найдя в себе сил на этот непростой разговор, я малодушно ушла, в два счета собрав и свои вещи, и вещи Николая, выставив их в гостиную, чтобы позже ими занялись местные лакеи, туда же выставила перетянутую скотчем коробку, дипломат и спортивную сумку, и отошла в сторону администрации, чтобы решить вопрос с перевозкой тела.

Много это времени не заняло, хотя и потребовало от меня немало моральных сил, но уже в двенадцать мы рассаживались по машинам, чтобы ехать в сторону вокзала, а на вопрос Вани:

— А где папа?

Я бессовестно солгала:

— Он немного задержится. Так надо.

Малыш, с детства отличающийся не по возрасту спокойным и рассудительным характером, просто кивнул, няня Юля бросила на меня чуть растерянный взгляд, потому что видела, как слуги грузят в багаж в том числе и его чемоданы, но проявила приятное благоразумие и не стала задавать вопросы.

До вокзала мы добрались без проблем. Путь до Москвы тоже прошел ровно и там нас встретили слуги рода, уже информированные о том, что граф скончался. Саше я тоже отписалась, причем уже из поезда и коротко: «инфаркт», пока не решив, стоит ли предавать огласке всё то, что произошло в Сочи.

Семье я точно не скажу. Смысл? Только паниковать зря будут. От таких мерзких диверсий уберечься сложно. Можно, да… Но сложно. Необходимо предусмотреть слишком многое.

Не выходить из дома. Не оставаться в толпе. Не снимать мощнейший защитный артефакт.

Не доверять никому…

Как жить вообще в таких условиях?

Прикрыв глаза и спрятав под веками боль, которая не оставляла меня ни на миг, сразу по возвращению в Карабаново я прошла в свою мастерскую и до самой поздней ночи рисовала картину, которая не отпускала меня последние три дня.

Именно тогда мы гуляли вдоль линии прибоя в последний раз и Коля с Ванечкой ушли немного вперед, любуясь закатом, а я любовалась ими. Такие похожие и такие родные… Не мои и мои одновременно. Мужчины, за которых я взяла ответственность.

И подвела.

Снова подвела.

Я нарисовала их со спины. Оба в льняных брюках и голубых рубашках. Держатся за руки и расслабленно улыбаются. Это не видно, но чувствуется. В позах, в аурах. В самой атмосфере…

Сделав последний мазок маслом, я отступила на шаг и просто села прямо на пол, а из глаз снова потекли слёзы.

А ведь он мог ещё жить! Мог! Всего несколько месяцев, но они были его! Наши!

Не выдержав я разрыдалась в голос, позволяя себе, наконец, отпустить эту боль. Уже можно. Уже можно быть не самой сильной. Быть просто женщиной, которая потеряла мужа…

Боже мой, ну почему так больно? Я не могу. Не могу!

— Тш-ш…

Не знаю, в какой момент в мастерской появился Саша, но уже через мгновение я сидела не на полу, а у него на руках и рыдала в его рубашку. Горько, самозабвенно. С соплями и подвываниями. С диким желанием сжечь всё нахрен, лишь бы не было так больно!

Но жечь нельзя…

Нельзя.

— Рассказывай, — потребовал он, когда я притихла, обмякнув в его руках и чувствуя себя как никогда глубоко несчастной и опустошенной. — Всё рассказывай.

— Его убили, — произнесла глухо, уже не видя смысла скрывать.

И рассказала всё, начиная с похищения Вани. Тихо. Никуда не торопясь. Поэтапно. С личными выводами и наблюдениями. Закончила только часа через два, чувствуя себя окончательно выжатой.

— Альфа, значит, — вычленил Саша из моего рассказа главное. — Есть такой. Предположительно британец, но не факт. Сейчас как раз активно копаем в эту сторону. Буду активнее. Похоронами займусь сам. Когда скажешь ребенку?

— Не знаю, — прошептала убито. — Не могу.

— Мне сделать это?

— Нет. Нет…

Я уткнулась лбом в его рубашку и судорожно вдохнула.

— Я сама. Я… смогу. Завтра.

Мы посидели на полу в мастерской ещё немного, а потом Саша молча поднял меня на руки и унес в мою спальню. Уложил на кровать, снял обувь, задернул шторы и молча вышел, плотно прикрывая дверь.

Я была ему благодарна. За всё. За эту молчаливую поддержку. За то, что не ревнует. За то, что понимает. Как никто…

Увы, сон не шел и я не могла перестать прокручивать в голове мысль, что могла спасти. Не оставлять одного. Контролировать каждый шаг. Каждый миг!

Глупо, знаю.

От действительно опытного убийцы не спасет ничто. И никто.

Но мне надо было это прокрутить. Пережить.

И отпустить.

Души бессмертны. И когда-нибудь он обязательно проживет новую, гораздо более лучшую и счастливую жизнь, чем эта.

Я знаю. Я верю.

И может быть однажды мы встретимся снова? Как брат и сестра. Как отец и дочь. Как наставник и ученица… Как по-настоящему близкие люди.

Расслабиться получилось лишь ближе к полудню и я забылась откровенно тревожным сном, который не принес особо облегчения. С кровати я поднялась ближе к вечеру, откровенно разбитая, но вместо того, чтобы продолжать упиваться жалостью к самой себе, сцепила зубы, активно размялась, прогнала по телу энергии, очищая разум от лишнего и принудительно запирая боль в дальний сундук памяти, поужинала и перебралась в кабинет, где до поздней ночи разбирала документы и изучала текущее состояние дел в графстве.

Попутно глянула ряд сообщений от Саши, который отчитывался о том, что успел сделать. Для начала разместил на сайте Карабаново печальную новость о кончине графа, объявляя месячный траур. Информировал наших союзников: Шеметова и Вишневского. Провел внеплановый смотр войск. Обсудил с Даниэлем нюансы наследования и опекунства, ведь единственным законным наследником Николая был Ванечка, а я, как его мачеха, могла стать лишь опекуном несовершеннолетнего.

Встретил спецрейс с телом Евтушенко.

Договорился с настоятелем Никофором об отпевании.

Завтра…

В полдень.

На этом фоне меня совершенно не тронула информация о том, что в последних числах августа планируется свадьба княжича Аристарха Трубецкого и княжны Дарьи Оболенской.

Куда торопятся? Она же ещё учится!

Ну да ладно, их дело.

К сожалению, на почту рода пристали официальное приглашение и так как обязательный месячный траур к этой дате уже закончится, игнорировать подобные приглашения ни в коем случае не стоило.

Но стоило подумать о том, что на свадьбе будет и Даниил, и его отец, как тут же меня охватило такое отвращение, что я почти всерьез отписалась Саше, что ему стоит помереть примерно за недельку до этой даты.

У меня появится официальный повод для нового траура и игнорирования любых приглашений!

«На самом деле примерно так и планировал», — удивил меня практически мгновенным ответом Саша. — «Но могу не успеть. Хотя… Не принципиально. Можно ведь и после официальной гибели продолжать свою деятельность, верно? Но ты сейчас твердо решила? Не на эмоциях?»

У меня сейчас всё на эмоциях, Саш… Но, наверное, так будет лучше. Делай, как тебе будет удобнее. Ты знаешь, я сильная. Справлюсь.

«Женщина должна быть не сильной, а любимой», — крайне странно отписался мой повелитель. — «Любимой настолько сильным мужчиной, чтобы ей самой не требовалось быть сильной.»

Да ты философ!

Грустно хмыкнув, завершила этот не самый простой разговор и снова сосредоточилась на бумагах. Их оставалось уже не особо много, так что к полуночи я закончила, а потом заставила себя лечь спать.

У меня нет права на слабость. Я сама выбрала этот путь.

На следующее утро я встала уже спокойно, без надрыва и расшатанных нервов. И пускай понимала, что это спокойствие обманчиво, но радовалась уже даже просто тому, что есть хотя бы оно. Завтракать я спустилась в общую столовую, уже зная, что Саша информировал о церемонии прощания всех, включая Юлю, которая сидела за столом с опухшими веками и красными глазами. Белькова видно не было, генерал сидел в отстраненной задумчивости, тётя Роза посматривала на меня с тревогой.

А я смотрела на Ваню и искала в себе мужество, чтобы переговорить с ним о главном.

Папы больше нет.

После завтрака, жестом дав понять Юле, что может быть пока свободна, я сама отвела мальчика в его комнату, села рядом с ним на диван, нервно вдохнула… И взяла его за руку, первым делом отправляя в маленькое тело успокаивающий импульс.

И сказала это:

— Папа умер.

Посмотрев на меня сначала растерянно, Ваня моргнул, а потом медленно кивнул. Я с тревогой смотрела в его не по детски задумчивое лицо, не представляя, как в принципе ребенок на это всё отреагирует, и вздрогнула, услышав:

— Папа говорил, что… уйдет. На небеса. Я… буду скучать. Он будет присматривать за мной сверху. Он обещал…

На глаза против воли снова набежали слезы и мне пришлось призвать все свои силы, чтобы не разрыдаться и не напугать ребенка.

— И потом мы встретимся. Обязательно встретимся. Правда?

— Конечно, — кивнула, чувствуя, как щиплет глаза и в горле стоит ком. — Наши души, как маленькие фениксы… — В моей ладони сам собой, буквально из чистой воли соткался крошечный золотистый феникс размерами с бабочку и взмахнул своими крыльями. — Пока в нас живет память о близких, они бессмертны.

Я позволила Ване рассмотреть волшебную птицу со всех сторон, а потом отпустила её и феникс, послушный моей воле, впитался в грудь мальчика. Это был не испепеляющий свет, скорее иллюзия с крупицей моей собственной души, но теперь, где бы мальчик ни оказался, я всегда его найду.

Всегда!

— Теперь папа будет с тобой всегда, — прошептала я и по щеке всё-таки скатилась непрошенная слеза, которую я порывисто смахнула.

— Всегда, — этом повторил Ваня и прижал маленькую ладошку к груди, куда впитался феникс. После чего порывисто подался ко мне и крепко обнял. — Я обещал папе позаботиться о тебе, мама Ева. Не плачь. Он будет присматривать за нами сверху, а я буду присматривать рядом.

— Спасибо, сынок… — пробормотала я и провела ладонью по волосам мальчика, радуясь, что он не видит, как по моим щекам градом катятся новые слезы.

Мы просидели так довольно долго, я даже успела приказать себе не реветь и стерла слезы до того, как Ваня их увидел, после чего ласково поцеловала мальчика в щёку и ушла, оставляя его под присмотром няни.

Мне же стоило снова привести нервы в порядок и подобрать наряд, в котором я отправлюсь в храм на церемонию отпевания.

За этот неполный год мы едва ли раз беседовали с Колей о том, как он хочет быть похороненным. Он составлял новое завещание без меня, но я знала, что там есть пункт о кремации, да и Саша это подтвердил, заявив, что уже обо всём договорился. Гроб с телом графа простоит в храме до вечера, чтобы все желающие смогли прийти и попрощаться, а потом он лично отвезет его в московский крематорий.

Свой прах Коля просил развеять на берегу реки Серая, которая протекала по восточной окраине Карабаново.

Пока же…

Умывшись ледяной водой и принудительно отключив выработку гормонов, отчего изнутри меня словно заморозило, я прошла в свою гардеробную и внимательно изучила все до единого платья, какие там были.

Я не готовилась к этой непростой дате заранее и у меня не было ни одного подходящего черного платья, так что пришлось с головой нырять в сеть и в экстренном порядке искать там хоть что-то приличное. Не вечернее, не унылое, не ужасное… А просто строгое черное платье нейтрального фасона. Черную шляпку. Черную вуаль…

Не поленилась и сходила до тёти Розы, но та позаботилась обо всём необходимом ещё вчера, так что можно было сосредоточиться исключительно на себе. И я, заказав экспресс-доставку, уже через сорок минут мерила всё, что мне привезли, взяв с запасом на весь ближайший месяц траура.

Сам визит в храм и последующая служба запомнились мне плохо. Прибыли многие соседи, в том числе семьи Шеметова и Вишневского, больше двух десятков офицеров, с которыми Коля служил прежде и в этот раз. Майор Тимченко, другие служивые… Отметились олимпийцы. Мелькнул с искренними соболезнованиями Фельдштейн и семья Мамедовых.

Всё это время со мной рядом находился Саша и тётя Роза с генералом. Бельков держался в тени и я видела, что ему тоже тяжело дается всё это, и не осуждала. Если бы не обязательный протокол, я бы тоже предпочла без всего этого обойтись. Всё-таки личная боль, она… не для общественности. Она слишком личная.

Вернувшись в имение, я снова весь вечер провела в мастерской, на этот раз рисуя портрет углем. Наброски, силуэты, в профиль, со спины… Я изрисовала десятки листов, прежде чем меня отпустило, но только сегодня.

Потянулись дни.

Я заполняла их работой и творчеством, создав все необходимые амулеты для семьи и раздав персонально, через день посещала аномалию, уничтожая тварей раньше, чем их популяция успевала восполняться, а по вечерам проводила время с Ваней, пытаясь хоть немного, но заполнить ту пустоту, которая образовалась в груди после смерти Николая.

Удивительная штука — жизнь. Когда человек жив, кажется, что в любой момент можешь позвонить, встретиться и пообщаться. И откладываешь на потом…

Но когда человека больше нет…

То сразу вспоминается та сотня случаев, когда не позвонил. Не обсудил. Не обнял…

И коришь себя за это. Постоянно коришь!

Я похудела. Осунулась. Стала меньше улыбаться и больше требовать от окружающих. Перестала общаться с теми, с кем не требовалось в моменте.

Следила за мировыми новостями буквально краем глаза и кончиком уха, отмечая, что заводы экстренно отзывают все до единой линейки гомункулов на перепрошивку и даже ходит слух, что некие третьи страны разработали убийственный вирус, предназначенный именно для уничтожения нервной системы гомункулов, от которого нет спасения.

Всё может быть… ничему не удивлюсь.

С Сашей мы виделись редко, он всё чаще пропадал на заданиях, которые ему выдавал Долгоруков, а когда виделись, то едва ли перебрасывались парой фраз.

Гефест выковал для Саши новый клинок и я, нанеся на него именно те руны, которые мне подсказали норманны, сосредоточилась на строительстве осетровой фермы. Бельков радовал промежуточными итогами и раздумывал о том, кого бы ещё модифицировать на благо нашего графства. Тётя Роза с моего разрешения основала в нашем доме дамский клуб «кому за 80» и теперь по средам у нас собирались её приятельницы, попивая виски, дымя сигарами и обсуждая неоднозначность стихов Есенина. Зубарев взял на себя заботу наставлять Ваню в мужских делах, и я была искренне ему за это благодарна.

Графство процветало…

Подкрался август.

Срок официального траура уже закончился, но я не торопилась выходить в свет, который меня сейчас совершенно не интересовал. Зачем? Всё, что мне было от него надо, я сделала. Единственное, от чего я не отказывалась, это от сотрудничества с Фельдштейном, которому продолжала сдавать тварей и иногда траву, хотя уже и не сама (ездили наши гвардейцы), да раз в неделю подкидывала пару антикварных вещиц Фрязину, чтобы не скучал. Сама на аукционы пока не ездила. Да и с кем? Саша постоянно в разъездах, Зубареву это в принципе не интересно. А появляться на публике без прикрытия крепкого мужского плеча мне не хотелось. Не Данилка, так другой придурок вылезет.

А мне потом трупы прятать…

Нет, не хочу.

Пятого августа Саша уехал по очередному сверхважному и сверхсекретному заданию Долгорукого, причем куда-то за границу.

Восьмого числа мне в наш личный чат упало короткое сообщение: «не теряй».

А десятого на почту пришло официальное соболезнование из канцелярии императора о том, что барон Бельков-Вяземский погиб героем, выполняя свой гражданский долг. Доставить тело родственникам не представляется возможным.

Ещё бы…

Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, я опубликовала эту новость на официальной странице графства, долго думая, что сказать семье, чтобы не потерять своих стариков, которых точно подкосит эта новость, после чего решила лгать, но лгать умеренно.

И, собрав их всех в гостиной, сказала главное:

— Саша работает на государя. Ему выгодно объявить себя погибшим. Сейчас идут серьезные волнения на границе, Британия и Франция засылают десятки шпионов и он… работает. Он жив. Я чувствую. И я очень вас прошу, не принимайте эту новость близко к сердцу. Пускай мы его больше не увидим… — я шумно выдохнула, прикрывая глаза, — но он жив. И это главное. Для всех остальных он погиб героем.

И в полной тишине вышла из гостиной, снова уйдя к себе, потому что хотела побыть в одиночестве. Что ж, в любом случае как минимум один плюс из всего этого есть.

Мне не надо идти на свадьбу к Оболенским!

Криво усмехнувшись, я отправила письмо прежде всего Дарье, извиняясь и сообщая, что не смогу посетить её торжество. У меня в семье снова горе и я не хочу портить ей праздник своим унылым видом и траурными одеждами.

Княжна, захлебываясь слезами, позвонила мне сама уже через полчаса, прося подробностей, но всё, что я могла ей сказать, это:

— Я ничего не знаю. Он сотрудничал с тайной канцелярией и погиб на задании. Прости.

А где-то в Москве примерно в это же время два Оболенских, старший и младший, с досадой кривили губы. Старший, уже зная, что мальчишку перехватил Долгоруков, сожалел об окончательно упущенных возможностях. Младший, скрипя зубами, экстренно прикидывал, как теперь выколупать Еву из Карабаново, потому что планировал кое-что провернуть на свадьбе сестры…

А Даша просто плакала, потому что искренне горевала, потеряв не друга и совсем не возлюбленного, но мальчика, который год назад спас ей жизнь. Очень хорошего мальчика…

При этом на следующий день я лично съездила к олимпийцам и, с глазу на глаз переговорив с майором Тюменцевым, первым делом озвучила свою версию: Саша жив. Но всё не так просто. И если государю выгодно объявить его погибшим, мы спорить не будем. Но и верить в это не обязаны.

— Даже и не думал, — глухо произнёс Роман Игоревич, хотя по нему было видно, что эта новость его серьезно подкосила. — Сашка не из тех, от кого можно так просто избавиться.

Мы немного помолчали, а потом майор протянул руку и аккуратно сжал моё плечо.

— Мы рядом, Афина. Будет нужда — обращайся. Ты знаешь, мы своих не бросаем. Ну и сама нас не забывай. Что теперь… с посвящением?

— Проведем в середине сентября, — произнесла твердо. — Подготовьте списки тех, кто достоин стать олимпийцем. Проверю лично каждого за неделю, чтобы не ошибиться. Жизнь продолжается, Гефест. Жизнь продолжается…

И снова потянулись дни, полные работы и какого-то особенно горького одиночества. Умом я понимала, что Саша жив, иначе бы тоже умерла, растворившись в вечности фениксом по воле первородного пламени, но на душе было неспокойно.

Где он? Как он?

В один из дней я встретилась с Даниэлем, нашим семейным юристом, и он зачитал мне завещание, которое Саша успел составить с учетом всех текущих реалий. Согласно ему, я была единственной наследницей всего его движимого и недвижимого имущества, а так же земель, которые мы поделили на троих совсем недавно.

При этом я не спешила выкидывать его личные вещи из комнаты и пускай их там хранилось не особо много, предпочла просто сложить по коробкам и убрать в кладовку, а комнату закрыла на консервацию.

Подозрительно притихли французы с англичанами, не было слышно ни про Жози, ни про Баррета, словно их никогда и не существовало. Волна неполадок, прокатившаяся по рядам гомункулов, тоже спала, но люди не спешили покупать новых, а правительство не торопилось отдавать старых. Тема странным образом в сети не обсуждалась, словно была под негласным запретом, либо жестко модерировалась.

Нашу губернию официально закрепили за семьей Долгорукова, но он пока не торопился объявлять об официальном приеме для аристократов, проживающих на территории губернии, так что можно было пока сильно не напрягаться.

В качестве подарка на свадьбу Дарьи я сделала для девушки ожерелье из магонасыщенной платины с нежными аквамаринами и к нему в комплект серьги, но безо всякого дополнительного магического смысла. Украшения сами по себе получились достаточно красивыми, хватит и этого. К футляру приложила открытку с поздравлениями, чтобы знала — я помню и не игнорирую. И пускай присутствовать на торжестве лично не получилось, приличия я соблюла.

Потихоньку в наши края подкрадывалась осень… Аккуратно, мягко, ненавязчиво. Но ветерок по вечерам был уже прохладным. Вместе с Константином я провела внеплановый смотр войск, отметив для себя как минимум два десятка способных ребят из числа относительной молодежи (до двадцати пяти), с кем можно было поработать углубленно и одарить искрой дара, развивать которую им придется уже самим, но для этого требовалось разработать отдельный ритуал, который был бы достаточно красочным, чтобы стать значимым событием для наших бойцов, но недостаточно странным, чтобы вызвать лишние вопросы.

И я, тщательно обдумав этот момент и перебрав в голове десятки вариантов, обратилась за помощью к настоятелю Никифору. Внимательно меня выслушав, мужчина неопределенно качнул головой и посмотрел мне в глаза.

— Не на запретное ли замахиваетесь, Ева Александровна?

— А кто решает, что запретное, а что нет? — возразила я. — Сила — она же не что-то эксклюзивное, доступное лишь избранным. Она в каждом. Я не беру ничего из ниоткуда, я лишь позволяю проклюнуться уже существующему ростку. А что с ним делать дальше, зависит уже от человека. Вот вы, — я внимательно заглянула ему в глаза, — тоже ведь не своим умом до всего дошли. У вас был наставник, верно? Тот, кто повел вас по верному пути и подсказал, как правильно на него шагнуть. Сделать самый первый, самый значимый шаг. Так ведь?

Чуть улыбнувшись, настоятель кивнул.

— Ваша правда, Ева Александровна. Что ж, вы интересно рассуждаете… Со знанием дела. Я помогу вам. На какой день хотите назначить церемонию?

— Думаю, можно приурочить это к осеннему равноденствию и празднику урожая, — произнесла я твердо. — Устроим ярмарку, народные гуляния. Давно мы ничего не организовывали для людей. Лето выдалось непростым… — я на миг прикрыла глаза, запирая в душе боль. — Но пора двигаться дальше.

— Пора, — весомо кивнул настоятель, тем самым давая понять, что поддержит меня во всём.

Вернувшись домой, я пригласила к себе Таечку Лисицыну, Алесю и Селивестра и объявила им свою волю: празднику быть! Каждого озадачила внушительным перечнем внеочередных задач, чтобы подготовить мероприятие на пять с плюсом, и сама тоже с головой погрузилась в подготовку сразу к двум значимым событиям, которые пройдут отдельно для олимпийцев и отдельно для жителей графства.

При этом я зачастила на «Олимп», не раз и не два поприсутствовав на занятиях, чтобы понимать, кто действительно готов стать лицензированным охотником, а кому до этого ещё пахать и пахать. Основной набор прошлого года ещё не дотягивал до нужного уровня, им предстояло учиться как минимум ещё год, но уже сейчас было видно, что прогресс есть и весьма приятный. Вчерашние дети стали бойцами, способными выйти даже против молодого скорпиона и не умереть в первую минуту. Но поучиться ещё есть чему. При этом те ребята, что пришли на Олимп в числе первых, показывали гораздо лучшие результаты, ведь были уже не зелеными юнцами. Те же Петр и Павел Шубины, Сергей Смирнов… Артемка тоже старался, но стремиться ещё было куда. Из основного набора я отметила ещё пятерых, в том числе Анфису Ромашкину, но она была уже одаренной и её пробуждать не требовалось. Хотя ещё один год обучения будет не лишним.

Тем не менее я выбрала пятерых, включая Петра, Павла и Сергея, которые действительно были достойны стать полноценными олимпийцами, и пятнадцатого сентября в компании главных наставников «Олимпа»: Гефеста, Кроноса и Фобоса, мы отправились в нашу Карабановскую аномалию, где я провела парням полноценное посвящение и помогла пробудить искру тем, кто ещё не был одарен.

На этот раз раздевать парней до трусов я не стала, но каждому позволила испить «амброзии» из красивого кубка, вручила лавровый венок из бронзы и значок «олимпиец», чтобы парни с честью несли это звание и гордились нашим своеобразным братством.

Тая и Алеся, которые ждали нас на КПП, наделали фото, но уже без моего участия, написали красивую статью и разместили на сайте «Олимпа», тем самым давая понять, что традиция не канула в лету и у нас всё отлично.

Ну и, кто бы сомневался, это вызвало новую волну ажиотажа, однако, в этом году мы набор проводить не стали, стоило сначала доучить тех, кого набрали в прошлом.

А ещё через неделю состоялся праздник осени в Карабаново.

Под это отлично подошла площадь и парковая зона рядом с храмом, которую мы закладывали именно для народных гуляний в будущем. Именно там расположились торговые ряды, где горожане продавали не только свой урожай, но и товары народного творчества, причем мастеров Лисицына пригласила со всей губернии, обеспечив невероятное разнообразие в приятном ценовом диапазоне, доступном для большинства простых людей.

Шали, бусы, изделия из бересты и глины, кружева и шкатулки, расписные разделочные доски и лакированные тарелочки, брошки и значки, фенечки и филигрань, хохлома и гжель — ярмарка радовала красочными товарами на любой цвет, вкус и кошелек.

Селивестр, в свою очередь, позаботился о качелях-каруселях, договорившись с передвижными аттракционами, которые приехали к нам из Москвы, в том числе пригласив к нам профессиональных жокеев из зверинца барона Лапшина, который разводил особую декоративную породу пони, и ребятишкам было на ком покататься.

Подготовили своё выступление наши танцевальные коллективы, выступили гармонисты, прошли красивым строем в парадных мундирах гвардейцы из Струнино, Александрово, Киржача и Карабаново и настал черед хористов, которые пели при храме.

Песня была заранее согласована с настоятелем Никифором, я сама встала чуть в стороне, держа за руку Ванечку, но так, чтобы люди видели — официальная власть тут и присматривает за своими людьми, и практически в идеальной тишине чистые детские голоса хористов полетели в яркое осеннее небо акапелла, рождая в душах присутствующих тот особый свет и трепет, который порой нельзя выдержать без слез.

Не горя. Не боли. Не страданий. А тех слёз, которые рождаются лишь в самые яркие и душевные моменты, когда светлые эмоции так сильно переполняют душу, что это невозможно вынести и просто перетерпеть.

И в миг, когда накал страстей достиг апогея, мы с настоятелем объединили силы и звуки превратились в сияние. Оно становилось ярче, формировалось воедино и в итоге воспарило над хористами в образе сияющего феникса, взмахнув крыльями под всеобщий ошеломленный вздох, и рассыпавшись над толпой искрами высшего стихийного благословения, причем часть искр мой ветерок донес персонально до тех, кому они предназначались, чтобы пробудить дар так, как я запланировала.

— Папа… — прошептал стоящий рядом со мной Ванечка, чьи глаза сияли от искреннего восторга.

— Папа, — с мимолетной улыбкой согласилась я и чуть сжала его руку.

На этом официальная часть мероприятия закончилась и началась неофициальная, с танцами, шашлыками, квасом и гуляниями, с перетягиванием каната и соревнованиями в мешках, и прочими забавами, которые распланировала Лисицына и контролировал Константин.

На следующий день в сети появились десятки любительских видеороликов, запечатлевших появление феникса, и люди с восторгом обсуждали невиданное прежде явление, но большинство из них сходилось во мнении, что это благо. Кто-то, конечно, скептично заявлял, что это банальная иллюзия, но даже эти люди соглашались, что она получилось невероятно красочной и просто красивой.

И мало… Очень мало кто догадывался, что феникс был нужен для того, чтобы доставить искры дара по назначению.

Впрочем, уже через пару недель Константин отчитался, что несколько бойцов нашей гвардии внезапно ощутили себя магами, а значит к ним стоит применить отдельный подход и обучать дополнительно, на что я дала ему полный карт бланш, тем более мы обсуждали с ним эту возможность заранее, да и Саша ему все необходимые инструкции на этот счет оставил.

Мы привлекли к этому Зубарева, тот поднял свои старые связи и у нас на балансе появилось ещё парочка одаренных магией генералов и три полковника, которые решили тряхнуть стариной и поучить молодёжь уму-разуму. Я не возражала.

Потихоньку приближался октябрь и на носу маячил ноябрь, а так же шестой день рождения Ванечки. Я задумалась о том, кого стоит позвать в гости и как вообще организовать мероприятие, чтобы мальчику понравилось.

Я всё так же много рисовала, но уже больше пейзажей. Всерьез задумалась о профильном образовании и поискала в сети различные варианты. В глобальном смысле слова оно мне не требовалось, я всегда могла найти всё в той же сети статью-другую, ну или полноценную книгу по нужной теме, но вдруг оказалось, что далеко не все старинные книги оцифрованы и некоторые хранятся в закрытых запасниках того или иного факультета. Это показалось мне любопытным и я, тщательно проанализировав все институты и факультеты Москвы, подала документы в московский институт имени Ломоносова на факультет искусствоведения со специализацией реставратора. Получу через пять лет корочки, буду бравировать ими официально!

При этом обучение было платным и условно очным, но в деньгах я не нуждалась и, воспользовавшись протекцией Долгорукова, чтобы меня в принципе зачислили на факультет уже после начала обучения, по ряду предметов сдала экзамены и зачеты заранее, так что практически сразу досрочно закрыла первую сессию, где не велись какие-либо значимые предметы. В итоге я ездила в институт лишь по вторникам, чтобы посидеть в библиотеке и полистать особенно любопытные фолианты из тех, что были доступны на моём начальном уровне допуска.

По четвергам у меня всё так же были приёмные дни, по пятницам я ходила в аномалию, попутно выгуливая Локи, по субботам мы с баронессой устраивали себе то спа-отдых, то шопинг, то просто маникюр-педикюр, чтобы не забывать, что мы вообще-то девочки, а по воскресеньям я занималась с Ванечкой, уже раздумывая о том, чтобы нанять ему гувернера. Пускай через месяц ему исполнится всего шесть, но для своего возраста он был невероятно умным и прилежным мальчиком и сам тянулся к знаниям. Зачем ограничивать ребенка в малом, если ему хочется большего?

В итоге мы обсудили этот вопрос с Юлей и она согласилась, что можно потихоньку увеличивать нагрузку, обучая не только буквам и цифрам, но и языкам, а также основам самообороны.

Задачу найти подходящего учителя я взяла на себя и это оказалось не так уж и просто. Действительно толковые гувернеры работали на определенный род десятилетиями и в принципе числились слугами рода, а других следовало проверять от и до, начиная с квалификации и отзывов, заканчивая сомнительными родственниками и личными вредными привычками, которые тоже могли влиять на качество обучения, да и в принципе на качество самого человека.

Перебрав пару дюжин вариантов, я остановила свой выбор сразу на трех мужчинах, каждый из которых специализировался на чем-то своём. Первый оказался мастером восточных единоборств. Обрусевший хинаец родом с Дальнего Востока, чья мать была русской, а отец — хинайцем. Звали его Владимир Хой. Ему было чуть за сорок, невысокий, обманчиво щуплый, но подвижный, как ртуть. Я лично провела с ним спарринг и осталась довольна результатом. По-русски он говорил мало, с акцентом, но четко по делу. Вторым я приняла на работу Григория Ивановича Иволгина. Мужчине было уже к пятидесяти и он был подслеповат, но всё это время проработал в школе Киржача учителем истории и не единожды умудрялся подменять коллег таких не самых смежных предметов, как литература, география, биология и даже физика. Умнейший мужчина! В чем я тоже убедилась лично, проведя ему обстоятельное двухчасовое собеседование. И третьим я взяла на работу относительно молодого тридцатилетнего Михаила Максимовича Лубянцева, полиглота и знатока самых распространенных в мире языков, включая английский, французский, хинайский и ещё дюжину европейских, азиатских и даже суахили.

При этом я не планировала увольнять няню Юлю, у неё в целом не становилось сильно меньше работы, ведь на ней оставался основной распорядок дня мальчика, а учителя будут заниматься с ним лишь в определенные дни и часы. Не круглые сутки.

В начале ноября я составила предварительные списки гостей, кого стоило пригласить на день рождения Вани, учитывая своих новых знакомых и тех, с кем своё время приятельствовал Николай, после чего созвонилась с замечательной девушкой Василисой, которая помогала нам в прошлом году, и выяснила, что она до сих пор работает в том самом агентстве, которое занимается обслуживанием банкетов и организацией праздников, и готова посотрудничать со мной снова.

В итоге мы быстро обсудили мои пожелания и новые веяния в этой сфере, примерное количество гостей, возрастной диапазон и прочие мелочи, которых набрался не один десяток. Уже после этого я составила пригласительные и разослала по адресам, а также задумалась о подарке.

Что подарить мальчику, которому исполняется шесть лет?

Понятия не имею!

Пришлось брать помощь зала, то есть идти и обстоятельно беседовать с Юлей, выясняя, чем Ванечка интересуется особенно. Оказывается, ему полюбились книжки про динозавров и сами динозавры, которые жили на заре времен, но давно вымерли, и сейчас археологи периодически находят лишь их останки, причем весьма необычные.

Решив не мелочиться, я нашла в сети красочное подарочное издание в виде энциклопедии и к нему — конструктор из тысяч мелких деталей с подробной инструкцией, чтобы самостоятельно собрать тиранозавра. Идеально!

Подкрался очередной вторник и я, одевшись стильно и строго, даже немного скучно — в серый брючный костюм с белой блузой, с самого утра отправилась в Москву, чтобы снова с головой погрузиться в архивы библиотечного фонда своего факультета и вычитать там что-нибудь любопытное и полезное.

Охрану брать не стала, сама сев за руль, как делала уже не раз, ведь прекрасно понимала, что в большинстве случаев охрана — это понты. Да и у меня нет таких врагов, с которыми я не смогу справиться. К тому же хоть немного, но мне хотелось ощутить себя снова свободной. Просто свободной.

От лжи, от условностей, от обязательств… И вроде бы сама понимала, что стремилась именно к этому — быть на вершине местной пищевой цепочки, но вместе с тем осознавала, что это всё не то.

Это не свобода. Это лишь новые оковы, но уже иного толка.

И наверное… это просто осенняя хандра. Пройдет. Надо просто сходить в аномалию и хорошенько спустить пар.

Может даже на гипножабу? Или на скорпионов? На белкунсов? Краба?

Или вовсе на огнеплюев?

Мимолетно усмехнувшись воспоминаниям, невольно переключилась на мысли о Саше. Или уже не Саше…

Кем он решил стать? И самое главное — когда он ко мне вернется?

И вроде бы бесит… но в то же время у меня нет никого роднее него. Мы понимаем друг друга даже не с полуслова, а с полувзгляда. Достаточно мысли. Усмешки краешком губ.

Я всё же скучаю…

Скучаю по тем временам, когда не помнила ничего и считала его братом. Тогда мы были близки как никогда, как бы странно это ни звучало.

Или мне только так казалось?

Как бы то ни было, наш общий чат молчал и я не видела, чтобы Саша выходил на связь. А значит, не время. Занят. Просто затаиться и выжидать не в его стиле. Наверное, стоит хорошенько пробежаться по мировым новостям, чтобы понять, что он там, где происходит что-то странное. Но я… не стала этого делать.

Смысл гадать на кофейной гуще? Это всё не информативно и ненаучно.

Я лучше возьму вот этот томик…

— Ох! Прошу прощения!

Не знаю, как я его не заметила, потому что в принципе этого быть не могло, но я умудрилась зачитаться первой главой книги об истории деревянного русского храмового зодчества, которая была издана ещё два века назад, и тупо врезалась в парня.

Хотя какой он парень? Мужчина уже!

Лет двадцать пять, русоволосый, сероглазый. И пускай ненамного выше меня и не особо широкоплечий, но удержал меня с легкостью и обезоруживающе улыбнулся.

— Аккуратно. Чем зачитались?

Показала ему обложку, прижав саму книгу к груди, и он понятливо улыбнулся, присев, чтобы собрать свою разлетевшуюся стопку.

— Очень хорошая книга, прекрасный выбор. Недавно у нас? Не видел вас раньше.

И вроде бы не было никакого смысла с ним общаться… Но он меня заинтересовал. Чем? Сложно сказать. Он просто был интересным! Даже не в плане мужской привлекательности, хотя тут придраться было не к чему, пускай и без перебора — в целом обычный мужчина — но было в нём что-то… цепляющее.

Внутренний свет? Улыбка? Уверенность в себе?

— Графиня Ева Евтушенко, первый курс факультета искусствоведения.

— О, та самая Евтушенко, — протянул он и в глазах промелькнуло странное. То ли снисхождение, то ли вовсе непонятное мне осуждение, но вместе с тем огонек интереса. — Это за вас просил на кафедре князь Долгоруков?

М-м, меня записали в выскочки?

— Именно, — произнесла строже и кивнула, тем самым давая понять, что беседа завершена. После чего прошла к терминалу самообслуживания, записала на себя книгу и ушла за свой стол, чтобы насладиться действительно приятным обществом старинного фолианта, а не упражняться в остроумии с незнакомцем.

Книга оказалась интересной. Очень!

Лишь раз я краем глаза заметила, что мужчина, оформив книги, вышел из читального зала, чему очень сильно удивилась, потому что при оформлении читательского абонемента мне несколько раз повторили, что именно из этого зала вынос книг запрещен, но потом мне стало не до него — фолиант захватил всё моё внимание.

Я задержалась в зале до самого вечера, прервавшись лишь раз, когда выходила до буфета перекусить, но ближе к пяти небо начало нехорошо хмуриться, на западе загромыхало и я поморщилась. Даже если побегу к машине сейчас, то всё бесполезно, циклон нагонит меня в дороге и ехать придется по дождю.

Ох уж эти внезапные осенние ливни… Что мне стоило просто посмотреть прогноз погоды в сети? Так нет же, не додумалась!

В итоге я просидела с книгой ещё час, сначала дочитав и вернув её на полку, не забыв сделать отметку о возвращении, потом подошла к окну, задумчиво посмотрев на то, как хлесткие струи ливня долбят по стеклу, стекая по нему полноценной рекой, неопределенно качнула головой и отправилась вниз. Я оставила машину на центральной стоянке и из этого корпуса до неё было довольно далеко. Ну да ничего страшного. Не сахарная, не растаю. Я могла бы и вовсе с легкостью соорудить над собой воздушный купол, но вообще-то официально до сих пор была всего лишь презренным цифромагом, так что лишний раз без действительно серьезной причины светить неучтенные силы не стоило.

Я уже добралась до холла первого этажа, когда за моей спиной раздались торопливые шаги другого припозднившегося студента и тот подозрительно знакомым голосом хмыкнул:

— О, и вы тут. Как вам свежий мировой потоп, ваше сиятельство? И где ваш зонт? Ну или как минимум сопровождение? Только не говорите, что вы собрались выйти на улицу прямо так!

Обернулась, когда расслышала в тоне незнакомца насмешку, удивленно посмотрела ему в глаза, выгнула бровь и спросила прямо:

— У вас ко мне личная неприязнь? Или это классовое?

Мужчина замер, затем сдавленно кашлянул и отвел взгляд в сторону, тем самым признавая, что я угадала. Хотя что именно? Пока непонятно.

— Прошу прощения, забылся. Вас встречают? Я на машине, могу подбросить вас, куда нужно.

— О, не стоит, — качнула головой. — Я уже большая девочка, сама умею решать свои проблемы. Всего хорошего.

После чего спокойно вышла под ливень, не обращая внимания на то, что вымокла до нитки практически в один миг, и минут за пять добралась до своего автомобиля. Когда я села за руль, подо мной моментально натекла лужа, пропитав обивку, но хватило буквально секундного усилия, чтобы стихии высушили и меня, и остальное, так что со стоянки я отъезжала в полном спокойствии. Почти в полном спокойствии… Почему-то эта беседа неприятно запала в душу, царапая. Хотя что вообще произошло? Ровным счетом ничего!

Прошла неделя. Подготовка ко дню рождения Вани шла полным ходом, курьер уже привез подарки и я красиво их упаковала, пока убрав в кладовку. В четверг прокатилась по предприятиям решив пару вопросов, которые ждали моего внимания. В субботу мы с тётей Розой заглянули в любимый бутик, куда уже привезли зимнюю сезонную одежду, но мне ничего не приглянулось, а вот она купила себе славную норковую шубку, тонированную в розовый. И ей она безумно шла.

В воскресенье мы с Ваней и его учителем Григорием Ивановичем провели урок на открытом воздухе, который был посвящен сразу ряду смежных предметов, но в основном природоведению, и Иволгин подробно рассказал внимательно слушающему мальчику, почему происходит смена сезонов, какие они вообще бывают, почему осенью намного чаще идут дожди и по ночам лужи покрываются коркой льда. Для взрослых это всё было элементарно, а для ребенка — настоящее откровение.

В понедельник я немного поработала с документами и подготовила новые вещи для Фрязина, за которыми как всегда приехал Иванов, заодно узнала, что в начале декабря планируется закрытый аукцион с очень вкусными лотами, в том числе времен Древнего Египта, и заинтересовалась этим, а потом наступил вторник. Похолодало и сегодня я помимо пиджака надела и пальто, даже несмотря на то, что была на машине. Пудрово-розовое, в любимой цветовой гамме тёти Розы.

Мне этот оттенок тоже очень шел, освежая цвет лица, хотя, придирчиво изучив себя в зеркале, я с недовольством отметила, что выгляжу мрачновато. Определенно мне не помешает внеплановое спа и пара-тройка нейтральных бьюти процедур. Без уколов, но с кремом. Пожалуй… Да, запишусь. Меньше всего мне нужно, чтобы на день рождения Вани гости обсуждали мой посредственный вид.

Да, я вдова. Но что теперь? Как чучело выглядеть? Не дождутся!

Небо сегодня снова хмурилось, было низким, тревожным. Дул неприятный, пробирающий до костей ветер, но в машине была включена печка и работало радио ретро, так что я ехала и легкомысленно подпевала хорошему мальчику Феде Шаляпину, вдруг подумав о том, что надо бы выбраться и на какой-нибудь концерт. В самом деле, жизнь не закончилась! К чему хоронить себя раньше времени? В графстве всё замечательно, на местах трудятся ответственные и грамотные сотрудники, явных врагов и недоброжелателей на горизонте не маячит… Пора уже подумать и о себе!

Ну а пока, глянув на небо и убедившись, что прямо сейчас оно ещё не планирует обрушить на меня всю мощь своих слёз, я на всякий случай припарковалась поближе к своему корпусу, и хотя синоптики утверждали, что осадки пройдут лишь местами, не торопились четко обозначать эти самые места. Так что могло случиться всякое.

Зал нужной литературы встретил меня приятной тишиной, пустотой и умиротворением — с самого утра тут практически никогда никого не было, студенты были на занятиях, и лишь я — бессовестная выскочка и протеже аж самого начальника тайной канцелярии, пользовалась возможностью взять абсолютно любую книгу из имеющихся и с упоением прочесть её от корки до корки.

При этом я уже знала, что в конце зала есть тайная дверка… Ну, как тайная? Общеизвестная. Но доступ туда есть лишь у избранных. И я, как первокурсница, в их число пока ещё не вхожу. Глупо, конечно. Защита на двери стоит довольно посредственная, даже не артефактная, и взломать её можно без особых усилий…

Но пока я не прочитала даже и половины того, что доступно. Не будем спешить.

Сегодня мой выбор пал на томик по разбору творчества такого именитого художника, как Айвазовский, который считался одним из самых плодовитых и потрясающих маринистов не только своего времени, но и в целом, успев написать за всю свою жизнь порядка шести тысяч картин. Шести тысяч! Фантастическое количество! При этом прожил он немало, что больше восьмидесяти лет, но я прекрасно понимала, что рисовал не с младенчества и не с рассвета до заката, так что цифра действительно впечатляла.

Мне тоже нравилось море, как стихия, и в последнее время я подумывала о том, чтобы разнообразить свои пейзажи чем-то нетипичным для себя, так что стоило почитать соответствующую литературу.

И я углубилась в жизнь и творчество Айвазовского.

Прошел час, другой, третий… Я задумалась о том, что стоило бы наведаться в буфет, чтобы перекусить, когда краем глаза заметила движение у двери, а подняв голову, и посетителя. Знакомого посетителя.

Увидев, что я на него смотрю, мужчина скупо улыбнулся и взмахнул рукой.

— Добрый день, ваше сиятельство.

— Здравствуйте, — кивнула без особой охоты, но при этом видя, что мужчина настроен решительно. Что немного удивляло. Что ему на этот раз нужно?

— Позвольте представиться, Олег Томилин, аспирант кафедры искусствоведения, веду у первокурсников всеобщую историю искусств.

М-м… Ту самую, которую я сдала экстерном? Ох, дайте угадаю! Он негодует?

Пока не представляя, какую реакцию от меня ждут, потому что представилась ещё в прошлый раз, я лишь кивнула, отдельно отметив, что Томилин не аристократ, иначе бы указал это.

И-и?

— Что изучаете?

Снова показала мужчине обложку, не понимая, зачем он мне навязывается. А он именно навязывался!

— О, Айвазовский… Достойный выбор. Видел ваши картины в государственном музее. Где-то профессионально обучались?

Хм, а он подкован. Удивлена.

— Самоучка, — качнула головой.

— Поразительно, — пробормотал аспирант и посмотрел на меня с ещё большим интересом.

И уж не знаю, как так совпало, но в этот момент о себе решил заявить мой желудок, причем достаточно громко, чтобы это услышала не только я. Но если я лишь мысленно поморщилась, то Олег встрепенулся и торопливо предложил:

— Позвольте пригласить вас в кафе для преподавателей. С минуты на минуту начнется большая перемена и вы вряд ли пробьетесь к раздаче сквозь толпу оголодавших студентов. Тут недалеко, в соседнем корпусе, можно пройти по подземному переходу.

— Тут есть подземный переход? — заинтересовалась этим моментом, потому что прежде о нём не знала.

— О, да, — воодушевился Олег и его глаза подозрительно блеснули азартом, что показалось мне странным. Или он планирует меня этим впечатлить? — Именно этот и соседние корпуса были построены более двухсот лет назад. С тех пор прошёл не один ремонт, в том числе капитальный, но до сих пор под землей существуют полноценные катакомбы с зачарованными залами, где в своё время хранились самые ценные экспонаты из запасников.

Глянул на меня многозначительно.

— И до сих пор хранятся. Только доступ к ним есть лишь у именитых профессоров и с дозволения императора.

— Как… интересно, — пробормотала, чувствуя, что интрига растет, как и мой настоящий интерес. — Да у вас тут настоящая сокровищница!

— Есть такое, — рассмеялся Олег и доброжелательно улыбнулся. — Идёмте? Проведу вас путем, которым ходят лишь избранные. В тайные комнаты вы сегодня, конечно, не попадете, даже у меня к ним нет допуска, но сами по себе туннели тоже исторически очень интересны. Капитальный ремонт коснулся лишь несущих конструкций, основную кладку и внешний вид строители по приказу ректора оставили нетронутой.

Ага. Ясно. Понятно. На меня хотят произвести впечатление, иначе я объяснить происходящее не могу. Но на что он рассчитывает? Пока не пойму…

Не торопясь озвучивать свои догадки вслух, я отложила книгу, подхватила сумочку и отправилась познавать неведомое в компании аспиранта. Олег удивлял тем, что был приятно галантен и знал десятки историй о самом университете, которыми охотно делился, как бы между делом намекнув, что в этих стенах живут самые настоящие призраки самых настоящих искусствоведов и по ночам в полнолуние можно увидеть энергетическое свечение их сущности и услышать шепот историй, которые они жаждут рассказать благодарным слушателям.

С умным видом кивала, стараясь не смеяться, и внимательно запоминала, куда мы идем и как. Отдельно отметила, что парочку неприметных дверей Олег открыл своим электронным пропуском, который явно был с особым допуском, а потом мы спустились совсем вниз, по ощущениям этажа так на два ниже цоколя, и оказались в таинственном сумрачном коридоре прямиком из средневековья. Он был выложен грубоватым кирпичом с арочными сводами, был очень тускло освещен длинными светодиодными лампами и в целом выглядел невероятно антуражно.

Олег шел рядом, понизив голос до таинственного шепота и несколько раз показывал то в правое темнеющее ответвление, то в левое, намекая, что там всё самое интересное, но нам туда нельзя, при этом начал вести себя немного суетливо, взбудораженно, отчетливо давая понять, что волнуется, но я списывала это на типичное мужское волнение в присутствии красивой женщины. В самом деле, я действительно красива и глупо это отрицать.

А потом…

— Смотрите, вот тут на коридоре особая защита, которая прорывается из-под вон тех дверей. Чувствуете?

Я присмотрелась к широкой арке, за которой располагалась совсем не старинная, а очень даже бронированная дверь с действительно затейливой защитой, но фонило не от неё, а от самого коридора, который любопытным образом блокировал любую магию и самого мага, который стоял поблизости. Невозможно было ни заклинание создать, ни энергетический доспех активировать, ни экстренный маяк наружу отправить — ничего! И только я открыла рот, чтобы об этом заявить, как что-то кольнуло меня в шею и я практически моментально почувствовала неприятную слабость в ногах и головокружение.

— Что за… — пробормотала растерянно, поворачивая голову к Олегу, который очень ловко меня подхватил, не позволяя упасть.

— Простите, Ева, — хмыкнул он приглушенно. — Ничего личного. Но таким людям не отказывают.

После этого меня перехватили поудобнее, довольно небрежно взвалив на плечо, крякнули и потащили дальше, свернув в ближайший коридор. Слабость всё сильнее расползалась по телу, но сознание я пока не теряла, уже успев разложить токсин на составляющие и выяснить, что это полумагическое снотворное.

Обычное. Без ядовитых примесей. Ага…

То есть убивать меня пока не будут? Прекрасно!

Но как я вообще могла попасться в настолько простую ловушку? Два, Ева! Два тебе по безопасности!

А мальчика жалко… И чего в жизни не хватало? Разберусь с заказчиком, обязательно навещу и спрошу лично! Если, конечно, заказчик сам с ним раньше меня не разберется. Что очень даже может быть…

Пока я, не забыв закрыть глаза, отстраненно размышляла о глупости некоторых двуногих, которые местами совсем не «сапиенс», то есть не особо разумные, меня донесли до нужного места, подняли наверх и пристроили на диванчике в неприметной комнатке без окон, которая больше всего походила на чулан.

Тут же при мне Олег шумно выдохнул, тем самым давая понять, что не так уж и силен, таскать по подвалам графинь, вынул из кармана коммуникатор и отправил вызов. А когда на том конце трубки прозвучало подозрительно знакомым голосом:

— Алло.

Выпалил:

— Я всё сделал. Заказ на месте.

— Еду, — коротко отозвался его собеседник.

А вот я поскучнела. До последнего думала, что англичане!

Но нет. Свои.

Эх, Данилка-Данилка… И чего тебе спокойно не живётся? Ты же понимаешь, что я не в том настроении, чтобы и на этот раз обойтись профилактической беседой?

Прошло минут сорок, мне удалось окончательно избавиться от сонного воздействия препарата, разложив его на простейшие составляющие своей магией исцеления, благо в этой комнатке ничто не блокировало мои силы, но я не торопилась подскакивать и обличать аспиранта в недопустимости действий против аристократки. Хотя по уму, он уже натворил дел на срок, особенно если подойти к делу с огоньком.

Но я не повелитель. Я предпочитаю иные методы.

Наконец, дверь открылась и стоящий на страже моего спокойствия ветерок донес информацию, что в клетушку вошел младший княжич Оболенский, причем адреналин в его крови аж зашкаливал, что чувствовалось в его ауре.

Стоило Даниилу меня увидеть, как он тут же презрительно бросил Томилину:

— Брысь.

На что аспирант не осмелился ничего ответить и торопливо ушел.

Оболенский же, присев рядом со мной на корточки, едва ощутимо провел кончиками пальцев по моей щеке, протяжно выдыхая, но не произнёс ни слова. Жаль. Я бы послушала. Вместо этого мне на шею торопливо надели некий амулет, по искажающему полю которого я могла лишь предполагать, что это амулет отвода глаз, затем поудобнее взяли на руки и просто вынесли из здания.

Вот так и похищают графинь… И куда общественность смотрит? Безобразие!

На улице меня аккуратно уложили на заднее сидение автомобиля, накрыв пледом с головой, после чего сам Оболенский торопливо уселся за руль и рванул от университета прочь, словно за ним гналась орда гулей.

Не теряя времени даром, я удаленно подключилась к его навигатору, который имел довольно посредственную защиту от взлома со стороны, и быстро выяснила, что меня везут не в городской особняк, а куда-то за город.

Определившись с точным адресом, пробила его по имперской базе и мысленно закатила глаза. Это был личный загородный дом Даниила, который он приобрел не так давно, буквально в прошлом году. Элитный поселок, просто так с улицы не попасть. И не выйти…

При этом меня до глубины души поражала наивная вера Данилки в то, что он способен со мной справиться, предварительно не заковав в кандалы и не лишив доступа к магии. Меня всего лишь укололи снотворным. В самом деле, ну что за дилетантский подход к делу?

Я его уже сотню раз убить могла с момента встречи!

Но нет. Лежу. Еду. Жду продолжения.

Да-да, жду. Мне реально интересно, что он планирует делать дальше. Банальное изнасилование или… не банальное? Может, прикует меня цепями в подвале и будет навещать лишь по настроению? Или обколет наркотой, отчего я сама стану шелковой и продам душу за свежую дозу? А может… будет шантажировать?

Но чем?

Или кем?

Тётя Роза, Артемий, Бельков, Ваня — все они в имении под защитой гвардии рода. А больше меня шантажировать нечем.

Наконец, мы приехали к коттеджу, миновав пост охраны на въезде в поселок, затем Даниил дождался, когда откроются автоматические ворота, и въехал на свой участок, сразу загоняя автомобиль в гараж, и только потом вынул меня из машины и через внутренний коридор перенес в комнату, где находилась кровать.

Большая, мягкая…

Уложил, снял обувь и амулет. Походил вокруг. Присел. Шумно выдохнул… Подорвался и отошел к стене, где был встроен минибар, чтобы налить себе выпить…

Бедолага!

Стало так смешно, что я подождала ещё минутку, позволяя ему отхлебнуть храбрости, которой ему явно не хватало, после чего просто открыла глаза, нашла княжича взглядом и посмотрела на него с нескрываемой насмешкой.

— Не помню, чтобы давала согласие на визит в ваши апартаменты, сударь, — произнесла с нескрываемой иронией и плавно села, подбирая под себя ноги и радуясь, что сегодня снова надела брючный костюм, а не платье. — Чем обязана?

— Ты… — шумно выдохнул Оболенский и по его лицу скользнула тень понимания. — Не спала!

— Вы меня в чем-то обвиняете, ваша светлость? — приподняла я брови.

С минуту Оболенсикй внимательно меня изучал, после чего запрокинул голову и расхохотался. С подозрительным таким подтекстом… истеричным. А как закончил, то посмотрел на меня с тем самым цинизмом, который выдавал его истинную суть, отсалютовал мне бокалом и сделал большой глоток.

— Чудесно. Просто чудесно, — хмыкнул. — Значит, ты всё прекрасно осознаешь. Тем лучше. В общем, так, недотрога… Варианта у тебя два. Либо ты сейчас включаешь мозги и становишься паинькой, делая всё, что я от тебя хочу. Либо можешь слегка посопротивляться… Но не гарантирую, что тогда на твоём теле не появятся нежелательные синяки и прочие некрасивые отметины. Это понятно?

— Не совсем, — улыбнулась прохладно. — Можно подробно осветить, что вам от меня надо, ваша светлость? Может… Спеть? Станцевать? Сказку на ночь рассказать? Могу нарисовать вас… Вы знаете, я умею.

— Захлопнись, — процедил Даниил, так резко выходя из себя, что я заподозрила его в нестабильной психике и биполярке в фазе гипомании, которая как раз сопровождается вспышками внезапного гнева. — Первое: сейчас ты снимаешь с себя все эти тряпки. Молча! Второе: отсасываешь мне так, чтобы я кончил. И третье… — его глаза фанатично заблестели, а кадык дернулся, — по первому требованию подставляешь мне все свои дыры в любое время суток и той позе, которую я желаю. Ясно?

— Скучно, — поморщилась. — Никакой романтики и фантазии. Ну кто так делает, Данечка? Девушки любят ушами. И нет, это не приказы: сосать и к ноге.

— Я. Сказал. Захлопнись! — рявкнул он, догадавшись, что просто не будет, и сделал угрожающий шаг ко мне.

Будучи магистром воздуха, в своё время отучившимся в академии, Даниил наивно верил, что способен скрутить меня этой стихией в два счета и согнуть в такую позу, в какую будет угодно ему, но…

Не учел один ма-а-аленький такой нюанс.

Я тоже была магистром.

Но мультистихийником.

Более того, супругой повелителя, повенчанной с ним самим первородным пламенем, а пламя никому и никогда своё не отдает…

В итоге когда княжич отправил в меня порыв ветра, который должен был для начала придавить меня к кровати и обездвижить, а потом и сорвать одежды, то я с непринужденной легкостью его перехватила и вернула создателю, впечатав мужика в противоположную стену. Чуть взмахнула рукой вверх, отчего тело княжича скользнуло по стене, но малость не рассчитала, и он стукнулся макушкой в потолок.

— Упс, — улыбнулась смущенно. — Пардоньте. Так на чем мы закончили?

— Какого… хрена⁈ — выпалил Оболенский, пытаясь дергать руками-ногами, но безуспешно. Всё, что он мог — это пучить глаза и вопить.

Вот только прислуги в доме никакой не было, я проверила это первым делом, да и звукоизоляция была на высоте, а окна и вовсе тонированные снаружи, так что он мог орать хоть до посинения.

— Это называется недостаток разведданных, — произнесла я нравоучительно, манерно выставляя пальчик в потолок, отчего Данилка снова об него стукнулся.

Случайно, ага.

— Ты… — до него начало что-то доходить и он обескураженно пробормотал: — Воздушница? Да быть не может! Ты не можешь быть сильнее меня в этой стихии!

— Почему? — удивилась искренне.

Вот тут Данилка замялся, отчетливо растерявшись, но потом нахмурился и спросил:

— И что дальше?

— Не знаю, — беспечно пожала плечиками и откинулась на весьма удобные подушки. — Убью тебя, наверное. Бесишь.

— Ты не сможешь, — пренебрежительно скривился Оболенский, наивно веря, что прав. — Твой максимум — это твари аномалий. Убить человека в сотни раз сложнее. Да и тебе это так просто с рук не сойдет.

— О, мой маленький юный друг, — улыбнулась я, прикрывая глаза и замечая, как напряг княжича мой тон, — ты очень многого обо мне не знаешь… О-о-очень многого… Кстати! У меня вопрос. По существу. Всё как-то не было возможности задать прежде, но у меня всё записано. Помнишь, в прошлом году ты всё намекал, что Коля и Саша отправились на войну в определенный полк и регион по твоей протекции?

Оболенский нахмурился и в его глазах промелькнула тревога.

— Ну? И? Сейчас какой смысл это вспоминать? Они оба мертвы.

— Есть такое… — улыбнулась едва ли уголками губ. — Но мы, девушки, народ любопытный. Хочу знать. Ответь, пожалуйста. Много чему ты тогда поспособствовал?

— Не собираюсь я это с тобой обсуждать! — возмутился княжич, тем самым давая понять, что сотрудничество на добровольной основе нам не светит.

Что ж…

— Даня-Даня… ну зачем расстраивать папу, а? — пробормотала я и пошевелила пальцами, отчего ветер крепче сжал его в своих уже далеко не нежных объятиях. — Ты любишь папу?

— А это… тут… при чем? — прохрипел княжич, всё пытаясь избавиться от моих пут, но безуспешно.

— При том, что сегодня у него станет на одного сына меньше. Хорошо, что ты не наследник, правда?

Я мимолетно улыбнулась.

И уж не знаю, что в моей улыбке рассмотрел Оболенский, но стал извиваться интенсивнее. Помогло ли ему это? Ничуть. Помешало ли мне это узнать ответы на все интересующие вопросы?

Нисколько.

Правда, пришлось постараться, потому что Оболенский оказался довольно стоек к классическим пыткам, но когда я начала загонять жгучие энергетические иглы под кожу и прямиком в его магические каналы, он обстоятельно рассказал мне всё.

Всё о том, как сотрудничал с османами. И Крабин — его идея. Именно ради того, чтобы османы пленили Сашу и Колю. Только ради того…

— Какая же ты гнида, Данечка, — грустно покачала я головой, мимолетно погладив по щеке княжича, который уже охрип от воплей, но был всё ещё распят передо мной для удобства прямо в воздухе. — Ну вот что тебе не хватало, а? Такой красивый мальчик. Богатый. Титулованный. Невеста есть… Сестренка милая. А расскажи-ка мне, Даня, не сотрудничаешь ли ты случаем с англичанами?

— Нет! — прохрипел Оболенский, прожигая меня ненавидящим взглядом.

— А с французами?

— Нет!!!

— Точно? — прищурилась недоверчиво.

На это княжич предпочел ничего не ответить, но я прислушалась к своей интуиции и констатировала, что тут он не лжет.

Досадно… так бы ещё поболтали.

— Тебе это… так… с рук не сойдет… — сплюнул он кровью, но до меня его плевок не долетел, будучи ловко перехваченный воздухом, и вернулся отправителю, размазавшись по щеке.

— Ты удивишься, — я ласково улыбнулась. — Но сойдет. Только ты об этом уже не узнаешь, гаденыш. Прощай…

— Подожди! — выпалил княжич и его лицо исказилось мукой. — Я заплачу! Сколько? Десять миллионов? Сто? Пятьсот? Сколько?

— А сколько есть? — прищурилась. — Прямо здесь. В доме.

По глазам увидев, что немного, тут же услышала:

— Забирай всё! Машину, антиквариат! В сейфе полтос! Код — 32985.

— Как-то… — я скептично хмыкнула, — мелко, Дань. Ну что ты за злодей такой, даже денег у тебя толком нет? Один гонор.

— Я могу… перевести, — откровенно через силу выдавил Оболенский, но по его бегающим глазкам я поняла, что он что-то задумал.

— Ой, не ерунди, — отмахнулась. — Перевести и я могу. Впрочем… Давай пойдем иным путем!

Я выразительно размяла пальцы и, убедившись, что княжич впечатлен перспективами, вырубила этого гадливого человечка, поудобнее уложила на кровать, ликвидировала все видимые следы своего вмешательства, после чего провела ювелирную и совершенно бесчеловечную операцию по иссечению магических каналов, навсегда отняв у Оболенского шанс стать магом выше ступени «ученик», потому что магия просто не пройдет по напрочь искореженному пути, затем не поленилась повредить и кратокосрочную память вкупе с долгосрочной, навскидку откатив развитие Данечки лет на пятнадцать назад, и только после этого обстоятельно прошлась по дому, не забыв предварительно обесточить камеры и затереть всё, что они успели снять с момента нашего приезда.

Постеснялась ли я взять из сейфа заявленные пятьдесят миллионов? Нет, конечно!

И их забрала, и кое-какие иные ценности, которые были проблематичны для стороннего опознания. Не забыла сунуть нос в автомобиль Оболенского и забрать оттуда свои пальто и сумку, попутно подтерев пальчики. Затем не поленилась и, придирчиво изучив его коммуникатор, от которого он сам выдал мне пароль немногим ранее, вызвала по адресу девочек из одного ну очень элитного заведения, причем сразу пятерых, чтобы было не скучно, и по особому элитному прайсу добавила в заявку побольше самых разных секс-игрушек и не самые разрешенные в употреблении вещества. Вроде бы ещё не наркотики, но-о-о… тоже довольно спорный продукт, положительно влияющий на либидо и возможность расслабиться.

Сама, найдя на первом этаже комнату приходящей прислуги и запасную униформу, незначительно изменила внешность, превратившись в невзрачную брюнетку лет сорока, изменила фигуру дополнительной одеждой, добавив себе объема в груди и талии, настроила систему домашнего видеонаблюдения на прямую трансляцию на самый популярный иностранный порнохостинг, подправила метаболизм княжича, усилив либидо и жажду, встретила девочек, которых сопровождал мужчина лет тридцати с внешностью хорька и повадками мелкого воришки, со всем почтением проводила в дом и уведомила гостей:

— Хозяин прилег, но распорядился, чтобы девочки сразу прошли к нему и разбудили ласками. Обещал особенно приятное вознаграждение со стопроцентной премией, если они проявят изобретательность и сумеют его удивить.

— Мои девочки умеют удивлять, — похабно ухмыльнулся хорек, после чего инструктировал всех пятерых, как действовать, и ушел в машину, даже и не подумав усомниться в том, что я лгу.

В самом деле, как может лгать прислуга в доме княжича? Ещё и Оболенского!

Девочки, покидав свои курточки мне в руки, выдав таблеточки с четкой инструкцией, в чем и как их развести и как правильнее подать, поправив сетчатые чулочки и кожаные лифчики, достали из сумочек стеки и кляпы, вооружились силиконовыми членами и прочими приблудами, и одна за другой, хихикая, просочились в спальню к Оболенскому…

Я включила трансляцию.

Краем глаза поглядывая на то, какое именно шоу разворачивается в спальне, где девочки очень быстро и профессионально разбудили нежными ласками Данилку, который был откровенно дезориентирован происходящим и мало что соображал (и не сопротивлялся), в два счета приготовила все необходимые коктейли и принесла девочкам в комнату, передав так, чтобы не попасть на камеру, и, подхватив сумку с деньгами и своей одеждой, а так же на забыв надеть на шею кулон с отводом глаз, покинула чужую территорию.

Проблем с выездом с территории поселка не возникло: я лишь зашла в гости к соседу Оболенского, который оказался каким-то мелким аристократом с большими амбициями (и большим внедорожником), без особых усилий внушила ему срочное желание съездить в город в район моего университета, и уже через сорок минут выходила неподалеку от нужного мне корпуса.

Но сначала зашла в магазин одежды. Стоило подготовиться к встрече с Олегом, и выяснить, почем нынче графинь продают. Может, пора сменить род деятельности? Вдруг выгоднее?

— Ваша светлость! Ваша светлость! — в рабочий кабинет князя Святослава Олеговича Оболенского в самом центре Москвы, где он работал на благо государя (ну и немного себя), безо всякого стука и разрешения ворвался глава безопасности рода, что в целом было немыслимо.

Догадавшись, что дело действительно непростое, тем не менее князь сурово нахмурился, но с мысли это безопасника не сбило и он, сунув князю под нос свой коммуникатор, где творилось форменное непотребство, выпалил:

— Вот! Смотрите!

Неприязненно выгнув бровь, но не став сразу язвить, что не интересуется похабщиной, причем явно любительского плана, князь всмотрелся в происходящее, скривился… Но потом замер.

И поднял похолодевший взгляд на подчиненного.

— На звонки не отвечает, — сглотнул безопасник, по одной только тени в глазах князя сообразив, что его сейчас интересует. — Трансляция ведется онлайн уже больше часа… Комната опознана, как спальня в его загородном доме! Отряд уже выехал. Ждем ваших указаний!

— Почему… — дорогая именная ручка из лимитированной коллекции треснула в пальцах князя, пополам, — хостинг до сих пор не заблокирован⁈

С каждым словом его тон повышался, пока голос Оболенского не сорвался на крик.

— Так… — гулко сглотнув, безопасник вытянулся в струнку и практически одними губами прошептал: — Иностранный… не наш. Не имеем возможности, ваша светлость.

— Сгною… — прошипел князь, причем глядя сквозь подчиненного.

И не совсем было ясно, про кого он сейчас говорил. Про гонца, принесшего дурную весть? Или про сына, который совершенно не вовремя решил подмочить репутацию рода. В тот самый решающий момент, когда князю нужно пролоббировать парочку полезных для рода законов!

Кто его после такого… представления слушать будет⁈

Зайдя в магазин, где продавались в том числе вполне приличные деловые костюмы, я сменила униформу горничной на классическую черную брючную двойку с белой блузой, став похожа на строгого завуча, пока не меняя невзрачную внешность на что-либо другое, после чего преспокойно прошла на территорию университета, снова воспользовавшись амулетом отвода глаз, и первым делом добралась до кафедры.

Там выяснила, что рабочий день Томилина уже подошел к концу и он уехал домой, на что с досадой цокнула, но тоже не стала задерживаться. Его адрес я уже подсмотрела в личном деле, куда сунула свой цифровой нос, попутно понегодовав на то, как из рук вон плохо тут шифруют личные данные.

Хотя кому они вообще нужны?

Покинув стены университета и на этот раз добравшись до нужного адреса на своей машине, я припарковала её у соседнего дома и немного прогулялась пешком. Жил Томилин в самом обычном спальном районе, не отличающимся особым благополучием и комфортом. В подъезде девятиэтажки пахло жареным луком и кошками и я не рискнула воспользоваться лифтом, чей механизм неприятно лязгал, намекая на то, что может забарахлить в любой момент, тем более мне требовалось подняться всего лишь на пятый этаж.

А вот и нужная дверь…

Нажав дверной звонок, меньше всего я ожидала, что дверь мне откроет невероятно бледная, худенькая и почему-то совершенно лысая девочка лет семи в выцветшем домашнем платье и сходу выдаст:

— Здрасьте. Вы к брату?

Медленно наклонив голову и изучив чрезмерно доверчивое дитя, а так же скользнув воздушной волной по квартире за её спиной и быстро выяснив, что в ней обитают всего двое, причем эти двое: Олег и вот эта девочка, от которой густо пахнет больницей, я медленно кивнула.

Мне тут же сообщили:

— Проходите. Он в туалете, сейчас выйдет.

Вот тут я невольно дернула бровью, но вошла. Закрыла за собой дверь и не сдержалась:

— А если бы я была плохим человеком? Почему не спрашиваешь: кто?

— А зачем? — на меня посмотрели настолько простодушным взглядом, что я смогла только моргнуть. — У нас ничего ценного нет.

— Ну, знаешь ли, — хмыкнула. — Детей тоже воруют. Особенно девочек.

— Зачем? — изумилось это дитя.

Подробности я ей рассказать не успела, да и в принципе не планировала. В этот момент открылась дверь напротив и из туалета вышел Олег. Одетый в растянутые трикотажные штаны и обычную черную футболку с надписью «Добро пожаловать отсюда», меньше всего он походил на главного злодея и продавца невинных графинь.

Да и надпись эта… позабавила. А ведь у меня тоже где-то есть такая футболка.

Но потом Олег торопливо подошел ближе, задвинул ребенка себе за спину и с угрозой в голосе произнес:

— Кто вы такая и что вам надо?

— Я? — задумалась и с мимолетной улыбкой посмотрела ему в глаза. — Возмездие, Олег Романович. Скажите, какую сумму вам заплатил Оболенский за графиню Евтушенко?

Зрачки Томилина резко расширились, с лица спал гневный румянец, а сам он гулко сглотнул, но тут же зло процедил:

— Не понимаю, о чем вы. Покиньте мою квартиру или я вызову полицию!

— А всё же? — я чуть наклонила голову и над нами загадочно моргнула лампочка, отчего Томилин вздрогнул. — Олег Романович… Я не сторонник пыток, но поверьте, умею. Ответьте на вопрос, и может быть сегодня больше никто не умрет…

— Я… — он отступил на шаг, крепко вцепившись в девочку, причем так, чтобы прикрыть своим телом. — Вы не посмеете!

— Вы уверены? — в моих глазах сверкнуло белое пламя.

— Семьсот… — прошептал он, а на его виске забилась нервная жилка. — Нам не хватало на операцию семьсот тысяч. По квоте мест нет. А нам… надо. Срочно.

— О, так вы не из личной корысти, Олег Романович… — протянула, но не торопясь верить на слово. — Всё ради… кого?

После чего перевела взгляд на ребенка и спросила:

— Как тебя зовут, дитя?

— Ева, — произнёс ребенок.

А я поморщилась. Вот так совпадение…

— Подойди ко мне, Ева, — вздохнула и резко выставила руку в жесте «стоп», когда попытался пошевелиться Олег. — А ты замри. И не шевелись, пока я не передумала. Ева, подойди.

Мой голос стал глубже. Приобрел те самые властные нотки, которые в былые времена заставляли прислушиваться ко мне даже старших жрецов и генералов. Вот и эти двое сделали всё в точности так, как хотела я: Олег замер на месте, дыша, как загнанная лошадь, а Ева доверчиво шагнула ко мне, замерев в полуметре.

Протянув вторую руку, положила ладонь на голову ребенка и быстро выяснила, что у неё довольно запущенная стадия рака крови, который в целом лечится… Но за деньги. Большие деньги. Или большие связи.

Или грамотным целителем как минимум уровня магистр, коих даже в столице не так уж и много, особенно учитывая то, что сеанс нужен далеко не один.

Но можно немного смухлевать.

И почему я сегодня такая добрая, не подскажете? Данилку не убила. Более того, сделала счастливым. Олега тоже не убью… наверное. Еву тем более не убью. Тёзка, как никак.

Старею.

— Что вы… делаете? — сорвался на шепот, а потом и вовсе придушенный писк Томилин, когда с моей ладони прямо в голову девочки потек исцеляющий свет и она, зависнув в воздухе, выгнулась и открыла рот в беззвучном вопле.

— Не мешай, смертник. На твой счет я ещё ничего не решила.

Со второй руки сорвался воздушный вихрь, который спеленал Олега, чтобы тот не вздумал на меня кинуться, потому что я видела — он уже на грани. На всякий случай залепила ему воздухом и рот, чтобы не орал на весь подъезд, всё-таки звукоизоляция в таких домах весьма посредственная, а лишние свидетели мне не нужны.

Наконец, спустя двадцать минут я выжгла все зараженные клетки в теле ребенка, попутно подстегнув выработку красных кровяных телец и заблокировав те отделы костного мозга, которые работали с аномальной гиперактивностью, вырабатывая мутировавшие белые кровяные тельца. По уму её бы проверить через пару месяцев… Да, определенно лишним не будет. Запишу себе в ежедневник.

Подхватив ветерком девочку, которая от моих манипуляций потеряла сознание (но это был скорее рабочий момент, чем что-то действительно опасное), я безошибочно прошла в спальню и положила её на кровать, попутно изучив комнату. Всего в квартире было две жилые комнаты и одна, поменьше, выглядела, как детская, причем бедноватая, но чистенькая, а вот вторая меня заинтересовала больше. По идее это была гостиная, но по факту — комната Олега, где он и спал, и работал. Обе стены были сплошь заставлены стеллажами с кучей книг по истории и искусству, некоторые тома выглядели старинными настолько, что я не поленилась и взяла ближайший в руки, звучно присвистнув, и только после этого развернулась и подманила к себе самого Томилина, которого всё ещё удерживал в коридоре вихрь.

— В общем, так, господин Томилин. Начну с главного: ты говнюк. В курсе?

На меня глянули исподлобья.

— Но я дам тебе шанс, — добавила. — Если не дурак — воспользуешься. Если дурак… Ну…

Я хмыкнула, разведя руками.

— Боги тебе судья.

— Боги? — скривился. — Где были эти боги, когда умерли наши родители и сестра в три года заболела лейкозом?

— Без демагогии давай, да? — выгнула бровь и вернула книгу на полку. — Сестру я тебе вылечила. Если не веришь, потраться на обследование, врачи подтвердят. А теперь к главному.

О том, что Оболенский сам вышел на Томилина, я и так прекрасно знала. Данечка сам подробно рассказал мне о том, как следил за мной всё это время и обрадовался, что я регулярно бываю в Москве в один и тот же день, в одном и том же месте. Без сопровождения. А там уже дело техники и небольшой разведки со стороны слуг рода. И вуаля — заинтересованное в деньгах лицо, не отягощенное особой моралью, найдено. Дело за малым — заманить глупую Евтушенко в ловушку, усыпить и передать в надежные руки Данечки.

Но что-то пошло не так…

— Парень ты неглупый, — продолжала говорить я. — С образованием. Но денег, я так понимаю, вам не хватает. Первый твой залет?

Не став делать вид, что не понимает меня, Олег буркнул:

— Первый.

— Твоё счастье, — хмыкнула. — На чем специализируешься? Страна, эпоха.

— Рим, — насупился Томилин. — Древний.

— О, как замечательно, — улыбнулась почти натурально. — У нас с тобой невероятно много общего. В общем, теперь слушай предложение: послезавтра у графини Евтушенко приемный день. Приедешь — будет тебе шанс. Не приедешь…

Я развела руками и в этот момент воздух перестал удерживать мужчину, который этого совершенно не ожидал и неуклюже рухнул на пол.

— Твоё право.

После чего развернулась и просто ушла, оставляя за спиной откровенно недоумевающего искусствоведа, с шипением потирающего коленку, а потом спешащего в комнату сестры, чтобы убедиться, что та жива и просто спит. И впервые за долгое время на её бледных щечках розовеет румянец…

Примерно в это же время где-то на просторах Туманного Альбиона лорд Оливер Баррет пытался понять, когда всё пошло по одному месту. А ведь казалось бы, ничто не предвещало!

Он работал, потихоньку расширяя сеть. Вовлекал в неё новых глупцов, падких на лесть, деньги и возможности. Кого-то припугнул, кого-то подставил, кого-то… немножечко убил. Собирал информацию. Планировал диверсии…

И вдруг — раз, и система, отработанная годами, дала сбой.

Связные переставали выходить на связь. Операции проваливались. Исполнители исчезали один за другим. Должники открещивались от знакомства. Информация оказывалась ложной.

И постоянно казалось, что даже в пустой комнате за ним кто-то наблюдает…

Оливер был опытным шпионом и диверсантом с многолетним стажем. Он всегда невероятно тонко чувствовал, когда начинало пахнуть жареным, и всегда успевал эвакуироваться до того, как станет поздно.

Но сейчас он не стал ждать.

И, кажется, только поэтому успел уйти до массовой облавы, о которой узнал лишь по косвенным признакам уже из Польши. На связь не вышли три четверти его людей!

Три четверти!!!

Немыслимое количество! Фееричный провал! Такого в его успешной карьере не было ни разу!

Но кто в этом виноват? Оливер до сих пор не мог разобраться. Даже сейчас, больше месяца спустя, у него не было на руках целостной картины.

И этот зудящий взгляд… Кто может наблюдать за ним в пустой комнате, защищенной тройным магическим контуром⁈

— Ну здравствуй, Альфа… — полыхнул в камине огонь, прогудев потусторонним басом, отчего Баррет невольно вздрогнул и выронил бумаги из рук, обескураженно уставившись в камин, где то появлялось, то исчезало искаженное мужское лицо.

Какого…

— Что за бред? — пробормотал себе под нос британец, нащупывая правой рукой трость, в которую был встроен клинок. И не только.

— Отчего же? — хмыкнули похожим голосом, но уже со стороны окна, которое было ещё секунду назад закрыто, но сейчас оказалось распахнуто настежь и в комнату проникали ледяные порывы сырого ветра, дующего с Темзы.

На подоконнике сидел мужчина. Во всем черном, но одет подозрительно по летнему: буквально в брюки и рубашку. Словно и не мерз совсем…

— Кто вы такой и что вам нужно? — ледяным тоном отчеканил лорд, выпрямляясь в кресле. Он находился не в своём официальном имении, а всего лишь на конспиративной квартире, но не собирался выходить из образа. То, что у незнакомца получилось проникнуть на его территорию, ещё ничего не значило. — Представьтесь!

— Обойдешься, — цинично хмыкнул совершенно незнакомый мужчина, которому навскидку было где-то двадцать пять, но высокий рост, мускулистая фигура и заросшее щетиной лицо прибавляли лет. Как и мрачное предвкушение в глазах. — У меня лишь один вопрос, Баррет. Ты нахрена Евтушенко убил. Ты чего этим добивался, так и не пойму…

— Евтушенко? — с легкой растерянностью переспросил лорд и в его голове, кажется, слегка сложился определенный пазл, но всё равно он не собирался ни в чем признаваться. — Понятия не имею, о ком вы говорите!

— Окей. Пойдем привычным путем… — цинично хмыкнул незнакомец и в следующую секунду Баррет ощутил, как кровь в его венах вдруг стала… жечь.

И закричал. Дико закричал!

И всего через пять минут уже не повелитель, но всё ещё очень могущественный мужчина выяснил, что это была классическая акция устрашения и эмоционального давления, не более того. Всего через пару недель планировалось схожее покушение с имитацией естественной смерти на других престарелых членов семьи, чтобы постепенно оставить графиню без поддержки родных и близких, поместить в некий социальный вакуум, а затем начать обрабатывать теплом и сочувствием, но… Баррет просто не успел.

Просто. Не успел.

— Какие же вы, британцы, всё-таки выродки, — поморщился гость и окончательно испепелил подданного английской короны, после чего прошелся по комнатам, обстоятельно выгребая во вместительную сумку всё, что его заинтересовало, а напоследок поджег помещение, из дома напротив проследив за тем, чтобы пожар не перекинулся на другие квартиры. — Потерпи, Эва, я уже заканчиваю.

Выйдя из квартиры Томилина и сев в свой автомобиль, я отстраненно отметила, как на лобовое стекло упала первая крупная капля дождя, а пару минут спустя он обрушился на город с неба, словно решил утопить его в себе в ближайшие минуты.

Вздохнув, не стала торопиться отъезжать, тем более это было проблематично — я видела едва ли пару ближайших метров пространства, и предпочла сначала вернуть себе родную внешность, а потом, откинув кресло в положение полулёжа, нырнула в мировую сеть, ехидно отметив, что Данечка уже стал звездой эфира и его активно обсуждают, со смаком обсасывая подробности происходящего.

Пресс-служба князя хранит стойкое молчание.

Коротко хмыкнув, переключилась на мысли об Олеге и том, зачем вообще помогаю этому человеку. Наверное… не ему, нет. Ребенку. Просто звезды сошлись. Я ведь тоже далеко не безгрешна и если копнуть чуть глубже, то на мне тоже клейма ставить негде. Убийца, воровка, шантажистка, циничная эгоистка и просто насквозь лживая тварь, не чурающаяся ничего.

Разве что… Детей никогда не убивала?

Вздохнув снова, потерла лоб и когда примерно час спустя дождь немного стих, отправилась домой, проведя остаток вечера в мастерской, где снова рисовала, но на этот раз тот Древний Египет, который помнила. Роскошные тропики, плодородные берега Нила и буйство красок, окружавших меня всё детство. И пускай большинство воспоминаний подернулось дымкой и многое больше додумывалось, чем реально помнилось, сама картина получилась живой и приятно красочной.

Определенно… это знакомство пошло мне на пользу.

Значит, меценатство, Ева Александровна?

А почему бы, собственно, и нет?

В итоге всю среду я потратила на то, чтобы проанализировать текущее положение дел в империи касательно медицины и своевременной помощи именно детям с тяжелыми травмами или болезнями, которые не могли получить высококвалифицированную помощь вовремя и были вынуждены ждать квот годами или искать благотворительные фонды и обивать пороги аристократов в надежде, что им повезет.

Таких детей были тысячи.

Тысячи ни в чем не повинных ребятишек, которым просто не повезло родиться в обычной семье. И в итоге умирающих до того, как до них добиралась помощь.

Несправедливо!

В итоге к четвергу я точно знала, о чем буду беседовать с Томилиным, если он всё-таки приедет, и Олег, к его счастью, меня не подвел.

На часах было десять, я только-только прошла в свой кабинет, когда до меня дошел дворецкий и сообщил:

— Ваше сиятельство, к вам посетитель. Томилин Олег Романович. Говорит, вы его приглашали.

Ну, допустим, не совсем…

— Зови, — произнесла коротко.

И когда в кабинет вошел откровенно взбудораженный аспирант, сначала внимательно его изучила, заставляя нервничать под моим пристальным взглядом лишь сильнее, и только потом строго произнесла:

— Мы не будем вспоминать, что было, Олег Романович. Но сейчас мы обстоятельно обсудим то, что будет. Я планирую организовать фонд помощи детям, страдающим от тяжелых болезней. Мне нужен человек, который будет курировать эту отрасль. Вы.

— Я? — на меня уставились в откровенном шоке. — Но я… искусствовед!

— И что? — я тонко усмехнулась. — Я тоже не имею профильного образования ни в единой сфере. Но однако же моё графство процветает, а цели достигаются одна за другой. Почему? Я отвечу. Я умею работать и я знаю, ради чего я это делаю.

Томилин нахмурился, а я скупо улыбнулась.

— Ну же. Спросите меня. Я знаю, вам хочется.

— Ради чего? — прищурился он.

— Ради сына, — произнесла почти правду.

Почти, да… Но разве политики говорят правду и только правду? А здесь и сейчас я именно политик.

— Поэтому, — я выдержала паузу, чтобы Олег сложил одно с другим, — я искренне надеюсь, что вы станете достойным сотрудником. Вам есть ради кого стараться. Верно?

— Да, — твердо произнёс пока ещё искусствовед, но по твердой линии его челюсти было видно, что он готов к большему. — Но мне нужны люди. Знающие люди. Сам я… пока довольно далек от всего этого.

— Будет, — улыбнулась, уже точно зная, что вытащила джокера. — Всё будет, Олег Романович. Главное, чтобы была цель. А она у нас с вами есть.

После этого я выложила перед ним ещё вчера скомпонованный проект и расписанный по пунктам план, с чего начать и кого задействовать, чтобы фонд в принципе начал существовать и успешно работать, после чего пригласила в кабинет Даниэля и мы дружно оформили Томилина исполнительным директором некоммерческого благотворительного фонда «Исида», который был назван в честь египетской богини-матери, символа преданности, милосердия и врачевания.

Тут же Томилин принес мне персональную магическую клятву служения, исключающую предательство. При этом я сразу сказала, что не буду запрещать ему преподавательскую деятельность и в целом поддерживаю увлечение искусством, но это не должно мешать основной работе. И именно на Томилина ляжет обязанность общения с прессой и родителями больных детей, поиск узкопрофильных клиник и целителей, с которыми стоит сотрудничать, а так же проверка информации по реальному положению дел. Действительно ли дети нуждаются в лечении или это некая махинация и подлог?

Сама я уже успела оценить его приятную внешность и коммуникабельность, в этом плане он подвести не должен.

Помимо этого я сразу предложила Томилину гостевые апартаменты в особняке, тем более на втором этаже как раз почти освободилось пара комнат, где я раньше хранила антиквариат. Немного утрамбовать оставшееся по другим помещениям — и будут им с Евой спальни. Работы у Олега в самое ближайшее время только прибавится, а ребенку всё-таки нужен нормальный присмотр и особый уход.

Отказываться Томилин не стал и уже вечером приехал с чемоданами и сестрой, на голове которой была повязана простенькая ситцевая косынка, скрывая отсутствие волос.

Выглядело это не ахти и я, решив поддержать девочку, заказала ей розовую бандану с надписью на лбу: «Командовать должен кто-то одна». В самом деле, пусть взбодрится!

В семь лет жизнь только начинается!

Кстати, я ошиблось, ей было всего шесть. Ну да не беда.

Уже вечером за ужином я представила новых работников семье и Ванечка, узнав, что девочку зовут Ева (но на самом деле Евдокия), и она понятия не имеет, кто такие динозавры, увел новую подружку в свою комнату и они до самого сна под чутким присмотром няни Юли рассматривали картинки древних гигантов, которые когда-то были полноценными хозяевами планеты, и обсуждали, кто круче и сильнее: стегозавр, диплодок или велоцираптор.

И снова жизнь вошла в свою колею, но уже с новой ноткой вдохновения. Пережив маленький бюрократический ад, я по всем правилам оформила необходимые документы на благотворительный фонд и набрала в него минимальный штат специалистов, отдав им в качестве штаба бывший особняк Румянцева в Киржаче. Всё равно здание пустует, так почему бы и нет? Тем более расположено оно очень удобно и в достаточно большом городе. Да и выглядит представительно.

Естественно, не пустила дело на самотек, курируя основные моменты и, главное, спонсируя, так что уже через пару недель первые ребятишки (точнее их родители) получили финансовую помощь и смогли лечь на операцию.

На этом фоне день рождения Ванечки прошел приятно гладко и по-настоящему празднично. Гости не подвели и прибыли в хорошем настроении и с подарками, Василиса и её подчиненные были на высоте, а Ваня носился между гостями в белой футболке с надписью «У меня нет недостатков, только спецэффекты» и генерал Зубарев загадочно усмехался.

Его подарок.

И я была не против. В самом деле, сама уже и не вспомню, когда в последний раз одевалась так, как мне хочется, а не в строгие и элегантные платья. Так пусть хоть у детей детство пройдет весело и без лишних, никому не нужных ограничений.

При этом всем и каждому Ваня представлял юную Томилину, как «Евдокия Романовна, моя подруга», так что если кто и удивлялся бандане на её голове, то не сильно. Девочка была улыбчивой, компанейской и совершенно не испорченной. Немного наивной, но Ваня, как истинный мужчина, контролировал ситуацию.

Потихоньку подкрался декабрь и нас засыпало снегом…

Мир стал чище, нежнее и всем своим видом намекал на то, что черная полоса в нашей жизни закончилась и началась ослепительно белая. Как первый, пушистый и невесомый снег.

По вторникам я всё так же ездила в университет, но уже частенько советуясь с Олегом на тему того, что почитать, признавая его эрудированность в данном вопросе, а потом мы обсуждали изученный материал и мне было интересно послушать точку зрения профессионала, обсуждая порой весьма неоднозначные моменты. Всё-таки историю пишут победители, а искусство само по себе весьма тонкая материя и то, что нравится и восхищает одного, может быть совершенно не понятно кем-то другим, так что разминка для ума была приятной.

Да и просто мне нравилось общаться с умным человеком, который разделяет мои увлечения.

Не как с мужчиной, нет. Как с профессионалом.

При этом сам Олег четко соблюдал субординацию и никогда не позволял себе лишнего, прекрасно осознавая, кто из нас кто и… пару раз я видела, как он внимательно изучает Алесю, когда она заглядывает ко мне по делу, чтобы отчитаться о том или ином задании и показать свежие фото объектов.

Ну, в принципе… Почему бы и нет? Она красивая, он умный и ответственный. Прекрасное сочетание! Братишка её тоже до сих пор настойчиво обхаживал Таечку Лисицыну и, насколько мне известно, активно копил деньги на строительство нового дома, сдавая их с Алесей квартиры в Москве за весьма хорошие деньги и в принципе вкладываясь в акции успешных предприятий. В общем, уж кем точно не был Карепанов, так это дураком. И я буду искренне рада, если у них с Лисицыной всё сложится.

Ну а я… Я тоже в целом молодец!

И в очередную субботу, прихватив Томилина, отправилась на обещанный закрытый аукцион, который проводил аукционный дом купца Фрязина, обещая невероятно редкие и ценные лоты. При этом в пятницу вечером мне пришло на почту письмо с указанием примерно трети завтрашних лотов, которые аукционист решил рассекретить, и я признала, что мне уже интересно.

Древний Египет, Месопотамия, Хиндустан и Хинай даже несколько тысяч лет назад создавали достойные вещи, с честью пережившие забвение и проверку временем, а небольшая погребальная статуэтка львиноголовой Сехмет, египетской богини ярости и исцеления, моментально настроила меня на боевой лад.

В этот раз мне точно будет за что побороться!

При этом оделась я строго, в темное длинное платье классического кроя и жакет, похожий на китель, тщательно накрасила лишь глаза, а губы тронула блеском, волосы уложила в гладкий пучок, из украшений надела лишь небольшие лаконичные серьги с бриллиантами, но всё равно, стоило нам с Олегом войти в основной зал, как взгляды большинства присутствующих обратились на нас.

Многих я знала по прошлым аукционам и некоторым аристократам даже приветливо кивнула, узнав и парочку профессоров с конференции, но как минимум половина присутствующих была мне неизвестна.

Впрочем… Какое мне до них дело?

Как бы то ни было, я со всем комфортом расположилась примерно в центре, чтобы контролировать всё и всех, и уже в привычной манере пробежалась любопытным ветерком вокруг присутствующих, быстро услышав, что нам с Олегом приписали любовную связь, но это мало кто осуждает. Скорее даже наоборот, фантазируют на тему, стоит ли ко мне подкатывать, и как быстро (и за кого?) я снова выйду замуж.

Или не выйду, обходясь любовниками?

Кстати, какой-то идиот намекнул, что мне покровительствует Долгоруков и явно неспроста…

Серьезно? Ему уже под сотню!

И что у людей на уме, а? Фантазеры!

Но вот, ведущий объявил начало аукциона и все разговоры стихли сами собой, мы все дружно сосредоточились на лотах. Сначала шли небольшие и не самые дорогие. Украшения, шкатулки, неплохо сохранившаяся мебель…

Мне приглянулся чакрам, от которого фонило не просто древностью, а действительно грамотно наложенными огненными чарами, но пришлось серьезно побороться за его приобретение сразу с тремя аристократами.

Но если им вещица была нужна скорее для коллекции, то меня интересовала её личная история и подробное изучение рун и техники нанесения.

Каких-то пять миллионов — и чакрам мой.

А по рядам идут шепотки, что я эксцентрична и бессовестно сорю деньгами… Своими ли? Или покровителя?

Ещё через полчаса нашему вниманию предложили нормандский клинок и у меня снова загорелись глаза, потому что это была не то, чтобы древность… Но магией от неё шарашило так, что у меня чуть слюни не потекли, причем в самом прямом смысле слова!

На этот раз в борьбу вступило сразу пятеро, включая одного натужно сопящего профессора, но снова я была наглее и бессовестнее всех, сумев перебить ставки окружающих семью миллионами и меч тоже стал моим.

По рядам прошелестело осуждение и недоумение. Мало кто из присутствующих понимал как можно выложить всего лишь за кусок старой стали семь миллионов.

Ребят, можно. Ответственно отвечаю.

И пускай хомяк с жабой уже в трансе, дракон лишь потирает лапки. Миллионы можно заработать в любой день и час, а вот такой ножичек… На дороге не валяется!

А потом аукционисту вынесли новый лот.

Всего лишь гладиус. Старый. В зазубринах. Без рукояти, которая сгнила. Со сколотым кончиком.

Но боги…

Если бы они только знали, кому прежде принадлежал этот гладиус!

Всего лишь тренировочный, да… Не боевой. Он не участвовал в той битве, где мы погибли. Я в принципе не берусь сказать, где он в тот момент находился.

Но я его узнала. Эта сталь. Эти руны. Эти… вибрации, черт возьми!

— Пять миллионов, — твердым голосом перебила очередную ставку ценителя древностей и заработала косой взгляд от графа, сидящего наискосок.

Кажется, ему очень нравилось считать мои деньги и гадать, сколько я сегодня спущу ещё.

— Десять, — раздалось за моей спиной с задних рядов, причем этот голос я сегодня услышала впервые.

И мне совершенно не понравилось, как властно и уверенно он прозвучал! Как голос человека, который точно знает, что эта вещь будет его.

Хрен!

— Пятнадцать, — сорвалось с моих губ непринужденно.

Зал ахнул.

— Двадцать пять, — прозвучало с едва различимым хмыком.

И если бы точно не была уверена, что это не Даниил Оболенский, которого папенька после позорного скандала отправил отдыхать в закрытую клинику, то заподозрила бы его в очередном желании потоптаться на моих нервах.

— Пятьдесят, — произнесла с невозмутимой улыбкой.

В зале наступила гнетущая тишина. Замерли все. В том числе аукционист, в руках которого мелко дрогнул молоточек.

И в этой гнетущей тишине абсолютно ровно прозвучало:

— Сто.

Вот тут я уже не выдержала и обернулась, прожигая злым взглядом незнакомца, которого ни разу не видела прежде, и даже ветерок не знал, кто он такой. Он сидел чуть в стороне от всех, рядом с ним не было никого и от его фигуры так и фонило подавляющей властностью. Высокий, мускулистый. Наглый. Возраст до тридцати. Темно-русые волосы, гладко выбритое лицо, карие глаза. Не сказала бы, что сильно привлекательный, но определенно харизматичный. Одет стильно, дорого. С намеком на европейский лоск. Но вместе с тем телосложение и повадки варвара.

А потом…

Он мне подмигнул.

Вот тут я точно поняла, что друзьями нам не быть, после чего отвернулась и мрачно посмотрела на аукциониста, который всё это время ждал моего ответа, но я отрицательно качнула головой и он, нервно смахнув со лба выступившую испарину, звонко объявил:

— Продано!

Следующие пять лотов прошли мимо моего внимания, но под конец я всё-таки выкупила себе статуэтку Сехмет, причем за какие-то жалкие полтора миллиона, и на этом аукцион подошел к концу.

И вроде бы с пользой провела время, даже кое-какие действительно ценные вещи приобрела, но осадочек, как говорится, остался. При этом я уже вовсю шерстила сеть, пытаясь найти хоть какую-то информацию по этому мутному мужику, но сеть бессовестно молчала.

Разве что…

Навострив ушки, когда к моему идейному противнику обратился кто-то из мужчин, услышала следующее:

— Лорд Элдсурт, объясните мне. Я не понимаю! Зачем покупать вещь за такие сумасшедшие деньги? Она столько не стоит! Да, древность, но… всему должны быть разумные пределы. Я бы даже и за десять миллионов этот огрызок не купил.

— Поэтому вы его и не купили, — иронично хмыкнул пресловутый лорд, причем говоря с легким акцентом, предположительно скандинавским.

Да и фамилия…

Тут же рванув сознанием в сеть, наконец, нашла пару строк про загадочного лорда Элдсурта, который прибыл в Российскую империю буквально на днях в составе объединенного северного посольства от скандинавов. Якобы налаживать международные связи, ага…

Наладил, блин!

С-с-скотина!

В общем, настроение у меня было очень сильно так себе, так что, когда этот громила подошел ко мне и, ослепительно улыбнувшись, попытался заговорить, я лишь окатила его тонной презрения и прошла мимо, сделав вид, что его для меня не существует.

Меня пресловутые международные связи не интересуют!

— Это было грубо, — аккуратно заметил Олег, когда мы уже сели в автомобиль, за рулем которого сидел один из шоферов рода Евтушенко.

— Похер, — скривилась.

После чего скомандовала ехать домой и ещё несколько дней ходила взвинченная, пока не догадалась сходить в Берендеевскую аномалию, которая частично располагалась на севере Александрово, и водились там аномальные крокодильчики размером с легковушку.

На эмоциях завалила пятерых, шестой, падла, ушел и, подозреваю, тихо-мирно сдох на глубине. Одного, самого крупного, я даже дотащила до ворот. Естественно, не сама, магией. Тварь была длиной порядка пятнадцати метров и пришлось вызывать тягач, причем сразу было ясно, что дома мне такой экспонат ставить негде, но-о… Я задумалась о том, что можно будет открыть своеобразный музей экспонатов при учебном центре «Олимпа». В самом деле, путь дети заранее знают, кто водится в аномалиях! Может и не пойдут в них? Целее будут!

В итоге я не поленилась и лично съездила к Тюменцеву, после чего мы обстоятельно обсудили все мои желания и его возможности и я, заказав сборку обогреваемого ангара каркасного типа за свой счет, куда со временем влезут все мои нестандартного размера трофеи, с азартом отправилась и в другие аномалии.

За крабом. За жабой. За кабанчиком и скорпионом. За огнеплюями и черепахами. За самыми большими их представителями, чтобы впечатлить зрителей по максимуму.

Само собой, ездила не одна, а с группой поддержки из числа гвардейцев рода, но они лишь заходили после меня в аномалию по четко заданным координатам и вытаскивали трофеи. При этом я не запускала ни дела рода, ни учебу, ни новый социальный проект, да и на семью минутка оставалась, но при этом всё своё свободное время я теперь проводила именно в аномалиях, спуская пар.

А потом внезапно подкрался Новый год.

До праздника оставались считанные дни, когда на почту рода пришло приглашение из канцелярии императора на моё имя, заставляя скептично скривиться, но приглашения подобного плана игнорировать не стоило, и я, предупредив родных и близких, что тридцать первого меня не будет, но первого мы обязательно посидим, озадачила платьем господина Леви, убедилась, что у Селивестра и Лисицыной всё под контролем и на графских землях празднование тоже планируется с должным размахом, и уделила время себе и своей внешности.

За эти недели я её как-то подзапустила и как минимум стоило привести в порядок ногти, да и кожа стала суховата, губы потрескались… В общем, графиня из меня была так себе, на троечку.

Пришлось брать в охапку тётю Розу и парочку её самых активных подружек для компании, снимать вип-зал в спа-салоне и под задорный рок и раскатистый бас Пламенева, льющегося из колонок, становиться красотками на миллион.

Йосеф Авраамович как всегда не подвел и на очередной императорский бал прислал мне платье настоящей принцессы из серебристого шелка, расписанного сверкающими узорами, похожими на завихрения шаловливого ветерка.

Украшения к нему я подобрала соответствующие: из платины с бриллиантами и крошечными вставками аквамаринов, которые сверкали в украшении льдинками. Более того, я не стала размениваться по мелочам и создала себе не просто колье, серьги и широкие парные браслеты на оба запястья, но и ободок, который смотрелся в волосах полноценной диадемой. В самом деле, я не просто аристократка, а полноценная графиня. Имею полное право шикануть и выпендриться хотя бы раз в год!

При этом на бал я отправилась без спутника, не став ни Белькова напрягать, который был бесконечно далек от всего этого, становясь по настоящему счастливым лишь в своей лаборатории, ни генерала Зубарева у тёти Розы отбирать, ни Олега от Алеси отрывать в этот волшебный вечер.

В самом деле, что я, маленькая что ли за мужскими спинами прятаться?

Давно уже прошли те времена.

А дворец впечатлял… Всё тот же, всё там же, но украшенный чуть иначе и с особой царственной роскошью. Сияющий гирляндами и драгоценностями приглашенных гостей. Пахнущий еловыми ветками, мандаринами и элитным парфюмом.

Пестрящий в глазах от обилия приглашенных делегаций из других стран, что меня немало удивило, но, судя по всему, это было политическим шагом и не мне, всего лишь графине, вникать в высокую политику императора.

Пройдя в основной зал и вооружившись бокалом элитного шампанского, я отпила глоток и осмотрелась внимательнее.

Вон светлый князь Трубецкой Леонид Алексеевич чинно беседует с господами в погонах. Вон его старший сын, княжич Аристарх, с юной супругой Дарьей, одетой в подозрительно свободное платье, намекающее на особое положение княжны. Вон в углу скучает старший Оболенский, старательно делая вид, что у него всё под контролем, хотя я точно знаю, что его позиции после выходки Даниила серьезно пошатнулись…

Самого Данилки не видно и, подозреваю, общественность не увидит его ещё долго. Всё-таки откат по развитию я ему устроила серьезный, лечить и лечить. И не факт, что смогут вылечить до конца! Магию так уж точно.

Справа о чем-то веселом щебечет пестрая группка хиндустанцев в затейливых чалмах, сияя белозубыми улыбками. Слева чинно обмениваются мнениями хинайцы в вычурных «халатах». Чуть дальше возвышаются невозмутимые скандинавы.

Ко мне с улыбкой идет князь Долгоруков…

И я бы обязательно улыбнулась ему тоже, если бы не видела, кто именно идет рядом с ним. Опять он! Мало было ему испортить мне настроение на аукционе, он и тут решил мне праздник похерить?

Чувствуя, как стремительно портится настроение, я сделала большой глоток шампанского, пока ещё было можно, избавилась от пустого бокала, приказала себе быть выше этого и воспринимать реальность отстраненно, как меня в своё время учил отец, и даже смогла встретить подошедших мужчин не оскалом, а учтивым кивком.

Ну и что вам на этот раз от меня надо, господа?

— Ваше сиятельство, — ослепительно улыбнулся мне светлый князь Долгоруков Василий Андреевич, подойдя вплотную, — чудесно выглядите, с наступающим.

— С наступающим, ваша светлость, — ответила я князю взаимностью, принципиально не глядя на его спутника.

Но не тут то было…

— Позвольте представить вам моего внучатого племянника, лорда Элдсурта. Его отец из норманнов, в своё время моя Катенька укатила за северные моря по большой любви и некоторое время мы практически не общались, но стихии были милостивы и внук сам решил возобновить родственные связи. Более того, — князь аж лучился довольством, — уже подал прошение на российское гражданство и имеет активную жизненную позицию.

— Вот как, — улыбнулась дежурно, всё ещё не глядя на мужика, который с каждой секундой раздражал меня всё сильнее, потому что я чувствовала — не сводит с меня пристального взгляда. — Искренне за вас рада, Василий Андреевич. Семья — это главное.

— Истинно так! — многозначительно кивнул князь, после чего торопливо извинился, мол, надо срочно отойти…

И отошел. Оставив меня наедине с чужаком.

Покосилась на него с нескрываемой неприязнью, невольно отмечая, как безупречно сидит по фигуре черный смокинг, перехватила искренне заинтересованный взгляд и скривилась, услышав вопрос с отчетливо различимой иронией:

— Я вам неприятен, ваше сиятельство?

— Не испытываю ни малейшего желания пребывать в вашем обществе, — произнесла, даже и не думая скрывать правду. После чего внимательно осмотрелась в поисках подходящей компании, но отойти не успела, мне заступили дорогу. Вскинула брови, поражаясь наглости некоторых нерусей, и прохладно уточнила: — В чем дело, лорд Элдсурт?

— Потанцуйте со мной, Э-эва Александровна, — протянул скандинав, умудрившись произнести моё имя с непередаваемым протяжным акцентом и сделав ударение на «э», отчего я невольно вздрогнула и присмотрелась к мужчине внимательнее.

Да нет. Быть не может…

Не собираясь протягивать мужчине руку, хотя он предложил мне свою и замер, я придирчиво изучила его лицо, уделив особое внимание глазам, отдельно отметила наличие легкой усмешки в уголках губ, безупречную энергетическую броню на всё тело, платиновое колечко на мизинце, едва различимые отблески первородного пламени в глазах…

И прошипела:

— Ты!

— Я, — усмехнулся чуть шире.

— С-скотина!

— Не согласен.

— Я не буду с тобой танцевать! — рыкнула и отвернулась, планируя уйти, но успела сделать лишь шаг, уже в следующий оказавшись в его лапищах, которые перехватили меня за талию. — Пус-с-сти! Варвар чертов!

— Я тоже соскучился, колючка, — прошептали мне на ухо, вызывая по всему телу рой непрошенных мурашек. — Не поверишь, меньше всего я хотел тебя обидеть на том аукционе. Но это был мой меч, ты знаешь. Безделушка… Но теперь ты должна мне сто миллионов.

— Что должна, всё прощаю, — шикнула, всё ещё сердясь. — Какого черта, Саша⁈ Почему просто не написать в наш чат? Ненавижу тебя!

— Меня зовут Эйриксан, милая Э-эва. Можно Ксан. Как раньше, м?

— Ничего уже не будет, как раньше, — насупилась я, не собираясь прощать его так просто и быстро, и пихнула локтем назад. По ощущениям даже куда-то попала. Но если бы ещё это помогло! Непрошибаемый! Как всегда!

— Сударыня? У вас всё в порядке?

К нам безо всякого предупреждения подошла смутно знакомая троица молодых черноволосых мужчин, в которых я после некоторой стимуляции памяти признала княжичей Черкасских. Виктора, Василия и Виссариона.

Тьфу ты! Этих тут ещё не хватало!

— У нас всё прекрасно, — ледяным тоном ответил за меня лорд с чудовищной фамилией.

И не мог поприличнее выбрать⁈

— Я не у вас спросил, сударь, — высокомерно отчеканил старший Черкасский, после чего перевел внимательный взгляд на меня, присмотрелся…

И, судя по всему узнал. Запоздало, но узнал. Кашлянул и натянуто улыбнулся.

— Графиня Евтушенко, полагаю?

— У вас прекрасная память, ваша светлость, — усмехнулась я, снова пихая Сашу локтем и заставляя отпустить. — У нас всё чудесно, не стоит вашего беспокойства. Легкое межнациональное… недоразумение. Идите, куда шли.

— А вы… — на меня посмотрели с нескрываемым удивлением, — не особо вежливы.

— Да я вообще на всю голову отбитая, — произнесла с улыбкой. — Но иногда приходится изображать что-то приличное.

После чего повернулась к внимательно слушающему нас лорду «как-то там» и заявила:

— Ты меня потанцевать хотел? Пошли.

Приглушенно хмыкнув, Саша приобнял меня за талию и с видом победителя увел прочь. Довел до центра зала, галантно поклонился и повел меня в безупречном вальсе, какой умеют танцевать лишь профессиональные танцоры и гомункулы.

— Слушай, ты чего такая злая? — спросил мой бывший и, подозреваю, будущий муж ближе к середине танца. — Взяла, княжичам нахамила…

— Я тебя сейчас пну, — пригрозила. — Сам выбесил, потом ещё удивляется!

Саша закатил глаза и качнул головой.

— Ты неисправима. Ну, прости. Был занят. Серьезно. Приходилось экстренно налаживать отношения с дедом, чтобы успеть до Нового года, а он на радостях загрузил так, что едва продохнуть успевал.

— Зачем ты вообще ввязался во всё это? — нахмурилась. — И почему именно Долгоруков? Почему скандинавы? А если вскроется правда?

— Не вскроется, — снисходительно качнул головой Саша. — Эйриксан Элдсурт, внучатый племянник Долгорукого, действительно существует. Точнее существовал до недавнего времени. Правда, особых надежд не подавал и спился полгода назад, проживая в глуши, но я аккуратно подкорректировал реальность, завел ряд нужных знакомств, помог, кому надо… И вот я здесь. Почти гражданин Российской империи. На самом деле я рассматривал до сотни вариантов, но он был самым оптимальным и по внешности, и по происхождению, и по перспективам.

— Ужасная фамилия, — скривилась.

— Прости, какая была. Но если хочешь, я могу при смене гражданства взять другую. Дед, подозреваю, будет не против. Долгоруких в клане много. Одним больше, одним меньше… М? Хочешь стать леди Долгорукой?

— Фе, — скривилась. — Совершенно не звучит.

На меня посмотрели со значением.

Нет, я не дура. Поняла, что это было завуалированное предложение.

Но черт возьми… Я не хочу завуалированно! И вообще, что за варварские манеры? Пришел, обозначил, утащил⁈ Опять???

Ни хрена!

— Хорошо, — произнес спокойно. — Значит, будешь леди Элдсурт. Кстати, намного лучше отображает мою суть. В курсе, как переводится с древнего?

— Первородное пламя? — хмыкнула, когда разложила слово на составляющие. — Однако… Специально выбирал?

— В том числе, — кивнул, мимолетно улыбнувшись, после чего заглянул мне в глаза и не моргал секунд тридцать, пока не завершился вальс. — Выходи за меня замуж, Эва. По хорошему прошу. Люблю тебя, колючку такую. Что скажешь?

А я… Я ничего не сказала. Лишь загадочно прикрыла глаза ресницами и усмехнулась, заявляя:

— Шампанского хочу. Кса-а-ан…

И такой вдруг ностальгией повеяло…

— Да, милая? — меня приобняли за талию.

— Люблю тебя, паразита. Во всех смыслах люблю. — Я прижалась плечом к его груди и подняла голову наверх, моментально утопая в том пламени, которое вспыхнуло в бездонных карих глазах моего повелителя. — Как думаешь, на этот раз у нас всё будет хорошо?

— На этот раз у нас всё будет идеально, Эва. Обещаю.

— Смотри, какой хороший мальчик.

— Ещё один? — с подозрением прищурился его императорское величество, после чего придирчиво изучил крайне подозрительного громилу, уже второй час не отходящего от хрупкой графини Евтушенко, и с сомнением покосился на бабушку.

— Ой, всё! — цокнула она, загадочно усмехаясь себе под нос. — Тебе не угодишь. Вот возьму — и не приду в следующий раз!

— Ну, ба-а-а… — закатил глаза император. — Хватит. Хороший. Понял. Будем брать. Прошлый тоже был… хорошим.

Тут он поморщился и проворчал:

— Только слишком быстро закончился. Этот-то хоть подольше продержится? А то, знаешь ли, мне тоже не особо приятно порядочных людей пачками хоронить.

— О, этот живчик… — усмехнулась самая неоднозначная бабушка Российской империи. — Тот ещё… паразит неубиваемый.

— Паразит? — напрягся Василий, уже в каждом слове родственницы ожидая подвоха.

— Да не в этом смысле, — отмахнулась она. — Бери. Не ошибешься. И детки у них хорошие будут. Смотри, как прилип, а? Как банный лист! Дорвался…

— В смысле?

— Ай, не обращай внимания. Пойду я что ли, тут мне больше делать нечего. Соскучишься — заглядывай на чай.

— Ага…

Объект под кодовым названием «Бабуля» ушла, напоследок пройдя мимо только сегодня образовавшейся пары и сказав им что-то явно забавное, отчего и графиня Евтушенко, и лорд Элдсурт рассмеялись, но потом всё-таки подозрительно переглянулись и, вооружившись шампанским, запили явно непростое предсказание, на которые баба Варя была сильна и как всегда внезапна.

А его императорское величество Василий пятый, ещё какое-то время немного понаблюдав за перспективным дворянином, уже подавшим документы на российское гражданство, кивнул сам себе. Было в этом мужчине что-то… серьезное. Основательное. Такое, что так и манило довериться и переложить на действительно сильные плечи хотя бы парочку своих проблем.

Империя большая… Одному нести этот груз было иногда слишком тяжело. Да и Лёшка растет, ему тоже соратники нужны. Надо присматривать их заранее. Тем более это внук Долгорукого. Хорошая порода.

Качественная!

— Слышали? Это тот самый скандинав, который выкупил на закрытом аукционе ржавый меч за сто миллионов!

— Да ладно? Зачем?

— А кто их, северян, знает? Может, деньги девать некуда?

— Ой, что бы вы, мужчины, понимали? Вы посмотрите, как он вокруг этой Евтушенко вьется! Как кот на сметану облизывается! Наверняка же только ради того, чтобы её внимание привлечь! Он же именно её ставку последнюю перебил. Тьфу… мужики. Лучше бы украшений на эти деньги купил.

— Украшения любой дурак может.

— Ага. А не любой покупает меч. И куда его теперь? Силы небесные! Сто миллионов! Да на эти деньги целый год кутить можно!

— Ну, умеючи-то можно и за месяц спустить…

— Ага. За день. Как этот. Интересно, на чем он своё состояние сколотил? Говорят, богат до неприличия…

— А кто говорит?

— Да-а… Все говорят. А что?

— А ещё говорят, он родственник Долгорукого.

— Которого?

— Самого старшего. Глянь на него. Как сияет.

— Дела-а… Так он маг, получается?

— Говорят, что да. Но какой-то шибко хитровыдуманный. То ли артефактор, то ли кузнец… То ли вообще нойд.

— А это ещё что за хрен с горы?

— Сам ты хрен. Это у северян так шаманов зовут. Стихийных.

— Ого! Так он… ведьмак, получается?

— Нойд!

— Да не умничай. Ведьмак по нашенски. И что умеют они?

— Ой, говорят, что всякое. С духами общаться, со стихиями напрямую, как с живыми…

— Ну, это уже совсем сказки!

— Может и сказки…

А может и нет.

Невольно наблюдая за графиней Евтушенко, которую кружил в очередном новогоднем вальсе внук Долгорукого, князь Станислав Олегович Оболенский думал о своём.

О том, что год как-то не задался…

О том, что младший сын не оправдал ожиданий и даже самые именитые целители разводят руками, заявляя о странной побочке, казалось бы, не самых опасных препаратов. И вылечить не могут. Он уже уничтожил и тот клуб, и того посредника, который привез девок с наркотой, но проблемы это не решило. Видео так и гуляет по просторам сети, а на собраниях князья отводят глаза, не спеша подавать руку, и посмеиваются в спину.

С Бельковым опять же карта не разыгралась… От его сестры может и был бы толк, но с Долгорукими ему тягаться сейчас не резон. Да и что взять с девки? Ну её…

Снова невольно мазнув взглядом по её спутнику, раздраженно поморщился. Сам Оболенский не мог похвастать особым ростом и массивным телосложением, что его всегда подспудно угнетало, но он умело компенсировал это влиянием, деньгами и личной силой. Но сейчас… Сейчас годами надежная личная империя сыпалась, как карточный домик. Какие-то подозрительные проверки в ведомстве. Отказы в согласовании бюджета по совершенно надуманным поводам. Задержки. Проволочки.

Дочь опять же замуж досрочно выскочила, словно выпихивал кто… И общается лишь преимущественно с матерью. Ну как так, а?

Не сдержав досадливый вздох, князь перехватил у проходящего мимо официанта бокал шампанского и снова отпил. А может уже и на пенсию пора, а? Старший сын уже достаточно взрослый, чтобы разгребать всё это дерьмо сам. А он… Устал. Как-то резко он от всего этого устал. Неудачи опять же одна за другой…

Как сглазил кто!

Нет, он, конечно же, не верит во всю эту чушь!

Но определенно в его жизни настала подозрительно черная полоса… Пора от всего этого отдохнуть!

Саша меня обманул. Идеально не было.

Было по настоящему. Как в жизни. Мы ссорились и мирились, спорили и ругались, находили компромисс и узнавали друг друга заново.

Сильнее. Глубже. До самого донышка!

Он всё-таки получил гражданство Российской империи, но не стал менять фамилию, однако практически сразу устроился работать в ведомство своего вроде как деда и взлетел по служебной лестнице так стремительно, что в оперативниках пробыл лишь год, став начальником отдела, уже через три числился первым заместителем, а через пять — негласным главой всей тайной канцелярии. Долгоруков, загадочно щурясь, ещё делал вид, что начальник он, но все прекрасно знали, что это формальность и настоящий глава отдела — великий и ужасный лорд Эйриксан Элдсурт, который, казалось, знал всё и обо всех, причем ещё до того, как было совершено преступление. Подчиненные его боготворили, враги империи люто ненавидели, а император ставил в пример остальным князьям и княжичам, требуя равняться на лучших.

Мы поженились в конце лета в храме Карабаново после полугода красивых ухаживаний, когда Саша окончательно определился с тем, где мы будем жить, а Долгоруков на радостях выделил ему «в приданое» аж целый городок Покров с населением в двадцать тысяч человек, расположенный южнее Киржача и в итоге плавно влившийся в наши общие земли. До этого он принадлежал барону Осипову, но следствие, ведущее дело Касаткиных, выявило слишком много нарушений и полноценных преступлений, которые барон совершал с попустительства князя, и Осипов отправился на каторгу, а так как наследников у него не было, земли отошли губернии.

А потом нам.

В итоге Саша поставил для нас новый дом, как раз успев достроить его к концу лета, и привел меня туда на правах хозяйки.

Это совсем не значило, что я бросала семью, совсем нет. Но особняк Евтушенко — это всё-таки особняк Евтушенко, в этом плане мой повелитель был непреклонен.

Естественно, Ванечка пока переехал с нами, как и няня Юля, как и его учителя, как и Локи, как и Бельков, за которым стоило присматривать, потому что он мог запросто позабыть обо всём, включая сон и еду, увлекшись очередным экспериментом, но, допустим, тётя Роза и генерал Зубарев остались жить в Карабаново, там им было удобнее. Да и к чему дергать стариков? Главное, чтобы им было комфортно.

О том, что лорд Элдсурт — на самом деле Саша Бельков, мы рассказали только Назару Демидовичу, ведь он единственный кто по-настоящему тяжело переносил его мнимую гибель, уже давно считая его своим родным сыном. И единственный, кто мог понять суть произошедшего. Ох, как он ругался! Как ругался! А потом плакал и крепко обнимал Сашку и меня, прося прощения за всё и одновременно радуясь, что мы смогли окончательно легализоваться.

Думаю, тётя Роза, на самом деле умнейшая и проницательная женщина, тоже что-то подозревала, но предпочитала держать свои догадки при себе, да и виделись мы уже не так часто, как прежде. У каждого была своя семья.

Поженились Олег и Алеся, Карепанов Матвей и Таечка Лисицына.

Продолжал добиваться благосклонности няни Юли громкоголосый Карамазов и я видела, что он на верном пути. Познакомился с очень приятной женщиной и майор Тюменцев. Это была мама Анфисы Ромашкиной, Лилия Пална, которая в конце весны приехала на посвящение дочери в олимпийцы, а в итоге задержалась, да так и осталась в деревеньке Зубцово, которая всё расстраивалась и расстраивалась, потихоньку превращаясь в поселок Олимп. С отцом Анфисы Лидия Пална была в разводе уже не первый год, и он совершенно не интересовался дочерью, а майор покорил Ромашкину-старшую прежде всего тем, как по-настоящему заботливо относился ко всем курсантам, за эти два года став им не просто наставником, а настоящим отцом.

Свадьбу играли в нашем Карабановском храме.

Он в принципе стал очень популярным местом именно для свадеб, почему-то в народе пошла стойкая молва, что это особое святое место и если венчаешься именно там, что жизнь в браке будет легкой, долгой и счастливой.

Наверное… так и было. Если прикладывать к этому усилия. Правда?

Мы с Сашей прикладывали.

Я контролировала экономику и социальные проекты, развивая культуру и прогресс в регионе. Поставила, наконец, осетровую ферму, рыба и икра с которой частенько появлялись даже на императорском столе. Саша обеспечивал стабильность и безопасность, причем не только в губернии, а по всей империи в целом, раскинув свои прочные информационные сети даже за пределы страны и отслеживая мировые волнения ещё до того, как они добирались до нас.

А вместе мы потихоньку повышали демографию страны.

Да, я родила. Трижды.

Сначала сына Эрика. Затем дочерей Ирину и Анну.

Сашка ходил гордый, словно рожал сам, но я знала, как трясся каждую мою беременность и определенное время после, окружив всех нас такой мощной защитой от всего мыслимого и немыслимого, что приходилось по ночам аккуратно лечить его паранойю, целительской магией распутывая в его непростом сознании узелки страхов и беспокойства.

Ванечка рос невероятно умным и ответственным мальчиком, довольно быстро приняв в нашу семью нового «папу Ксана», а потом с упоением возился со сводным братом и сестренками, искренне радуясь, что наша семья, наконец, стала больше. Не забывал он и о своей самой первой и близкой подруге Еве, которая хоть и жила теперь в семье Олега и Алеси, но гостила у нас достаточно часто, чтобы ребятишки продолжали дружить. Болезнь отступила и у девочки выросли красивые русые волосы, но в дни, когда мы выбирались на природу, она неизменно носила ту самую розовую бандану, которую я подарила ей в первые дни.

Дети в принципе невероятно сильно полюбили вещи с забавными надписями и я старалась разнообразить их гардероб, приобретая им и футболочки, и толстовки, и кепки с самыми разными юмористическими фразами. Естественно, на их уровень развития и не с таким язвительным юмором, как у взрослых, но… было весело!

Ещё по первой весне нас навестила Мэй со своей подругой и её грозовой волчицей Лихуа. Девочки были очарованы Локи, ну а тот, как истинный мужик, сначала подумал, но потом всё же снизошел до общения и через два месяца у пары родились волчата. Аж четверо. Себе мы брать волчонка не стали, нам вполне хватало и одного хорошего мальчика, но чуть позже Мэй всё равно подробно отчиталась о том, что все они были пристроены в хорошие руки. Ну а когда узнала, что я снова выхожу замуж, но уже за её обожаемого генерала Ксан-цзы, то визжала в трубку так громко и протяжно, что пришлось лечить слух магическим импульсом и высылать приглашение на всю большую семью Лю.

Нет, она не сказала им, кто мы такие, но хинайцы в принципе никогда не были дураками и быстро просчитали всю выгоду от дружбы с внуком самого Долгорукого, так что подарков было много, как и самих хинайцев, а подписанных взаимовыгодных соглашений между семьями (и даже империями!) — не один том!

Свадьба в принципе получилась невероятно пышной и красочной, гостей было столько, что их едва вместил храм, причем с моей стороны это были и олимпийцы, и Мамедовы, и Бельков, и тётя Роза с Артемием. Олег, Алеся, Тая, Селивестр, Фельдштейны — все, с кем я плотно сотрудничала всё это время и считала своими союзниками, соратниками и даже друзьями.

Ну а Саша (кто бы сомневался!) выпендрился и со стороны жениха явился весь клан Долгоруких, а ещё пара дюжин широкоплечих друзей-скандинавов, которых он успел завести, пока числился при посольстве. Под конец невероятно красивой и торжественной церемонии, которую вел настоятель Никифор, на огонек заглянула и Варвара Тимофеевна, с загадочной улыбкой подарив нам чайный сбор. От токсикоза.

Забегая вперед, признаюсь, было не лишним.

Учебу я не забрасывала, как не забросила ни одно из своих увлечений, продолжая и рисовать, и создавать артефакты, и ходить в аномалии, и посещать аукционы, и посвящать самых достойных охотников в олимпийцы, и пополнять официальный музей с трофеями, и контролировать Олега и наш фонд помощи детям.

Ну а когда получила корочки реставратора, то гораздо активнее занялась и этим невероятно интересным делом, с полным правом принимая участие во всевозможных узкопрофильных конференциях, куда меня со временем начали приглашать на правах почетной гостьи, точно зная, что ни одно моё выступление или консультация не будут пустыми и бестолковыми.

В один из дней, загадочно посмеиваясь, Саша сообщил мне, что Долгорукий прикупил участочек в поселке Олимп, причем по соседству с бабой Варей, и строит себе дом с банькой. Именно дом. Не особняк, не хоромы, а самый обычный, хоть и очень добротный дом. Удивилась, конечно, сразу заподозрив главу тайной канцелярии в некоем умысле, потому что с некоторых пор в распоряжении Долгорукого была целая губерния, а он с какой-то стати полез на Олимп, но Саша загадочно улыбнулся и по большому секрету сообщил мне, что это его давняя мечта — домик в хорошем месте, где можно просто выйти на крылечко и хотя бы часик не думать ни о чем. Особенно о делах государственных.

Банька, речка, легкомысленный трёп с мужиками о рыбалке…

Оказывается, у сильных мира сего весьма приземленные мечты об отдыхе на заслуженной пенсии.

И я их, как ни странно, понимаю.

О том, что Альфа — лорд Оливер Баррет, Саша рассказал мне почти в самом начале. Не стал скрывать и то, что кончил лорд… плохо. И будет гореть в аду вечность, первородное пламя в этом плане довольно жестоко.

Жози взяли в числе первых неудачников, попавших под основную волну облавы, и приговорили к смертной казни. Оказывается, дамочка была не так уж и безобидна, за ней тянулся шлейф из дюжин смертей тех, кто был неугоден её правительству, в том числе из русских аристократов, ну а Саша всё это сумел доказать и вердикт был однозначен.

Производство гомункулов потихоньку заглохло, слишком много вдруг нашлось недочетов и технических дыр, да и общественники подняли бунт, вдруг назвав это бесчеловечным, так что в этом плане свои обещания повелитель тоже выполнил.

За что ему огромная человеческая благодарность от меня лично!

Ну а то, что мы с ним до сих пор технически оставались именно гомункулами и в наших мозгах таились крохотные микрочипы, не узнает никто и никогда. И он, и я уже достигли уровня мастерства архимагов, так что скрыть от окружающих этот крошечный нюанс проблем не составляло. А в остальном мы совершенно ничем не отличались от классических людей. Разве что… Стремлением сделать этот мир капельку лучше?

— И всё же, — не раз и не два задавалась я мысленным вопросом, в итоге озвучив его и Саше. — Кто такой Димитро и как он сумел создать код наших душ?

— Удивишься, но я общался на эту тему с Варварой Тимофеевной, — задумчиво усмехнулся муж, привлекая меня к себе и усаживая на колени, ведь мы уже уложили детей спать и можно было позволить себе немного вольностей. — Она сказала, что это кто-то из своих. Ну, из оракулов. И скорее всего он даже не осознает, что сделал. Просто пришло время. Этому миру нужен был герой…

Фыркнув, посмотрела на него с иронией.

— Я сейчас не про себя, — прищурился Саша и в его глазах промелькнули огненные всполохи. — Ты была первой, моя богиня. Помнишь? И если бы не ты… Зачем мне одному этот мир? Ты же знаешь, это всё исключительно ради тебя.

— Это признание, мой лорд?

— Да, моя богиня. Люблю тебя.

— И я. Очень люблю.

А где-то далеко-далеко, но вместе с тем совсем близко удовлетворенно улыбнулась одна очень добрая и слегка сиреневая фея, вывела ажурным почерком «конец» и с чувством глубокого удовлетворения отправила приятно пухлую рукопись на полку.

Переглянулась со своим князем, хитро подмигнула ему и щелкнула пальцами, создавая перед собой чистый лист магически зачарованного пергамента, который жаждал стать новой историей…

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.