Я жил как в сказке: учился, покуривал мох тайком от родителей, целовался с красотками нагинями с факультета травоведения и мечтал стать великим охотником за тьмой. А потом на мою голову свалилась она — невеста! Да не простая, а двуногая, да еще с артефактом истинности, украденным из нашей семьи давным-давно. Родители говорят — придётся жениться. Артефакт ее признал, она — моя пара.
Да что б я в болоте утонул! Я ж наг из некогда царского рода! Какая в хвост пара, кто вообще сейчас в это верит? А девка оценила обстановку, посчитала наши богатства и уходить отказывается. Говорит, «Ваня, я ваша навеки». Чокнутая какая-то, я ж не Ваня, я Зубослав!
Я жил как в сказке: учеба, друзья, семья. Покуривал мох тайком от родителей, целовался с красотками нагинями с факультета травоведения, мечтал стать великим охотником за тьмой, как мой прадед, Душегуб Полозов. А потом на мою голову свалилась она — невеста! Да не простая, а двуногая, в смысле, человечка. Людинка. Самка человека, короче. С артефактом истинности, украденным из нашей семьи давным-давно. Родители говорят — придётся жениться. Артефакт ее признал, она — моя пара.
Да что б я в болоте утонул! Я ж наг из некогда царского рода! Какая в хвост пара, кто вообще сейчас в это верит? А девка оценила обстановку, посчитала наши богатства и уходить отказывается. Говорит, «Ваня, я ваша навеки». Чокнутая какая-то, я ж не Ваня, я Зубослав!
Но обо всем по порядку.
Итак, я Зубослав Полозов — единственный и нежно любимый сын своих родителей. У меня шесть старших сестер, как вы понимаете — мама сыночка хотела. И поэтому я с детства змееныш подколодный, мамина волчья ягодка и тьма папиных очей. Мне позволялось всё, вообще всё: и шляться по болотам от рассвета до заката, и плеваться ядом в сестер, и даже кусать свой хвост. Дед, Громохвост Душегубович, конечно, еще пытался меня как-то воспитывать, но куда там, я пару раз после его «разговоров по душам» сбежал в лес. Последний раз меня и вовсе с жабами три дня искали. А я еще пригрозил, что в следующий раз в Явь сбегу, наверх, если меня будут ругать. Ну и дед потом демонстративно моих выходок не замечал.
Потом, когда у меня не только хвост, но и мозг прорезался, мы помирились. И с тех пор он был единственным, кто вообще пытался ввести меня в оглобли.
Род Полозовых ведет свое начало от великих царей подземного мира, сиречь Нави — Полозов. Когда-то Навь считалась змеиным царством, но потом сверху, в Яви, начались гонения на наших, чудных существ. Навью завладели люди, а они, как известно, колдовскими навыками не владели, а потому отчаянно завидовали ведьмам и магам и старательно устраняли конкурентов.
Некоторые сумели с людьми ужиться, даже сработаться: тот же Кощей Бессмертный, к примеру. Ему и сверху хорошо жилось. Но у него две руки, две ноги и мозги в голове, очень похожей на человеческую. А как быть тем, у кого вместо ног — хвост? И я сейчас не о русалках. А тем, у кого копыта и козлиные хвосты? А рогатым? А алконостам и гамаюнам? Короче, нечисть решила, что Навь — она общая, и поперла к нам косяками. Были локальные конфликты и передел влияния. В конце концов нагам пришлось смириться с новыми соседями.
Навью нынче правит совет нечистых. В него входят представитель нагов (мой папаша), парочка гномов, Верховная Кикимора, Главная Берегиня, Великий Упырь и Лихо одноглазое.
Вот, я иногда даже новости смотрю по блюдцевизору, оцените мою политическую позицию!
Несмотря на то что учился я, в общем-то, через пень-колоду, в университет меня взяли. Сказали: талант, силы, красота. Ну про красоту, может, и не говорили, но я ж себя в зеркале видел. Хоть куда: черные гладкие волосы с серебристой «семейной» прядью, зеленые, как болота, глаза, нос шикарный и все такое. А еще бицепсы, трицепсы, пресс… и хвост! Хвост особенно хорош — антрацитово-черный, сияющий, мускулистый, длинный, толстый. Девки заглядываются. Выбирай любую — все моими готовы стать.
Единственная проблема — отец пообещал мне хвост оторвать, если до окончания универа к нему придет хоть одна нагиня с яйцом. Сказал, что придется жениться, его политическая карьера не должна быть разрушена из-за какого-то охламона, не способного держать чешую закрытой. Жениться я лет до сорока не собираюсь, а лучше — до восьмидесяти, а значит, лучше воздержаться от случайных связей. Нагини — те еще змеюки. Колдовством голову закружат, на травку уложат, а потом снесут яйцо мне на беду, и поди докажи, что ты не хотел.
Но я ж большой мальчик, я знаю всякие способы…
В универе даже веселее, чем раньше, в школе. Здесь у меня друзья, по дурости меня даже превосходящие. Ядик Серебряный, к примеру, да Гера Горин. Про нас троих еще долго будут легенды ходить, но ведь и сильнее нас на боевом факультете никого нет. К тому же мы если и пакостим, то не напоказ. У моего папаши карьера, у Ядика отца нет, но мамка — глава фармкорпорации. Гера из простых, но ему поэтому сложнее. Нас с Ядиком родители отмажут, а если его выпрут из университета — все, никуда больше не возьмут.
Но я увлекся, обещал же про человечку.
Так вот, она реально мне прямо на голову свалилась.
Мы с Герой и Ядиком курили мох за деревьями. Урок по боевке прошел продуктивно, учитель уполз в медпункт залечивать ожоги (Гера перестарался немного, ну что с него взять — дальний родственник Горынычей все же, огнедышащий), а нам было велено уйти с глаз и не показываться, пока не объявят, что с Ледомиром Белым все в порядке. Сам Ледомир, кстати, претензий не предъявлял, просто пообещал из Геры сделать фрикасе. Что это за штука, мы не знали, но слово красивое, звучное, иностранное. Надо будет в словаре поглядеть потом.
— Зуб, а ты Гремучку сегодня видел? Какая… Сиськи шикарные.
— Нет, не видел, — отмахнулся я, пуская губами кольца зеленого дыма. — Да не в моем вкусе она. Я светленьких люблю больше. И чтобы хвост длинный, тонкий.
— А мне Велироса Медная нравится, — мечтательно протянул Гера, забирая у меня косяк и попыхивая. — Но сами ж понимаете, к такой даже подходить смысла нет.
Мы покивали. Гера — обычный. Мелкий, смуглый, кудрявый. Из семьи индийских иммигрантов. Живет в общаге, работает, чтобы деньги на еду да на выпивку были. А Медные — они почти как Полозовы или Серебряные — аристократия.
— Погоди, Гера, — утешил я друга. — Зато ты Горынычу дальняя родня и вон как с огнем научился. Станешь еще известным охотником за тьмой, и Медные на брюхе приползут, будут уговаривать их Вельку в жены взять.
— Да когда еще это будет-то… — пробормотал Гера. — Сам подумай. Универ я окончу через три года. Потом на Границу рвану, там пять лет, чтобы опыт был. И вот потом уже можно в охотники идти. Сколько мне нужно там отработать до славы великой? Десять лет? Пятнадцать? А? А Велеросе уж сорок стукнет. Неужели она себе за столько времени мужа не найдет?
— Ну так свет на ней не сошелся, — утешил приятеля Ядик. — Девки никогда не кончатся, на наш век хватит.
— Это вам, синекровным, хватит. А нам, хвостам болотным, невесты с неба не падают, знаешь ли.
— Как будто нам падают, — начал было я, а потом услышал истошный визг откуда-то сверху. Голову задрал и машинально создал воздушный полог — потому что то, что летело прямо мне на голову, выглядело не слишком мелким.
Ядик поддержал меня водяными плетьми, а Гера разумно спрятал ладони за спину и сжал зубы. Спалить вопящее и дергающееся существо, что бултыхалось в нашем воздушно-водном мешке, было просто, но, наверное, неразумно.
Уж лучше бы спалил, конечно!
— Ля какая змейка, — выдал Ядик, когда человечка, которую мы так опрометчиво поймали, встала сначала на четвереньки, потом на ноги. — Красивая.
Я пожал плечами: это Ядохвост у нас извращенец, готовый мутить с любой совместимой с нами расой. А я всегда предпочитал нагинь. Но вообще да, красивая. Худенькая, с торчащими розовыми волосами и кольцом в брови. Я таких никогда не видел.
— Ты кто, чудище? — развязно выдохнул Гера, нервно докуривая косяк.
— Я Алена. Алена Воробьева. А вы все — покойники.
Выдернула у Герки косяк и жадно пыхнула. Закашлялась, отбросила прочь.
— Гадость какая!
Вот именно, что гадость.
«И не смей даже на улицу выходить в змеиную ночь!»
Я села на кровати, потирая глаза. Голос звучал в голове так звонко, словно это был не привычный сон, а реальность. Стало даже не по себе. Это все песни, которые я слушала. Группа «Русалки», на концерте которой я вчера — или ещё сегодня? — была, обожаю ее. У них весь репертуар такой… мистический. Про драконов, рыцарей, оборотней. Но больше всего мне нравится песня про змеиного царя: наверное, потому, что этого самого змеиного царя я видела во снах с самого детства. Да и бабушка много сказок рассказывала про Навь и Явь, про Царство подземное, про болота и тайные травы, про удивительные сады и колодец с живой водой. Это была любимая моя сказка в детстве. Бабушка рассказывала ее так живо, так красочно, что уже потом, в юности, я говорила: пиши книгу, ба. Она бестселлером станет. А бабушка только отмахивалась и смеялась.
— Лель, раз уж ты проснулась, поставь чайник, — проскрипел Пашка, переворачиваясь на другой бок и стягивая одеяло с меня.
— Слышь, ты не охренел? Я тебе жена, что ли? Сначала чайник поставь, потом яичницу пожарь, потом борщ свари, потом тройню роди, да?
— Ну чо ты с утра завелась, как бензопила? Сложно, что ли? Давай я поставлю.
— Вот и поставь, — я отобрала обратно одеяло, укуталась в него и закрыла глаза. — Кофе хочу. И круассан. С фисташковым кремом.
— Я тебе муж, что ли? — риторически спросил Пашка и нехотя сполз с кровати. — Ты не забыла, кстати, нам в деревню сегодня ехать.
— К сожалению, не забыла. Склерозом не страдаю пока что. Паш, может, ну его?
— Бабке девяносто стукнуло, солнце. Я ее единственный внук. Надо, Леля, надо.
— Ну надо так надо.
Он прав. Не каждый год девяносто человеку исполняется. Я вот, к примеру, не доживу. Меня кто-нибудь раньше придушит. А если и доживу, то буду сидеть на лавочке и плеваться семечками в соседей. Так веселее.
Пашка классный и терпит ядовитую меня. Притащил мне кофе в постель и бутерброды. Чёрный хлеб с маслом и колбасой. Не круассаны, но больше в холодильнике ничего нет, поэтому я милостиво приняла подношение.
А бабку он свою не любит, даже боится, поэтому попросил меня с ним вместе в деревню съездить. Сказал, что такая змеища, как я, сама бабку покусает. А он в сторонке постоит и будет стаканчики для яда подставлять. Не то чтобы я прям жаждала ехать туда в мае, когда как раз нужно копать огород, уже появились комары, а туалет на улице был всегда, независимо от времени года, но не бросать же друга в беде!
То, что мы с Пашкой Вороновым сожительствуем, ещё не значит, что мы не можем быть друзьями. Мы знакомы с песочницы, в одном районе жили, в одну деревню нас на лето отправляли. Замуж за него я не собиралась, да он и не звал. Слишком хорошо мы друг друга знали. Он рвался в Москву, планировал строить карьеру. Я мечтала о маленьком домике и русской печке (вычеркнуто) жить в провинции и работать где-то на удаленке во дворе. На качелях и под кустом сирени. Если домик будет где-то в Швейцарии на берегу живописного озера — я не расстроюсь.
Но пока ни работы в Москве, ни озера в перспективе не намечалось, мы оба получали высшее образование (он — инженера-литейщика, я — учителя рисования) и снимали квартирку на двоих. А то, что спали в одной постели, так это для тонуса. Нужно же как-то самооценку поднимать.
С Пашкой было легко. Он терпел мою язвительность, готовил завтрак и мыл полы. Я стирала (у меня хватало терпения сортировать футболки по цветам) и отменно жарила картошку. Словом, типичная ячейка общества, правда, не зарегистрированная.
Боюсь, бабушкам такое не нравится. Но ехать все равно придётся.
— Паш, а Паш, а тебе кем больше нравится быть — проститутом или наркоманом? — вкрадчиво спросила я, когда с кофе было покончено.
— Ален, а давай мы скажем бабке, что просто друзья? — мгновенно уловил мой посыл Воронов.
— Думаешь, поверит?
— А чего не поверить-то, она ж не слепая. Неужели ее прекрасный и умный внук выберет себе девицу с розовыми волосами и пирсингом?
И заржал как конь.
Ну и что? Я творческая личность, имею право. У меня и носки всегда разные, конечно, не потому, что я их теряю, а исключительно ради самовыражения.
— Напомни мне, Воронов, почему у нас нет машины? — тоскливо спросила я Пашку, когда в пригородном автобусе нам не хватило мест. Мы поленились ехать до автовокзала и запрыгнули возле торгового центра. Разумеется, те, кто покупал билеты официально, спокойненько сидели. Нам же предстояло три незабываемых часа болтаться как дровам в грузовике.
— Потому что ты, моя гениальная, еще не написала свой «черный квадрат», — философски ответил парень, удерживая меня за талию на особо опасном вираже.
— Не люблю кубофутуризм, — фыркнула я. — Куда интереснее авангардизм.
— Это как мишки на сосне? А, там натурализм, да? Слишком скучно для тебя.
— Это как «Танец» Матисса, только я людей не люблю рисовать.
За такими милыми беседами время пролетело незаметно. Пашке я морочила голову, никаких авангардизмом я не увлекалась. Было бы свободное место, я б достала карандаш и блокнот и с удовольствием зарисовала бы старушку с корзиной. Или вон того молодого человека с бородкой и хвостиком. Красивый, однако. Мне всегда нравились мужчины с длинными волосами. Это романтично. Но Пашка хаер отказывался растить, ему не прикольно. А кто я такая, чтобы настаивать?
От остановки автобуса до бабкиной деревни с веселым названием «Змеянка» еще километров шесть пешком. Хорошо, что бабка не моя, и рюкзак с боеприпасами тащил любимый внучек. Я ему сочувствовала, но не до такой степени, чтобы переложить в свой сыр, макароны или колбасу. Не женское это дело — мамонта таскать, тем более, чужого.
— Надо было резиновые сапоги брать, — резко остановился Пашка. — Смотри, змеиная свадьба. Ой, нет, не смотри, девкам нельзя!
— Это еще почему? — Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть в траве клубок из змей.
— Говорят, что если незамужняя девица увидит змеиную свадьбу, муж у нее будет… змеем.
— Паш, мы вчера вместе на концерте были. Не нужно мне песни пересказывать.
— Ну а вдруг?
— Ой, у нас каждый второй — змий. Зеленый. В смысле, прибухнуть любит. Так что вполне возможно, и сбудется пророчество. Пошли уже, пока эти ребята не решили на мне жениться прямо сейчас.
— А ты знаешь, что у змей два половых органа? — блеснул интеллектом Воронов. — Прикинь, какая у тебя брачная ночь была бы?
— А прикинь, у тебя? — фыркнула я. — Вот дадут тебе змеицу в жены, а она спросит: Павел Николаевич, а где ваш второй пенис? Как же это так вас природа обделила-с? Нет, увольте, мне неполноценный муж не нужен!
— Да я и одним могу лучше, чем некоторые двумя, — обиделся Пашка.
— Что-то я не замечала.
— Невнимательная вы женщина, Алена Дмитриевна. И черствая.
— И весьма коварная.
Замолчали оба обиженно. Я понимала, что перегнула палку, ну так и он зря считал себя Казановой. Ничего особенного вообще-то. Но с голодухи сойдет. Не больно-то ко мне в очередь женихи выстраивались, даже и наоборот.
Те, которые нравились мне, либо на меня внимания не обращали, либо с ними какая-то ерунда приключалась. То ноги ломали, то под машину попадали. Одного белка бешеная покусала, другого на улице ограбили, отобрали телефон, и он до меня не добрался, третьего и вовсе в армию замели. Короче, что-то со мной было не так, раз после первого свидания все парни придумывали предлоги один нелепее другого, лишь бы второго свидания не состоялось. Остался вот один Пашка, ему оказалось все нипочем. Наверное, стоило извиниться.
Не успела.
Бабка уже махала рукой нам от калитки.
Сто лет здесь не была и еще сто лет бы не приезжала. Скука смертная эти ваши деревни. Ни интернета, ни телевизора даже. Только лес, речка и огород. Большой огород, где нужно полоть морковь и собирать смородину. Бр-р-р.
— Как же ты вырос, возмужал, ой жаних! — объявила бабка Антонина. — Красавец-та мой! Только тощщий больно, поди всякую дрянь в городе ешь?
— Угу. Пусти, ба. Я тебе колбасы привез и сыра с плесенью. С днем рождения, короче!
— Поросятам что ли? Так я уж не держу, старая стала. Ну, Нюське отдадим.
— Да не, баба Тоня, это такой сорт, — влезла я. — Попробовать вам взяли.
— А, Лелька. Твоя идея была, признайся? Этот охламон разве догадается бабушке диковинок привезти? Хорошая ты девка, Лелька, хоть и змеищща.
— Чего это змеища? — обиделась я.
— Так вся ваша порода такая. Ну, чего встали, проходите! Руки мойте и за стол.
— Я на диете.
— Ничо, сейчас разговеешься. У меня щи нонче со сметаной. Еще добавки попросишь.
Бабка Тоня была права: добавки я просила. Дважды. А она сидела и улыбалась, глядя, с каким аппетитом мы двое уминаем ее стряпню.
— Гляжу, ты ожерелье-то бабкино носишь, — заметила старушка. — По душе оно тебе?
— Это? — я быстро убрала под футболку старинный кулон. Не любила, чтобы на него глазели. Это память о моей любимой бабушке Варваре, она мне его перед смертью на шею надела и пообещала, что он принесет счастье. Пока не принес, но какие мои годы?
— Это, это. Змеиный камень.
— Там жемчуг, ба, — поправил Пашка. — Красивый, большой, но не стоит ничего. Просто штука старинная.
Он прав. Я ювелиру свой кулон показывала, а он сказал, что серебро это да жемчужина, и ничего больше. Цепочка, на котором я ношу кулон, и то дороже стоит. Но я все равно его продавать не собиралась, поэтому покивала и обратно надела.
Да и не сказать, что особо красивое. Крупная капля белого жемчуга, а вокруг змея обернулась. Такое… не парадное. Но и не повседневное, но я его даже на ночь не снимала обычно, хоть и знала, что с жемчугом так нельзя. Мне все казалось, что если я сниму — бабушка меня сверху видеть перестанет.
— Ничего вы, дети, не знаете, — проворчала бабка Тоня. — Вот что, Павел, пока не стемнело, наруби-ка мне дров. А ты, Лелька, помоги воды принести.
Я закатила глаза. Началось! Сегодня вода, завтра огород, потом козу доить припашут! Нет уж, переночуем и домой.
— Тебе ведь двадцать годков минуло уже? — задала глупый вопрос бабка Тоня, ведя меня к колодцу, но почему-то за околицу.
— Двадцать два уже. Осенью двадцать три будет.
— Ой, перестарок! Ну, ничо-ничо, кровь не водица, царевичу сгодится.
— Баб Тонь, а колодец-то чего? — мда, девяносто лет — это вам не в тапки гадить. Бабка-то того уже, с катушек съезжает. Но щи у нее все равно обалденные.
— Так змейка моя, в поле-то лучше. Но мне самой не дотащить, а ты молодая, резвая.
— А Пашка что, не мог воды принести?
— Он дрова колет. Отрок в жизни топор не держал, пущай учится. Да пришли уже, Аленушка. Как же ты на бабку свою похожа, ой-ей-ей!
— Что, у нее тоже розовые волосы были? — пробормотала я, скептически разглядывая старый колодец. — Блин, тут вообще вода есть?
— Так загляни и проверь. Я-то все равно не увижу.
Я наклонилась, перегибаясь через черный подгнивший сруб, а потом… А потом эта старая карга толкнула меня в спину, да еще под колени.
— Да ты охрене… ла, — это я уже орала в колодце, уверенная, что смерть моя пришла. Не разобьюсь, так захлебнусь. А следом летело грозное:
— Принимай, змеиный царь, драгоценную. Будет с нею жизнь, как встарь, полноценная. Возвращать пора долги ночкой темною. Надевай-ка сапоги — да с короною.
Поэтесса, млин!
Летела я недолго, зато очень экспрессивно. А приземлилась и вовсе эффектно. Шею не сломала, в воде не намокла и вообще оказалась хрен знает где, наверное, в аду. Или в палате психбольницы. Или я заработала инфаркт и впала в кому, а теперь у меня глюки. А может, не было никакой бабки, никакого колодца и вообще это я вчера на концерте «Русалок» что-то лишнее употребила. Поди, в пиве что-то намешали.
Потому что вокруг было странное. Небо серо-голубое, солнца нет вовсе, кругом лес какой-то разлапистый, как в учебниках биологии: гигантские хвощи и папоротники. И главное, мужики. Змеемужики, да.
Они меня и словили в какую-то сеть, но жрать сразу не стали, поставили на ноги и мордами своими змеиными уставились.
Первый совершенно в моем вкусе. С длинными волосами, выбившимися из хвоста, шикарным шнобелем и зелеными глазюками с вертикальным зрачком. Да ещё полуголый, в одной жилетке кожаной. Браслеты золотые на руках, чёрные татушки на груди и правом плече и… хвост. Охрененный такой хвост, как у удава, только чёрный.
Два других тоже ничего. Один совершенно цыганского вида, разве что зуба золотого не хватает и коня. Хвост такой… серо-коричневый. Второй — блондин и в веснушках, с серебристым, нестерпимо сверкающим достоинством. Хвостом, то бишь, а вы о чем подумали?
Цыган пыхнул мне в лицо самокруткой и обозвал меня чудовищем. Можно подумать, сами они тут писанные красавцы!
Меня все ещё трясло от страха и злости на бабку Антонину. Даже если она — плод моего воспалённого разума, как она посмела меня скинуть в колодец? Ведьма старая!
А ну отдай косячок, змей поганый, мне сейчас нужнее!
Но в самокрутке оказалась какая-то нестерпимая гадость, от которой запершило в горле и брызнули слёзы из глаз. Они меня отравить решили, что ли?
— Я — Алена Воробьева, а вы все покойники, — прохрипела, кашляя. Кажется, они не впечатлились.
— А, так вам к упырям надо? — радостно спросил чернявый с красивым носом. — Вы, барышня, районом ошиблись. Ну, мы пошли, в общем.
— Зуб, это ведь чрезвычайное происшествие, — нервно заявил блондин. — Нельзя ее отпускать. А вдруг она из Яви?
— Какая Явь, Ядик? Ты что, в сказки веришь? Посмотри на неё, чистая ж кикимора. Заклинанием ошиблась, с кем не бывает.
— Ты когда-нибудь видел кикимору с розовыми волосами? — резонно спросил цыган. — Да и пахнет от неё…
— Эй, нормально от меня пахнет! — возмутилась я. — Я утром душ принимала! Так, все, я звоню в МЧС.
Дурацкий, дурацкий бред! Хорошо, что телефон у меня в кармане джинсов, я его из рюкзака переложить успела. Ткнула пальцем в экран, нахмурилась: сети нет совсем. И что теперь делать?
— Девушка, вы чья будете? — осторожно спросил носатый.
— Своя собственная.
— Род какой? Из какого града?
— А? Из Новгорода. Это рядом, да?
— Из Великого? — как-то испуганно сглотнул блондин.
— Из Нижнего.
— А у нас тут есть Новгород? — цыган вопросительно посмотрел на друзей. — Может, у берегинь?
— А столица вашей страны какая? — обречённо пробормотал красивый брюнет.
— Москва. Странно, да?
— Она из Яви, чтоб моя чешуя лопнула. Что делать будем?
— Для начала представимся, — улыбнулся во весь рот блондин. — Раз из Яви, значит, ведьма сильная. Не с руки с ней ссориться. Госпожа ведьма, я — Ядомир Серебряный. Вот этот болван — Зубослав Полозов. А это — Геральд Кобрец. А вы, стало быть, Алена. Красивое имя, сильное.
— Охренеть, — все, что смогла выдавить из себя я. — А можно, я в обморок упаду?
— Можно, — ответил блондин. — Я вас тогда на руках понесу.
— Нельзя, — одновременно с ним произнёс тот, который Зубослав. — Придётся ножками в университет идти и там к ректору на приём.
— О, ректор! — обрадовалась я. — А он тоже наг?
— Ну разумеется, это же наш, нагов университет. Здесь все наги.
— Молодой, красивый?
— Я? Спасибо.
— Ректор.
— Ну… ему уже за триста. Насчёт молодого сомневаюсь. А красивым Громохвост Душегубович и не был никогда. Наверное.
— Громохвост…
— Да. Слышали о нем?
— Душегубович.
— Да, великий охотник на тьму, мой дед, ныне ректор Магического Гнилоболотского университета.
Я икнула. У них свой МГУ есть? Очешуеть можно.
— Ты у нас золотой мальчик, да?
— Антрацитовый.
— Ну да, ну да. Ядомир… а мы где? Я — где?
— В Гнилых болотах, точнее — в Болотограде, прекрасная ведьма Алена. В Нави, сиречь магическом подземном царстве.
Тут силы окончательно меня покинули, я села прямо на землю, уткнулась лицом в колени и заржала. Это ж надо такое выдумать! Точно, бред или кома. Иначе с чего бы мне бабушкины сказки мерещатся?
— О, у ведьмы истерика, — меланхолично заметил Зубослав и зачем-то попытался подхватить меня на руки. Нет, я в принципе не против, когда мужчины носят меня на руках, но не змеи же! А вдруг он меня кольцами придушит и сожрет?
— Руки убери! — рявкнула я. — Сама пойду!
— Вот же змея какая! — восхищённо пробормотал Ядовитый.
Цыган дипломатично промолчал.
Я шла следом за этими… пресмыкающимися и молчала. Смешно почему-то больше не было. Желтоватые листья папоротников покачивались над головой. Наги шуршали чешуей о землю. Довольно громко у них получалось. Невольно вдруг вспомнилось, что Пашка говорил про змей и их особенности строения. Кхм, интересно, у этих тоже два пениса? Как бы узнать? Спрашивать, пожалуй, не стоит. Не так поймут. И без того ядовитый блондин постоянно пытается меня приобнять, поддержать за локоть. А вот зеленоглазый Зубослав косится на меня недобро. Странно, он меня совсем не знает, я пока ещё ничего ему дурного не сделала. Интуиция, видимо, у него развита отменно.
Я с трудом отвела глаза от гордого профиля Зубослава и огляделась. Мы шли по полю, изрытому, истоптанному и… обугленному? А вон там на камнях кровь, что ли?
— Это учебный плац, прекрасная ведьма Алена, — любезно пояснил Ядомир, словно невзначай обнимая меня за плечи. — Мы, боевые маги, тут тренируемся.
— Руки убери, боевой маг, — не менее любезно попросила я. — А то прокляну к хвостам собачьим.
— Не надо, — быстро отскочил змей. — Простите, был не прав. Только никаких собачьих хвостов, великолепная!
Зубослав что-то пробормотал, но я не расслышала. Рассматривала нечто странное, видимо, тот самый МГУ.
Двухэтажное приземистое здание расползлось по небольшому холму, мрачно сверкая стёклами окон. Никакой красоты и величественности в нем не было, наоборот, тоска зелёная и серость беспросветная. Крыша цвета хаки, серый камень и скудная зелень, кое-где вяло висящая на стенах, скорее, вопреки всему сущему, чем из жизнелюбия. Примерно так у нас в России выглядят старые советские больницы — смертельно уныло.
А ещё издалека оно было похоже на серпентарий, потому что все «студенты» с хвостами, и шевелящихся хвостов было куда больше, чем голов. Я оглядела своих спутников и прикинула, что хвост составляет примерно четыре пятых их тела. Метафора «обниму в тридцать три кольца» показалась мне уже не метафорой. Обнимет ведь. Не в тридцать три, конечно, но… так, допустим, у меня нижние девяносто вполне себе девяносто. А хвост у этой твари примерно метра четыре. То есть в четыре кольца он меня всего лишь обнимет, но мне и этого хватит, чтобы помереть от страха.
Все, пора просыпаться. Мне уже не нравится все, тут происходящее.
Человеческая девица мне категорически не нравилась, но что-то подсказывало: разруливать ситуацию придётся именно мне. Правда, я ещё не подозревал, насколько влип. Вначале было даже смешно. Ядик вовсю с ней флиртовал, строил глазки, намекал на духовное родство и называл прекрасной ведьмой. Мне же было ясно видно: пустышка. Я ж все-таки потомок Великих Полозов, не только хороший твёрдый воздушник, но ещё свет и тьму вижу. В розовой Алене ничего хорошего не просматривалось. Ни сияния белой магии, ни клякс чёрной, ни огня, ни воды, ни воздуха. Один розовый кисель под стать цвету ее волос. Пустышка, приторно сладкая. И одета странно: фривольно слишком, открыто.
Но Ядику плевать на ее магию, ему интереснее, что у неё между ног. Любопытный он змей, ничего не поделаешь. Из нас троих он был не просто самый опытный, он вообще бабник, каких мало. Ну, так его жениться точно не заставят, мамашу его боятся все нагини, и даже мой дед разумно избегает общения с госпожой Серебряной. Она женщина эффектная и эффективная. А ещё крайне ядовитая. Укусит или даже просто плюнет — сдохнешь на месте. Потому и одна по жизни. Говорят, Ядиков папаша просто помер после первой же ночи с госпожой Серебряной. Ну, я у друга не спрашивал, правда это или нет. Неловко как-то, да и ничего это знание не изменит. Ядомир тоже умеет плеваться и кусаться, и его слюна ужасно ядовита, но он решает этот вопрос проще: не целуется с девушками. Никогда. Зато все другое творит без ограничений. Видимо, весь яд в голове у него.
Короче, если он захочет поцеловать эту из Яви, я ее даже подержу, потому что хвостом чую — проблем от неё не оберёшься.
Во всяком случае, у этой Алёны хватило мозгов на Ядиковы провокации не вестись. Не совсем пропащая. И вела она себя подозрительно спокойно.
Я встретился глазами с Герой. Тот молчал, что было для него необычно, за все время сказал едва лишь пару слов. Мне это не нравилось. У Геры отменная интуиция. Тоже хвост подгорает? Ну, пусть дед решает, что с этой курицей розовой делать. В конце концов, он тут главный.
Мы предусмотрительно подождали начала занятий и в универ проскользнули, когда все наги разбрелись по аудиториям. Не стоит ведьму раньше времени светить, мало ли… дед скажет, что сейчас ее обратно отправим и все, дело с хвостом.
— Ты, главное, не ори, наш ректор… в общем, даже мы его боимся. Кроме Зуба, Зуб его даже покусать может.
Ведьма хмыкнула, злобно прищуриваясь. Что-то мне подсказывает, что она сама кого угодно покусает.
Громохвост Душегубович огромен. Наги, они ведь чем старше, тем длиннее. Так вот, дедов хвост длиной больше десяти метров. Когда он идёт по универу, может находится сразу и на лестнице, и в коридоре, и частично в одной из аудиторий. Страшное это дело. А студенты жмутся вдоль стен, конечно же.
Говорят, раньше — лет этак двести назад — наги имели все три ипостаси, ну, как русалки. Те — наши самые ближние родственники. Они и с ногами могут быть, и с хвостом, и вовсе рыбами. Так вот и у нагов была боевая форма — змеиная, мирная — почти как у людей, только, конечно, куда красивее, и переходная — такая, как сейчас. Но не то мы мутировали, не то потеряли часть магии, но остались навеки наполовину человеком, наполовину змеем. На двуногую форму плевать, не больно-то и хотелось. А вот боевую страшно жаль — ух, каким бы я был змеем! Да что я, вот дед…
Впрочем, его и сейчас все боятся. Даже я немного. Потому что я привёл к нему ведьму и все честно рассказал, а он смотрел на меня так, словно я ее лично из Яви вытащил.
— Алена, стало быть, — постучал пальцами по огромному дубовому столу Громохвост Душегубович. — Какова ваша версия происшедшего, барышня?
— Моя версия — что я сплю или брежу, — бойко ответила розоволосая девица.
Дед зашипел, кажется, одобрительно, и шевельнул иссиня-черными кольцами. Девица слегка побледнела.
— Попробуй ещ-щ-ще раз, девочка.
— Ну… меня сумасшедшая старуха в колодец скинула.
— За что?
— Понятия не имею, присра…
— Ш-ш-ш…
— Знать не знаю, ведать не ведаю! — бойко, как на параде, отрапортовала девчонка. — Думаю, бабка Антонина с ума сошла под старость лет!
— Просто так скинула, аль слова какие сказала? — нахмурился дед. — Навь не каждая ведьма открыть может, ты должна была в колодце утопнуть, а не к нам упасть.
— Сказала, поэтесса хре… грё… в общем, не бабка, а вторая Цветаева.
— Вспоминай.
— Да фигня какая-то про змеиного царя, должок и сапоги.
— Сапоги? — булькнул дед, оттягивая ворот рубахи.
— А у нее медальон, — вдруг тихо, но как-то очень громко сказал Гера из-за моей спины. — Старинная работа, змеиное мастерство.
— Откуда знаешь?
— Так я дальний родич Горыныча, драгоценности везде чую. Да и видел, когда она упала.
— Показывай.
Девка с явной неохотой вытащила из-под срамного своего одеяния цепочку. Дед отчего-то напрягся, потом как молния метнулся вперед — Алена взвизгнула и отскочила, едва не сшибив Геру. Мне пришлось ловить ее за талию, чтобы не упала к моим ногам.
— ГДЕ ТЫ ЭТО ВЗЯЛА? — громовой раскат голоса ректора слышал, наверное, весь университет. Стекла задрожали, а заморское лимонное дерево в углу кабинета скинуло разом все листья.
— Э, а чего вы на меня орете? — весьма нелюбезно ответила на поставленный вопрос девушка в моих руках. Я ее даже зауважал: таким тоном с дедом я осмеливался разговаривать лет до пятнадцати. — Мое это, семейная реликвия. Бабушка моя в наследство оставила.
— А бабушку твою как величали?
— Варвара Брониславовна она была. По мужу Серпухова, девичью фамилию история умалчивает.
— Варварушка, стало быть. Нашлась беглянка. Дай сюда цацку, наша она. Полозов великое сокровище.
— Чем докажете? — девица шустро спрятала медальон за пазуху. — Не верю я вам, Казимир… эээ… Бронехвостович.
— Громохвост Душегубович, — шепотом подсказал я.
— Да какая к черту разница?
И тут до моего маленького тупенького мозга дошло, что у нее за штука на цепочке болтается.
— Дед, а это не та самая Жемчужина Истинной любви? — шепотом спросил я.
— Та самая, Зубик. Ты все правильно понял. Говоришь, с неба она свалилась? Прямо тебе в руки?
— Нет! — в панике закричал я. — К Ядику! Или к Гере, я не помню даже.
— А о чем вы, добры молодцы, речь держали в тот момент?
— Это… боевую тренировку обсуждали.
— И еще невест, — предал меня Гера. — Зуб сказал…
Я ткнул его в хвост, но было уже поздно.
— А ну, Ядик, потрогай жемчужину.
— С превеликой радостью. Мне самому ее достать из декольте можно?
— Э, руки убрал, чешуйчатый! Ай!
Дед только пальцами шевельнул, как жемчужина сама выползла наружу. Ядик попытался ее ухватить, но тут же отдернул руку. Даже я видел крошечную молнию, что его по пальцам шарахнула.
— Геральд?
— Нет, спасибо. Это точно не моя суженная. Пусть Зуб ее трогает.
— Можно не надо?
— Надо, Зубослав, надо. Мне тебя заставить, или сам справишься?
С обреченным видом я прикусил губу и потрогал проклятое украшение. И даже не удивился, когда оно засветилось под моими пальцами и змейка, обвивающая древний артефакт, приветливо шевельнула хвостом.
— Ну, при трех свидетелях, — с чувством глубокого удовлетворения констатировал дед. — Алена, свет мой, как тебя там по батюшке, добро пожаловать в семью Полозовых!
— Чего?
— У вас товар, у нас купец. Вот жених твой, Зубослав. Истинный суженный.
— Дед! — взвыл я. — Ну за что? Я не хочу жениться! Я слишком молод!
— Я в твои годы уже отцом стал.
— Времена другие были!
— Погодите, как это жениться? — заволновалась Алена. — А я против! Мы друг друга совсем не знаем!
— Да, да! — обрадовался я. — Нам нужно познакомиться поближе, пообщаться, девочка привыкнуть должна к новому статусу, манеры подучить. Смотри, дед, она же дикая совсем.
— Да хрен с ними, с манерами, — воскликнула Алена. — Мы же разных видов! Как вы вообще себе это представляете? Он же змей! А я — человек!
— Ну… — Дед почесал нос и внимательно поглядел на Ядика. — Как показывает практика, это непринципиально.
— Я категорически против!
— Боюсь, дети, у вас нет выбора. Зуб, легенду помнишь?
— Про сапоги, что ли? — неохотно отозвался я.
— Про них, родимых.
— Не помню, — пробурчал я, скрещивая руки на груди.
— Даже так? Скажу преподавателю истории, пусть тебе даст дополнительное задание. Ядик?
Друг мой молча смотрел в пол.
— Геральд?
— Ну… я ж неместный, Громохвост Душегубович. Плохо помню, правда. Перепутаю сейчас половину слов.
Дед закатил глаза и медленно, сжимая и разжимая кольца, вернулся за свой стол.
— Практику по истории не зачту. Головы рыбьи, а не дети. Напоминаю, что легенда гласит, что Великие Полозы только тогда на свет появляются, когда истинная пара брак заключает. И только дитя истинной пары наденет те самые сапоги, что в сундуке в царском дворце хранятся.
— Формально дворец уже не царский, — блеснул Гера. — И не в сундуке, а за стеклом витрины. К тому же в легенде не говорится, какие сапоги. Скорее всего, сапоги — это метафора. Просто у дитя ноги будут. Две.
— Умничать на экзамене будешь, дружок. Суть не в сапогах, а в истинной паре. Вот у нас есть истинная пара. И они должны как можно быстрее родить ребенка, и тогда род Великих Полозов возродится на веки вечные!
— Трындец, — убито сказала Алена, и я впервые с ней был совершенно согласен.
В какой-то момент я начала подозревать, что все это — не сон и не бред. Наверное, та страшная и очень длинная змеюка была убедительно натуральна. Бабушку он мою знает, ты погляди-ка!
Я вообще люблю читать всякое фэнтези. И подобный сюжет, наверное, встречала не раз. Мог ли мой несчастный мозг в отключке сгенерировать этот мир? Мог. Истинные пары, наги, ректор, красивый черноволосый парень с зелеными глазами… все, как подразумевает жанр. Но какого хрена тогда у меня нет магии? И почему жених шарахается? Разве так должно быть?
А про магию этот их Казимир сразу сказал: ничего не видит. А он, видимо, профессионал. Но это неважно, я и без магии им прекрасно подхожу. Надо только ноги раздвигать и рожать змеят: чем больше — тем лучше. Ну, он как-то более красиво выразился, но суть от этого не поменялась. Меня прочат на роль инкубатора.
Знаете, выше пояса Славик (ну не звать же его Зубом!) мне даже нравился. Кубики все эти, нос, волосы — фотомодель, не иначе. Но вот ниже — извините. Мне такое не подходит. Я же не зоофилка. Даже представить страшно, как это может произойти.
Но даже если меня напоят в дупель или одурманят, рожать детей я не собираюсь. Я не готова становиться никакой матерью. Я не нагулялась.
А Казимир, в смысле Бронехвост, в смысле ректор, уже требует, чтобы я жила в его доме и привыкала к новой семье.
— Аленушка, — тянет он так ласково и нежно, что у меня зубы сводит. — Ты такая красивая… Как повезло Зубославу! А расскажи мне про Вареньку, как она поживает, как жизнь у этой мерзавки сложилась?
— Уважаемый, разве я не сказала, что бабуля умерла пять лет назад?
— Ай-яй-яй, какая незадача! А вышла б за меня замуж, как моя истинная пара, сейчас бы вполне здравствовала.
— Замуж? — хлопнула глазами я, ища кресло — стоять надоело. — Да вы что! У неё муж был. Космонавт, ага. И вообще… вы же ее в три раза старше!
— Кто, я? Ничуть. Мы ровесники были. А мне почти триста, и это не предел для нагов.
— Но бабуля…
И тут я сбилась и замолчала. Села прямо на хвост Зубославу и растерянно поглядела на ректора.
Мы не знали, сколько лет бабушке. Она говорила, что родилась в глухой деревне, там и писать никто не умел. Это потом она паспорт выправила, уже в колхозе, и днём рождения выбрала 1 мая, чтобы у ее детей всегда был в этот день выходной.
Старухой, впрочем, бабуля не выглядела. Всегда с аккуратной стрижкой, опрятно и ярко одетая, с маникюром и накрашенными губами, она вечно меня ругала за небрежную одежду и разноцветные волосы, но потом всегда добавляла: жить надо по любви, делать то, что нравится. Плохо — оно само получится, а хорошо — уже постараться нужно.
Я и старалась.
А после ее смерти прикатили мои родители, продали бабушкину квартиру, выдали мне ровно треть денег, сказали, что я совершеннолетняя, а значит — сама справлюсь. И уехали обратно в свои горы. Они у меня геологи. Родили, бабке подсунули (все равно старушка на пенсии) и потом раз в год приезжали в отпуск. Как-то честно пытались меня забрать в одну из экспедиций, но я дважды заблудилась, один раз отравилась и заболела воспалением лёгких, и все это за месяц. В общем, бабушка больше меня не отдавала. А я и радовалась, в горах и тайге мне было скучно. Одни взрослые, да ещё холодно, и вкусного ничего не давали. С бабушкой лучше.
А ведь родители даже не узнают, что я пропала. До моего дня рождения ещё два месяца, а до нового года и вовсе больше полугода. Два раза в год они мне обычно и звонят.
— Зубослав, за Аленушку отвечаешь своей тупой головой. Угробишь невесту — я тебя прикончу и шкуру чертям отдам, они из неё сапоги и кошельки сделают. Ясно?
— Угу, — тоскливо вздохнул у меня за спиной товарищ по несчастью.
— До конца недели освобождение от занятий по семейным обстоятельствам. А вы, господа, почему прогуливаете? — Это ректор на Ядовитого и Цыгана покосился.
Те тут же наперегонки бросились к выходу из кабинета, столкнулись, застряли. Длинный чёрный хвост Бронтозавра ласково ткнул их в спины. Юноши кубарём вылетели в коридор.
— Мне ее домой вести, да?
— Именно. Матери твоей я сам все объясню. Пока же своди невесту в лавку готового платья, а то выглядит она… не слишком достойно. Ну, чего ждать от внучки Варвары, та никогда умом не отличалась. Уверен, умерла в нищете и опале.
— Пережив троих мужей, — добавила я злорадно.
Дед скривился, словно лимон съел, но никак не прокомментировал мои слова. Личная жизнь бывшей невесты его не касалась. Он ведь тоже женился и завёл детей, а не страдал всю жизнь.
— Дед, а деньги? — напомнил меркантильный Зубослав. — Я не настолько богат… пока.
— Деньги, деньги! Нет бы принёс пользу обществу, так все клянчишь! — Старый змей швырнул внучку красивый яркий кошель. — Послал Перун дитятку!
— Я принёс Алёну, это ли не польза? — пробормотал Славик. — А сколько пользы принесу, ей заделав ребятишек…
— Отличный настрой, хвалю! — обрадовался дед.
Змееныш же схватил меня за локоть и выволок из кабинета.
— Пош-ш-шли, невес-с-ста.
— А ты на меня не шипи. Я сама шипеть умею не хуже.
— Да я уже понял, что ты та ещё гадюка.
— Спасибо за комплимент, красавчик.
Мысли в моей голове метались реактивными тараканами. Так, замуж мне не надо, это точно. Но отказ не примут. Значит, надо сделать так, чтобы будущая родня сама от меня отказалась. Буду вести себя безобразно мерзко. Никаких вам аристократических манер. За столом в носу ковыряться — легко! Я ещё и матом умею, и пальцы облизывать, и ложкой рыбу есть. Или что там змеи едят? Лягушек? Птичек? Ну сверху-то он на человека похож! Внешне. Хотя… люди всякие бывают. Может, он и ничего так. Но у меня и Пашка именно, что «ничего» был. Вот и Зубик из той же оперы. Смотреть можно, трогать — себе дороже.
— Ваня, я ваша навеки, — сказала я, увидев магазин, куда он меня притащил.
Мечта девочки-ролевика! Корсеты, плащи, шляпки с перьями! Оборочки, кружева и шнуровка! Розовое, бежевое, золотое в полоску и цветочек! И… все до пояса или до бёдер.
— Туфель нет, ясно. Чулочков тоже.
— Извини, мы в Болотограде. За чулочками — в Цветань или в Ершинск.
— А заказать нельзя?
— Можно. Но приедет через пару недель. Ты настолько в себе уверена?
— В Броненосце Потемкиновиче уверена и в жемчужине, дорогой мой… очень дорогой жених. А в ювелирный пойдём?
— Нет. Хватит с тебя одного артефакта. Выбери что-нибудь уже и домой. Успеем к обеду как раз.
— Что посоветуешь?
Змей, недолго думая, ткнул пальцем в серо-голубой пиджак с кружевами на рукавах и у воротника. Красивое. Даже с моими джинсами будет смотреться вполне достойно. У мальчика есть вкус. Поэтому пиджак мы даже мерить не будем.
— Скукота! — заявила я, морщась, хотя страсть как мне хотелось эту прелесть хотя бы потрогать. — А есть что-нибудь яркое? Очень яркое? И чтобы блестело!
Девочка-продавщица (кстати, в строгом темно-сером корсаже с пышными шелковыми воланами на бёдрах, или как там у них начало хвоста называется) вытаращила глаза сначала на меня, потом на Славика. Тот пожал плечами и отвернулся.
— Красное! — ухмыльнулась я. — Или зелёное. А лучше красно-зелёное!
— Я поняла.
После недолгих поисков мы нашли то самое, вырвиглазное и с золотьём. Изумительной красоты шёлковая рубашка свежего зелёного цвета, по вороту расшита тонкой золотой вышивкой. Широкие рукава, высокие манжеты, сборка у плечика. Отдельно или с чем-то светлым и скромным она смотрелась бы прекрасно. Вместе с замшевой жилеткой насыщенного гранатового цвета… ну… если верить теории, что чем ярче расцветка, тем ядовитее особь, то я была крайне ядовита. Буквально смертельно. А уж с сочетании с всклокоченными розовыми волосами…
Судя по лицу Зубослава, нужного эффекта я достигла.
— Смею заметить, господин Полозов, у вашей… спутницы… отменный вкус, — прошелестела продавщица, пересчитывая блестящие монетки из дедова кошелька.
Чего? Она слепая или прикалывается? Где тут вкус?
— Ага, — поморщился Славик. — Такой вкус, такой вкус! Так и хочется ее сожрать.
Девушка мелко захихикала, а я с подозрением покосилась на змея: он ведь шутит? Хотя… ни в чем нельзя быть уверенной.
— Не хватает серёжек и пары браслетов, — тактично намекнула я. — Для полноты, так сказать, образа.
— Да, да! — обрадовалась девочка-змейка. — Непременно с рубинами и изумрудами. Позвольте, я дам вам карточку ювелирной лавки, там недавно появилась новая партия красоты.
— Не надо! — рявкнул жадный Зубослав. — Мы спешим!
И мы поспешили.
Болотоград был не самым красивым городом, который я видела. Если честно, даже и наоборот, самым некрасивым. Низкие дома (ни разу не увидела больше двух этажей), серые стены, улицы, мощёные серым же камнем. Никаких клумб или кованых фонарей, нет ни парков, ни лавочек, ни фонтанов. Деревни наверху и то приятнее.
И очень мало народу. Слишком мало.
Мы встретили пару господ в сюртуках и шляпах, да стайку девушек с двумя ногами, в пристойных юбках и ботиночках. Так значит, тут не только наги?
— Гости города, — пробормотал Зубослав. — Кикиморы.
Я обернулась. Волосы у девушек голубые и зелёные. Вон оно как! Красиво. А меня в кикиморы примут? Я могу быть мерзкой и противной. Хотя девчушки были очень даже миленькие.
— А это точно кикиморы?
— Не знаю, я к ним в дипломы не заглядывал. Но что ведьмы — точно. У нас все, у кого есть ноги — или ведьмы, или русалки, или берегини.
Я захлопала глазами. Ничего не понятно, но очень интересно.
— А разве у русалок не хвост?
— Хвост.
И молча попер дальше.
Двигаться у него получалось очень быстро, но слегка рывками. И ещё его качало. Но я на двух ногах едва поспевала за недовольным змеем.
— Слав, а русалки ведь в воде должны жить?
— Во-первых, я Зуб. Или Зубослав. Или Зубослав Аскольдович.
— Аскольдович? — удивилась я. — Как-то не по-русски.
— Ага. Отец у меня из-за моря-окияна. Не нашенский. Мама очень разборчивая была.
— А дед позволил?
— Она единственный ребенок, бабка сильно под старость лет родила да и то — не без помощи ведьм. Наверное, оттого и прожила потом недолго, ведьмы любят оплату жизненными силами за свое колдовство брать. Наги живут долго, до трёхсот лет, а то и больше, а бабушке и двухсот не было, когда дед овдовел. Но ничего, приняли в род Полозовых и Аскольда, все уже привыкли давно.
— А тебе сколько?
— Двадцать пять.
— Ясно.
Не сто двадцать пять, уже хорошо. Хотя мне какая разница?
— Слав, а у тебя в семье сколько детей?
— Я седьмой. У меня шесть старших сестёр.
Показалось ли мне, или в его голосе мелькнуло злорадство?
— У вас с мальчиками туго, да? — сделала выводы я.
— У нас в принципе с детьми туго. Спасибо твоей бабке, конечно. Это она артефакт сперла и прокляла нагов напоследок.
— Дай угадаю, она замуж за змея не хотела? А ее не спрашивали даже, поставили перед фактом?
— Угу.
— И не надо так делать. Я ведь внучка ее, смекаешь?
— В тебе крови не осталось совсем. И магии тоже. Не нужно мне угрожать.
Я вздохнула. Какой-то неправильный змей. Слишком спокойный. Этак он действительно согласится на свадьбу, а мне этого не нужно!
За тяжкими раздумьями я и не заметила, что мы свернули на другую улицу, потом ещё на одну, и остановились возле одноэтажного серого дома.
— И это царский дворец? А! Наверное, загородная резиденция, да?
— Не нравится, можешь не заходить. Я тебя не заставляю.
Я с уважением глянула на змея. А он неплох! Пашка с моих подколов терялся и краснел, а этот ничего, огрызается.
— Ну, иногда внутри что-то бывает лучше, чем снаружи.
— Например?
— Например, арбуз.
Зубослав на мгновение замер, обдумывая мои слова, а потом кивнул.
— Кстати, хочешь загадку?
— Давай.
— Снаружи зелёное, внутри красное.
— Э… арбуз? — как-то неуверенно предположил парень.
— В общем, да. Но и крокодил тоже.
Зубослав вытаращил глаза, а потом заржал. Я польщенно улыбнулась. Надо же, и шутки понимает. Нормальный ведь человек, даром, что змей.
Алена мне внезапно показалась даже забавной. С амулетом истинности спорить смысла нет. Он никогда не ошибается. И даже если невеста моего деда сбежала из-под венца, я уверен на все сто — если б осталась, они были бы вместе счастливы. От дур, увы, амулет не охраняет. Вон, девица из Яви его носит, и ничего ей не делается.
Выходит, вот эта наглая, вредная, жадная и забывчивая — моя вторая половинка. Гордится тут нечем, впору задуматься — а так ли я сам хорош? Или судьба слепа и сводит не столько по характеру, сколько по… совместимости телесной? Может, у нас просто дети красивые должны быть? Ведь по сути своей, что такое «истинная пара»? Впрочем, вопрос этот встал передо мной впервые. Надо хоть почитать, ознакомиться с теорией, прежде, чем приступать к практике. Нам ведь в универе всегда говорят: сначала поглядеть в инструкцию, потом в самоходную ступу лезть. Сначала рецепт — потом ингредиенты в котёл кидать. Даже кашу простую сварить — дело довольно сложное, я пробовал как-то. Выкинул потом, есть это было нельзя. А тут семью создать и всю жизнь в ней прожить.
Родители у меня редко ссорились, а если и ругались, то не всерьез, даже весело и с огоньком. А вот Златоглаза, третья по старшинству сестра, замуж вышла крайне неудачно. И муж у неё вроде из хорошей семьи был, и не злой наг (не бил ее, дома не запирал, не изменял), но не сложилось. Все время они недовольны друг другом были. В конце концов отец слез дочери не вынес и ее домой забрал, а муж и не подумал ее возвращать. Так что Златка сейчас вместе с матушкой ждут нас дома. Возможно, даже с обедом.
— Зубушка! — раздалось снизу приторно-ласковое, едва я только втолкнул Алёну в дом (она упиралась, пришлось применить немного силы). — А мы уже заждались!
Мне немедленно захотелось сбежать и укрыться в лесу на пару дней. Обычно таким тоном мама разговаривает со мной тогда, когда я где-то очень сильно облажался, например, проиграл в рулетку гномам или нажрался с Герой русальей «живой водки» и потом заблевал лестницу, а Златка не знала и поскользнулась…
Да ещё это ее «Зубушка»!
Алена, кстати, тоже скривилась, будто лимон съела. Наверное, родители что в Яви, что в Нави одинаковые.
Матушка и Злата выплыли нам навстречу с нижнего этажа. Расфуфыренные, как птицы Сирин, все в фамильном золотье. У сестрицы пальцы не сходятся, столько она колец на них нацепила! Фу, какая пошлость!
— Ай, какая хорошенькая, — пропела мать, ринувшись Аленку пощупать. — Ай, какая быстрая!
Ведьма отскочила в сторону, выворачиваясь из цепких маменькиных рук.
— Соблюдайте социальную дистанцию, — пробурчала она из-за моей спины. — Я ведь из Яви, мало ли, какая зараза у меня.
— Какая заботливая! — с восторгом выдохнула Властимила, мать моя змеюка. — Добро пожаловать в семью, доченька моя младшая.
— А что, вот так сразу, да? — хмыкнула Алена. — А где же «у вас товар, у нас купец»? И брачный договор нужен, я без брачного договора не согласная.
— Давайте пойдём обедать, а там и познакомимся поближе, — матушка нынче сама дипломатичность, аж зубы сводит.
— Я только переоденусь, — сказал я, разводя руками. — Я после боевой тренировки, между прочим.
Только теперь мать увидела, как я одет, вернее, раздет. Простая кожаная жилетка с давно порванной шнуровкой — и все.
— Зубослав! — холодно процедила она сквозь зубы. — Ты вот так ползал по городу?
— Угу.
— По улицам?
— Угу.
— Заходил в лавку к Иляне?
— Да, матушка. Но мне дед сказал, что Алёну оставлять одну никак нельзя, вот я и не оставлял.
— Приведи себя в порядок немедленно! Ты не змей, ты червяк какой-то!
Ну хвала Перуну, хоть сюсюкать перестала. Мне даже полегчало.
Я побыстрее метнулся в свои апартаменты, безжалостно оставляя Алену на съедение этим грымзам. Они вообще-то хорошие… только надо ведь понимать, что среди нагинь куда больше ценится наглость и задиристость, чем кротость и нежность. Так что Алена попала в хорошую компанию, ей понравится новая семья.
Долго стоял возле шкафа, выбирая рубашку. Решил косить под дурачка, натянул косоворотку с вышивкой в виде змей на вороте. Жаль, рукав длинный, скрывает плечи и руки, про пресс и мускулы груди вообще молчу. Но ничего, Алена уже все видела, хорошего понемногу.
Пошатался по комнате, поправил подушки на кровати, протер тряпочкой запачкавшуюся чешую. Волосы завязал в аккуратный хвост. Умылся, почистил зубы, грязь из-под ногтей вычистил. Больше тянуть не получалось. НУжно спускаться.
Дома у нагов по древнему обычаю под землей. То, что сверху — для дальних и неважных гостей, как правило, двуногих. Впрочем, ноги есть в Нави у всех, кроме нагов и птиц. Не то чтобы было обидно, но задуматься стоит. Где-то мы провинились перед Перуном.
Алену, конечно, повели вниз, будут поражать ее воображение роскошью царского рода. Глупо, конечно. Прадед мой был царем Нави, последним из рода Великих Полозов. Корону потерял, ипостаси просра… профукал, но богатства сохранил. Мы, наги, жадные — почище драконов. И внизу у нас… ой, что у нас внизу… Я-то привык уже, а у обычной девчонки из Яви может разрыв сердца случиться. Пойду, наверное, ее спасать, рыцарь я или где?
С первого взгляда на родственниц моего «жениха» я поняла, что с нарядом облажалась по полной. Они одеты были ещё расфуфыреннее меня. У старшей — диадема в черных волосах, тонна жемчуга на шее и фиолетовое полуплатье с кучей оборок. Почему «полу»? Так оно сильно укороченное, чтобы движению хвоста не мешать. Вместо полноценной юбки — пачка, как у балерины. Вторая змеюка, помладше, в чем-то желто-оранжевом, ядовитом даже на вид. И тоже в каменьях и злате. Что-то зелёное, наверное, даже изумруды.
А знаете, я начинаю задумываться, сколько стоит моя покорность. Кажется, жениха мне предлагают мало, что красивого, так ещё и богатого. Это вам не Пашка, у которого родители на заводе работают. Это вон потомки Великого Лотоса… в смысле, Полоза!
Кстати, о Пашке. Интересно, как ему бабка Тоня мою пропажу объяснила? Лелика волки в поле сожрали? Или она от неразделенной любви в колодец сама сиганула? А ну, как он следом прыгнет?
— А скажите, пожалуйста, сюда каждый попасть может? — обеспокоилась я. — Меня в колодец скинули, а если кто-то в него прыгнет, что получится?
— Ничего, — пожала плечами старшая змеедама. — Утонет, шею сломает, с голоду помрет…
— Оптимистично, — одобрила я. — Меня, кстати, Аленой зовут.
— Я — Властимила, а это моя дочь, Златоглаза.
— Просто Злата, — приветливо кивнула девушка.
Она была похожа на брата узким лицом, но глаза у нее золотые и волосы русые, уложенные в корону из косы и прикрытые жемчужной сетью.
— Что же мы стоим, прошу за стол! — спохватилась Властимила (почему-то имя потенциальной свекрови запомнилось мне с первого раза, в отличие от деда).
И змеюка поползла по лестнице вниз. В подвал, что ли? А за стол — это именно «за»? Или конкретно я все же буду ужином?
Мне захотелось закричать и убежать, размахивая руками, но было неловко нарушать планы этих существ. Я иногда бываю неуместно деликатна, рано или поздно это закончится для меня плачевно, но не сегодня. Внизу все же оказался не мрачный подвал с цепями и колодками, а вполне себе большая и светлая гостиная. На стенах картины, под потолком люстра хрустальная, нестерпимо сверкающая. Из мебели там был только стол, а вместо стульев — подушки, на которые грациозно опустилась Злата, свернув хвост кольцами. Однако! А если я сяду, то мой нос окажется на уровне столешницы. Между тем на столе обнаружилось вкусное и красивое: и фрукты, и пирожки, и вроде как морепродукты. Возможно, лягушачьи лапки тоже присутствовали. А посуда, кажись, из чистого золота.
Я из тех, кто никогда не отказывается от угощений. Как можно, люди старались, готовили! Мой любимый отдых — гастротуры по незнакомым городам. В смысле, мы с Пашкой приезжали, кушали в какой-то местном популярном ресторанчике, быстренько пробегались по набережным, покупали кружку или тарелку с названием города и уезжали домой. Попробуйте, очень занимательно. Я всю жизнь жалела, что у меня не было возможности выехать за границу — хотя бы в Беларусь или Армению. Что ж, можно сказать, моя мечта сбывалась: я могла пообедать в Нави, в прекраснейшем Болотограде. Кружечку бы еще прикупить, и можно домой возвращаться.
За столом важно восседал Душегрей Бенедиктович и с плотоядной улыбкой смотрел на меня. Я робко улыбнулась в ответ, подавив желание сделать книксен. Впрочем, делать я его все равно не умела, только в кино видела. Но взгляд у этого старого змея был реально тяжелый.
— Что же ты стоишь, Аленушка? Аль не голодна? — в его густом голосе прозвучала угроза. — Аль брезгуешь?
— Ну что вы, Боромир Гондорович, я не такая. Покушать в гостях — это святое. Но вот незадача: у меня две ноги и ни одного хвоста. Стульчик бы мне. Или хоть табуретку. Даже на пуфик согласна, я не гордая.
Седые кустистые брови змеиного патриарха поползли вверх, глаз дернулся.
— Как ты меня назвала? — тихо спросил он.
— Простите, память девичья. Имена совершенно не запоминаю.
— Громохвост Душегубович я! Но если так уж сложно, зови просто дедушкой Громом. Мы же с тобой теперь практически родственники.
Теперь глаз дернулся у меня. Переиграл и уничтожил.
— Златка, стул для гостьи принеси.
— Так нету стульев у нас, деда. Мы же Полозовы, домой никого не зовем из чужаков.
— Какая грубость! Стыдно, Злата.
— А чего стыдно? Обычно гостей к тебе приглашали, ты сам так решил когда-то. Ты же говорил, что когда отца дома нет — ты старший в семье. А его дома никогда нет.
Дед побагровел и обвел грозным взглядом замерших женщин. Я думала, что сейчас орать будет, но нет, пронесло. Улыбнулся криво и кивнул:
— И точно. Выходит, это я дурак и грубиян. Приношу свои извинения, Алена… как тебя по батюшке?
— Дмитриевна.
— Присаживайся пока на подушки, да рассказывай о себе. А Зуб спустится, и мы решим, как быть со стульями.
— Да было бы чего рассказывать, — уныло откликнулась я. — Жила как все. Бабушка меня вырастила, потом она умерла, а я к жениху своему переехала. Училась, подрабатывала немного…
— К жениху? — вскинула черные густые брови Властимила. — У тебя и жених был?
— А чего б ему не быть, девка красивая да справная, — тут же возразил дед. — Худо было бы, если б на нее никто не зарился. Вот только… много ли ты с тем женихом жила, Аленушка?
— Да года два.
— Странно, странно. А амулет свой только по праздникам надевала, или он всегда при тебе был?
— Всегда, — я начинала подозревать.
— Ну так не жених он тебе был, али не люб. Иначе бы помер в страшных корчах.
— В смысле?
— Змей своего никому не отдаст и соперника любой ценой устранит.
Я сглотнула, вспоминая свои несостоявшиеся свидания. Хотела было подвеску снять и швырнуть на стол, но вдруг поняла: то, что раньше было помехой, сейчас станет моей защитой. Никто, кроме Зубослава, ко мне приставать не будет, а его я почему-то совершенно не боялась.
— Спасибо, дедушка Гром, теперь я знаю, кого винить за отсутствие личной жизни.
— На здоровье, внученька.
В гостиной появился Зубослав (не прошло и года). Одет он был совершенно по-дурацки: в льняную белую рубаху с вышивкой на вороте. Конечно, мятую, как будто она у него комком под кроватью хранилась, ну тут его вины нет, это ткань такая. В любом случае, ему не хватало только гармоники и кепки с маком — был бы добрый молодец хоть куда.
— Зубослав, садись за стол, — скомандовал дед. — Да хвост положи так, чтобы гостья наша на него как на стул сесть могла.
Мы с Зубославом поглядели друг на друга с одинаковым ужасом. А не слишком ли быстро развиваются события?
Предложение деда мне крайне не понравилось. Я не собирался впускать в свое личное пространство эту двуногую дурочку. Я вообще терпеть не могу, когда меня трогают, а тем более — на мне сидят! Это Ядик у нас любитель экзотики, а я консьерж до кончика хвоста. Нет, консервант. А, консерватор, точно.
— В доме нет ни одного стула, — пискнула Златка, пряча глаза.
Я скрипнул зубами. Все верно. Сидящая на подушках Алена была сильно ниже стола. А больше ее «на коленки» посадить было не к кому: не к матери же с сестрой! К деду — верх неприличия. Остаюсь только я, как жених и самый крайний. Пришлось изображать из себя кресло, я даже «спинку» сделал. Не хватало только, чтобы она грохнулась тут, вообще стыда не оберешься.
Мы чинно расселись за столом. Странно, матушка не выглядит разъяренной и не жаждет самозванку порвать на части. А ведь я ее единственный сынок, огонек в болоте, радость всей жизни, чистый концентрат семейного яда. Неужели она так запросто отдаст меня какой-то проходимке, да еще с двумя ногами и из Яви? Не верю!
Но мать, словно читая мои мысли, проворковала:
— Ах, как хорошо, что у Зубика будет истинная пара! Крепкий счастливый брак — такая редкость в наше время, когда молодежь совершенно не желает слышать кого-то, кроме себя! — И она многозначительно поглядела на поджавшую губы Златку. — А как вы считаете, Алена, брак — это работа?
— Брак — это когда муж богатый, а жена красивая, — брякнула Аленка исконную установку всех нагов. — Тогда и мир в семье будет.
— Ах, какое счастье встретить так хорошо воспитанную барышню! — засияла мать. — Видимо, бабушка вас правильно воспитала, разумно.
У розоволосой девушки смешно вытянулось лицо. Она решила промолчать и потянулась за жареными перепелками под острым зеленым соусом. Но разве дадут гостье поесть спокойно?
— А твои родители, где они? — спросил дед. — Погибли в цвете лет?
— Нет, с чего бы? Они работали много. Геологи, камни всякие изучали, вулканы, пещеры.
— Достойная профессия, уважаю. А ты сама? В школу, поди, ходила? Слышал я, в Яви всех детей в школу водят? И даже классы там общие, где мальчиков и девочек одинаковому учат?
— Да, так и есть. Учат одинаково.
— Бред и суета. Так быть не должно! Девочек должно учить дом вести, готовить, мужу угождать, красоту наводить. Ну, можно еще петь, танцевать, рисовать даже. А науки все — красоту забирают и женственность.
Алена отложила перепелиную ножку, тщательно вытерла губы салфеткой и ринулась в бой. Я даже восхитился ее смелостью.
— Что же, уважаемый Громобой Лихославович, вы считаете, что женщина — не человек? Может быть, у нее голова по-другому устроена? Может быть, она глупее мужчины?
— Нет, но… — дед растерялся. Он-то польстить хотел да показать, что нам даже самая тупенькая и необразованная невеста подойдет, лишь бы истинная, но перестарался. Он ведь сам несколько лет добивался, чтобы нагиням разрешили получать образование в его университете!
— Так вот, заверяю вас, уважаемый, женщина — самодостаточна! Она умеет все, что нужно. И в высшей математике сообразит, и гвоздь забьет, и плитку положит. И мозгов у нее ничуть не меньше, чем у мужика. Не спорю, есть такие профессии, где играет роль сила и выносливость, да только если женщина захочет, она и воевать сможет, и лес рубить, и в шахту спустится. Другое дело, что ей это нафиг не надо, если рядом достойный мужик присутствует, за спиной которого можно чувствовать себя спокойно.
— Так что же ты, Аленушка, дома сидеть не станешь? Работать, поди, захочешь?
— Разумеется. Зря я, что ли, образование получаю?
— И на кого ты, лапушка, учишься?
— На учителя черчения и рисования, — кисло ответила девушка, не подозревая, что только что сразила деда наповал. Да что там дед, я сам рот открыл и глаза вытаращил. Нет, она серьезно? Черчение?
Рунное черчение — самая сложная для нагов наука. Попробуй, усиди за листом бумаги, нарисуй нужный свиток защиты или руну очищения! По рунному черчению у меня были самые низкие оценки, а ведь свитки — вещь очень нужная. Без них все ручками придется делать — и пыль вытирать, и готовить постоянно, и одежду штопать. А так — руну начертил, свиток в сундук бросил, и вся одежда, туда попадающая, сама чистится и чинится. Или на стенке в лавке нарисовал — и никакой тать не посмеет залезть. Хорошие рисовальщики рун — на вес золота у нагов. И то сказать, очереди у них огромные, дешевле свитки у гномов заказывать или даже у русалок, но там магия своя, не всегда с нашей совместимая.
На мгновение я представил, что у меня будет собственный рисовальщик, и пришел в восторг. Может, и не страшно, что у нее ноги?
А дед вдруг поднялся за столом и торжественно заявил:
— Ай да Аленка! Вот золото девка! Не золото даже — брильянт! Учись, Златка, как жить надо!
— Кому надо? — кисло откликнулась сестрица. — Мне не надо. Я на папенькиных плечах посижу, мне работать и учиться без надобности. Я просто красивая, как ты вначале говорил.
— Ну и молчи тогда, — рыкнул дед. — И в дела семейные носа не суй, права голоса у тебя не будет. Самостоятельность — дело деликатное…
Предчувствуя, что сейчас разгорится очередная семейная ссора, я быстро сказал:
— Дед, да что ты все о делах, да о делах! Расскажи лучше Алене, как мы живем, какие диковинки есть в нашем царстве.
Зря влез. Лучше бы дед на Златку наорал и пригрозил, что замуж ее выдаст, чтобы семью не позорила, а теперь он на меня переключился. Эх, вот и защищай после этого сестер!
— Плохо мы живем! Ужасно просто! На пузе ползаем, прахом земным питаемся! Пресмыкающиеся мы, как есть пресмыкающиеся! Оттого и носить имя Великого Полоза права не имеем!
Я с удивлением поглядел на тушеного окуня с морковью и горошком у себя в тарелке. Прахом, говоришь, питаемся? Ну ладно.
— У всех приличных рас сколько ипостасей?
— Две или три, — вздохнул я. — Кроме птиц.
— Я сказал, приличных! У оборотней есть человеческий облик, у чертей есть, у русалок, у леших, у кикимор и берегинь…
— Дед, ну не начинай.
— И только наги ног не имеют! Хотя раньше имели!
— Да зачем нам ноги, дед? И так хорошо же все! Мы самые сильные, самые умные, самые…
— Самые ползучие! И знаешь, кто во всем виноват?
— Знаю, — вздохнул я. — Бабка ее Варвара. Помню.
— Чего? — изумилась Алена. — А бабушка при чем?
— Так берегиня она была очень сильная. И парой ее был один юный наг. Но Варенька наотрез отказалась замуж за «змея поганого» выходить, а когда ей сказали, что ее, в общем-то, не спрашивают, амулет истинности украла, в Явь сбежала, да еще прокляла весь род Полозов. А так как Полозы царями тогда были, пало проклятье на всех нагов, виновных и невиновных.
Я закатил глаза. Историю эту я сто раз уже слышал и искренне считал, что дед и его родители сами виноваты не меньше пресловутой Варвары. Не стоило берегине угрожать, надо было договариваться по-хорошему. К тому же незаслуженные проклятья, как известно, даже у берегинь не сбываются, а раз сбылось — сами себе ящерицы бесхвостые.
А вот Алена выглядела совершенно потерянной.
Я — человек сердобольный. Кормлю птичек, ношу в сумке пару пакетиков корма для бездомных кошек, подписываю петиции против передвижных зоопарков и даже порой помогаю малоимущим. И сейчас меня просто вымораживает тот факт, что моя любимая бабуля оказалась виновницей проклятья целого народа.
Это если учесть, что всё, происходящее со мной, реально. Но если честно, я уже как-то начала привыкать. Особенно после обеда, обед великолепен. Мы с Пашкой частенько обходились дешевыми макаронами с одной сосиской на двоих. Нет, не бедствовали. Просто два дурака малолетних — получим зарплату и шикуем, а потом оказывалось, что в конце денег осталось еще немного месяца. Наверное, если бы не поездки всякие, если бы вещи покупали на рынке или в секонде, если бы не концерты и электронные книги, мы бы даже ипотеку могли взять, но, во-первых, не собирались строить семью, а во-вторых — не повзрослели еще. Хотели нагуляться впрок. Летом планировали поехать автостопом на Алтай, потом, может быть, на море в Сочи.
Обломись, Аленка. Никуда тебя не отпустят, похоже.
— Объясните же мне все по-порядку, — взмолилась я. — Какое проклятье, почему? И при чем тут я?
— Да все очень просто, Аленушка. Берегини — они природные колдуньи. Лес хранят, дождь и солнце могут вызвать. Женская магия — совсем не такая, как у мужчин, она глубинная и изнутри идет. Мужчины силу извне берут, а женщины из себя черпают. А потому, коли разозлить колдунью по-настоящему, она может такого натворить — потомки веками будут расхлебывать. Варвара вот… прокляла род Полозов. И мы все потеряли как боевую, так и человеческую ипостась. Но у каждого проклятья есть ключ. И мы думаем, что если одна истинная пара не сошлась, а потом другая сойдется, то проклятье иссякнет.
Дед с ожиданием на меня посмотрел, а я решила проявить сознательность.
— Хорошо, забирайте свой медальон, — со вздохом сказала я. — Вам нужнее.
— Нет, не можем. Ты теперь его хранительница. Вот замуж выйдешь и дочь, тогда и передать его сможешь, кому захочешь. Можешь дочке, а можешь еще кому.
— Замуж?
— Да.
— За Зубослава, я так понимаю?
— Именно.
— Я на идиотку похожа? Он со мной наверх пойдет? А даже если и пойдет, что там будет делать без денег и документов?
— Не пойду ни за что и никогда! — вскинулся Зубослав. — Чтобы меня там в зоопарке показывали или цирке?
А мальчик имеет какое-то представление о жизни в России, значит, есть между Навью и Явью какая-то связь, да? Интересно, какая? И можно ли будет сверху стулья заказать?
— Ну и я в вашем Болотограде жить не собираюсь! — торжествующе заявила я. — Мне тут темно и сыро, я к морю хочу.
Зубослав тихо зашипел, а Властимила и Злата переглянулись торжествующе.
— Так это же чудесно! — заявила маменька. — У нас домик у моря есть! Наследство мое. Не зря я его берегла, не продавала.
— Я не люблю море, — буркнул мой «жених».
— Ничего, главное, что Алена любит. Вот поженитесь и будете жить вдвоем в Белой Скале.
— Стоп, стоп! — громко возмутился Зубослав. — Я еще учусь! И на какие шишки, спрашивается, мы жить будем?
— На первое время семья выделит вам содержание. А что до учебы… в отпуск уйдешь по семейным обстоятельствам. Отдохнешь, соберешься с силами, родите ребеночка… А там вернешься к учебе.
— Да идите вы в пень! — заорал юный наг, дергаясь всем телом. — Я против!
От его рывка я опрокинулась на спину, едва не скинув со стола тарелки и кубки. Но Зуб обладал отличной реакцией, обвил меня за талию кончиком хвоста и усадил ровно. И самое удивительное — я даже не испугалась. Восприняла совершенно спокойно, словно меня каждый день змеи хвостами хватали.
— Мальчик мой, ты готов принять на себя ответственность за весь род змеиный? И знать, что мог проклятье снять, но смалодушничал и все испортил?
— А меня тогда домой отпустят? — с надеждой спросила я. — Ну, если Зуб все равно против?
— Нет! — в один голос ответили Злата, Властимила и дед.
Я насупилась.
— Медальон истинности останется в Нави. Перед смертью ты передашь его новой хранительнице.
— Перед какой-такой смертью? — неприятно удивилась я. — Я еще молода и полна сил.
— Люди такие хрупкие, — грустно повертела на пальце роскошный золотой перстень Злата.
— Особенно в сыром подвале, — добавила холодно Властимила. И куда только вся ее приветливость подевалась.
— Э-э-э… — проблеяла я неуверенно. — Прокляну?
— Силы в тебе нет. Ты не берегиня, не ведьма и даже не кикимора. Пустышка, — заметил дедуля Гром. — Ничего ты супротив нас сделать не сможешь. Выбирай, сладкая моя, или замуж — или в подвале до смерти.
— А кормить меня будут?
— Хлеб и вода.
— Мне не нравятся ваши условия.
— Я почему-то так и думал. Вот, Зубик, ты еще и за невинную деву в ответе. Хочешь ее сгубить в самом расцвете сил?
Зубослав снова дернулся, потом аккуратно ссадил меня с хвоста на подушки и молча вылетел из столовой. И я ему завидовала, честное слово!
— Я, наверное, тоже пойду?
— Иди, конечно, — кивнула Властимила. — На все четыре стороны. В Явь ты вернуться никак не сможешь. Разве что до берегинь доберешься… но они по другую сторону Синего моря. Плавать умеешь?
— Через море — нет, — грустно ответила я.
— Ну, проголодаешься — придешь.
— А вам не кажется, что отношения в семье будут безнадежно испорчены?
— Я переживу, — пожала плечами змеюка. — Ну чем мне это грозит — внуков не дашь увидеть? Так у меня шесть дочек еще. И две из них уже обзавелись потомством.
— Выбора у меня нет, верно?
— Ты все правильно поняла.
Я помолчала несколько минут (а хозяева дома, между прочим, спокойно чай пили с пирожными, мне же было без своего «стула» не дотянуться!), а потом сказала:
— А можно мне подумать? Ну, хоть пару дней, а?
— Скажи, Алена, а где тебе лучше думаться будет? — ласково спросил дед. — Здесь рядом с нами или на берегу Синего моря?
Дед приходил поговорить по душам. Обещал всяческие преференции, сулил много денег и всенавью славу. Дескать, брак — это не так уж и страшно, и даже не так уж и долго. Люди живут меньше нагов раза в четыре. К тому же всегда можно найти работу подальше от дома. Женщинам ведь что нужно? Деньги, дети и подружки.
— А как же любовь, дед? — тоскливо спросил я.
— Ну… любил я однажды. Ведьму эту, Варвару, любил до умопомрачения. И чем это закончилось? А с Сепферой, супругой своей, я прожил сто пятьдесят спокойных лет. Особых чувств у нас не было, зато были уважение и общие взгляды на жизнь. Мы и не ссорились почти.
— И ты счастлив был?
— Ну конечно!
Я задумался. Дед говорил дело. Может быть, он и прав.
— Знаешь, что, — сказал я ему. — Я пойду напьюсь с друзьями. Не хочу ничего решать сегодня.
— Воля твоя. Но знай, завтра утром вы с Аленой едете в Белую Скалу.
— Дед, мне еще месяц учиться. Смилуйся, позволь хоть год закончить.
— Ректор я еще или лаборант? Закроют тебе год по текущей успеваемости, не ной. Вот завтра с утра за зачетной ведомостью и приходи.
— С утра мне ехать надо.
— Если ты пить собрался, то какая тебе с утра поездка? Ты же всю дорогу блевать будешь — напугаешь Аленушку еще больше.
— То есть ты не обо мне заботишься, а о девице этой чокнутой?
— Ну почему чокнутой? — дед смотрел весело и лукаво. — Нормальная она. Не глупая, не истеричка, не лентяйка. Учится вон. Кушает хорошо, одевается со вкусом.
— У нее ноги, — с отвращением напомнил я.
— И что? У некоторых мозгов нет, но и с такими живут. К тому же, если все пройдет по плану, у тебя тоже будут ноги.
— Ну и зачем они мне?
— О! Ноги — это крайне удобная штука, уж поверь старику. Это и ездовые животные, и самоходные повозки, и прости, Зубик, секс.
— А секс при чем? — растерялся я.
— При том. С ногами куда удобнее и ощущения другие. Поверь дедушке, дедушка пробовал.
Я закатил глаза. Ну давайте, будут меня старики всякие учить, как мне с девушками себя вести. Но вообще, вопрос меня заинтересовал в практическом плане. Вот пойду и у Ядика узнаю, что там с сексом. Он опытный у нас.
— Дед, а денег подкинешь? Может, у меня последняя пьянка в холостой жизни будет.
— А предпоследняя когда была, напомни мне, Зубослав Аскольдович? — хмуро спросил дед, кидая мне в руки тяжелый кошель.
— На прошлой неделе, — вздохнул я. — Но там повод был, Гера досрочно получил зачет по зельеваренью.
— А ты?
— А что я? Ты же сам сказал, что у меня дед ректор, мне поставят автоматом.
— Нет, погоди, я сказал «по текущей успеваемости»!
Но я его уже не слушал. Стянул льняную рубаху, швырнул ее в угол, а сам ухватил шелковую черную безрукавку и одевался уже на ходу, спеша к друзьям.
А пить-то и не хотелось. Так, цедили смородиновую настойку, ее лешак Вольдемар, что держал трактир «Лесная роза» на окраине Болотограда, сам делал. Признаться, лучшего качества выпивки, чем здесь, я никогда не встречал. Само заведение маленькое, темное и все в зелени, как пещера. Но кормят тут отменно, да и напоить всегда готовы. Цены, впрочем, кусачие, я сюда только по особым поводам друзей звал, а сейчас как раз повод самый что ни на есть особый.
— Да ты гонишь, Зуб, зачем нам ноги? — Геру с настойки пробрало. — Атавизм какой-то. Три ипостаси — это ведь колоссальные энергетические затраты. Наоборот, с точки зрения эволюции полуморфизм выгоднее. Мы более устойчивы. Посмотрите на птиц, они прекрасно себя чувствуют…
— За мужиков не скажу, Гер, а нагиням ноги не помешают, — заявил Ядик. — Знаешь, змейки совсем удовольствия в постели не получают, ну вот совершенно. Для них это — повинность. А вот те девушки, у которых есть ноги… О… не сравнить! У них прям вау-вау это дело.
— Ну так я — мужик, — удивленно посмотрел на него Гера. — Я-то всегда получаю, верно? Какая мне разница?
— Идиот! Удовольствие вдвойне вкуснее, когда твоя партнерша его разделяет. У меня на нагинь и не встает теперь, это не интересно, знаешь ли, — с равнодушным полутрупом сексом заниматься. Да и сам посуди: нагиня тебе снесет пару яиц — и всё, отлучит тебя от тела, ей-то эта возня нафиг не сдалась. А жена с ногами тебя еще и сама соблазнять будет. А магические расы — совместимы: наследника мне хоть русалка, хоть кикимора подарит. Так что я только на двуногой женюсь.
— То есть ты считаешь, что человеческая ипостась более выгодна женщинам? — мрачно спросил я.
— Нет, я думаю, она всем выгодна. И в плане секса тоже. Если у меня ноги будут, угадай, чем я первым делом займусь?
— Трусы начнешь носить, потому что все хозяйство снаружи будет, — фыркнул Гера. — У нас-то все под чешуей скрыто, это куда более безопасно и исключает вероятность травмы.
— Не романтичный ты змей! Сухарь.
— Зато прагматичный. Зуб, говоришь, год закроют? Денег дадут? С работой помогут в будущем? Не понимаю, чего ты мнешься, как кикимора возле болота? Если бы мне такое предложение сделали, я б хоть на алконостихе женился бы. Подумаешь, супружеский долг, напьюсь, зажмурюсь и отдам. А вот карьера на дороге не валяется.
— Ну, у меня отец в Совете Нави. Как-никак устроился бы и без брака.
— Ну да. Закончить универ, а там или распределение на пять лет, или отслужить на границе, и только потом можно о карьере подумать.
— У меня отец в Совете Нави, — повторил я скучающе. — Распределение у меня будет самое блестящее.
— Было бы, — спустил меня с небес на землю Гера. — Если б не эта баба из Яви. А теперь откажешься — и поедешь в Гадюкино пиявов и упырей мочить. Оно тебе надо?
— Не надо, — признал я.
— Так что, Зубик, настал твой час. Женись, — и Ядомир хлопнул меня по плечу. — Ну, за свободу!
— И за досрочное окончание учебного года! — ткнул в другое плечо Гера.
— И за супружеские радости!
— И за карьерные ступеньки!
— За две ноги и то, что между ними!
— За будущее процветание! Эй, Вольдемар, нам еще наливки, теперь клюквенную неси!
Нет, я вообще не собирался напиваться, но получилось… как получилось.
Зубослав смылся. Дед, который хотя бы пытался найти со мной общий язык, тоже куда-то пропал. Две змеюки, шипя и сверкая золотыми глазками, привели меня в подземную комнату и оставили одну. Комната была девичья, очень красивая, наверное, принадлежала одной из сестёр Зубослава. В одном из углов гора подушек всех оттенков синего и полупрозрачная занавеска. Альков, как я поняла. Я бы предпочла добротную кровать с ортопедическим массажем, но и диван бы сгодился. Да видно, змеям мебель без надобности.
Ковров нет, стульев нет. Полки есть с книгами, стол письменный с ящичками (пустыми). Шкаф красивый, из массивного дерева, тоже пустой. И окон нет, что меня угнетало. А за дверями обнаружилась роскошная ванная комната с круглым бассейном метра три в диаметре и странного вида чашей, тоже круглой, на тонкой ножке. Змеиный унитаз, как видно. Ничего, мы не гордые, нас все устраивает. Лучше чаша, чем ночной горшок.
Как глупо все получилось. Если бы отказалась ехать к Пашкиной бабке, то что — никогда бы в Навь не попала? И на всю жизнь — одиночество? Повертела в руках жемчужину, сняла цепочку и бросила на стол. Дурацкий артефакт, зачем мне его бабушка отдала? Сама от нагов сбежала, а меня вот так подставила!
А ведь ее истинная пара осталась тут, в Нави. Смогла ли бабуля стать счастливой? Я не помнила, чтобы у неё был муж. Маму она, конечно, от кого-то родила, но на этом все. Даже фотографий не было. А когда я спрашивала, бабуля говорила — космонавтом был мамин отец. Ребёнка сделал и улетел. Теперь я вообще сомневалась, а был ли тот космонавт в курсе, что стал папой? Хотя, вообще-то, бабуля мне про еще трёх мужей говорила, от которых у нее сыновья родились! Только не навещали ее эти сыновья ни разу и даже не звонили. Были ли вообще?
Истинность эта дурацкая, как я понимаю, спать с другими не мешала. С Пашкой же у меня все нормально было, да и Гром Хвостович женился и нарожал змеят. А с теми, в кого я могла влюбиться, гадский артефакт сблизиться не позволял. Честно говоря, такое себе. Подлая штука — скорее, вредная, чем полезная. Не знаю, для чего ее вообще создали. Ну, теперь и расплачиваются всем народом. А мы с Зубославом крайними оказались.
Впрочем, есть у меня одна мысль…
Будем играть с теми картами, какие у меня есть. Парень этот, Полозов, мне в принципе даже нравится. Он не злой, внешне так вообще красавчик. Будь у него две ноги, а на них джинсы и ботинки, а между ними, допустим, мотоцикл, я б так привередничать не стала. И покаталась бы с ним с удовольствием… на мотоцикле, ага. Но вот хвост этот все портил. Не могу я так, не могу!
Но сидеть в подвале на хлебе и воде до конца жизни я тоже не жаждала. Здесь я никто, искать меня не будут, помогать тоже. Поэтому сделаю вид, что согласна на их условия, и поеду с Зубославом к Синему морю, а там уже разберусь, как быть дальше. Может, сбегу, а может, и договорюсь с женихом.
Я расхаживала по комнате, обдумывая разные варианты. Сама и не заметила, как цапнула со стола жемчужину и надела на шею. Привыкла к этой штуке, пусто без неё. А может, она и в самом деле «приросла» ко мне. Бабуля мне ничего не рассказывала, не предупредила, инструкций не оставила. Только и было, что сказки о Нави.
Стоп! А что, если ее сказки — и есть инструкция? А я почти ничего не помню… Как обидно!
Я остановилась и засмеялась в голос: это что же, я, получается, попаданка? Или, учитывая бабушкино происхождение, возвращенка?
В дверь осторожно постучали — тихо, еле слышно.
— Войдите, — мрачно позволила я. Как будто без моего разрешения не вошли бы!
В комнату вползла Злата, уже в нормальном таком халатике и без золотья. Сверху — обычная девушка, симпатичная, но ничего особенного. Волосы красивые, русые, волнистые, личико круглое, носик вздернутый. За богатым нарядом ее настоящую и не разглядеть было.
— Я извиниться хотела, Алена, — оглядываясь на дверь, шепнула она. — Мама с дедом — они не злые, просто иначе им никак нельзя. Ты пойми, столько лет проклятья — и все можно исправить. Истинные пары — это ведь не только ноги. По каждому роду проклятье ударило. У кого-то дети больные рождаются, у кого-то вовсе бесплодие. У нас в роду одни девочки. Мальчик вот один Зубослав. У моих сестер — только дочки. А многие и вовсе без детей.
— И что, если амулет вернулся в Явь, легче станет? — не поверила я.
— Нет. Но вот если больше истинных пар будет, то все поменяется. И дети рождаться будут — здоровенькие. Меня муж не любил, я ведь так и не смогла забеременеть.
— А долго вы… ну, старались?
— Десять лет.
Я молча опустилась на подушки. Мне стало ее очень жаль.
— Мы все-все сделаем, чтобы тебе у нас хорошо было, — горячо говорила Злата. — Любое желание исполним! Живи где хочешь, наряды покупай, драгоценности, в лучших ресторанах кушай! Хочешь дом у моря? Хочешь служанку личную? Хочешь, я тебя все свои украшения отдам? — девушка уже плакала. — В ноги тебе поклонюсь, только сними проклятье, Алена, пожалуйста!
— Тебе-то что с того?
— Так сестры мои все замужем, одна я неприкаянная. А я тоже любви и счастья хочу!
И так отчаянно это прозвучала, что я ее обняла даже. А она на плече у меня разрыдалась.
— Ну чего ты, — неловко погладила я ее по волосам. — Да выйду я замуж за Зубослава, куда ж я денусь-то с подводной лодки? Милостыню на улицах просить или дворником работать — как-то совсем не мое. Только я ведь не люблю его, Злата.
— Если амулет сказал, что вы — истинная пара, то слюбитесь обязательно! — девушка просияла, утирая слезы. — Зуб — хороший мальчик! Глупый еще, но это пройдет! Спасибо, спасибо!
И уползла прочь, оставив меня наедине со смутными сомнениями: а не разыграли ли передо мной сейчас спектакль? Мать с дедом — злые полицейские, а Злата — добрый?
Что ж, как во всех сказках говорят — утро вечера мудренее.
Я подумаю об этом завтра.
Зубослав даже с похмелья был хорош собой. Я бы даже сказала, особенно с похмелья. Круги под красными глазами, щетина на щеках и подбородке, мятая рубашка и ужасающий перегар вдруг превратили парня с глянцевой обложки в живого человека.
Мы выехали после полудня, потому что студенту Полозову нужно выспаться после пьянки, получить зачетную ведомость в университете и найти в себе силы почистить зубы — на большее его не хватило. А еще оказалось, что транспорт у нагов весьма своеобразен.
Мне показали круглую карету формой как тыква — сразу вспомнилась сказка про Золушку. Внутри, конечно, были подушки, но никаких скамеечек. И потолок обит мягким войлоком, видимо, чтобы Зубослав башку свою пустую не разбил на кочке. И никаких вам лошадей, откуда в болоте лошади? Беговые ящерицы — вот наша тяга. Трындец, и мне в это пришлось залезть! А правил каретой человечек (да-да, с двумя ногами), с зеленой бородой и волосами в ушах, тоже зелеными. Леший, как я поняла из путанных объяснений моей будущей родни.
— А она в тыкву не превратится в полночь? — мрачно спросила я Славика.
— Не волнуйся, к ночи мы уже в Белой Скале будем, — не менее трагично ответил мне парень. — А если и не будем, так поужинаем. Я тыквы люблю.
Зачет, красавчик. Мне нравится твоя жизненная позиция.
Вообще, новый день меня разочаровал. Я так надеялась проснуться дома в своей кровати, а потом рассказать Пашке про свой идиотский сон! И жемчужину я б лично в поле отвезла и в тот самый колодец выкинула, чтобы даже не думалось, что подобный кошмар мог со мной случиться. Но увы, я проснулась на синих подушках с больной головой и отвратительным настроением.
— Мы еще не женаты, а уже позволяем себе слишком близкое знакомство, — сообщил мне Зубослав, развалив кольца хвоста в карете и снова соорудив из своей плоти подобие сиденья. — Между прочим, ты меня компрометируешь.
— Сомневаюсь, что у тебя безупречная репутация. Ты еще скажи, что девственник, — буркнула я, пытаясь поудобнее разместить пятую точку.
Славка неожиданно покраснел и отвернулся.
— Что, правда? — восхитилась я. — Ты девственник?
— Это что, считается недостатком? — надулся он.
— Нет, конечно, но как тебе это удалось? Ты же такой красавчик! Разве на тебя змейки не вешаются?
— Ты считаешь меня красивым? — удивился парень. — Или шутишь так?
— Если бы ты жил в Яви, то мог бы сниматься для журналов. И все девки от пятнадцати до шестидесяти твоими были бы.
— Мне плевать на всех, я спросил про тебя.
Настал мой черед краснеть. Я прямо почувствовала, как загорелись щеки.
— Ну… да. Если б не хвост… то да. Ты очень даже хорош собой.
— Спасибо. Ты тоже ничего.
— Расскажи мне о себе? Почему у тебя не было девушки.
Он тяжко вздохнул, закатил глаза и пояснил:
— Я из рода Великих Полозов. Наша семья знатная и богатая, но традиция есть традиция. Если девушка снесла яйцо от парня, ему придется жениться. Есть много желающих войти в нашу семью, вот дед и сказал, чтобы я не смел к нагиням даже приближаться.
— А если не к нагиням? И вообще, у вас, что — презервативы не изобрели?
— Что это за штуки? Артефакты противозачаточные, что ли? Нет в них нужды, у нас женщина решает, когда ей род продолжать. Мужское… эээ… семя они хранить могут даже какое-то время. Ну, внутри себя. А могут и исторгнуть.
— Ни хрена себе! — поразилась я. — Вот это я понимаю — безопасный секс. Слу-у-ушай…
— Что? — занервничал Зубослав под моим взглядом.
— А правда, что у нагов два пениса?
— Нет!
— Точно нет? Или все же — да?
— Алена, я тебя уверяю, у нас в этом плане — как у людей. Даже формы такой же. Мы же не животные.
— Ну… это смотря с какой стороны посмотреть.
— Ха-ха! Ты права. Но именно с того конца я человек.
Мы оба захихикали от его каламбура. Мне, конечно, немедленно захотелось убедиться в его словах воочию, но я не рискнула. Мало ли, он не так намеки поймет. А мы тут одни и практически даже женаты. И еще он гораздо сильнее меня физически. Я его не боялась, но и нарываться не собиралась. Прикинусь ради разнообразия приличной девушкой, неприличной можно после свадьбы быть.
— А расскажи мне про эти самые презервативы? — неожиданно попросил Славик. — Я о людях ничего не знаю. Как вы устроены? Зачем это все нужно?
Я немного поломалась для вида и все честно рассказала: и про нежелательные беременности, и про болезни разные, и про аборты тоже — на всякий случай. И заверила Зубослава, что детей у меня нет, и я пока их не планировала. Болезней тоже нет, я девушка порядочная и с кем попало не спала. Только с Пашкой.
— Я ему потом голову оторву, — радостно сказал Зуб.
— За что?
— За тебя. Почему не женился? Если уж девушку соблазнил — или убегай подальше, или женись.
— А мне-то это зачем? — удивилась я. — И так все нормально было. Денег он мне давал, за квартиру свою долю честно платил, даже завтраки в постель носил. А свадьба — это уже серьезно.
— Завтраки в постель ей несерьезно, а свадьба — серьезно? — усмехнулся змей. — Для чего же люди вообще тогда женятся?
— Ну… по любви, наверное. И чтобы детей вместе растить.
— То есть ты его не любила?
— Нет конечно!
— А жила с ним потому, что вдвоем проще?
— Ну… типа того.
— А еще он тебе финансово помогал, да?
— Да.
— Ну ладно, — Зубослав улыбнулся с довольным видом, а потом развалился на подушках. — Я, короче, посплю. Если храпеть буду — пинай, не стесняйся.
И немедленно захрапел, гад ползучий.
Я же задумалась о жизни. Ну да, Пашка был удобный. И еще друг. Муж — это все же другое. Но мы же можем с ним тоже стать друзьями?
Море было потрясающим. Я немедленно в него влюбилась. Возле берега, там, где тонкий белый песок, оно плескалось нежно-голубым, а дальше, в глубине, кобальтово-синим. Но это днем, а ночью…
Говорила ли я, что в Нави нет солнца? Совсем нет, да это и понятно, подземный мир ведь. А еще тут теплее, чем сверху. Свет излучают «небеса», или, как называет их Зубослав, «небесная твердь». Днем она светло-голубая, местами почти белая, на закате становится кроваво-красной, а ночью совсем черной. Звезды есть, кстати, но какие-то странные. Да и вряд ли это звезды, наверное, какое-то другое природное явление.
Так вот, мы прибыли в Белую Скалу — это небольшой рыбацкий поселок на берегу Синего Моря — как раз на закате, и Зубослав сразу же потащил меня на берег. Я была уставшая, голодная и злая, но, увидев алую воду и розовый песок, немедленно ему все простила. Скинула кроссовки, подвернула джинсы и побежала к волнам, лижущим берег. Думала, они будут горячие, обжигающие, как лава, но нет — вода была теплой и очень нежной. Присела на корточки, намочила пальцы и лизнула — соленая!
А-а-а! Великолепно!
— Славка, вода теплая! Айда купаться!
— Наги не любят соленую воду, — спокойно ответил он. — От нее чешуя сохнет и трескается. Больно.
— А были бы у тебя ноги, ты бы пошел?
— Не знаю. Зависит от того, что ты бы предложила взамен.
— Я бы тебя насильно затащила.
— А ты голая купаешься? Если да, то не надо насилия — я сам.
— Нет, в купальнике.
— В принципе, тоже подойдет. А что такое купальник?
Я смеясь набрала в горсть рубиновой воды и плеснула в него. Он только головой покачал.
— Посмотрела? Пошли в дом. Жрать хочу невыносимо.
— Ну еще минуточку!
— Лель, море от тебя никуда не убежит. А вечер завтра будет новый.
— Как ты меня назвал? — замерла я.
— Леля.
— А почему?
— Ну… захотелось. Алена — это как-то официально очень. Тебе не нравится?
— Меня так только близкие люди называли.
— Ну так я твой жених, куда уж ближе?
Я замолчала, засунула мокрые руки в карманы. Почему-то стало грустно. Да, жених, получается. А больше у меня тут никого нет. Ни Пашки, ни Ленки со Светкой, моих подружек из группы, ни родителей — каких-никаких, а все же близких.
— Слушай, Лель, — сильные руки обняли меня за плечи и прижали к твердому телу. — Я все понимаю, я же не совсем дурак. Ни у тебя, ни у меня выбора нет. Мои совсем взбесились с этими их ипостасями. Им вообще наплевать, чего мы с тобой хотим. Даже если друг друга поубиваем, им все на руку. Так давай держаться вместе, а? Я не хочу жениться, но вот прям щас обещаю, что обижать тебя не буду. Буду заботиться — уж как умею. Но и ты меня не обижай тогда?
— А как я могу тебя обидеть? — пробурчала я, прижимаясь к мужской груди. Да, тут хоть есть, что пощупать, не то что худой и костлявый Пашка.
— Да хоть как. Позорить перед нагами можешь, с семьей моей ругаться, изменять, в конце концов. Да мало ли, вы, женщины, — все ведьмы.
— Не буду тебя позорить, — пообещала я. — Глупо это. Ты мне пока ничего плохого не сделал. Разве что родился… Но в этом ты не виноват нисколько.
— Договор?
— Договор.
Он выпустил меня из объятий (сразу стало зябко), и мы торжественно пожали друг другу руки. А потом он сверкнул в черноте ночи зубами и поцеловал меня в губы. От неожиданности я растерялась, поддалась… Но совсем ненадолго. Уперлась ладонями в грудь, оттолкнула. Он не сопротивлялся.
— Ты охренел? Мы друзья, а не это вот все!
— У нагов так договоры заключаются, — с довольным видом ответил змей.
— Да ладно! И у мужиков тоже?
— Нет, только с невестами. Все, пошли, холодно. И жрать хочу, я уже говорил. Да не туда, смотри — вон лестница. По ней наверх.
Я поглядела: в лестнице было что-то уж очень много ступеней. О! Интересно, а наги как по ступеням ползают, ведь им же неудобно!
Оказалось, все им удобно, никаких проблем у Зубослава не возникло. А у меня возникли, на полпути в боку закололо, и я задыхаться начала. Это я от голода, наверное, ослабла!
Посмотрев на мое злое лицо, наг просто-напросто подхватил меня на руки, а я даже сопротивляться не стала. Ему надо, пусть таскает.
Домик стоял на самом краю обрыва, лестница вывела прямо на крыльцо. Опасно, можно и навернуться. Особенно, если дети бегать будут. Но мне-то что, я детей рожать не собираюсь, да и вообще — это не мой дом.
Зубослав так и внес меня на руках. Стульев в доме тоже не наблюдалось, наги — чтоб у них у всех ноги поотрастали! Нас никто не встречал, да и вообще тут никого не было, хорошо, что в каком-то ящике на кухне Зуб нашел хлеб, сыр и добротный шмат буженины. Интересно даже, сколько оно тут лежит? Но судя по запаху, свежее. Криво порезали, сделали огромные бутерброды, слопали их в темноте, сидя на полу и запивая холодной водой из ковшика. Посуды, кстати, тоже не нашли, да. Хорошо, что вода питьевая в ведре на кухне была. Или не питьевая, но это ее проблемы. Мы выпили и выжили.
Как свет включать в доме, не поняли, разбираться не стали. С радостью обнаружили, что в туалете есть холодная вода в кране, умылись и завалились спать — вдвоем в одной спальне.
— Зубик, братишка, как ты вырос!
Я подскочила с подушек, с удивлением уставившись на незнакомую змеюку в роскошном золотом камзоле с кружевами и жемчужными застежками. Узкое лицо, русые волосы, золотые глаза — женщина была похожа на Злату, только чуть старше.
— Жалислава, тебя не учили, что врываться в чужие спальни невежливо? — прошипел Зуб. — А если бы я тут голый был?
— И чего я там не видела?
— Ничего ты там не видела. Выйди, пожалуйста. Ты смущаешь Алену. Мы приведем себя в порядок и спустимся.
— Куда спустимся? — шепотом спросила я. — Тут один этаж всего.
— Один над землей и один под землей, как и во всех порядочных домах.
— У-у-у, змеи подколодные.
— Да-да, именно так. Ты идешь в ванную или я первый?
Я прислушалась к своему организму и поняла: нужно поспешить. При свете дня мне все тут нравилось: и светлый мраморный пол, и привычный уже бассейн, и круглый унитаз. Еще бы вода была горячая… Но мы не гордые — и холодной умоемся.
Из-за двери Зубослав путанно извинялся за сестру:
— Тут, в провинции, нравы проще, ты не сердись на нее. К тому же мы, наги, не так устроены. У нас все чешуей прикрыто, мы голыми бываем только во время исполнения супружеского долга.
— Как-то ты странно «секс» называешь, — крикнула я, заворачивая сверкающий медью вентиль умывальника.
— Да вот такой я скромный мальчик.
«Скромный мальчик» за дверью оказался совсем не скромным. Он был абсолютно, пугающе гол. Я прекрасно могла разглядеть все рельефы Зубославого тела, и, честное слово, поглазеть было на что! Худощавый, как и многие ладно скроенные юноши, с гладкой и светлой кожей. Волос на теле не имелось. Видно, что Зуб не пренебрегает физическими упражнениями — все на месте: пресс, мышцы груди, бицепсы там и тому подобное. Но вот ниже пояса была черная чешуя и длинный хвост, и это порядком разочаровывало.
Он поглядел на мой восхищенно-растерянный вид, по-мальчишечьи ухмыльнулся и, поиграв мышцами на груди, проскользнул в ванную, буквально вжав меня в косяк. А я что, я только вздохнула о несбыточном и пошла приводить себя в порядок дальше. Благо, волосы короткие, и их можно просто расчесать пальцами.
Кстати, у Зуба в карете был сундук с вещами. А тут, в комнате — шкаф. У меня не было ничего. Я раскрыла створки шкафа, нашла там белую мужскую рубашку (интересно, чья? Чистая совсем, пылью и затхлостью не пахнет), надела, закатала рукава и завязала полы узлом на животе. Пока сойдет.
Но вообще — подозрительно. Дом вчера был пустой, но свежие продукты и отсутствие пыли говорили об одном — тут кто-то живет. Не сестрица ли с муженьком своим, а? А нам где жить, скажите, пожалуйста?
— Зу-у-уб, а чей это дом? — спросила я нага — безобразно свежего и чисто выбритого.
— Наш. Мой. Ну, матушкин, но теперь наш.
— А кто тут живет сейчас?
— Никто. Он пустой стоит. Жалка его иногда проверяет, ее муж тут, в Белой Скале, староста поселка. Но у них свой дом, не такой маленький. Это и не дом вовсе, а так, дача летняя. Три спальни, кухня и подземный этаж.
Дача, угу. Я в малосемейке с Пашкой жила общей площадью в двадцать пять квадратов. Для меня это целый коттедж. Вот только уборки тут немерено, но я в горничные не нанималась. Полы мыть не буду, пусть даже не думает.
— Ты готовить вообще умеешь? — спросил Зуб, словно специально надевая точно такую же белую рубашку.
— Нет.
— И я нет. Нужно будет кухарку приходящую искать. Ну, сестрица посоветует кого-нибудь.
— Вот что, Слав, давай на берегу объяснимся. Я не уборщица, не повариха и не посудомойка.
— Я уже догадался.
— И спать я с тобой не буду тоже.
— А это еще почему?
— Потому что я не извращенка.
— Лель, наши виды биологически совместимы. У нагов и берегинь рождается жизнеспособное потомство, которое, в свою очередь…
— Ты — змей.
— Что есть, то есть.
— Я так не могу. У меня на тебя не стоит, понимаешь?
— А, тебе нужно время… Не вопрос. Мы быстренько поженимся, чтобы мои заткнулись, а там свечку уж держать никто не будет.
— Ты не понял. Я буду спать только с человеком. Поэтому или отращивай ноги, или оставайся девственником.
— Охренеть, конечно, — Зубослав выглядел очень недовольным. — Я как бы рассчитывал…
— Ноги, Зуб, ноги.
— Ну… может, они вырастут, когда мы брак консумируем.
— Или не вырастут.
— Тоже вариант.
— Ну и все.
— Хорошо, — неожиданно согласился Зубослав. — Я согласен. Мне этот твой секс вообще без надобности. Я же не пробовал, не знаю даже, что это такое. А вот ты пробовала. И это твои проблемы, как ты будешь воздерживаться рядом с таким красивым мужественным мной.
— Договор? — спросила я, протягивая ему руку.
— Договор, — пожал мне пальцы наг.
А поцеловать попытки не сделал, гад такой, хотя я ждала.
— Ты не против, если свадьбу будем тут играть, в Белой Скале? И никого, кроме моих друзей и самой близкой родни звать не будем.
— Да мне вообще пофигу, — вздохнула я. — Ну, море. Красиво, романтично.
— И никому до нас дела нет. Жала все организует, дед оплатит. Нам нужно только кивать и выбирать сорта рыбы на праздничный стол.
— Звучит весьма оптимистично. Я согласна.
Глава 13. На берегу морском сидели…
Если б меня заставили жить в Болотограде, честное слово, я бы уже утопилась. А море слишком красиво, чтобы поганить его трупами идиоток из Яви. И песочек белый, и волны, играющие с моими ступнями, как шаловливые котята.
Здесь я могла сидеть в одиночестве, сколько хочу. Наги не любят солёную воду, она разъедает их чешую. Конечно, с одного купания ничего не будет, разве что хвост потускнеет, но если жить рядом с морем, невольно начнёшь его избегать.
Белая Скала — рыбацкий посёлок на берегу Синего моря. И скалы тут действительно белые. Я таких ярких чистых тонов не встречала даже в Яви, хотя о чем я… всю жизнь в городе прожила, поездка в лес была праздником. Здесь же голубая вода, зелёная трава, белое небо, белый песок, белые скалы и россыпь веснушек одуванчиков. Если бы только у меня были краски — любые: акварель, гуашь, акрил… Ух, я бы! Но красок не было, были платья, туфли, драгоценности, кружевное белье, белоснежная посуда из тончайшего, почти прозрачного фарфора, столовое серебро, мягкие ковры и даже парочка стульев.
Свадьба пока ещё в планах, а подарки несут, несут. Противная старшая сестрица Зуба как с цепи сорвалась. Зря мы ей дали карт-бланш на организацию торжества. Я рассчитывала на скромную церемонию, а потом семейный ужин, но Жалиславе слово «скромность» было неведомо. Это не змеица, а настоящий ураган. И надоела она мне уже хуже манной каши.
А с другой стороны, я ощущала себя принцессой. С меня разве что пылинки не сдували. Все капризы исполнялись молниеносно. Местная змеиная швея в первый же день приползла знакомиться, и не с пустыми руками, а с набросками нарядов для человеческих девушек. Как она проницательно заметила — все там будем. В смысле, если все сложится правильно и вернуться утерянные ипостаси, то у неё уже будет своя база моделей и выкроек. Замечательная, я вам скажу, нагиня! Мы с ней славно поладили. И теперь у меня было не только нижнее белье, но и брюки (широкие и длинные, правда, мои рваные джинсы объявили срамным одеянием и посоветовали уничтожить), и юбки (до середины лодыжки, зато все с карманами), и пара летних платьев. И, о ужас, купальник!
Купальник пришлось продемонстрировать озабоченному моей нравственностью жениху. Ему не понравилось. Точнее, судя по взгляду, очень даже понравилось, но вслух он сказал что-то вроде: «так гулящие кикиморы не одеваются! Я своей жене в этом позволю ходить только в спальне». Пришлось немного поскандалить, разбить пару тарелок и рассказать о правах женщин. Нет, а почему ему можно в жилетках на голое тело разгуливать, а мне в купальнике нельзя? Не такой уж он и открытый на самом деле, даже не бикини, так, нечто вроде тканевого корсажа с оборочками на бёдрах. Ретро-ретро, у Мэрилин Монро был куда откровение. Правда, у неё и посмотреть было на что, а я так, доска стиральная, одни ребра и колени.
Купаться мне все же разрешили, но строго под присмотром жениха. Ну и плевать, я же не перед мужиками собиралась красоваться, больно мне нужны эти мутанты хвостатые!
Мне по большому счёту и Зуб был не нужен, но с ним хоть договориться можно. К тому же хоть и фиктивный, но брак с ним меня защищает и нехило так обеспечивает. Раньше я не понимала, как это — выйти замуж по расчёту. Это какой же такой расчёт должен быть, чтобы через себя и свои принципы переступить? Но теперь понимала, что все не так уж и плохо. Скажем так, на Земле, в смысле, в Яви, мне такая партия и не светила. Красивый, молодой, из богатой семьи. В принципе, даже не дурак. И домик у моря. А хвост — что хвост? У каждого свои недостатки.
В общем, я поняла, что страдания — это совсем не мое, и пошла купаться. Зачем страдать, если можно не страдать?
Зуб поплёлся следом с самым унылым видом.
— Ты обещала меня не позорить, — бубнил он.
— Я и не позорю. Я просто люблю морюшко. Слышишь, как оно меня зовёт?
— Слышу, как трескается моя чешуя. Это больно.
— А рыбаки как же?
— У них мази всякие и чехлы для хвостов. Ну что ты ржешь? Это правда больно.
— Ещё скажи, что ты плавать не умеешь, — поддразнила его я, быстро скидывая платье.
Он сделал вид, что отвернулся, но глаза все равно на меня скосил, и пробормотал:
— Умею, конечно. В пресной воде. В болоте или реке. И под водой тоже. Я же наг. У нас это в крови.
— Входит в комплектацию, я поняла. Неплохо. А что ещё умеешь?
— Ну так я же маг-воздушник! — Зубослав расправил плечи и улыбнулся во весь рот. — Я…
— А я вот не умею плавать, — сообщила я, с разбега прыгая в морские волны. — Ух!
— Э! Э! — он распрямился как пружина, рывком бросаясь следом. — Куда же ты лезешь, тупоголовая?
Отбиться от его рук не удалось, он все же вытащил меня из воды и бросил на тёплый песочек. Шипел, плевался сквозь зубы, вытирая хвост моим большим розовым полотенцем.
— Я тонуть не собиралась! Если ты хотел меня помацать, так бы и сказал!
— Хотел чего?
— Потрогать. Потискать. Пожамкать.
— Больно надо!
— Вот и прекрасно. Я теперь вся в песке. Пойду сполоснусь.
— Ален, ну не дури. Утопнешь — больше за тобой не полезу.
— Полезешь как миленький. Если не за мной, так за артефактом.
— Стерва двуногая!
— Гад хвостатый!
А что, по-моему, у нас очень гармоничная вышла парочка, да?
Неожиданно все происходящее начало меня забавлять. Наверное, это взрослость или даже старость. Двуногая ведьма Алена вела себя совершенно так, как и нагини. У меня шесть старших сестёр, я знаю, о чем говорю. Все они вредные, противные и капризные. Словом, ничего нового я не увидел.
Ну, если не считать купальника.
Я, конечно, не самый опытный в этом плане наг, но человечки, да ещё полуголые так ходить не должны! Это противоестественно и… и да, как я понимаю сейчас Ядика! Она восхитительная. Хрупкая, тоненькая такая, нежная. И эти ноги, бедра, колени, ступни с маленькими розовыми пальчиками, которыми Лелька зарывается в белый песок… А в голове у меня картинка, как ее изящные лодыжки скрещиваются у меня на талии, или как я обвиваю ее ножки хвостом и… Мда, одно из двух: или ее купальный наряд сбил меня с пути праведного, или это все наша парность. Потому что такие желания и раньше, понятное дело, возникали. И фантазия у меня вполне развита. Но раньше я извращенцем не был, а теперь вот сижу и пялюсь на оборочки, прикрывающие вполне человеческую задницу. И думаю о том, что после свадьбы это все будет моим на вполне законных основаниях. Лелька, правда, считает иначе, но это нормальное женское поведение. Они все ломаются до свадьбы. Опять же, я двух сестёр замуж выдал на своём веку. Одну, правда, вернули, но жизнь есть жизнь. И понятно, что все они до свадьбы ни-ни, нагини вообще к этому делу равнодушны, но потом-то и детей захотели, да и мужа порадовать — святое дело.
Забавная история вышла. Раньше я жениться совсем не хотел, а теперь жду свадьбы с нетерпением. Если не можешь повлиять на судьбу — плыви по течению с удовольствием, я так думаю.
— Лель, ты ещё хвост не отрастила? — крикнул я плескающейся в воде невесте. — Выходи давай, нам ещё нужно все проверить! У нас, между прочим, свадьба завтра!
— А ты меня вытащи! — демонически хохочет розовласая ведьма, прекрасно знающая, что наги ненавидят солёную воду.
Я задумчиво поглядел на хвост, и без того уже сегодня получивший порцию неприятностей. Сдается мне, невестушка берет меня на понт. Это, кстати, выражение я от нее услышал. Она вообще очень забавные слова знает, вроде «кринж», «отпад» или там «жесть», только не в плане металла, а в значении «ужас-ужас». А уж про ругательства вообще молчу. Когда я ей сказал, что матерные слова в Нави произносить не следует, потому что черти могут услышать и явиться, то красна девица мне выдала целый поток всякого непонятного, но неблагозвучного. Я запомнил, а что-то даже записал. Вернусь в универ, научу друзей.
К счастью, злыдней Аленка не была. Я уже заметил, что она только притворяется этакой ведьмой, а по натуре не злобная совершенно. Капризная и невоспитанная, это есть, но вот жестокости в ней я не заметил. И видя мое беспокойство, она все же выходит из воды, а я стискиваю зубы и очень радуюсь, что наги устроены куда как совершеннее людей. У нас нет никаких наружных признаков возбуждения, все скрывает чешуя, и хвала Перуну!
Но как изящно и непринужденно она наклоняется, чтобы подцепить тоненькими пальчиками махровую простыню! Как встряхивает мокрыми розовыми волосами, которые от соленой воды завились, как шерсть у барашка! Как оттягивает лямку купального платья, вытирая плечо! Как смотрит прямо в глаза и командует:
— Ну чего ты застыл как истукан? Подержи полотенце, я в сухое переоденусь.
— Завернись и иди так, дома переоденешься, — бурчу я. — Заодно и соль с кожи смоешь. Никто тебя не увидит, да и ветра нет. Не простудишься точно.
— Это неприлично, — сомневается она.
— Неприлично, ядрен батон, голой купаться! — вот у меня и появился шанс воспользоваться новым лексиконом.
— Я не голая, — мгновенно взвилась она. — Я в купальнике!
— У нас такой разврат допустим только в спальне! И то с выключенным светом!
— Пипец вы скучные. Поди ещё и под одеялом только. Никакой фантазии!
Я гордо промолчал, потому что да, под одеялом. Нагини не любят демонстрировать тело даже мужьям. И вообще супружеские обязанности их не вдохновляют. Но Алена, словно невзначай, раз за разом намекает мне о своей опытности в этом деле. Сначала я взбесился, а потом понял — мне несказанно повезло. Все же мы, мужчины, получаем от секса удовольствие. И если ей тоже нравится, она не будет меня мариновать, как это делала бы жена-змеица. У меня, может, секса будет больше, чем у отца. У него-то, поди, всего семь раз и было. Нагини обычно беременеют с первой попытки, если, конечно, у них проклятье не ударило именно по этой сфере.
Задумался, пожалел Златку. Ей так и не удалось стать матерью, сколько раз пришлось терпеть?
Тем временем Алена пыталась стянуть свой развратный костюм, а я был исполнен благородных намерений подобного не допустить. Вроде как на берегу мы одни, но я предпочитаю, чтобы на мою невесту никто не глазел. Поэтому пришлось спеленать ее полотенцем (она хохотала и отбивалась), подхватить на руки и тащить наверх. Каменную лестницу с сотней ступеней Алена терпеть не могла, поэтому особо не брыкалась. А мне что, мне не сложно. Я вообще сильный, потому как попробуй хвост потаскай за собой — мало не покажется. Моя человеческая невеста кажется мне легкой как пушинка. Нагиню я бы поднять полностью не смог.
— Зуб, да где вас носит? — встретила меня на пороге старшая сестрица. — Платье портниха принесла, ждёт. Родители и дед с минуты на минуту прибудут! Мне одной, что ли, это все надо?
— Ну нам с Зубославом точно не надо, — резонно заметила Алена, выпутываясь из моих рук. Отпустил я ее неохотно. — Мы ведь сразу сказали, что нафиг-нафиг. Но ты решила организовать торжество на двести персон. Так чего теперь ноешь?
Я спрятал ухмылку. За подобные слова в меня б Жалка ядом плюнула, а от Аленки ничего, перетерпит. Невеста моя достойна уважения — сумела себя поставить перед змеями, ее острого языка даже побаивались. Она не терпела всяких сюсюканий, не стеснялась говорить все, что думает — совсем как я. Только меня за хамство постоянно упрекали, а у неё был амулет истинности, то есть ключ к снятию проклятья.
Жалислава отчего-то даже не оскорбилась, а расплылась в улыбке. Не понял! Где закатывание глаз, где шипение сквозь зубы?
— Да, братец, вот она — любовь истинная, — пропела сестрица. — Ох и невеста у тебя, вы с ней два сапога пара!
Я только фыркнул. Понял и сам уже. И знаете, не жалею почти. Разве что не нагулялся ещё, но может, это и к лучшему. Зато мне теперь язвить и брыкаться не нужно, Алена все берёт на себя!
— Платье розовое? — деловито осведомилась невеста.
— Все, как ты и хотела, — подтвердила Жалла. — Розовое с камушками. Ну… ничего такое. Мне почти нравится.
— Почти?
— Да оно стоит как дворец в три этажа! — сорвалась-таки сестрица. — Могла бы и попроще выбрать!
— Ну так Граммофон Бонифатьевич оплатит, не ты же, — пожала плечами Аленка. — Кстати, а где гости дорогие жить будут?
— Здесь. Комнат на всех хватит, — и сестрица зубасто улыбнулась. — Да ты не переживай, они дня три поживут и уедут.
— Э-э-э… их трое.
— Четверо. Ещё Злата. Но я ее к себе возьму, не волнуйся.
— А спален три!
— Да. Одна родителям, одна деду, одна вам с Зубиком.
Алена открыла рот, вспомнила про то, что матом в Нави ругаться крайне не рекомендуется и пробормотала что-то вроде «ерондер пуп». Я все прекрасно понял. Невеста моя после первой ночи заявила, что спать мы будем раздельно, и это не обсуждается. Я согласился — меня все устраивало. А теперь подумал: а неплохо Жалислава это придумала, все равно завтра свадьба и брачная ночь. Я с радостью буду рядом с этой противной наглой… такой красивой моей истинной парой, да.
Платье красивое. Нежно-розовое, с кружевами, декольте, рукавами-фонариками и пышной юбкой в пол. Платье моей мечты, можно сказать. Ну люблю я розовый цвет! Дома мне б такое платье точно не светило — не модно, не стильно, дорого-богато. Все вокруг говорили, что фасон «баба на чайник» морально устарел, лучше вообще брючный костюм или что-то скромно-элегантное, а мне вот нравилось такое, хоть убейте. Свадьба вынужденная, но это совершенно не значит, что я оденусь в чёрное и буду страдать! Не дождётесь!
Портниха, некрупная изумрудная змейка с красивым именем Шиасса, сновала вокруг меня, расправляя оборки, поправляя подол и восхищаясь.
— Чудо, просто чудо! — заявила она наконец. — Лучшее мое творение!
— Лучше купальника?
Шиасса прищурилась с довольным видом и ничего не ответила. Но я-то знала, что от пошива купального костюма получили удовольствие мы обе.
— Все будут в восторге. Особенно берегини.
— Какие берегини? — насторожилась я.
— Так уже заморские гостьи прибыли. А ты не знала? Жалислава пригласила родню твоей бабки. Поэтому и со свадьбой тянули, ждали, пока они приплывут.
— Твою дивизию! — выругалась я. — Вот гадюка тупозубая! Ничего мне не сказала!
— Боялась, что ты сбежишь на их корабле от Зубослава? — предположила портниха.
Подобное мне в голову не приходило, а зря. Идея-то хорошая. И главное, вполне осуществимая. Но теперь, когда вся семья Зуба в сборе (я уже слышала на первом этаже грохот и бас дедули Грома), сбежать мне точно не дадут. Дверь распахнулась, Зуб засунул свою тупую голову в комнату и сообщил:
— Родители мои прибыли, спускайся.
— Выйди! — рявкнула я, бодро прячась за Шиассу. — Примета плохая — в платье до свадьбы невесту видеть.
— Я бы и без платья поглядел, — фыркнул наг, прикрывая дверь. — И вообще, какие в пень приметы? Нас практически насильно женят, это, видимо, хорошая примета, да?
Я невольно улыбнулась. Он прав совершенно. Что нам до примет?
С помощью портнихи переоделась в легкое широкое платье с коротким рукавом, договорилась о том, что Шиасса прибудет рано утром и поможет мне затянуть шнуровку: это давало ей право остаться на свадьбе, хотя, конечно, простых нагов не приглашали. Спустилась вниз, отчего-то волнуясь. Ну кто такие эти Полозовы? Зачем я переживаю? Даже если мы друг другу не нравимся, что с того? Свадьбу все равно не отменят.
Ужин накрыли в саду. Слишком много хвостов — не поместятся в гостиной. Один дед десятиметровой длины, куда ему телеса свои пристроить? Папаша Аскольд тоже не маленький, но весьма… весьма! Блондинистый, с зелёными глазами, в светлом шёлковом сюртуке и белой рубашке. Если и дед, и Зубослав были явными вояками, этот был аристократом в каждой чешуйке. Хорош, паскуда ползучая, слов нет. Но судя по сплетениям его золотистого хвоста и чёрного хвоста Властимилы, у меня шансов на его внимание ноль целых ноль десятых. Красивая они пара, подходят друг другу. В голове мелькнула шальная мысль.
— Папа, это Алена, моя истинная, — представил меня Зубослав, привычно уже сворачивая свои чёрные кольца в подобие кресла. — Алена, это Аскольд Бенедиктович, Великий Советник. По большому счету перед тобой сейчас самый главный змий Серпента.
О, латынь. Латынь я немного знала. Самую малость. Серпент — это даже красиво. Лучше, чем Болотоград. Одобряю. Буду женой царевича Серпента. Зубослав ведь — царского рода?
— Очень приятно познакомиться.
Решила не портить отношения прямо сходу, ещё успеется. Красавец свекр мне пока ничего плохого не сделал.
— Алена, мы пригласили на ужин двух… гостий. А ещё будет Жалислава с супругом. Надеюсь, ты не против.
Я пожала плечами. Все равно меня тут никто не спрашивает. Ну, так я и не плачу за банкет. Спокойно, они уедут через три дня. Потерплю.
— Зубик, а почему Алена без стула? — ласково спросила Велимира. — Вынес бы три стула, а?
— Два, — ответил Зуб. — Дед, достань, а? Через окно, чего зря ползать.
Мать нахмурилась и открыла рот, чтобы отчитать нахала, но дед мальчишечьи ухмыльнулся, всплеснул своим бесконечным хвостом, будто осьминог щупальцем, и вытянул из открытого настежь окна стул, потом другой. Рафинированный блондин папенька едва уловимо поморщился. Ему выходка старшего поколения явно не понравилась.
— Есть ещё порох в пороховницах! — громыхнул дед с довольным видом. — Не потерял сноровку!
— Папа, ну ты же не на поле боя, — кисло заметила Велислава. — Веди себя прилично хотя бы при гостях!
— А можно вопрос? — невинно перевела на себя внимание я. — Велислава Громохвостовна, не хотите ли вы проверить истинность своей пары? Я вам с радостью амулет дам подержать.
За прошедшие три недели я худо-бедно разобралась, как эта штука работает. Не потому, что действительно этого хотела, а потому, что ко мне каждый день делегации приползали. Все хотели убедиться, что сделали правильный выбор. Первой, конечно, пробовала Жалислава со своим молчаливым и мрачным Эфадаром. Я, признаться, думала, что они совсем друг другу не подходят — она не в меру активная, болтливая, ядовитая и сплетница, а он просто холодный молчун, но нет — медальон под их пальцами током никого не стукнул, а наоборот, красиво засветился, а серебряная змейка приветливо шевельнула хвостом. Жалислава расцвела совершенно очаровательной улыбкой, а супруг ее остался равнодушен и быстро откланялся, сославшись на службу. Но я-то заметила переплетённые кончики хвостов. Так мило, что аж тошнит. Надеюсь, я такой не буду.
Но светился амулет не всем, кто приходил проверять истинность уз своего брака. И мне очень интересно, как поведут себя те, кто теперь знает — не пара они.
Теперь мне хотелось поддеть Властимилу: как она отреагирует? Но увы, шоу не получилось. Змеица переглянулась с супругом и покачала головой:
— Нет, Алена. Не хочу.
— Почему? — немедленно спросил любопытный Зубослав.
— Я слишком люблю и уважаю своего супруга. Я так долго его искала и ждала. К тому же у нас семеро детей. Если амулет покажет, что мы не истинные, это ничего не изменит. Никто из нас не бросится искать другую пару. Но сомнения нам жизнь испортят. Так что — не стоит. У нас слишком все хорошо, чтобы в этом усомниться.
— А если покажет истинность? — не унимался Славик.
— Тогда это обесценит нашу семью, — усмехнулся Аскольд. — Можно будет подумать, что это не мы нашли друг друга, а все само собой получилось.
— Глупости, — вдруг рыкнул дед хмуро. — Найти истинную пару — половина дела. Ее ещё удержать надобно.
Мы все тут же неловко замолчали. Да, он прав — не так-то все просто.
— А вот и гости! — неожиданно пропела молчавшая доселе Злата. — Стулья будут очень кстати!
К нам приближались Жалла и ее муж, а с ними — две пожилые женщины, даже бабки, пожалуй. Одна вообще еле ковыляла, опираясь на трость. А самое забавное — волосы у старушек были цветные, у той, что помоложе — серебристо-голубые, а у старшей — цвета фуксии. Очуметь, мне нравится!
— Алена, это родня твоя, — сообщила Жала. — Прабабка Пелагия и ее дочь, сестра твоей бабушки, Василиса.
— Э-э-э… здрасьте, — проблеяла я, удивленно и восторженно разглядывая причёски новоиспечённых родственниц.
— И тебе не хворать, внученька. Какая-то ты заморенная у нас. А точно ли по доброй воле ты замуж выходишь?
Вот это вопросики! И что мне отвечать? Нет, бабушки, меня как бы шантажом заставили и вообще давили на чувство долга?
Оглянулась на Зубослава: эко он побледнел, болезный! Что, испугался моей искренности? Сейчас как заберут меня к себе за синее-синее море, да еще вместе с жемчужиной, будете тут все Алену еще добрым словом поминать!
На самом деле я хулиганить не собиралась, поэтому улыбнулась бабкам так широко, как смогла, аж челюсти свело:
— Любовь у нас с Зубиком неземная. Мы же истинная пара, разве оно так не должно быть?
Зубослав со свистом выпустил воздух — словно шарик сдулся. Рано радуется, он еще мне ответит за этот театр одной актрисы. Просто я девушка умная. Кто знает, чего на самом деле бабкам разноцветным от меня надо? Со Славиком я уже почти подружилась, мы с ним все порешали. К своей роли я привыкла, настроилась на беззаботную и сытую жизнь. Домик у моря, опять же. А эти новые родственницы — темные лошадки. Что-то я их разумно опасаюсь. Мне все же не пятнадцать, в бесплатный сыр уже не верю.
Бабки покивали головами, разглядывая меня с ног до головы.
— А волосы пошто тебе обкромсали? Болела, али за ведьмовство?
— В Яви так модно, — сумрачно ответила я, понимая, что мои опасения начинают сбываться с самого начала.
— Ай, длинная коса — девичья краса! — пропела лиловая старушка, зачем-то погладив меня по голове.
— Волос длинный — ум короткий! — парировала я, уворачиваясь.
— Красна птица перьями, а девушка косами, — сообщила голубоволосая.
— Была бы в волосах сила, козел бы пророком стал, — вспомнила я кавказскую мудрость.
— Нет ценнее покрывала, чем кудри!
— Потерявши голову по волосам не плачут! — мои познания народного эпоса стремительно подходили к концу. Оставалось еще про рыбку из пруда и работу не волк, но это не подходило к ситуации.
Тем более, что голова вдруг страшно зачесалась. я запустила пальцы в волосы и едва не заорала: их явно стало больше. Что это они со мной сделали? Обернулась в панике на Зубослава, потом на Гром-деда. Последний выступил в мою защиту.
— А ну бросайте ваши штучки, дамочки. Здесь Серпент, а не ваше… Тридевятое королевство! Лицензия на магические манипуляции есть?
— Да разве ж мы колдуем? — тут же попятилась голубая бабулька. — Мы так, по-родственному. Позор внучкин прикрываем.
Я мрачно разглядывала кончики волос. Теперь розовые кудри доходили до талии. И, похоже, были розовыми целиком. Нет, я, в общем-то, и не против. Наверное, красиво. Но вот так, без спроса, влезть магией в мой организм? Спасибо, бабушки, за науку. Я теперь точно знаю, что лучше выйду за Зубослава, чем к вам погостить поеду.
— Только не злись, Лель, — шепнул мне жених. — Потом обстрижешь, если захочешь.
И я успокоилась. Да. Обстригу. Только мне одной решать, какой длины могут быть мои волосы. Зубослав позволяет мне быть собой, а бабки явно взяли бы меня в оборот и пикнуть бы не позволили. Вот и пусть после свадьбы домой плывут. В их Тридевятое царство я когда-нибудь потом приеду. Может быть. Лет через тридцать.
Ужин прошел сносно. Жалислава уже знала, что я люблю, и заботливо подсовывала то блинчики с сиропом, то кусочки рыбы, то орехи в сахаре. Зря я думала, что она вредная и противная. Вон как она заботится!
Разговор не клеился. Цветные гостьи пытались расспрашивать меня о жизни в Яви, но я на них злилась и отвечала односложно. Потом Гром-дед стал спрашивать про новости Тридевятого царства, про новый закон о магическом лицензировании, вспомнил о приданом… и поскучнели и засобирались домой уже бабульки.
— Что же, даже на десерт не останитесь? — удивился дед. — У нас мороженое будет.
— Время позднее, а мы с дороги, — увильнули Василиса и Пелагия. — А свадьба уже завтра. Мы уж немолоды, надо отдохнуть перед столь важным событием.
И растворились в ночи, дед только фыркнуть им вслед успел.
— Что это вы тут затеяли, дорогой тесть? — дипломатично прошипел папочка Аскольд Прекрасный. — Какое приданое? Разве вы не знаете, что к приданому еще и брачный договор должен прилагаться? А мало ли, что этим разноцветным кури… кумушкам в голову взбредет потребовать от нашей стороны?
— Не успеют уже, — махнул рукой дед. — Ничего, зато ушли и перестали нашу Аленку дергать. А она не успела им свой характер показать и устроить скандал. Ну, несите уже мороженое! Златка, давай, метнись молнией за моим десертом!
Честно говоря, я была деду благодарна. Все он сделал правильно.
Спать в одной комнате с Зубославом оказалось не так уж и страшно. Он не храпел, не толкался, не пытался распускать руки и хвост. Вообще меня никак не касался. Хороший мальчик, одобряю.
А вот просыпаться было мучительно-страшно.
Не хочу замуж! За что? Спасите-помогите! Сегодня моя жизнь изменится навсегда!
Паника, впрочем, прекратилась, а точнее, видоизменилась в тот момент, когда я услышала в коридоре вопли:
— Я портниха, чтоб вас мангусты пожрали! Мне нужно помочь Аленушке надеть платье!
— Мы — ее родня! Мы сами подготовим! Давайте сюда ваше платье!
— Руки прочь, двуногие!
— Держи ее, Васька!
— Сделай уже что-нибудь, жених, — пнула я хвост сонного Зубослава. — Ты жених или где?
— Я не полезу в бабские склоки, — пробормотал несчастный самоубийца.
— Если они порвут мое платье, я замуж не пойду, — пригрозила я. — И вообще с бабками за море сбегу.
— Беги, я обеими руками за, — Зубослав изволил подняться. — Мне эта свадьба нужна не больше, чем тебе.
Я не успела придумать ядовитый ответ, как он уже распахнул дверь и рявкнул:
— Что тут за шум? Шиасса, проходи. А вы… эээ… госпожи, занялись бы лучше цветами. Между прочим, свадебная церемония будет в саду, а там розы еще не распустились. Рано им. А цветы в вазах — совсем другое.
— Розы? Не распустились? Мертвые цветы на свадьбу с берегиней? Это никуда не годится!
Всклокоченная Шиасса влетела в спальню, вытаращив золотистые глаза. Вытолкала бедного Славку в коридор, подперла дверь хвостом. Тяжело дыша, кинула на пол объемный сверток.
— Волосы! — зашипела, уставившись на меня. — Волосы!
— Ужасно?
— Великолепно! То, что нужно! Чего расселась, двуногая? А ну — умываться живо! Через три часа церемония, а она еще в неглиже!
— Три часа! — закатила я глаза. — Тут делов-то…
Как я ошибалась…
Пока я умывалась, к нам присоединились Злата и Велислава, и началось истязание бедной меня. Белье, чулки на подвязках, нижние юбки. Корсаж, многослойное платье, тяжелое, как средневековые доспехи. Я погорячилась с количеством камней, надо быть скромнее.
Я, кстати, голодала. Покормить меня никто не озаботился. А Славка, поди, позавтракал за себя и за меня, надел кафтан и в ус не дует. Мужикам вообще проще. Но потом я вспомнила, как ловко он нейтрализовал моих родственниц, и устыдилась. У него своя битва, у меня своя.
Тем временем меня начали расчесывать. Дружно решили, что подобную красоту в косу или высокую прическу прятать грешно. Только распущенные, только харкор. Но должно блестеть, и поэтому в кудри необходимо вплести жемчуг. И тиару, тиару непременно. На мои возражения, что я вроде как не новогодняя елка, никто не обратил внимания. Что ж, теперь еще и голове стало тяжело. Вот поэтому я и люблю короткие стрижки!
Потом настал черед косметики. Над моим лицом колдовала Злата, и я заметила, что косметика у нее была вполне современная, не свекла, уголь и сметана, а приличная палетка теней, тушь, карандаши всякие и помады весьма известных марок. Из Яви, стало быть. И пользовалась она ей вполне профессионально.
Когда меня наконец развернули к зеркалу, я себя не узнала. Это точно была не я, а какая-то ванильно-зефирная фея из Диснеевского мультика.
— Офигеть, — ахнула я. — А фотосессия будет? Я хочу фотосессию!
— Будет, — сказала Велислава. — И потом твои фотографии во всех модных журналах напечатают. Событие века же — свадьба истинной пары.
Так, а меня никто не предупредил! Что за безобразие!
— Я против, — сказала твердо. — Не хочу в журналы. Буду буянить и напьюсь, если заставите.
— Да хоть на голове стой, — отмахнулась моя уже почти-свекровь. — Уплачено. Даже если ты в кустах блевать будешь, а потом придушишь Жалиславу, все равно напишут, как ты прекрасна и нежна. Пойми, ты не просто девушка, ты символ! Как только у нас будут ноги…
— Ничего не выйдет, — напомнила я. — Что с ногами, что без — в голове ничего не поменяется.
— Ты умная девочка, Алена. Давай договоримся: ты нас не позоришь, а мы… мы тебе фамильные драгоценности и дом в столице.
Предложение было интересным. Меня пытались подкупить, и им почти удалось. Но идея, возникшая в голове, мне понравилась больше:
— Не нужны мне ваши драгоценности. Давайте так: я вас не позорю, а вы не пристаете к нам с Зубославом с внуками. Дайте нам время привыкнуть друг к другу, притереться.
— Год.
— Десять лет.
— Два года.
— Одиннадцать.
— Погоди, только что было десять!
— Ну да, а теперь двенадцать.
— Ты неправильно торгуешься.
— А где-то есть инструкция?
— Пять лет, и я выпровожу твоих родственниц как можно быстрее.
— Согласна, по рукам.
Все равно я сейчас на себя не похожа. Ну, будут в их журналах фотографии розовой блестящей феи, подумаешь! Я и сама себя в зеркале не узнаю, а уж кто-то чужой — тем более.
Я чувствовал себя героем, хотя меня нагло выставили из собственной спальни. Радовало уже то, что я безрукавку успел натянуть, а не щеголял перед берегинями голым торсом. Нет, пресс у меня хоть куда и вообще я красавец, но… Аленины родственницы мне категорически не нравились. Шумные, назойливые и наглые. Как комарихи, честное слово. Дед мне рассказывал, какие насекомые бывают на границе разлома… бр-р-р.
Хорошо, что я умный и пары расоведения не прогуливал. Юлианна Меднохвостовна всегда очень интересно давала материал. А ещё она красотка каких мало, ее пары вообще ни один парень не пропускал. Наверное, эти все ее декольте, корсеты и звенящие украшения были не просто так. Ну и что, что ей почти сотня. С такой даже я был бы не прочь… обсудить вопросы размножения двуипостасных рас.
Впрочем, я отвлёкся. С чего начал? Ах да. Я красивый, умный, скромный и память у меня отличная. Поэтому я прекрасно знал, что берегинь хлебом не корми, дай в грядках покопаться. Или в розовых кустах. Лучший способ наладить с ними отношения — это спросить совета по садоводству. Так что я их озадачил свадебным украшением сада, и, судя по энтузиазму, они встряли надолго. Ай да Зуб, ай да аспидов сын!
Времени было навалом. Я успел и плотненько позавтракать, и поболтать с отцом, которому Алена совершенно не нравилась, и поцапаться с дедом, который от Алёны был в восторге, и переодеться в белоснежную строгую рубашку и смокинг с бабочкой. Неудобно, но раз в жизни можно и потерпеть. Тем более, ночью меня ждёт награда.
Услышал ржание лошадей, выглянул посмотреть, кто из гостей такой нетерпеливый — и едва не вышел им навстречу через окно. Едва смог сдержаться, и не потому, что не мог, а просто решил не позориться перед кучером и прислугой, что носилась по саду, расставляя столы и посуду. К тому же дед уже предупредил, что будут журналисты.
Пришлось через дверь.
— Ядик! Гера! — я бросился навстречу друзьям. — Как я рад вас видеть!
— Ну не могли же мы пропустить твою свадьбу! Ой. Это она, да? А с волосами что?
Я обернулся. Аленка в сопровождении сразу трёх змеиц выплыла в сад. Вид у неё был весьма кислый. Вся розовая, как малиновый зефир. Платье, кружева, перчатки, волосы… Мне понравилось ее преображение, истинная принцесса получилась. Такую не стыдно и в обществе показать. А взгляд затравленный — не очень.
— Вот это поворот, — зачарованно пробормотал падкий на двуногих Ярик. Уставился на мою невесту, разве что слюни у него не текли. — Зуб, а она точно твоя истинная? Можно, я ещё раз амулет потрогаю? А вдруг прокатит?
— Нельзя, — рыкнул я недовольно. — Амулет не ошибается! Никогда!
— Эй, эй, полегче! Ты чего, все же втюрился?
— Да я… ерунды не городи! Просто все уже решено. Алена — практически моя жена, моя семья, а своё я никому не отдам.
— Ладно, ладно, — засмеялся Ядомир. — Я все понял. Но какая ж она сладкая ягодка! Я тебе завидую. У тебя будет чудесная ночь.
— Кстати, об этом, — я воровато оглянулся и шепнул: — Мне бы консультация не помешала. Хочу знать, как сделать ей хорошо, чтобы она наутро не сбежала навсегда.
— Это ты по адресу, — ухмыльнулся Ядик. — Я профессионал! Все секреты открою.
Гера ткнул его в бок и спросил:
— А ноги ты ещё не научился отращивать? Не то, чтобы меня это сильно интересовало… Но все же неплохо было бы.
— Пока нет. Возможно, после свадьбы?
— Хорошо бы.
Ядик рассказывал много и всякого. Я даже пару раз покраснел, чего со мной отродясь не случалось. Гера, кстати, тоже слушал внимательно, кажется, даже конспектировал украдкой. Но кто бы мог подумать! Насколько двуногие интереснее устроены! Как много тонкостей, нюансов, да что там — поз и способов! Эх, ждёт меня интересная жизнь! Тем более, хочешь-не хочешь, а детей завести придётся.
К невесте меня благоразумно не подпускали до самой церемонии, словно боялись, что я ее украду. Нет уж, не дождетесь. Лучше один раз жениться, чем всю жизнь потом шарахаться от каждой тени. Тем более, что мечты о брачной ночи вполне примиряли меня с суровой реальностью. Я ведь всегда знал, что остепениться придется. Догадывался, что выбор у меня будет весьма ограничен, что, возможно, придется взять в жены ту, в которую ткнет хвостом дед. В общем-то так и вышло, но наличие амулета истинности все как бы меняло. Авось, будет у меня брак счастливее, чем у некоторых знакомых.
Наконец дождались. Отец (а кто ж еще — он ведь самый главный нынче из нагов, Великий Советник, а не какой-то там староста рыбацкой деревушки) встал с места, выпрямился во весь свой белоснежный хвост, нависая над гостями, которым уже подали спиртное и закуски, и объявил:
— Солнце в небе высоком да благословит род Полозовых!
А что, полдень уже, да?
Согласно традициям, гости выстроились в круг, а нас с Аленой вытолкнули в центр. Девушка была бледна и прекрасна, как рассвет над морем. Волновалась — ну а кто бы не волновался, находясь в эпицентре змеиной свадьбы? Это для меня все привычно и знакомо, а она в чужом мире и среди чужих нагов. Я взял ее за руку и осторожно пожал — обрядом сие не возбранялось, даже приветствовалось.
— Я с тобой, не бойся, — шепнул ей куда-то в розовые кудри.
— Это-то и пугает больше всего, — тихо ответила она.
Что ж, ее жалеть не нужно. Раз язвит — значит, в обморок не грохнется и визжать не будет.
— Мы собрались здесь, чтобы лицезреть легендарное событие, — горделиво и веско начал отец (дипломат есть дипломат, он и в совете так витиевато разговаривает — чтобы все услышали и прониклись его неземной мудростью). — Сочетание истинной пары! Сотни лет не было в Серпенте подобного. Но теперь небеса вернули нам Жемчужину Истинной любви! Возрадуемся!
Я возрадовался, но не от всего сердца. Но фразу про небеса оценил. Точно — Алена как раз с небес и свалилась прямо мне в руки.
— Я горд и счастлив, что Хранительница талисмана Алена нашла свою истинную пару в лице моего единственного сына Зубослава. Боги благословили род Полозовых. Да начнется процветание всего Серпента с этого дня!
Ой, как будто мы бедствовали до этого. Что-то не похоже. Свадьбу на двести персон нищеброды не организуют.
— Властью, данною мне Великим Советом народов Нави, а также родом Полозовых, я благословляю этот союз и с гордостью нарекаю Зубослава мужем и главой семьи, а Алену — кроткой и послушной женой его и помощницей. Да будет их семья счастлива и плодовита!
Спасибо, папа, лучше и сказать было невозможно. Я покосился на задумчивое лицо Алены, понимая: сейчас рванет. Не стерпит она вот этого «кроткой и послушной». И предотвращая назревающий скандал ответил:
— Ой и горькие слова, отец.
Великий Советник гневно нахмурил белые брови, но было поздно. Волна уже была запущена.
— Горько мне видеть друга несвободным, — завопил Ядомир (спасибо ему, быстро сообразил).
— Горько сознавать, что кончилась его беззаботная жизнь! — вторил Гера.
И толпа завопила: «Горько, горько». В поднявшемся шуме невозможно было разобрать ругательства моей теперь уже жены, к тому же, воспользовавшись моментом, я прильнул к ее губам поцелуем, от которого намеревался получить максимум удовольствия.
Алена слегка сопротивлялась, но если в постельных делах опыта у меня немного, то в поцелуях я хорош. И через пару мгновений нежные розовые губки моей супруги разомкнулись, послушно позволяя мне целовать ее именно так, как я и хотел. Впрочем, я не торопился — у нас еще вся ночь впереди.
Признаться, наш первый нормальный поцелуй мне невероятно понравился. Дожить бы до вечера!
Алена выглядела ошарашенной, когда я ее отпустил. Моргала, тяжело дышала, заливалась румянцем, но главное — молчала. И я взял ее за руку и повел к столику с закусками.
Все, теперь она моя. Теперь я должен ее беречь, заботиться о ней. Кормить, а то она даже не завтракала.
— Куда ты меня тащишь, морда змеиная? — прошипела она точь-в-точь как мои сестрицы.
— Кормить всякими вкусностями и поить шампанским.
— Клубничным?
— Э-э-э… поищем.
Бросил выразительный взгляд на Ядомира, что оттирался рядом и прислушивался к нашему воркованию. Он развел руками, а потом помчался к Жалиславе сообщить, что невеста хочет клубничного шампанского. Я-то вообще не знал, существует такое или нет, в Нави виноград не растет, ему тут света не хватает. Легкие фруктовые вина покупают сверху за бешеные деньги. У нас тут водка, первачи и настойки только.
В общем шампанское принесли обыкновенное, но к нему — миску с клубникой в шоколаде. И где только нашли?
Алену это вполне устроило.
Наевшись от души, я сообщил подозрительно молчаливой супруге:
— Это еще не все. Надо документы оформить. Подписи поставить и получить свидетельство о браке.
— А отец твой выдать его никак не мог?
— Нет. Надо к старосте ехать.
— И когда?
— Предлагаю прямо сейчас. На нас уже все насмотрелись, можно валить.
— Насовсем? — оживилась Алена.
— А чего б и нет? Никто уже и не заметит.
— А платье можно снять уже?
— Думаю, да.
И мы сбежали. Я терпеть не могу этих всех праздников, так и тянет устроить какую-нибудь диверсию. Но сегодня нельзя, я же жених. На свадьбе у Златки я ветром саранчи нагнал, было весело и громко. Мне тогда всего тринадцать было, поэтому меня не лупили даже, только на неделю в своей комнате заперли, но я все равно через окно сбегал. Еще на каком-то банкете мы с Ядиком подсыпали во все кувшины с вином безобидного пищевого красителя ярко-голубого цвета. Красиво же! Ну подумаешь, он на основе соли был… Алкоголь в принципе не полезен. После этого меня старались на торжественные мероприятия не брать, что очень радовало.
В общем, я помог Алене снять свадебное платье — ужасно тяжелое, кстати, поди целый пуд весит, и она переоделась в простой удобный наряд.
— А волосы? Тут распутывать неделю придется, не меньше, — девушку это явно не радовало.
— А что волосы? — я вообще не понимал, в чем проблема. — Хочешь, так оставь, красиво. Хочешь, состриги как было.
— Ты правда не против? — она смотрела на меня… странно.
— Так это твои волосы, а не мои. Делай с ними, что хочешь. Кто я такой, чтобы возражать?
— Ну… муж.
— И что? Муж — это не хозяин.
— А твой отец сказал…
— Да мало ли что он сказал. Наши отношения его никаким хвостом не касаются.
— Я хочу короткие волосы, — сверкнула глазами Алена. — Мне так удобнее.
— Понял. Сейчас ножницы найду.
И мы выпутали из ее кудрей диадему, а остальное решительно состригли. Кажется, даже короче, чем было до всех этих шуточек ее родственниц, но плевать. Ей понравилось.
Я тоже натянул любимую старую рубаху, и в таком презентабельном виде мы и заявились к старосте.
А старостой В Белых Скалах был кто? Правильно, мой зять, муж Жалиславы. Он, кстати, уже был на рабочем месте. Сухо нас поздравив и никак не прокомментировав внешний вид, Эфадар показал, где нужно расписаться, и выдал свидетельство о браке на гербовой бумаге.
— А можно это вот деду отдать? — попросил я. — Пусть в семейный архив спрячет.
— Можно, если жена твоя не против, — холодно ответил староста.
— Я не против, — кивнула Алена.
— В таком случае еще раз объявляю вас мужем и женой, но лобзаться тут не нужно, я переживу как-нибудь это небольшое нарушение протокола.
Не удержался, спросил:
— Эфадар, а почему ты не на гулянке?
— У меня рабочий день, вообще-то. Кто-то и работать должен.
— А выпить тебе на работе можно?
— А у тебя есть?
— А у тебя как будто нет.
— Брусничная настойка есть, будете? — Эфадар вроде как даже оживился.
— Будем.
Такая вот у нас была свадьба — мы нажрались в хлам с мужем моей старшей сестры в кабинете старосты.
Хороший он, кстати, мужик, правильный.
А вот что касается брачной ночи…
Брусничная настойка — штука ужасно вкусная и невероятно коварная. Надо ее врагам подсовывать.
Первый день семейной жизни ознаменовался совместным похмельем. Причем ладно я, к крепким напиткам непривычная и весящая раза в четыре меньше упитанного Зубослава (ладно, вру, две трети его веса составляет дурацкий черный хвост). Но он-то должен в свои годы иметь иммунитет к спиртному!
Но страдал, страдал… возможно, из солидарности.
Зато брачная ночь была очень веселой. Я пела песню про карету у церкви — а что, самый свадебный репертуар. Больше ничего не вспомнилось. А про карету я с детства знала, над нами жили две веселые старушки-самогонщицы, у них каждые выходные были гулянки с последующим концертом — аккурат над моей спальней. Так вот, весь репертуар Кадышевой и еще пару народных заунывных песен я знала с тех пор наизусть, а в ночь с пятницы на субботу им даже подпевала тихонечко.
Теперь мне выдался шанс блеснуть своим талантом. Все впечатлились.
Когда мы вернулись в дом — а у нас хватило совести потащить беднягу Эфодара на берег моря, чтобы продолжить праздник на свежем воздухе, а потом нас нашли и Ядомир с Герасимом, то есть, простите, Геральдом, так что вернулись мы уже за полночь, двор был пустынный и чистый. Сад тоже. Вся трава была вытоптана, все розы ободраны, столы и мусор убраны. Гости, в смысле семейство Полозовых, тоже убрались. Деликатные!
В спальне Зубослава было постелено алое шелковое белье, стояло несколько ведер с цветами (так вот куда делись розы с кустов!) и едва колыхали пламенем сгоревшие до основания свечи.
Славка попытался лезть ко мне с поцелуями, получил по зубам и обиженно зашипел, но я популярно объяснила, что уже поздно и пора спать. Как ни странно, он согласился, упал в алое безобразие, не раздеваясь, и засопел. Хорошо ему, хвостатому, обувь снимать не надо.
Я даже предположить не могу, кому из нас утром было хуже. Славка выглядел очень помятым, белое лицо приятно контрастировало с мутными зелеными глазами. И все равно, первое, о чем вспомнил этот гад — о супружеском долгее!
— Лель, мы проспали брачную ночь!
— И чо? — философски спросила я, не открывая глаз.
— Давай прямо сейчас, успеем.
— Слав, — пришлось-таки глаза открыть и с вселенской скорбью на него взглянуть. — Я похожа на зоофилку?
— На кого? — не понял он.
— На девушку, которая спит с животными.
— Я не животное! — возмутился он. — Ну, не полностью…
— Ниже пояса ты змея. Змей. Я не буду с тобой спать, пока ты наг. Кажется, мы это уже обсуждали.
— Но я думал…
— Надо же, ты и думать умеешь!
— И что мне теперь делать? — Он сел на постели и обиженно на меня уставился. — Мы ведь женаты. Нам положено заниматься этим.
— Кем положено? Зачем?
— Чтобы детишек завести.
— Тебе дети нужны? Мне нет. Я рожать ближайшие пять лет не собираюсь.
— Ну… тогда ради удовольствия?
— Я переживу, — успокоила парня я. — Не так уж и много его, этого удовольствия. Во всяком случае, для девочек.
— А я не переживу!
— Ну, так это твои проблемы.
Он задумался. Растрепал черные волосы. Подергал себя за ухо. Почесал нос.
— А договориться мы никак не сможем? — уточнил с надеждой.
— Как ты себе это представляешь? — заинтересовалась я.
— Ну… способы всякие есть. Не хочешь ты прямого контакта, давай просто… ну… потрогаем друг друга.
— Слава, — как можно убедительнее произнесла я. — Нет. Я со змеями не сплю. И с наполовину змеями — тоже. Отращивай ноги, потом поговорим.
— Хорошо, — неожиданно согласился он.
— Чего хорошего?
— Буду отращивать ноги.
— И как?
— Пока не знаю. Но непременно узнаю. Одевайся, у нас много дел.
Морщась и потирая виски, этот противный змей быстро надел свежую рубашку, совершил все необходимые гигиенические процедуры, пока я валялась без сил и пялилась в потолок. Потом принес мне кубок с какой-то противной бурой гадостью и заставил выпить. И нет, это был не кофе. От завтрака я мужественно отказалась.
Когда немного полегчало, пришлось подниматься.
Ядик и Гера были снизу, они, оказывается, здесь заночевали. А Эфодару хватило сил и разума вернуться домой. Молодец, мужик. Уважаю.
— А ноги, ноги получились? — встретили неловким вопросом нас друзья Зубослава. — Ну елки зеленые, вы, наверное, недостаточно эффективно провели брачную ночь!
Славка бросил на меня сердитый взгляд и пробурчал:
— Не спало проклятье. Может, время нужно. А может, и подтолкнуть его стоит.
— Это ты сейчас о чем?
— Вы про сапоги царские слышали?
Про сапоги, очевидно, не знала я одна, потому что юные наги сделались грустны и задумчивы, и отнюдь не от похмельных страданий.
— А может, не надо, Зуб? — как-то неуверенно спросил Ядик.
— Надо, Ядик, надо. Иначе меня родня сожрет.
— Да что за сапоги, расскажите же мне! — не утерпела я.
— Мутная там история, — вздохнул Гера. — Ну, слушай. Короче, были у царя Душегуба Третьего ноги. А на ногах были сапоги. Вот. Все.
— Что «все»? — не поняла я.
— Конец истории, — трагично вздохнул Гера.
— Я не поняла, при чем тут сапоги?
— Гера имел в виду, что на ногах у Душегуба Третьего ВСЕГДА были одни и те же сапоги.
— Так может, он их любил очень. И они ему не терли и не мяли.
— Всегда.
— Что, и ночью он их в постели не снимал?
— Об этом история умалчивает. Но свидетели имеются, что да. И спал в сапогах.
— Погоди, какие свидетели? Они наврали, поди, а вы уши развесили.
— Дед мой во вранье замечен не был.
— А Громослон Дубогробович при чем?
— Ну хотя бы при том, что он Громохвост Душегубович.
— Да помню я, но не всегда. Стоп! — тут до моей светлой головушки начала доходить пикантность ситуации. — Тот самый Душегубович?
— Угу. Единственный сын Душегуба Третьего.
— То есть ты думаешь, что наличие сапог является необходимым условием? Боюсь тебя разочаровать. Сапоги — вещь вторичная. Их ведь нужно на что-то надеть. Не на руки же!
— У тебя есть другие идеи?
— Нет, но…
— Зуб, а ничего, что сапоги те самые находятся в государственном музее Серпента под охраной? — ласково осведомился Ядик. — Ты ведь не думаешь, что ты можешь прийти и попросить их примерить?
— Нет, не думаю, — ровно ответил Зубослав. — Но я немножечко помню, кто несколько лет работал начальником охраны этого самого музея.
— И кто?
— Некто Эфодар Длиннохвостов.
— Наш Эфодар? — сообразила я. — Ну, с которым мы вчера пили?
— Он самый.
— И как давно ты обдумываешь этот план?
— Недели две уже.
Я с уважением примолкла. Какой предусмотрительный! И вовсе он дурачком не кажется уже, как раньше.
— И что мы теперь делать планируем? — тихо спросила, внимательно его разглядывая, словно увидела впервые.
— Мы? Ты тут остаешься, а я за сапогами.
— Я с тобой! — тут же подпрыгнул Ядомир.
— И я, — сообщил Гера.
— И я, — надула я губы. — У нас, между прочим, медовый месяц. Никуда ты один не поедешь.
— Так я пока и не собирался. Ребятам еще сессию сдавать нужно, у них же нет деда-ректора, который все ведомости заранее подписал. Вот сдадут, приедут, и уже будем решать, как сапоги добывать.
Друзья его погрустнели, а я наоборот обрадовалась. Я еще от свадьбы не оправилась, куда мне сапоги воровать! Прекрасно ведь понимаю, чем дело закончится.
Ядомир и Гера ушли, зато заявился Громохвост Душегубович, не к ночи будь помянут. Да, я как-то резко запомнила его имя. Не знаю, что это со мной такого странного случилось, колдунство какое-то.
Дед притащил целую гору книг и заявил сурово:
— Зубослав, мальчик мой! В университете тебе подписали академический отпуск по семейным обствоятельствам, но я думаю, ты перебьешься. Вот тебе учебники, вот план, будешь заниматься самостоятельно. Потом сдашб экзамены экстерном, и переведем тебя на пятый курс вместе со всеми.
Славка захлопал глазами и надулся.
— Дед, да ты брендил!
— Зубослав крайне удивлен вашему предложению и считает его неприемлемым, — на всякий случай перевела я.
— Я слишком тупой, чтобы самому выучить… — он взглянул на обложку учебника. — Лунную рунологию и историю семи царств. Засунь их себе под хвост, я не собираюсь даже это открывать!
— Зубослав сомневается в своих силах. Ему нужна будет помощь, — снова вмешалась я.
Почему-то оба нага посмотрели на меня недовольно.
— Теорию сдашь как миленький, — буркнул дед. — С практикой что-нибудь придумаем. Я сейчас уезжаю и всех забираю с собой. Отдыхай пока и готовься к учебному году.
— Всех-всех? — с надеждой спросила я. — И берегинь?
— Нет уж. Бабки твои отплывают вечером. Сама с ними разбирайся, раз такая умная.
И уполз.
— Ну и кто тебя просил лезть? — недовольно проворчал Славка. — Я его почти дожал. Щас бы он разозлился на меня, назвал бы недоумком и болотным червяком и в гневе спалил все книги. А теперь что? Учить придется, тьфу.
И тоже уполз наверх с самым недовольным видом. Учебники, впрочем, прихватил с собой.
Я вышла на улицу, села на крыльцо и с печалью уставилась в бледное небо. Там где-то сверху — моя прежняя жизнь. Явь. Магазины, ночные клубы, смартфоны, социальные сети. Пиццерии и суши-бары. Банки, коммуналка, микрозаймы, телефонные мошенники и выхлопные газы.
А здесь что? Море, свой дом и новая жизнь. Семейная, чтоб ее. За себя-то ничего сказать не могу, так еще и за мужа отвечай. От выволочки спасай, учи, развлекай. Чую, скучно мне не будет.
Что делают молодожены, когда праздник окончен, гости разъехались, а их самих никто не должен побеспокоить? Правильно, разбирают свадебные подарки. Пока от свадьбы я увидела только плюсы. Во-первых, она больше не повторится. Все закончилось, причем без скандалов и драк. Во-вторых, я уже нашла огромное количество закусок, оставшихся после пира. Они были аккуратно уложены в большой деревянный шкаф. В-третьих, уехала родня. Ну и в-четвертых и в самых интересных, в гостиной на столе были разложены всякие красивые штучки.
Я насчитала три шкатулки, с десяток разноцветных конвертов, пять свитков, обвязанных лентами и две плоские коробочки, в которых просто обязаны были храниться драгоценности. Ну и несколько коробок побольше стояло под столом.
— Слав, а можно уже смотреть, что внутри?
— Смотри.
— А тебе не интересно, что ли?
— Нет.
— А почему?
Он посмотрел на меня снисходительно:
— Я и так знаю, что там.
— Прямо во всех?
— Ну да. В конвертах — банковские чеки. В свитках — дарственные на имущество. В шкатулках и коробках — украшения. В больших коробках всякая ерунда, вроде картин, статуэток и прочей чепухи. Вон тот ящик с черной лентой — от Ядика с Герой. Я бы не открывал в доме. Скорее всего, какая-нибудь дрянь, типа чучела грызня.
Конечно, я немедленно открыла именно этот ящик. Так вот, Славик ошибся. Там было два чучела — одно с бантом на шее, а другое в розовой пачке. Отвратительно-прекрасны!
Грызни, как оказалось, это такие летучие мышки-вампиры размером с крупную собаку.
— Знаешь, мне нравится, — сообщила я. — И они даже не пахнут. Поставим в спальне.
— Лучше в гостиной, — пробормотал Зуб. — Такая красота не должна быть скрыта от посторонних глаз.
— Ладно, — согласилась я. — Ты прав. Будем дальше угадывать? Ну ка, что в конверте?
И я помахала перед его носом оливковым конвертом с малиновой сургучной печатью. Он даже не взглянул толком, сразу сказав:
— От князя Чешуйчатого. Чек. Ну… допустим, на тысячу златых. Меньше уж совсем неприлично.
Я открыла и убедилась: в точку. Именно на тысячу. А это много или мало?
— Средненько. Наш дом стоит тысяч пять. Давай дальше.
Я по очереди открывала конверты, а он угадывал. И ошибся только дважды: золотистый конверт с белой печатью оказался пуст, а в розовом было почти двадцать тысяч.
— Тетушка Эсмеральда просто чудо, — умилился наг. — Какая щедрость!
— А она вообще с тобой знакома? — с подозрением спросила я. — Вот эта твоя… — взглянула на имя, написанное на золотом конверте, — Гюрзель. Кстати, что это вообще за показательное выступление с пустым конвертом?
— А! Гюри — наша соседка. Мы с ней когда-то были очень дружны.
— Насколько дружны? — холодно уточнила я.
— Настолько, насколько ты сейчас подумала, — легкомысленно ответил Зуб.
— Бывшая твоя, что ли?
— Практически. Я с ней впервые поцеловался. Ну и вообще… Я так думаю, она планировала за меня замуж выйти, а тут ты с Яви свалилась.
Ладно. Ладно! По крайней мере, он со мной честен. Хотя сам факт наличия у Зубослава «бывшей» меня почему-то бесит. Но не закатывать же мне скандал в первый же брачный день? Да и не с чего вроде бы. Он же меня к Пашке не ревнует.
— А Эсмеральда тоже бывшая?
— С елки рухнула? Тетка это моя, сестра отца. Приехать не смогла, прислала конвертик вот. Сколько там у нас в сумме набралось, рачительная моя?
— Чуть больше сорока тысяч златых, — отчиталась я. — Половина моя.
— Тебе зачем? Хочешь всю Белую Скалу купить?
— Пока не знаю. На черный день отложу.
— Как скажешь. Поедем в Болотоград и откроем тебе счет в банке. Давай свитки разворачивай.
Итак, спустя четверть часа мы стали еще богаче. У нас теперь были кони, ложа в столичном театре, небольшое поле к северу от Болотограда, вечный абонемент на концерт группы «Русалки» (Злата ухитрилась запомнить что-то из моей болтовни) и сертификат на карету у лучшего каретного мастера столицы.
— А поле нам зачем?
— Можно овец выращивать. Можно особняк построить. Можно в аренду сдать. Что тебя смущает вообще? Отличный подарок.
— Меня ничего не смущает. Слав… — я беспомощно поглядела на развалившегося на подушках Зубослава, листавшего один из учебников. — А это у вас всегда так?
— Да. Не беспокойся. Все будет хорошо. Мы же Полозовы, царский род. Моим сестрам все то же самое дарили, ну разве что тетя Эсмеральда была не настолько щедрой. Ты бы украшения лучше примерила. Они все для тебя.
Не стала с ним спорить, зачем? Надела на себя все разом: и кольца, и браслеты, и ожерелья с драгоценными камнями, и серьги тяжелые в уши вдела. Поглядела на себя в зеркало, усмехнулась.
— Мне нужен слон.
— Зачем? — удивился Зубослав.
— Танцевать, — засмеялась я. — Как в индийском кино.
И завихляла бедрами в подобие восточного танца. Ах нет, в Индии танцуют руками. Сейчас продемонстрирую.
Зубослав глядел на меня со странным видом. Глаза у него сделались совершенно стеклянными.
— Эй, ты чего?
— Ты очень красивая, Лель.
— Да ну тебя, — я сняла с себя все украшения и сгребла их в шкатулку. — Это не я красивая. Это тебя блеск драгоценных камней ослепил.
— Нет. Ты, — и он быстрым броском черного хвоста обвил мою талию и притянул меня к себе.
От неожиданности я взвизгнула и выставила ладони, пытаясь сохранить дистанцию между нами. Уперлась руками в его грудь, ощущая громкий стук сердца. Да что это с ним такое?
— Леля… — хрипло пробормотал этот балбес, глядя на мои губы почерневшими глазами, и до меня дошло. Да он же… на меня как на женщину смотрит! Как на желанную женщину!
Вопреки рассудку, мне это ужасно понравилось. Даже Пашка так никогда на меня не смотрел. Вообще, если честно, никто и ни разу не смотрел.
А Зубослав дышал тяжело, и жар его тела ощущался под ладонями даже сквозь ткань рубашки, и хвост обвил мои ноги… ровно в четыре кольца. А еще вдруг разом вспомнилось, как он меня на свадьбе поцеловал — до головокружения и подломившихся колен.
Наверное, это наша истинная парность так действует, но я вдруг очень захотела, чтобы он снова меня поцеловал так же сладко и медленно.
Ошиблась.
Этот поцелуй был совсем другим: жадным, нетерпеливым, таким… собственническим. Он не дал мне даже вздохнуть, обрушившись на мои губы настоящим торнадо. Его язык взял крепость без боя — я сама позволила. Более того, восторженно приветствовала его вторжение. Вцепилась пальцами в плечи, прижалась всем телом, прогнулась, прижимаясь бедрами к крепкому… хвосту, мать его! К чешуйчатому твердому хвосту!
Блин, так нечестно!
А руки Зубослава уже неведомым мне образом расстегнули верхние пуговки на блузке. Меня охватила паника. Что делать? Бить прямо по морде или по-хорошему сначала попробовать?
— А я тебе говорила, Василиса, что у них любовь, а ты мне не верила, — раздалось скрежетание из дверей. — Вона как лобызаются, покрова ночи не дождавшись. Эх, молодость!
Очень неохотно Зубослав выпустил меня из своих объятий и ослабил кольца хвоста.
— Мы стучались! — быстро сказала младшая бабуська, пятясь. — Долго!
— Три раза, — уточнила Пелагия.
Вид у Зубослава был страшно недовольный. А я родственницам даже обрадовалась.
— Чаю хотите? У нас еще тарталетки остались и канапе. Все равно пропадут скоро…
— Почему пропадут? — удивилась любопытная Василиса. — У вас сохранного шкафа, что ли, нету?
— Есть, но старый, — процедил сквозь зубы Славик. — Давно руну не обновляли.
— Так обнови, ты что, неграмотный, али силушкой обделен? Вроде бы среди Полозов никогда не было пустышек.
— Грамотный и не обделен, — прошипел супруг. — Руки пока не дошли.
— Ставь, внучка, самовар, да варенье с медом доставай. А то страх как горько нам тебя тут оставлять.
— А вот этого не надо, — с угрозой предупредил Зубовлав. — Свадьба кончилась, не вздумайте даже!
— Да поняла я, поняла. Тебе повод не нужон. Что, внученька, замучил тебя змей проклятый? Им только дозволь, так вовсе из спальни не выпустят…
— Наши с Зубославом личные дела я обсуждать ни с кем не намерена, — твердо оборвала ее я. — Слав, сделаешь нам чаю? А мы, пожалуй, в саду посидим. Погода отличная, чего зря под крышей торчать?
Угадала. Бабульки разом заулыбались и с явным удовольствием вышли во двор. Сели на лавочку, что не так давно тут поставили, и на меня уставились. А я стояла как дура и их разглядывала.
Одеты берегини были гораздо практичнее змеев. Простые светлые платья, кружевные воротнички, добротные ботинки на шнуровке. Цветные волосы заплетены в косы, прикрыты тонкими платками. А глаза у них молодые совсем, внимательные.
— Ну, рассказывай про Варвару, — приказала Пелагия. — Как там внучка моя бедовая в Яви жила?
— Нормально жила, — пожала я плечами. — Трех мужей схоронила. Четырех сыновей и дочь родила. Но я, кроме мамы, ее детей не знала. Они вроде как разъехались по всему свету.
— А жила-то хорошо? Славно жила?
— Когда я родилась, бабушка уже на пенсии была. А до этого на заводе работала, начальницей какой-то. Не любила она об этом рассказывать. Как все жила, не бедно и не богато. Меня любила очень, называла своей наследницей. Вот, — я вытащила из-за ворота свой кулон. — Подарила мне на десятилетие.
К удивлению, берегинь жемчужина не заинтересовала.
— Солнышко, а почему у тебя в ухе три сережки? — вот какой вопрос больше тревожил Пелагию.
— Для красоты и самовыражения, — честно сказала я.
— Молодежь, — вздохнула Василиса. — Понаделают дырок во всем теле, а потом удивляются, что силы утекают в никуда. Дар у тебя какой, Аленушка?
— Никакого.
— Быть такого не может. Ты же берегиня, по волосам понятно с первого взгляда. Розовый — цвет весны и жизни.
— Крашеные волосы у меня, — покаялась я.
— Уже нет. Теперь навсегда такое будет. Цвет ты верно выбрала, почуяла в себе силу.
Я промолчала, совершенно им не веря.
— А путь ты какой себе избрала? Чему обучалась? Грамотна ли?
— Грамотна, конечно. В Яви неграмотных нет. Училась на учителя рисования.
Бабки переглянулись радостно. Мой ответ им понравился.
— Славно, славно, и детишек любишь, и сама рисовать умеешь? А ну-тка, нарисуй вот такую штуку мне, — и Пелагия достала платочек с каким-то иероглифом.
— Рисовать-то где? — растерялась я. — Ни бумаги, ни ручки нет.
— А на земле палочкой хотя бы.
Я пожала плечами. Делов-то — кракозябру срисовать! Нашла сухую веточку, ногой почистила истоптанную землю и лихо, сама собой восхищаясь, в три размаха нарисовала тот самый иероглиф.
— Годится?
Пелагия судорожно вздохнула.
— Ай, Варвара… Как могла-то? Да и мы хороши, не нашли в срок, упустили. Поздно теперь, наша кровиночка теперь — полозова детка. Как жаль-то…
— Чего это? — не поняла я.
— Сила в тебе, милая, есть, хоть ты и не знаешь о том. Рунница ты. На сад-то погляди! И забрали бы мы тебя с собой, да все, теперь ты мужняя жена.
Я оглянулась и не поверила глазам: вытоптанная начисто трава пробивалась сквозь землю буквально на глазах. Обломанные змеиными хвостами кусты бодро распрямляли веточки и распускали свежие листочки.
— Это как? Это магия?
— Это руна природы, милая. И далеко не каждый сможет ее нарисовать. А уж силой наделить и вовсе единицы смогут.
Гостьи ещё немного поулыбались и распрощались: хотели ещё по посёлку погулять и подарков родне купить. Как будто в Белой Скале что-то, кроме рыбы, продавалось! А я так и осталась сидеть на лавочке, потерянно оглядывая сияющий свежей зеленью сад. Зубовслав, притащивший тяжелый поднос с чаем и вчерашними пирожками с рыбой, ничего и не понял.
— Ушли берегини? Ну и славно. Хорошо поговорили? Ты чего такая кислая? Обидели они тебя?
— А ты специально так долго чай заваривал?
— Ну да. Пока рыбы наловил, пока тесто замесил, пока пироги испёк. Вот, попробуй. Я серьезно, Ален, что случилось? Ты сама не своя.
— Погляди вокруг. Ничего странного не замечаешь?
— Травка выросла? Бабки постарались? Ну и ладно. Плохо что ли? Видела, как на свадьбе розы цвели? Это я придумал.
— А это не бабки, — вздохнула. — Это я, — и ногой показала на руну, все ещё видневшуюся на земле.
— Серьезно? Очуметь можно, — Зубослав наклонился и потрогал руну пальцами. — Ого! Рабочая! Как ты это сделала?
— Просто нарисовала палочкой, прикинь!
— Ален, — Славка вдруг стал очень серьёзным. — Нельзя так просто взять и нарисовать руну. Я два семестра рунную магию изучал и ни разу у меня рабочая руна не получилась. Значит, у тебя вот такая магия.
— Магия-шмагия, — проворчала я. — Мне оно надо?
— Очень надо, поверь.
— И что теперь? Учиться заставят?
— Судя по тому, что я сейчас увидел, учиться тебе особо и не нужно. Сдашь экзамен экстерном… как я. И получишь диплом мастера рун.
— Ой сомневаюсь! Ты вон сколько курсов окончил?
— Три. Но первые два — это общее образование. Третий — чтобы определиться со стихией и специализацией. А четвёртый и пятый уже — узкое обучение.
— И какое у тебя направление?
— Стихия — воздух. Специализация — боевка.
— А у меня… Природа и руны?
— Похоже, что так.
— А у тебя учебник по рунной магии есть?
— Да. Дед оставил. Рунная магия обязательная для всех. Умеешь-не умеешь, а руны знать обязан, чтобы никуда не влипнуть.
Я вздохнула. Учиться не люблю, но, кажется, придётся. Никогда не знаешь, что в жизни пригодится.
— А где используется эта магия?
— Смотри, — Зубослав допил свой чай и перевернул кружку. На ее дне виднелось крохотное клеймо. — Угадай, что это?
— Руна? — спросила я, хотя сначала хотела пошутить про знак фабрики или ценник. — А какая?
— Сохранения. Самая простая, такие даже первокурсник должен уметь рисовать. Здесь сила не нужна, ничего ведь не меняется, только точность. На самом деле это — самая используемая руна. Такие ставят и на одежду, и на шкаф для продуктов, и на хрупкие вещи. Побочный эффект — чай тоже сохраняется горячим.
— Дорогие чашки, да?
— Недешевые. Вещи с рунами всегда дороже обычных. Но и служат они дольше, поэтому спрос есть.
— А какие ещё руны бывают?
— Стационарные и динамические. Холод, тепло, чистота, свет и тьма… много их. Стационарные доступны каждому, у кого есть хоть толика силы и талант к рисованию. А динамические — таким как ты только. А ещё только настоящий мастер может нарисовать двойную или даже тройную руну. Это очень сложно.
— Круто, — сказала я. — А можно мне ещё что-то попробовать?
— Нужно. У нас шкаф для продуктов уже очень старый. Надо или руну обновить, или новый покупать. В принципе, по деньгам разницы никакой. Вот на нем и тренируйся, его не жалко.
Я и тренировалась. Жаль, в Белой Скале не было ни нормальных кистей, ни красок, ни холста. Только (сюрприз-сюрприз) шариковые ручки и желтоватая плотная бумага. Зубослав принес ещё тушь, выпросил у Эфодара. У него точно были канцелярские принадлежности.
Итак, начала я со шкафа. Невелико дело — обновить нарисованную на одной из стенок руну. А вот обновить две сплетенные в один клубок — гораздо сложнее. Оказывается, там были сразу две руны сохранения, потому что так эффект многократно усиливался. Шкаф большой, вместительный, одной маловато было. Распутать рисунок было непросто, но я смогла. Правда, фиг знает, работало ли оно. Если через пару дней еда не начнёт вонять — то я все сделала правильно.
Ради интереса нарисовала пальцем на грязном стекле в кабинете старосты руну чистоты. Две. Ну а что, так же можно? Эфодар порывался целовать мне руки и признавался в любви — чудесным образом исчезла не только пыль на всех поверхностях, но и помарки из документов. А уж как засверкали окна!
Восхищение обычно сухого и немногословного нага мне было приятно, даже учитывая, что мы оба были людьми семейными, да ещё с истинной парой.
А вот с динамическими рунами вышел затык. Никак они мне не давались. И ту руну, что оживила сад, я повторить так и не смогла. Ну ничего, не все сразу.
Неожиданно Зубослав предложил простое и изящное решение: рисовать руны на песке. Если что пойдет не так, а оно ходило, то можно быстро стереть. К тому же на морском берегу, обычно, не было никого, кому я могла повредить. А еще он знал, как я любила волны и море.
Утро у нас теперь начиналось одинаково: мы быстро завтракали (остатков еды со свадьбы хватили на неделю, шкаф работал просто превосходно), потом спускались на берег с учебниками. Я с «Рунной магией», он с «Историей Семи королевств». Там я рисовала все подряд на песке, а Славка присматривал, чтобы я случайно не вызвала демона своими каракулями. Нет, ну мало ли! И если вдруг простейшая руна воды превращалась каким-то непостижимым образом в ураганный дождь, наг ловко и быстро стирал ее порывом ветра с песка. Удобненько.
Несмотря на длинный хвост, Зубослав оказался неплохим человеком. Мы с ним даже подружились. Он не пытался мной командовать, а на мои глупые шутки отвечал так ядовито, что меня злость брала. Я это ценила. А еще он смотрел, пристально, тяжело, жадно. Глаза отводил, когда я к нему поворачивалась, но я-то чувствовала! И мне ужасно нравилось ему нравится.
Какая же девушка будет против внимания страшно красивого (выше пояса) парня? А он был красивым, особенно когда раздевался догола и подставлял плечи и грудь лучам солнца. Я засматривалась иногда и сама. Эх, не было у меня красок и холста, да хотя бы угольного карандаша! Уж я бы нарисовала!
Палочкой на песке не очень-то разрисуешься.
Зато я могла его провоцировать и беззастенчиво это делала: ползала на четвереньках в купальном костюме, расстегивала пуговички, купалась, а потом лежала рядом с ним в мокрой, облепившей тело одежде. Он охотно велся на эти нехитрые уловки и исправно заглядывал в декольте.
Между нами царила полная гармония.
А ночью мы спали в одной комнате и в одной постели. Нет, меня никто не принуждал. Просто как легли после свадьбы, так и дальше пошло. Иногда я просыпалась и трогала чешую его хвоста, твердую, плотную, местами даже царапучую, и представляла, какие ссадины могли бы остаться на коже бедер, если б я поддалась искушению. Нет уж, я потерплю. Не так уж мне и нужны эти самые интимные отношения, незачем портить отличную дружбу посредственным сексом.
Потом к нам в гости заявилась Жалислава, которой любимый муж рассказал про мои успехи в рисовании, и потребовала — вот прямо взяла и потребовала — чтобы я у нее в доме обновила пару рун. Признаться, мне и самой это дело ужасно нравилось, к тому же к старшей сестре мужа я испытывала теплые чувства. Она была резкой, вредной и не в меру болтливой, но я уже убедилась — сердце у нее доброе. Да и меня она ни разу не обижала, а то, что мы с ней ссорились при каждом общении — так обе получали от этого удовольствие и черту ни разу не переступили.
Поэтому я, конечно, ей высказала все, что думала по поводу ее тона, но тем же вечером мы с Зубославом отправились к ним в гости, тем более, что Славику нужно было переговорить с Эфом в приватной обстановке. А передо мной встала стратегическая задача всеми силами отвлекать Жалиславу.
Я девушка простая и нескромная. Пока синей тушью поправляла руны на продуктовом шкафу, спросила Жалку:
— У вас с Эфом детей нет, потому что вы чайлдфри, или просто не получается?
— Мы… кто?
— Не любите спиногрызов. Считаете их личинками, которые мешают жить.
— Алена, а как ты относишься к тому, что я тебя скалкой огрею? — ласково спросила старшая сестрица.
— Крайне отрицательно. Мне не понравится.
— А может, все же потерпишь? Очень хочется. Нельзя так про детей, вот совсем никогда.
— Ясно. Не получается. Слушай, у меня тут одна мысль промелькнула…
— Внимательно тебя слушаю.
— А что, если попробовать рунную магию? Я могу прям на тебе руну природы нарисовать. Хуже-то не будет. А когда я в саду ее рисовала, травка прям поперла.
Я слегка преувеличивала свои таланты. Второй раз повторить ту самую динамическую руну у меня ни разу еще не получилось. Но ведь и вправду — хуже не будет. Максимум — волосы полезут у Жалиславы. Или чешуя новая отрастет… Или вовсе не сработает.
Змеица отложила скалку, которую вертела в руках. Глубоко вздохнула. Глаза ее широко раскрылись, зрачок стал вертикальным. Она быстро принялась расстегивать кружевную блузку.
— Ты чего? — отступила я.
— Рисуй!
— Прямо сейчас?
— Немедленно! Я готова!
— Чем рисовать-то? И где?
— Тушью рисуй. Тут, — она ткнула себя в живот. — Мне лечь? Сесть? Встать? Как удобнее?
— Жал, ты ведь понимаешь, что это может не сработать?
— Ален, ты ведь понимаешь, что я замужем почти шестнадцать лет и оно ни разу не сработало? Мне терять нечего. Я люблю Эфодара и очень хочу родить от него змееныша. Даже терплю это самое раз в месяц. Каждый месяц, чтоб ты понимала.
— А почему раз в месяц? Стой ровно, сейчас будет щекотно, — я примерилась и нанесла первый мазок — ярко-синий на белой, не знавшей загара коже. — И почему «терплю»? Оно прям противно?
— Мы можем сохранять мужское семя несколько недель, — выдохнула она, ежась. — Потом нужно обновлять. Нет, не противно. Просто бесит. Бессмысленная возня. И довольно долгая.
— Насколько долгая? Час? Два? — в три касания я завершила руну. Уже знала, что чем меньше телодвижений, тем лучше оно работает. — Посиди, должно высохнуть.
— Минут тридцать. Думаешь, получится?
— Думаю, что нет, — честно сказала я. — Но попытка не пытка.
— Спасибо.
— Пока не за что.
Как и большинство нагинь, Жалислава была худой и сильной, с маленькой грудью и узкими плечами. Наверное, даже симпатичная, если не заострять внимание на недовольно поджатых губах и презрительном прищуре золотых глаз. Во всяком случае, что-то Эфодар в ней нашел… За что-то полюбил. Сомневаюсь, что за ядовитость, хотя кто этих змеев знает!
Пока Алена развлекала интересными беседами мою сестрицу, я решил разговорить Эфодара. Зять мне никогда не нравился, казался напыщенным и чопорным змеем. Но после свадебной пьянки мы немного сблизились. Сложно бояться нага, с которым ты хлебал брусничную настойку из одной бутылки, а потом пел глупые песни в обнимку. Ну и что, что морда у него кирпичом всегда, как метко заметила Алена. Главное, что наг он хороший.
Итак, мне нужно было узнать от Эфодара все о безопасности Музея Государственности Серпента. Я ведь прекрасно понимаю, что просто так мне даже с папочкиной протекцией никто не позволит напялить на себя музейный экспонат. Добро б у меня ноги были, так их у меня нет! Впрочем, и отец не станет помогать, его все устраивает. Он вообще не из рода Полозовых, а в Совете сидит потому, что дед все свободное время отдает университету, а сыновей у него нету, одна только дочь, моя матушка. Конечно, рано или поздно я сменю отца на его посту, но лучше бы поздно. Вся эта политика нагоняет на меня смертную скуку. Я лучше б на границу рванул охранять Навь от сил тьмы.
Короче, вы все поняли, что с отцом мы не очень близки.
Эфодар предложил мне выпить, я отказался. Сел на подушки, пристально уставился на старшего родича, не зная, с чего начать разговор. Тот в свою очередь уставился на меня. Я молчал. Он не выдержал первым.
— Так что ты хотел, Зубослав? У тебя какие-то проблемы?
— Можно и так сказать.
— Я могу тебе помочь?
— Да.
— Как?
— Ты ведь работал в Музее Государственности, Эф?
— Работал. Там я с твоей сестрой и познакомился. Она случайно задела хвостом старинную вазу. Насмерть. В смысле, вазе пришел конец. Плакала. Я ее успокаивал, а потом писал отчет, что Жала не виновата, это ваза стояла неправильно.
— Очень интересно, — я пытался быть вежливым, но сопливые истории меня совершенно не интересовали. Эфодар это понял и задумался. А поскольку за глупого мужика Жалка никогда бы не вышла, то логическую цепочку он построил довольно быстро. Кстати, и старостой его выбрали отнюдь не потому, что у него жена из рода Полозовых, а потому, что приехав в Белую Скалу на медовый месяц, он всех достал своими придирками и замечаниями, и местные наги решили — вот такой староста им и нужен. Если ему что-то не нравится — пусть возьмет и сам решает проблему.
Не прогадали, кстати.
— Музей, значит, — Эфодар пытливо на меня поглядел, барабаня пальцами по столику. — Вряд ли тебя интересует история. Значит, экспонаты. А что такого ценного может понадобиться отпрыску царского рода Полозов? Корона? Ее давным-давно потеряли. Книги? Копии есть в библиотеке МГУ. Артефакты? Однозначно. А в свете последних событий — твой скоропостижный брак с хранительницей Жемчужины Истинной Любви должен был снять проклятье и вернуть нагам человеческую ипостась. Но пока не вернул. Возможно, потому, что чего-то не хватило. Выходит, тебе нужны сапоги.
— Именно так, — широко улыбнулся я, радуясь, что не нужно ничего объяснять и просить.
— И ты пришел ко мне, потому что я когда-то работал в Музее начальником охраны и знаю систему безопасности до последней руны.
— Да, все правильно.
— И ты хочешь, чтобы я помог тебе эти сапоги украсть, потому что по-хорошему тебе их никто не даст?
— Верно.
— А не пойти ли тебе, малыш, на поганые болота?
Вот тут у меня от удивления вытянулось лицо. Это чего, он мне отказывает?
— Я не желаю быть замешанным во всякого рода преступлениях. Я законопослушный змей. Я староста, между прочим. Мне проблемы не нужны.
— Так я все сделаю сам!
— Уже тот факт, что тебя поймают — а это неизбежно, бросит на меня тень.
— Если меня поймают, — я прищурился упрямо, — я все равно скажу, что ты мне помогал. Так что в твоих интересах сделать так, чтобы меня не поймали. Хотя бы до тех пор, пока я не сниму это дурацкое проклятье!
— Шантаж, мой юный друг? — Эфодар сложил пальцы домиком и уставился на меня нечитаемым взглядом.
— Он самый.
— А почему ты считаешь, что прямо сегодня, после твоего ухода, я не сообщу про твои планы куда следует?
— Потому что тебе тоже интересно, чтобы проклятье было снято. Сколько лет вы с Жалиславой женаты? Шестнадцать? А сколько у вас детей? Напоминаю, что Жалка из семьи Полозовых. По ней проклятье стукнуло сильнее, чем по любому другому роду.
Эфодар немного побледнел. Я знал, что бью по больному. Наги вымирают — на сотню смертей в год приходится лишь пара десятков новорожденных, да и те не все здоровы. Пятьдесят лет назад в моем университете училось больше тысячи студентов, а теперь — триста восемьдесят, если считать женские группы. Потому и допустили девочек до обучения, что парней не хватает уже.
— Ты очень уверен в себе, царевич. Думаешь, мироздание так просто обмануть?
— У меня выхода нет, — буркнул я.
— В каком смысле?
— Аленка отказывается со мной спать, если я не отращу ноги, — честно признался я. Эфодару я доверял. Не тот он змей, который станет о подобном трепаться.
Староста вдруг засмеялся. Нет, заржал как конь. Мне было не очень смешно, но я его понимал, поэтому просто молча ждал, пока истерическая вспышка веселья закончится.
— Я понял, — сдавленно пробормотал Эфодар, утирая слезы. — Это очень веская причина. Ха-ха, прости. Я помогу тебе. Из мужской солидарности.
Я кивнул.
Мне, в общем-то, плевать, по какой причине он поможет. Главное, что поможет.
— Я нарисую план музея и укажу, где искать охранные руны. Помогу составить наилучший маршрут. Только учти, что пятнадцать лет прошло. Что-то могло измениться.
— Да брось, — расслабился я. — Наги — жуткие консерваторы. Ничего они не меняли. Потому что живут по принципу «работает — не трогай».
— Тоже верно. Приходи через неделю, все будет готово. Один пойдешь?
— С друзьями.
— Это правильно, втроем будет проще. Желаю тебе удачи… царевич.
Вот зачем он обзывается?
— Не дуйся. Легенду про сапоги помнишь?
— Да помню. Дед мне ее крепко в голову вбил. Но это ж сказки.
— А если сказки, зачем тебе эти сапоги? — вкрадчиво спросил Эфодар. — Вспомни: если…
— Если в роду Полозов рождается сын истинной пары… — тоскливо пробормотал я. — То носить ему сапоги, в смысле, быть с ногами.
— Интересная трактовка, но суть верная. Амулет истинности у нас имеется, сапоги имеются, а с наследником загвоздка вышла.
— Два из трех, — сказал я. — Сработает.
— Все может быть.
А потом пришла Жалислава и прозрачно намекнула, что нам с Аленой пора домой. Ни Эфодар, ни я не поняли, что там у них случилось на кухне. Наверное, поссорились, иначе с чего бы сестрице нас прогонять?
А впрочем, у меня все равно больше не было вопросов к зятю.
Итак, я сделал все, что от меня зависело. Осталось самое сложное — добыть эти дурацкие сапоги. Или… уломать Алену на супружеский долг.
Болотные демоны, не знаю даже, что проще. Наверное, все же сапоги. Но справедливости ради, я попробую провернуть и второй вариант. Тем более, он меня очень даже устраивает.
Эх! Совсем меня эта девица измучила. Раньше я и представить себе не мог, что можно испытывать такое жгучее желание. Засыпать рядом с ней, просыпаться, видеть ее в купальном костюме — крышу у меня сносило начисто. Одна радость, что у нагов все чешуей прикрыто, и Алена, кажется, ничего не замечала.
Домой мы возвращались сильно задумчивые — оба. Я подсчитывал, когда закончатся экзамены у Геры с Ядиком. Выходило, что очень скоро, буквально на днях. А о чем там думала Алена после общения с моей сестрицей, мне неведомо. Но в целом было ясно, что ни о чем хорошем.
Не удержался, похвастал:
— Лель, я с Эфом договорился. Он мне план музея нарисует.
— Супер, — просияла девушка. — Ты молодец.
— И расскажет, где охранные руны искать.
— Очень хорошо!
— Может, поцелуешь меня в награду за храбрость? Я все же подвиг совершил в твою честь!
— В мою ли?
— Ну… — я задумался. — Однозначно в твою. И в честь.
Она шутку оценила, прыснула. Покосилась на меня и неожиданно чмокнула меня в щечку. Сама. Впервые.
— Маловато будет, — нахмурил я брови. — Эфодар — грозный противник. Я требую нормального поцелуя! В губы!
— Ну не на улице же, — неожиданно зарделась Алена. — На нас и так постоянно косятся. Если мы тут целоваться станем, еще камнями забросают!
У меня сердце заколотилось — она что же, не против? Ради такой награды я готов хоть с тысячей Эфодаров сразиться!
— Дома? — глупо спросил я.
— Дома, — кивнула она.
А-а-а! Я, кажется, счастлив.
— Мороженого хочешь?
— Хочу. Только не с запахом рыбы, — улыбнулась Алена.
— Пошли в кондитерскую?
Я очень-очень хотел домой, чтобы заполучить свою заслуженную награду, но пытался казаться равнодушным. Пусть не подумает, что я потерпеть не могу. И поэтому мы пошли гулять по улочкам поселка, здороваться с местными жителями, есть мороженое за столиком на террасе крошечной кофейни, а потом еще к портнихе заглянули — заказать дорожный костюм для поездки в столицу. И все это время я думал только об одном.
Похоже, я влип. С одной стороны, это ужасно. Не ожидал от своего организма такой подлянки. А с другой — это ведь моя жена, а не просто какая-то знакомая девица. И я на нее все права имею. А самое главное — она только моя по закону и по сути. Истинная пара, чтоб ее!
Ничего, я справлюсь. Как говорит Алена: «Что нас не убивает, то делает сильнее». Я уже, наверное, очень сильный. И что-то мне подсказывает, что стану еще сильнее. Сложная передо мной стоит задачка, но на то я и мужчина из рода Великих Полозов, чтобы своего добиться. Сдаваться я точно не планирую, не дождутся.
Вернувшись домой, я даже времени терять не стал, просто схватил ее и начал целовать. Хвостом обвил, руками обнял. Позволила бы — и всю бы взял, целиком. Но и так славно. Моя! Истинная! Пара!
Я, конечно, напрашивалась, и давно. Дразнила Славку, кокетничала с ним, трогала… Но такой прыти от него не ожидала! Он же безобидный, блин, был! Он же — мой друг! А друзей разве зажимают в коридоре? Разве целуют вот так, что голова кругом? Разве обвивают хвостом их бёдра и сжимают ритмично?
А я сама — нормальная вообще?
Наверное, у меня едет крыша, потому что мне это безумно нравится. Это возбуждает. Интимно и запретно. Я запускаю руки под его рубашку, исследую пальцами ребра, ощупываю мускулы груди. Зуб вздрагивает и тяжело дышит сквозь зубы. Потрясающее ощущение. Так вот что такое прелюдия! Это не торопливые неловкие поцелуи, не щипки за задницу и не руки между ног, от которых хочется увернуться. Это запах и вкус. Это предчувствие. Предвкушение.
— Ле-е-еля, — тянет наг низко, хрипло. — Ты все же ведьма!
Он отстраняется, и я тону в черно-зелёных омутах змеиных глаз. Зубослав очень сильный и большой, но касается меня невесомо. Гладит волосы, скользит пальцами по шее. Очень осторожно, едва дыша нажимает мне на затылок, приближая к своему лицу, тихо-тихо касается губами моего рта.
В одной книге я когда-то прочитала странную и непонятную мне фразу: «Поцелуи — они как секс. Те же правила, те же законы: прелюдии, проникновения». Наверное, я тогда и понятия не имела, что такое желание, что такое вожделение. Где уж мне знать про поцелуи! Теперь меня обожгло откровение: не обязательно сразу заваливаться в постель и требовать от партнера простого и обыденного удовольствия. Куда интереснее вот так, постепенно узнавать друг друга.
Мягкое касание раздвоенного языка, вкус его губ. Тяжелеющая грудь, головокружение и дрожь в животе — вот что такое прелюдия. И я теперь знаю, что она отличается от всего, что я пробовала раньше, как детские «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» от профессионального массажа.
Цепляюсь пальцами за гладкие плечи, впиваюсь ногтями в острые лопатки. Мой Зуб ещё совсем мальчишка. Несмотря на отменную фигуру, кости кое-где выпирают. И снова мне это безумно нравится.
А губы все тверже, все настойчивее. Язык уже не ласкает, а берет — жадно и дерзко. Хвост пульсирует вокруг моих бёдер, руки торопливо расстегивают платье. Зуб толкает меня в стену, наваливаясь своим немаленьким телом. Несмотря на розовый туман в голове, я понимаю, что ещё немного — и он не остановится, просто не сможет. Мне ужасно приятно его нетерпение, я кайфую от его рук и губ, но… Нет. Не с хвостом. И не потому, что я не хочу. Я уже привыкла, приняла его таким, какой он есть. Более того, меня до головокружения заводит мысль о подобном извращении, и чешуя уже нисколько не пугает. Просто… если я поддамся сейчас, ничего не изменится в жизни Зубослава, все будет зря.
— Хватит, — шепчу я, упираясь ладонями в его грудь. — Слышишь, хватит!
Медленно и неохотно разжимаются кольца хвоста. Наг отстраняется от меня. Губы плотно сжаты, глаза зажмурены, на высоком лбу испарина. Кулаки упираются в стену по обе стороны от моих плеч.
— Дай мне пару минут, — со свистом выдыхает Зубослав. — Я сейчас успокоюсь. Только не трогай меня, молю. И лучше даже не дыши в мою сторону.
Невольно я хихикнула и проскользнула под его рукой, отодвигаясь вбок. Принялась разглядывать то самое место, где появляется чешуя. Ноги — откуда они пойдут? А то, что должно быть между ними? Почему у змей все так сложно? И ничего не понятно — он вообще возбуждён? А где то самое мужское достоинство, почему все гладко, нет даже бугорка?
— Зу-у-уб…
— М?
— А покажи!
— Что показать?
— Ну… его! Тебе ведь есть что показывать?
Он вдруг дернул хвостом, громко фыркая.
— Мы же женаты, я только посмотрю.
— Только посмотреть не получится. Если я его «выпущу», обратно под чешую можно будет его загнать только… кхм… завершив дело.
— Что значит «выпущу»? Ты контролируешь процесс?
— Да. Я могу раздвинуть чешую, а могу не раздвигать.
— А если очень сильно хочешь, он сам по себе не вылезет?
— Нет, я же не человек. Мы, наги, куда более продуманные.
— Значит, не покажешь?
— Только если ты возьмёшь потом дело в свои руки и доведёшь до конца. Иначе мне будет очень неловко и даже больно. Ты согласна?
— Конечно, нет! Ты совсем охренел?
— Ну все, вопрос… закрыт, — и ещё паузу такую двусмысленную сделал, гад.
Я хотела бы полюбопытствовать, не может ли он решить проблему собственноручно, но побоялась. Зуб не из тех, кто подставляет вторую щеку, он начнёт хохмить в ответ. Попросит, к примеру, меня раздеться, или ещё что-то пошлое придумает. А я ведь соглашусь! Нет уж, потерплю ещё, что-то мне подсказывает, что недолго осталось.
Когда приехали Ядомир и Геральд, отношения со Славиком зашли в тупик. Он все чаще распускал руки, а я ему это позволяла. Наша дружба, впрочем, от этого не пострадала. Мы по-прежнему торчали на берегу, читая и рисуя руны, я купалась, он меня дразнил, а потом ловил своим проклятым хвостом и целовал до потери дыхания. И на ночь целовал. И утром тоже.
Поэтому его друзьям я обрадовалась как родным. Может быть, теперь будет проще… соблюдать дистанцию. Мы больше не будем всегда наедине.
И вправду, начались совсем другие забавы. Молодые люди несколько дней пропадали у Эфодара, меня оставляя дома, дескать, не женское это дело — планы рисовать. Мне же было велено составить список нужных для поездки вещей. Разумеется, нужных мне — они же мужчины. Им только и нужно, что пара рубашек и зубная щетка. Остальное купят на месте. С чего они решили, что я другая? Мне всего-то и нужно, что сменное белье, мыло, расческа, обувь, пара платьев, дорожный костюм, шляпка (а вдруг солнце), зонтик (а вдруг дождь), тетрадь, тушь, кисточка, несколько ручек (тренироваться в начертании рун), учебник по рунной магии, косметичка, тёплая шаль и прокладки. Последнее вообще актуально, потому что у нагинь критических дней не бывает и им ничего такого не требуется, поэтому портниха вошла в мое положение как женщина и нашила мне многоразовых вкладышей в белье на завязочках.
Короче, мне нужно было всего два сундука: для личных вещей и для еды. Нет, а что — нас четверо, а дорога длинная. Спорим, что они мне ещё спасибо скажут?
Ну и я придумала забавную штуку. Напихала мягких лоскутов ткани в одну из подаренных мне шкатулок, нарисовала на дне руны чистоты и сохранности, налила воды и вуаля — многоразовые влажные салфетки! И снова Зубослав не оценил мое изобретение. Ничего, в дороге поймёт, какая это замечательная вещь. И умыться, и руки протереть, и грязь с хвоста убрать.
А ехать, судя по разговорам, не меньше трёх дней. С ночевкой и сменой лошадей. Заодно и мир посмотрю. Настоящее путешествие получится. Можно даже сказать — тот самый медовый месяц.
Мальчики, увидев, что у меня всего два сундука, изрядно удивились, а провожавшая нас Жалислава и вовсе меня отругала за то, что я такая скромная. Дескать, не простая девица, а самого Зубослава Полозова жена, невестка, между прочим, Великого Советника. Должна каждый день разные платья выгуливать. И непременно драгоценности. А я, глупая, даже бриллиантовые серьги, жемчужные гарнитуры и изумрудные кольца не надела, из украшений на мне только три серебряные сережки в одном ухе и две в другом, да амулет Истинной любви.
Я ей на все ее стенания показала пару чеков, которые планировала в столице обналичить. К чему таскать с собой гардероб, если можно все новое на месте купить? На самом деле я не собиралась шиковать, но Жалиславе мой подход очень понравился. И вообще… какая-то она была странная. Покладистая, спокойная, милая даже. И губы не поджимала.
Расцеловала меня напоследок и шепнула:
— Получилось у нас с тобой!
Я сначала не поняла, а потом как поняла!
— Погоди, так рано же! Две недели всего и прошло! Ты уверена?
— Абсолютно уверена. Мы, нагини, рано узнаем.
— Тогда береги себя, — заволновалась я. — Вино не пей, не нервничай, больше гуляй, кушай фрукты и овощи.
— Я буду очень-очень себя беречь, — пообещала Жалислава, очаровательно краснея. — И ты себя береги, возвращайся побыстрее. Я скучать буду.
Я со вздохом поняла, что тоже буду скучать. Как-то так само вышло, что я нашла себе в Нави хороших подруг: и Злату, и Жалиславу, и портниху Шиассу.
Обязательно вернусь, как иначе! Тем более, что Славке университет закончить нужно. Да и мне диплом не помешает, я ведь не собираюсь у него на шее сидеть. Сама буду зарабатывать.
Но это все потом, сейчас нам главное — проклятие снять. Наги — хорошие ребята. Хочу, чтобы все они были счастливы.
Бедные, бедные наги! Мне уже жалко их до слез. И к Громобою Горихвостовичу я прониклась горячим сочувствием. Посудите сами, сколько весит четырехметровый наг? Килограммов двести, я думаю. Ну хорошо, сто пятьдесят. А десятиметровый? А сколько нужно лошадок, чтобы такую тушу с места сдвинуть? То-то и оно. Много. Две. И карета большая, а лучше прям грузовик.
Я вот маленькая, хрупкая и место занимаю в четыре раза меньше, чем Зубослав. Мы прекрасно размещаемся в нашей собственной карете, где на дверце золотом нарисованы большие буквы З и А. Точнее, размещается Зубослав, а я сижу на нем, на кольцах. И я таки имею сказать, что вполне он теплокровный. Хотя чешуя ни разу не мягкая, да оно и понятно — ему ей приходится каждый день по земле и камням ползать. И одно дело — сидеть на его хвосте как на стуле, а совсем другое — подпрыгивать на кочках. Жестко и колется даже через многослойную юбку! И да, я на первом же привале поняла, что юбке пришел капец. Даже плотная шерсть была вся в зацепках, никакая руна не спасла. Хоть чехол какой придумывай, честное слово!
Зуб, впрочем, тоже расстроился и в первой же деревне нашел мне большую подушку. Жить стало лучше, жить стало веселее.
Я оценила: очень приятно, когда о тебе заботятся!
Ядик и Гера ехали в другой карете, причем по очереди правили. А у нас сначала был кучер с двумя ногами и зеленой бородой, которого на одной из станций сменил коротышка в колпаке и с острыми ушами, не иначе, как лепрекон какой-нибудь. Я не стала уточнять, да, в общем-то, мне и не интересно было.
Потому что кареты, скажу я вам, крайне неудобная штука. Даже рейсовая маршрутка с гордым джигитом за рулем в миллион раз удобнее. Там шины воздухом надуты и амортизация какая-никакая присутствует. Да и дороги в России-матушке куда приличнее. Знаете, те, кто уверяет, что самые ужасные дороги в Ярославской и Тверской областях, просто не ездили в карете по просторам Серпента. А еще я совершенно зря брала с собой еду. То есть Славка с приятелями ее уничтожили за один раз, а меня укачало, я на еду и смотреть не могла.
На самом деле я не учла габаритов нагов. Это мне, девочке, для перекуса хватает апельсина и шоколадки, а у них куча энергии уходит, чтобы таскать эти дурацкие хвосты. И аппетит у мальчиков был соответствующий. Раньше я как-то не приглядывалась, сколько калорий Зубослав потребляет за обедом, тем более, что я не готовила и не мыла посуду, а теперь ужаснулась. Да его же не прокормить! Вот почему они такие крупные, широкоплечие. Скорее всего, и объем легких у Зуба будет побольше, чем у обычного человека, и потроха крупнее. И крови тоже не пять литров, а раза в три больше.
Ой-ой, куда я влипла вообще?
И зачем я обо всем этом задумалась? Надо было оставаться дурой, так проще. Теперь же я понимала, зачем нагам человеческая ипостась, даже лучше, чем сами наги. Это ж только на еде сколько можно сэкономить! Я молчу про кареты, лошадей… и… и мобильность, пожалуй. С хвостом далеко и быстро не уползешь, хотя я знала, что наги бывают очень быстрыми, но, наверное, недолго.
Зато на одежду они тратили в два раза меньше, а обувь им и вовсе не нужна. Учитывая, сколько стоили в Яви фирменные джинсы и хорошие кожаные сапоги, возможно, не так уж и плохо иметь хвост вместо ног…
Карета Ядика и Геры обошла нас на повороте. Ядик с места кучера махнул рукой, предлагая привал. Едва мы остановились, в окне показалась белобрысая голова. Я уже немного привыкла к их внешности и не хваталась за сердце при виде красавчика с ярко-голубыми глазами. К тому же Зубослав ничуть не хуже, даже импозантнее.
— Ален, а пожрать еще осталось? — Вот уж воистину, наги абсолютные прагматики.
— Нет, — мрачно ответила я. — Вы за завтраком уговорили ужин и обед на два дня вперед.
— Ты же сказала, что еды хватит!
— Четверым нормальным людям — запросто. А трем нагам, как видно, придется голодать.
— Но нам нельзя голодать! У нас метаболизм! Мы просто уснем!
— А я при чем? — удивилась я. — Ну где я вам еду достану? Наколдую? Так я не умею, а скатерть-самобранку нам на свадьбу никто подарить не догадался. Терпите до ближайшей закусочной! Или ты меня сожрать собираешься? Так меня на всех не хватит, вот, сначала кучера нашего тогда жрите, он более увесистый.
На месте кучера что-то хрюкнуло и сдавленно предложило:
— Кони питательнее.
— Нет, коней нельзя, нам еще ехать и ехать, — вздохнул блондин с явным сожалением. — Едва треть пути миновали. Зуб, у тебя ведь было разрешение на охоту?
— Какую охоту? — напряглась я. — У нас еще и оружие имеется?
— Лель, мы будущие боевые маги, — Зубослав смотрел снисходительно и с насмешкой. — Нас еще на первом курсе учили выживать в лесу. Не волнуйся, можешь пока погулять. А мы немного разомнемся.
Я вышла из кареты и огляделась. Мы остановились в поле, но неподалеку темнел лес. Кучер, ушастый коротышка с рыжей бородкой, нервно утирал лоб колпаком и злобно косился на меня.
— Это опасно?
— Разве что для зверей.
— А можно мне с вами? Я никогда не видела настоящую магию.
— Ну… Гера, останешься? Разложи пока костер. Все равно сейчас сухо, а ты огневик. Одна неосторожная искра — и лесу змеец придет.
— Останусь, — кивнул Горин. — Огневикам сейчас запрещено колдовать, я помню. Нам к лесу даже приближаться не рекомендуется.
— А она так и собирается по лесу в бальном платье шляться? — поинтересовался вредный Ядик.
Я оттопырила средний палец, а потом показала фокус: потянула за шнурок, что скрывался под оборками корсажа. Тяжелая многослойная юбка упала на землю, оставив меня в мужских портках и сапогах. Это было изобретением Шиассы, и она намеревалась в будущем на подобном фасоне неплохо заработать. Эта змейка явно далеко пойдет!
Оба нага гулко сглотнули.
— Так лучше? — широко улыбнулась я парням. — Ну, я готова!
Закинув юбки в карету, мы довольно бодро направились в сторону леса. Не то, чтобы я была поклонницей отдыха на природе, но мне было ужасно любопытно все, что связано с Зубославом. Муж все-таки, хоть и фиктивный. Ну и вообще я получала эстетическое удовольствие, наблюдая за его движениями. Ловкий, сильный, красивый! Еще б рубашку снял — цены б ему не было.
Забавно.
Я не могу сказать, что у нас какая-то там любовь, тем более, с первого взгляда. Но как человек мне этот змей очень даже был по душе. И в голове все чаще появлялась мысль: «А что, если да?». А что, если истинные пары — это не сказки? А что, если мы по-настоящему станем мужем и женой? И плевать, собственно, на его хвост. Выше пояса меня совершенно все в нем устраивало.
Ядик поднял руку и шепнул:
— Зуб, утки.
— Слышу. Как обычно?
— Да. Ты сеть, я лед.
Блондин напрягся, наклонившись. Брюнет застыл, как каменное изваяние. Я едва сдерживала истерический смех, потому что эти двое мне до ужаса напомнили Чипа и Дэйла на заставке любимого мультфильма моего раннего детства. Главное, не ржать, не ржать! Не поймут.
А еще лучше посмотреть на них как художница. И нарисовать бы этакую красоту — уверена, я бы потом загнала иллюстрацию за неплохие деньги. Все любят красивых молодых мальчиков. Но лучше б рубахи снять, конечно!
Резкий бросок Ядика напугал даже меня, что уж говорить про несчастных уток, которые отдыхали в небольшом болотце! Хвост сработал как пружина, рывком отправив своего хозяина в сторону птиц. Но далеко не улетели, сбившись в кучу, словно пойманные невидимой сетью. Хотя почему «словно»? Зубослав, стиснув зубы, развел руки, а Ядик быстро-быстро перебирал пальцами. Из его ладоней вырывались крошечные прозрачные шарики, сбивающие уток. Одна за другой утки шлепались вниз, но до земли не долетали, повиснув где-то над камышами. Истошное кряканье и хлопанье крыльев оглушало.
— Достаточно? — спросил стрелок друга, когда птиц стало вдвое меньше.
— На обед хватит, — хладнокровно ответил Зубослав, распуская невидимую воздушную сеть.
С воплями напуганные птицы рванули в разные стороны. Стало так тихо, что я услышала свое взволнованное дыхание.
— Алена, ты птиц ощипывать умеешь? — дурашливо ухмыльнулся Ядомир. — Мы принесем добычу, твое дело ее приготовить.
— Я не голодна, — буркнула я. — Жрите с перьями, мне-то что.
И первая пошла обратно к каретам.
Готовить? Совсем офонарел? Я ему служанка, что ли? И ладно б Зубослав фигню сморозил, ему простительно, он все же муж, а это-то куда лезет?
— Не обижайся на Ядика, он пошутил, — поймал меня за локоть Зуб. — Конечно, мы все сделаем сами.
— Я не умею птиц потрошить. Я их даже резать не умею. В Яви еда продается уже нарезанная и упакованная в симпатичные желтые лоточки.
— Ты и не должна, это дело воина и мужчины. Не хватало еще, чтобы девушки грязной работой занимались!
Я невольно выдохнула. Нет, умеют же эти гады разозлить! Хорошо, что хоть один понимает, что к чему.
— Вы и в самом деле все это собираетесь сожрать?
Птицы было много, очень много.
— Ну нас трое, Лель. Нам это на сегодня только и хватит. А ночью сменим кучера и закупимся на постоялом дворе.
— Ничего себе у вас аппетиты!
— Ну так мы большие. А представь, сколько дед мой ест… Но ему раз в день хватает, а мы еще молодые, нам надо три-четыре приема пищи.
— А если голодать, то что?
— Мы будем сонные и вялые. Наг может без еды существовать, но быстро двигаться и уж тем более воевать никак не сможет.
— А с кем вы воюете?
— Сейчас ни с кем. Но на границе с черными землями постоянно стычки.
— Что за черные земли? Мне нужно об этом переживать?
— В черных землях чертовщина всякая. Но это далеко и под контролем.
— Чертовщина?
— Не бери в голову. Тебя это никак не касается.
Я молча проглотила его слова. Сегодня не касается, а завтра что-то произойдет, и будет касаться. Надо поспрашивать, но уже позже. Сейчас не время и не место.
Тем более, что в наше отсутствие Гера времени зря не терял: разложил костер, повесил над огнем небольшой котелок, где булькало что-то пахнущее мятой и ромашкой. Наточил и заострил ровные палки. Зубислав сгрузил к его ногам приличную кучу теплых еще уток, достал нож… и я поняла, что мне хочется немного прогуляться. Цветочков там насобирать, бабочек половить.
— Далеко не отходи, тут змеи! — крикнул мне вслед Зуб.
— А то я не вижу!
— Да не мы, обычные! Для нас безопасные, а ты берегиня, тебе может не поздоровиться.
— Ничего, я уже привыкла к ядовитым тварям вокруг, — пробурчала я. — Одной больше, одной меньше.
Но послушалась, далеко не отходила, а после и вовсе залезла в карету за бумагой и карандашами. Пока попрактикуюсь в рисовании, да не рунном, а обычном. Листочки всякие зарисовывать буду, когда мне еще такая удача выпадет?
Через полчаса жареным мясом запахло так соблазнительно, что у меня слюнки потекли и в животе заурчало. Выглянула: мальчики уже трапезничать изволили. Без меня.
Ан нет, увидев меня, Зубослав немедленно махнул рукой:
— Проснулась? Иди попробуй, мы старались!
Утятина была местами обугленной, местами сырой, недосоленой и жесткой. Мне хватило пары кусков, чтобы понять, что не так уж я и голодна. А наги слопали добрую половину мяса и выглядели вполне довольными жизнью.
Некстати вспомнилось, как девчонки в колледже говорили, что мужчина в любви таков же, как и в еде. Неужели наги такие ненасытные и неприхотливые? На Ядика мне плевать, а вот что касается Зубослава… Хотелось бы верить, что он в постели более изыскан!
Столице не удалось меня поразить. Я ожидала чего-то большего: красивых дворцов, белокаменных домов, широких улиц, парков и фонтанов. Да, я избалованная, знаю. Но можно было хоть фонари красивые поставить и вывески в порядок привести? А то они то пестрые, то вульгарно-золотые, то вообще с ошибками. Стыд и позор! А мостовая? Да я всю задницу себе отбила, когда наша карета загрохотала по брусчатке! Ой, а что это — салон красоты?
— Зуб, а салон красоты — это для всех или только для нагов?
— А у тебя хвост вырос? — удивился Зубослав. — Надо же, а я и не заметил!
Я ударила его в бок, сильно и неожиданно. Он скривился, но сразу понял, за что:
— У нас тут свои тонкости, Лель. В салонах красоты, например, змеицам помогают при линьке.
— При линьке? — повторила я как попугай. — Это как?
— У нас чешуя и мы ползаем по земле. Разумеется, чешуя рано или поздно истирается, истончается, покрывается царапинами и трещинами. Парни на это обычно не обращают внимания, а девушки очень переживают. Для них есть всяческие обертывания, полировка, нанесение лаков, но от линьки раз в год это все не спасает. Мы-то чего, оторвем кусок шкуры и выкинем, подумаешь, неделю поползать облезлыми, а змеицы идут в салон и их там вымачивают, натирают всякими скрабами и кремами, чистят… в общем, быстро и эффективно.
— Ты с таким знанием дела об этом говоришь…
Зубослав немного смутился и пожал плечами:
— Ну да, я тоже захаживаю при возможности. Ничего криминального в этом нет. К тому же ужасно приятно, когда вокруг тебя суетятся красивые девушки.
Я нахмурилась и прошипела:
— Больше не ходишь. Нечего, ты женатый наг! Мало ли, что люди подумают!
Он засмеялся и притянул меня к себе «на колени».
— Не буду, если ты ревнуешь.
— Я не ревную, вот еще! Я о своей репутации переживаю просто! И о твоей, между прочим, тоже!
Зуб покивал, но выглядел предовольным. Зря он, конечно, слишком зазнался. Как бы потом разочароваться не пришлось!
— Долго еще? — с тоской спросила я, когда карета в очередной раз попала колесом в какую-то ямку, а я узнала, зачем в карете мягкий потолок.
Зуб выглянул в окно и радостно заявил:
— Да приехали уже!
Во всем Серпенте архитектура была примерно одинаковая: здания строились не вверх, а вниз, иногда на 3–4 яруса. С одной стороны, это явно дешевле и быстрее, чем вверх, да и змеи явно любили глубину. Плюс тепло лучше сохранялось. Но меня откровенно раздражали комнаты без окон. Гостиница же порадовала: она была с двумя верхними (для иноземцев) и тремя нижними этажами. Я смотрела на Зуба преданно и грустно, и он со вздохом взял для нас номер на втором этаже, с окнами и непременно уборной. А Ядик и Гера поселились в самом низу.
Комнаты мне понравились: довольно скромно и ничего лишнего. Большая квадратная кровать на ножках (наги любят круглые подиумы с множеством подушек), толстый ковер на полу (цепляется за чешую), шкаф с перекладинами для платьев (ну вы поняли, да, что нагам не нужны высокие шкафы) и небольшая уборная со стандартной человеческой ванной.
Я огляделась и поняла, что Зубославу тут будет очень некомфортно.
— Ладно, — с тоской отодвинула занавеску на окне и задвинула обратно. — Давай возьмем другой номер. Без ковра и с удобной кроватью.
— Ну нет, — радостно ответил Зуб, хвостом заталкивая мои сундуки в угол. — Это временные неудобства. Через пару дней у меня будут ноги.
— А ты оптимист.
— Я просто везучий. Смотри сама: невеста мне с неба упала, да еще истинная пара. Сессию закрыли автоматом. Денег дали опять же. Так что будь уверена, что ноги тоже будут.
Я невольно улыбнулась. Мне нравился его настрой. К тому же он считает, что ему со мной повезло, несмотря на все мои недостатки. Разве можно в него не… Ну нет, и вовсе я не собираюсь влюбляться в хвостатого! Это моветон!
— Я первая в ванную!
— Ты единственная в ванную. Я туда не помещусь, — вздохнул Зубослав. — Схожу к ребятам, погляжу, как они устроились, и буду ждать тебя в трапезной, ладно?
— А… ну хорошо, — растерялась я. — Точно не будем номер менять?
— Точно. Не волнуйся, все будет хорошо.
Ну ладно. Дело хозяйское, я предложила и даже дважды. Сам не согласился.
В уборной была восхитительно горячая вода, мягкие полотенца и жидкое мыло с цветочным запахом. Я быстро разделась и нырнула в ванну. Нет, все же я сделала правильно. Выгодное замужество мне нравилось. И деньги, и почтение, и, как позже выяснилось, слава. На тумбочке возле кровати лежала свежая толстая газета с вполне цветными фотографиями. И броским заголовком: «Змеиный царевич и его истинная пара».
Что сказать, истинная пара Зубослава была невероятно хороша: этакая розовласая нимфа в сверкающем пышном платье. На меня она была совершенно не похожа, разве что цвет волос совпадал. Не то макияж был удачным, не то я крайне фотогенична. Склоняюсь к первому варианту. А Зуб был вполне узнаваем. То-то на него так странно косился хозяин гостиницы!
Пожалуй, я не буду надевать розовое платье. Лучше серенькое с белым воротничком. Буду скромная как мышка.
Трапезную я нашла без труда, она была на первом этаже. На том самом первом, что ещё над землей. И народу там было — как сельдей в бочке. Пришлось перешагивать через хвосты, которые эти наглые гады даже не трудились убрать. Всем своим видом наги демонстрировали мне неприязнь. Чужеземцев тут явно не любят, а одиноких женщин еще и презирают.
Зубослав с друзьями нашелся в углу, и стол у них был просто завален всякими вкусностями. Тут и самовар, и ватрушки, и жареные ребра кого-то похожего на поросенка, и тушеные овощи, и орехи в меду, и рыба под каким-то ягодным соусом. Отлично! Наконец-то я поем!
Уже привычно уселась на хвост Зубослава, потянулась к самовару и поняла, что что-то не так. Уж больно тихо стало в трапезной. Оглянулась: все посетители смотрели на меня, словно у меня две головы было. Что, впервые видят двуногую девицу с розовыми волосами?
К столу подплыла дородная змеица в кружевной косынке.
— Желаете что-то особенное, дорогая наша гостья? Вы ведь — Алена свет наш Полозова?
Узнали-таки. Блин! Никогда не мечтала стать популярной.
— Допустим.
— Хранительница Жемчужины истинной любви? — с придыханием продолжила женщина.
— Ну да.
— А вы можете сказать, когда я обрету свою пару?
— Драгоценная, я же не гадалка, — вздохнула я. — Я только могу подсказать, истинная ли пара передо мной. Остальное мне неведомо!
— Тогда скажите, может быть, он моя истинная пара? — змеица ткнула пальцем в Ядика. Тот поперхнулся баранкой. — Ну а вдруг?
— Это вряд ли, — осторожно ответила я. — Все же он сильно вас моложе. Но я могу проверить.
И достала жемчужину.
Все смотрели на меня, а женщина так и вовсе вытаращила глаза и очень осторожно протянула руку к артефакту.
— Ядик, будь так любезен.
— Не буду, — пробормотал блондин, но руку все же протянул.
Дзынь! Оба «испытуемых» отдернули пальцы с одинаковым возмущением. Видимо, приложило их нехило. Я же ничего не почувствовала, кроме холода.
— К сожалению, он не ваша пара. Желаете проверить всех присутствующих?
— Нет, я просто хотела убедиться, что артефакт работает, — грустно сказала змеица, потирая пальцы. — Убедилась. Спасибо. Можно я еще к вам приду?
— Можно.
— У нас пирожки сегодня особенно хороши. С мясом, капустой, яблоками, брусникой… Не желаете?
— Желаю. С яблоками.
— Принесу, госпожа ведьма.
Ну вот. Теперь еще и обзывается. Вот и делай этим хвостатым добро!
— Дальнейшие проверки строго по записи и за деньги, — неожиданно громко объявил Гера.
Я икнула и покрутила пальцем у виска. Зубослав радостно взоржал. Ядик закатил глаза и налил мне чаю. Зашибись придумал! Мне делать больше нечего, как на любовь гадать! Не так я планировала на жизнь зарабатывать, да и нечестно это. Любовь продаваться не должна!
Все это я свистящим шепотом сообщила Зубославу, нервно постукивая пальцами по столу. А негодяй и спекулянт Гера достал блокнот. И что вы думаете? К нему очередь выстроилась!
— Проверка до свадьбы — один златый, — деловито определил таксу Горин. — Семейным парам скидка 50 %. Тем, у кого есть дети, бесплатно!
Цыган и есть цыган, что с него взять? Хорошо же! Я ему тоже потом устрою… за деньги проверку.
Настроение было безнадёжно испорчено, и даже вкусный завтрак его исправить не смог.
— Ты ещё объявление в газету дай! — одернула я довольного Геру.
— Хм, мысль отличная. Только справишься ли? Ну, и налоги придётся платить.
— Гера, ты торгаш.
— Спасибо, мне очень приятно.
— Это был не комплимент!
— Это ты так думаешь.
Мне очень захотелось его укусить. Хороши у Зубослава друзья! Один бабник, другой спекулянт!
— Так, хватит, — прервал наш милый диалог Славка. — Никаких продаж. Стыдно, Гера. Ален, но наги все равно прознают и будут приставать. Так что предварительная запись — идея отличная. Не больше пяти в день и строго с десяти до одиннадцати, вот. Пока так. Что скажешь?
— Идите в баню, вот что я скажу!
— В баню? Не сегодня. Сегодня предлагаю посетить музей.
— И художественный магазин! — оживилась я. — Должны же у вас краски всякие продаваться!
— Наверное. Поищем, Лель. Все, что ты захочешь.
Последнее обещание мне так понравилось, что я немного примирилась с действительностью.
А вообще амулет и вправду мне дан не зря. Надо им пользоваться, наверное. Вот только мне пока не нравится вся эта ситуация с записью на прием. Наверное, раньше такого не было. Надо вообще понять, как он работает — только ли при прикосновении, или есть еще какие-то тонкости?
Музей был не слишком далеко, в трёх кварталах. Я вовсю вертела головой, с надеждой выискивая диковинки. Ну не может же быть, чтобы тут было такое же болото, как в Болотограде! Столица на то и столица, чтобы культурная жизнь кипела!
Нашла, конечно же, сложно было не найти! На стенах домов и на круглых тумбах, на заборах и на окнах сверкали крупные буквы: группа «Русалки», единственный концерт в Златогорске. Я застыла перед первой же афишей:
— А что в смысле… у них хвосты?
На ярком плакате была изображена моя любимая троица звезд: рыжая, чернявая и блондинистая девушки. Сама композиция была подозрительно знакома: афиши в моем родном городе выглядели почти так же. За небольшим исключением — хвостами, мать их! Они что же, настоящие русалки?
— Ну да, — сказал Зуб, обнимая меня за плечи. — Они русалки. А кого ты ещё хотела увидеть в группе «Русалки»? Алконостов или гамаюнов? А может, кикимор?
— Погоди, — я ткнула его локтем. — Не в хвосте проблема, точнее, не только в нем. Эта группа очень популярна на Земле, в смысле — в Яви. Получается, они каким-то образом могут ходить туда-сюда? А раз они могут, то смогу и я?
— Это ты чего придумала? — забеспокоился Зубослав, крепче прижимая меня к себе и обвивая хвостом за бедра и колени. — Сбежать хочешь?
— Ты дурак? — удивилась я. — У меня тут домик у моря и поле с овечками. И деньги ещё. А в Яви только съёмная квартира.
— У тебя тут муж, — жестко напомнил Славик. — А там… кстати, кто там? Ты же с кем-то жила?
— Никто, — быстро ответила я. — Не истинная пара, это факт.
Он сильнее стиснул меня кольцами, зарылся носом в розовые кудряшки и прошипел на ухо совершенно не романтично:
— Я тебя никому не отдам. Ты моя жена. Только попробуй сбеги, на краю света найду.
— Дед же бабушку Варвару не нашёл!
— Она была опытная берегиня, знавшая множество секретов магии. А ты ничему не училась, к тому же моя жена. Принадлежишь мне по всем законам, божественным и человеческим.
— А ты не охренел, дружок? — ласково спросила я. — Я тебе не корова и не дом. Не собственность. Я с тобой рядом потому, что сама так хочу. Но могу и расхотеть в любой момент.
— Найду и…
— Что? Побьешь? К батарее наручниками прикуёшь? Тварь ты хвостатая, да я сегодня же в другой номер перееду!
— Эй, вы чего? — попытался было вмешаться растерянный Ядомир. — Не ссорьтесь!
— А ты не лезь! — рявкнули мы с Зубом в унисон.
Я насупилась. Теперь-то поздно выпендриваться, дело сделано. Я и вправду его жена. Но нужно ли мне это? Что за ревность, что за собственнические повадки? Я против! Вот поэтому я и не мечтала, как некоторые девушки, выйти замуж и рожать детишек. Брак, конечно, не отрицала, семейные ценности воспринимала адекватно, но с трезвой головой. Я ведь и одна прекрасно могу прожить, я не чья-то там половника, я целая! А семья нужна, чтобы сделать мою жизнь лучше. Плохо я и сама сумею.
На самом деле я насмотрелась ещё и на родителей. Вот они были те самые две половинки. Им никто был не нужен, даже я. Меня родили скорее потому, что так принято. Одиночество в семье — что может быть хуже? Поэтому я всегда знала, что никакой безумной любви мне не нужно. А вот уважение и доверие — очень даже.
Кольца разжались, пальцы Зубослава отпустили мои плечи.
— Прости, — выдохнул он, снова удивляя.
Пашка никогда извиняться не умел, да и я тоже. Мы обычно просто дулись несколько дней, а потом делали вид, что ничего не было. Поэтому извинения Славки меня успокоили мгновенно ещё и потому, что я к такому не привыкла. Ну и вообще я отходчивая.
— Проехали. Когда там концерт?
— Послезавтра, моя ядовитая. Хочешь пойти?
— Очень. У нас и абонемент есть.
— Я не фанат русалок, но можно и сходить.
— Зато я фанат, — неожиданно влез Гера. — У вас абонемент на сколько персон?
— Вообще-то на две, — холодно ответил Зуб, снова меня обвивая хвостом. На этот раз я не имела ничего против.
— Зуб, уступи! Единственный концерт! Я и мечтать не смел!
— Ты очешуел? Тебя — и с моей женой?
— И кому из нас ты не доверяешь? — хитро спросил Гера.
— Ну… в принципе… Алена, что ты на это скажешь?
Я вздохнула. Конечно, я бы лучше с Зубом пошла. Геру я плохо знала вообще-то и нисколько с ним не дружила. Так, привет-пока.
— А может, просто билет купим ещё один? — спросила наудачу.
— Шутишь? — В голосе Геральда прозвучало отчаяние. — Все билеты были распроданы давным давно! Я не смог попасть на концерт, который был три года назад, у меня тупо денег не было на билет, к тому же сдавал вступительные экзамены. А в этот раз копил, копил… но нужно было ехать в Златогорск, а я смог только на выходных… опоздал!
— Бедняга, — посочувствовала я. — Ну не могу я тебе отказать, раз такое дело. Слав, ты что скажешь?
— Ну идите. Я что, зверь, что ли? Мне «Русалки» особо и не нравятся, «Железные дровосеки» круче.
На миг я было задумалась, что как-то неприлично замужней женщине идти на концерт не с мужем, а с его другом. Может, одного Геру отправить? Но взгляд снова зацепился за «единственный» и за хвосты. Нет! Я не могу упустить возможность поглядеть на это!
На всякий случай я поцеловала Зубослава в щеку, чтобы он не думал, что я какая-то не такая. Я хорошая, правда!
Кто бы мог подумать, что государственный музей Серпента находится под землей? Помилуйте, мне подобное даже в голову не могло прийти!
Шучу, конечно. Я так и знала, что придется ползти под землю. Зато компактненько: сверху над музеем разбит парк, причем очень даже неплохой. И фонтаны тут, и статуи самые прекрасные, вроде Адама и Евы, беседующих со змеем, или черепом, змеей и вещим Олегом (для неучей все красивыми буквами подписано), или Георгием- Победоносцем с тем самым копьем. Как ни странно, никаких моральных страданий или обид наги не испытывали и историю переписывать не рвались. Было — значит, было. Не только победы змеи одерживали, но и поражения. Урок, между прочим, для потомков. Отдельно порадовали Медуза Горгона и Ермунганд. Ребята знают толк и в мифологии, и в скульптуре.
Зубослав отчаянно зевал. Он был наг некультурный и не ценящий прекрасного. Тем хуже для него, конечно.
Через прекрасные чеканные ворота цвета сияющей меди мы вошли в музей. Я в восторге вертела головой. Мне как художнику-дилетанту (назвать себя профессионалом при всем желании я б не смогла) было интересно все вокруг: и орнаменты на дверях, и настенные панно, и гобелены, и огромные фарфоровые вазы на постаментах. Везде были змеи.
Музей был не сказать, чтобы большой, но вполне укомплектованный. Один зал был посвящён змеям в библейской истории, другой — в славянских легендах, третий — китайский. Индийский зал тоже был полон экспонатов. А ещё здесь был целый стенд для дудочек, используемых заклинателями змей. Рядом со статуями натуральный индийских нагов из чистого золота я замерла в благоговении. Вот это размах! Интересно, они полые или цельнолитые? И ещё — какая тут охранная система? Рунная, что ли?
Несколько рун я уже нашла и на постаментах, и на стенах, и на ярлычках самих экспонатов. Ни одну опознать не смогла, оно и не удивительно. Во-первых, я еще очень мало успела выучить, а во-вторых, они, наверное, были не самые распространенные. Ну, глупо же ставить на охранку обычные руны из учебника, которые любой грамотный наг сможет взломать. Делов-то — пририсуй лишнюю палочку, если, конечно, сил хватит и в стиль попадешь. Мне бы хватило и я бы попала. Вот только при внимательном рассмотрении начертание символов показалось мне странным. Сдается, тут не одна руна нарисована, а две разом или даже три. Очень интересно! Мне бы фотоаппарат или телефон, конечно, да хоть бы блокнот с ручкой! На память тут надеяться смысла нет, уж очень много деталей.
— Дорогие посетители, вы что-то потеряли? — окликнула меня седовласая нагиня в очках на кончике острого носа.
Пришлось подниматься с корточек. Ну а чего они руны так низко рисуют?
Решила не врать, сказать правду.
— Я обучаюсь рунному письму, не могла не заинтересоваться. Очень интересное начертание символов, такого в учебнике я не видела.
— Ой, ну разумеется! — нагиня криво улыбнулась, меня рассматривая. — А вы… Алена Полозова, верно? Не удивляйтесь, не так уж много в Серпенте берегинь с розовыми волосами и в компании единственного внука Громохвоста Душегубовича. Меня зовут Ужанна, я здесь смотритель. А в молодости была и искусствоведом, и реставратором.
— Очень приятно, — книксен делать не стала, разумно полагая, что с непривычки только напугаю почтенную даму. Кстати, она была вполне миниатюрна, метра три в длину, не больше. Оно и понятно, так проще ползать между экспонатами. Это в середине для посетителей места достаточно, а вот вдоль стен или к окнам не каждый наг пролезть сможет. Гера еще дотянется, а вот не к ночи упомянутый Громохвост точно бы все тут своротил своим хвостищем десятиметровым.
— Это мне приятно, что молодежь нынче интересуется и искусством, и историей, и рунным письмом! — пропела Ужанна. — Но боюсь, по рунам я вам ничего интересного не расскажу, не моя специализация. Да и рисовали их русалки, а у них свои тонкости.
— Почему именно русалки? — удивилась я.
— Они мастера потоков, — непонятно сказала Ужанна. — Кстати, а вы знаете, что перед вами изваяние самого змея Васуки, царя индийских нагов? Согласно преданию, у него было свое подземное царство, полное немыслимых сокровищ…
Нагиня явно соскучилась по общению, ее несло. Мы прослушали довольно интересную лекцию по индийской мифологии, закончившуюся весело и неожиданно:
— Но конечно, сказки сказками, а индийцы были правы. Они знали уже про Навь и про царя Василияда Полоза, только имя его переделали на свой манер. Впрочем, это было свойственно многим народам. Вот, к примеру, в Китае…
Чтобы избежать долгого рассказа про китайские мифы, я быстро спросила:
— Говорят, последним царем нагов был сам Громохвост? Интересно, когда он хвост откинет, из него сделают чучело и тоже поместят в музей?
Зубослав за моей спиной гневно зашипел, Гера и Ядик весело хрюкнули в унисон, а Ужанна широко улыбнулась.
— Ты ошибаешься, деточка. Громохвост царем никогда не был. Царем был его отец, Душегуб, а Громохвоста короновали бы только после смерти отца. Тут есть целый зал, посвященный династии Полозов. Показать тебе?
— Будьте так любезны.
— Так вот, наги живут долго, до трехсот лет. Поэтому не так уж много у нас было царей. Всего двенадцать. Их скульптуры в полный размер представлены вот здесь.
Я с интересом оглядела огромный зал с высоким потолком. Как ни странно, Великие Полозы были не столь уж и великими. Метра три, как Зубослав. Ну максимум — четыре.
— А почему они короткие? — не удержалась я.
— Потому что у всех них была человеческая ипостась, — пожала плечами Ужанна. — Хвост не растет, пока наг ходит ногами.
— А зачем вообще нужна промежуточная форма? — продолжала допытываться я. — Простите мое любопытство, я ведь в Яви жила всю жизнь, ничего и не знаю.
— Промежуточная форма наиболее живучая и выносливая, — охотно пояснила смотрительница. — Человеки такие хрупкие, у них регенерации нет практически, обмен веществ медленный, да и сил немного. Ну еще нюансы размножения, конечно.
Я закивала. Это уже было куда интереснее, чем лекция про индусских царей, которые женились на змеях, но я увидела, наконец, то, зачем мы сюда явились.
— Ой, а это те самые сапоги, да?
— О да! — обрадовалась Ужанна. — Любимые сапоги Душегуба Третьего! Сшиты мастером Данияром Разумеевым. Говорят, мастер тот прямым потомком Марьи Искусницы был. Кожа тура, серебряные набойки, прошиты серебряной же нитью. Магически нейтральные.
— А руны на них имеются? — обрадовалась я.
— Конечно.
— А можно поглядеть?
— Нет. Сапогам уже больше трехсот лет. Аутентичные, древняя работа. Конечно, они еще крепкие, но руками лучше не трогать.
— А описание где-то есть? — не отставала я. — Точное, детальное?
— Разве что в картотеке, но вообще там только основные характеристики: материал, цвет, размеры…
— Ну вот, а мне так любопытны эти артефакты древности! Нельзя ли как-то заявку подать или какой-то пропуск оформить?
— Я подумаю, — кивнула Ужанна. — Ты ведь собираешься в университет поступать? В любом случае, если ты будешь учиться на рунного мага, нужен диплом. Приходи ко мне на практику, будем изучать руны прошлого. Я не то, чтобы специалист в них, но нагам рунная письменность вообще плохо дается. Они, как бы это сказать помягче, слишком консервативны и прямолинейны. Ремесленники или вояки. А рунное письмо — это прежде всего искусство! Только истинный творец и художник может познать его секреты.
— Это я, — сообщила я. — Я такая.
Вспомнила про Жалиславу и кивнула уверенно. Все так. В рунной магии нужна гибкость и придумка. Срисовать любой дурак сумеет, а вот придумать, как применить или усовершенствовать…
Мы еще немного поболтали с Ужанной, она заверила меня, что поможет в учебе с материальной базой, показала кафтаны царей и наряды цариц (ничего особенного, в Эрмитаже интереснее), и мы распрощались.
Вышли на свежий воздух, довольные и уставшие. Я довольная, парни уставшие.
— Ну и му-у-уть, — протянул ворчливо Ядик. — Мало мне лекций в универе было, так еще и это…
— Ничего не муть. Я, между прочим, почти добыла вам сапоги. Если не сработает план А — буду учиться и года через три… Что там каких-то три года, верно? Наги ведь живут долго…
— Никаких три года! — перебил меня Зубослав. — Завтра же идем на дело. Ядик, ты зарисовал расположение рун? Гера, план у тебя? Нужно сверить.
— В смысле, завтра? — опешила я. — Ты не слишком ли торопишься? Нужно ведь подготовиться?
— Ой, да чего там готовиться? — отмахнулся Зуб. — Как отключить сеть рун, нам Эфодар рассказал. Интересная там система с сигнальными метками. Половина рун вообще от фонаря нарисована, они не работают. Но мало кто знает, какие. Ну и основная охрана в индийском и китайском зале, там ведь драгоценности. А в полозовском всего две рабочие руны, потому что кому нужны старые шмотки?
— Допустим, нам.
— Кто об этом знает? Вообще, Ален, ты молодец. Ловко тетку отвлекла, Ядик с Герой все успели разглядеть.
Я промолчала, потому что разговаривала с Ужанной только потому, что мне было интересно. Цели отвлечь ее я не ставила. Но если я молодец, то возражать не буду.
— Итак, у нас день на отработку плана. Утром встречаемся в комнате Ядомира, — скомандовал Славка. — А пока спать.
— А магазины? — заныла я.
— Все завтра, моя радость. Поздно уже.
Он был прав, на улице стремительно темнело. Я вздохнула и покорно проследовала в свой номер. Наконец-то нормальная ванна, душистое мыло и мягкое полотенце! Здесь все было привычных размеров и форм, унитаз похож на унитаз, а ванна на ванну. Мне даже тапочки выдали и халат. Конечно, у нас дома в Белой Скале тоже неплохо, но как я, оказывается, скучала по своему родному миру! Вот бы мне хотя бы в отпуск туда съездить! В конце концов, сколько всего интересного можно было бы с собой оттуда прихватить — и художественные принадлежности, и книги всякие, и ноутбук. Хотя зачем мне ноут, если тут интернета нет?
— Зуб, а Зуб! А как тут у вас со средствами массовой информации? — поинтересовалась я, выходя из ванной.
— Все в порядке, мы же не дикари.
— Ну я журналы и газеты видела, а есть еще что-то?
— Блюдцевизор, — хмыкнул Славка. — Он же — яблочное оконце.
— Айфон, что ли? — удивилась я.
— Нет. Вон, смотри, — и указал рукой на круглое зеркало на стене.
Зеркало как зеркало, ничего не понимаю.
— А! Нужно сказать: свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи?
Зубослав заржал как конь.
— Ну ты чего, в сказки веришь? Нет. Все просто, хотя да, управление голосовое. Но включается с яблока.
Я смотрела на него, не понимая, он прикалывается или серьезно говорит, а змей подошел к «зеркалу» и толкнул небольшой шарик, который я приняла за элемент декора. Шарик плавно поехал по периметру зеркала, разгоняясь с каждым мгновением. А само стекло мигнуло, щелкнуло и вдруг засияло.
Рот у меня раскрылся сам по себе.
— Новости, пожалуйста, — попросил Зубослав.
— … с юной женой, берегиней Аленой, — заворковало зеркало. — Очевидцы утверждают, что видели Артефакт Истинной Любви своими глазами, но пока не убедились в его работоспособности.
На «экране» возникло лицо змеицы в косынке, что присатавала к нам в трапезной:
— Я попробовала артефакт, но он никакого истинного жениха мне не предложил, — пожаловалась она. — Завтра еще попробую. Госпожа Алена будет вести запись, не больше пяти человек в день…
Я зашипела не хуже змеи. Ну Гера, ну торгаш хвостатый! Что он натворил, скотина?
— И о других новостях: концерт всенавье известной группы «Русалки» состоится уже послезавтра. Билеты на него были распроданы еще полгода назад. У русалок плотный график, последний раз они были в Златограде три года назад…
Кончиком хвоста Зубослав остановил «яблочко», виновато пожимая плечами.
— Поздно уже, спать давай.
— Я Геру завтра придушу, — мрачно пообещала я.
— Ну, зато без записи к тебе никто не сунется, — оптимистично успокоил меня супруг. — А про наш приезд все равно бы узнали. В Серпенте к Полозовым всегда было особое внимание. Сама посуди, у вас же президент есть? Есть. Про его детей тоже говорят много. Вот и меня иногда по блюдцу показывают. К счастью, не часто. И в универ не суются. Но у нас тут свадьба была недавно, поэтому вот такое дело. Забудут через пару дней. Русалки народу всяко интереснее.
Я немного успокоилась. Он прав, наверное. Люди везде одинаковые: следят за знаменитостями, перемывают косточки политикам. Чего я хотела? Поболтают и перестанут, тем более, может, у них тут ноги появятся скоро и о нас все забудут!
Утро началось не с кофе. Кофе тут не подавали. Подавали чай из самовара, горячие бублики, душистое варенье, а еще кашу с маслом. Ничуть, я вам скажу, не хуже, чем круассаны заморские. Но вообще надо брать себя в руки, пока еще влезаю в брюки. Если есть столько булок и варенья, неизбежно поправлюсь. Интересно, если я себе на бедрах руну стабильности начертаю, у меня задница расти будет или останется в одной поре? Надо попробовать.
— Вот что, Ален, — сказал Зубослав, уничтоживший всю выпечку на столе и слопавший банку малинового варенья. — Мы с тобой идем по столице гулять.
— У нас дела неотложные, — осторожно напомнила я.
— Дела у нас вечером. А сейчас купим тебе платьишек. Здесь есть магазины для двуногих.
— Слав, зачем мне платья, у меня их навалом!
— Золотце мое, нужно. Ты моя жена, мало ли, нас в гости позовут. А ты — в старом. По правилам высшего света нельзя в одном платье больше двух раз показываться.
— Ну и отлично, — обрадовалась я. — Мы, может, завтра уже домой поедем. А нет, послезавтра. После концерта. Как раз мне времени хватит выгулять свое платье два раза.
— А если не поедем?
— Ну тогда и подумаем.
Зубослав посмотрел на меня странно и кивнул, возражать не стал. Итак, от магазинов я отговорилась. Но в банк идти все равно пришлось, нужно было открыть счет на мое имя и положить туда денежки, подаренные на свадьбу. Тут уж я возражений не имела.
Банк был красивым. Одно из самых красивых и величественных зданий столицы, если меня об этом спросят. Высокое здание с огромным мраморным крыльцом, колоннами и стрельчатыми окнами — настоящий дворец.
— Кто замок… то есть банк строил? — поинтересовалась я. — Уж не наги?
— Изначально банковским делом занимались только гномы. Но потом в Навь пришли прочие расы, монополии больше не было. Сейчас кто умеет, тот и занимается. Но контрольный капитал, конечно, принадлежит нагам. Здание четыреста лет назад строили, пока у нас еще ноги были. Когда-то даже запрещено сюда было с хвостом заходить. Но потом все поменялось, сама понимаешь.
Я кивнула.
В банке нас встретили приветливо, под белы рученьки отвели в отдельный кабинет, налили чаю и предложили пирожных. Черт, надо все же рисовать руны на заднице. А лучше сделать татушки — для надежности. Но отказываться вроде и неприлично, пирожные выглядели очень завлекательно. С ягодками. Ягоды ведь не вредные?
— А почему вы не желаете открыть семейный счет? — промурлыкал довольно миниатюрный наг с тонким нервным лицом. — Ну, как принято в обществе.
— Потому что Алена — берегиня, — невозмутимо ответил Зубослав. — У них так положено, чтобы у женщины были свои личные деньги.
— Но она же их потратит! — вскричал банкир. — Женщины это делают очень быстро! Вы вообще представляете, сколько стоит бальное платье? А спа-процедуры? — И он сдернул с носа тонкие очки и принялся их протирать.
Зубослав тихонько фыркнул. Он, наверное, представлял.
— Я все же рискну еще раз предложить общий счет. А еще лучше — чтобы все покупки жены проходили в кредит с согласования супруга. Так уважаемой Алене… эээ… не нужно будет волноваться о финансах. Вот совершенно.
— Уважаемая Алена и не собирается волноваться, — заверила его я. — К тому же мне нужен расчетный счет, чтобы класть туда свою зарплату.
— Вы работаете? — вытаращил глаза наг.
— Пока нет. Но планирую получить диплом и заняться рунной магией вплотную.
— О! И семья вам позволит?
— Что значит «позволит»? — нахмурилась я. — Я взрослая, совершеннолетняя, замужняя. У меня будет диплом. У кого я должна спрашивать разрешения?
— Работающая женщина позорит свой род!
— Расскажите это Владояде Серебряной, к примеру, — вмешался Зубослав. — Ей понравится.
— Ну, это другое. Госпожа Серебряная — почтенная вдова, а у Алены муж есть, который должен…
— Сегодня есть, завтра нет, — начала я злиться.
— Не стоит волноваться за нашу репутацию, — Зубослав чувствительно ткнул меня в бок кончиком хвоста, явно призывая заткнуться. — Пока моя жена себе не надумала, что вдовам живется легче. Мы — ваши клиенты. Мы требуем отдельные счета. Извольте оформить.
С тяжким вздохом и смертной тоской на челе банкир принялся оформлять бумаги. Заполнял долго и томительно, явно желая нам досадить, но я к бюрократии была привычная, поэтому просто пила чай и разглядывала обстановку. Уютненько тут. Два дивана: круглый низкий и обычный, для двуногих. Красивый столик на резных ножках. На стенах — портреты всяких людей, по ним непонятно, у кого ноги, а у кого хвост. Возможно, что дяденька с бородой — гном. А может, и нет. А с усами, кажется, все же наг. Или вовсе русал. Непонятно.
Наконец, формальности были закончены, мы поставили свои подписи, а мне вручили красивое колечко с печатью.
— Это что? — не поняла сразу я.
— Это ваша подпись, — снисходительно пояснил наг. — Поднесете ее к аппарату в магазине, введете вот эти цифры, — он подал мне бумажку с пятью знаками, — и покупка будет оплачена. С вашего счета деньги спишутся.
— Типа пин-код? — Ну ничего себе, а я думала, что у них тут до сих пор на счетах считают. Мы с Зубом обычно расплачивались живыми деньгами. — Электронные деньги?
— Что-то вроде того. Только тут магия.
— И что, везде колечком можно расплатиться?
— Нет. В мелких лавках, на рынке и в провинции не везде есть такая возможность.
— А как наличные снимать?
— В любом магазине, где есть безналичный расчет, вам в кассе выдадут нужную сумму. Если нужно много, то приходите в банк.
Да, финансовая магия — это круто, конечно.
— Не верь ему, — сказал Зубослав, когда мы вышли на свежий воздух. — Сказочки для неучей. Магия-шмагия! У них тут все компьютеризировано. Мы на экономике в универе проходили. В Нави прекрасно заимствуют передовые технологии из Яви, только красиво это прячут.
— Зачем?
— Чтобы волнений народных не было. Куда проще все объяснить магией. Ну и безопасность. Маловероятно, что кто-то сможет взломать банковскую систему, но магию одолеть еще меньше желающих найдется. Хотя, конечно, тут намешано всякого. Как и в музее, кстати. Ты заметила, какие там сложные руны?
Конечно, заметила! Да я только руны и рассматривала, если честно!
День был насыщенным, а к вечеру я начал нервничать. Странно, авантюризм у меня в крови, я всегда готов был к разным каверзам. Что же изменилось? Я подумал немного и понял: это потому, что я теперь женатый. Меня точно никто не посмеет тронуть, даже если попадусь, а вот Алене может прийтись туго. Женщина вообще более уязвима в Нави, и эпизод в банке показал это во всей красе. Раньше я никогда не задумывался о том, что у мужчин прав больше. Может быть, это потому, что в моем доме было бабское царство: матушка да сестры. Отец был постоянно в разъездах, дед на работе, поэтому угнетали только меня. Но и баловали тоже.
Первый звоночек прозвучал, когда Златка вернулась в отчий дом. Скандал был знатный. От нее отвернулись даже лучшие подруги. Как-никак, разведенка — это позор. Да и муж, как она сама говорила, не пил, ее не бил, не ограничивал в деньгах. Просто не любил и иногда позволял себе нелестные высказывания в ее адрес. Я был еще мал, когда сестрица уехала из дома, а когда она вернулась, как раз поступал в универ. Не до ее переживаний мне было, вернулась и вернулась, взрослая уже змеица, знает, что делает. А сейчас вдруг мне захотелось с ней поговорить и понять, что же там произошло такого. Вернусь — схожу к ней в гости.
А ведь Злате удалось добиться развода лишь потому, что она из хорошей семьи. За нее есть, кому заступиться. А ее муж, Казимир Заболоцкий, по статусу ниже нас был. Впрочем, почти все в Серпенте по статусу ниже Полозовых, не зря же мы некогда царский род. А вот если бы Златка была из семьи попроще, могли и не отпустить. А за попытку развестись и вовсе — посадить под домашний арест и лишить денежного довольствия. Я про такие истории слышал.
Теперь же я мало что сам — женатый наг, так еще и супруга у меня неместная, к нашим обычаям непривычная. Стоит признать, мне это по нраву. Дерзкая, смелая, независимая — с такой не только спать можно, но еще и дружить. А еще она не из тех, кто при первых же неприятностях прячутся под камень. Вот и теперь, я уверен, она в музей захочет лезть с нами, а я против. Нечего ей там делать.
У меня есть планы залов, я знаю, как «выключить» на время руны, к тому же сапоги особо и не охраняются, кому нужна эта рухлядь? Но всегда есть шанс, что что-то может пойти не так. Я сильный и с магией, отобьюсь. А Аленка что? Только в хвосте путаться у нас будет.
Я ожидал с ее стороны гневных воплей и истерики, но девушка меня снова удивила.
— Если ты считаешь, что я буду только мешать, дело твое, — заявила она мне. — Идите без меня, какие проблемы? В конце концов, сапоги нужны тебе, а не мне.
На всякий случай я запер двери нашего номера, когда уходил. Ой, не доверяю я ее покорности! И не только я, Гера с Ядиком тоже удивились, что она запросто отпустила меня одного.
— Мне кажется, она что-то задумала.
— Мне тоже, — согласился я. — Но выхода нет. Надо добыть эти проклятые сапоги хотя бы для успокоения совести.
Верю ли я, что сапоги помогут? Нет, не особо. Но хочу сделать все, что от меня зависит. И даже не потому, что иначе у меня брачной ночи не случится. Случится, никуда она не денется, я же вижу, как она на меня реагирует. И поцелуи ей нравятся, и трогать она себя уже позволяет. Дело ведь даже не в хвосте. Просто ей время нужно, чтобы ко мне привыкнуть. Мы все же не так уж давно знакомы. Это мы, мужчины, народ простой: нравится нам девушка, мы сразу готовы ее в постель тащить. А женщинам чувства нужны, во всяком случае, нормальным. Как Алена, как мои сестры. Поэтому я подожду и ничего против ее воли не сделаю, чтобы не испортить свой брак.
А сапоги — это подвиг. Девушкам нравятся подвиги в их честь.
Кто-то тигров убивает, кто-то звезду с неба достает, а я вот сапоги ворую. Это вполне в моем характере.
А Гера с Ядиком мне помогают, потому что настоящие друзья.
В темноте белый хвост Ядомира буквально светится. Мы недолго думая пачкаем его грязью, ее в Серпенте навалом, особенно в парке. Нужно просто места знать. Друг ворчит, но терпит.
— Гера, ты самый мелкий. Вскрываем люк, что в подсобке, ты спускаешься. Потом по служебному коридору двигаешься, вырубаешь сторожа и открываешь нам двери служебного выхода.
— Я понял.
То, что музей под землей, существенно облегчает нам задачу. Во-первых, никто не увидит свет в окнах, потому что окон нет. А во-вторых, везде имеется вентиляция. Самое простое — проникнуть через подсобку для инструментов. Там на дверях рун нет, потому что швабры и тряпки воровать никто не будет. Зато есть круглое окно в потолке с решеткой. Я не пролезу и Ядик застрянет, а Гера с трудом, но протиснется. А сторож тут даже не наг, а домовой, его легко схватить и связать, магии особой у него нету.
Все шло по плану: литую чугунную решетку мы вскрыли магией. Гера грел огнем, Ядик резко охлаждал, я дергал воздушной петлей. Металл долго не продержался. Чугун — он хрупкий. Какое-то время ушло, чтобы убрать осколки, но тут опять помогла магия. А потом Гера нырнул вниз, шипя и обдирая бока.
На самом деле, если бы не планы, полученные Эфодаром, мы никогда бы не нашли этот люк, он был в заросших кустах. И это хорошо, нас никто, кажется, не заметил. Мы тихонько, как мышки, прокрались к служебному входу в дальней части парка. И снова планировка на нашей стороне: чтобы добраться до «царской» экспозиции, не нужно было заходить в богатые индийский и китайский зал. Основная часть охранных рун именно там.
Гера открыл нам двери.
— Сторож спал, — с нервным смешком сообщил он. — Я ему мешок на голову надел, связал и засунул в кладовку. Он меня даже не видел.
— Его уволят, — покачал головой я.
— Нечего спать на посту, — жестко ответил Ядик.
Я согласился.
А дальше было совсем уж просто. Гера создал блуждающий огонек, я накинул на стены служебного коридора воздушную сеть — чтобы они не реагировали на движение. И пошел. Спокойно и даже величаво.
С рунами в царском зале пришлось повозиться, я же не мастер рисовать. Но Эфодар хорошо меня подготовил. Обе руны я «выключил» нужными штрихами. Да, я позаимствовал у Алены специальные кисти и краски, я же не зря днем отвел ее в художественный магазин и потратил небольшое состояние на всякие прибамбасы для рисования!
Судя по тому, что не было никаких звуков, кроме моего сдавленного дыхания и барабаннной дроби сердца в груди, все сработало отлично.
— Ядик, твой выход, — шепнул я, ощупав ящик из толстого стекла.
Друг мой кивнул и плюнул прямо на стекло. Оно задымилось и даже, кажется, немного помутнело. Не зря говорят, что Серебряные — самые ядовитые наги во всей Нави. Потом Гера стекло нагрел, Ядик охладил… В общем, стекло поддалось даже быстрее, чем чугунная решетка. Сапоги были у меня в руках.
Пора было возвращаться.
— Вот будут у тебя ноги, Зуб, и что дальше? — тяжело спросил Гера, когда мы выбрались наружу через тот же люк.
— Запрусь на всю ночь в спальне с женой, — легкомысленно ответил я, скрывая тревогу.
Никакого плана у меня не было. Я вообще не ожидал, что с сапогами выйдет так просто! Но про ночь я не врал. Уверен, Алена больше отказывать мне не будет. Она и сама уже в нетерпении!
Я нисколько не расстроилась, когда Зубослав потребовал, чтобы я осталась дома. Честно говоря, не было во мне такой смелости, а точнее, дурости, чтобы грабить музеи. Да и Ужанна мне понравилась. Кроме того, я реально собиралась учиться рунной магии, это очень выгодно. Толковых специалистов в Серпенте мало, а уж талантливых мастеров и вовсе единицы. А я рисовать люблю, да и руны меня слушаются, пусть и не все. Кроме того, после случая с Жалиславой я была преисполнена энтузиазма.
И вместо того, чтобы шляться по темноте чужого города, я прекрасно провела время в компании альбома, кистей и красок. Сначала срисовывала руны из учебника, ради любопытства раскладывая их по цветам и элементам, пытаясь найти какую-то логику в их начертании, потом, утомившись от непривычной умственной деятельности, просто рисовала. Пыталась портрет Зубослава изобразить, зачем-то представила его обнаженным… Не сказать, что получилось отлично, но мне понравился результат.
Конечно, переживала за ребят, но не так, чтобы уж слишком. Особой опасности не было, даже если они попадутся, не убьют же их! Тем более, Зуб сказал, что семья его отмажет… как и всегда. Самое страшное, что его ждет — ссылка в Белую Скалу. То же мне, угроза!
В общем, я даже не заметила, как пролетело время и мальчики вернулись, причем с сапогами и пакетом булочек с корицей, от которых я гордо отказалась. На ночь вредно!
Обнаружив меня в спальне в окружении листов и красок, Зубослав, кажется, удивился, но комментировать не стал.
— Я принес сапоги! — заявил он гордо и закинул в рот булку.
— Здорово, — похвалила его я. — Надевай.
Он поглядел с недоумением, потом просунул кончик хвоста в один из сапогов. Ничего не произошло. Второй он надел на руку. Подумал, проглотил еще одну булку, снял первый с хвоста и надел на вторую руку. Я едва сдерживала хихиканье.
— И как оно работает? — спросил Зубослав почему-то у меня.
— Понятия не имею.
— Ну, допустим, один на хвост.
— А второй на… эээ… на нос! — подсказала я, давясь от смеха.
— Да что б я в болоте потонул! — наг отшвырнул сапоги в угол и повалился на постель с самым трагическим видом. Я едва успела убрать рисунки. — Так я и думал, что эти все легенды — полная чушь!
— Н-ну, бабка, которая меня в колодец столкнула, что-то говорила про ноги и про сапоги, — вспомнила я. — Вот бы ее расспросить!
— Нагам нельзя в Явь. Времена не те. Нас поймают и в клетку посадят. А одну я тебя не пущу.
— То есть какой-то способ подняться наверх существует?
— Должен быть. Как-то оттуда электронику тащат. Да и вообще всякую контрабанду. Ты ведь говорила, что группа «Русалки» и в Яви концерты дает?
— Да. Я была у них на выступлении в мае, совсем недавно.
— Ну вот, попробуй завтра узнать, как они между мирами ходят, — оживился Зубослав. — Может, сапоги и работают, нужно только слова особенные сказать? Может, бабка эта твоя что-то знает?
— Может быть, — с сомнением согласилась я, разглядывая древнюю обувку. Несмотря на почтенный возраст, сохранилась она неплохо. Да и руну я нашла, даже две. Одна на стельке вышита серебряной нитью, другая — на внутренней стороне голенища. Пока Зубослав рассуждал о том, как удачно, что застра у «Русалок» концерт, я старательно срисовала незнакомые мне руны.
— Прости меня, Ален, я облажался, — грустно подвел итог своей эскапады наг. — Ничего не получилось.
— Ну как же ничего? — попыталась его утешить я. — Сапоги же ты добыл, как и обещал.
— Но ног у меня все еще нет.
— Мы что-нибудь придумаем!
Я сложила свои бумаги на стол, собрала краски и вымыла кисти, а потом забралась к нему на постель. Свой хвост Славка предусмотрительно расположил на полу. Неудобно, наверное, но я ему предлагала выбрать номер для нагов, он сам отказался. Поэтому переживет. Подползла к нему, положила голову на грудь и прошептала:
— Утро вечера мудренее, Слав. Давай спать. Завтра придумаем новый план.
— Ты права, — согласился он. — Отодвинься, я рубаху сниму и свет погашу.
Ну да, прижиматься к его голой груди гораздо приятнее, чем к мятой несвежей рубашке. И можно бока его гладить, и кубики на животе щупать. На Земле я таких парней видела только по телевизору или в спортзале, а чтобы на меня они внимание обратили, так это вообще немыслимо. Им нравились стройные блондинки с круглыми попами и накачанными губами, а тощую дурочку с розовыми волосами они и не замечали. А может, это все парность наша истинная. Интересно, Зубославу я и в самом деле нравлюсь как девушка, или он просто придуряется?
Пару недель назад я бы спросила его об этом в лоб, но теперь отчего-то засмущалась.
— Лель, а Лель…
— М-м-м…
— Я ведь сапоги добыл?
— М-м-м.
— Подвиг в твою честь совершил?
— М?
— Маленький поцелуй заслужил, правда?
Вот и ответ на мой вопрос, причем такой ответ мне очень даже нравился.
— Заслужил, — прошептала я, поднимаясь выше и находя в темноте его губы. Сама поцеловала, радуясь, что он не пытается главенствовать. Скользнула языком по его теплым губам, смело нырнула в жаркую влажность рта. Его руки прижимали меня, гладили по спине и волосам, губы сладко и медленно отвечали на тягучий поцелуй с привкусом корицы. Самый лучший поцелуй в моей жизни! Со Славкой все поцелуи — самые лучшие!
Поутру Ядик и Гера все выглядели в меру задумчивыми. Бросали на Зубослава вопрошающие взгляды, но не смеялись и ничего не говорили. Вот что значит — мужская дружба. Да, не получилось. Бывает. Мы обязательно что-нибудь придумаем.
На меня никто не нападал, все подходили к Гере и, похоже, записывались на прием к Хранительнице Жемчужины. Ну и ладно, я сегодня была не в настроении. Рассчитывала, что утром проснемся — а Зубослав уже с ногами. Нет, ну мало ли, надо было в этих сапогах спать? Нет. Не прокатило. Обидно.
Но долго переживать мне не дали, Гера очень радовался, что идет вечером на концерт, его было просто не заткнуть. Когда мы вытолкали его из гостиницы покупать букеты для русалок, все выдохнули с облегчением.
Я тоже ушла собираться, и время пролетело быстро. Ради любимой группы я даже надела несколько украшений: серьги, браслет и пару колечек. Потому что догадывалась, что на концерте будет местный бомонд, который обязательно будет меня разглядывать. Даже накрасилась ради них, чтобы быть немного похожей на свои фотографии в газетах.
Зря старалась.
Это явно не Большой Театр, это «Русалки»!
Хотя зал был вполне театральный, даже пафосный. Сбоку открытые двухъярусные ложи, танцпол, партер, хрустальные люстры, бархатный занавес.
А вот публика была далеко не театральная.
Здесь была одна молодежь, которую вообще не интересовала жена царевича из рода Великих Полозов. Они одеты были совершенно безобразно — просто и удобно, прически имели соответствующие, то есть никакие. Простые хвосты, косы или распущенные лохмы. Из украшений я успела заметить грубой работы металлические цепи и бисерные браслеты. И тут я — в розовом кружевном платье в пол и на каблуках. Принцесса, чо.
Слава небесам, меня с Герой проводили в отдельную ложу. Впрочем, едва только начался концерт, подлый змей ускользнул на танцпол, поближе к своим богиням, оставив меня в гордом одиночестве. Ну и ладно, мне он был совершенно не нужен.
На сцене разворачивалось нереальной красоты шоу: и бассейн, и разноцветные фонтаны, и настоящие полуголые русалки с блестящими хвостами: огненно-ржавым, серебряным и черным. Их музыканты — с ногами и знакомыми мне инструментами. Светомузыка, лазерные лучи, огромный экран — и все это вполне земное, современное. Ну-ну. Русалки, говорите?
Впрочем, стоило дивам запеть, как я забыла обо всем на свете. Песни их я знала наизусть все до единой, поэтому подпевала во всю глотку. А еще прыгала, хлопала, топала и размахивала руками. Хорошо, что Гера свалил и мне не мешал! Жаль, что Зубослава нет рядом, уверена, ему бы понравилось.
Через два часа и двенадцать песен я была красная, мокрая насквозь и абсолютно счастливая. А еще где-то потеряла браслет, да и черт с ним! А потом произошел конфуз. Перед финальной песней про «Змеиную невесту» рыжая солистка по имени Маргарита вышла вперед (когда она успела отрастить ноги и переодеться в кардинальное мини, я не заметила) и объявила:
— А последнюю композицию мы посвящаем нашим почетным гостям: царевичу Зубославу Полозову и его молодой жене Алене! Просим на сцену!
Э-э-э, чего? Я не готова! В прошлой жизни я бы отдала за это все свои накопления и коллекцию бегемотиков из Киндер-Сюрпризов, по случаю купленную на Авито, но сейчас это было уже чересчур!
Однако меня заметили. Не удивительно, ведь я была в вип-ложе и вся такая расфуфыренно-розовая! Маргарита помахала мне рукой, и я не смогла отказаться. Это было сильнее меня. К тому же в голове мелькнула мысль, что мне все равно нужно наладить контакт с русалками и узнать, как они перемещаются между мирами.
— А где же ваш супруг?
— Дома, — пришлось признаться мне. — Я с телохранителем пришла. Считайте, что одна.
Все же это прозвучало лучше, чем «я тут с другом».
— Ну и ладно, — задорно тряхнула рыжими волосами сверкающая Маргарита. — Слова знаете? Пойте вместе с нами!
Она взяла меня за руку и запела. Плевать, что на нас все смотрели! Я была на седьмом небе!
Потом нас (их) закидали букетами. Я видела и Геру, с ошалелыми глазами запрыгнувшего на сцену и вручившего каждой из девушек огромный букет роз. Уходить он не хотел, Маргарите пришлось даже позволить поцеловать себя в щечку (вид у нее был очень недовольный). Я решила ее спасти, подхватила несчастного нага под руку, он пытался вырваться, Маргарита осторожно толкнула ретивого поклонника в грудь… И случилось страшное. Жемчужина истинной любви, болтающаяся у меня в зоне декольте, вспыхнула и зашевелилась. Русалка широко раскрыла глаза и покраснела под слоем грима. Гера, наоборот, побелел и отшатнулся. Толпа поклонников, жаждущих прикоснуться к своим кумирам, быстро его оттеснила.
— Что это, мать его, было? — хрипло спросила русалка, затаскивая меня за кулисы. Занавес закрывался, охрана безжалостно сталкивала со сцены обиженно воющих нагов и нагинь.
— Я не уверена, но кажется, амулет сработал.
— Это чего, тот тощий чернявый змей — моя истинная пара? Да ну нафиг!
— Ну… может и не он, — дипломатично ответила я. — Может, кто-то еще рядом?
— У тебя сигарет нет? — спросила вдруг растерявшая весь свой лоск рыжая. — Нет? Блин! Я ведь не курю уже несколько лет, вредно для связок. Но такие новости… Вы видели, девки?
Усталые, тяжело дышащие, со смазанным макияжем русалки отрицательно покачали головой. Нет, они не видели. Кажется, кроме нас троих вообще никто ничего не видел.
— Ты не знаешь, кто тот парень? — спросила Маргарита. — Надо бы проверить.
— Знаю. Это Геральд Горин, мой…
— Телохранитель? Любовник?
— Друг моего мужа и ваш большой поклонник, — вздохнула я.
— Скажу, чтобы его привели. Пойдем, царевна. Познакомимся, что ли. Я тебя нигде раньше видеть не могла?
— В Яви на концерте в мае, в Нижнем.
— Значит, нигде. Ясно.
— А что случилось-то? — встряла черноволосая Марина.
— Пока не поняла, но ничего хорошего, — буркнула Маргарита. — Алена, сюда.
Меня бесцеремонно втолкнули в большую гримерку. Совершенно не стесняясь, певицы принялись переодеваться. Скинули свои полупрозрачные, расшитые жемчугом наряды, натянули простые халаты, смыли грим. Я никогда даже подумать не могла, что увижу их такими!
Светловолосая Ванора собрала кудри в обычный хвост и обессиленно растянулась на диванчике. Брюнетка Марина деловито разливала по широким бокалам ядовито-зеленую жидкость. И только рыжая Маргарита сидела на стуле перед зеркалом, ссутулившись.
— На, выпей, — Марина сунула ей в руки бокал. — И расскажи уже, что произошло. На тебе лица нет.
— А ты у Алены спроси.
Девушки уставились на меня своими колдовскими глазами. Я взяла со стола бокал и лихо опрокинула в себя. А вкусно! Кисленькое и с пузыриками!
— У меня сработал амулет истинной любви. Возможно, Маргарита и Гера — истинная пара.
Пара удивленных выдохов и в унисон: «Да ну нафиг!». Девочки явно проводят в Яви гораздо больше времени, чем дома.
— А кто такой этот Гера?
— Наг. Огневик, — вспомнила я. — Друг и однокурсник Зубослава.
— Из какой семьи? Богатый? Красивый? Знатный?
В дверь постучали.
— Кого там морской дьявол принес?
— Э-э-э… здрасьте. Алена тут?
А вот и жених пожаловал! Взъерошенный, в мятой рубашке без верхних пуговиц, с исцарапанной щекой, красавцем он не выглядел.
— Проходи, Гера, — сказала я. — Будем знакомиться.
— Да я всех как бы знаю. Ванора, Марина и Маргарита. Чистокровные русалки. Приятно познакомится, я Гера.
— Не фонтан, — прокомментировала Ванора.
Рыжая вздрогнула, как от удара.
— Не фонтан, — устало подтвердил Гера. — Ни роду ни племени. Ни кожи ни рожи. Ни на что не претендую.
— Может, ошибка? — жалобно спросила Маргарита.
— Может, — согласилась я. — Проверим?
— Да, пожалуйста.
Гера и Марго протянули ладони, я поднесла к их рукам жемчужину. Она радостно вспыхнула и потеплела. Маленькая серебряная змейка потешно зевнула во всю пасть, устроилась поудобнее и снова уснула. Вот так.
— Что делать будем? — спросила Марина, наполняя мне бокал.
— Ничего, — сказал Гера. — Бывает и так. Я пойду к себе домой, вы поедете дальше с концертами.
Он пристально посмотрел на прячущую глаза Маргариту. Та кивнула.
— Да. Давайте сделаем вид, что ничего не было, — торопливо сказала она.
— Самый лучший вариант, — проскрипел наг. — Алена, пойдем?
— Погоди, — я осушила бокал и вспомнила. — А как вы между мирами ходите? Я же совершенно точно видела вас в Яви.
— Обычно ходим, — сказала Ванора. — Ногами. Даже на автобусе. Проходы же остались. Есть в Индии, есть в Китае, есть в Америке. В России целых три. В Серпенте неудобный, узкий совсем. Вот в Морском Царстве большой, хороший… но под водой. Самый удобный в Заповедной лесу, мы через него ездим.
— Ясно. А как туда попасть?
— А тебе зачем?
— Хочу на Земле… ну, в Яви, одного человека разыскать. Старушку. Мне кажется, она что-то о проклятье наговом знает.
— Тут мы тебе не помощницы. Это надо с Лихом договариваться. Он дорого берет, но мы можем себе позволить.
— Лихо? — повторила я недоуменно.
— Лихо Одноглазое, один из великих советников, — пояснил Гера. — Ну что, теперь пойдем? Если мы надолго тут задержимся, Зубослав будет переживать.
Я выпила еще бокал зеленой шипучки и поднялась, пошатнувшись. Да, все, что нужно я узнала. Не стоит издеваться над Герой, да и девочкам нужно отдохнуть.
— А что за шампанское у вас такое вкусное? — не удержалась я.
— Ядовитая шипучка. Хочешь — забирайте, у меня много, — Ванора сунула Гере полупустую бутылку и ловко выставила нас за дверь.
Охранник вывел нас через черный ход в переулок, где ничего, кроме мусорных баков, не было. Я огляделась и тяжко вздохнула, а Гера вдруг громко и отчаянно зарычал и швырнул бутылку в стену изо всех сил. Она со звоном рассыпалась стеклянным дождем.
Я не находил себе места, дожидаясь Алёну с концерта. Зря, совершенно зря я отпустил ее одну. То есть с Герой, конечно, но все равно — без меня. Надо было идти с ними и ждать где-нибудь в сквере рядом с театром, но выглядело бы это нелепо и жалко, словно обманутый муж следит за неверной женой. Я не такой. И Алене, и другу я доверял. А вот остальным нагам — ни капли. А что, если ее кто-то обидит? Или будет драка? Давка? Я ведь бывал на концерте «Железных дровосеков», прекрасно помню царящую там атмосферу. Нет, не место там для хрупкой берегини!
Надо было идти с ней, Гера бы перебился. Пойти, что ли, их искать? Так ведь разминуться можно. Откуда я знаю, какими они улицами поползут!
На дворе была уже глубокая ночь, я все же оделся и собирался прогуляться до театра, когда в номер постучались. Рывком распахнул дверь, злобно взирая на какого-то грустного и потрепанного друга. Кажется, драка все же была, вон у него лицо исцарапано! Но возмутиться не успел, потому что Алена вдруг громко и смешно икнула.
— Твоя жена напилась! — голосом зануды-прокурора провозгласил Гера, подталкивая ко мне мое чудо. — Вот совсем не ожидал подобного!
— Что пили? — осведомился я, принимая в свои объятия хихикающую Аленку.
— Ядовитую шипучку.
— Она ж почти безалкогольная! — удивился я.
— Как видишь, ей хватило. Наверное, потому что мелкая и человек.
— Возможно, — я прислонил Алёну к стенке, и она немедленно начала заваливаться на бок. Пришлось брать ее на руки и закрывать дверь хвостом. Гера хотел мне ещё что-то рассказать, но мне уже было не до него. Завтра поделится впечатлениями, или пусть Ядика достаёт. А мне нужно мое розовое счастье спатеньки уложить.
Странное дело, но Алена даже в таком состоянии вызывала у меня умиление. Хорошенькая, нежная, она доверчиво тыкалась носом мне в шею.
— Ты офигенно пахнешь! — заявила она, и у меня аж сердце подпрыгнуло.
Я ей нравлюсь!
Удивительное дело, раньше пьяных девушек я терпеть не мог. Мне они казались мерзкими и вульгарными. Но к Алене это не относилось. Она прекрасна всегда. Я сгрузил ее на кровать и залюбовался.
— А у Геры истинная пара — русалка! — вдруг заявила моя благоверная.
— Кто бы мог подумать.
— Рыжая, которая Маргарита. А вблизи она обычная совершенно. Но и вправду рыжая, даже ресницы. И хвост такой… золотистый!
— Очень интересно, — согласился я, снимая с Алёны ботинки и носки. Розовые, конечно.
— И платье снимай! — скомандовала несносная девица, приподнимая бедра. — Свободы хочу!
— И корсаж? — вкрадчиво спросил я, разом охрипнув.
— Вообще все снимай!
Под платьем было розовое белье, кружевное и совершенно бесстыжее. Я такого даже на картинках не видел. Шелковые лоскутки, комбинированные с прозрачными кружевными вставками, одновременно и скрывали что-то, и подчёркивали прелести. Это было… очень впечатляюще и возбуждающе. Мне пришлось сделать огромное усилие, чтобы накрыть Лелю одеялом, которое она, впрочем, немедленно откинула ногой.
— Жарко, — заявила она, хитро прищурившись. — Слав, а я красивая?
— Невероятно красивая.
— Ух ты! — и перевернулась на живот, являя мне свои пленительные изгибы.
Не удержался, осторожно поцеловал в плечико, потом ниже. К моему удивлению, Алена поежилась и прогнулась в пояснице, потребовав:
— Ещё.
Я охотно внял, спускаясь поцелуями по тонкой спине. Она вздыхала, дрожала и всхлипывала. Я чувствовал себя всемогущим и невероятно счастливым. Целовал, нюхал, покусывал. Смело подцепил пальцем завязки ее розовых трусиков и распустил их. Алена не возражала.
Я знал, что не зайду слишком далеко. Будь она трезвой, я бы уже получил пару пощёчин — и было за что. Я давал слово, что не возьму ее до тех пор, пока не заполучил ноги, и слово сдержу. В конце концов я мужчина, наследник Полозов. Но разглядывать и осторожно ласкать собственную жену имею полное право!
Потрясающая! Тоненькая, гибкая, с белой нежной кожей, похожая на фарфоровую статуэтку. Кудряшки на лобке розовые, это меня особенно впечатлило. Я хочу ее до умопомрачения, никогда и ни одну женщину так не хотел, но я смогу удержать себя в руках. А вот ее, облизывающую пухлые губы и призывно раздвигающую колени, контролировать не смогу. Как хорошо, что у меня все скрыто чешуей!
— Поцелуй меня, Слав, — шепчет розовласая бестия, и я охотно подчиняюсь. Целую отчаянно, жадно, передавая всю бездну своих желаний.
А она вдруг обвила меня руками и ногами и ответила, да так горячо, что меня затрясло.
Концерт был фееричен, но то, что случилось позже за кулисами потрясло меня до глубины души. Жалкий вид Геры, странный взгляд русалки, смешки остальных… хвосты эти… короче, я перебрала от волнения. Что делать, не знаю. Истинная пара — это хорошо и прекрасно, но даже я понимаю, что великолепная Маргарита никогда не обратит внимание на довольно скромного и ничем не выдающегося Геру. Кто она и кто он? Звездная русалка и обычный чёрный змей из бедного рода. Невозможно!
Кстати, ядовитая шипучка была ужасно вкусная, зря Гера разбил ту бутылку.
Короче, я явно хлебнула лишнего, но пьяной не была. Мне просто настолько не хотелось обсуждать с Герой происшедшее, что я старательно изображала нетрезвость, шаталась, икала и хихикала невпопад. Парень же был в совершенном ауте. Привёл меня в гостиницу, сунул в номер к Зубу и смылся.
А я посмотрела на своего змея красивого и даже где-то умного и порадовалась, что у нас с ним нет непреодолимых разногласий. Мы смогли найти общий язык и даже женаты. А хвост, ну что — хвост? Это экзотично, между прочим!
А как вкусно он пах! Никакого пота, никаких резких противных одеколонов! Я химические запахи с трудом выносила, сама духами не пользовалась никогда и даже стиральный порошок выбирала без отдушки. И терпеть не могла всякие там гели для душа, разве что на ягодные и цитрусовые запахи соглашалась. Теперь-то понятно, почему. Но у Зуба был свой запах. Я не парфюмер и не скажу, что пахло от него бразильской ванилью там или лимонным табаком, или древесной росой, нет, он просто был вкусный.
А ещё у него были нежные руки и совершенно потрясающий раздвоенный язык. Я все же перепила, иначе с чего бы мне так жаждать его поцелуев? Алкоголь снес напрочь все мои принципы. Я отчаянно его хотела. Он все делал идеально: гладил, целовал, покусывал, его язык и зубы будоражили и тревожили. А когда он прикусил кожу на бедре чуть ниже ягодиц, я и вовсе застонала в голос. Хочу, хочу большего!
— Поцелуй меня!
Рваный вздох и вздрогнувшие руки окончательно свели меня с ума. Он не спорил, прильнул к моим губам так горячо и нетерпеливо, с жадностью поглощая мое дыхание, а я отвечала — как умела. Царапала плечи и шею, зарывалась пальцами в гладкие чёрные волосы, терлась об него, как кошка и требовала:
— Ещё, ещё!
Черт возьми, сейчас мне было совершенно плевать на его хвост! Тем более, он мне говорил, что с мужской комплектацией у него в полном порядке.
— Я тебя люблю, — совершенно неожиданно прошептал Зуб, приникая к моей груди.
Я застыла. Только этого мне и не хватало! Мы же друзья! Я не хочу никакой любви, меня все устраивает! И отвлекая его, я скользила ладонями вниз по его животу, раздраженно зашипев, когда нащупала гладкую жёсткую чешую. Ну как там она отодвигается? Или открывается? Или лопается? Ну где?
— Тише, ягодка моя, не спеши, все будет, — обещал мне Зубослав, прижимая к постели. — Все будет хорошо…
Его пальцы провели по низу моего живота, а потом нырнули ниже. И мне действительно стало очень хорошо.
— Я все делаю правильно?
— Да-а-а… вот так… ниже… нежнее… быстрее…
Он сначала слушался, а потом мне стало не до указаний. Я просто плыла по течению и разбивалась брызгами о скалы.
— А ты?
— Не сегодня, Лель. Ты не совсем в разуме. Я не хочу быть проклятым наутро.
— Мне очень хорошо, Слав…
— Я вижу, ягодка. Мне тоже хорошо.
— Тебе — вряд ли!
— Мне нравится делать тебе хорошо.
Я верила. У него был совершенно сияющий вид. Зуб был страшно доволен собой.
А вот мне было ужасно стыдно. Нет, не того, что я с такой радостью отдавалась его рукам и губам, отнюдь. А того, что когда я выползла из ванной комнаты, он уже спал, и я не успела ему сказать. Честно, я хотела! Но сначала долго смотрела на себя в зеркало и репетировала.
— Я тоже тебя люблю, Зубослав. Нет, не так. Ты мне очень дорог. Нет, глупо. Я с тобой счастлива, Слав, и мне плевать на твой хвост. Хочу быть твоей женой по-настоящему! Да, так лучше всего.
А он спал и улыбался во сне. Что ж, значит, не сегодня. Ну ладно.
Я все равно люблю тебя, невыносимый ты змей. Люблю твои дурацкие шутки. Люблю, что ты позволяешь мне быть собой и не пытаешься меня воспитывать. Люблю, когда ты волнуешься за меня. Защищаешь, оберегаешь, заботишься. Даже когда ворчишь и язвишь, люблю. Ты самый лучший мужчина в мире. И мы с тобой — истинная пара.
Для того, чтобы понять себя, мне потребовалось выпить три бокала ядовитой шипучки и узреть несчастье другой пары. Я не хочу, чтобы на лице Зубослава когда-то отразилось то же отчаяние, что у Геры. Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на нас с жалостью. Я не хочу прятать глаза и врать. Я хочу любить и быть любимой!
Утро в очередной раз накинулось на меня внезапно, словно голодный кот на свисающую с постели руку. Я приоткрыла один глаз и обнаружила на соседней подушке голую ногу. Судя по размеру и степени волосатости, явно не мою. Да и вывернуться вот так я бы не смогла.
— Пятки свои убери от моего носа, — недовольно проворчала я, отворачиваясь. — Поспать дай.
Зуб что-то буркнул, отодвинулся и…
— А-а-а! — подскочила я. Сна как ни бывало. — У тебя ноги!
— А-а-а! — вторил мне мужской, но не менее испуганный голос. — У меня ноги! Они ужасные!
И не только ноги, любимый. У тебя весь боекомплект. Все, что раньше надёжно было прикрыто броней чешуи, теперь было на виду. И я, конечно, воспользовалась моментом и принялась разглядывать то, что выдали мне под роспись в доме старосты. Зуб опустил глаза, обнаружил то же, что и я, густо покраснел и прикрылся ладошкой. Я надула губы: я не все ещё рассмотрела!
— Я голый.
— Ага.
— И с ногами.
— Да.
— Теперь можно?
Теперь уже хлопала глазами и краснела я. Вот ведь озабоченный мальчишка, только об одном и думает!
— Ты же сама сказала, что любовь у нас будет, как только я отращу ноги. Вот, полюбуйся, — и Зуб попытался приподнять обе ноги сразу и ими повертеть, но не удержал равновесия и свалился на спину. Хорошо, не с постели!
— Зуб, а ты ходить-то сможешь? — отвлекла его от щепетильного вопроса я. — А то у тебя не очень хорошо пока получается с ногами управляться.
— Ты меня недооцениваешь! — возмутился парень, тут же подскочил… и, конечно, с грохотом и сдавленным «черви болотные» рухнул. — А это сложнее, чем я думал!
— Ну вот, а ты сразу о любви… Ходить научись для начала.
— Люди могут, русалки могут, и я смогу, — упрямо заявил Зубослав, поднимаясь и опираясь руками на стенку. — А даже если и не смогу, то брачные обязанности изволь исполнить, как и обещала. Я требую любви и ласки!
— А ты обратно в змея сможешь, как думаешь? — продолжала я отвлекать мужа, натягивая носки, потом юбку прямо поверх ночной сорочки. На этот раз голубой для разнообразия.
— Да мне плевать! Говори, ведьма, будет мне супружеский долг?
— Будет, — закивала я и подхватила его за бока. — Все будет! Давай, одной ножкой, потом другой…
Зуб опустил руку мне на плечо — он был высок и длинноног, выше меня на голову. Сделал первый шаг, отлепившись от стенки, второй… Отпустил меня и пошёл уже уверенно и твёрдо, а потом даже подпрыгнул.
— Очуметь!
Я глядела на него и пыхтела, кусая губу. Нет, он был чертовски хорош, это без разговоров. Но… но… у-у-у! Не выдержала, плюхнулась обратно на кровать и залилась смехом, аж слёзы из глаз хлынули.
А-у-у-ы!
— Ты чего? — вытаращил глаза Зуб, поворачиваясь и уверенно демонстрируя все свои ранее скрытые достоинства.
— Ы-ы-ы, ты голый! — провыла я, дрыгая ногами.
— И что?
— Представь, что… ы-ы-ы!.. сейчас у всех разом ноги, ну раз проклятье снято!
— Это же хорошо?
— Да? А штаны у вас тут где-то продают? Или трусы? Или хоть юбки?
Зуб на мгновение застыл, а потом демонически заржал, валясь рядом со мной на кровать.
— А-а-а! Они все голые! — веселился он. — И ни у кого нет одежды! И на улицу не выйти! И даже из комнаты многим не выйти! Гы-гы-гы!
— У меня есть пара запасных юбок, — щедро предложила я. — Хочешь?
Зубослав снова разразился хохотом.
Однако шутки шутками, а может статься, что ноги появились только у моего мужа. Вдруг он особенный, а остальные как были, так и есть — с хвостами. Я оставила Славку копаться в моем сундуке, а сама отправилась на разведку. В трапезной было абсолютно пусто, ни одного хвоста. И вообще гостиница будто бы вымерла. Ага, видимо, все в одном положении. Прекрасно.
Спустилась до Геры и Ядика, поскреблась в двери. Там раздался грохот, потом сдавленные ругательства, и спустя некоторое время передо мной предстал сам Ядомир Серебряный — в элегантной рубашке, жилете и простыне, обмотанной вокруг бедер. С ногами, разумеется.
— А, это ты, — пробормотал он. — А где Зуб?
— Примеряет мои панталоны, — хихикнула я. — Что будем делать?
Ядик посмотрел на меня, прищурился…
— Так, Ален. На тебя вся надежда. Ты сейчас берешь все деньги, какие есть, и бегом в магазин готового платья для иных рас. Тут недалеко, на углу Садовой и Болотного переулка. И скупаешь там всю обувь, все мужское белье и все штаны, ясно?
— Зачем все? — удивилась я. — Давай я примерно твой размер прикину.
— Ты не поняла. Пока утро. Все наги в охренении и растерянности. Но через час цены на шмотки взлетят раз этак в сто. А все, шмоток больше нет. Только у нас. Постояльцам гостиницы нужно будет куда-то выходить, поварам готовить, булочнику открывать свою пекарню. Ясно?
— Ты торгаш. Как Гера.
— Да. Мама бы мной гордилась, — ухмыльнулся Ядик. — Ну? Ты все еще здесь?
Я вздохнула, повертела на пальце то самое колечко, вспомнила пин-код от него и побежала на улицу. Глупый, глупый Ядик. Он забыл, что ноги выросли не только у мужчин. Надо скупать все, и юбки тоже, и женские туфли, и белье, конечно же, тоже.
Магазин я знала, я там не далее как вчера покупала юбку и блузку. Между прочим, не в пол, а до середины лодыжки, а еще с накладными карманами. Место это я запомнила, мне очень понравился выбор. А еще там продавщица была из берегинь, с нежно-салатовыми волосами и ногами, разумеется.
На улице я увидела пару человек, босых, укутанных в покрывало с головой. Судя по шляпкам с вуалью, скрывающим лицо — все же дам. Хотя кто их знает. Замаскировались отлично. Юркнула в магазин первой, захлопнула дверь, перевернула табличку на «закрыто» и поглядела в глаза изумленной продавщице. Выдохнула:
— Я покупаю все. Всю обувь, все трусы, панталоны и кальсоны. Чулки, носки, брюки, юбки, совсем все.
Девушка поглядела на мою юбку, потом на розовые волосы, потом выглянула в окно, где уже собиралась толпа анонимов, и решительно кивнула.
— Это ты все устроила? — спросила, споро выгружая из-под прилавков пакеты и коробки.
— В смысле?
— Ну, ты проклятие сняла? Ты ведь Алена, про которую все газеты писали? Берегиня, хранительница Жемчужины истинной любви?
— Я…
— А как ты это сделала? Магия, да?
— Ну… — я на мгновение задумалась. — Магия. Магия любви. Мы с Зубославом друг друга полюбили и вот… проклятье снято.
— Это так романтично!
— Угу. Тебе помочь?
— Да, — девушка бросила на пол ворох юбок. — Считай. Должно быть пять серых, три черных и шесть голубых. Все по сорок… нет, теперь по шестьдесят серебрянников. Извини, инфляция. Такая внезапная!
— Ладно, — кивнула я. — Бывает. Хотя вчера я брала у тебя юбку по двадцать пять.
— Оставь мне по одной штуке каждой модели, и я выставлю по сто.
— Ставь двести, не прогадаешь. Если что, к вечеру сделаешь скидку.
— Тоже верно.
Пакеты росли на глазах, я с тоской прикидывала, как все это буду тащить до гостиницы. Ну Ядик, ну удружил! Мог бы и со мной пойти, хоть бы и в простыне. Вон, другим ведь не зазорно.
В дверь магазина вдруг заколотили, а потом знакомый голос воззвал к нашей совести:
— Это Зубослав! Алена, открой!
Продавщица впустила Полозова, выглядевшего вполне даже прилично: в моих джинсах и тех самых царских сапогах. Ну да, если джинсы на него с трудом, но влезли (все же он тощий ужасно), то туфли явно были бы малы. А сапоги ничего, по размеру.
— Снимай сейчас же раритет! — зашипела я. — Вон, в розовом пакете ботинки. И в желтом. И в красном. Если ты музейный экспонат угробишь, потомки не простят!
Выходили мы, нагруженные пакетами как верблюды, через задний ход. Иначе нас бы те, в простынях, просто разорвали.
— Ты как тут? — догадалась спросить я.
— Побежал к тебе на помощь. Так и думал, что одна ты не справишься.
— Хорошо еще, тут всего три вида юбок да два фасона штанов, — кивнула я. — Не самый популярный магазин.
— Ну да. Ничего, через пару дней привезут одежду от берегинь и гномов, да портнихи нашьют. Все наладится. Но сейчас это все в гостинице разойдется, как горячие пирожки.
— Забавно получилось, — пробормотала я.
— Обхохочешься. Лель, ты лучшая в мире.
— Да и ты тоже ничего, Слав.
Он вдруг остановился, бросил пакеты на замлю, поймал ладонями мое лицо и поцеловал в губы. Мягко, нежно, сладко.
— Я тебя люблю, — повторил так же уверенно, как ночью. И на этот раз я не испугалась его слов.
Мы ворвались в гостиницу с богатой добычей. Нас ждали. Гера и Ядик распотрошили пакеты прямо в трапезной. Редкие посетители и подавальщица, которая приспособила вместо юбки расшитое цветами покрывало, наблюдали за ними с нескрываемой завистью.
— А зачем вам столько одежды, господа? — робко спросил кто-то.
— Абсолютно незачем, — ответил Гера. — Лишнее вернем в магазин.
— Юбки и штаны я брала по шестьдесят серебрянников, — уведомила я Горина. — А обувь вся по двести. С тебя двести шестьдесят.
— Я куплю юбку за сто, — быстро сказала подавальщица. — Не нужно в магазин возвращать.
— Но она стоит шестьдесят, — захлопала я ресницами, не желая, чтобы потом меня окрестили спекулянткой.
— Это за доставку. Мне не пришлось босиком по улице идти и стоять в очереди. И туфли возьму. За триста.
Я кивнула Гере, шепнув:
— Веди записи хотя бы.
Села за стол, догадываясь, что с завтраком сегодня будут проблемы. Однако подавальщица управилась быстро, и уже через полчаса перед нами на столе стояла крынка молока и тарелка с пирогами. Вчерашними, но это лучше, чем ничего.
В Зубослава влезло всего три пирожка, чему он был безмерно удивлен и, кажется, даже разочарован.
— Я сыт, — сообщил он.
— Я тоже. Может, пойдем в номер? Эти торгаши и без нас разберутся.
— Отличная мысль.
Мы поднялись по лестнице в свою спальню. Я умылась и почистила зубы — утром не успела. Славка успешно освоил непривычную сантехнику, с досадой отметив, что нагам достаточно одного посещения уборной в день. А человекам, очевидно, требуется больше времени на справление естественных надобностей.
— Чем займемся теперь?
Он стоял посреди комнаты в явной растерянности, не зная, куда деть руки и ноги. А я прекрасно знала, чего хочу от него.
— Раздевайся, — скомандовала с улыбкой.
— Лель, ты уверена? Может быть, стоит подождать? Белый день на дворе…
— Ой, да не волнуйся, — я поднялась на носочки и прижалась губами к его губам. — Кому до нас сейчас есть дело?
На какое-то время Славка застыл, словно не верил, что происходящее с ним — на самом деле, а потом вдруг издал победный клич раненого в зад команча и подхватил меня на руки.
— Эй, куда? — заорала я. — Я не это имела в виду! М-м-м…
Да, заткнуть девушку поцелуем — это древнейший и безотказный прием. На меня он подействовал прекрасно.
Сладко. Горячо. Глубоко и искренне. Я уже знала, что все, что начинал Зубослав, он делает с полной отдачей, будь то воровство сапог, бег на двух ногах или поцелуи. Через мгновение я уже лежала на прохладных льняных простынях, а он — сверху. И целовал, целовал, справедливо полагая, что нельзя меня отпускать — сбегу.
Но куда там, я сама стягивала рубашку с его плеч, впивалась ногтями в спину, выгибалась, позволяя сдернуть юбку и белье. Обнажались мы гораздо быстрее, чем одевались утром. Магия какая-то — раз, и мы уже сплетаемся руками и ногами голые на постели.
— Леля, я очень тебя хочу, — шепчет Зуб, наконец позволяя мне вздохнуть.
— Рада за тебя, — пыхчу я недовольно. Вот болтун! Чего он ждет, моего разрешения? Я не такая, я сейчас начну говорить гадости и по-дурацки шутить просто от мучительного волнения. Я ведь тоже очень хочу, но сказать вслух это не умею.
Несколько мгновений Зубослав вглядывается в мое красное от смущения лицо своими невозможными змеиными глазищами с вертикальным зрачком, а потом прижимает меня ладонями к простыням. Чего он там увидел, что его так повело? Надеюсь, он не собирается вернуться в свою половинчатую ипостась, вот был бы номер!
Он же молча смотрел на меня, голую и доступную, тревожа еще больше. Ар-р-р! Я сейчас его укушу! Или пну в причинное место! Он меня пугает!
Не успела. С тихим вздохом Зуб прижался губами к моей ключице. Я вздрогнула. Цепочка поцелуев потекла вниз по моему телу. Грудь, бока, живот… косточка на бедре…
— Ты что творишь? — выдохнула, вся дрожа.
— Любуюсь.
Горячий влажный язык прошёлся по низу живота, я взвизгнула — щекотно же! И, пожалуй, жарко. Слишком жарко. Я к такому не привыкла. Снова захотелось сбежать. А он медленно и уверенно раздвинул мои колени, разглядывая… везде. И попытался поцеловать это самое везде.
— Не смей! — закричала я.
— Почему?
— Просто… не нужно.
Что ему сказать? Что когда-то другой парень считал подобное грязным и противным? Вряд ли такое стоит говорить в постели. Но и переживать из-за того, что Славику может не понравиться, я тоже не хотела.
— Хорошо, не сегодня, — спокойно согласился Зубослав. — Ты хочешь? Или остановиться?
Я рвано вздохнула и тихо ответила:
— Не останавливайся.
У него снова запульсировал и вытянулся зрачок. Зуб опустился на меня всем телом и… Ух, какой! Я с изумлением осознала, что мы отлично подходим друг другу. Не нужно привыкать, подстраиваться, искать удобное положение. Просто р-раз — и все сложилось, как два кусочка пазлов. Идеально. А уж когда он начал двигаться… О-о-о! Так вот оно что значит — истинная пара!
У Славки нервы сдали чуть раньше, но это и понятно, у него был первый раз. Он зашипел по-змеиному, подхватил меня под ягодицы, уткнулся носом мне в волосы и пустился вскачь, как ретивый жеребец. И от его явного удовольствия, от шумного дыхания, от сминающих мою плоть пальцев повело и меня. Я вцепилась ногтями в его плечи, обвила его бедра ногами, всхлипнула и, кажется, окончательно поломала его выдержку. Он дёрнулся, каменея, хрипло застонал… и увлёк меня за собой в пропасть одним только глубоким и сильным движением.
Мы лежали, спутавшись в один клубок, как настоящие змеи, дышали в унисон, дрожали и вздыхали, не в силах расплестись. Я прижалась губами к его мокрому плечу. Он зарылся пальцами в мои кудри, поворачиваясь на спину и утягивая меня за собой, к себе на грудь.
— Лель… — прошелестел он.
— А?
— Я ещё хочу.
Я пошевелилась, животом ощущая его честность, а потом приподнялась и поцеловала гладкую твёрдую грудь — как он меня целовал. И ребра. И живот. Ну а что, хочет ведь без всяких шуток, а мне тоже мало, я и не поняла ничего толком!
Мы выползли из номера аккурат к ужину. Я зевала в полный рост — сейчас перекушу и завалюсь спать. Мышцы бедер слегка побаливали — видимо, организм отвык от подобных упражнений. Но все равно настроение было самое замечательное. Зубослав же был бодр и весел.
Друзья нашлись в трапезной — с восхитительно пахнущими горшочками, свежей выпечкой и самоваром на столе. Я впервые была так рада их видеть!
— А чай какой?
— Таежный. Со зверобоем, мятой и клюквой, — проворчал Гера, отчего-то пряча глаза.
Я плюхнулась на лавку и ухватила большую деревянную чашку, а потом витой щедро посыпанный сахаром крендель. Ух, ну и вкуснотища!
Только врожденная грация и отличная реакция спасла меня от столкновения с желтым круглым снарядом, который метнул в нашу сторону Ядомир. А из Зубика мог получиться отличный бейсболист — круглое и желтое он поймал в ладонь.
— Что это? — с недоумением спросил мой супруг. — Лимон? Зачем? К чаю?
— Сожри его немедленно!
— Зачем?
— Чтобы рожа не такая довольная была. Как тебе с ногами, нравится?
— Очень, — Зубослав расплылся в блаженной улыбке и многозначительно поглядел на меня. — Это весьма… любопытное ощущение.
— А мне не нравится! Холодно, неудобно и все мешается! Как вернуть хвост?
— Не знаю, — пожал плечами Славка и утащил большую ватрушку. — Ну ты же так мечтал о ногах! Теперь наслаждайся!
Гера отчего-то трагически вздохнул, не иначе, как вспомнил о своей русалке. Бедняга, вот ему не повезло! Знать, что у тебя есть истинная пара и никак не мочь быть с ней рядом — то еще проклятье! И главное, почему это произошло с Геральдом? Мне он импонирует куда больше Ядика! Вот кому хотелось бы сделать пакость — так это блондину. Впрочем, радует уже то, что он недоволен ногами. И это он еще верхом не ездил, я гарантирую, что ощущения будут незабываемые!
А сахарный крендель был великолепен! Хрустящая корочка, нежные и ароматные внутренности, горьковатая сладость чуть жженого сахара! Блаженство!
Я слопала его целиком, хотя в прошлой жизни старалась вообще хлеб, а тем более белый, в руки не брать, ведь всем известно, что от мучного только задница растет, а пользы немного. Но я сегодня потратила прилично так калорий, поэтому черт с ней, с диетой!
И чай был чудесен, с запахом трав, дыма и смолы.
Но насладиться нам не дали.
В трапезную ввалились два очень крупных и сердитых мужчины. Выше пояса они были в черных с серебряными кантами и эполетами мундирах, а вот ниже… Оба стража порядка были босыми. У одного были явно дамские шаровары, розовые в белый горошек. У второго мужские штаны, которые ему были малы на два размера, не меньше. Они туго обтягивали бедра и колени, обнажали щиколотки и вообще выглядели комично. Но отчего-то мне было совершенно не смешно. Возможно, потому, что оба они выхватили весьма натуральные сабли и прорычали:
— Зубослав Полозов, Алена Полозова, Ядомир Серебряный, Геральд Горин, вы арестованы за ограбление государственного музея!
Сказать, что мы все охре… были безмерно удивлены — ничего не сказать. Я даже вдруг почувствовал какую-то непонятную слабость в коленях (о да, у меня теперь есть колени, что тоже не добавило радости!). А Лелька так вообще булькнула и попыталась уползти под стол.
— А ну не позорь род Полозовых! — зашипел я, ловко ее вытаскивая. — Первый раз, что ли…
— У меня первый, — пробурчала она.
— А у меня сто тридцать первый. Дед вытащит. Или отец. Тем более, мы на благо отечества старались.
И я притопнул ногой в тех самых ворованных сапогах. Да уж, неловко вышло. Ну а что, не было у меня другой обуви, не было! То есть была, но сапоги оказались намного удобнее, а в ботинках я мозоль себе натер огромную.
— Мы не будем разговаривать без своего адвоката! — пискнула моя наивная жена.
— Без старшего представителя рода, — поправил я ее.
— Какие чувствительные детки, — кровожадно усмехнулся блюститель. — Ничего, посмотрим, как вы в канцелярии зашипите!
И этот… ящер облезлый схватил за руку мою Алену!
Клянусь, я сам не знаю, что на меня нашло, только из груди вырвалось не шипение даже, а какой-то гул. И ветер. Ураганчик среднего размера, да. Мир вокруг стремительно съежился, а потолок вдруг ударил по затылку. Я не сразу сообразил, что это не трапезная уменьшилась, а я сам вырос. И, кстати, ни ног, ни рук у меня больше не было. Был хвост — огромный, черный, сияющий чешуей. И голова, судя по всему — без мозгов. Все.
Я змей. Натуральный. Не наг, не человек, а Полоз в боевой ипостаси. Кто больше испугался — сказать сложно. Наверное, все же я. Человеком-то быть не просто, а каково огроменной змеей без рук? На всякий случай я клацнул зубами и проревел:
— Отвали от моей жены, недомерок!
В мирной ипостаси блюститель был меня крупнее и, наверное, сильнее. Скорее всего, даже магических сил в нем было больше, абы кого не отправили бы нас арестовывать. Но сейчас я чувствовал, что могу его убить даже не пробуя на зуб, а лишь кончиком хвоста. Или своим ураганным дыханием, которым я уже ухитрился перевернуть несколько столов и разметать стулья.
— Уб-уб-рал, господин Полоз, — проблеял блюститель. — Р-руки убрал. Не надо так нервничать. Ох ты ж, ежкин тролль, ну и дела!
Я знал, что государственным служащим с магическим даром запрещается ругаться нехорошими словами и всячески это решение поддерживал. Мало ли, какую сущность можно во гневе призвать! И теперь был еще больше благодарен властям за запрет. Судя по лицу блюстителей, сказать им было что. Зато на честь Алены никто точно больше покушаться не посмеет. Теперь проблема в том, как мне вернуться в нормальный облик. Я согласен на любую ипостась! Верните руки!
— Да, теперь я понимаю, почему тебя Зубославом назвали, — откуда-то снизу раздался веселый голос Аленки. — Зубки у тебя что надо.
Меня затопило облегчение — не испугалась, не сбежала! Хорошая моя, смелая девочка! Захотелось ее обнять, но нечем, хвост покрыт какими-то опасными на вид шипами. Меньше всего я бы хотел ей навредить. С трудом согнулся, опуская голову, заглядывая ей в лицо. А она улыбалась.
А я вдруг вспомнил сегодняшний день — самый очешуенный день в моей жизни — и подумал, что если я немедленно не превращусь обратно в двуногого, то в ближайшее время мне ничего не светит. И надо же — сработало. Закружилась голова, затошнило, в глазах потемнело, и очнулся я, сидя на грязном полу голой задницей. Штаны и рубашка разлетелись в клочья в тот момент, когда я перешел в боевую ипостась. Сапоги, к счастью, слетели, ничего им не сделалось. Какая качественная магическая работа! Сейчас так не умеют!
И снова я понял всю уязвимость этой дурацкой ипостаси с ногами — песчинки впиваются в нежную кожу ягодиц, а все самое сокровенное снаружи. Мне, конечно, есть чем похвастать, но я юноша скромный, поэтому попытался прикрыться руками. Да провались оно пропадом, хочу свой красивый хвост обратно! Представил, как ноги удлинняются и обрастают прочной чешуей. Сказал сам себе, что это необходимо, чтобы от позора укрыться…
— Как ты это сделал? — заорал вдруг Ядик, вытаращив глаза. — Я тоже хочу!
Опа! У меня хвост. Я больше не голый. Всего лишь топлесс, как говорит Аленка.
— А ты точно сможешь обратно? — спросила жена, поглядев на меня… как-то задумчиво.
— Смогу! — горячо пообещал я. — Уверен!
— Гляди, ловлю тебя на слове, — и поцеловала меня в щеку нежно, отчего я аж поплыл. Злючка эта — сама и первая поцеловала! Да и ящерицы с ними, с сапогами, я самый счастливый наг в Серпенте!
— Зуб, как ты это сделал, ну как? — спрашивал Ядомир, пока Гера аккуратно и быстро поднимал столы и стулья, а посетители трапезной тихонечко, по стеночкам покидали помещения, косясь на меня с опаской. — Ты все три ипостаси, выходит, освоил, а мы в нормальную форму прийти не можем! Это нечестно!
— Господин Полоз, покорнейше просим проследовать за нами. Мы все понимаем, вы народный герой и спаситель, уверены, что ваш арест — это недоразумение, но порядок есть порядок, если все начнут нарушать закон, то начнется хаос… — от шока блюститель стал суесловен.
Кстати, почему он меня Полозом зовет уже второй раз? Мы ведь на это имя право давным давно потеряли.
— Я пойду, пойду, — кивнул я, подхватывая сапоги. — Мы все пойдем. Надеюсь, в тюрьме будет комфортно. Особенно переживаю за супругу, она ведь берегиня, ее нельзя в подземелье.
Алена побледнела, а блюстители закивали с такой силой, что я испугался за их шеи.
— Никаких подземелий. Разместим вас в кабинете начальника, если вы дадите слово Полоза, что не уйдете, пока все не разрешится.
— Разумеется, дам, — как можно убедительнее сказал я. — А кто отдал приказ об аресте?
— Начальник департамента блюстителей, господин Казимир Заболоцкий.
— А Великому Советнику сообщили?
— Пока нет, но мы уверены…
Я скрипнул зубами. Вон оно что! Заболоцкого я знал, как не знать? Это ж бывший муж Златки. Он и назначение свое получил по протекции деда, да еще сам в Великие Советники метил, так сказать, по семейным каналам. Только шиш ему, а не должность. Поздно, отделился от нашей семьи этот червяк подколодный. А нечего было Злату обижать! Кстати, я хоть и далек от политики, но отец иногда рассказывал, что господин Заболоцкий ему камнями хвост прижимает во многих вопросах. Не иначе, как мстит. А я вот ему такой подарочек принес на блюдечке золотом, то-то Казимир радуется!
А отец точно рад не будет.
— Победителей не судят, — первым делом сказал я деду, когда он появился в моей «камере».
Довольно уютное, кстати, заточение, похуже, чем гостиница, но гораздо лучше городской тюрьмы. И диван даже имеется, на котором сейчас возлежала моя супруга, неторопливо зарисовывающая в альбом какие-то свои задумки. Алене выделили бумагу, карандаши и тушь, и она не стала устраивать скандал.
— Зато дураков судят! — рыкнул дед.
Кстати, выглядел он бодрячком. И, заметьте, на двух ногах, в штанах и ботинках. И где только достал?
— Как твое сердце? — вспомнил я. — Жалислава говорила, что у тебя снова был приступ?
— Жить буду, — отмахнулся Громохвост. — И в кого ты такой тупой, внучек?
— В тебя, дедушка, — осклабился я. — Это ведь ты у нас с истинной парой своей язык не мог найти, из-за чего она и сбежала в Явь. Так что не сверкай на меня глазами, я не виноват. Я просто твои ошибки исправлял. Можно сказать, на благо нашему народу совершил преступление.
— Контролируй себя, Зуб, — донеслось с дивана, и я выпустил из груди воздух. Я был очень, очень зол, причем именно на деда. Вместо того, чтобы меня похвалить или хотя бы спасибо сказать, ругается тут!
— Сапоги где?
— Конфисковали. Сказали, что это объект преступления.
— Славно, славно.
Дед уселся на стул, закинув ногу на ногу так непринужденно, словно последние двести лет не ползал, как и все, на брюхе.
— Внучек, натворили вы дел, — змей швырнул на стол газету. Я машинально ее взял и прочитал заголовки на первой странице:
«Наследник великих Полозов — грабитель и вор!»
«Ноги — благословение или проклятье? Хроники голозадой столицы»
«Неслыханное ограбление национального музея»
«Великий промышленный паралич»
О как. Мне нравится. Особенно про голозадую столицу. Забавно же вышло.
Я выжидательно уставился на деда.
— Зуб, тут такое дело… — старик вздохнул и потер грудь слева. — Отца твоего смещают с должности.
— Из-за меня? — ахнул я. Алена тихонько подошла ко мне, обняла со спины и положила подбородок мне на плечо. Я немного опустился, чтобы ей было удобнее.
— Не думаю, что из-за тебя. Ты лишь предлог, но очень удачный. Однако обретение человеческой ипостаси настолько неожиданно… В высших кругах уже давно шли разговоры о возвращении рода Полозов на трон всей Яви… Против были берегини и гномы, а Кикиморы всю жизнь под нагами ходили, их все устраивало. Да и много ли тех кикимор? Теперь, видишь ли, берегини будут думать, Алена же из их народа. Династический, так сказать, союз.
— Так упыри ж еще, — растерялся я. — И Лихо Одноглазое.
— Лихо за малые народности говорит, так сказать, низшие меньшинства. Домовые, водяные, лешие. Им вообще на политику с высокой колокольни… Пообещаем им всяческие преференции, они и согласятся на все. А упыри все равно отделяться давно хотели, вот и пусть валят в свои ущелья. Все равно нам с ними за одним столом не сиживать.
Я молча смотрел на деда, начиная понимать.
— И кто же, позволь спросить, у нас среди кандидатов на трон? — тихо произнес, уже зная ответ.
— Ты, Зубослав. Больше некому. Я стар уже, да и сильно проштрафился когда-то. А ты молод, полон сил, жена у тебя — хранительница Жемчужины. Правда, мы думали, что этот момент лет через двадцать настанет, когда ты повзрослеешь… Но твоя эскапада с сапогами и снятием проклятья все испортила. Да и в легенде говорилось, что проклятье должен был снять не просто отпрыск рода Полозов, а сын истинной пары.
— Ну, мы Велемиру и Аскольда на истинность не проверяли, — тихо сказала Алена. — Кто знает, может Зубослав как раз и есть — сын истинной пары?
— Может и есть. Но все так неожиданно… К тому же Зуб теперь — не наследник и герой, а расхититель музеев, вон оно как! И Аскольду вотум недоверия выдвинули всем советом. Кое-кто вовремя подсуетился, ага.
— Казимир Заболоцкий? — в очередной раз блеснул я интеллектом.
— Он самый. У него, конечно, свои помощники были… Знать бы, кто!
— Дед, какой из меня царь? Балбес я и неуч, — как ни крути, а на правление я не годен, не дурак, сам понимал.
— Что есть, то есть. Теперь еще и преступник. Эх, такой план был!
— Предупреждать надо.
— Ты бы все равно не согласился. Да и не время еще…
— И что теперь ждет Серпент?
— В лучшем случае, назначат нового советника, да и дело с концом. В худшем — беспорядки и забастовки. Ничего, в общем-то страшного для Нави. Но для нашей семьи это позор и ущемление.
— Я так понимаю, есть еще самый лучший вариант? — поглядел я на родича. — Давай, добивай меня.
— Внучек, тебе придется найти корону Великого Полоза. И надеть ее на свою пустую голову. Ради своей семьи и славы рода змеиного.
— Рехнулся? — взвыл я. — Какую корону, какая слава? Не собираюсь я становиться царем! Зачем мне это надо?
— Ну… не хочешь — как хочешь. Тогда так: из университета ты исключен. Суд состоится через два месяца. И если к тому времени Казимира выберут Великим Советником, будь уверен, поедешь ты на рудники.
— За что, за сапоги? Они ж вон — целые и невредимые!
— За грабеж, Зубик.
— Да там на мелкое хулиганство тянет! Так, исправительные работы!
— А ты закон древний помнишь, мой мальчик? Коли крестьянин или горожанин преступил закон, наказание одно, а коли отпрыск царского рода…
— В сто раз больше ему причитается, — испуганно пробормотал я. — Но… дед! Это же не честно! Почему привилегий у меня в сто раз больше нет, а наказание есть? Да и вообще, я же проклятье снял! Это все на благо народа моего!
— А это смотря как повернуть. И смотря кто у власти будет. Так что нам нужна корона.
— Да где ее искать-то?
— В Яви, конечно. Мой доверенный человек ее там скрыл двести лет назад как раз на такой вот случай. Ничего сложного, Зуб. Просто пойти наверх и найти корону. Карту и записи я тебе дам, а Алена прекрасно в Яви ориентируется.
Ну да, ничего сложного. Фигня вопрос, как говорит одна моя знакомая берегиня с розовыми волосами.
Подумаешь, другой мир.
Подумаешь, утерянный артефакт.
Это, драгоценный дедушка, называется «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что», вот.
Признаться, от дедова плана я была в восторге. Очень уж хотела побывать в Яви, в смысле дома. Были у меня там незаконченные дела и оставшиеся в квартире Пашки бумаги и личные вещи. Еще, пока лето не закончилось, неплохо было бы забрать документы из колледжа и попросить, чтобы они мне выписку из ведомостей дали. Если я поступлю в университет (а что-то мне подсказывает, что дед Гром похлопочет), то может, и пригодятся какие-то предметы.
Ну и в аптеку зайти и купить всякого… Я не нагиня, и процесс зачатия мой организм предотвратить не сумеет. А детей пока нам рано, сначала на ноги встать нужно. И без того уже могли глупостей наделать. Но судя по моему циклу, риск был минимален. Спросить совета было не у кого. Наги о таком не задумывались, у них всегда все под контролем. Единственная берегиня, которую я хоть немного знала в Златограде — продавщица из магазинчика готовой одежды для двуногих рас — мне ничем не помогла. У них вовсе проблем не было, они просто до свадьбы ничем не занимались, а после свадьбы радовались благословению в виде детишек. Я подумала, что наивная девочка воспитана в строгости и явно не в курсе, что дети — далеко не всегда и не для всех благословение, но спорить не стала.
Не подумайте, я вовсе не против детей. Если вдруг случится такая оказия, что ж, так тому и быть. Но в целом предпочла бы отложить это дело и получить какое-никакое образование. Муж мужем, а бабушка меня всегда учила рассчитывать в первую очередь на себя.
Сомнения у меня, конечно, были. Что-то дед темнит. Зачем ему корона? Если так была нужна, почему спрятал? Почему не нанял кого-нибудь, чтобы ее привезли? Контрабанду здесь отлично возили. Какие тайны хранит в себе этот артефакт? Почему именно Зубослав?
И вообще — не слишком ли много артефактов сосредоточенно в руках этой странной семьи? Вот, Жемчужина Истинной Любви пока кажется довольно безобидной игрушкой. Но ведь из-за нее все наги на два столетия оказались под проклятьем. Это, может, с точки зрения Громохвоста Бегемотовича двести лет — мелочь. Он дольше живет. А в Яви за двести лет ой как много может случиться! Две мировые войны, пара пандемий, революция и даже смена общественного строя у меня на родине. Я уж про технический прогресс молчу.
На самом деле я так и не разобралась, от чего или кого сбежала бабушка, почему Жемчужина оказалась у нее, а не у нагов, которым в принципе принадлежал этот артефакт, и почему с этим артефактом столько проблем. Ведь ничего такого особенного он не делает. Просто сообщает, истинная ли пара. Даже жениться не обязательно, вон Гера с Маргаритой — ярый тому пример.
Возможно, наверху я найду какие-нибудь ответы, а пока я только интуитивно чувствовала подвох. Пятой точкой, так сказать.
— Слав, тебе не кажется все это странным? — спросила я у мужа, который тоже был как-то встревожен.
— Еще как кажется, — кивнул Зуб. — Но я все равно не откажусь от возможности побывать в Яви. Очень интересно.
— Ну-ну.
— Ты столько всего рассказывала, что мне не терпится увидеть все эти автомобили, небоскребы, самолеты и роллы с пиццей.
— Самолета не обещаю, а все остальное тебе еще надоесть успеет, — опрометчиво пообещала я. — Хотя наша еда вам точно понравится. Когда мы выступаем в поход?
— Мне для начала нужно с Лихом договориться, — грустно сказал Зуб. — Самому. Потому что деда он ой как не любит, а отец наотрез отказался в этой авантюре участвовать.
— Так ведь в Болотограде есть проход, — напомнила я.
— Ну да, тот, в который ты попала. Но он, как ты помнишь, сильно высоко, поэтому его никто не использует. О нем даже не знает почти никто. В общем, без Лихо не обойтись. Я к нему один поеду, не хочу тебя в Лихолесье тащить. Опасно там, оборотни, мавки и лешие.
— Оборотни — это такие мужики, которые в полнолуние бегают волками? — припомнила я известные мне фильмы, но Зубослав меня жестко разочаровал.
— Нет, там другие оборотни. Те, которые наполовину люди, наверху остались, в Яви. Им там жить можно было. А здесь не самые мирные хищники, которые на полный оборот не способны. Скорее даже — звери с зачатками интеллекта. Даже не знаю, можно ли их разумными назвать.
— А мавки разве не русалки?
— Нет. У мавок разум как у младенца. Они не разговаривают даже. И превращаются в черных кошек или ворон.
— Очень интересно, но встречаться с ними не хочется, — согласилась я.
— Поэтому я лучше один. А ты побудь в столице, погуляй тут. Гера и Ядик с тобой останутся, но у нас абсолютно безопасно.
— И скучно.
— Не без этого.
— А когда ты уезжаешь?
— Думаю, завтра утром и отправлюсь. Теперь, без хвоста, можно гораздо быстрее передвигаться. Так что я не долго, обещаю.
Я покивала, а потом потащила своего любимого нага в постель. Раз уж он уезжает, нужно хорошенько попрощаться.
А назавтра у меня был свой план. Я догадывалась, что есть в Нави как минимум один человек, в смысле, наг, который хоть немного представляет, что происходит. Этот человек меня не любит, ну и ладно, я же не золотой рубль, чтоб меня все любили. Но поговорить он точно не откажется.
Я уже вполне освоила местную технику и уверенно пользовалась блюдцевизором. И из выпуска новостей узнала, что в Златогорске проходит какое-то экстренное совещание по вопросам возвращения ипостасей. Кстати, о том, что к данному событию причастны мы с Зубиком, пресса скромно умолчала. Дед, видимо, подсуетился. Или тот самый мерзопакостный Казимир. Но совещание состоялось, какие-то там меры были приняты, населению выдали материальную помощь в виде штанов и ботинок с ведомственных складов, обещали переоборудовать рабочие места и пересмотреть стандарты, ну и что там ещё обещает правительство в моменты кризиса. Скучное, но популярное.
А раз было совещание, значит, был и Советник.
К нему-то я и направилась.
В прошлой жизни у меня был некоторый опыт административной работы, я летом в деканате бумажки перебирала и все такое. Поэтому не стала сильно заморачиваться, а поймала на улице извозчика и назвала адрес мэрии. Из тех же новостей я знала, что у Советника в ратуше свой кабинет. А для совещаний у Великого Совета, между прочим, имеется своя загородная резиденция.
Я была вся в розовом, нарядная, красивая и во всех украшениях, которые только нашла. Словом, не узнать меня было сложно. И все равно пускать не хотели.
— Я к Аскольду Бенедиктовичу по личному вопросу, — важно сказала я охранникам в гулком холле.
— Вы записаны?
— Он — мой свекр. Я не должна записываться.
— Простите, госпожа Полозова, не положено. Запишитесь заранее, получите пропуск…
— Делать мне больше нечего. Позвоните там господину Аскольду и сообщите, что я пришла.
— Так в Серпенте не делается.
— Ну так он не царь, а всего лишь Советник. Выбранный народом, между прочим. Мне что, поведать прессе о том, что жена его единственного сына должна за месяц записываться на прием? То есть я, берегиня и Хранительница Артефакта Истинной Любви, не могу даже поговорить со своим свекром? Меня настолько не уважают? Может быть, мне стоить вернуться в Явь? Или пожаловаться своей родне?
К чести охранников, они даже немного смутились. Кстати, добры молодцы были в среднем агрегатном состоянии, в смысле с хвостами. Научились, молодцы. Насколько я знаю, многие не смогли. Зубослав мог, дед его мог, у Геры с Ядиком не получалось пока. А эти прям красавцы.
— Что здесь за скандал? — раздался довольно-таки ядовитый голос из коридора. О, я все правильно рассчитала, заявившись ближе к обеду. Вот и Аскольд Бенедиктович собственной персоной. — Алена? Что вы тут делаете?
— Пришла с вами поговорить, папенька.
Импозантный мужчина в белоснежном костюме и сверкающих лаком туфлями ощутимо поморщился. Я ему не нравилась, не знаю даже, почему.
— Это надолго?
— Зависит от вас, — дипломатично уклонилась от прямого ответа я.
— Хорошо, у меня обед. Вы не против перекусить?
— У меня конфиденциальный разговор.
— Я понял. Тут поблизости неплохой ресторан с отдельными кабинетами. Пойдем туда.
Мне всегда нравились блондины (брюнеты и шатены, впрочем, тоже), которые умели с небрежным изяществом носить классические костюмы и галстуки. А красивые крупные блондины с длинными волосами, стянутыми в хвост на затылке, нравились вдвойне. Зубослав у меня великолепен, но и папка его чертовски хорош. С таким и по улице прогуляться приятно. Особенно, когда он молчит.
Потому что разговаривать с этим мерзким типом очень сложно.
— Вам нужны деньги? — прямо спросил папенька, едва я опустилась на стул в крошечной, но очень дорогой комнатке.
— С чего бы? — не поняла я.
— Ну, вы же не просто так попросили приватного разговора. Женщинам всегда нужны деньги, разве нет?
— А вы не очень хорошего обо мне мнения. Нет, не нужны. У меня есть.
Белесая бровь насмешливо взлетела вверх. Папенька потер пальцами переносицу, подумал немного и предположил:
— Будете жаловаться на Зубослава? Он вас обижает?
— О своем сыне вы тоже не очень хорошего мнения, — заметила я. — Странно. Ладно я, меня вы не знаете совершенно. Но Славку-то за что?
— Алена, я не настроен играть в угадалки, у меня мало времени. Чего вы хотели от меня? — мой свекр очень дипломатично ушёл от конфликта. Я оценила.
— Аскольд Бенедиктович, почему замяли историю с сапогами? — прямо спросила я у нага.
Теперь вверх поползла и вторая бровь.
— Потому что мой единственный сын ограбил музей. Не самый благородный поступок.
— У него не было выхода. Разве дали бы ему сапоги просто так?
На ледяном лице Аскольда, наконец, появились вполне человеческие эмоции. Он закатил глаза и посмотрел на меня как на дуру.
— Алена, зачем вы сперли сапоги? Ну зачем? Зубослав всегда был хулиганом, но ограбление музея — это перебор даже для него. Вы не представляете, какой это позор для семьи!
— Но ведь легенда…
— Да какая в хвост легенда? Это все сказки для малышей! Не нужны были никакие сапоги, просто любовь, понимаете? Любовь! Ваша бабка прокляла наш род, причем заслуженно. Ее принуждали выйти замуж, ее обидели и унизили. Вы что, реально считаете, что Громохвост Душегубович во всей этой истории вел себя как ангел? Как бы не так. Он… — он вдруг замолчал, похлопал белыми ресницами и покраснел. — Простите, Алена. Я не должен был… Проклятье снято, все забыто и похоронено.
— Нет-нет, мне все это очень интересно! Вы знаете, что Громохвост требует, чтобы Зуб отправился в Явь и принес корону Великих Полозов? Мне кажется, не знаете…
Маска ледяного спокойствия разлетелась вдребезги. Аскольд Бенедиктович сначала побелел, потом покрылся багровыми пятнами, потом орал. Много и красноречиво. Я с нескрываемым удовольствием слушала то, что он думает о своем тесте, о своем сыне и о всем роде Полозовых в совокупности. И про сапоги он не забыл, и про корону тоже. А потом мы разговаривали. Как два взрослых человека обсудили проблему и пришли к одинаковым выводам.
Зубославу бы это совершенно точно не понравилось, поэтому ему решили пока не говорить. Может быть, мы оба ошибаемся. Может быть, все совсем не так грустно. Поживем — увидим. А пока да, нужно в Явь за этой проклятой короной. И Аскольд Бенедиктович обещал нам оказать всяческое содействие.
У нашего народа не самые лучшие отношения с другими долгожителями. Великие Полозы, если верить истории, власть любили жесткую и делиться ей ни с кем не стремились. Да и законы в прежние времена не самые лояльные были, все же нам это в универе преподавали, я вполуха слушал.
Берегини нагов двести лет как недолюбливают, мелкие народцы после разделения территорий демонстративно перешли под власть Лиха, а упыри в принципе считали всех теплокровных низшими расами. И только Морскому Царю с нами делить нечего, потому что дышать под водой никто, кроме русалок, пока не научился.
В общем, поехал я в Лихолесье не с самым радужным настроением.
Большие леса мне не нравятся, внушают тревогу. Тяжелые толстые стволы, влажный мох, проминающийся под ногами, чьи-то глаза, наблюдающие из темноты ветвей, противно орущие птицы… Зато я в полной мере оценил преимущество ходьбы на двух ногах. Конечно, ботинки мгновенно промокли и теперь неприятно хлюпали, но будь я с хвостом — уже бы угваздался в грязи по пояс. Нет, наги не боятся испачкаться, но потом чешую чистить — приятного мало.
Меня не встречали. Мне были не рады. Я шел по узкой, то и дело пропадающей тропинке в гордом одиночестве. Если б не предупреждающие знаки «Не буди лихо пока тихо», «Лихо споро, не забудешь скоро» и прочее, прочее, я б мог и заблудиться. Мне повезло — на дорогу выскочил заяц, а я готовился. Успел ушастого воздушной петлей поймать и потребовал:
— Леший, отведи меня к хозяину леса!
Угадал. Зайцу волей неволей пришлось принять более привычный для себя облик лохматого бородатого старичка невысокого роста. Против мага он сделать ничего не мог, только поглядел гневно, насупился и поплелся вперед по тропинке. Петлю я на всякий случай не распускал, чтобы не сбежал. Дурдом, честное слово! Никакого прогресса, дикость совершенная! А еще говорят, что в Нави все цивилизованно!
С проводником дело пошло быстрее. Прекратила петлять и пропадать тропинка, дорога стала удобнее и суше, и минут через двадцать мы уже вышли на поляну, где стоял резной терем с высоким крыльцом. Хозяин ждал меня на улице.
С Лихом я был уже знаком, поэтому прекрасно понимал, что его образ был рассчитан на заблудших дурачков: костлявое нечесанное нечто в лаптях и драных штанах с огромным огненным глазом во лбу.
— Уважаемый, ну вы же не циклоп, — вздохнул я. — Да и я не Иванушка-дурачок. Я к вам по делу, давайте ценить время друг друга, время, как известно — деньги.
— А деньги не пахнут, — не то согласился, не то возразил хозяин и расправил плечи, превращаясь в совершенно обычного крупного мужчину в джинсах и черной футболке с изображением рогатой башни с огненным глазом на вершине. Интересный концепт, я такую легенду не знаю, откуда бы это могло быть?
Лихо был чисто выбрит, аккуратно подстрижен, а глаза прятал за черными очками.
— С чем пожаловал, змеиный царевич? — пробурчал он. — Дело пытать иль от дела лытать?
— По делу я, Лихо Емельянович. Мне в Явь нужно. Мне и моим друзьям.
— Зачем?
Ответ на этот вопрос я подготовил заранее.
— Жена у меня оттуда. Хочет с родителями познакомить да вещи кой какие забрать.
— Ты кому врать удумал, змееныш? — взъярился вдруг Лихо. Ага, значит, менталист, правду и ложь различает. Это я не подумал. — Да я тебя сейчас на кусочки!
— Ничего вы мне не сделаете, — устало ответил я, ибо был голоден и вкрай задолбан решим походом по пересечённой местности настолько, что даже нервничать сил не осталось. — Не то время. Да и я не простой наг, а сын Великого Советника. Мое исчезновение вам никто не простит. Поэтому перестаньте строить из себя древнее беспощадное зло, и поговорим как деловые люди.
— А ты совсем не боишься? — удивился Лихо. — Чую, что нет.
— Уважаемый, я же на берегине женат. Разучился бояться.
— А ты забавный, — одобрил хозяин. — Что ж, прейскурант знаешь?
— Нет, откуда? Я ж никогда не ходил.
— И бумаги подписать надобно будет. И честно изложить цель посещения, а не как ты сейчас врать пытался.
— А без бумаг никак нельзя?
— Нет, у меня строгая отчетность. К тому же… — Лихо демонстративно вынул из кармана записную книжку и полистал ее, — сколько вас собралось в Явь?
— Четверо.
— Ближайшее окно у меня только зимой, шестого числа месяца лютеня. Устроит?
— А пораньше никак нельзя?
— Родимый, у меня выход в Явь за полгода бронируется! Это же тонкие материи, пространственные аномалии! А документы подготовить, а момент подобрать? Ты думаешь, все так запросто, что ли?
— Ну… да.
— Нет! Бронировать?
— Да бронируй, черт с тобой, — в сердцах махнул рукой я и не удержался. — А что, русалки тоже по графику ходят?
— А то ж! У них четыре прохода в год забито, два туда и два обратно. На три года вперед, вот, у меня все записано.
— Совсем никак не договориться? — на всякий случай уточнил я. — Ни за злато, ни за услугу? А может, откажется кто?
— Ты совсем дурной, царевич. Никто не отказывается. Ты хоть представляешь, какие деньги тут крутятся? Знаешь, сколько бензиновый генератор в Нави стоит? И сам бензин? Нет? Ну и лучше тебе не знать.
— Газовую электростанцию постройте, — расстроенно махнул рукой я. — Бензина у нас нет, нефть не добывают, а газ — запросто.
— Родное сердце, а об экологии ты подумал? У нас тут равновесие. Кстати, токсичные отходы тоже в Навь вывозятся. Раз в квартал.
— А в Нави есть токсичные отходы? — неприятно удивился я.
— Многого ты не знаешь, царевич, да лучше б тебе и не знать. Живи как жил и не лезь не в свои дела. Записываю на лютень четверых посетителей. Выход обратный через месяц или, если не сильно много скарба наберёте, своим ходом, через колодец. Там с бабкой Антониной точку выхода определите.
Я вздохнул, помялся и задал неприятный вопрос:
— Лихо Емельянович, вот вы сказали, что я многого не знаю. А кто знает? Отец мой знает?
— А тебе зачем? Никак в большую политику собрался?
— Ну я же из рода Полозов. Может, я в Советники буду баллотироваться. Лет через двадцать.
— Вот через двадцать лет и приходи, — отрезал Лихо. — А пока университет закончи да службу военную отслужи. А то слишком многого хочешь.
Все это мне ужас как не нравилось. Тайны какие-то, секреты. Куда я влез? А казалось бы, всего-то сапоги украл, да и то — чтобы истинную пару впечатлить. Только почему мне мнится, что это лишь начало? И что я глупой своей выходкой разворошил осиное гнездо?
Автобус был старый, дребезжащий и изрядно провонявший бензином. Да ещё с дачниками — то есть пахучими пожилыми людьми в потрёпанной одежде, с рюкзаками, корзинами и вёдрами. В вёдрах огурцы, в корзинах зелёные помидоры, в рюкзаках не знаю, не видно. Мы сели на конечной, но потом воспитанные мальчики уступили места бабушкам. Я не настолько воспитанная, но мне хотелось быть ближе к Зубославу, а потому я сейчас стояла в тесных объятиях любимого мужа и блаженно улыбалась. Больше, больше народу! Так он сможет незаметно забираться пальцами мне под майку и поглаживать поясницу. Все равно никто не видит.
— Слушайте, вы тошнотворны. Прям бесите, — прошипел откуда-то справа Ядомир.
— Завидуй молча, — проворчала я.
— Мы молодожены, имеем право, — вторил мне Зуб, опуская ладонь ниже.
Я едва не мурлыкала от его прикосновений. Никогда не понимала всех этих обнимашек в автобусе, но теперь с удовольствием сама прижималась к нему всем телом, радуясь наполнившей автобус толпе.
Мы просто молча смотрели друг другу в глаза и улыбались совершенно по-дурацки.
Ехали недолго, минут сорок. После путешествия из Белой Скалы в Златогорск — вообще ни о чем. К тому же я привычная, а вот наги, вывалившиеся из автобуса на остановке, были ошарашены и помяты.
— В следующий раз я пойду пешком, — нервно выдохнул Ядик, ощупывая карманы. — Мне показалось, что меня хотели обворовать!
— Нет, тебя просто пощупали за задницу местные дачницы, — «успокоила» его я. — Такую задницу здесь ещё поискать нужно.
— Что⁈
— Ты отличаешься от местного населения. Слишком красивый.
— А я? — ревниво спросил Зубослав.
— Ты тоже очень красивый, но уже занят. А у Ядика на лбу написано, что он свободен как ветер.
Ядомир зачем-то схватился за лоб и свистящим шепотом выругался.
Итак, вот я и дома! Разумеется, на квартиру к своему бывшему я не собиралась, а выбрала неплохой отель в центре города, благо, денег у нас было достаточно.
Аскольд Бенедиктович обо всем позаботился.
Классный у меня свекр, придраться не к чему. Он нам и паспорта российские выправил (наверное, поддельные, но я бы не догадалась), и карточку мне выдал банковскую. Правда, какого-то совершенно неизвестного мне банка «Сивый мерин», но я не стала отказываться. И с выходом в Явь тоже все порешал, когда Зубослав явился ни с чем. Ведь в Болотограде был свой проход, очень маленький и неудобный, но зато и очередь к нему не выстраивалась. Откровенно говоря, им вообще не пользовались.
Были подняты секретные документы, определены нужные координаты и составлен план действий. Зубослав с Ядиком создали восходящий водно-воздушный поток, которым закинули Геру куда-то в поднебесье, а он потом нам зачарованную верёвку (выданную Аскольдом строго под роспись из музейного склада) спустил и нас всех затянул в колодец. Не так уж и сложно оказалось.
Не обошлось без мелких неприятностей, конечно.
К примеру, Ядомира матушка в Явь не отпустила. Ей хватило выходки с сапогами, и когда сыночку ее выпустили из местной полиции, она посадила его под домашний арест. В чем-то я госпожу Серебряную даже понимала: единственное дитя, дурная компания, опасное путешествие в другой мир. Но парню уж за двадцать, не может же она его вечно под юбкой держать! К тому же с его характером он везде неприятности найдёт.
Нам Ядик был очень нужен, без него на нужную высоту не подняться, а привлекать кого-то со стороны слишком рискованно. К счастью, Ядомир очень хотел приключений, а поэтому банально сбежал из-под ареста. Потому уходили мы второпях и налегке, в том, чем были. Ну, штаны они и в Африке штаны, у меня, конечно, платье сильно ретро, да еще шляпка и туфельки, но мало ли фриков в большом городе? Главное — карточка банковская и паспорт, а остальное решаемо.
Теперь вот нужно было найти банкомат и узнать, насколько щедр был мой свекр. И лучше б это сделать до того, как бронировать номера в отеле. Поэтому я вывела своих змеяток у ближайшего торгового центра, настрого приказав от меня не отставать ни на шаг. Хорошо бы парами и за ручку ходить, но не так поймут.
Цифра, высветившаяся на экране банкомата, меня приятно удивила. Даже, пожалуй, поразила. Я богата. Неожиданное ощущение.
— Надо купить телефоны, — сообщила я своим спутникам. — И переодеться.
— И пожрать, — напомнил Ядик.
— До отеля не потерпишь?
— Никак. Я голодаю.
Я закатила глаза и хотела было сказать что-то язвительное, но не успела. К Ядику подошла девушка — яркая, эффектная, в коротком кружевном платьице и босоножках на танкетке. Все, как и положено прожигатильнице жизни: нарощенные ресницы, губки бантиком и небрежная укладка на светлых волосах. Она молча проглядела в лицо опешившему парню и сунула ему в руку карточку. И смылась, так и не сказав ни слова.
— Маша, 23 года, — прочитал он вслух. — Позвони мне, если захочешь с кем-то прогуляться. Это что вообще было, Ален?
— Это приглашение, — фыркнула я, — на вечерний чай. Ты ей понравился.
— А что, так можно было? А цифры зачем?
— Номер телефона. Можно позвонить или отправить сообщение.
Ядик завертел головой, разыскивая красотку, но она уже убежала. Однако быстро развиваются события!
— Мне нужен телефон.
— А я о чем? Сейчас купим.
— Выбери самый надёжный.
— Ну конечно, — пропела я, вспоминая свой разбитый мобильник, потерянный где-то в деревне Пашкиной бабки. — Памяти побольше и с камерой хорошей.
— Ален, а что, тут так принято? Ну, просто знакомиться?
— Ага. Стой! И в аптеку нужно заглянуть. Подождите здесь.
В аптеке я смело купила несколько упаковок контрацептивов. Часть распихала по карманам, часть отдала Ядику.
— Это что такое? — удивился он.
— Телефон купишь и загуглишь. Уверяю, тебе это очень нужно.
— А мне? — спросил Гера.
— А тебе не знаю. Ты с девушками планируешь спать?
— Нет, у меня ж истинная пара. Мне теперь другие неинтересны.
— Тогда пока не нужно. Так, все, вперёд.
В целом адаптация проходила весьма успешно. Для начала мои друзья весьма высоко оценили ресторан быстрого питания. Да и я соскучилась по быстрой еде, такой вкусной и такой вредной. Ядик осваивался молниеносно. Улыбался девочкам на кассе, стрелял глазками по соседним столикам, откровенно разглядывал девушек, которые отчаянно краснели, встречаясь с ним взглядами. Экий Дон Жуан болотоградского разлива! Я то и дело пинала его под столом, всю ногу себе отбила.
— Яд, ну уймись! — не выдержала уже его выходок. — У нас не увеселительная прогулка, мы тут по делу!
— Ты куда-то торопишься, солнце? — он улыбнулся мне уже отработанной голливудской улыбкой, а я поморщилась На меня его магия не действовала. — Когда еще у меня такой шанс выпадет? Не будь злюкой. Почему вам с зубом можно, а мне нельзя?
— У нас с Зубом документ разрешающий имеется.
— А я свободен как ветер.
— Теперь я понимаю, зачем тебя мамочка под домашний арест посадила.
— Теперь я понимаю, зачем я сбежал.
Я была на него зла. Всякого ожидала, но не того, что он пустится в разнос! Нам только не хватало блюсти его нравственность! Нужно ему лекцию на телефоне включить про ЗППП и нежелательные беременности.
— Зуб, уйми своего друга, — шепнула мужу. — Я не справляюсь.
Да куда там! Ядомир уже схватил поднос и пересел за столик к какой-то одинокой красотке. Она его сразу не послала, а потом было поздно, этот поганец очарует любую. И это понятно, таких как он в Яви не так уж и много: высокий стройный парень с гривой светлых волос и серыми глазищами. Какая девушка устоит?
Эта не устояла. Мы втроем мрачно наблюдали, как она пишет ему номер на салфетке, а потом еще нежно трогает пальчиками рукав его старомодной рубашки.
— Да, дела, — вздохнул Гера. — А давайте его обратно в колодец скинем?
— Он будет сопротивляться, — поморщился Зуб. — Да и мало ли, пригодится его дар. Три мага лучше, чем два. Неизвестно, отдаст ли наш коллекционер корону-то по-хорошему.
Мда, здесь могут возникнуть сложности. Про корону мы немножко узнали у бабки Антонины. Хитрая оказалась бабка, с подвохом. Тоже родом из Нави. Нам она, конечно, обрадовалась, всякими разносолами потчевала, а толку никакого от нее не было. Она старательно изображала склероз и даже деменцию.
Зуб и Ядик вдвоем ее очаровывали и добились-таки внятных указаний. Теперь мы знали, у кого искать корону. К сожалению, знание было не самое приятное. Ну, хоть за границу ехать не нужно, и то хлеб. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Нам еще Ядика в чувство приводить.
После фуд-корта мы отправились за телефонами. Там Ядик флиртовал с продавщицей. Потом заглянули в отдел мужской одежды. Тамошние женщины едва не изошли на слюну, подбирая модели для троих нагов. Причем на меня вообще никто внимания не обращал, словно я была невидимкой. Это бесило неимоверно. Пришлось пару раз напомнить, что я главная, раз у меня карта с деньгами. Но продавщиц это не смутило. Одна радость — нам сделали максимальную скидку «за красивые глазки». жаль, что не за мои.
И в завершении нашего похода я затащила Славку в ювелирный (люблю торговые центры, там можно найти все, совсем все) и купила пару обручальных колец. Пусть все видят, что этот змей уже окольцован! Не уверена, что в нынешнее время это кого-то остановит, но мне так спокойнее. Славка, кстати, совершенно не возражал.
В гостинице Ядик, разумеется, не угомонился. Я поняла, что будут проблемы, как только увидела девочку на ресепшн. Скромненькая, маленькая, хорошенькая. Краснела и улыбалась, когда Ядомир обрушил на нее все свое обаяние, а потом лично пошла показывать ему номер. Тьфу!
Ладно, он большой мальчик, пусть выкручивается самостоятельно.
Мы с Зубославом тоже заселились. Я выбрала новый дорогой отель и не пожалела. Все очень чисто и стильно. Панорамное окно, свежий ремонт, современная мебель, душ, вай-фай, стиральная машина, огромная двуспальная кровать…
Большой телевизор на стене.
— Как ты считаешь, насколько быстро Ядик разберется с телефоном и найдет сайты для взрослых мальчиков? — полюбопытствовала я, закидывая в машинку вещи и щелкая кнопкой чайника.
— Очень быстро, — спокойно ответил Зуб. — Я вот уже нашел, а он не глупее меня.
— А зачем ты нашел?
— Хотел посмотреть, как пользоваться теми штуками, которые ты купила в аптеке. Ну а дальше оно само.
— Хм. Тогда Ядика мы потеряем на какое-то время.
— Мы и меня потеряем, — фыркнул весело Зубослав. — Иди ко мне, моя розовая птичка. Я все равно не очень понял, ты мне все покажешь.
Ну а я что, я послушная жена. И покажу, и расскажу, и…
— Зу-у-уб…
— Да, моя розочка?
— А ты в промежуточную ипостась можешь обратиться?
— Могу. Научился. Это не так уж и сложно.
— А покажешь?
— А что ты там не видела?
— Много чего пока не видела.
Зубослав поглядел на меня с интересом и хитро улыбнулся, видя, как мои щеки заливает румянец.
— Ты же сама кричала, что только с ногами согласна, а все остальное — от лукавого?
— Ну… это уже неважно. Мы же… ну… женаты. Абсолютно и бесповоротно.
— Лель, — голос нага стал глубоким и хриплым. — Ты же помнишь, что в змеиной форме все не так просто. Мне нужна будет твоя помощь. Такова расплата за любопытство.
— Так я разве против? Никакой проблемы не вижу.
Но начать исследования, увы, нам не удалось. В дверь постучали.
Я выглянула в коридор и изумленно ахнула:
— Ты? Но как?
Рыжеволосая девушка равнодушно пожала плечами. Узнать в ней русалку было просто немыслимо. Она была совершенно обычной: с волосами, стянутыми в низкий хвост, без грамма косметики, в футболке, джинсовых шортах и кедах. Лицо все в веснушках, ресницы и брови рыжеватые, словно позолоченные солнцем.
— Вы меня пустите, или мы так и будем разговаривать в коридоре?
— Проходи, конечно, — я бросила обеспокоенный взгляд на помятую постель и разбросанные пакеты с одеждой. Зубослав за моей спиной быстро поправил покрывало и покидал всю одежду в шкаф.
И все же Маргарита была красавицей. Это ощущалось в каждом ее шаге, в каждом жесте. Она даже передвигалась по-особенному, завораживая своей грацией. Опустилась в кресло, закинув ногу на ногу, прищурилась.
— А где Гера?
— Позвать?
— Нет, не нужно. Я просто спросила.
— Он в 209-м, — сообщил Зуб. — А ты что тут делаешь? Маргарита, верно?
— Да. Я тут… пришла вам на помощь. Аскольд Бенедиктович договорился с Морским Владыкой о взаимопомощи.
— Мы бы и сами прекрасно справились, — нахмурилась я. — У нас есть контакты человека, которому когда-то была передана корона. Вот, Бессмертный К. А. Найти его не сложно, личность в узких кругах известная. Мы уже и номер телефона знаем.
— Короны у него нет, — вздохнула Маргарита. — Он ее продал давным давно.
— То есть как? — не вдуплила я. — Он не имел права! Эта вещь была оставлена ему на ответственное хранение!
— Это давно было. Скажем так, он был вынужден ее продать. А покупательницей стала некая Барбара Орлинская, польская аристократка. А потом была революция, и пани Орлинская была вынуждена бежать за границу, где ее следы затерялись.
— А корона?
— Пропала.
— И что нам теперь делать? — растерянно спросила я. — Где искать? И откуда ты все это знаешь?
— Заплатила кому надо, — махнула рукой Маргарита. — Поэтому меня и направили сюда, к вам. У меня очень много знакомых… самых разных. В том числе и среди друзей Бессмертного К. А. Даже среди Инквизиции. Я вам скажу, даже хорошо, что вы с ними не пересечетесь. Вам это не нужно.
— А почему ты, а не Ванора или Марина? — коварно спросила я.
— Я сама вызвалась, — пожала плечами русалка. — Присмотрюсь к вашему Гере. Он, конечно, стремный, ну так и я не звезда морей. Может, в нем полно скрытых достоинств? Но навязывать мне его не нужно. В наше время «истинность» — это скорее рекомендация, чем руководство к действию.
— А кто такая эта польская пани?
— Угадай с трех попыток, Алена.
— Барбара… Варвара? Моя бабушка?
— Именно.
— А что-то еще о ней известно? — с замиранием сердца спросила я.
— Нет. Мы знаем о ней не больше тебя. Даже меньше. Ты же с ней все-таки жила.
Я вздохнула и поглядела на Зуба.
— Надо звать ребят, — сказал он. — Возможно, они что-то подскажут.
Маргарита нервно прикусила губу.
— Я схожу, — и Зубослав оставил нас наедине.
— Гера очень хороший человек… наг, — сказала я, разрушая неловкое молчание. — Он тебе понравится.
— Он не в моем вкусе, — буркнула Марго. — Ты не представляешь, какие мужчины за мной ухаживали. Нагу до них и палкой не докинуть. Поэтому я просто погляжу и точно уверюсь, что он — не то, что мне нужно.
— Я думала, что Зубослав — вообще не мое, — не удержалась я. — Но он самый лучший в мире.
— Ну ты и не русалка. И не из семьи Морского Владыки. И даже не певица. Прости, Алена, но ты простушка, совершенно обычный человек. А я слишком привередлива, чтобы соглашаться на обычного нага, к тому же из захудалого рода. Зачем мне муж, который ниже меня на несколько ступеней? Я не из тех, кто довольствуется малым.
Я скривилась. Ишь, какая разборчивая! Кого ей подавай, Великого Полоза? Или какую-то рок-звезду? Или генерала? Но в целом, я ее понимала. Если нет любви, то и разговаривать тут не о чем.
Мы замолчали, думая каждая о своем. В принципе, у меня была пара идей по поиску короны. Если уж в дело замешана моя бабушка.
И все же жаль, что я ничего о ней не знаю. Польская пани, ну надо же! Аристократка и беглянка! Как же она оказалась в России, да еще в скромной квартирке? Что она видела в своей длинной жизни? Это же получается… она и царей видела? И революцию? И две мировые войны? И всю эпоху СССР? Как жаль, что она ничего мне не рассказывала! А я бы поверила? Или решила, что у бабушки от старости едет крыша? Мама несколько раз намекала, что у бабули деменция, и ее надобно сдать в соответствующее заведение, но я была резко против. Обещала быть с ней до самой смерти.
В конце концов, так и вышло. Бабушка тихо умерла во сне в мои семнадцать лет и унесла в небытие все свои тайны. А ее вещи, между прочим, забрали родители, когда выставили квартиру на продажу.
Мои мрачные воспоминания были прерваны появлением Зубослава с друзьями. Гера недобро зыркнул на русалку и встал возле окна, от нее подальше, а Ядомир, напротив, расплылся в широкой улыбке.
— О stella di mare (*морская звезда, итал.)! — провозгласил он. — Я счастлив лицезреть вас так близко!
Русалка закатила глаза и отчеканила:
— Я здесь не для того, чтобы заводить интрижки, а по делу, господин Серебряный. Умерьте свое обаяние.
— Вы находите меня обаятельным?
— Ядик, стоп. У нас проблема, — Зубослав, как истинный лидер, внимательно обвел нас глазами и заключил: — Мы вообще понятия не имеем, где корона. Человек, которому дед ее передал, продал ее Алениной бабушке. А потом корона пропала.
— В смысле, пропала? — удивился Ядик. — Такие вещи не пропадают. Надо искать по музеям и частным коллекциям.
— Хорошая мысль, но нет, это нереально, — сказала Маргарита. — Я, конечно, попрошу моего знакомого поднять сводки по музеям, но где конкретно искать? В России? В Европе? Может быть, пани Барбара закопала свои сокровища под дубом в парке Радзивиллов, откуда нам знать?
— Я… у меня есть кое-какая мысль, — подала я голос. — Придется прибегнуть к тяжелой артиллерии. Я не хотела, вот правда. Но другого выхода я не вижу.
Покачала в руках телефон, пытаясь преодолеть приступ внезапной паники. В животе похолодело, ладони вспотели. Я боялась. Странно, но факт. Ну не сожрут же они меня, правда? Набрала по памяти номер, прикусила губу, вслушиваясь в гудки. Хоть бы она трубку не взяла, что ли! Гудки — уже плохо. Значит, она в зоне связи, что бывает не так уж часто.
— Алло?
— Мама, здравствуй, это я.
— Алена Дмитриевна! — громко и недовольно ответила мне мать. — Нашлась, голубушка! Ты хоть понимаешь, что натворила? Где ты? Куда пропала? Почему мы с отцом должны тебя разыскивать по всей России? Да мы заявление в полицию подали!
— Мам, я замуж вышла, — как еще прекратить поток ее возмущений, кроме как шоковой терапией, я не знала.
Сработало. В трубке воцарилось тяжелое молчание.
— За кого? — прохрипела мама.
— Ты его точно не знаешь.
— Ты сейчас где?
— Дома. В смысле, в Новгороде.
— Когда я могу тебя увидеть?
Я растерянно оглянулась на мужа. Встречаться с родителями мне хотелось примерно никогда.
— Завтра, — шепотом подсказал Зубослав.
— Завтра, — повторила я в трубку.
— Завтра к двенадцати приедешь по адресу Горьковская 20, квартира 18. С мужем, я надеюсь, — жестко сказала мать. — Там и поговорим.
И отключилась.
Зубослав молча сел рядом со мной и перетянул меня на коленки. Обнял, уткнувшись носом в волосы.
— Ты не ладишь с родителями.
— Никогда не ладила. Мы совсем чужие.
— Ты не одна, у тебя есть я. И всегда буду рядом. Хочешь мороженку?
Его предложение было таким неожиданным, что я только хмыкнула… и согласилась. Дружной компанией мы поднялись на шестой этаж, где был ресторан… да там и остались до ночи. Мороженое плавно перетекло в ужин. Ядик и Зубослав нас всех развлекали забавными историями из своей жизни, Гера молчал и поглядывал на Маргариту, а та, в свою очередь, вспоминала какие-то случаи из жизни их группы. Надо же, никогда не подумала бы, что буду сидеть за одним столом с кем-то из «Русалок»!
К родителям мы с Зубославом поехали на такси. Я нервничала, но муж был совершенно спокоен.
— Не страшнее моего деда, — сказал он. — А Громохвоста Душегубовича вся Навь боится.
Не то, чтобы меня это успокаивало. С недавних пор я тоже боялась Громохвоста Душегубовича, но говорить об этом Зубославу не стала.
— А неплохо устроились твои родичи, — заявил муж, разглядывая дом, возле которого высадил нас таксист. — Кем, ты говоришь, они работают?
— Геологами, — мрачно напомнила я.
Дом был хорош. Один из новых ЖК, закрытый двор, красивый дом, собственная парковка, большой детский городок во дворе. Я набрала номер на калитке, нас немедленно пропустили. Подъезд был просторный, светлый, с мраморными полами и фикусами в кадках, я такое только в сериалах на канале «Россия» видела. Поднявшись на зеркальном лифте на четвертый этаж, я невольно задумалась, сколько стоит здесь квартира. А еще о том, что единственный ребенок моих родителей жил совершенно сам по себе, никакой помощи. Все, что у меня было — комната в общежитии, которую я купила с тех денег, что выдала мне мама после продажи бабушкиной двушки.
Сама квартира тоже была просторной, с высокими потолками, чистой, светлой и словно нежилой. Мама встретила меня у порога. Высокая, красивая, сухощавая, в классическом брючном костюме. Как всегда — сама элегантность. В этом она очень похожа на бабушку.
Отец ждал на кухне. Тоже — цивильно одетый, в брюках и рубашке.
Я остро пожалела, что мы с Зубом были в джинсах, хоть и новеньких, и дорогих. Нужно было, наверное, вечернее платье надеть и каблуки, тогда бы мать не смотрела на меня с таким недовольным видом.
— Алена, что за ребячество? Почему розовые волосы? Тебе сколько лет?
— Двадцать два, — кротко ответила я.
— Пора повзрослеть.
«Тебя забыла спросить», — подумала я, но промолчала. И вообще, кто бы говорил! Видела я твои фотографии в юности: вся в черном и в цепях. Мода в девяностых была безжалостна.
— Представь нам своего мужа, — довольно спокойно попросил отец. Судя по его одобрительному взгляду, красавчик Зубослав фэйс-контроль прошел.
— Вячеслав Полозов, здравствуйте, — Славка сам представился, не дожидаясь меня. — Мы принесли тортик и вино.
В паспорте так было написано, ну не Зубославом же его предоставлять, право слово!
— Пьете? — поднял брови отец.
— Исключительно по праздникам, — лихо соврал мой муж, с которым на свадьбе мы напились в зюзю. — Но вообще не особо. И только хорошее вино.
А вот это чистая правда. Славка дешевку пить не будет. Только качественный алкоголь. Ну так царевич же!
— И кто вы такой, Вячеслав? — строго спросила мама.
— Студент МГУ. Но пока в академическом по семейным обстоятельствам.
И снова не соврал ни капли. Магический Гнилоболотский Университет именно так и сокращался.
Ему удалось произвести впечатление. Лица родителей стали куда более приветливыми.
— А как вы познакомились?
— В лесу, на туристическом слете, — отрапортовал Зуб. — Весной. Я сразу в Алену влюбился и вот…
— Не слишком ли быстро?
— А смысл тянуть? Я в себе уверен.
— Алена беременна? — прямо спросила мать.
— Что? Нет! Просто у Славика очень консервативная семья.
— Что это значит?
— Я не из России, — снова сказал чистую правду Зуб. — Мои родители — довольно влиятельные люди, у отца должность и все такое. Мы с ними обсудили этот вопрос и решили, что моя женитьба благоприятно скажется на будущей карьере.
— И какая же должность у вашего отца? — тут же спросила мама.
— А вот это, Елена Георгиевна, я обсуждать не хочу. В связи с политической обстановкой.
Зубослав умел быть жестким и бескомпромиссным. И как ни странно — прокатила. Мама просто кивнула и предложила нам чаю.
Мы пили его в полном молчании. Я отказалась от торта, и Зубослав на пару с отцом умяли половину.
— Мама, скажи… а бабушкины вещи где?
— Я их продала, — неожиданно ответила мать. — Ну не все, кому нужен этот старческий хлам? Только несколько книг и фотографий, да еще старинную шкатулку.
— Как это продала? — возмутилась я. — Это все мое! Я же обещала забрать!
— Ты пять лет забирала. А нам деньги нужны были.
— У вас и так деньги с бабушкиной квартиры оставались!
— Половина. По какой-то непонятной мне причине моя мать отписала тебе половину. Хотя квартиру получала когда-то на нас двоих.
— Я с ней всю жизнь жила! — вскинулась я. — И ухаживала за ней!
— Моя мать умерла в полном разуме и силе. Слава Богу, не лежачая, сама себя обслуживала, а что заговаривалась, так это не критично. Так что кто за кем ухаживал, еще неизвестно.
Я заткнулась, потому что мама была в этом случае права. Это, скорее, бабушка, меня содержала. И готовила тоже она. И с уроками мне помогала. И кисти, краски и карандаши мне тоже покупала она. А я только училась и иногда посуду мыла.
— Но я же хотела забрать бабушкины вещи, — жалобно пробормотала я. — Просто мне некуда было.
— Забирай, — пожала плечами мать. — Шмотки старые я выкинула. А всякие тетради, письма и фотографии остались. Хотела сжечь, но не успела.
— Это же твоя мать, — упрекнула ее я.
— И что? Мать, мать… Я с детства в яслях, потом в круглосуточном садике, потом в лагерях всяких. Это тебе она — бабушка. А мне — женщина, которая меня родила. Простите, Вячеслав. Наши семейные дела вам, конечно, не интересны. Пойдем, я тебе достану чемоданы, забирай.
Я пошла следом за матерью, невольно подмечая, что она устроилась очень даже неплохо. И ремонт свежий. И даже гардеробная тут имеется.
Мама вытащила из-под нижней полки два чемодана: красный в клетку и коричневый, из дермантина, с металлическими уголками.
— Здесь все, что осталось. Забирай, дома посмотришь. Кстати, где ты сейчас живешь? В Москве, да?
— Да. Потом уеду… на Славкину родину. Там у него дом есть. Маленький, но свой.
— Ты точно не беременна?
— Точно.
— Зря. Постарайся побыстрее. Потом алименты стрясешь неплохие. Такие как он явно своего ребенка не бросят.
— В смысле, алименты?
— Ну ты ему не пара совсем. Рано или поздно он это поймет. Кто он и кто ты? Дурочка провинциальная, да и внешне совершенно обычная. Даже в нормальный ВУЗ не смогла поступить. А у него МГУ. Тебе просто случайно повезло. Для него, видимо, в диковинку легкомысленная девица с розовыми волосами. Да и родня настояла опять же.
— Какого ты лестного обо мне мнения, — прошипела я, подхватывая чемоданы.
— Ну что есть, то есть. Врать мне тебе, что ли? Чего тебя в жизни ждало? Была бы учителем в школе, рисовала бы свои картиночки, жила бы как все в общежитии. Может, замуж бы вышла за своего Пашку, который тоже ни рыба ни мясо. А тут такой мужчина. Конечно, молодец, что шанс не упустила. Держись за него, Аленка, слушайся во всем, не выпендривайся.
— Тебя забыла спросить, — не удержалась я. — Сама со своей жизнью разберусь. Кстати, откуда квартирка? Неужели за бабушкины фотки так хорошо заплатили?
— Заплатили неплохо. Но мы с Димой, вообще-то, всю жизнь работали. И не продавцами в магазине. Так что не смей мне дерзить.
— Кто хоть купил-то? — устало спросила я. — Не оставил координат?
— У меня визитка есть. Очень интересный мужчина. Вересов Ратмир Киранович, востоковед, ученый.
— А для чего ему?
— Он не сказал толком. А я и не спрашивала. Что-то для музея нужно.
Я замерла, а потом медленно захлопала глазами. Ка-а-ак интересно! Востоковед, ученый… и вдруг интересуется простой школьной учительницей. Неспроста это. Непременно позвоню этому… востоковеду прямо сегодня.
— Итак, что мы знаем? — мы снова собрались в нашем номере теперь уже впятером. Маргарита знала о бабушке едва ли не больше меня, а значит — пренебрегать ее помощью никак не стоило.
— Барбара Орлинская, — мрачно сообщила я. — У нее была корона, а потом сплыла.
— Ратмир Вересов, которого зачем-то интересовала Варвара Брониславовна.
— Два чемодана писем и фотографий. Письма на польском, английском, русском и итальянском. Причем совершенно непонятные. Кто-то знает итальянский? А польский? И несколько дипломов и рисунков, причем Аленкиных. Книги еще, старые, две дореволюционные даже. Раритеты.
— Что говорит всемогущий интернет про господина Вересова? — полюбопытствовала я у Марго.
— Абсолютно ничего интересного, — порадовала меня она. — Совершенно. Его нет в социальных сетях, он давно не пишет статей. Есть парочка в английских журналах — про культуру Индии. И все. Можно, конечно, попробовать на него через налоговую выйти, но тогда исполнителю нужно будет платить.
— Какая нам разница, сколько он платит налогов? — пожал плечами Гера. — Мы и так знаем, что человек он не бедный. И еще — у нас есть его телефон. Можно пробить через телефон? Когда мы покупали сим-карты, с нас стребовали паспорта. Наверное, и у него так же. Кстати, у него ведь российский номер?
— Да, все верно, — кивнула Марго. — А вдруг… Ну-ка… дайте мне визитку! Попробую на дурака.
И она бесстрашно набрала номер Ратмира Кирановича. Ничего себе! Я бы никогда не смогла просто от балды позвонить незнакомому человеку.
— Ратмир Киранович, здравствуйте, — уверенно прощебетала в трубку Маргарита. — Поздравляю, вы выиграли бесплатный билет на концерт группы «Русалки» в феврале. Что значит «не участвовали»? Неужели мы ошиблись? Тогда прошу прощения.
Трубка что-то невнятно пробурчала.
— Да? В феврале — потому что у нас билеты за полгода продаются в ноль. Концерт в Москве. Ясно. Да, мы можем отправить почтой. И электронной, и обычной. Хорошо, диктуйте адрес. Бесплатно, разумеется, мы ведь не мошенники. Да. Записываю.
Маргарита схватила ручку, своевременно подсунутую ей Герой, и что-то нацарапала на одном из бабушкиных писем.
— Постойте, единственное, что нам от вас нужно — письмо доставит курьер. Нам нужно ваше фото для отчета. Ну как где, в соцсетях. Да, хорошо. Мы позвоним перед доставкой. Спасибо, Ратмир Киранович, хорошего дня.
Она нажала отбой, посмотрела на нас странным взглядом и вздохнула:
— Мне кажется, он понятия не имеет, что за группа такая — «Русалки». Но с ним был кто-то, кому очень нужен этот билет.
— Ловко ты придумала, — похвалил Гера. — Куда ехать?
— Э… недалеко от Лермонтова. Кажется, это Подмосковье?
— Боюсь, что нет, — покачала я головой. — Подмосковье — это Чехов. Лермонтов — рядом с Питером.
Мы дружно нырнули в телефон и убедились, что обе не правы. рядом в Питером был Пушкин. А Лермонтов, как и стоило догадаться — на Кавказе. Ну и отлично, я там никогда не была! Наверное, там очень красиво.
Собирались недолго, чего нам, мы молодые и дурные на всю голову. Гулять так гулять. Пять билетов на самолёт до Минеральных вод, минимум багажа (у меня в чемодане нижнее белье, шорты и пара футболок, да фотографии, которые я наотрез отказалась оставлять в гостинице). У Зуба вовсе чемодана нет, только рюкзак с запасными трусами. Только у Марго и сарафан, и запасные кроссовки, и полотенца, и купальник — как будто на Кавказе есть море!
И кстати, она единственная из нас вообще представляла, как вести себя в аэропорту. Спасибо ей, без неё бы мы точно заблудились где-нибудь. А так ничего, долетели без проблем. А там уже все просто: сели на электричку и доехали до Лермонтова, где сняли трехкомнатный домик. Марго тут же упорхнула по магазинам и вообще осмотреться, Ядик был отправлен на поиски столовой или кафе, а оставшиеся устало развалились на диване.
— Гер, какие у тебя планы на русалочку? — спросил Зубослав. — Она вроде милая. Что-то придумал уже?
— Я все же мужчина, — раздумчиво сообщил Гера. — Пусть не знатного рода, не богатый и рожей не вышел, но голова есть, руки тоже. Даже ноги теперь имеются. Какие у меня возможности Маргариту завоевать? Не так уж и много. Могу только универ с отличием окончить и добиться лучшего распределения из возможных. Тебе, Зуб, отец поможет. Ядику вообще диплом не сдался, какой будет, такой и будет, с его-то мамочкой. А у меня другой лестницы нет.
— Ну… — протянула я, не зная, как его утешить. — Наверное, шансы есть.
— О чем ты говоришь? Я — ее истинная пара. По-любому у меня преимущество. И я буду за него бороться. Не всем же невесты с неба падают, — и Гера насмешливо поглядел на Зубослава.
— Ну да, я везунчик, — не стал спорить мой супруг. — Но с меня и спрос всегда больше был.
— Не спорю. Но скажи, истинность эта тебе ведь помогла? Сначала вы с Аленкой ссорились постоянно, а теперь воркуете как голубки.
— Мы подходим друг другу как шнурки к ботинкам, — хмыкнул мой муж.
— Как палочки к барабану, — поддакнула я.
— Как шоколадная крошка к мороженому.
— Как кетчуп к картошке фри.
— Как вилка к спагетти. Где там Ядик с едой? Я голоден.
— Зуб имеет в виду, что мы вполне существуем по отдельности, но вдвоём нам обоим лучше и приятнее, — пояснила я, сглатывая слюну. — Наверное, это и есть здоровые отношения.
Вернулась Маргарита, крайне довольная собой, прямо с порога заявила:
— Я нашла нам транспорт, это раз. Узнала немного про этого самого Вересова, это два. И ещё тут на углу продают просто шикарный кофе.
— Что бы мы без тебя делали! — восхитилась я. — Ты просто чудо!
Местный житель на семиместном уазике довез нас до поистине тропического леса.
— Тут хозяин ненормальный, — порадовал он нас. — Отгрохал себе настоящий дворец с колоннами и мозаикой, а вокруг — джунгли. А еще у него павлины ходят, обезьяны и тигр настоящий. Сюда бы экскурсии водить, но хозяин не разрешает, а жаль. Ничем не хуже замка Шато-Эркен, даже поближе. Но тигр доверия как-то не внушает, поэтому местные сюда не лезут. А такие как вы — встречаются. Но далеко вы не пройдете, как и все смелые туристы.
— Нам далеко и не надо, — заверила водителя Марго. — Мы издалека на обезьян посмотрим. И пофоткаем.
— Ну-ну. Мой телефон у вас есть, звякните — я заберу.
И уехал, оставив нас в совершенной растерянности.
Лично мне связываться с безумцем не хотелось. Да и что он мог знать? И какие вопросы ему задавать? Уважаемый, вы тут интересовались моей бабушкой, может, вы знаете, где корона Великих Полозов, а? Смешно. Любой нормальный человек вызовет полицию, а тут не Навь, тут нас Аскольд Бенедиктович не спасет.
Но Марго отчего-то была уверена, что нам нужно именно сюда.
— К Вересову пойду я, — сказала русалка. — Потому что я прекрасна и вызываю доверие. И умею завораживать голосом. Напрошусь к нему в гости, может даже уговорю провести экскурсию. Ну хоть узнаю, что он за человек такой.
— Думаешь, в этом есть какой-то смысл? — усомнилась я.
— Нет, Ален, мы просто так сюда приехали, достопримечательности посмотреть. Не смеши меня, я уверена, что Вересов даст нам подсказку, куда копать дальше.
И мы послушно пошли следом за Маргаритой. Других идей у нас все равно не было.
Парк с раскидистыми деревьями и цветущими кустами был обнесен высоким забором из металлических прутьев с острыми пиками высотой не менее трех метров. Сразу видно, что хозяин не очень гостеприимен. Отпускать русалку одну не хотелось. Гера так вообще занервничал.
— Здесь можно перелезть через забор, — неожиданно предложил Зуб.
— Как? Тут три метра. Хотя если ты перейдешь в промежуточную ипостась…
— Ален, ну мы же маги. Мы в Явь поднялись, что нам какой-то забор?
— Фу ты, я и забыла. Кстати, я могла бы, наверное, и руной забор поломать. Но тогда нам Вересов точно рад не будет.
Зубослав усмехнулся и кивнул Ядику. Через пару минут у нас уже была отличная водно-воздушная лестница через забор. Мы быстро перебрались на закрытую территорию, а Марго пошла к воротам.
Плана парка у нас не было, но наги прекрасно ориентировались на местности. Довольно быстро мы нашли центральную аллею, а на ней обнаружили Марго, которая спокойно шествовала к особняку из серого кирпича. Местный был прав — посмотреть тут было на что. Сам «дворец» был небольшой, но очень интересный, квадратный, с широкой купольной крышей, множеством башенок, с лесенками и ступенчатыми переходами. Перед ним изрядно затянутый тиной и широкими листьями кувшинок бассейн, к которому вела широкая каменная лестница. Вокруг бассейна шли дорожки из разноцветной плитки, которые потом смыкались в одну и плавно переходили в главную аллею. Часть парапетов была покрыта буйной растительностью. Пожалуй, это было похоже… на что-то индийское.
Хозяин появился внезапно. Из-за кустов мы не могли толком его разглядеть, но он был брюнетом в длинном изумрудном халате. Марго остановилась перед ним, что-то сказала… Он ответил. Она мотнула головой, явно кокетничая. А потом разом грохнули барабаны, черт знаешь откуда.
И Марго осела как кукла, Вересов (если это, конечно, был он) подхватил ее на руки.
Сзади утробно зарычал Гера.
— Трындец, — в ужасе прошептала Алена, хватая меня за руку. Я застыл, лихорадочно размышляя. Что дальше? Надо выручать Маргариту! Но что случилось?
Время на раздумье внезапно закончилось. Раздался треск, повалил черный дым. Мы обернулись — как раз вовремя, чтобы увидеть преображение моего скромного друга Геральда. Что я имею сказать: боевая ипостась у него была не такой уж и скромной. Думаю, ее уместно было бы назвать грандиозной.
Одежда на нем разлетелась в клочья, кроссовки улетели в кусты, а сам Гера… взмахнул кожистыми крыльями и рванул в сторону обидчика Маргариты. Да, у него были крылья. У меня вот не было, даже завидно. Хотя я размером его явно побольше, но Гера компенсировал не самые выдающиеся габариты тремя изрыгающими пламя головами, можными когтистыми лапами и шипастым хвостом. Строго говоря, он не был змеем. Он был драконом. Змеем Горынычем.
Я бы на месте Вересова сбежал или хотя бы попытался укрыться, но странный хозяин странного дома даже не пошевелился, только поднял вверх руку. И Гера вдруг с грохотом рухнул на землю, поднимая тучу гранитной пыли. И больше не шевелился.
Неожиданно хозяин повернулся в нашу сторону и очень громко крикнул:
— Оставшиеся трое, выходите. Руки за голову, без глупостей, иначе вашему другу не поздоровится.
Мы с Ядиком переглянулись и одновременно атаковали наглеца воздушным вихрем и водяными плетями. Мы же команда. Никто на учебном полигоне не мог нам противостоять. Но не смогли даже коснуться Вересова, наша магия бессильно осыпалась к его ногам.
Тогда я обратился в боевую ипостась. Понимал, что бесполезно, что мужчина там, на дорожке — неизвестный мне, но очень сильный маг, но сдержаться не смог. Я должен сделать хоть что-то. Рядом со мной мчался змей серебристый. Все же Ядомиру тоже удалось освоить переворот. Замечательно, но совершенно бессмысленно. Приблизившись к Вересову, я почувствовал, что будто вязну в болоте. Воздух сделался плотным, густым и упругим. А еще здесь звучала тихая приятная музыка, от которой у меня вдруг потемнело в глазах. Голова закружилась так сильно, что я уже не понимал, где небо, где земля. Музыка стала громче. Я шел за ней, совершенно не соображая, что делаю, не видя, куда иду. По шершавой гранитной крошке, по ребрам каменных ступеней, по влажным плиткам, по скользкому мрамору. А потом я упал и провалился во тьму.
Очнулся в постели и голый. В человеческой, к счастью, ипостаси. Комната была мне незнакома: на стенах тонкой работы мозаика, голубая, розовая и белая. Какие-то орнаменты, какие-то… руны! Руны, ну конечно! Здесь везде рунная магия! И на деревянных столбиках постели с тяжелым шелковым балдахином тоже были руны. И даже на оконных рамах были руны. Прикольно, конечно, но страшновато.
— Слав, ты живой! — Ко мне на грудь плюхнулась Алена и зачем-то всхлипнула. Я прижал ее к себе, взъерошил розовые волосы и весело спросил: — А с чего я должен помереть? Я еще молод и полон сил!
— Ты придурок! — неожиданно заявила она и больно ткнула меня в плечо. — Как ты посмел так меня напугать? Ты же видел, что Гера встрял, зачем побежал? Можно было как-то более дипломатично!
— Ага, Марго пыталась.
— Марго тоже как-то неправильно начала.
— Мы с ней согласились, — напомнил я, садясь на постели и оглядываясь. Как ни странно, мне здесь нравилось. Если это тюрьма, то очень красивая. — Интересно, кто такой этот Вересов? Рунный маг, да? Я и не знал, что в Яви есть маги!
— Хуже, Слав. Ратмир Киранович — истребитель нагов.
— Кто?
— А вот так. Он из Индии. Из древнего рода. Истребитель нагов, ни больше ни меньше. И он очень-очень рад с вами, Зубослав, познакомиться лично, потому что был уверен, то наги давно уничтожены.
— Круто, — сказал я, почесав нос. — Вот нам повезло-то! Единственные наги в Яви — и сам приперлись в гости к последнему из истребителей нагов. Я ведь тебе и раньше говорил, что я везунчик, а теперь ты и сама понимаешь, насколько. Надо будет лотерейных билетов купить, я читал, что тут у вас это довольно частое развлечение.
Аленка неуверенно хихикнула, а я только сейчас заметил, что у нее были красные опухшие глаза. Неужели плакала? Непорядок, мою жену доводить до слез имею право только я.
— Смотри, я ведь жив. И даже не в подземелье. И даже в постели. И даже с женой. Так что все совсем не так плохо, как ты тут себе придумала. Кстати, мы в плену? Дверь заперта. Может, мы с тобой… вдвоем… займемся чем-нибудь интересным?
И я уронил ее на себя, ловя губами розовые нежные губы. Она поддалась даже с охотой, и я на миг поверил, что сработало. Но нет, очень быстро моя упрямая девочка очнулась и вырвалась у меня из рук, разразившись совсем не аристократической бранью. Я услышал, что я земной червяк, мерзкий змей, извращенец и маньяк. А в довершение всего Аленка уперлась в мой бок пяткой и столкнула с кровати. Голого, между прочим.
Я лежал на холодном мраморном полу и хохотал. Пусть лучше злится, чем плачет.
— Да как ты можешь вообще думать о постели! — с чувством закончила она, а потом перевела взгляд на… угу. — Вижу, что очень даже можешь.
— Я рядом с тобой всегда об этом думаю, — уведомил я. — И это нормально. Я здоровый мужчина, а ты — моя любимая женщина. В тот день, когда я перестану реагировать, можешь смело меня хоронить. Ладно, раз уж ты не в настроении, где мой рюкзак? У меня там было белье и запасные шорты.
— Тут. Я его принесла. И твой, и Ядика, и Геры. Что бы вы без меня делали!
— Ну как что? Учились бы спокойно. Сейчас бы рванули на практику в черные земли. Никаких тебе рун и колдунов и истребителей магов, только брусничная наливка, боевые упражнения и… ой! Лежачего не бьют, особенно ногами!
Когда Зубослав и Ядомир застыли перед незнакомым магом, словно мухи в янтаре, я знатно перепугалась. Бежать? Куда? Я даже через забор одна не смогу перелезть. Как глупо попались!
— Еще один, вернее, одна, — крикнул маг. — Ну как дети, камеры же везде и датчики движения! Вы в самом деле считаете, что можете незаметно шастать по моим владениям? Выходи давай, пока я Джохара не спустил!
Интуиция подсказывала, что знакомство с Джохаром мне не понравится. Поди — тот самый тигр. Подхватила брошенные парнями рюкзаки и вышла. Руки поднимать не стала, много чести. Да и не поднять мне их, заняты.
— Что ж, все гости в сборе, прошу за мной.
Я растерянно посмотрела на двух змеев и одного полудохлого трехглавого дракона. И как?.. Но господин маг достал из кармана телефон, включил какую-то восточную мелодию, перехватил поудобнее тело Марго у него на плече и преспокойно двинулся вперед, в сторону своего маленького замка. Змеи и дракон, покачиваясь, ползли за ним с пустыми глазами. Я вдруг поняла, на что это похоже — на индийского йога с дудочкой!
Да, было в маге что-то индийское: смуглая кожа, черные глаза, жесткие короткие волосы, крупный длинный нос. но говорил-то он по-русски совершенно без акцента, да и вообще… не больно-то похож на иностранца. Может, просто корни чужеземные?
— Кто вы вообще такие и что вам от меня надо? — спросил мужчина. — Наги, надо же. Я думал, они все давно подохли.
— Вон тот большой черный — Зубослав из рода Великих Полозов. Светленький — Ядомир Серебряный. А трехголовый…
— Змей Горыныч, я полагаю. Очень интересно. А девчонка тоже наг?
— Нет.
— Странно. Но на нее магия подействовала. Вот вы точно не наг, раз в разуме остались. Кто вы?
— Жена Зубослава. Алена Полозова.
— Прекрасно. У нага человеческая жена. Ужасно интересно. И что вы забыли тут?
— Ну… мы ищем корону Великих Полозов, — вздохнула я. Ничего более умного мне не пришло в голову. К тому же он и сам что-то знает, иначе не встречал бы нас так приветливо.
— А с чего вы взяли, что она у меня? — как-то напряженно спросил мужчина.
И я вдруг поняла, что мы каким-то невероятным стечением обстоятельств попали в точку. Нет, Зуб не зря говорил, что он невероятно удачлив.
— А у кого ж еще? — наугад брякнула я. — Только у вас она и может быть.
— Ну да. Есть определенная логика в том, что корона Полозов у последнего в этом мире истребителя нагов, верно? Но если вы такие умные, почему так глупо попались? Маги ведь. Я правильно понял, мальчики — маги?
— У нас не было выбора, — сказала я. — Украсть корону все равно бы не получилось. А договориться с вами нереально.
— Не могу даже поспорить, вы снова правы. Корону я вам не отдам, и не просите. Слишком много она для меня значит.
— А что будет с нами?
— Ну я же истребитель нагов. Отрублю им головы и повешу на стенку. Сразу пять. Потому что, Аленушка, дураки должны быть наказаны.
— Это противозаконно. Вы же не думаете, что нас не будут искать?
— О, так вас будут искать? Неужели еще наги? Прелестно! Я с удовольствием расширю зал трофеев. Тем более, как вы уже поняли, наги передо мной совершенно беззащитны.
Я сглотнула. Теперь мне стало страшно. Он, кажется, сумасшедший! Вот уж попали так попали! Проклятая корона, зачем мы пошли на поводу у деда Громохвоста?
А между тем вокруг была удивительная красота: увитые плющом колонны, местами потертые и выкрошенные, цветная плитка под ногами, любопытные орнаменты
на портиках и ступеньках. Это был какой-то восточный дворец в миниатюре, а сам хозяин в его парчовом халате напоминал раджу. Не хватало лишь чалмы. Внутри дворца я и вовсе зажмурилась от восторга. Такой красочной и яркой мозаики я никогда раньше не видела. Резные синие и красные колонны, сводчатые потолки с изображением светил и созвездий — тоже мозаичных, мраморные полы. Словно музей.
Навстречу нам выкатился полный невысокий мужчина, босойй, смуглый, кучерявый, с кольцом в правом ухе и в правой ноздре. На нем была белоснежная туника с черным поясом. Я была уверена, что он должен пасть ниц и что-то пролепетать на неизвестном мне языке, но он только замер, чуть наклонил голову и поприветствовал мага:
— Ратмир Киранович, какие будут распоряжения?
— Камеры посмотрел? Их точно было пятеро?
— Да, и Валерий сказал, что привез пятерых. Это они? — он с удивлением поглядел на громадных змеев, но никак не прокомментировал.
— Да. Подготовь комнаты. Четыре. Большой черный и девушка с розовыми волосами — супруги, их вдвоем.
— Гостевые или…
— Или. Сомнительные какие-то гости.
— Марго — пара Горыныча, — встряла я. Не то, чтобы меня сильно волновало душевное состояние Геры, но пусть их поселят вместе. Хуже не будет.
— Три комнаты. Прекрасно.
— Так может… подземелье? — сверкнул глазами коротышка, и я мгновенно его возненавидела.
— Ну что ты, Ашар, разве мы звери? Хватит и стандартной защиты. Смотри, какие интересные молодые люди. Мне очень хочется с ними побеседовать.
Ашар кивнул, окинув «гостей» подозрительным взглядом, и громко хлопнул в ладоши. Тут же прибежали еще трое явных иммигранов в такой же одежде. Круглый что-то им прощебетал, те поклонились и поманили за собой змеев — всех в разные стороны.
— Алена, не желаете ли отобедать? — радушно предложил Вересов.
— Нет. С Зубославом все будет хорошо? Он несколько… заторможен.
— Обычно юноша куда живее, да? Не переживайте, я пока его не убью. В конце концов, должен же я выяснить, откуда взялась такая интересная зверюшка.
Все это Алена мне рассказывала дрожащим голосом, улыбаясь сквозь слезы, а я лихорадочно вспоминал уроки истории. И в самом деле, было что-то такое в учебниках про Индию. Но было настолько давно и мельком, что я ничего толкового вспомнить не мог. История — это не тот урок, на котором я внимательно слушал учителей. То ли дело боевая практика!
И что? Больно мне пригодилась боевая практика? Да меня как червяка повергли в прах, меня — лучшего бойца МГУ! Да еще на пару с Ядиком! Как он это сделал? Неужели просто музыкой? Тогда мне непременно нужна эта музыка!
В отличие от Алены, я особо не переживал за свою жизнь. Если б Вересов хотел меня убить, он бы уже сто раз убил. Скорее всего, мы просто любопытны этому странному магу. да и все его истории про убийц нагов — лишь легенды. Никак он не может быть убийцей хотя бы потому, что за последние триста лет мы — первые наги, выползшие из Нави. А люди, извините, живут лет семьдесят-восемьдесят. Но врать он горазд, молодец.
Я натянул шорты и предложил Алене прогуляться по дворцу. Она замотала головой:
— Дверь заперта. Я пробовала.
— Ну так открой. Ты же рунный маг.
Моя магия была полностью блокирована — это я уже знал, попробовал. Вероятно, это из-за рун, которыми была буквально нашпигована спальня. Кстати, очень роскошная спальня. Тот, кто нас сюда разместил, явно оказал великое уважение, поэтому я даже не злился. А чего злиться? Если кто и виноват в нашем нынешнем положении, то только мы сами. А себя я великодушно прощаю за все ошибки.
— Тут руны, мне совершенно не знакомые, — помотала головой Алена. — Я не знаю, как с ними работать. Я ведь и не училась вовсе, только сама книжки читала.
— Наложи руну отмены, так ведь можно? — с надеждой спросил я.
— Можно, — кивнула Алена. — Но во-первых, нужно знать, что именно отменяешь, во-вторых, иметь соответствующие инструменты, а в-третьих, обладать силой. Я что-то сомневаюсь, что сильнее, чем тот, кто все эти руны рисовал.
— То есть мы все же пленники? — расстроился я.
— Вроде как да.
— М-м-м… раз уж все равно делать нечего…
— Даже не думай! — рявкнула девушка, изрядно меня позабавив. — Вот вообще не время. К тому же тут, наверное, камера где-то.
— Меня это не смущает.
— А меня смущает! Я не хочу стать героиней хоум-видео!
— А что это такое? — заинтересовался я.
— Не важно. Поверь, ты тоже не хочешь. Кстати, прикол хочешь?
— Давай.
— Я сказала, что Марго и Гера пара. Ну они ведь и вправду пара — даже истинная. Не соврала.
— Страшная ты женщина, Лелик! — восхитился я.
— Думаешь, Гера не расстроится?
— Он будет счастлив.
В дверь постучали.
Невысокий толстенький мужчина в нелепом белом одеянии вручил мне охапку одежды, сообщив:
— Через четверть часа Ратмир Киранович ждет вас в обеденном зале. Попрошу не опаздывать. Здесь наряды. Ратмир Киранович не терпит неряшливости, прошу это учесть.
Я развернул сверток. Ну что ж, довольно роскошно, мне вполне по статусу. Белые шелковые шаровары, золотистая туника, расшитая алой нитью, тапки без задника на плоской подошве. Для Алены — короткая кофточка и странный сарафан из красной тонкой ткани. И тоже тапочки.
— О, это типа сари, — обрадовалась она. — Прикольное.
И тут же принялась переодеваться. Я, признаться, даже с места не сдвинулся, пока она не закончила. Я же не дурак пропускать такое зрелище!
А потом я разглядел свой наряд и мстительно прищурился. Во-первых, я терпеть не могу одежду с чужого плеча. Во-вторых, господин Вересов хотел нага? Он его получит. Но тунику натянул. Идти, точнее, ползти совсем голым было как-то неловко.
— Зуб, а ты уверен, что эта ипостась уместна?
— Я уверен в том, что сам буду решать, в какой ипостаси пребывать, — твердо ответил я. — Хотя бы в этом я свободен.
— А, ну ок. Тогда пошли, я голодная.
Люблю ее. Алена почти никогда не спорит по пустякам, как некоторые мои сестры, не выносит мне мозг, не ворчит и не придирается. Это приятно.
Найти обеденную залу оказалось на удивление просто. Я пошел на звуки музыки. Не то, чтобы я этого хотел — музыка просто не оставила мне выбора.
Нас ждали. И Гера, и Ядик были в человеческом облике и в таких же нарядах, какие предложены и мне. Они поглядели на меня с тоской, явно сожалея, что не догадались вот так же. Впрочем, моим друзьям еще нужна практика, они не очень хорошо умеют перекидываться.
Хозяин сидел во главе стола. Я попытался было поздороваться, но увы, не смог вымолвить и слова. Отличная магия, мне такая очень нужна. Когда все шесть сестер и их мужья приезжают в гости к матушке, невозможно жить, они постоянно болтают. Как было бы здорово: включил музыку и наслаждайся тишиной!
Но на Алену магия не действовала, и она довольно грубо обратилась к Вересову:
— Так кто же вы все-таки такой, Ратмир Киранович?
О как, его имя она запомнила, а деда моего как только не обзывала! Впрочем, может, у нее это семейное. Вряд ли ее бабушка хотела знать имя своего несостоявшегося жениха.
— Желаете почтить меня интересной беседой за ужином, Алена Дмитриевна?
— Вы хозяин, вам нас и развлекать, — ловко извернулась хитрая змейка. Моя школа!
— А вы правы. Ашар, подавайте на стол!
Перед нами поставили тарелки с рисом, курицей в желто-зеленом соусе, какое-то мясо, лепешки, фрукты. Многие я видел только на картинках, к примеру, персики и черешня у нас в Нави не растет, завозится контрабандой из Яви, но на вкус ничего особенного.
— Здесь индийские блюда, — показал хозяин. — Я все же родом из Индии. А вот тут местные хычины, весьма вкусные. Рекомендую.
Поскольку разговаривать я все равно не мог, то решил хоть поесть вдоволь. А Алена поковырялась в лепешке, то есть в хычине, и упрямо выдвинула подбородок.
— Так вы из Индии?
— Я — нет. Родился в Англии, долго жил в России. На родине предков, конечно, бывал не раз, но решил, что здесь мне жить удобнее. Климат замечательный, горы красивейшие, минеральные источники… и любую проблему можно решить деньгами. На Кавказе очень отзывчивое население.
— То есть берут взятки, — пояснила Алена для меня.
Вересов ничего отрицать не стал, только улыбнулся, откусил персик и салфеткой вытер сок.
— А сколько вам лет? — прямо спросила девушка.
— Много. Больше, чем вы можете себе представить.
Вот как? Значит, из наших, с колдовской кровью. Ему может быть как сто, так и двести, похоже.
— И кто вы такой?
— Охотник на нагов, я же сказал.
Я громко хмыкнул и закатил глаза.
— Желаете возразить? — Вересов посмотрел на меня черными недобрыми глазами, но я лишь улыбнулся и развел руками, мол, желаю, но возможности не имею.
— Да, вы правы. Нагов не существует, — усмехнулся хозяин. — Как и истинной магии, верно? Да, я впервые вижу живого нага. И вообще я ученый, а не убийца.
Мы все немного расслабились, хотя и понимали, что неизвестно, кто еще опаснее, честный убийца или фанатик-ученый. А вдруг ему очень захочется иметь в личной коллекции чучело настоящего нага?
— Я даже не чистокровный индус, как вы уже заметили. Моя мама была русской эмигранткой. А отец вот индийский брахман, маг, охотник, йог… Долго перечислять. Тем более, он давно и некрасиво умер.
— А мы вам зачем? — задала Алена логичный вопрос.
— Пока не знаю. Я всю жизнь думал, что наги — это лишь легенда. Или они существовали, но очень давно. Оказывается, я ошибался.
— Мы вам не враги.
— Но и не друзья, верно? Вы — воры. Хотите забрать корону, которая принадлежит мне.
— Это корона Великих Полозов, а наследник Полозов сидит перед вами! — начала злиться Алена. — Еще неизвестно, кто тут вор!
— Ну-ну, а какие у вас доказательства, барышня? У меня, к примеру, есть купчая на корону. Все честь по чести. Ее купил мой отец у некой польской княгини Барбары Орлинской.
Маргарита, до этого момента молчавшая, вдруг закашлялась. Да, точно. Барбара Орлинская — это ведь Аленкина бабушка! Как интересно!
— Слишком остро? — сочувственно спросил Вересов. — Ашар, воды барышне. Итак, продолжим. Вам нужна корона. Что вы можете предложить мне взамен?
— Денег? — с надеждой спросила Алена.
— Не интересует. Денег у меня хватает.
— А что вы хотите?
— Для начала объяснитесь, как вы меня нашли. И что это за глупая шутка с какими-то билетами на концерт?
— Вовсе и не шутка, — пробормотала смущенно Маргарита. — Билеты есть, концерт есть, группа «Русалки» есть.
— Но никаких розыгрышей не было! — внезапно подал голос Ашар. — Уж я-то знаю! Я ведь был на концерте в Пятигорске в марте!
— Я Маргарита, — вздохнула Марго. — Русалка, да.
Ашар замолчал, кажется, потрясенно.
— Русалка как группа или русалка как существо? — неожиданно спросил Вересов.
— И то, и другое.
— Забавно, как может измениться картина мира в одночасье. А ведь Фатум давал мне знак, а я все не так понял.
— Фатум? — спросила Алена.
— Знак? — пискнула Марго.
— Да, я фаталист. Верю в знаки судьбы. Не так давно в мою спальню заползла змея. А потом этот странный звонок… Я никому не даю номер, на который мне позвонили. Он существует лишь для одного дела. Откуда вы взяли номер, Маргарита?
— В эпоху интернета очень странно слышать от вас этот вопрос, — выкрутилась русалка. — Я могу узнать о вас все, нужно только заплатить кому надо.
— Хм, действительно. Я не подумал. Так зачем вам корона, молодые люди? Ашар, выключи музыку. Я думаю, что юноши уже усвоили урок.
Я громко выдохнул. Музыка мне не мешала. Более того, даже нравилась. Но способность владеть собственным языком нравилась больше.
— Пользуясь случаем — все очень вкусно, — откашлявшись, начал светскую беседу по вбитым с детства правилам я. — Благодарю за гостеприимство.
— О, мне приятно принимать столь… необычных гостей. Вы и вправду потомок Полозов?
— Великих Полозов. Мы ведем свой род с незапамятных времен. И среди моих предков был Василияд Полоз, известный в Индии как Васуки, — вот тут я очень порадовался, что тогда в музее внимательно читал таблички в индийском зале.
— Да. А Бхогавати, легендарный город нагов под горой Меру, он существует? — Вересов запылал глазами и подался вперед возбужденно.
— Увы, нет. Был разрушен при Великом переселении. Теперь там обитель упырей. И проход тоже закрыт.
— Как жаль! Так это правда — вы живете под землей? Отчего же не выходите на поверхность?
— Отдадите мне корону — и я непременно все расскажу.
Ратмир Киранович некрасиво скривил губы и замолчал. Махнул рукой нервно. Снова заиграла музыка. Вездесущий Ашар забрал пустые тарелки, принес чай и сладости, но что-то в горло больше ничего не лезло.
— Уже очень поздно, — неожиданно сказал хозяин. — Продолжим нашу беседу утром.
Мелодия сменилась. Меня немедленно потянуло в сон. Я поднялся из-за стола и пополз в спальню. Алена шла следом, вздыхая.
Демоны, а я так и не попробовал здешние персики!
Ситуация сложилась совершенно дурацкая. Мы были в плену. Или в гостях, это как посудить. В принципе, мне здесь даже нравилось, если исключить те факты, что наши телефоны не ловили сеть (и никто, даже Марго, не мог позвать на помощь) и что мы не могли покинуть территорию усадьбы. Нет, я могла, на меня почему-то руны не действовали, но куда я без Зубрслава и остальных? А вот наги и русалка не смеши даже ступить на парковые дорожки, посыпанные гранитной крошкой. Их сразу плющило, колбасило и парализовывало.
Но в целом все было очень неплохо: нас вкусно и обильно кормили, развлекали всякой музычкой — я думаю, хозяин ставил эксперименты над нагами, позволяли гулять по двору замка и загорать возле бассейна. Вересов разговаривал умные разговоры, шутил смешные и не очень шутки, даже устроил для нас представление — пригласил танцовщиц. Очень неплохих танцовщиц, стоит признать. А для Марго нашлась гитара, и она услаждала наш слух томными песнями про драконов, принцесс и змеиных царевичей. Вот только отпускать нас никто не собирался.
На прямые вопросы хозяин только отмахивался и что-то загадочно говорил про знаки Фатума. Зубослав пытался с ним беседовать о возвышенном и выпытывал секреты рун и мелодий — безуспешно. Ратмир Киранович, в свою очередь, любопытствовал по поводу Нави и змеиных артефактов, но тоже тщетно.
Отпуск наш затягивался, а ведь дом в Лермонтове оплачен всего на две недели. Хорошо, что мы все таскали в рюкзаках. Там остались только два чемодана — мой полупустой и набитый под завязку Маргаритин.
В отличие от исконных жителей Нави, я могла свободно передвигаться по всему дому, чем и пользовалась. Нагов останавливали руны, меня — только запертые двери, и то не все. Не так уж много было у Вересова от меня секретов. Кабинет, спальня, подвал… и ещё одна дверь, ведущая в южную башню. В подвал я попала: руны там были знакомые, сняла их быстро. Ничего интересного, продукты, вещи, какие-то ящики. Корону он явно там не хранил, если она вообще была, эта корона. В кабинет удалось заглянуть украдкой — книги, бумаги. Несомненно, очень интересно, но лучше не лезть, точно убьёт тогда. В спальню и вовсе не совалась.
А вот к дверям в башню присматривалась внимательно. А ну как хозяин у нас — Синяя борода и хранит в башне трупы бывших жён? Или излишне любопытных нагов? В один из вечеров рискнула. Руны хоть и незнакомые, но начертание несложное. К тому же мне удалось украсть на кухне острый нож. Им я и нацарапала пару лишних элементов на косяке запертой двери, превратив руну запора в нечто другое. Надеюсь, не смертельное. А потому что никогда не стоит недооценивать противника. На ценные вещи нужно ставить сигнализацию и пару замков в придачу.
Дожили! Я теперь тоже воровством не брезгую! Вот так повелась с Зубославом и его приятелями, и в моем личном деле появилось ограбление музея, проникновение на чужую территорию и взлом дверей.
И все равно рискнула. Шагнула внутрь, нащупывая на стене выключатель и замерла. Нет, ну такого я точно не ждала и даже представить себе не могла!
Под потолком ярко вспыхнули светильники, озаряя небольшую комнатку. Здесь был натуральный музей: на манекене висело старинное платье из пожелтевшего, но все еще очень красивого кружева, в углу стоял зонтик. На одной из стен яркими пятнами светились несколько шляпок. На другой — женские фотографические портреты в одинаковых серебряных рамках. И вырезки из газет, закрытые стеклом.
Я с изумлением разглядывала фотографии: женщина на них была не сказать, чтобы красавица — но эффектная точно. Короткие кудри, пухлые, явно крашенные губы. Старые фото не передавали цвет, но отчего-то мне казалось, что помада у нее алая как кровь.
Вот она была в мешковатых штанах, куртке с меховым воротником и очках пилота — рядом с самолетом-кукурузником. Вот она же в боа и бриллиантах, что сверкают даже сквозь века. На руках — длинные атласные перчатки, в пальцах мундштук. А вот выцветшая газетная заметка про фронтовую медсестру, что вытащила с поля боя более двухсот раненых. Текст вполне еще читаем. Варвара Александровна Громова, тридцати шести лет, награждена Орденом Красной Звезды.
Еще одна фотография была мне знакома: немолодая уже женщина в щегольском пальто с маленькой девочкой на руках. Я помнила, что это пальто было глубокого песочного цвета.
Музей одной женщины, вернее даже, алтарь. На столике под стеклом — длинная атласная перчатка, очки, туфелька… одна. Несколько ниток жемчуга. Какой-то диплом. Орден на красной подушечке, должно быть, тот самый. И корона. Большая, сверкающая самоцветными каменьями. Может, рубинами, а может, гранатами. А может и вовсе вулканическим стеклом, кто его знает? Я ведь не эксперт по раритетам.
— Что вы здесь забыли, Алена? Кто вам позволил войти?
Я медленно обернулась на Вересова. Он был черен от гнева. Все же сказывалась индусская кровь.
— Ратмир Киранович, вы отдадите мне корону.
— С чего вы так решили? — он был все еще зол, но удивлен, пожалуй, больше.
— Я все правильно понимаю? Вы были как-то связаны с этой женщиной? — я махнула рукой в сторону фотографий. — Это все — ее вещи? Барбары Орлинской? Она же — Варвара Громова?
— Допустим. И что с того?
— Ну так я ее внучка и наследница. Варвара Брониславовна — это моя бабушка.
Он зашипел чисто как змей, подскочил ко мне, больно ухватив за подбородок и силой повернув мое лицо к свету.
— Ты лжешь! — рявкнул мужчина. — Выдумала только сейчас? Какое-то сходство, может, и есть, но…
Я вырвалась из его рук и вытащила цепочку с Жемчужиной.
— Глядите! Эта вещь вам знакома?
Он прищурился, а потом бросился к стене с фотографиями. На некоторых из них, например на той, с боа, и на той, где юная еще Варвара Брониславовна (или Александровна?) в дивном старинном платье позировала фотографу рядом с солидным мужчиной, подвеску можно было разглядеть вполне ясно.
— Воровка! — бросил Вересов.
— Да вы шутите? Не такая уж и ценная это вещь, чтобы ее красть. Если, конечно, не знать о ее истинном смысле. К тому же я могу доказать. Во-первых, у меня в чемодане есть точно такая же фотография. Во-вторых, на ней изображена я с бабушкой. Что, неужели не похожа? А в-третьих, фотографий у меня много, целый альбом.
Вересов пошатнулся, глядя на меня почти что с суеверным ужасом. Схватился рукой за шею и прошептал:
— Неужели… сбылось? Фатум, твой перст?
— Вы были в нее влюблены? — сочувственно спросила я, раздумывая, как бы надавить на жалость, но он вдруг жестко и злобно усмехнулся и сообщил:
— Я ее ненавидел. Искал много лет, хотел уничтожить. Как она уничтожила мою семью.
Я икнула от неожиданности.
— Вот это вот все не очень похоже на ненависть.
— О да. Ненавидел. Восхищался. Искал ее следы повсюду.
— А корона? Как она связана с моей бабушкой?
— Бабушкой… какое мерзкое слово. Оно никак не соотносится в моей голове с блистательной Барбарой Орлинской.
— Ну извините. Для меня она бабушка.
Вересов обжег меня острым взглядом черных глаз и спросил:
— Что вы знали об этой женщине?
— Не так уж и много, если честно, — вздохнула я. — Даже возраста точного, как выяснилось, не знала. Паспорт-то у нее явно был поддельный. Ну, она рассказывала, что у нее были сыновья…
— Да, от Степана Громова. Трое. Все погибли во вторую мировую.
— Ой!
— Вот так. А вы, стало быть, родились от четвертого ее ребенка?
— Да, от дочери.
— И кто был ваш… дед?
— Космонавт, — пожала я плечами.
— Кто? — вот теперь мне удалось по-настоящему удивить этого гада. — Неужто… Погодите, в каком году родилась ваша мать?
— Не утруждайтесь. Это метафора, бабушка так говорила, — грустно улыбнулась я. — Что он сделал ей ребенка и улетел в космос, ага. Семьдесят пятый год, ну какие космонавты, сами подумайте?
Он помолчал и кивнул неохотно:
— Жаль. Это было бы интересным поворотом судьбы. Удивительная женщина. Незаурядная. Видимо, из Древних. Я так и не смог найти сведения о ее происхождении.
— С этим я вам помогу, — сказала я. — Она берегиня. Из Нави.
Он снова вздрогнул.
— Откуда? Откуда знаете?
— Ну я все же ее внучка. И замужем за самым настоящим нагом. Из Нави. Я вам больше скажу — я знаю, почему и как бабуля покинула свой дом. Но не бесплатно, разумеется. Мне нужна корона.
— Извольте объясниться, зачем? В сказки о змеином царевиче я не верю, уж простите.
— Это вы зря. Не сказки. Зубослав и в самом деле потомок Великих Полозов. Его прадед, Душегуб, был последним царем нагов.
— Доказательства — или, как говорит нынче молодежь, пруфы?
— Ну… наверное, я могла бы организовать вам экскурсию в Навь. Возможно, вас даже туда пропустят. Если вы живете так долго, что знали Барбару лично, не простой вы человек. Привратница говорит, что только существо с навьей кровью может преодолеть барьер.
Я нахмурилась недовольно, вспомнив слова бабки Антонины, когда я вылезла из этого дурацкого колодца и заявилась к ней в дом. Она преспокойно мне сообщила, что раз я внучка берегини, то Навь меня впускает и выпускает. А была б обычным человеком, утопла бы и дело с концом.
— Навьей крови у меня достаточно, — раздраженно заявил Вересов. — Что ж, Алена, внучка Варвары, продолжим разговор в другом месте. Выходи отсюда.
— Вы нас отпустите? — с надеждой спросила я.
— Посмотрим.
Музыка ворвалась в комнаты внезапно и бескомпромиссно. Я не ждал — после ужина нас никогда не беспокоили, позволяя или гулять во дворе, или торчать в библиотеке. Я как-то очень быстро связал эту дурацкую мелодию и отсутствие Алёны, которая пошла прогуляться перед сном. Встревожился, позабыв про демонстративную промежуточную ипостась, побежал на двух ногах и раздетый, в одних только шортах. Что эта неугомонная опять натворила?
Ворвался в гостиную в индийско-змеином стиле, с низкими диванами, подушками и коврами.
Алена смирно сидела в кресле. Напротив на диване развалился Вересов. Вид у него был странный. И злой, и растерянный одновременно.
— А, господин Полозов, — заметил он меня. — Отрадно видеть вас в человеческом обличье.
Я опустился на пол возле Алёны и заглянул ей в лицо:
— Золотце мое, у тебя все хорошо?
— Лучше не бывает, — заверила она меня. — Я нашла корону. И ещё кое-что.
— Что же?
— Свою бабушку.
— Но она же умерла! — вздрогнул я. — Ты ведь не хочешь сказать, что…
— О нет, — запротестовал Ратмир Киранович. — Не произносите это вслух! Я не вскрывал могил и не вытаскивал ничьих тел! Никогда!
— Правильнее сказать, я нашла музей имени бабушки, — пояснила Алена, лукаво улыбнувшись.
Я выдохнул. Улыбалась она искренне, без всякого напряжения. А значит, за неё можно не волноваться.
— Объяснитесь, — потребовал я у Верасова.
— Извольте. Но я жду и от вас объяснений. Как только придут ваши друзья, я все расскажу.
Гера с Марго появились значительно позже Ядомира. Они держались за руки. Алена обрадовалась, а мне было все равно. Гораздо больше меня интересовало то, что мог рассказать хозяин.
— Начну с неприятного, — сказал Ратмир Киранович. — Я был тогда ребёнком, мне было десять. Мы жили в России, в Петербурге, у родителей моей матери. Там же жила и Барбара Орлинская, очень красивая польская княжна. Она снимала квартиру недалеко от набережной Обводного канала. У неё всегда было полно гостей, она умела гадать на картах и ее предсказания, по слухам, сбывались. Как-то раз пригласили и моих родителей. После этого в семье начался разлад. Мать вернулась в слезах. Отец ее очень любил, она была младше его на двадцать лет. Они познакомились в Лондоне… Я не знаю, что произошло на том вечере. Уже потом я спрашивал отца, но он ответил какую-то чушь, вроде того, что их с матерью любовь не была истинной. Но как может быть неистинной любовь? После смерти отца я разговаривал с его приятелями. Они рассказали о том, что Барбара гадала на любовь очень редко и только после долгих уговоров. И она, кажется, сказала, что мать и отец не должны быть вместе.
Мы все подавленно молчали. Да, ведь у Алениной бабушки была Жемчужина. Вероятно, пара уговорила ее проверить истинность их союза… и не прошла испытания.
— Мать сошла с ума, — надтреснутым голосом продолжил Вересов. — В один прекрасный день она сбежала из дома, забрав все деньги и драгоценности. Я никогда больше ее не видел. А отец…
Я спрятал глаза. Было понятно, что история хорошим не кончится.
— Потом началась война. Ну, вы должны знать — убийство австрийского эрцгерцога Фердинанда с женой и так далее. Барбара пришла к отцу, она знала, что у него были деньги. Она просила в долг, хотела уехать. Отец не дал. И тогда она принесла ему корону и сказала, что это корона нагов. Индийская работа, принадлежала когда-то царю Васуки. Отец поверил. Он был учёным, как вы помните. Индологом. Умел отличить истинную драгоценность от подделки. И корону он купил. А Барбара уехала за границу. Вовремя. Начались народные волнения. Мы с отцом уехали на юг, в Кисловодск. Ему показалось, что так будет безопаснее. Но отец так и не смог жить без матери. Он ее любил безумно. Пока были проблемы, он имел хоть какую-то цель в жизни. А здесь было тихо. И однажды он просто повесился. Нашёл его я. Мне было двенадцать.
Алена всхлипнула и ухватилась за мою руку, я обнял ее.
— Драгоценности и деньги я надёжно спрятал. Потом попал в детский дом. Потом долго скитался. Я знал, кто виноват в моих бедах: Барбара Орлинская, которая сломала брак моих родителей.
— Это неправда! — возмутилась Алена. — Она на виновата в том, что ваша мать сбежала, бросив и мужа, и сына!
— Моя мать всегда обладала буйным воображением, — отрезал Вересов. — Она была очень внушаемой. К тому же что могла знать польская мошенница о любви, скажите мне?
— Все, — просто ответила Аленка. — Она была хранительницей артефакта истинной любви. Вот этого. Эта жемчужина показывает, истинная ли пара.
Вересов обжег нас взглядом чёрных глаз и поморщился.
— Мы с Аленой — истинная пара, — сказал я. — И Гера с Марго тоже.
— Вы — наги! — рявкнул Ратмир Киранович. — А мои родители были людьми!
— А сколько вам лет? — усмехнулась Аленка. — Погодите, я посчитаю. Чуть за сотню, верно? Кто-то из ваших родителей совершенно точно не был человеком.
— Да, — плечи Вересова бессильно опустились. — Отец. В Индии когда-то было много нагов. Так много, что у некоторых охотников рождались дети от нагинь. Они брали женщин в плен, ставили на них эксперименты… У меня есть наги в предках. Это забавно, знаете ли. И у отца, и у меня абсолютный иммунитет к любым ядам. Наследие…
Мы все молчали, не зная, что сказать. По мне, Варвара ни в чем не была виновата. Просто родители Вересова — идиоты. Но говорить это вслух я не стал.
— Я хотел разыскать Барбару и отомстить ей, — продолжил мой, как оказалось, дальний, очень дальний родич. — Думал, что это будет несложно. Но чем больше искал, тем больше понимал: она не такая, как обычные люди. Ведьма, колдунья.
— Да берегиня она была, — буркнула Алена. — Между прочим, сама от жениха сбежала когда-то. Не сошлись характерами, хоть и истинная пара.
Тут уж пришлось мне рассказывать и про проклятье, и про ипостаси, и про все наши приключения. Я очень хотел доказать Вересову, что он не самая большая жертва во всей этой истории. Не уверен, что достучался. Но корона наша по праву! И моя, и, выходит, Аленкина.
— Отпустите нас! — попросила моя жена. — Ну сами же видите, это правильно и справедливо! А хотите, я вам отдам письма бабушкины и фотографии, а?
— Не знаю, — сказал Вересов. — Мне нужен знак, а его все нет. Я теперь не знаю, что с вами делать.
— Будет вам знак, — недобро пообещала Марго, молчавшая до сих пор. — Ой будет!
Мы все вздрогнули, потому что русалки все — немного пророчицы. Знак, судя по ее настроению, будет страшным.
Она оказалась права. Знак появился на следующий день. И он был ещё каким страшным.
Я проснулась рано. Предсказанные Маргаритой неприятности мерещились мне из-за каждого угла. Что будет? Вересову на голову упадет кирпич? Случится землетрясение? Нашествие змей или саранчи? Кто-то отравится несвежей рыбой?
Зубослав еще спал, а я решила выйти в парк прогуляться. Слишком уж праздный образ жизни я веду, скоро перестану влезать в шорты. И если Зубослав у нас везунчик, то моя суперспособность — оказываться в том месте, где меня никто не ждет. И находить проблемы на ровном месте, разумеется.
Вот и сегодня я краем глаза успела зацепить спешащего к хозяину Ашара, явно чем-то взволнованного.
Разумеется, я не могла не подслушать.
— Ратмир Киранович, там женщина у ворот. Требует вас.
— Одна? — спросил Вересов, тут же извлекая из кармана своего неизменного халата телефон и тыкая пальцем в экран. Я уже знала, что у него есть доступ ко всем камерам на территории. — Я ее не знаю. Я ее не звал.
— Она не уходит и громко ругается.
— Хм. Ну, приглашай. Я ее встречу.
Мы, мы встретим. Я тоже пойду. Мне страх как любопытно, кто там заявился К НАМ в гости. Я незаметно последовала за хозяином, укрываясь в кустах. Уверена, он прекрасно меня заметил, но ничего не сказал, значит — можно.
Вересов был бодр и весел. Ну правильно, раннее утро, мы еще не завтракали и не успели ему испортить настроение. Но вместо меня прекрасно справилась красивая блондинка в строгом брючном костюме, которая спешила по парковой дорожке к дому. Я ее тоже не имела чести знать, но что-то показалось мне знакомым.
Вересов остановился, с любопытством ее разглядывая, а она подлетела к нему и ткнула пальцем с острым алым ногтем в грудь.
— Где мой сын? Вы должны немедленно его освободить!
О! На мою любимую свекровь она была похожа мало, мамочку Геры я представляла не так, а маргарита совершенно точно не могла быть ее сыном.
— У меня два вопроса, — спокойно сказал Вересов. — Во-первых, вы кто? А во-вторых, с чего вообще взяли, что я кого-то удерживаю силой?
— Меня зовут Ядвига Серебряная. И я пришла за своим ребенком!
— Помилуйте, вы обвиняете меня в том, что я похищаю детей? — Вересов приподнял черную бровь даже с насмешкой. — Такого мне еще не предъявляли!
Ядвига слегка растерялась от такого отпора.
— Нет. Я… Ядомир взрослый. Но он никогда раньше не был в Яви. И я точно знаю, что этот мошенник Зубослав впутает его в дурную историю!
— Стоп, стоп! — Вересов поднял руки ладонями вперед и обворожительно улыбнулся. Я наблюдала за этой картиной с истинным восхищением. Каков актер! — Начнем сначала. Сударыня, меня зовут Ратмир Вересов. Я рад приветствовать вас в своем имении.
Ядвига похлопала ресницами и внезапно успокоилась. Вздохнула глубоко, скривила алые губы в подобии улыбки и склонила голову.
— Ядвига Серебряная. Не могу сказать, что рада знакомству.
— А я очень рад, Ядочка, позвольте вас так называть. Прошу вас, останьтесь. Вы завтракали? Давайте позавтракаем и поговорим обо всем, что вас волнует.
— Ответьте на мой вопрос: Ядомир здесь?
— Да. Ядомир — мой гость. Как и его друзья.
— Тогда я принимаю ваше приглашение.
А вот это зря. Застрянет тут, как и мы. Вересов хитрый, а еще маг. И кстати, вот что странно — никакого музыкального сопровождения. Он ни к чему ее не принуждает, старый хитрый паук! Просто заманивает в свои сети!
Свою ошибку мамочка Ядика поняла в тот момент, когда вступила на испещренную рунами дорожку. Вересов все же был из рода охотников на нагов, и все руны были для того, чтобы захватить змеев в плен. Ядвига резко остановилась и принялась разглядывать плитку. Какая умница, я вот сразу не поняла коварство этого дома. А она догадалась, жаль, что поздно.
— Вы бесчестный человек! — звенящим голосом воскликнула женщина.
Вересов посмотрел на нее с удивлением:
— А вы не знали?
— Тут руны?
— Действительно. Так и есть.
— Они… лишают меня магии.
— Мадам — колдунья? Разве маги существуют?
Лицо Ядвиги исказилось гневом, она вообще, видимо, была вспыльчивой и гордой. Вскинула голову, подошла вплотную к хозяину, поглядела на него снизу вверх. Бесстрашный маг явно не ждал подвоха от хрупкой женщины, поэтому только усмехнулся ей в лицо. Серебряная же сделала то, чего не ожидала ни я, ни он. Она ухватилась за отвороты его халата, поднялась на цыпочки и поцеловала Вересова прямо в губы. Прямо по-настоящему.
Она сумасшедшая?
— Она смертельно ядовитая, — шепнул мне в ухо Зубослав, подкравшийся со спины, и тут же закрыл мне ладонью рот, чтобы я не заорала от страха. — Ее поцелуй — это черная метка. Все умирают, даже наги. Страшное оружие.
— У Вересова иммунитет ко всем ядам, — пробурчала я в его ладонь.
— О да. Ядвига будет приятно удивлена.
Не уверена, что ее удивление принесет радость, а вот Ратмир Киранович явно пребывал в восторге. Он с энтузиазмом ответил на поцелуй, обхватив женщину обеими руками.
— Готов спорить на свой хвост, что они истинная пара, — фыркнул Славка. — Все чудесатее и чудесатее!
Ядвига уже сообразила, что что-то пошло не так. Она оттолкнула Вересова изо всех сил и зарычала:
— Ты не умер!
— А должен?
— Да! Все умирали! Ядовитее меня никого в Нави нет.
Ратмир Киранович иронически поклонился, сообщив:
— В этом мире нет яда, способного меня убить. Кроме любви, разумеется.
О-о-о, как она разозлилась! Побагровела вся, вспыхнула белым огнем, рассыпалась искрами… и обратилась весьма крупной серебристой змеей с огромными острыми зубищами, только ошметки костюма полетели во все стороны. Вересов как завороженный смотрел… с восторгом? Самоубийца! Возможно, у него иммунитет к яду, но вот защиты от клыков размером с кинжал нет ни у кого.
Заиграла мелодия — это верный Ашар прибежал спасать господина. Змеица сдулась, возвращаясь в человеческую ипостась, застыла, покачиваясь… совершенно голая. Надо признать, для матери взрослого сына у нее была просто потрясающая фигура. Надеюсь, хозяин оценил.
Ратмир Киранович быстро скинул халат, укутал в него гостью (мне довелось убедиться, что Вересов тоже неплохо сохранился для своих лет), подхватил ее на руки и понес в дом, благодарно кивнув помощнику.
— Если это не знак, то я — японский летчик-испытатель, — сказала я мужу.
— Вот ты какая, вестница Фатума, — согласно кивнул он.
— Мама! — орал Ядомир. — Ты меня опозорила! Я взрослый наг, зачем ты приперлась?
Ядвига в красивейшем индийском сари сидела на диванчике с самым царственным видом.
— Ты мой единственный сын и наследник, сбежал из дома. Я ждала. Потом Аскольд мне сказал, что вы пропали, не выходите на связь уже две недели. Что я должна была делать? Ронять слезы в семейном склепе?
— Мама!
— Что «мама»? Я двадцать два года, как мама! Ты, безответственный, глупый, противный мальчишка! Я тебя выдеру, когда мы вернемся!
— Дражайшая госпожа Серебряная, не стоит волноваться, — вкрадчиво прожурчал донельзя довольный Вересов. — У Ядомира миссия.
Ядвига бросила на хозяина затравленный взгляд, но тон убавила.
— Ты нарушил мой запрет, сын.
— Я не твоя игрушка и не твой пленник, — отмахнулся Ядик. — Пора бы выпустить меня из-под своей юбки. Сама посуди, я нужен был друзьям.
— Ты был нужен мне.
— Зачем? Меня совершенно не интересует твоя фармацевтика. Я воин, а не ученый. Жаль, что ты не услышала меня ни с первого, ни со второго, ни с двадцатого раза.
— Но Ядик, — в голосе матери появились жалобные нотки. — Мне нужен помощник.
— Ты молода и полна сил, наги живут долго. Я женюсь, напложу кучку змеят, выберешь себе жертву из них. И вообще — не стоит обсуждать семейные проблемы при посторонних.
— Ты прав. Что здесь вообще происходит?
— Мы вроде как пленники Ратмира Кирановича, — пояснил Гера с нервным смешком.
— Гости, — поправил его Вересов. — Почетные.
— Гостей не удерживают силой.
— Мы на Кавказе. Здесь это в порядке вещей. К тому же я ждал.
— Чего же? — спросила Ядвига, неожиданно улыбнувшись.
— Вас. Тебя.
— Зачем?
— Мне нужен был знак. Я его получил.
— Так вы отдадите нам корону и отпустите нас? — обрадовалась я.
— Да. Но с одним условием. Ядвига останется здесь на пару недель. Я вижу, ей очень нужен отпуск.
Ядик побагровел и весь надулся, того и гляди — перейдет в боевую ипостась.
— Я против!
— Я согласна. Сто лет не была в отпуске.
Мы с Зубом сделали вид, что удивились. Да кто бы мог подумать!
— Тогда мы — собирать вещи, — быстро сказала я. — Корону можно уже забрать?
Я боялась, что Вересов передумает. Ядовитое обаяние Ядвиги Серебряной могло оказаться недолговечным. Да, он не помер от ее поцелуя, но в башке у него явно что-то сдвинулось. Кто знает, может, яд и не смертелен для него, но обладает гипнотическим эффектом? Лучше уходить, пока отпускают. Признаться, мне тут уже порядком надоело.
Зуб с Герой выволокли упирающегося Ядика под руки. Он рвался поговорить с матерью наедине, но мы не позволили. Пусть и дальше очаровывает свою жертву, а нам пора.
Корону нам выдал Ашар, мы с Зубом не удержались, конечно: примерили по очереди, сделали пару селфи. Красивая, тяжелая… но ничего такого. Сапоги и то мне понравились больше, там хоть руны были интересные. А здесь… ну золото и золото, камни и камни. Что я, украшений не видела? Да у меня дома, в Белой Скале, каких только драгоценностей нет!
Подхватив сумки, мы рванули в обратный путь, теперь уже на автобусе. Боюсь, в аэропорту было бы слишком много вопросов при досмотре багажа. Отпуск наш продолжался. Ехать пришлось долго. Отдельная благодарность была высказана хозяйке съемного домика, которая не вынесла наши вещи на помойку, а спрятала в чулане. Как она сказала — загуляли, дело молодое. Не вы первые, не вы последние. Зато в доме чистота и порядок. Ну конечно, мы ведь только один раз там и переночевали.
Мы молодцы, мы справились, миссия выполнена. Отчего же тогда так тревожно внутри?
Я всю дорогу перебирала бабушкины письма, надеясь, что найду там ответы, но увы, все они были скучные, обычные. Ей писали подруги, ученики и какие-то поклонники. Были даже стихи и клятвы, признания в вечной любви. Ничего интересного. Никаких запечатанных конвертов на мое имя, никаких кодов от банковских ячеек. Был человек, и нет его. Письма можно было сжигать без жалости. Оставлю только фотографии. Если что-то и было, мои родители давно все переворошили. Одно только письмо меня заинтересовало: оно было от Пелагеи, и несколько фраз меня зацепили. Что-то про прошлое и про будущее. Что не все в нашей жизни нам подвластно. Мы можем лишь пройти свой путь, а начало и конец от нас не зависят.
Что знала Пашкина бабушка?
Я не задала ей самых важных вопросов, увлекшись поисками короны, как игрой. Мне вообще было не до вопросов. У меня любовь, приключения и интриги, а еще я стремилась к цивилизации. Мобильная связь, интернет, банковская карточка и шоппинг привлекали меня куда больше, чем секреты покойной бабушки. Я ее любила, но она осталась в прошлом, в какой-то иной жизни.
Но теперь я обязательно спрошу.
— Ой, да чаво тама рассказывать-то, — бабка Пелагея хмурилась и теребила кончики платка. — Давно дело было, не упомню всего.
— Мне очень нужно. Вот очень. Вы же понимаете, что бабуля умерла, а мне в Нави теперь жить, да еще с нагами. Я хочу знать, чего от них ждать.
— Ты, внученька, бабулю свою знала плохо, — вздохнула Привратница. — Это тебе она — родная душа. А остальным… Нет, она не злая и не жестокая была. Мне жизнь спасла когда-то. Я ведь обычный человек. Когда-то сильно заболела, умирала. Дочь привела ко мне Варьку Громову, про которую все баяли, что она ведьма. Она мне и сказала, что вылеить меня никак не сможет, это никому не под силу, а вот удержать на земле — попробует. Если я готова служить, то и жизнь будет длинная. А у меня детишки мал мала меньше, да муж с войны не вернулся. Кто бы их забрал? Я и согласилась, терять нечего было. Привязала меня Варька к колодцу, стала я Привратницей.
Я мысленно посчитала, сколько могло лет пройти с тех пор, и поняла, что что-то у меня не складывается.
— Так с тех пор прошло уже… очень много?
— Ну да. А я все живу. Мне уже давно за сотню-то перевалило.
— Так мы ж с Пашкой вас с девяностолетием поздравляли.
— Э, милая, я паспорт когда выправляла, колхозы еще были. Кто там проверял, в каком году я народилась?
— Ясно-понятно. А про бабушку-то вы мне что расскажете?
— Ох, лиса. Ну слушай. Бабка твоя ой и красавица была. Но гордая, сильная и обид никому не прощала. Троих сыновей и мужа схоронила, а голову высоко держала. Оттого и ведьмой слыла. А про то, с чего все началось, она мне перед смертью рассказала и про тебя указания дала. Дескать, как хочешь, так Аленку в Навь переправляй. Ей там нужно быть.
— А с чего началось?
— Так с помолвки ее бедовой. Уж она и замуж не хотела, говорила — рано, больно молода. Но там не простой наг сватов прислал, царевич Полоз. Никто ее не спрашивал. А сам царевич хоть и собой хорош, высок, пригож да разумен, а ей сразу сказал, что место для девки — в опочивальне. Ее дело детей рожать да рот не открывать. А когда Варвара крик подняла, как за косу ее ухватил и пообещал, что на первый раз прощает, а потом поколотит. Ну Варька и сбежала. Мож, пугал ее царевич, а мож и взаправду такой дурак был, кто теперь скажет. Варька-то не пропала, жила не тужила, дышала полной грудью. А что любить не умела, так то в жизни не главное.
Я хмурилась и кусала губы. Хорош Громохвост Душегубович, ничего не скажешь. Ай, красавец! Разве так с истинными парами можно? Слава небесам, что мой Зубослав не в деда уродился.
В общем, бабушку я понимала. Правильно и сделала, что сбежала. Жить с домашним боксером и абьюзером — хуже не придумаешь. Любовь любовью, а себя надо беречь. А ведь еще Аскольд Бенедиктович мне намекал, что история была некрасивая и получил Громохвост проклятье по заслугам. Жаль только, за его ошибки все хвостатые отдувались двести с лишним лет.
— Бабуленька, мы дров накололи, воды наносили, забор тебе поправили, — заглянул в домик Зубослав. — Можно нам уже уходить?
— Славные мальчики, хоть и с хвостами, — кивнула бабка Пелагея. — Ну пойдемте, открою вам колодец. А Маргарите отдельное спасибо за новый паспорт. Чуешь, внучка, бабушка еще на двадцать лет помолодела? Поживем! И за ноутбук тоже благодарствую, учиться буду вашим интернетам.
Мы пришли к колодцу. У всех — рюкзаки, набитые контрабандой. И техника, и батарейки, и книги, и продукты, которых в Нави днем с огнем не сыщешь. А у Зубовслава аж два рюкзака, спереди и сзади, у него там подарки для сестер и матери.
— Что же, — сказала старуха. — Растекись, вода, отвори врата. Принимай детей, Навь черна-земля, принесли тебе дары чудные, одолели все пороги трудные.
Зубовлав зажмурился и прыгнул вниз. Следом нырнула русалка, за ней Гера. Ядик, видя мои сомнения, просто схватил меня в охапку и скинул вниз. А вслед понеслось:
— Пусть любовь для Полозов станет светочем, роду древнему даст много деточек!
Э, старая, совсем рехнулась? Какие деточки, нам учиться надо! Я еще слишком молода!
Нас ждали. Зубослав, конечно, словил меня в свои воздушные сети ничуть не хуже памятных уток, но падения я и не боялась. А вот Громохвост Душегубович, поджидавший внизу на полянке, меня откровенно теперь пугал.
— Вы вернулись! — радостно воскликнул он. — Нашли?
— Нашли, — настороженно сказал Зубослав, отодвигая меня за спину. — Давно ты нас тут караулишь?
— Две недели, — честно ответил дед. — Волновался.
— За внука или за успех мероприятия?
Дед замолчал и нахмурился. Мы были на двух ногах, потому как попробуй в колодец четыре метра хвоста запихни, а он — в промежуточной ипостаси. Могучий, длинный и какой-то чужой.
— Так ты корону нашел? Показывай.
— Не покажу, — неожиданно ответил Славка.
— Как так?
— А вот так. Себе оставлю.
— Да ты, змееныш, очешуел? — удивился дед. — Отдай корону быстро!
— Не отдам.
— Ах ты…
Вот тут я завизжала, потому как десятиметровый черный змей с огромной пастью — это зрелище не для трепетных барышень.
Громохвост Душегубович в боевой ипостаси был страшен. Зубослав супротив него был как ужик рядом с королевским питоном. Ядомир и Гера попытались было раскрыть пасть на древнего змея, но были немедленно откинуты в кусты лишь легким движением хвоста.
— Дед, а ну не дури! — крикнул Зуб, не спеша переходить в боевую форму. — Все равно тебе царем не стать никогда!
— С-с-с короной с-с-стану! Я — нас-с-с-следник! Я так долго к этому шел! Я — пос-с-следний из Полозов!
— Громохвост Душегубович, вы арестованы за попытку государственного переворота и заговор против власти! — раздался голос из-за деревьев, и на сцене появились новые действующие лица — небольшой отряд нагов во главе с двумя мужчинами, моим пресветлым свекром и еще одним, которого я не знала. Судя по мундиру с золотыми эполетами — не меньше министра внутренней безопасности.
— Пош-ш-шли прочь, — рявкнул гигантский черный змей, щелкнув хвостом. — Дурачье, на кого ш-ш-шипеть вздумали? На Полоза?
— Немедленно останови…
Новый удар хвоста — Громохвосту нипочем ни магия, ни оружие, ни, уж тем более, какие-то там слова. Он сейчас из них сделает змеиное фрикасе!
А Зубослав с кривой насмешкой достал из кармана джинс мобильный телефон. Дед не обращал на него никакого внимания, развлекаясь тем, что раскидывал своих соотечественников и потенциальных подданных по кустам.
— Править должен с-с-сильнейш-ш-ший!
— Править должен тот, у кого мозги, а не гонор, — укоризненно сказал Зубослав, включая на мобильнике довольно знакомую мелодию.
При первых же звуках все замерли. И Громохвост тоже. А потом пфук — и сдулись, принудительно перекидываясь в двуногих. Да, именно так Вересов утихомирил Ядвигу Серебряную. Ай да Славка, ну какой молодец!
Аскольд и тот, в золотых эполетах, не пострадавшие в битве змеев, быстро и ловко скрутили голого дедулю, уложив его мордой на травку.
— У меня есть запасные штаны, — сообщил Зубослав, морща нос. — Пап, помоги деду одеться.
— Как ты это сделал, сын?
— Ну… я же не совсем дурак. Подготовился.
— Нет, я о том, как ты догадался.
— Учителя были хорошие, — невесело усмехнулся Славка. — Полозы всегда славились своим коварством и неуемной жаждой власти. Я подумал, что неспроста дед все это затеял. Как видишь, оказался прав.
Я кивнула: тоже старого гада подозревала, но рассчитывала на более тонкую игру. Дед же решил забрать власть грубой силой.
— Ты тоже Полоз, — напомнил негромко Аскольд.
— Но я еще и твой сын.
Блондин кивнул коротко и забрал у Зубослава штаны.
— А второй кто? — шепотом спросила я.
— Казимир Заболоцкий.
— Быший Златкин муж, подлец и дегенерат?
— Он самый.
— Занятно.
— Угу. Отец, а что с короной делать? Что в ней вообще такого?
— Помимо того, что это древнейший символ власти рода Полозов? Не знаю. Говорят, она ума прибавляет. Может, и стоило позволить деду ее надеть.
— А. Так Зубослав ее мерял, — вспомнила я. — Наверное, поэтому и победил.
— Вряд ли, — обиделся Зуб. — Я и без того очень умный и весьма удачливый.
Тут я даже не спорила, просто обняла его изо всех сил.
— Мог бы и предупредить, — пробурчал Ядик, тоже извлекая из рюкзака запасные штаны. — Опять джинсы на тряпки.
— Я и сам не знал, чего ждать. Он ведь мой дед все же. Родной. Вырастил меня. Мне не хотелось верить, что он нападет.
— Так тебя и не тронул. Просто… власть он любит больше, чем внука.
— Мы давно следили за Громохвостом, — сообщил подошедший мужчина с узким сухим лицом. — Последний десяток лет он вел себя странно. Начал водить дружбу со старой знатью, продвинул обучение девочек в МГУ, причем брал не самых одаренных, а снова — по дружбе. Часто созывал гостей, устраивал карточные вечера.
— Заговор?
— Да. На трон захотел вернуться. Мы сначала думали, что он тебя посадить хочет, но потом поняли — нет. Он сам царем планировал стать.
— И как вы это поняли?
— По сапогам. Тебе их воровать и в голову бы не пришло. Это он тебя подтолкнул. Сапоги вообще не нужны для снятия проклятья, зачем? Достаточно любви. А так он подцепил вас всех на крючок. Но ты молодец, раскусил его, победил. Истинный Полоз. Не хочешь сам царем стать?
Зубослав аж отпрыгнул.
— Я похож на идиота? Зачем? Пусть вон отец политикой занимается, а мне учиться нужно. И детей растить. А корону вашу забирайте в музей. Только охрану усильте, а то украдут.
— Я почему-то так и думал, — кивнул Казимир, забирая у Зуба обмотанную футболкой корону. — Но ты же ее мерял?
— Ну да.
— Впору пришлась?
— Да.
— Громохвост не идиот. Если корона вернулась в Навь, то уж голова под нее найдется.
— Ничего, — сказал Славка. — У нас республика. Не обязательно возрождать монархию, чтобы быть политическим лидером. Может быть… когда-нибудь…
В Белой Скале был грандиозный праздник, почище, чем наша с Зубославом свадьба. У Жалиславы и Эфодара родились близнецы. Мальчики. Мы со Славкой резонно считали, что событие это не самое радостное. Хуже — только тройня. Но вслух об этом, конечно, не сказали, тем более, что все вокруг пребывали в какой-то истерической эйфории. Дело в том, что двойня у нагов настолько редкое событие, что теперь праздновал весь Серпент. Ну а как же — проклятье снято, все три ипостаси подвластны любому нагу, нужно только потренироваться. Зубослав и Алена — народные любимцы. Между прочим, нас назвали самой красивой парой года и снова напечатали наше фото в газетах. Я уже начала к этому привыкать, тем более, что и в Белой Скале, и в Болотограде, и в Златогорске нас на улицах узнавать перестали. Теперь там все были с ногами и разноцветными волосами, мода такая.
Меня, кстати, зачислили сразу на второй курс МГУ, в женскую группу. Несмотря на то, что Громохвоста Душегубовича аккуратно и без лишней шумихи отправили на принудительную пенсию, его реформы отменять не стали. Девочки ничуть не хуже мальчиков, а в теоретических дисциплинах даже лучше успевают. Был назначен новый ректор, из молодых и прогрессивных, и первое, что он задумал — это строительство пары новых корпусов. Это сейчас студентов острый недобор и аудитории полупустые, а через восемнадцать лет ситуация изменится. Беременность и деторождение для нагов больше не проблема. Скорее уж, придется регулировать демографическую политику, но до этого пока не дошло. Хотя я уверена, Аскольд Бенедиктович уже продумывает соответствующий законопроект. Навь, знаете ли, не резиновая.
Громохвоста Душегубовича посадили под домашний арест. Нашли какие-то артефакты, заблокировавшие ему две ипостаси, приставили охрану, ограничили передвижение. Никаких там казней или показательных судов. Надо же, а Зубослава за какие-то сапоги собирались на рудники отправить! Нечестно как-то.
Впрочем, не мое дело.
Я же изо всех сил осваивала рунное письмо, попутно отбиваясь от женской части семьи. Как хорошо, что хотя бы свекровь была на моей стороне, помня о нашем договоре. Нет уж: пять лет — никаких деточек. Сначала диплом, потом работа, а уж дальше посмотрим. Главное, что Зубослав был со мной согласен. Он тоже серьезно взялся за учебу. Вообще мой муж как-то резко повзрослел и прекратил издеваться над учителями.
Ядомир и Гера от него не отставали. Мамочка Ядомира в Навь пока не вернулась. Отпуск у нее подозрительно затянулся. Ядик сначала ликовал, потом начал тревожится, а потом рвался ее вызволять. Пришлось даже снова подниматься наверх, чтобы убедиться, что Ядвигу никто не удерживает силой. И вообще она замуж собиралась и напугала беднягу, что он может больше не волноваться о судьбе семейного бизнеса. Мамочка родит себе запасных деток, она еще молода и здорова.
Ядомира мы долго отпаивали настойками, но он как-то тоже теперь стал серьезнее и даже, кажется, умнее.
У Геры с Маргаритой была любовь, но пока на расстоянии. Они переписывались, старались видеться почаще, но получалось скверно. У Марго гастроли, у Геры учеба. И это он еще морскому царю не был представлен. Но ничего, Гера упрямый, он все сможет. К тому же ипостась у него редкая, крылатая. Таких на весь Серпент не более дюжины. За ним уже хвостом таскаются спецслужбы, уговаривая прийти к ним на практику. Гера торгуется, выбирает. Молодец он, не пропадет!
Он вообще выдумщик, этот Гера. Придумал открыть что-то навроде брачного агентства. Теперь я два дня в неделю «консультирую» влюбленные пары. Амулет должен приносить пользу! Денег не беру за это, но Геральд оформил на мое имя благотворительный фонд. Каждый может пожертвовать посильную сумму. Определенный процент он забирает себе, а что делать с остальным, я пока не решила. Сирот среди нагов нет, больных и увечных тоже. Наверное, чуть позже выделю из фонда стипендии для талантливых девочек из бедных семей. Учиться должны все, кто на это способен. Тут Громохвост Душегубович был прав. Вообще-то умный он мужик, хоть и гад, повернутый на власти.
Вообще в семье Зубослава все налаживается. Сестры все как одна беременны, ну, кроме Златки и Жалиславы. Они так давно мечтали о детях, а теперь их мечты сбылись. А за Златкой хвостом таскается бывший муж, отчего-то решивший, что им нужно начать сначала. Ну не знаю, получится ли у них. Но Златка пока — кремень!
Мы с Зубославом тоже приехали на праздник в Белую Скалу, взяв несколько выходных от учебы. Жалислава была мне очень рада.
— Была бы девочка, точно назвала бы Аленой, — уверяла она меня. — А с мальчиками сложнее.
— Не уверена, что ты остановишься на этом, — утешила ее я. — Следующую давай девочку.
— Ну нет, хватит. Достаточно я страдала!
— В каком смысле? Роды тяжелые были?
— Нет, терпимо. А вот все, что предшествует зачатию… бррр! Теперь можно по разным спальням разойтись.
— Э-э-э… Ну да. Ты ж забеременела еще с хвостом. А пока тебе рано.
— Рано для чего? — подозрительно спросила Жалка.
— Для исследований двуногой ипостаси.
— А что там исследовать? Хвост всяко удобнее. Им можно детей держать, а руки свободны.
— А ты читать любишь?
— Да. Люблю. Читаю и много. Сейчас вот книги по воспитанию детей.
— У меня есть несколько любовных романов из Яви. Тебе понравится. Нужно иногда и мозг разгружать.
Жалислава пожала плечами. Уверена, что она никогда еще не читала книг с маркировкой 18+. Как много ее ждет чудных открытий! Надо еще попросить, чтобы Зуб провел для Эфодара ликбез по сексуальному воспитанию. Мне кажется, тот чего-то не догоняет в жизни, раз жена от него в другую спальню переехала даже с двумя ногами. Но Эфодар — понятливый мужик и главное, Жалку очень любит. Так что, думаю, будет у них все хорошо.
Чего и вам желаю!
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: