— Котяш, ну долго мы ещё мастера ждать будем в этой занюханной мастерской? — Анфиса стряхнула с короткой пышной юбчонки несуществующую пыль, поправила копну своих светлых кудрей и вышла из бокса, нервно стуча своими высоченными каблуками.

— Ну если вам что-то не нравится в моей мастерской, задерживать не буду, свободны! — послышался сбоку дерзкий голос, показавшийся мне почему-то знакомым.

— Василия? — сколько же лет мы не виделись… да и от Василии, нежной, ласковой и стеснительной мало что осталось…

— Чехов? — гаечный ключ из руки в руку перекинула и в глубокий карман сунула, словно боясь использовать не по назначению.

— Твою машину я вообще смотреть не буду! — сложила руки под грудью, от чего её арбузы чуть из рубашки не вывалились. — Так что, катяша, ищи другое СТО!

Наконец-то отпуск дали, сразу рванул к Анфисе, она, конечно, внутри пустая, как пробка от шампанского, но в другом деле ей просто равных нет!

Сексуальная кошечка, ножки от ушей растут, попка маленькая, а как волос свой белый кудрявый распустит, да накроет меня им, добираясь до моих штанов… бля… штырит от неё не по-детски.

Два дня в её умелых ручках, и я размяк, как сахарная барышня. Ну нет ей равных в плане секса, ну нет! А я толк знаю, много перепробовал.

Один минус, не маленький, в наших отношениях наметился… неприятный подтекст… Анфиске захотела быть Чеховой, как её одноимённой тёзка из телека… напирает на меня, как танк.

Да вот только мне это совсем не нужно, на роль своей жены я её даже и не примерял, да и рано мне ещё кандалы надевать.

Зачем? Мне и так неплохо…

Полная свобода действий! Что хочу, то и делаю. С кем хочу, с тем встречаюсь.

А женюсь так сразу обрубят мне и друзей и подружек… нахер надо.

Короче, кайфую у своей ляли второй день, жратвы напёр две сумки, чтобы безвылазно, а то начнёт сейчас пошли в кафе, то си по си… а мне просто сбросить напряжение надо и выспаться в конце концов.

Анфиску к своему боку крепче прижал, глаза закрыл и вырубился.

— Коть…, - бля, девочка, ну пожалуйста только не сейчас, я же сплю… — Котя, тебе звонят!

И точно, шарю рукой под подушкой и выуживаю оттуда свою мобилу.

— Да.

— Чех, здорова! — Тоха… завидует, что у меня отпуск, а ему на базе потеть надо, вот же гад.

— И тебе не хворать… Тоха, ты на часы смотрел? — хера се, что уже девять, а, тогда понятно… — Говори, что нужно?

Анфису аккуратно с плеча стряхнул и сел на кровати, надевая боксёры, зажав при этом телефон между ухом и плечом.

— Машину Угрюмому угнать надо, сам хотел, да начальство не отпускает… ты как сможешь или мне Доценту звонить? — блять, что я баба что ли, сам угоню, конечно же!

— Угоню… скинь его координаты, когда ему надо? — Анфиса меня сегодня уломала в клуб сходить.

— Вчера! — Тоха, как всегда, со своими шуточками плоскими. — Сейчас надо гнать, свет неближний, уж очень просил ускориться, дела у него там какие-то наметились.

— Лады, в течение часа приеду, она же на базе стоит? — зачем спрашиваю, видел же вчера его джип. — Скоро буду!

— Коть, что там? — девушка подняла лохматую ото сна головку. — Ты что уезжаешь? А клуб? Успеешь?

Пиликнул сотовый, и я уставился на карту, что мне Тоха прислал… да там пилить часа три не меньше…, а домой потом как?

— Милая, а не хочешь за город прокатиться со мной? — у Анфисы машина есть, заберёт меня оттуда и вместе домой вернёмся, может быть, и в клуб ещё успеем, там же как раз к ночи всё начинается.

— Ну не знаю, а далеко? — да километров четыреста.

— Нет, не далеко, мы же так давно хотели с тобой куда-нибудь выбраться.

— Ну давай, только дай мне нормально собраться и не торопи, я люблю выглядеть на все сто! — начинается…

— Я через час вернусь, чтобы ты уже собралась, ждать не буду, времени нет! — если вот так строгоча не дашь, два-три часа ждать будешь. — Завтракать не буду, собирайся!

Я по-армейски привык быстро себя в порядок приводить. Контрастный душ, зубы почистить, натянуть защитные штаны и майку в тон, всё, готов к труду и обороне!

Через десять минут я уже сел в свой джип и направился к нам на базу. Можно конечно было Анфису за руль моего джипа посадить, но боюсь, после своей мини-малышки она может моего коня не удержать.

Показываю на воротах пропуск и въезжаю на территорию. Оставлю свою здесь, а на его поеду.

Зацепило в этот раз Угрюмого, думали двухсотый, живучий он у нас, в больничке месяц повалялся и свинтил к себе на периферию. Если бы не Тоха, то ещё и на своей машине уехал, вовремя остановили.

Наших из группы никого не было, поэтому я завёл машину Угрюмого, свою поставил на его место, проверил наличие доков и уехал.

Заехал по дороге на заправку, налил полный бак бензина, ещё две канистры наполнил на всякий случай, не знаю же в какие дебри Угрюмого занесло, может там заправки поблизости нет, ну в общем лишним не будет.

Потом остановился проверил масло и в моторе, и в коробке… дорога дальняя и предусмотреть всё нужно.

Пока всё проверяли, позавтракал у них в небольшой столовой, знаю же, что у Анфисы там конь не валялся, хоть бы сама собралась. Иногда мне кажется, что она святым воздухом питается, о еде совсем не думает. А я же мужик! Мне жрать надо!

Благо сейчас кафешки на каждом шагу, захотел поесть в любую заходи!

— Тоха, я машину забрал, скоро буду выезжать! — доложил командиру, чтобы не нервничал.

— Давай! Там по дороге провизии прикупи, вдруг там магазинов нет, хрен его знает, ну так на всякий случай.

— Будет сделано!

— И посмотри, как его общее самочувствие, если не очень, то грузи его в тачку и вези сюда, обратно в госпиталь положим.

Смеюсь про себя… легко сказать Угрюмого в тачку, он кого хочешь сам закинет, волчара ещё тот, в спецназе с армии, его не так-то просто заставить что-то делать, тем более, когда ему приказа не было.

— Анфис, я подъезжаю, давай спускайся, документы и ключи от машины не забудь! — она ещё не знает, что мы на двух машинах едем, что сейчас начнётся…

Сижу в машине у подъезда пять минут, десять, двадцать… да твою ж мать! Скоро солнце на закат пойдёт, а мы ещё даже из города не выехали… может зря я её с собой взять решил, уж как-нибудь уехал бы оттуда, не в тундру же еду…

И тут опа! Открывается дверь и из подъезда выплывает Анфиска… мама дорогая… мне даже стыдно немного стало, что она со мной будет…

Ярко-малиновая юбочка с оборками еле прикрывала задницу, сверху жёлтый топ, а на ножках такие же жёлтые туфли на высоченном каблуке…

Хотелось взять за руку и увести переодеваться, но глянул на часы и понял, времени нет, иначе ещё пару часов потеряем.

— Серёж, а ключи зачем, я что-то не пойму…, - ну говорю же типичная блондинка, думать это вообще не про неё.

Сто раз пожалел, что её с собой взял. Телефон звонил через каждые двадцать километров…

— Коть, я пить хочу…

— Коть, я в туалет хочу…

— Коть, а кормить меня ты когда будешь…

— Я устала…

Нескончаемое нытьё. Просто нескончаемое.

А тут ещё, как назло, проехав триста километров, что-то начало под капотом дребезжать, да так громко, что не обращать внимание на это было нельзя.

Да и как Угрюмый будет на сломанной машине ездить там у себя в захолустье…

Забил в интернет запрос на ближайшую станцию тех обслуживания… есть! СТО «У Васи», прокладываю туда путь и сворачиваю с трассы в ближайший населённый пункт.

Анфиса покорно плетётся за мной, ничего не спрашивая.

Проехав километра два, останавливаюсь у добротного синего ангара с огромной вывеской «У Васи».

Тут уж мне точно должны помочь, вот такие Васи обычно и есть самые что ни на есть народные умельцы.

Остановил машину прямо перед этим самым ангаром, Анфиса свою поставила чуть дальше… зашли в бокс, а там никого нет. Всё настежь открыто, а Васи нет, заходи бери что хочешь!

Ходим туда-сюда…

— Коть, — Анфиса повисла на мне и подставила губы для поцелуя. — Ну далеко нам ещё ехать? Ты не говорил мне, что это так далеко! А мне сегодня вообще-то на маникюр надо было…

— Ну ещё немного потерпи, — целую пухлые губёшки и крепко прижимаю к себе свою Барби. — Через час уже на месте будем, а назад я за руль сяду.

— И в клуб поедем? — кому что, а ей клуб подавай, причём срочно.

— Поедем, — правда если я в состоянии буду.

Успокоилась, отстранилась от меня, по боксу ходит, на личике такая брезгливость, как будто мы не в мастерской, а в сарае, полном конского навоза.

Да где этот Вася, чтоб ему… уже полчаса тут бродим, я даже капот открыл и сам посмотрел, да только ни черта не увидел… в отечественных машинах я немного понимаю, а тут…

— Котяш, ну долго мы ещё мастера ждать будем в этой занюханной мастерской? — Анфиса стряхнула с короткой пышной юбчонки несуществующую пыль, поправила копну своих светлых кудрей и вышла из бокса, нервно стуча своими высоченными каблуками.

— Ну если вам что-то не нравится в моей мастерской, задерживать не буду, свободны! — послышался сбоку дерзкий голос, показавшийся мне почему-то знакомым.

Поворачиваюсь на голос и от удивления теряю дар речи…

— Василия? — сколько же лет мы не виделись… да и от Василии, нежной, ласковой и стеснительной мало что осталось…

Сейчас передо мной стояла знойная красотка с рыжими кудрями, да вот только одета она была не в женское платье, а в клетчатую рубашку, из которой выглядывали огромные дойки и рабочие штаны, а руках её… о боги, был огромный гаечный ключ.

СТО «У Васи»? Да ну нах…

— Чехов? — гаечный ключ из руки в руку перекинула и в глубокий карман сунула, словно боясь использовать не по назначению.

Оно и понятно, некрасиво мы с нею тогда расстались… ой некрасиво.

— Твою машину я вообще смотреть не буду! — сложила руки под грудью, от чего её арбузы чуть из рубашки не вывалились. — Так что, катяша, ищи другое СТО для своей колымаги!

Стоим смотрим друг на друга, я удивлённо, она со злостью…, и я даже не знаю на что обижаться.

То ли на то, что она меня послала технично, то ли что «катяхом» обозвала.

Красивая! Блять, какая она красивая… только изменилась очень. Дерзкая, борзая, без капли страха или стеснения… просто практически на хер послала, развернулась и ворота своего ангара прямо перед моим носом закрыла.

Причём в последнюю секунду, как им закрыться, между створками высунулась женская рука и с достоинством показала мне смачный фак!

— Котяш, это что за девица? И почему она так грубо с тобой говорила? Ты её знаешь, что ли?

Анфиса распыляется, а я стою и еле сдерживаюсь, чтобы не заржать… ну Васька, ну дала мне пину!

Всегда непокорной была… и красивой… очень красивой…

— Потом расскажу! — закрываю капот и прыгаю за руль. — Догоняй!

Снова забиваю в телефон запрос на СТО… через десять километров… дотяну ли…

Но делать нечего, выбор невелик, отсюда пропёрли нас, поэтому потихоньку, не разгоняясь едем гуськом я впереди, Анфиса за мной… к ближайшей на нашем пути мастерской.

Мимо проносятся столбы, деревья…, а я как сейчас вижу перед собой знойную красавицу, с которой влюблялся лет семь назад, когда на два месяца на сборы нас закинули…

Долго я её окучивал, целый месяц пороги её дома обивал, у калитки стоял с полевыми ромашками в руках. И ведь не уставал же после марш-броска в полном обмундировании да на пятьдесят километров…, всё равно бежал к ней, хотя ноги еле переставлял… влюбился до беспамятства, кроме неё никто и не нужен был.

Да… вот куда её жизнь занесла, да ещё и на СТО работает… Васильева Василина Васильевна…, а я её Васёной звал…, Васютой…, Василинкой… весь мир к её ногам положить хотел, да что там мир, я чуть из спецназа не ушёл из-за неё, а она…

— Котяш, ну долго мы ещё плестись будем, я скоро усну прямо за рулём, — заканючила Анфиса по телефону. — останавливайся, иначе я сейчас развернусь и уеду домой!

Да езжай ты уже куда хочешь! Хотелось мне прокричать в трубку…, да только она ведь не виновата, что я бывшую свою встретил и столько ненависти в её глазах увидел…

Как раз показалась придорожная мастерская и я лихо свернул туда, очень надеясь, что здесь мне всё починят и мы поедем дальше.

«У Васи» … ну кто бы мог подумать…, а ведь отец у неё хорошим мотористом был, он даже технику нам иногда делал…

Стряхнул с себя воспоминания, припарковался и вышел из машины.

— Шеф, свободен? — сразу подошёл к мастеру и протянул руку. — Посмотреть можешь, тарахтит что-то под капотом, а мне ещё далеко ехать.

— Да легко…, капот подними.

Вот за что я уважаю рабочий класс, никаких закидонов, никаких лишних слов. Молча залез под капот, шатанул машину из стороны в сторону… понимающе махнул рукой и рванул в подсобку.

Через час машина была готова и стоил ремонт совсем не дорого.

— Подшипник на генераторе рассыпался, вовремя ты приехал.

— Спасибо, брат, выручил, а то я так километров пятнадцать ехал.

— Пятнадцать? — киваю головой. — А что к Васёне не заехал? Специалист высшей категории! Всем нам фору даст девчонка!

— Ну ты как тут, Угрюмый? — сидим на улице в саду у него, машину во двор загнал, на улице Анфискину только оставили. — Как себя чувствуешь, а то может с нами обратно, да в госпиталь на долечивание?

Хорошо тут у него. Тихо, спокойно… дом такой хороший, добротный, я бы даже сказал не дом, а почти дворец. Брусчатка на весь двор, ёлки вокруг… ну просто сказка.

— Не, на поправку иду семимильными шагами, за мной тут хорошо присматривают, так Доценту и передай, — да это и по лицу видно, и по внешнему виду… такой розовенький, отдохнувший и бледность ушла, и улыбка в глазах. — Спасибо, что пригнал… заморочился. Я смотрю, тебе и некогда было, занят же.

— А, это… да не, всё нормально, — мне почему-то за внешний вид Анфисы даже стыдно стало, вот если бы со мной Васёна приехала… эх, её спелые дыньки мне покоя не дают, былое взыграло к этой девчонке… в печёнках сидит с той минуты, как увидел её снова.

— Котяш, посмотри какая бабочка тут! — моя из сада голос подала.

— Котяш? — ржёт Семён, пихая меня локтем в бок. — Это от какого слова производное?

Ну точно не оттого, от какого меня Васька назвала, вот же язва!

— Да ну тебя! — отшучиваюсь, надо запретить меня так называть, от людей неудобно же.

— Пойду гляну, что там твоя кукла фарфоровая увидала, — Семён встал и пошёл в сад, а потом оттуда послышались его крики. — Лариса! Лор!

Я туда, тоже смотрю в ту сторону, куда Угрюмый смотрит. Мимо пролетела фурия, такая в цветущем теле, но Угрюмому не ответила, а влетела в дом и хлопнула дверью…

Да тут и правда всё хорошо у него, уже и соседку ядрёную нашёл, ай да Угрюмый!

— Вы давайте располагайтесь в доме, поесть вы привезли, полный холодильник, — за егозил Сеня. — А мне срочно на перевязку надо и в стационар… на ночь.

— А это, я так понимаю, она тебе перевязку и будет делать? — меня сейчас от смеха разорвёт.

— Что ржёшь? Она вообще-то врач!

— Ну а я что говорю? — не узнаю я старого вояку, помолодел даже, а как на соседский дом смотрит, как будто штурмом брать собрался. — Ты иди, а мы в обратный путь тронемся.

— Чех, да ты чего? Оставайтесь, весь дом в вашем распоряжении! — я бы остался на пару дней, душа тут отдыхает…, а воздух!

— Нет-нет! — Анфиса наконец-то оторвалась от бабочки и подошла к нам. — У нас на ночь грандиозные планы, да же, коть?

Уже скулы мне сводит от этого прозвища, ну сколько можно вообще?

— Да, поедем мы… не обижайся, потом как-нибудь с ребятами приедем все вместе… может даже на свадьбу!

Раньше от этого слова лицо Угрюмого дёргалось, как от тока, а сейчас головой кивает, словно и правда жениться собрался.

— Хорошо, как только, так свисну!

— Ларисе своей привет от нас, давай друг, до встречи! — пожали друг другу руки, похлопали друг друга по плечу… сколько соли вместе съели, сколько спины друг друга прикрывали в бою, как братья родные мы все!

— До свидания! — ляля моя сумочку подхватила и за ковыляла на своих ходулях к машине.

— Да… эффектная она у тебя, — ржёт Угрюмый, а я и сам понимаю, что эпопею под названием «Анфиса» надо прекращать… — Ничего не скажешь!

— Пока! — поржал вместе с ним, махнул рукой и сел за руль, отодвинув маленькое сидение до упора назад, с трудом вмещая свои длинные ноги.

Положил руки на ярко-розовый руль, весь оклеенный камушками и чуть не застонал, хоть бы люди чего не того про меня не подумали, увидев в этой яркой крошке.

Вырулил на трассу и погнал так, как будто за мной сам чёрт гнался.

Анфиса на соседнем сидении уже спала, не отвлекая меня от моих мыслей. А там была уже только Василина.

Так вот куда она уехала из своего посёлка… далеко забралась.

Семь лет прошло, а как увидел, в сердце ёкнуло. Изменилась, конечно, очень… округлая стала, где надо… так и захотелось спелые груди в руках сжать, пробуя, смогу ли их обхватить ладонями.

Я до сих пор её вкус помню, сладкая моя девочка… почему же ты уехала? Я ведь искал тебя потом…

Если к Угрюмому мы ехали четыре часа, обратно я вернулся за два с половиной.

— Коть, что приехали? — открыла свои глазки девушка. — Сразу в клуб?

Да какой клуб, я еле на ногах держусь, столько новостей сегодня навалилось…

— В клуб не получится, я устал и спать хочу!

— Так дело не пойдёт! — заарканилась Анфиса. — Меня там подруги ждут уже, не хочешь, я без тебя тогда поеду!

— Езжай, мне всё равно! — поднялись в её квартиру, я сразу в сумку кинул свою рубашку и брюки, висевшие на стуле. — Мне как раз с работы звонили, вызывают.

— Ночью что ли?

— Да! Повеселиться тебе хорошо, не скучай там без меня!

— Серёж… ну ты что обиделся что ли? — ну что мне на неё обижаться, Анфиса — это бабочка, порхает по жизни легко и непринуждённо, и сейчас я осознал, что мне с нею не по пути…

— Нет, какие обиды, — она ни в чём не виновата, она это она и этим всё сказано… достал из портмоне пачку денег и протянул ей. — Возьми и ни в чём себе не отказывай!

— И-и-и! Котя, спасибо, ты у меня самый щедрый!

Почему-то это прозвучало так, как будто я один из… затошнило даже.

— Ну я пошёл…, - лифт был занят, я его ждать не стал, во мне сейчас всё кипело!

Слетел вниз, перепрыгивая через ступени… к машине меня ночью не пустят… значит домой.

А с утра на базу, забираю джип и к Васёне… судя по её поведению, она обиду на меня затаила, и я ни я буду, если не пойму, в чём там дело.

Поймал машину и к себе на квартиру поехал. Редко в ней бываю, но всё равно купил, чтобы бездомным не быть.

Четырёхкомнатную взял…, а вдруг женюсь и детей кучу настрогаю? Думаю так, а перед глазами моя Вася в окружении толпы детишек… и все с гаечными ключами, тьфу ты, не то.

С ключами не надо, просто Василина и просто дети… мои и её…

Глава 4

Рано утром, побросав в сумку вещи с расчётом на неделю не меньше, вызвал такси и приехал к нам на базу.

— Чехов! — нарвался на командира тут же на проходной. — Что-то ты зачастил к нам, может тебе отпуск и не нужен? Так давай на полигон, вперёд!

— Никак нет! — сразу по стойке смирно. — За машиной своей приехал!

— Жаль… ну нужен, значит глаза не мозоль, а то я быстро тебя в строй верну, ты меня знаешь.

— Так точно!

— Свободен!

— Есть!

Мне сейчас в строй никак нельзя, нет, надо, так встану… мне просто надо дело одно решить, а потом хоть в строй, хоть в бой.

Закинул сумку на заднее сидение, завёл своего коня железного и выехал с базы, направляясь по вчерашнему маршруту.

Реально земля круглая… ведь если бы вчера Тоха сам Угрюмому тачку погнал… даже думать об этом не хочу…

Летел, как угорелый, даже два штрафа на телефон тут же пришли, что заставило меня немного сбросить скорость.

Если я разобьюсь, то точно уже не узнаю, почему Васёна телефон свой сменила и вообще уехала со своего села вместе с родителями.

Тупо вообще выходить из боёв без одной царапины и погибнуть от дурости своей на трассе.

Я ещё стране своей нужен… живым и способным постоять за её честь и славу…

По пути, где-то на середине, свернул с дороги в небольшой городок, что недалеко от трассы располагался.

Не могу же я к бывшей любимой девушке без цветов заявиться и коробку конфет прихватить не мешало бы, а может и бутылку шампусика… за встречу.

Колесил по улицам, ища цветочный магазин, спрашивал прохожих, а потом вспомнил про интернет и забил в поиск, который быстро привёл меня к вожделенной цели.

— Вот тот огромный, с красными розами…, - показал продавцу на тот, что сразу в глаза бросился. — И мишку белого давайте!

Василина раньше мягкие игрушки любила, во всяком случае, я часто ей дарил, и она просто пищала от счастья.

— Вот этого? — показывает на самого большого, почти с меня ростом.

— Да, его давайте, который с красным бантом на шее, — не знаю правда куда она его посадит, огромный белый самый пушистый медведь.

Еле на заднее сидение его запихнул, на переднее букет положил.

И дальше поехал, ещё прилично пилить, полпути только проехал.

Часа через два, голодный и уставший наконец-то свернул с трассы к мастерской «У Васи».

Встал чуть поодаль, потому что возле СТО стояло четыре машины, мужики ждали своей очереди… и мне сейчас туда соваться не хотелось.

Мне наедине с нею поговорить нужно… очень нужно.

Вот одна машина заехала и минут через десять уехала…, вторая… третья, четвёртая внутрь заехала, и водила пешком ушёл… пора!

Завёл свой джип, осторожно подъехал к воротам, да так, чтобы она в этот раз перед моим носом их не закрыла.

Взял букет и пошёл в бокс… медведя потом достану, вдруг тут не захотят меня ещё видеть…

Василёна склонилась над открытым капотом, а я глаз не мог оторвать от её круглой попы… вот это точно бомба!

Взял так взял и пощупать есть за что!

— Кх, кх…, привет, — что-то меня даже голос подвёл, хрипловато получилось и не громко.

Резко выпрямилась, стукнувшись о крышку капота, схватилась за голову, потирая, развернулась и уставилась на меня, как на привидение.

— Ты?! Опять?! — а я уже и забывать стал какие у неё глаза красивые, зелёные с коричневыми крапинками по кругу… в них и раньше утонуть можно было, а сейчас у меня просто голову сорвало от них, таких родных и любимых.

— Вот… это тебе, Василин, — протягиваю огромный букет и жду её решения. — Я очень рад тебя видеть, нам поговорить нужно… очень.

Я ей шанса отказаться не дал, сунул в руки и шаг назад сделал, боясь не сдержаться и сграбастать в охапку эту новую Васёну, но такую… мою?

— А ты не сильно опоздал, Чехов?

— В смысле?

— Так почти семь лет прошло, раньше никак не получалось? — столько ехидства было в её словах, что мне даже обидно стало, зачем она так… сама же исчезла в неизвестном направлении.

— Я приезжал, а ты уже переехала оттуда вместе с родителями.

— Надо же! — букет на крышу автомобиля кинула и приняла скучающую позу, мол ври-ври, я тебя внимательно слушаю же. — И через сколько месяцев ты соизволил обо мне вспомнить, командир?

Да что я такого сделал? Я на службе вообще-то, там куда партия закинет, туда и поедешь, не возмущаясь.

— Месяца через четыре…, - нас как раз группой в Мали закинули, и мы все эти четыре месяца выполняли поставленную перед нами задачу.

— Так скоро? Да зачем же ты так торопился, Серёж? Не надо было на меня своё драгоценное время тратить… зачем.

Да она же надо мной самым настоящим образом издевается!

— А вот зачем! — два шага и эта пышная красотка в моих руках, ловлю губы и жадно целую… сминая, наказывая, подчиняя.

Блять…, это снова со мной происходит. В душе поднимается такая волна нежности и вожделения, будто и не было этих лет разлуки, словно я только что с командировки вернулся, а она, любимая и желанная, ждёт дома… и любит тоже.

Вася пытается вырваться, но куда там, я уже не тот щуплый парень, применяю мягкую силу, поднимаю и приживаю к машине, дрожащими руками касаюсь полных грудей, которые как будто только меня и ждали, мягкие, большие и, наверное, сладкие… м-м-м.

— Ну пусти!

— Нет, — снова целую, отпустив груди, хватаю за мягкую задницу и крепче к своему торсу прижимаю. — Как я скучал по тебе, Васён…

Тащусь… просто тащусь по ней, и остановиться не могу…

— Ах ты бандит, руки вверх! — вдруг сзади кто-то огрел меня по спине чем-то тяжёлым. — Быстро освободи мою маму, а то я сейчас тебе прямо в жопу выстрелю!

Маму?! В жопу?!

— У меня папка лётчик, щас как прилетит, как отпиздит тебя, козёл!

Смотрю в смеющиеся глаза Василины, но пока не поворачиваюсь.

— Ты что замужем? — нет, только не это, нет… я же только нашёл её…

— Отпусти маму говорю! — и тут что-то острое впивается мне прямо в жопу, как сказал малец, и боль такая, что я схватился за пятую точку и понял, что в ней торчит самая настоящая стрела, а у пацана, что стоит передо мной в руках почти игрушечный… арбалет?!

Такая гордость за сынишку меня взяла. Ты ж мамин сладкий защитник, мамина надежда и опора.

Вот только арбалет у него не пластмассовый, с дедом купили детский, но почти настоящий.

И судя по тому, как выгнулся Сергей, было понятно, что стрела цели достигла.

Чехов её из штанов выдернул, но то место сразу мокрым стало и это не что иное, как кровь.

Говорила же папе, что такие игры до добра не доведут!

Не детская это игра.

— Сынок, спасибо за помощь, — всё же не могу при постороннем человеке отчитать его, хотя за такие дела и ремня всыпать не грех, причём и внуку, и деду. — Давай сюда своё оружие, я сама теперь с ним справлюсь, а ты беги домой, к дедушке.

Выпятил свой упрямый подбородок, глазёшки зелёные выпучил, руки по швам… кого-то он мне напоминает, и я точно знаю кого.

— Ну мам! Я же тебя от бандита спас, а ты меня домой отправляешь! А если он опять на тебя нападёт?

Но тут Чехов нащупал что-то на своей заднице и поднёс руку к лицу.

— Боец, да ты же меня ранил! — пятно сзади начало расплываться немного. — Срочно неси из моей машины аптечку!

Пацан покосился на мой чёрный джип.

— А это твоя машина?

— Моя… ох, ёп… пойдём вместе, мама потом мне перевязку сделает, — и эти двое из ларца одинаковых с лица деловито пошли к машине, причём Чехов ещё и прихрамывал очень заметно.

— Моя мама моторист, а не доктор, понятно? — возмущается Серёжка, но рядом идёт к машине.

Смотрю на них со спины и сердце кровью обливается, так похожи: и походка, и жестикуляция, и даже привычка останавливаться перед тем, как что-то сказать.

Чехов открывает заднюю дверцу, чтобы вытащить аптечку, лежащую на внутренней крышке багажника, и из машины чуть ли не вываливается огромный, пушистый, белый медведь… вернее его голова, на шее которой болтался красный бант.

Мой сын даже приостановился, повернул ко мне своё удивлённое лицо и снова посмотрел на медведя.

— А для кого это вы такого мишку купили? — ну всё, растаял мой защитник, какой же он у меня ещё маленький.

Я, конечно, Чехова никогда не прощу, за то, как он со мной поступил…, но сейчас я была ему очень благодарна за отношение и внимание к, по сути, незнакомому мальчишке.

— Для тебя, конечно! — мой Серёжка даже ладошки потёр о штанишки. — Просто я не знал, что ты уже так вырос и тебе оружие дарить можно.

— Ну потом и оружие подарите, а сейчас можно и медведя! — детская непосредственность…

Чехов хотел присесть перед моим сыном на колени, да видать рана о себе дала знать, потому что ойкнул, схватился рукой за зад, а вторую подал мальчику.

— Ну давай тогда знакомиться!

— Давай! Меня Серёжка зовут, Сергей Сергеич я…, а тебя? — вот сейчас немного неудобно получилось… я же никогда и не думала, что отец с сыном встретиться могут.

— И меня… Сергей зовут…

— Ничего себе… Ну давай!

— Чего? — папаша, кажется, в ступор впал, а может так ничего и не понял, но вижу, что в черты лица вглядывается.

— Медведя давай раз привёз! — мой отец с мамой внучка в конец разбаловали.

Никакого стеснения, никакого такта, матами обложить может на раз-два… надо мне уже вмешиваться, скоро в школу отдавать, будут потом учителя на собрании родительском высказывать.

— А, да… медведя…, - озабоченным выглядит Чехов, оно и понятно. — А сколько тебе лет, солдат?

— Шесть! Уже седьмой пошёл, мама говорит, что скоро в школу! — ну, забегали шестерёнки у мужика, вспоминает год, месяц…, да хоть засчитайся, мой это сын и ты, Чехов, никакого отношения к нему не имеешь! И задница уже не болит, потому что котелок свой чешет, подсчитывая и отнимая.

— Серёж! — окликиваю сына, я запрещаю ему от незнакомых подарки брать. — Нельзя чужое выпрашивать, дядя, может быть, своему ребёнку везёт!

Такого красивого дяденьку уж точно охомутали, и кошку его драную я вчера тут же и видела.

— Он сказал же, что мне привёз, ну мам! — ну поговорю я с тобой дома, засранец такой!

— Я ему привёз, можно? — тут уже и вторая пара зелёных глаз на меня уставилась.

— Ну ладно… можно!

Сынишка радостно запрыгал, Чехов кивнул, мол, понял и начал доставать мягкую игрушку из машины… мама дорогая, да он же больше моего Серёжки будет, хорошо хоть в целлофане ещё, донесёт не замарает.

— О! Какой он огромный! — тут уж любой удивился бы, медведь и впрямь был большой и очень-очень красивый. — А как я его домой унесу?

— Сейчас…, - Чехов посадил медведя ему на спину, большую голову свесил на одно плечо. — Держи за передние лапы, только крепко держи, чтобы не скатился со спины…, тебе далеко идти, Сергей Сергеич?

Мне показалось или он и правда с большой нежностью на моего ребёнка посмотрел? Пусть губу даже и не раскатывает, что было, то прошло и возврата к прошлому нет, уж пусть не обижается на меня.

— Да вот же мой дом, прямо за маминой мастерской, мне только вон до той двери дойти нужно, и я буду уже у себя во дворе!

— Ну беги!

— Сергей! — остановила я сыночка.

— Что мамуль? — обожаю, когда он меня так называет, прямо на разрыв сердца.

— А спасибо не забыл сказать? — хоть и зла я на этого козлищу, но воспитывать ребёнка должна по правилам.

— Спасибо, дядь Серёжа! — и осторожно рванул к задней двери, держа огромного медведя за передние лапы. — Я теперь с ним спать буду, да мам?

Ответ ему мой и не нужен был, потому что через секунду сын уже скрылся из виду…, а мне даже в сторону Чехова и поворачиваться не хочется.

— Значит, я лётчик и отец Сергея Сергеича? — слышу его рык прямо над ухом. — А ты ничего рассказать мне не хочешь, Василина Васильевна?

С чего это я тебе что-то рассказывать должна? — поворачиваюсь и зло смотрю ему прямо в глаза. — Не твой он и никогда не был! Так что вот тебе твой букет и вали отсюда, пока я не разозлилась, понял?

Схватила с машины его букет роз и со всего маху швырнула прямо в его расставленные руки.

— Ну нет, ты мне всё скажешь или я отсюда никуда не уйду!

— Так вот какой дядя Сергей к нам пожаловал? — сзади него стоял мой отец и уже закатывал рукава рубашки. — Лётчик вернулся, да?

— Дядь Вась! — отца Василины я хорошо знал, сколько раз её у него на свидания отпрашивал. — Очень рад встрече, как вы?

Вместо ответа удар под дых, а потом ещё и по морде прилетело…

Меня, спецназовца со стажем! Пользуются тем, что старику ответить не смогу, вот и херачит, как резинового.

— Я тебе говорил тогда, что с тобой сделаю, если дочку мою обидишь? — да сколько можно меня бить уже… чувствую привкус крови во рту. — Сучёныш! Голову бы тебе оторвал или то место, что между ног!

Стоит, руки в колени упёр, дыхалка у мужика ни к чёрту, пытается отдышаться.

А я шею туда-сюда, вроде без повреждений, так лёгкие телесные…, если б мою дочку вот так кто-то беременной оставил, я б прибил на месте.

— Дядь Вась… приезжал я, а вы всем семейством уехали уже, — так себе оправдание, но другого у меня для них нет.

— Уматывай отсюда, чтобы духу твоего здесь не было и не морочь голову ни внуку моему, ни девчонке, — злой дядя на меня очень и очень понятно, на что… так я ж исправить всё хочу… я согласен. — Ну!

А вот хрен вам!

— Не уйду я, хоть убейте! — смотрю на Васёну, угорает стоит, ей меня вообще не жалко, ни одного грамма. — Я исправить всё хочу! Вась, выходи за меня замуж…

Замуж? Я что хомут на шею навешать хочу и распрощаться со свободой?

И понял, глядя на свою красавицу, что свобода мне и не так уж нужна, важнее сын и она, такая… моя.

— А может я уже замужем? — блять, опоздал… — Что тогда делать будешь?

— Слушай сюда, лётчик… вот тебе моё отцовское слово… просто так я тебе дочь свою не отдам, даже если она и согласна будет, — ага, значит с замужеством Василина пошутила…, вот же язва. — Остановишься у нас дома, испытания тебя ждут!

— Папа!

— А что папа, сколько парней к тебе сваталось, а ты всех восвояси отправляла, его ждала…, - покраснела? Ты ж моя краса.

— Испытывайте, я на всё согласен! — шатаюсь, как дебил по Анфискам, а у меня, оказывается, Вася есть, и сын взрослый уже… столько времени потеряно.

— А ты сильно не радуйся, три шкуры с тебя сдеру, за каждую слезинку моей дочери ответишь.

— Не страшно.

— Папа, пусть едет, я за него замуж выходить не собираюсь! — ну это мы ещё посмотрим, дорогая моя. — Нет ему веры, опять испарится на семь лет, зачем мне такое счастье?

Теперь не тебе решать девонька, тут мужики ответ держат.

Смотрю в глаза будущего тестя, взгляд не отвожу, за своё я привык до последнего биться.

— Я согласен, испытывайте… папа, — сразу приоритеты расставляю, пусть знает, что у меня всё серьёзно. — Я работы не боюсь.

— Ты мне тут не подмыливайся! И не вздумай Серёжке сказать, что ты его отец, сбежишь опять, а малец расстроится, — да… обгадил я свой пьедестал в этом семействе, вообще веры мне нет.

Услышало бы это моё начальство…

— Хорошо, пока молчать буду, — уже то, что у меня сын есть и я буду теперь с ним рядом, делало меня очень счастливым.

— Пойду матери скажу, пусть в старом гараже тебе приготовит, там жить будешь, — тю, напугали, этим меня не удивить и не в таких условиях выживать приходилось. — Переодевайся и приходи, движок перекидывать будем, ты же в ремонте понимаешь, я надеюсь?

— Конечно! — да я из этого всего только гаечный ключ и знаю, ну вот не моё это.

Преступника поймать и обезвредить, в разведку в тыл врага это запросто…, а тут поднапрячься надо будет…, а кому сейчас легко?

Дядя Вася пошёл домой давать указания жене, а я остался с Василиной и снова припёр её к стенке.

— Так замужем, значит? — ох и красивые глаза у моей занозы… только характер за эти годы претерпел значительные метаморфозы… ну это и неплохо, скучно нам с нею не будет, это точно.

— Что задница уже болеть перестала? — вопросом на вопрос отвечает… да я про раненую задницу и думать забыл, тут такой расклад намечается, до неё ли. — Садись в машину и беги, пока отец не вернулся, шанс у тебя ещё есть.

Ох если бы не близость её родителей и нашего сына, я бы с тебя, девочка, выбил другие слова.

Ну ничего, всё ещё будет, не волнуйся.

— Даже и не собираюсь! Готовься к свадьбе, я с серьёзными намерениями вернулся, — даже бровью не повела.

— А как же эта вчерашняя… катяша?

— Так это сестра моя была.

— Да? — ну понятное дело, что не верит, ну не правду же ей рассказывать, тем более что Анфиска уже в далёком прошлом.

— Ага… троюродная, — я тоже глазом не веду, закалка у меня военная.

— Ну-ну! — самую верхнюю пуговку на рубашке у меня застегнула. — Я надеюсь, что ты за эти годы научился в технике разбираться, раньше ведь даже не знал, где у машины датчик Хола.

Вот ехидна, знает моё слабое место.

— Под капотом? — не сдаюсь, хотя тут я ни в зуб ногой, ни в другое место пальцем.

— В трамблёре зажигания… как вариант, ох бежал бы ты, Серёжа.

Тащусь я от этой её новой! Дерзкая, красивая, а уж титьки какие отрастила! Это тебе не Анфискины прыщики, тут такое пиршество!

— Боишься не устоять опять? — кусать я тоже неплохо умею.

— Мечтать не вредно…

Ну всё! Снова в охапку и закрыл ротик её с острым язычком своими губами, целую так, словно добрался до ручья в жаркий день… помню её вкус, её стон… ну давай же, это я, твой любимый Серёжка, я вернулся, Вась!

Углубил поцелуй, ворвался языком в мягкие глубины, чувствую, растаяла, обмякла, то-то же…, вспоминай, я вот он весь твой на веки вечные.

Хрясь за язык… и снова во рту вкус железа… да что за семейка, столько увечий за последние полчаса.

— Не спеши! — ну получишь ты у меня по своей толстой заднице, красота моя. — Здесь тебе не ромашка: захотел ушёл, захотел вернулся… придётся курс молодого бойца пройти… на профпригодность.

Я его сильно любила… очень. Красивый, высокий, умный…

Таяла от его присутствия и дышать боялась. Ну как же, такой парень на меня внимание обратил.

Люблю, не могу, пятое-десятое… в общем не устояла Вася! Да и годочков мне тогда уже двадцать три стукнуло, что уже ломаться было, тем более что у нас всё же серьёзно.

Да мы уже свадьбу планировали, где жить будем… я ведь готова была и по гарнизонам с ним ехать. С любимым хоть на край света, хоть в шалаш, всё одно.

А через два месяца вылазка их военная в наши края к концу подошла, приказ выдвигаться утром в место постоянной дислокации!

Примчался Серёжка поздно вечером, после отбоя, целует, обнимает…

— Василин, я вернусь быстро! Если в отпуск по семейным не отпустят, уволюсь к чертям!

— Уезжаешь? — всё у меня оборвалось… а если…

— Вернусь! Неделя, две и я здесь, — в глаза заглядывает, тоже расстроился, ведь каждый вечер в объятиях друг друга. — Матери позвоню, скажу, чтобы к свадьбе готовились, а потом… куда страна закинет, ты же готова со мной?

— Готова, Серёжка! Хоть на край земли готова! — и поцелуи, и страсть, и охи, и стоны… такое прощание было, что я потом этими воспоминаниями жила ещё долго.

Уехал… и пропал. Неделю нет, две, три, месяц… телефон отключен, а больше и позвонить некому… знаю только, что Чехов Сергей.

Ночами ревела в подушку, есть перестала, особенно когда поняла, что месячных месяц задержка.

Первой тревогу мама забила.

— Доченька, да что с тобой такое? Похудела совсем, приедет наш солдатик, приедет, — ну как сказать любящим родителям, что единственная дочь беременна?

Меня не тошнило, и в обморок я не падала, как в книгах пишут…, я просто плотно присела на солёные огурчики, банку в день просто за здрасти.

Ничего не надо, только солёные огурцы.

Через две недели мама обо всём догадалась… и расплакалась.

— Дочка, что же ты наделала… ну как же… отец нас убьёт!

А мне страшно так было… и стыдно. Я же всегда только в радость родителям, и в школе лучше всех училась, и с отцом целыми днями в мастерской… машину любую разберу и соберу с открытыми глазами. И, послушав отца, выучилась на автослесаря, чтобы уже с корочками, как положено… а тут… подвела их.

— Он приехать обещал, мам, — тоже плачу. — Мы же к свадьбе готовиться хотели.

— Дурёха ты моя доверчивая, — прижимала меня к себе мама. — Ой, отец убьёт нас! Как пить дать убьёт.

Ну… до убийства дело не дошло, конечно, но орал папа так, что стены в доме тряслись, причём кричал не на меня, а на маму.

— Гнать его надо было поганой метлой, а она всё его привечала! Солдатик наш пришёл, солдатик! — я в такой ярости отца никогда в жизни не видела, он просто рвал и метал. — А солдатик дочку твою обрюхатил и уже имя её забыл, как и твоё и моё тоже!

— Пап…, - бросилась я тогда ему в ноги. — Прости, пап… это я виновата, я плохая!

Вы когда-нибудь видели, как отцы ваши плачут? А я видела… безмолвно слёзы глотая, только глаза мокрые и боль в них глубокая.

— Ты не плохая у меня, дочка… ты слишком хорошая и наивная… ну не плачь, а то дитё тоже расстроится, я его из-под земли достану, Чехова твоего!

Не достал…, а потому что тот за границу на ПМЖ уехал и дело с концом!

— Я аборт делать не буду! — я в позу, начиталась уже, что потом родить не могут женщины…

Ничего, воспитаю сама, двадцать три года кобыле, что я калека что ли? Работать пойду.

— Никакого аборта! — отрезал тогда отец. — Не по-божески это, наша ж кровинушка.

Сгорбился мой папка и ушёл тогда куда-то… часа два не было, потом пришёл чуть тёпленький и спать завалился… а утром решение своё нам озвучил.

— Не хочу я, чтобы соседи на тебя пальцем тыкали, дочка… у них у самих у многих может и похуже что случается, только это ж не видно, будут сплетничать, тебя нервировать.

— Да и ладно, пап… забудут со временем, — но он, как будто меня и не слышит. — Продаём дом, мастерскую и в другое место переезжаем…, меня служак как раз звал к себе, он там глава администрации теперь… поможет быстро освоиться… собирайте потихоньку вещи, а я пока дом на продажу поставлю.

Вот так мы здесь и оказались…

И живём уже больше шести лет, никто в душу не лезет, мастерская наша пользуется хорошей славой, от клиентов отбоя нет, да и сына моего просто невозможно не любить.

Подвижный, смышлёный не по годам и уже с дедом в мастерской крутится, смена растёт, не иначе…

Я когда Сергея в своём боксе увидела, думала ещё сплю… он мне как раз сегодня приснился… каждую чёрточку на лице помню, каждое выражение… даже всплакнула утром, кляня этого подлого гада на чём свет стоит.

А тут и он на пороге, да не один, а с лахудрой крашенной… как сдержалась сама не знаю, хотелось этим гаечным ключом прямо между рог… только мысли о сыне остановили в шаге от катастрофы, сидеть ещё из-за этого подонка.

А теперь вот в нашем дворе жить будет, да ещё и помогать в мастерской, хотя зря отец на него надеется. Он же разводной ключ от плоскогубцев отличить не может… ну не даётся ему это и всё тут!

На меня права предъявляет… и на сына. А нужен ты нам? Ты спросил? Без тебя все эти годы прекрасно жили не тужили… и дальше так же жить будем.

Ну пусть поживёт, пусть. Но так просто я его простить не смогу. Слишком больно он нам с Серёжкой сделал, так больно, что я даже не знаю, как вынесла всё это.

Мне тридцать, а я ни одного мужика к себе подпустить не могу после его предательства, тошнит меня от них.

Пробовала, не спорю. Ходила несколько раз на свидания, да только ничем хорошим это не кончалось, им всем только одно нужно, а я просто так это теперь раздавать не собираюсь.

Поэтому и на него смотрю, как на червя дождевого, приехал тут, думал букет роз подарю и навек моя, по старой памяти. Губу закатай, касатик!

Хотя, правды ради, скажу, что дрогнула моя цитадель, когда он меня к себе прижал и целоваться полез… слабость у меня перед этим мужчиной, плавлюсь как воск… только второй раз я не дамся! Уедет с чем приехал! Я ему такую жизнь здесь устрою, сам свалит в закат.

Работать у будущего тестя, который ещё к тому же о тебе не слишком хорошего мнения, это, я вам скажу, то ещё удовольствие.

— Ну ты пиздюк! — я, капитан спецназа, из прозвища этого не вылазил теперь, не зная, обижаться мне или ржать. — Ты опять всё напутал! Васька, иди переделывай за своим женишком непутёвым!

Ржу не могу! Пусть нудит дядя Вася, зато я с сыном рядом теперь и с мамой его, хоть и дуется на меня ещё и каверзы всякие устраивает.

Это же она мне сказала эту запчасть прикрутить, а когда она туда не подошла, я пытался в нахалку её вставить, батя подошёл, и я снова по полной огрёб.

Только тёща ко мне хорошо относится, да сын, который ещё не знает, что я и есть его отец лётчик-залётчик.

— Дядь Серёж, а ты можешь научить меня рыбу ловить? — как же он похож на меня в этом же возрасте, те же веснушки на носу, те же соломенные волосы, и манера разговора, и все вот эти повороты-развороты. — А то деду некогда меня учить, а папка всё не прилетает.

Мне хотелось под землю провалиться…, как нас, мужиков, только земля носит, сколько вот таких детей своих лётчиков ждут и дождаться не могут.

— Конечно, могу! — я даже обнять его не могу, чтобы не напугать мальца. — А у тебя удочка есть?

— Откуда? Нету у меня…, но мы же можем на палку крючок с ниткой привязать…

Ну нет, у моего сына настоящая удочка будет! Мальчишка ускакал по своим делам, а я к тестю и Василине, они как раз без дела в бытовке сидели.

— Батя, я хочу с Серёгой за удочкой в магазин съездить, не подскажешь, где поблизости купить можно? — а сам с Васёны глаз не свожу…, вид она, конечно, все эти дни делает, что я ей совсем до лампочки, но на работу стала одеваться, как будто в гости собралась.

Нет, юбки и платья она не надевала, в боксе это не пойдёт, а вот брючки или джинсы были теперь на её ладной заднице, а не комбинезон промасленный…, да и глазки карандашиком красиво подвела, реснички свои пушистые тушью накрасила, и губки блестят призывно… не для меня скажешь… а для кого тогда.

— На рыбалку просится? — дед внука очень любит, это по лицу его видно, как только он про Сергея говорить начинает. — Магазин в городке немного дальше по трассе.

Помню такой, я там же цветы для Василины искал.

— Ну тогда мы сгоняем, пока на обед не закрылся… Васён, может ты тоже с нами? — если она ещё неделю меня мурыжить будет вот этим своим поведением, клянусь, выкраду обоих и к себе в квартиру увезу! Или сначала её одну, так сказать, для профилактических работ, а потом уже и сына заберу.

— Ну…, - ну коза, я тебе это припомню при случае.

— Конечно, поезжай, не найдёт же… — ну спасибо, батя, хоть тут поддержал.

Тесть у меня мужик что надо, просто я сам дел натворил тогда… по незнанию, конечно, но это с меня ответственности не снимает.

— Давайте, собирайтесь, я вас жду! — а глаза загорелись у моей Васёны… вроде, когда я там колесил, видел и кафешки приличные… такой шанс я точно упускать не собираюсь.

Вид делает, что против воли едет, но домой притопила, врушка.

— Смотри, солдатик, — оторвал меня от созерцания Васиных прелестей ей отец. — Если в этот раз облажаешь, потеряешь и её, и сына! Действуй, если действительно любишь.

— Люблю, бать, очень сильно люблю.

Рванул к себе в чулан переодеться. С деньгами проблем у меня нет, родина военных не обижает, могу позволить себе побаловать свою семью… что-то я и велосипеда у сына не видел, заодно и это исправим.

— Удачи тебе, сынок, — тёща веру в меня не теряет. — Добивайся, и будет у вас семья хорошая.

— Спасибо, мам…

— Дядь Серёж, вот и мы! — выходит мой сын из дома, весь такой модно одетый, при параде: брючки цвета хаки и рубашка под камуфляж… папина смена растёт, страна может спокойно спать. — Правда же моя мама самая красивая?

Самая-самая красивая, сынок!

Сарафан жёлтый так ей идёт, такая мягкая, такая женственная… моя красавица… моя.

— Очень красивая! — зарделась девушка, поправляет копну своих рыжих кудряшек, а сама не знает, куда глаза свои деть. — Ну что, едем?

— Урра! Едем!

Усадил сына на заднее сидение, а для Василины переднюю дверцу открыл, пусть привыкает, рядом всегда теперь я буду.

— Ну давайте. Дорогу показывайте! — зачем мне говорить, что я всё здесь уже знаю.

Сначала большой магазин нашли, типа торгового центра, и пошли искать удочки, по пути заходя во все отделы и покупая всё остальное, что нужно для Серёжки.

— Да есть у него всё! Не надо.

— Лишним не будет, да солдат? — вот ещё кто мне несказанно рад, это мой сынишка, и по вечерам постоянно ко мне прибегает, чтобы рассказать, как день его прошёл. — Вот этот костюм возьмём, у меня тоже такой же есть… и кроссовки к нему, и кепку.

Даже Вася оттаяла и с удовольствием выбирала с сыном игрушки и даже согласилась на велосипед… правда на кассе казус вышел… карту свою достала для оплаты.

— Своему сыну я сама всё купить могу! — вот вреднющая стала… или должной мне быть не хочет ни в чём.

— Ну зачем ты так…, - поймал её руку с картой в руке и к себе прижал. — Я же от чистого сердца… и тоже право имею… пожалуйста.

В глаза мне смотрит, и влага в них появляется.

— Чехов! — знаю, милая моя, что ты самостоятельная и ребёнка привыкла сама растить…

— Прости меня, любимая, — одной рукой к себе прижал и шепнул на ушко. — Дай нам шанс, я всё исправлю… прошу.

— А не сбежишь? — я и винить её не могу за этот вопрос…

— Больше никогда! Я и в тот раз не сбегал…

— Ну вы платить за мои игрушки будете или всё на место ставить? — Сергей Сергеевич терял терпение и как же я его понимаю.

— Будем! — сказали вместе и улыбнулись друг другу. — Девушка, упакуйте нам всё и в машину.

— Хорошо! Как крупному покупателю, вам молодой человек подарок от нашего магазина! — ну, все тридцать три удовольствия нашему сыночку, счастливый… улыбается.

Василина моя слегка оттаяла, но всё равно недоверие во всём облике наружу лезет, оно и понятно, через семь лет появился, весь такой растакой и любите меня все.

— Ура! Теперь дядя Серёжа меня на рыбалку повезёт! — «дядя Серёжа» слух режет, мне бы «папа» больше понравилось, но понимаю, что добро на это мне ещё не дали.

— А теперь за велосипедом! — с вызовом друг на друга уставились, но я глаз не отвёл, ну как пацан без велосипеда в деревне?

— Чехов, перегибаешь! — не перегибаю, а восполняю сыну на все годы без отца.

— Будешь нудить, я и тебе куплю! — смеётся, но выбирать транспорт для сынишки пошла, да как ещё пошла… ать-два, ать-два… не идёт, а пишет… а почерк — слюнки у меня потекли.

— Дядь Серёж! А я вот этот хочу, синий, можно? — и взгляд мой…

— Значит его и берём, попробуй прокатиться, — велосипеды продавались на улице, целая вереница стояла перед зданием, поэтому продавец отрегулировал руль и сидушку под рост Сергея и посадил его на велосипед, идя при этом рядом, подстраховывая.

— Мам, посмотри, я сам еду!

— Молодец, сынок, на дорогу смотри, — вздрогнула, когда я ближе подошёл и со спины обнял, положив подбородок на её рыжую макушку.

— Ты дистанцию-то держи, люди же кругом.

— Да не держится она никак… соскучился по тебе, Вась, — просунул руки и сложил на её животике, сцепив в замок. — Хороший мальчишка у нас… спасибо тебе за сына.

— Для себя старалась, так что благодарить не за что, — вот же я скотина последняя, надо было землю рыть, а найти её…, а теперь вот выслушивай упрёки и проглатывай молча.

Ответить нечего, остаётся только залечивать своей лаской причинённый любимой вред.

— Хорошо же я катаюсь? — наш сын делает уже второй круг с заходом на третий, счастья полные штаны, отчего улыбаемся и мы.

— Отлично! Давай ещё круг и поедем в одно место, там тебе тоже понравится, — Серёга махнул чубатой головой и рванул дальше.

— Ещё в одно место? Куда это… нам уже домой пора, — ну нет, милая, так быстро домой мы не поедем, не для этого я тебя из этого самого дома вытаскивал.

— Время детское, расслабься и просто получай удовольствие, — чёткого плана в голове не было, но, кажется, я видел где-то здесь парк с аттракционами, туда и поедем.

Сын проехал ещё один круг и остановился возле нас.

— Ну поехали в ваше место, только потом домой меня отвезите, я друзьям велосипед показать хочу!

— Замётано, сейчас я только расчёт сделаю.

— Сергей, ну давай велосипед я оплачу, ты, итак, столько денег уже потратил на нас.

— Привыкай, милая, теперь всегда так будет, — и пока продавец отвернулся, а сын рассматривал катафоты на колёсах, наклонился и крепко поцеловал в губы. — Вы теперь не одни, я с вами!

Ничего не сказала и даже скепсиса в глазах я не увидел, просто кивнула и пошла к машине, позвав сынишку с собой.

Аттракционы мы нашли быстро, их издалека заметить можно было, и окунулись в детство, весёлое и безмятежное.

Сыну всё очень нравилось, и он тащил то меня, то Василину составить ему компанию.

— Ой, нет! — сначала отказывалась Васёна. — Мальчишки, давайте вы уже сами, я же высоты боюсь!

А потом распробовала и сама летела вперёд нас, таща обоих за руки на очередную качелю.

— Так, всё! — хохочем, вылетев из комнаты смеха и упав на скамейку. — Теперь приглашаю вас в кафе, показывайте, где тут есть приличное.

— В кафе? — гулять так гулять. — Через два квартала подходящее есть, там и детская площадка хорошая.

— Показывайте дорогу, — Серёжка впереди скачет, а я Васёне локоть подставил и жду, когда ручку свою просунет. — Придётся завтра на рыбалку ехать, ты с нами?

— Ну… если время свободное будет, завтра две машины по записи придут, — ах да… как же я забыл, девушка у меня работает же.

— А мы вечером поедем, — соглашаюсь на всё, чтобы не сломать наше хрупкое перемирие. — Я же тоже в боксе помогать буду.

А что, я уже много чего знаю! Правда серьёзного дела мне не доверяют, но ключи подавать я уже умею… и даже почти не путаюсь.

— Ну, с твоей помощью мы быстро управимся! — ну вот, опять подкалывает, но при этом так улыбается, что ямочки на щёчках приковывают мой взгляд и просто сводят с ума.

— Расскажи, Вась… какой он в младенчестве был, — сынок умчался на детскую площадку, а мы сидели теперь рядом и издалека наблюдали за тем, как он носится с другими детьми. — Столько времени я потерял, никогда себе этого не прощу!

Ничего Василина не сказала, только руку мою сжала, как бы подбадривая.

— А хочешь я тебе фотографии его покажу?

— Конечно хочу! — придвинулся ближе и жду, когда в телефоне их отыщет. — Я всё хочу о вас знать за эти годы…

Особенно был ли у тебя кто-нибудь, хотелось мне добавить, только боюсь, что закроется опять, а ещё пошлёт подальше. Василина сейчас решительная у меня, с нею не забалуешь.

— Вот смотри, здесь ему пять дней, — листала она карусель из фотографий, а я ниже наклонился и дышу её обалденным запахом, от которого все внутренности сводит в тугой комок… на снимках они такие счастливые, такие весёлые… и без меня. — А вот здесь он первый шаг сделал, чисто случайно! Ну а тут уже без поддержки к деду идёт!

Я клянусь всем, что у меня есть… с этого дня я буду активно присутствовать в жизни сына и Василины и ни одного снимка без меня больше не будет!

Даже на сердце легче стало, но ненадолго…

Когда уже в машину сели и не торопясь отправились домой, мой сын выдал такое, что мне стыдно стало вдвойне или даже втройне.

— Дядь Серёж! — перегнулся он с заднего сидения и вдруг обнял меня за шею.

— М…, - у меня глаза на мокром месте.

— А давай ты моим папой будешь, а то мой отец всё не прилетает и не прилетает! Может быть, он просто меня не любит… Давай, а?

Блять, я чуть сам себе тумаков не надавал… я здесь, сынок, я твой папка, я прилетел и уже никогда не уеду… обещаю, сынок!

Когда Серёжка обнял Чехова за шею и попросил быть его отцом, у меня внутри как будто что-то щёлкнуло.

С момента своего рождения и по сегодняшний день мой сынок видел от меня и от дедушки с бабушкой только любовь и обожание. Он же наш свет в окошке, наше солнышко, наш цветочек…

— А то знаешь, и у Кости папа есть, и у Мишки Грумова… и даже у этого придурка Севки, а у меня нет…, - его слова, как ножом по сердцу, я чуть не заревела, так мне было больно от слов моего ребёнка. — Я хорошим буду!

Чехов на меня посмотрел, глаза тоже на мокром месте, а потом остановился на обочине, легко перетащил сына к себе на колени, нажав на рычаг и отодвинув сидение назад, поднял его личико к себе и срывающимся голосом, что для него вообще не свойственно, сказал.

— Сынок, а я и есть твой папа, я вернулся!

— Правда-правда? — я уже не сдерживаюсь и беззвучно реву глядя на самых дорогих моих мужчин.

— Правда, сынок… правда! — мы даже не представляем, как нашим детям не хватает отца, ты хоть весь мир к его ногам положи, а он всё равно будет в каждом мужчине высматривать своего папку.

— Где же ты так долго был, пап? Я так по тебе скучал! — и заревел, прижавшись крепко к отцу.

Крепкие руки Сергея бережно прижали сына к себе, вижу, что еле сдерживается от эмоций.

— Я тоже по тебе очень скучал, сынок… я теперь рядом буду, и никуда не денусь!

— А ты что значит маму мою любишь? — какие же дети непосредственные в своих вопросах, какие бесхитростные…

— Очень люблю…, - ладонь свою огромную на головку сына положил, поверх неё на меня смотрит и я понимаю, что правду говорит, не врёт, не изворачивается… — И любить всю жизнь буду только её одну… и тебя!

— Вот это хорошо! Значит скоро подарите мне братика или сестрёнку? — и слёзки уже высохли, обнимает нас обоих, а потом чувствую, как мужская рука меня тоже к себе прижимает.

— Два братика и две сестрёнки, — Чехова попёрло по просторам вселенной. — Если наша мама захочет.

— Ничего себе! Конечно, захочет, да же, мамуль?

А вот это уже запретный ход, Серёженька! Но сердце сжалось от нежности, когда представила себе ещё четверых малышей от него… что скрывать, любила до сих пор, хотя все эти семь лет хотелось харакири ему сделать.

— Ну давайте уже домой поедем, сынок, ныряй на заднее сидение, ты же хотел велосипед друзьям показать.

— Я ещё расскажу им, что папа мой приехал, а то они мне не верили никогда, говорили, что я сочиняю.

— Если кто не верит, познакомь меня с ними! Сразу поверят.

Тронулись дальше, под весёлое щебетание нашего ребёнка, который был так взбудоражен вестью, что Сергей его отец, что не мог никак успокоиться.

А Чехов завладел моей рукой и положил ладошку к себе на бедро и своей лапой придавил, посмотрев при этом на меня, мол, сказал моя, значит моя!

— Пап! Я поеду покажу деду велик и своим друзьям, а потом тебе свою комнату покажу и Барсика, мою собаку.

— Езжай, сынок, только осторожнее, — я в машине сижу и жду, когда, достав велосипед, Сергей в машину сядет… сел, повернулся ко мне и вопросительно выгнул бровь.

— Послушай меня, Чехов…, если ты моего сына обидишь и снова сбежишь, я тебя из-под земли достану! Я уже не та молоденькая девушка, которую ты бросил и в этот раз просто тебя порву на ленты! — хотела развернуться и для полноты картины ещё и дверью хлопнуть, но тут мотор взревел, и машина рванула, унося нас от моей мастерской. — Стой! Ты куда это меня везёшь!

Остановились только далеко от посёлка, возле речки, где вокруг не было ни души.

— И зачем ты меня сюда привёз?

— А ты прям не догадываешься? — рука ныряет мне за спину и притягивает за шею ближе. — Хочу, чтобы ты запомнила для себя…, я тебя люблю, я тебя нашёл, тебя и нашего сына и никуда уже не уйду от вас!

— Ну…, - хотела какую-нибудь шпильку вставить, мол, что прецеденты уже были, но мне даже рот раскрыть не дали, его губы просто мне его наглухо запечатали поцелуем… не нежным, нет… горячим, жгучим, страстным.

И это было даже не то, что я помнила, это было по-другому, более по-взрослому что ли…, но результат тот же… душу рвало от любви и страсти, между нами снова вспыхнуло то самое напряжение, когда трудно дышать, когда хочется только его поцелуев, его объятий, его ласк…

Его сидение снова отъезжает назад до упора и крепкие руки помогают мне перебраться к нему…

От переполняющий чувств поднимаю голову и смотрю в любимые глаза, в которых вижу ту самую жадную нежность, от которой когда-то потеряла голову.

Сердце грохотало в груди, всё, что я прятала эти годы глубоко внутри, снова ожило… ведь никого за это время к себе не подпускала, как будто подсознательно ждала и верила, что вернётся мой любимый, что найдёт нас с сыном и уже больше не отпустит.

— Я боюсь снова тебе поверить, Чехов…

— А придётся, любимая…, слово офицера, что люблю тебя и всегда любил… выходи за меня, Васён… очень-очень тебя прошу… а?

— А знаешь, Чехов… согласна я! — не хочу больше терять драгоценное время, хочу быть рядом с ним, чувствовать его сильное плечо, его нежность, его любовь, радоваться вместе с ним нашему сыну, вместе воспитывать, вместе растить…

— Давно бы так! — несмотря на мою не маленькую комплекцию, я так уютно распласталась на нём, нежно прижимает к своему телу, руки блуждают по мне, неся по венам взрывное удовольствие… это он, мой любимый, мой единственный и никто другой мне никогда нужен не был… — Ну тогда будем выполнять данное сыну обещание?

— Какое это? — смотрю в смеющиеся глаза, один в один похожие на глаза моего сына.

— Ну два братика и две сестрёнки…, - и глаза уже очень серьёзны, и уже плещется в них такой огонь… — Я хочу тебя… до боли хочу…

— Я тоже… любимый…

И в этот момент всё вокруг просто перестало существовать. Остались только мы двое — бывшие, чужие… и до боли родные.

Потом, уже намного позже, когда уже не осталось сил, просто лежали на одном сидении, хихикали, прижимаясь друг к другу и говорили, говорили…

— Может пока родителям говорить не будем…, - решила проверить ещё раз своего милого на вшивость.

— Нет! Прямо сейчас в известность поставлю, и твоему отцу придётся смириться, что зять его в технике никогда не будет понимать ничего глубже домкрата и гаечного ключа! — у меня от нежности и счастья сейчас сердце остановится. — Даю тебе неделю на подготовку! В следующую субботу у нас свадьба!

— Серёж, ты чего? За неделю разве можно что-то успеть? Да и зачем мне свадьба, не девочка уже поди…

— Василька… я хочу, чтобы ты этот день на всю жизнь запомнила, хочу увидеть тебя в белом свадебном платье, в длинной фате, хочу танцевать с тобой этот чёртов вальс Мендельсона… так что неделя!

— Да что я там за неделю успею? Это же такой фронт работы!

Ещё смеётся, гад! Смешно ему.

— Одевайся, нас уже дома потеряли! — подскочил, как ошпаренный, сарафан на мне поправляет, выуживает мои трусики из-под своей спины. — У меня срочный разговор с тёщей и тестем! Время пошло.

Через десять минут уже чинно и благородно возвращаемся домой, помогает мне выйти из машины, смачно целует в губы и, взяв за руку, спешит в дом.

Сын по двору на велосипеде гоняет кругами…

— Батя, мама, — сразу с порога и в лоб, как это на него похоже. — Я люблю вашу дочь и прошу у вас её руки, кстати невеста уже согласна!

Отец чаем поперхнулся, мама обнимать меня кинулась.

— Дети, как же я за вас рада! Отец, ну что ты застыл, свадьба у нас!

Пацан сказал, пацан сделал! Свадьба и состоялась ровно через неделю, причём мне и моим родителям нужно было только предоставить количество гостей и купить платье невесте.

Остальное Чехов сделал сам. Кто бы мог подумать, что у сурового вояки такая романтическая натура… всё было на высшем уровне: и он сам, в сопровождении своих друзей, и кортеж из машин, и ресторан… мама дорогая, уже почти год прошёл, а у меня всё сердечко замирает от воспоминаний о дне наше свадьбы.

— Ну как тут моя принцесса? — в детскую, где я кормлю нашу маленькую дочурку, заглядывает муж. — Как же я соскучился, Вась…

Только вчера вернулся из очередного задания… тяжело мне отпускать своего бравого военного, но прячу страх подальше, потому что так надо… потому что по-другому он не сможет, потому что такого я его и люблю.

— Хочешь дочу подержать? — руки лодочкой сложил, подрагивают они от волнения, принимая малышку. — Головку держи…

— Какая же она крошечная…, когда же она вырастит…

— Оглянуться не успеешь, как парней отгонять от неё будешь! — смеюсь, а от чувств даже скулы сводит, так трогательно видеть этого сильного и смелого мужчину, который, рискуя собой, под пулями ходит, и который сейчас с таким благоговением смотрит на наше дитя и в глазах у него такая вселенская нежность, что я точно знаю, он душу за нас отдаст…

— Пусть только кто приблизится, сразу уши надеру, да моя маленькая?

— Тебе же не надрали!

— Да батя чуть мне нос не сломал! — да, отец тогда неплохо ему припечатал с разворота. — Хотя, конечно, я сам виноват был…

— Ну ты же исправился, любимый…

— И слава богу! Люблю вас и каждый день благодарю!