Голова болит ужасно, что нет сил даже моргнуть. Такое ощущение, что миллионы или даже миллиарды игл вонзаются в мой мозг одновременно. Так и сижу на обтесанном досками полу с закрытыми глазами, облокотившись о перила нашей огромной клетки, в которой мы торчим уже больше часа в ожидании чуда.

Ветер все больше раздувает мелкий песок, который слоем ложится на мои светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона и тряпки, которые и одеждой-то назвать сложно. Да что там! Он попал даже в мои трусы и ужасно скрежещет на зубах. Жарко. Противно. Мерзко. Ужасно хочется пить. Но вместо этого я пытаюсь сильнее натянуть капюшон, отвернувшись в сторону, чтобы меня никто не заметил.

За сутки до этого

Угораздило же нас так вляпаться! И где мы, чёрт возьми, до сих пор не пойму?

Мы — это я, собственной персоной, и мои подружки: Катька с сестрой Машкой.

С ними я познакомилась на работе несколько лет назад, с которой мы и ехали все вместе в метро ещё вчера вечером. Ничего не предвещало беды, всё было, как обычно. Потом что-то грохотнуло, сильно заскрежетало, задымилось, свет стал мигать в дребезжащем вагоне, вгоняя всех присутствующих в кромешную тьму и дикий ужас. Я толком и не помню, что произошло. А потом — бац-бац! И мы уже валяемся на песке без телефонов и сумочек, а вокруг ни души.

Солнце светит настолько ярко и сильно, что пришлось скинуть всю свою верхнюю одежду и сложить её кучкой у подножия очередной горы песка какой-то пустыни. У нас в России была зима, а тут стояло просто невыносимое пекло. Как на вулкане. На мне была надета синяя просторная шифоновая блузка, нижние пуговки которой я расстегнула и завязала узлом на пупке. Дальше раздеваться некуда, под низом только кружевное белье. А вот джинсы я снимать с себя осознанно не стала. Да это уже казалось и невозможным, так как они всё равно прилипли к моим ляжкам. Если отдирать их, то казалось, что только с кожей. Пот лил ручьём, и у меня однозначно обезвоживание. Ноги забились от ходьбы, что никаких сил переставлять их уже не было. От жаркого сухого ветра обгорело всё лицо, и потрескались губы. Попить бы! Хоть немного! Всё бы отдала за глоток воды! Я почти никогда не загорала даже на море, потому что с моей светлой кожей это смерти подобно. Я становилась красной, как рак, а потом моя шкурка слоями сходила с меня несколько дней.

Девчонкам со своей кожей повезло немного больше, чем мне. Она у них более смуглая, а вот их темные волосы на таком солнце нагревались гораздо быстрее, чем мои. Со своими вещами они проделали всё то же самое, что и я. Катерина осталась в майке и брюках, а Машка сняла теплый свитер, оставшись в спортивном бюстгальтере и светлых джинсах. Брели мы в таком виде и зимней обуви несколько часов по барханам, стерев ноги в кровь, пока по пути всё чаще и чаще не стали появляться кусты и какие-то растения, а вдали не выросли настоящие деревья, под тенью которых можно было спрятаться от такого пекла. А всё это значит лишь одно, что где-то там есть вода и люди. Скорее всего.

Остановившись и на радостях запрыгав вокруг, мы облегченно выдохнули. Катя с Машей усталые повалились на землю, а я села возле дерева, облокотившись спиной на прохладную кору. Но наша радость была недолгой. Не прошло и нескольких минут, как появились те самые люди, от которых мы надеялись получить помощь. Но вместо этого нас схватили какие-то потные и вонючие мужики. Боже мой, от их смрада хотелось заткнуть нос, но наши руки оказались заняты, их быстро повязали настоящими цепями, как пленников, обкрутив её ещё и вокруг шеи, придушивая. Естественно, мы все начали брыкаться и кричать от страха. Тогда один из них, широко улыбаясь и выставляя напоказ свои гнилые зубы, пригвоздил меня к дереву и схватился за ремень, пытаясь снять свои штанишки. Видимо, так он хотел успокоить меня. М-да… Пелена гнева накрыла меня с головой, и казалось, что терять мне уже нечего. Я ударила этого мужика коленом в пах, что было сил, а когда он, не ожидавший такого от своей жертвы, скрутился пополам, то цепью, что связывала вместе мои запястья, прилетело ему прямо в переносицу. Я не вырубила его, конечно же, но дезориентировала, пока он стонал и валялся на земле.

— Эй! — кричат нам. Я повернула голову и увидела очень полного мужичка с хлыстом в руке, который двигался в нашу сторону. Последняя мысль, что была у меня в голове, он — пастух? Тут где-то пастбище животных? Это всё, что я помню, потому что резкая и сильная боль пронзила мой затылок.

— М-м-м… — стону я, хватаясь за больную голову трясущимися руками и пытаясь встать с жутко плоской, твердой и ужасно неудобной кровати. Всё тело затекло, будто лежала на досках, а в мышцах просто нет сил, чтобы поднять хотя бы часть себя.

— Очнулась? Наконец-то! — цедит совсем рядом недовольный мужской голос. Поправочка — незнакомый мужской голос! Напрягаюсь и резко распахиваю глаза. Моргаю часто-часто, прогоняя мутную пелену. Надо мной склоняется худощавое лицо странного мужчины с длинными седыми волосами на голове, лет шестидесяти, в каком-то белом балахоне до самых пят. Гендальф Белый, ей-Богу, собственной персоной, только без своего посоха и бороды, но с такими же жуткими мешками под глазами от недосыпа или чего-то ещё.

— Вы… кто… — пытаюсь задать вопрос сиплым голосом, но в горле жутко пересохло и ужасно першит. Закашливаюсь, не в силах произнести больше ни слова. Худой мужик морщит свой длинный нос, отходит куда-то и неожиданно подносит мне к губам глиняный стакан с какой-то жидкостью. Вода! Благодарно киваю, жадно делая глоток.

— Фу! Что это? — морщусь от жуткого пойла, что мне сейчас подсунули. — Так кто вы такой? — повторяю я свой вопрос, возвращаюсь к тому, что меня сейчас больше всего интересует. И не важно, что хлебанула нечто отвратительное, и эта жидкость сейчас греет моё горло и желудок, не хуже сорокаградусного алкоголя.

— Вот и голосок прорезался, — лыбится он. — Я потратил на тебя слишком много сил и времени! Все остальные девушки уже давным-давно пришли в себя и готовятся! — недовольно бормочет он, помогая мне подняться. — Через пару часов уже аукцион, а ты еще слишком слаба и не готова! Клодий будет недоволен!

Клодий? Господи Боже, что за имечко такое? Только не говорите мне, что его фамилия будет Вандамий? Хмыкаю сама себе от своей же тупой шутки, искренне радуясь, что все еще жива. Потом опять часто моргаю, пытаясь понять, что же происходит. Верчу головой и вижу вокруг не стены, а натянутые полотна плотной тентовой ткани, будто мы находимся в огромной палатке или шатре. Небольшой грубо сколоченный деревянный столик с какими-то склянками стоит в углу и еще несколько пустых коек, покрытые соломой вместо матраца и сверху застеленные белой тканью. Практически всё, как в больнице, или скорее в тюрьме. Ну, или очень похоже на неё, только не пахнет ничем противным. Комната благоухает травами и, я бы сказала, что это довольно приятный запах.

— Где я? — не понимаю я ничего. — И где девочки?

— Если тебя не выберет никто даже в поломойки, все мои труды будут напрасными! — ходит он вокруг меня, причитая, напрочь игнорируя мои вопросы. — Все будут думать, что я сотворил неверное заклинание для портала! Больше со мной никто не подпишет контракт! О, Великие, дайте мне сил, пережить этот позор!

— Что происходит? Может, объясните мне хоть что-нибудь? — не отступаю я, начиная повышать голос.

Мужик резко останавливается, удивленно таращась на меня, начиная улыбаться, будто бы только что заметил меня.

— Что? — переспрашивает тот меня.

— Что здесь творится, чёрт вас всех дери, и где я нахожусь? — переспрашиваю вполне себе твёрдым и уверенным голосом. А пойло, и правда, придало мне жизненных сил и энергии! Если бы стояла на полу, то точно топнула бы ножкой!

— Ты на земле Древних, чужеземка! Земле самих Великих! Самых первых из поселенцев Средиземья! — вещает седовласый.

— И правда — Гендальф! — улыбаюсь я, думая, что нахожусь в дурдоме. А что? Мне пора туда уже давно. Мне так и сообщил мой бывший муж, когда я вывернула ему на голову миску с тестом, которое замешивала для блинов, в очередной раз стараясь угодить ему, но краем глаза нечаянно уловила его переписку с какой-то дамочкой. Он думал, что я ничего не вижу, слишком увлечённая процессом взбалтывания всей этой массы венчиком, а этот гад даже не постеснялся, чтобы выйти в другую комнату. А там: «О, дорогая! Только думал о тебе и твоих сочных губках, которые ласкали мой прибор ещё вчера вечером! Повторить бы!».

Что, твою мать?

Ну, тут меня и понесло. Он пытался отнекаться, говорил, что это он с Лёхой переписывался о рабочих моментах, что казалось ещё отвратительнее из-за его тупости. Теперь я стала думать, что он не только изменщик, а ещё и, как это выразиться по мягче, чтобы никого не обидеть — педик, блин! Куда уж мягче-то⁈ Но нет, обычный дамский кобелюка! Тут и миска с тестом пригодилась, что стояла и ожидала своей участи, оказавшись как раз под рукой. А пока он мылся в душе и орал на меня, проклиная, на чем свет стоит, я быстренько собрала свои вещи и свалила. Взяла все самое необходимое, прихватив его карту, сняв все наличные и приобретя в ближайшем магазине с большой скидкой пару бутылок вина на вечер.

Идти мне было некуда, кроме моих подруг.

Проревев у девчонок всю ночь, а потом ещё почти месяц после развода пожив вместе с ними, я поняла, что окончательно остыла к этому ничтожеству. Как оказалось, с девчонками жить намного спокойнее и веселее. А без ужасного секса, не приносящего никакого удовольствия, с легкостью можно существовать и дальше. И, вот, когда я только начала радоваться тому, что, наконец, дышу полной грудью, мы очутились здесь! В этом «чудном» месте! Интересно, какая у меня палата? Шесть? И навестит ли меня хоть кто-нибудь? Кто, блин? У меня и нет больше никого! Девчонки-то тоже были где-то рядом, а сейчас я их не вижу! Спрашиваю у Гендальфа, а он мне ничего не отвечает! С горя напиться бы! Может, у старичка успокоительного попросить?

— Не понял? — сбивается он с мысли после моих слов. Машу ему рукой, мол, не важно, не обращайте внимания, продолжайте, любезный. — А ещё, ты была проклята, — зловещим голосом сообщает мне чудо-доктор, как бы между прочим. — Я несколько часов отпаивал тебя своим снадобьем, но ты плохо реагировала на него. Я думал, ты помрешь сегодня!

— Во, как! — таращусь на него. — А я думала, что это всё от удара по башке! — произношу я, трогая свой затылок. Раны нет, но голова трещит ужасно, что трудно говорить. — И кто ж меня так проклял? — хмыкаю, сомневаясь, что передо мной даже ветеринар. Настоящий шарлатан! Видать, из соседней палаты прибрёл. — Явно, мой бывший! Или те козлы, которые пытались нас изнасиловать.

— Уж не знаю кто, но точно ещё в утробе! И, скорее всего, объектом проклятия была именно твоя мать. На тебя это просто перешло от неё, — задумчиво произносит он. — Может, она как-то была связана именно с этим местом? Странно… — говорит он сам с собой, прислонив большой и указательный палец к своему подбородку, задумчиво обхватив его ими. И что самое страшное, я не вижу, что он врёт. Похоже, он на самом деле верит в тот бред, что сам несет.

Громко цокаю, закатив глаза, и опускаю взгляд на одеяло, задумчиво хмурясь. Только этого мне и не хватало! Приплыли!

Понимаю, что с такими людьми очень опасно. Они непредсказуемы! И таких пациентов отпускают гулять? Одних? Я уже начинаю думать, что, и правда, нахожусь в психушке, только где-нибудь на природе. Экопсих! Или… Или всё же передо мной маньяк? Старый извращенец! О, Боже! Быстро оглядываю себя. На мне всё те же вещи, только я босиком. Труселя, кажись, тоже на месте. И, в принципе, хорошо. Значит, старик кто угодно, но точно не маньяк-насильник.

— И что ж, помогло? Я теперь белая и пушистая? — улыбаюсь, еле заметно выдыхая, хлопая себя по затекшим ляжкам, собираясь встать на ноги и бежать, нахрен, отсюда, куда глаза глядят!

— Помогло! А что, не видишь, что ль? — довольно улыбается мужик, держа меня под руку, помогая мне подняться, и тянет меня в сторону огромного зеркала, что стоит прямо на земле у самого выхода. Полы палатки затянуты кожаной шнуровкой, это значит, что нас пока не потревожат. Оглядываюсь. Не слышно никого снаружи. Интересно, мне поможет кто-нибудь, если я заору? Громко и матом? Или, может, вырубить деда и попробовать сбежать самой по-тихому? — А ещё я поставил защиту на тебя! — будто бы хвалится он. — И раз она сработала, значит, в тебе есть кровь кого-то из Высших. И она довольно сильна. Что странно… — опять уходит мужик в себя, рассуждая. — И лишь бы об этом Клодий не узнал, иначе он убьет тебя! Да и меня заодно.

Восхитительно, блин!

— И что ж, видимо, я и правда должна сказать «спасибо»? — опираюсь на худощавого мужичка, еле-еле перебирая ногами, с горечью осознавая, что свалить мне не получится, потому что буду только ползти. — Меня теперь ни одна хворь не возьмет? — начинаю хохотать в голос от жалости к самой себе и какой-то безнадёжности и обреченности.

— Слушай! Ты могла бы быть хоть немного благодарней за то, что спас тебя! — гневно смотрит на меня мужчина.

— Ой, Гендальф, — выпучиваю глаза в мнимом удивлении, — теперь я должна затрястись от страха? — поднимаю брови вверх. — В лягушку превратите? Что-то я не видела вас в «Битве экстрасенсов»! Да и ни на одного из Шепсов Вы совсем не похожи!

— Чего? — переспрашивает тот, протирая мутное зеркало тряпочкой, отпустив меня. А я уже кошусь на столик, где стоит огромный подсвечник со свечами, пробираясь к нему поближе. Авось, получится всё же вырубить докторишку, потом просто вывалюсь за шторку и проползу немножко. А если ещё и кусты будут рядом, то удастся спрятаться среди них. План, в общем-то, неплохой, главное, оставаться незаметной. Господи! Кого я обманываю? Он просто ужасен и точно не выполним!

— Я ж сказала «спасибо»! — напоминаю ему, заговаривая зубы мужичку. И не верю своим глазам, когда замечаю свое отражение. Останавливаюсь, так и не доковыляв до спасительного столика с подсвечником. Провожу ладонями по лицу, приближаюсь ближе, вглядываясь в отражение, разинув рот. Я точно знаю, что кожа на лице и руках была вся обветренной, обожжённой безжалостными лучами солнца, а губы полопались от сухости. На них была кровь! Я сама её вытирала ладонью! А сейчас там ничего нет! Нет, там в отражении всё та же я, конечно же, но какая-то не такая! Баба в самом соку, как говорится! Нет ни ссадинки, ни вулдырика, ни прыщичка! Кожа прямо светится, будто в спа-салоне побывала ещё сегодня утром. Волосы всё такие же светлые, почти что белые, но какие-то другие. Они красивыми волнами лежат на плечах и блестят, переливаясь от огня свечей, что горят в шатре. Будто бы этот дед всю ночь причесывал мне их, пропитывая различными маслами. Я никогда их не красила, но сейчас они кажутся ещё светлее. Глаза всё такие же, голубые, но вроде бы стали немного ярче, будто линзы надеты. А от горящих свечей вокруг в них словно пляшут огоньки и сама жизнь. И ресницы явно чернее и гуще, будто бы нарощенные. И есть ещё кое-что! Я ни одной морщинки не вижу на своём лице! Даже мимических возле самого носа и губ, которые стали моими спутниками уже как пару лет, потому что с детства люблю улыбаться, как дурочка. А может ответ прост, и это всё лишь сон? — Сколько, говорите, я без сознания была?

Опускаю взгляд ниже, не решаясь при престарелом мужчинке ощупать себя. Тело, вроде бы моё, вещи не висят, сидят прекрасно, как обычно, но кожа кажется более молодой, упругой и подтянутой. Интересно, а грудь тоже стала больше? И пропал ли на заднице целлюлит? Не сдержав любопытства, оттянула ворот блузки. Стою и разглядываю себя сверху вниз. Грудь как грудь, ничего необычного, она всегда у меня была хороша, и её всё также неприлично сексуально обтянул мой кружевной бюстгальтер, так что проверить, стоит ли она у меня, как и когда-то в молодости, и не подействовала ли на неё тридцатипятилетняя гравитация земли, я смогу оценить, только оказавшись одна.

— Я ж сказал уже! — смотрит на меня этот Геральд недоделанный, будто бы проверяя результат своей работы. — На тебе была порча! На человеческое старение и смерть!

— Так у нас все стареют и умирают! — поясняю я Ведьмаку очевидное, словно глупенькому ребенку.

— Все, да! — вроде бы соглашается он. — Но ты не должна была так быстро!

— Что? — не понимаю уже совсем ничего. Прямо обидненько стало, честно признаться. Меня среди ровесников всегда молодухой считали! Никто не давал мне тридцать пять! Никогда! Даже тридцати! Двадцать девять было однажды предложено одним гражданином в кафе, после чего он был одарён таким взглядом, после которого к нам он больше не подходил. Но тогда на мне был боевой раскрас, который всегда прибавлял мне десяток годков.

— Ты отозвалась на зов крови Древних! Я ж говорил! Значит, ты не обычная человеческая женщина! Я вылечил твои ожоги и понял, что с тобой что-то не так, — говорит мне мужчина.

— Ой, всё! Хватит! — обрываю мужика, резко разворачиваясь, плетясь обратно к своей родной кровати, надеясь, что я просто сплю. Сейчас улягусь на неё, закрою глазки, и очнусь уже в квартире у девчонок, позову их на кухню, и мы весело разопьем бутылочку красного сухого. Или, возможно, мы уже его распили и это все глюки от не слишком хорошего пойла за триста пятьдесят рублей в «Красное и белое»⁈ — Такой же болтун, как и мой бывший муженёк!

— Что-о-о? — вдруг завопил Гендальф, подбегая ко мне и хватая за плечи. А я таращусь на него во все глаза, ничего не понимая. — Ты была замужем?

— Была, конечно! — еле заметно киваю, быстро соображая, чем бы мне его оглушить.

— И брак был признан действительным? — спрашивает уже совсем побледневший мужичок.

— Ну, естественно! Зарегистрирован в ЗАГСе, как и положено, — неуверенно отзываюсь, всё ещё оглядываясь, так ничего и не приметив, только тот злосчастный подсвечник, что так и стоит на столе. Он вынуждает меня, честное слово! Вынуждает использовать его как оружие для собственной защиты, обороны и побега, как бы жалко мне не было этого чудного Ведьмака!

— А-а-а… — орёт он, словно его режут на части. — Помилуйте меня, Древние! — вопит он так громко, что у меня заложило уши. — Я пропал! Может, я и правда что-то напутал с заклинанием призыва? — спрашивает он у меня, взъерошив свои седые волосёнки, начиная дергать за них. А я мало того, что контуженая сижу, так ещё и не понимаю, о чём он, в принципе, говорит. — Нет! Это исключено! — отвечает он сам себе на свой же вопрос. — Остальные же тоже появились вместе с тобой, только в других местах! Так что я чист перед Клодием! — хмыкает он. — Это ты какая-то дефективная вышла! О, Великие! Что же мне делать⁈ Ты же не невинная дева, коих я призывал! Моя репутация навеки будет испорчена! Клодий меня точно убьёт, когда узнает! Он просил одних девственниц нынче! Теперь, если даже тебя и возьмут, то только в поломойки!

Думаю, сказать ли, чтобы добить Гендальфа окончательно, что подружки мои тоже совсем не невинны, так как мы почти все одного возраста и были в серьезных отношениях не так давно? Но в последний момент решаю промолчать, потому как бедного колдуна точно прихватит инфаркт. Или инсульт, не дай ты Боже! А быть причастной, хоть и косвенно, к смерти этого милого очаровашки, я еще не готова.

— Было бы странно, если бы я была замужем почти тринадцать лет и оказалась бы девственницей! — прыскаю со смеху, хохоча в голос. А что? И правда, смешно.

— Сколько тебе лет? — спрашивает уже совсем понурый колдун.

— Тридцать пять! — отвечаю ему честно, почему-то скукожившись и вжав голову в плечи от его пристального взгляда.

— Этого просто не может быть! Не девственница, ещё и старой девой оказалась! — откликается этот недоврач, разглядывая меня.

— Вы бы попридержали свой язык, Гендальф! — рявкаю я, подбоченясь, начиная уже вполне серьезно обижаться на него, снова поглядывая на подсвечник.

— Это я о том, что на тебе действительно была порча! Посмотри! Ведь я постарался на славу! Ладно, — кивает седовласый, выдыхая, придя к какому-то выводу у себя в голове, — признаюсь Клодию сам, иначе будет хуже, если тебя забракуют и вернут! Может быть, кто-нибудь и возьмет тебя хотя бы в поломойки.

— Ну, спасибо, любезный, что открыли мне глаза и так дёшево цените меня! — щурюсь, всё ещё обижаясь. — И что это за такой страшный мужик по имени Клодий? И в какие такие поломойки вы всё предлагаете меня? Я не собираюсь идти работать уборщицей! — возникаю я.

— Тебя никто не спрашивает! — обрывает меня Ведьмак. — Это закон такой! Кто призван по крови Древних, обязан участвовать в отборе потомков Великих! На тебе их чары! Кровь любого Великого будет чувствовать твою кровь! Сбежишь — найдут и силком будешь поломойкой первого, кто предъявит на тебя права! А им может быть совсем не твой вид!

— Та-ак… Ладненько… А Клодий? — уточняю я.

— Он хозяин аукциона. Самый богатый торговец всех времен и народов! Я подписал с ним магический контракт на время отбора, который будет действовать до последней девушки, пока её не выберут хотя бы в поломойки, — произносит мужчина.

Понятно, что совсем ничего не понятно! И что-то здесь явно не то! Что он имеет в виду под этим словом «поломойка», которое он без конца повторяет?

— Одно маленькое уточнение, — перебиваю так ладно разглагольствовавшего мужчину, поднимая палец вверх, — поломойка — это девушка, которая моет полы?

Гендальф смотрит на меня в упор своими светло-серыми, практически бесцветными глазами, по-моему, даже не моргая.

— Эм, не совсем! — заволновался Ведьмак, переступая с ноги на ногу. — Тот Великий, который выкупит тебя, будет иметь право делать с тобой, что захочет! Может заставить и полы мыть, но это навряд ли. Обычно, они покупают девушек для себя, в личных, эм-м-м, как это сказать… Физических целях. Ну это, в свой гарем… — мужичок смотрит на меня, ожидая ответа, что, все поняла. А я лишь часто-часто моргая, очень медленно осознавая, к чему это он ведет. — Поломойка — значит второй сорт, не пригодна для того, чтобы тебя взяли в жены, а только для того, чтобы пользовались, когда понадобишься. И вообще, это честь даже для таких, как ты!

— Что-о-о? — тяну я, когда, наконец, до меня дошло все вышесказанное. — Даже так⁈ Быть рабыней? Ну, уж нет! Извольте! Тогда, верните меня назад! Не нужна мне такая «честь», даже для такой, как я! Обойдусь!

Быть шлюхой какого-то там Великого душнилы не входило в мои планы! Мне хватило этого, пока я была замужем за таким же. Правда, в мои планы много чего не входило, но меня никто ни о чем не спрашивает в последнее время, и не только тут.

— Я не могу! — произносит мужчина. — Не существует такого заклинания в природе!

— Так придумайте! — наступаю на него, тыкая своим пальчиком ему в грудь.

— Мы не можем ничего придумывать! Эти заклинания написаны самими Древними! Я могу их только читать и приводить в действие заложенную в них силу, — произносит седовласый. — Смирись со своей участью уже, женщина! Хватит истерить! Скоро Клодий придёт, тебе нужно переодеться!

У-у-у, надо же, как заговорил мой спаситель! «Да пошёл ты!» — хочется ему сказать.

— Не собираюсь! И какой такой участью? Вы что это, меня хороните уже? Или уже придумали, под кого конкретно меня подложить? И почему это я не могу стать кем-то, кроме как поломойкой в чьем-то гареме, а? — спрашиваю у него, расхаживая по палатке взад-перёд.

— Потому что Великие из древних кланов сначала выбирают себе невинных девушек в жёны, — произносит старый хрыч, на которого я безмерно зла за то, что приволок меня сюда-неизвестно-куда, — а жёны должны быть не тронутые никем! Это правило! Оставшихся девушек уже раскупают в качестве…

— Не смей произносить это слово! — перебиваю его.

— … девушек для… эм… физического удовольствия, — заканчивает своё повествование Ведьмак.

— И что ж теперь мне делать? — сдаюсь я и смотрю с надеждой на престарелого Геральда.

— Уже ничего с этим не сделаешь. Остаётся только смириться и подстроиться под обстоятельства! И почему ты меня всё время называешь Гендальфом? Это кто такой? — спрашивает он у меня.

— Я же не знаю, как Вас зовут! Вы не представились! А учитывая, что мы, как вы сами выразились, в Средиземье, это имя напрашивается само собой, и не спрашивайте, почему! И вообще, не стоит обижаться на меня! У себя в голове, как только я вас не называю. И Гендальф — это самое безобидное имя, — мило улыбаюсь ему, хлопая длинными ресницами.

— Я так понимаю, лучше мне не знать, как именно, — хмыкает он в ответ.

— Возможно, — поддакиваю мужчине. — А как вас зовут на самом деле? — спрашиваю у него.

— Вообще-то, у нас есть правила! И нам нельзя общаться с объектами аукциона, чтобы никого не жалеть, как я тебя, — начинает Ведьмак. — Но тебе скажу! Странная ты, и мне это нравится, — улыбается мужчина. — Высший из колдунов Эльман, сын Персивальда, собственной персоной! — сгибается он пополам в низком поклоне передо мной.

— О-у, как непочтительно с моей стороны, уважаемый Эльман, сын Персивальда! — улыбаюсь я ему, приседая в реверансе. — Анна. Сафонова Анна, дочь Алексея, к вашим услугам!

— Очень приятно, Анна! — хмыкает колдун. — Не смотря на то, что от твоих слов так и веет сарказмом!

— Надо же, даже прикидываться не пришлось! — дружелюбно хлопаю по руке мужчину. — Расскажите-ка мне вкратце, что происходит вокруг и для чего это всё! — смотрю вокруг, а затем жалобно на мужчину, усаживаясь обратно на кровать.

— Некогда мне, еще куча дел! — отзывается тот, собираясь свалить и оставить меня в неведении.

— Ничего, подождёт Ваша куча! — выпячиваю губы, демонстративно собираясь разрыдаться. — Ну, пожалуйста!

Не скажу, что мне как-то скажет легче от его слов, но знать наверняка где я и что происходит — жизненно необходимо.

— Ну, ладно! — сдаётся Эльман. — Столько сил вложил в тебя и чувствую, что должен помочь! — садится рядом со мной мужчина, подставляя табурет, выструганный из досок. — Только если переоденешься к аукциону! Иначе тебя переоденут без согласия или выставят голой. Я не шучу! — серьёзнеет колдун.

— Ну, ладненько! — обещаю я. — Только если подумаете, как вернуть меня и девочек обратно!

— Это невозможно! — старик машет головой в сторону ширмы и тактично не оборачивается, пока я плетусь туда и меняю вещи, стоя за ней. Нельзя назвать эту одежду ни платьем, ни чем-то другим. Какая-то греческая туника с капюшоном непонятного коричневого цвета, без рукавов, но открывающая плечи и грудь, оголяющая живот, потому что материя перехлестывается крест-накрест прямо на ребрах, и с большими разрезами по бокам от самых бедер, что при ходьбе видно практически всё моё нижнее бельё, что очень неловко и неудобно. Всё только путается и мешается между ногами. Как бы не завалиться. Свои трусики и бюстгальтер я снимать не стала, а надела всё это безобразие прямо на них. На ноги мне дали короткие кожаные сапожки с большой желтой пряжкой сбоку на щиколотке. Вполне себе ничего для какой-нибудь ролевой игры.

— Вы согласились на всё это из-за денег? — щурюсь, глядя на старичка, когда усаживаюсь обратно на кровать.

— Из-за них! — признается он, кивая мне головой, оценивая мой наряд, и как я выгляжу в нём. — Мне искренне жаль своего времени…

— И сил! — договариваю за него, улыбаясь. — Говорили уже!

— Мне уйти? — наглеет тот. Ну, или, скорее, я.

— Сначала расскажите мне всё, а потом можете удалиться решать свои дела, — разрешаю Ведьмаку, деловито махнув рукой. А тот расплывается в улыбке.

— Странная ты! Ещё и наглая! Но мне это нравится, не пропадёшь, — констатирует он факт. — Значит так, слушай и запоминай! Отбор проходит раз в год. Нынче в отборе участвуют семь Великих кланов и все основные женихи из королевских отпрысков. Их несколько видов: оборотень, дракон, чародей, тёмный эльф, светлый, гном и орк. Поэтому-то Клодию и понадобились невинные девушки. Все они ищут жен.

Ну всё! Приплыли! После его слов про оборотней, драконов и эльфов, и кого он там ещё назвал, меня понесло. Я смеялась так долго, громко и от души, что не сразу заметила предостерегающий взгляд Ведьмака.

— О, Великие! Что за химера? Замолчи сейчас же, иначе нас услышат! — затыкает он мне рот, а я не могу остановиться. Смеялась так истерично, пока снова не разболелась голова. Чёрт! — Что за несносная девка мне попалась⁈ — рявкает он, и я слышу приближающиеся голоса и звон цепей. — Я же говорил! — подскакивает мужчина, бегая по своей палатке, поправляя на мне балахон, чтобы не было видно моего нижнего белья. — Молчи! Не навлекай беду! Слушай и запоминай: людей здесь нет, их недолюбливают! Женщины бесправны и безропотны, так что беспрекословно подчиняйся любому приказу своего хозяина, иначе — несдобровать. Не смотря на то, что все кланы враждуют между собой, аукцион — не место для войн. Тут выбирают жизнь. Здесь безопасно, пока идет выкуп. Потом всегда будь начеку, пока не прибудешь в дом того, кто тебя выберет! Никогда не жалуйся и просто живи. И по возможности постарайся быть счастливой. Это не худшая участь для тебя.

Ну, спасибо, блин!

От этого напутствия голова начинает трещать всё больше, разваливаясь на куски. Ведьмак заканчивает причитать как раз в тот момент, когда полы палатки расходятся в стороны и внутрь входят трое мужчин. Эльман открывает мне рот и сыпет мне в него какой-то белый порошок, делая вид, что всё ещё поправляет капюшон на моей голове, который так удачно скрывает моё измученное болью лицо.

— Жуй быстрее! — шепчет он, тыкая мне пальцем по лбу. Я понимаю, что это за лекарство, с огромной радостью начиная пережевывать его, и с благодарностью незаметно киваю.

— Отвали от неё! — рявкает какой-то потный мужик, и Гендальф отходит в сторону.

На меня снова накидывают цепь, сковывают вместе руки и выводят на улицу к палящему солнцу. Рыпаться бесполезно, здесь много таких козлов, от сальных взглядов которых становится тошно. Мне не убежать. Пока что.

Мы прошли мимо нескольких таких же однотонных шатров, из которого меня только что вывели, а затем мы вышли на широкую площадь, где стояли десятки огромных клеток с девушками внутри. Нервно сглотнув, я остановилась, разглядывая весь этот «рынок» живого товара. Меня резко дёргают за цепь, заставляя двигаться следом, и запихивают внутрь одной из клеток, оставляя длинный конец моего поводка снаружи.

Молча иду в самый дальний угол и облокачиваюсь спиной на железные прутья, безвольно задрав голову к небу, прося милости у тех самых Высших, Древних и Всевышнего, чтобы дал мне сил найти путь домой. Слёзы текут по щекам и самое время впасть в истерику, но ко мне подбегает Катька и крепко обнимает. Машуня тоже рядом, но сидит на дощатом полу и ревет без конца, обняв себя руками.

Здесь много девушек в похожих одеждах, в нашей клетке их около пятнадцати. Но все они выглядят повыше и помясистее нас троих.

Пока меня вели сюда, было слишком много людей вокруг, но никто из них не выходил вперед к самим клеткам, не щупал и не трогал никого. Все они держались поодаль, оценивая товар визуально, что «стоит на прилавке». А мне было страшно поднять голову и встретиться с кем-нибудь взглядом. Такой нелепый страх! Знаю, глупо! Но я боялась, что так меня тут же заметят. Возможно, так я думала, что нахожусь в бОльшей безопасности, когда никого не вижу. Значит, и меня никто тоже.

А теперь не могу отделаться от мысли, что на меня смотрят в упор, наблюдают, изучают. И от этого ощущения съеживаюсь ещё больше. Минуты спустя это чувство не проходит, лишь усиливается, разливаясь по всему телу ужасной тревогой, волнением и любопытством. Все тело покалывает, и я нервно дергаюсь.

Может быть — это кто-то из девочек напротив?

Устремляю взгляд дальше, на другую клетку. Там женщин в разы меньше, чем в нашей. Всего лишь три. Те выглядят ещё выше, но намного худосочнее, что со стороны кажутся больными. Бледная кожа, тонкая талия, крутые покатистые бедра. Такие на одной воде нажрать сложно, значит, они не такие уж и немощные. Возможно, просто такое строение тела и неведомая мной раса. И когда одна из них делает шаг вперёд к краю клетки и откидывает свой капюшон, я вижу красивые длинные волосы абсолютно белого цвета, как у Дейнерис Таргариен из «Игры престолов», которые уложены в замысловатую прическу из кос, спускающихся на ее плечи, подтверждает мою догадку. Мне кажется, что она готовилась к этому событию всю свою жизнь, потому что не вижу ни тени огорчения на её прекрасном лице от происходящего вокруг. Наоборот, она важно, словно принцесса, расхаживает вдоль прутьев, перебирая их своими тонкими пальчиками, заигрывая взглядом с окружающими, и улыбается туда, где собралась кучка моральных уродов, готовых купить её. Она необыкновенно красива! Настолько, что захватывает дух! «Её точно выберут самой первой!» — пролетает завистливая мысль у меня в голове. Девушка оголяет свое плечо ещё больше, опустив бретельку платья по самый локоть, выставляет свою красивую длинную ножку чуть вперёд, демонстрируя её всем подряд. Такое ощущение, что стриптиз смотрю в дешёвом клубе на соседней улице. Но всё равно это всё так увлекательно и интересно, что глаз не отвести. Затем девушка поправляет свои шелковистые длинные волосы, откинув ниспадающую прядку назад, и совсем неожиданно мне на глаза попадаются её большие заостренные ушки, вершинки которых украшены золотыми сережками. А я думала, что это лишь красивый чудной ободок! А это реальные уши? Она — эльф? Получается, что Гендальф был прав? Тогда где-то рядом должны быть и остальные по его списку⁈

Прозвучал непонятный звук какого-то горна, и я морщусь от боли в голове и игры неумелого трубача, посмевшего меня потревожить своим дудением. Послышались аплодисменты и довольный гогот мужчин со словами: «Ну, наконец-то!».

А я напрягаюсь от нехорошего предчувствия, которое щекочет мне пятки. Вот не просо нехорошего, а неотвратимого, неизбежного. Ощущение, что я плаваю в дерьме и не могу вылезти из него, все больше накрывает с головой, вызывая приступ паники. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Пытаюсь взять себя в руки, делая дыхательные упражнения, которым учила меня Катька.

И вот, голоса людей уже снуют вокруг, что этот стрёкот начинает неимоверно раздражать, полностью притупляя чувство безысходности. Они ходят вдоль клеток, подзывая к себе понравившихся девушек, трогают их, флиртуют, что-то говорят им, обещая безбедную и беззаботную жизнь в своем гареме. Гареме! Не доме! Значит, практически у всех есть этот самый гарем, и никто не собирается брать себе девушек в жены? Или я что-то не так понимаю?

Эти тупые толстосумы рассматривают нас, как какую-то безделушку на рынке! Впрочем, так и есть. Этот рынок из живого товара — девушек различных возрастов и мастей: темненькие и светленькие, худые и полные, высокие и низенькие — выбор на любой вкус. Даже, вон, остроухие эльфийки есть, что не вкладывается в моё подсознание никак. Единственное, что нас всех связывает — шлюшачьи наряды, которые надеты абсолютно на всех, только разной цветовой гаммы.

Я старалась понять эти странные разделения девушек по клеткам. В нашей находились обычные человеческие женщины, по крайней мере, я так думаю. В соседней — эльфийки. Через одну — девушки совсем невысокого роста и довольно коренастого телосложения. В каждой, видимо, были представители какого-то отдельного вида этого совсем чужого и странного мира. Но только возле нашей клетки покупателей было меньше всего. Нас не жаловали, хотя некоторые слишком откровенно предлагали себя.

— Вы, жалкие человечки, самый невостребованный товар на рынке! От вас больше всего проблем каждый раз! Вы годитесь только на пару раз, чтобы согреть постель своему хозяину! — недовольно разглагольствовал Клодий, расхаживая возле нас, ударяя своим хлыстом у самых прутьев, отгоняя девушек всё дальше к самой стене. — Поиметь от вас хотя бы тридцать золотых за всех — большая удача! Так что не набивайте себе цену! Соглашайтесь сразу на то, что предложит господин! И отчего только каждый раз вас больше всего приходит? Просил же вас вообще не призывать! Но нет же! Вы все равно откликаетесь на этот долбаный зов! Никчемные твари!

О, как! Нас тут, и правда, не особо ценят. Хотелось, правда, ответить, что мы и не просили такого счастья быть здесь, но нас никто не спрашивал.

Видимо, Клодий верещал так громко и истошно, что привлек к нашей клетке лишнее внимание. А может быть остальные Великие уже выбрали себе жен, и решили побаловать себя вниманием обычных «поломоек». Не знаю, что именно явилось триггером, но к нам неожиданно стали подходить разные мужчины, оценивая нас. Кто-то даже принюхивался. Мы с девочками забились в самый дальний угол, и я уселась прямо на грязный пол, не жалея этого тряпья, через которое просвечивается моё нижнее бельё, прячась от назойливых взглядов.

Кто-то спорил, смеялся или просто громко разговаривал, отчего тревога внутри меня нарастала всё больше. Мне становилось страшно за свою жизнь и собственное будущее совсем с не радужными перспективами.

Но такое ощущение, что только мы трое находимся здесь не по своей воле. Даже в нашей клетке кто-то из девушек специально демонстрирует себя, через огромные разрезы на платье выставляя напоказ свои покатые бедра, предлагая пощупать их прямо через решетки проходящим мимо различным мужикам. Как по мне, так в таких одеждах стыдно ходить даже по дому в полнейшем одиночестве. Противно до ужаса, что невозможно смотреть на это всё без слёз.

Вот же ж, и что теперь нам делать-то, а⁉ Как спасти-то себя?

— Ань, как думаешь, нам пиздец? — спрашивает меня Катька. Она всегда была спокойной и рассудительной, но в нынешних обстоятельствах было видно, что эти её незыблемые качества дали трещину. Она на год старше меня и своей родной сестры, которая совсем недавно тихонечко рыдала, вызвав жалость даже у меня. А мне казалось, что я стала более толстокожей к горю других. Я думала, что если не сопереживаешь с кем-то или за кого-то, то так проще жить. Но с девчонками я сдружилась настолько, что не думать про них просто не могла. Моё сердце рвалось на части от переживаний за них, и я понимала, что не смогу бросить подруг чтобы ни случилось. Впрочем, как и они меня. Нет, я не примерилась с непонятной участью, про которую мне рассказывал Эльман, и которой я поделилась с девочками, пока мы тут сидели. Я всё также до сих пор нахожусь в смятении и ничего не понимаю, хотя усердно стараюсь придумать план побега. Мне кажется, что это вполне себе посильна задача.

А жирный мужик по имени Клодий, больше напоминающий жабу, рассказал немного другую версию, пока мы сидели тут и ждали начала аукциона. Перспективы с его слов были не утешающие, и мы должны были, не переча, соглашаться на любую сделку, иначе хлыст, пускание по кругу через его охрану, лечение у колдуна, а потом снова торги. Оказывается, они могут длиться неделями, а значит и муки, которые он нам обещал, тоже.

Действительно, совсем не радужные перспективы ждут нас, если мы откажемся от сделки.

— Я не знаю, Кать, — отзываюсь, обреченно опуская голову на свои ладони. — Не хотелось бы думать о плохом, но этот тролль говорит за всех нас, доказывая наше удручающее положение, — кошусь на омерзительного вида одутловатого мужичка с кнутом неподалёку, расхаживающим вдоль клетки девушек-эльфиек предлагая их собравшимся упырям. Все до единого — мужики в странных различных средневековых одеждах и кожаных ремнях с разными массивными блестящими пряжками, на поясе которых виднеются огромные ножны. Они тяжело бьют им по икрам, когда те останавливаются возле клеток с «товаром», чтобы получше разглядеть девушек, открыто предлагающих себя. Вероятнее всего, в этих ножнах находятся мечи. Настоящие мечи⁉ Бред какой-то! Такое ощущение, что мы сейчас в какой-то ролевой игре или во сне. Ещё немного, и я вот-вот проснусь. Периодически щипаю себя, но картинка вокруг остаётся неизменной: я всё в той же клетке с испуганными подругами. Эти покупатели деловито расхаживают, громко подзывая к себе то одну, то другую девчонку, которые игриво хихикают, не стесняясь никого, дают себя пощупать, при этом говоря различные пошлости, лишь бы их выбрали. Не удивительно, что большинство из призванных считают «поломойками». В нашем мире даже девушки легкого поведения не будут так вести себя с потенциальным клиентом. Ненароком вспоминается фильм «Красотка». Но здесь нет никакого красавчика Ричарда Гира, который бы выбрал одну из нас и полюбил бы всем сердцем. Почти все мужики в накидках, что невозможно разглядеть их лиц. — Не может быть такого, чтобы подобная торговля была легальной! — возмущаюсь и не верю я в происходящее.

— Тут? — хмыкает Катька. — Тут у баб нет никаких прав! Ты что, не поняла ещё? Посмотри!

Проходит ещё немного времени, и закрадывается мысль, что нам не мешало бы хорошенько отобедать, учитывая, что я не ела уже почти сутки.

Сижу в клетке, накинув капюшон, будто закутанная в плащ-невидимку, даже не смотрю вокруг. Готова уже разрыдаться. Конечно, Катька права! Нам всем пиздец! Но разве я могу признаться в этом сама себе и подружкам? Ни за что! Поэтому сижу и помалкиваю, придумывая план.

Внезапно гул вокруг нас затихает, что даже птицы перестают щебетать.

Прямо недалеко от нас послышались приглушенные тяжелые шаги. Много шагов. Девчонки забегали, прильнув к прутьям, чуть ли не до драки занимая самые выгодные места в первых рядах.

— Уважаемые! — слышу я голос тролля с ужасной одышкой. Видимо, бежал напролом, чтобы представить нас всех. Даже не собираюсь смотреть, перед кем он так расстилается. А вот Машка не выдержала и поднялась на ноги, вытянув голову. Смотрю на неё, а её лицо постепенно стало вытягиваться от удивления, а рот приоткрываться. — Чем помочь? Вы не частые гости у нас, но мы вас очень ждали! — лепечет тот, задыхаясь. — Выбирайте, господа! У нас нынче самый лучший товар! Даже девственницы есть! Правда, не в этой клетке. Девушки вашей расы находятся вон там, а справа от вас через две клетки те, которые годятся в суженые. А это лишь поломойки! Так, для развлечения!

— Тупой жирный придурок! — шиплю я и скрежещу зубами, готовая впиться в глотку этому индюку. Не знаю, почему меня так раздражает это слово! Ещё и обидно как-то за себя стало, честно признаться. Да, я не девственница давно, но за всю мою жизнь у меня был только один мужчина — мой бывший муж.

Кто-то громко засмеялся, будто бы меня услышали. Смех мужчины гортанный, глубокий и очень даже приятный. Странно, но его отзвуки эхом завибрировали где-то в груди. Так разве бывает? Хочется посмотреть на его обладателя, что я еле сдерживаю себя, чтобы не повернуться. И ощущение пристального взгляда снова вернулось. С новой силой. Как-то неловко от него. Хочется сжаться, скрыться от него. Кажется, он стал настолько тяжелым, что невозможно просто усидеть на месте. Не скажу, что мне неприятно, просто это внимание смущает меня, а это чувство бесконечно раздражает. Так сильно, что прямо горит всё внутри! Но я лишь молча сжимаю кулаки, боясь подскочить на ноги и выдать себя. А пока сижу на месте, не двигаясь. Так мне кажется, что я в безопасности. Утопаю в призрачной надежде, что я не видна никому. Пока что…

— Простите, господа! — вдруг лепечет Клодий. — Я просто решил, что человеческие женщины вам не интересны! Я не хотел Вас обидеть, генерал, и вашу команду! Выбирайте любую! Прошу! Сделаю хорошую скидку!

— Господин! Господин! — тут же слышу я со всех сторон взволнованные голоса девушек и дребезжащий звон цепей. Во как они стали реагировать после того, как услышали должность «господина». Видимо, генерал в здешних местах — как миллиардер в наших. Даже незаметная девчушка, что всё время сидела тише воды всё это время возле нас, подскочила с места, откровенно предлагая себя, будто бы пританцовывая, ведя своими ладонями по своей объемной красивой и молодой груди, опуская их на бедра, раскрывая подол своей туники.

— Фу! — сморщиваю свой нос. Противно донельзя.

— Вы прекрасны, господа! — лепечут девушки, томно посмеиваясь, задирая свои юбки, демонстрируя кто ровные, а кто кривые и волосатые ноги.

— Выберите меня! Я со всеми вами управлюсь! — произносит одна из девушек, а я прыскаю со смеху. Молодец какая! Вот это ведро у неё там, что она со всеми готова управиться!

— А лучше меня! — встревает ещё одна.

— Нет-нет! Я самая лучшая! — произносит ещё кто-то.

Буэе-е-е! Это ж надо так стелиться перед абы кем!

— Подойдите все к краю клетки, дамы, чтобы наши уважаемые Господа смогли разглядеть вас получше! — командует наш инквизитор, махнув рукой, что послышался разрезающий воздух звук хлыста.

— Лучше сдохнуть! — произносит мои мысли Катька, поворачиваясь ко мне.

— Это кто? — раздаётся бас среди этого галдежа.

— Что? — на всякий случай уточняет Клодий. — Может, всё-таки предложить вам невинных девушек для продолжения рода? Кого-нибудь из вашего вида?

— Мы устали! — рявкает он. — У нас была тяжелая вылазка, и не мешало бы хорошенько отдохнуть! Сегодня мы не ищем себе жен, Клодий!

После его слов начинается громогласный хохот, что режет уши.

— Понял! — произносит эта противная жирная жаба.

— Вон тех! — говорит ещё один.

— Не советую, господин, — разевает свою пасть тролль.

— Тебя забыли спросить! — рявкает кто-то ещё. Голос этого очень напоминает предыдущий. — Показывай весь товар!

— Хорошо, любезные, — начинает порхать перед ними тучный мужичок. — Как скажете! Смотрите и любуйтесь! — подзывает он совсем юную девушку, что стояла возле нас и откровенно предлагала себя. Машуня стоит на месте, не шелохнувшись и даже не дыша, тоже, видимо, боясь, что ее заметят.

— Всё не то, Клодий! — громогласит первый. — Говорил кто?

— Да кто ж их разберёт? Все хороши, вот посмотрите! Оцените вот эту! Какая у неё прекрасная грудь! — аж глаза закатила после его слов, тупой озабоченный кусок дерьма. — Думаю, она поможет вам расслабиться и украсит не одну вашу ночь! Будет фавориткой в вашем гареме! Вы же знаете, что наши девочки не из борделя! В них кровь самих Древних! Они для постоянных отношений! Возвратов не принимаю! Так что советую вам присмотреться вот к этой, например!

Слышу кокетливый девичий смех и томный вздох очередной мамзели.

— Да-да, знаем! Такая ж, как и у наших предков! — хмыкает первый. — Так что мы все совместимы!

Голоса мужчин завораживают, заставляют трепетать, но они не похожи на смех того, от которого у меня мурашки до сих пор.

— Там кто? — слышу я, и девчонки, звеня цепями, начинают расступаться в сторону, недобро глядя на нас. Вот он! Это он! Точно! Этот голос тоже похож на предыдущие, такой же громкий, раскатистый, властный и басистый. Только вот именно от этого у меня вдруг дрожь пробирает по самые пятки и замирает дыхание. Не понимаю, что со мной происходит, будто озноб какой.

— Не советую, мой генерал! — произносит тролль, цокая языком. — Проблемные они. Вон, одна из них моему помощнику все яйца отбила, а другая клок волос выдрала. Он до сих пор не может в себя прийти. Агрессивные они слишком. Их только на привязи держать или в служанки. Хотя розги вполне могут помочь им исправиться. Но сейчас не подходят они для ночного отдыха, нужна долгая дрессировка! О, Великие, отгрызут всё добро!

— А я разве спрашивал твоего совета? — отвечает тот самый генерал. Снова мурашки от его глубокого баса. Ужасно хочется посмотреть на обладателя этого тембра, но отчего-то страшно и не по себе. А я прямо чувствую, что его тяжелый направлен на меня. Но что странно, он будто отличается от того, что было. Как будто разные люди глазели на меня.

— Нет, Рокх, простите меня! — чуть слышно отзывается Клодий. — Прошу, мой генерал, выбирайте любую! Я не несу ответственность за поведение этих поломоек!

Звенящая тишина бьёт по ушам.

— Вот же, чёрт! — шепчет Катя, недобро щурясь, приподнимаясь на ноги.

— Эти три — самые дорогие! — рекламирует кого-то эта жирная гнида, а у меня от его слов нехорошее предчувствие, от которого холодеет всё внутри. — Надеюсь, вы прихватили достаточно золотых монет⁉ А? У них даже все зубы целые и пахнет от них необычно и очень приятно! Принюхайтесь только! Вот, сейчас… — вроде бы даже довольно улыбается этот гниющий кусок дерьма, дёргая за наши цепи, и Машка невольно делает шаг вперед, потому как её потянули сильнее.

— Вот эту! — произносит тот, кто говорил первый.

А Машуня от ужаса отходит обратно к перилам, стукаясь о них спиной, и отрицательно машет головой. Слёзы текут по её щекам, и она нервно кусает губы.

— Не-е-ет! — заорала Катька, подскакивая с места, став перед сестрой в защитном жесте расставив руки в стороны.

— Твою ж мать! — шиплю себе под нос, поднимаясь и становясь рядом с подругами. Даже не смотрю на непрошеных гостей, боясь повернуться к ним и увидеть воочию от кого так шуганулась наша Маша. А я так хотела остаться незаметной! Надеялась, что меня не увидят! Так было бы проще всего сбежать. И ведь сама спалилась, встала рядом с девочками! Нужно было сидеть и не рыпаться, да простят меня подруженьки! Может быть, в ближайшее время и придумала бы что-нибудь дельное и спасла бы их. Но совесть и долбаное сопереживания не дали отсидеться на месте.

— Ну-ка, подойди! — приказывает тролль, явно обращаясь уже ко мне, потому как моя цепь натянулась, вытягивая мои руки вперед. Я дёргаюсь, поднимая голову, стараясь разглядеть присутствующих. Нервно сглатываю, потому что возле нашей клетки помимо этого жирного вонючего козла, стоит человек двадцать. Не просто людей, а огромных мужиков в плащах. Их широченные плечи и высоченный рост нельзя скрыть обычными тряпками. Головы этих воинов спрятаны под капюшонами, и лица находятся в их тени. Вижу только их тяжелые массивные подбородки и пухлые губы. Один из них сложил руки на широкой груди в ожидании. Вижу только, что его скулы покрывает густая поросль чёрной, как смоль, щетины. — Ты что, глухая?

Разглядываю эту противную жабу и демонстративно показываю ему средний палец. Тупой кусок дерьма!

— Ах ты, шлюшья гадина! — шипит тролль. — Подойди к своему господину!

— Си непременно! — отзываюсь, резко кладя ладонь другой руки на сгиб локтя, продолжая показывать незамысловатый жест со средним пальцем. Все вдруг резко затихли, что тишина вокруг стала давить на уши. Затихли все, кроме моей Катьки и Машки, что стали хохотать вне себя. И я вдруг слышу ещё один смех. Того, что с щетиной и сложенными на груди руками. Его эхо снова вибрирует в моей груди. И это очень странное ощущение. Я понимаю, что это именно он смеялся тогда. Такой раскатистый, приятный и ласкающий слух смех, что становится даже не по себе, потому что сама начинаю непроизвольно улыбаться в ответ. Затем слышу ещё хохот, что даже сам Клодий начинает похрюкивать от смеха и страшной одышки.

— Завали хлебало, Клод! Подведи её ко мне! — неожиданно командует этот мужик, махнув рукой в мою сторону. А я так и стою, как истукан, глядя на испуганных девчонок, что мгновенно притихли.

— Слушаюсь, генерал Рокх, — склоняет свою голову перед бородатым эта противная жаба.

— Пошли вы! — говорю им, чувствуя натяжение в ошейнике и звон цепи, когда этот Клодий тянет меня на себя.

— Ах, ты, мелкая подлая гадина! — шипит тролль, дергая меня за цепь так сильно, что я лечу к краю клетки. Валюсь с ног, падая на колени у самых решёток. Медленно поднимаюсь, держась за перила, с гневом глядя на жирного и обрюзгшего урода. Больно! Так больно, что не в силах произнести что-либо. Слёзы застилают глаза, что даже тяжело моргать. Хватаю этого козла за грудки, просовывая свою ногу между прутьями, коленом прописывая ему по первое число прямо через железные прутья. Тупая жаба скручивается и стонет, но неожиданно его кто-то резко отпихивает в сторону и становится на его место. Только вместо противной и обрюзгшей рожи я вижу широкую и накачанную грудь. Этот кто-то в плаще, но от резкого движения рукой он расстегнулся, демонстрируя всем вокруг свою мощь и силу. Этому втащить уже будет сложнее, хоть и ноги расставлены гораздо шире. Поднимаю взгляд выше, вижу все ту же щетину на подбородке и ухмылку на пухлых губах.

— Что, тоже желаешь получить, генерал? — нагло спрашиваю огромного мужика со странным именем Рокх. Оно почему-то сразу врезалось в мою голову, откладываясь на подкорке моего сознания.

— Ну, а что, если желаю? — громогласит он над моей головой, и его голос снова отдается где-то у меня внутри.

Задираю голову вверх, и, Господи Боже, понимаю, что пропала. Но не от патовой ситуации и страха получить по шее от этого быка, а от того, на кого именно смотрю в упор, и не моргая. Какие глаза сейчас с открытой усмешкой изучают меня, не описать словами! Светло-карие, настолько яркие, что почти что жёлтые. Никогда таких не видела прежде, потому что таких просто не бывает в природе! И это настолько удивительно, что захватывает дух.

Лицо этого мужчины очень привлекательное с довольно резкими и острыми чертами, только небольшой шрам, рассекающий левую бровь и ползущий на щеку, портит идеальную смуглую кожу и мужскую красоту. Но всю эту резкость и жесткость смягчает густая щетина на подбородке и скулах, больше похожая на бороду, чем на нелегкую небритость.

Не люблю бородатых мужиков! Но этому безумно идет, и настолько, что начинаю непроизвольно сглатывать слюну. Он кажется более брутальным, мужественным и безумно сексуальным, а шрам лишь притягивает мой любопытный взгляд. Брови тёмные, такие ж, как и волосы, часть которых виднеется через край капюшона, ниспадая на лоб. Нос широкий с небольшой горбинкой, а губы слишком полные и чувственные для мужчины. Смотрю на него не отрываясь, а его рот тут же растягивается ещё больше в греховной улыбке, показывая ровные белые зубы с… клыками! У него клыки, мать его за ногу⁉ Как у какой-то собаки, даже больше, но только на нижней челюсти! А его рука уже тянется ко мне, наматывая мою цепь на своё предплечье, придвигая меня ещё ближе к себе. Я чувствую его неровное дыхание на своей коже, и оно тревожит меня и приятно щекочет мою кожу. От него пахнет мятой, чем-то сладким, немного пряным и древесным. По-мужски. Очень интересный парфюм, надо признать.

Двумя пальцами другой руки он цепляется за мой капюшон, снимая его с моей головы. Горячий ветерок тут же подхватывает мои волосы, сдувая их с плеч, обнажая мою шею, обдувая со всех сторон.

Клодий протяжно стонет и чертыхается, пытаясь распихать подошедших зевак. Он тут же подзывает к себе свою охрану, а я слышу охи и ахи вокруг. Видимо, на нас всё же обратили внимание.

А красавец-генерал уже не смеётся, с интересом разглядывая меня. Свободной рукой он трогает мои волосы, перебирая их между пальцами, затем смотрит прямо в глаза, опустив свой взгляд на мои приоткрытые от волнения губы.

Кто-то уже пытается пробраться ближе, кто до этого не обращал никакого внимания на нас, кружа возле соседних клеток с высокими и стройными темноволосыми девицами в прозрачных одеждах, которых до этого представлял Клодий, как девственниц и высокородных эльфиек, омег, молодых и неопытных ведьм и кого-то ещё.

А во мне что-то переворачивается, в прямом смысле этого слова, в тот самый момент, когда этот брутальный мужчина проникновенно смотрит в мои глаза. Он будто пытается заглянуть прямо в мою душу. Я вроде бы должна оттолкнуть его, но не могу, как бы не старалась. Необыкновенные глаза гипнотизируют, как и его голос, привязывая к себе не только цепью. Всё моё нутро тянется к нему. Опускаю взгляд, не в силах выдержать давления желтизны его глаз. И зря! Вижу поросль черных завитков волос на его груди, которая разрисована татуировками, напоминающие кельтские узоры ацтеков. Дальше волоски спускаются тонким ручейком к каменному животу с кучей кубиков, огибая пупок, и ниже, прячась за широким кожаным ремнём где-то в штанах, которые обтягивают его массивные ноги.

Самое время застонать. Но я лишь сглатываю вязкую слюну, еле сдерживая себя. В горле пересохло напрочь, что очень странно. Непривычные ощущения обуревают всё моё тело и моё сознание.

От этого зрелища, что сейчас предстало передо мной, мой живот сворачивает в тугой узел, и между ног начинает томно пульсировать, отдаваясь тихим ритмом где-то в висках. Прикусываю губу и сжимаю бедра сильнее, понимая, что трусики неприлично намокают. Чёрт! Я, что же, хочу его что ли? Этого незнакомца, которого вижу впервые в жизни? Того, на кого просто смотрю?

Тяжело и часто дышу, пытаясь вернуть свои мысли в нужное русло, а не думать о том, что прячется у этого мужика в штанах.

И вместо того, чтобы отпустить меня, этот амбал натягивает цепь сильнее, и я упираюсь руками в решётки, крепко, до боли в побелевших костяшках, сжимая железные прутья пальцами. Генерал наклоняет своё лицо ко мне так низко, что я вижу, как у него трепещут ноздри, то раздуваясь, то сжимаясь обратно, а глаза начинают светиться ярче, окутывая своей желтизной всю радужку, когда он ведет носом прямо у моей шеи. Так близко и интимно, что мне становится неловко и совсем не по себе от этого. Мужчина тяжело и резко выдыхает, щекоча мою кожу, вызывая поток непристойных мурашек по всему телу. А из его горла в этот момент вырывается странный звук, больше похожий на рык. Его горячее дыхание неприлично обжигает, даря невероятные ощущения и бурю всевозможных эмоций от нелепого стеснения до жуткого вожделения! В удивлении приоткрываю рот, громко выдыхая. Только сейчас поняла, что и не дышала все это время, наблюдая, изучая этого громилу перед собой. А генерал ловит этот момент, остановив свой взгляд на моих губах. Он протискивает голову между прутьями, и его борода уже щекочет мой подбородок, а полные губы вот-вот коснутся моих.

А мне не по себе. И вовсе не от внимания Рокха. В моей груди нестерпимо начинает жечь от дурного предчувствия и чужого взгляда, который стал настолько невыносим, что хочется завыть в голос от нарастающего раздражения. Понимаю, что все это время, пока мы сидели в клетке, дыру во мне прожигал не этот бугай, а явно кто-то другой. Может это и к лучшему, потому что это тревожное ощущение приводит меня в чувства. Пытаюсь оттолкнуть от себя генерала, упираясь ему в массивную грудь своими ладошками. Выходит плохо, точнее, не выходит ничерта, естественно. Мои пятьдесят девять кило в сравнении с его ста тридцатью, а то и больше — ничего не значат. Непонятное чувство беспокойства внутри не даёт покоя, поэтому кручу головой, пытаясь понять, кто это делает со мной, но никого не вижу.

— Беру! — с хрипотцой в голосе произносит генерал, неожиданно отпрянув от меня, начиная гладить меня по скуле большим пальцем, будто бы прося прощения за свою несдержанность. — Триста золотых!

— Триста пятьдесят! — кричит кто-то, подбегая ближе. — Клодий! За эту даю триста пятьдесят золотых монет и трёх свиней!

— Восемьсот и семь породистых бычка семейства буйных с Дивных островов! — выкрикивает кто-то ещё.

— Полторы тысячи и пол ящика изумрудных камней из Русалочьего моря! — гласит ещё один мужик, пытаясь прорваться к нам, звеня маленькими мешочками в руках.

А Клодий тушуется, мнется на месте, чуть похрюкивая от тяжести своего дыхания, не зная, какому из господинов угодить, чтобы повыгоднее продать залежалый товар.

Фу! Как противно! Отвратительные твари, готовые торговаться и отдать немалые деньги за… меня, что ли?

И что во мне такого необычного, что они все сбежались сюда, как мухи на то самое, и это совсем не мёд? Я аж часто заморгала от такого внимания к своей скромной персоне.

— Две тысячи золотых и янтарный камень потомков Древних, Клодий! — безапелляционно произносит Рокх, тем самым ставя точку на торгах.

Тяжело осознаю тот факт, что это и есть моя цена: золото и какой-то сраный камешек. Да, возможно — это немалые деньги, что предлагают за меня, но всё равно на душе скребут кошки. Человек — это не товар.

— Мо-о-оя! — неожиданно выкрикивает ещё один незнакомый голос, от которого меня кидает в дрожь. Но он не просто кричит, а так жестко, властно и в приказном тоне произносит лишь одно слово, что все вокруг замирают. Голос решительный, резкий, не требующий возражений, что тут же хочется подчиниться. Слышится минутное роптание, перешептывания и следом гробовая тишина, которая тут же начинает давить на уши. Направляю голову в ту сторону, куда смотрят все окружающие, и откуда слышалось это единственное высказывание, после которого заткнулись все. И что самое странное, ощущение тяжелого и давящего взгляда исчезло в тот час!

Тут же замираю сама и перестаю дышать, когда начинаю разглядывать подошедшего мужчину.

К нам идет такой же высокий и статный господин, как и тот, что держит меня цепью. Не такой широченный, правда, но всё же отлично сложен атлетически и абсолютно уверена, что он не менее силён и ловок, как и этот шкаф, что не дёрнулся и с места. Генерал Рокх лишь чуть повёл рукой, на которой намотана моя цепь, притягивая тем самым меня ещё ближе к клетке. Он плотнее сжал кулаки и сомкнул губы в тонкую линию, пряча свои огромные клыки за ними. На этом высоченном атлете тоже надет плащ с капюшоном светло-бежевого цвета, скрывающем его лицо. Он широкоплечий и поджарый. Настолько хорош физически, что даже через тонкую белую рубашку, что видна за мешковатой накидкой, заметно его натренированное годами прекрасно сложенное тело.

— С чего бы это, эльф? — хмыкает генерал, всё крепче сжимая в ладонях мою цепь. — Иди к своей клетке тощих швабр! Да и я был первым у этой человечки!

— Правда? — ехидно спрашивает мужчина, растянув губы наподобие улыбки. В его голосе слышна нескрываемая усмешка. — Твои кобылы тоже в другом стойле, орк! И насколько я знаю, вы совсем не жалуете человеческих особей! Они слишком мелкие для вас, не способные выносить ваше потомство! Так что прочь от неё! Эта человечка — моя!

Генерал после его слов напрягается ещё больше, что мышцы на его груди начинают бугриться, грозясь прорвать кожу. Некоторые мужики, что стояли рядом, сделали несколько шагов назад. Так, на всякий случай. Настолько страшно и угрожающе выглядел этот самый орк.

Орки? Особи? Человечка? Тьфу, блин! Это ещё хуже, чем поломойки, которыми называли нас колдун и тупой жирный кусок дерьма — Клодий. Вся эта квалификация видов людей или нелюдей, из их уст звучат, как оскорбления.

— Тебе-то, что до этого, эльф? Иди, куда шел! — встревает еще один из команды генерала, тот, что выбрал нашу Машку.

— Я не с тобой разговариваю! — направляет ленивый взгляд на говорящего этот мужчина, которого назвали эльфом. — Угомони своё стадо, Рокх, иначе я за себя не ручаюсь! — грозно произносит он, скидывая капюшон и хватаясь за ножны, где с обоих сторон его пояса висят огромные мечи. Охи и ахи вокруг только усиливаются, и млеющие стоны девушек не дают сосредоточиться. На меня сейчас смотрит самый красивый мужчина из всех, кого я видела когда-либо в жизни. Он удивительной утонченной красоты и абсолютная противоположность генерала, кроме цвета глаз и небольшого шрама на щеке! Его лицо чисто выбрито, а кожа имеет красивый золотистый цвет загара, которая очень сочетается с короткими белыми волосами, переливающимися на солнце серебром. Они такого же белого цвета, как и размашистые хмурые брови, которые подчеркивают его глаза светло-карего цвета, которые почти горят, плавя своим золотом. Уши такие же длинные, как и у эльфийки, что злостно смотрит на меня из соседней клетки. — Она моя никха, орк! Моя по праву призванной! Ты знаешь, что это значит! Отпусти девушку и передай её мне! — мужчина поворачивается ко мне и сморит в упор, сверля прозрачным взглядом жёлтых глаз, которому я не в силах сопротивляться.

Нервный смех генерала снова отдается эхом в груди, сжимая внутренности.

— С чего ты это взял, Алрокх? — цедит свозь зубы генерал. — Ты что-то попутал, малец! У бастарда-полукровки не может быть истинной! Девчонка принадлежит мне, ответив на мой зов! Зов крови Великого племени Орков, что течет во мне! Я почувствовал её отклик! Она моя никха, не твоя! Иди к своим тощим курицам и не мешай! Вон, тебя уже заждалась твоя вешалка! — хмыкая, произносит Рокх, кивая в сторону клетки с эльфийками, где всё та же девушка, которую я считала безумно красивой, до сих пор сверлит меня убийственным взглядом и рычит, подобно этим двум ненормальным мужикам.

Беловолосый мужчина лишь сжимает кулаки и делает шаг к нам навстречу, удивительно ловко хватая мою цепь, что скрепляет мои запястья, и дергает на себя, обнимая прямо через прутья меня за талию, крепко сжимая её. А я шиплю от боли, потому что меня разорвёт, если кто-то из этих недалеких потянет ещё чуть сильнее.

— Во мне течет та же кровь Великого, что и у тебя, Рокх! Моё имя говорит об этом, несмотря на то, что меня не признали в Вашем племени! И насколько я знаю, братец, ты тоже не принадлежишь к первой линии престолонаследия! — рычит эльф, демонстрируя свои идеально белые зубы с небольшими клыками на нижней челюсти, очень похожие на генеральские. — И ты не ищешь себе жену для того, чтоб стругать наследничков! Так что отпусти эту девушку и отдай её мне! А себе выбери любую другую для вечерних утех!

— А это уже не твоё дело, эльф! Я сам разберусь, для чего именно мне нужна эта самая человечка! Вечно ты суешь свои острые уши туда, куда не следует! Не мешай мне, Алрокх! Я уже почти закончил обряд! — генерал демонстративно поднимает руку вверх, на которой намотана моя цепь. Бросаю неловкий взгляд на его лицо под капюшоном, и кроме желтизны его глаз, что горят огнем, не вижу ничего. Он только злобно улыбается, сверкая своими клыками.

— Кровь Древних Высших, что течет во мне,

Не дремлет и бурлит в моей жене… — говорит какие-то странные слова Рокх, от которых начинает вибрировать и желтеть цепь, что намотана на его предплечье, будто бы начиная растекаться и плавиться. Этот огонь постепенно тянется и распространяется все дальше, огибая мои запястья. Часто моргаю, ничего не понимая, боясь сгореть заживо! Испуганно смотрю на эльфа, который ничего не делает, а стоит истуканом, будто бы не веря своим глазам, потому как лицо его немного вытянулось и выглядит удивленным. Потом он морщится, и я замечаю непоколебимую уверенность в его взгляде, которая дает мне надежду. Облегченно выдыхаю, радуясь, что мне сейчас помогут и, наконец, освободят от пут.

— Ты не понял, орк, — шипит остроухий, — я же сказал, что она моя! — нагло улыбается он, показывая свою руку, которую почти также украшает цепь, что натянула меня до предела.

— … И пусть не жил я прежде, существуя лишь во сне… — будто бы не слышит нас генерал, продолжая свой странный стишок, от которого меняется цвет цепи, распространяясь всё выше к моей шее.

— … Увидев ту, поймешь тот час, пришел конец войне, — вторят они уже в унисон, не замечая никого вокруг. А цепь на предплечье эльфа тоже начинает мерцать и меняться точно так же, как и у орка, окутывая мои запястья вслед за его, настоящим огнем.

— И сдёрнув смрада пелену в моей измученной душе,

Годами скованной в тюрьме в тугих тисках и полной мгле!

Лишь Древних сила велика, что род дала земле,

Судьбой начертанную никху подарит она мне! — после этих слов моё итак сдавленное цепями горло окутывает странное пламя, идущее от двух ненормальных дебилов, спорящих между собой.

А я ничего не могу сделать, даже крикнуть. Потому что помимо всего этого от страха сковало все мои движения, и я лишь выпучиваю глаза, боясь лишний раз дернуться.

И вдруг я чувствую неимоверное тепло, которое будто бы окутывает всё моё сознание и тело. Это тепло обволакивает меня со всех сторон. Такое чувство, что оно ходит кругом и не может найти сосредоточения. Как будто бы оно должно уйти куда-то в меня и остаться там навеки, найдя свой «покой», как выразились эти мужчины, которые сейчас смотрят на меня, ожидая какой-то ответной реакции. А я не знаю, что сейчас сказать или ответить им, кроме одного:

— Тупые придурки! — шиплю я, очухавшись. — Вы меня чуть не придушили, идиоты!

Алрокх, бастард-полукровка из рода Белых эльфов и рода Великого племени орков

Анна

— Что-о? — удивленно спрашивает генерал Рокх, хлопая тёмными ресницами, прикрывая тяжелыми веками свои необычные светло-карие глазюки, которые стали слишком яркие за последние несколько минут. Хватка с обеих сторон немного ослабевает, цепи уже не тянут шею, просто висят на груди, как бусы. Не сразу соображаю, что непонятного я сказала и что ещё нужно пояснить. Ещё и громогласный смех седовласого блондина сбивает с толку, что становится не по себе. Он хохочет, как полоумный, держась за живот и тыкая пальцем в генерала. Недоуменно смотрю сначала на одного, потом на другого мужчину, которые, в принципе, вообще не отличаются особой сообразительностью и похоже, что вовсе не собираются меня отпускать. Моя цепь до сих пор накручена на их запястья, и они вполне себе крепко держат её с обеих сторон. Странные они. Мне кажется или эти мужчины и правда друг друга называли братьями? Да, точно! Но как такое возможно? Один же — эльф, а другой — орк! Видимо, всё же возможно. Несмотря на их непохожесть, в них действительно есть что-то общее, помимо роста и цвета глаз: колкость во взгляде, решительность в действиях и что-то ещё… Соперничество. Ну, ещё и ненависть друг к другу. Они точно братья? Что-то в это верится с трудом. Или всё же враги? Молчу, вперев в этих двоих свой непонимающий взор. — Просто скажи, человечка, что ты согласна! Ответь на мой призыв! — требует генерал, дёрнув рукой на себя, двигая меня ближе.

Щурюсь. Эльф молча тянет меня обратно. О, нашла кое-что ещё одинаковое в них — оба дебилы, это точно! Ничего не скажешь! Мужчины смотрят на меня, не отрываясь, будто бы ждут чего-то. А моё тело от этой цепи всё ещё горит огнём в прямом смысле этого слова. Нет, я понимаю, что мне и правда что-то нужно сделать, чтобы это прекратить. Но что именно, я не знаю. Или, скорее, просто не осознаю. Искры от цепи стреляют по коже, покалывают, давя на какие-то точки. Томящий узел, что собирался внизу живота, когда генерал лапал меня, и крутил меня всю изнутри, сейчас даёт о себе знать, распаляясь ещё больше от этого непонятного ритуала и двоих мужиков, что стоят совсем рядом. Я чувствую их. От одного исходит сила, ярость, резкость, а другой кажется парящим, невесомым, но всё это лишь пыль в глаза. Этот второй не менее уверен в своих действиях и готов стоять за своё до последнего. Он не менее жесток, чем этот Рокх. Это видно. И совсем не боится ни генерала, ни любого другого вокруг. Скорее, наоборот. Усмехается, что ли над всеми. Издевается! В том числе и над этим темноволосым орком. Так, стоп! Что-то… Что-то здесь не то! Блин-блинский! Так вот зачем я ему нужна⁈ Чтобы просто не досталась его братцу Рокху, что ли? Чтобы насолить ему за что-то, какие-то прошлые обиды? Ах, вы, гады! Я невероятно обижена, хочу и буду злиться столько, сколько понадобится! И, вроде бы даже злюсь уже, но внутри всё перемешалось, и цепь не даёт сосредоточиться. А от жаркого взгляда этих двоих пробегают мурашки по всему телу, пробуждая давно спящие ощущения внутри. Со мной происходит что-то невообразимое. Странное. Я будто бы сгораю от чего-то! Прямо изнутри! Такое точно со мной впервые! Это выше моих сил! Стону, не в силах сдержаться, и тут же прикусываю губу, опускаясь на колени, с силой сжав бедра. Чёрт их всех дери! Что это было? Мне не больно, нет, даже наоборот. Я чувствую что-то удивительное, непонятное возбуждение, сильное желание, которое нужно утолить. И желательно — незамедлительно. В своей голове представляю то одного, то другого мужчину. Как калейдоскоп они сменяют друг друга между моих ног.

— Ч-чёрт! — шиплю уже от злости сама на себя.

Но как такое может быть⁈ Также не бывает⁈ Цепь почему-то всё ещё висит на груди, но горит огнём всё также, даже ярче. Добрый эльф приподнимает меня за локоть и принюхивается, удивленно выпучив на меня свой желтоглазый взор. Да и генерал смотрит на меня в упор, практически не моргая. Его ноздри трепещут, и он начинает недовольно щуриться, глядя на Алрокха.

— Ты должна произнести ответные слова клятвы, — повторяет мне Рокх охрипшим голосом, потянув на себя ещё ближе и скинув с головы свой капюшон, обнажая своё практически идеальное лицо и накачанное мощное тело, демонстрируя его всем окружающим. Охи и ахи женщин, находящихся в клетках поблизости, сбивают с толку. Я и сама, кажись, ахнула. У него тоже заостренные уши, но не такие длинные, как у Алрокха. Этот его жест непонятен для меня. Он проводит рукой по своим волосам, будто бы и сам не знает, что ему делать. Закусывает верхнюю губу своими нижними клыками и ожидающе смотрит на меня. Типа, это должно было мне что-то прояснить или помочь прийти к какому-то выводу. Смотрю на него, боясь моргнуть, страшась, что всё это лишь сон. Красивый, дурманящий, лишающий мыслей сон. Сглатываю. В горле пересохло, как в Сахаре. Я ж и есть в пустыне, в общем-то! И хватит уже таращиться на него, Аня! Ёбаный… не важно кто или что, но я реально обалдеваю от вида, что предстал предо мной! Его лицо — просто невероятное и удивительное! Творение великого скульптора, как и этого эльфа, что уже давно не смеётся, а лишь как-то странно смотрит на меня. Нет, я, конечно же, уже видела сверкающие желтизной глаза Рокха в тени, его пухлые губы, широкий нос, шрам на скуле… Но то, что я вижу сейчас без этой тёмной накидки и всяких теневых атрибутов — впечатляет не на шутку. Гора мышц. Жёсткий. Резкий. Опасный, как бензопила. Но безумно привлекательный. В нём нет и ни капли мягкости. Брутальность — это вот точно про него. Седовласый блондин-эльф тоже хорош, несомненно, да так, что захватывает дух при взгляде на него. Оба красавцы, бесспорно, но они абсолютно разные. Они — как день и ночь, свет и тьма, добро и зло… И меня не на шутку тянет к кому-то из них! К кому же? Генералу? Или всё же странному и хмурому эльфу? Не к обоим же сразу, в конце-то концов! — Повторяй за мной, человечка, — говорит мне Рокх словно слабоумной, выпучив свои жёлтые глаза, будто бы гипнотизируя. — «Я, призванная никха, говорю судьбе…»

М-да, уж. Морщусь. Теперь-то уж точно уверена, что к генералу меня не тянет. Ни капельки! По крайней мере, я так думаю. В его словах, когда он произносит одно единственное слово — «человечка», сквозит пренебрежение, и это мягко сказано. И мне это совсем не нравится! Как он так может? Человечка! А ты — тупой кретин!

Тьфу на него! Терпеть не могу подобное неуважение. Я же не называю его дебилом или просто орком! Тут же мысленно взбрыкиваю — срабатывают инстинкты, и всё пошло не так, как хотелось бы, и явно не в лучшую сторону и, скорее всего, по пизде. Возможно, даже по моей.

— Пошёл ты! — гневно рявкаю ему, снова хватаясь за цепь двумя руками, рьяно дёргая за неё, пытаясь снять ее со своей шеи. А она только туже петляет меня, душа, как змея, будто бы живая, мешая дышать полной грудью. — Чё-ёрт! Что происходит? — оттягиваю её от горла, ничего не понимая. Ведь она должна была слететь с меня! Точно говорю! Висела ж до пупа! Я понимала, что она оттянута довольно сильно, и оставалось лишь снять её со своей шеи, скинув с башки. И всё! Но что-то снова пошло не так, и она стянула меня лишь сильнее, снова создавая дискомфорт, обездвиживая меня.

— Что-о? — спрашивает Рокх, удивленно уставившись на меня. Будто то, что он скинул с себя всю свою мишуру, я должна была кинуться ему в ноги и умолять его взять меня, ну или хотя бы прихватить меня с собой. Ага! Сейчас! Только волосы назад! — Ты не поняла… — шипит он, начинает мяться у клетки, переступая с ноги на ноги.

— Не, генерал, это ты не понял! — отвечаю ему, корчась от боли. — Я — человек! Не человечка!

— А разница? — тупит он, нарываясь на ответку в стихотворной форме.

— Ты ненавидишь таких, как я! Лучше сдохнуть, чем до конца жизни слушать эти слова, полные презрения и неуважения! — отзываюсь.

— Что-о? — непонимающе рыкает он, будто бы недоумевая, демонстрируя мне свои огромные клыки. Он явно тугодум. И как он стал генералом, а? Это прямо как в сказках. Орки, и правда, обделены умом, но не силой. — Мы избавляем тебя от охоты, дура! — шипит мне прямо в лицо генерал. — Соглашайся быстро! И принимай мой призыв! Ну, — неожиданно замолкает он, глядя на соперника, — или хотя бы его.

— Что? — ничего не понимаю уже я. Видимо, тупость в этих местах заразна!

— Не думал, что скажу это, — цедит сквозь зубы Алрокх, встревая в наш разговор, — но Рокх прав! Ты должна выбрать одного из нас, чтобы избежать дальнейших проблем!

— Что-о? — опять переспрашиваю. Что происходит? Я как в дурдоме, ей-Богу!

— Ты чё, мать твою! Откуда свалилась? — недовольно шикает генерал, потянув на себя цепь. Та звякает, пригвоздив меня к прутьям клетки. — Ты ведь знаешь, если на девушку имеется несколько претендентов, она должна выбрать хотя бы одного, чтобы избежать охоты⁉ Для своей же безопасности!

— Какой охоты? — лупаю на него своими глазами, пытаясь переварить его угрозу.

— Да самой обычной, твою мать! — рявкает он. — Ты что же, не знаешь что такое «охота»?

— Да знаю я! — шиплю ему в ответ, словно змея. — Только нихрена не понимаю, причем здесь я? Что это значит, вообще? Меня же явно не зовут охотиться на зайцев, сидя верхом на коне!

— Это значит, — встревает эльф, — что ты должна выбрать! И немедленно! Иначе, вскоре Клодий объявит на всех оставшихся девушек охоту. И тебя в том числе! И тогда, кто тебя нагонит, и будет твоим хозяином. В охоте участвуют все желающие, не только претенденты! А их на тебя и твоих подруг сейчас немало!

— Что это значит? — всё равно не понимаю я. — Что значит эта «охота»? — уточняю я на всякий случай. — Как на какого-то зверя? Или как в «Голодных играх», что ли?

Мужчины молча переглядываются. Они явно не смотрели этот фильм и не имеют представления, о чем именно я говорю. Но они ведь явно шутят, правда? Такого ведь просто не может быть!

— Вас отпустят, дадут фору в несколько минут, а потом… — начинает пояснять генерал.

— Я поняла! — слишком резко перебиваю его. Мне и так страшно, а его рокочущий голос пробирает до мурашек и холодного пота по спине.

— В охоте тебя могут ранить! Понимаешь? — сжимает Рокх цепь всё сильнее. — Мечем, перерезав сухожилия, чтобы не смогла бежать дальше. Или стрелой в руку, чтобы капала кровь, и ты не скрылась от их нюха. Но тебе и этого не нужно! От тебя несёт за версту!

— Ну, извините! — язвлю я. — Мне не выдали времени на ванну, чтобы смыть с себя дорожную пыль, господин!

— Что? — не понимает моей искрометной шутки тупой генерал. — Я не…

— Оборотни в погоне оборачиваются! — говорит Алрокх, перебивая нас, переводя всё моё внимание на него, проникновенно глядя в мои глаза. — Они тогда быстрее всех, понимаешь? И нюх у них лучше, чем у меня или Рокха, понимаешь? Они учуют тебя раньше, чем любой другой! А Рокх просто имел в виду, — кидает быстрый взгляд на брата, потом снова на меня, — что от тебя приятно пахнет. И это заметили все вокруг, поверь!

Генерал опускает взгляд вниз, чуть нахмурив свои брови. Он будто стесняется, и это так мило, что сил нет. Было бы, если бы моя жизнь не весела бы на волоске.

— И, нагнав девушку, оборотни начинают немедленно присваивать её, — добавляет Рокх, переходя обратно с неловкой ему темы на охотничью. А я вытаращиваю глаза. Про это самое присвоение мне вроде бы уже говорил колдун. — Ты всё правильно поняла, малышка! — кивает он, прочитав мои нехорошие мысли на моей удивлённой роже.

Ну, скажем так, «малышка» — уже намного лучше, чем просто «человечка». Хрен с ним, пусть будет так. А из уст этого здоровяка такое слово звучит как-то по-особенному. Я не услышала ни усмешки, ни пренебрежения в его словах. Как ни странно, в них звучала искренняя забота и переживания.

— Всё, хватит! — пыхтя, произносит Клодий, распихивая зевак и продвигаясь ближе к нам. — Времени прошло предостаточно! Девушка не даёт вам своё согласие! И все слышали, что она вас всех послала!

— Завали хлебало, тролль! — рявкает генерал.

— Н-нет! — от страха пятится это ужасное жирное существо ближе к охране, но набирается смелости под довольное улюлюканье остальных собравшихся. — Правила для всех одинаковые! И, раз она не ответила ни одному из вас…

— Она не знает, что нужно отвечать, Клодий! — слышу голос моего ведьмака Эльмана. Мой Гендальф! Он — мой спаситель! Худощавый старик неожиданно выходит из толпы, подходя ближе. — Она не знает всех правил! Девушка не из здешних земель, и ты знаешь об этом!

После его слов генерал почему-то удивленно смотрит на меня, а потом улыбается, сверкнув своими клыками и кивнув своим же мыслям, типа, он догадывался всё это время о чём-то, а теперь всё просто встало на свои места.

— Плевать! — шипит тролль. — Правила непоколебимы и неоспоримы! Её проблемы, что она этого не знает!

Гендальф яростно сжимает кулаки, но тут же безвольно распрямляет их, тяжело вздыхая, и смотрит на меня таким жалостливым взглядом, что хочется взвыть или заскулить, ещё не решила. Мне не жалость его нужна, а действия! Хочу выбраться отсюда!

Клодий машет рукой, подзывая к себе свою охрану, и они тут же подходят к нашей клетке.

— Тронешь хоть пальцем, — шипит эльф на самого бесстрашного из подошедших к нам и хватается за рукоять своего меча, — убью!

Тот сразу же останавливается, боясь его угроз. Ведь даже я поверила в это! Он убьет его без тени сожаления и колебаний. Это читается в его взгляде, сосредоточенности, готовности в любой момент кинуться на любого, кто его ослушается.

— Не запугивай их, Алрокх! — произносит Клодий. — Правила! Помни их! Иначе девчонка не достанется никому! Охота начнется незамедлительно! И вообще, — говорит он, похрюкивая от удовольствия и своего всевластия в данный момент, — у меня много колдунов! С их силой и мощью не сравнишься ни ты, ни Рокх, ни его армия. Они скрутят вас в два счета! — хмыкает он. — Эльман! Продемонстрируй!

Колдун подходит к клетке ближе, прикрывает глаза и протягивает ко мне руку, чуть касаясь моей ладони, а его губы начинают двигаться в беззвучном заклинании. Я молча смотрю на старика, пытаясь вслушаться в его невнятное и тихое бормотание. Моя цепь больше не причиняет мне дискомфорт и не горит огнем. Пламя на ней сошло на нет, и цепь снова стала просто моими путами, обычной железякой, сковывающей мою шею и руки.

— Что ты сделал, колдун? — хватает его за грудки генерал, когда тот распахнул свои светлые глаза.

— Я просто сделал свою работу и снял с неё ваши обеты, — говорит он громко, а затем вижу, что он что-то украдкой прошептал генералу. Заколдовал его? Вроде бы нет! Но он точно услышал, потому что чёрные брови генерала взметнулись вверх, а затем снова нахмурились, и он недовольно отпихнул колдуна в сторону. — Она свободна для охоты, Клодий.

Ведьмак снова что-то зашептал, ведя своими руками перед собой, и клетка начала мерцать. Затем мерцание пропало, и Эльман устало открыл глаза.

— Скажи остальным колдунам, чтобы открыли клетки с другими девушками, — машет в сторону эльфиек Клодий. — А этих выводите на дальнюю поляну и пусть ждут! — командует он своей охране.

Генерал всё это время сверлит взглядом эльфа, будто что-то решает для себя. Тот не отстает, щурится, а затем незаметно кивает ему. Рокх кивает в ответ и отводит взгляд, переводя его на меня.

— Всё равно ты будешь моей, человечка! — говорит он мне, потянув за цепь. Я опять дергаюсь, безвольно делая шаг к нему. Как достали эти самодовольные придурки с комплексом господина!

— Ещё посмотрим! — хриплю ему, потому что мои кандалы слишком сильно передавили мою глотку. А тот только довольно скалится, демонстрируя мне свои клыки. Бесит! — Ты ещё пожалеешь, генерал!

— Нисколько, чужеземка! — лыбится он мне, отпуская цепь, звякнув ею о пол. — Никому не сметь её трогать! — взревел генерал, резко поворачиваясь к толпе, окидывая гневным взглядом всех собравшихся зевак, тыча в меня пальцем. — Уничтожу любого! — слышу откровенную угрозу и рычащие нотки в его голосе. Будто зверь какой рядом, а не человек. Ах, ну да, он же орк!

— Значит так, — не церемонясь, хватает меня за грудки этот самый генерал, — если хочешь остаться с нами, то должна выслушать меня.

— А если не хочу⁈ — нарываюсь на скандал, чесслово! Ну кто меня за язык-то всё время тянет⁈ Нет, чтоб замолчать, покивать, и сделать всё по-своему. Ну нет же, нужно довести до белого каления того, кто хоть как-то, вроде бы, пытается мне помочь выбраться отсюда.

— Замолчи и слушай! — рыкает Рокх. Молча киваю, будто бы всё поняла. Ладно, потом соображу, что мне делать. А в голове уже зреет план побега. Ну как зреет, стукает по темечку только пока одна навязчивая идея — бежать, а там видно будет. — Теперь вам всем нужно будет пройти охоту, раз ты демонстративно отказалась от нас! Твоя задача — дойти до противоположного берега.

— Чего⁈ — не понимаю я. — Какого еще берега?

— Двигайся восточнее через те деревья и беги зигзагом, по возможности заметая следы, — показывает он мне рукой направление. — За дальним холмом — река. Я буду ждать там.

— А девочки? — спрашиваю, оборачиваясь, глядя на своих подруг.

— Алрокх тебя подстрахует. О подругах не переживай, о них позаботятся мои ребята, я договорюсь. Тем более, мой младший брат уже выбрал одну из них, — хмыкает он, глядя на Машку, затем он разворачивается и уходит, поправив на своей тупой башке капюшон.

— Всё, хватит! — орёт Клодий. — Все вон! Принимаю ставки в течение десяти минут и начинаем!

— Не переживай, Анья, — шепчет мне эльф, — я не дам тебя в обиду! — накидывает и он на себя капюшон, скрываясь в толпе.

— Я — Анна или просто Аня, не Анья, — смотрю ему вслед. Кому говорю? — И ничего, что я не умею плавать⁈ — чуть слышно отзываюсь, отходя к девочкам, натягивая капюшон и на себя. Я всё ещё вижу его спину, мужчина неожиданно поворачивается, кивая мне, и продолжает путь, как ни в чем не бывало.

— И что теперь будет? — спрашивает Катерина, садясь рядом со мной.

— Если не хотим попасться оборотням, то готовимся к кроссу, — отвечаю ей, пытаясь беззаботно улыбаться.

— Там же километра три! — встревает Мария, нервно перебирая подол своего платья-накидки.

— Надеюсь, что всё же поменьше, но все через кусты и деревья! — подтверждаю, что далеко и нелегко. — Будем надеяться, что у нас получится, и я не потону перед самым финишем, если всё же доберусь до реки.

Рокх же обещал, что меня подстрахует Алрокх, значит, беспокоиться не о чем. Он мне тоже сказал, что не даст в обиду. Всё будет хорошо!

Вот же ж, блин! Ещё одно совпадение! Их имена заканчиваются одинаково! Только что дошло! Они, и правда, братья! Наверное.

— Вперёд, дамы! — говорит нам Клодий, стараясь согнуться в актерском поклоне, махнув рукой в сторону нашего старта, но его огромное пузо не дает этого сделать, поэтому он кивает лишь головой, чуть вытянувшись вбок.

Сердце снова заходится вскачь от бешеного адреналина. Плохо одно — спорт я никогда не любила, поэтому могу выплюнуть свои легкие раньше, чем доберусь до середины пути. Лишь бы удалось выжить и не переломать свои конечности.

— Господи, помоги! — шепчу одними губами, ид вслед за пятью девушками из нашей клетки. Остальные так и остались на своих местах. Значит, их кто-то уже успел выбрать, и они оказались более сговорчивы, чем мы.

— У вас будет десять минут форы, дамы! — орёт тролль, когда мы все собираемся на небольшой полянке у редких и сухих кустов. Я насчитала двадцать три девушки всех рас. Рядом со мной стоит и шипит всё та же красивая эльфийка, которую никто не выбрал. Или же она, как и я отказалась от своего нового хозяина. А теперь ни её, ни меня никто и спрашивать не станет. Будет тот, кто догонит. Прекрасно, твою мать! Хотела приключений? Лови, Анька!

Смотрю вдаль, ища наилучший путь. Там кусты уже становятся гуще и выше, перерастая в деревья. Всё бесполезно, всё равно нам не спрятаться и не скрыться. Остается одно — бежать, и как можно быстрее.

Анна

Звучит горн, да так, что снова режет уши от громкого рёва, а голова начинает гудеть. Слышу улюлюканье в далеке и рев диких животных, который пробирает до самого нутра. А у меня жутко звенит в ушах, что больше ничего не соображаю. Девчонки тянут меня за собой, дергая за руки, и мы трогаемся с места. Бегу, будто за мной несутся бешеные собаки, метров через пятьсот забегая за первые же попавшиеся кусты. И всё, блин, я запыхалась, устала и валюсь с ног, как загнанная лошадь! Даже ржу практически также, со свистом выдыхая воздух из легких, что даже губы издают характерный звук.

— Слабачка! — слышу я. — Ты не можешь принадлежать сразу обоим из Древнего рода! Тьфу, падаль, — ехидно хмыкает совсем рядом прекрасная эльфийка, сложив свои тонкие, но довольно мускулистые руки под пышной грудью. — Ты так быстро попадешься первому же оборотню или дракону! Туда тебе и дорога, тупая человечка! Алрокх мой, тварь! Поняла меня? — шипит она, сплюнув у своих ног, и резво понеслась дальше, скрываясь в гуще кустов.

— Вот же, с-сука! — запоздало шиплю в ответ, тяжело дыша, стараясь помахать ей вслед неприличным жестом со средним пальцем во главе, а я даже ладонь сложить как полагается не могу. С досадой смотрю на свои растопыренные и распухшие от обезвоживания сардельки, расползшиеся на коленях, на которые я с усердием и опираюсь. — Ч-чёрт! Кобыла тупая!

Выпрямляюсь, пытаясь перевести дух, с завистью глядя туда, куда так легко и лихо унеслась эта беловласая лань.

— Она права, Ань! — встревает Катерина. — Мы и так потеряли много времени. Ещё три секунды на отдых и бежим дальше!

— Ага! — соглашается Манька, схватив меня под руку и волоча за собой. — Быстрее!

— Что? Они уже прошли? — чуть не хнычу я, двигаясь за подругой, еле-еле перебирая ногами.

— Уже давно! Или ты хочешь, чтобы тебя отымели прямо здесь? Прямо на траве? — удивлённо спрашивает Катька, перепрыгивая через валявшееся на нашем пути бревно. — Я знала, что ты отчаянная, подруга, но чтоб настолько!

— Да пошла ты! Нет, конечно! — отвечаю ей, почему-то думая о самом неприличном, в главной роли представляя то эльфа, то орка. Чёрт их всех дери! Угораздило ж меня! Потому что именно с ними я б была не прочь отдохнуть. Прямо тут и на траве.

Ну, что ж, бежим дальше. Как ни странно, страх быть изнасилованной кем-то другим подстегивает лучше любой другой мотивации. Даже похлеще бешенных собак. Не знаю, сколько мы так бежали, перескакивая через преграды и царапая кожу ветками, разрезая её до крови. Я даже на обгон пошла, когда неожиданно услышала позади какой-то шорох и мужской смех, от которого вся кожа покрылась мурашками, а в душе затаилось очень нехорошее предчувствие. Невесть откуда выскочила всё та же эльфийка, толкнув меня в плечо, и тут же исчезла из вида за каким-то лысоватым кустарником с шипами, так похожем на одичавшую китайскую розу. Я по инерции меняю направление, иначе, завалилась бы прямо на валявшееся на земле сухое дерево с такими же сухими ветками, торчащими в разные стороны, словно копья. Ещё не хватало, чтобы меня проткнуло в шести местах одновременно, и всё из-за неё! Ну, мымра эльфийская! Теперь абсолютно ясно, чего именно она добивается!

— О-о-ой! — произношу, внезапно врезавшись в чьё-то широкое и явно мужское тело. — Извините! — пытаюсь обогнуть его, боясь посмотреть, на представителя какого вида я наткнулась.

— Не так быстро, красавица! — говорит мне рыжеволосый мужчина довольно приятной наружности, но слишком широкая и скалистая улыбка намекает на не совсем его добрый нрав и дружеский настрой. — Еле догнал тебя! Неплохо бегаешь! — идёт он на меня, что приходится отступать, делая шаг назад. — Я весь в предвкушении.

В каком это?

— Но ведь… Рокх вас предостерегал, говорил… — произношу, запыхавшись, и как-то совсем неуверенно, вжимая голову в плечи, натыкаясь на дерево за спиной.

— Насрать на то, что говорил этот тупой орк! Я не боюсь его! Я — дракон! Второй в очереди на трон! — чуть не бьёт себя в грудь это чудо, двигаясь на меня всё ближе. Он касается меня на расстоянии вытянутой руки, скинув с моей головы капюшон. Довольно улыбается, трогая мои волосы, перебирая их между пальцев, и с силой сжимает моё плечо широкой ладонью, делая глубокий вдох, закатив свои желтые глаза в полуобморочном состоянии. Их цвет вроде бы и похож на те, что у Рокха или Алрокха, но всё же отличаются. В них нет той теплоты и чего-то ещё. В них нет самого главного, того, чего не могу объяснить.

— А следовало бы! — набираюсь смелости, сбрасывая его шаловливые ручонки с себя.

— Хватит заговаривать мне зубы, тупая поломойка! — рявкает он, сжимая мои плечи сильнее, вернув на них свои огромные ручищи. — Сегодня — ты моя! Возможно, на несколько недель выделю тебе отдельную комнату, где ты будешь принимать меня. Охеренно пахнешь, — добавляет он.

Как-то очень сомнительно выглядит его красноречивый комплимент в мою честь. И не очень он располагает к себе. Заранее извиняюсь за свое поведение к таким великим господам, как он. Щурюсь, вовремя замечая, что у него так удачно расставлены ноги, а в паху неприлично что-то торчит. Что-то большое! Я бы сказала, огромное! Испуганно вытаращиваю глаза, сглатывая вязкую слюну. И этому придурку явно нравится мой страх. Не важно, что за виды или расы обитают в этих краях, но между ног у них должно быть одно и то же, потому что мужики — везде мужики! По крайне мере, очень надеюсь на это! А ещё надеюсь, что у драконов яйца не такие каменные, как выглядят в штанах, упираясь ими мне в занывшее от бега бедро! И если не промахнуться и хорошенько врезать туда коленом, опять же, очень надеюсь, что это даст мне преимущество и ещё хотя бы пару лишних секунд на побег.

— Иди сюда, Рон Уизли! — хватаю его за грудки, притягивая ближе к себе этого конопатого красавца. Вижу недоуменный взгляд дракона, видимо, он явно не в курсе кто такой Рон Уизли и однозначно ожидал от меня хоть какого-то сопротивления. Так ещё не время! Мило улыбаюсь ему, обещая самое невероятное. А самой противно донельзя! Даже все мышцы пульсируют в преддверии напряженного ожидания. Его прикосновения причиняют невероятную боль, дискомфорт и отвращение, что становится тошно. Но нужно держаться и быть уверенной в том, что делаю, поэтому я томно прикрываю глаза, приоткрываю губы и постанываю, проведя языком по верхней губе. Действует! Его жёлтые глаза покрывает мутная поволока похоти, и я тут же хватаю его за волосы, зарываясь в них пальцами для более крепкой хватки, в надежде, что если не выйдет с яйцами, буду рвать рыжие густые волосёнки на его башке. Плешивым и без причиндалов он явно будет меньше нравиться окружающим девушкам. — Да, вот так! — произношу, когда он становится совсем близко, до боли сминая мою грудь в своих руках. Стискиваю зубы. Придётся потерпеть, хотя безумно хочется впиться ему в глотку, где так удачно от возбуждения пульсирует жилка на шее. Ладно, это будет планом Б, когда буду рвать ему волосы, заодно, как вампир, буду кусать и его глотку. Впервые жалею, что у меня нет клыков! А ещё, я ж коротышка тут по сравнению с ними со всеми, и мужчине приходится чуть шире расставить свои накачанные ноги, чтобы удобней было дотянуться до меня, что мне на руку, ну, или на ногу.

— Да, красавица! Ты будешь также кричать, когда я буду вдалбливаться в тебя! — рыкает он, довольно скалясь. — Только не обещаю, что от удовольствия!

Вот же, гад! Его слова придают мне уверенности в своих действиях.

— Тогда я не буду просить прощения за это! Авада Кедавра, урод! — шепчу я, со всей дури впечатав коленом ему в пах. Так хорошо приложилась, что прямо почувствовала, как его причиндалы разъезжаются в разные стороны по моей ляжке. Теперь понимаю, что значит выражение «разбитые яйца». Кажись, даже хруст какой-то был. Дракон резко отпрянул от меня. Я в испуге зажмурилась, не зная, чего ожидать. Может, там скорлупа защитная на них была? Оттуда и этот странный хруст? А мне сейчас так прилетит по шее, что мало не покажется. Но нет, мужчина закряхтел, хватаясь руками за своё добро и отступая назад. Больно, наверное? Бедняжечка. — Так тебе и надо, чмо!

Тут, тише воды, ниже травы, боясь себя выдать, летят Машка с Катькой мне на помощь и дубинами в руках, опустив их ему прямо на затылок. Палки ломаются, разлетаясь в щепки. «Без шуму и пыли», как говорится в одном прекрасном советском фильме. Я уже боюсь, что все наши действия напрасны, не бить же его бесконечно между ног, пока он не потеряет сознание⁈ И потеряет ли? По крайней мере, одну болевую точку я точно уже нашла. Но судьба милостива над нами, дракон закатывает глаза и валится на землю, раскинув руки в стороны.

— Надеюсь, не убили⁉ — тяжело дышит Мария, откинув своё орудие самозащиты или убийства, это уж как дело пойдет, в ближайшие кусты.

— Не, норм, — отвечает Катерина, — поскользнулся, упал, а там видно будет, когда очнётся.

— Вперёд, девчат, пока он не очухался или дружки его не прибежали на подмогу! — хватаю подружек под руки, подталкивая их вперед. — И спасибо вам огромное!

— Да всегда «пожалуйста», родимая! — хмыкает Катюха.

Бежим, язык на плече, снова перепрыгивая через поваленные небольшие деревца и кустики. Ноги цепляются за всё, что можно, мышцы забились, и я уже их совсем не чувствую. Просто, как две макаронины болтаются, будто и не мои вовсе. Жуть, в общем. Перебираются как-то сами, на автопилоте, видимо. Сил не осталось совсем. Сердце стучит где-то на уровне глотки, дышать нечем, последние выдохи даются с большим трудом, разрывая сухое горло до боли, будто бы стекла туда насыпали. Так я ещё не бегала никогда в жизни!

Захочешь жить, и не так побежишь! Девчонкам тоже тяжело, но всё же не так, как мне. Я даже не уверена, в ту ли сторону мы несёмся. Попить бы, хоть немножко! Ещё чуть-чуть, и я точно потеряю сознание, потому что в глазах темнеет, а в ушах долбятся дятлы. Но нельзя! Завалюсь, тут же поймают. Вдруг, тот дракон уже очухался, собрав свои яйца в кулак, и ищет меня, чтобы отомстить? Найдет и начнёт присваивать, а я ни сном, ни духом, лежа враскорячку. Красота, блин!

Шорохи вокруг, девичьи вопли, мужские стоны подстегивают лишь сильнее и быстрее нестись к реке. Кого-то уже явно присваивают неподалеку. И это нравится обоим. Страшно. Неловко. Противно. Такое чувство, что убегаем лишь мы одни и эти звуки были лишь миражом. Всё так странно и неестественно! Особенно, когда я, перевалившись через очередное бревно, не почувствовала под ногами почвы. Самой настоящей. Такая невесомость меня охватила, что не описать словами. Ветер дует прямо в лицо и волосы застилают весь обзор, лишь стук сердца в ушах говорит о том, что я всё ещё жива. Ну а ещё вопли девчонок где-то совсем рядом.

Бултых!

Нефига себе, у меня реакция!

Да её вообще нет! Запоздало пытаюсь закричать, разевая свой рот до ушей, чтобы погромче было и меня услышал хотя бы Алрокх, ну или Рокх, ну или тот похотливый рыжеволосый дракон, уже похер, если честно. Ну, хоть кто-нибудь! А мне туда тут же залилась вода, затыкая мои предсмертные вопли.

Вот и попила, как и хотела, в общем-то, даже больше.

Генерл Рокх, орк из рода Великого племени орков Средиземья

Кто бы мог подумать, что сегодня я нарвусь на свою истинную никху и своего единокровного брата по матери, которого не видел уже много лет, и который, почему-то, тоже считает мою суженую своей! С чего бы?

От злости даже прикусил клыками свою губу, нервно слизывая языком металлический привкус крови, когда он стал предъявлять на неё свои права! Это неслыханно! И неслыханно, что меня потянуло к… человечке, твою мать! Всё так быстро произошло и всё перемешалось в моей голове, что я не успел осознать произошедшее. Ещё и этот тупой тролль затеял охоту на девушек. Уверен, она не была у него запланирована заранее. Это не выгодно, когда нет спроса на товар. Просто не будет участников, а ресурсы и драгоценное время будут потеряны. Он всё это продумал, когда увидел суматоху вокруг иномирянок. Моей иномирянки! Хлеба и зрелищ ему захотелось, видите ли. Ну, ещё и золотых монет, естественно. Оно и понятно, сегодня на одних ставках он заработает в сотни раз больше, чем просто продаст девушек, передав их из рук в руки одному из рода Древних, их новому хозяину. Да и ждать не нужно столько. Весь оставшийся залежалый товар разгребут за несколько часов, когда такой ажиотаж вокруг. А учитывая противозаконность его аукциона и немалый интерес властей, нужно сбагрить всех как можно скорее, пока чужаки не обнаружили новое место обитания его рынка.

Когда много участников и охота в самом разгаре, итог будет непредсказуем и вполне себе впечатляюще выгоден. Присвоенную или просто пойманную девушку охотники обязаны будут забрать себе, заплатив при этом немалое количество монет. Тут идут не просто ставки, но и цена товара. Всё зависит от вида девушки и её первоначальной стоимости. Но есть одно «НО»: теперь она не сможет сказать «нет» никому. На четырёх из самых востребованных претенденток Клодий загнул баснословную цену. Самая высокая из них совсем не на эльфийку королевских кровей, что терлась в соседнем загоне, а на мою человечку.

Монет у меня хватит, не в них вопрос. Боюсь, что она настолько слаба, что не дотянет до реки. Да что там, до середины пути! Она ж — человек, и этим все сказано!

Но Алрокх должен подстраховать её и помочь ей добраться хотя бы до брода. Я буду ждать на другой стороне и проткну стрелой любого, кто приблизится к ней ближе, чем на тридцать шагов. Это правилами не воспрещается, главное, не убить какого-нибудь наследничка из Великого рода, дабы избежать проблем в виде казни, остальное всё херня.

Но Клодий, этот троллий недоросток, слишком жаден. И это его слабость, что делает его предсказуемым. Он ставит на драконов и оборотней, довольно хрюкая себе под нос. Хрюкай, хрюкай, тупая свинья! Скоро они же и поведут тебя на убой! Он делает ставки на эти виды не просто потому, что они безмерно богаты. Оборотни хороши в охоте, и он это осознает. Они почти звери и чуют носом бабью течку, и тогда у них срывает крышу напрочь. А здесь она у каждой второй, даже я это чувствую. Это возбуждает и подстегивает их. А драконы… Им вообще-то запрещено оборачиваться в людных местах по закону, потому что в своей другой ипостаси они смертоносны, как никто другой, и просто не могут контролировать себя в такие моменты. А вот во время такой охоты у них срабатывает похоть, которая наотмашь бьёт прямо в пах, и адреналин, заглушающий любые толики сознания. Они тоже становятся практически животными, отдаваясь своим инстинктам. И тогда не важно, кто виляет перед ними своей задницей: чистокровная дракониха или обычная волосатая гномиха. Наслышан я и о таких историях, когда в порыве охоты драконы брали первую попавшуюся им девушку, которая не всегда оказывались той, о которой они мечтали и за которой пришли на аукцион. Этих высокородных выскочек всегда больше всех на таких торгах. Потому что драконы считаются самыми похотливыми созданиями. И у них просто огромные гаремы. Но с другой стороны, для них — это простая необходимость. Их отпрыски не всегда выживают, как и женщины, которые их рожают. Говорят, их прокляли великие колдуны за своё истребление во время Древней войны. Что тоже плохо, потому что эти похотливые козлы забирают в свои гаремы всех, у кого есть дырка между ног и не важно, какой она расы и размеров. А девушек и так осталось мало, поэтому их и призывают со всех земель раз в год.

Правда, эту охоту не устраивали уже несколько лет. В прошлый раз после неё придворным колдунам приходилось долго залечивать раны девушек, а таковые имелись почти у каждой. Да и не было таких спорных моментов, как сегодня.

Сегодняшняя охота явно не в мою пользу.

Уверен, что многие из потомков древних засматриваются на клетку с человечками, особенно, на трёх из них. Не отдам свою! Моя она! Разорвать бы их всех на части и закинуть девчонку себе на плечо, отодрав в ближайшей таверне, оставив на ней свой след истинности, и всего-то. Тогда на нее никто не позарится. Не положено.

Интересная она, смешная. Ещё и перечит мне! Как она может, вообще⁈ Никто не смеет этого делать, только мои близкие друзья могут позволить себе подобное неуважение, но ещё это делал и Алрокх, за что и поплатился в своё время.

Странная она, в общем-то. Необычная. Иномирянка одним словом. Бывали у нас и такие, насколько мне известно, но уже очень давно.

Обычно все безоговорочно соглашаются на сделку. Клодию — прибыль, покупателю — девка, девке — безопасность. Всё просто и без проблем. Но с этой бестией явно будут одни проблемы! А мне отчего-то плевать, лишь бы рядом была!

А теперь получается, что мою никху может выбрать кто-то ещё⁉ Хер им! Так не пойдёт! Несмотря на то, что меня корёжит всего от мысли, что она — обычная человечка, я готов наступить на свои принципы, проглотить это, размазать в дерьме дракана и принять.

А ведь я не хотел даже подходить к этой клетке, как обычно, проигнорировав эти нелепые создания в них. Но моего младшего брата, Арокха будто припечатало возле неё. Я не мог не поддержать младшего брата. Видел, как он борется сам с собой. Ненависть к людям у нас — это что-то на подкорке самого сознания. Они подлые, лживые, от них разит страхом при виде нас. Это бесит. Они нам не подходят, ну никак! А тут, брат просто опешил, затормозив нас всех. Что странно, такое с моими ребятами впервые. И на тебе, ещё один сюрприз ждал и меня!

Я словно поплыл. Учуял что-то невероятное. В ушах зашумело, а сердце застучало так сильно, что чуть не выплюнул его через глотку. Такого со мной ещё не было! Никогда в жизни! Я не мог сообразить, что происходит. Меня потянуло вперёд, к ней, в прямом смысле этого слова. Я почувствовал её, свою никху, всем телом, всей душой, и она отозвалась! Я учуял её желание, которое сбило меня с ног, стоило мне коснуться её кожи. Мне тут же захотелось зарыться головой у неё между ног, почувствовать её запах на своём языке, сжать её своими руками, исследуя всё её тело. Уже вижу, как она выгибается, стонет подо мной в экстазе, крепко сжимая мой член своим лоном. Ч-чёрт! Всё внутри просто кричало от желания присвоить её незамедлительно. Чресла загорелись огнем, а дружок мой стал настолько каменным, что гляди, протаранит мои портки!

Голос у моей человечки необычный, такой странный, что трогает что-то внутри. В нём слышится небольшая сексуальная хрипотца и вызов. Она не боится меня, и это удивляет, вводя в ступор. И это совсем не то, когда себя предлагают, а тело сквозит страхом. Она, словно сирена, зовет меня. А как увидел её, сняв капюшон, в котором она пряталась, просто обомлел. Не бывает ТАКИХ человечек! Её запах, взгляд, фигура, абсолютно всё — не совсем человеческие. Аромат её кожи будоражит меня, тревожа что-то внутри. Такого приятного и ненавязчивого запаха цветов и чего-то сладкого, но одновременно свежего, я ещё не встречал. И мне это нравится. Кто же она? Уши обычные, абсолютно нет клыков, а вот глаза — яркие, бездонные, полные какой-то жизни. Самой настоящей. Я в них просто утонул. А волосы — что-то невероятное: мягкие, нежные, почти как у эльфов. Да, она не высокого роста, но всё же повыше волосатого гномьего отродья, и не такая крепкая, как человеческая баба или орчанка, но и совсем не такая противная и вонючая, как оборотничиха. Ведьма? На ней морок? Или обычное любовное заклятие? Нет, я бы распознал любое колдовство. Кроме защитных чар тут ничего нет. Ещё заметил, что от их клетки веет самой обычной человечиной: трусостью, раболепством, навязчивостью и пОтом. Но есть и что-то ещё, что-то странное, будто бы глоток чего-то необычного, что в разы отличается от всей этой безумной вони. Моя человечка встала на защиту своей подруги. Это меня и зацепило. В этот момент я понял, что меня волновала именно она, тянуло именно к ней. Я был крайне удивлен её поступку. У людей так не принято. Они бросают даже свои семьи ради спасения своей собственной задницы. А тут — просто подруга. В них явно нет родственной связи, не похожи. Да я и не чувствую её, но всё же их что-то связывает. Какие-то неведомые мне узы.

Моя девушка очень красива! И так отличается ото всех вокруг, что внутри всё будто бы кричит: «МОЯ»!

Она явно из высокородных. Ни разу не видел простолюдинок с такой бархатистой белой кожей и таким буйным нравом. Но вот проблема, я не слышал, чтобы у человеческого короля была бы хоть какая-то родня. Хотя, я бы нисколько не удивился, если бы он прятал их за толстыми стенами своего замка, и на них просто сработал призыв одного из колдунов. Я даже знаю, какого именно…

Ч-чёрт! Бесит всё! Ещё и слова этого колдуна до сих пор звенят в ушах. Как я могу разрешить своей истиной самой позволить сделать выбор между мной и этим тупым остроухим, который волею судьбы стал мои братом? И сделать это даже ради неё самой. Не знаю, нужно будет подумать обо всём. И мне нужна будет помощь. Придётся выложить немало золотых, чтобы уладить всё и сделать, как хочу. Точнее то, что необходимо, чтобы она была рядом.

Бабьи вопли слышны даже на другом берегу реки. Уже двенадцать баб оприходовали — точно, может больше на одну. Осталось немного. Злюсь. Бодрит лишь то, что моя человечка ещё точно где-то бежит. Алрокх обещал дать знак, если что-то пойдет не так. Стою у брода, тут можно пересечь реку без проблем. Дальше вдоль берега уже обрыв и сильное течение.

Мой дракан издает клацанье и бьет меня по плечу своей мордой, пихая в воду.

— Тихо, тихо, Эйран, — хлопаю его по носу, чтобы отвалил. А дракан не отстает, продолжая тыкать меня в спину, будто бы подначивая ринуться вперёд. — Эйран! — рявкаю на него, нервно окидывая взором то место, откуда должны были выйти девушки. — Блядь! — шиплю сквозь зубы, делаю два шага к своему питомцу, садясь ему на спину.

Замирает всё внутри. Холодеет кровь в жилах. Так страшно мне не было ни на одной битве! А всё потому, что вижу, как моя никха летит с обрыва. С обрыва! Там метров пятнадцать, не меньше! Убьется, ведь! Хоть бы звук какой издала, бесстрашная совсем. Ненормальная! Рядом плюхаются в воду две её подружайки. За них не переживаю совсем, не мои. Да и за ними летят уже Арокх и Эйнрокх. Подлетаю к тому месту, и вижу, что впереди меня из леска выпрыгивает Алрокх, кидаясь в воду за моей девкой. Прыгаю следом со спины дракана.

Течение слишком сильное, не вижу её совсем, уносит быстро. Хреново. Пытаюсь доплыть, широкими гребками продвигаясь всё ближе к брату. Алрокх выныривает, испуганно глядя на меня.

— Не нашёл! — кричит он, снова ныряя вглубь.

— Твою мать! — в груди всё сжимается от неведомого страха. Хоть бы рукой помахала и себя показала хоть как-то! — Что за несносная девица мне попалась⁈

Ныряю тоже, борясь с течением. Открываю глаза. Ледяная и мутная вода не даёт стопроцентного зрения, но всё же, я понимаю, что её нигде нет! Нет, блядь! Совсем! Как сквозь землю провалилась! Как такое возможно?

— Вот же ж, дура! Не лезь к ним, ненормальная! — орёт Алрокх, направляясь к берегу, когда я уже задыхаюсь от нехватки кислорода, выныривая. И моё сердце снова перестаёт биться! Уже второй раз за последние десять минут. Я точно сдохну сегодня! Я вижу свою никху. Её промокшее до нитки платье красиво подчеркивает каждый изгиб прекрасного тела, а мокрые волосы начинает покрывать горячий песок от жуткого порывистого ветра. Она — само совершенство. Моя никха. Моя богиня. Но она не создана для этого места. Ей нужен уют и удобства. Потому что она — королева! Такой она и останется в моей памяти навсегда. Потому что я вижу, что мой дракан и дракан эльфа, словно добычу окружили мою никху. Их шипованная щетина на холке вздыблена, а хвосты бьют по песку в ожидании атаки. Переломают ей кости, а потом сожрут! Смотрю на эту ужасную картину и не могу вымолвить ни слова. Каждый звук застревает где-то в горле, которое сковало непонятный спазм.

В голове молю Эйрана, чтоб не трогал мою маленькую человечку! Только вот они не понимают речь и не читают мысли! Драканы чувствуют лишь зов своего хозяина в час нужды, а не его слова! Ч-чёрт!

До них ещё метров тридцать, течение унесло нас слишком далеко. Не успею! Опоздаю! По роже Алрокха вижу, что он тоже так думает.

Ей конец! Моей жизни конец! Всему конец!

Анна

Вдоволь нахлебавшись ледяной воды, я медленно опускалась ко дну и уже готовилась к неминуемой смерти. Меня понесло течением этой бурной реки куда-то вдаль, и я уже представляла, как моё бренное тело летит с какого-нибудь пятидесятиметрового водопада. А он тут наверняка есть! Не может не быть! Это ж я! И здесь такое сказочное место, как будто нахожусь в фильме «Властелин колец». У меня даже свой серо-белый Гендальф есть! Точнее был…

Я вроде как умираю, но осознание невыносимого бытия никак не приходит.

И что самое странное, перед глазами никак не желают возникать картинки из моего прошлого в виде счастливых воспоминаний, как это бывает в фильмах перед самой кончиной в минуты горести и отчаянья.

Что это может значить? Что я не была счастлива? Может, мне совсем не грустно? Или я вовсе не отчаялась? Но, ведь, неправда! Мне очень даже грустно, и я нахожусь в таком отчаянье, что никто не может себе и представить! Я сейчас ощущаю и то, и другое вместе взятое, и в тройном размере! Однозначно! Это означает лишь одно, что за всю мою жалкую жизнь у меня не было действительно счастливых воспоминаний, за которые бы цеплялся мой больной и воспаленный всякими мечтами и иллюзиями мозг.

А вообще-то, я не хочу умирать! Не хочу тонуть и лететь с какого-нибудь водяного утеса, чтоб меня потом размозжило об огромные камни, а быстрые реки разнесли мои останки во все уголки планеты и ими лакомились плотоядные рыбешки! Не хочу, и всё тут! Я хочу жить!

Тут почему-то вспомнились великие слова Марфушеньки-Душеньки из «Морозко», полные смысла, страсти, горечи и печали: «Хочу! Хочу! Хочу!».

Беспомощно барахтаюсь, отчаянно перебирая руками и ногами в ледяной воде. Цепи тяжелеют, что до сих пор намотаны на мне, и тянут меня всё дальше. В прямом смысле этого слова. Тянут! Так сильно, что гляди, задушат. Не могу поверить, что попала сюда просто по одной воли колдуна и лишь для того, чтобы помереть в этой речке! Да, может быть возвращаться мне уже некуда и незачем, но я хочу жить! Хочу увидеть девочек! Хочу посмотреть на своих ещё не родившихся детей! Я почему-то знаю, что они у меня будут. Должны быть! Чувствую это! Ну не получилось у меня с бывшим мужем, может быть получится с кем-нибудь другим. С кем же? С орком? Или эльфом? Улыбаюсь своим собственным мыслям от того, что не могу решить, с кем именно мне их зачать, погружаясь всё глубже в пучину. Мне они ужасно нравятся. Оба… Разве возможно такое? Я же совсем не знаю этих дикарей!

А почему нет? А? Это вполне даже возможно. Но мне уже никак не выяснить этого, ведь я тону и цепи натянулись совсем, сдавливая все мои ребра!

Но не успеваю ничего осознать, как вдруг я уже стою по пояс в воде и даже не кашляю. Я в оцепенении, потому что на берегу вижу двух драконов! Как в «Игре престолов», ей-Богу! Только не киношных, а вполне себе самых настоящих! Огромных таких, чешуйчатых, с когтями и хвостами, как им и положено быть.

Почувствовав себя настоящей Дейнерис Таргариен, я вышла на берег прямо к ним. Настолько завораживающее зрелище, что не могу отвести взгляда. Они не просто большие, а огромные! С вытянутыми крокодильими головами, большими кошачьими глазами, имеющими яркий жёлтый цвет, шипами по всему телу и хвостами, которые заостряются в конце настолько, что однозначно могут проткнуть насквозь своего противника или жертву. Но мне почему-то всё равно. Я не чувствую страха. Даже опасности. Несмотря на то, что они кружат вокруг меня, издавая странные звуки вроде шипения и стрекота, будто бы общаясь между собой и решая, что же им со мной сделать: сожрать прямо сейчас или поиграть ещё немного со своей добычей, разорвав её на части, чтобы лучше жевалась. Мне так кажется. Не знаю, почему я так решила. Вот только я — не добыча. Я сама сюда подошла, а не они меня схватили! Понятно⁈

Думаю так громко и отчаянно, что даже хмурюсь. А они смотрят на меня, не отводя своего кошачьего взгляда огромных жёлтых глаз.

От ветра, что дует мне прямо в лицо, разнося мелкий песок повсюду, который тут же липнет к мокрой одежде и волосам, ничего не слышу. И, наверное, от адреналина в крови, потому что дико шумит в ушах. Казалось, будто бы меня зовут, но я словно загипнотизированная стою и смотрю на этих неведомых чудищ.

О! А драконы моргают вертикально! У них веки смыкаются на зрачке, выдвигаясь по бокам к центру глаза. Удивительно! Я так на работе жалюзи на окне закрывала и открывала. Улыбаюсь им, как дурочка, от собственного сравнения с разъезжающимися шторами.

— Привет! — произношу, уверенно вытянув руку вперёд. Хочу погладить! Ничего не могу с собой поделать! Просто дикое желание провести ладонью по их чешуйкам и потрогать заострившиеся шипы на холке. Они как дикобразы, почуявшие опасность. Ощетинились даже. Но не отходят, с интересом наблюдают за мной и моими движениями. У них есть сознание! Не просто животные инстинкты, они понимают меня! И с чего я так решила, а? — Меня Анна зовут. А вас?

Во, дура! Знаю, странно. Понимаю, что они мне не ответят. Но я ведь нахожусь в волшебном и безумно удивительном мире! Где есть невиданные расы, звери и даже магия! Во мне сейчас кипит просто щенячий восторг от того, кто сейчас передо мной! И мне кажется, дракошки немного опешили от моей наглости. Перестали ходить вокруг меня, нарезая круги, и остановились, принюхиваясь.

Драконы разные. По размерам почти одинаковые, но вот по цвету немного отличаются. Один имеет тёмно-зелёную, почти чёрную чешуйчатую структуру, а у другого — красноватый оттенок. Нет, не совсем красный, конечно же, а тёмно-бардовый, имеющий также практически чёрный цвет.

Тот, который зелёный, оказывается немного посмелее, и наклоняет ко мне голову, начиная обнюхивать. Его ноздри раздуваются, и он выдыхает воздух прямо мне на лицо, отчего влажные и прилипшие к моей черепушке волосы раздуваются в разные стороны. А я беззаботно смеюсь, чуть поморщившись, отпихивая его обнаглевшую морду от себя, дотронувшись ладонью до острых, словно кинжалов, зубов. И мне не страшно! Мне! Я всю жизнь боялась собак! Меня напугала одна в детстве, и безумный страх остался на всю жизнь. Я даже мелких тойчиков считала опасными, особенно, когда они скалились и показывали мне свои клыки, начиная звонко и злобно лаять, норовясь отгрызть мне ноги.

Может, это страх не животных, а именно их рыка или лая? Но когда рычал эльф и генерал Рокх, мне ведь тоже не было страшно. От слова совсем. Их рык отдавался в моей душе эхом, вибрируя где-то в глубине, растопляя тот лёд, что столько лет копился внутри меня.

А дракон снова тычется в меня своей мордой, возвращая меня в реальность. И клянусь, я будто бы поняла, что он хочет, чтобы я погладила его. Он наклоняет свою голову так низко, к самой моей груди, подставляя мне место за огромным дугообразным рогом, где у нормальных животных могли бы быть уши. Зверёныш что-то фыркает, перетаптывается с лапы на лапу, показывая своё нетерпение.

— Ну ладно, так и быть! — хмыкаю, наглаживая его аж двумя руками. — За то, что не сожрал!

Другой дракоша тут же подходит ко мне и начинает обнюхивать точно также. Не почуяв от меня угрозы, животное также наклоняет свою голову, подставляя мне свою клыкастую морду. Я улыбаюсь и перекладываю вторую руку на красного дракона. Тот довольно фыркает, словно лошадь, а затем резко дёргается, как и другой дракон. Они оба будто почуяли неладное, сощурились, глядя мне куда-то за спину, и практически одновременно издали какой-то странный и угрожающий звук, от которого тут же зазвенело в ушах.

— Ты, мать твою, совсем ненормальная! — неожиданно звучит голос эльфа над моей головой, которого я совсем не ожидала здесь увидеть. Он вытянул одну руку вперёд к зелёному дракону, который стал в угрожающую позу, готовый прыгнуть на нас, а другой рукой прижал меня спиной к своей мощной и широкой груди. Мне от его прикосновений становится не по себе. В приятном смысле этого слова, если можно так выразиться. Его близость волнует, будоражит. Я слишком ярко ощущаю его ладонь на своем голом животе. Она греет меня, распаляет, разжигая яркий огонь где-то глубоко внутри. Его длинные пальцы распластались почти по всей поверхности кожи у самого пупка, вызывая у меня рой приятнейших мурашек. Алрокх. Он же Эльф. Высокий. Сильный. Мужественный. До безобразия красив и до умопомрачения и боли в стиснутых бедрах сексуален! Моя голова еле-еле достает до его груди с влажной рубашкой и распахнутым воротом. Он напряжен. И он волнуется. Я чувствую, как срывается его дыхание, а сердце стучит так громко и гулко, что его звук отдается в моей голове, словно молот в наковальне. Тело против моей воли реагирует на обнимающего меня мужчину. Я что это, снова возбуждаюсь? Просто так от рядом стоящего эльфа⁈ — Успокойся, Элинд! Тише-тише, дружок, я не причиню ей вреда, и тебе не советую! — уверенно говорит он, обращаясь к красному дракону.

Его слова звучат раскатисто, громко и повелевающе. Он будто бы старается достучаться до своего зверя. Будто бы объясняет ему что-то, как маленькому ребенку. Красный фыркает, но успокаивается и недовольно отходит на шаг назад, наблюдая за нами.

— Элинд… — еле слышно произношу, будто бы пробуя странное имя на вкус, и улыбаюсь дракону. Ему идет это имя. Какое-то гордое, королевское, что ли.

А зеленый нервно тут же машет крыльями, встав на дыбы. Я вижу огромные когтистые лапы, которые нависли над моей головой, а широко открытая пасть со сверкающими клыками и капающими слюнями вот-вот захлопнется, заглотив нас обоих. Самое время упасть в обморок, окунувшись в темный омут беспамятства. Но я никогда не закатывала глаза и даже не представляю каково это. Теперь придется воочию наблюдать за тем, как дикий зверь терзает моё тело, пока я не помру от дикой боли и безумия.

И почему я не верещу, как резаная? Почему мне совсем не страшно от этого зрелища? А от собачек была готова описаться от страха. М-да, уж… И правда, дура!

— Рокх, сейчас же убери своего тупого дракана от моей никхи! — угрожающе произносит Алрокх.

— Или, ты хотел сказать, братец, что ты боишься того, что он откусит твои поганые ручонки, которыми ты сейчас обнимаешь МОЮ никху⁈ — рявкает совсем рядом недовольный орк, делая ударение на слове «моя», пялясь на нас, обходя дугой и становясь рядом с огромным зеленым животным. А я почему-то тушуюсь, прячу взгляд в пол, точнее, в землю, будто бы меня застали за чем-то нехорошим.

— Не важно! Ты же видишь, что он готов напасть! — шикает Алрокх, понизив голос.

— Вижу, — хмыкает генерал, — на тебя!

— И?.. — тянет эльф за спиной, крепче прижимая меня к себе.

— И… если честно, не могу понять, почему девчонка до сих пор жива, — искренне удивляется он и ведет носом, вдыхая воздух вокруг. — Она совсем не испугана, только немного… ч-чёрт! — начинает шипеть орк, угрожающе скалясь и выставляя свои клыки вперёд, сжимая огромные кулачищи так сильно, что я слышу, как хрустят его пальцы, глядя на руку эльфа, что по-хозяйски покоится на моём животе. Затем он замолкает на мгновение, тяжело вдыхает, что-то обдумывая или решая для себя. — Ты же должен чувствовать, что она не боится, — говорит Рокх, вроде бы успокаиваясь. За моей спиной протяжный выдох. Поднимаю голову чуть в бок, вижу дергающийся кадык белого эльфа, острые скулы, в недовольстве поджатые пухлые губы, прямой нос, глубокий шрам на щеке. Он кивает головой, полоснув по мне взглядом сверху вниз. — В отличие от тебя! — почему-то начинает смеяться орк. А эльф выходит вперёд, загораживая меня собой, и начинает рычать, став в защитную стойку.

— Я не за себя боюсь, тупица! Твой дракан чуть не оторвал ей голову! — недовольно произносит Алрокх, тыкая пальцем в зелёного зверя, который стоит за спиной генерала.

— Дракан? — переспрашиваю, будто бы ослышалась. Первый раз думала, показалось. Но нет, он сказал не дракон, а дракан. Именно так. Удивительно! Но естественно, меня здесь никто не слышит вообще. Я же женщина! Обычная человечка, которую вообще здесь никто не воспринимает в серьёз! А они — мужчины! Мужчины, которые решают всё сами и желательно силой. Которые почему-то думают, что им всё можно. В том числе и иметь любую бабу, на которую они положили свой глаз, ну или хер.

— Ничего он не оторвал! И даже не собирался! Он принял её! — возмущается орк. — Это значит лишь одно: что эта человеческая особь — моя никха!

— Особь? — непроизвольно вытаращиваю глаза. Так меня ещё не называли. Человечкой, женщиной — да. Но чтобы «особь»⁈

— Как и моя! — не соглашается эльф, совсем не слыша меня. — Мой дракан тоже почувствовал её! Ты сам это видел! Эта особь моя!

— Особь? — повторяюсь, тыкая пальчиком в плечо эльфа. Ладно, этот неотёсанный балван-орк меня так назвал, там видно, что он даже не представляет что такое такт или этикет, или обычное уважение. Он генерал, тупой и злобный вояка, начальник, который любит, чтобы ему подчинялись. Что в башке, то и на языке. Но эльф мне не казался таким диким и бестактным! Он не выглядел расстроенным от того, что его выбор пал на меня. Он не выглядел таким тупым остолопом, который считает свою расу наивысшей и наилучшей.

Особь!

— П-прости, Анна! Но ты должна понять, что ты — обычная женщина, которой на каждом углу угрожает опасность! — возмущается Алрокх, нависнув надо мной.

— Он прав! — поддакивает орк, становясь рядом с братом. Таким непохожим и похожим одновременно. Оба — идиоты! — Только он забыл сказать, что ты сама ищешь эту самую опасность! Ты хоть понимаешь, что чуть не лишилась жизни, а⁈

— Что-о-о⁈ — пошла очередь моего негодования. Но слов нет, одни эмоции. Обида накрывает с головой. — То есть, вы хотите сказать, что это я во всём виновата?

— Ну, это самое, не совсем! — улыбается мне эльф, растянув свои пухлые губы в улыбке, показывая мне свои милые клычки на нижней челюсти, так интересно подчеркивающие его мужскую и дикую красоту. А у него, между прочим, есть ямочки! Одна, правда. На левой щеке. Но такая милая, что глаз не отвести! И почему он такой тупой?

— Что, прости? — наступаю на него, вперев руки в боки. — Ты хочешь сказать, что частично всё же есть⁈ То есть, ты говоришь, что я с девочками сама захотела попасть сюда? Быть товаром в клетке? Бегать полуголой по лесу? — в этот момент меня довольно оценивают две пары ярко горящих желтых глаз. Озабоченные придурки! — Утонуть? И, в итоге, быть сожранной вашими драко-анами? — быстро поправляюсь я.

— Я совсем не это хотел сказать! — вытянул свои ладони вперёд эльф, всё ещё улыбаясь.

Он не воспринимает меня в серьёз! Ну совсем! А я ведь сейчас действительно возмущаюсь и негодую!

— А ну и видно! — злюсь я.

— Да что ты с ней сюсюкаешься? — коварно улыбается генерал, хватая меня за цепь, что всё ещё висит на мне, оплетая шею и руки. — Она обычная человеческая баба! — перехватывает меня орк и забрасывает себе на плечо этот мужлан.

— Э-э-э! Ты что делаешь? — бью его по спине кулаками. — Немедленно отпусти меня! — а этому бугаю хоть бы что! Даже не ойкнул, а молочу я от души!

— Хватит указывать мне, что делать! — рыкает орк. — Это я генерал своего племени! Это ты должна подчиняться мне, женщина!

— Я не отношусь к твоему племени! И не обязана подчиняться! — всё ещё возмущаюсь я, продолжая безвольно висеть на широком плече генерала, пока меня куда-то несут.

— А она не так глупа, как ты думал, Рокх, — хмыкает эльф, когда я поднимаю свою голову выше, со злостью глядя на него. А он в этот момент нагло подмигивает мне. Просто так! Добродушно и во весь рот без тени негодования или смущения.

Мою тушу опускают на что-то твёрдое. Я пытаюсь ухватиться, чтобы не слететь, потому что это что-то двигается, и я цепляюсь за острый шип, чуть поранив ладонь. Это зеленый дракан орка! И я сижу на нём! Обалдеть!

— О, Боже! Я полечу на нём? — с придыханием уточняю у генерала, так на всякий случай, разглядывая его огромного диковинного зверя. Мужчина шикает и хватает мою руку, вывернув её на себя. Наклоняет к ране голову и странно ведёт носом, чуть порыкивая. Затем высовывает свой шершавый язык и слизывает капельку крови с моей еле заметной царапины. Прикрывает вмиг вспыхнувшие ярким заревом глаза, будто бы смакуя виски во рту. Таком греховном и сексуальном. Не пойму, он казался таким заботливым и милым, а сейчас явно злится, потому что его лицо скривилось, когда он посмотрел на меня.

— Мы полетим! Садись на него удобнее и подогни немного ноги в коленях, чтобы они не впивались в шипы, — недовольно цедит он, усаживаясь за моей спиной и прижимая меня к себе. Рокх хватается за огромные дугообразные рога своего зверя, что растут на его голове, обжимая меня с обеих сторон. Я будто бы в кресле сижу! Твердом и не очень удобном, но я чувствую себя вполне расслабленно и в полной безопасности.

Вижу, как эльф с изяществом дикой кошки запрыгивает на своего дракана и тот, взмахивая перепончатыми крыльями, взмывает ввысь, в воздухе делая круг вокруг нас.

Дракан генерала, недолго думая, вытягивает шею, стрекоча, будто бы отзываясь. Его огромные тёмно-зелёные, местами абсолютно чёрные чешуйки распрямляются, издавая удивительный тихий звук, напоминающий шелест осенней листвы на ветру. Дракан трясёт головой и распрямляет шею, растянув свои крылья вдоль туловища, готовясь к взлёту. Я подаюсь чуть вперёд и инстинктивно хватаюсь за руки генерала. Они горячие. Я вижу вены, что бугрятся под смуглой кожей, переплетая мощные предплечья. Мышцы — словно канаты, напряжены и похожи на камень. Но он живое существо. Пусть и не совсем человек, а орк, но он состоит из плоти и крови. Я чувствую их жар, который будто бы проникает сквозь мои ладони прямо под кожу.

— Что ты делаешь? — хрипит он, обдувая своим горячим дыханием мою макушку.

Не сразу понимаю, о чем именно он говорит. И только сейчас соображаю, что мы уже парим в воздухе, а я глажу пальцами его руки, исследуя каждый сантиметр кожи орка. Быстро одёргиваю свои ладони от его запястий, не зная, куда их деть и за что держаться. Чувствую себя неловко, чесслово. Будто влюбленная школьница или меня застали за чем-то неприличным.

— Прости, — говорю чуть слышно, пытаясь немного отодвинуть свою пятую точку от его паха, что уже недвусмысленно прижимается ко мне сзади своим бугром.

— Не ёрзай, если не хочешь нарваться, — хмыкает он над моей головой, потянув меня обратно к себе, прижимая к своей широкой груди. — Согни немного корпус, а то будешь мух ловить, — говорит генерал, сгибаясь вместе со мной. — Или ты любишь пожрать в дороге?

Фыркаю.

Шутник, бляха-муха!

Не говорить же ему, что ещё как люблю! Что первым делом, когда приходилось ездить в поезде, начинала шуршать пакетами, как старая бабка, что всегда бесило бывшего мужа, разворачивала из фольги бутерброды с колбаской и наливала из термоса горячий кофе, во всю наслаждаясь процессом приема пищи.

Мои странности понимали только девчонки. Не злились и не бесились из-за того, что я делала или говорила.

Ч-чёрт! Девочки! Я — тупая эгоистка! Даже не вспомнила о них, когда вылезла из речки! Где они? Что с ними? Живы ли? А-а-а…

Генерл Рокх, орк из рода Великого племени орков Средиземья

Ощущаю, как меняется настроение этой странной и до безумия милой человечки. От дикого восторга до смущения. От возбуждения до страха. Её эмоции так переменчивы. И восхитительны. Никогда не встречал подобных сочетаний. Ими можно наслаждаться, упиваться до умопомрачения. Они наполняют меня всего. В ней хочется утонуть. Она — живая. И это не просто слова. Потому что и я ощущаю себя таким же! Я будто бы готов свернуть горы! И шеи тем, кто на неё посмеет посягнуть!

Я, как орк Великой древней крови, ощущаю весь этот дикий калейдоскоп её настроения. Не вижу, именно ощущаю. Своим телом, да и просто всем нутром. Мои собственные давно потухшие эмоции отвечают ей, отдаются болью в груди, сжимая все мои внутренности в тугой узел. Впервые за долгое время я ощущаю себя живым вместе с ней. Не зависимым от чужого настроения и восприятия. Я — это я. Она — это она. Но я чувствую удивительное единение изнутри. Её эмоции словно переплетаются с моими, заставляют отвечать на них против моей воли. Её ментальная связь души схожа с моей. И это настораживает. Сбивает с толку. И всё это неспроста.

Не многие умеют читать эмоции по движениям тела, взгляду. Я же могу это делать затылком. У нас говорят, что это — настоящий и довольно редкий дар. Какой же это дар? Эмпат — это настоящее проклятие! И уж точно предназначенное не для орочьего воина!

Когда впервые проявилась моя сущность, мне было тяжело контролировать себя. Разделять чужие эмоции от своих — это не просто. Нестерпимо больно и просто нахрен не нужно!

Со временем я научился закрываться от других. Это необходимо просто для того, чтобы не сойти с ума. Я давно не занимался этим, не открываю границы своей силы, не выпускаю её. Я чувствую, что она всё ещё во мне, конечно же, но она успокоилась. Притихла. Она уже не режет мой мозг на части, не разрывает меня по кусочкам и не жжёт меня изнутри диким пламенем. Она как тлен, угли, лишь изредка напоминает о себе. Вместе со своей силой я похоронил и свои собственные эмоции. Так лучше. Проще. Жить инстинктами, как и остальные моего племени. Мы же орки! Дикие, сильные воины, живущие лишь первородными рефлексами. Мы выживаем, как можем, завоевываем и размножаемся. Есть, правда, уникумы вроде моего небольшого круга близких мне орочьих фриков. Но я уверен в них, как и в самом себе. Я сам собирал свою команду. И в ней не только два моих младших брата по отцу. Мы все братья «по смыслу жизни». Как резво и умело они сражаются на поле боя, выполняя задачи племени, так же четко они соблюдают мои приказы и правила. Честь и достоинство. Уважение — прежде всего. Мы не убиваем без повода. Не грабим и не насилуем. Не берем лишнего, только то, что заплатили или то, что необходимо для того, чтобы выжить нашему клану.

За это нас уважают не только орки. И очень многие хотели переманить в свои ряды.

За что и поплатились.

Да, я суров и молчалив. Я же орочий, мать его, генерал!

Но мне не нужно много говорить, я чувствую своего собеседника на расстоянии. Я вижу насквозь любого, стоит мне бросить на него свой взгляд. Мне не нужно пользоваться своей силой, чтобы понять кто передо мной. Любого можно прочесть в два счета. Того, кто приближается с недобрыми помыслами — сразу в расход, без раздумий.

О том, что таится во мне, какое проклятье самих Древних живет внутри меня, знает только моя команда. Из всех нас я не один такой. Я видел, как пришла сила к Арокху. Он тоже считает её не нужной и бесполезной. Он видит вещие сны. И этот дар однажды спас мою жизнь. И жизнь нашему отряду. Дар Арокха — действительно важный. А вот мой… Я просто не понимаю, зачем он мне нужен и для чего.

Я ощущаю любого вокруг. И это долгое время было невыносимо, пока я не научился контролировать своё проклятие. И ведь совсем не важно, кто стоит передо мной: орк, оборотень, колдун или обычный человек. Я чувствовал абсолютно всех.

Теперь-то я знаю, чтобы прочесть эмоции, необязательно вклиниваться в границы их ауры, чтобы распознать, что они скрывают. Ложь, например, видна всегда. Она пахнет сладкой приторной горечью, что оставляет отвратительное послевкусие на языке.

Но прочесть эмоции этой человечки оказалось удивительным опытом. Мне самому интересно! Она не похожа ни на кого! Её эмоции сладки и упоительны. А ощущать трепет её желания — сродни великой пытке Древних!

Она такая разная, противоречит сама себе. Мне приятно наблюдать за ней. И я, твою мать, улыбаюсь! Я! За сегодняшний день уже не в первый раз. Правда, я сегодня сам не свой всего за несколько часов, что судьба свела нас. Из-за неё я испытал кучу разных пограничных состояний. От безумства до дикого желания обладать ею. А ещё я никогда в жизни так не боялся, как в те минуты, когда думал, что девчонка утонула. И никогда так не ревновал, когда увидел, как тупой эльф прижимает её к себе. Она откликается на его зов не меньше, чем на мой! И такое на моей памяти впервые. И я совсем не знаю, что же делать и как действовать. Делить её с кем-то, тем более с этим лопоухим, я не собираюсь.

Но в этой человечке есть ещё кое-что. Неужели колдун был прав? Неужели она не просто девушка, в которой есть частичка древних? Её кровь… Я прокусил глотки многим, меня заливало кровью противников различных рас в десятках сражений, я познал металлический привкус тёплой и терпкой багровой жижи во рту. Но то, что я почувствовал, когда зачем-то лизнул рану на её ладони — сам не понял, что это было. Этот странный вкус, оставленный лишь капелькой крови на моем языке, останется со мной навсегда. Меня будто занесло в какой-то водоворот в этот момент и в глазах потемнело. Я почему-то увидел свою мать, которая улыбалась мне и кивала головой, будто хотела что-то сказать или показать. И я понял, что моя иномирянка не просто так приятно пахнет. Она будто бы сама соткана из этого запаха. Он у неё внутри. Это не просто кровь, она как нектар, что течет по её жилам. И она не так проста, как кажется на первый взгляд. Она — очень важна. И не только для меня. И даже не только для этого тупого эльфа. Так сказал колдун. Для целого мира⁉

Кто же она?

Человечка действительно не совсем обычная. Она приковывает взгляд. Заставляет остановиться, заинтересоваться ею. Её голос, внешность — всё кажется необычным. А аромат, что витает вокруг неё, будоражит всё во мне. Это что-то большее, чем просто человеческая женщина. И что-то большее, чем просто желанная женщина. И она должна быть моей! Я не знаю, кто именно она для меня. Я такого не встречал раньше. Я растерялся и не знал, как её назвать. Ни ведьма, ни сирена. Невиданная доселе… особь. Твою мать! Ну, конечно она обиделась, когда я её так назвал! Она ж — человек. И почему меня это волнует вообще?

Мы взлетаем, нужно собраться с мыслями и придумать, что делать дальше. Но рядом с ней это сделать невозможно. Она отвлекает.

Так. Нужно будет приземлиться где-нибудь в лесу, чтобы никто не видел эту девчонку. Женщина в цепях привлечет кучу внимания и наведет на ненужные мысли. Нам нужен колдун. Тот, что призвал её. Он должен снять путы. Пусть теперь сам расхлебывает, что нахуевертил тут с нами всеми.

А Анна сидит впереди меня и трогает мои руки. Её нежные пальчики порхают по моей коже, вызывая дрожь во всем теле. Не понимаю её. Что в них интересного? Руки как руки, самые обычные. Будто не видела никогда. А я как ссаный малолетка вдыхаю запах её волос. Адская смесь её прикосновений и аромата сделала своё дело, и я возбудился не на шутку. Член напрягся и готов выпрыгнуть из штанов, причиняя дискомфорт и боль. Пульсирующее напряжение в паху начинает раздражать. Я не привык терпеть. Тем более, я четко ощущаю, что она отвечает мне. Её влечет ко мне. Рычу. Прямо в полёте и на спине Эйрана готов оприходовать несносную девицу!

— Что ты делаешь? — спрашиваю у неё, не узнавая свой собственный голос, когда она неосознанно прижалась ко мне своей задницей, что даже мои яйца подпрыгнули в преддверии грядущей разрядки. Если она сейчас скажет: «Возьми меня!», — я точно церемониться не стану.

Но вместо этого я испугал её. Она дёрнулась и попыталась отодвинуться от меня подальше. Её действия были неосознанными, а теперь она просто поняла, что реагирует на меня. И желает не меньше моего.

— Прости, — говорит мне еле слышно и как-то смущённо. Застеснялась, красна девица моя. Не шлюха, значит — уже хорошо. Но вот то, что она дёргается, как припадочная, меня бесит. Каждый раз цепляется за мои причиндалы своей аппетитной попкой. Я так долго не выдержу, моё самообладание уже давно дало трещину.

— Не ёрзай, если не хочешь нарваться, — откровенно ржу над ней, прижимая обратно к себе. Нечего ей так далеко сидеть и ворон считать. — Согни немного корпус, а то будешь мух ловить, — говорю ей, показывая, как нужно сделать, чтобы в лоб ничего не прилетело, как мне при первом полёте на Эйране. — Или ты любишь пожрать в дороге?

Не смог не съязвить. Еле согнул её, будто бы кол проглотила. Боится меня, что ль? Не, тут что-то другое. Прикрываю глаза, пытаясь уловить её фон. Она расстроена. Очень. Неужели так не нравлюсь? Ничего вроде. Грубоват, конечно, но рожа неплоха. Даже бабы других рас меня «красавчиком» называли. Да, мой агрегат, может, малость и великоват для неё будет, но орчанки всегда ходуном ходили на нём и кричали так, что уши закладывало. Я буду осторожен со своей никхой. Но это всё не то, тут что-то другое. Анна вертит головой, пытаясь что-то разглядеть, уловить. Сейчас заревёт, клянусь. Только слёз мне её не хватало! Эльфа своего ищет, что ли? Начинаю злиться уже. Вон же, летит рядом белобрысый хер, даже не слетел ещё со своего дракана.

Странно, что такой зверь принял его. Обычно только мы на них летаем. Только наша кровь считается для них хозяйской. Значит, и правда, не совсем эльф он. Честно признаться, ясно чувствую, что наш он. Но принять не могу. А он знает это и действует мне на нервы!

Вон, как лыбится мне, падла! Клыками своими вечно светит, что, мол, так и есть, даже бесит! Прижимаю девчонку ближе к себе. Моя!

— Что случилось? — спрашиваю у неё, чуть касаясь губами её ушка и крепче сжимая бедрами её ноги. Не смог удержаться, пускай привыкает к мысли, что она моя и что я хочу её. Тут нечего стыдиться, это физиология. Тем более, она моя призванная. Я это чувствую.

— Не знаешь, где девочки? — задаёт она мне вопрос, снова начиная дёргаться, стараясь отодвинуться от меня.

— Тебя какие именно девочки интересуют? — издеваюсь над ней.

— Прекрати! — бьёт меня кулачком по ляжке. — Я про подруг своих говорю!

— Ах, подруг… — тяну время. Пусть помучается немного, мне больно, между прочим, прямо по маслу заехала своими костями.

— Рокх! Пожалуйста! Скажи мне! — умоляет она. Мое имя в ее устах звучит как что-то невероятное! Слышу слёзы в её голосе, она вертит головой, стараясь посмотреть на меня. Точно хочет загипнотизировать своим взглядом, чтобы уговорить меня на очередную авантюру. Ей тревожно, она мучается. Вздыхаю.

— Не переживай ты так, с ними всё в порядке, — смягчаюсь я, не в силах устоять перед иномерянкой. Глянь-ка, а ей и смотреть на меня не пришлось! Я ощущаю её. Нет, не так — чувствую! И этот её фон задевает меня, мои собственные эмоции, которые столько лет спали во мне беспробудным сном. Я уже и отвык от этого. Только вот беда: я прекрасно контролирую свою силу, блокируя эмоции других, а ее — не могу! Они как раскаленный нож врезаются в масло, не спрашивая моего разрешения на это. — Их мои братья уже давно нашли, пока ты в речке плескалась.

— Я не плескалась, а чуть не утонула! — возмущается она. Потом глубоко вздыхает и тут же стихает. А я наблюдаю, глядя сверху вниз, как материя светлого платья-балахона аппетитно обтянула её грудь. Она у неё красивая и довольно приятна на взор. Интересно, а на ощупь какая, а? Потрогать бы, чтобы унять этот зуд в пальцах, который только усилился от дикого желания. — У тебя есть ещё братья кроме Алрокха? — вдруг спрашивает меня человечка.

Сжимаю зубы от злости, что вновь прокалываю клыками свою губу.

— Он мне не брат! — рявкаю жестче, чем планировал. Девчонка тут же съеживается вся. Улавливаю нотку страха. Твою мать! Драканов не боялась, а меня боится⁉ — Прости, я не на тебя злюсь, — зачем-то оправдываюсь. И почему мне не всё равно⁈ — Он не родной мне! Я не считаю его таковым. У меня есть только два младших брата по отцу — Арокх и Эйнрокх.

— А Алрокх тогда кто? — осторожно задает она мне новый вопрос. Любопытная какая попалась!

— Никто! Обычный бастард моей матери! — выплевываю я, сжимая рога своего дракана сильнее, наклоняя его в крен. Моя никха дёргается, опять цепляясь за мои руки. Странно, но её прикосновение успокаивает, умиротворяет. И тот огонь, что ещё секунду назад бурлил во мне, тут же стихает, направляясь совсем в другое русло. Хочу её до безумия! Век бы не выпускать её из своих объятий!

— Ты винишь его за то, что тебя бросила твоя мать? — удивляется она. — Но ведь Алрокх здесь ни при чем!

— Моя мать меня не бросала! — злобно отзываюсь. В голове тут же всплывают воспоминания о том дне, когда видел её в последний раз, и сегодняшнее видение о ней. Что оно значило? Почему именно сейчас? — Мой дядя изгнал её! Он хотел казнить её за измену своему клану, но не смог. Он слишком любил свою сестру, чтобы снести ей голову. И быстрая смерть — была бы слишком гуманной для предательницы!

— А твой отец? — задает она мне непонятный вопрос. Я стараюсь уловить её фон, но собственная ярость заполнила всё кругом. Чувствую лишь свой гнев. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Нужно успокоиться и взять свои эмоции под контроль.

Мне было девять. Я помню, что мать не проронила ни слова и ни слезинки. Она просто ушла, не обняв и не обернувшись, не смотря на то, что я отчаянно звал её. Горе и печаль заволокло моё сознание, погрузив в тот злосчастный день, который я зарыл где-то глубоко внутри своей памяти и старался никогда не вспоминать.

— А отец даже не стал бороться за неё. Он её просто отпустил, — говорю чуть слышно, вспомнив лицо своего отца в тот момент. Он вроде бы и грустил, но не долго. Он не знал одиночества, у него была куча женщин, от которых и родились мои братья. Всё зависело от дяди, а он сам прогнал собственную сестру. Значит, так тому и быть. А в моём возрасте я не имел права голоса. Сейчас же мне всё равно. Абсолютно! Поэтому и Алрокх для меня — никто.

Когда-то очень давно он прибыл в наш клан, ища убежища. Я не мог его ему предоставить. Останься он, его бы убили мои соплеменники. Даже если бы его принял дядя, в чем я глубоко сомневаюсь, я не смог бы с ним общаться. Это бы означало, что я простил свою мать. А я не простил! Не мог этого сделать! У нас, конечно, не приняты телячьи нежности, и мальчик растет настоящим мужчиной уже с тринадцати лет, начиная готовиться к военной жизни, впервые участвуя в боях, сражаясь и защищая свой клан — это значит, убивая любого без сожаления, кто посмел посягнуть на самое великое орочье племя. Мне пришлось уничтожить все свои чувства, закопать их так глубоко, как это возможно. Орку не положено чувствовать. Он воин. Защитник. Боец. А не трусливый и безвольный человечек. Человек… Мне всю жизнь прививали ненависть ко всем расам, кроме своей собственной, в особенности к людям. Они — как ненужная болезнь, нарост на теле. Бесполезные и никчемные, приносящие лишь жалость и сожаление от собственного существования. Как и мой дар. Точнее, проклятье. Более отвратительных существ, чем человек, не встречал. И на тебе, волею Великих моей никхой стала одна из них! Самое время сойти с ума от отчаянья.

— Почему ты считаешь, что твоя мать изменила всему клану? — не понимает девчонка, возвращая меня в реальность.

— Она связалась с эльфом! Если бы она нашла себе какого-нибудь орка, то ничего бы не случилось! — пытаюсь разжевать ей очевидное. — Был бы совет, её бы простили. Возможно, она смогла бы даже остаться со своим новым ухажером в нашем племени и жить в его доме. Быть рядом со мной и своей семьей.

— Я не верю, что она могла просто так оставить тебя, Рокх, — качает она головой. — Где она сейчас? Почему бы тебе не поговорить со своей матерью и не выяснить, что произошло тогда на самом деле?

— Она мертва! — хмыкаю. — Даже Великие были против такого союза!

— Это противозаконно у вас? Быть с кем-то, кто не вашей расы? — очередной вопрос, ставящий меня в тупик. К нам в клан её точно нельзя. Как и её подругам. Молчу, раздумывая над её словами. Она права. Их если не казнят, то местные орчихи разорвут в клочья. От зависти и злости. — И всё равно ты не прав! — говорит она, снова схватившись за мои запястья, когда я решил повернуть в сторону гор. За ними нас уже должны ждать остальные. — И Алрокх не виноват в том, что произошло с твоей матерью и тобой! Ты должен простить его! Он же твой брат! Всё равно брат, чтобы ты ни говорил и кем бы его не считал.

— Он мне не брат! — цежу сквозь зубы. — И я ничего ему не должен!

Анна

Ну, просто упрямый баран! Хотя, козёл ему больше подходит! Скотина — одним словом.

Ну как так можно относиться к собственному брату, а⁈ Вот же, гандон недоделанный! И чего я лезу в его дела вообще, спрашивается? Точнее, их? Будто бы мне не всё равно вовсе и больше всех надо! Будто бы они для меня что-то значат! Оба. Но ведь это не так! Пусть они и спасли меня от непонятной участи какой-то там поломойки, но это не дает им права так обращаться со мной!

А как они обращаются? Ведь и не сделали ж ничего плохого… Но, все равно! С пренебрежением и неуважением! Они ж ведь даже не знают меня! Просто увидел…и… и забрал…и просто сказал: «МОЯ»!

А мне теперь что делать прикажите, а?

Ладно, фиг с ними со всеми! Нужно думать, как нам с девочками выбраться отсюда и попасть обратно домой в свой привычный мир без каких-то там страшных драконов, орков, оборотней и магии, которую ничем не объяснишь. Я ж сама видела, как горели мои оковы от их речей!

Так, ладно. Глубокий вдох и выдох. На такой высоте наблюдать за природой удивительно, и это успокаивает вдвойне.

Хмыкаю. Дурдом какой-то, честное слово! Ну не верю я, что все это на самом деле происходит! Нужно попасть домой и срочно! Мне нужен Эльман, сын Персивальда, или как там его. Колдун должен мне помочь! Притянул сюда, пусть вытягивает меня обратно!

— И что ты намерен делать? — спрашиваю Рокха, заботясь уже о собственной шкурке, точнее — судьбе.

Да, представьте себе, во мне проснулась эгоистка! И меня волнует моя собственная жизнь!

— С Алрокхом? — тормозит генерал.

— Со мной! — улыбаюсь я куда-то вдаль. Красотища — не описать словами: горы с заснеженными шапками где-то вдали, которые опоясывает голубая река, будто стягивая их вместе, соединяя между собой, зеленые холмы начинают возвышаться, сплетаясь с такой безжизненной оранжевой пустыней — все это говорит о том, что где-то там начинается жизнь. Новая жизнь и возможно, моя.

А если нам не удастся вернуться домой, то что же делать?

Должен же Рокх понять, что я и правда, переживаю. За себя родимую, конечно же! Раз у них такие запреты на всё и всех, и на то, что кроме орчих в их клане никого не может существовать, что ради чистоты поселения их повелитель готов пожертвовать собственной сестрой, что уж говорить обо мне? Обычной человечке? «Особи», как выразились эти двое, от которых теперь зависит моя жизнь⁈ Получается, если к оркам мне нельзя, то поеду к эльфу. Надеюсь, что хоть у него не всё так сложно. В голову лезет прекрасный Леголас из «Властелина колец». А что? Алрокх немного похож на него, только вот волосы короткие, стриженые, не такой худой и слащавый, но это даже хорошо.

Смотрю далеко вперед, где маячит беловласый эльф на своем дракане. Ах да, еще и уши у моего длиннее, чем в фильме.

А Рокх все молчит. Может, не услышал? Хочу повторить свой вопрос, но от резкого ответа генерала столбенею.

— Присвоить себе! — хмыкает он над моей головой.

А я аж напрягаюсь от его слов. И ужасно злюсь на саму себя, точнее, на свое тело, которое тут же предает меня. Мне отчего-то приятны его слова и собственнический смысл, который он вложил в них! От близости орка мне и так не по себе, а тут его рокочущий бас с хрипотцой говорит такое, отчего мурашки побежали по всему телу и тянет низ живота в предвкушении чего-то безумного. Уже представляю, как его огромные ручищи сжимают мою грудь, трогают везде, поглаживая моё разгоряченное тело. А потом…

— Но ведь тебе нельзя! — быстро отзываюсь, прогоняя нахлынувшее наваждение и возбуждение. — У вас же правила! И я совсем не орчанка!

— Не орчиха! Так будет правильно, — поправляет он меня. Кривлюсь, передразнивая. Ишь ты, умный какой! — Я что-нибудь придумаю, — тихо отвечает Рокх, прикусив моё ушко своими зубами, вызывая приятную дрожь во всём теле. Соски деревенеют в ответ, а между ног начинает мучительно пульсировать. Прикусываю губу, чтобы не застонать.

Бог ты мой! Зачем он это делает? Зачем ему такие сложности из-за меня? Я же обычный человек, коих он презирает! А мне так приятно от его покусываний, что жар начинает оплетать всё мое тело, и я томно прикрываю глаза. Успокаиваю себя тем, что я — фригидная женщина, и это все мне лишь только кажется, да и деться особо некуда с этого ящероподобного существа.

— Раз всё так сложно, может быть можно меня отпустить на вольные хлеба без вашего, эм-м, как там его, присвоения? — спрашиваю осторожно и охрипшим голосом, снова стараясь отодвинуться от мужчины, потому что чувствую себя неловко от своего желания и ощущения его каменного прибора, прижимающегося к моему копчику.

— Нет! Нельзя! — рыкает он, нежно куснув моё ушко, а затем облизав его своим шершавым языком. Несколько минут он щекочет им меня, выделывая различные вензеля, имитируя неприличные движения и посасывая мочку с сережками.

Вот же черт! Из моего горла невольно вырвался стон удовольствия, который я просто не смогла удержать, как ни старалась! Я слышу рык за спиной, и мою грудь тут же накрывает широкая ладонь, сжимая ее и пропуская затвердевший сосок между пальцами сквозь тонкую материю платья и нижнего белья. Сначала нежно сминают одну грудку, потом другую. Шею покрыли жаркие поцелуи, и я невольно сжала свои бедра, закусив губу. Его рука опустилась ниже, поглаживая мой живот и голые ноги, потому что разрезы на платье были по самую развилку.

Стыдоба! Нет, просто стыдобище! Сжать бы их сильнее, чтобы переломать пальцы генерала и не дать ему протиснуться туда, куда так уверенно крадётся его рука. Одна ладонь сжимает мою грудь, а вторая накрывает мой лобок, отодвинув трусики в сторону.

Лишь тихо всхлипываю, хватая ртом воздух.

Нет-нет! Нельзя! Что я делаю⁈ Только не так! Не хочу!

Или всё же хочу?

Ну кого я обманываю? Конечно же, хочу! И так сильно, что больше не могу и не желаю сдерживаться! Вдруг я уже сегодня вечером помру от укуса какой-нибудь дикой змеи и стрелы в сердце? Зато сейчас безумно хочу отдаться невероятным и умелым рукам Рокха.

Такого желания у меня не возникало уже очень давно! И было ли вообще когда-нибудь? Нет! Никогда! Точно говорю! Никогда в жизни я так не хотела мужчину, что от возбуждения горит все тело, и чувствительной стала каждая частичка на моей коже! И так сильно, что я не в силах думать о чем-либо другом! Я это совсем не контролирую. Мое тело живет само по себе, горя от вожделения практически к незнакомому мужчине.

— Рокх, м-м-м, пожалуйста, — невнятно мямлю, кусая губы.

— Что «пожалуйста»? — хрипло шепчет он мне на ухо. Его голос будоражит, вибрируя где-то в груди. Он будто бы рычит. Но так странно и утробно, что, кажется, что он отдается гулким эхом где-то внутри меня самой. Как в пещере.

— Пожалуйста, м-м-м, отпусти, — проговариваю одними губами, практически не издавая ни звука. Но я знаю, что он слышит меня. Понимаю это. Я даже чувствую его улыбку на устах. Разве это возможно?

Не совсем осознаю, что моя собственная рука уже бесстыдно сжимает его ладонь, надавливая сильнее на его пальцы, когда они осторожно раздвигают мои припухшие от возбуждения половые губки и невесомо касаются клитора. От этого прикосновения меня будто бы током бьёт. Нестерпимое желание простреливает до кончиков волос, а с каждым его трением и поглаживанием становится просто невыносимым. Вижу какой-то свет совсем рядом, но в данный момент это меня мало волнует откуда он. Умелые пальцы давят на бусинку сильнее, и я стону ещё громче, закусив губу. Непонятное свечение становится все ярче, и я прикрываю глаза, уходя в собственные ощущения, чтобы меня ничего не отвлекало.

Такое со мной действительно впервые! Я боюсь, что все это может исчезнуть так же быстро, как и появилось. Мне страшно, что я потеряю это чувство нарастающего желания и возбуждения. Мое тело горит огнем от этого. И его срочно нужно потушить! Утробное рычание за спиной только усиливает мои эмоции и удовольствие.

Генерал прижимается ко мне теснее, откровенно потираясь своим хозяйством о мой зад, порыкивая от нетерпения все чаще.

Один из пальцев мужчины всё также кружит на моем клиторе, а другой растирает мои соки у самого входа в лоно, распаляя бушующий огонь внутри меня ещё больше, и, наконец, погружается в него.

Вот же ж, чёрт! Это просто блаженство! Неимоверное и неописуемое! Он будто бы читает мои бесстыжие мысли и знает, как доставить мне удовольствие. Никогда бы не подумала, что подобного рода ласки могут быть настолько будоражащими. Во мне будто бы все нервы оголены. Я каждой клеточкой чувствую нарастающую тяжесть внизу живота и скорый экстаз.

Какие яркие ощущения от всего происходящего, что голова совсем не соображает. Я не чувствую опасности, не понимаю, что всё ещё лечу на дракане орка, что теплый ветер приятно обдувает мое разгоряченное тело и лицо. Я всю жизнь боялась высоты и самолетов. Меня выворачивало только от одной мысли, что предстояло лететь на огромной железяке без возможности спастись при аварийной ситуации.

А сейчас я — будто бы и не я вовсе! Какая-то новая версия меня. Мне безумно хорошо! Я ощущаю себя бесстрашной, сексуальной и желанной. Эти ощущения прекрасны! Я еще не испытывала подобного! Новые ощущения, новые чувства и новые эмоции плещут во мне через край. Мне кажется, что они усилились во сто крат.

Но ведь так не бывает! Такое просто невозможно! Это что-то невероятное, правда.

Я полностью погружаюсь в свои инстинкты и реакцию собственного тела на прикосновения этого огромного мужчины. Я чувствую лишь его и ничего вокруг.

С каждым движением пальца генерала в мое нутро, тугой узел внутри меня затягивается лишь сильнее. Такое ощущение, что он вот-вот должен лопнуть, разорваться на сотни маленьких кусочков и унести меня куда-то за грань. Не в силах сдержать свой пыл, я выгибаюсь в спине и хватаюсь за запястье Рокха, царапая его. Я скоро почувствую что-то новое, безумно приятное и неизведанное, и стремлюсь всем своим существом ощутить это. Впервые в жизни. С мужчиной.

— Давай же, малышка! — огромный орк как-то мученически стонет и практически прорыкивает эти слова, резко вынимая свой палец из моего лона и вставляя обратно сразу два. Я отчетливо слышу какое-то чвяканье от погружения его конечностей в мое нутро. Я чувствую, как мои соки желания текут по моим бедрам. Мне бы пристыдиться от всего этого. Но мне на все плевать. Я вся ушла в собственные примитивные ощущения. Кажется, я уже говорила, что стала эгоисткой.

Движения руки моего генерала становятся все резче и жёстче, погружаясь в меня всё глубже, как и движения его внушительного хозяйства о меня. Точнее, о мой зад. Я сама практически насаживаюсь на них, подаваясь навстречу терзающим меня пальцам, которые доставляют неслыханное удовольствие. Из меня льются лишь неприличные стоны, что приходится закусывать губу, чтобы не кричать в голос. Я чувствую большой и толстый член, который трется о мою попку прямо через штаны генерала. Ощущаю его настолько удивительно ярко и живо, что представляю его прямо перед собой: огромный и пугающе мощный, как и сам его обладатель. Представляю большую бардовую головку, длинный ствол, который оплетают широкие темно-голубые вены. Вижу, будто наяву, как я обхватываю его руками, потом губами, и он пульсирует в моих руках, мощным потоком изливаясь на мою грудь и живот. Орк яростней вгоняет в меня свои пальцы, доводя меня до белого каления, а его протяжное громкое рычание у самого уха, больше похожее на стон, практически оглушает меня, и желанная разрядка не заставляет меня долго ждать. Внутри меня все сжимается, а я дергаюсь, обвитая огромными ручищами орка, как припадочная. Тысячи искр разгораются вокруг, и я даже не сразу понимаю, что это происходит на самом деле.

— Твою мать! Вот это да! — невнятно произношу, тяжело дыша, и падаю ему на грудь спиной.

— Вот же, черт! — рыкает он мне в ответ довольно резко, пугая меня. Я дергаюсь в его руках, и он вынимает свои пальцы из моего лона, хватаясь за рога своего дракана, делая крен вправо.

— Рокх! — недовольно орет совсем рядом эльф, приводя меня в чувства. Он летит слева от нас, а его дракан чуть не цепляется крыльями за нашего зверя. Алрокх зол, его губы сомкнуты, а яркие желтые глаза горят диким пламенем. Я туплю взор, потому что все еще ничего не понимаю и пытаюсь привести свои мысли в порядок. Чувство вины поглощает меня с головой, отчего постыдно багровеют щеки.

— Чего тебе? — недовольно отзывается генерал, прикрывая меня своими огромными ручищами.

— Приземляйся! — командует эльф, тыча рукой в сторону небольшой поляны. — Быстро!

— Нет! — спокойно отвечает орк. — Рано еще, нас могут еще преследовать.

— Теперь они точно знают, где она, придурок! — рычит Алрокх на брата. — Что ты с ней сделал? — спрашивает он. — Она вся светилась, и я почувствовал сильный и мощный магический всплеск от нее.

— Я знаю! — огрызается орк. — Я тоже это почувствовал.

— Так что ты сделал? — не сдается эльф.

— Потом расскажу, чем занимаются орки со своей никхой, малыш, — хмыкает Рокх. А я ведь прекрасно осознаю, что Алрокх все слышал. И скорее всего даже видел, чем мы тут занимались. Прямо на дракане. Господи, во я потаскуха!

— Не переживай так, Анна, — гладит меня по бедру орк, — теперь ты точно моя, и я не дам тебя в обиду.

— Точно? Ты сомневался в этом? — спрашиваю у него. Молчит. Значит, и правда сомневался.

— Я был в смятении, — неожиданно отвечает Рокх. — От того, что ты — человек, — признается он. — Но ни минуты не сомневался в том, что ты — моя никха.

— Тогда почему ты сказал «точно»? — не унимаюсь я. Ну что я за душнила, а? Будто мне есть какое-то дело до этого, что придираюсь к каждому его слову.

— Потому что так сказал колдун, — вздыхает орк. — Так было нужно. Но я передумал. Потому что я почувствовал отклик от тебя. Твои эмоции — уникальны. Они не давят на мои, они сплетаются с ними, дополняя, понимаешь?

— Чего? — не понимаю совсем, о чем он говорит.

— Ты моя! — рявкает он слишком резко у самого моего уха. — И ты это знаешь! Чувствуешь! Потому что искришь в ответ, даже не смотря на то, что являешься обычным человеком! Так яснее?

Куда уж яснее? Придурок! Человек… Человек… Так говорит, будто призирает меня за это! Просто потому, что отношусь к этому виду. А орки что, лучше? Или эльфы? Или эти озабоченные драконы?

Радуюсь, что меня никто не трогает следующие двадцать минут. По-моему, я даже вырубилась прямо на груди Рокха. Потому что я почувствовала, как он меня крепко обнимает, прижимая к себе, и куда-то несет. Видимо, мы уже приземлились. Пытаюсь открыть глаза, но они какие-то тяжелые.

— Ш-ш-ш… — шикают мне, словно маленькой. — Спи, моя никха, тебе нужно отдохнуть.

Голос грудной, глубокий. Проникает прямо в душу, лаская мой слух. Он отдается гулким эхом где-то в моем сознании, распознавая его как что-то приятное, родное и близкое.

Слышу как в тумане какое-то рычание, приглушенные голоса, и я снова погружаюсь в прекрасную дрему.

— А-а-ань! — слышу встревоженный голос Екатерины.

— М-м-м… — потягиваюсь, пытаясь вытянутся стрункой, потому что все мое тело просто затекло, будто меня связали в узел, причем задом-наперед.

— Ты как? — спрашивает меня Маша, проверяя мой лоб тыльной стороной ладони. У меня под градом, знобит, испарина на лбу, кидает то в жар, то в холод. Видимо, приболела я конкретно после речки.

Еле-еле поднимаюсь на локтях, осматриваясь. Часто моргаю, вытирая глаза руками. Я лежу на какой-то шкуре, в какой-то палатке. Все тело ноет и болит. Ничего не понимаю. Сознание работает медленно. Слишком медленно. И тут до меня, наконец, доходит, что все произошедшее до сего момента: пустыня, драконы, драканы, эльфы и орки — было вовсе не сном, потому что я не дома, а еще к нам заходит мой колдун Эльман.

— О, Гендальф! — отчаянно шиплю на него. — Ты придумал, как нас вернуть домой?

— И тебе здравствуй, Анна! — недовольно отзывается он. — Хоть бы «спасибо» сказала, что я помог тебе! И тебе необходимо выпить мое снадобье.

— Спасибо, Эльман! — пытаюсь успокоиться, залпом выпивая его зелье, что он протянул мне в деревянной чаше. Не знаю, откуда у меня к нему такое безграничное доверие⁉ Он — словно мой… Мой… Не знаю кто, но кто-то родной, близкий, тот, кто не предаст. — Так придумал?

— Я же сказал тебе, что это невозможно! — говорит колдун, кинув пустую чашу в свою сумку, начиная что-то тихо шептать надо мной, вытянув свою руку к моему запястью, которое все еще оплетает железная цепь. Не скажу, что она безумно тяжелая под весом металла, нет. Он что-то сделал еще в клетке, что физически я ее практически не ощущаю. Но то, что она давит морально, напоминая мне о моем же скромном положении — не то слово! Та мгновенно вспыхивает ярким оранжевым пламенем и прямо на глазах исчезает.

— Вот теперь спасибо! — говорю ему, широко улыбаясь и крепко обнимая старичка за плечи.

— А нам почему нельзя снять ее? — возмущается Катя, подходя ближе к нам, грохоча цепями, как узник замка Иф.

— Да! — вякаю я, вторя подруге. — Почему ты все еще не снял с девочек кандалы? — не понимаю я. Ведь у него явно было несколько часов по крайней мере подготовиться, пока я была в отключке.

— Не снял, потому что пока не могу сделать этого на физическом уровне, — неожиданно прячет взгляд колдун.

— Почему? — давит на него Машка, став рядом с сестрой. Вот и я откровенно не понимаю, почему он не может сделать этого⁈

— Потому что для того, чтобы снять их, нужно хотя бы частично исполнить долг призванной, — говорит Эльман.

— А я что, исполнила по-твоему? — удивляюсь, глядя на колдуна.

— Ну, видимо да! — загадочно улыбается он мне.

— А в чем состоит этот самый долг? — спрашивает Екатерина. — Пойду прямо сейчас и исполню его! Мне уже надоело тоскать эти цепи на себе!

— Да, и мне! — дует губы Маша. — Что нужно сделать для этого?

— Не скажешь им, Анна? — опять смотрит на меня колдун, загадочно прищурившись.

— Да откуда мне знать-то? Ты мне скажи! — не понимаю я ничего, перебирая в голове, что же я такого сделала. И как назло, кроме того, как меня довел до умопомрачения орк, я уж и не помню ничего! Только вот, я уже не совсем уверена, было ли это на самом деле или это был всего лишь просто сладкий сон.

— Ну, ладно, — говорит Эльман, снова дырявя меня взглядом и ковыряя у себя под ногтем. — Раз ты не хочешь говорить, скажу я, — произносит он, широко улыбаясь. — Нужно ублажить своего хозяина.

— Че-его-о? — тянут Машка и Катька одновременно, а у меня лезут глаза на лоб. Сдали с потрохами! Не сон, мать вашу! Но кто ж знал, что именно это и является ключом к моим путам? Вроде как меня ублажали, а не я их, точнее, его! У меня ж один хозяин! Точнее, его нет! Нет у меня никаких хозяев, я ж не рабыня никакая, я — человек! — А-а-ань?

— Ну чего? — возмущаюсь, краснея. — Не было ничего!

— Прямо так и ничего? — наседает на меня Катерина, подбоченясь. Ей только в пыточной работать!

— Ну, не совсем… — покрываюсь я пунцовыми пятнами, уже так отчаянно похожими на трупные. Никогда еще мне не было так стыдно за свои действия. Что самое обидное — да и действий-то особо никаких и не было, просто расслабилась немного в руках Рокха, и всего-то. Я не хотела этого, и не просила. Хотя вру, конечно. Еще как хотела! Но это уже не столь важно, дело сделано, и уже никуда не убежишь от этого.

— Ты спала со своим орком или эльфом? — уточняет у меня подробности уже Мария.

— Да ни с кем я не спала! — возмущаюсь искренне. Ведь и не вру вовсе. — Клянусь!

— Тогда как так вышло, что Эльман избавил тебя от цепей? — не сдается Катька.

— Ну, — заминаю руки, робея от пристальных взглядов, направленных на меня, — у нас произошло кое-что, но я ни с кем не спала! — повторяюсь на всякий случай. — Эльман, скажи, пожалуйста, здесь можно умыться немного с дороги, а то у меня песок даже во рту! — быстро меняю тему, чтобы меня перестали пытать. Господи, неловко-то как! Ладно бы, если б мы были только втроем с девочками, а тут еще старикан-извращенец имеется, поэтому чувствую себя не в своей тарелке.

— Да, мы остановились на прекрасной поляне. Здесь недалеко есть речная заводь, — кивает он мне в сторону выхода из палатки.

— Спасибо! — отвечаю я, решительно поднимаясь на ноги. А отвар колдуна и правда волшебный! Вон, как быстро вместо болезненного и убитого состояния, я уже скачу и метаюсь по палатке в надежде скрыться от посторонних глаз.

Девочки вышли следом за мной, что-то обсуждая. Ну не что-то, конечно, а конкретные вещи, связанные со мной. Что переспать с накачанным мужиком-красавчиком не такая уж и плохая перспектива. Пусть это и угрюмый орк со шрамом. Не понимают они меня, что такого-то. Господи! Идите уже и спите сами с кем хотите! С кем угодно! Обидно даже как-то! Они ведь как никто знают, что со мной было! Что я больше не верю мужикам! Не хочу отдавать себя и свои чувства в их ледяные беспощадные лапы! Не хочу, чтобы о меня вытирали ноги и смешивали с дерьмом! Надоело!

Осматриваюсь, ища взглядом речушку. Мы в небольшом лесу, разместились прямо на поляне. Легкий ветерок обдувает мое тело и лицо, и я чувствую где-то рядом запах воды. Да, знаю, что она не пахнет, но все равно я чувствую свежесть. Отчего-то знаю, что река будет именно в той стороне, откуда и идет эта прохлада. По периметру поляны стоят палатки, всего несколько орков точат свои мечи у огромного кострища и таращатся на нас, но ничего не говорят. Смотрю на небо, начинает смеркаться. Значит, мы тут точно переночуем и можно точно не торопиться с очищением себя.

— Далеко собралась? — говорит Рокх, хватая меня за руку, притянув к себе. Его ноздри снова раздуваются, он будто нюхает меня. Наклоняет голову, словно хочет поцеловать. Лицо его непроницаемое, и я не пойму, что он чувствует.

— Эльман сказал, здесь рядом река. Хотим смыть с себя весь этот песок, — показываю я на свою одежду и волосы. Орк осматривает меня с ног до головы, и я замечаю, как его желтые глаза сверкнули огоньком. Они явно стали ярче, будто разгорелись еще больше, как фонарики.

— Тебе нужно переодеться, — хриплым голосом произносит он. — Эти одежды слишком открытые и неуместные для дальней поездки.

— Я в курсе! — хмурюсь, глядя на него. Разговаривает со мной, будто я тупица какая! — Но у меня нет никаких вещей!

— Вот, — протягивает мне белое полотно, невесть откуда взявшийся Алрокх. — Это моя рубашка. Она чистая. Должна подойти тебе.

— Спасибо, — улыбаюсь я ушастому мужчине. — А для девочек найдется что-нибудь?

— Сейчас все организую, — тараторит Эльман, кружащий возле нас. — У меня было несколько запасных балахонов, а завтра мы купим вам что-нибудь подходящее в близлежащем городе.

— Спасибо, — благодарно улыбаюсь колдуну.

— Не заходите дальше камышей, там уже течение, — говорит Алрокх, протягивая мне еще какую-то тряпку, пока Эльман побежал за одеждой. — Не хочу снова нырять за тобой!

— Как скажете, Генерал! — фыркаю, вырывая свою руку из его захвата и выданную мне тряпку. Вот, мне интересно, неужели он думает, что я намеренно спрыгнула в реку? Он же прекрасно знает, что я не умею плавать, говорила ведь!

— Не переживайте, — кричит он мне вслед, — вас никто не побеспокоит!

— Спасибо! — бубню себе под нос.

— Не за что, — слышу смеющийся бас. Значит, у него не только нюх, как у собаки, но и слух, как у орла. Значит, он слышал переговоры девчонок, касаемо его. Точнее, нас и нашей с ним ситуации. Прекрасно просто!

Подхожу к огромным валунам у берега и нескольким кустикам, что растут поблизости. Девчонки идут рядом со мной, не отходят.

— Ладно тебе, Ань, — начинает Катька первой пробивать мою оборону из обид. — Нечего дуться! Мы ничего такого не сказали!

— Да, пора уже давно забыть про своего козла! Оглянись вокруг, — машет рукой подруга в сторону нашего лагеря. — Там есть не только орк, который явно положил на тебя глаз, но и эльф! Они неплохие ребята!

— Вам-то откуда это знать? — спрашиваю у них, скидывая с себя шлюшачье платье.

— Мы и не знаем! — пожимает Катерина плечами. — Такие мудилы, как наши бывшие, не стали бы рисковать своей репутацией и своими жизнями ради нас. Это что-то, да значит.

Эх, знали б они, что я злюсь именно из-за этого. Я сама прекрасно осознаю, что девочки правы! А еще я злюсь сама на себя и на то, что не могу выбрать между могучим орком-генералом и красавцем-здоровяком эльфом. И что самое ужасное — не хочу этого делать.

Оглядываюсь, снимая трусики и бюстгалтер, сложив все на горячем от солнца валуне. Пробую пальчиками воду. Прохладная. Беру мыло, что дал нам Эльман и лезу дальше. От прохлады и ветерка мои соски тут же твердеют, тело реагирует на разницу температур, и я затаиваю дыхание, погружаясь в воду по плечи. От удовольствия прикрываю глаза, пока мои длинные светлые волосы, словно водоросли, оплетают мои плечи. Так хорошо, что из меня невольно вырывается блаженный стон.

Чувствую что-то странное.

Неожиданно ко мне вернулось совсем недавно пережитое чувство неловкости и дискомфорта, что за мной наблюдают. Так было, пока я находилась в клетке того треклятого Клодия. Интересно, это эльф или орк? Или тут еще какой-то извращенец завелся? Непойму ничего. Этот взгляд тяжелый, давящий. И по-моему, отличается от уже знакомых.

Ныряю с головой, чтобы избавиться от этого ощущения. Выныриваю, резко распахивая глаза, обводя взглядом противоположный берег нашего лагеря. Я точно чувствую, что это откуда-то оттуда. Никого, только легкий ветерок колышет редко растущие кустарники и травинки на берегу. Тут негде спрятаться, разве что за камнями, что громоздятся вдалеке. Темнеет, уже и не видно почти ничего, особенно мне, слепошарой курице. Закрываю глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Открываю их. Неожиданно мне кажется, что я вижу кого-то. Очень близко, у самой кромки воды. Мощная темная мужская фигура закрывает собой последние лучики солнца, уходящего в закат. Это точно не мой орк и не мой эльф! Меня начинает знобить. А я будто кожей чувствую буравящий взгляд этого таинственного незнакомца: прожигающий, опасный, полный желания и похоти. Ко мне, что ли? Или, скорее, к девочкам?

— А-ань! — окликает меня Катюша. Моргаю, фигура исчезает. Вздыхаю. Господи Боже, померещится же такое! Зато чувство наблюдения за мной тут же пропало. — С тобой все нормально? — подплывает она ко мне ближе.

— Кажется, да, — выдавливаю из себя улыбку, снова поглядывая на противоположный берег.

Дура! Медленно намыливаю волосы, прогоняя от себя странное наваждение. Я будто почувствовала не опасность, что угрожает мне, а странное возбуждение, которое словно передалось мне от этого наблюдателя. Я что, стала нимфоманкой? Когда успела? Почудится ж такое! Кому я нужна, Господи? Тут же в голову лезет голос моего бывшего мужа, говорящий эти же самые слова. Навряд ли кто-то будет рисковать собой, когда рядом толкутся злобные орки. Значит, если кто-то и был, то объектом его вожделения явно была не я. Это самовнушение меня, как ни странно, успокаивает.

Больше я не шугаюсь никого, даже несмотря на то, что уже стемнело. Девочки рядом, и я знаю, что вместе — мы сила.

Вылезаю первая на берег, выкручивая руками свое постиранное нижнее белье и кидая его на все еще теплый камень, который еще не успел остыть от вечерней прохлады. Вытираю волосы холщевой материей, что дал мне Рокх, больше похожей на мешок из-под картошки и надеваю нечто, похожее на длинную футболку на завязочках, выданную мне с барского плеча Алрокха. Но я не жалуюсь, спасибо и на этом. Оглядываю себя, вроде одета, но все равно чувствую себя неловко в этом наряде, больше похожем на ночнушку. Но зато она приятно пахнет чистотой и свежестью. А еще немного моим эльфом. Мне нравится его легкий аромат мяты, цитрусовых и мускуса.

— Хм, — недовольно фыркают позади меня, — живучая оказалась, гадина!

Резко оборачиваюсь, не веря своим глазам — та самая эльфийка из соседней клетки, что подставила мне подножку и кинула прямо в лапы рыжему дракону-извращенцу. Может, это именно она наблюдала за мной? А фигура на берегу? Она явно была мужской. И огромной.

— А что так? Сильно расстроилась, что ли? — делаю обиженный вид, дуя на свою челку. — Или больше от того, что Алрокх не тебя выбрал?

Я ведь помню, как она смотрела не него! На моего эльфа! Жгучая неприятная тянущая боль, как от раскаленного ножа, начинает буравить что-то внутри меня.

— Ничего страшного, — злобно скалится она, убирая свои длинные белые волосы за высокое красивое ушко, — это ненадолго.

Она смотрит на мои руки и начинает утробно рычать. А я не пойму, что не так. Смотрю в ответ на ее запястья, и в моей голове начинают складываться пазлы. Она заметила, что на мне больше нет цепей. Но ведь и на ней их тоже уже не было. Сомневаюсь, что она изнасиловала моего эльфа, значит, это был один из ее хозяев.

— И чего это ты всем так интересна? — презрительно обводит меня взглядом совсем обнаглевшая эльфийка. — Ты же всего лишь бесполезная человечка!

— Кому это «всем»? — цепляюсь за ее слова, которые она намеренно или нечаянно обронила.

— Запомни, — подходит она ближе ко мне, возвышаясь надо мной на полголовы. Вот же, блин! Красивая, высокая. И почему она такая злая? — Алрокх все равно будет мой! Он эльф королевских кровей, он не может быть с такой, как ты!

— О, как⁉ — не пойму, почему она так думает. — Так отчего же он сразу тебя не выбрал? А? Может быть потому, что не понравилась? — довольно киваю своим догадкам, глядя на перекошенное лицо злобной эльфийки. — Ты просто настолько себя не уважаешь, что ради того, чтобы быть ближе к нему, решила выбрать себе в хозяины орка и тут же раздвинуть перед ним ноги? — спрашиваю, кивая на нее, намекая на то, что у нее исчезли цепи. — Ты ведь в курсе, что замуж берут только девственниц?

— Дура! — довольно растягивает она свои пухлые губы. — Для того, чтобы избавиться от пут, необязательно раздвигать свои ноги. Но куда тебе, человеческой шлюхе, знать о таком⁉ — она, резко разворачивается и уходит куда-то в лес, виляя своей задницей. Вот это бедра, Ким Кардашьян отдыхает! Прямо начинаю чувствовать себя какой-то ущербной по сравнению с ней.

А слова ее больно бью по самому больному. Да, я не девственница давно, да и замуж я больше не собиралась, но отчего-то ее слова неприятно врезаются в самое сердце. Знать и осознавать, что я нужна только в качестве «поломойки», как сказал тогда Эльман, и не иметь хотя бы иллюзию возможности выйти замуж по любви — вот, что бередит самое неприятное в душе. Эльфийка права. Получается, что здесь, в этом чужом для меня мире, я могу быть только шлюхой своего хозяина. Хозяев. И мне крупно повезло, что мой хозяин оказался не тот извращенец-дракон, а довольно приятной наружности генерал-орк и его нелюбимый и непризнанный братец — эльф-полукровка.

Возвращаюсь на поляну сама не своя. Девчонки разбрелись по своим палаткам избавляться от пут, видимо. По крайней мере, Катюха была настроена решительно, схватив под локоток своего «хозяина». Хмыкаю про себя, кто еще хозяин из них двоих будет, посмотрим. Им оказался хороший друг моего орка — Нирокх. Он тоже из рода Древних или Великих, или кого-то там еще, в общем, не хухры-мухры. Как выяснилось, изначально он не собирался становиться ничьим хозяином, просто внес залог троллю за любую из девушек, как это положено делать во время охоты, и просто спас Катерину, вытащив ее из воды, потому что обещал своему Генералу — Рокху. И, видимо, что-то заискрилось у них. Он это сам ей рассказал, пока они летели на его дракане. И Катюша была впечатлена его искренностью и прямолинейностью.

А вот Машуня наша казалась забитой и напуганной, и ее не особо вдохновлял Арокх, младший брат Рокха. Ох, нелегко ему придется с ней. Хотя он первый из всех обратил внимание на нашу клетку и на нее. Она сказала, что он слишком напорист, этим Арокх и отталкивает ее. Боится его, не готова. И я ее прекрасно понимаю! Огромный здоровяк, прекрасно сложен, выглядит — отпад. Страшно, что поматросит и бросит. У нее уже был похожий культурист из спортзала. Но я успела рассказать ей о том, что поведал мне Эльман. Даже если он и не женится на ней, то бросить он ее просто не сможет. Маша будет значится в его гареме до конца своих дней. Но цепи снять необходимо, иначе обряд будет не завершен. А, значит, она так и останется обычной рабыней, «поломойкой» в местном народе, у которой и спрашивать больше никто не будет, чего она хочет.

А орки эти неплохие: и правда хороши собой, обходительные, не навязчивые, правда, странные немного. Но думаю, что это оттого, что мы не знаем их культуры и народности, оттого и кажется все необычным для нас.

Я не стала юлить и рассказала девчонкам все, как есть. Что правда не спала со своим генералом Рокхом, мы просто немного расслабились, в эротическом смысле, пока летели. Видимо, он тоже получил удовольствие, иначе у колдуна не получилось бы снять с меня цепи. И меня это немного удивило, так как я не думала, что мужчина сможет это сделать, не проникая в тело девушки, а просто потеревшись о нее своим причинным местом. Наверное, он был слишком перевозбужден или у него давно никого не было, вот и разрядился раньше времени. Но все равно отчего-то приятно, что именно я оказалась тому причиной.

Но есть маленький вопросик: почему мне удалось снять путы, ведь претендентов на меня было двое? Значит, должно быть и двое хозяев. Нужно будет уточнить у чародея эту информацию. Этот Эльман и так юлит и явно что-то скрывает от меня. И почему он тоже оказался вместе с нами на этой поляне? У него явно есть свои собственные цели, которые он преследует.

Иду через кусты и деревья, чтобы меня никто не видел. Хочу понаблюдать за всеми, мало ли, что они могут скрывать. Не хочу быть заметной и попадаться на глаза ни орку, ни эльфу. Но все равно ощущения не из приятных. Несмотря на то, что я только что помылась, чувствую себя какой-то грязной. Испорченной. И мне это совсем не нравится. Слова эльфийки о том, что я шлюха, полосуют израненное сердце словно ножом. Неприятно ощущать себя чем-то второсортным. Поломойкой. Видимо, это слово еще долго будет находиться в моем обиходе.

Стоя за широким размашистым деревом, открыла свой наблюдательный пункт. Темно уже, хоть глаз коли, только зарево от кострища освещает часть поляны. Вижу генерала орков. Своего генерала. Он раздет по пояс, командует всеми. Оборачивается ко мне прекрасным и накачанным задом, и я вижу, что его спина вся исчерчена шрамами. Охаю, прижав ладонь к дрожащим губам. Его будто бы били кнутами, пытали, мучали. Узкие и широкие, белесые и розоватые полосы покрыли его смуглую кожу, уродуя такого прекрасного полубога. На его загорелом теле эти отвратительные линии смотрятся отчужденно и неестественно, портя всю картину. Вижу, что этот мужчина на самом деле действительно красив и мужественен.

Смогла бы я быть с ним? А почему бы и нет⁉ Он очень привлекает меня. На самом деле. И безумно сильно. А то, что он довел меня до оргазма — так это еще один плюсик к его карме!

Меня не пугают его шрамы, даже не пугает его отчужденность и молчаливость. Меня пугает мое будущее. Еще буквально месяц назад, я знала, что со мной будет завтра. А сейчас я даже не представляю, что меня ждет через час! Искренне переживаю и боюсь за девчонок. Ведь людей здесь никто не жалует. И что будет с нами, когда мы окажемся в племени Рокха? Орки ведь самые дикие из существ, не считая оборотней. Нас также изгонят и убьют, как и его мать? Или нас ждет участь похуже?

Проверив всех на поляне, Рокх начинает готовить второе кострище, скинув несколько засохших палок в кучу. Его мышцы бугрятся под каждым движением, натягиваясь, словно канаты. Закинув еще одну палку в костер, он останавливается и резко оборачивается, глядя прямо на мня. Тут же скрываюсь за широким стволом дерева, тяжело и рвано дыша, и моим вниманием завладевает его брат-эльф. Вижу, как Алрокх хватает за грудки одного из помощников генерала, таща того в противоположную сторону от меня. А мне любопытно до безумия, почему он такой нервный и злой. Подбираюсь поближе, выглядывая сквозь зелень кустов. Хорошо, что темно, иначе меня б уже давно обнаружили и выпороли за любопытство.

— Ты совсем ненормальный? — рычит, словно дикий зверь Алрокх на бедного молодого орка. Мой Алрокх! Белый и пушистый эльф умеет рычать не хуже Великого орка из рода Древних. — Нахера ты взял с собой Эльфиру?

Эльфиру? Это еще кто такая? Что это какая-то баба — не сомневаюсь ни на секунду.

— Она сама нашла меня на берегу реки и попросила об этом, — пожимает плечами недалекий орк. — Сказала, что расплатится со мной сполна, отдав в три раза дороже, чем я за нее, — хмыкает он. — А бонус — все это время, пока она со мной, я смогу получать удовольствие, трахая ее, даже не присваивая.

— Дебил! — сплевывает Алрокх себе под ноги. — И ты веришь в то, что она тебе наплела? Ты хоть знаешь, кто она такая?

— Твоя родня, что ль? — ржет орк. И правда, недалекий мальчик оказался. Даже я уже начинаю складывать все воедино.

— Нет, слава Древним! — шипит эльф. — Не ведись на ее уловки и следи за ней в оба!

— Зачем? — недоумевает тот.

— Затем, что она из темных, придурок! — клацает своими клыками у самого носа орка Алрокх. А я ведь только что заметила, что мой эльф выше их всех, не считая генерала Рокха! Они с ним примерно одного роста. В кого они такие великаны уродились? — И у нее совсем другие цели, поверь!

Получается, что Эльфира — это та самая эльфийка? А она еще плела, что не раздвигала ни перед кем свои ноги! Тогда как она сняла свои кандалы? Думай, Анька, думай!

Вот же ж, гадина какая! А ты, Анюта, полная тупица! Получается, что можно и орально удовлетворять своего хозяина?

Но я бы не смогла сделать это, точно! Там такое богатство у Рокха, что он бы просто порвал мой рот от уха до уха. Не, это не мой вариант, однозначно. Не удивительно, что эта эльфийка улыбается во весь свой белозубый рот.

— Да, Анька, умеешь ты сложить дважды-два, — недовольно бубню себе под нос.

— Подслушиваешь? — приятный голос с легкой хрипотцой заставляет покрыться мурашками по всему телу. Вспомнишь лучик, вот и солнце. Могучий Рокх стоит позади и прижимается к моей спине и попе своим мощным телом. А я сразу тушуюсь, нервничая, будто меня застали за чем-то нехорошим и постыдным. А я ведь просто переживаю! Ну и еще подслушиваю немножко. Да, я любопытная Варвара, но это все во благо! Моего и моих подруг! Мне ведь нужно знать, что здесь творится, в конце концов⁈ Потому что это жизненно необходимо! — Не переживай ты так, расслабься, не сдам тебя своему братцу, — хмыкает орк, гладя меня по позвоночнику фалангой указательного пальца, — за небольшое вознаграждение, естественно.

— Правда? — улыбаюсь, как дурочка, закатив глаза. Мое либидо просто расцветает рядом с ним, вспоминая его волшебные руки и губы. — И какое же?

— Мы с тобой еще не закончили, — упирается мне его вздыбленное естество прямо в копчик. — Не может никак успокоиться, чувствуешь? Ему просто необходимо погрузиться в тебя и закончить ритуал! Обещаю, что буду осторожен! — его руки оплетают меня со спины, скрещиваясь прямо на груди, сжимая мои холмики огромными ладонями. Соски тут же твердеют, и Рокх пропускает их между своими пальцами, чуть ущипнув. Волна желания проходится по мне, как цунами, снося все на своем пути. В животе опять начинают порхать бабочки, щекоча меня изнутри. Невероятное тянущее ощущение приятно оседает где-то внизу, сосредоточившись прямо в самом интересном месте, начиная пульсировать. Я чувствую, как влага постепенно выходит из моего лона, наполняя желанием все мое нутро.

— Рокх, — тяжело выдыхаю его имя, — прекрати, пожалуйста!

Не понимаю, почему его откровения так действуют на меня? Почему таю в его руках? Почему хочется сделать все то, что он говорит? Почему хочется почувствовать его в себе?

— Как же мне нравится, как ты пахнешь! — горячий воздух из его рта теребит мои волосы на затылке, отчего мурашки пускаются вскачь. — И как сладко произносишь мое имя! Но ты просишь о чем-то невыполнимом, моя человечка! Ты же сама чувствуешь, что нас тянет друг к другу. И тебе это нравится! Так же, как и мне!

— Но… — даже не знаю, чем ему возразить, потому что орк абсолютно прав, чтоб его!

— С каждым часом мне все тяжелее контролировать себя, Анна, — его голос хрипит, а от этого меня уже начинает знобить. Таких невероятных ощущений у меня не было уже очень давно! Господи, подозреваю, что никогда! Как у него так получается, что только одними словами он заводит меня? Только от одного его пламенного взгляда я горю? Только от одного его касания я плавлюсь, словно воск? — Я и не думал, что с обычной человечкой может быть так приятно терять свой контроль!

Напрягаюсь. Ну вот, прекрасный момент упущен! Коз-зел! Кто бы мог подумать?

— Тупой орк! — шиплю сквозь зубы, отстраняясь от него, делая шаг в сторону Эльфа.

— Что не так? — рыкает он.

— Все! — огрызаюсь.

Именно в этот самый момент Алрокх оборачивается, услышав нас, отпускает хозяина Эльфиры и идет прямо к нам.

— Что случилось? — спрашивает эльф у меня, явно тревожась.

— Ничего! — отвечаю слишком резко. Вздыхаю, понимая, что Алрокх здесь ни при чем. — Прости! Я расстроена немного, вот и все.

Эльф удрученно смотрит на Генерала, а тот пожимает плечами, мол, что недоумевает, что произошло, ведь все было просто прекрасно!

— Не хочешь рассказать? — спрашивает он, а уменя уже жалобно урчит в животе. — Пойдем, покормим тебя! — улыбается эльф, подумав, что мое плохое настроение связано с этим.

— Я не голодна, — откровенно лгу, заходя в палатку, где и пришла в себя. Замечаю, что мужчины многозначно переглядываются между собой, но нужно отдать им должное, никто не решается меня остановить и нарваться на неприятности.

Легла на импровизированную кровать из веток и шкур, свернувшись на ней калачиком. Слезы обиды и отчаянья текут по моим щекам. Гневно смахиваю их, пытаясь не думать о плохом. Слышу, как в палатку кто-то входит и в мой нос ударяет вкуснейший запах жареного мяса. Желудок урчит снова, выдавая меня с потрохами. Шаги легкие, невесомые. Понимаю, что это эльф. Его мужской аромат отличается от запаха Рокха. Он не такой давящий и резкий, смешан с травами и свежим дуновением ветерка. Он, как ясное утро. Рокх — как пасмурное небо. Но отчего-то мне не претит ни то, ни другое. Мне нравится чувствовать их обоих рядом с собой. И нравится ощущать аромат обоих.

— Поешь, — говорит мужчина, дотронувшись до моей руки. — Тебе нужно набраться сил! Не принятие нашей связи тебя истощает. От этого могут быть и перепады настроения.

О, гляньте-ка, психолог какой нашелся!

— Меня истощает неуважение ко мне! Отчего такие предрассудки про людей? — резко подскакиваю на попу, шмыгая носом и отбирая деревянный поднос из его рук. Помимо жареного мяса там несколько долек картофеля, запечённых овощей и корка поджаристого хлеба. — Боже мой, вкуснятина какая! — прямо руками отламываю кусочки и сую в свой рот, блаженно смакуя и давясь слюной.

— Ты точно обидишься, — хмыкает он, утверждая очевидное.

— Вовмовно, — еле-еле говорю, набив полный рот еды, которая уже вываливается оттуда.

Алрокх откровенно смеется надо мной, но быстро замолкает, завидев мою недовольную рожу.

— Для обычной человечки — ты слишком импульсивна, самонадеянна… — тянет он, задавая интригу, отчего я даже жевать перестала, — … невероятно притягательна и довольно красива. — Тут уже моя очередь хмыкать в неверии. Подхалим! — Ну, хорошо, — поднимает вверх руку Алрокх, сдаваясь мне, — так и быть, расскажу тебе, что знаю. Только тебе не стоит все услышанное воспринимать на свой личный счет, — киваю, и только после этого мужчина продолжает. — Эльфы считают вас не особо красивыми, но довольно дерзкими. В большинстве случаев для нас — главное созидание. Покладистый характер, красивая фигура и лицо несут главную роль в выборе претендентки. И этим критериям всегда соответствует только эльфийка, — после этих слов напрягаюсь, потому что именно это уж точно не про меня! — Чародеи — бездарными эгоистами, несмотря на то что большинство из них являются именно людьми. Драконы — алчными и циничными. Хотя для них тоже важно, чтобы женщина была красивой. Но в свете последних событий они закрывают на этот факт глаза. Вообще, драконы никогда раньше не создавали связь с людьми. Но несколько столетий назад все изменилось. У них жуткий мор. Они не в состоянии выносить свое потомство. Последний здоровый родившийся дракон у наследника — Энодиан. Ему несколько сотен лет. Именно поэтому они всегда материально поддерживают охоту при выборе претенденток, теряя кучу золотых монет на торгах. Продолжение рода для них — важнее всего, — киваю, вспомнив рыжего извращенца в лесу, от которого у меня мурашки до сих пор. — С гномами люди всегда не ладили из-за своей жадности, видимо. Не знаю точно, отчего такая неприязнь между вами, но вы во многом похожи. Правда, женщины гномов имеют более короткие ноги и одутловатое лицо. А для орков вы слишком мелкие, уж точно не способные выносить их потомство. В большинстве своем орки — самые крупные особи.

— Я заметила! — киваю эльфу, засовывая в рот последний кусочек мяса, жир от которого течет по моему подбородку, и я убираю его ладонью, высунув свой язык, подбирая с губ самую вкуснятину. Взгляд эльфа тут же мутнеет, становясь практически оранжевым, а кадык дергается несколько раз, будто он пытается проглотить слишком вязкую слюну. Я тут же хватаю маленькое полотенце, обтерев все лицо, как положено, не оставляя на нем никаких следов ни жира, ни намека на что-либо еще.

— Оборотни… — голос Алрокха становится слишком хриплым, а глаза все еще не отрываются от моих губ. — Они активны во время овуляции своей самки. На охоте чуют именно ее. Что странно…

— Ты о чем? — не понимаю.

— О том, что у тебя она наступила, когда ты была еще в клетке. Именно это я и почувствовал, когда заметил тебя, — говорит эльф, инстинктивно принюхиваясь ко мне.

— Это плохо? — спрашиваю.

— Смотря для кого, — хмыкает он. — И готова ли ты обзавестись потомством…

— Что-о? — недоумеваю я. А эльф начинает громко смеяться. — Это шутка? — восклицаю.

— Вовсе нет! — вполне себе серьезно говорит он. Лицо Алрокха серьезнеет, и он хватает пустой поднос из моих рук, кидая его в сторону. — И я готов прямо сейчас доказать тебе это!

Господи Боже, приехали…

Только и успеваю проглотить последние остатки еды, как эльф подскакивает с места и, скрестив руки у пояса, одним резким движением скидывает с себя белую рубашку, что мне уже снова приходится глотать слюну, что начинает выделяться от одного только взгляда на него. Господи Боже, как же он хорош! Он красив, высок и прекрасно сложен. У него загорелая кожа, широченные плечи, сильные руки, а порочные темные соски украшают мощную грудь, на которой совсем нет волосков, зато ниже пупка четко видна белая поросль, спускающаяся вниз далеко за кромку ремня его брюк. Его белые волосы так контрастируют с его загорелой кожей, что он кажется каким-то нереальным, ненастоящим. Он — само совершенство, мать его за ногу! Просто Бог! Каждая мышца на своем месте.

Закусываю губу, чтобы не стекали слюни на пол, потому что все его мускулы, как живые, напрягаются и перекатываются при каждом его движении, когда он направляется ко мне. Да, пусть он и не так широк, как двустворчатый шкаф — его старший брат, но это вовсе не говорит о том, что он слабее. Он кажется более ловок, но не менее опасен, и прямо сейчас я вижу хищный блеск в его желтых глазах, которые невероятно сверкают, по-настоящему пугая меня. Они будто горят настоящим пламенем! В прямом смысле этого слова!

Мужчина с легкостью сгребает меня своими ручищами в охапку и укладывает на шкуры, нависнув надо мной.

— Я чувствую тебя, Анна, — шепчет мне Алрокх прямо в губы.

И черт его знает, что именно это означает, но мне безумно приятны его слова. Он впивается в мой рот, что я успеваю только охнуть, громко выдыхая воздух из легких. Его запах мускуса с древесными нотками сводит с ума и мне уже совсем не хочется, чтобы он останавливался. Его губы довольно пухлые для грозного мужчины и безумно чувственны, потому что стоит мне прикусить его за нижнюю и провести по ней языком, как он стонет в ответ, а я кожей ощущаю миллиарды мурашек на его теле, что скачут по нему, как ошалелые. Ему приятны мои прикосновения и от этого мне просто сносит крышу! Мое тело отзывается. Оно неконтролируемо и будто бы живет само по себе. Я забываю обо всем и обо всех на свете, погружаясь лишь в свои желания. Я четко осознаю, что безумно хочу его, а он меня, потому как поцелуй стал более глубоким, а его язык более уверенно исследует мое нёбо, играясь с моим языком в ответ. И здесь есть что-то еще. Что-то непривычное для меня. Мои собственные чувства и ощущения будто бы сливаются с его, в одно целое. Мне кажется, что его желание передается мне, усиливая мое собственное. И это невероятно.

Все еще, будучи в штанах, мужчина коленом раздвигает мои ноги и укладывается там поудобнее, упираясь своим налитым членом прямо мне в клитор, надавливая и потирая мой маленький бугорок своим причинным местом, делая недвусмысленные круговые движения своим тазом. Он все еще страстно и жадно целует меня, а мне уже на самом деле не хватает воздуха. Задыхаясь от переизбытка чувств, я зарываюсь в его волосы пальцами, оттягивая его голову от себя, и выгибаю грудь, поощряя мужчину к дальнейшим действиям. Эльф коварно улыбается мне, еле заметно сверкнув своими белыми клыками на нижней челюсти, и опускает голову ниже, целуя мою шею и ключицы. Крупными и мозолистыми ладонями он сжимает мои бедра и талию, медленно пробираясь под мою длинную рубашку пальцами. Я и забыла, что я голая под своей туникой, а мое нижнее белье сушится на кустике недалеко у костра, повиснув на его ветках.

Пришла уже моя очередь стонать, когда Алрокх через тонкую материю хлопка обхватывает губами мой сосок, дразня его языком, периодически чуть прикусывая и оттягивая его. Задрав мне рубашку почти по горло, его пальцы жадно поглаживают мои ребра, будто перебирая их, щекоча, и умело сжимают другую грудь, чтобы и та не чувствовала себя обделенной его вниманием.

От его умелых ласк я начинаю гореть. Мой эльф дарит мне такие невероятные ощущения, что я будто плавлюсь в его руках. Алрокх ведет рукой, а мое тело уже тянется за ней вслед. Он будто дирижирует мной, играет, а я словно тряпичная кукла, следую по пятам за своим кукловодом. Он уже на пределе, так же, как и я. И я больше не могу и не хочу терпеть или ждать. Я хочу почувствовать его в себе, ощутить его всем своим естеством. Но мужчина не торопится и меня это начинает настораживать и, если честно, подбешивать.

Глажу его спину, царапая кожу ногтями, и в нетерпении веду руками по пояснице, пробираясь между нашими телами, пытаясь снять с него его кожаный ремень.

— Бля… Черт! — рявкаю я, понимая, что сделать это просто не получается.

— Это невероятно! Я чувствую тебя, маленькая моя! — повторяется Алрокх, снова отчего-то довольно улыбаясь. Будто эти слова значат для него что-то более важное. — И знаю, что это взаимно, Анна! По-другому просто не может быть! Ты — моя никха! Прошу, скажи мне, что ты желаешь меня не меньше, чем моего брата! — в его желтых глазах мольба, а губы плотно сжаты. А что я могу сказать, когда мой мозг ничерта не соображает? Я лишь согласно киваю и дергаю за ремень сильнее, чтобы показать ему, что нисколечко не вру. Господи Боже! Опускаю взгляд на его штаны, которые уже разрывает его член, а там еще и завязки на ширинке в виде шнуровки! Ну что за издевательство, а⁉ Пока эту «красну девицу» избавишь ото всех этих корсетов, все желание спадет!

— Ну же, Алрокх, — шепчу я, дергая за веревочки на его ширинке, — помоги же мне!

Я вижу, как он волнуется, его кадык нервно дергается, а грудь ходит ходуном, часто вздымаясь. Эльф тянет мою рубашку вверх, снимая ее, а с себя штаны, которые тут же летят куда-то в сторону, и мужчина быстро устраивается мне между ног, будто бы именно там и есть его место.

— Спасибо, моя никха! — шепчет он мне в губы, снова начиная целовать меня. — Я знал!

Он тяжело и часто дышит, в нетерпении сжимая в руках мое тело. Головка его члена уже упирается мне в лоно, надавливая на вход.

Блин, нарисовалась проблемка и довольно большая! Он крупнее, чем я ожидала, а секса у меня не было уже несколько месяцев. Боюсь, что будет больно! А я-то что думала, с его-то ростом⁈ Дура! И я уже готовлюсь к не совсем приятным ощущениям, сжимаясь. Но их нет! Алрокх невероятно нежен и осторожен!

Очень медленно, сантиметр за сантиметром он погружается в меня, не переставая целовать мои губы и шею. Его движения неторопливы и размеренны, хотя я даже не представляю, как тяжело ему себя сдерживать.

Это слишком мучительно оказывается даже для меня. И он зря боится, потому что я не ощущаю никакой боли или дискомфорта, кроме приятного давления изнутри, которое только распаляет меня еще больше.

Я понимаю, что без особых проблем смогу принять его полностью, потому что чувствую, что смазка стекает прямо по моим ягодицам. Стыдоба, да и только, но мне уже абсолютно все равно.

Тут не выдерживаю уже я и пятками упираюсь ему в зад.

Поняв меня правильно, мужчина безропотно исполняет мою просьбу, вгоняя свой ствол до упора.

Резко…

Решительно…

Безапелляционно…

Запрокинув голову, не могу сдержать громкого стона, что вырывается из моих губ в этот самый момент. А Алрокх тут же шипит и заглушает его своим поцелуем. Он становится резок и нетороплив. Теперь он больше не сдерживает себя, трахая меня во всю свою мощь и силу, придерживая меня за ягодицы, чтобы не слетела со шкур или не выскочила через стенку палатки. Наши стоны сплетаются в один, а дыхание сбивается. И все это кажется просто волшебным.

Эльф целует мою шею, царапая кожу клыками и что-то бормоча, а я стону все чаще, закусывая губу от нахлынувших ощущений.

Такое чувство, что Алрокх знает, что именно мне сейчас нужно. Он меняет угол проникновения, и мой пульс ускоряется во сто крат. Внутри меня весь жар стягивается только в одно место, начиная разгораться огнем. И я понимаю, что совсем скоро произойдет что-то невероятное, что освободит меня от непонятной мне потребности, от которой я так сильно хочу избавиться и которая будто бы хочет вырваться из меня в прямом смысле этого слова. От чего-то, что сжирает меня изнутри, стараясь выбраться наружу.

Это самое чувство — что-то невероятное. Оно разжигает пламя где-то внутри меня, в самом низу моего естества, сжимаясь в тугой узел, часто и болезненно пульсируя, будто бы сейчас взорвется, а я снова задыхаюсь от переизбытка ощущений, в пальцах сжимая мягкие шкуры под собой.

Еще мгновение…

Еще чуть-чуть…

Несколько резких толчков, и все…

Мой мозг взрывается на тысячи искр, тело бьет приятная конвульсия, а мое лоно болезненно сокращается, сжимая член Алрокха, и я улетаю к звездам. Что-то яркое вспыхивает в моих глазах, эльф утробно рычит, сжимая меня в своих объятиях, погружаясь в мое нутро по самое основание, изливаясь внутрь до последней капли.

Испуганная, отхожу от братьев на несколько шагов назад, все еще разглядывая свои дымящиеся ладони. От них исходит жар и шпарит дым в прямом смысле этого слова, будто я горячую сковороду сунула под холодную воду! Несмотря на то, что в палатке тускло горит свет от свечей, я все равно все это вижу! И ужас наполняет мой разум. Такого ведь не бывает! Пар от ладоней становится все меньше, через несколько секунд исчезнув в воздухе. Но мне от этого не легче! Такое чувство, что я схожу с ума!

— Э-э, малыш, не пугайся! — подходит ко мне Алрокх, хватая меня за голые плечи и глядя в мои испуганные глаза. — Все хорошо, клянусь!

— Нет, — кручу головой, отворачиваясь от него и пряча взгляд, потому что уже готова разрыдаться. Что ж хорошего? Я что-то сделала, и сама не поняла, что именно и каким образом я навредила сразу обоим мужчинам. Мужчинам, которые мне небезразличны. И что вообще это было? Теперь у них эти страшные ожоги будут сходить месяцами. В голове такая каша, что трудно выделить хоть какую-то дельную мысль.

— Посмотри на меня! — командует эльф, беря мое лицо своими огромными ладонями.

Часто моргаю и все равно непрошенная слезинка скатывается по моей щеке. Мужчина нежно улыбается и ловит слезу своими губами, целуя меня. Его поцелуй успокаивает. В нем не чувствуется злость или агрессия. Он дарит умиротворение и покой. С ним мне хорошо и спокойно.

— Я не хотела! Простите! — еле выдыхаю, глядя за спину Алрокха, ища глазами орка, который стоит в пол-оборота, отвернувшись от нас. Даже не смотрит! Он явно злится или, что еще хуже, обиделся на меня из-за случившегося, и это плохо. Хочу подойти к нему и обнять, извиниться, глядя ему в глаза, чтобы он все понял, потому что я вовсе не хотела ему навредить и уж тем более обидеть!

— Я знаю! — говорит Алрокх. — Смотри!

Эльф вытягивает свою руку и показывает предплечье, за которое я держалась, где я чувствовала, как начинает плавиться его кожа. Как мои пальцы обжигают не меньше дикого пламени огня.

А там — ничего! Все сошло!

— Но как? — удивляюсь я.

— Этот огонь, что был в тебе — мое проклятье, — хмыкает Алрокх. — Я не могу его контролировать. Если его пустить в ход, он сжигает все на своем пути. И меня в том числе. Поэтому, много лет назад, когда в одном бою я обнаружил у себя это и понял, что именно произошло, то попросил одного колдуна запечатать его. Мне стоило это целое состояние, — кривит губы в ухмылке эльф. — Но ты переняла его у меня каким-то образом. Скорее всего, это произошло в момент нашего единения. Я уверен, что это явление временное, и оно не причинит особого вреда ни мне, ни Рокху, — Алрокх кивает головой в сторону брата. А я вижу, как тот часто и тяжело дышит, оборачиваясь к нам лицом. Он точно зол. Мужчина медленно подходит к нам, сжимая и разжимая свои кулачищи. Обращаю внимание на его могучие плечи и руку. След от моего воздействия уже и правда начинает проходить, из ярко-красного и воспаленного превращаясь в бледно-розовый, постепенно сходя на нет. Поднимаю глаза на его лицо, и ярко-желтые глаза впиваются в меня. И тут же, внутри меня, где-то в самой груди все сжимается и щемит от странной и душащей боли, какой-то обреченности, безысходности или даже…

Ревности?

Но это не мое! Я не испытываю этого! И уж точно не сейчас! Это явно чье-то.

Что происходит?

Впиваю взгляд в Рокха, а тот кивает мне головой, будто прочитал мои мысли. Обжигающее чувство ревности становится все более ощутимым. Хочется отойти от Алрокха, а лучше всего бежать отсюда к чертям собачьим! От них обоих!

Отхожу от эльфа на шаг, прикрывая свою грудь и свое причинное, да что уж там, срамное место руками. Я ж все еще голая, мать их всех за ногу! Из-за адреналина и их потасовок я и забыла об этом, а сейчас, словно обухом по голове припечатали.

— Мне больно смотреть на вас, зная, что только что было между вами! Особенно, когда этот безродный эльф обнимает тебя, а ты все еще обнажена, — с горечью в голосе произносит Рокх, скривив губы в горестной ухмылке, чуть сверкнув своими клыками. А Алрокх шипит, словно змея, готовый снова напасть на брата. Орк наклоняется к моим ногам, подхватывая белую рубашку, и накидывает мне ее на плечи. — Мне неприятно видеть вас вдвоем, — сморщивает он свой нос. — Потому что я — истинный орк из Великого и Древнего рода, а ты — моя никха! Я генерал, в конце концов! И любой, кто только косо посмотрит на мою женщину будет убит! Но из-за тебя все стало слишком сложно! Ты — обычная человечка, иномирянка. И мне действительно тяжело принять тот фант, что моя душа слилась с твоей, — обнаглевший мужик наезжает на меня, откровенно обвиняя еще пока непонятно, правда, в чем именно. — Но все равно, ты — удивительная девушка! Привлекательная, отзывчивая. Самая милая и нежная. Непокорная, что должно раздражать, но это только притягивает меня к тебе еще больше. Ты вся соткана из противоречий. Но ты, Анна, приняла магию нас обоих! Слилась с ней. Мы теперь не можем разлучиться, — он обводит рукой нас троих. — Потому что ты — наша жена, даже несмотря на незаконченный обряд и нашу вражду. Магия Древних уже все решила за всех нас. Не смотря ни на что, ты должна быть счастлива и не должна ни в чем нуждаться! И я сделаю все возможное, чтобы так и оставалось. Прими же меня, моя никха, и доверься, — произносит Рокх, обняв меня напоследок. — А теперь тебе необходимо собираться, и как можно быстрее. Оставаться здесь очень опасно!

Киваю, соглашаясь, начиная быстро одеваться. И нужно будет найти Эльмана, чтобы объяснил мне все, что здесь, нахрен, происходит! Если я и дальше буду все это перенимать от них, то точно сойду с ума! Чего бы мне искренне не хотелось!

Никогда бы не подумала, что у меня биполярка. Одновременно хочется и остаться здесь, и бежать прочь от этих двоих.

Когда я выхожу из палатки, в нашем лагере уже суматоха и попахивает паникой. И скорее всего, именно моей.

Алрокх с Рокхом начинают собирать шкуры и саму палатку, скручивая тент в рулон. Огромные люди, точнее орки, снуют туда-сюда, что-то выкрикивают, призывая своих драканов. Тяжело вздыхаю, оглядываясь на ребят. Пока генерал занят делами, проверяя провизию и своих людей, эльф бежит уже ко мне.

Крепко обняв меня, Алрокх ведет меня за руку, направляясь к своему красному другу, который ждет его на опушке. Хватаю свое нижнее белье с кустика недалеко от кострища, где еще совсем недавно жарили самое вкуснейшее мясо, которое я когда-либо пробовала. Ощупываю вещи, отлично, почти все высохло. На улице все еще жарко, не смотря на глубокую ночь. Эльф улыбается, глядя на мои трусики и бюстгальтер, а я тут же смущаюсь, запихивая все свое добро в широкий боковой карман длинной рубахи.

Держа меня за талию, Алрокх резко наклоняется и целует меня в губы. Нежно, невесомо и безумно сладко. Приятное тепло тут же наполняет мои вены, диким потоком соединяясь внизу живота, где уже начинает ныть от предвкушения. Ну сколько можно, а? Я словно ненасытная кошка, дорвавшаяся до сливок. И ведь сравнение практически в тему. И в этот самый момент замечаю где-то на другой стороне поляны Эльфиру. Ее длинные белые волосы ни с чем не перепутать, даже с моим минус три.

— Я думала она ушла, — почему-то произношу я. Ее присутствие меня тревожит. Никак не могу избавиться от зудящего неприятного ощущения, которое перекрывает все то, что было за секунду «до».

— Она не может, — недовольно поджимает губы эльф, — она уже связана с тем придурком, который повелся на ее чары! — кивает он на орка, который смотрит на эльфийку влюбленными глазами, усаживая свою суженую на дракана, который слишком громко шипит и скалится, пытаясь скинуть Эльфиру со своей спины. Я не чувствую нотки ревности в голосе Алрокха, что не может не радовать. Но все равно он очень недоволен ее присутствием рядом с ним — это очевидно.

— Не расскажешь мне, откуда ты ее знаешь? — спрашиваю у него, подходя к дракану Алрокха. Тот распускает свои крылья, наклоняя свою ершистую голову, обнюхивая меня. Такой смешной! Такое опасное животное должно пугать, знаю, но я испытываю неподдельное чувство радости и чего-то родного. Как будто этот дикий зверь — мой маленький котенок. Не удержавшись, глажу его морду. Яркие глаза Элинда чуть разгораются, становясь ярче и гуще заплывают цветом. Зверь закрывает их в блаженстве, чуть скалясь от удовольствия. Неужели он что-то чувствует? Они ж хладнокровные. Не думала, что, например, крокодилу будут приятны поглаживания. Всегда казалось, что им все равно. Но дракан не шипит на меня и не дергается в припадке от моего присутствия, даже наоборот. И это уже хорошо. Чудной такой, не могу. Ноздри ящера широкие, что гляди, засосет мою руку вместе с воздухом. Улыбаюсь ему, гладя того по холке. — Умничка, хороший мальчик! — тот довольно фыркает, будто бы соглашаясь с моими словами.

— Как-нибудь потом, если ты не против, — произносит Алрокх, опасливо глядя на мои игры с его зверем. Он напряжен, будто готов сорваться и прийти мне на помощь. Напрасно, я не чувствую опасности от Элинда. Он самый добрый ящер на свете! — Сейчас тебе и так тревожно, не нужно думать еще и об этой темной шала… шмар… прости, девушке.

— Хорошо, — довольно улыбаюсь от осознания, что, скорее всего, мой эльф когда-то отверг Эльфиру, поэтому-то она и пытается вернуть его, мстит, все время держась неподалеку. На аукционе она надеялась, что Алрокх все же выберет ее, а он отчего-то выбрал меня. Только не пойму почему она из кожи вон лезет, если это действительно так. Почему говорит, что все равно она будет с ним? Если я являюсь истиной эльфа, то она должна отступить. Или же нет? Истинность, она разве не является гарантом того, что муж не будет изменять своей жене? Начитавшись книжек, именно так я и думала. Всегда. Нужно будет уточнить у Эльмана. Этот колдун не откажет мне в правде.

Алрокх берет меня за талию, высоко приподнимая и усаживая на спину дракана поудобнее.

— Путь далекий, — говорит эльф, усаживаясь за моей спиной. — Нам нужно пересечь земли троллей и людские. К оркам и эльфам нельзя, опасно. Остановимся на нейтральной территории, граничащей с землей отца Энодиана. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

— Кого? — уточняю у эльфа, когда он хватает дракана за длинные рога, идущие от головы к спине. Элинд расправил крылья, готовясь к полету. Немного напрягаюсь. Я уже слышала это имя прежде. От него же. Похоже, они давно знакомы и неплохо знают друг друга.

— Ты видела его еще в лесу на охоте, — говорит эльф, наклоняясь вперед, практически укладываясь своей грудью на мою спину, придавливая.

— Так, стоп! — резко выпрямляюсь, мешая ему взлететь, потому что эльф резко отпустил рога дракана. — Так ты видел меня с ним? Видел и не помог мне?

Тишина. Алрокх снова хватается за рога своего зверя и опять пристраивается к моей спине.

— Ты и сама неплохо справилась с ним, — хмыкает он. — Я был наготове, не переживай. Я не дал бы тебя в обиду, никогда, Анна! Даже несмотря на то, что уже подумал, что… Ладно. Это уже не важно.

— Подумал что? — не понимаю ничего из его речи.

— Вы чего не взлетаете? — спрашивает подошедший к нам Рокх.

— Готовились к полету, — отзывается эльф.

— все в порядке, Анна? Если хочешь, полетим со мной, — предлагает орк.

Я прекрасно помню, как мы с ним летели, а его шаловливые руки не давали мне покоя.

— Все хорошо, Рокх. Спасибо за предложение, — искренне улыбаюсь ему, пряча взгляд. Орк улыбается мне в ответ, точно понимая мое смущение. — Сегодня я полечу на Элинде, — трогаю животное по скуле, не страшась острых зубов дракана.

— Хорошо, — кивает Рокх. — Эй, Алрокх, — подходит в плотную к нам генерал, упираясь рукой в чешуйчатую спину красного животного, которое начинает перебирать лапами, готовясь к резкому выпаду по команде своего хозяина, будто почувствовав угрозу. — Держи себя в руках, не стоит нам выдавать себя очередным всплеском.

Намек понят, а я снова краснею.

— Я в курсе, — кивает эльф, наклоняясь вперед, пригвождая меня к спине и шее дракана. — Не отставай!

После слов Алрокха, Элинд взмахивает крыльями, я затаиваю дыхание, и мы поднимаемся ввысь.

Спускаюсь со спины Элинда, трясущимися ногами становясь на землю. Я бы кинулась прямо на траву, целуя ее и валяясь по ней, но думаю, мое поведение могут как-то не так понять. Поэтому я лишь приседаю и тихо поскуливаю, пуская горестные слезы и грабастая руками землю. Мы летели очень долго. Отправились в путь, когда еще даже не рассвело, а приземлились, когда уже начало смеркаться. Мы петляли всю дорогу, что меня чуть не стошнило несколько раз.

Бедный Алрокх развлекал меня весь полет. Я уже и выспалась, и наплакалась, и поела в дороге вяленое мясо и хлеб, отчего сейчас неимоверно хочется пить. У меня точно обезвоживание и депрессия, не иначе.

А сейчас мне кажется, что мои ноги просто не сойдутся вместе. Все дико болит и ноет. Нет, не выдерживаю и все же валюсь на спину.

— Как ты, малыш? — наклоняется ко мне Алрокх.

— Все хорошо! — честно отвечаю. — Просто я очень рада, что мы приземлились.

— Тогда я тебя оставлю, — эльф кивает мне, кого-то подзывая рукой. Большая тень тут же накрывает меня и Рокх тут как тут, собственной персоной. — Анна устала, побудь с ней, — шепчет Алрокх брату, а я все слышу, навострив свои уши. — Я проверю периметр.

Генерал кивает ему и подходит ко мне, ложась рядом со мной на сочную траву, обнимая меня и укладывая к себе на грудь.

— Прости, я скучал, — вдруг признается он. А я уже чувствую приятное тепло, что разливается во мне. Теперь я начинаю немного понимать свои ощущения. Это не просто похоть, это что-то большее: желание быть рядом, не расставаясь никогда. Я без слов понимаю его, потому что, как оказалось, я тоже скучала. И это точно мои чувства. Еще чуть-чуть, и я наверняка научусь отличать их заранее.

— Скоро я научу тебя блокироваться от меня, — вздыхает орк, поглаживая меня по спине. — Но не сейчас! Сейчас мне просто необходимо делиться своими ощущениями. Прости.

Конечно, я его прощаю! Мне приятно чувствовать его эмоции. Приятно знать, что он чувствует ко мне не просто жажду обладать мной и подмять под себя, там целый спектр: от нежности до дикой ревности. И мне правда приятно осознавать, что все это ощущает огромный генерал, которого боятся все вокруг. И именно со мной он такой ранимый и чувственный.

Еще несколько минут мы лежим бездвижно. Затем он поднимается, держа меня на руках.

— Ты устала, — улыбается орк. — Но прежде тебе нужно поесть. Ребята уже подготовили кострище и уже жарят там что-то съестное, пойдем.

— Поесть — это конечно хорошо, — улыбаюсь Рокху в ответ, — но я ужасно хочу пить!

Орк ставит меня на землю и достает из кучи вещей неподалеку кожаный бурдюк и протягивает его мне. Хватаюсь за него, как за что-то спасительное, впиваясь в горлышко губами.

— Ох, как хорошо! — с придыханием выдыхаю, вытирая свой рот тыльной стороной ладони, потому что все добро оттуда текло мимо прямо по моему подбородку. — Спасибо! Это что за вкуснятина такая? — спрашиваю у орка, возвращая ему его бурдюк.

— Компот! — лыбится он, глядя на мои чуть покрасневшие губы.

— Странный какой-то твой компот! — улыбаюсь ему в ответ, понимая, что это был совсем не он, потому как могу поклясться, что захмелела немного. Но жажду это пойло отбило хорошо. Осталось только набить свой желудок чем-то съестным, и я буду относительно счастливой до конца этого долгого дня. Усаживаюсь на поваленное дерево рядом с подружками, которые уже ждут меня и что-то бурно обсуждают, ожидая своих кавалеров, которые жарят мясо у костра.

Мы болтаем о том, как долетели, шепчемся о прекрасной ночи до момента сборов. За что я чувствую себя виноватой.

Вижу, как Алрокх идет в нашу сторону и у меня тут же текут слюни, потому что в его руках что-то дымится.

— Спасибо! — благодарно улыбаюсь своему эльфу, выхватывая из его рук тарелку с мясом и деревянный стаканчик с водой. Жрать хочется неимоверно, полет на дракане меня измотал. Я так боялась свалиться с него, что до сих пор болят ляжки, а у дракана ребра, потому я со всей силы сжимала свои ноги, когда он делал крены, облетая огромные деревья, высоченные холмы и горы, виляя, заметая следы, дабы скрыться от возможных преследователей.

Рядом со мной сидит задумчивая Катерина и Машка, ожидающие свои порции еды.

— Ань, можно? — спрашивает Машуня, глядя на стакан с водой.

— Ну, конечно! — улыбаюсь ей и протягиваю стакашку, чтобы не расплескать ничего. Я-то написалась уже с бурдюка орка вдоволь. Там было что-то сладкое и немного хмельное. Поэтому я теперь и сижу такая добрая и улыбчивая. — Угощайтесь! — протягиваю я им и тарелку с мясом. Девочки берут по кусочку, как и я. Ну вот, теперь я счастлива. Жизнь сложилась.

Не сразу понимаю, почему Машка закатывает глаза и хватается за меня рукой, валясь с бревна. Мы все орем, как ненормальные, а Марию тут же хватает ее орк-Арокх, рыча на всех, чтобы расступились. Кладет на траву рядом, поворачивая ее голову вбок. А у Машки конвульсии и пена изо рта.

— Матерь Божья, что за херня⁈ — пытаюсь сообразить, что делать в таких ситуациях и от чего это могло произойти, одновременно держа подругу за руку, потому как ее конечности начинают выворачиваться под неестественным углом.

Страх сковывает все мое тело.

— Эльман! — кричу я. А он уже несется в нашу сторону со своим сундучком.

— Расступитесь! — приказывает Гендальф, склоняясь над Машкой, у которой уже неестественно бледная кожа. Господи, хоть бы у колдуна получилось спасти ее!

Пытаюсь успокоить Катьку, которая вырывается из рук другого брата Рокха — Эйнрокха, пытаясь подойти к сестре и хоть чем-то ей помочь. А чем? И что с ней? От чего?

Неожиданно бросаю взгляд на валяющийся у бревна стакан и тут же смотрю на недоумевающего Алрокха. Он что же, хотел отравить меня? Мой эльф хотел меня убить?

Алрокх, бастард-полукровка из рода Белых эльфов и рода Великого племени орков

Как бы мне не хотелось остаться рядом со своей никхой, мне нужно сделать облет близлежащей территории. Для ее же безопасности. Орк побудет с ней. Я знаю, что ему это нужно не меньше, чем самой Анне. Она нуждается в нас обоих, пока не привыкнет к этой тяге и не научится контролировать ее.

Ох, это наше притяжение — это что-то невероятное! Это что-то большее, чем обычная похоть или страсть. Эта человечка нужна мне! Нужна, как воздух, которым я дышу! Я чувствую ее потребности, мне нравится угождать ей и просто быть рядом. Я знаю, что она ощущает что-то похожее, потому что весь полет стоически держалась и не капризничала, несмотря на свой страх. Я отвлекал ее, как мог. Мы разговаривали часами обо всем и ни о чем, а когда она засыпала, мысленно я просил Элинда притормозить и не делать резких движений, потому что в моих руках было самое драгоценное создание, которое я так отчаянно искал, а теперь боюсь потерять. Анна точно ощущает нужду во мне, на невербальном, неосознанном уровне. Всю дорогу она прикасалась ко мне, гладила мои руки, облокачивалась. Это выше ее самой. Она сама скоро все поймет и примет это.

Как только орк подходит к нам, я готов обезопасить наш лагерь.

Несмотря на то, что землями никто не владеет, здесь есть заселенные места. Есть не только трактиры для путников вдоль дорог, но и небольшие деревеньки, где живут те, кому нет места на своих землях. Мы специально остановились подальше ото всех.

Вместе с младшими братьями Рокха разделяемся в воздухе. Я их вижу вдали. Пока все спокойно. Но мне кажется, я что-то заметил среди зеленой гущи деревьев на самой окраине леса. Опускаюсь туда, кружа на своем дракане. Несколько минут прочесываем этот периметр с Элиндом. Обычно, если исходит опасность, он быстро распознает это, издавая определенные звуки. Но ничего не происходит и дракан молчит. Я полностью доверяюсь его чутью значит и правда все тихо. Возможно, показалось. Но душа не на месте.

Спускаюсь к реке, оглядываюсь, набирая пустые бурдюки. Дракан тоже пьет. Мой друг устал. Ему нужно поохотиться и отдохнуть. Шелест за кустарником неподалеку меня тревожит, и я замечаю там движение.

Эльфира! Что она здесь делает? Вижу, как она вызывающе нагибается у берега, оттопырив свою пятую точку, и наливает воду в бурдюки. Поодаль стоит ее тупой орк — Энрох, и вместо того, чтобы следить за периметром, он следит за ее задницей. Похотливый дебил! Он же не назвал ее своей никхой, значит, он не чувствует в ней свою избранную! Зачем держит ее рядом? Просто потрахаться? Так иди в местный трактир! Как он не понимает, насколько опасна эта темная⁈ Да и зачем она здесь, вообще? Неужели все же решила добиться желаемого? Втемяшила себе в голову, что я ее хейн (избранный).

Скрипя зубами, направляюсь в лагерь. Нужно будет поговорить с Рокхом о наших дальнейших действиях. Потому что хочет он того или нет, нам нужно будет искать общий дом, где мы будем жить. Не будет же Анна жить сначала с одним, потом с другим, перелетая на драканах между нашими домами. Это небезопасно. Жить в племени Рокха или в моем тоже нельзя. Мы оба это понимаем. Остается только эта территория, но на севере через пару миль уже граница с драконами. Находиться рядом с Энодианом — тоже не вариант. Я знаю его, он злопамятный, хоть и неплохой малый. Узнай он, что Анна здесь — он придумает, как отомстить ей за тот позор на охоте. За то, что обычная землянка дала ему отпор, не оставив выбора. А ведь я и правда был недалеко на тот момент и наблюдал. Хотел помочь, но отвлекся на оборотней, которые уже бежали в ее сторону. Если не дракон, то они могли нагнать ее всей стаей. А их было четверо. Тут и думать было нечего. Пришлось обезвредить их, нога ноет до сих пор от их клыков. Хорошо, что у меня регенерация хорошая. Я не убил их, конечно, просто вырубил благодаря своей скорости эльфа и инстинктам орка. Возвратившись, уже видел, как Энодиан обнюхивает мою Анну, как горят желанием его глаза. И вместо того, чтоб напасть на него, спасти свою никху, я замешкался на миг, подумав невероятное. Мгновение, и он уже валяется на земле от удара по причиндалам и по башке, и девчонки уже двинулись дальше, а где-то на другой стороне маячила еще одна фигура. Эльфира. Вот за кем нужно было, а не за королевскими отпрысками оборотней и драконов.

Проверил Энодиана, живой, конечно, этот похотливый козел, которого я когда-то считал своим другом и который однажды даже приютил меня в своем замке на время, когда мне некуда было идти. Он скрывал меня ото всех, ничего не требуя взамен. Когда я уходил, то обещал вернуть ему свой долг жизни.

Вот ему мой долг! Пусть скажет «спасибо», что не оторвал ему яйца за свою никху на прощание, урод!

Все сложилось так, как должно было быть. Только вот я сам не ожидал, что Анна способна поглощать магию во время своего экстаза. И не просто поглощать, но и пользоваться ей в ответ даже лучше самого носителя. Даже не знаю, было ли такое уже с кем-то и возможно ли вообще? Знаю, что только у потомков Великих родов есть искра магии, потому что они берут свое начало от самих Древних. И не у всех она разгорается. Всех наследников можно различить по цвету глаз. Эта искра и дает всем нам свой свет, изменяя исходник под самый корень.

Но у Анны цвет глаз не изменен! Он у нее все тот же — лучисто-голубой! Как тогда? Откуда это в ней? Такая сила? И не только в ней! У ее подруг есть что-то похожее, потому что из их палаток исходил схожий импульс.

Удивительная девушка мне досталась! Ладно, нам… Так и быть, придется привыкать к вечно недовольной роже Рокха где-то неподалеку. И нужно будет попросить Эльмана, чтобы научил мою девочку контролировать все эти магические волны, чтобы нам не приходилось бегать каждый раз и искать новый дом.

Иду в наш лагерь, туда, где мы остановились на ночлег. Густой лиственный лес хорошо скрывает нас от посторонних глаз. А там на поляне уже приятно пахнет жареным на костре мясом и печеными овощами. Анна сидит с подругами на стволе поваленного дерева и широко улыбается, разговаривая с ними. Какая же она красивая! От нее исходит какая-то удивительная энергия и свет. И я не могу не заметить свою увеличившуюся тягу к ней несмотря на то, что она после физической близости должна была уменьшится, как это обычно бывает. Обычно. Но моя девочка ведь необычная. Как и те удивительные чувства, которые она вызывает во мне — тоже.

— Ты думал, где нам будет лучше всего остановиться? Насовсем? — спрашивает невесть откуда взявшийся Рокх, что я давлюсь водой, потому что решил попить прямо из бурдюка, а не налить ее в стакан. Хотя, хлебая со стакана я бы вообще захлебнулся, наверное. Ненавижу, когда меня застают врасплох, обычно это делаю я.

— Думал, — спокойно отвечаю брату, вытирая рот ладонью. — Тебе не понравится.

— Может, на территории старого леса между нашими землями? — спрашивает он меня.

— Нет, — отрицательно мотаю головой. — Там же постоянные стычки орков и эльфов! Земля уже давно не годна для проживания. Кровью пропитан каждый дюйм. Там давно ничего не растет, а только забирает жизнь! Да и я там буду у всех на виду. Не хотелось бы, чтобы охотники за моей головой каждую ночь залезали в наш дом и тревожили этим нашу никху.

— Что предлагаешь? — снова задает он мне вопрос, доставая новый бурдюк для себя и тоже начиная пить из него.

— Русалочьи острова, — отвечаю, что теперь поперхнулся Рокх. Вижу его удивленную рожу, что не могу не засмеяться в ответ. — Говорил же, не понравится!

— Ты же знаешь, что мужики там не живут? Сирены всех утопили! — возмущается он.

— Утопили неверных, которые сами пошли за ними в воду! — согласно киваю головой. — Или ты в себе так не уверен, что переживаешь за свою шкуру?

— Нет, — отрезает брат. — В себе-то я уверен! Но не хочу, чтобы Анна переживала из-за нас. Ей это не нужно!

Согласно киваю головой. Ладно, уговорил. Не хочу, чтобы моя девочка нервничала лишний раз по пустякам.

— Ты же чувствуешь всех существ? — спрашиваю у него. Хочу уточнить кое-что. Рокх щурится, заподозрив неладное. — Почему не почувствовал меня, когда я пришел за помощью в твой клан? Ты же наверняка ощущал, что я чувствовал⁉ Знал, что произошло со мной⁉ Знал, что я нуждаюсь в семье⁉

— Потому что тебя бы убили там! — шипит он на меня, делая шаг в мою сторону.

— Так ты и так меня чуть не убил, когда гнал оттуда! — показываю ему на свой правый глаз и скулу, туда, где остался след от его меча.

— Хотел бы, убил! — говорит он, обходя меня стороной и цепляя плечом.

— Придурок! — шиплю ему в ответ. Осознание тут же простреливает мою голову и начинается круговорот мыслей. Не верю! Не хочу верить в то, что он спас меня тем, что просто прогнал, не принял в свой клан и свою семью. А теперь, волей Древних наши судьбы все равно оказались связаны. От этого еще противнее на душе.

Весь в своих мыслях иду к костру и накладываю Анне мясо с печеными овощами на деревянную тарелку. Беру стакан, а налить-то туда и нечего, бурдюк-то я не подхватил!

— Вот, — протягивает мне Энрох — мужик Эльфиры свой. — Держи!

И ведь я видел, как они собирали воду, видел, как он наливал себе воду со своего бурдюка только что, делая большой глоток, осушая свой стакан до дна.

Наливаю воду в стакан, нюхаю. Сам делаю глоток. Не помер, вроде. А Энрох ржет надо мной, кивая головой, мол, дебил, все ж свои. И правда, чего это я? Доливаю воду в стакан и несу Анне. В меня врезает Эльфира, что чуть не роняю тарелку из рук, отводя ее в сторону.

— Ч-черт! — шиплю на нее. — Смотри, куда идешь!

— Извини! — томно улыбается она мне, закусив губу. И будто невинная овечка пользуется моментом, видя, что руки мои заняты и трогает ладонями мою грудь, поглаживая ее через открытый ворот рубашки, прильнув ко мне. Острые иголки будто касаются меня, неприятно покалывая кожу в тех местах, где она касается меня. Тьфу, блядь! Хочется сплюнуть у ее ног. Мерзкая шлюха! Еще не хватало, чтобы Анна увидела все это безобразие!

— Свалила с глаз моих! — громко рявкаю на нее, обходя эльфийку. А она как-то недобро улыбается мне, показывая свои клыки.

Быстро дохожу до Анны и протягиваю ей еду. Она благодарно улыбается мне. Наши пальцы соприкасаются, и я ощущаю кучу эмоций и чувств, связанные с моей девочкой. Приятное тепло от нашего соприкосновения тут же проникает мне под кожу, разгоняя кровь. От чего мой пульс ускоряется, член напрягается, а в голове мутнеет от воспоминаний прошлой ночи. И мне хочется схватить ее в охапку и унести куда-нибудь, чтобы трахнуть как следует. Анна смущается, пряча взгляд. Ишь ты, стеснительная какая оказалась у меня. Улыбаюсь ей самой обольстительной улыбкой, чтобы она знала, что ее ждет. Как я реагирую на нее. Как безумно хочу ее. Она тоже чувствует все это. Я знаю.

Отхожу в сторону. Не сейчас. Нужно, чтобы колдун ее просмотрел как следует и понял, что к чему, чтобы она научилась контролировать эти магические всплески. И желательно как можно скорее, иначе мои яйца посинеют и отвалятся к огромной радости Рокха.

Удивляюсь его контролю. Как он сдерживает себя? Как у него получается обнимать нашу никху и не пытаться соединиться с ней физически?

Черт! Нужно отвлечься чем-нибудь. Пойду отметелю какое-нибудь дерево!

Тревожные крики вокруг тут же приводят меня в чувства. Что происходит?

Мария, подруга Анны, корчится от боли и бьется в конвульсиях повалившись с бревна. Бледный Арокх стоит над ней, сжимая кулаки.

Что случилось?

Отравили! Но чем?

Вижу полный боли взгляд Анны. Она смотрит на меня, отчего-то думает, что это я. Не верит, но знает, потому что я принес ей еду. Я, твою мать!

«Почему ты так думаешь, девочка моя? Не я это!» — хочется мне прокричать ей, но не могу, все слова застряли у меня в глотке. Потому что сам уже не верю в это.

Смотрю на свои руки, пытаясь все понять.

Но как? Ведь я сам пробовал эту воду! Когда выпустил стакан из рук? Кто мог это сделать?

Ах, ты ж хитрожопая блядина!

— Где Эльфира? — рычу так громко, что все внимание тут же приковываю к себе. Уверен, пока я отвлекся на ее поглаживания, она успела что-то подкинуть в стакан. Потому что тарелку я держал в стороне и довольно высоко, боясь, что уроню, а вот стакан прижал к своему боку, боясь расплескать. Тупой придурок! Идиот!

— Что? Причем тут она? — удивленно спрашивает меня Рокх.

— Это она, брат! Она хотела отравить Анну! — хватаю его за плечи и смотрю прямо в глаза. Чтобы он ощутил, увидел и прочувствовал то, что и я в тот самый момент столкновения с ней. И Рокх почувствовал. Понял. Потому что зарычал в ответ.

— Убью! — прошипел он, прикрыв глаза, призывая своего дракана. Повторяю его же действия, мысленно зовя Элинда. — Энрох! Где твоя бл… женщина?

Но Энрох не подошел. Его нигде не было, как и его дракана. Как и его Эльфиры.

— Он улетел с эльфийкой, Генерал, — подбежал к нам еще один орк из отряда брата. — В сторону земель драконов. Сказали, что на разведку. Я думал, ты послал.

— Предатель! — рявкнул Рокх, стукнув кулаком о дерево, что то треснуло надвое от его силы удара. Сглатываю. Я так не умею, надо признать. Брат силен. — За ними! — выкрикивает он приказ.

— Нам туда нельзя! — останавливаю его. — Энодиан узнает, что Анна здесь.

— И что с того? — не понимает Рокх.

— Он участвовал в охоте и хотел заполучить Анну себе! — объясняю я ему. Глаза брата увеличиваются в разы.

— Какого хрена ты молчал об этом? — хватает он меня за грудки. — Почему не сказал, когда мы летели сюда, прямо к нему в гости, идиот?

— Он бы не догадался, что мы так близко, думая, что мы скрываемся на другом конце континента! — говорю ему, хлопая его по рукам, чтобы он отпустил меня.

— Ну теперь-то он точно узнает, что мы здесь! — рявкает генерал, намекая на мою тупость.

— Узнает! — киваю, соглашаясь. — Из-за предателей в отряде.

— Я убью этого идиота! — кричит Рокх.

— Энрох не причем, — говорю ему, удерживая брата за плечо. — Это все магия темных. Уверен, что он не осознает то, что творит ради Эльфиры.

— Плевать, — не соглашается Рокх. — он сделал свой выбор!

— Чтобы сделал ты, если бы тебе пришлось защищать свою никху? — спрашиваю у него.

— Убил бы! Что и собираюсь сделать! — спокойно отвечает Рокх и идет к Анне, которая стоит в стороне и смотрит то на Эльмана, который колдует над ее подругой, то на нас.

Уверенным шагом подхожу к ней, нужно сказать, что я не хотел. Что я не способен навредить ей. Но из-за своей глупости и неосмотрительности я допустил все это.

— Анна, я… — держу ее за узкие плечики.

— Не вини себя! — перебивает она меня и прижимается ко мне, обнимая, чуть всхлипывая утыкается щекой в мою грудь. — Ты не виноват! Я знаю! Эльман сказал, что все будет хорошо! Что Маша справится, что в ней есть сила Арокха, которая помогает ей.

— Я не хочу тебя оставлять! — говорю ей, целуя свою никху в губы, ощущая их приятную нежность. Глажу ее светлые волосы, поправляя прядку за ушко, что выбилась из косы.

— Иди ко мне! — подошедший Рокх отбирает Анну, жадно прижимая ее к себе. Она улыбается и обхватывает его за плечи, прильнув к нему всем тело. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки, а в груди разрастается пожар боли и гнева на него. И самого себя. За свою глупость и тупую ревность, что сдавливает легкие, мешая здраво мыслить и дышать. — Алрокх, останься с ней. Я сам сделаю все, что нужно, — говорит орк.

И ведь мне действительно хочется сделать это. Остаться. Быть рядом с той, без кого трудно представить свою жизнь. Но я должен помочь. Потому что я это допустил. Я позволил случиться тому, что случилось. И именно я должен все исправить.

— Сам оставайся, Рокх, — отвечаю брату, разворачиваясь, направляясь к Элинду, который уже ждет меня и стоит рядом с Эйраном — драканом брата. — Мне нужно исправить свою ошибку.

— Также, как и мне, — отвечает он. — Анна, береги себя! Мы быстро! — Остальные присмотрят за вами. Эйнрокх глаз с тебя не спустит. Сиди с его Катериной и не высовывайтесь никуда, поняла меня⁈

— Хорошо, — кивает она, целуя брата в губы.

Хмыкаю, я еще совсем не готов смотреть на их лобызания. Поэтому стараюсь сосредоточиться на насущных проблемах, усаживаясь на Элинда и продумывая план. Убить Эльфиру — однозначная война с темными. Она — единственная племянница их короля. Нам нужна будет помощь. У меня никого нет, за мной не станет ни один клан эльфов и орков. Я предатель и бастард. Одна надежда на здравомыслие Рокха.

Анна

Садясь верхом на своего дракана, Алрокх улыбается — уже хорошо. Мне кажется, его стычки с братом немного поутихли. Обнимая Рокха, во мне закружился целый ворох всего, и мне сложно понять, какие из всех тех эмоций мои. Но мне это и не нужно, потому что мои практически такие же. Мой генерал волнуется. Был взбешен, злился. Но как только он меня обнял, эти чувства поглотила невероятная нежность и даже что-то большее. И мне это нравится! Как так получилось, что в палатке я обожгла своих мужчин? Как я это сделала? Как только Эльман освободится, я обязательно спрошу у него, что все это значит и как можно это контролировать. А сейчас он кружит вокруг Маши, что-то шепчет, машет руками и пытается влить ей в рот одно из своих снадобий.

Генерал дал всем указания, снова обнял меня и полетел следом за Алрокхом.

Немного поодаль, в стороне ото всех орки уже поставили палатку и разговаривают с другим братом Рокха — Арокхом. Тот сам не свой от переживаний за свою никху. Наверное, нужно подойти к нему, спросить, как он себя чувствует. Он должен знать, что Алрокх ни при чем, это все Эльфира. Я видела, как он смотрел на эльфа, в его взгляде сквозило обвинение, злость и обида. И это нехорошо.

Катька моя сидит рядом с колдуном, а ее орк не отходит ни на шаг. Эйнрокх молодец. Он, конечно, тоже встревожен, но он держится ради своей никхи. Удивительно, как такие огромные здоровенные мужики способны на такие нежные чувства.

И зачем мы все же прибыли сюда? Это злой рок или судьба? Ведь только все мы нашли свое счастье, беда тут же пришла к нам в гости и не заставила себя долго ждать.

— Эльман, если уже все в порядке, может быть уже можно Машу перенести в палатку? — спрашиваю я, указывая на растянутый тент возле кострища.

— Почему же нет? — устало улыбается колдун. Ему тяжело лечить ее, я вижу сколько сил и энергии уходит у него на это. Но он молодец, очень старается помочь! — Если только Арокх подсобит.

А Арокх тут как тут, аккуратно берет на руки подругу и несет ее в теплую палатку, кладя ее на шкуры. Мы все садимся рядом и чего-то ждем.

Чуда?

Раз все хорошо, значит и Машка скоро должна очухаться и прийти в себя!

— А почему у вас у всех одинаковые окончания имен? — решаюсь немного разрядить обстановку и спросить, глядя то на задумчивого Эйнрокха, обнимающего Катюху, то на тоскливого Алрокха, сидящего у ног своей никхи, от вида которого хочется заплакать самой.

— Да, мне тоже интересно! — поддакивает мне Катерина.

— Ну, не у всех, — начинает говорить Эйнрокх. — Окончание «рокх» в наших именах — обозначение к древней племенной ветви. Рокх — старший сын в семье, относящейся к главе нашего клана, затем идет Арокх, ну а потом уже я. У нашего вождя нет своих детей. А Рокха он считает своим, потому что родной племянник, это он давал ему имя. И только близкие к вождю, а значит и наследники Великих, несут в себе магию. Следующие имена по нашей ветви, но уже считающиеся не родными, а более дальними — просто «рох», совсем уже седьмая вода на киселе — окончание всегда на одну букву — х. Не обозначающие наше семейное древо — могут называть своих отпрысков как угодно, — хмыкает орк.

А у меня аж язык чешется, как хочется спросить про своего эльфа. Почему ему дали имя древних орков? Я аж прикусываю щеку, чтобы не ляпнуть про это, потому что Арокх все еще молчит, явно обвиняя его в произошедшем.

— А как же с девочками? У них тоже имена должны заканчиваться на ваше окончание «рокх»? — удивляется Катька.

— На нашем континенте девочек не рождалось уже несколько лет, моя никха! — как можно крепче обнимает Катьку Эйнрокх.

— Поэтому-то все уже давно и ищут себе жен вне своих кланов, — встревает Эльман. — Но я не жалуюсь, именно благодаря этому колдуны стали нарасхват, — расправляет он свои плечи, ощутив свою значимость.

— Почему это? — спрашивает у него подруга.

— Потому что только мы можем призвать сюда таких, как вы, моя дорогая иномирянка, — улыбается старик.

— Так, а что насчет девочек? — теперь моя очередь спрашивать. Мне тоже интересно. Мало ли. — Из чего складываются их имена?

— Имена девочек ни от чего не складываются, лишь бы была, — тяжело вздыхает Арокх, приняв участие в нашем разговоре. — Обычно их называют чем-то счастливым для себя, связанным с приятными воспоминанием. Конкретных правил для девочек нет, они не относятся к родовой ветви. Девочки всегда выходят замуж за кого-то, забирая родовое имя чужака. Только мужчина носит имя своего рода.

— Ну, хорошо, — видимо, Катьку задело такое отношение. Она, конечно, не феминистка и даже не требует равноправия, но хоть какие-то права у женщин должны-то быть, в конце-то концов⁉ И я с ней полностью согласна по этому поводу! — А почему у Алрокха тоже имя рода, что и у вас? Он же вроде эльф?

Вот это вопрос! Не под дых, а под яйца!

— Кать! — слишком поздно говорю и напрягаюсь. Вот это сейчас ни к чему было! Я ж промолчала, и ей стоило бы сделать это! Твою мать, не язык, а помело! Только конфликта между братьями нам сейчас и не хватало!

— Он бастард, — спокойно отвечает Эйнрокх, поглядывая в мою сторону, а я затаиваю дыхание и вся скукоживаюсь. — И наш брат, пусть и не по крови. Но мы все чувствуем его древнюю силу рода. Нашего рода. Что странно, ведь его отец — эльф. Кстати, его мать, Алайна, была удивительной женщиной и первой женой нашего с Рокхом отца. Он часто рассказывал о ней всем нам, чем доводил до безумия наших матерей, — хмыкает над головой Катюши ее орк.

— Алайна, — повторяет подруга. — Очень красивое имя! Мне нравится!

— Мне тоже нравится, — говорит он. — Говорят, она еще и была красивой женщиной! Но как поступил с ней наш правитель… Не знаю, это было жестоко. Да и как-то неправильно. Наверное, поэтому Рокх и ушел. А потом и мы следом за ним.

— Да-а, — тянет Эльман. — Я наслышан об этой страшной истории. Жаль, что с бедняжкой столько всего произошло, — кивает он головой. — И я полностью не согласен с правилами и законами ваших орочьих кланов. Брат не должен был так поступать со своей единственной сестрой! Изгнание — хуже смерти! Это самое страшное, что могло с ней произойти! Это не только позор, пятно на всю жизнь изгнанного, но и на весь его род. Во время изгнания шаманом проводится специальный ритуал, возвращаться нельзя, иначе навлечешь беду на самого себя и все свое потомство! Поэтому Алайна и не вернулась! Она берегла своего сына. Вашего Генерала. Но все равно была проклята. Не ритуалами. Словами и домыслами других недалеких, не знающих, что такое истинность. Из-за того, что сделала. Но, несмотря на это, у нее оказалась сильная защита Древних, раз все ее потомство живо до сих пор. У них есть свое предназначение, я уверен, — как-то слишком загадочно произносит колдун, глядя на меня.

А вот это уже большая новость для меня! Я не могу сдержать слез боли и обиды за бедную женщину, которая не возвращалась обратно, просто потому, что берегла жизнь своего сына. То, что было ей всего дороже. Так вот почему мать Рокха не могла вернуться⁉ Интересно, а Рокх знает об этом ритуале? Почему же он молчал об этом, когда я его спрашивала? Почему говорил, что согласен с решением дяди? Ревновал? Наверное, в нем все еще осталась обида маленького мальчика, который так несправедливо потерял свою мать. Или действительно просто ничего не знал об этом!

Она же не могла знать, что встретит своего истинного, и что им будет вовсе не отец Рокха! И какая разница, что им оказался вовсе не орк⁉ Не понимаю. Знаю лишь, что эта тяга истинности со временем становится невыносима. Я уже не могу без них, особенно зная, что они подвергают себя опасности. Ей невозможно противостоять. Рокх должен понять и простить свою мать! И Алрокха тоже! Я должна их примирить! Как никха обоих своих мужчин.

На душе как-то тревожно.

Маша все еще без сознания, но цвет ее кожи стал прежним, и ее тело больше не извивается от мучительных болей. Эльман снова занят чтением заклинаний над ней. Снова что-то шепчет, сидя у ее головы, и гладит подругу по волосам, как заботливый отец. Арокх все также молча сидит у ее ног и с надеждой сжимает ее ступни. Катька на коленях у Эйнрокха, который боится выпустить ее из рук, а она с тоской в глазах смотрит на свою сестренку.

— Она знала… — тихо произносит Арокх, все также с любовью поглаживая ноги своей никхи.

— Что-о? — одновременно вопим я и Катька.

— Знала, что должно было что-то произойти, — поясняет он. — Я уверен! Она была молчаливой всю дорогу, ее что-то тревожило. Но она ничего мне не сказала! Наверное, подумала, что это всего лишь сон.

— А теперь все по порядку, — требует подруга, потому что и мне ничего не понятно.

— Я… — неуверенно начинает орк. — Я иногда вижу будущее во снах. Судьбы тех, кто мне дорог. Я должен был это предвидеть! Должен был! Но не смог! Это видение должно было быть моим, не ее! Я бы знал, что делать! Я бы что-нибудь придумал! Как всегда… Но… В общем, во время нашего, эм, соединения она переняла мою силу. Она просто не поняла, что это не сон, а явь. Если б она только мне сказала…

В груди сжимается комок боли от переживаний за них всех и неимоверного чувства вины. Если бы не было меня, всего бы этого не произошло. И всему этому нет выхода. Как бы глупо это не звучало, но мне нужно прорыдаться и прокричаться, чтобы выпустить это гнетущее чувство. Я не истеричка, нет. По крайней мере, никогда не замечала за собой подобного. Но вот прямо чувствую, что это необходимо. Мне до безумия хочется сделать это, чтобы избавиться от ощущения опасности и чего-то неизбежного. Но не могу, не здесь.

— Эльман, почему мы можем забирать силу своих мужчин? — спрашиваю я. — Как это контролировать?

— Я не знаю, — вздыхает он. — Такого раньше не случалось, по крайней мере, на моей памяти точно, — хмыкает он. — Мне Алрокх рассказал про тебя, Анна. Сначала я думал, что это потому, что ты его никха, его истинная. Что ты слилась с ним не только телом, как это обычно бывает с истинными, но и душой, своей внутренней силой. Но ни одна из никх не способна на подобное. Это что-то другое. Магия Древних. Это ваша магия. И ваша собственная сила.

— Но как? У них же ведь обычные глаза! В них нет сущи Великих! — удивляется Эйнрокх. — Да и Катерина меня пока не прибила моей энергией, хотя я делился ею как следует, — не верит он, по-мальчишечьи вытянув от удивления лицо. А подруга краснеет, как помидор. — Я могу на расстоянии ударить кого-либо своей энергией, — просто поясняет он мне, прочистив горло от смущения, потому что получил Катькиной ладошкой по голове.

— И мне это тоже очень интересно, — соглашается колдун. — Мне бы время для исследований, с вашего позволения, конечно. Но мне кажется, это что-то другое. Это не способность забирать вашу силу целиком. Вы сами ею делитесь, а она в них просто концентрируется, копится, пока не приходится применить ее. Затем, она иссякает, пока они не получат ее снова через вас. Скорее всего, это для защиты. И происходит на неосознанном уровне. Магия — это не только сила, это внутренняя энергия, концентрация. Уверен, если Анна попробует кого-то поджечь сейчас, у нее это навряд ли получится, потому что она уже сделала ее выброс, использовала эту силу по назначению, а накопить ее снова не получилось. Это происходит только во время единения ваших тел и душ. Но это только мое мнение.

— Но я ведь почти постоянно чувствую эмоции Рокха, когда он рядом, — не совсем понимаю я.

— Это делает он сам. Делится ими с тобой. Ему это нужно, потому что он долгое время прятал их, — кивает головой Эльман. — Ему просто необходимо делать это. Потому что если он выплеснет их все разом — это будет очень опасно для всех окружающих. Генерал может не только ощущать чужие эмоции, но и усиливать свои благодаря им, а еще контролировать чужие. Манипулировать противником. Это самый сильный из всех ментальных даров, которые известны мне. И уже очень давно им никто не обладал. Просто потому что был недостоин. Такая сущь дается только самым сильным, с огромной волей и возможностью контроля.

— То есть, он каждый раз специально делает так, чтобы я чувствовала к нему симпатию? — мои глаза готовы выскочить наружу. — Или я чего-то не понимаю.

— Нет, — смеется надо мной колдун. — Сейчас ты что чувствуешь к нему? Ты его ненавидишь? Или все также желаешь его близости? Его сила сиюминутная. Он не может воздействовать на кого-то в течение долгого времени и уж тем более постоянно. На это требуется неимоверная концентрация и умения.

Молчу, стараясь понять, что именно я чувствую на самом деле. Чувствую, что Рокх нужен мне. Чувствую необходимость быть рядом. Чувствую, что он мне очень дорог.

— Я уже и не знаю, что я чувствую на самом деле, — отчего-то злюсь я.

— Прекрасно знаешь! — не верит мне Эльман. — Ответ прост. Его здесь нет. На тебе нет никакого воздействия. Потому что на расстоянии это сделать просто невозможно.

— Но как я пойму, влияет ли на меня Рокх, когда он рядом, или это мое личное восприятие? — спрашиваю у него.

— Поймешь, — улыбается он. — И не дашь ему этого сделать в случае чего. Ты сама научишься, как ставить щит.

— Ну и как же? — спрашиваю у него.

— Неосознанно, конечно. И это все ты. Твоя внутренняя суть. Научись чувствовать ее. На самом деле, это ты сама просишь его силу защитить тебя. Поэтому он и отдает ее тебе. А ты берешь, потому что нуждаешься в ней. Иногда ментальное воздействие гораздо опаснее физического. Но и огонь, что с каждым днем все сильнее разгорается в Алрокхе, тоже может вспыхнуть в любой момент. Что чревато последствиями и разрушениями. Потому что его щит дал трещину. Из-за тебя. Ты притянула его спящую сущь. Он знает и чувствует, что тебя нужно защищать и ничего не может с этим поделать. Нельзя запечатывать свою силу. Рано или поздно она обязательно найдет выход. И неизвестно, как она проявит себя после долгого затишья.

— Но я не хочу быть причиной разрушений или страданий! Из-за меня пострадала Машка! Она чуть не погибла! Из-за меня… — слезы снова текут по моим щекам, когда я смотрю на подругу.

— Арокх сказал, что она знала, — гладит меня по руке колдун. — Значит, осознанно хотела спасти тебя. Она приняла это решение самостоятельно, иначе не могло быть.

— Какое решение, Эльман? — тихо возмущаюсь. — Она не понимала, что увидела, не понимала, что с этим делать!

Подскакиваю с места, осознавая, что мне нужен свежий воздух. Эта магия и все, что происходит с нами — так нечестно! Несправедливо! Сбивает с толку, дезориентирует, и я не знаю, что делать. Будь сейчас со мной мои мужчины — было бы легче. Так, мне точно нужно успокоиться, иначе я без всякой магии тут все разнесу. А говорила, не истеричка.

Выхожу из палатки, обняв себя руками.

— Анна… — колдун выходит вслед за мной.

— Эльман, не нужно! — перебиваю его. — Будь рядом с Машей, ей это нужнее. Пожалуйста, оставь меня, — останавливаю его, когда вижу, что он собирается меня обнять, пожалеть. — Прости, мне нужно просто немного подышать, — говорю уже спокойнее. — Да и что со мной может произойти, когда орки патрулируют всю территорию?

— Хорошо, только не уходи далеко, — просит он меня.

— Обещаю, — улыбаюсь колдуну и сама его обнимаю. Он хороший старичок. И он мне нравится. — Спасибо, что спас меня! И Машу!

— Теперь я понимаю, что Древние призвали вас не просто так, Анна, — говорит Эльман.

— Что? — не понимаю я.

— Твоя сущь слишком велика, она призывает силу других гораздо больше, чем твои подруги. Возможно, именно поэтому ты притягиваешь их всех, — тихо шепчет колдун, будто боится, что его могут услышать.

— Что за сущь? И кого я приятигиваю? — удивляюсь я.

— Лучше спроси, для чего, Анна, — вздыхает Эльман. — Сущь — это твоя мошь, сила, твой внутренний поток, душа. Ее называют по-разному, но суть одна — это ты. И если у тебя внутри есть активная магия — это уже сущь. Она становится живой. Она растет и развивается. И это может быть опасно. Самого активного дара у тебя нет, но ты способна забирать его у любого и использовать. Это гораздо мощнее и сильнее любого их них. Ты можешь концентрировать в себе не малую силу, объединив все это! Но неизвестно, как ты сама среагируешь на нее в конечном итоге и для чего все это нужно, — Эльман держит меня за плечи, вглядываясь в мои испуганные глаза, пытаясь там что-то увидеть.

— Но как это все вообще появилось у меня? — спрашиваю у него, теперь уже откровенно боясь, что при очередном «заборе силы» меня просто разорвет.

— Она была в тебе всегда, — снисходительно улыбается мне колдун, — но активизировалась именно здесь. В месте, где живет сила древних. И она настолько мощна, что смогла пробудить твою маленькую спящую искру, твою мощь. И она растет, Анна, — взгляд Эльмана мгновенно серьезнеет. — Забирать видения — это одно, а сжигать людей и манипулировать их сознанием — это уже другое. Твои способности могут оказаться слишком опасными. И тогда ты действительно будешь нести хаос и разрушения. Это рискованно и для тебя самой. Но это вовсе не значит, что ты не справишься и не сможешь контролировать свою сущь. Это лишь значит, что ты должна быть осторожной. Ты — прекрасная девушка! Добрая и отзывчивая! Прислушивайся к себе, к своей сущи. Она подскажет, для чего ей все это нужно.

Анна

— Ты говоришь какими-то загадками, Эльман, — горько улыбаюсь колдуну, ничерта не понимая. — Я вообще мало что соображаю. В этом я профан, прости. Если бы я изначально росла в этом мире или хотя бы хоть что-то знала о магии, то, наверное, мне было бы как-то легче принять всю эту информацию, которую ты на меня вывалил. Тогда бы, возможно, я быстрее научилась контролировать всю эту свою сущь. Но я не знаю, как это сделать! Не знаю, как все контролировать! Не знаю, блин-блинский!

— Ты странно выражаешься, но я тебя понял, — улыбается колдун. — Ты скоро всему научишься, поверь мне. А обстоятельства тебя к этому подтолкнут. И вообще, если бы ты была здесь до этого, то на тебя еще бы в младенчестве началась охота. Твоя сила — удивительный дар! И ты теперь под защитой. Не стоит воспринимать свою сущь, как проклятие. Как это делает Рокх или Алрокх. Научи и их пользоваться своей силой во благо!

— Я не уверена, Эльман! — тяжело вздыхаю. — А нельзя ли как-то ее запечатать, или сделать что-нибудь еще?

— Ты совсем меня не слышишь, что ли? — удивляется колдун. — Запечатать можно активный дар, но он все равно рано или поздно вырвется наружу. Так нельзя делать! Да и как я могу запечатать то, чего не знаю? Не ощущаю его? Это не огонь, не вырывающаяся энергия, это наоборот, как зыбучие пески, которые затягивают любое существо в себя. Ваша сущь удивительна, Анна! Такого еще не было! У твоих подруг она в другой фазе, либо не так сильна, как твоя, я не уверен. Но и вы как-то связаны между собой. Не просто так вы притянулись друг к другу в своем мире. Не просто так сопереживаете, защищаете друг друга. Все вокруг взаимосвязано. Считай это судьбой или просто притяжением ваших сущей, но все не просто так. Это все имеет свою цель. Великие не пускают в этот мир кого попало. И вы пришли сюда, чтобы сделать наш мир немного лучше. Запомни это.

— Это ж ты нас призвал сюда, — хмыкаю ему, очертив руками вокруг.

— У меня бы этого не вышло, если бы мне не позволили, — говорит какой-то бред Эльман, как само собой разумеющееся. — Ты же помнишь, я только произношу заклинания, которые написаны давным-давно Великими этого мира. В моих словах аккумулируется энергия, мой дар, моя сила, которую они мне дают только в тот момент времени, когда я ее использую, не иначе. Если бы они не захотели, чтобы твоя Мария ожила, у меня бы ничего не вышло, уверяю тебя. Это должно было произойти, Анна. Так должно было случиться. Так это действует. И Арокх это тоже понимает, потому что знает, что такое видения. Знает, как они влияют на исход. И винит себя за то, что не смог помочь своей никхе. Он надеялся, что все можно было переиначить. Но он прекрасно знает, что нельзя. Он признался мне, что видел Марию еще в своем первом сне, в тот день, когда в нем проснулась его сущь. Это было более двух десятков лет назад. Именно поэтому, он подошел к вашей клетке. Он узнал ее. Его тянуло к ней. Его тянула ее просыпающаяся сущь. Все предрешено Великими, их Древней силой, Анна, но мы не можем знать наверняка, что именно нас ждет. Даже сны Арокха имеют свой смысл. Если ему приснилась гибель брата или сотоварища накануне битвы и он спас его, то так решили Древние, показав ему, что это можно и нужно было сделать. Ему не видится то, что невозможно исправить. И я уверен, что Мария что-то узрела. Возможно, гораздо больше, чем могла осознать. Но мы это узнаем лишь тогда, когда она очнется. Остается только ждать. Я думаю, что осталось совсем немного и к утру она очнется.

— Спасибо тебе, Эльман, — улыбаюсь другу, крепко обнимая его. — Мне нужно поразмыслить надо всем этим.

— Тут нечего мыслить, иди в палатку, уже стемнело, — говорит он.

— Через несколько минут, — киваю ему. — Пусть у ребят будет возможность побыть наедине друг с другом, и не смотреть на мою кислую рожу.

— Тогда им придется смотреть на мою, — хихикает он. — Я еще не закончил.

Улыбаюсь колдуну в ответ и снова обнимаю себя за плечи. Нужно бы справить нужду и помыться где-нибудь. Уходить в чащу одна не собираюсь, я ж не дура!

— Эльман, а есть здесь пруд или река? — спрашиваю у старика, пока он не ушел. — Хочу умыться немного с дороги, а потом к вам.

— Тебя нельзя оставлять одну, Рокх меня убьет, если ты заблудишься! — недовольно цедит он. — Сейчас позову твою подругу, пусть Эйнрокх сопроводит вас.

— Хорошо, — киваю ему и остаюсь ждать у входа.

Неожиданно меня кто-то слишком крепко хватает сзади, прижимая к огромному телу, широченной ручищей перехватив мои руки и зажав мой рот ладонью.

— Тсе хила нуэнью, — шепчет он мне на ухо. Мое тело тут же расслабляется и обмякает в его руках, а глаза закрываются сами собой. — Ну, здравствуй, красавица! Нам пора домой! — последнее, что слышу я.

Ух, интриги меньше не становится, скоро будет развязка всех этих загадочных событий, клубок которых понемногу начнет раскручиваться.

Помним, что у нас многомужество!

Найдем нашей героине еще одного истинного?) Впрочем, он уже был у нее, и вы о нем уже слышали…

Анна

Сладко потягиваюсь, выгнувшись дугой, что даже позвонки затрещали от удовольствия, и я не смогла сдержать стон, рвущийся наружу, потому что я лежу на кровати! Кровати, Господи! Как же хорошо!

— Черт, не делай так больше, красавица, — слышу чужой утробный голос, в котором сквозит хрипотца, и я резко вздрагиваю, подтянув одеяло до самого подбородка. Темно, хоть глаз коли. Ничегошеньки не вижу! — Если б ты только знала, как же мне тяжело себя сдерживать рядом с тобой!

О, те — нате! Это что еще за новости⁈

— Где я? — спрашиваю у мужика.

— У меня! — хмыкая, отвечает он мне.

Очень искрометно, надо признать.

Щелчок пальцев и вот легкий свет свечей разгорается вокруг, отгоняя полумрак комнаты. Еще ночь, значит, я не так долго была в отключке. Моргаю часто-часто, протираю глаза руками, оглядывая помещение. Каменные стены, канделябры, огромный камин прямо по центру, на овальных витражных окнах висят тяжелые бардовые портьеры. Эта комната явно жилая. Здесь тепло и уютно. А еще запах. Довольно терпкий, но приятный, чуть щекочущий мои ноздри, что хочется чихнуть. Как когда чистишь мандарин или апельсин, вот именно такое ощущение. Но пахнет совсем по-другому, хотя цитрусовые нотки здесь тоже явно присутствуют. И этот запах мне уже знаком. Черт!

Из темного угла, куда падает лишь легкий отсвет горящих свечей и где стоит кожаное кресло, поднимается здоровенный мужик. Что-то в его фигуре и поступи мне кажется знакомым, и я уже догадываюсь, кто это.

Он выходит на свет и сверлит меня своим янтарным взглядом удивительных глаз. Да, у них все одинаковые, у сыновей Высшей крови, казалось бы. А вот и не одинаковые! У кого-то они чуть темнее, у кого-то чуть светлее, у кого-то они светятся заботой и теплотой, а у кого-то, как у этого дракона, кроме похоти и абсолютного безразличия ко всему я ничего и не заметила. Но сейчас будто что-то изменилось. В его взгляде. И это, наверное, пугает даже больше, чем то, что было раньше.

Его красные волосы на голове и такого же цвета щетина видны даже в полумраке комнаты. На нем надета только льняная белая рубашка, заправленная за пояс зеленых штанов и высокие кожаные сапоги.

Сжимаюсь сильнее, потому что мне совсем не нравится то, как он изучает меня. Мне кажется этот дракон видит меня насквозь даже под одеялом.

— Энодиан? — зачем-то решаю уточнить у него, хотя и так прекрасно понимаю, что это именно он и есть.

Легкий смешок, и его левый уголок губ ползет вверх.

— Ты знаешь, кто я, Анна? — спрашивает он. — Приятно удивлен, что ты спрашивала обо мне у Алрокха. Можешь называть меня просто Диан.

— Спасибо, обойдусь! — огрызаюсь в ответ. — Ты же знаешь, кто я, поэтому не обольщайся на свой счет. И я не спрашивала никого о тебе! — будто бы оправдываюсь перед ним.

— Но, тем не менее, ты знаешь, что я — это я, — подходит он ближе к кровати, нависнув надо мной и протянув ко мне свою руку у самого лица. Но затем быстро одергивает ее, будто ошпарился кипятком.

— Зачем я тебе? — его факты очевидного зашкаливают, поэтому решаюсь перейти к сути животрепещущего меня вопроса. — Зачем выкрал меня из лагеря орков? Алрокх с братом найдут тебя и повесят за то место, которое я тебе, видимо, плохо отбила!

Тишина. Громко сглатываю. Видать, перегнула чуточек. Поздно понимаю, что в стане врага не стоит корчить из себя бесстрашную женщину. Тут же, в этом странном мире, все бабы — дерьмо. Их давным-давно смешали с ним, что страшно представить, что же меня ждет дальше за мое своенравие и поганый длинный язык.

Мужской грубый хохочущий рокот не заставляет себя долго ждать. Дракон смеется так глубоко и открыто, что я удивительным образом ощущаю где-то внутри себя отголоски его смеха, эхо, какую-то странную вибрацию, его невесть откуда взявшуюся искренность и не дюжий интерес к моей скромной персоне. Черт подери! Такое уже было, мать их за ногу! С Рокхом и Алрокхом во время торгов! И это нехорошо!

— Я не ошибся в тебе, Анна, — хмыкает он, присаживаясь на кровать и склоняясь надо мной, оперевшись рукой на подушку, где покоится моя голова, торчащая из-под одеяла по самый нос, — когда учуял еще на аукционе, — добавляет он, начиная открыто меня обнюхивать.

Обнюхивать, блин! Долго. Глубоко. С каким-то удовольствием и фанатичным наслаждением маньяка! Я вижу, как его ноздри трепещут, втягивая воздух, и через тонкие губы он рвано выходит обратно. А я боюсь пошевелиться. Потому что это как-то слишком! Слишком лично. Слишком интимно. И уж точно совсем неправильно и непозволительно!

И я уже представляю, куда он клонит, потому что я четко ощущаю, что мне в бедро упирается что-то довольно твердое. И это что-то я чувствую даже через одеяло!

Еще чего не хватало!

— Э-э! — упираюсь ему в грудь руками, резко садясь на кровати, когда он тянет за мое одеяло, пытаясь скинуть его с меня. Я помню, что на мне тонкая рубашка. Была. И такое ж тонкое белье под ней. Тоже вроде где-то было. Смотрю вниз, фух, есть, слава Богу, все на месте! Этот извращуга еще не успел меня раздеть. — У меня итак уже двое мужей! С меня хватит!

— Они тебе еще не мужья! — довольно скалится он. — Хоть ты уже и провоняла ими обоими! — недовольно морщит он свой длинный аристократический нос. — На тебе нет супружеских обетов, а это значит, что ты для них пока что обычная шлюшка, — указывает он на мои запястья, обхватив их своими пальцами. Он тянет их вверх над моей головой и укладывает меня обратно, зажав мои бедра в одеяле, перехватив их своими ногами, практически улегшись на меня. И это все произошло так быстро, что я не успела дать отпор и хотя бы подергаться для приличия. Видимо, я просто была в ступоре, чего он и добивался. А я прямо возмущена его словами! Ведь это все моя вина, я сама не договорила какое-то заклинание, еще когда была в клетке, слов которых и не знала вовсе. А сейчас бы произнесла их? Если бы представляла, что меня ждет, полностью осознавая смысл своего существования.

— Пошел ты! — шиплю я, пытаясь его укусить и вырваться из его захвата, дергаясь, как припадочная. Пусть он и хорош собой, привык, что все бабы вокруг него раздвигают ноги по первому щелчку пальцев, но насильно быть под ним я не собираюсь! — Слезь с меня, тупой козел! Пусть я им и не официальная жена, но я их никха! Они выпустят твои кишки, когда узнают, что я здесь!

— Думаю, они уже догадываются с кем именно ты, — спокойно отвечает он мне, отчего-то довольно улыбаясь. — Но навряд ли им удастся нас найти. Тем более, они сейчас заняты более важными делами. Впрочем, эти самые дела и дали мне возможность забрать тебя с собой, обогнув примитивную защиту колдуна.

— Так это ты всё устроил? Из-за тебя чуть не погибла моя подруга! Мерзкий тупой дракон, слезь с меня! — обзываюсь я, потому что силы мои неравны и уже на исходе, и это все, что мне остается.

— Не всё, — признается он. — Да, я был в сговоре с Эльфирой, и у меня даже почти получилось забрать тебя у озера, когда ты там была. Правда, я не успел, только оцепенел, как юнец, когда увидел тебя нагую. Ты невероятная, красавица, Анна! Твой запах сводит меня с ума! Твое тело создано для меня! Но ревнивая эльфийка решила своевольничать, за что и получит по заслугам, когда я ее найду, — спокойно отвечает он, но в гневе суживает глаза, видимо, придумывая наказание для своей эльфийки. Ну и пожалуйста, это их глупые любовные игрища, мне плевать.

— Алрокх и Рокх уже нашли ее, не сомневайся! И когда они поймут, что за всем этим стоишь ты, то обязательно найдут меня и убьют тебя! — открыто угрожаю я ему.

— Ты ошибаешься, они мне ничего не сделают, — зло скалится он, глядя на меня. Смотрю в его безумные глаза, черные зрачки которых полностью заволокли его желтую радужку. Сглатываю. Вот теперь мне и правда страшно! Оказывается, можно и взглядом убивать! Как сейчас делает Энодиан.

— С чего ты это взял? — не верю я и снова начинаю вырываться, дергаясь под ним, потому что не нравится мне, как хорошо устроился этот дракон на мне. Делаю только хуже, потому что одеяло уже сползло ниже и запуталось на моих щиколотках. А Энодиан перехватил мои запястья в одну руку, а другая уже гладит мой бок, задрав рубашку Алрокха до самой талии. Еще немного и его длинные пальцы коснуться моей голой груди под ней.

— Потому что это чревато последствиями! — говорит он, уткнувшись носом мне в шею, снова начиная глубоко вдыхать мой запах, сжимая меня руками. Сейчас его действия не причиняют мне боли, как тогда в лесу, он просто держит меня и нагло лапает. Но от этого не легче, потому что по моей коже уже бегут непрошеные мурашки. Мне приятно, черт бы его побрал! Его горячее дыхание обжигает кожу и плавит последние остатки разума. Черт! Какого хрена со мной происходит⁈ Почему мое тело реагирует на его грубые прикосновения? На него самого? — Потому что нельзя отбирать истинную у дракона! Я забрал тебя по праву!

Ступор. Он ждет. А я не верю в услышанное. Он — мой истинный? Нет, не так, я — его истинная?

— Что-о-о? — выдыхаю с придыханием и вытаращиваю глаза от удивления. — Но ведь так нельзя! Я ведь уже никха! Этого просто не может быть! — шепчу одними губами, которые начинают трястись, а слезы уже застят глаза.

Я искренне не хочу! Не хочу этого! Я только смирилась с тем, что у меня будет двое мужиков, а теперь еще и третий нарисовался? Мне что теперь, прыгать с хера на хер и работать в качестве инкубатора, рожая им детей по очереди? И зачем мне это надо, спрашивается? Не-не, я на такое не подписывалась! Чертова моя истинность! Чертова сущь, которая их привлекает и зовет! Чертов этот магический мир! Нахрена мне все это сдалось⁈ Хочу домой! Туда, где мне было спокойно. И туда, где я никому не была нужна. Вот за что?

Обида нахлынывает с головой и я начинаю рыдать в голос.

— Может, красавица! С нами так и случилось, — тихо проговаривает дракон, целуя мои щеки и слизывая языком мои слезы. — Черт! — недовольно цедит он, укладываясь рядом, наконец, выпуская меня. А я не могу сдержать поток слез, всхлипываю и закрываю руками лицо. — Иди сюда! — тянет он меня к себе, крепко прижимая к своему боку. — Прости! Я не хотел тебя обидеть или напугать! Я не думал, что…

— Отвали! — рявкаю я, перебивая дракона, а сама неосознанно прижимаюсь к нему в ответ, свернувшись калачиком. Энодиан хмыкает, обняв меня обеими руками. Его сердце гулко стучит, и в этой тишине это кажется неестественно громко. От него приятно пахнет. Успокаиваю себя тем, что мне просто нужна поддержка. Пусть и от врага. Всего лишь на минуточку. Я сейчас успокоюсь и уговорю его меня отпустить. Он отпустит! Должен!

— Тсе хила нуэнью, — снова шепчет он какие-то странные слова, поглаживая мои плечи. Мое дыхание выравнивается, глаза закрываются, а в голове будто темное облако, которое бережно обволакивает мое сознание, погружая его в сон. — Отдохни немного, красавица, не трону тебя, обещаю, но только пока сама не захочешь этого. А ты обязательно захочешь и совсем скоро! Притяжение выше нас самих, как бы ты не противилась ему! И ты должна смириться с тем, что ты моя! Жаль, правда, что не только моя, черт бы побрал этих Древних! — недовольно цедит дракон, обнимая меня, накрывая своими огромными ручищами.

Анна

Господи Боже, все кажется каким-то бредовым сном! Но нет, я все на той же огромной кровати и в той же самой комнате, где и была ночью. Только уже солнечный свет освещает все кругом, а не полумрак свечей. Благо, я одна. И куда подевался этот тупой самодовольный дракон-извращенец? Удивительно, но он был довольно обходительным и даже будто бы заботился обо мне. Неужели я и правда его истинная? Бред какой-то! Он что-то перепутал! И что это я интересуюсь им? Нет его — и прекрасно! Сейчас нужно прийти в себя и давать деру отсюда!

Интересно, где сейчас Алрокх и Рокх? Ищут ли меня? Догадались ли, что меня спер Энодиан? И как девочки? Стало ли Машке лучше?

Пытаюсь встать, а голова будто свинцовая. Такое ощущение, что меня фура переехала. Башка трещит, кости все ломает, чувства не из приятных, надо признать.

Еле-еле поднимаюсь с кровати и плетусь к широкой двустворчатой деревянной двери. Пытаюсь открыть ее, уперевшись в нее руками. Хрена с два! Заперто!

— Ну и ладно, сучий ты потрох! Сама выберусь! — кричу куда-то в дверь, но ничего не слышу за ней. Нужно изведать обстановку.

Иду в соседнюю дверь, дергая за ручку. Та-дам! Уборная! Это еще лучше! Тут и ванна, ложе которой выложено камнем, и со все еще теплой водой, между прочим, потому что я не поленилась и потрогала ее. И умывальник есть в углу. Открываю еще одну дверь внутри этой комнаты. Та-дам еще раз! Тут даже туалет есть! Почти как у бабушки в деревне, только дома, а не на улице, и с дыркой для всех нужд, еще и с седушкой, чтоб помягче было. Тазик с водой для смывания имеется, и куча трав понавешана во всех углах для отбивания неприятного запаха. Хорошо-то как!

Сделав все свои дела и умывшись в умывальнике, и даже почистив зубы пастой, больше напоминающей «Пемолюкс», но зато с мятой, кошусь на ванную, где все еще должна быть теплая вода. Помыться хочется ужасно, аж все тело чешется! Особенно когда вижу чистую зеленую хозяйскую рубашку и кучу баночек в углу вместе с душистым мылом! Это должно быть рай! Как все же человеку мало надо. Мы и правда самые ужасные существа этого мира! Эх, мать-разгуляй! Не уж-то для меня было приготовлено? Может все же стоит искупаться? Ну, конечно, стоит! Что и делаю, сбросив с себя все, и залезаю в ванну.

Ох, какое же это блаженство! Вода теплая, пахнет чем-то приятным. Ныряю с головой, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Пусть только сейчас. Только в этот момент, но я живу для себя. Чувствую только свои эмоции. Ощущаю только себя саму! Изменилось ли что-то во мне из-за всей этой истинности? Нет, вроде. Думаю об Алрокхе. Его силе. И тому, почему я здесь. Рокх. Мой вечно угрюмый и неразговорчивый орк. Почему такому огромному и сильному мужчине досталась сила эмпата? Когда-то я хотела понимать, что чувствует мой бывший муж. Чего ему не хватает. А тут. Я и не прошу, а Рокх делится со мной своими чувствами и эмоциями. Алрокх не выпускает из рук, заботится обо мне. Сама не замечаю, почему начинаю плакать. Плечи содрогаются в молчаливой грусти. Мне ужасно не хватает их! Я соскучилась! Мне до безумия хочется обнять их и просто быть рядом. Уж не знаю, истинность это или любовь, но так и есть. Мне плохо без них. Без них обоих.

— Когда-нибудь ты и меня примешь в свой круг, — раздается бас позади меня и горячие руки обнимают меня за плечи. Дергаюсь, пытаясь прикрыться. — Пожалуйста, не прячься от меня! — в его голосе мольба. Дракон умеет просить? — Позволишь? — еще одна просьба. А у меня просто нет сил. Я выжата, как лимон. И я молчу, потому что не понимаю, чего именно он хочет. Энодиан берет в руку какой-то стеклянный флакон, наливая себе в ладонь приятно пахнущую жидкость, и чуть растерев ее в руках, прикасается ими к моим волосам, начиная их гладить и массировать голову. Это шампунь? Какой приятный! И его руки тоже. Такие мягкие, нежные. Он искушает, хочет понравиться. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его или закричать, я таю. Плавлюсь. Мне сейчас просто необходимо спокойствие. Необходимо привести себя в чувства. — Я больше не буду применять к тебе заклятие сна. Оно забирает у тебя слишком много сил, а не дарит их. Прости.

Его голос звучит заботливо. Мне не кажется, что он лукавит.

— Ты и правда считаешь, что я твоя… — хочу спросить, действительно ли он думает, что мы связаны истинностью.

— Да, — перебивает он меня чуть охрипшим голосом, смывая пену с моих волос ладонями. — Моя.

— Я не об этом! — начинаю злиться, боясь разжать свои руки, которые все еще прикрывают мою грудь. — Я про всю эту истинность! С чего ты взял? Как почувствовал? Сразу? Но ведь так не может быть! Невозможно понять в мгновение ока, что именно я — твой человек!

— А ты к своим, эм, мужьям сразу почувствовала свою истинность? — спрашивает дракон вместо ответа. Молчу. Нет, конечно! Но я ж не буду говорить ему об этом! Хотя, сразу что-то отдавалось внутри меня, естественно, но это вовсе не означает, что я теперь связана. Или все же означает? Голос, внешность. Все в них привлекало меня. Но ведь на драконе это не сработало! Нет, я, конечно, подметила, что он красив, несомненно, но на этом все. Там в лесу я чувствовала от него лишь боль. — Не удивительно, ты всего лишь человечка!

— Твою ж мать! — закатываю глаза после его слов. А в ответ слышу лишь смешок.

— Все виды нашего мира чувствуют свое сразу. Все, кроме людей, — тяжело вздыхает он. — Только не сразу могут распознать это. Потому что эта связь случается все реже. У драконов ее не было несколько сотен лет. А если быть более точным, более семи сотен. Откуда я мог понять, что внутри меня все просто кричало об этом. А я был глух и глуп. Оттолкнул тебя, упустил, а ведь ты была так близко. Больше я своей ошибки не повторю!

— Ты запрешь меня в сторожевой башне своего замка? — спрашиваю у него, вспоминая сказки о страшных драконах, что сторожили принцессу. Только вот я никакая не принцесса.

— У меня нет замка, это мой дом, — чувствую улыбку на его устах. — Я давно живу отдельно от своего рода. Об этом месте никто не знает, нас никто не найдет, даже твой Алрокх. И ты свободна в перемещении по нему. Только не уходи дальше изгороди, там моя магия слишком слаба, тебя могут найти. И совсем не твои мужья.

— А говоришь, не заточена, — хмыкаю. Его руки уже по хозяйски спустились ниже на мои плечи и моя кожа покрывается мурашками. Очень надеюсь, что это от остывающей воды. Но нет, мое тело откликается на его прикосновения. Черт подери! Пытаюсь снять наваждение, тряхнув головой.

— Замерзла? Сейчас, — произносит он, и я слышу, как он начинает возиться за моей спиной.

— Господи, ты что там, раздеваешься что ли? — спрашиваю, оборачиваясь, и вижу, как он уже голый по пояс и снимает свои сапоги. — Не-не, я сама, не нужно!

— Нужно, красавица! — широко улыбается он. — Иначе вода быстро остынет, а у тебя еще волосы мыльные. Не бойся, я помню про наш уговор.

— Только штаны не снимай! — киваю на них, где неоднозначно топорщится в паху.

— Хорошо, — кивает он. — Двигайся.

— Слушаюсь и повинуюсь, — бубню себе под нос, но все равно пододвигаюсь на середину большой каменной купели. Дракон садится позади меня, раздвинув свои ноги по обе стороны от моего тела, и притянул меня к своей широкой груди. — И как же ты собираешься подогреть воду? — спрашиваю у него. — Только не говори мне, что пописать в нее!

— Ненормальная! — ржет он в голос. Энодиан касается стен ванны ладонями, они будто раскаляются, нагревая воду вокруг.

— Хватит? — спрашивает он. Его голос снова становится сиплым, приглушенным.

— Угу, — киваю я головой, откинувшись ему на грудь головой, но все равно не выпускаю из ладоней свою, чтобы не сверкать сосками, хоть я и по самую шею погружена под воду и вокруг плавают мелкие пузырьки, скрывая мое тело от посторонних глаз.

— Расслабься ты уже, не бойся меня! Ты вся напряжена! — говорит он мне, массируя мои плечи и предплечья, стараясь отодвинуть их в сторону.

— Это очень сложно сделать, когда ты сам, эм, это, напряжен! — говорю я, намекая на его неприлично вздыбленную часть тела, что упирается мне в копчик. Устраиваюсь поудобнее между его ног, чтобы не упираться в его причиндалы. Смешок мне в макушку. И дракон отодвигается чуть дальше.

— Это все ты и физиология, я ничего не могу с этим поделать, кроме как если ты не пожелаешь помочь мне в этом? — спрашивает он, наглаживая мои волосы и плечи.

— Дурак! — не могу сдержать улыбки. — Извращенец!

— Мы все драконы такие! Это наше естество, и мы бессильны перед своей сутью, — говорит он. — Наша вторая ипостась практически безконтрольна. Но ты… Ты подарила мне покой. Моя сущь вторит твоей, даря умиротворение. И я теперь способен контролировать свою. Чувствуешь ее?

— Нет! — признаюсь ему. — Я ее не понимаю. Не разделяю.

— Закрой глаза! — требует он. — Закрой, не бойся! Расслабься! — шепчет он мне на ухо. — Почувствуй тепло вот здесь, — дракон мягко касается ладонью моих ключиц над грудью. — Дыши, не задерживай дыхание! — ага, хорошо ему говорить! Не я ж его лапаю! — Почувствуй ее! Ее силу! Ее искру! Она живая. Она зовет! И она жаждет соединиться с моей! Ей это нужно, Анна, как воздух, а значит, необходимо и тебе!

И я, черт возьми, чувствую! Только не силу своей сущи, ее искру или что-то там еще, а, блин, безумное желание! С каждым моим вздохом оно поглощает меня все сильнее, туманя мой разум. Мое тело горит, а лоно начинает пульсировать, требуя только одного и как можно скорее. И я уже прямо вижу, как встаю, разворачиваюсь к дракону лицом и сажусь на его бедра. Как сжимаю его мощные плечи, глажу его широкую грудь, как горят его глаза, где пляшет настоящее адское пламя. Как я касаюсь его мягких губ своими, сначала нежно, невесомо, постепенно углубляя поцелуй, сплетая наши языки. Как прижимаюсь к нему всем своим телом, неистово, жадно, будто в последний раз. Как он громко стонет. Или это уже я? Как он, словно в бреду, произносит мое имя, целуя мою грудь, чуть прикусывая соски зубами, а затем нежно облизывая их. Как он резкими и рваными движениями развязывает завязки на своих штанах, боясь выпустить меня из рук, а я пытаюсь их также неловко снять, потому что безумно неудобно делать это в воде, когда они прилипли к его коже. Как я…

Боже, моя сущь — настоящая шлюха, вот кто она! И ей все мало! Мало двух мужиков, их силы! Ей нужно все больше и больше! А, значит, и мне, что ли⁈ Не-не, я не такая! Я жду трамвая, е-мое!

— Ничего мне не нужно, Дин! Не заговаривай мне зубы! — дергаюсь я, будто очухавшись от наваждения, когда его руки уже в наглую гладят мою спину, ребра, сжимают бедра, стискивая нежную кожу пальцами.

— Как ты меня назвала? — переспрашивает он хриплым голосом.

— Это так важно? — нервничаю я, глядя на его довольную рожу. Его затуманенный взгляд с моего лица сползает на губы, которые горят огнем. Я трогаю их пальцами, и понимаю, что они будто припухли от жадных поцелуев. Потом глаза дракона ползут чуть ниже, на мою часто вздымающуюся грудь, которая прижата к его телу. Голая, блин, грудь! И я сижу на нем верхом! К нему лицом! Это что, были не видения, а все происходило на самом деле? — Твою ж…

— Не отвлекайся, красавица, мы только начали! — произносит он, резко прижав меня к себе, целуя в губы.

— Прекрати, Дин! — пытаюсь отпихнуть его, а сама сжимаю его плечи, удерживая на месте.

— Не-не-не! — целует он мою шею, ключицы. — Ты же сама захотела, Анна! — впрочем, так и есть.

— Нам нельзя! Ты не понимаешь! — наверное, это последние здравые мысли в моей голове, потому что он уже упирается мне в лоно своим налитым членом, пытаясь проникнуть в него. — Моя сущь…

— Да, плевать! Мне все равно! Прости, красавица, — произносит Энодиан, тяжело дыша. Движения его хаотичны, он будто бы хочет схватить меня за все и сразу. Не может выбрать тот участок тела, на котором можно было бы сосредоточиться. — Но я уже не остановлюсь! Просто не смогу! Прости, милая! Прости, душа моя! Прости, что сделаю больно!

Дракон держит меня за талию, и, безошибочно найдя наши точки соприкосновения, делает резкий выпад бедрами, вгоняя себя в меня. Громко стонем. Вместе. В унисон. Он не шевелится, даря мне время привыкнуть к его немалым размерам.

Я чувствую его. Его член расширяет мои стеночки для себя, давит. Он вошел еще не полностью, а меня уже распирает изнутри. Он ждет, крепко сжимая челюсти, что желваки на скулах ходят ходуном. Не знаю, откуда во мне проснулось столько нежности к этому несносному дракону. Но я склоняюсь над ним, обхватив его лицо ладонями и целую. Не потому что должна. Не потому, что об этом просит моя сущь. А потому, что просто хочу. Хочу этого мужчину до умопомрачения. До мурашек во всем теле. Несмотря на то, что боялась его и убегала. Несмотря на то, что считала, что с меня хватит. Может, мне не понравится, и я ничего у него не заберу. Может, моей сущи уже достаточно того, что она уже получила? А может, он сделает мне больно, и я правда буду ненавидеть его? Но тогда уже будет за что это делать. А сейчас я будто ищу причину. Он получит свое, и я уйду. Мы переспим, ему не понравится, и он сам прогонит меня. Меня найдут Алрокх и Рокх, и вдруг… Вдруг они и правда убьют его? Моего дракона? Моего? Я… Я не смогу допустить этого, даже несмотря на то, что он причинил столько боли моей семье, связавшись с Эльфирой. Я поговорю с ребятами, они послушают меня. Должны. Обязаны. Я же их никха!

Не отдам!

Не смогу!

Никого из них!

Они — мои! Все! Трое!

Энодиан гладит мою спину, целует меня в ответ, даря мне невероятные ощущения. Я чувствую его искренность. Его силу. Я ощущаю его тепло в себе, которое бежит по моим венам все быстрее. И мне хорошо. Настолько, что я улыбаюсь. Я чувствую себя свободной, не скованной цепями и обещаниями. Я не чувствую себя гаремной рабыней или какой-то «поломойкой». Я чувствую себя желанной. Любимой. Да, на меня давят обстоятельства, какие-то силы или что-то еще, но не мужчины, которых призвала моя душа. Моя сущь, или как там еще ее называют. Дракон немного удивлен, и это видно. Он обещал мне боль, но дарит лишь наслаждение.

Немного привстаю, почти выпустив на волю его член, но тут же оседаю на него сама, пропуская его все глубже. Обычно поза наездницы мне не нравилась. Меня беспокоило лишь то, что ноги слишком устают, а грудь только мешается, и толком невозможно расслабиться. Но сейчас… Сейчас все по-другому. Мы сидим на одном уровне, не прерывая прекрасного поцелуя. Поцелуя, через который я понимаю, что дороже меня сейчас у него никого нет. Наше дыхание сплетается воедино, я двигаюсь и вообще ни о чем не думаю, кроме наслаждения, которое волнами проходит по моему телу. Энодиан придерживает меня за ягодицы, помогая мне. Он делает выпады мне навстречу, которые только наращивают мой приближающийся финал. Вода плещется вокруг, выплескиваясь за борта ванны. Но кроме нас двоих никого нет, и происходящее вокруг вообще нас никак не интересует. Есть только мы. Здесь и сейчас.

— О, Великие, ты просто невероятна, красавица, — шипит дракон, двигаясь во мне. Его движения становятся все резче и глубже. Я ощущаю, как его член разбух еще больше, когда больше кажется уже просто некуда. И он все сильнее давит на что-то внутри меня, растирая точку G, отчего ощущения становятся все ярче и интенсивнее. Энодиан сжимает мою талию, насаживая меня по самое основание, и я не выдерживаю, взрываясь в удовольствии, что-то прокричав. Что-то щелкает вокруг, словно искры или статическое электричество. И это так похоже на то, когда я летела на дракане Рокха и он дарил мне наслаждение, и так похоже на то, что было в палатке с Алрокхом. Похоже, но все же отличается. С орком ощущалось что-то в виде волн или цунами, с Алрокхом — настоящий огонь, с Энодианом какое-то электричество. Разное, но одинаково приятное чувство сытости, успокоения и удовлетворения. И черт его знает, что именно это значит. Дракон в ответ лишь громко шипит и рычит, выстреливая в меня свое семя, и вонзается зубами в мое плечо. И эта боль чудесным образом лишь продлевает мой оргазм, заставляя извиваться в его руках.

Энодиан, драконий принц, второй наследник престола, племянник короля драконьих земель

Это было что-то невероятное! Ни с одной из девок своего гарема такого не испытывал!

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы закончили, но я уже трижды подогревал воду в купели и снова готов ринуться в бой. Девчонка лежит на моей груди, и мое дыхание с трудом выравнивается, потому что знаю, что она не готова.

Я глажу ее по изящному изгибу спины, грея ее своим теплом. Не могу поверить в то, что произошло! Как же я жаждал этого! С самого первого момента нашей встречи! Заметил ее еще в клетке. Почувствовал и видел, как мой бывший друг и орк спорили из-за нее. Решил быть немного хитрее, поставив самую высокую цену и подговорив других, а это значило только одно — охота.

Напугал, видимо, Анну до безумия в лесу своим напором. Обычно я нормально контролирую себя, а тут просто не сдержался, не смог. Мне хотелось как можно быстрее присвоить ее, прямо там! За что и получил от нее по первое число. Подружки подоспели в самый неподходящий момент. А я настолько был поглощён происходящим, тем, что она в моих руках, что не слышал и не ощущал ничего, кроме нее. Ее запах дурманил, оставаясь на языке, а в ушах гудело от предстоящей близости.

Долго же я ждал, чтобы выкрасть. И вчера снова напугал. Когда она рядом, у меня полностью теряется контроль!

А то, как она меня назвала! Дин… Анна без сомнений моя истинная! Хмыкаю.

Во время выпуска в колдовской академии пьют специальное зелье. Говорят, оно раскрывает твою судьбу. Помогает питаться твоей сущи, вырасти ей, познать свою силу и мощь. Соединиться с ней полностью, чтобы контролировать. Разобраться в будущем и построить его так, как предназначено. Это зелье из древних рецептов, составленных самими Великими и начертанных на старых фолиантах. Естественно, никто не воспринимал его в серьез. Выпускников усаживали в ряд на мягкие кресла и привязывали, потому что эффект этого зелья был непредсказуем. Привязали и меня. И вместо войн за трон и власть над землями, вместо залитым кровью лица и витающей вокруг смерти, я увидел нечто странное. Я очутился в каком-то доме и просто стоял и смотрел вдаль в открытое окно. Перед моим взором был прекрасный сад, высокий кованный забор и витиеватые узоры на воротах. Я просто наслаждался жизнью. Мне было спокойно. В душе царил мир и гармония. Я чувствовал себя безмерно счастливым. Потому что знал, что не один. Потому что именно в тот момент со спины меня обвили тонкие женские ручки. Кожа на них была светлой, не затронутой лучами палящего солнца нашего мира. Я чувствовал, как ее тело прижалось ко мне сильно-сильно, когда я накрыл ее руки своей ладонью. Всем своим существом я ощущал ее любовь и желание быть рядом. Потому что чувствовал тоже самое. Я знал, что она — моя истинная. «Дин!» — это единственное, что она сказала тогда, когда прижималась к моей спине своим телом. И так меня больше никто не называл. Никогда. Друзья именовали Диан. И ее голос я запомнил навсегда. Это был ее голос. Голос Анны.

Поэтому, когда она назвала мена Дином, мне просто сорвало крышу! Нет, я почувствовал, знал, что она моя, но именно тогда я осознал правильность своего решения, правильность всего происходящего, свое предназначение, ощутил всю силу истинности.

— Зачем ты это сделал? — спрашивает она, первой разрывая нашу идиллию.

— Ты про что? — не понимаю я, пытаясь вникнуть в ее вопрос.

— Нахрена укусил меня? — подергивает она плечом, где все еще виднеется след от моих зубов.

— Прости! Я тебя пометил, чтоб другие не заглядывались! — глажу ее по этому месту, омывая его водой. Хотя сам не знаю, зачем, если честно. Так давно никто не делал. Мне просто захотелось. Я понял, что так нужно. Для ее же безопасности.

— Я итак никуда не собиралась! — оправдывается она.

— Тебе было достаточно двоих, я помню, — хмыкаю. — А тут я нарисовался, такой красивый, что ты не смогла устоять перед моими чарами.

— Не подтрунивай надо мной, я правда этого не хотела! — тихо шепчет она. — Впрочем, так же, как и ты! Я все слышала!

— Не хотел, — честно отвечаю. — А теперь хочу и очень рад тому, что ты тоже не против!

— Дурачок! — хихикает она. Я чувствую, как ее грудь вибрирует, а чистый лучистый смех отдается во всем моем теле. И мне это нравится! Нравится, черт подери!

— Знаешь, — заговариваю я, — когда я почувствовал всплеск твоей магии в лесу неподалеку от озера, я безошибочно понял, что это ты. Часть твоей сущи отозвалась во мне. С кем ты была тогда?

Не пойму, зачем спрашиваю. Узнать, что я лучше? Или кто-то из моих побратимов доставил большее удовольствие моей истинной? О, Великие, Анна не врала, я и правда, извращенец!

— С Алрокхом, — честно отвечает она.

Вздыхаю, но киваю, соглашаясь. Отчего-то так и думал. Мы с ним немного похожи. Не внешне, конечно, душой. Наши силы схожи, в них есть огонь. Не зря же мы столько лет назад притянулись и сдружились. Он спас мою жизнь от моего же единокровного брата, а я позже помог ему, тайно приютив в своем же замке. В эльфе — разрушающая сила огня. Он не в силах ее контролировать. Обычно Древние дают им природные силы земли или воздуха. Ну там, не знаю, вырастить урожай, озеленить деревья, успокоить дождь. Но этот эльф не так прост, как кажется. В нем бушует стихия. И вовсе не добрая. Такая ж, как и у меня. Только меня с рождения обучали контролю. А его… Алрокх не смог. Ему бы поучиться еще немного, и у него бы все получилось. Но он боялся, что подставляет меня. Боялся, что рискует мной за то, что я прикрываю его от его же семейки. Боялся, что это чревато войной. Впрочем, он недалеко ушел от правды. А еще, я как никто знал о преследующей злобной семейке. Мой учитель повелся на его уговоры и запечатал его силу, по-другому было никак, он так считал. На тот момент. Сейчас бы он справился, я уверен. Мы давно не виделись, но я наслышан о его «подвигах». Он научился контролю, а связь с драканом без контроля просто невозможна. И Анна помогает вырваться его способностям наружу. Это просто необходимо не только для гармонии души и тела, но и для существования. Его существования.

— Я думаю, нас скоро обнаружат, несмотря на всю мою защиту, — говорю я, вспомнив невероятный всплеск ее энергии во время ее удовольствия. — Твоя волна магии была слишком заметной, и ее точно увидел тот, кто искал. Тот, в ком она ощущается также отчетливо, как и во мне. Что это было? В чем именно твоя сила?

— Я не знаю, — пожимает девчонка плечами. — Даже Эльман не знает. Говорит, что моя сущь — зыбучие пески. Ей просто нужен был ты, точнее, твоя сила. И я не знаю, для чего именно. Но я предупреждала тебя об этом, что нам нельзя было заниматься тем, чем мы только что занимались! Я могла забрать ее у тебя и тем самым навредить тебе!

— Плевать! — повторяюсь я, крепче обнимая девчонку. Не врет. Я чувствую. Ни о чем не жалею вообще! Анна — лучшее, что со мной было! — Моя сила не способна мне навредить, только врагу.

— И чем же ты меня наградил? — спрашивает она.

— Не понял? — переспрашиваю у нее, чмокнув в светлую макушку.

— Я про дар! — улыбается Анна. — Мне интересно, какой он. К чему мне готовиться?

— Все тебе расскажи! — издеваюсь над ней, а она бьет меня кулачком в грудь. Любая другая получила б по шее за такую вольность, а я смеюсь. Смеюсь так громко, как не делал уже очень давно. — Я не знаю, часть чего именно забрала твоя сущь. Я неплохо умею колдовать, а я еще управлять огнем. Ну и еще есть кое-что, но думаю, что тебе это не пригодиться, это уже способность моей второй ипостаси — дракона, так что не уверен, что ты заберешь именно ее.

— Ладно, — ложится она обратно мне на грудь. Ее устроил мой ответ, а вот меня не совсем. Я и правда не знаю, что именно ей передастся. Как на долго. Справится ли она с тем, что забирает ее сущь. И для чего все это ей нужно. Для защиты? Или для управления? Власти над нами? Или всем миром?

— Не переживай так! Значит, так все и надо. Значит, так и должно было произойти. Это все судьба, понимаешь⁉ Мы справимся, ты не одна, — говорю ей.

— Ты говоришь, как колдун! — улыбается она, потеревшись щекой о мою грудь.

— Я долго обучался у таких, как он, — признаюсь ей. Моя колдовская сила велика, но ей пока рано знать об этом. — Моя мать была на четверть ею. Всегда верила в Древние силы и Великое благо, что они дают. Мне частично передались ее умения.

— Я заметила, — хмыкает она. — Я думала, что колдунами бывают только мужики. Но больше не смей использовать свои заклинания на мне и свой гипнотический взгляд! Иначе получишь! — грозно смотрит мне в лицо, задрав подбородок.

Молчу, что так и есть. Это была закрытая школа чаровниц. Так ее называли. Там учили не только магии, но и соблазнению, чем моя матушка успешно пользовалась, став первой женщиной гарема моего отца и позже, не без участия колдовства, родив меня.

— Обещаю! — улыбаюсь я, обнимая Анну. Такую родную и самую желанную. — Они на тебя как-то неправильно влияют. Ты будто противишься им. Отталкиваешь. В тебе сильная сущь, довольно могущественная, поэтому-то она и призывает к себе таких, как я.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она.

— Рокх, Алрокх, я, — вздыхаю. Как бы не хотелось мне думать о ее мужьях, так оно и есть. — Мы — самые сильные из своих родов, и имеем отношение к прямой родовой ветви. Мы, потомки Великих — все прокляты. Я-то знаю об этом, как никто другой. Я сам проклят.

— Вот это новость! — шепчет она, подняв свою голову, глядя на меня, подперев лицо руками. Ее глаза удивительные, такие голубые, лучистые. Я уже и не помню, какие были у меня самого до приобретения силы, которая навсегда изменила меня. Зеленые, вроде. И что странно, я не вижу в Анне явной сущи. Она прячется ото всех, но я ее ощущаю. И она настолько сильна, что моя уже сплелась с ней. Я чувствую это. Как вообще возможно, что в этой хрупкой человечке есть магия? Она ведь и не похожа на совсем обычного человека, но и на любое другое существо из нашего мира тоже. — С чего ты взял, что проклят? — спрашивает она, разглаживая жесткие курчавые волоски на моей груди. Всегда, всегда после секса я отправлял бабу обратно. Всегда! А сейчас просто не могу отпустить! Хочу, чтоб это чудо всегда было рядом, гладила меня, лежала вот так на мне. — Знаешь, мне Эльман тоже самое говорил, — продолжает она, приняв мои мечтания о нашей совместной жизни за задумчивость. — Сказал, что я тоже была проклята. И он ничего не понимает, как так произошло, ведь мы обитаем совсем в разных мирах, а в моем мире, типа, такого нет. На самом же деле есть, конечно, но все по-другому. Не по-настоящему. У нас тоже верят в проклятья разные и призраков всяких. Одну «Битву экстрасенсов» на двадцать шесть сезонов растянули, — смеется она, а я понятия не имею, о чем она говорит, но тоже смеюсь. Ее смех заразителен. Она сама просто невероятная девушка! — Не знаю, было ли что-то во мне на самом деле, но он уверил, что снял с меня все! Можешь быть спокоен, я больше не кусаюсь! — улыбается она, снова ложась мне на грудь.

Значит, было, раз колдун сказал. Но снять проклятье не так-то просто! Мне вот не удалось до сих пор! Это проклятие идет по родовой ветви матери. Мне нельзя иметь детей. Их, впрочем, и не может у меня быть, я вроде как бесплодный. Как и все из потомков нашего Великого рода.

— Снять проклятье может только сильный жрец. Твой Эльман не так прост, в нем есть сила Древних, присущая Великим. Знаешь, моя бабка была злобной колдуньей. Колдуньей, что прокляла свою лучшую ученицу, и той пришлось бежать, чтобы избежать участи, что убивала многих, в том числе и их потомство. Проклятье всегда так действует. Говорят, ей помогли покинуть наш мир сами Древние, отвернув проклятие в обратную сторону.

— И где она сейчас? — спрашивает девчонка у меня, и меня будто током бьет после своей же догадки.

— Я не знаю, — приподнимаюсь, глядя в изумленные глаза девушки. — Прости, красавица, нам пора. Мне нужно проверить защиту, и, пожалуй, изучить фолианты своего колдуна на счет тебя. Может что-то и найду.

Беру ее прямо на руки и перешагиваю бортик купели, направляясь как есть прямо в комнату. Кладу ее на кровать и укутываю одеялом. Щелчком пальцев разжигаю камин и иду переодеваться за ширму.

— У тебя есть библиотека? — спрашивает любопытная человечка.

— Есть, — спокойно отвечаю, выглядывая из-за решетчатой панели, стягивая мокрые штаны. — И довольно большая.

— Я и не сомневалась, — бубнит она себе под нос, но я-то все слышу. — А можно мне тоже посмотреть?

— Конечно, можно! — улыбаюсь ей, натягивая сухое тряпье на себя. — Как только поешь, я обязательно тебя проведу туда.

Анна

О, Боже, я почему-то даже и не думала о том, что мне нужно поесть!

— У тебя есть здесь свой гарем? — вдруг спрашиваю я, надевая на себя сухую рубашку Энодиана, что висела на стуле ванной комнаты, и которую он мне принес. Как ни странно, ее зеленый цвет успокаивает, напоминая листву деревьев и сочную луговую траву. Из-за этого вспоминаю своего орка и эльфа. Я скучаю. А Энодиан лишь довольно улыбается, но молчит. Мое лицо тут же меняется, и я иду в ванну прибрать за нами. Возможно, уборка хоть немного приведет меня в чувства и даст время подумать. Потому что, когда рядом дракон, у меня плохо получается соображать.

— Что ты делаешь? — спрашивает у меня мужчина, обнимая меня со спины, когда я беру в руки светлые тряпки, видимо, служащие здесь в качестве полотенец. Потому что точно такую же мне выдавал Рокх, когда я шла на озеро.

И я понимаю, что не смогу без них! Я одинаково привязана к ним! Ко всем троим! И мне плевать уже, что это — судьба, истинность или предназначение, но от того, что их нет рядом со мной, от того, что я не чувствую их тепла, мне кажется, у меня забрали частичку меня самой, что-то очень важное, без чего мне нет жизни!

Почему нельзя сделать так, чтобы всем нам было хорошо? Чтобы мы были вместе? Боже, о чем я только думаю⁈ И как мне это устроить? Они все ненавидят друг друга! Как только мне более-менее удалось сгладить острые углы недопонимания и ненависти между братьями, как нарисовался этот дракон, который выбил всю мою решимость и мои мысли из колеи! Они его точно прибьют за то, что он выкрал меня из лагеря!

— Дин, ты должен отпустить меня, — оборачиваюсь в его руках, глядя ему в лицо.

— Я не могу и не хочу этого делать! — шепчет он мне, целуя в макушку, потому что я уткнулась ему в грудь, вдыхая его запах.

Мне нравится, как он пахнет, нравится быть с ним, но мне нужно вернуться. Попытаться поговорить с ребятами, узнать, как там девочки.

— Но ты и не ответил на мой вопрос, — напоминаю ему. — Поэтому, пока меня не будет, тебе будет чем заняться! — отпихиваю его и выхожу из комнаты, повесив тряпку на стул недалеко от камина, который все еще теплый.

Не хочу думать о том, что у него есть какая-нибудь фаворитка, которая влюблена в этого красно-рыжего козлину, а то и не одна! Но эти мысли сами собой лезут в голову, а мне тошно от них.

— Не ответил, потому что почувствовал твою ревность, — улыбается он мне, останавливая меня за руку. — И она мне очень приятна! Это так греет мое самолюбие, что я был не в силах устоять! — наклоняется он ко мне и целует в губы. А я смыкаю свои, не давая проникнуть его языку в мой рот, потому что это был не ответ! — Ну же, красавица, — его голос полон мольбы, а глаза лучатся весельем, — подари мне свой сладкий поцелуй!

— Пошел ты! — все еще злюсь на него.

— Постой! — снова тянет он меня на себя, валясь на кровать. Вырываюсь, что есть сил. — Гарема здесь нет! Это наш дом! Только твой и мой! Но прислуга есть, поэтому мне не нужно, чтобы ты здесь убиралась и готовила еду. Все сделают, не переживай, и обед уже давно готов, — улыбается дракон.

— Но был? — уточняю у него.

— Был, как и у всех! — кивает он. — Да и есть еще в замке.

— Да пошел ты! — повторяюсь, снова пытаясь вырваться из его цепких лап.

— Отпусти ее, кусок драканьего дерьма! — слышу я голос Рокха и мое сердце готово выскочить от радости встречи и ужаса того, что я вижу.

Мой орк весь в крови, стоит на пороге нашей комнаты с поднятым вверх мечом, готовый напасть на Энодиана.

Анна

— Рокх! — всхлипываю я, потянувшись к орку, потому что не понимаю, его ли это кровь.

Тяжело сглатываю слюну, когда дракон резко поднимается с кровати, заведя меня за свою могучую спину и вытянув руки вперед в защитном жесте.

Генерал медленно приближается, его тяжелые гулкие шаги раздаются эхом по комнате, где слышно лишь мое громко бьющееся сердце.

— Орк, успокойся, — просит Энодиан, — давай поговорим! Из-за тебя Анна начинает переживать!

— Что, черт тебя дери, здесь произошло? — спрашивает Рокх, нюхая воздух вокруг. Его глаза расширяются в удивлении, а из горла стали вырываться какие-то рычащие звуки. — Ах ты, похотливый ублюдок! — будто бы взревел он, словно дикий зверь, что у меня поджилки затряслись. — Ты использовал свою способность гребаного соблазнителя и силой взял нашу никху? Я тебя за это…

— Я сам его убью! — вдруг слышу позади себя голос Алрокха.

А он откуда здесь? Руки эльфа тут же обвивают мою талию, а нос утыкается мне в шею. Алрокх тоже начинает рычать, вторя Рокху, и вытягивает свою правую руку вперед, в которой мелькает кинжал. Тот самый, которым он чуть не перерезал горло собственному брату.

— Твою мать! — громко матерится дракон, пытаясь понять, что ему делать. Выхватывать меня из рук эльфа или спасать себя и свою жизнь. Он все же идет на меня, а я кручу головой, чтоб не делала этого, потому что Рокх уже приближается со спины дракона.

Господи Боже, мне до безумия страшно! Страшно за их жизни! Еще не хватало, чтобы они переубивали здесь друг друга! И было бы из-за кого! Я же — просто человека!

— Алрокх, не надо, прошу! — разворачиваюсь я и кидаюсь ему на шею, беря любимого эльфа на себя. — Он ничего не сделал, правда! Я сама! — кричу я, как ненормальная, не зная, как мне помочь Энодиану. Оборачиваюсь, а дракон уже уворачивается от быстрых и мощных ударов Рокха. Он двигается ловко и резко, но и орк не промах. Его движения умелые и выверенные, а комната совсем небольшая, и отходить, впрочем, Дину уже некуда. — Не-е-ет! — снова воплю на ухо эльфа, когда вижу, что Рокху удается зацепить мечом плечо дракона, разрезая его рубашку, на которой тут же образуется алое пятно. А Алрокх морщится, потому что он все еще меня держит, а я кричу, как недобитая свинья. — Про-ошу-у-у… не на-адо-о-о!

Слезы текут рекой, застилая глаза. Я в жизни столько не ревела, сколько здесь за последние несколько дней. Это какое-то сумасшествие, честное слово! Как в каком-то фильме ужасов, и я в нем главная героиня, мать их всех!

И где магия огня дракона или эльфа? Или магия манипуляторских способностей Рокха влезать в мозги, кому захочу? Где, когда любая из этих сил так нужна, а? Я тебя спрашиваю, моя никчёмная сущь!

Мне немедленно нужно остановить их, пока они не покалечили друг друга!

Что мне сделать, чтобы прекратить это безобразие?

Господи, как же хочется просто исчезнуть и не видеть всего этого!

Алрокх меня выпускает из рук, поставив между стеной и камином. А я не знаю, что мне делать, потому что меня трясет. Трясет так сильно, что зубы стучат друг о друга, и я боюсь, что они раскрошатся, если это не прекратится.

А передо мной разворачивается просто ужасающая картина, от которой стынут жилы: эльф подбегает к брату и дракону, становясь между ними, и я вижу, что именно в этот самый момент рука Рокха опускается с мечом. Она уже в действии и это не остановить! Господи, он сейчас одним ударом просто перерубит своего брата! Зачем он туда встал⁈

Я в ужасе кричу и оседаю на пол, закрыв лицо руками. Я не могу на это смотреть, не хочу видеть и чувствовать боль утраты. Я не переживу этого!

Вокруг какая-то мутная пелена, и я словно растворяюсь, теряясь в этом мире.

Все происходит словно в замедленной съемке, даже мои мысли. Их бойня, как стоп-кадр.

Возможно, меня сейчас перебросит обратно в мой собственный мир⁈ Сердце тут же екает. Но не от того, что я жажду там очутиться, а от того, что не хочу прощаться со своими мужчинами. Я не хочу терять их! Каждый стал мне дорог. Мне с ними хорошо. И чего я так кочевряжилась и истерила, когда истинность — это лучшее, что могло произойти со мной⁉ Я не хочу никуда исчезать! Я хочу помочь им!

Шевелю руками, но я будто не чувствую собственного веса или притяжения. Мое тело невесомо, наверное, именно так чувствуют себя люди в космосе. А моя кожа начинает искриться каким-то ярким светом, переливаясь тысячами звезд. Боже, как же красиво! Это невероятно! Все же, я что-то забрала у дракона, и это придает мне уверенности. Решаю действовать интуитивно, надеясь, что все получится.

Я встаю в полный рост и замечаю, что мой дракон, морщится, будто выходя из оцепенения. Он единственный из этой тройки реагирует на происходящее. Его тело точно также начинает искрить, как и у меня. Только это явно происходит как-то не так. Он пытается оттолкнуть моего эльфа, обхватив того за торс и потянув на себя. Но его движения слишком медленные и тяжелые. Этого недостаточно. Он не успеет помочь Алрокху. Они валятся назад, но меч вот-вот все равно сделает свое кровавое дело.

Не знаю, как и почему у меня получается делать то, что я делаю, но я быстро подбегаю к ребятам. До того, как Рокх перерубит своего брата остается буквально несколько секунд, не больше, потому что меч уже почти коснулся его плеча. Со всей силы упираюсь ногами в пол и веду руку орка в сторону, потому что вытащить холодную сталь из крепкого захвата его пальцев я просто не успею, да у меня и не получится это сделать, уж слишком сильный мой Генерал.

Понимаю, что все обошлось, и именно в этот момент во мне что-то ухает. Мое тело снова тяжелеет и перестает искриться, а я, повиснув на могучих плечах своего орка и уткнувшись ему в грудь, уже снова реву, только уже от облегчения и радости, что у нас все получилось. Слышу, как падает меч, звонко клацнув о пол, и крепкие руки Рокха обнимают меня.

Все молчат, не двигаются с места. Я не знаю, что сейчас у каждого на уме, как не пыталась почувствовать это, Рокх не дает. Он закрыт сейчас от меня. Или наоборот, блокирует именно мои мысли, считывая чужие.

— Блядь! — смачно ругается орк, прижав меня к себе сильнее. — Не хочу делить тебя ни с кем, моя никха! Так не должно было быть! Так не честно! — хмыкает он, отстраняя меня от себя, вглядываясь в мое лицо. Не пойму, он вроде бы и злится, но глаза его улыбаются мне. — Я единственный из этих недостойных, кто еще не был с тобой, как положено настоящему мужу и истинному. Сегодняшняя ночь моя!

Слышу довольные смешки эльфа и дракона. Придурки! Нарываются ведь! Рокх грозно рычит, крепче сжимая меня в объятиях.

— Еще успеем, — киваю ему, улыбаясь. — Я очень хочу есть, и услышать, как все прошло.

— Там вода еще не остыла, — кивает гостеприимный дракон в сторону дверей ванной комнаты. — Приведите себя в порядок и спускайтесь в столовую, нужно многое обсудить, — говорит Энодиан, беря меня за руку прямо из лап Рокха, который недовольно скалится и рычит, но все же отпускает меня, понимая, что хозяин этого дома мне не навредит. — Только вот не пойму, как вы нашли нас и обошли мою защиту?

— Ее сущь призвала нас, — отвечает орк, скидывая с себя свою кровавую рубашку. — Мы чувствуем свою никху, это все наша связь. Перед ней не устоит ни одна магическая защита. Потому что настоящая истинность — и есть самая великая магия Древних.

Все мужчины кивают, будто понимая, о чем говорит Рокх.

— И что теперь будет? — спрашиваю у Энодиана, когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз, оставив братьев умыться и переодеться.

— И что теперь будет? — спрашиваю у него, когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз.

— Сейчас и попытаемся все обсудить, — улыбается мне дракон, заводя в большую залу, где уже накрыт стол с различными яствами.

Посреди светлой комнаты с огромными окнами стоит большой дубовый стол с шестью стульями. Хозяин дома садится во главе, я рядом с ним по правую руку. Он кому-то кивает за моей спиной и пальцами указывает, чтобы принесли еще два прибора. Пытаюсь повернуться и посмотреть, к кому он обращается, но он меня останавливает за руку, крепко сжав ее.

— Чтобы сейчас не произошло между нами, тебе не стоит принимать все близко к сердцу, — он хмурит брови, понимая, что будет нелегко в разговоре с орком и эльфом. — Ты — наша истинная, и мы попытаемся прийти к общему компромиссу.

— Хорошо, — киваю ему, соглашаясь.

Вообще не пойму, почему я все воспринимаю, как должное. Будто у меня и мнения нет своего, иду на поводу у троих высоченных и накачанных существ, что они скажут, то и делаю.

Тоненькая юная девушка с грузной тучной женщиной в незаметных серых одеяниях доносят тарелки и приборы еще на две персоны, даже не глядя ни на кого, будто нас тут и нет, а я, как дурочка улыбаюсь им всем, потому что мне неловко. Потому что мне еще ни разу не прислуживали в доме, так похожем на настоящий каменный замок. Только лишь молоденькая девчушка бросает на меня взгляд, кротко улыбнувшись, но затем смотрит на своего хозяина и резко опускает глаза, быстро удалившись.

— Ты еще научишься общаться с прислугой, — говорит мне Энодиан, накладывая еду в большую тарелку.

— Они все боятся тебя, — констатирую очевидное.

— Так и должно быть, — кивает он головой, — я их нанял, — произносит Дин, протягивая мне полную тарелку еды. Морщусь.

— Нанял — не значит, хозяин! И они все люди, — беру тарелку из его рук, ставя перед собой, и передаю ему свою пустую.

— Я дракон. Драконов все боятся, особенно люди, — смотрит он на меня, накладывая еду в новую тарелку. — Абсолютно все, кроме тебя! — улыбается он мне.

— Я тоже тебя боялась, — киваю соглашаясь. — В лесу ты меня напугал до усрачки! Ой, прости… — затыкаю себе рот ладошкой. Я же теперь благородная дама, и мне теперь нельзя так смачно выражаться, особенно если буду женой второго наследника в очереди на престол драконьих земель, или как там правильно звучат его регалии.

А дракон лишь снисходительно улыбается.

— Это ты прости, что напугал тебя. Там в лесу, когда я поймал тебя, когда ты была в моих руках, я не мог контролировать себя. Я старался, правда, но это было выше меня. Твое тело и твой запах свели меня с ума!

— Ну, конечно, — хмыкаю ему.

— Клянусь, что так и было, Анна! — дракон откусывает хлеб и кивает мне на тарелку, намекая, чтобы я ела. — Я понял тебя по поводу прислуги. Ты не должна переживать за них, их труд оплачивается. Они ни в чем не нуждаются. Но это тысячелетний уклад каждого здесь живущего, и с этим ты ничего не сделаешь.

— Это рабство! — возмущаюсь я. — И с этим нужно бороться! Так не должно быть в цивилизованном мире.

На что дракон только громко вздыхает. Спорить или что-то объяснять мне сейчас просто бесполезно. Это неправильно, и все тут!

А я молчу, глядя на жующего хлеб дракона, и терпеливо жду остальных. Если мы сидим за столом, если теперь считаемся одной семьей, то и приступать к долгожданной трапезе тоже должны вместе.

Будто поняв меня без слов, злобно зыркнув на дверь, Энодиан опускает свою вилку на стол и быстро пережёвывает то, что успел запихнуть себе в рот.

— Расскажешь мне, почему вы участвуете в аукционах этого тролля? — спрашиваю у дракона, пока мы ждем братьев. А что? Теперь я снова настроена на разговор. Нужно же как-то скоротать время ожидания. — И почему вам так тяжело найти своих истинных? Ты говорил, что их не было уже очень долго.

Дракон смотрит на меня, будто пытается оправдать свои действия и действия других своих соплеменников в участии этого безобразия.

— Все началось еще задолго до моего рождения, и даже рождения моего деда, — вздыхает он. — Была война. Великая война, бессмысленная. Впрочем, как и все войны до и после. Кроме жажды власти, зависти и злобы повода в ней нет. Она длилась ровно год. Год, который перевернул жизни всех существ нашего мира. После Великой войны между Древними и всеми существами, что ополчились на них, связи истинности стали разрушаться, абсолютно у всех. Не сразу, конечно, это длилось сотни лет по всему миру. Девочек с каждым годом рождалось все меньше. Война забрала не только мужей, сыновей и братьев. Великие из родов стали опустошать деревни в поисках красивых девушек и забирали их себе, создавая гаремы. Но не все могли родить Великому древнего рода дитя. Старейшины всех существ собрались в полнолуние на заре Новой эры. Они поняли, что потомство может дать только та девушка, у которой есть кровь Древних, из первой ветви Создателей, которые оставили свой след не только в этом мире, но и во всех остальных нашего мироздания. Так колдуны нашли заклинание призыва крови и начали созывать девушек отовсюду через точки сопряжения миров. Бесплатно работать они не хотели, это требовало много энергии и сил, а тролли — одни из первых, кто придумал подобный аукцион, где на диковинный товар идет просто бешеный спрос. Так все и началось.

— Спрос всегда рождает предложение, — киваю, вспомнив уроки экономики в институте.

— Родить дитя, наследника Древней крови — это очень почетно! — продолжает дракон. — Никто еще не отказывался от такого предложения за столько лет! Да даже жить в гареме, в достатке, тепле и сытости — тоже прекрасная перспектива для любой из призванных.

— Правда, что ли? — не верю я, что прямо все девушки довольны таким существованием. А Энодиан улыбается мне самой коварной улыбкой, намекая мне на то, что я не права.

— Правда, такие аукционы уже много лет считаются незаконными, — говорит он. Потому что бездейственны. Потому что последние пять или шесть десятков лет нет той девы, которая бы родила полноценное здоровое дитя. Особенно дракону.

Из-за нашей необузданной натуры их не рождалось уже очень давно. А мальчиков… В прочем, и мальчиков тоже. Наш вид вымирает, Анна. И я уверен, что в тебе наше спасение! В тебе наша надежда! Моя надежда, понимаешь⁈

— Не только твоя, — в столовую входит Рокх с братом, включаясь в наш разговор. Я и не удивлена вовсе, он все считал. Возможно, и слышал мысли дракона.

Выглядят мои мужички свежо. На них новые одежды ярких цветов. Синие брюки и белая рубашка на моем орке, и горчичного цвета штаны на эльфе. Это явно драконьи шмотки. Как я заметила, они любят все яркое.

Оба брата садятся напротив меня, там, где стоят тарелки, и по-хозяйски накладывают себе еду. Я улыбаюсь всем присутствующим, ожидая продолжения разговора, потому что не совсем понимаю суть последнего предложения.

Довольный, что теперь можно и поесть, дракон берется за приборы. А я часто моргаю, потому что все молчат. Нахожусь в замешательстве и каком-то недоумении от услышанного. Мне что же теперь рожать нужно всем?

— Нет, — улыбается мне Рокх, явно прочитав все на моем лице. — Только, если ты сама будешь к этому готова, — продолжает он. Смотрю на него, и меня что-то настораживает. Он снова стал угрюмый, значит, его что-то тревожит и он не хочет, чтобы я об этом знала. Или просто не хочет делиться со мной своими эмоциями. Почему я больше не чувствую его? Почему у меня не получается ощутить чувства Рокха? Он снова закрылся от меня? Не знаю почему, но мне не хватает теплого ощущения той привязанности и нежности, что была между нами, когда я его чувствовала. — Я буду давать тебе все, что нужно, когда мы будет только вдвоем, — говорит он, протянув свою руку через стол, гладя мою ладошку. — Я не хочу, чтобы твои эмоции и чувства зацикливались только на моих. Они будут перебивать твое восприятие остальных. И это будет не честно с моей стороны, — кивает он на Алрокха и Энодиана. — Но я рад, что я небезразличен тебе.

Какое безразличен⁈ Он мне очень нужен! Неужели он не чувствует? Не ощущает этого? Рокх кивает мне, мило улыбнувшись, сверкнув своими клыками. Он выглядит каким-то смущенным. Наверное, все же почувствовал меня и мои мысли, что не может не радовать.

Берусь за приборы и с наслаждением начинаю ужинать, запивая все вкуснейшим красным вином.

— А что на счет Эльфиры? — не могу не вспомнить об этой мегере.

Все мужики за столом вдруг переглядываются. А я в ожидании поднимаю брови.

— Мы нашли только Энроха, — начинает говорить Генерал, кинув свою вилку на стол и начал потирать свои виски. Вижу, что этот разговор дается ему нелегко. — Женщины рядом с ним не было.

— Ты сделал то, что должен был, брат. Это было нужно, он страдал, — касается его плеча Алрокх. — Она затуманила его разум своей темной магией. Эльфира смертельно ранила его, но успела сбежать, — говорит это он уже мне.

— Мне очень жаль! — шепчу я, прикрыв рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. И ведь совсем не вру, пряча слезы в глазах. Мне жаль этого орка. Жаль, что он повелся на эльфийку, доверился ей. — Но откуда столько крови было на ваших одеждах? — не понимаю я.

— Дракан Энроха, — вижу, как каждое слово с трудом выходит изо рта Рокха. — Он тоже страдал, эта ведьма и с ним что-то сделала. Это просто невыносимые мучения потерять своего хозяина. Того, с кем ты был связан своей сущью. Нам пришлось сделать это. Пришлось…

— Господи Боже, — шепчу я, не в силах больше сдерживать свои слезы. — Дин, как так вообще получилось, что ты с ней связался? — с упреком гляжу на дракона.

— Она сама пришла. А мне было плевать, каким образом ты окажешься рядом со мной, — виновато говорит Энодиан, — поэтому я не стал отказываться от ее помощи, которую она сама мне предложила. Еще в лесу. Она хотела получить Алрокха.

— Почему он так нужен ей? — спрашиваю у всех. Тишина. Все молчат и смотрят на эльфа.

— Еще будучи в доме моего дяди меня сватали ей, — не хотя начинает свой рассказ Алрокх. — Мой дядя хотел расширить свои земли с помощью темных. Это было плохой идеей, но меня никто не спрашивал. И да, я согласился на те условия, что мне предлагали: свободу и новый дом, лишь подальше оттуда, где меня ненавидели и проклинали ежедневно за то, что я отличался от них. Но я был молод, Анна! — говорит он, обходя стол и усаживаясь рядом со мной. Он обнял меня и притянул к себе, поглаживая по плечам. — А потом случилось то, что случилось. Но я не думал, что тот помолвочный обряд привяжет ее ко мне каким-то образом. Меня-то к ней — нет. Поэтому я не понимаю ее одержимости.

— Это не привязка, придурок, — хмыкает дракон, отпивая вино, смакуя его во рту. — Это месть брошенной влюбленной женщины. Я не заметил на ней уз связи, так же, как и на тебе. И я сам ее найду, — злобно шипит он. — Она ответит за то, что пыталась сделать. За то, что хотела убить мою истинную! И она точно пожалеет обо всем, обещаю, Рокх.

Мой Генерал еле заметно кивает. Ему тяжело. Он страдает о потере друга, товарища, с которым столько лет плечом к плечу сражался в боях.

— Что мы будем делать? — осторожно спрашиваю. — Мы все? Где будем жить? И девочки тоже? Как я понимаю, нашим союзам нигде в этом мире нет места!

— Это не проблема, — пожимает плечами Энодиан. — У меня куча земли в сотни акров, они могут жить на ней. В наших законах нет ничего о запрете союзов. А еще я — наследный принц, поэтому делаю, что хочу! Я сам — закон.

— Спасибо! — довольно улыбаюсь в объятиях своего эльфа.

— Я не знал, что ты — хамелеон, — произносит над моей головой Алрокх, обращаясь к Энодиану.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Он все это время следил за тобой у нас под носом, — отвечает за всех Рокх. — Я о такой силе слышал только однажды. Это редкая способность у драконов. Исчезать. Сливаться с местностью. Скорость, которой позавидуют даже эльфы. Всю жизнь считал, что это сказки. Но я никак не пойму, почему Анна переняла часть твоей драконьей ипостаси? Как? Я думал, что ее сущь питается только силой Древних, магической силой, дающейся в дар Великому роду. Драконья ипостась и все, что с ней связано, не имеет к магической сущи никакого отношения.

— Тогда почему ты не воспользовался этой скоростью, когда Рокх нападал на тебя? Или не исчез, растворившись в воздухе? — спрашиваю я у Энодиана.

— Потому что твоя сущь каким-то образом забрала часть этой драконьей способности, — произносит вслух мою догадку Алрокх. — Не насовсем, естественно. Но носителю силы нужно время, чтобы восстановиться. Использование магии — это всегда большой выброс энергии, а чтобы ее восстанавливать, нужно время. Уверяю тебя, что Энодиан уже в полном порядке, — хмыкает эльф. Дракон кивает ему, сжав челюсти. Не пойму вот только от злости или просто хочет что-то выдать ему в ответ.

— Я уже пригласил своего учителя к себе, он будет уже завтра, — смотрит на меня дракон в ожидании. Я лишь улыбаюсь ему, кивая, что не против «обследования». Потому что мне тоже нужно знать, что со мной. Знать, кто я и как жить с этим дальше. — С Эльманом они разберутся в способностях сущи человеческих женщин. Они будут в этих землях уже к завтрашнему утру, как я полагаю? — спрашивает Дин уже у Рокха. Тот кивает.

— Нужно будет закончить обряд связи, — говорит эльф, трогая мое запястье. — Будет легче нам всем. Тогда нам не придется драться за тебя каждый день, — хмыкает он, потянув меня за мочку уха, облизав ее языком, тем самым вызывая во мне кучу мурашек.

— Хорошо. Тогда располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. Потому что с сегодняшнего дня, так и есть. Мы будем жить здесь, а с остальным разберемся, — говорит Энодиан, поднимаясь из-за стола.

Разжав руки Алрокха со своей талии, я встаю со стула и подхожу к дракону, нежно обнимая его.

— Спасибо! — говорю, уткнувшись ему в грудь. — Спасибо за все!

— Тебе спасибо! — обнимает он меня в ответ, целуя в макушку. — Что не оттолкнула и позволила быть рядом. Для меня нет ничего важнее, поверь! У меня еще много дел, но по возвращении обещаю, что мы примем ванну вместе!

Смущенно улыбаюсь, вспомнив наши посиделки. Смотрю в его удивительные глаза, в которых пляшет желание. И ведь не врет! Я прямо всем своим телом ощущаю его обещание.

— Ничего не знаю, сегодняшняя ночь моя! — напоминает Рокх, притянув меня к себе. — С твоего позволения, конечно, моя никха! — горячо шепчет он мне на ухо.

— Господи, да сколько можно? — шепчу я, уткнувшись теперь уже в грудь орка, чтобы мое пунцовое лицо никто не видел. Совсем засмущали меня эти мужики своими намеками. И как теперь меня будут делить?

— Мы что-нибудь придумаем, — улыбается Генерал, обнимая меня, явно прочитав мои мысли. — У нас еще вся жизнь впереди!

— Обещаете? — спрашиваю у них всех, с надеждой глядя на каждого.

— Обещаем! — произносят хором, обнимая меня, даря мне свое тепло. И я чувствую себя безмерно счастливой, окруженной тремя самыми лучшими мужчинами! Чувствую, как нас связало что-то большее, что нельзя разорвать. И это крепче любого металла.

Это родство душ.

Я не знаю, что нас ждет впереди, но точно знаю, что все будет хорошо! Знаю, что мы будем счастливы вместе, потому что чувствую себя любимой и желанной ими всеми! И я точно уже не хочу возвращаться домой, потому что мой дом здесь, рядом со своими мужчинами, где бы он ни был. Дом там, где счастье, там, где твое сердце. А мое сердце отдано им навсегда!