В камере было темно и сыро, затхлый воздух спирал грудь, а при каждом шаге из-под ног с пронзительным писком разбегались крысы, наводя ужас на единственную пленницу подземелья.

— Держись, Элинор, держись — твердила она сама себе дрожащим голосом, в котором чувствовались нотки надвигающейся истерики.

Подойдя к двери, она взялась обеими руками за прутья открытого окошка и, старательно проморгавшись, уставилась в темноту, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в царящем мраке. Её некогда аккуратная причёска растрепалась, волосы выбились из косы и рассыпались по плечам. Дорогое платье местами порвалось, его лёгкая ткань не спасала от тюремного холода.

Ноги затекли от усталости и едва держали её, но Элинор упрямо стояла, опираясь на тяжелую кованую дверь. Источая удушливый смрад, в углу камеры уже целую вечность гнила куча соломы, долгое время служившая бывшим узникам постелью. Страшно представить, сколько в ней накопилось блох! Элинор даже близко к ней не подойдёт, не говоря уж о том, чтобы сесть. Вот только она даже не представляла, сколько ей ещё времени предстоит провести в тюрьме.

Их замок был захвачен ночью королевскими войсками. Обвинив благородного графа Роберта Барлоу в подготовке восстания против короля Джеральда |, командующий армией приказал бросить в темницу всю семью: самого графа, его сыновей Адама и Джонатана, и юную дочь Элинор.

— Отец, это же неправда! — воскликнула она, как только услышала столь нелепое обвинение. Стражники ушли, унеся с собой факел и оставив пленников в полной темноте. — Король обязательно во всём разберётся! — Но ответом было лишь тягостное молчание.

— Дорогая Нелли, — начал лорд Барлоу, подбирая слова. — Ты знаешь моё отношение к нашему правителю. Он недостоин трона, и я всегда открыто это говорил, но я бы никогда не пошёл против власти.

— Значит, нам нечего опасаться? — с облегчением выдохнула Элинор.

— Не хочу тебя пугать, — вставил слово Адам, старший брат. — Но если на нашего отца был написан донос, то шансов нет.

— Перестань — оборвал его Джонатан, который был на два года младше Адама. — Ты только зря смущаешь Нелли. Я уверен, что всё обойдётся!

Элинор не знала, сколько прошло часов с момента их заточения, но через некоторое время за отцом и братьями пришли стражники, а её саму оставили в камере. А по прошествии ещё нескольких часов вернулись и за ней. Она зажмурилась от яркого света факела, быющего ей в лицо.

— Приказано доставить вас в пыточную, миледи, — с издевательской учтивостью сообщил ей стражник. — Пойдёте сами или прикажете вас тащить?

От этого известия Элинор бросило в дрожь, в сердце что-то оборвалось, и ноги подкосились.

Пошатнувшись, она еле устояла, вовремя успев схватиться за дверь. Но, взяв себя в руки, она выпрямилась и, вздёрнув подбородок, заставила сделать шаг.

— Пойду сама! — Элинор старалась говорить ровным, спокойным голосом, но трясущиеся руки выдавали её с головой.

Она шла на непослушных подкашивающихся ногах с безумно колотящимся сердцем, грозящим выпрыгнуть из груди. Что ждало её впереди? Очевидно, ничего хорошего! Что может быть уготовано тому, кто обвинён в подготовке мятежа? А его семье? Только смертная казнь. Ради устрашения подданных и предупреждения новых попыток свергнуть законную власть.

Их путь лежал мимо пустых открытых камер. Её отец был суровым, но справедливым властителем и никогда никого не бросал в темницу без достаточных на то оснований. Элинор не могла понять, кому пришло в голову оговорить лорда Барлоу, который до седых волос сохранил в душе юношеские понятия честности и справедливости. Она хотела верить в лучшее и старалась не думать над словами Адама о том, что у них нет шансов. Но король Джеральд I за все годы правления не снискал ни народной любви, ни уважения подданных. В период его властвования по всему Королевству слышался стук эшафотов, на которых казнили неугодных без суда и следствия.

Сделав несколько поворотов, они вошли в круглое тускло освещённое помещение с высоким потолком. Пыточная! Эта комната была построена ещё при её прадеде, но практически никогда не использовалась по назначению, по крайней мере, Элинор не могла припомнить ни единого случая.

В центре пыточной находилась горящая жаровня, возле которой спиной к входящим стоял высокий человек. Рядом с ним изогнулся в услужливой позе низкий толстый лысый мужчина с кожаным фартуком впереди. Перед ним на столе были разложены пыточные инструменты: клещи, пилы, ножи. «Палач» — впадая в панику, поняла Элинор.

Ноги окончательно отказались подчиняться, и она обмякла на руках у стражника.

— Ваше сиятельство, — обратился тот к стоящему к ним спиной человеку. — Ваше распоряжение выполнено.

Мужчина неторопливо развернулся, и Элинор ахнула, зажав рот рукой.

— Вы?! — не удержалась она от резкого вскрика.

На неё смотрел тот, кто ещё этим летом просил её руки у лорда Барлоу. Она вглядывалась в его суровое лицо, на котором застыло жёсткое выражение, и не могла поверить своим глазам.

Он танцевал с ней на её первом балу. Его взгляд, полный молчаливого восхищения, Элинор ловила всякий раз, стоило ей оказаться в поле его зрения. Воин до последней капли крови, закаленный в боях, он не умел делать изысканных комплиментов, и рядом с ним ей, лёгкой и светлой, выросшей в ласке и заботе, было темно и душно. К тому же тогда на том самом балу её сердцем завладел совершенно другой человек. И, как оказалось впоследствии, эти чувства были взаимны и молодые люди нашли полное взаимопонимание. Тому мужчине Элинор отказала, а отец не стал её неволить. Неужели он настолько оскорбился её отказом, что готов без сожаления бросить под нож палача?!

— Леди Элинор, — поприветствовал он её лёгким поклоном. — Не ожидал встретиться с вами при подобных обстоятельствах. Могу лишь признаться: мне искренне жаль.

В его голосе Элинор почудились печальные нотки, но весь его решительный и могучий внешний вид не говорил о скорби.

— Однако встретились, — с мерзким хихиканьем произнёс кто-то в стороне.

Оглянувшись, Элинор заметила сидящую на широком резном кресле сухую старческую фигуру.

— Какие же эти мятежники наивные, как малые дети, ей-богу! — воскликнул король Джеральд I, а это, без сомнения, был он. Элинор видела его лишь единожды на своём первом королевском балу, но никогда не забудет его. — Не дорожат собственной жизнью, так подумали бы о детях. Неужели не жалко губить такую красавицу?

На этих словах король встал и приблизился к девушке. Он был малого роста, и чтобы казаться выше, носил обувь на толстенной подошве, но даже это не спасало его. Королю пришлось поднять голову, чтобы заглянуть в глаза Элинор, а ведь она тоже не отличалась высоким ростом. Джеральд прикоснулся к её лицу, и в его взгляде зажёгся похотливый огонёк.

— Такая красавица... — повторил он, проведя указательным пальцем по нежной щеке, подбородку и остановился на губах. Элинор с отвращением отшатнулась, а Джеральд гнусно усмехнулся.

— Не смей её трогать... — услышала она внезапно тихий голос отца.

Обернувшись и старательно приглядевшись, Элинор с ужасом заметила на полу у стены окровавленного человека.

— Отец! — зашлась она в раздирающем душу крике. — Оте-е-ец!

Элинор рванулась что было сил из страшных лап стражника, но тот держал крепко.

Девушка, упав на колени, горько разрыдалась.

— Отец... Что... Что вы с ним сделали?

— Немного допросили, что он знает о других мятежниках, — охотливо объяснил король.

— Где мои братья?

— Видишь ли, граф решил упорствовать, пришлось немного надавить на него через сыновей. Увы, они оказались слишком слабы, потому нам пришлось прервать допрос, чтобы не отправить их в ад раньше времени, — Джеральд с нескрываемым превосходством взирал на съёжившуюся на полу девушку. — Мятежники должны быть казнены на дворцовой площади, в назидание всем!

— Ваше Величество, — подал голос командующий его войском. — Леди Элинор ничего не могла знать о мятеже. Прикажите отпустить её. Тем самым вы явите миру милосердие и справедливость и перетянете на свою сторону всех колеблющихся/

— Отпустить её?! — с возмущением воскликнул Джеральд. — В то время как Королевству угрожают внутренние распри, а главный мятежник не хочет сдавать своих подельников?! Не-е-ет! Сейчас граф точно заговорит. Взять её.

— И всё же я буду настаивать, — в голосе мужчины прорезались стальные нотки, но его перебили.

— Будьте вы все прокляты! — из последних сил заорал лорд Барлоу. — Я уже всё вам сказал! Я не мятежник! Мне больше нечего добавить.

— И почему я тебе не верю? — король зашёлся смехом гиены. Он потирал потные руки, словно в предвкушении чего-то грандиозного. Посмотрев на командующего, Джеральд в приступе безумной эйфории радостно изрёк: — Привязать её к стулу! Начнём с малого! — Джеральд задержал взгляд на пыточных инструментах, но не успел ничего выбрать, как дверь в помещение распахнулась, и на пороге возник солдат:

— Ваше Величество. Ваше Сиятельство… — испуганно пролепетал он. — Пленники сбежали!

— Что значит, сбежали?! — завизжал Джеральд и затопал ногами. — Поймать! Поймать и казнить! Немедленно! Что стоишь?! — завопил он на командующего. — Твоя оплошность. Ты поклялся, что их хорошо охраняют! Ты головой отвечаешь за них!

— Я разберусь, — невозмутимо сообщил тот.

— Разберёшься! — Джеральд направился к выходу. — Нет у меня времени находиться здесь с вами! Графа повесить, но перед тем, её — обернувшись, он указал пальцем на Элинор, — пытать. Здесь. На глазах у отца, пока он во всём не сознается! А после повесить вместе с ним!

Жаль, не могу насладиться этим зрелищем, — с нескрываемой грустью добавил он.

Сознание возвращалось медленно, урывками, вместе с ощущением разбитости во всём теле. Приоткрыв глаза, девушка снова зажмурилась: даже тусклый свет свечи причинял невыносимое страдание. Голова мучительно раскалывалась. Откуда-то издалека доносилось чьё-то невнятное бормотание. Голос то стихал, то набирал силу, но, сколько бы она ни прислушивалась, не смогла разобрать ни единого слова. Девушка попыталась подняться, но не сумела пошевелить ни рукой, ни ногой — тело отказывалось подчиняться.

Сделав невероятное усилие, она попробовала повернуться набок, чтобы, едва дёрнувшись, вскрикнуть от вспышки нестерпимой боли, и снова впасть в небытие.

Когда она пришла в себя в следующий раз, комнату ярко заливало солнце. Оглядевшись, девушка обнаружила, что лежит на огромной мягкой постели, укрытая лёгким одеялом, в светлой просторной комнате.

Она осторожно шевельнула пальцами, а после приподняла руку. Этот жест не остался без внимания. К ней бросилась немолодая женщина в скромном сером платье служанки. Встав на колени, она вся в слезах прижалась губами к руке девушки.

— Госпожа, хвала Небесам вы очнулись! Сколько дней и ночей я не спала, молилась, чтобы вы пришли в себя! И Господь услышал мои молитвы! — воскликнула женщина. — Ох! — тут же опомнилась она. — Я должна немедленно сообщить обо всём милорду!

С этими словами служанка поспешила покинуть комнату, прежде чем хозяйка успела её остановить.

Девушка не знала, как долго пробыла одна. Стоило служанке скрыться в коридоре, как она снова провалилась в сон. Её разбудили чьи-то громкие голоса за дверью.

Визитёров оказалось двое. Один из них, невысокий плотный начинающий лысеть мужчина с фартуком поверх повседневной одежды, улыбался и потирал ладони, словно в предвкушении чего-то интересного. Под мышкой мужчина держал кожаный свёрток.

— Пришла в себя, значит? — произнёс он. — Очень хорошо! Не ожидал... не ожидал... После такого-то.

— Что теперь, доктор? — спросил второй визитёр — высокий, широкоплечий мужчина, одетый в чёрную одежду, которая, несмотря на мрачный цвет, не была лишена изысканности и сообщала о высоком статусе говорящего.

Он смерил девушку взволнованным взглядом. В его тёмных глазах читалась обеспокоенность и вместе с тем некоторая тревога. Мужчина не был молодым, но и не был старым. Про такой возраст говорят «в самом расцвете сил». Его нельзя было назвать привлекательным, по крайней мере, не о таком спутнике жизни мечтают юные влюбчивые создания. Нос с горбинкой, жёсткая линия рта — черты лица не обладали изяществом, но было в этом мужчине что-то такое, что притягивало взгляд: какая-то суровая красота воина.

— Так так-так, я должен её осмотреть, милорд, — пробормотал доктор. Придерживая ношу, мужчина подошёл к кровати и присел на край. — Позволите, миледи?

Он развернул свёрток и аккуратно разложил на постели врачебные инструменты, после чего, взяв один из них, потянулся к лицу девушки, но та испуганно отпрянула от него и тут же застонала от боли в груди.

— Всё в порядке, Нелли, — сказал тот, кого назвали милордом. — Доктор просто осмотрит тебя. Мы должны убедиться, что ты идёшь на поправку. Ты так долго пробыла в беспамятстве.

— Что со мной произошло? — прохрипела девушка. Переводя взгляд с одного мужчины на другого, она с трудом выговаривала слова. — Кто вы? Где я? И... кто я..? Боже! Почему я ничего не помню!

Задав последний вопрос, она всхлипнула. В голове царил туман. Девушка, как ни напрягалась, не могла вспомнить ничего: ни своего имени, ни того, что же с ней случилось. Мужчины встревоженно переглянулись.

— Сколько пальцев вы видите? — спросил доктор, выставив перед её лицом ладонь с оттопыренными двумя пальцами.

— Два, — ответила девушка.

— А сейчас? — доктор показал четыре пальца.

— Четыре. Боже, — простонала она, приложив обе ладони ко лбу. — Как болит голова!

— Самое страшное позади, но всё оказалось серьёзней, чем я думал, — пробормотал доктор. — Значит, вы утверждаете, что не помните несчастного случая?

— Какого несчастного случая? — жалобно прохныкала девушка.

Мужчина вопросительно посмотрел на милорда. Тот стоял посреди комнаты, нахмурившись и сложив руки на груди. Во всём его облике читалась военная выправка.

— Вы можете идти, — ответил милорд. — Я сам всё расскажу миледи. Жду вас в своём кабинете через час.

— Конечно-конечно, ваше сиятельство, — засуетился доктор, сворачивая свёрток с инструментами и убирая его под мышку. — Рекомендации остаются прежними: полный физический и душевный покой. Если мы имеем дело с потерей памяти, то важно окружить миледи особенной заботой, пусть ее ничего не волнует.

Впрочем, я ещё сообщу об этом поподробнее.

Вытерев со лба выступивший пот и почтительно кланяясь, доктор суетливо покинул комнату. Смерив девушку мрачным взглядом без тени улыбки, милорд так и остался стоять на своём месте. Он молчал, обдумывая слова.

— Что со мной произошло? О каком несчастном случае вы говорите? — она первая нарушила молчание.

— Ты действительно ничего не помнишь? — уточнил мужчина.

— Нет, — девушка медленно покачала головой. Всё это время она оставалась в постели, натянув одеяло под подбородок.

— Ты упала, — кивнув, сообщил ей собеседник. — Ты совершала прогулку в нашем лесу, когда... — мужчина сделал небольшую паузу, подбирая слова, — твоя лошадь внезапно понесла в самую чащу. Там узкие тропы, ты попросила слуг оставить тебя, и потому никто не успел тебя перехватить. Ты оказалась плохой наездницей, увы, я этого не знал... Я выбрал для тебя самую спокойную лошадь, но... В общем, мне потом рассказали, что ты с трудом держалась в седле и не успела пригнуться, из-за чего ударилась о нижнюю ветку дуба. От этого удара ты упала, стукнувшись затылком об землю. Тебе повезло, что не об камень. При падении ты сломала ребро. Когда тебя нашли, ты была уже без сознания. Ты уверена, что ничего этого не помнишь?

— Нет — прошептала девушка, приложив ладони к лицу. — В голове словно какая-то пелена. Она не даёт мне ничего вспомнить. Я даже не знаю, ни кто вы, ни как меня зовут.

При этих словах во взгляде мужчины загорелся странный огонёк. Сделав несколько шагов, он подошёл вплотную к изголовью кровати. Протянув руку, мужчина погладил девушку по щеке, а затем, дотронувшись указательным пальцем до подбородка, приподнял ей лицо, которое долго и внимательно изучал. Не имея никакой возможности отодвинуться, девушка с вызовом смотрела в его глаза. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ. Усмехнувшись, он отпустил её и отступил на шаг.

— Моя Нелли... Нежная, хрупкая и несгибаемая... — негромко проговорил он. — Может, ты и потеряла память, но ты всё та же...

— Прошу пояснить, — с дрожью в голосе попросила Нелли.

Мужчина уже направлялся к двери, и девушка думала, что он так и уйдёт, но перед самым выходом он обернулся.

— Поясните, — повторила она.

— Тебя зовут… Хелен, — мужчина сделал паузу, словно ждал возражений, но их не последовало. — Хелен Малгрейв. Ты жена графа Малгрейва, то есть моя... Ах да, пожалуй, мне тоже стоит представиться: Дэвид Малгрейв! Будет лучше, если ты несколько дней проведёшь в постели. Ты ещё не окрепла, и, насколько мне известно, рёбра так быстро не срастаются, уж поверь мне. А когда ты поправишься, мы обязательно с тобой поговорим. Если что-то понадобится, то обращайся к Дженис.

Из коридора выглянула служанка, которую Хелен уже видела перед приходом доктора и милорда. Она проскользнула в комнату и села на стул возле открытого окна. Дверь с грохотом захлопнулась, и девушка откинулась на подушки, чтобы, закрыв глаза, забыться тревожным беспокойным сном.

Распахнув глаза, Хелен с безумно колотящимся сердцем откинулась на подушки. Ей снова приснился очередной кошмар, вот только, сколько бы она ни напрягала память, так ничего не могла вспомнить. Каждую ночь ей снились одни и те же сны, ужас которых исчезал с рассветом, оставляя после себя сильнейшую головную боль. Обычно верная Дженис неизменно оказывалась рядом, чтобы с помощью различных травяных настоек, приготовленных незадолго до её пробуждения, успокоить разволновавшуюся госпожу. Затем следовал лёгкий завтрак и приход доктора Бёрнса, который после тщательного осмотра утверждал, что миледи идёт на поправку. Дэвид же был у неё лишь пару раз. В эти краткие визиты он садился в кресло напротив постели супруги, брал её за руку и расспрашивал о здоровье. В процессе разговора он лёгкими движениями поглаживал её ладонь. Эти прикосновения смущали девушку, но замечая, как при этом смягчались жёсткие черты его лица, она не смела прервать непрошеную ласку. Дэвид выглядел чем-то очень озабоченным, и, удостоверившись, что Хелен потихоньку выздоравливает, тут же уходил.

Хелен ждала, что память вот-вот вернётся к ней, но прошло уже немало дней, и ей хотелось выть от отчаяния.

— Кто я? — спросила она однажды у Дженис.

— Вы Хелен Малгрейв, — ответила та, несказанно удивлённая вопросом. — Супруга нашего милорда!

— Я не о том, — простонала Хелен. Доктор разрешил ей вставать, и она, сев на постели и свесив ноги, внутренне готовилась к первому шагу после длительной болезни. — Кто я? Что я люблю? Кто мои родители?

За всё время меня никто не навестил, кроме Дэвида и доктора Бёрнса. Я сирота? Как давно ты знаешь меня?

Её вопросы смутили служанку. Почесав кончик носа, та начала рассказ:

— Ваш отец сэр Филипп Гловер был рыцарем, он служил нашему милорду верой и правдой долгие годы...

— Был? — не поняла Хелен. Она наконец-то встала на ноги и пошатнулась, сделав первый шаг, но смогла удержать равновесие. — Служил?

— Он погиб, миледи, — скорбно сообщила служанка, — несколько месяцев назад. Мне очень жаль.

— Погиб? — известие безумно опечалило Хелен. — Когда? Как?

— Я больше ничего не знаю, — развела руками Дженис. — Вы жили здесь в детстве совсем недолго, когда сэр Гловер увез вас из замка. А потом появились после смерти вашего отца. Милорд привёз вас. — Ох, — она мечтательно закатила глаза, — как же лорд Дэвид расцвёл с вашим появлением! Он же влюбился в вас словно мальчишка, тут же женился и не посмотрел, что вы дочка простого рыцаря! И, хотя свадьба была скромной — вас обвенчали в деревенской церкви — я никогда ещё не видела его таким счастливым. А потом произошел этот несчастный случай... На милорде лица не было!

— А моя мать? У меня есть мать? — продолжала свой допрос Хелен. — Где она?

— О6 этом вам лучше расспросить милорда, — Дженис поджала губы. — Простите, миледи, я больше ничего не знаю.

И вот, откинувшись на подушки, Хелен сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Этому приёму её научил доктор Бернс. В комнате было темно и тихо. Хелен слышала, как сопела спящая на соломенном матрасе Дженис, которая круглосуточно находилась при своей госпоже. Хелен перевернулась на другой бок, но поняла, что вряд ли сможет заснуть до утра. Тогда она, повинуясь какому-то внутреннему чувству, поднялась с постели и на ощупь прошла к столу, с которого взяла догорающую свечу. Хелен покачала головой: надо будет сделать Дженис выговор. Она уже хотела задуть, но что-то её остановило.

Накинув тёплый халат, Хелен взяла свечу и пошла к выходу. С тех пор как девушка пришла в себя в этой комнате, она не покидала её. При попытке отворить дверь, та заскрипела, и Хелен испуганно обернулась, но Дженис лишь перевернулась на спину и засопела ещё громче.

Перешагнув порог и оказавшись в коридоре, девушка огляделась. Тусклого света свечи катастрофически не хватало, и Хелен решила идти наугад. Ноги сами привели ее к широкой каменной лестнице.

Прислушавшись и убедившись, что никого рядом нет, она осторожно спустилась на первый этаж.

Ночной замок пугал девушку. Хелен чуть не взвизгнула, когда кто-то коснулся её босых ног чтобы с тихим писком тут же спрятаться в узкую щель в полу. Привалившись к каменной кладке, она перевела дыхание. В полной тишине стали отчётливо слышны чьи-то приглушенные голоса. Они доносились откуда-то издалека, и Хелен пошла на звук.

Она миновала несколько открытых комнат, которые до ужаса напугали её чёрными проёмами. Кажется, она уже видела подобное в одном из своих снов. Хелен решила вернуться к себе, но обернувшись, обречённо поняла, что не может вспомнить обратного пути. В это время где-то рядом снова раздались голоса, в одном из которых она узнала голос мужа.

Вздрогнув, Хелен прижалась к стене. Она напряжённо прислушивалась, но не могла разобрать ни слова.

Тогда она сделала ещё несколько шагов и оказалась у чуть приоткрытой двери, за которой разглядела узкую полоску света. Прижавшись к стене, Хелен затаила дыхание.

—... Совершенно ничего не помнит, — услышала она обрывок разговора. Говорил Дэвид.

— Может, оно и к лучшему. — Голос его ночного собеседника показался ей смутно знакомым. — Это должно сыграть тебе на руку в том, что ты задумал.

— Да, — подтвердил Дэвид. — Пожалуй, более подходящего времени не будет. Джеральд начинает что-то подозревать.

— Он задаёт чрезвычайно много вопросов. Я уже стараюсь меньше появляться при дворе.

Говоривший подошёл слишком близко к двери и взялся за ручку. Хелен, недолго думая, задула свечу и отступила на несколько шагов в темноту. Однако неизвестный не спешил выходить.

— Король долго не хотел принимать мою отставку, но, в конце концов, смирился. Для этого мне пришлось провалить пару кампаний, — меж тем продолжал Дэвид.

— Да, был большой скандал во дворце. Подумать только: убитый горем командующий бросил службу, заперся в своём замке и женился на первой встречной. Когда ты решишь сообщить ей обо всем?

— Не знаю, — чуть подумав сказал её муж. — Всему своё время. Она ещё слишком слаба после произошедшего.

— Твоё дело, — согласился незнакомец. — Удачи тебе в твоей задумке!

Дверь со скрипом отворилась, и ночной гость вышел, не заметив спрятавшейся в тени стены девушки. В царившей темноте невозможно было увидеть лица мужчины, но звуки удаляющихся шагов с головой швырнули Хелен в кошмар, преследующий её каждую ночь.

Посетитель уже давно ушёл, когда Хелен пришла в себя. Дверь в кабинет Дэвида осталась приотворенной.

Её муж сидел за столом и о чём-то напряжённо думал. Она хотела незаметно проскользнуть мимо него, но, сделав неловкое движение, выронила свечу. Та с глухим стуком ударилась об каменный пол и покатилась вдаль. Испуганно замерев на мгновение, Хелен хотела убежать, но шагнув, оказалась впечатана в грудь Дэвида.

— Нелли? — удивился он. — Что ты здесь делаешь?

— Что ты здесь делаешь, Нелли? — повторил Дэвид, обхватив девушку за плечи.

— Заблудилась, — пойманная за подслушиванием, смущённо пробормотала та.

Они стояли в полумраке, свет от одинокой свечи на столе в кабинете её мужа, едва доставал до них.

Подняв голову, Хелен сосредоточенно изучала его лицо, но оно оставалось непроницаемым.

— Почему ты вообще вышла из комнаты в столь поздний час? — поинтересовался он.

— Разве я пленница? — одними губами спросила Хелен.

— Нет — чуть помедлив, ответил Дэвид. — Конечно, нет Ты здесь хозяйка, леди Малгрейв. Но что заставило тебя покинуть ночью собственную спальню?

— Не знаю, мне снились кошмары. Я проснулась и больше не смогла уснуть, — призналась она. — Ты обещал мне обо всём рассказать, но так этого и не сделал. Скажи, неужели то, что я здесь услышала, правда — ты женился на мне с горя?

Дэвид вздрогнул от её вопроса и шумно задышал. Поняв, что она не ошиблась. Хелен попыталась оттолкнуть мужа, но тот лишь крепче прижал к себе девушку, зарывшись лицом в её волосы.

— Давай поговорим, — согласился он. — Пройдём в кабинет. Там нам будет удобнее.

Придерживая Хелен за талию, Дэвид провёл её в помещение и плотно прикрыл дверь. Усадив её на стул, сам он устало опустился в кресло напротив.

— Как много ты успела услышать? — спросил он жену. Его голос звучал ровно, без ноток обвинения или осуждения, и Хелен немного приободрилась,

— Чуть-чуть, — прошептала она. — Самую концовку.

Дэвид смерил её долгим изучающим взглядом, словно взвешивал, стоит ли ей верить. В конце концов, он кивнул и, сцепив пальцы в замок, начал рассказ.

— Все в Королевстве считают так. Некоторое время назад новость, что командующий королевской армией с горя проиграл несколько боёв и женился на первой встречной, была главной. Но это неправда. Ты представить себе не можешь, как я счастлив, что ты у меня есть.

Хелен слушала его, затаив дыхание. Она с нетерпением ждала продолжения, но его не последовало.

Сказав пару-тройку предложений, Дэвид замолчал.

— Но что же такое произошло, что ввергло тебя в пучину страданий? Смерть важного для тебя человека?

Это бесхитростное предположение заставило Дэвида дёрнуться.

— Ты недалека от истины, — туманно объяснил он. — Но я бы хотел уберечь тебя от этой совершенно жуткой истории.

Вздохнув, Хелен поняла, что большего она от мужа не добьётся. Тогда девушка решила задать другой мучащий её вопрос:

— Дженис рассказала мне, что мой отец, Филипп Гловер, был простым рыцарем. Как так получилось, что граф Малгрейв женился на дочери обычного рыцаря?

— Обычного рыцаря? — усмехнулся Дэвид. — Твой отец не был обычным рыцарем. Я всегда уважал его за честность и справедливость и перед его смертью дал обещание, что позабочусь о тебе.

Он говорил отстранённо, откинувшись на спинку кресла, подняв голову и полуприкрыв глаза, словно полностью погрузившись в воспоминания.

— А моя мать? — тихо проговорила Хелен. — Что с ней?

— Дорогая моя, к сожалению, у тебя больше не осталось близких, — в голосе Дэвида послышалось неподдельное участие.

— Обещание позаботиться, не может быть причиной для женитьбы, — возразила Хелен.

— Конечно, нет, — неожиданно согласился с ней Дэвид. — Но стоило мне тебя увидеть всего лишь раз, как ты завладела моим сердцем. К сожалению, ты не сразу ответила мне взаимностью, но всё же, я был настойчив и сумел доказать тебе серьёзность своих намерений.

— Как же тяжело всё забыть, — схватившись за голову, простонала Хелен. — Я даже не помню своей матери: ни её имени, ни образа — у меня ничего не осталось.

— Жену Филиппа Гловера звали Мэри, — сообщил Дэвид.

— Мэри... — негромко повторила за ним Хелен. — Мою маму звали Мэри... Мэри Гловер... Отчего она умерла?

— Длительная болезнь... Она из дальних мест, ей совершенно не подходил здешний климат, и Филипп отправил её с маленькой дочкой к родственникам, — задумчиво ответил Дэвид. — Увы, это не спасло её.

Хелен ещё раз взглянула на мужа. Жёсткие чёрные кудри спадали ему на глаза, прикрывая глубокую складку на лбу. Небрежным движением Дэвид откинул их в сторону. В раскрытом вороте рубахи мелькнул медальон искусной работы, висевший на толстой цепочке. Как заворожённая Хелен смотрела на него. Чей же образ так дорог этому суровому мужчине? Может, там спрятан портрет его матери? Жаль, у неё не осталось ничего на память о родителях.

— Где они похоронены? Я хочу с ними проститься, — робко попросила Хелен. — Отведи меня на могилы моих родителей.

— Что? — Дэвид словно очнулся от собственных мыслей. — На могилы родителей?

— Да — кивнула Хелен, взволнованно теребя край халата. — Может, я хоть что-нибудь вспомню.

— АХ, на могилы Филиппа и Мэри Гловер, — Дэвид провёл ладонью по лбу и шумно выдохнул. — Хорошо, когда-нибудь я свожу тебя туда, но не сейчас. Это неблизкий путь, их могилы находятся в графстве Редворс, что на юге Королевства в двух неделях пути. Есть там маленькая деревушка под названием Розберри. Дело в том, что утром мне нужно уехать по важному вопросу. Меня не будет несколько дней.

— Тогда расскажи мне о них, — не сдавалась Хелен.

— Я обязательно тебе расскажу о них, — заверил её Дэвид. — И не только о них, но уже слишком поздно.

Торопиться нам совершенно некуда, а сейчас давай я провожу тебя в твою спальню.

Резким рывком мужчина поднялся с кресла и подал руку Хелен. Вместе они покинули кабинет и

направились к лестнице. В одной руке Дэвид нёс подсвечник, которым освещал им путь, а другой придерживал девушку за талию.

— Почему в коридорах так темно? — с дрожью в голосе произнесла Хелен. — Не горит ни один светильник.

— Так было нужно, — услышала она туманный ответ.

Они проходили мимо пустых тёмных комнат, и Хелен поёжилась, вспоминая, как шла здесь одна.

— Кто был тот мужчина, который приходил к тебе? — решилась задать она вопрос.

— Это единственный человек, которому я могу доверять. Ты видела его? — голос Дэвида звучал бесстрастно, но Хелен показалось это подозрительным.

— Я не разглядела его лица, — призналась она.

О том, что его ночной гость часто являлся к ней в кошмарах, Хелен решила умолчать. Они подошли к лестнице и только тут Дэвид, посмотрев вниз, обратил внимание на то, что Хелен шла босиком. Не слушая возражений, он передал подсвечник ей, а сам бережно подхватил девушку на руки.

— Никогда не ходи по холодному камню без обуви, — строго отчитал он её, когда поднимался на второй этаж. — Я велю доктору Бёрнсу провести с тобой разъяснительную беседу.

— Это лишнее, — смутилась Хелен.

Она не знала, как реагировать на его внезапный порыв. Объятия Дэвида казались ей чуждыми, но оно и понятно, ведь Хелен потеряла память. Вот только она-то ему не чужая. Она его законная жена, и рано или поздно Дэвид придёт за супружеским долгом.

Перед дверью в её спальню мужчина остановился и опустил Хелен на пол. Прижав к себе, словно в ответ на её мысли, он запечатлел на её губах лёгкий поцелуй. Она замерла, не отвечая, но и не отталкивая его.

— Я знаю, о чём ты подумала, Нелли, — серьёзно сказал Дэвид, оторвавшись от неё. — Ты слишком дорога мне, и я не безусый юнец. Я умею ждать. И если мне придётся заново завоёвывать свою жену, я это сделаю.

Разомлев от горячей воды, Хелен счастливо откинулась на край деревянной кадки, служившей ей ванной, приготовленной слугами по её приказу. Потянув носом, она с наслаждением почуяла незнакомый аромат и спросила:

— Чем это пахнет?

— О! — восторженно закатила глаза Дженис. — Это новое мыло! Доставлено сюда из столицы по приказу милорда! Позвольте, госпожа, я всё сама сделаю!

Хелен блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как сильные руки служанки тёрли спину, разогревая уставшие мышцы. Наконец-то доктор Бёрнс признал её совершенно здоровой и снял все ограничения. Сейчас ей было так хорошо, что она чуть не уснула в ванне, качнув головой и едва не хлебнув воды. Девушка даже вздрогнула, когда Дженис негромко позвала её.

— Госпожа, давайте нанесём на ваши волосы эту маску, а затем ополоснём их отваром. — Обернувшись на зов, Хелен увидела возвышающуюся над ней служанку с миской в руках.

— Что это? — удивилась она.

— Когда милорд привёз вас сюда, вы были так измучены дорогой, что у вас начали выпадать волосы.

Доктор Бёрнс порекомендовал делать маску и отвар из определённых трав. И, знаете, его рецепт помог — охотно делилась воспоминаниями Дженис.

— Какие же это травы? — поинтересовалась Хелен.

— ОЙ, — служанка крепко задумалась, — там такой длинный список. Я сама читать не умею, этим заведует управляющий. Нам в замок доставляет их деревенская знахарка.

Расслабленная и разнеженная после водных процедур, Хелен уже засыпала в своей кровати, отложив в сторону вышивку, которой занималась несколько дней, когда Дженис принесла ей ужин. С трудом оторвав голову от мягкой подушки, девушка прислушалась к аппетитному запаху и сглотнула набежавшую слюну.

— Кажется, ты принесла что-то чудесное, — мягко улыбнулась она, поднимаясь с постели.

— Да это всего лишь фазан, зажаренный с овощами, хлеб и горячее молоко! — воскликнула служанка. — Поторопитесь, госпожа, пока не остыло!

— А ты уже ужинала? — поинтересовалась Хелен.

Усевшись за стол, она аккуратно отщипнула кусочек птицы и запила его молоком, чуть не застонав от удовольствия: наконец-то к ней вернулся здоровый аппетит.

— Не думайте обо мне, госпожа! — беззлобно рассмеялась Дженис. — Прислуга разве о себе забудет?!

— Тогда просто посиди со мной, составь компанию, — попросила Хелен, и когда служанка с сомнением присела на стул, стараясь держаться чуть в стороне от стола, продолжила. — Расскажи мне последние новости.

— Да какие новости! — всплеснула руками Дженис. — Вон, у Джона, мельника нашего, мыши зерно попортили, мешков десять, наверно! У Роба корова сдохла, а у Неда, наоборот, отелилась! Роб Мэти, жену Неда, в колдовстве обвинил. Староста велел её в подвал посадить. Ну да милорд вернётся и во всём разберётся!

— А когда он вернётся? — Хелен даже отложила приборы в ожидании ответа.

— Да кто ж это знаем — воскликнула служанка. — Разве только мистер Смит — наш управляющий! Но он ничего не скажет!

— Даже если я прикажу? — удивилась Хелен.

— Если на то был особое распоряжение милорда, — смутилась добрая женщина.

Замолчав, Хелен вернулась к ужину, но голод пропал. Доев ломоть хлеба и запив его молоком, девушка отодвинула от себя тарелку.

— Расскажи мне о нём, о лорде Малгрейве.

— Что вы хотите знать? — встрепенулась служанка.

— Ну-у-у… Какой он хозяин? — затаив дыхание спросила девушка.

— Наш милорд — очень хороший хозяин! — с уважением сказала Дженис. — Строгий, но справедливый.

Крестьяне-то часто друг друга, в чём только не обвиняют, потом идут на суд к господину. А лорд Малгрейв каждого выслушает и вынесет честное решение.

Слова служанки приятно согревали сердце, но было что-то ещё, что не давало покоя Хелен.

— Расскажи мне всё! — выдохнула она и тут же уточнила: — Я знаю, что не так давно, около года назад, может, раньше, может, позже, случилось нечто, что очень огорчило моего мужа. К сожалению, у нас не было достаточно времени поговорить с ним.

Хелен внимательно взглянула в лицо служанки. Та смутилась, однако не посмела перечить госпоже.

Поёрзав на стуле и глубоко вдохнув, она принялась за рассказ:

— Это была совершенно дикая и невообразимая история. Видите ли, наш господин с малых лет поступил на военную службу к королю. Войны и сражения занимали все его время, и он совершенно не думал жениться. Даже когда престарелый лорд Малгрейв потребовал от него немедленно заключить брак, лорд Дэвид отказался. Так и жил, пока на одном балу не познакомился с юной Элинор Барлоу. Он влюбился в эту девушку с первого взгляда. Но к несчастью, она вместе с семьёй была обвинена в подготовке мятежа и казнена по приказу короля. Правда, говорят, её братьям удалось сбежать, но позже их тела были найдены. Увы, их разорвали дикие звери. Милорд тогда редко появлялся в замке, но в те дни, когда он приезжал, на него было страшно смотреть! Он запирался в кабинете и никому не разрешал входить. Не знаю, что он делал, наверно беспробудно пил. А затем он встретил вас! Вы, госпожа, вселили в его сердце надежду и радость к жизни! С вами он забыл о своём горе!

От долгой речи Дженис закашлялась, и Хелен протянула ей уже остывшее недопитое молоко. Замерев в нерешительности, служанка всё же залпом осушила кружку и продолжила:

— Я не ожидала, что вы вырастите такой красавицей! В детстве вы были такой неуклюжей, нескладной, неловкой и часто болели. Сэр Филипп отвёз вас вместе с леди Мэри далеко на юг, откуда ваша мать была родом, чтобы тёплый климат излечил вас, но, к несчастью, очень скоро леди Мэри скончалась. Долгое время о вас ничего не было слышно, мы не знали, живы ли вы, пока милорд не привёз вас после смерти вашего отца.

— Ясно, — выдохнула Хелен, поняв, что рассказ был окончен.

ЕЙ предстояло ещё многое обдумать. Почему Дэвид упустил эту немаловажную часть повествования?

Можно строить бесконечное количество догадок, но, пожалуй, будет лучше спросить у него самого. Хелен усмехнулась, представив, как муж просто уйдёт от разговора. Но она не отстанет. Да, поначалу этот суровый молчаливый мужчина вызывал в ней некоторые опасения, но их последняя встреча рассказала о Дэвиде больше, чем любые слова. Главное, в чём она успела убедиться: лорд Малгрейв испытывает к ней нежные чувства.

— Скоро в деревне будет ярмарка, госпожа, — сообщила ей Дженис. — Приедут торговцы, будет много всего интересного, покажут представления! Вам обязательно нужно там присутствовать.

— Думаю, это отличная идея! — загорелась Хелен.

ЕЙ определённо нужно развеяться!

Стоявшее в зените солнце жарко пригревало. Хелен прищурилась от яркого света и поспешила спрятаться в тени многовекового раскидистого дуба. Верная Дженис последовала за госпожой.

— Какой погожий денёк! — воскликнула Хелен.

Она уже полностью оправилась после болезни и радовалась вот таким не спешным прогулкам и летнему теплу. Дорожки во внутреннем дворе замка были вымощены камнем, по центру находился крытый колодец, и кое-где виднелись кусты бордовых роз.

— Надо будет сказать садовнику, чтобы посадил побольше цветов, — мечтательно произнесла Хелен, сидя на каменной скамье, но даже сень огромного дерева не спасала от полуденного зноя.

Обернувшись, она поискала глазами мужа, который накануне вернулся в замок, но его нигде не было видно. Лорд Малгрейв приехал ранним утром. Хелен заметила, с какой радостью слуги вышли его встречать.

Она стояла самой первой и не успела произнести приветственную речь, как оказалась на коне в руках мужа. И тут этот сдержанный в чувствах мужчина снова удивил Хелен. Дэвид поцеловал её при всех. Растерявшись, она не посмела его оттолкнуть, а после, тесно прижатая к телу мужа и чрезвычайно взволнованная их близостью, робко ответила.

Воспоминания заставили Хелен вспыхнуть, и она приложила ладони к горящим щекам. Опустив голову, девушка скользнула взглядом по платью. Немодное. Именно это слово изрёк мистер Эндрю Харрис — новый портной, которого нанял Дэвид. С ним Хелен также познакомилась вчера, когда в её комнату внесли огромный сундук, доверху набитый различными тканями: здесь был и восточный тончайший шёлк, и нежнейший бархат.

Следом вошли лорд Малгрейв и мистер Харрис с помощницами.

— Дорогая, — негромко произнёс Дэвид. — Тебе пора обновить наряды. Этого человека я привёз из Олдкасла. Он поможет сшить платья по последней столичной моде.

— Господи, — Хелен была несказанно рада. Склонившись над сундуком, она восторженно воскликнула: —Какая роскошь. Здесь же целое состояние!

Она не успела договорить, а Дэвид громко и от души расхохотался, запрокинув голову:

— Моя милая Нелли, неужели ты думаешь, я не могу позволить себе побаловать собственную жену?

Он ушел и вернулся, когда мистер Харрис с помощницами чопорно удалились, предварительно сняв с Хелен мерки, чтобы снова удивить её. Стоило им остаться наедине, как Дэвид протянул ей шкатулку, открыв которую изумлённая девушка обнаружила внутри изысканные украшения.

— Эти драгоценности принадлежат моему роду, а значит, и тебе, — сказал он, извлекая изящное колье из золота, инкрустированное бриллиантами. Зайдя за спину, Дэвид защёлкнул застёжку на шее Хелен.

Подойдя к зеркалу, девушка восхищённо ахнула, увидев себя в отражении, и благоговейно приложила ладонь к украшению.

— Оно великолепно, Дэвид, — призналась Хелен. — Спасибо.

Позже, сидя за ужином в столовой, она украдкой разглядывала своего мужа. Дэвид ловко управлялся столовыми приборами, чего нельзя было сказать о многих его современниках. Подарив жене шкатулку с драгоценностями, сам он не носил ничего, кроме широкого обручального кольца на безымянном пальце и медальона, который прятал под одеждой. Хелен не терпелось узнать, чьё же изображение Дэвид хранит внутри, но почему-то не решалась спросить. Неожиданно он подмигнул ей, и Хелен зарделась, поняв, что поймана за подглядыванием.

— Хочешь что-то узнать? — поинтересовался Дэвид.

— Да, — кивнула она. — Ты не рассказал, как прошла поездка.

— Неплохо, — на его лицо легла тень. — Лучше, чем я ожидал.

— Я рада, — Хелен поняла, что большего она не добьётся, по крайней мере, не сейчас и не за столом. — В деревне скоро ожидается ярмарка, я бы хотела посетить её.

Услышав её, Дэвид даже замер на мгновение. Истолковав это по-своему, Хелен принялась всячески увещевать его:

— Доктор Бёрнс сказал, что я уже здорова, и мне не помешает немного развеяться.

— Он так сказал? — хмуро переспросил Дэвид.

— Э-э-э… да... — растерялась Хелен, не понимая поведения своего мужа. — Ты против?

Медленно прожевав кусок мяса и запив его вином, Дэвид отложил приборы. На его лице застыла маска вежливости. Было видно, что он над чем-то размышляет, взвешивает, обдумывает. Хелен не понимала, что в этой простой просьбе могло так озадачить её мужа. Но затем его черты разгладились.

— Нет, что ты, — учтиво произнёс он. — Конечно, мы обязательно посетим ярмарку.

Хелен вздохнула: она с нетерпением ждала праздника, с тех пор как узнала о нём от Дженис. Все эти дни девушка занималась вышивкой и размышляла о положении, в котором оказалась. Странное дело: она ничего не помнила о своей жизни, но стоило ей взяться за иголку с ниткой, как руки все сделали за неё. Стежок за стежком Хелен вышила изумительную картину, которую было не стыдно повесить в рыцарском зале. А вспомнить её ночную прогулку, когда ноги сами привели к кабинету Дэвида?

Она не забыла речь, она умела писать, считать и пользоваться столовыми приборами. Она могла отличить добро от зла. Доктор Бёрнс говорил Хелен, что потеря памяти редко бывает полной, и в её случае велики шансы на восстановление.

Чья-то тень заслонила солнце, прервав её размышления. Подняв голову, Хелен с удивлением увидела Дэвида. Она не слышала, как муж подошёл.

— Добрый день, Нелли, — поприветствовал он, подавая руку. — Слуги сказали, что ты здесь.

— Добрый, — с улыбкой ответила Хелен. Поднявшись, она жестом отоспала Дженис. — Ты искал меня?

— Да, я разобрался с делами, которые накопились за время моего отсутствия, и понял, что ужасно соскучился по тебе.

Его слова смущали, но вместе с тем и будоражили. Когда-то его объятия показались ей чуждыми, но вчерашний неожиданный поцелуй, заставший врасплох, приоткрыл завесу тайны над её прошлым. Да, разум Хелен забыл об этом, но, без сомнения, их тела знали друг друга. Её кожа покрывалась мурашками, а сердце срывалось с ритма, стоило лишь оказаться рядом. Заглянув в потемневшие глаза своего мужа, Хелен поняла, что он чувствует то же самое. Но Дэвид не торопился, да и Хелен не давали покоя некоторые не отвеченные вопросы.

— О чём ты думаешь? — спросила она.

— Вспоминаю нашу первую встречу, — признался Дэвид и замолчал.

Они неспешно прохаживались по внутреннему двору замка, её рука лежала на изгибе его локтя.

— Расскажи мне о ней, — попросила Хелен.

Дэвид не спешил отвечать. Крепко задумавшись, он поглаживал свободной рукой, её ладонь. Когда же Хелен легонько потормошила его, Дэвид словно очнулся.

— Да, — согласился он. — Расскажу. История любви Дэвида Малгрейва и Хелен Гловер достаточно проста.

Мой рыцарь Филипп Гловер служил мне верой и правдой, и перед его смертью я пообещал позаботиться о его дочери, которая осталась совершенно одна в этом жестоком мире. Я лично поехал за Хелен, чтобы привезти в замок. Она жила в небольшом каменном доме, окружённом высокой оградой, в маленькой деревушке на юге Королевства. В тот день Хелен была одета в обычное серое платье, но даже оно не могло скрыть ее красоты.

Хелен внимательно слушала историю их знакомства. Она надеялась, что рассказ Дэвида разгонит туман, царивший в её голове и мешающий вспомнить прошлое. Однако, как ни прислушивалась она к словам мужа, в памяти не всплыло ни одного знакомого образа, как будто Хелен рассказали совершенно чужую историю.

— Как жаль, что я ничего не помню, — сокрушенно пробормотала она.

— Уверен, что всё образуется, — поспешил успокоить Дэвид и мягко сжал её ладонь.

Поняв, что ничего больше ей не удастся выжать из собственной памяти, Хелен решилась задать другой, мучащий её вопрос:

— Кто такая Элинор Барлоу?

— Что? — вздрогнул Дэвид и, остановившись, повернулся к ней лицом. — Ты что-то вспомнила?

— Я... нет… — Хелен растерялась. — Говорят, ты был влюблён в неё, — призналась она.

— Прислуга слишком много болтает, — раздраженно бросил Дэвид. — Что ещё тебе удалось узнать?

Его реакция озадачила Хелен. Дэвид не смутился и не принялся оправдываться. Впрочем, не для того она давала себе слово, что не отстанет от мужа, пока не узнает всей правды.

— Считаешь, что я сую нос не в свои дела? — Хелен с вызовом вскинула голову. — Но ты сам мне ничего не рассказываешь.

Повисло напряжённое молчание. Дэвид пристально всматривался в лицо Хелен, и та, окончательно смешавшись, отвела взгляд.

— Моя прекрасная Нелли, ты ревнуешь, — осенило Дэвида. Жёсткие черты лица смягчились, а губ коснулась печальная полуулыбка. — Не стоит, моя нежная голубка, ты единственная, кто царит в моём сердце!

Поселение Литл-Рок растянулось вдоль подножия утёса, на котором расположился фамильный замок Малгрейвов. Когда Хелен несколько дней назад услышала от Дженис слово «деревушка», то ожидала увидеть хлипкие деревянные лачуги, образующие в лучшем случае пару улиц, и была приятно удивлена, что местные жители обитали в добротных каменных домах. Неширокая, выдолбленная в скале дорога, серпантином спускалась от ворот замка и вливалась в центральную улицу, ведущую к местной церкви, где ранним утром состоялось богослужение, освятившее начало ярмарочных дней.

Измученная пусть и недолгой, но утомительной дорогой Хелен с нетерпением выглянула из кареты, стоило кучеру распахнуть дверь. Дэвид, в отличие от неё, прибыл на ярмарку верхом, но именно он настоял на её путешествии в повозке. Да девушка теперь и сама не решилась бы и близко подойти к лошади.

Хелен с замиранием сердца следила за тем, как местное население приветствовало сюзерена.

Преисполненный внутреннего достоинства лорд Малгрейв лёгким кивком отвечал на благопожелания в свой адрес. Когда же бледная из-за укачивания леди Малгрейв с помощью служанки вышла из кареты, то разочарованно наблюдала за тем, как постепенно стихали восторженные крики. Вскоре она обнаружила себя в центре безмолвных, с изумлением и недоверием взирающих на неё жителей Литл-Рока.

— Так вот она леди Малгрейв? — услышала Хелен за спиной чей-то разговор. — Никогда не видела её раньше.

По возвращении в замок, Хелен сказалась уставшей и под изумлённый взгляд Дэвида заперлась в своей спальне. Неожиданная встреча с Томасом Хилтоном вывела её из душевного равновесия. Раздевшись с помощью Дженис, она под непрерывные причитания служанки рухнула на постель.

— Как вы меня напугали, госпожа, — сетовала Дженис. — Я ж на минутку только отвернулась, а вас уже нет! Милорд с меня три шкуры спустит за то, что я за вами не углядела!

— Голова болит, — пожаловалась Хелен, приложив ладонь ко лбу. На самом деле она просто хотела, чтобы служанка оставила её в покое. — Принеси мне тот отвар, который ты мне всегда даёшь в подобных случаях.

Всплеснув руками, Дженис выскочила из комнаты. Дождавшись ухода служанки, Хелен поднялась и подошла к окну. Кто такой Томас Хилтон? Почему он считал себя вправе называть её, леди Малгрейв, уменьшительным именем «Нелли»? Что их могло связывать? Он сказал, что они были помолвлены, но ведь теперь Хелен — жена Дэвида! Неужели она сама дала Томасу повод думать, будто их отношения могут выйти за рамки светской учтивости? А вдруг… Хелен даже прикусила губу от пронзившей её догадки и с присущей ей прямолинейностью чуть не спросила у вошедшей служанки, был ли у неё любовник. Эта мысль словно лезвием пронзила её сердце. Дэвид оказался замечательным мужем, неужели Хелен могла предать его?

— А вот и ваш отвар, госпожа, — радостно сообщила Дженис. — Вы встали? Вам уже лучше?

— Немного, — пробормотала Желен и села за стол. Поднеся кружку с отваром ко рту, она сделала осторожный глоток и поморщилась от горечи. — Скажи, — она тщательно подбирала слова, — как я раньше проводила время? Чем любила заниматься?

— Чем-ем... — пожала плечами Дженис, не подозревающая, какие чувства в данный момент владеют её хозяйкой, и присела на низкий путь. Прикрыв глаза, служанка задумалась. — В комнате сидели практически безвылазно и плакали — смерть отца оплакивали. Ну, вышивали ещё, псалтырь читали.

— Что, всё это время сидела в комнате, плакала и вышивала? — не поверила Хелен. Она отставила в сторону чашку с горьким отваром, пить его не было ни малейшего желания.

— Ну-у-у, не всё время, конечно же, — поспешила с разъяснениями служанка.

Потом милорд нашёл, как вас утешить.

— Дженис! — укоризненно воскликнула Хелен, и та ойкнула.

— Простите госпожа, не то имела в виду! Милорд всегда был с вами, дарил подарки, развлекал. Не знаю, что он сказал вам, но однажды вы вышли из комнаты в прекрасном расположении духа. Тогда вы приняли его предложение, и уже через неделю сыграли свадьбу, пусть и скромную, совершенно не по статусу лорду Малгрейву.

— И всё время до этой конной прогулки, будь она неладна, я провела в замке и никуда не отлучалась? — Хелен не оставляла свои попытки выяснить, что же у неё могло быть общего с Томасом Хилтоном, но напрямую спросить всё же не решилась. От нетерпения она начала барабанить пальцами по столу. — Были ли у меня друзья здесь или в Литл-Роке? Общалась ли я с кем-нибудь?

— Бог с вами, госпожа! — отмахнулась Дженис. — Простите мою прямоту, но вы ни с кем не спешили сближаться, так что друзей у вас не было ни здесь, ни уж тем более в деревне. Да и с кем там вам дружить? С крестьянками? С этой ведьмой Мэпи, что ли? Вон она как за вашей спиной злословила сегодня. Нет, всё время в замке вы тоже не сидели, но всё ваше развлечение состояло из поездок в церковь на воскресную службу: закутаетесь с головы до ног как будто боялись кого, и сядете где-нибудь в сторонке.

— Лорд Малгрейв тоже ездил со мной? — спросила Хелен.

— Очень редко, к сожалению, наш милорд не религиозен.

Хелен проснулась с первыми лучами солнца, бесцеремонно ворвавшимися в спальню через узкое окно.

Пребывая между явью и сладкой дремой, она блаженно потянулась и, ощутив на талии тяжёлую руку, мечтательно улыбнулась. Уже две недели Дэвид ночует в её спальне, с того самого вечера, когда их разговор окончился страстным поцелуем. Сонно потирая глаза, Хелен разлепила веки и посмотрела на мужа. Дэвид спал. Немудрено. После всех ласк, которыми он одарил её прошедшей ночью, ему требуется восстановить силы. Хелен невольно вспыхнула, вспомнив о том, что они творили до самого утра.

«А он красив», — влюблённо подумала Хелен, с интересом разглядывая его гордый профиль. И с каждой совместно проведённой ночью Дэвид казался ей всё притягательнее. Хелен влекло к собственному мужу с неведомой силой. Какой невероятной глупостью было с её стороны даже предположить, что у неё мог быть любовник Нет, Томаса Хилтона она выбросила из головы и больше не вспоминала.

Протянув руку, она осторожно, почти не касаясь, провела ладонью по лицу Дэвида, отмечая лёгкую небритость, а затем зарылась в поросль на груди, пропуская курчавые волосы между пальцев. После, осмелев, погладила плечи, шею и наткнулась на медальон. Любопытство взяло вверх, и Хелен, стараясь не разбудить мужа, аккуратно потянулась к украшению. Повертев в ладони, она нащупала застёжку и, затаив дыхание, нажала на неё. Медальон раскрылся. Хелен приподнялась на локте, чтобы получше разглядеть содержимое, и её лицо озарила нежная улыбка.

Внутри оказался портрет юной девушки, как две капли воды похожей на Хелен. Присмотревшись повнимательнее, что в рассветных сумерках было сделать непросто, она убедилась в своём предположении.

Слухи не врали. Дэвид, этот суровый и серьёзный мужчина, оказался безумно влюблённым в собственную жену. Конечно, Хелен не могла вспомнить, когда и в каких условиях был написан ее портрет, но художник превзошел сам себя.

Хелен намотала на палец прядку русых волос и усмехнулась. На картине она была изображена с локонами насыщенного медового цвета. Ох уж эти художники, как же они любят все приукрасить. Наверняка он запросил за свою работу немалую сумму! Что ж, её муж показал себя очень щедрым человеком, вряд ли он стал бы торговаться, чтобы сбить цену за портрет любимой женщины.

На картине было что-то написано мелкими буквами, но в комнате было ещё недостаточно светло, чтобы прочитать надпись, и Хелен повернула раскрытый медальон к свету. В это время Дэвид зашевелился, и она, поспешно щёлкнув застёжкой, прижалась щекой к телу мужа.

— Что ты делаешь, Нелли, — услышала она его хриплый спросонья голос.

— Любуюсь тобой, — ответила Хелен, и, нежно улыбнувшись, прочертила пальцем замысловатый узор на его груди.

— Любуешься? — она негромко взвизгнула и тут же рассмеялась, когда Дэвид резко перевернул её на спину и навис над ней. Его взгляд плавил и обещал неземное блаженство. Моментально посерьёзнев, Хелен кивнула, прикусив губу. Страсть заполняла все её сознание. Мысли улетучились, оставляя лишь острое желание близости. — Теперь моя очередь любоваться тобой, — низким грудным голосом добавил он, обрушиваясь на неё с поцелуями.

Когда Хелен проснулась во второй раз, день был в самом разгаре. Зевнув и томно потянувшись, она откинулась на смятых простынях. Протянув руку, она пошарила по второй половине кровати и разочарованно вздохнула: Дэвид покинул её. Хелен нехотя приподнялась на постели и зажмурилась от солнечных лучей, бъющих прямо в лицо. Как же не хотелось вставать. Тело помнило его жаркие ласки и требовательные поцелуи. Хелен еле слышно застонала и приложила пальцы к распухшим губам. Ох, она до вечера не покинет комнату! Она не покажется перед слугами в таком виде. Её размышления прервал скрип открывшейся двери.

На пороге показалась Дженис с подносом.

— Проснулись, госпожа? — спросила она, входя в комнату. — А я вам завтрак принесла.

Служанка подошла к столу и принялась раскладывать на нём тарелки. Учуяв аромат горячей еды, желудок громко заурчал. Хелен поняла, что дико проголодалась. Она поднялась с постели и, накинув на себя халат из нежнейшего шёлка, подошла к столу.

— Как же аппетитно пахнет Что ты принесла? — поинтересовалась она у служанки.

— Овсяная каша, горячее молоко и хлеб с маслом и сыром, — ответила та, пододвигая госпоже столовые приборы.

— Ммм. как вкусно! — просияла Хелен, зачерпнув первую ложку. — Скажи, Дженис, сколько сейчас времени?

— Без четверти пополудни.

— Я так долго спала?! — ахнула Хелен.

— Милорд не велел вас будить.

— АХ, Дэвид... — мечтательно улыбнулась Хелен. Ей не терпелось увидеть мужа, чтобы снова оказаться в его крепких объятиях. — Где же он сам?

— В своём кабинете, — охотно сообщила служанка. — Принимает какого-то гонца.

— Гонца? — недовольно буркнула Хелен, поняв, что Дэвид занят и, возможно, надолго.

После завтрака она с помощью служанки привела себя в порядок и села за вышивание, но дело сегодня не спорилось. Хелен витала в облаках, вспоминая прошедшую ночь, предыдущую, да и все ночи, проведённые с Дэвидом. Вздохнув, она отложила незаконченную картину. Она больше не будет ждать. Она соскучилась по мужу и сейчас же спустится к нему. Не выгонит же он её из кабинета, в конце-то концов!

Едва подумав об этом, Хелен словно на крыльях выпорхнула из спальни и сбежала вниз по лестнице. Не успела она добежать до кабинета Дэвида, как столкнулась с ним в коридоре. Он выглядел хмурым и чем-то чрезвычайно озабоченным. Увидев жену, он улыбнулся одними губами, во взгляде же читалась обеспокоенность. Хелен так поразила произошедшая с мужем перемена, что она застыла в тревожном ожидании.

— Дорогая? — поприветствовал он её лёгким кивком головы. — Рад видеть тебя. Я боялся, что не успею с тобой попрощаться.

— Что? — в смятении от услышанного переспросила Хелен. — Попрощаться?

— Увы, — подтвердил Дэвид её опасения. — Я вынужден уехать на несколько дней. — Он вплотную приблизился к ней и, резко обняв, крепко прижал жену к себе и добавил охрипшим голосом: — К сожалению, дело настолько срочное, что у меня нет времени как следует попрощаться с тобой, моя милая Нелли.

Хелен вспыхнула, поняв намёк, и легонько ударила мужа кулачком в плечо.

— Мне тоже жаль, — тихо призналась она и, покраснев ещё больше, спрятала пылающее лицо на груди у Дэвида. Ответом ей был негромкий смех мужа.

— Прости, моя голубка, я должен идти: конь уже осёдлан, взнуздан и подан к крыльцу. — Поцеловав на прощанье жену, он поспешил на выход, оставив Хелен одну в коридоре замка.

Она растерянно смотрела ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом, а его шаги окончательно не потонули в разноголосье других звуков. Печально обернувшись, Хелен заметила, что дверь в кабинет Дэвида оказалась приоткрытой, и понуро побрела туда. Войдя внутрь, она обвела взглядом небольшое помещение.

Основное пространство в комнате занимал огромный стол. Вдоль стены стоял высокий шкаф. Также здесь имелся небольшой деревянный диван с искусной резьбой.

Хелен подошла к столу и устало опустилась в кресло Дэвида. Откинувшись на спинку, она прикрыла глаза.

Кресло ещё хранило его тепло. Она провела пальцами по подлокотникам, думая о том, что то час назад её муж сидел здесь и читал это злосчастное послание, которое, несомненно, явилось причиной его столь стремительного отбытия. Ах, зачем же она так долго спала? Если бы Хелен знала, что Дэвид так быстро покинет её, то глаз бы не сомкнула.

Стоило Хелен только открыть глаза, как её взгляд упал на ящик, в который Дэвид в прошлый раз убрал письмо. Может, и сегодняшнее послание он положил туда же? Она подёргала ручку, но оказалось заперто.

Хелен попробовала поискать ключ в других ящиках, даже заглянула на полки шкафа, но ничего не нашла.

Пристыдив саму себя за излишнее любопытство, она покинула кабинет.

Остаток дня прошёл как в тумане. Хелен вернулась к вышивке, затем немного погуляла во внутреннем дворике, а когда начало темнеть, поднялась в свою спальню, где на столе уже был накрыт ужин: овощное рагу и кусок мясного пирога. В отсутствие мужа она предпочитала принимать пищу у себя, а не спускаться в столовую. Сама Дженис отсутствовала, должно быть, помогала другим служанкам по хозяйству.

Аппетита не было, но Хелен заставила проглотить себя несколько ложек чуть подстывшего варева, после чего решительно отодвинула и потянулась к пирогу. Взяв с тарелки кусок, она обнаружила под ним маленький клочок бумаги, на котором было что-то написано. Хелен повертела записку в руках. Стало понятно, что тот, кто писал её, очень торопился: почерк был неровный, а сами чернила местами растеклись, но всё же не настолько, чтобы Хелен не смогла прочитать:

«Никому не верьте. Граф Малгрейв вам не муж Ваш доброжелатель».

«Чье больное воображение могло придумать этот бред?» — задавалась вопросом Хелен, раз за разом перечитывая таинственное послание. Она крутила в руках записку и боролась с искушением сжечь её в огне горящей свечи.

Чуть успокоенная, но не менее озадаченная, Хелен покинула церковь. Запись в приходской книге о браке немного рассеяла тревогу, вызванную вчерашней анонимной запиской. Вот только она все равно не понимала, кому нужно было оболгать её мужа. Может, послание ей написала какая-нибудь завистница, например, бывшая возлюбленная Дэвида! Но единственная возлюбленная, о которой Хелен знала, умерла с год назад.

— Дженис, — обратилась она к служанке, как только за ними закрылись двери храма. — У моего мужа были любовницы?

— Бог с вами, госпожа, — та осенила себя крёстным знамением. — Что за мысли вас посещают в последнее время?

— Граф Малгрейв — богатый и видный мужчина в самом расцвете сил, — возразила Хелен. Мысль о возможной сопернице, которой она своим появлением в жизни Дэвида перешла дорогу, не давала ей покоя. — Не может быть, чтоб за ним никто не охотился.

— Скажете тоже, госпожа, — пробурчала Дженис. — Если раньше и был кто, то теперь точно никого нет.

— Значит, всё-таки был, — кивнула Хелен своей догадке. — Кто?

Она обошла карету и направилась вдоль по улице, по обе стороны которой располагались различные лавки.

— Милорд нам не докладывает, госпожа, — пробубнила служанка, следуя за хозяйкой. — Куда же вы?

— Хочу немного пройтись, — сообщила Хелен. — Я насиделась в замке, да и не горю желанием отправляться в обратную дорогу. Покажи мне деревню.

— Как прикажете, госпожа, — смиренно вымолвила Дженис. — Мясную лавку держит Джейсон Элмерз — наш староста. У него можно купить все — от цыплёнка до баранины, но летом он торгует в основном птицей.

Он очень честный человек. Даже мистер Смит предпочитает закупаться мясом у него.

Хелен прошла мимо низких каменных строений с различными вывесками. У одной из лавок ей учтиво поклонился седой высокий мужчина.

— Моё почтение, леди Малгрейв, — проговорил он.

— Это и есть мистер Элмерз, — подсказала госпоже Дженис.

— Доброго дня, Джейсон, — Хелен ответила на приветствие чуть заметным кивком.

— Самое лучшее молоко всегда было у Роба, — продолжала Дженис. — Уж не знаю, чем он кормил своих коров, наверно амброзией, — на этих словах она хихикнула. — Жаль, что одна корова у него сдохла.

Половина Литл-Рока лишилась вкуснейшего молока! Зато теперь его место пытается занять Нед, они вместе с женой Мэтти... Помните ту ведьму? — Хелен кивнула и поёжилась, вспомнив черноволосую женщину со скрипучим смехом. — Так вот, они держат пасеку. У них самая крепкая медовуха во всём графстве.

Хелен шла по широкой центральной улице, выложенной камнем. Болтовня Дженис мало отвлекала её от мыслей о записке. Кому же она успела помешать, что над ней подшутили таким жестоким образом? Идея с отверженной любовницей крепко обосновалась у неё в голове. Что Хелен знает о Дэвиде? То, что он щедрый мужчина и хорош в постели. При воспоминании о его жарких ласках она зарделась. Немудрено, что какая-то женщина была в ярости, когда потеряла такого любовника.

А если не потеряла? Хелен встала как вкопанная посреди улицы. Внезапная ревность удушливой волной окатила её. Она даже схватилась за горло, глотая ртом воздух, — настолько стало трудно дышать.

— Куда? — тихо проговорила Хелен. — Куда постоянно отлучается мой муж?

— Его Сиятельство не отчитывается перед нами, госпожа, — напомнила ей Дженис. — Если он вам ничего не сказал, значит, дело чрезвычайной важности.

— Настолько важное, что об этом нельзя сообщить жене? — тихо прошипела Хелен, сжав кулаки.

Что Дэвид прячет в верхнем ящике стола? Письма от любовницы? Её портрет? Какое послание он получил от гонца, заставившее его стремительно покинуть замок, не попрощавшись с женой? Хелен этим же вечером вскроет ящик, и даже отсутствие ключа не станет для неё преградой!

В полном душевном раздрае она брела по улице, не обращая внимания на приветствия жителей Литл-Рока. Слуги шли за ней, не отставая ни на шаг, чуть в стороне от них правил каретой кучер: вдруг госпожа устанет и решит отдохнуть.

— Госпожа, — позвала её Дженис. — Извольте заглянуть в пекарню. Здесь пекут такие вкусные булочки с маком, достойные самого короля.

Запах из пекарни действительно шёл умопомрачительный и, услышав урчание желудка, Хелен согласилась зайти.

— Пекарню держит Саймон Кобб, — пояснила Дженис. — Но булочки печёт его жена Джейн со своей матерью.

— Госпожа! — воскликнула находящаяся внутри полная женщина. — Какая честь для нас! Позвольте предложить вам наш хлеб. Он горячий, только из печи! Мам, — крикнула она куда-то в сторону. — Иди сюда Леди Малгрейв посетила нас!

Издали послышались чьи-то шаркающие шаги, и в комнату вошла старая женщина. Она долго щурилась на свету, пытаясь разглядеть гостей, отчего Хелен подумала, что та подслеповата.

— Ах, малютка Хелен, — прошамкала она. — Так изменилась... ОЙ, простите меня, госпожа, дуру старую, — спохватилась она. — Я знала вашу мать Мэри Гловер. И вашего отца тоже знала. После смерти жены он стал совсем нелюдим. А тут ещё начали поговаривать, что и вы умерли вместе с матерью от лихорадки.

— Мам, ты что такое говоришь?! — шикнула на неё Джейн. — Простите мою мать, госпожа, она уже слишком старая стала и несёт что попало.

— К счастью, это были лишь слухи, — пробормотала седая женщина.

Настроение у Хелен испортилось окончательно, и она покинула лавку пекаря, ничего не купив. Желание осмотреть поселение пропало, и в мрачном расположении духа она села в карету.

Она здесь чужая, поняла Хелен. У неё нет ни родных, ни друзей — никого, кроме Дэвида. Да и с ним её пытаются разлучить. ЕЙ не с кем поговорить, поделиться тем, что творится в душе. Она одна, совершенно одна. Тоска завладела всем её существом. Водить дружбу с деревенскими жителями теперь не по её статусу, а представители высшего сословия вряд ли будут воспринимать всерьёз дочь простого рыцаря, по прихоти лорда Малгрейва ставшей графиней.

— Нет, не может у Дэвида быть любовницы, — прошептала Хелен, обмахиваясь веером. — Иначе, зачем ему было на мне жениться? Он же любую может получить по щелчку пальцев.

— Что, госпожа? — не расслышала Дженис.

— Ах. ничего, — Хелен только сейчас поняла, что говорила вслух. — Какая же пытка, добраться до замка!

Кому вообще понадобилось строить его на вершине скалы?

— Этой крепости уже очень много веков, — принялась вспоминать Дженис. — Сначала появился замок, а потом построился Литл-Рок. Сколько пожаров и войн перенесла наша деревня, но выстояла, благодаря заботе Малгрейвов, которые в трудную минуту всегда открывали жителям ворота замка.

Поздно ночью, прихватив с собой свечу и нож, припрятанный за ужином, Хелен на цыпочках, стараясь не шуметь, спустилась в кабинет Дэвида. Затаив дыхание, она толкнула дверь и вздрогнула, когда та с громким скрипом отворилась. Хелен замерла, прислушиваясь, не идёт ли кто, но замок спал. Она подошла к огромному столу и опустилась на колени перед ящиком. Мысль о спрятанных в нём письмах не оставляла её, мешая уснуть. Хелен подёргала его, но он по-прежнему был заперт. Тогда она попыталась вскрыть замок ножом.

Хелен провозилась до самого рассвета, но так и не смогла приблизиться к заветной цели. Не смирившись с поражением, полностью погруженная в работу, она уже не пыталась соблюдать тишину. Она безрезультатно толкала в замочную скважину всё, что, так или иначе, можно было принять за ключ. Хелен не удивилась, увидев на пороге мистера Смита, явившегося в кабинет господина на шум.

— Генри, немедленно открой мне этот ящик! — приказала Хелен замершему в изумлении управляющему.

Хелен в ярости металась из угла в угол, сжав кулаки и кусая губы, вспоминая, как утром этот напыщенный индюк, управляющий, отказался открывать интересующий её ящик в кабинете Дэвида.

— Прошу меня простить, госпожа, — надменно произнёс мистер Смит, устало потирая переносицу. — Но я не могу этого сделать.

— Почему? — удивилась она, стараясь сохранять спокойствие.

— Не могу, — упрямо повторил управляющий, не удосужившись придумать хоть какую-то уважительную причину. Кажется, он не воспринимал свою госпожу всерьёз.

— Что значит, не можешь?! — возмутилась Хелен его ответом. — Я здесь хозяйка, и я тебе приказываю! Ты отказываешься мне подчиняться?!

— Ми... ми... милорд выгонит меня, если я сделаю это, — заикаясь пробормотал мажордом, не ожидавший столь бурной реакции от всегда добродушной и уравновешенной госпожи. С него даже слетела былая спесь.

— А если не сделаешь, тебя выгоню я, — с нажимом проговорила Хелен, закипая от гнева.

Даже в свете утренних лучей, едва проникающих через узкое окно, она видела, как побледнел мистер Смит.

— У меня нет подходящих ключей, госпожа, — предпринял он ещё одну попытку уйти от распоряжения.

— Значит, найди другой способ! — Хелен топнула ногой от нетерпения.

С нетерпением выдвинув ящик, Хелен выгребла все его содержимое на стол и под насмешливый взгляд Дэвида принялась перебирать хранившиеся там ранее бумаги.

— Присядь, — посоветовал Дэвид и заботливо пододвинул ей кресло. — Это надолго.

Кивнув, Хелен села и поспешила раскрыть первое письмо.

—.. было закуплено... мешков пшеницы... риса... — пробормотала она, торопливо читая по диагонали. — Это не то, — отложив письмо в сторону, Хелен потянулась за другим. —.. было привезено фунтов баранины... говядины... уплачено в королевскую казну… Что это? — она выхватывала из общей стопки бумагу за бумагой, вычитывала и отбрасывала снова на стол.

— Отчёты нашего управляющего, я же говорил тебе, — пояснил Дэвид, в голосе которого слышались ироничные нотки. — Ты могла сразу обо всём спросить меня, вместо того, чтобы грозить увольнением бедному Генри. — Он положил ладони на спинку кресла, на котором сидела Хелен. — А ты думала, что я здесь храню?

Хелен ещё раз заглянула в ящик, чтобы убедиться, что там ничего не осталось. Она даже пошарила по его дну руками, но он был пуст.

— Зачем ты держишь эти отчёты под замком? — с трудом выдавила Хелен, понимая, что попала в чрезвычайно глупое положение. Она повела себя как несдержанная сумасбродка. В итоге её подозрения не подтвердились, и она не знала, что теперь думать.

— А где же их ещё хранить? — усмехнулся Дэвид. — Ты не ответила на мой вопрос: что ты ожидала здесь найти? Ты всю ночь пыталась вскрыть этот ящик. Я оставил замок всего на пару дней, а ты за это время успела выставить меня на посмешище перед прислугой.

— Генри уже нажаловался тебе?! — вспылила Хелен. Она порывисто поднялась с кресла и обернулась к мужу.

Несмотря на произнесённую тираду, Дэвид внешне был спокоен. На её памяти он никогда не терял терпения, но в том-то и дело, что своей памяти она не могла доверять. Хелен оставалось лишь догадываться, какие чувства сейчас владеют её мужем.

— Где ты был? Он ведь за тобой отправился? Почему Генри знает, где ты находишься, а я, твоя жена, нет?!

Услышав подобное обвинение, Дэвид изумлённо выгнул бровь, но его лицо при этом выглядело бесстрастным.

— У меня были важные дела, я уже говорил тебе, — терпеливо напомнил он. — Генри повстречался мне, когда я возвращался в замок.

— Настолько важные, — вскинулась Хелен, которую задело хладнокровие мужа. — Что ты управился за два дня?!

Дэвид не ответил ей. Он изучающе разглядывал жену с головы до ног и словно переваривал услышанное, а когда переварил, рассмеялся. Сначала улыбка коснулась губ, затем в его глазах вспыхнули весёлые искры, и он, не став сдерживаться, расхохотался. В голос. Запрокинув голову.

— Господи, Нелли! — воскликнул он отсмеявшись. — Неужели, ты думаешь, что я был у любовницы?

— Ммм... — промычала Хелен зардевшись и отвернулась.

— Ни в коем случае не выходите на солнце без перчаток и берета с вуалью, — чопорно напутствовала Эбигейл Бенсон, пожилая фрейлина, приглашённая Дэвидом для обучения Хелен придворному этикету. — Вы должны беречь цвет лица. Загар хорош лишь для крестьянок Поцелуи рук без перчаток недопустимы!

Касаться обнаженной кожи позволительно только мужу! И выпрямите спину, леди Малгрейв!

Хелен устало вздохнула и расправила плечи. Она всё утро просидела на крае стула, натянутая, словно тетива лука, но этого оказалось недостаточно.

— Держите голову выше! — не унималась леди Эбигейл, и Хелен задрала подбородок так высоко, как могла. — Неплохо. А теперь повторим реверансы.

Пройдя на середину комнаты, Хелен присела в глубоком поклоне. Как ни странно, реверансы получались у неё лучше всего, тело, как будто само знало, как наклониться, как прогнуться. Похоже, Дэвид был прав, говоря о том, что она просто обо всём забыла.

Вчера, сбежав от вездесущей леди Эбигейл, жившей у них уже неделю, в кабинет к мужу Хелен снова подошла к заинтересовавшей её мозаичной картине. Отодвинув загораживающие её амбарные книги, девушка прильнула к изображению задумчивым взглядом.

— Как успехи? — осведомился сидевший за столом Дэвид, оторвавшись от каких-то документов. — Удалось поладить с леди Эбигейл?

— Пф-ф-Ф! Поладить! — фыркнула Хелен. — Ага, удалось... Вы ходите слишком быстро, леди Малгрейв, вы ходите слишком медленно, леди Малгрейв! — передразнила она старую фрейлину, искусно подражая её голосу. Дэвид рассмеялся. — Не обмахивайтесь веером! Обмахивайтесь веером!

Хелен нежно провела ладонью по поверхности панно, в который раз удивляясь искусной работе неизвестного художника. Она лёгкими движениями погладила соловья, ветку дерева, на которой он сидел, и отверстие, образовавшееся на месте выпавшего камня — куска луны.

— Нравится? — спросил Дэвид, внимательно следящий за её действиями.

— Да, — призналась Хелен. — Кто же сотворил такое чудо?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Сколько себя помню, эта картина всегда здесь была.

Поставив на место книги, она отошла от шкафа. Танцующей походкой приблизившись к мужу, Хелен с любопытством склонилась над столом, где лежали бумаги.

— Что читаешь? — поинтересовалась она.

— Отчёты мистера Смита, — ответил Дэвид и протянул ей листы. — Хочешь тоже?

— ОЙ, нет — Хелен подбежала к окну и выглянула во двор.

Лето уже подходило к концу. Солнце продолжало согревать своим теплом, но по вечерам становилось всё прохладнее и прохладнее. Цветы ещё радовали буйством красок, но листья деревьев начинали желтеть и опадать, напоминая о приближающейся осени с её вечно хмурым небом, бесконечными дождями и липкой грязью.

— Расскажи мне об отце, — попросила она. — Как он погиб?

— Как погиб... Филипп... — отрешённо произнёс Дэвид и откинулся на спинку кресла, посмотрел куда-то вдаль, отбросив отчёты в сторону. — Он был храбрым и отважным рыцарем и до конца жизни оставался верным своему господину. В последнем бою Филипп заслонил меня собой, прикрыл мне спину. Мы штурмовали замок мятежников. Знаешь, я никогда не отсиживался в тылу, а тот бой был слишком важен для меня. Кто-то выпустил в меня стрелу, и если бы не он, то, скорее всего, меня сейчас не было в живых. Стрела пробила лёгкое. Он хрипел, изо рта шла кровь, жизнь стремительно покидала его. Но, несмотря на смертельную рану, Филипп ещё мог говорить, когда я склонился над ним, чтобы услышать его последние слова. Он просил позаботиться о тебе. Я не мог ему отказать.

— Спасибо... — растерянно пробормотала Хелен. — Спасибо, что был с моим отцом до конца.

— До последнего вздоха, — подтвердил Дэвид. — Его смерть на моей совести... Ужасная смерть.

— Не говори так! — воскликнула она, подбегая к мужу. Сев к Дэвиду на колени, Хелен взяла его лицо в ладони и с жаром произнесла: — Никто не знает, когда смерть придёт за ним! Это известно лишь Богу! Вот и ты не мог этого знать! Ты исполнял свой долг! А смерть в сражении не постыдна!

— Да... Филипп Гловер погиб на поле боя... — Дэвид обхватил её ладони и поднёс к губам. Он перецеловал каждый пальчик, затем поднялся к запястьям, после чего сделал глубокий вдох и отстранился. — Нужно вернуться к работе.

— О чём вы задумались, леди Малгрейв? — строго спросила пожилая фрейлина.

— Ни о чём, — встрепенулась Хелен, поняв, что пора уже завершать реверанс.

— Его Величество не любит, когда подданные не соблюдают установленный регламент, — поджала губы леди Эбигейл. — Пожалуй, на сегодня хватит. Завтра всё повторим. И помните, глаза в пол, когда говорите с королём.

— Да, конечно, — с готовностью закивала Желен, радуясь тому, что скоро избавится от общества неприятной ей дамы.

— Не забывайте об осанке, леди Малгрейв! — напутствовала леди Эбигейл, прежде чем удалиться.

Дверь за придворной дамой захлопнулась, и Дженис, стоявшая в дальнем углу и не смевшая присесть при строгой фрейлине, поспешила к хозяйке.

— Госпожа, вы голодны? Может, желаете фруктов?

— В этом корсете в меня и полкусочка не влезет, — пожаловалась Хелен. — Кто вообще их придумал?

Уверена, тот, кто это сделал, просто ненавидел женщин и мечтал их уморить либо голодом, либо удушьем.

Поняв намёк, служанка чуть ослабила шнуровку, и Хелен наконец-то вдохнула полной грудью.

— Зато у вас в нём такая осиная талия, госпожа! — одобрительно произнесла Дженис. — Своей красотой вы затмите всех придворных дам!

— Ах, скажешь тоже! — отмахнулась Хелен, но слова служанки были ей приятны. — Принеси немного фруктов, до ужина ещё далеко, а в обед я почти ничего не съела. К тому же вечером эта мегера наверняка будет следить, чтобы я клевала не больше птички.

Вечером, после ужина Дэвид снова удалился в кабинет, вызвав к себе управляющего. Не успев под благовидным предлогом избежать общения с леди Эбигейл, Хелен была теперь вынуждена сопровождать её на прогулке.

— Перед дворцом Его Величества разбит огромный сад-лабиринт с мраморными фонтанами и каменными статуями, — принялась вспоминать пожилая фрейлина. — Первые деревья были посажены, когда я была еще ребенком. Как же давно это было.

— Наверно, вы скучаете по дворцу, — предположила Хелен. — И вам не терпится вернуться?

— Это мой дом, — слишком церемонно произнесла леди Эбигейл. — Я согласилась приехать сюда только из уважения к лорду Малгрейву. Он лично просил меня оказать ему содействие.

Она продолжала с важным видом рассказывать о жизни при дворе короля Джеральда, о столичных нравах, моде и даже архитектуре. У Хелен от подобных разговоров разболелась голова даже на свежем воздухе, и она не преминула воспользоваться этой возможностью, чтобы улизнуть.

— Конечно, — леди Эбигейл свысока приняла её сбивчивые извинения. — Молодёжь сейчас совсем слабая. Если вы думаете, что я не заметила, как вы неподобающе распустили шнуровку на корсете, то вы плохо меня знаете.

Поднявшись к себе, Хелен тут же попросила Дженис помочь ей переодеться. И уже через полчаса, отпустив служанку, блаженно растянулась на постели. Накрывшись легким одеялом, она заложила руки за голову и уставилась на полог над кроватью. Поскорей бы этот визит закончился. С приездом леди Эбигейл Хелен почти не оставалась одна. Та своими советами и нравоучениями не давала ей собраться с мыслями, но сейчас Хелен отчётливо осознавала всё нарастающую тревогу.

— Дорогая, мне нужно уехать, — сообщил Дэвид после завтрака. — Это ненадолго. Думаю, к вечеру я вернусь, максимум — завтра утром.

— Куда? — поджав губы спросила Хелен.

— Как мне доложили, в одной из деревень произошел пожар. Жители нашли поджигателя, чуть не повесили. Мне нужно разобраться, — ответил Дэвид, а затем, склонившись к уху; зашептал: — У меня нет никаких любовниц. Я люблю только тебя. Только твой образ я ношу вот здесь, — он приложил ладонь к груди и добавил: — С тобой останется сэр Брюс Конли — один из моих лучших рыцарей. Он честный и порядочный человек. Никуда не отлучайся без его сопровождения.

Хелен улыбнулась, вспомнив о медальоне со своим портретом, который ее муж носил под рубашкой.

— Буду ждать тебя, — прошептала она ему на прощание, беззастенчиво обнимая его, ни на кого не обращая внимания.

Едва за Дэвидом закрылись ворота замка, как леди Эбигейл потребовала вернуться в комнату для продолжения занятий.

— Ваше поведение было неподобающим для дамы такого положения, леди Малгрейв, — надменно произнесла она. — Вы вели себя словно крестьянка. Целоваться с мужчиной, даже с собственным мужем, на глазах у челяди?! Возмутительно! Конечно, я все понимаю, вы неблагородного происхождения. Ваш отец был обычным рыцарем, и уж конечно, он не мог дать вам достойного образования. Но! Теперь вы графиня и должны вести себя соответственно! Ну, ничего, я здесь, чтобы всему вас научить. Не зря лорд Малгрейв обратился ко мне. Я не подведу оказанного мне высокого доверия.

Далее последовал многочасовой монолог пожилой фрейлины о допустимом и недопустимом поведении благородной леди. Поцелуи, объятия, любое проявление чувств на людях неприлично и осуждается обществом. Жена всем своим видом должна демонстрировать смирение и послушание перед мужем. Хелен прикрыла ладонью рот, чтобы подавить зевоту, но сегодня она была даже рада присутствию леди Эбигейл, поскольку ее скучнейшие нравоучения отвлекали от тревожных мыслей.

После обеда, проигнорировав напоминание придворной дамы о необходимости беречь цвет лица, Хелен вышла на прогулку во внутренний двор, радуясь последним теплым дням и летнему солнцу. Она неторопливо прошлась по вымощенным камнем дорожкам и остановилась у розовых кустов. Заметив неподалеку сэра Конли, выходящего из конюшни, Хелен поспешила к нему.

— Сэр Конли, — окликнула она его.

Высокий мужчина с проседью на висках остановился и склонился в почтительном приветствии.

— Леди Малгрейв, — учтиво произнес он.

— Отличная погода, сэр Конли, вы не находите? — спросила Хелен.

— Да, — согасился тот. — Восточная часть Королевства нечасто радует нас тёплыми днями, а это лето выдалось на редкость жаркое и солнечное. Вот, помнится, в прошлом году…

— На самом деле я не о погоде хотела с вами поговорить, — нетерпеливо и совершенно невежливо перебила его Хелен.

— Так о чем же, госпожа? — невозмутимо поинтересовался сэр Конли.

— Вы знали моего отца, Филиппа Гловера?

— Мы служили вместе нашему господину, — уклончиво ответил сэр Конли, что не устроило Хелен.

— Каким он был? — принялась она допытываться.

— Госпожа, при всем уважении к вам и к милорду, если позволите, я все же выскажу свое мнение. Филипп Гловер был нелюдим и любил крепко выпить. Причём пил он не зная меры. Таким он стал после смерти жены Вечно угрюмый, Филипп ни с кем не общался. Никто даже не знал, что у него есть дочь.

— Что вы такое говорите? — растерянно пробормотала Хелен, качая головой, не поверив рассказу рыцаря.

— Он ценой своей жизни спас лорда Малгрейва!

— Мне ничего об этом неизвестно, — с сомнением протянул сэр Конли. — Если это правда, то, пожалуй, это единственный стоящий поступок в его жизни. Хотя вряд ли Филипп мечтал о подвиге, поскольку всю ночь накануне битвы пил как не в себя. Уж я это точно помню. Он никогда не умел вовремя остановиться.

Удивительно, что Филипп вообще прожил так долго. Но если учесть, что он почти никогда не бывал на передовой, предпочитая волочиться в хвосте.

— Вы лжете! — от возмущения Хелен даже притопнула ножкой.

— Простите, госпожа, если расстроил вас, — сэр Конли осекся и с достоинством поклонился. — Я не имел подобных намерений.

Хелен не стала его больше слушать. Сжав кулаки, она зашагала прочь от того, кто только что унизил память о её отце. Разговор с пожилым рыцарем не на шутку расстроил и рассердил её. Она не понимала, за что сэр Конли так жестоко посмеялся над ней.

Поднявшись к себе, Хелен с силой захлопнул дверь. Она непременно расскажет Дэвиду о неподобающем поведении сэра Конли и его чудовищной лжи! Ее отец отдал жизнь за своего господина! И Дэвид всегда очень почтительно о нем отзывался! Она непременно во всем разберется.

Огорченная, Хелен просидела в своей комнате до самого вечера и даже проигнорировала приглашение леди Эбигейл вернуться к занятиям, а позже не спустилась на ужин, сказавшись больной. Дженис, озабоченная здоровьем госпожи, накрыла на стол в спальне. Она постаралась порадовать хозяйку самыми вкусными блюдами, но Хелен даже не взглянула на них.

— Скажи, Дженис, ты знала Филиппа Гловера?

— Э-.. Конечно, госпожа, почему вы спрашиваете? — поинтересовалась служанка.

— Сегодня я имела пренеприятный разговор с сэром Конли, — пояснила Хелен и вкратце пересказала самую суть. — Не могу поверить, что он говорил о моем отце. Лорд Малгрейв всегда отзывался о нем с почтением.

От нее не скрылось то, как поспешно служанка ответа взгляд.

— Все они пьют, когда не воюют, а когда воюют, то вдвойне, — как можно беззаботней сказала она. — Кто-то больше, кто-то меньше. Кому терять нечего, те лезут на рожон, а Филипп Гловер думал о единственной дочери. Разве можно его за это осуждать?

— Да, наверно, так и есть... — с сомнением протянула Хелен.

— Конечно-конечно! — обрадованно затараторила Дженис. — Сэр Конли дожил до седых волос, а семьи не нажил, умрёт — никто оплакивать не станет. Я ничего плохого не желаю о нем сказать, но…

— Я поняла, — отмахнулась Хелен. — Можешь идти, я хочу побыть одна.

Холод подземелья ледяными кандалами сковывал всё тело. Кутаясь в тонкое одеяло и тщетно пытаясь согреться, она напряжённо прислушивалась и всматривалась в темноту: где-то в глубине мрачных коридоров раздавались гулкие шаги. По мере их приближения, она, зажав руками рот, чтобы не заорать, медленно отступала в бессмысленной надежде скрыться во мраке. Шаги становились все ближе и ближе, пока, наконец, не затихли перед дверью. Сердце сделало кульбит, когда в замке заскрежетал ключ. Она знала одно — там враг, там зло во плоти. И сейчас их разделяет лишь дверь и тьма. Она сделала шаг назад. Один и ещё один, пока не наткнулась спиной на стену; отступать дальше было некуда.

Дверь распахнулась, и огонь факела ослепил её, не позволив увидеть его лица.

Хелен проснулась с душераздирающим криком. С бешено колотящимся сердцем она села на постели.

Давно ей не снились кошмары, уже пару месяцев, как она и думать о них забыла, но вчерашнее послание слишком потрясло её, разбередило спящие страхи. Дрожа от пережитого ужаса, Хелен свернулась калачиком и попыталась снова уснуть, но так и не сомкнула глаз до утра. Она уговаривала себя выкинуть из головы полученную записку, но мыслями постоянно возвращалась к ней. Что ей хотел сказать «доброжелатель»?

Откуда вообще появилось это письмо? Кто мог подкинуть его? Как давно оно пролежало в Псалтыре?

Наблюдая из окна за королём и его свитой, въезжающими в распахнутые ворота, Хелен пыталась унять охватившую её внезапную дрожь. Она находилась в своих покоях, одетая в лучшее платье, сшитое из золотой парчи и имевшее съемные рукава и длинный шлейф. Дженис сегодня постаралась уложить её волосы в замысловатую причёску по последней столичной моде, о которой она узнала от личной горничной леди Эбигейл. Та посетила Хелен ранним утром, высказав недоумение, почему она не выйдет приветствовать Его Величество вместе со всеми, но таким было распоряжение Дэвида, которое показалось странным и самой Хелен. Решив всё же не перечить мужу и положиться на его предусмотрительность, она осталась в комнате, в то время как все обитатели замка высыпали навстречу королю Джеральду.

Вчера вечером, когда Хелен принимала ванну, Дженис нанесла ей на волосы двойную порцию целебного бальзама и заставила просидеть так, пока вода не остыла.

— Распоряжение милорда, госпожа, — извиняющим тоном объяснилась служанка. — Завтра своей красотой вы затмите всех придворных дам!

— Мл. да уж… — бормотала потом Хелен, разглядывая себя в зеркало после процедуры.

Если раньше её волосы были светло-русыми, то сейчас они потемнели и приобрели более насыщенный цвет и блеск. Черты лица заострились, и сама она стала казаться старше.

Время шло, а за Хелен никто не приходил, чтобы пригласить её в рыцарский зал, где был организован пир в честь приезда Его Величества. В ожидании она взволнованно металась из угла в угол. Дженис пыталась её успокоить, но хозяйка не обращала на неё внимания, поглощённая собственными сомнениями и переживаниями. Наконец, за дверью послышались чьи-то шаги, и на пороге показался один из лакеев.

— Госпожа, — позвал он. — Милорд велел передать, что ждёт вас. Ему не терпится представить вас королю.

Кивнув, Хелен последовала за ним. Руки дрожали, ноги подкашивались, а мысли хаотично разбегались.

«Не каждый день удостаиваешься чести быть представленной королю», — объясняла она сама себе собственное состояние. Чтобы успокоиться, Хелен постаралась сосредоточиться на том, чему её учила леди Эбигейл.

— Глаза в пол, сделать глубокий реверанс и хранить молчание, пока Его Величество не позволит говорить, — напоминала она сама себе.

Но стоило ей войти в распахнутые двери переполненного рыцарского зала, как все наставления пожилой фрейлины оказались забыты. Хелен растерянно наблюдала за тем, как с её появлением постепенно стихали все разговоры, а находящиеся там люди медленно поворачивались к ней, чтобы смерить её высокомерными и недоумёнными взглядами. Она шла, а придворные расступались перед ней, чтобы тут же с перешёптываниями сомкнуться за её спиной.

Хелен взглядом искала своего мужа. Дэвид находился в центре зала рядом с невысоким сухим стариком с золотой тиарой на голове. Несмотря на охватившее её смятение, от Хелен не укрылось то, как король Джеральд по мере её приближения становился всё бледнее и бледнее, словно увидел призрака.

— Что это значит? — оторопело спросил он.

— Словами не могу передать, как я рад, что этот славный день наконец настал, — с поклоном торжественно произнёс Дэвид. Он протянул руку Хелен и подвёл её к королю. — Ваше Величество, позвольте представить вам мою жену Хелен, графиню Малгрейв.

— Хелен? — побелевшими губами переспросил король. — Я не ослышался? Удивительное сходство... один в один с той графской дочкой.

Хелен ошеломлённо застыла, в один миг позабыв все советы леди Эбигейл.

— Что? С какой дочкой? — Она недоуменно переводила взгляд с короля на мужа. Вероятно, её вопрос мог показаться неслыханной дерзостью, но его оставили без внимания.

— Так кажется только на первый взгляд, — покачал головой Дэвид. — Но если присмотреться, то можно увидеть, насколько они разные. К тому же Хелен на пару лет старше.

Джеральд испытывающе рассматривал ее. В глубине его глаз плескалось адское пламя. Казалось, он не верил ни единому слову своего верного подданного, но Хелен не могла понять почему. А ещё ей был не ясен такой интерес к собственной персоне.

— Пусть так, — согласился Джеральд и гнусно хихикнул. — Вам виднее, граф. Вы её лучше знали.

Вся кровь прилила к щекам Хелен. Поведение и непонятные намёки Его Величества обескуражили её.

Король говорил о ней, словно Хелен тут не было, но кто она, чтобы выказывать по этому поводу недовольство? Девушка поняла лишь одно — её сравнивают с кем-то, кого Дэвид очень хорошо знал.

Смутная догадка пронзила её, но не было времени, чтобы собраться с мыслями.

Все дальнейшие события происходили словно в тумане. Хелен представляли придворным дамам и господам. Многие из них едва сдерживали рвущиеся наружу ехидные усмешки. По сравнению с ними общество надменной леди Эбигейл действительно казалось более предпочтительным.

— Дорогая, идём со мной, поприветствуем герцога, — прошептал ей на ухо Дэвид, который всё это время крепко держал её под локоть. Хелен не представляла, чтобы она делала без этой поддержки. — Возможно, ты его не помнишь, но зато он помнит прекрасную дочь Филиппа Гловера. — С этими словами он подвёл её к высокому мужчине, державшемуся слегка отстранённо от остальных. — Ваша Светлость, позвольте выразить вам наше почтение. Лорд Эттвуд, я и моя жена безмерно счастливы, что вы посетили нас в нашей скромной обители.

От звука этого имени Хелен словно пронзило молнией, ведь именно герцог Эттвуд был записан в приходской книге в качестве свидетеля её брака с графом Малгрейвом. Но почему-то сегодня они с Дэвидом старались держаться подальше друг от друга.

— Какая честь для нас, — пробормотала Хелен в смятении.

Герцог снисходительно кивнул.

— Моё почтение, — произнёс он.

Всего два слова, но от звука его голоса Хелен снова бросило в дрожь. Она узнала его. Она могла бы держать пари, что именно герцог Эттвуд был тем самым ночным визитёром Дэвида.

— Леди Малгрейв, — обратился к ней король за столом после церемониальной части, на которой Хелен представили Высшему свету, вернее, тем отдельным ее представителям, которые прибыли в замок вместе с Его Величеством. — Расскажите нам историю вашего знакомства с графом. Уверен, всем будет интересно это послушать.

— Я… — На Хелен было устремлено множество взглядов. Она потерянно рассматривала лица этих напыщенных господ и пыталась собраться с мыслями. Рука Дэвида коснулась её руки, и этот простой жест придал ей уверенности. — Мой отец Филипп Гловер всю жизнь служил лорду Малгрейву. Перед смертью он попросил своего господина не оставить его единственную дочь в беде, и…

— Филипп Гловер был моим рыцарем, — вступил в разговор Дэвид. — Именно он ценой собственной жизни прикрыл мою спину во время штурма замка укрывающихся в нём мятежников. Если бы не Филипп, я был бы мёртв. Конечно, я не мог отказать ему в этой просьбе. Я лично приехал к дому, где жила Хелен Гловер, чтобы предложить ей моё покровительство. Я искренне намеревался выдать её замуж за какого-нибудь своего рыцаря. Этим бы я сдержал слово, данное её отцу. Каково же было моё изумление, когда я встретил там настоящую красавицу.

— По иронии судьбы похожую на Элинор Барлоу как две капли воды, — усмехнулся король.

Хелен показалось, что ее окатили холодной водой. Вздрогнув, она застыла словно каменная статуя. Ложка со звоном выпала из её ослабевших рук, но никто не обратил на это внимания. Люди продолжали пировать, Дэвид ответил королю какой-то шуткой, тот рассмеялся, но она даже не разобрала слов. Как оглушённая Хелен просидела за столом до самого вечера, не притронувшись ни к одному из изысканных блюд.

Её замечали лишь тогда, когда король Джеральд обращался к ней с тем или иным вопросом.

— Леди Малгрейв, — спросил он, поигрывая в руке бокалом вина. — Как вы относитесь к мятежникам?

— К мятежникам? — пробормотала она, стушевавшись под сотней обращённых к ней ваглядов. Король и вовсе смотрел на неё не мигая. — Это преступники.

— И заслуживают смертной казни? — не отступал он.

— Вероятно... да...

— Ваше Величество, — вмешался Дэвид. — Отец Хелен погиб от рук мятежников. Разве может она относится к ним иначе?

— Полагаю, вы неплохо отомстили за смерть своего рыцаря, граф Малгрейв, — усмехнувшись проговорил король.

Еле дождавшись позволения выйти из-за стола, Хелен на негнущихся ногах поднялась к себе. Дэвид же остался в рыцарском зале.

«По иронии судьбы похожую на Элинор Барлоу как две капли воды», — крутились в голове слова короля.

Что ей говорила Дженис о дочери мятежного графа? Дэвид был влюблён в неё и скорбел, когда той не стало.

А потом, увидев Хелен, в одночасье забыл о своём горе. Теперь понятно почему!

Разве человек такого высокого положения свяжет себя узами брака с дочерью бедного рыцаря? Сердце словно окаменело, когда Хелен осознала, что двигало графом Малгрейвом. Сходство... Всего лишь внешнее сходство. Дэвид никогда не любил Хелен. В её лице он видел ту, что покинула этот свет навсегда.

Сон долго не шёл к ней. Несколько часов она проворочалась в постели, прежде чем погрузиться в тяжёлую дрему. Хелен не слышала, как в комнате отворилась дверь, но почувствовала, как под Дэвидом промялась перина. Его руки обхватили её и притянули к себе.

— Элинор, — еле слышно прошептал он, прежде чем оглушительно захрапел, обдав при этом Хелен винными парами. — Моя Элинор... любимая.

— Дэвид Малгрейв — человек с двойным дном... — бормотала Хелен, вспоминая загадочное послание, — он играется с вами... Действительно, играется.

Пожалуй, сейчас она была согласна с таинственным отправителем.

— О чём вы говорите, госпожа? — переспросила Дженис, помогающая ей одеться.

Сегодня на Хелен было изумительное платье из голубого шёлка с белоснежными вставками, выгодно подчёркивающее цвет её глаз. Из шкатулки с драгоценностями было извлечено ожерелье и серьги, искусно инкрустированные сапфирами и бриллиантами. Но никакие модные наряды и роскошные украшения не могли заполнить образовавшуюся пустоту в душе.

— Ни о чём, — ответила она на вопрос служанки.

Набрав в грудь побольше воздуха, Хелен вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

В рыцарском зале пиршество было уже в самом разгаре: столы ломились от изысканных яств, мёд и вино лились рекой. Её появление не осталось незамеченным. Король Джеральд поднялся за столом, держа в руке наполненный вином бокал.

— Хочу выпить этот изумительный напиток за моего верного подданного — графа Малгрейва, — торжественно произнёс он. — За то, что он обрёл своё счастье в лице этой прекрасной леди. Воистину пути Господни неисповедимы, — многозначительно хмыкнул король и замолчал.

Хелен заняла своё место рядом с Дэвидом. Несмотря на дразнящие запахи, еда вызывала лишь отвращение. Едва намочив губы вином, она отставила бокал в сторону, чем вызвала заинтересованный взгляд короля. Хелен старалась не касаться мужа и даже не смотрела в его сторону. Он же вёл себя так, словно не было между ними утренней размолвки.

— Благодарю, Ваше Величество, — ответил Дэвид, взяв при этом ладонь Хелен в свои руки. Она напряглась и хотела уже оттолкнуть мужа, но он только крепче сжал её. — С уверенностью могу сказать, что во всём графстве, а то и во всём Королевстве не сыскать мужчины счастливее меня.

— Отрадно слышать это, мой дорогой граф, — усмехнулся король. Он сделал едва уловимое движение, и слуга подал ему платок. Джеральд обтёр об него руки, а затем, присмотревшись к лоскуту ткани, передал его Дэвиду, не сводя при этом глаз с Хелен. — Узнаете это, граф?

Дэвид беззаботно пожал плечами, но Хелен почувствовала, как он напрягся при этом. Не понимая, в чём дело, она взяла платок и повертела его в руках. Он был сшит из коричневого бархата, надушен и украшен кружевом.

— Этот платок сделан из платья Элинор Барлоу, в котором она была в день своей смерти, — тонкие губы Джеральда расплылись в язвительной улыбке. Он продолжал обращаться к Дэвиду, но смотреть на Хелен. — Я был уверен, что вы непременно вспомните его, ведь вы так много времени провели рядом с бедняжкой... в её последние часы.

За столом воцарилось молчание. Внимание всех присутствующих было обращено к графу Малгрейву. До Хепен медленно доходил смысл сказанной фразы. Выстроенный ею воздушный замок рушился по кирпичику.

Сначала проломилась черепичная крыша, затем с башен отвалились зубцы, и вскоре на месте некогда прекрасного строения зияла чёрная дыра.

— Настолько любил, что обрёк на смерть, — глухо произнесла она, задыхаясь от волны ненависти и презрения к тому, кого любила ещё вчера.

— Умоляю, госпожа, будьте благоразумны, — ныла Дженис, когда помогала хозяйке переодеться в более удобное платье. — Помиритесь с милордом. Он так любит вас, пылинки сдувает.

— Никого он не люби — огрызнулась Хелен и облегчённо вздохнула, когда тугой корсет наконец-то был снят — Предатель! Ничтожество!

— Побойтесь Бога! — служанка пыталась усовестить свою хозяйку. — Вы несправедливы к милорду! Он… он…

Спрыгнув на пол, Хелен кинулась к столу и, схватив свечу, поспешила вернуться к тайнику. Привстав на цыпочках, она заглянула в отверстие и в самой глубине увидела небольшой мешок, заваленный ворохом каких-то писем. Схватив первое попавшееся, она нетерпеливо развернула его. Послание было написано аккуратным женским почерком

«Уважаемый граф Малгрейв!

Прошу, не ищите со мной встреч. Как любой женщине мне лестно Ваше внимание, но не более того. Я никогда не отвечу взаимностью на Ваши чувства. Моё сердце отдано другому.

Элинор Барлоу».

— Боже мой, — прошептала Хелен и чуть не выронила лист бумаги. — Неужели Дэвид так жестоко отомстил бедняжке за отказ?

Отложив в сторону послание Элинор, она развернула другое письмо и отшатнулась, лишь чудом удержав равновесие. Хелен чуть не закричала, узнав почерк «доброжелателя».

С содроганием слушая скрежет ключа в замке, она продолжала отступать на негнущихся ногах, пока не уперлась спиной в холодную стену Дверь распахнулась, и её ослепил огонь факела. Она поспешно отвернулась, одной рукой прикрыв глаза, отвыкшие от яркого света, а второй вцепившись в ветхое одеяло, словно ища в нём защиту. Он шёл к ней. И с каждым его шагом ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она тряслась, не смея поднять на него взгляд. Наверно, именно так чувствует себя загнанный в угол кролик перед приближающимся хищником.

— Снимите ваше платье, миледи, — услышала она его ровный и спокойный голос, но в ответ лишь плотнее закуталась в тонкую ткань. — Сделайте это сами. Не надо всё усложнять.

Хелен очнулась ото сна вся в слезах. Это была её вторая ночь, проведённая в башне, и, к сожалению, не обошлось без кошмаров. Девушка села, завернувшись в одеяло, на узкой лежанке, служившей ей постелью, и разрыдалась от жалости к самой себе.

Она пыталась достучаться до управляющего, когда тот, крепко удерживая за руки, вёл её к месту заключения.

— Я твоя госпожа, немедленно отпусти меня! — дрожащим голосом приказала ему Хелен.

— Простите, госпожа, я выполняю особое поручение милорда, — коротко ответил мистер Смит, давая понять, что дальнейшие споры бессмысленны.

Он больше никак не реагировал на её слова. Хелен имела все шансы договориться с пустотой, чем с собственным управляющим. Открыв огромный навесной замок, мистер Смит завёл её в небольшую каморку и поспешил выйти за дверь. Вскоре Хелен услышала характерный скрежет ключа, после чего все звуки разом смолкли. Она огляделась, пытаясь в неверном свете луны, проникающим через единственное узкое окно, понять, где же ей предстоит провести несколько дней, а то и недель. Внутри находилась узкая грубо сколоченная кровать с соломенным матрасом, жёсткая подушка и одеяло, которое, впрочем, оказалось довольно тёплым. Ещё здесь имелся стол и стул без спинки. В отчаянии Хелен бросилась к двери. Она молотила по ней руками и ногами, но никто так и не пришел к ней на помощь.

Мистер Смит вернулся утром, принеся ей завтрак, свечи, а также неоконченную вышивку и псалтырь. Когда же Хелен заикнулась про Дженис, управляющий напомнил о приказе милорда никого к ней не пускать.

Хелен очнулась, когда за горизонтом заалело солнце. Она с тоской наблюдала за рассветом через единственную в каморке бойницу. Да, Дэвид пожалел её и не бросил в подземелье к крысам, но как долго продлится его милосердие?

— Милосердие! — горько фыркнула Хелен.

Да, в башне был свет, но здесь царил такой же холод, что и в темнице. По ночам не спасал даже камин, поскольку узкое окно не имело ставен, впуская внутрь свежий воздух и прохладу. Наскоро умывшись остывшей водой, Хелен, чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечься от дурного предчувствия, вернулась к рукоделию.

Она сидела за столом и как раз заканчивала вышивать лепестки розы, кода уловила на лестнице знакомую поступь. Хелен вздрогнула. Именно эти шаги она слышала в своих кошмарах. Дрожащими руками она отложила незаконченную картину, не сводя глаз с массивной двери.

Девушка встала, беспокойно озираясь по сторонам, но спрятаться было негде. Тогда она невольно сделала шаг назад. В замке скрежетал ключ, а Хелен отступала и отступала, пока не уткнулась спиной в неровную стену. По лицу градом катились слёзы.

— Нет — шептала она, качая головой, — нет… не надо... пожалуйста.

Дверь распахнулась, и Хелен, разрыдавшись, с криком закрыла лицо руками.

— Нелли, — услышала она обеспокоенный голос Дэвида, — что с тобой?

— Ты? — пробормотала Хелен, с трудом приходя в себя. — Это ты?

— А ты кого ожидала увидеть? — удивился Дэвид. — Решил узнать, как ты тут, заодно принёс тебе завтрак.

Он говорил что-то ещё, но Хелен будто не понимала его слов. Она словно вся погрузилась в ночной кошмар. Теперь Хелен была уверена, что это его шаги она слышала в страшном сне.

— Ты... — прошептала Хелен, отрешённо наблюдая за тем, как Дэвид раскладывает на маленьком столе простой, но сытный завтрак, состоящий из каши, хлеба, сыра и стакана молока. — Это точно был ты.

Вздохнув, Дэвид закончил сервировку.

— Может, ты всё-таки пояснишь, что имеешь в виду? — спросил он нахмурившись.

— Ты... — повторила Хелен, — я вспомнила... ты уже держал меня где-то...

Сложив руки на груди, Дэвид перекатился с пятки на носок.

— Возможно, — не стал отрицать он.

— Почему? — срывающимся голосом спросила девушка. — Что я тебе сделала?

— Ты ничего мне не сделала, — спокойно ответил Дэвид, не сводя с жены пристального взгляда.

— Тогда за что ты так поступил со мной?!

— Нелли, я... — начал Дэвид, но Хелен оборвала его.

— Не называй меня так! — воскликнула она, сжав кулачки. — Не смей! Ты! Ты! — Хелен выставила на него указательный палец, — ты держал меня в темнице и велел раздеваться! Что ты ещё делал со мной?! Скажи.

— ужасная догадка пронзила её, — я потеряла память, потому что действительно упала с лошади? Или это тоже твоя очередная ложь?!

— Вот дьявол! — выругался Дэвид. Хелен впервые видела его таким. — Как же не вовремя ты начала вспоминать. Впрочем, это не страшно, свой спектакль перед королём, ты разыграла как по нотам. Он поверил!

Этот полубезумный изувер поверил во всё! Я многое видел на войне! Когда люди пьянеют от крови и превращаются в диких животных, но такой страсти к пыткам я не встречал ни у кого. Пытки ради пыток! Тогда я и преступил черту, отвергнув всё, чему был верен раньше.

— О чём ты? — Хелен зажимала руками рот, слушая его откровения.

Но Дэвид быстро обрёл самообладание. Дёрнув плечом, он продолжил совершенно спокойным голосом.

— Ты спрашиваешь, как ты потеряла память? Да, ты действительно упала с лошади. И я ума не приложу, зачем ты в тот день поехала в лес!

— Что?

— Милорд, — на пороге показался управляющий. — Простите меня, но Его Величество требует, чтобы вы явились к нему немедленно.

— Как всё не вовремя! — скривился Дэвид. Дождавшись, когда мистер Генри скроется за дверью, он снова повернулся к Хелен. — Знаешь, сколько в замке шпионов короля? — Та покачала головой. — Вот и я не знаю, но на другой день после нашей ссоры Джеральд уже знал во всех подробностях, как ты не пускала меня в спальню и какими эпитетами при этом наделила. Он очень смеялся над этой ситуацией и совершенно не удивился тому, что я решил наказать строптивую жену.

— Наказать? — грустно улыбнулась Хелен. — Ты любую ситуацию вывернешь в свою пользу.

— Рад бы остаться, но увы, должен идти. Не знаю, когда смогу навестить тебя в следующий раз. Джеральд хочет отправиться на охоту. Нас не будет в замке несколько дней.

Сидя на холодном полу, Хелен с усилием провела ножом по стене, оставляя на неровном камне очередную отметину. Она скребла и скребла это место, делая зарубку более яркой. Подобный ритуал девушка выполняла каждый день, с тех пор как оказалась заточенной в башне.

— Один, два, три, четыре, пять, — апатично пересчитала Хелен получившиеся зазубрины и измученно прислонилась к стене.

Ничего не хотелось. Вышивка опостылела, а псалтырь она уже выучила наизусть. Такой её обнаружил мистер Смит, когда принёс в каморку новую охапку дров.

— Госпожа, что с вами? — озабоченно спросил он, не решаясь подойти ближе.

— Я в порядке, — безразлично произнесла Хелен, глядя в потолок и не делая даже попыток подняться. — Где Дэвид?

— Ещё на охоте с Его Величеством, — ответил мистер Смит и, гремя ключами, со вздохом облегчения вышел за дверь.

— Иди-иди, хозяйский прихвостень, — презрительно буркнула Хелен ему вслед, но управляющий не расслышал.

Дэвид посадил её под замок, лишив всех радостей жизни, а сам уехал развлекаться. Как выяснилось, муж проделывал это с ней не первый раз. Он и сам не стал ничего отрицать, вот только не признался, за что он с ней так поступил.

Он сказал, что Хелен действительно потеряла память, упав с лошади, но можно ли ему верить? Складывая по крупицам всю полученную информацию, она пришла к следующему выводу.

Граф Малгрейв самым жестоким образом казнил Элинор Барлоу. Сделал ли он это под давлением обстоятельств или в качестве мести за отказ, Хелен не могла знать. В первом случае имело место малодушие, а во втором — злопамятство. Но после этого он женился на дочери своего рыцаря, увидев сходство последней с погибшей Элинор. По какой-то причине Дэвид держал Хелен в темнице, в каждый свой приход заставляя её раздеваться. Или это было только один раз? Но зачем? Это было до свадьбы или после?

А может, он взял её силой, чтобы принудить к браку?

Последняя версия показалась Хелен вполне разумной. К тому же, как выяснилось, Дэвид виноват в смерти Филиппа Гловера... А может, узнав об этом, она и пыталась бежать, но не удержалась в седле?

Хелен быстрыми, энергичными движениями потёрла виски. В этом истории слишком много белых пятен, и никто не может рассказать ей о том, что же на самом деле произошло. Никто, кроме Дэвида, который не торопился вводить её в курс дела, да и как верить тому, кто любую ситуацию вывернет в свою пользу. Кроме Дэвида и таинственного отправителя. Как же Хелен сейчас жалела, что так легко отмахнулась от его предостережений.

Девушка с тоской посмотрела на стол, на котором до сих пор стоял остывший и нетронутый ужин. Шатаясь и держась за стенку, Хелен поднялась. Аппетита не было, но подкрепиться ей не помешает.

На ужин сегодня ей принесли овощное рагу, жареную перепёлку, кусок ягодного пирога, травяной отвар и бутылку лёгкого вина. Лишь почуяв дразнящие запахи, Хелен поняла, насколько голодна. Она глазом не успела моргнуть, как тарелка с рагу оказалась опустошена, а от перепёлки остались одни косточки, после чего Хелен блаженно потянулась к пирогу. Вдохнув его сладкий аромат, она с наслаждением отхватила большой кусок, чтобы тут же его выплюнуть. Присмотревшись к пирогу, девушка увидела торчащую из него очередную записку, часть которой она и откусила. В груди перехватило дыхание, кота Хелен дрожащими руками разворачивала скрученный листок бумаги с посланием от того самого «доброжелателя». Она почувствовала, как кровь отлила от лица, когда до неё дошёл смысл прочитанного.

«Священник, что обвенчал Вас с графом Малгрейвом, был лишён сана. Это одна из причин, почему ваш брак недействителен. Среди слуг графа есть верный мне человек, и он рассказал, что Вы попали в беду, Вас заперли в башне. Страшно представить, на какие муки готовится обречь Вас тот, кого Вы считали мужем и защитником. Я в последний раз предлагаю свою помощь. Утром Вам принесут платье служанки и откроют дверь. Ничего не бойтесь. Я буду ждать Вас у церкви».

Чтобы успокоиться, Хелен прошлась по комнате. Зажав в кулаке записку, она металась из угла в угол, но так и не смогла справиться с переживаниями. Устав ходить, она присела на кровать и снова перечитала послание. От волнения тело бил озноб, и девушка поплотнее закуталась в одеяло, но всё равно никак не могла успокоиться. Смяв записку, Хелен сделала несколько глубоких вдохов. Ей помогут. Её спасут! Но не слишком ли опрометчиво с ее стороны доверять этому незнакомцу?

ЕЙ придётся рискнуть. Чем дольше Хелен размышляла над сложившейся ситуацией, тем больше склонялась к решению принять предлагаемую помощь. Она не будет ждать милости от Дэвида. Тому, кто забавлялся с ней как с игрушкой, когда Хелен потеряла память, а затем запер в башне, когда она начала задавать неудобные вопросы, не может быть прощения.

Хелен тряхнула головой. Она не жена ему, а значит, Дэвид не имеет никакого права удерживать её. Перед глазами ярким калейдоскопом промелькнули воспоминания о ещё недавней жизни с ним. Как же Хелен была счастлива, думая, что вышла замуж за самого заботливого и щедрого мужчину во всём Королевстве. И как болезненно пришло осознание, что всё оказалось обманом.

Рухнув на постель от усталости, Хелен попыталась уснуть, но сон всё не шёл к ней. И лишь когда горизонт озарили первые рассветные лучи, она смогла задремать. Её разбудило лёгкое касание к плечу. Хелен казалось, что она всего лишь не мгновение сомкнула веки, но когда проснулась, за окном был уже день. Она подскочила, подумав, что вернулся Дэвид, но рядом никого не оказалось. Сев на постели и встревоженно оглядевшись, Хелен заметила, что на столе уже накрыт дымящийся завтрак.

Зажмурившись от яркого света, Хелен сделала шаг вперёд. Стражи у дверей в башню не было, и, осмелев, она поспешила к воротам замка. Ранней осенью солнце всё ещё ласково пригревало, а на деревьях весело щебетали птицы, не улетающие на зимовье в тёплые края. В прежние времена Хелен непременно остановилась бы послушать их пение, но сейчас она не могла себе позволить так бездумно тратить драгоценные минуты. Она не знала, сколько у неё в запасе есть времени, и как скоро её побег будет обнаружен.

Хелен старалась идти размеренно, не слеша, с усилием подавляя в себе желание перейти на бег Но чем ближе она подходила к распахнутым воротам, тем меньше верила в возможность покинуть замок, не привлекая к себе внимание. Стражники уже начали с интересом поглядывать на неё, и Хелен инстинктивно опустила голову и прикрыла лицо накидкой, чтобы остаться неузнанной.

— Куда это ты так торопишься? — игриво обратился к ней самый молодой из них.

— Дайте пройти, — пробормотала Хелен еле слышно.

— Эй, мне кажется, я тебя раньше здесь не видел, — не унимался тот. — Ты новенькая? Как тебя зовут?

Хелен внутренне напряглась, стараясь внешне выглядеть спокойной. Стражник подошёл к ней вплотную и уже протянул руку, чтобы откинуть с её лица покрывало, как кто-то властно его окликнул.

Томас сдержал своё обещание и в ближайшей деревне приобрёл для Хелен мужскую одежду: штаны, тунику и накидку с капюшоном. Дальнейший путь она проделала, сидя на конском крупе за спиной Томаса.

Когда стемнело, они подъехали к очередной придорожной таверне.

— Подкрепимся и переночуем здесь, — предложил Томас, и уставшая с дороги Хелен не стала возражать.

Пока её спутник договаривался обо всём с хозяином таверны, она села за самый дальний столик и огляделась. Идея Томаса переодеться в мужской костюм сейчас, в окружении искателей приключений всех мастей, показалась Хелен особенно удачной.

— Только глухой не знает, что наш граф решил проучить свою жёнушку! — донёсся до неё чей-то разговор.

Скосив глаза, Хелен обнаружила за соседним столиком компанию торговцев. — Устроила ему скандал, кода в замке гостил король.

— И правильно, — одобрительно крякнул второй, попивая эль. — Разбаловал её! А кто она? Всего лишь дочка рыцаря, а возомнила себя чуть ли не королевой! Вот бы где она у меня была, — мужчина сжал кулак. — Я 6 церемониться с ней не стал!

— Видел я её тогда на ярмарке в Литл-Роке, — мечтательно вставил третий. — Красивая... Тебе такая не светит.

Забыв про осторожность, Хелен внимательно присмотрелась к говорящему. Это был тот самый торговец, что продал ей отрез золотой парчи. В ответ он тоже взглянул на неё, и, боясь быть узнанной, Хелен поспешила отвернуться.

— Ой да что там особенного?! — отмахнулся второй. — Баба есть баба. Волос долог, а ума нет! Розгу бы у меня отведала, вздумай опозорить меня перед гостями!

Опустив голову, Хелен натянул капюшон до самых глаз.

— Дэвид не муж мне, — с горечью пробормотала она. — Он не имел никакого права держать меня взаперти! Взял силой, принудил к этому фарсу, под названием брак, воспользовавшись тем, что у меня не осталось защитников. Представляю, как он смеялся надо мной, потерявшей память и поверившей в его сказку!

Промучившись всю ночь на жёстком матрасе, Хелен вскочила с кровати с первыми лучами солнца, проникшими сквозь щели в деревянных ставнях. На ночь она не стала раздеваться, побрезговав ложиться на несвежие простыни, потому сейчас, наскоро умывшись холодной водой, Хелен была готова продолжить путь.

Томас уже ждал её за одним из столов.

— Надо купить вам лошадь, миледи, — сказал он после короткого приветствия, но Хелен побледнела от такого предложения. — Так будет быстрее и удобнее, и мы будем меньше привлекать к себе внимание.

— Я не смогу, — пробормотала она, приступая к завтраку. — Я боюсь. Лучше тогда ослика.

— Не самая хорошая идея, — скривился Томас. — Ладно, оставим всё как есть.

Прикупив в дорогу провизию, через три четверти часа они уже мчались на юг. Прижавшись к молодому человеку, чтобы не упасть, Хелен размышляла, как ей жить дальше. Для начала нужно выяснить, в каком сейчас состоянии находится дом её отца. Наверняка придётся перестилать крышу. И это только в лучшем случае. Откуда ей взять на все средства? Она обругала себя, что сбежала из замка, не прихватив ничего ценного.

Волей-неволей, а мыслями Хелен всё равно возвращалась к вчерашнему разговору с Томасом.

— Элинор жива? — спросила она его во время очередного привала.

Хелен пришла к такому выводу после слов Томаса, что повешено было другое тело. Тогда сразу становилось понятным, для чего с несчастной содрали кожу с лица и выкололи глаза — так никто не сможет предъявить, что казнена не графская дочка.

— Жива, — угрюмо подтвердил её спутник и отвёл взгляд. — Возьмите, миледи, — сказал он, передавая Хелен хлеб с сыром.

Та кивнула и молча приняла из его рук нехитрую пищу. Откусив кусок подсыхающего сыра, она снова задумалась. Дэвид держит Элинор в каком-то укромном месте, решила Хелен. В памяти всплыли частые отлучки её несостоявшегося мужа. Возможно, именно тогда он наносил визиты Элинор, которую подверг смертельной опасности, но сам же и спас. Вот только зачем ему понадобилась Хелен? Для чего Дэвид разыграл этот фарс под названием «брак»? Неужели для отвода глаз?

От этой мысли девушка даже поперхнулась и закашлялась. Томас подал ей кожаный мешок, наполненный элем.

Дэвид всего лишь воспользовался их сходством, представив Хелен Его Величеству! Теперь, когда король уверен, что его подданный женат на дочери простого рыцаря, Дэвид может заменить одну женщину другой.

Хелен похолодела поняв, какой участи ей удалось избежать. Скорее всего, Дэвид так и оставил бы её запертой в башне. Он бы замуровал её заживо, а после отъезда короля привёз бы в замок Элинор. Поэтому-то он и не объявил Хелен в розыск! Зачем? Пусть сгинет где-нибудь в дороге. Зато ему путь открыт и возни меньше!

В носу защипало. Как жестоко она ошиблась в Дэвиде, приняв его искусную игру за искренние чувства. Его поцелуи и ласки возносили на вершину блаженства... Хелен помотала головой, прогоняя наваждение, ей не стоит вспоминать об этом. Дэвид держал Хелен в темнице, принуждая к различным непотребствам, пока она не согласилась участвовать в его спектакле.

«Спектакль» — именно так он назвал то представление, что устроил перед королём, а Хелен на «ура»

отыграла в нём главную роль.

— Вы знаете, где она? — глухо спросила Хелен.

— Простите, миледи? — не понял Томас.

Покончив с едой, он откинулся на ствол дерева и смотрел в небо. Неподалёку стреноженный конь щипал траву.

— Вы знаете, где Дэвид держит Элинор Барлоу? — пояснила она, тоже прислоняясь к дереву, под которым сидела.

Томас замолчал, зажав длинную сухую травинку в зубах и собираясь с мыслями. Почесав переносицу, он, наконец, произнёс:

— Вам не стоит думать о ней. С леди Элинор всё будет в порядке.

— Но она с этим чудовищем, погубившим всех её близких! — воскликнула Хелен.

— Вам повезло, что вы смогли выбраться из устроенной им западни. Это самое главное.

— Вы ведь знали леди Элинор? — Томас кивнул, и Хелен продолжила: — Мы действительно так похожи?

— Одно лицо, — в глазах Томаса загорелся странный огонёк, но он тут же отвёл взгляд.

— Вы говорили, что мы были с вами обручены, — вздохнула Хелен, теперь, когда она немного поняла мотивы Дэвида, ей хотелось разобраться в том, что же движет её спасителем. Она еле заметно усмехнулась: раньше нужно было спрашивать. — Расскажите мне о нас.

ЕЙ показалось, что вопрос застал Томаса врасплох. На его губах застыла улыбка, но глаза оставались серьёзными.

— Я всё расскажу вам, когда прибудем в Розберри, — напомнил он. — Я не стану от вас ничего скрывать, в отличие от Дэвида, но... я боюсь, что вы можете мне не поверить и подвергнуть себя какой-либо опасности. А там я смогу предъявить вам все доказательства.

— Вы пугаете меня, — пробормотала Хелен, которую объяснения Томаса совсем не успокоили, а даже, наоборот, встревожили.

Она всё больше склонялась к выводу, что зря доверилась незнакомцу. Но до сих пор он ни словом, ни делом не позволил ей усомниться в искренности его желания помочь попавшей в беду девушке.

— Простите меня, Нелли! — с жаром воскликнул Томас, чуть подавшись вперёд. — Я искренне хочу лишь помочь вам. Вы до сих пор в моём сердце! — Он приложил ладонь к груди. — Я бы предпочёл сразу отвезти вас к себе домой и назвать своей женой, но вы меня совершенно не помните и слишком многое стоит между нами. Вы даже не представляете, на что я пошёл ради вас! Мой отец — барон Реджинальд Хилтон, окончательно разорившись, слишком рано отправился на небеса, оставив на мне заботы о престарелой матери и младших сёстрах. Я должен был найти сёстрам подходящую партию, но кто женится на бесприданницах? О вас же я и мечтать не смел, но вы ответили мне взаимностью! Вот только ваш отец был против нашего брака, считая меня недостойной партией для вас. Я же поклялся, что найду способ поправить состояние своей семьи, и никто не встанет между нами. Я долго пытался понять, что предпринять, но в конечном счёте, сейчас моя семья богата. Когда я узнал, что вы попали в руки этого мерзавца Малгрейва, то уже ни о чём не мог думать. Я должен был вас спасти.

Закончив пламенную речь, Томас посмотрел на солнце, находящееся в зените.

— Нам нужно двигаться дальше, миледи. Если поторопимся, то доберёмся до постоялого двора засветло.

Ошеломлённая его признанием, Хелен не сразу отреагировала. Томас темнил, говорил загадками, как и Дэвид. Почему же её отец, простой рыцарь, противился их возможному браку? Всё дело в состоянии барона Хилтона или имелись другие причины?

Сейчас это неважно. Главное, чтобы Томас помог ей добраться до Розберри, а там, в стенах родительского дома, она решит, что предпринять дальше.

Лучи зимнего солнца еле пробивались сквозь серые облака, затянувшие небо. Идти было трудно, ноги утопали в свежевыпавшем снеге. Она поёжилась и поплотнее закуталась в меховую накидку, надвинув капюшон на глаза. Неловко шагнув, она поскользнулась и упала бы, если бы её не подхватила сильная рука.

— Осторожнее, — услышала она знакомый голос. — Мы почти пришли.

Она кивнула. Старая покосившаяся церковь находилась не более, чем в десяти ярдах от них. Её общарпанные стены навевали уныние, как и всё остальное в этом богом забытом месте. Услышав громкое карканье, она подняла голову и отшатнулась. Над потемневшим от времени деревянным крестом кружилось чёрным дымом вороньё.

— Дурной знак! — воскликнула Хелен и проснулась.

Сев на постели и отдышавшись, она обнаружила, что утро уже в самом разгаре.

— Дурной знак, — бормотала девушка, натягивая на себя штаны и тунику.

В этот раз на постоялом дворе нашлись аж две свободные комнаты. Томас занял ту, что получше, а ей отвёл каморку на чердаке. Вернее, Хелен сама так распорядилась после косых взглядов служанки, когда Томас готов был уступить спутнице свою комнату.

Она фыркнула, вспоминая, как та девица висла на молодом бароне, видимо, надеясь подзаработать грядущей ночью. Наскоро умывшись и спустившись, Хелен не обнаружила Томаса ни за одним столом и вышла во двор. Мужчина, надвинув шапку на глаза, как раз сделал коня.

— Вот ты где, бездельник! — старательно меняя голос, громко пробасил он. — Всё дрыхнешь, когда хозяин встал ни свет ни заря! Нажрался вчера как свинья! Ну ты у меня получишь плетей.

Хелен удивлённо икнула и обернулась вокруг. Несмотря на раннее время, внутренний двор был полон прибывающими и отбывающими торговцами, паломниками, странниками и скитальцами. Занятые собственными делами люди не обращали внимания на молодого хозяина и нерадивого слугу.

— Поехали, миледи, — шёпотом обратился к ней Томас, когда она подошла ближе. — Не нравится мне здесь. Не уверен, но, кажется, я видел людей графа. Может, они и не по нашу душу, но лучше не рисковать.

Хелен похолодела. Несмотря на обуревавшие её сомнения в правильности поступка, в башню она не вернётся. Она не хочет оказаться заживо замурованной.

— Перекусим в пути, — бросил Томас, усадив Хелен на коня позади себя.

Увиденный ночью сон никак не шёл из головы, яркой картиной отпечатавшись в памяти. Старая, скособочившаяся церковь совсем не была похожа на храм в Литл-Роке. А хриплое карканье кружащихся воронов над полупросевшим куполом леденило кровь, но Хелен была уверена, что уже видела это когда-то.

Вцепившись в Томаса, она заняла своё место за его спиной. Его слова о том, что он видел людей Дэвида, не на шутку встревожили её. Страшно представить, какое наказание может ждать за побег.

Проехав в полном молчании несколько миль, они остановились на привал.

— Пеласу нужен отдых, — пояснил Томас. Похлопав коня, он съехал в сторону с широкой дороги. — Да и нам не помешает подкрепиться.

Приметив небольшую полянку возле ручья, он направил туда коня. Спешившись, Хелен решила пройтись, чтобы размять затёкшие ноги. Грубые сапоги натирали мозоли, одежда не по размеру была неудобной.

Девушка не хотела признаваться самой себе, но иногда она с тоской вспоминала пору, когда ещё не знала об обмане и верила в любовь того, кого называла мужем.

Подняв лицо к солнцу, Хелен наслаждалась его теплом. Дни ещё стояли погожие, но она знала, что это ненадолго. И хорошо бы им добраться до Розберри раньше, чем начнётся сезон дождей.

— Я получила не все ваши письма, — призналась она, кота Томас, стреножив коня, позвал её к завтраку.

— Некоторые из них были перехвачены Дэвидом. Например, то, де вы говорите, что именно он виновен в смерти моего отца.

От Хелен не скрылось, как помрачнел Томас после её слов.

— Это послание я отправил вам очень давно. И вы читали его, — сообщил он обомлевшей от откровения девушке. — Чтобы узнать правду, вы встретились со мной в церкви, и я всё вам рассказал. Вы хотели в тот же миг бросить графа, но вокруг были его люди, они не дали вам сделать и шага. Мы договорились, что я буду ждать вас на следующий день в условленном месте. Не представляю, как вы провели ту ночь с этим чудовищем, погубившим вашего отца, но утром вы сообщили ему, что хотите совершить верховую прогулку.

Граф не стал вам препятствовать. Увы, я слишком поздно понял, почему он так легко вас отпустил.

Хелен слушала его, а сердце снова сжималось от боли. Подумать только, за то недолгое время прошедшее после падения, она успела полюбить того, кто достоин лишь проклятий.

— Что случилось потом? — глухо спросила она, хотя уже знала ответ.

— Граф ждал нас. Увы, в тот день я чуть задержался в деревенской кузнице, у моего коня отпала подкова.

Я приехал слишком поздно. Вы пытались убежать от него, ваша лошадь несла во весь опор, а он гнал вас как дикое животное. Вы не удержались в седле. Дальше вы знаете.

— Боже мой.

Спасибо, что рассказали мне, — еле слышно вымолвила Хелен. — Как вы узнали, что наш с ним брак недействителен?

И снова Томас одарил её тем самым странным взглядом, которым он смотрел на неё, стоило Хелен заговорить о прошлом.

— Миледи, вы и сами всегда это знали. — Хелен ожидала услышать все что угодно, но только не это. — Я теряюсь в догадках, как он заставил вас играть по своим правилам, но уверен в одном — у вас не было иного выхода. Вы всего лишь слабая женщина.

— Всего лишь слабая женщина в мире жестоких мужчин, — грустно повторила Хелен.

— Не все мужчины жестоки, — возразил Томас. — У вас ещё будет возможность в этом убедиться.

Хелен кивнула и ничего не ответила. Какая горькая ирония: человек, обвинивший графа Барлоу в измене, написавший на него лживый донос, гладко разыгравший всю партию от начала и до конца, сам готовил мятеж.

Хелен уже хотела поделиться с Томасом тем, что ей удалось подслушать в ту ночь, но что-то её остановило.

Всю семью графа Барлоу казнили, не дав ни единой возможности оправдаться. Эта же участь будет ждать и Хелен. Никто не станет разбираться, действительно ли она является ему женой. И в отличие от Элинор её никто уже не спасёт. Её тело будет болтаться на виселице рядом с телом Дэвида.

— Что вы думаете о герцоге Эттвуде? — вспомнила Хелен о сообщнике Дэвида. Она так жаждала получить ответы на вопросы, что совершенно позабыла про завтрак, так и держала в руках ломоть хлеба, намазанный медом.

— Редкостный гордец! — презрительно фыркнул Томас. — Ходит слух, что его прапрабабка была фавориткой короля Эдварда и родила от него внебрачного сына, а значит, в его потомках течёт королевская кровь. Однако, кода династия Эвансов неожиданно прервалась, и на трон образовалась очередь из претендентов, отец Дэниэла не смог подтвердить своё родство с Эвансами. Его Величество Джеральд | назначил лорда Эттвуда послом в Восточную Империю. Только благодаря этому самый известный во всём Королевстве любитель роскоши не разорился, наладив в страну поставки шёлка.

Вскоре с завтраком было покончено, и путники снова отправились в дорогу. Им предстояло проделать немалый путь.

— Скоро мы покинем графство Малгрейв, — сообщил Томас. — Мои земли лежат западнее Розберри в герцогстве Глостер. Там граф до нас не дотянется.

Томас немилосердно вонзал шпоры в коня снова и снова. Бедное животное бежало из последних сил.

Сидевшая сзади Хелен, боясь упасть, вцепилась во всадника мёртвой хваткой. Она хотела попросить Томаса остановиться, но вспомнив утреннее происшествие, только крепче прижалась к нему.

До Розберри оставалось уже недалеко, и Хелен радовалась тому, что скоро вернётся в места, где провела всю свою жизнь. Графство Малгрейв они покинули несколько дней назад довольные тем, что больше ни разу не наткнулись на людей Дэвида. Расслабившись и позабыв об осторожности, они громко разговаривали во время завтрака в очередной придорожной таверне.

— Первым делом хочу навестить могилы родителей, — строила планы Хелен. — Но сначала посмотрю в каком состоянии дом.

— Да, — согласился Томас и замолчал, что-то напряжённо обдумывая. Вболтнув в кружке эль, залпом допил его. — Эй, — позвал он служанку, показывая на опустевший глиняный кувшин, — ещё!

На завтрак им была предложена каша с маслом и хлеб с сыром, а также жареные перепёлки, которые аппетитно уплетал Томас. Хелен же предпочла подогретое молоко с куском хлеба и кашей. Подошла служанка с новым кувшином эля, Томас тут же наполнил пустую кружку.

Хелен хотела ещё о многом расспросить своего спутника, например, есть ли в том доме сад, и сколько земли принадлежало её родителям. Вообще, чем ближе они были к цели, тем чаще Хелен начинала задумываться, как ей жить дальше. Томас сказал, что они были обручены, но после всего произошедшего с ней вряд ли он предложит Хелен руку и сердце, ведь она больше не девица. Да и пошла бы она за него замуж? Почему-то её отец, бедный рыцарь, противился их браку. Томас объяснил это тем, что в тот момент и сам был на грани разорения. Прислушавшись к себе, Хелен с горечью поняла, что молодой человек не вызывает в ней никаких чувств, трудно поверить, что когда-то она была в него влюблена. Это всё Дэвид! Он отравил ей сердце своей сладкой ложью! После него, она уже никому не сможет доверять.

— У лорда Малгрейва сбежала служанка, прихватив фамильные драгоценности, — услышала Хелен разговор за соседним столом.

При звуках этого имени она вздрогнула и втянула голову в плечи, надвигая капюшон на глаза. Взглянув на Томаса, Хелен поняла, что тот тоже всё слышал. Молодой человек резко замолчал и замер, стараясь не шевелиться, чтобы не привлечь к себе внимания.

— Везде её ищем, — продолжился разговор за соседним столом. — Невысокая, русые волосы, голубые глаза, слишком юная.

— Попробуй найди такую! — фыркнул собеседник. — Полграфства подходит под описание.

— Я знаю, как она выглядит, — Хелен нервно сллотнула ставшую вязкой слюну. Она услышала голос управляющего. — Мой сын допустил досадную оплошность, я должен её исправить.

Опустив голову так низко, что со стороны казалось будто она сейчас уснёт, девушка зашептала:

— Поехали отсюда.

— Нельзя, — одними губами ответил Томас. — Мы привлечём внимание. Сидите, миледи. Пусть они уйдут первыми.

Однако слуги графа не торопились покидать таверну. Мистер Смит сидел лицом к выходу и внимательно рассматривал всех посетителей.

— У меня есть предположение, куда она может направиться, но, боюсь, одинокой девице не забраться так далеко. Ей понадобится помощь. Но, увы, я не знаю её подельника.

Хелен горько усмехнулась: люди графа Малгрейва разыскивают беглую служанку. Конечно, кем она ещё может являться для Дэвида — не женой же! Для всех его супруга сейчас заперта в башне в качестве наказания за выказанное при гостях непочтение к мужу. Что он сделает с ней, если найдёт? Теперь, когда Хелен отыграла свою роль, Дэвид в ней больше не нуждается. Он убьёт её, чтобы она не выдала его тайну. А вместо неё он представит всем Элинор.

Если граф Малгрейв не пощадил семью той, которую возжелал, то Хелен он подавно не пожалеет.

«Я теряюсь в догадках, как он заставил вас играть по своим правилам, но уверен в одном — у вас не было иного выхода», — так ей сказал Томас.

Дэвид просто не оставил ей выбора, и не было никого, кто смог бы защитить Хелен! Возможно, он к тому моменту уже был женат на Элинор. Может, хотя бы с ней он поступил как честный человек?

— Честный человек, — презрительно фыркнула Хелен. — Честное чудовище! Нет, не честное — лживое!

Насквозь лживое чудовище!

Под столом Томас слегка наступил ей на ногу, приводя девушку в чувства. Хелен дёрнулась от неожиданности и оглянулась. Мистер Смит что-то увлечённо обсуждал со своими людьми:

— Милорд приказал выслать дозоры по всем дорогам графства и за его пределами.

— Рано или поздно, мы поймаем воровку, — самодовольно произнёс один из них. — Как граф Малгрейв вознаградит нас?

— Не переживай, Джонни, — хмыкнул управляющий. — Милорд в долгу не останется

— Она могла уже где-нибудь продать драгоценности, — возразил второй сопровождающий. — Как их теперь искать?

— Главное — найти служанку, — отрезал мистер Смит: — А милорд пусть делает с ней, что хочет.

Хелен приложила ладонь к груди и непроизвольно сжала обручальное кольцо, которое сняла сразу же после побега и, повязав на верёвку, носила на шее. Это была единственная драгоценность, взятая ею с собой. Она продаст кольцо, когда окажется в безопасности, а на вырученные деньги будет жить. Но как она себя ни успокаивала, в голову настойчиво стучалась тревожная мысль — её найдут. Рано или поздно Хелен обнаружат. Ей не спрятаться.

Время шло, и, наконец, люди графа принялись покидать таверну. Мистер Смит перед выходом ещё раз обвёл взором посетителей. Сердце Хелен остановилось, когда управляющий чуть задержал на ней взгляд, но всё обошлось.

Выждав с четверть часа после их ухода, Томас предложил ей снова отправиться в путь. Выйдя наружу, они заметили, как люди графа покидали внутренний двор.

— Вот невезуха! — воскликнул Томас. — Они направились на юг. Придётся нам ехать в объезд, а там дорога хуже.

— А если сократить путь через лес? — предложила Хелен.

— И стать жертвами разбойников или диких зверей?! Ну уж нет!

Поэтому сейчас Томас нещадно гнал коня, чтобы успеть к постоялому двору засветло. Ехать в темноте даже по широким трактам было плохой идеей. В лучшем случае одиноких путников могли просто ограбить, оставив без коня и денег в худшем — лишить жизни. А уж участь юной девушки, попавшей в руки таких мерзавцев, и вовсе оставалась незавидной. Ночевать вдвоём под открытым небом было смерти подобным.

Начинало темнеть, когда уставшие, голодные и отчаявшиеся путники заметили в сгущающихся сумерках огни постоялого двора. Где-то вдалеке раздался вой волков, и Хелен изо всех сил вцепилась в Томаса, возблагодарив Небеса за то, что они послали ей такого защитника. Одна она бы никогда не выбралась из западни, устроенной ей Дэвидом.

— Нелли, вы сегодня очаровательны, как никогда, — молодой человек опустился перед ней на одно колено и мягко обхватил её ладони. — Простите мне мою дерзость, миледи, но вы подобны ангелу, спустившемуся с небес.

Склонив светлую голову; он прижался губами к её рукам. Она ахнула. Позволить мужчине коснуться обнажённой кожи — неслыханное безрассудство. Прогуливаясь по саду в тёплый, солнечный день, она проявила поразительную неосторожность, сняв перчатки, но как же были приятны его поцелуи.

— Отпустите, — прошептала она и чуть не застонала от разочарования, когда молодой человек послушался её. — Нас могут увидеть.

— Я знаю, ваш отец не одобряет наших чувств, — сокрушённо проговорил он. — Всё дело в том, что я беден. Но я найду способ разбогатеть. И тогда вы станете моей.

— Но как вы это сделаете? — изумилась она, а сердце трепетно забылось. Как же она хотела, чтобы он поскорее исполнил своё обещание.

— Три родинки на вашем правом запястье вдохновили меня! Ради вас и ради них я совершу любой подвиг, — торжественно поклялся молодой человек.

В смущении она отвернулась и заметила вдалеке спешащую к ней женщину в чёрном платье.

— Служанка идёт сюда, — прошептала она. — Вам лучше уйти, нас не должны видеть вместе!

— Как скажете, миледи, — поклонился он. — До скорой встречи, Нелли!

Солнце уже клонилось к зениту, время от времени прячась за осенними облаками, когда они подъезжали к Розберри. Хелен облегчённо выдохнула, рассматривая три родинки на правом запястье: их путешествие подходило к концу. Этой ночью ей снился Томас, она была в этом уверена несмотря на то, что так и не увидела лица мужчины из сна. Что за чудесный сад ей привиделся? Произошла ли та встреча наяву, или всё оказалось лишь плодом её разыгравшейся фантазии?

— Куда вы желаете податься первым делом? — спросил Томас, остановив коня при въезде в деревню.

Хелен выглянула из-за его плеча и с интересом осмотрелась. Одноэтажные домики с высокими крытыми соломой крышами стояли вплотную друг к другу в окружении плодовых деревьев и образовывали несколько улиц. Чуть поодаль текла река, по её берегам в изобилии разросся шиповник. Видимо, это и дало название деревне. Где-то вдалеке виднелась мельница. Мимо стайкой пробежала детвора, на мгновение остановившись посмотреть на незнакомцев, чтобы тут же с громким гиканьем умчаться вдаль.

Девушка задумалась. Здесь прошло её детство. Наверно, и она когда-то беззаботно носилась по этим улицам, сбегала к реке, чтобы спрятаться от неусыпного взора нянюшки. Или дочери рыцаря не было дано столько вольности, сколько крестьянским детям? Хелен разочарованно вздохнула: она ожидала, что родные края помогут ей вспомнить если не всё, то многое, но этого не произошло.

— Хочу увидеть свой дом, — сказала она.

— Конечно, — кивнул Томас.

Он повёл коня вверх по улице, затем, проехав несколько домов и лавок свернул вправо. Жители деревни с удивлением рассматривали пришлых, но никто не решился обратиться к ним с разговором. Хелен не заметила, как они снова оказались на окраине. Томас спешился и помог спуститься ей.

— Вот он, — с некоторой грустью сказал молодой человек, — Дом Филиппа и Мэри Гловер.

Взглянув в указанном направлении, Хелен ахнула. Дом хоть и был построен из камня, но частично обвалился. Черепичная крыша местами проломилась, а печная труба и вовсе отсутствовала.

— Боже мой! — застонала Хелен. — Выглядит так, словно здесь давно никто не жил!

Даже если она продаст обручальное кольцо, этих денег едва ли хватит, чтобы всё тут восстановить. А ведь ей ещё на что-то надо жить.

Она пошатнулась и упала бы, если бы Томас не поддержал её.

Она что-нибудь придумает. Не может быть, чтобы дочка рыцаря осталась одна без защиты. Надо разыскать родственников, у кого-то же она жила, пока отец был на службе у графа Малгрейва.

Хелен вскинула голову, пытаясь оценить, сколько работы предстоит выполнить. Помимо всего того, что она уже успела заметить, одна из стен дома была сплошь покрыта плющом, а сад оказался запущен. Что ж, она разберётся с этим позже, а сначала навестит могилы родителей.

— Отведите меня на кладбище, — попросила она Томаса. Тот кивнул.

— Здесь недалеко.

Взяв коня под уздцы, они решили пройтись пешком. Оба молчали, каждый думал о чём-то своём.

Расстроенная тем, в каком состоянии был обнаружен дом, Хелен шла, не поднимая головы. Она не верила, что её долгое путешествие наконец-то закончилось. Она смотрела на пыльные сапоги, в такой же пыли была вся её одежда. Она и забыла, когда мылась в последний раз, наверно ещё в замке Дэвида. Хелен так мечтала о горячей ванне, думала, что когда доберётся до дома, смоет с себя всю грязь.

Солнце уже закатилось за горизонт, когда Томас въехал в выбитые тараном ворота. К тому времени с защитниками замка уже было покончено. Сняв шлем, молодой человек с ужасом огляделся по сторонам. Посередине двора горел огромный костёр, освещающий полуразрушенную крепостную стену и вповалку лежащие тела убитых. Перекрестившись дрожащей рукой, Томас спешился. От увиденного кровь стыла в жилах. Он никогда ранее не сталкивался со смертью, такой неотвратимой и бессмысленной.

Он шёл мимо трупов, со страхом вглядываясь в их застывшие лица, словно искал кого-то и не находил.

Король Джеральд оказался скор на расправу! Стоило ему лишь получить донос на графа Барлоу, как он приказал немедленно взять штурмом крепость мятежника. До Томаса дошли слухи, что Дэвид Малгрейв тут же вызвался исполнить кровавый приказ, а позже к нему присоединился герцог Эттвуд.

Молодой человек помнил, как граф пытался добиться расположения Элинор Барлоу, приглашая её на танцы и ведя такие занудные беседы по всем правилам этикета, от которых юная девушка сбегала при первой возможности. А Томас ждал в укромном месте королевского сада. Под любым предлогом избавившись от сопровождения, она шла к нему. Его прекрасная Элинор, его ангел. Он влюбился в эту девушку с первого взгляда. Томасу показалось, что время остановилось, когда он увидел её, такую нежную и воздушную. Как же велико было его счастье, когда он понял, что Элинор ответила ему взаимностью. Вот только граф Барлоу был против их брака, считая барона недостойной партией для своей дочери: беден и недостаточно знатного рода.

Увы, сейчас между ним и его ангелом уже никто не стоит.

При этой мысли Томас снова перекрестился.

Но как же леди Элинор? Жива ли? Как ему найти её? Не слишком ли поздно он приехал?

Томас покинул дом, как только узнал о штурме замка Барлоу. Он надеялся, что в суматохе сможет отыскать и спасти свою Нелли — так однажды она разрешила ему назвать себя.

Он не ожидал, что гнев короля будет столь велик, что тот без суда и следствия велит покарать и невиновных, но Его Величество так опасался за трон, что даже не удосужился провести разбирательство.

Слишком много желающих было занять престол, чтобы король Джеральд мог позволить себе проявить милосердие.

Невдалеке раздавался характерный стук железа об дерево. Обернувшись, Томас обомлел: воины, ещё утром бравшие штурмом замок, строили эшафот. Работы уже близились к завершению, на балку были перекинуты и закреплены четыре верёвки.

— Роберт, Адам, Джонатан, — Томас догадался, кто в скором времени будет здесь повешен. —И... Нет…

Нет. Только не она! Только не Элинор! Только не его светлый ангел! Если Бог существует, он не допустит этого!

Томас на подкашивающихся ногах шёл к виселице. Сегодня он впервые был согласен с покойным отцом, при жизни называвшем своего сына трусом, не пожелавшим вступить в королевское войско. Молодой барон мог улучшить положение семьи, отправившись на службу к королю, но выбрал другой путь. Вот и сейчас, вместо того, чтобы обнажив меч, броситься на защиту леди Элинор, он панически ожидал неизбежного, проклиная себя последними словами за бездействие.

Из подземелья были вынесены два обезображенных до неузнаваемости тела. Схватившись за горло и задыхаясь от недостатка воздуха, с глазами, полными ужаса, Томас смотрел, как палач под громкие вздохи зевак повесил на эшафоте уже бездыханные тела мужчины и женщины.

— Всё кончено. Граф Барлоу казнён вместе с дочерью по приказу короля за подготовку мятежа. И так будет с каждым, кто надумает пойти против Его Величества! Когда сыновья графа будут найдены, то займут своё место рядом с отцом и сестрой, — услышал он голос графа Малгрейва.

Внезапно грянул гром, и небеса пролились дождём на творящееся внизу беззаконие. Двор постепенно опустел, и только Томас остался перед эшафотом не в силах отвести полубезумный взгляд от раскачивающихся на виселице тел.

— Нелли, что с тобой сделали? — прошептал он, протягивая руки к трупу, одетому в женское платье, с лица которого была снята кожа. Слёзы градом катились по щекам Томаса, смешиваясь с дождём. — Прости меня... Я... Я думал, что спасу тебя...

Ответом ему было лишь карканье слетающихся на запах смерти воронов. Молодой человек сделал неуверенный шаг вперёд, а затем ещё один. Он должен проститься с Элинор, с тем, что от неё осталось.

— Прости, — произнёс Томас одними губами, опускаясь перед ней на колени. — Я… Ты должна была стать моей, но я не успел...

Он прикоснулся губами к подолу её запачканного кровью платья, а затем, встав с колен, в порыве прижался к ладоням. Обливаясь слезами, Томас перецеловал каждый пальчик, проложив влажную дорожку к запястьям и внезапно остановился. Внимательно осмотрев руки, он поднял голову вверх и резко отпрянул.

— Ты не Элинор, — в замешательстве пробормотал Томас. — Ты не Элинор! — выкрикнул он и с облегчением расхохотался. Осёкшись, он зажал рот руками и обернулся по сторонам, но в усиливающимся ливне никому не было до него дела.

Потеряв интерес к повешенной, Томас перешёл к трупу мужчины, изуродованному пытками. Несмотря на полученные увечья, не оставалось сомнений, что на виселице болталось тело графа Барлоу.

Томас прикоснулся к нему. Когда-то он боялся отца Элинор, но те времена безвозвратно прошли. Молодой человек заглянул в остекленевшие глаза трупа.

— Я найду вашу дочь, — пообещал он. — Она будет моей. Я привезу Элинор в свой дом.

Скользнув вниз по руке, Томас наткнулся на перстень. При жизни граф Барлоу не расставался с этим украшением. Искусно отлитое из золота, оно было инкрустировано большим аметистом, огранённым в квадрат. Неизвестный ювелир, должно быть, провёл немало дней, создавая такой шедевр. Элинор говорила, что её отец носил этот перстень в память об умершей жене. Будет досадно, если он сгниёт в земле вместе со своим хозяином.

Вздохнув, Томас отошёл от эшафота. Хвала Небесам, Элинор здесь нет. Он обязательно отыщет её. А пока оставалось только восхититься тому, как граф Малгрейв вывернул такую безвыходную ситуацию в свою пользу, наверняка спрятав Элинор в каком-то укромном месте, предварительно уверив всех вокруг в её жуткой смерти. Томас и сам бы ничего не заподозрил, не знай он маленький секрет. Один раз. Всего один раз Элинор позволила целовать ей ладони без перчаток. Неискушённая, захваченная врасплох, она не посмела отдёрнуть руки, а он воспользовался. Что ж, это было к лучшему!

Теперь ему надо подумать над тем, где граф Малгрейв может прятать Элинор. Томас ещё раз огляделся.

Кругом царила темнота — ливень погасил костёр, пылавший посередине двора. Сколько лет может быть этим стенам? Сотня? Две, а то и три сотни лет. Без сомнения, этот замок таил в себе немало секретов, и Томас их разгадает.

Беспрепятственно войдя внутрь, он шёл по тускло освещённым коридорам, слушая, как гулким эхом раздаются его шаги во все стороны на многие ярды. Где-то в тайной комнате спрятана его Элинор. Томас представил её одну, в темноте, испуганно вжимающуюся в стену в поисках укрытия, и сердце его оборвалось от жалости. Внизу или наверху? Неважно! Он отыщет её.

— Держись, — пробормотал он, снимая со стены чадящий факел. — Держись, Нелли, я иду к тебе!

Дэвид Малгрейв опережал его не менее, чем на десяток шагов. После нескольких дней безуспешных поисков Томасу пришлось это признать. Он не мог беспрепятственно бродить по замку Барлоу, поскольку граф Малгрейв повсюду выставил своих людей. К счастью, одним прекрасным утром герцог Эттвуд покинул крепость, укатив вдаль в удобной и роскошной карете и увозя с собой продажную девку, с которой прокутил всё время, что пробыл в замке. Девчонка была совсем молода, но слишком худа, и светлые волосы безжизненной паклей свисали с головы. Она не вызывала у Томаса никаких чувств, кроме брезгливости.

— Высокородный хлыщ! — сплюнул он вслед уезжающим, вспомнив визгливый смех девицы, раздававшийся по ночам из покоев, отведённых герцогу. — Вот уж кто действительно зря топчет землю дорогими сапогами.

Зато после отъезда Его Светлости контроль со стороны графа Малгрейва над территорией крепости стал ослабевать, и слугам, выжившим при штурме и впоследствии изгнанным, разрешили вернуться. Отныне замок перешёл во владение короля, который отбыл в столицу сразу же после казни.

Время утекало как вода сквозь пальцы, а об Элинор по-прежнему ничего не было известно. На какие только ухищрения ни шёл молодой человек, чтобы узнать хоть малейшую информацию, но всё, что Томасу удалось исследовать, это хозяйственные постройки и часть чердака. Ему приходилось быть очень осторожным, чтобы не привлекать к своим действиям внимания. Он возрадовался тому, что догадался снять с себя всё, что могло опознать в нём барона Хилтона, ещё при въезде в замок.

Томаса не отпускали мысли о подземелье — единственном месте, куда ему никак не получалось пробраться. Решив во что бы то ни стало закрыть этот вопрос, однажды он даже переоделся в прислугу. В таком виде Томас спустился в темницу, прихватив с собой небольшой бочонок вина. Дождавшись, пока стражники переключат внимание на пойло, он, сняв со стены факел, направился вдаль по тёмному коридору.

Камеры оказались заперты. Томас подходил к каждой из них и скрёбся в тяжёлые кованые двери.

— Элинор, — тихонько звал он, старательно прислушиваясь не раздадутся ли в глубине каменного мешка её шаги.

С каждым пройденным ярдом Томас терял надежду. Он добрался почти до конца коридора, как внезапно за дверью одной из камер услышал какой-то шорох.

— Элинор! — молодой человек тихонько постучал по железу. — Это ты?

Шум, привлёкший его внимание, мгновенно прекратился.

«Должно быть, крысы расшалились», — подумал Томас, но после длительного молчания за дверью раздался тихий всхлип. Сомнений не оставалось — внутри находился человек.

— Элинор! — крикнул Томас и, испугавшись, что их обнаружат, зажал себе рот рукой.

Неизвестный узник подкрался к двери и остановился, напряжённо дыша.

— Кто здесь? — послышался женский голос, и Томас чуть не завыл от досады. Это была не Элинор. — Дэнни?

Молодой человек замолчал и сделал шаг назад, меж тем, находящаяся в камере женщина не унималась.

— Дэнни Это ты, Дэнни?! — завопила она. — Немедленно выпусти меня! Мы так не договаривались! Ты обещал, что это всего лишь на пару дней! Здесь совершенно нечем заняться! У меня свечи заканчиваются, а вино всё вышло ещё вчера!

Томас хотел уже оборвать незнакомку, но какое-то внутреннее чутьё заставило его прислушаться к тому бреду, что она несла.

— Дэнни! — не унималась узница. — Почему ты молчишь?! Когда мне вернут мою одежду? То платье, что ты дал, мне слишком велико! И я хочу больше золота! Вдвое больше, чем ты говорил!

Молодой человек с размаху хлопнул себя по лбу, чуть не заорав от досады.

«Ну ты и дурень» — обругал он сам себя.

Граф Малгрейв и герцог Эттвуд снова обвели всех вокруг пальца. Хочешь что-то спрятать — оставь это на видном месте! В карете с герцогом уехала Элинор, а продажная девица осталась в замке! Это герцога она называла именем «Дэнни». Недолго думая, Томас бросился назад по коридору. Женщина продолжала что-то кричать, но он её уже не слушал. Пробежав мимо ошалевших стражников, молодой человек выскочил наружу, чтобы увидеть, как граф Малгрейв с небольшой группой рыцарей покидает замок.

— Куда он направился? — спросил Томас у первого встречного, забыв, что находится в одежде слуги.

— Тебе-то что? — презрительно сплюнул воин. — Работу свою делай! Его Сиятельство здесь больше не появится!

Возможность покинуть замок у Томаса появилась только вечером. К тому времени в крепость привезли тела сбежавших сыновей графа Барлоу. Недолго же им пришлось наслаждаться полученной свободой.

Беглецов постигла участь хуже, чем смерть на виселице: их разодрали дикие звери. Перекрестившись над телами погибших и сотворив молитву об упокоении их душ, Томас отошёл в сторону. Он успел переодеться в свою одежду и уже собирался покинуть замок, чтобы отправиться на поиски Элинор, как его внимание привлёк чей-то разговор.

— Всё-таки Его Сиятельство — человек чести, — произнёс кто-то за спиной Томаса, и он весь превратился вслух.

— И не говори, — подтвердил его собеседник. — У него погиб рыцарь, и граф Малгрейв сам вызвался отвезти его тело, чтобы похоронить на родной земле.

— Правда? — вклинился в разговор Томас. — Если это так, то подобный поступок достоин самого высокого почтения! А как звали погибшего и откуда он был родом?

— Погибшего звали Филипп Гловер, — охотно ответил один из рыцарей. — Он был из дальних мест. Уж не знаю, какая нелёгкая занесла его в наши края, он никогда никому ничего не рассказывал.

— Да, — подтвердил второй рыцарь. — Филипп стал нелюдим после смерти жены. Насколько я понял из слов Его Сиятельства, у того осталась дочка.

— Да уж, плохие новости привезёт ей милорд, — поддакнул Томас. — И где живёт его дочка?

— А ты что, утешить её хочешь?! — хохотнул первый рыцарь и хлопнул молодого человека по плечу.

— Если я правильно понял, она сейчас одна, и ей нужны помощь и защита, — опустил взгляд Томас, чтоб случайно не выдать крайнюю заинтересованность и не нарваться на неудобные вопросы.

— Я слышал, она живёт в Розберри!

Томасу не надо было повторять дважды. Дождавшись смены караула, он покинул замок Барлоу. Путь ему предстоял неблизкий, но как же легко было на душе от осознания того, что Элинор жива и невредима! В долгой дороге, размышляя над сложившейся ситуацией, Томас пришёл к выводу, что донос на графа Барлоу был выгоден графу Малгрейеу. Трудно поверить, что тот не догадывался, чем обернётся его кляуза. Конечно, знал и оставил Элинор без защитников! Искусно дёргая за нужные нити, он играл королём и придворными словно куклами. Оставалось только восхищаться его умением всё обернуть в свою пользу. Восхищаться и проклинать его изощрённый дьявольский ум!

Молодой человек терялся в подозрениях, что пришлось пережить Элинор, прежде чем граф её сломал окончательно. Но что бы ни произошло, Томас вырвет своего ангела из лап этого чудовища!

— Моя прекрасная Нелли, я спасу тебя! — воскликнул он, пришпоривая коня.

До Розберри Томас добрался уже к закату. Молодой человек очень устал, дорога заняла много дней и вытянула из него все силы. Боясь опоздать, он чуть не загнал коня, и сейчас, стоя в сгущающихся сумерках посреди пустынной улицы, не знал, куда ему податься.

— ЭЙ — крикнул Томас припозднившемуся жителю деревни, невесть откуда возникшему на дороге. Тот настороженно покосился не всадника и остановился, почтительно поклонившись человеку явно дворянского сословия. — Ты знал семью Гловеров?

— Простите, господин, какую семью?

— Гловеров! Гло-ве-ров! — раздражённо повторил Томас по слогам.

— Ах, Гловеров... — крестьянин задумался. — Знавал когда-то... жили здесь такие, но это давно было.

Сара моя им молоко носила.

— Где их дом? — резко оборвал его Томас. Крестьянин заозирался и неопределённо махнул рукой. — Отведи меня туда.

Удручённо вздохнув, мужчина поплёлся на окраину, а Томас поехал следом. К счастью, Розберри оказалась небольшой деревней, и они очень скоро добрались до нужного места.

— Вот, господин, как вы приказали, — крестьянин снова почтительно поклонился и просительно протянул раскрытую ладонь.

Томас не обратил на него внимания, недоверчиво разглядывая открывшуюся его взору картину: полуразрушенная и заросшая плющом стена, обвалившаяся черепица — всё говорило о том, что в этом доме очень давно никто не жил.

— Ты солгал мне! — рассвирепел молодой человек, хватаясь за меч. — Ты привёл меня не туда! Знаешь, что я с тобой за это сделаю?!

— Помилуйте, господин. — промямлил крестьянин, падая на колени. — Вы спрашивали про дом Гловеров, так это он и есть. И в нём, правда, никто не живёт с тех пор, как леди Гловер умерла. Муж её после похорон и вовсе здесь не показывался. Так всё травой и заросло.

— А как же их дочь?! — недоверчиво возразил Томас. — Я знаю, что у Филиппа есть дочь! Его самого должны были недавно похоронить на местном кладбище.

— Была... была дочь, — заикаясь пробормотал мужчина с опаской поглядывая на меч, который Томас всё ещё держал в руке. — Хелен звали... умерла вместе с матерью, других детей у Гловеров не было. Теперь они все воссоединились на Небесах.

— Филипп Гловер, Мэри Гловер, Хелен Гловер, — прочитал молодой человек, стоя над могилами, понимая, что граф Малгрейв успел похоронить своего рыцаря раньше, чем Томас добрался до деревни.

Встреченный им накануне крестьянин убедил его дождаться утра, прежде чем отправиться на кладбище, предложив переночевать в собственном доме. Едва рассвело Томас, оставив пару золотых монет за постой, пришёл к церкви, двери храма уже были открыты. Он рассказал старому священнику, что ищет могилу недавно погибшего друга. Тот, заглянув в приходскую книгу; кивнул и предложил последовать за ним.

И вот теперь, пока он стоял над могилами, им завладевало чувство безысходности. Он направился по ложному следу. Ясно же, что Элинор здесь даже не появлялась. Следующие несколько ночей, что Томас провёл в Розберри, наблюдая за домом Гловеров, только убедили его в собственной догадке.

Поняв, что Элинор он здесь не найдёт, Томас отправился в дальнейший путь. Поначалу молодой человек хотел явиться в замок герцога Эттвуда, но долгая дорога охладила его пыл. Он ничего этим не добьется. Что он скажет герцогу? Потребует вернуть Элинор? Над ним в лучшем случае посмеются. Нет, у Томаса есть более надёжный план.

Поселение Литл-Рок, принадлежащее графу Малгрейву, оказалось значительно больше Розберри. Помимо храма, там имелись различные продуктовые и ремесленные лавки, а местные кумушки, собиравшиеся в церкви, просто обожали перемывать всем косточки. Поселившись в таверне, каждый день Томас смешивался с толпой в попытках узнать хоть что-то о ненавистном графе. Долгое время о нём не было никаких известий, кроме тех, в которых говорилось, что, потеряв возлюбленную и проиграв несколько сражений, граф заперся в покоях и не велел никому его тревожить. От этих слухов не было никакого толку; и Томас уже начал впадать в отчаяние, как однажды всё же услышал в таверне чьё-то перешёптывание.

— Привёз — произнёс кто-то, еле ворочая языком. — Невесту себе привёз!

Томас обернулся и обнаружил за соседним столом компанию подвыпивших мужчин.

— Говорят, хороша как майская роза! — добавил второй. — Только незнатного происхождения.

— Ага, — поддакнул третий. — Дочка Филиппа Гловера. Служил у милорда такой.

— Ха! Знатный пьянчуга был! — снова подал голос первый. — Никто его перепить не мог. И вот на его дочке наш милорд и решил жениться.

Дальнейший разговор Томас уже не слушал. Сомнений не было — речь шла об Элинор. Он должен придумать, как вызволить своего ангела из лап чудовища, убившего всю её семью.

Однако свадьба была в скором времени объявлена, а он так и не смог подобраться к своему ангелу. В тот день, когда Элинор выходила замуж, Томас пытался попасть в церковь, но храм был окружён рыцарями графа Малгрейва. Сердце молодого человека оборвалось, когда он увидел любимую, выходящую из церкви под руку с графом, и она казалась счастливой. На Элинор было роскошное платье: так не одеваются, и глаза при этом не сияют, когда выходят замуж по принуждению. Неужели граф отравил её сердце своей ложью?

— Просто Элинор не знает, кто виновен в смерти её отца и братьев, — с горечью понял Томас.

Когда граф с молодой женой покинули Литл-Рок, он зашёл в опустевший храм. Встав на колени перед крестом, Томас долго и неистово молился, прося Господа указать ему путь.

— Что тебя так беспокоит; сын мой? — услышал он голос преподобного.

Резко обернувшись, Томас увидел незнакомого священника.

— А где отец Иоанн? — растерянно спросил он.

— Отец Иоанн приболел, поэтому сегодняшнюю церемонию пришлось провести мне, но ты можешь не переживать. Отец Иоанн скоро поправится и вернётся к своей пастве.

Томас сам не понял, откуда у него взялся дар красноречия, но он убедил нового священника показать ему приходскую книгу. Он снова плёл про недавно погибшего друга, встав за спиной преподобного и заглядывая в книгу через его плечо.

«Хелен Гловер» — чуть не заорал Томас, прочитав имя невесты.

Элинор вышла замуж под чужим именем, а значит, её брак с графом недействителен! Томас покосился на священника: знал ли тот, что творит фиктивный обряд или граф хорошо заплатил ему? Впрочем, какая разница! Элинор снова жестоко обманули. Это высокородное чудовище даже не пожелало соблюсти с ней человеческие приличия!

И Томас остался в Литл-Роке. Он не смог бросить своего ангела на произвол судьбы. Преподобный, обвенчавший Элинор с графом Малгрейвом, исчез из деревни уже на следующий день, а потом всплыла и вовсе интересная история о лишении его сана священника.

После долгих и настойчивых попыток найти среди слуг графа доверенное лицо, Томасу удалось подкупить одного из них. И он передал Элинор послание: «Я располагаю необходимыми доказательствами, что Дэвид Малгрейв виновен в смерти вашего отца. Я буду ждать вас в Литл-Роке на церковной службе в ближайшее воскресенье. Берегитесь его, он страшный человек». И Томас был готов ответить за каждое своё слово.

— Остальное вы уже знаете, — закончил свой рассказ Томас. — После того как мне удалось передать вам послание, вы пришли на воскресную службу, и мы переговорили с вами. Вы приняли тяжёлое, но необходимое решение — бежать.

— А на следующий день я упала с лошади и потеряла память, — закончила за него Элинор, в изнеможении опускаясь на холодную землю — ноги отказывались её держать.

— Что свами? — переполошился Томас, падая перед ней на колени и внимательно вглядываясь в её лицо.

— Всё в порядке, — устало пробормотала Элинор, пальцами потирая виски.

Она не Хелен! Она Элинор! Девушка не знала, что теперь думать. Дэвид Малгрейв создал для неё новую личность с совершенно иной биографией. Хелен Гловер пусть и не принадлежала к знатному роду, но была дочерью рыцаря и не имела ничего общего с семьёй изменника.

По коже побежали мурашки. Дэвид вёл очень опасную игру с королём. Он серьёзно рисковал, выдавая Элинор за другую. Он просчитал все шаги наперёд, обведя всё высшее общество вокруг пальца. Она могла бы восхищаться этим мужчиной, если бы не одно «но»: Дэвид убил её семью.

— Что мне делать? — Элинор сидела на земле, обхватив себя руками, и, глядя в пустоту перед собой, раскачивалась из стороны в сторону.

Когда она бежала из замка Дэвида, то планировала укрыться в домике Гловеров, продать обручальное кольцо и на вырученные деньги жить. На первое время ей бы хватило, а потом она что-нибудь бы придумала. Но дом оказался совершенно непригоден для проживания, к тому же сама Элинор не имела на него никаких прав. Какой у неё ещё может быть выбор? Податься к родственникам, но кто захочет связываться с дочерью мятежника, рискуя навлечь на себя королевский гнев?

— Только Дэвид, — пробормотала она. — Это мог сделать только Дэвид.

В его замке Элинор не грозили ни смерть, ни заточение, теперь она была в этом уверена. Дэвид был слишком одержим ею, и он на многое пошёл, чтобы уберечь её от виселицы. Вот только, если бы не он, ей не грозила бы никакая виселица!

Той ночью, вернувшись пьяным в её постель, он шептал: «Элинор... моя Элинор, любимая», и эти слова адресовались ей. Дэвид носил медальон с её портретом. И он не жалел для неё ничего: ни фамильные драгоценности, ни дорогие ткани, и был готов исполнить любой каприз.

— Любимая… любимая игрушка! — разрыдалась Элинор, горстями загребая кладбищенскую землю, вместе с сухой колючей травой.

Игрушка... Конечно, игрушка! Каприз отвергнутого мужчины. И не просто отвергнутого, а жестоко мстящего за отказ.

Да, жестокий. Да, мстительный. Но другого пути у неё нет — только дорога назад, в замок Малгрейвов.

Сейчас девушка совершенно отчётливо это понимала. Но разве это выход? Дэвид не женился на ней, а их дети, родись они, будут незаконнорождёнными. Да и как рожать от того, кто замучил её отца и братьев? Как ложиться в постель с убийцей её близких? Терпеть его поцелуи и ласки, чувствовать на себе тяжесть его тела?

Элинор зажмурилась и до крови закусила губу: она одна, в целом мире одна.

— Нет— помотала она головой. — Нет, я не вернусь.

— Конечно же, нет — с жаром воскликнул Томас. Обхватив Элинор за плечи, он заставил её раскрыть глаза.

— Что мне теперь делать? — растерянно спросила она, утирая слёзы испачканными землёй руками и оставляя на щеках грязные разводы.

— Я помогу вам! Я люблю вас, Нелли! — Томас обхватил горячими ладонями её руки и прижал их к груди.

— Видит Бог, все мои поступки были продиктованы любовью к вам!

— Прекратите, — всхлипнула Элинор, пытаясь высвободиться, но Томас крепко держал её. — Как вы можете любить, после всего, что со мной произошло?

— Нелли! Вы самое светлое, что было и есть в моей жизни! Вы ни в чём не виноваты! Вас обманули! Для меня вы чисты, как первый снег. Выходите за меня замуж, и я сделаю вас счастливой! Вспомните же, когда-то мы мечтали об этом! — Томас продолжал что-то восторженно говорить, но Элинор перебила его.

— Вы предлагаете мне выйти за вас?! Это невозможно! Ваша семья никогда не примет меня. У меня нет ничего: ни честного имени, ни приданого, ни знатной фамилии! Нет, Томас, забудьте об этом, — девушка горько усмехнулась. — У меня теперь только одна дорога — в монастырь.

Молодой человек дёрнулся словно от пощёчины. Он отпустил её руки и замер.

— Получается, я совсем ничего для вас не значил, — глухо произнёс он, покачав опущенной головой. — Я надеялся... до последнего надеялся, что сердце поможет вам принять правильное решение. Неужели вы не видите, что кроме вас и вашего благополучия для меня ничто не имеет значения? — Томас замолчал и тяжело вздохнул. — Пусть так, — продолжил он, приложив руки к груди и посмотрев на Элинор проникновенным взглядом. — Пусть ваше сердце забыло меня, но я-то всё помню. Я не оставлю вас в трудную минуту.

Монастырь не для вас, забудьте о нём. Вы будете жить в моём доме под моим покровительством.

— Что — вспыхнула Элинор от предложения Томаса.

— Не торопитесь отказываться, — возразил тот, вставая и помогая подняться Элинор. — Я не предлагаю вам ничего не достойного. Всего лишь крышу над головой. Для всех вы будете моей дальней родственницей, на войне потерявшей мужа. Вас будут звать Элинор Арлингтон.

— Боже, — прошептала Элинор. Они медленно шли к воротам кладбища. Вдали уже виднелся купол церкви. — Снова жить во лжи.

— Да, — согласился Томас. — Но это ложь во спасение. Увы, другого выхода нет. Даже решив уйти в монастырь, как вы назовёте монахиням своё настоящее имя? Неужели рискнёте открыться или солжёте пред Господом?

Последний аргумент оказался решающим для Элинор. Понурив голову, она следовала за Томасом.

— Я умею вышивать очень красивые картины, — выдавила она. — Я не буду вам в тягость.

— Выкиньте из головы эти мысли, — усмехнулся Томас. — Не стану лукавить, я надеюсь, что когда-нибудь вы оцените благородство моих поступков, и сможете ответить взаимностью на мои чувства. Но я клянусь, что никогда не воспользуюсь, вашей уязвимостью. А если вы однажды решите, — на этом месте его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки, — что желаете принять постриг, что ж, так тому и быть. Я помогу вам добраться до монастыря и внесу за вас самое щедрое пожертвование.

— Спасибо, — прошептала Элинор.

Миновав ворота кладбища, она подняла голову. Разглядывая стены храма, девушка напряжённо размышляла.

— Лорд Хилтон... — начала она, но была прервана его горячим порывом.

— 0, пожалуйста, Томас! Зовите меня просто Томас, хотя бы когда мы наедине.

— Лорд Хилтон, — настойчиво повторила она, и молодой человек печально вздохнул. — Вы говорили, что Дэвид не привозил меня в Розберри, но мне кажется, что я была здесь. Я помню эту церковь.

— Вы уверены? — напряженно переспросил Томас. — Может быть, вы вспомнили что-то ещё?

— Снег — пожала плечами Элинор, — и вороньё, кружащееся над крестом.

— Значит, вы были здесь, когда я уже покинул Розберри, — задумчиво сказал Томас. — А что вы делали в этой церкви?

— Не знаю, но надеюсь, что рано или поздно всё вспомню.

Сев на коня, Томас помог и Элинор взобраться на круп животного.

— До моего дома не так далеко, — пояснил он. — Надо будет подумать, где приобрести вам платье. Если я привезу вас в таком наряде, может возникнуть множество вопросов.

Дорога до усадьбы барона Хилтона заняла несколько дней. Томас и Элинор проделали этот путь в полнейшем молчании, лишь изредка перекидываясь случайными фразами. Они так же останавливались на ночлег в тавернах и постоялых дворах, стараясь вести себя тихо и держаться обособленно. Несколько раз они натыкались на патрули, посланные Дэвидом, но успевали спрятаться, не привлекая внимания.

— Нам повезло, что Дэвид был слишком занят, — произнесла Элинор, когда они стояли под тенью деревьев, глядя вслед пронёсшимся всадникам. Она пыталась прислушаться к себе, но в её сердце не осталось даже страха, всё было выжжено болью потери и предательства. — Иначе мой побег не прошёл бы столь гладко.

— Но я тоже кое на что гожусь, — с некоторым пафосом ответил Томас.

— Я бесконечно признательна вам за то, что вы для меня сделали, — прошептала Элинор. — Но против него вы мальчишка.

Томас лишь хмыкнул. Он помог девушке выбраться из зарослей, и они продолжили путь.

Каждый день становилось всё холоднее. Солнце всё чаще пряталось за облаками, ветер резкими порывами рвал одежду, и Элинор начинала опасаться, что в скором времени разыграется непогода. К счастью, Томас обещал, что сегодня они уже доберутся до его дома.

Они могли бы приехать раньше, но молодой человек посчитал нужным сделать большой крюк, чтобы в одном из городков купить новое платье для Элинор. И вот, в лучах закатного солнца они наконец-то въезжали во двор огромной усадьбы, с высокими башнями, толстыми стенами и узкими окнами больше похожей на крепость, чем на дом. Навстречу им высыпали слуги, во главе которых неспешно ступала полноватая женщина в богатом одеянии.

Спешившись, Томас помог спуститься Элинор и, раскинув руки, бросился к той женщине, заключил её в объятия и со смехом закружил.

— Томас, — с притворным возмущением ответила та. — Немедленно поставь меня на землю! Никак не повзрослеешь, всё такой же мальчишка! Что бы сказал твой отец?

— Перестаньте, матушка! — воскликнул Томас, однако всё же бережно опустил женщину. — Я так давно не был дома и очень по вам соскучился!

Женщина критически осмотрела сына, затем, смягчившись, потрепала его по щеке. После чего обратила внимание на его спутницу, которая стояла чуть поодаль, кутаясь в плащи прикрывая лицо капюшоном.

— А это кто с тобой, Томас? — недоумённо спросила она.

Молодой человек обернулся и жестом подозвал Элинор. Та неуверенно подошла к нему, придерживая плащи не открывая лица.

— Мама, это Элинор, — гордо представил он девушку, осёкся и поспешил исправиться: — Леди Арлингтон, сестра жены моего кузена Чарльза. Её муж погиб на войне, оставив бедную вдову без средств к существованию.

— Разве свояченицу Чарльза звали Элинор? — изумилась леди Хилтон и ахнула, когда девушка откинула капюшон, чтобы поздороваться.

— Леди Арлингтон, позвольте вам представить мою мать Оливию Хилтон, — Томас продолжал себя вести как ни в чём не бывало.

— Очень приятно, леди Хилтон, — с лёгким поклоном негромко произнесла Элинор.

— Что всё это значит? — пролепетала побледневшая женщина, переводя ошалелый взгляд с Элинор на сына и обратно. — Что ты натворил, Томас?

— Мама, всё хорошо, — он явно не разделял настроения леди Хилтон. — Пригласишь нас в дом или оставишь мокнуть под дождём?

Этот вопрос вывел Оливию из ступора. Действительно, ветер внезапно усилился, и начал накрапывать дождь. Она оглянулась на разыгравшуюся непогоду.

— Конечно-конечно, — леди Хилтон взяла себя в руки. — Рада видеть вас, леди Арлингтон, будьте нашей почётной гостьей!

Поздним вечером сидя у камина в выделенной ей комнате, Элинор протянула руки к огню, наслаждаясь его теплом. За окном надрывно выл ветер, а дождь бил в закрытые ставни. Девушка облегчённо выдохнула: они успели! Их путешествие наконец-то подошло к концу. Она нахмурилась, вспомнив, в каком напряжённом молчании прошел ужин. И хотя леди Хилтон изо всех сил старалась показать себя радушной хозяйкой, но у неё это плохо получалось. По тому, как женщина отреагировала, стоило ей лишь увидеть Элинор, не оставалось сомнений, что та узнала дочь графа Барлоу.

Что предпримет леди Хилтон? Пожелает ли сдать её королю или поостережётся подставлять своего сына, ведь он тоже будет замешан в укрывательстве дочери изменника. Незнание тяготило Элинор. Она встала и прошлась по комнате.

Покои, что были ей отведены, не отличались богатым убранством. Элинор пожала плечами: возможно, в прошлой жизни она и была избалованной графской дочкой, но сейчас девушка просто радовалась крыше над толовой, горячей ванне, которую ей любезно предоставила хозяйка дома, сухости и теплу. Элинор собрала все еще влажные волосы в косу, взяла со стола свечу и направилась к двери. Она не могла просто сидеть и ждать, когда всё само собой образуется.

Выйдя из комнаты, Элинор направилась к лестнице, надеясь застать леди Хилтон или Томаса в общем зале. Если же они ушли, то ей тоже придётся вернуться в спальню и отложить разговор до утра. Сейчас она старалась повнимательнее рассмотреть дом Томаса. Элинор поморщилась: стены были тёмными от жира и копоти, а пол устелен высохшей травой, впитавшей в себя всю грязь. В замке Дэвида бесчисленное количество прислуги каждый день отмывали стены и пол дочиста, здесь же, видимо, привыкли экономить.

Девушка шла погруженная в собственные мысли, слушая, как шуршит под ногами солома. Войдя в общий зал, она разочарованно вздохнула — огромная комната оказалась пуста и погружена в темноту. Элинор думала уже вернуться в свою спальню, как чей-то негромкий разговор привлёк её внимание. Она покачала толовой, обругав себя за излишнее любопытство: скорее всего, это просто слуги, обсуждают прошедший день или предстоящую работу, но ноги сами несли её туда. Прижавшись к стене, она шла на голоса, постоянно оборачиваясь по сторонам.

— О чём ты думал, когда привёз её сюда? — раздавалось за ближайшим углом. Осторожно выглянув, Элинор увидела Томаса и леди Хилтон, стоящих друг напротив друга. — Ты полагал, я не узнаю дочку Роберта?

— Я просто хотел помочь ей, — возразил Томас. — Несчастная девушка попала в беду.

— Не морочь мне голову, Томми! — яростно зашипела леди Хилтон. — Ты подставил всех нас! Если король узнает.

— Да чем мы рискуем-то? — удивился Томас. — Элинор Барлоу умерла страшной смертью больше года назад. О том, что она жива, знает лишь горстка людей, и каждый будет молчать.

— Я надеюсь, ты осознаешь, что делаешь, — в голосе леди Хилтон слышалось сомнение. — Мне не нужны неприятности.

— Не переживайте, матушка, я всё прекрасно понимаю. Вот увидите, всё будет хорошо, — поспешил успокоить её Томас.

— Ладно, — леди Хилтон глубоко вздохнула. — На днях приезжал слуга от барона Гренвиля, спрашивал, когда ты вернёшь долг велел передать тебе, что отсрочка скоро заканчивается. Как же так, Томми? Ты же обещал покончить с этим!

— Всё-всё! — Томас раздражённо взмахнул руками. — Я уже нашёл решение этой проблемы!

Поняв, что она услышала достаточно, и боясь быть обнаруженной, Элинор медленно попятилась. Ей повезло проскочить незаметно в свою комнату. Прикрыв дверь, девушка устало рухнула на постель. Завтра, она подумает обо всём завтра.

В отражении на неё смотрела невысокая девушка с ясными, голубыми глазами и густыми волосами цвета липового мёда, уложенными вокруг головы в замысловатую причёску Одетая в платье из серебряной парчи, она напевала весёлую песенку и перебирала драгоценности, доставая их из маленького ларца и прикладывая к наряду.

— Не то, — покачала она головой, рассматривая ожерелье из золота и изумрудов. — Совсем не то... а может. — она протянула руку к жемчужным бусам.

— Выбрала что-нибудь? — она обернулась и увидела высокого, статного мужчину с проседью на висках и бороде.

— Не знаю, на чём остановиться. Может, жемчуг?

— Я ничего не понимаю в женских побрякушках, — пожал плечами мужчина, — но, думаю, сюда больше подойдут топазы. Посмотри в шкатулке твоей матери.

Она извлекла колье, о котором говорили, и залюбовалась игрой света на гранях камней. Она мечтательно улыбнулась, надевая украшение, её глаза горели в предвкушении долгожданной встречи.

— Думаешь о нём? — спросил мужчина, и взгляд его посерьёзнел. Она смутилась и, покраснев, опустила глаза, выдавая свои чувства. Мужчина вздохнул. — О том молодом бароне или о графе? — На последнем слове она помотала головой. — Моя дочка влюбилась... Я всё понимаю, я и сам был когда-то молод. Но о бароне говорят всякое: распутник и игрок, он проиграл в кости фамильную усадьбу и теперь не знает, как выкупить её. Даже не думай о замужестве с ним. Игроки — больные люди, они никогда не смогут покончить со своей пагубной страстью. Прошу, присмотрись к графу; это достойный человек, с ним ты будешь счастлива.

— Отец! — воскликнула она и, схватив его руку; порывисто прижалась к ней губами. На безымянном пальце он до сих пор носил обручальный перстень с аметистом, в память об умершей жене. — Умоляю, не надо о графе! Если выбор моего сердца вам не по душе, я смирюсь, но, пожалуйста, дайте мне время! Это ведь мой первый бал.

— Конечно-конечно, — взеляд мужчины потеплел. — Я не стану принуждать тебя к браку с тем, кому противится твоё сердце. Но ты так молода и даже в самом дурном человеке стараешься видеть лучшее, боюсь, этим могут воспользоваться.

Она вспыхнула ещё ярче и отвернулась, громко захлопывая шкатулку, чтобы отец не увидел маленькое колечко, подаренное ей бароном вчера во время их тайного свидания в саду.

— Примите это кольцо в знак моих самых искренних чувств, — сказал он ей накануне. — Пусть оно простое, но это наша семейная реликвия. Мой прадед подарил его моей прабабушке, и так оно передавалось из поколения в поколение.

Как бы ей ни хотелось пойти против воли отца, она не сделает этого. И пусть сердце разрывается на части, а душа плачет, она вернёт кольцо барону.

После завтрака Элинор поднялась вслед за леди Хилтон в её покои. Комната хозяйки дома оказалась просторной, но холодной, видимо, камина не хватало для обогрева. Сделав гостье знак присаживаться, леди Хилтон опустилась на жёсткий стул. К ней тут же подскочила личная горничная и подала неоконченное рукоделие. Элинор, получив нити и ткань, тоже принялась за вышивку. Некоторое время они пребывали в полнейшем молчании. Элинор бросала украдкой взгляды на леди Хилтон: та сидела сдвинув брови и поджав тонкие губы, казалось, она сердится и что-то напряжённо обдумывает. Наконец, жестом велев слугам покинуть комнаты, леди Хилтон подняла голову.

— Леди Э… Арлинтон, — сказала она. — Я бесконечно рада, что с вами всё в порядке, но, позвольте узнать, с целью вы приехали в наш дом?

— Но лорд Хилтон же всё рассказал ещё вчера... — начала Элинор, но была остановлена нетерпеливым взмахом руки.

— Мы здесь одни, поэтому давайте начистоту, — процедила леди Хилтон сквозь зубы. — Я знаю, кто вы на самом деле. Как я могу не узнать ту, на ком мой сын когда-то собирался жениться? Не удивлюсь, если он и сейчас вынашивает подобные планы, но я ему не позволю совершить ошибку!

— Ошибку? — переспросила Элинор, поняв, что предстоит неприятный разговор.

— Именно так! — подтвердила леди Хилтон. — Что вы можете предложить моему мальчику? У вас нет ни приданого, ни репутации! Более того, брак с вами — чистейшее самоубийство, даже просто укрывая вас, он рискует головой, и не только своей! Мои дочери совсем недавно вышли замуж. Это может поставить под удар их.

— А раньше, когда мой отец был жив, вы тоже противились нашему браку? — с усмешкой поинтересовалась Элинор.

— Это... — леди Хилтон вскинула голову. — Это совсем другое!

— Не сомневаюсь, — горько прошептала Элинор. — Я буду бесконечно благодарна Томасу, что он спас меня, но о браке с ним я и не помышляла. Я хотела отправиться в монастырь, но он убедил меня, что в вашем доме мне будет лучше.

— Мой сын спас вас, — голос леди Хилтон звенел от негодования. Отложив рукоделие, она поднялась и принялась ходить по комнате. — А вы решили погубить его?! Как вам пришло в голову искать здесь убежище?! Неужели вы не понимаете, что укрывая вас, мы рискуем своими головами!

— Это… это значит, что вы… вы прогоняете меня? — смутилась Элинор. Она посмотрела на закрытое ставнями окно, прислушиваясь к шуму дождя и завыванию ветра. — В такую погоду? Куда же я пойду?

Всплеснув руками, леди Хилтон остановилась посреди комнаты. Смерив гостью страдальческим взглядом, она мученически вздохнула.

— Нет, я не гоню вас. Надеюсь, эта доброта нам зачтётся, и Господь не бросит нас в трудную минуту. Раз мой сын предложил вам свою защиту, пусть так и будет.

Женщина вернулась на своё место и снова взялась за вышивку. У Элинор же от напряжения тряслись руки, и стежки получались кривыми. Они просидели несколько часов бок о бок, не произнеся больше ни слова. Кода вошедшая в полдень служанка спросила можно ли накрывать на стол, леди Хилтон кивнула и повернулась к Элинор:

— Я хочу, чтобы мой Томас женился на порядочной девушке из хорошей семьи. Надеюсь, вы не будете этому препятствовать. И конечно же, вы понимаете, что наш разговор должен оставаться в секрете.

— Можете не сомневаться, — ответила Элинор, которой уже не терпелось покинуть негостеприимную хозяйку,

Томаса за столом не оказалось. Слуга пояснил, что милорд поспешно отбыл, но не сообщил куда. Леди Хилтон снова недовольно поджала губы и приступила к молитве.

Тягуче медленно тянулись минуты томительного ожидания. Она пришла в сад раньше барона и теперь кусая губы металась из стороны в сторону. От волнения сердце грозило выпрыгнуть из груди, и она остановилась, чтобы сделать несколько глубоких вдохов. Разжав кулак, она посмотрела на лежащее на ладони скромное колечко, и как бы жалко ни было, она должна его вернуть. Каждый день она думала об этом, но решилась только сегодня. Сзади послышался треск кустарника, и она, вздрогнув, резко обернулась.

— Вы уже здесь, ангел мой?! — воскликнул барон, преклоняя перед ней колено и припадая губами к её руке.

— Я… да... — вспыхнула она, теряясь перед его напором.

— Если бы я знал, то пришёл бы раньше, — прошептал молодой человек охрипшим голосом, от которого по её телу побежали мурашки.

Барон встал и отряхнул со штанов прилипшие травинки. Она же в смущении отошла от него на

некоторое расстояние. Она открывала и закрывала рот, не в силах справиться с волнением и подобрать нужные слова.

— Я… — начала она и, прикусив губу, бросила взгляд на барона. Тот улыбался, обрадованный их встречей. В груди заныло, а в горле образовался ком. — Я... Простите... Мы не можем быть вместе.

— Что?! — с лица молодого человека медленно сползла улыбка, уступив место недоумению. — Почему?!

— Мой отец ясно дал понять, что не одобрит наш брак, — она вскинула голову, решительно выдавая заранее отрепетированную речь.

— Мы же любим друг друга! — не сдавался молодой человек. Повинуясь внезапному порыву; он обнял её, крепко прижимая к себе.

— Но... мой отец... — пролепетала она, положив руки ему на грудь.

— Мы сбежим, — жарко зашептал он. — Обвенчаемся в какой-нибудь церкви, а потом вернёмся. Ваш отец очень любит вас, он простит и примет.

— Нет! — она с силой оттолкнула молодого человека. Не ожидая подобного отпора, он ошалело сделал несколько шагов назад. В его глазах застыли боль и тоска. Это било в самое сердце, выворачивало душу. С усилием сдерживая слёзы, она продолжила: — Я не пойду против его воли. Вот, — разжав кулак она вложила подаренное им кольцо в его раскрытую ладонь и, резко развернувшись, побежала прочь от того места, где только что разбились их сердца.

Элинор зябко поёжилась, кутаясь в плащ. Сегодня впервые за несколько дней выглянуло солнце, чтобы тут же спрятаться за набежавшими тучами. Порывистый ветер рвал одежду, но хотя бы дождь перестал лить. Она стояла на заднем дворе, сбежав от бдительного ока леди Хилтон, старавшейся ни на минуту не оставлять её одну. Элинор не знала, что сказал своей матери Томас, но та больше не поднимала тему о неуместности её пребывания в их доме.

— Оказал услугу королю, — уклончиво ответил Томас на её вопрос о том, как ему удалось поправить финансовое положение семьи. Больше Элинор не смогла выцепить из него ни слова. Своё нежелание говорить он объяснил крайней конфиденциальностью информации, а утром следующего дня и вовсе покинул дом.

Она не могла понять своё состояние. Неясная тревога холодными тисками сдавливала её сердце.

Поступок Томаса перед отъездом выбил её из колеи. Этот резкий взмах ножа и его прищуренный взгляд в тот момент так не вязались с образом спасителя. Он ведь точно знал, что делал, а последующие извинения прозвучали столь неискренне. А ещё сон, увиденный прошедшей ночью. Элинор казалось, словно что-то ускользает от неё, и она никак не может связать разрозненные нити истории в одну. С усилием она гнала от себя мысли, что зря в своё время решилась на побег. И никакие доводы рассудка о том, что у неё не было другого выбора, не действовали. Внизу живота всё сжималось, стоило ей вспомнить памятный разговор с леди Хилтон и последующую беседу с Томасом.

Элинор покачала головой — она просто себя накручивает. Это понятно в таком-то шатком положении, когда будущее туманно, а прошлое загадочно, и не знаешь, кто твой друг, а кто враг.

— Вот вы где, леди Арлингтон! — услышала она резкий окрик леди Хилтон. — Ищу вам по всему дому!

— Просто решила подышать свежим воздухом, — пожала плечами Элинор, делая ей навстречу несколько шагов.

— Я, грешным делом, подумала, не решили ли вы нас покинуть, — усмехнулась подошедшая леди Хилтон.

— Томас не простит мне, если я за вами не услежу, и вы попадёте в какой-нибудь переплёт.

Леди Хилтон жестом предложила пройтись, и Элинор послушно последовала за ней. Идти было трудно, ноги утопали в размоченной долгими дождями почве, но девушка была рада и такой прогулке. Она оглянулась на дом: каменные стены почернели от влаги, а местами и вовсе заросли мхом, ставни были распахнуты, но Элинор знала, как мало света впускают внутрь узкие окна.

— Тревожные известия доходят до нас из Олдкасла, — начала леди Хилтон. — Я слышала, будто короля хотят скинуть с трона.

— Возможно, это чья-то дурная фантазия разбушевалась, — с затаённой болью произнесла Элинор, вспомнив о ложном доносе на графа Барлоу.

— Полагаете? — с надеждой переспросила леди Хилтон. — Хотелось бы верить. Я очень боюсь мятежа, потому что это всегда реки крови.

Элинор ничего не ответила, рассматривая окрестности. Если короля и правда сместят, она не будет по нему горевать. С трудом переставляя ноги по непролазной грязи, женщины обошли вокруг дома, пройдя мимо хозяйственных построек на заднем дворе. Вдалеке за убранной пашней виднелся густой лес, над которым с криками кружились птицы. Проследив за ее взглядом, леди Хилтон поспешила сообщить:

— Лес полон диких зверей. Даже не советую туда соваться.

— Но я и не собиралась, — возразила Элинор.

— Считаю своим долгом предупредить, — пояснила леди Хилтон. — И вообще, наше имение находится в достаточно глухом месте. Уж не знаю, чем руководствовался предок Реджинальда, решив построить здесь дом. Мы находимся в стороне от торговых трактов. Вниз по реке есть деревня, там мы берём всё необходимое, но до неё тоже надо добраться. До ближайшей дороги же несколько миль. Наверно поэтому мои дочери не частят ко мне с визитами, — вздохнув, закончила она.

Вернувшись в комнату, Элинор устало опустилась на жёсткий стул, и, поставив на стол локти, спрятала лицо в ладонях. Она оказалась одна в Богом забытом месте, вдали от людей. Девушка никак не могла отделаться от мысли: не попала ли она в большую западню? Зачем Томасу было привозить её в свой дом?

Неужели дело в неземной любви, о которой он ей всё время твердил? Но по многим причинам их брачный союз невозможен. Быть может, он рассчитывает получить от неё благодарность, не связывая себя брачным обетом? Вот только Элинор никогда не согласится на это. Видимо, для всех будет лучше, если она покинет этот дом, отправившись в монастырь.

Девушка сжала обручальное кольцо, которое продолжала носить на шее под одеждой.

— Надеюсь, этого будет достаточно для пожертвования, — пробормотала она.

Достав маленькое зеркальце, Элинор внимательно разглядывала своё лицо. Без масок, которые Дженис наносила ей на голову, каждый раз, когда госпожа принимала ванну, привычный цвет волос уже почти смылся.

В отражении на неё смотрела незнакомая девушка с волосами цвета лилового меда. Та самая, изображение которой Дэвид носил у себя на груди.

Томас вернулся через две недели злым и угрюмым. Ни с кем не поздоровавшись, он бросил на Элинор, мрачный взор и поспешил скрыться в своей комнате. Озабоченно всплеснув руками, леди Хилтон направилась наверх. Слуги недоумённо посмотрели друг на друга и, пожав плечами, разбрелись по своим делам, оставив Элинор одну у лестницы. Девушка кусала губы, растерянно оглядываясь вокруг. В распахнутую дверь ветер заметал сухие листья, те оседали на пол, смешиваясь с соломой.

Элинор подошла к выходу и, зябко поёжившись, захлопнула дверь. Глубоко вздохнув, она поднялась на второй этаж. Она направлялась к своей спальне, когда за дверью в покои Томаса раздался страшный грохот, а следом она услышала его вопль и увещевания леди Хилтон. Вздрогнув, Элинор поспешила спрятаться в своей комнате.

Зажав в кулаке обручальное кольцо, она металась из угла в угол, настороженно прислушиваясь к звукам, доносящимся из покоев Томаса. Молодой человек вернулся домой явно чем-то расстроенный, даже более того, взбешённый. Что же могло вывести его из себя? Элинор не хотела признаваться самой себе, но ей было страшно. Так страшно, что немели пальцы на руках, а по спине скатилась струйка холодного пота. Она даже чувствовала, как приподнимаются волосы на затылке.

Девушка тряхнула головой, разгоняя наваждение, и решительно шагнула вперёд. Прочь. Прочь все страхи!

Она будет не она, если немедленно не выяснит, что же произошло! Элинор, не раздумывая, пошла к покоям Томаса. Она не знала, сколько прошло времени, но надеялась застать молодого человека одного. Она собралась уже громко постучать в дверь, как её внимание привлекли приглушённые голоса, доносящиеся из его спальни. Томас был не один. Должно быть леди Хилтон до сих пор успокаивала сына. Оглянувшись по сторонам, Элинор убедилась, что находится одна на этаже и, чуть поколебавшись, приложила ухо к замочной скважине.

— Всё пропало! — гудел Томас. — Всё пропало!

— Я говорила тебе, но ты не желал меня слушать! — назидательно произнесла леди Хилтон. — Что нам теперь делать?

— Не знаю! Я не знаю! — воскликнул Томас. — Поговорите с Патрисией! Пусть убедит своего мужа дать мне ещё одну отсрочку! И вообще, она могла бы и постараться ради брата! Кто ей устроил богатое приданое?!

Кто выдал её за барона Гренвиля?!

— Ты же знаешь Джорджа! Он хуже собаки вцепится в должника! — ответила леди Хилтон. — Патрисия и так сделала всё, что могла! А ты мне обещал, что завяжешь играть в кости!

— А я и завязал, — хмыкнул Томас. — То была игра в карты. Новая забава аристократов.

— Прав был Реджинальд, — голос его матери звенел от негодования, — когда хотел отдать тебя на службу, после твоего первого проигрыша. Зря я уговорила дать тебе второй шанс. Это и свело его в могилу. Что теперь думаешь делать?

На лестнице послышались чьи-то шаги, и Элинор отпрянула от двери.

Томас весь день провёл в комнате, даже не спустился к ужину. Элинор то и дело ловила на себе задумчивые взгляды леди Хилтон, от которых становилось не по себе. Девушка всё больше склонялась к мысли, что будет лучше отправиться в монастырь. Возможно, прямо сейчас. Она бы уже давно покинула этот дом, не находись он в такой глуши. Элинор с тоской посмотрела в окно, за которым уже сгустились сумерки.

Как ей убедить Томаса, сопроводить её в монастырь? Но он же обещал ей! Решено, она просто напомнит ему о его клятве.

С этими мыслями она вышла из-за стола. Ужин закончился, и, справившись у слуг где находится господин, направилась к нему в кабинет. Решительно открыв дверь, Элинор прошла внутрь и резко остановилось. Томас сидел на кресле, закинул ноги на стол, и вертел в руках до боли знакомый перстень с аметистом. Он надевал его на палец, любовался игрой света на гранях драгоценного камня, снимал, подбрасывал и ловил. Элинор словно остолбенела, вся кровь отхлынула от её лица, она даже забыла, как дышать.

— Ч… что это? — заикаясь пробормотала девушка. — Откуда оно у вас?

— А что? — с вызовом спросил Томас. — Почему вы спрашиваете, леди Арлинтон?

— Э… этот перстень принадлежал моему отцу! Он никогда его не снимал! — воскликнула Элинор и, преодолев смятение, бросилась к изумлённому Томасу. — Верните его!

Краем глаза она заметила лежавшее на столе недописанное письмо. Она сама не поняла, почему ей показалось столь важным прочитать послание, адресованное не ей, но Элинор не задумываясь схватила лист бумаги, на котором знакомым почерком были выведены слова:

«Если в оговорённый срок я не получу то, что требую, то в следующем письме я пришлю уже не волосы»

Липкий страх разлился по жилам, стало трудно дышать. Каким-то внутренним чутьем она поняла, о каких волосах идет речь.

— Что это? — спросила Элинор.

— Просто письмо, — пожал плечами Томас, не сводя с неё насмешливого взгляда и продолжая крутить кольцо графа Барлоу вокруг пальца. — Не стоит волноваться.

Сглотнув слюну, Элинор воскликнула:

— Я ухожу! Верните мне перстень отца! — Она протянула ладонь, но Томас не спешил.

— Возьмите, — молодой человек лениво растягивал слова, будто знал, что ему некуда торопиться.

Он раскрыл ладонь, Элинор протянула руку и тут же пугливо отпрянула, заметив хищный блеск в его глазах. Она попятилась к двери, тревожно наблюдая за тем, как Томас неторопливо, с некоторой досадой на лице, откладывает в сторону письмо, встаёт из-за стола и направляется к ней.

— НУ что вы, право слово, так затравленно смотрите на меня? — участливо спросил он, не скрывая издёвки. — Разве я хоть раз причинил вам боль?

— Я... не... не помню... — Элинор продолжала отступать.

Выйдя в открытую дверь и оказавшись в длинном тёмном коридоре, она словно пришла в себя.

Развернувшись, девушка бросилась бежать прочь из дома, подальше от места, оказавшимся ещё худшей западней. Спотыкаясь и оглядываясь, она спешила к выходу. К счастью, дом не окружён высокой крепостной стеной, сейчас темно, и она легко спрячется в лесу. Главное — добраться до него. Томас широкими шагами стремительно сокращал расстояние между ними.

— Куда же ты бежишь от меня, ангел мой, — ласково говорил он, но в его голосе Элинор слышала угрозу.

— Думаешь скрыться во тьме? На этот раз не скроешься.

Элинор ухватилась за ручку двери и потянула на себя. Девушка чуть не застонала от разочарования, поняв, что дверь заперта. Срывая ногти, она с силой пыталась открыть тяжёлый засов. Элинор так была поглощена этими действиями, что не расслышала чьих-то вкрадчивых шагов сзади. На голову обрушился сильнейший удар, и свет померк в её глазах.

Она не знала, сколько времени провела в беспамятстве. Когда Элинор пришла в себя, то обнаружила, что лежит на соломенном матрасе, вокруг царил полумрак. Повернув голову, она увидела Томаса, сидевшего в углу. В руках он держал свечу, которая давала тусклый свет, и не отрываясь смотрел на девушку.

— Пить, — пробормотала Элинор.

Томас поднялся со своего места, чтобы передать ей кружку воды. Он даже заботливо поддержал её, помогая сделать глоток.

— Голова болит, — простонала она, поднося к затылку ладонь. — Боже... — Элинор застыла, а затем с ужасом шарахнулась от сидящего рядом человека. Она все вспомнила.

Едва за королём захлопнулась дверь, как Элинор бросилась к истекающему кровью графу Барлоу. Цепкие пальцы палача попытались её удержать в пыточном кресле, но граф Малгрейв приказал тоном, не терпящим возражений:

— Отпусти её! Можешь идти, я позову, когда понадобишься.

Палач не посмел ослушаться. Нерешительно убрав руку, он сделал шаг назад, а затем, развернувшись, покинул пыточную. Сам же командующий королевским войском проследовал за девушкой.

— Отец, — прошептала она, опускаясь рядом с изувеченным мужчиной. — Отец.

— Милая моя Нелли, — слова давались ему с трудом, граф Барлоу держался из последних сил. — Жаль, что я не смог защитить тебя.

— Отец — рыдала Элинор, целуя его руки и понимая, что это их последний разговор, а она так много не успела сказать. — Неужели это конец?!

Неужели им суждено умереть вот так: мучительно и бесславно, покрыв свои имена позором? Неужели их жизни окончатся здесь, в застенках пыточной камеры?

— Если есть Бог на свете, он не позволит случиться несправедливости! — воскликнула она.

— Милое дитя, — прошелестел граф Барлоу, с нежностью проведя рукой по лицу дочери, утирая её слёзы.

— Мои минуты сочтены, но ты будешь жить. Лорд Малгрейв обещал мне это!

— Лорд Малгрейв?! — выплюнула Элинор с ненавистью, оглянувшись на того, кто стоял за её спиной. — Это он виноват в том, что случилось!

Она хотела встать, чтобы в глаза сказать графу всё, что она о нём думает, каким мерзавцем его считает, но слабый стон отца удержал девушку на месте.

— Нет, — граф Барлоу попытался сесть, но ему лишь удалось чуть приподняться на локте. Элинор тут же бросилась ему на помощь. — Порд Малгрейв тут ни при чём. Послушай, — с нажимом произнёс он, заметив, что дочь собирается возражать ему. Крепко взяв её за руки, он продолжил: — У нас мало времени. Исполни мою последнюю волю: во всём, слышишь меня, во всём слушайся его! Он спасёт тебя! Вы ведь спасёте её? — последние слова были обращены к продолжавшему стоять за её спиной графу.

— Я клянусь вам в этом! — торжественно пообещал тот; — Можете не сомневаться, я позабочусь о леди Элинор.

— Тогда я могу спокойно оставить этот мир, зная, что моя девочка в надёжных руках, — граф Барлоу, здохнув, прикрыл глаза, прислонившись к стене. — Прощай, моя дорогая, прости меня.

— За что? — не поняла Элинор.

Она ждала ответа отца, но он хранил молчание. Его хватка ослабла и, испустив последний вздох, граф Барлоу повалился на грязный пол.

— Отец Оте-е-ец— громко, с надрывом прокричала Элинор, с рыданиями падая ему на грудь. — Я люблю вас, отец!

Она вся тряслась. Вцепившись в ещё не остывшее тело, она сопротивлялась попыткам оттащить её.

— Нет Не-е-ет — вопила Элинор, когда сильные руки подняли её и широкая ладонь зажала ей рот.

— Ваш отец был прав, у нас действительно мало времени, — зашептал граф Малгрейв ей на ухо.

Подталкивая упирающуюся девушку в спину, он вёл её к выходу из пыточной. — Нам пора уходить.

Они снова шли по тёмным коридорам. В одной руке граф нёс факел, а другой удерживал свою пленницу.

Со всех сторон на Элинор смотрели раскрытые камеры, они словно приглашали потерянную путницу войти.

Как ни старалась, девушка не могла сдержать душивших её слёз. Она не могла думать ни о чём другом, кроме смерти самого близкого и родного человека, чьё тело осталось там, в пыточной камере. Его последний вздох продолжал звучать у неё в голове, а перед глазами застыло изувеченное лицо. В какой-то момент, не выдержав обрушившегося на неё горя, Элинор вырвалась из крепкой хватки и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Конечно же, её тут же поймали.

— Больше так не делайте, — услышала Элинор сквозь плач.

Перебросив извивающуюся девушку через плечо, граф Малгрейв ускорил шаг, то и дело оборачиваясь назад, но погони не было. Элинор никогда не была в этой части замка, а вот граф, видимо, неплохо его успел изучить. Он шёл так уверенно, словно знал куда.

Граф Малгрейв остановился перед одной из камер и, поставив девушку на пол, открыл дверь. Элинор, обдало запахом плесени и сырости.

— Вы побудете здесь, — сказал граф, подталкивая её в спину, понуждая добровольно шагнуть в каменную клетку. — Ведите себя тихо, иначе смерть вашего отца окажется напрасной. Я скоро вернусь за вами.

Он ушёл, оставив Элинор одну в кромешной тьме. Она слышала скрежет ключа в замке, а затем удаляющиеся шаги графа, которые постепенно становились все тише.

Силы разом оставили её, ив изнеможении Элинор опустилась на пол. Убитая горем девушка даже не сразу поняла, что он был устлан сухой травой. А когда поняла, то принялась шарить вокруг себя руками, ползая на коленях. В углу Элинор обнаружила матрас, набитый соломой, и тонкое одеяло, в которое она тут же завернулась, разразившись истеричным смехом.

Он подготовился! Граф Малгрейв собирается держать её в подземелье! Теперь она полностью в его власти, и нет никого, кто защитил бы её! Неизвестно, что граф Малгрейв наговорил её бедному отцу, но все его слова были ложью, и в этом нет сомнений!

— Чудовище! — стонала Элинор, вспоминая того, кто, выполняя указ короля, обрёк всю её семью на страшные муки, у неё уже не осталось сил на слёзы. Отец погиб, и неизвестно, что случилось с братьями. — Какое же он чудовище!

Она не знала, сколько времени провела в одиночестве. В попытках согреться, девушка ходила по камере из угла в угол. Неясные звуки, нарушившие установившуюся тишину, привлекли её внимание, заставив насторожиться.

Холод подземелья ледяными кандалами сковывал всё тело. Кутаясь в тонкое одеяло и тщетно пытаясь согреться, Элинор напряжённо прислушивалась и всматривалась в темноту: где-то в глубине мрачных коридоров раздавались знакомые шаги. По мере их приближения, она, зажав руками рот, чтобы не заорать, медленно отступала в бессмысленной надежде скрыться во мраке. Шаги становились все ближе и ближе, пока, наконец, не затихли перед дверью. Сердце сделало кульбит, когда в замке заскрежетал ключ. Она знала одно — там враг. И сейчас их разделяет лишь дверь и тьма. Она сделала шаг назад. Один и ещё один, пока не наткнулась спиной на стену. Отступать дальше было некуда.

Дверь распахнулась, и её ослепил огонь факела. Она поспешно отвернулась, одной рукой прикрыв глаза, отвыкшие от яркого света, а второй вцепившись в ветхое одеяло, словно ища в нём защиту. Граф шёл к ней. И с каждым его шагом ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Она тряслась, не смея поднять на него взгляд. Наверно, именно так чувствует себя загнанный в угол кролик перед приближающимся хищником.

— Снимите ваше платье, миледи, — услышала она его ровный и спокойный голос, но в ответ лишь плотнее закуталась в тонкую ткань. — Сделайте это сами. Не надо всё усложнять.

Элинор зажмурилась и, забившись в угол, в слезах мотала головой, вцепившись в ворот платья. Она вжималась в холодную стену, словно пыталась слиться с камнем, отказываясь верить в происходящее.

— Нет — молила несчастная. — Прошу, не надо!

— Посмотрите на меня, леди Элинор, — с усталостью в голосе произнёс граф, но сходившая с ума от страха девушка не слышала его. — Дьявол раздери! — неожиданно громко рявкнул мужчина. Элинор задрожала и в ужасе распахнула глаза. — У нас нет времени на уговоры! Снимите своё чёртово платье и наденьте это! — с этими словами он бросил к её ногам мешок, который до этого держал в руках. — Здесь еда для вас и новая одежда. Я не собираюсь вас насиловать, если вы об этом подумали! Я всего лишь хочу вас спасти и буду крайне признателен, если вы не будете мне в этом мешать.

— Спасти? — непонимающе пролепетала Элинор, а затем с жаром воскликнула: — О чём вы говорите?!

Вы... вы... вы убили моего отца!

— Мне очень жаль, что с вашим отцом так получилось, — Элинор показалось, что граф говорит искренне, но она упрямо помотала головой. — Вижу, вы мне не верите.

— Конечно же, нет, — горько прошептала девушка.

Граф Малгрейв сделал несколько шагов назад и отвернулся.

— Поговорим об этом позже, а сейчас переоденьтесь, миледи. Через полчаса палач повесит тела графа Барлоу и его дочери. И ни у кого не должно возникнуть сомнений, что на виселице болтаетесь не вы! — От этих слов Элинор вздрогнула. Она опустилась на пол и потянулась к мешку. — Потому мне нужно ваше платье, его видел король, его видели все! Помимо еды, там вы найдёте ещё свечи. Не знаю, когда смогу навестить вас в следующий раз, но постараюсь не оставлять вас одну слишком долго.

Всхлипнув, девушка потянула тесёмки на платье, но непослушные пальцы целую вечность не могли развязать узел. Кое-как справившись с завязками, она принялась отстёгивать рукава. Элинор не знала, сколько прошло времени, прежде чем платье с тихим шелестом упало к её ногам. Одетая лишь в нижнюю сорочку, она потянулась к раскрытому мешку за новой одеждой, и в это время граф обернулся. Взвизгнув, Элинор сжалась, прикрывая грудь руками.

— Снимите всё, — невозмутимо сказал он, окидывая её долгим взглядом, после чего снова отвернулся.

Вздохнув, Элинор послушно стянула с себя сорочку. От холода кожа тут же покрылась мурашками. Платье, которое ей предлагал надеть граф, было сшито из грубого серого сукна и, видимо, ранее принадлежало служанке.

— Готово, — негромко произнесла Элинор и протянула мужчине аккуратно сложенную одежду.

Перед уходом граф Малгрейв зажёг от факела одну из свечей. Девушка с тяжёлым сердцем слушала скрежет ключа в замке и звуки удаляющихся шагов. У двери она заприметила глиняный кувшин, внутри которого была вода. В мешке оказался хлеб, сыр и немного фруктов. К еде Элинор так и не притронулась. От запахов пищи её мутило. Сидя на жёстком матрасе и кутаясь в тонкое одеяло, девушка рыдала, вспоминая мучительную смерть отца.

Граф Малгрейв вывел Элинор во внутренний двор. От длительного пребывания в темнице её глаза отвыкли от яркого света и теперь слезились. Зажмурившись, она стояла у выхода из подземелья, потерянная и оглушённая различными звуками, разом обрушившимися на неё. Девушка даже застонала, закрыв уши ладонями.

«Вас зовут Шарлотта, — сказал граф, когда она переоделась в предложенный наряд, тщательно кутаясь в шаль, прикрывая не целомудренное декольте. — Наверху вас встретит герцог Дэниел Эттвуд. Он увезёт вас в карете в свой замок. Вы поживёте у него какое-то время. Прошу, будьте благоразумны, слушайтесь его указаний. Я приеду за вами, как только смогу».

Сквозь разноголосицу звуков до Элинор донёсся нудный протяжный скрип, от которого она похолодела. С трудом разлепив веки, преодолевая боль от солнечного света, девушка обернулась на звук, чтобы тут же заорать от увиденного. Во дворе царила разруха: обломки крепостной стены и выбитые ворота так и остались лежать на земле, но самое страшное творилось по центру. Там на наспех сколоченном эшафоте болтались два обезображенных трупа. За несколько дней на солнцепёке они уже успели раздуться, а вороньё выклевало им глаза, но Элинор узнала в одном из них тело отца. Широкая ладонь легла на лицо, зажимая рот и отворачивая от страшной сцены. Она попыталась вырваться, но силы были слишком неравны — Не смотрите, миледи, — голос говорящего был смутно знаком. Мужчина крепко прижимал её к себе. — И не бойтесь меня, я не причиню вам зла.

На мгновение девушка замерла. Кажется, именно его Элинор слышала в темнице, когда в соседней камере запирали некую Шарлотту. В голове разрозненные элементы мозаики начали складываться в цельную картину.

— Вы герцог Эттвуд? — прошептала она, когда мужчина осторожно отнял ладонь от её рта.

— Он самый.

— подтвердил герцог, потянув девушку за собой, чтобы увести подальше от виселицы.

Но Элинор оставалась на месте. Она словно одеревенела. Девушка была не в состоянии отвести взгляд от раскачивающихся тел, от птиц, клюющих мертвечину. Тяжёлый смрад разлагающихся трупов заполнил всё пространство, заставляя проходящих мимо брезгливо зажимать нос. Ей хотелось прокричать, чтобы кто-нибудь похоронил её отца, но она не могла произнести ни слова. Бесшумные злые слёзы ручьями текли по щекам, ноги подкашивались. Не думая о последствиях, Элинор шагнула к виселице, но была тут же остановлена герцогом.

— Без глупостей, миледи, — предупредил он. — Я обещал Дэвиду доставить вас в свой замок в целости и сохранности, и я сделаю это, даже если мне придётся вас связать. Слишком многое стоит на кону, чтобы позволить вам себя обнаружить. А теперь вы должны подыграть мне. Шарлотта, какая ты ненасытная! — мужчина резко сменил тему, а сбитой с толку Элинор не оставалось ничего другого, как следовать за ним. — Потерпи немного, сейчас останемся одни и…

С весёлым смехом герцог подвёл девушку к карете и помог забраться внутрь, после чего сердито задёрнул шторы и велел кучеру трогать. Чуть приоткрыв занавеску, девушка заметила, что за ними проследовал отряд рыцарей.

— Это мои люди, — пояснил герцог Эттвуд. — Они уже привыкли к причудам своего господина и не удивляются, если я вдруг захочу забрать понравившуюся девицу себе. Поиграю пару месяцев и отправлю восвояси.

— Что будет с настоящей Шарлоттой? — глухо спросила Элинор. — И кто та несчастная, которую повесили вместо меня? — мысль о том, что невинная женщина пострадала из-за неё, была невыносимой.

— Не имею ни малейшего представления, откуда Дэвид откопал её труп. Кажется, это была какая-то служанка, погибшая во время штурма, — герцог раздражённо повёл плечом. — Шарлотту выпустят очень скоро и щедро заплатят за исполнение господских прихотей.

Мужчина замолчал, а Элинор больше ничего не спрашивала. Убитая горем, она через приоткрытую занавеску смотрела, как постепенно исчезает вдали замок Барлоу. Карета увозила её всё дальше от места трагедии, и девушка не знала, что ждёт её потом. Отец мёртв, и неизвестно, что стало с братьями. Да, граф Малгрейв спас её, но так и не сказал для чего, а Элинор было трудно поверить в его благородство после той чудовищной несправедливости, что произошла на её глазах.

В камере пыток царил полумрак. Страшная комната освещалась лишь огнём от жаровни. Бросив пленников к ногам командующего королевским войском, стражники покинули помещение.

— Не думал встретить вас, Ваше Сиятельство, при подобных обстоятельствах, — произнёс Роберт Барлоу, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от налипшей пыли. Адам и Джонатан последовали его примеру.

— Я тоже, — отозвался граф Малгрейв. — У нас мало времени, — добавил он.

— Спешите исполнить приказ короля? Что ж, понимаю, — горько усмехнулся граф Барлоу. — Где же палач?

— Палач скоро придёт, — на лице графа Малгрейва не дрогнул ни один мускул. — Я здесь, чтобы помочь вам. Я могу устроить вам побег.

— Побег? — изумился граф Барлоу. — Это наверно какая-то ловушка?! В нашем роду никто не бегал и не скрывался! Я ни в чём не виновен и мои дети тоже! Но раз король сомневается в моей верности — пусть допросит.

— Отец, — вмешался Адам, — мне кажется, надо послушать лорда Малгрейва

— Нет никакой ловушки... — начал тот, но его перебили.

— Пусть так! Но в мятеже обвинили только меня, значит, и отвечать тоже только мне! — граф Барлоу гордо вздёрнул голову. — Я никуда не побегу на старости лет.

— Отец, пожалуйста, — попросил Джонатан. — Подумай о нас!

— Я и думаю! — отрезал граф Барлоу — Если я сбегу, значит, тем самым соглашусь со всеми обвинениями! Вас будут считать детьми предателя! У вас отберут замок и земли!

Элинор с братьями уже несколько дней скрывались в замке герцога Эттвуда. Они приехали поздно ночью, когда основная масса слуг уже спала. Под покровом темноты их сопроводили в отведённые для гостей покои.

Радость от того, что её братья живы, омрачалась горем от потери отца, но всё же Элинор, Адам и Джонатан снова были вместе, и это давало надежду на будущее, хотя никто из них не представлял, какие испытания им ещё предстоят и как жить дальше.

— Ждём приезда Дэвида, — сообщил им за завтраком герцог Эттвуд.

Им накрыли в малой гостиной на втором этаже, недалеко от покоев хозяина замка. Никто не называл их имён или титулов, для всех обитателей крепости они были безымянными гостями герцога. Слуги здесь оказались хорошо вышколенными и привыкшими к причудам господина, поэтому предпочитали молчать и не задавать неудобных вопросов.

Время шло. Дни сменялись ночами. Вслед за летом пришла осень. В октябре замок покинули Адам с Джонатаном. Как и было обещано, герцог отправил их в далёкую Восточную Империю, тем самым надёжно скрыв от любопытных глаз. С отъездом братьев Элинор стало совсем тоскливо. Они вместе пережили ужасное исльтание и поддерживали друг друга. Все эти дни девушка носила траур по отцу. Дэвид старался отвлекать её от грустных мыслей, но он не всетда мог быть рядом. Обязанности командующего армией никуда от него не делись. В периоды его отсутствия Элинор всё чаще ловила себя на мысли, что скучает по нему.

Дэвид обещал в скором времени оставить службу, но король никак не хотел принимать его отставку: шла война с южным соседом, а Джеральд I высоко ценил стратегический ум своего подданного. Но вот, вчистую проиграв два сражения, граф Малгрейв наконец-то был отпущен с высокой должности.

Деревья скинули последние листья, кода Дэвид вернулся в замок герцога Эттвуда. В тот день Элинор прогуливалась по внутреннему двору, наслаждаясь свежим воздухом. Прислуге она была известна под именем Желен Гловер, и девушка старательно вживалась в роль дочери рыцаря. Ни у кого не возникало вопросов по поводу её траура, каждый знал, что отец Хелен прикрыл спину своего господина, пожертвовав собственной жизнью. Возможно, кто-то и интересовался, почему же эта девушка оказалась в замке герцога Эттвуда, а не графа Малгрейва, но предпочитал молчать.

Увидев Дэвида, Элинор с трудом удержалась от того, чтобы не броситься ему на шею. Не скрывая радостной ульбки, она подошла к только что спешившемуся мужчине.

— Добрый день, Нелли, — поприветствовал он её.

Девушка вспыхнула и опустила взгляд, услышав имя, которым её называли лишь самые близкие люди, а из уст Дэвида оно звучало особенно волнующе.

— Добрый день, Дэвид, — ответила она. — Рада вашему возвращению.

— Я тоже рад... — улыбнулся он. — Безумно рад снова вас видеть.

С момента его приезда в замок они стали видеться каждый день. Он привёз с собой доктора Бернса, который и подал идею с травяными масками, окрашивающими волосы. Вскоре медовые локоны Элинор приобрели насыщенный русый оттенок.

Наступила зима. Герцог Эттвуд начал намекать, вернее, откровенно говорить, что хотя он и рад другу, но не пора ли тому вернуться в свой замок. Они втроём завтракали в малой гостиной, когда герцог бросил хитрый взгляд на очаровательную гостью и поспешил добавить:

— Леди Элинор, безусловно, может остаться, если пожелает, — при этом он насмешливо посмотрел на собеседника. — Я буду рад видеть её неземную красоту каждый день. И вообще, Дэвид, мне кажется, я могу стать для неё лучшей парой, чем ты, уж я-то знаю, чего хотят женщины. Хоть ты мне друг, но большего олуха я в жизни не встречал!

Произнеся столь пламенную речь, герцог покинул комнату, оставив гостей молча переваривать услышанное.

— В одном Дэниел прав, — нарушил тишину Дэвид, установившуюся после ухода друга. — В моём замке нам будет лучше. Пожалуй, я действительно злоупотребил гостеприимством/

— Я готова отправиться в дорогу хоть сейчас, — согласилась Элинор и не поняла, почему Дэвид снова замолчал.

Мужчина что-то сосредоточенно обдумывал. Он внимательно изучал её лицо и, наконец, словно решившись на важный шаг сказал:

— Нелли, я знаю, что прошло очень мало времени, и вы ещё не отгоревали свою потерю, но дни настали слишком уж не спокойные. Его Величество недоволен моей отставкой, несмотря на два поражения подряд. Мы не знаем, что будет дальше. Случись что-то со мной, кто позаботится о вас? — Элинор шумно вздохнула и продолжила слушать, затаив дыхание, понимая, что сейчас прозвучат самые важные слова. — Вы знаете, как сильно я люблю вас. И я готов повторять вам это сотню раз на день. Пусть пока вы не можете ответить мне взаимностью, но я уверен, что какие-то чувства вы ко мне испытываете. Для брака этого вполне достаточно.

Да, я предлагаю вам руку и сердце. Можете не торопиться с ответом, но прошу, не принимайте слишком поспешных решений.

Элинор взволнованно внимала каждому его слову. За эти дни, что она узнала Дэвида, он стал слишком важен для неё. Сердце взволнованно замирало, стоило лишь увидеть этого мужчину, услышать его голос. В серьёзном прищуре его тёмных глаз она читала все чувства, что владели им, но Дэвид ни разу не воспользовался её уязвимым положением, что делало его в глазах Элинор чуть ли не богом. Она восхищалась его острым умом, тем, как он переиграл короля, не позволив тому вырезать всех членов её семьи. Да и вообще Дэвид казался ей теперь самым красивым мужчиной. Элинор часто ловила себя на том, что любуется его лицом, его статью и выправкой. Каждое его слово, взгляд или движение были полны уверенности. В такие моменты она краснела. И сейчас за неё ответило сердце.

— Я согласна, — сказала Элинор, прежде чем успела сообразить, и снова зарделась, поняв, что слишком поспешно это выпалила.

— Ты не пожалеешь, любимая, — пообещал ей Дэвид, его взгляд, полный еле сдерживаемой страсти и нежности, скользил по её лицу. — Мы не будем устраивать пышное торжество, но я знаю, в какой церкви нас обвенчают без лишних вопросов.

Замок Малгрейвов показался Элинор огромным. Занесённый снегом, расположенный на вершине утёса, он возвышался над раскинувшейся у подножия скалы деревушкой Литл-Рок.

От девушки не скрылось, с каким почтением встречали слуги своего господина. Дэвид представил Элинор в качестве дочери погибшего рыцаря. Кто-то из прислуги вспомнил, что действительно когда-то видел эту девочку, и удивлялся, же красавица выросла из той замухрышки. В личные горничные ей была выделена женщина по имени Дженис, которая принялась хлопотать вокруг новой госпожи не хуже наседки.

Оказавшись в очередной раз в окружении незнакомых людей, которых ей только предстояло узнать, Элинор снова впала в уныние при мысли о том, что больше никогда не увидит тех, кто дорог сердцу. Но хуже всего было то, что Дэвида решил навестить король. В панике девушка заперлась в спальне, напрочь отказываясь покидать её, предаваясь там слезам страха и безысходности.

— Это будет самое трудное испытание для нас обоих, — сказал Дэвид, кода после долгих уговоров Элинор всё же пустила его в комнату. Их брак ещё не был консумирован, и для всех она была лишь той, о которой граф Малгрейв поклялся позаботиться. — Поверь, я бы очень хотел оградить тебя от этого, но всё же тебе придётся заглянуть в лицо своему страху. Но ничего не бойся, я буду рядом и не позволю ничему дурному случиться с тобой.

— Дэвид! — воскликнула Элинор, заламывая руки. Она сидела на постели и рыдала. — Король узнает меня! И тогда он велит казнить нас обоих! Как ты этого не понимаешь?! То, от чего ты меня спас, грозит теперь нам обоим. Я не представляю, как ты можешь оставаться таким спокойным!

— Его Величество поверит, что ты Хелен Гловер. — Дэвид стоял посередине комнаты, сложив руки на груди, всем своим видом излучая уверенность. — Мы неплохо потрудились над легендой: я потерял любимую, а затем нашёл как две капли воды похожую на неё девушку и не раздумывая женился. Кстати, нам скоро предстоит пожениться ещё раз. Это нужно для того, чтобы в приходской книге появилась запись о свадьбе графа Малгрейва и Хелен Гловер. Я нашёл лишённого сана священника, который за умеренную цену согласился провести венчальный обряд.

— Я не смогу… — прошептала притихшая Элинор, схватившись за голову. — Я плохая актриса. Я боюсь короля и ненавижу. Он всё прочтёт в моих глазах!

— Знаешь, мудрецы на Востоке говорят, что если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как течение уносит тело твоего врага, — загадочно произнёс Дэвид. — Побывав там, Дэниел так проникся их культурой, что все мозги мне этими цитатами проконопатил.

— Я не понимаю, к чему ты это говоришь, — покачала головой Элинор.

— Кода ты чувствуешь, что паника вот-вот овладеет тобой, сделай глубокий вдох и представь, будто сидишь на берегу реки, а вода уносит труп короля. Тем более что однажды так и будет.

— Что — вскричала Элинор.

Дэвид шагнул к ней, опустился на одно колено, взял её руки в свои и перецеловал каждый палец.

— Ты думаешь, герцог Эттвуд просто так помог мне и ничего не попросил взамен за свою услугу? — усмехнулся он. — Но не сказать, чтобы я был очень уж против его затеи. У каждого из нас есть свои причины точить зуб на короля. Уверяю тебя, любимая, Джеральд ещё получит по заслугам, но больше ни о чём меня не спрашивай. То, чего он так боится, обязательно с ним произойдёт. Просто помни об этом, когда будешь смотреть в его глаза

Разговор с мужем воодушевил Элинор. Каждый вечер они повторяли выдуманную легенду, которая постепенно обрастала новыми подробностями: от того момента, как она впервые увидела Дэвида, до любимого блюда двоюродной бабушки.

Новая свадебная церемония прошла как по маслу. Лжесвященник не задавал Дэвиду лишних вопросов, а тот, в свою очередь, щедро заплатил за услугу. В качестве свидетеля был записан герцог Эттвуд. Он прогостил в их замке недолго, уехав буквально через пару дней.

Элинор безумно волновалась перед первой брачной ночью, но Дэвид своей безграничной нежностью сумел разбудить её чувственность. Откинувшись на шелковые простыни, девушка металась, ненасытное тело требовало новых ранее неизведанных ласк. Вонзив коготки в мужские плечи и кусая губы, она раз за разом поднималась к вершине удовольствия, пока блаженство не затопило её, вспыхнув в голове мириадами разноцветных огней.

— Это чудесно, — шептала Элинор, облизывая пересохшие губы, на её теле блестели бисеринки пота, а Дэвид их целовал. — Хочу ещё.

Ответом был его довольный смех.

Элинор давно не чувствовала себя такой счастливой, иногда её даже грызла совесть за это. Будто своей радостью девушка предавала память отца, траур по которому она сняла раньше времени. Приезд короля был отложен на несколько недель, о чём ей поведал Дэвид.

— Пришлось придумать, что в моих землях вспыхнуло заболевание оспы, — пояснил он. — Я знаю, как ты боишься его, и буду оттягивать его визит как можно дольше.

Он сидел за столом в своём кабинете, а Элинор с любопытством рассматривала мозаичную картину, на которой был изображён соловей.

— Камня не хватает, — расстроилась она, потрогав пальцем образовавшееся отверстие.

— Какого? — усмехнулся Дэвид. Он открыл верхний ящик стола, покопался в нём и извлёк недостающий фрагмент панно. — Этого?

— Так это тайник?! — изумилась Элинор.

Тем временем муж подошёл к мозаике, и, приложив камень, отодвинул картину в сторону. За ней зияло темнотой небольшое отверстие.

— Он самый, — подтвердил Дэвид. Достав оттуда письмо, он передал его в руки Элинор. — Узнаешь?

Девушка поспешно развернула послание и принялась читать.

«Уважаемый граф Малгрейв!

Прошу, не ищите со мной встреч. Как любой женщине мне лестно Ваше внимание, но не более того. Я никогда не отвечу взаимностью на Ваши чувства. Моё сердце отдано другому.

Элинор Барлоу».

Узнав своё письмо, написанное ещё в прошлой жизни той беззаботной девчонкой, какой она когда-то была, Элинор вспыхнула.

— Зачем ты хранишь его? — спросила она.

— Мне дорого всё, что связано с тобой, — Дэвид пожал плечами. — Но если тебе неприятно, то давай сожжём.

— Нет — покачала головой Элинор. — Пусть останется. А что ты ещё там прячешь?

Дэвид посерьёзнел, веселье исчезло из его глаз.

— Там много всего важного, в том числе письма, о которых тебе лучше не знать до поры. Но, поверь, там нет ничего, что могло бы навредить тебе или твоим близким. Я показал тебе этот тайник в знак моего безграничного доверия и, надеюсь, ты ответишь мне тем же.

— Конечно, Дэвид, — кивнула Элинор. — Ты можешь на меня положиться.

— Я не сомневался в тебе, — он был удовлетворён её ответом.

Но через несколько дней, когда она была одна в комнате, а Дэвид отлучился по делам в соседнее поселение, она обнаружила совсем другое послание:

«Я располагаю необходимыми доказательствами, что Дэвид Малгрейв виновен в смерти Вашего отца. Я буду ждать вас в Литл-Роке на церковной службе в ближайшее воскресенье. Берегитесь его, он страшный человек».

— Это вы! — воскликнула Элинор, узнав барона Хилтона.

Дэвид так и не приехал, решая возникшие проблемы в соседней деревне, и она, подумав, что вряд ли кто-то причинит ей вред в церкви, отправилась на встречу, о которой её просил таинственный отправитель.

Элинор узнала Томаса несмотря на то, что тот кутался в плащ, натянув капюшон на плаза, словно боялся быть узнанным. Снаружи царила жара, но, казалось, его это не смущало.

— 0, милая Нелли, — горячо зашептал молодой человек. — Я так рад вас видеть! Я знал, что вы живы Я искал вас, так долго искал!

— Чо... что? — не поняла Элинор. Когда-то она была влюблена в Томаса, но те дни давно прошли, и сейчас девушка чувствовала лишь смятение. — Вы знали, что я жива? Но как?

— 0, я владею одним секретом, — загадочно улыбнулся Томас. — Три родинки на вашем правом запястье, вернее, их отсутствие на повешенной вместо вас женщине, сказали мне об этом.

Элинор растерянно молчала. Она уже смирилась с тем, что дверь в прошлую жизнь навсегда закрыта, но вот, в неё постучался тот, кто когда-то предложил ей побег из родительского дома. Это было так не вовремя, и она не чувствовала ничего, кроме досады. В замке Дэвида, уверенная в том, что Элинор Барлоу умерла для этого мира, девушка считала, что находится в полнейшей безопасности, пока не получила странное письмо.

— Это вы написали мне то послание? — спросила Элинор.

— Хвала Небесам, вы получили его! — Томас лучился от радости. — Мы не должны терять ни минуты:

Нужно воспользоваться тем, что графа Малгрейва нет в замке и бежать.

— Но я не собираюсь никуда бежать, — зашипела Элинор. — Дэвид — мой муж.

— Нелли, он обманул вас! — Хоть они и старались не привлекать к себе внимания, но прихожане в церкви уже начали на них оборачиваться. — Ваш брак недействителен.

— Вы говорите о том, чего не знаете, — отрезала Элинор. — Наш брак более, чем действителен.

— Тем хуже для вас! — перебил её Томас. — Вы тоже многого не знаете! Например, что это Дэвид написал донос на вашего отца, обвинив его в мятеже!

— Бред! — покачала головой Элинор. Она не верила его словам. — Полный бред. Не знаю, кто вам это наговорил, но Дэвид не мог Он уважал моего отца и искренне меня любит...

— Я тоже люблю вас! — лицо Томаса исказилось гримасой боли. — Мне горько видеть, что вы доверились этому негодяю.

— Не смейте так говорить — возмутилась Элинор.

Молодой человек тяжело вздохнул. Он оглянулся по сторонам. Слуги Элинор находились чуть в отдалении, они не могли слышать их разговора, но глаз со своей госпожи не спускали.

— Я писал вам, что граф Малгрейв — чудовище, и я от своих слов не отказываюсь, — Томас не оставлял попыток достучаться до Элинор. — Вижу, что вы мне не верите, но у меня есть доказательства. Приезжайте завтра в лес, что находится за Литл-Роком. Постарайтесь отделаться от сопровождающих. И лучше сразу захватите с собой все необходимое, потому что после того, как я вам все расскажу, вы не захотите вернуться.

Элинор долго думала над словами Томаса. Она не верила ему, но считала, что тот заблуждается. Девушка не могла понять почему, но её не оставлял чувство, будто её безопасный мир начал трескаться и осыпаться, как старая штукатурка. Томас... Он же любил её, возможно, и сейчас продолжает любить. Что-то же заставило молодого барона искать её. Но вот она… Сердце Элинор целиком и полностью принадлежало Дэвиду. И нелепые обвинения Томаса не могли пошатнуть её уверенности в муже.

Дэвид приехал к вечеру, уставший и злой. Кто-то поджёг поля в соседней деревне. И хотя, огонь удалось остановить, потери будущего урожая были значительными. Наскоро поцеловав жену, он, отказавшись от ужина, заперся в кабинете с управляющим, чтобы подсчитать ущерб от пожара.

Элинор кружила вокруг кабинета, не решаясь зайти. Она не знала, стоило ли ей говорить об утренней встрече или нет. В руках она мяла то самое письмо от Томаса, перечитывая его снова и снова. Мистер Смит уже покинул кабинет, а Дэвид до сих пор оставался внутри. В приоткрытую щель Элинор видела, как муж, не поднимая головы, корпит над бумагами. Подозвав служанку, она распорядилась принести ей поднос с ужином, и когда всё было готово, решительно открыла дверь.

— Любимая, я сейчас занят, — отрывисто бросил Дэвид. Нахмурившись, он внимательно изучал отчёты управляющего. — Что-то срочное?

— Нееет… — замялась Элинор, входя внутрь. — Вернее, да, — с этими словами она водрузила поднос на стол. — Вот. Ты пропустил ужин.

Дэвид откинулся на спинку кресла. Он всё ещё супил брови, погруженный в собственные мысли.

Досадливо бросил взгляд на предлагаемые блюда, но сделав над собой усилие, он улыбнулся.

— Спасибо, Нелли, — сказал Дэвид. — Перекусить будет нелишним.

Пока муж ел, Элинор расспрашивала его о деревне, о сгоревшем урожае, но ответы почти не слышала. Всё её мысли занимала встреча с Томасом. Она так и не решила, как ей поступить. Чем дольше Элинор об этом думала, тем больше приходила к выводу, что кто-то оговорил Дэвида в его глазах. Значит, она должна всё сама объяснить Томасу...

— Что у тебя в руках? — спросил Дэвид, откладывая в сторону ложку и отодвигая тарелку.

Элинор вздохнула и протянула ему послание Томаса. Что ж, само провидение распорядилось так. По мере чтения лицо Дэвида приобретало хищническое выражение. Элинор даже стало не по себе.

— Когда ты получила его? — поинтересовался он, внимательно изучая её лицо.

— Сразу после твоего отъезда, — призналась Элинор.

— Почему ты рассказал мне об этом только сейчас? — Дэвид старался говорить мягко, но в его голосе звучала сталь.

— Ты был занят. — Элинор было непривычно видеть его таким. Девушка поёжилась под его колючим взглядом.

— О таких вещах надо говорить сразу, — отрезал Дэвид.

Вздохнув, он бросил письмо на стол.

— Ты злишься на меня? — робко прошептала Элинор. — Я что-то сделала не так?

— Нет; — Дэвид покачал головой. — Не ты. Я. Я уже видел этот почерк. Этот стиль мне знаком. Я более чем уверен, что рука, написавшая это письмо, та же самая, что написала донос на твоего отца. Король показывал мне его. — Дэвид ещё раз перечитал послание Томаса. — Здесь он просит тебя о встрече в церкви. Ты сегодня была на службе. Ты видела его?

После обеда Элинор попросила у Дэвида дозволения совершить конную прогулку. Тот сидел в своём кабинете, закопавшись в бумагах. Он так и не появился в спальне, возможно, провёл всю ночь, читая отчёты и подсчитывая убытки. Дэвид кивнул в знак согласия и распорядился выделить ей в сопровождение пару слуг.

Спускаясь по узкой дороге с вершины утёса, на котором располагался замок Малгрейвов, Элинор продолжала обдумывать полученную информацию. Слова Дэвида против слов Томаса. Каждый обвинял другого в лживом доносе на графа Барлоу. Кому из них верить? Элинор считала, что они оба ошибаются, и её задачей было объяснить им это. Да, именно так она и поступит: Сначала расскажет Томасу какой Дэвид герой, как он спас её и братьев, что ей ничего с ним не угрожает, а потом уже поговорит и с мужем. Она попросит Томаса уехать и больше не возвращаться. Для всех Элинор Барлоу умерла, значит, и для него тоже.

Погруженная в нелёгкие размышления, она незаметно для самой себя проехала всю деревню. За Литл-Роком начинался лес. Сначала ей встречались редкие одиноко растущие деревья, но чем дальше она углублялась в чащу, тем гуще она становилась.

— Оставьте меня, — велела Элинор слугам, оглядываясь по сторонам в поисках Томаса. — Побудьте здесь.

— Но, госпожа, — возразил один из них, — милорд распорядился никуда не отпускать вас одну. Это небезопасно.

— Со мной всё будет в порядке, — отрезала Элинор. — Мне нужно побыть одной, чтобы подумать. Я буду поблизости. А вы в это время можете отдохнуть.

Элинор сидела на жёстком матрасе, обхватив себя руками и наблюдая за тем, как тени от пламени свечи отплясывали на стенах свой причудливый танец. Она не знала, сколько прошло дней с того момента, как её посадили в эту тесную каморку. Девушка несколько раз пыталась открыть дверь, но та была надёжна заперта.

Бить или колотить в неё Элинор не решилась, испугавшись, что в таком случае может вообще оказаться связанной. Она всеми силами изображена смирение, надеясь, что её тюремщики всё-таки поверят в историю про потерю памяти.

Ни лорд, ни леди Хилтон её больше не беспокоили, а еду приносила служанка. Элинор не знала, что придумать, чтобы выбраться из этой комнаты. Она боялась Томаса. Как долго он решит шантажировать Дэвида? Что будет, если её муж не пойдёт у него на поводу? От этой мысли девушке стало плохо. Она не 'должна так думать. Дэвид сделает всё, чтобы спасти её. Но, к сожалению, он не знает, по какому следу идти.

Если бы только Элинор доверилась ему и рассказала, кто на самом деле писал ей письма!

Мерзкий-мерзкий Томас! Руки горели при воспоминаниях о его предательских поцелуях. Элинор тёрла три родинки на запястье словно грязь, стараясь оттереть их с кожи. Если бы не они, этот подлый змей никогда не нашёл бы её!

В замочной скважине заскрежетал ключ, и в каморку вошла служанка, принёсшая с собой скудную пищу.

— Ваш завтрак, леди Арлингтон, — проговорила та.

— Завтрак? — переспросила Элинор. — Значит, сейчас утро?

Вошедшая женщина ничего не ответила. Слуги вообще старались с ней не разговаривать. Молча приносили еду и уходили. Вот и сейчас служанка без лишних слов повернулась к двери.

— Постой! — окликнула её Элинор, а когда та оглянулась, спросила: — Как тебя зовут?

— Простите, — пробормотала женщина. — Мне запрещено говорить с вами.

— Почему? — удивилась Элинор.

— Приказ леди Хилтон, — пояснила та и снова взялась за ручку двери.

— Но ведь в том, чтобы назвать своё имя, нет ничего страшного, — попыталась убедить её Элинор. — Ты заботишься обо мне, приносишь мне еду, воду для умывания и чистую одежду. И это после того, как я напала на твоего господина. У тебя очень доброе сердце. Я просто хочу знать, кому мне быть благодарной.

На лице служанки отобразились сомнения, но после внутренней борьбы она сдалась.

— Меня зовут Кэт, — неуверенно сообщила она. — А сейчас простите, я должна идти.

— Подожди, — снова попросила её Элинор. — Мне так стыдно за мой поступок, наверно это даже хорошо, что я ничего об этом не помню... Страшно подумать, я чуть не убила твоего господина! — Кэт нервно жевала губы, но перечить не стала. — Можешь передать ему, что я сожалею о случившемся и прошу у него прощения?

Внутри всё клокотало, пока Элинор произносила покаянную речь. Томас не заслужил ни одного хорошего слова в свою сторону, но она должна убедить этого лицемера выпустить её отсюда.

— Я. я передам ваши слова, — нехотя согласилась Кэт и, решительно открыв дверь, покинула комнату.

Тягуче медленно тянулось время после её ухода. Элинор не сводила с двери взгляда, напряжённо прислушиваясь к доносящимся звукам, но никто так и не пришёл к ней. Либо служанка ничего не сказала, побоявшись господского гнева, либо её извинения никому не нужны. А скорее всего, имеют место быть обе причины.

Заняться здесь было совершено нечем. Элинор пересчитывала кирпичи на одной стене, затем на другой, но света было недостаточно, и она постоянно сбивалась, приходилось считать заново. В какой-то степени девушка даже была этому рада, ведь если счёт будет окончен, то совершенно непонятно, чем же ей заниматься потом.

От скуки Элинор задремала, когда дверь внезапно снова отворилась и на пороге показалась леди Хилтон.

— Служанка сказала, что вы хотите сообщить моему сыну что-то важное.

— Да, — Элинор поспешила встать. Она ждала Томаса, но вместо него пришла его мать. — А где лорд Хилтон?

— Мой сын сейчас очень занят, — с важным видом сказала леди Хилтон. — Томас уехал по чрезвычайно ответственному делу, но я передам ему ваши слова, как только он вернётся. Итак, я слушаю вас.

Новая волна гнева затопила сознание Элинор, чтобы справиться с ним, она закрыла глаза и глубоко вдохнула, а затем медленно выдохнула, представляя, как течение реки уносит ненавистных ей людей. Леди Хилтон всё знала, теперь Элинор была уверена в этом. Мать покрывала все грехи сына. Снова глубокий вдох и медленный выдох. Она не должна показывать своих истинных чувств.

— Я хотела попросить прощения у лорда Хилтона и у вас, миледи, — начала свою речь Элинор. — За всё ваше милосердие я отплатила чудовищной неблагодарностью. — Девушка старательно изображала раскаяние и смирение. Бросив взгляд на стоящую рядом женщину, убедилась, что находится на верном пути.

На лице леди Хилтон застыла маска высокомерного страдания. — Совершенно не представляю, что на меня нашло, но уверяю вас: мне очень и очень жаль. Скажите, как я могу загладить свою вину?

Элинор замолчала, а леди Хилтон не торопилась ей отвечать. Девушка нервно теребила край рукава в ожидании вердикта. Мать Томаса же, казалось, наслаждалась своей властью.

— Ну что вы, — сказала она наконец, — Вы наша гостья. Томас велел запереть вас здесь, поскольку боялся, что своими действиями вы можете навредить себе или окружающим. Я вижу, что вы полностью осознаёте свою вину, а значит, ещё не всё потеряно, и ваш разум вернулся к вам. К сожалению, я не могу выпустить вас, но я передам сыну ваши слова и постараюсь убедить его дать вам ещё один шанс.

— Зачем вы держите меня в своём доме?! — воскликнула Элинор и тут же осеклась под пристальным взором леди Хилтон. — То есть... я хочу сказать... Я вам никто, всего лишь какая-то дальняя родственница. Вы не обязаны содержать меня. Выгоните меня.

— О6 этом не может быть и речи! — жёстко отрезала леди Хилтон. — Мы взяли на себя ответственность за вас и будем нести свой крест до конца. Ваш погибший муж не оставил вам никакого состояния. Вам совершенно некуда идти и не на что жить. Выгнать вас — значит обречь на верную смерть.

Глаза пожилой женщины горели, когда она произносила свою речь, словно и сама верила в то, что говорит:

«Вот у кого Томас позаимствовал свой талант к лицедейству», — с плохо скрываемой неприязнью подумала Элинор.

— Я не знаю, что мне сделать, чтобы исправить то, что натворила, — с горечью произнесла она. В этот момент девушка не кричала душой, думая о Дэвиде и о том, как невольно предала его. — Позвольте мне как-то послужить вам. Я могла бы делать что-нибудь полезное.

Только бы выбраться из этой каменной ловушки! Она согласна даже убирать свинарник, главное, иметь возможность сбежать отсюда. Элинор решила, что как только ей представиться шанс, она рванёт в лес.

— Я передам ваши извинения Томасу, — повторила леди Хилтон и направилась к двери. — Постараюсь замолвить за вас словечко. Мой сын отходчивый, — пообещала она прежде, чем оставить Элинор снова одну.

Вопреки обещаниям леди Хилтон, Томас не пришёл к ней ни в этот день, ни в другой. Хозяйка дома тоже не торопилась с визитами, предоставив пленницу самой себе. От отчаяния Элинор хотела бросаться на стены.

Она подумывала даже чем-нибудь оглушить приходящую служанку, чтобы вырваться на волю. Но страх оказаться связанной в случае неудачи, останавливал её.

— Сколько я уже здесь? — спросила Элинор у Кэт, принёсшей ей ужин.

Сама же невольная затворница сидела на матрасе, апатично колупая в стене шов кладки. Интересно, какова здесь толщина камней? А вдруг получится расковырять проход для побега? Элинор покачала головой На это могут уйти годы, ей надо придумать что-то более хитроумное. Эх, был бы тут Дэвид... Сердце снова заныло при мысли о муже. Увидит ли она его когда-нибудь? Как он отнёсся к её побегу?

— Пошла третья неделя, — ответила служанка, и в её голосе послышалось искреннее участие.

Слуги в доме Хилтонов были угрюмыми, неразговорчивыми. Платье Кэт было старым, многажды чиненным, а обувь разваливалась на глазах. В замке Дэвида прислуга одевалась просто, но затрёпанные вещи никто не носил. Из чего Элинор сделала вывод, что Хилтоны мало платили своим работникам, а то и вовсе задерживали оплату.

— Я скоро сойду здесь с ума, — выдохнула она и поймала на себе полный скепсиса взгляд служанки.

Так, ведь её наверняка все слуги считали сумасшедшей! Эта мысль пронзила Элинор молнией.

— Почему лорд Хилтон так и не пришёл ко мне? — прошептала девушка. — Неужели он ещё не вернулся?

— Господин уже несколько дней как дома, — ответила Кэт. — Он не в духе, заперся в своих покоях и велел никому его не тревожить.

— Интересно, что же могло произойти? — осторожно полюбопытствовала Элинор.

— О том знает только он сам и леди Хилтон, — пожала плечами Кэт. — Извините, леди Арлингтон, мне пора идти.

— Стой, — окликнула служанку Элинор, когда та уже повернулась к двери. — Расскажи мне хоть какие-нибудь новости. Я же здесь совершенно отрезана от мира.

Чуть поколебавшись, Кэт согласно кивнула.

— Да какие новости. Деревня далеко отсюда, мы там почти не бываем... Только Говард иногда ездит туда на мельницу, ну и за различными товарами. Так вот, — служанка заговорщицки понизила голос. — Из последней поездки он вернулся сам не свой. Поговаривают, что в столице всё неспокойно. Его Величеству всюду мерещатся предатели и мятежники. Королевская тюрьма переполнена. Дворяне в ярости. А ещё до нас доходят слухи, будто герцог Эттвуд собирает войско, чтобы идти на столицу.

— 3... зачем? — спросила Элинор, хотя прекрасно знала ответ.

— Видимо, хочет сам занять королевский трон. А теперь простите, миледи, мне точно пора.

После ухода служанки Элинор снова осталась в одиночестве. Она отчаянно оглядела стены своей тесной каморки. Если так будет продолжаться и дальше, она точно тронется. Нет, она не должна раскисать! Ей хотя бы оставили свет и не морят голодом. А план побега Элинор обязательно придумает!

Девушка снова сжала в кулаке обручальное кольцо. Это единственное, что у неё осталось. А что, если попробовать подкупить прислугу? По той же Кэт видно, как она нуждается в деньгах. А что, если она побежит обо всём докладывать хозяину? Что в таком случае Томас сделает со своей пленницей? Завяжет рот? Вырвет языки отправит его Дэвиду? Элинор даже охнула от такого предположения и испуганно прижала руку к губам.

Она попросит Кэт о помощи, а взамен предложит место в замке Дэвида. Эта мысль показалась девушке вполне логичной, и потому, когда служанка навестила её на следующий день, Элинор сразу же перешла к волнующему её разговору. Она уже не могла терпеть эти давящие стены, и этот затхлый воздух, от которого кружилась голова. Но самое главное, страх и неизвестность действительно грозили свести её с ума.

— Помоги мне бежать! — чуть не крикнула Элинор, но вовремя опомнилась и перешла на шёпот. — Они не имеют права меня здесь держать!

— Что? — растерялась Кэт Испугавшись напора, она попятилась к двери.

— Я заплачу, вот — Элинор вытянула из-под ворота платья верёвку с кольцом и покачала им перед лицом смущённой служанки. — Это только задаток. Мой муж очень богат. Он осыплет тебя золотом, если ты поможешь мне!

— Вы безумны, леди Арлингтон, — пробормотала Кэт, вцепившись в дверную ручку. — Ваш муж умер! Я скажу госпоже, что вам стало хуже, пусть пришлёт к вам доктора.

— Нет — Элинор с силой навалилась на дверь, не давая служанке выйти. — Мой муж жив, и я не леди Арлингтон. Я леди Малгрейв! Томас обманом увёз меня из моего замка и заточил здесь.

— Лорд Хилтон не мог… Зачем ему это? — неуверенно прошептала Кэт. — Все видели, что вы приехали с ним совершенно добровольно.

— Неправда! То есть правда, но... — от отчаяния Элинор хотелось выть. По глазам служанки она видела, что та ей не верит. — Просто помоги мне, — взмолилась девушка. — Помоги добраться до замка моего мужа и до конца жизни не будешь знать ни в чём нужды!

— Я вам не верю, — покачала головой Кэт и, отодвинув Элинор, покинула комнату.

От безысходности девушка рухнула на соломенный матрас и разрыдалась. Оба её плана побега потерпели поражение. Даже если Хилтоны и поверили в повторную потерю памяти, то выпускать из заточения не спешили. А теперь Элинор сама выдала себя с головой! Даже если служанка ничего не поняла из её рассказа, то Хилтоны уж точно сообразят: их пленница всё помнит. В том, что Кэт поспешит обо всём донести хозяйке, девушка не сомневалась. А раз так, значит, и терять ей нечего! Подскочив, Элинор бросилась к двери и изо всех сил заколотила по толстому дереву:

— Выпустите! Выпустите меня! Вы не имеете права меня здесь держать! Выпустите! Дэвид вас убьёт, когда узнает, что вы со мной сделали!

От долгого крика она охрипла и закашлялась, в коридоре слышались чьи-то шаги, но никто так и не отозвался и не выпустил Элинор из заточения. Должно быть, со стороны она действительно выглядела безумной. Обессилев от слёз, девушка медленно сползла по двери. Она сидела на холодном полу, подтянув ноги и прижавшись лбом к откосу.

История повторялась. Элинор снова пленница, но теперь уже без шансов обрести свободу. Томас никогда её не выпустит, особенно сейчас, когда она сама во всём созналась.

Элинор сначала телом почувствовала вибрацию пола, и лишь затем услышала знакомую поступь. Она успела подняться на ноги и отбежать в дальний угол, когда в замке заскрежетал ключ и в комнату ввалился Томас.

Одной рукой держась за стену, а второй поигрывая связкой ключей, он гнусно усмехнулся, плотоядно рассматривая сжавшуюся в углу девушку. Сделав шаг, он споткнулся и чуть не упал, лишь чудом удержав равновесие. До Элинор долетел характерный запах винных паров. Томас был пьян.

— Мне сказали, ты хотела меня видеть, — он широко улыбнулся, а в глазах загорелся похотливый огонёк.

— Я здесь.

Вжимаясь в угол, Элинор нервно сглотнула слюну, в панике наблюдая за действиями Томаса. Тот, однако, сделав пару шагов, остановился и, привалившись к стене, окинул её масленым взором.

— Я так и знал, что ты не теряла память, — ухмыльнулся он. — Ты чертовски паршивая актриса. Хотя, признаться, моя матушка почти поверила тебе.

— Дэвид убьёт тебя... — прошептала Элинор, стягивая на груди ворот платья под похотливым взглядом Томаса.

— Фи, что за манеры! — скривился тот. — Дэвиду плевать на тебя, — добавил молодой барон. — Он отказался за тебя платить. Кто бы мог подумать, правда? Так что теперь ты полностью в моём распоряжении.

— Я тебе не верю, — Элинор покачала головой, бросая украдкие взгляды в открытый дверной проём и прикидывая, как ей пробежать мимо Томаса и не оказаться схваченной.

Ноги дрожали от страха. Ей было совершенно ясно, для чего он явился. Элинор отчётливо осознала, что в этом доме никто не придёт к ней на помощь.

— Ты уже поняла, что мы небогаты и вынуждены считать каждый пенни, а на твоё содержание уходит много денег… — Томас продолжал подпирать стену и поигрывать ключами.

— Так отпустите меня! — выкрикнула Элинор, переводя взгляд с Томаса на открытую дверь и назад.

Сердце трепетало словно пойманная птица в силке. Девушка напряжённо следила за движениями мужчины, который сейчас выглядел расслабленным, однако она чувствовала, что это впечатление обманчиво.

— Ну нееет, — протянул Томас. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. Элинор встрепенулась, внутренне приготовившись бежать. — Даже думать забудь о том, что ты когда-то покинешь мой дом. Денег я за тебя не получу… от Дэвида, — тут же уточнил он и глумливо расхохотался. — Но до того, как сюда приедет королевская стража, мы с тобой немного развлечёмся! Отработаешь своё содержание. И если мне понравится, возможно, я и не отдам тебя королю. Что скажешь, Нелли? Будешь со мной ласкова, и я тоже в ‚долгу не останусь. Ты вернёшься в свою комнату, у тебя будут новые платья, лучшая еда и...

— Не подходи ко мне, ничтожество! — процедила Элинор и чуть не задохнулась от нахлынувшей ненависти. — Мерзкий червы Меня стошнит, если ты дотронешься до меня!

Девушка не узнавала саму себя. Отборные ругательства так и сыпались изо рта, словно она была дочерью сапожника, и эти оскорбления не остались без внимания её мучителя. Томас побледнел, на скулах заиграли желваки, а губы сжались в тонкую линию.

— Вот как ты заговорила, — каждое слово он произносил так, словно сплёвывал. — Что ж, тебе же хуже! Я собирался быть с тобой нежным, но теперь нет Я возьму тебя здесь, на этом грязном полу, как какую-то девку из таверны,

Не договорив, Томас двинулся на неё. Вскрикнув, Элинор бросилась к двери и тут же оказалась сграбастана в крепкие мужские объятия, но девушка не собиралась сдаваться без боя. Уворачиваясь от слюнявых поцелуев и давя желудочные спазмы, Элинор с визгом вцепилась ногтями в лицо обидчика, оставляя на щеках длинные кровавые полосы. Выругавшись, тот с трудом оторвал от себя её руки, чтобы, отвесив пощёчину, отбросить девушку к стене. От сильного удара об каменную кладку она вскрикнула и, обмякнув, сползла на пол. Томас не преминул этим воспользоваться. Навалившись сверху, он с силой рванул за ворот платья, обнажая грудь. Припав к ней губами, он оставлял на её коже жалящие поцелуи. Элинор кричала и звала на помощь. Она извивалась, пытаясь сбросить с себя мужчину, она даже укусила его, когда тот засунул ей в рот длинный скользкий язык, за что получила новую пощечину. Рыча словно животное, Томас задрал на ней юбки и с силой раздвинул ноги, оставляя на её нежных бёдрах кровоподтёки, которые тут же расцветали багровыми пятнами. Заломив своей жертве руки за спину, он на краткий миг чуть приподнялся, чтобы заняться шнуровкой на своих штанах. Обессиленная, Элинор с ужасом наблюдала за его действиями.

Она уже не кричала, из горла доносились лишь булькающие звуки. Приспустив брюки, Томас энергично навалился с неё, чтобы, вздрогнув, тут же обмякнуть.

Девушка не сразу поняла, что произошло. С головы несостоявшегося насильника стекала холодная жидкость, а сам он, придавив Элинор своим весом, не подавал признаков жизни. Кто-то с усилием стащил с неё ненавистное тело.

— Вставайте, миледи, — Элинор узнала голос Кэт. Служанка протянула руку и помогла ей подняться. — Нам нужно торопиться.

Стягивая на груди обрывки платья, Элинор затуманенным от слёз взором обвела комнату. На полу возле лежащего без сознания Томаса валялись осколки глиняного кувшина. Видимо, служанка ударила им хозяина по голове. Девушка, пошатываясь, на негнущихся ногах пошла к двери. Кэт не церемонясь схватила её за руку и потянула за собой. Они почти вышли, когда служанка с силой хлопнула себя по лбу и вернулась к лежащему на полу телу.

— Помогите мне, миледи, — попросила она, схватившись за тонкое одеяло и разрывая его на ремни. — Придётся немного повозиться, но так мы выиграем время.

Они связали лорда Хилтона по рукам и ногам, а в рот вставили кляп. После чего заперли его в каморке, где до этого тот держал Элинор. Удар кувшином по голове оказался таким сильным, что Томас до сих пор не пришёл в себя. Глядя на того, кто явился причиной всех её бед и несчастий, Элинор с трудом удержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо.

Кэт отвела её в одну из кладовых, где помогла облачиться в платье горничной. Элинор горько усмехнулась, она снова сбегает, переодевшись в служанку.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила она Кэт, когда та подала ей тёплый плащ и сапоги.

_— Вы обещали мне, что если я помогу вам, то до конца жизни ни в чём не буду нуждаться, — ответила та, пожимая плечами. — Надеюсь, вы сдержите слово, потому что я оставляю здесь всё.

— Безусловно, — растерялась Элинор. — Но мне показалось, что ты мне не поверила.

— Таки было, — согласилась Кэт. — Я шла к леди Хилтон, чтобы передать ей ваши слова. Ваше состояние показалось мне тревожным. Я подумала, что ваш рассудок помутился. Я хотела, чтобы вам вызвали доктора.

Но когда я нашла миледи, та как раз разговаривала со своим сыном. Лорд Хилтон сказал, что ездил в Литл-Рок, но некий Гарри так и не явился на встречу, хотя милорд прождал его в таверне несколько дней. Поняв, что ждать бесполезно, лорд Жилтон вернулся домой. Леди Хилтон сказала, что шантажировать лорда Малгрейва было плохой идеей, и она с самого начала была против. Тогда милорд напомнил ей, что написать донос на лорда Барлоу придумала именно она. И что именно она во всём виновата. Далее они очень громко ругались, и я, воспользовавшись суматохой, ушла. А потом я увидела, что милорд совсем озверел, и уже ни о чём не думала.

— Спасибо, — выдавила из себя потрясённая Элинор.

Леди Хилтон всегда казалась ей не такой простой, а теперь она узнала и её роль во всей истории. Элинор всей душой возненавидела этих подлых людей, не гнушавшихся никакой низости.

— Идёмте, леди Малгрейв, — позвала её служанка, выглянув в коридор. — Если вы не передумали.

— Не передумала, — прошептала девушка, делая шаг вперёд.

— Тогда отдайте колечко в качестве задатка, — попросила Кэт, и Элинор сняла с себя верёвку с кольцом.

Снаружи царил мрак. Густые облака заволокли ночное небо, спрятав луну и звёзды. Вознеся благодарственную молитву Господу об избавлении от опасности, Элинор бросилась бежать в сторону леса, темнеющего вдали, Кэт последовала за ней. Беглянки предусмотрительно взяли с собой небольшой мешок с едой, огнивом и свечами. Элинор не терпелось покинуть дом Хилтонов в ту же минуту, стоило ей переступить порог каморки, где её насильно удерживали в течение нескольких недель, но Кэт уговорила её не торопиться и взять всё самое необходимое.

— Я знаю тропинку, которая приведёт нас к реке, — запыхавшись, сказала служанка, когда они, устав от долгого бега, перешли на шаг. Лес оказался ещё дальше, чем ранее предполагала Элинор. — Пройдёмся вниз по течению, там будет брод, по нему мы перейдём на ту сторону.

— Подожди-подожди, — взмолилась уставшая Элинор. — Не так быстро. Я не успеваю за тобой.

— Когда лорд Хилтон придёт в себя, то обязательно бросит по нашему следу собак, — мрачно сообщила Кот, и Элинор, забыв об усталости, поспешила за служанкой. — Вам ничего не угрожает, пока он надеется получить за вас хоть что-то, а вот мне лучше не попадаться ему в руки.

— Чудовище! — пробормотала Элинор. — Гадкое чудовище!

Страх за собственную жизнь и жизнь доверившейся ей служанки придал сил. Шаг за шагом чёрный лес становился всё ближе. Каждый раз кожа Элинор покрывалась мурашками, стоило девушке только подумать о том, что она проведёт несколько дней в мрачной чаще с её кошмарными обитателями, но другого пути к спасению не было. В деревне их станут искать в первую очередь.

Элинор не давали покоя слова Томаса о том, что Дэвид отказался платить. Она не верила барону Хилтону.

Он врал ей на каждом шагу. Было ли им сказано хоть одно слово правды? Может, он уже давно сообщил о ней королю? А вдруг он рассказал и о роли Дэвида в её спасении, и теперь мужу грозит опасность?

«Некий Гарри так и не явился на встречу, хотя лорд Хилтон прождал его в таверне несколько дней», — эту новость ей сообщила Кэт.

— Гарри... — прошептала Элинор и поражённо замерла.

Гарри! Гарри Смит! Старший сын Генри Смита, управляющего замком Малгрейвов! Правая рука своего отца! Именно он оказался подкуплен Томасом?!

«Мой сын допустил досадную оплошность, я должен её исправить», — сказал мистер Смит, когда Элинор с Томасом случайно встретили его в одном из гостиных дворов. В тот раз управляющий не узнал их.

Глупая-глупая Элинор! Как она радовалась, когда ей удалось так легко покинуть замок Дэвида! Думала, что Гарри не узнал её, приняв за новую служанку, а он был просто в сговоре с Томасом! Но почему тогда Гарри не явился к нему на встречу? Означает ли, что сын мистера Смита оказался разоблачен? Тогда почему рыцари Дэвида ещё не штурмуют дом Хилтонов? А может, Гарри и сам не знал, на кого он работает? Его попросили за определённую плату передать письма и помочь миледи сбежать, он это и сделал, не задавая лишних вопросов. Тогда он просто глуп! Гарри определённо потерял место управляющего, на которое мог рассчитывать после смерти отца.

Идти было тяжело, сапоги вязли в сырой земле, и беглянки быстро выбились из сил. Чем ближе становился лес, тем больше сомнений овладевали Элинор. Неужели они вступят в эту чащу? Там же могут быть дикие звери, которые с лёгкостью разорвут их, не оставив ни косточки.

Кэт, не колеблясь, вошла в чащу. Элинор же остановилась и обернулась. Дом барона Хилтона скрылся в темноте где-то там далеко. Нет, в лесу у них есть хоть какие-то шансы на спасение, поскольку Томас не пощадит её. Решительно отбросив сомнения, девушка вступила под сень деревьев.

Дурное предчувствие не отпускало Дэвида с момента его последнего разговора с Нелли. Он так и не успел рассказать ей правду, да и небезопасно было это, учитывая, что любой в замке мог оказаться королевским шпионом. Нет, в своих слугах он был уверен, хотя кто-то же умудрялся подбрасывать его жене письма от таинственного доброжелателя.

С одной стороны то, что Нелли потеряла память, сыграло ему на руку. Дэвид опасался, что её нервы не выдержат встречи с королём, и она всех выдаст В таком случае он в своём же замке взорвал бы этого, коронованного безумца вместе со всей его свитой. Может, так было бы и лучше, но Дэниел Эттвуд не понял бы этого поступка. По его мнению, ещё слишком рано, к этому времени он не нашёл поддержку среди королевской армии, и численное преимущество было не на стороне герцога. Но как же не вовремя Нелли решила докопаться до истины. Своими поступками она ставила под удар всех: себя, Дэвида, герцога Эттвуда.

Сам Дэвид не сомневался в том, что анонимные послания писал тот же, кто когда-то отправил королю донос на графа Барлоу. Он ломал голову над тем, кто бы это мог быть. Отец Нелли был честным и порядочным человеком и при этом никогда не участвовал в закулисных интригах. Странно, что он кому-то мог перейти дорогу. Увы, только король знал таинственного кляузника, но он не собирался выдавать своего осведомителя.

Охота меж тем оказалась не самой удачной: один олень и несколько зайцев. Король не упускал возможности пошутить над Дэвидом и его методами воспитания непокорных жён. К счастью, Его Величество успел заскучать и уже подумывал над возвращением в столицу.

Поняв, что добычи больше не предвидится, король распорядился вернуться в замок. Неясная тревога сковывала сердце Дэвида при взгляде на зубчатые башни, видневшиеся вдали. Они с Нелли плохо простились. Её глаза, полные боли, навсегда впечатались в его память. Его нежная голубка снова видела в нём врага, а ведь он думал лишь о том, чтобы спасти её. Дэвид понимал, что страшно рисковал, представив Нелли королю, нагло выдав её за другую девушку. По сути, он вёл их обоих по острию меча, но его дерзкий план сработал!

«Будь на твоём месте кто-то другой, я бы решил, что из меня пытаются сделать дурака, — признался ему Джеральд в один из вечеров. — Но Дэвид? Нет, сказал я себе, Дэвид слишком умён для всего этого идиотизма»

Да, он рисковал, зато теперь Нелли получила право на беззаботную жизнь, пусть и под другим именем.

У входа в замок их встретил бледный управляющий. Дэвид сразу понял, что предчувствие его не обмануло.

Ему хватило лишь вопросительно взглянуть на мистера Смита, как тот обречённо кивнул.

— Сбежала, — одними губами произнёс он.

Чуть позже, всеми правдами и неправдами отвязавшись от назойливого короля, Дэвид тряс шокированного управляющего за грудки. На его памяти милорд впервые потерял самообладание и сейчас больше походил на разъяренного зверя, чем на человека.

— Как? — гремел граф Малгрейв в опустевшей башне, где ещё недавно пребывала в полной безопасности его жена. — Как вы могли упустить её?!

— Я. Я не понимаю, как такое могло произойти! — оправдывался мистер Смит — Я._ я провёл небольшое расследование. Вот, в тот день или накануне она получила эту записку. Ума не приложу, кто мог ей это подбросить. Ключи всегда находились у меня!

Управляющий протянул милорду смятый лист бумаги. Дэвид нетерпеливо развернул её. Как и следовало ожидать, почерк был тем же самым.

«Священник, что обвенчал Вас с графом Малгрейвом, был лишён сана. Это одна из причин, почему ваш брак недействителен. Среди слуг графа есть верный мне человек, и он рассказал, что Вы попали в беду, Вас заперли в башне. Страшно представить, на какие муки готовится обречь Вас тот, кого Вы считали мужем и защитником. Я в последний раз предлагаю свою помощь. Утром Вам принесут платье служанки и откроют дверь. Ничего не бойтесь. Я буду ждать Вас у церкви».

— Среди моих людей есть предатель, — мрачно изрёк Дэвид, комкая записку в руке и разрывая её на мелкие кусочки.

Страшно подумать, какую историю мог сочинить загадочный аноним, чтобы очернить Дэвида в глазах его жены. И ведь тот не поленился докопаться до таких деталей, как лишённый сана священник. Зачем ему понадобилась Нелли? Для чего? Наверняка он уже получил от короля положенную награду.

— Это ещё не всё, милорд, — управляющий был белее мела, но всё равно продолжал говорить. — Я допрашивал стражу и узнал, что в день побега миледи, мой сын Гарри провёл через ворота какую-то новую служанку. Она должна была передать мистеру Элмерзу заказ на поставку свинины, но так и не вернулась.

— Значит, это твой сын помог ей сбежать? Это он предатель? Надо допросить его, — распорядился Дэвид — Я получу от него ответы на все вопросы.

— Милорд, — мистер Смит рухнул ему в ноги. — Это какое-то недоразумение! Гарри не мог так поступить!

Уверен, он просто ошибся! Я столько лет верой и правдой служил вашей семье! Умоляю, не губите моего сына!

— Тогда найди мне миледи! Твой сын допустил досаднейшую оплошность, значит, ты исправишь его ошибку!

Бесконечно кланяясь и бормоча слова благодарности, мистер Смит двинулся к выходу. Самым большим желанием Дэвида было отправиться на поиски жены, но он был связан по рукам и ногам продолжающимся визитом короля. Вынужденно улыбаясь и развлекая гостей, он ждал новостей от управляющего, которому выделил своих лучших рыцарей. Чтобы как-то объяснить исчезновение из замка большого количества людей, было объявлено о бегстве одной из служанок с фамильными драгоценностями Малгрейвов.

Время шло, но Нелли таки не была найдена. Нет, конечно же, Дэвид не поверил, что Гарри не знал, кого он выпустил из крепости, и потому повелел Брюсу Конли, своему верному рыцарю, тщательно следить за сыном управляющего, особенно во время его отлучек из замка. К счастью, королю быстро наскучили однообразные пиры в замке Малгрейва, и он засобирался в столицу. Накануне отъезда Его Величество вызвал к себе Дэвида и сделал ему предложение, от которого не отказываются.

— Я хочу, чтобы ты вернулся на службу, — тоном, не терпящим возражений, сообщил ему король. — Я прощаю тебе две проигранные кампании. Без поражений нет побед. Это все знают.

— Ваше Величество, — ответил Дэвид, тщательно скрывая досаду. — Я лишь недавно женился и хотел бы провести время с женой. Да, мы поссорились, но чем громче ссора, тем слаще примирение, а мне в моём возрасте уже нужны наследники.

— Даю тебе полгода на решение своего вопроса и жду тебя во дворце, — сказал король отсмеявшись.

— Полгода, — кивнул Дэвид в знак согласия.

Через полгода, если всё пойдёт по плану, на трон вступит герцог Эттвуд, а Джеральда постигнет та же участь, что и казнённого без суда и следствия графа Барлоу.

— Вот, Ваше Сиятельство, поймал! — с этими словами Брюс Конли толкнул Гарри под ноги Дэвиду. Король со свитой к тому времени уже покинули замок Малгрейвов. — Хозяйничал в вашем кабинете!

— Я всего лишь зашёл проверить, всё ли в порядке! — огрызнулся Гарри, поднимаясь с пола и отряхиваясь. — Это входит в мои обязанности!

— А записку эту, хочешь сказать, не ты милорду подбросил? — сэр Конли достал запечатанный конверт и передал его господину.

Быстрым движением Дэвид сломал печать и похолодел. Из конверта выпала прядь светлых волос, и знакомым почерком было написано следующее:

«Если вам дорога Элинор Барлоу, и вы надеетесь когда-нибудь увидеть её живой и здоровой, то заплатите мне за то, чтобы я не выдал её королю. Иначе в скором времени её тело будет болтаться на дворцовой площади перед окнами Его Величества. А чтобы у вас не возникло сомнений, высылаю доказательства того, что леди Элинор у меня».

Далее неизвестный затребовал сумму, необходимую за его молчание, превышающую пятилетний доход графа Малгрейва. Срок он давал не более двух недель, причём деньги необходимо было доставить в герцогство Глостер.

— Я ничего не знаю об этой записке! — пытался оправдаться Гарри. — Когда я зашёл в кабинет, она уже лежала на столе.

Договорить сын управляющего не успел. Мгновенно оказавшись рядом, Дэвид схватил его за горло, и, подняв над полом, произнёс, медленно сжимая пальцы:

— Какую же гадину я пригрел в своём доме! Тебе было мало тех денег, что я платил! Неужели тебе предложили больше?! Отвечай!

Но Гарри ничего не мог ответить. Его лицо посинело, ноги едва касались пола, и он только хрипел что-то нечленораздельное, пытаясь безуспешно сбить руку господина со своего горла. Поняв, что вот-вот он вообще убьёт единственного, кто может хоть что-то знать об Элинор, Дэвид усилием воли разжал пальцы. Сын управляющего с грохотом свалился ему под ноги. Схватившись за горло, он жадно глотал ртом воздух.

— Простите, милорд! Бес попутал, — отдышавшись, Гарри попытался обнять ноги господина, но Дэвид брезгливо оттолкнул его.

После долгого и тщательного допроса, Гарри признался, что не знает того, кто платил ему за передачу писем.

— Он представился мне Томасом, — тараторил сын управляющего, испуганно поглядывая на пыточные инструменты в руках господина. — У него светлые волосы и, кажется, он из аристократов. Я не знаю, как найти его. Он находил меня сам, когда ему требовалось что-то передать.

Дэвид приказал оставить Гарри в камере, а сам, с отвращением отбросив от себя инструменты дознания, покинул подземелье.

Аппетиты «доброжелателя» оказались непомерными. Дэвид не мог предоставить сразу всю запрашиваемую сумму, к тому же не было никакой гарантии, что вымогатель окажется удовлетворён и не потребует новых неподъёмных сумм.

Чем дольше Дэвид думал над тем, что ему стало известно, тем больше приходил к выводу, что негодяй, написавший донос на графа Барлоу, а после похитивший его дочь, был знаком с ними. Этот человек определённо принадлежал к знатному сословию, но, возможно, был разорён. И теперь он занимался шантажом, чтобы поправить финансовое положение. По этой же причине он и написал донос, поскольку наверняка получил от короля неплохое вознаграждение. Почему он не сделал этого раньше?

Дэвиду казалось, что он очень близок к разгадке личности неизвестного кляузника, но что-то не давало ему продвинуться в собственных рассуждениях. Мысль о том, почему донос не был написан раньше, прочно засела в его голове. Что произошло, что человек решился на откровенную ложь, а после и на похищение?

Внезапное разорение? Что могло этому поспособствовать? Пожар сгубил весь урожай, а запасов не осталось? Все деньги были спущены на роскошную жизнь, неизменными спутниками которой являются женщины, вино и... игры? Дэвид решил отработать каждую версию. К счастью, такой кутила, как герцог Эттвуд мог помочь в этом.

Вскоре перед Дэвидом лежал список всех аристократов, кто по тем или иным причинам находился на грани разорения. Его внимание сразу привлекло имя барона Хилтона. Беспечный транжира, он в прошлом году проиграл собственное поместье, но вскоре сумел откупиться, как раз после казни графа Барлоу, а потом снова влез в долги. Прикрыв глаза, Дэвид вспомнил его. Он видел Томаса на балу. Молодой барон как змея увивался вокруг Нелли, и не надо было даже обладать умением читать мысли, чтобы понять, что та отвечала ему взаимностью. Наверняка он надеялся жениться на ней и получить приданное, но граф Барлоу расстроил его планы. К тому же дом Томаса находился в герцогстве Глостер, куда неизвестный вымогатель и требовал привезти деньги.

Дэвид никогда не был религиозен, но сейчас молил Небеса о том, чтобы он оказался прав в своих подозрениях. Герцог Эттвуд собирал войско, чтобы идти на столицу, и Дэвид обещал присоединиться к нему, но после того, как вызволит Нелли, хотя и предоставил другу большую часть своих рыцарей. Удивительно, как много дворян кулуарно поддержали герцога в его притязаниях на трон. За время своего правления Джеральд постепенно лишился почти всех сторонников.

И вот, когда Дэвид с отрядом рыцарей выдвинулся в сторону герцогства Глостер, Дэниел Эттвуд повёл своё войско на столицу.

Поместье барона Хилтона находилось в непролазной глуши, удивительно, что кому-то вообще пришла в голову мысль построить там дом. Усадьба располагалась вдали от широких дорог. Бывший командующий королевским войском крутил перед собой карту, прокладывая на ней различные пути до цели и размышляя, как будет проще к ней добраться. Ответ был очевидным: Дэвид отправится по самому ближнему, несмотря на наличие препятствий в виде непролазного леса и быстрой реки, поскольку в этом случае он сэкономит около недели.

Дорога оказалась не лёгкой, но и его рыцари были привычны к долгим походам. И хотя люди были измотаны быстрой ездой и отсутствием нормального отдыха, никто не жаловался.

От открывшейся его взору картины у Дэвида перехватило дыхание. Сейчас он был уверен, что бывшую служанку Хилтонов ему послало само Провидение. Та легко, несмотря на то что рассвет лишь только начал заниматься, провела его отряд рыцарей по броду, который никак не был обозначен на карте. Громкий лай собак, ругань и испуганный женский крик заставили Дэвида пришпорить коня. И вот сейчас, глядя на то, как хрупкая фигурка Элинор в панике мечется в окружении скалящих зубы собак и весело хохочущих всадников, он почувствовал, как страх за её жизнь холодным потом пролился по спине.

Дэвид считал, что привык ко всякому. Слишком часто он видел смерть на войне. Костлявая с косой не раз дышала ему в лицо, забирала друзей и верных соратников, и вот теперь она нацелилась на его любимую.

Один из всадников, в котором Дэвид узнал барона Хилтона, спешился. Небрежной походкой он подошел к Нелли, чтобы быстрым движением ударить девушку по щеке. Громко вскрикнув, та рухнула на камни — Думала сбежать от меня?! — присев перед упавшей девушкой на колени, он пальцами впился ей в подбородок, поднимая лицо. На пустынном берегу слова разлетались на многие мили, даже не приходилось напрягать слух. — Эх, а ведь всё могло сложиться иначе, не будь твой отец таким принципиальным, — сказал Томас с деланным сожалением. — Возможно, сейчас бы он уже качал нашего первенца.

— Никогда! — с нескрываемым отвращением выкрикнула Нелли. — Лучше умереть, чем стать женой такого склизкого червя, как ты! — с этими словами она плюнула Томасу в лицо.

— А теперь тебе брак никто и не предлагает, — усмехнулся негодяй, утираясь ладонью. — Твой муж отказался платить, но зато за тебя заплатит король. Но перед этим я всё-таки получу с тебя то, что должно было стать моим по праву. А потом... потом отдам моим людям. Но сначала мы немного с тобой порезвимся!

Томас резко толкнул Нелли, и одна из собак с утробным рыком тут же вцепилась в капюшон её плаща, крутя мордой из стороны в сторону. Девушка тщетно пыталась вырваться, пока пёс тащил её за собой по камням.

Дэвид дал знак арбалетчику. Стрелять при таком освещении было рискованно, но выбора не было. Тот, вскинув оружие, прицелился и выпустил болт, который со свистом вонзился в голову животного.

Внезапный выстрел переполошил группу всадников, которые чувствовали себя в безопасности и полной уверенности в собственном превосходстве. Они никак не ожидали нападения. Пытаясь успокоить лошадей и оглядываясь по сторонам, они обнажили мечи. Самым первым опомнился Томас. Подскочив к Нелли, он рывком поднял её на ноги, после чего прижал девушку к себе, словно живой щит, и приставил к её горлу нож.

— Отпусти её! — прогремел Дэвид, когда его отряд окружил всадников Томаса.

— Дэвид! — с облегчением воскликнула Нелли, уже не ожидавшая спасения. Он видел, как её глаза радостно вспыхнули. Она рванулась к нему, но была резко остановлена.

Томас крепче вцепился в волосы своей жертвы, царапнув острым лезвием по её нежной коже, оставляя на горле тонкую красную полоску. Нелли зашипела от боли, а Дэвид подался вперёд. Сейчас он не видел ничего кроме перепуганного лица жены.

— Стоять! — рявкнул Томас, отступая на пару шагов и прячась за спинами своих людей. — Иначе клянусь, что не пощажу её!

— Тогда я порублю тебя на куски. Я буду делать это медленно и с огромным удовольствием, — обманчиво спокойным тоном произнёс Дэвид, внутри которого всё клокотало от еле сдерживаемой ярости.

Дьявол раздери этого барона! Как смеет он угрожать его Нелли, держать нож у её горла?! Как он вообще посмел поднять руку на его женщину, на ту, кого Дэвид назвал своей женой пред Богом и пред людьми?! Томас ответит за каждую царапину, за всю ту боль, что причинил ей, за каждое неосторожное слово. Дэвид так стремился оградить Нелли от грязи этого мира, что готов был пойти на любую жертву ради её спасения. Он ещё никого не любил так сильно, как эту нежную голубку, по юности и неопытности попавшую в грубые руки палача всей её семьи. Страшно подумать, что она успела пережить в его плену.

— Порубишь, — согласно осклабился Томас. Угроза Дэвида заставила его побледнеть, но Нелли он не отпустил. — Вот только сначала твоя жена умрёт! Что выберешь? Готов её потерять?

— И на что же ты надеешься? — спросил Дэвид, лишь крепче сжимая пальцы на рукояти меча. Он спешился и сейчас наступал на Томаса, заставляя того пятиться к реке. — Тронешь её — и ты труп.

Дэвид прошёл мимо людей барона Хилтона, которые, будучи окружёнными рыцарями графа Малгрейва, не посмели причинить ему никакого вреда.

— Скажи своим людям отступить — взвизгнул Томас, когда ему путь преградил Брюс Конли. — Иначе я перережу ей горло! — Дэвид нехотя кивнул своему рыцарю, и тот отошёл в сторону. — Я всё рассказал королю! Ты отказался платить, и теперь Его Величество в курсе твоего предательства!

— В настоящий момент войско герцога Эттвуда штурмует дворец, — усмехнулся Дэвид, а Томас побледнел ещё больше. — Когда всё закончится, в лучшем случае Джеральд проведёт остаток своей жизни в темнице.

Уж поверь мне, ему сейчас не до твоих писем,

— Ложь! — выкрикнул Томас.

Он не сводил глаз со своего противника и потому не видел, куда отступает. В этом месте бурные воды, размыв берег образовали крутой откос. Мужчина сделал ещё шаг назад, и его нога соскочила над обрывом. Пошатнувшись, он чудом успел поставить её на твёрдую землю и восстановить равновесие.

— Сдавайся, — предложил Дэвид, с тревогой наблюдая за его действиями, несущими опасность для Нелли. — Предстанешь перед судом нового короля, честного и справедливого.

— За идиота меня держишь? — Томас нервно сглотнул слюну. — Думаешь я...

Договорить ему не дали. С тихим свистом мимо Дэвида пронёсся арбалетный болт и вонзился в голову Томаса, заставляя того замолчать навеки. Закачавшись над обрывом, он с громким плеском рухнул в воду.

Дэвид едва успел подскочить к Нелли и удержать её от падения, в последнее мгновение ухватив жену за руку и рванув на себя. Крепко сжимая девушку, он слышал её тихие всхлипы. Она плакала, уткнувшись ему в грудь, а он гладил её по волосам и шептал что-то успокаивающее. Внезапно Нелли заворочалась, и ему пришлось отпустить её.

— Я должна видеть это, — пояснила она, оборачиваясь назад и наблюдая за тем, как бурное течение уносило тело Томаса, разбивая на перекате. — Если долго смотреть на реку, то можно увидеть, как по ней поплывет труп твоего врага, — тихо добавила Нелли, а Дэвид замер.

— Ты всё вспомнила? — спросил он.

— Да, — призналась Нелли. — Прости меня. Я была слепа и натворила много глупостей, пытаясь понять, кто я и что со мной стало. Томас был причиной всех бед, что случились с моей семьёй, но я поверила ему, когда он обвинил во всём тебя. А ты... ты всего лишь хотел уберечь меня...

— Я не сержусь на тебя, — улыбнулся Дэвид, притягивая к себе любимую. — Хотя я с ума сходил от неизвестности. Главное, что ты жива и здорова и сейчас тебе ничего не угрожает:

— Ты снова спас меня, — прошептала Нелли, поднимая к нему заплаканное лицо и одаривая нежным поцелуем. — Мой герой...

— Видимо, судьба у меня такая, — притворно вздохнул Дэвид, отвечая на поцелуй.

— Так я и нашёл тебя, — закончил свой рассказ Дэвид, а Элинор положила голову на грудь мужа и зажмурилась несмотря на тряску.

Она блаженно вдыхала его запах и не могла поверить, что снова оказалась в безопасности. Бережно обняв, Дэвид усадил её перед собой на своего коня, и теперь они возвращались домой.

— Прости меня, — пробормотала Элинор. Ей казалось, что она никогда не устанет просить у мужа прощения, но тот лишь крепче сжал её в объятиях.

— Всё в прошлом, — ответил Дэвид.

— Всё в прошлом, — эхом повторила за ним Элинор.

Она не переставала возносить хвалебные молитвы Небесам. Им с Кэт очень повезло, что они выбрали для побега именно ту дорогу, по которой решил поехать Дэвид с рыцарями.

Стоило Элинор прикрыть глаза, и память услужливо подкидывала ей картину того, как тело Томаса разбивается на перекате. Он больше никому не причинит вреда. Его люди с огромным трудом, но всё же выловили из воды то, что осталось от их хозяина. Они отвезли обезображенный труп в поместье Хилтонов, чтобы предать земле на фамильном кладбище. Дэвид не стал этому препятствовать.

Леди Хилтон осыпала Элинор проклятиями и угрозами расправы, но сразу же умолкла, стоило Дэвиду лишь намекнуть на то, что он знает о её причастности к лживому доносу на графа Барлоу. Элинор же потребовала вернуть кольцо, которое Томас снял с руки её отца, кода обнаружил его тело, висящим на эшафоте. Сейчас она была уверена в том, что барон Хилтон украл его. Поджав губы, леди Хилтон исполнила её просьбу. Она ничего не ответила на обвинения Элинор, и девушка поняла, что оказалась права в своих предположениях.

— Мой сын полюбил не ту женщину, — произнесла леди Хилтон, вложив в свой голос как можно больше яда и презрения.

— Единственная женщина, которую любил ваш сын, это вы, — просто ответила Элинор. — И да, я полностью согласна с вами.

Открыв рот, леди Хилтон так и не нашлась что сказать и хотела перенести внимание на Кэт, свою бывшую служанку, но ты быстро спряталась за спиной одного из рыцарей Дэвида.

И вот перед взором усталых путников наконец то замаячили зубчатые башни замка Малгрейвов.

Возвышающийся над утёсом на фоне полной луны он казался пугающим, но Элинор знала, что это впечатление обманчиво. Они вернулись поздней ночью, кота вся прислуга спала. Дэвид помог жене спешиться и сразу повёл её к башне, де та провела несколько дней перед тем, как сбежать.

— Ты... ты говорил, что простил меня, — упавшим голосом сказала Элинор, впрочем, послушно следуя за мужем. Пусть. Она примет от него любое наказание.

— Так надо, Нелли, — возразил Дэвид. — Для всех слуг и жителей деревни ты провела всё это время в башне, и пусть они продолжают так думать. Я верю тебе и твоим словам, что между тобой и бароном Хилтоном ничего не было, но люди любят злословить. До конца жизни нам с тобой будут перемывать косточки все, кому не лень. Меня назовут бесхребетным рогоносцем, по их мнению, я должен буду заточить тебя в монастырь до конца твоих дней, а поскольку я этого не сделаю. Тебя же будут считать, мягко говоря, ветреной особой. Они побоятся сказать что-то в лицо, но за спиной... Мне не страшно, но сможешь ли ты пережить это? Допустим, слуг я поменяю, но жителям Литл-Рока рты не заткнёшь. — Элинор склонила голову, соглашаясь с доводами мужа. — Это ненадолго. Через пару часов, когда рассветёт, тебя уже выпустят.

В башне было холодно, Элинор зябко поёжилась, когда Дэвид, поцеловав, оставил её одну. Перед уходом он растопил камин, но этого было мало. Здесь всё было так, словно Элинор покинула каморку лишь вчера. Вздохнув, девушка сняла с себя серое платье, в котором бежала из дома Хилтонов, и облачилось в то, что было оставлено перед побегом из замка Малгрейвов, когда она была уверена, что Дэвид — её злейший враг.

Как давно это было! Переодевшись, Элинор села на стул и принялась ждать утра.

Всё произошло так, как и говорил Дэвид. Едва небо окрасилось в розовый цвет, как управляющий громко загремел ключами.

— Доброе утро, миледи, — дрожащим голосом поприветствовал он её.

— Доброе, Генри, — ответила Элинор, поднимаясь со стула и направляясь к двери

Стоило ей поравняться с мистером Смитом, как тот рухнул перед ней на колени.

— Простите, миледи, — пробормотал он. — Простите моего идиота сына.

— Ты о Гарри, — после недолгого раздумья догадалась Элинор. Как она знала, сын управляющего до сих пор находился в темнице. — Пусть ваш господин решает его судьбу.

— Он послушает вас... — взволнованно проговорил мистер Смит, с надеждой глядя на миледи.

— Я… я подумаю, — пообещала Элинор.

Злилась ли она на Гарри? Пожалуй, да. Он предал своего господина, продавшись за какие-то гроши. Вряд ли Томас мог много заплатить ему. Он собственноручно отдал госпожу в руки её злейшего врага. Какое наказание полагается за такое преступление? Смерть? Элинор покачала головой. Хватит смертей! Пусть уходит и больше никогда не возвращается. Она скажет об этом мужу, замолвит словечко за того, кто этого недостоин, но решать только Дэвиду:

— Ваше Величество! — Элинор с улыбкой наблюдала за тем, как Дэвид пафосно приветствовал старого друга. — Рад видеть вас в нашей скромной обители!

Король Дэниел I Эттвуд неспешно выбрался из своей роскошной кареты. После восшествия на престол он был настолько занят государственными делами, что долгое время не мог навестить своего верного союзника, несмотря на клятвенные заверения сделать это как можно раньше. Впрочем, граф Малгрейв не особо огорчался по поводу отсутствия визита Его Величества, он считал, что у них с юной супругой есть более важные занятия.

— Роберт, Филипп, Хелен, — шёпотом одёрнула Элинор стоящих рядом детей. — Поклонитесь, — сама же графиня Малгрейв присела в глубоком реверансе.

Роберт был их первенцем. Он родился через год после того, как Элинор вернулась в замок, а войска Дэниела, тогда ещё герцога Эттвуда, заняли столицу. Армия короля Джеральда не могла долго противостоять новому смертоносному оружию, привезенному с Востока, и сдалась в первые же дни. Сам же король под улюлюканье толпы был казнён на дворцовой площади.

Черноволосый и темноглазый, Роберт, подрастая, становился копией отца, который брал его повсюду с собой, с малых лет приучая к ответственному ведению дел. Элинор души не чаяла в старшем сыне, впрочем, как и в других детях.

Филипп родился через три года после брата, а ещё через полтора года на свет появилась маленькая Хелен. Голубоглазые и светловолосые малыши были словно ангелы, сошедшие с полотен великих художников. Дэвид не мог нарадоваться на них. Дочь же и вовсе не слезала с его рук.

После казни Джеральда король Дэниел I издал особый указ, в котором даровалось помилование всем, кто был обвинён в предательстве и подготовке мятежа. Таких людей было немало, и кое-кто из них восстановил честное имя уже посмертно, например, граф Роберт Барлоу. Адам и Джонатан вернулись из Восточной империи. Им были возвращены их земли, замок и титул. Адам, как старший из рода Барлоу, остался управлять землями, а Джонатан поступил на государственную службу.

— Вы тоже здесь! — радостно воскликнула Элинор, увидев братьев за королевской свитой.

Прознав о предстоящем визите Его Величества, Адам не упустил возможности снова увидеть сестру с племянниками, а заодно выказать своё почтение королю, которому они все были обязаны жизнью. Он приехал со всей семьёй: молодой женой Сьюзан и сыном Стефаном. Джонатан же, не связанный обязательствами продолжения рода, наслаждался холостяцкой жизнью. Слава повесы и любимца женщин следовала за ним.