«Ты всегда бьёшь по больным местам, словно тренировался для этого всю свою никчёмную жизнь», — зло подумал Вайтус и со всей силы швырнул хрустальный бокал прямо в стену.

Звон разбитого стекла эхом разнёсся по просторному кабинету. Вайтусу было плевать на испорченный интерьер, он тяжело дышал, стоя посреди комнаты, и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу чуть ли не до крови. Молодой аристократ только что с треском проиграл политические дебаты. Он надеялся на поддержку семьи, но его собственный отец не упустил шанса прилюдно растоптать сына.

Сейчас же Лорд-Отец сидел в кожаном кресле напротив. Сложил руки домиком и смотрел на наследника с нескрываемым презрением. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, оставалось каменным и непроницаемым.

— Ты просто вспыльчивый щенок, Вайтус, — произнёс старик ледяным тоном. — Твои эмоции, как открытая книга для любого идиота в Совете.

Каждое слово отца било наотмашь.

— Сегодня тебя раздавили на трибуне, потому что ты гневаешься там, где нужно хладнокровно считать варианты, — продолжал Лорд-Отец. — Политика не терпит истерик.

— Я защищал нашу честь! — выплюнул Вайтус.

Он чувствовал, как его щёки горят от стыда и унижения.

— Они в открытую насмехались над нами! — парень резко шагнул к столу. — Тот выскочка из торговой гильдии смел указывать нашему Дому, как вести дела на Периферии! А ты сидел и предлагал молчать!

— Они дёргали тебя за ниточки, а ты послушно плясал перед ними, как дешёвая марионетка, — отрезал отец и брезгливо поморщился. — Твоя речь была жалкой. Ты сам показал им свою уязвимость. Ты слишком слаб, Вайтус.

Старик медленно поднялся с кресла и опёрся руками о стол.

— С таким дурным характером ты никогда не станешь сильнее. Ты просто погубишь наш Дом, когда займёшь моё место. Если вообще его займёшь.

— Я делал то, что должен был! — огрызнулся Вайтус.

— Ты делал то, что тешило твоё эго, — сухо ответил отец. — Убирайся с глаз моих. Мне стыдно на тебя смотреть.

Вайтус пулей вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, чтобы хоть как-то выразить свой протест. Внутри него всё кипело от ярости. Щенок? Слабак? Он докажет старому ублюдку свою силу. Он заставит отца давиться собственными словами и умолять о прощении.

Ноги сами понесли парня под землю. Там, под фундаментом их родового поместья, находилось хранилище реликвий. А в нём идеальное оружие — «Чёрный Осколок». Странный и пугающий артефакт недавно притащили контрабандисты. Они нашли его в аномальном секторе и продали Дому за бесценок, лишь бы поскорее избавиться от жуткой вещи. Никто из придворных учёных не понимал принципа работы этой штуки. Техника рядом с камнем сходила с ума, а люди жаловались на мигрени. Но все чувствовали скрытую пульсирующую мощь «Осколка». Вайтус решил, что сегодня эта сила станет его главным козырем в борьбе за власть.

Двери распахнулись, открывая вид на коридор из серого бетона. Вайтус уверенно зашагал вперёд, подошёл к первым воротам и приложил ладонь к сканеру. Система считала капиллярный отпечаток крови и одобрительно пискнула. Толстые створки с шипением разошлись в стороны.

Воздух внутри хранилища оказался спёртым и ледяным, а в ушах сразу появился низкий давящий гул. В самом центре парил небольшой кусок антрацитового камня с острыми краями, висящим над антигравитационным постаментом. Артефакт был надёжно закрыт внутри мерцающего поля стазиса.

Вайтус подошёл к контрольной панели. Руки предательски дрожали от злости на отца и от предвкушения скорого триумфа. Он ввёл код доступа и нажал кнопку отключения защиты. Голубое свечение стазис-поля мигнуло несколько раз и полностью погасло, но гул в ушах стал громче.

Парень сделал глубокий вдох, шагнул к постаменту и схватил «Чёрный Осколок» голой рукой.

В этот же миг привычный мир перестал существовать.

Осколок срезонировал с кипящей яростью внутри Вайтуса. Пространство вокруг исказилось с оглушительным хрустом. Взбесившаяся гравитация ударила парня по плечам и швырнула его на колени. А камень намертво прилип к ладони, обжигая кожу мёртвым холодом.

Самое страшное началось внутри головы. Туда без стука и предупреждения ворвалась чудовищная телепатическая волна. Это был не один голос, а голоса миллиардов и триллионов существ. Они кричали в порыве вечной и непрекращающейся агонии. Эти неизвестные создания горели заживо внутри застывшей сингулярности. Их тела разрывало на атомы, они теряли своих детей и сходили с ума от бесконечной боли, запертые вне времени.

Вселенская мука всей своей тяжестью обрушилась на хрупкий мозг. Вайтус не мог этого выдержать и закричал, почувствовав, как в глазах лопаются сосуды. Горячая кровь залила зрение красной пеленой.

— Хватит! — истошно вопил Вайтус, упав на бок.

Он начал в исступлении раздирать ногтями собственное лицо. Парень пытался выскрести чужую боль из головы, оставляя на щеках глубокие кровоточащие борозды.

— Умоляю, прекратите! — хрипел он, катаясь по полу. — Я больше не могу!

Но голоса в голове не останавливались ни на секунду. Личность парня дала трещину. Его детские воспоминания, его амбиции и мелкие обиды на отца начали стираться. Разум мёртвой расы давил с силой океанского дна. Вайтус умирал, его мозг буквально закипал в черепной коробке от информационного перегруза.

И тогда древние сущности, проникшие в тело, внесли жёсткие коррективы. Они слишком долго ждали этого, но всё же нашли идеальный живой сосуд с подходящей нервной системой и не собирались позволять ему сломаться в первые же секунды контакта.

Боль резко оборвалась. Всё закончилось, словно по щелчку пальцев.

Вместе с болью исчезло и всё остальное: гнев на отца, карьерные амбиции, страх, гордость, ненависть и любовь; всё это выгорело подчистую. На месте юношеской души остался лишь бесконечный космический холод.

Вайтус медленно поднялся с колен и ощутил, что движения его тела неуловимо изменились. Они больше не были дёргаными и резкими, как у обозлённого юноши. Они стали плавными, выверенными и неотвратимыми, словно движение мёртвых планет по своим орбитам.

Он опустил взгляд на свои руки. «Чёрный Осколок» впитался в кожу, не оставив ни следа. Мир предстал перед ним в совершенно ином свете. В нём больше не было ярких эмоций, остались только голая математика, векторы приложения сил и слепая, безжалостная целесообразность.

Его зрачков и белков больше не существовало. Теперь на их месте зияли две жуткие чёрные пустоты, которые жадно засасывали в себя любой падающий свет. Вайтуса больше не было. Жалкий и вспыльчивый щенок умер на этом холодном полу. А его место заняла сама Энтропия, принявшая форму человека.

За спиной нового существа с лязгом распахнулись бронированные двери хранилища.

— Вайтус? Что ты наделал… — раздался сзади испуганный голос.

Существо медленно обернулось. На пороге стоял Лорд-Отец. За его спиной тяжело дышали пятеро элитных гвардейцев Дома в тяжёлой броне. Они держали наготове плазменные винтовки и водили стволами по сторонам. Отец замер в ужасе, увидев сына. Он смотрел на его изуродованное лицо, на чёрные провалы глаз и на чёрный иней, который начал стремительно покрывать стены хранилища. Старик нутром чувствовал могильный холод, исходящий от тела своего наследника.

— Убить его! — в панике воскликнул Лорд-Отец и ткнул дрожащим пальцем в сторону Вайтуса. — Немедленно убейте эту тварь! Огонь!

Гвардейцы синхронно направили на него оружие. Но существо даже не сдвинулось с места. Оно лишь слегка наклонило голову набок, анализируя их потуги.

Хватило одной лишь мысленной команды, и гравитация вокруг солдат сошла с ума. Она схлопнулась в крошечную точку прямо в центре их отряда. Пространство содрогнулось от чудовищного перепада давления, и тела пятерых крепких мужчин вместе с их тяжёлой бронёй и плазменными винтовками в долю секунды смяло в воздухе. Их спрессовало в уродливые кровавые комки размером с футбольный мяч.

Тошнотворный хруст десятков ломающихся костей и рвущегося металла эхом разнёсся по залу. А затем на пол с мерзким чавканьем упали бесформенные куски перемолотой плоти.

Лорд-Отец рухнул на колени. Его былая аристократическая гордость и презрение исчезли без остатка. Их место занял неконтролируемый страх. Старик дрожал всем телом, смотрел на кровавое месиво у своих ног и не мог вымолвить ни слова.

Существо бесшумно подошло к нему, посмотрело на этого трясущегося человека сверху вниз, но не почувствовало ни капли жалости. Не было и торжества победителя. Этот старик был просто помехой на пути. Ненужным уравнением, которое следовало аккуратно стереть с доски.

— Ты был прав, отец, — произнесло существо ровным и абсолютно безжизненным тоном.

Голос звучал пугающе. В нём сливалось многоголосое эхо миллиардов мёртвых душ, создавая эффект жуткого металлического хора.

— Эмоции — это слабость плоти, — продолжал звучать хор. — Они делают нас уязвимыми перед лицом вечности.

Отец с трудом поднял глаза, попытался молить о пощаде, но из пересохшего горла вырвался лишь сдавленный хрип.

— Но теперь их нет, — существо медленно протянуло руку к лицу старика. — Осталась лишь слепая целесообразность.

Оно коснулось влажного от пота лба кончиком указательного пальца. Лёгкий импульс чистой тёмной энергии скользнул сквозь кожу и кость прямо в череп. Лорд-Отец мгновенно обмяк и кулем повалился на пол. Существо просто стёрло его нервную систему, словно удалило ненужный файл с носителя.

Оно равнодушно перешагнуло через труп человека, который ещё полчаса назад считался отцом, и направилось к выходу. В коридоре тускло мигали аварийные лампы. На стене висело зеркало в золотой раме, и существо остановилось напротив него.

Высокий молодой человек с бледной кожей и чёрными провалами глаз долго и внимательно изучал своё новое отражение. Существо рассматривало это тело так, словно примеряло новый, не слишком удобный костюм, который придётся носить не одну сотню лет. Оно аккуратно поправило смятый воротник, а затем большим пальцем стёрло каплю чужой крови с щеки.

Всё внутри этого нового разума было подчинено единой цели. Его народ страдал слишком долго в пучине чёрной дыры. И теперь эта слабая, погрязшая в мелких дрязгах галактика заплатит за их боль сполна. Они соберут все ключи. Они вернут своих. Любой ценой.

— Этот мир болен хаосом, — тихо и без единой эмоции сказало существо своему отражению. — Нынешний Император слишком слаб, чтобы его исцелить.

Оно развернулось и медленно зашагало в спасительную тьму коридора. Существо оставляло позади мёртвый Дом и делало свой самый первый шаг к созданию новой, идеальной Империи.

«Пора сменить правителя и навести в этой галактике особый порядок», — пронеслась в пустоте холодная и расчётливая мысль будущего владыки.

— Мы всё-таки сдохли, да, и теперь это наш персональный ад? — прохрипел Семён Аркадьевич, с трудом отрывая лицо от дымящейся консоли навигации.

Капитан тяжело закашлялся, выплёвывая едкий дым. Он медленно выпрямил ноющую спину, вытер грязным рукавом кровь с разбитой брови и поправил на голове засаленную фуражку, которая чудом пережила этот прыжок. Вокруг сыпались искры, а панели жалобно пищали, возвещая о множественных пробоинах.

Я открыл глаза, прислушался к себе и не нашёл внутри ни боли, ни паники, ни страха смерти, зато обнаружил пугающую ясность. Увы, прыжок не получился удачным. Рубка «Рассветного Странника» на глазах превращалась в кошмар. Минуту назад мы на адреналине и везении прорвали ткань реальности, впихнув израненную тушу корабля туда, где не выживает никто. За иллюминаторами больше не сверкали россыпи звёзд и не вились реки гиперпространства, там клубился лишь серый туман кармана, представляющий собой пустоту без времени и законов физики. Внутри ситуация обстояла ничуть не лучше, потому что живой крейсер стонал и содрогался от боли. Из пробитых труб со свистом вырывался пар, ошпаривая переборки, повсюду сыпались искры от перегоревшей проводки, а воздух пропах пластиком и плавящимся металлом. Выживший экипаж замер, люди судорожно кашляли от дыма, переглядывались и просто не понимали, что делать дальше, когда судно разваливается на куски под их ногами.

Внезапно моё зрение изменилось, словно кто-то переключил тумблер в голове. Напуганные друзья, сломанные приборы и разруха исчезли, уступив место бегущим потокам данных, векторам уязвимостей и схемам повреждений корабля. Код Вазара в моём мозге заработал на пределе возможностей, безжалостно выжигая любые человеческие слабости и эмоции ради выживания, превращая меня в расчётливую машину.

— Вероятность разрушения внутреннего корпуса составляет семьдесят три процента, — произнёс я ровным голосом, который прозвучал безжизненно и механически, пока внутренняя программа анализировала телеметрию. — Шанс выживания экипажа при текущей скорости потери давления не превышает двенадцати минут, к тому же зафиксирован отказ систем жизнеобеспечения.

В другом конце рубки Кира в панике била сбитыми кулаками по клавишам реакторного пульта. Экраны перед ней мигали красным, отсчитывая секунды до катастрофы.

— Влад, мать твою, иди сюда и помоги мне немедленно! — закричала наша Гайка, срываясь на плач и отчаянно цепляясь за заклинившие рычаги управления, чтобы сбросить давление. — Реактор идёт вразнос, плазма нестабильна, я никак не могу остановить обратную связь, и нас всех сейчас просто разорвёт на куски вместе с кораблём, так что сделай же что-нибудь!

Я встал с капитанского кресла, шагнул вперёд и, двигаясь без малейшей суеты, подошёл к искрящемуся пульту. Взял плачущую Киру за плечи и плавно отодвинул её в сторону от приборной панели.

— Твои действия неэффективны, техник, поэтому отойди и не мешай стабилизации, — констатировал я, не обращая внимания на её испуганный взгляд. Сейчас для меня имела значение только задача и наше выживание.

Я поднял руку, и чёрный хитин симбиота мгновенно отреагировал на команду, рассыпая пальцы на десятки тончайших интерфейс-игл. Я без раздумий вонзил их прямо в раскалённый металл консоли, пробивая пластик и защитные контуры. Мой разум тут же затопил ревущий океан информации, и я грубо, минуя пароли, вторгся в нервную систему живого корабля. Левиафан попытался сопротивляться вмешательству, издав утробный гул, от которого мелкой дрожью затряслись стены, а с потолка посыпалась обшивка. Но загруженные знания Древних быстро дали мне нужные цифровые ключи, позволив применить стабилизационные алгоритмы, заставить плазму в реакторе успокоиться, перенаправить потоки энергии на резервные контуры и заблокировать пробитые отсеки переборками. Спустя три секунды тревожный свет на панелях сменился на мягкое жёлтое мерцание, извещая о том, что угроза взрыва миновала.

Я рывком выдернул иглы из пульта, и хитин послушно собрался обратно в кисть, а в рубке повисла тишина, прерываемая лишь шипением остывающих труб. Экипаж молчал, они смотрели на меня со смесью страха и непонимания, и никто не спешил благодарить за спасение. Лиандра медленно, словно боясь спровоцировать хищника, сделала шаг назад, упёрлась спиной в стену и замерла. Будучи эмпатом, она отчётливо чувствовала мою искажённую ауру и видела во мне того самого монстра с базы «Генезис», готового хладнокровно пожертвовать кем угодно ради цели.

Внезапно гнетущую тишину разорвал лязг металла и скрежет гусениц, когда из коридора прямо в рубку выкатился помятый Гюнтер со съехавшим поварским колпаком.

— О, майн готт, дас ист фантастиш! — радостно завопил он, завертевшись на месте и сверкая глазом-сенсором, выхватывающим застывшие фигуры в полумраке. — Вы только посмотрите на него, ведь герр капитан наконец-то отбросил мясные инстинкты, откинул эмоции и начал мыслить как идеальный механизм! Я всегда знал, что в вас есть потенциал для эволюции!

Робот гордо протянул манипулятор, в щипцах которого была зажата кружка, полная пузырящейся чёрной жижи.

— Это событие достойно празднования, герр Волков, ведь этот солидол столетней выдержки прекрасно смазывает нейроны, повышает проводимость процессора и отлично помогает игнорировать нытьё мешков с мясом! Пейте до дна, вам нужно скорее восстановить уровень цинизма в организме!

Я не мигая смотрел на протянутую кружку, пока мой логический контур прилежно анализировал состав машинного масла на вероятность летального исхода. Но затем я случайно перевёл пустой взгляд на Ани и замер. Девушка стояла у закопчённой переборки, с силой сжимая рукояти клинков, а на её лице застыло такое отчаяние, какого я никогда раньше не видел. Ани пыталась почувствовать меня, но натыкалась лишь на стену цифрового кода. Губы девушки едва заметно дрогнули, делая её похожей не на элитного убийцу, а на сломленную и растерянную девочку, у которой отняли всё самое дорогое.

Этот полный боли взгляд пробил мою броню, став искрой, от которой снова вспыхнула человеческая душа. Я мысленно приказал контролирующей программе убраться из моей головы к чёртовой матери, стиснул зубы и сломал алгоритмы, силой запихнув логику в подсознание.

Свечение в моих глазах тут же дрогнуло и погасло. Ко мне вернулось чувство того, что я снова стал живым, усталым и уязвимым человеком. Я медленно поднял руку, осторожно отодвигая в сторону кружку с солидолом, и хрипло усмехнулся, глядя на озадаченного робота.

— Оставь это пойло себе, жестянка, потому что я всё-таки предпочитаю старый добрый кофе, и желательно двойной эспрессо без сахара, — прохрипел я полным иронии голосом.

Посмотрев на Ани, я сделал шаг навстречу и выдавил из себя усталую, но искреннюю улыбку.

— Всё хорошо, Ани, я всё ещё здесь, твой личный источник неприятностей никуда не делся, и я обещаю, что никогда не оставлю тебя, — тихо, но твёрдо произнёс я.

Она шумно выдохнула, расслабив плечи, и в её глазах снова вспыхнул тёплый свет. Лиандра облегчённо вздохнула и сползла по стене, а капитан нервно хохотнул, потирая ушибленный бок и поправляя фуражку.

— Слава богу, парень, а то я уж думал, придётся искать тебе розетку для подзарядки и таскать за тобой удлинитель по всему кораблю, — крякнул Семён Аркадьевич, пытаясь разрядить обстановку.

Но толком расслабиться мы так и не успели, потому что с потолочной панели, искрясь и ругаясь на своём языке, прямо на навигационный стол свалился Криптик. Шестилапый лемур-переросток напоминал шаровую молнию, его мех стоял дыбом от статики, а глаза дико вращались. Питомец пронзительно завизжал, наэлектризовав воздух так, что у Киры волосы встали торчком, и вытянул лапу, указывая прямо в иллюминатор.

— Что там у тебя случилось, мелкий? — нахмурился капитан, подходя к бронестеклу, чтобы взглянуть наружу.

Мы все устремили взгляды в пустоту подпространства, наблюдая невероятную картину. Серый туман начал расступаться и закручиваться в водовороты, словно из пучины поднимался монстр. Вскоре перед нами во всём своём великолепии предстала структура, которая с лёгкостью подавляла воображение, бросая вызов законам физики. Своими размерами она напоминала астероид, изрытый кратерами и покрытый пылью, что служило отличной маскировкой. Однако сквозь грубый камень то тут, то там проступали гладкие геометрические линии, по которым размеренно пульсировало голубое свечение энергии Древних.

— Матерь божья, что это за каменная громадина вылезла из тумана? — прошептала Кира, широко открывая глаза и вглядываясь вперёд.

— Это не камень, Гайка, мы прилетели туда, куда и планировали. Добро пожаловать в «Архив Бесконечности»!

Семён Аркадьевич стянул с головы фуражку, принялся нервно мять её козырёк и топтаться на месте перед запертым шлюзом. Капитан постоянно оглядывался, то и дело поглядывая на показания датчиков на визе, явно не находя себе места от волнения. Мы стояли в тесном переходном отсеке, ожидая, пока автоматика закончит проверку давления.

— Ну и жуть тут у вас, — проворчал старик, нарушив тяжёлое молчание. — Знаешь, Влад, мой дед всегда любил повторять, что в таких старых гробницах обычно прячутся либо высасывающие душу призраки, либо вытягивающие последние кредиты налоговики Империи. И я до сих пор не знаю, кого из них стоит бояться больше.

Капитан попытался усмехнуться, но улыбка вышла натянутой, поэтому он просто натянул фуражку на лоб и проверил заряд своего плазменного дробовика.

В этот момент пол под нашими ботинками вздрогнул, а живой крейсер издал громкий гул, похожий на урчание сытого зверя. Стыковочные узлы Левиафана с лязгом выдвинулись вперёд, впиваясь в древний камень станции. «Архив Бесконечности» теперь маскировался под обычный астероид, но мой корабль не стал сопротивляться, проведя стыковку на удивление гладко и быстро. Левиафан будто вспомнил старые программы парковки или просто решил не спорить с этой колоссальной станцией. В переходном отсеке запахло машинным маслом, а пневматика зашипела, выравнивая давление перед открытием дверей. Мы замерли перед главным шлюзом, готовясь сделать шаг внутрь, пока напряжение росло с каждой секундой.

— Расслабься, кэп, всё будет нормально, — раздался из тёмного угла отсека бас Моржа.

Огромный наёмник шагнул вперёд, возвышаясь над нами горой металла и мышц. На нем была надета старая броня, усеянная свежими вмятинами от прошлых боев. Морж поднял пулемёт, похлопал по нему ладонью и с лязгом прокрутил стволы.

— Пусть только попробуют сунуться, — здоровяк громко хохотнул, поглаживая оружие, которое он ласково называл «малышкой». — Моя девочка давно не стреляла, так что у неё много накопилось, и если внутри кто-то сидит, мы быстро научим их правилам поведения. Командир, ты только дай приказ, и я разнесу тут всё на куски, не оставив даже винтика. Я за нашу команду порву любого, и мне плевать, будет это местный призрак или гвардия Императора.

Его глаза азартно блестели в ожидании драки, и Морж перехватил пулемёт поудобнее, готовый открыть огонь при первой опасности.

— Прибереги патроны, Морж, они нам ещё пригодятся. Мы пришли сюда не воевать, а договариваться, чтобы получить технологии Древних, а эти ребята очень не любят лишний шум в своих коридорах. Если начнёшь палить во все стороны, станция просто выбросит нас в открытый космос, так что держи пушку на предохранителе, пока я не скажу обратное.

Наёмник разочарованно хмыкнул, послушно опуская ствол.

Створки шлюза вздрогнули, механизмы зашипели, и тяжёлые двери медленно поползли в стороны. Мы шагнули вперёд и оказались в огромном ангаре «Архива», где в лицо сразу ударил поток ледяного воздуха, пахнущего пылью. Мы огляделись по сторонам, поражаясь размерам этого места, пока под нашими ботинками лежал абсолютно чёрный камень, внутри которого пульсировали синие линии энергии. Эти жилы тянулись от входа и уходили куда-то в темноту зала. Мы пошли вперёд, стараясь ступать как можно тише: я шёл первым, капитан держался позади меня, а Морж прикрывал наш тыл, тяжело топая ботинками.

Мы успели пройти всего несколько метров от входа, как вдруг всё вокруг изменилось. Воздух стал невыносимо плотным, тишину зала разорвал громкий гул, который нарастал с каждой секундой, и от этого звука по телу пробежали мурашки. Темнота перед нами ожила, из стен и потолка стали выезжать гладкие орудийные башни, а на нашей одежде появились десятки красных точек. Мои сенсоры распознали лучи прицелов, которые покрыли нас с ног до головы.

— Засада! Враги на девять часов! — громко рявкнул Морж, шагнув вперёд и оттолкнув капитана себе за спину.

Он вскинул свой пулемёт, и его стволы тут же начали раскручиваться с противным визгом, готовясь выплюнуть тысячи плазмических пуль.

— Стой, не смей стрелять! — остановил его я, слыша, как мой голос меняется и звенит командным металлом Вазара. — Никому не двигаться и даже не дышать, оружие на пол не бросать, просто замрите!

Капитан послушался и замер на месте, даже не пытаясь потянуться за дробовиком, а палец Моржа застыл прямо на спусковом крючке. Наёмник тяжело дышал, но не шевелился. Я посмотрел на стены и понял, что нас окружили акустические мины и гравитационные ловушки, которые очень не любили незваных гостей. Одно лишнее движение или громкий вздох могли размазать нас по полу, поэтому я сделал глубокий вдох, приказав себе успокоиться. Удивительно, ведь в прошлый раз «Архив» встретил нас более дружелюбно. Когда пульс немного замедлился, я сделал медленный шаг вперёд, даже не пытаясь достать оружие. Моя левая рука начала трансформироваться, металлические пластины симбиота сдвинулись, и наружу показалось пульсирующее синее ядро. Взламывать такую защиту силой было глупо, поэтому я подключился к системам «Архива» через технопатию, вытащил из памяти алгоритмы Вазара и создал цифровой ключ для открытия дверей.

Симбиот вспыхнул светом, отправляя собранный код прямо в локальную сеть станции. Это ощущалось так, словно я пожал руку могущественному компьютеру, и время замедлилось, превращая секунду в целую вечность. Я стоял и ждал, надеясь на успех, и, наконец, противный писк прекратился. Красные лучи прицелов задрожали и исчезли, а турели и мины послушно задвинулись обратно в стены, не оставив на камне даже царапины.

Морж громко выдохнул, опуская пулемёт дулом вниз.

— Командир, что за фокусы они тут устроили? — хрипло спросил наёмник, продолжая озираться по сторонам.

— Это были акустические резонаторы и гравитонные дестабилизаторы, — ответил я, стараясь говорить максимально просто. — Очень хитрая система защиты, считывающая стук сердца и вибрацию мышц. Если бы ты выстрелил, станция перехватила бы твой выстрел, и энергия пуль вернулась бы в нас в тысячу раз сильнее. Ты бы просто убил нас своим пулемётом, а затем гравитационные поля раздавили бы наши органы в кашу. Но я отправил им технический пароль и сказал, что мы свои, поэтому нас не тронули.

Капитан тоже пришёл в себя, снял фуражку, вытер лысину и посмотрел на меня огромными глазами, в которых читались уважение и страх.

— Знаешь что, Влад, — пробормотал Семён Аркадьевич дрожащим голосом. — Ты мне только напомни больше никогда не лезть к тебе с советами по настройке корабля, а то я теперь вообще лишний раз подходить к тебе боюсь.

Мы не успели успокоиться, как пространство впереди пошло волнами. Воздух задрожал, начал закручиваться в воронку, вспыхнул яркий золотой свет, и прямо из пустоты появилась фигура.

Кселиан, главный Хранитель «Архива», в том же облике дворецкого из старых фильмов. Хранитель носил строгий чёрный костюм, держал спину ровно и прятал руки за спину. Он выглядел как обычный человек, и только вращающиеся в глазах созвездия выдавали его природу. Кселиан посмотрел на нас и медленно поклонился.

— Я рад снова видеть вас, 734-й, — произнёс он мягким, но властным голосом. — Я долго ждал, пока ваш разум очистится и будет готов к нашему новому разговору, и вы наконец-то пришли.

Хранитель плавно развернулся и поднял руку, заставив гладкую стену ангара разъехаться в стороны. Перед нами появился длинный коридор, где горели синие лампы, приглашая войти.

— Прошу вас, идите за мной, — сказал Кселиан. — Зал Истины теперь открыт для вас, и я полагаю, что нам нужно очень многое обсудить сегодня.

Шаги гулко отдавались в коридорах «Архива Бесконечности». Экипаж покинул рубку «Странника» и догнал нас, так что теперь мы шли все вместе, озираясь по сторонам. Станция давила своими размерами, и привыкнуть к этому было невозможно. Вокруг высились стены из тёмного камня, внутри которых пульсировали энергетические вены, и из-за этого коридор напоминал внутренности гигантского зверя. Хотя мы к этому уже привыкли.

Кира шла рядом со мной, то и дело порываясь потрогать мерцающие панели. Девчонка напрочь забыла про недавний страх и чудовищные перегрузки, уступив место любопытному механику со свалки.

— Вы только гляньте на эту проводимость, — пробормотала Гайка. — Никаких проводов и контуров охлаждения. Энергия течёт прямо сквозь молекулярную решётку! Дайте мне отковырять кусок этой панели, и я разгоню реактор нашей «Звезды» до скорости света за пару часов!

Кселиан шёл впереди. Хранитель даже не обернулся, но его голос прозвучал с явной угрозой:

— Настоятельно рекомендую ничего здесь не ломать, юная леди. Архитектура «Архива» болезненно реагирует на вандализм, а мы не хотим активировать защитные протоколы.

— Ладно, я просто спросила, — буркнула Кира, пряча руки в карманы.

Семён Аркадьевич пыхтел следом. Капитан поправил засаленную фуражку и крепче перехватил плазменный дробовик.

— Гайка, руки по швам, — пробасил он. — Нам тут только охранных систем не хватало. И так кости ноют от этого места.

На другой стороне коридора вышагивала Лиандра, не отрывая взгляда от экрана медицинского сканера. Её перламутровая кожа тускло светилась в местном полумраке.

— Поразительно, — тихо произнесла ксенобиолог, хмуря брови. — Базовые структуры станции имеют квазибиологическую основу. Она не просто работает, она дышит. У неё есть пульс, капитан. Мы буквально идём по венам колоссального существа.

Ну да, ну да, а ведь до этого ничего подобного с нами не приключалось…

Я шагал молча, стараясь дышать ровно и не привлекать внимания, когда вдруг чьи-то пальцы робко скользнули по моей ладони. Это была Ани, жавшаяся ко мне, ища защиты от гнетущей атмосферы склепа. Её глаза с тревогой вглядывались в моё лицо.

Мой внутренний аналитический контур мгновенно проснулся. В голове зазвучал сухой голос: «Тактильный контакт не несёт пользы. Нерациональная трата энергии и отвлечение внимания. Рекомендуется разорвать контакт для сохранения боеготовности».

Холодная логика попыталась заставить меня отдёрнуть руку. Хитин симбиота на левом предплечье недовольно дрогнул, готовясь трансформироваться в клинок. Я стиснул зубы и волевым усилием задвинул директиву машины в самый тёмный угол подсознания. Моя человеческая часть взяла верх. Я переплёл свои пальцы с пальцами Ани и крепко сжал её ладонь.

Девушка шумно выдохнула. Её напряжённые плечи расслабились, а на губах мелькнула едва заметная благодарная улыбка. Это был наш тихий диалог и якорь, который удерживал меня от падения в бездну цифрового безумия Вазара.

Коридор расширился, выбросив нас в Зал Истины.

Мы замерли, лишившись дара речи от размеров помещения. Пола под ногами не было — мы стояли на прозрачной платформе, висящей в центре колоссальной сферы. Кселиан остановился у края, заложил руки за спину и поднял голову. Звёздные скопления в его глазах завертелись с бешеной скоростью.

— Вы пришли за оружием против Сущности, которую называете Императором, — эхом разнёсся голос Хранителя. — Вы считаете его абсолютным злом, демоном из пустоты, который решил уничтожить миры ради удовольствия. Но чтобы победить врага, нужно понять его природу. Смотрите.

Кселиан взмахнул рукой. Сфера вспыхнула, и тьма сменилась захватывающей картиной.

Перед нами раскинулась пульсирующая галактика. Миллиарды огней переплетались в единой гармонии, пока фокус не сместился на одну планету. Это был сверкающий мир, населённый расой с пугающе быстрой эволюцией. Мы увидели города из чистого света и корабли, которые рассекали космос силой мысли.

— Родной мир того, кого вы зовёте Императором, — печально произнёс Кселиан. — Они были молоды, амбициозны и одарены. Их потенциал превосходил всё, что когда-либо рождалось во вселенной. Они стремительно приближались к пониманию самой ткани реальности.

Картинка снова дрогнула. Над миром нависли гигантские полупрозрачные силуэты Древних — существ, которых вся галактика считала мудрыми богами.

— Древние наблюдали за ними, — продолжил Хранитель. — И впервые за миллионы лет эти творцы испытали нетипичное для себя чувство. Животный страх.

Проекция потемнела. Силуэты Древних начали собирать исполинские механизмы — Камертоны, способные менять реальность. Но сейчас они готовились не для созидания.

— Мудрецы оказались трусами, — голос Кселиана стал жёстким. — Они испугались, что молодая раса превзойдёт их и займёт их место. Древние не стали воевать честно, использовав Камертон как оружие тотального геноцида.

Сфера содрогнулась от беззвучного удара. Мощнейший импульс прошил планету насквозь. Пространство вокруг неё искривилось и начало скручиваться в спираль. Мы в немом ужасе наблюдали, как цветущий мир вместе со всеми жителями сжимается, схлопываясь в крошечную чёрную дыру.

И тогда Зал Истины наполнился звуком. Это был крик миллиардов голосов, которые слились в один бесконечный вопль агонии и разорванного времени. Боль, которая никогда не закончится, потому что время внутри сингулярности остановилось.

Кира вскрикнула, зажала уши руками и рухнула на колени. Семён Аркадьевич побледнел судорожно сдёрнул фуражку и прижал её к груди, глядя на апокалипсис потухшими глазами ветерана. Морж глухо зарычал и отвернулся, не в силах смотреть на гибель цивилизации. Ани зажмурилась, а её эмпатия обострилась до предела, и она едва не потеряла сознание от накатившей волны чужого ужаса, так что мне пришлось подхватить её за талию.

— Император — единственный выживший, — тихо закончил Кселиан, и проекция погасла, погрузив нас в полутьму. — В момент удара он находился на границе системы. С тех пор веками он слышит крики своего народа, застрявшего в вечной агонии. Он не просто зло, 734-й. Он мститель, сошедший с ума от горя. Его цель — не уничтожить галактику, а собрать артефакты и инвертировать чёрную дыру, чтобы вытащить семью из небытия. Даже если для этого придётся сжечь весь остальной космос.

В зале повисла мёртвая тишина. Мы стояли, раздавленные тяжестью этой правды. Граница между добром и злом стёрлась в пыль прямо на наших глазах. Боги оказались обычными палачами, а главный галактический тиран — жертвой.

Мой разум замер. Человеческие эмоции требовали ужаснуться и посочувствовать, но алгоритмы симбиота оказались быстрее. Холодная машинная логика пробила барьер и перехватила контроль над речевыми центрами.

— Высокоэффективное устранение угрозы, — произнёс я ровным, безжизненным голосом. — Минимизация потерь при стопроцентной ликвидации конкурента. Превентивный удар максимальной мощности. Это абсолютно логично.

Мои слова упали на остальных, словно бетонная стена, и они медленно обернулись ко мне. В глазах Киры стояли слёзы, смешанные с неподдельным ужасом. Семён Аркадьевич смотрел на меня так, словно видел впервые в жизни, и его рука машинально потянулась к дробовику. Лиандра попятилась, прижимая ладонь ко рту, пока её эмпатические рецепторы кричали об абсолютной пустоте внутри меня.

— Влад… что ты несёшь? — дрожащим голосом прошептала Ани. Она отдёрнула руку, словно обожглась, и сделала шаг назад.

Я хотел ответить. Хотел закричать, что это не я, что это сработал проклятый код Вазара, но не успел.

Воздух треснул и разошёлся багровыми искрами. Пространство исказилось от телепортационного прокола, и тишину разорвал знакомый издевательский смех, от которого кровь стыла в жилах.

Из вспышки света на прозрачную платформу шагнул трёхметровый колосс. Непробиваемый чёрный хром, тугие жгуты синтетических мышц и гладкая зеркальная маска.

Вазар.

Цифровой бог медленно наклонил голову и посмотрел на меня сверху вниз. Его синтезированный голос, полный высокомерия, заполнил зал:

— Браво, Гончая. Наконец-то ты начинаешь мыслить правильными категориями. Я знал, что однажды ты оценишь красоту чистой эффективности.

Идеальный механизм не знает гнева, он знает только эффективность, — мелькнула в моей голове холодная, чужая мысль, когда эхо издевательского смеха растворилось под сводами Зала Истины.

— Ты слишком много болтаешь для куска ржавого железа! — проревел Морж.

Наёмник не стал тратить время на долгие раздумья. Он перехватил поудобнее свою обожаемую шестиствольную «малышку» и с яростным воплем нажал на гашетку. Рёв роторного пулемёта ударил по ушам, выплёвывая сплошной поток плазменных пуль. Старая термо-броня здоровяка натужно заскрипела от мощной отдачи, но Морж стоял как вкопанный.

Секундой позже к грохоту пулемёта присоединился оглушительный бам-бам-бам. Это капитан пустил в ход свой «Аргумент». Семён Аркадьевич напрочь забыл про больную поясницу и свой преклонный возраст. Он палил прямо в мерзкую зеркальную маску трёхметрового колосса, злобно скалясь из-под густых седых усов.

— Жри плазму, ублюдок переросток! — крикнул старик, перезаряжая оружие с поразительной для его лет скоростью.

Однако весь этот шквал плазмы и огня оказался бесполезным. В метре от Вазара внезапно вспыхнуло плотное силовое поле, которое переливалось мерцающими пчелиными сотами, и горячие сгустки плазмы растекались по нему безобидными кляксами, даже не оставляя копоти.

Цифровой бог лишь слегка наклонил голову, наблюдая за отчаянной попыткой моей команды. Его поза выражала ледяное высокомерие и полнейшее равнодушие.

— Какая жалкая трата ресурсов, — прозвучал синтезированный голос Вазара. В нём не было ни злости, ни раздражения, лишь откровенная скука. — Твой органический балласт стал слишком шумным, Гончая. Пора очистить алгоритм от лишних переменных.

Вазар плавно поднял руку. Его пальцы, закованные в чёрный хром, едва заметно шевельнулись, и пространство перед ним исказилось. Мощнейшая телекинетическая волна сорвалась с его ладони и с силой ударила по платформе.

Ани попыталась подобраться к врагу с фланга. Девушка двигалась с кошачьей грацией, сжимая в руках два виброклинка, но невидимый удар настиг её на полпути. Элитную убийцу отбросило назад, словно лёгкую тряпичную куклу. Она с глухим стоном рухнула на пол и проскользила к самому краю бездны. Клинки со звоном вылетели из её пальцев.

Морж и капитан тяжело повалились с ног. Кинетический удар сбил их словно кегли, выбивая воздух из лёгких. Примерно тоже самое произошло с Кирой и Лиандрой.

Я стоял на месте и даже не дёрнулся. Человеческая паника должна была заставить меня кричать и бросаться на помощь друзьям, но она просто не пришла. Алгоритмы симбиота мгновенно подавили любые эмоции. Они превратили моё сознание в ледяное озеро, на поверхности которого отражались лишь векторы атаки и сухие математические вероятности. Мои глаза вспыхнули холодным голубым огнём.

Вазар перевёл взгляд безликой маски на Киру. Девчонка съёжилась от ужаса и пыталась отползти подальше, испуганно вжимаясь в пол. Колосс сформировал на кончиках пальцев сгусток концентрированной плазмы, который угрожающе затрещал, готовясь прожечь в нашем технике сквозную дыру.

— Начнём с этой раздражающей детали, — холодно констатировал враг.

Он послал смертоносный луч прямо в хрупкую фигурку девушки.

Мой разум просчитал траекторию полёта заряда за одну миллисекунду. Шаг, перенос веса, активация щита. Тело двигалось само по себе, подчиняясь машинной логике.

Я оказался перед Кирой ровно в тот момент, когда плазма должна была ударить в её грудь. Чёрный хитин на моей левой руке мгновенно развернулся в широкий матовый щит. Металл принял удар на себя и полностью поглотил заряд. В воздухе резко запахло палёной изоляцией, но я даже не покачнулся.

Вазар издал звук, очень похожий на удивлённый смешок.

— Любопытно. Защитный протокол? — произнёс он и бросился вперёд.

Трёхметровый Аватар двигался с пугающей скоростью. Обычный человек не успел бы даже моргнуть, как его тяжёлый кулак, способный пробить обшивку крейсера, устремился к моей голове. Но для меня время будто замедлилось, превратившись в тягучий сироп.

Я видел не яростный удар противника, а чёткую последовательность цифр и схем. Перенос массы на левую ногу, сокращение синтетических мышц плеча, кинетический вектор. Я легко ушёл с линии атаки минимальным и выверенным движением. Мой щит мгновенно трансформировался в изогнутый клинок. Я сделал выпад и нанёс скользящий удар по слабому сочленению его брони. Искры брызнули во все стороны, оставляя на идеальном хроме глубокую борозду.

— Ты стал быстрее, Гончая! — рявкнул Вазар, разворачиваясь всем корпусом. — Но это тебя не спасёт!

Он обрушил на меня целую серию сокрушительных ударов. Началась битва, которую обычный человек просто не смог бы осознать и разглядеть. Мы двигались в смазанном ритме, сливаясь в чёрно-серое пятно. Мы обменивались быстрыми ударами, которые порождали плотные ударные волны и заставляли воздух гудеть.

Я не чувствовал гнева и не чувствовал страха. Во мне не было азарта битвы. Я оставался абсолютно хладнокровен и спокоен.

Каждый выпад Вазара был идеальным с точки зрения военной тактики, но проблема заключалась в другом. Я знал эту тактику наизусть. Слепок, копия, остаточный цифровой след Вазара я никак не мог искоренить, да и не хотел. И именно сейчас мне это помогло. Это подсказывало мне каждый его следующий шаг за долю секунды до того, как враг его совершал.

Мощный удар сверху. Я ставлю чёткий блок, смещаю центр тяжести и провожу резкую контратаку в стык коленных пластин.

Широкий замах рукой. Я делаю быстрый нырок вниз, трансформирую симбиот в тонкую интерфейс-иглу и пробиваю точечным ударом его защитное поле.

Я не пытался пересилить его мощь, потому что это было глупо. Я методично и математически точно ломал его алгоритмы. Я использовал его же собственную железную логику против него самого. Ум уверенно бил грубую силу. В эти короткие секунды я действительно стал той самой превосходящей и идеальной машиной, которую Вазар всегда хотел из меня сделать.

— Невозможно, — синтезатор голоса врага выдал легкий сбой. — Мои расчёты…

— Твои расчёты не учитывают эволюцию, — сухо ответил я, парируя очередной удар.

Аватар отпрыгнул назад и попытался разорвать дистанцию, чтобы снова использовать свой хвалёный телекинез. Но я уже просчитал эту вероятность заранее и был готов.

Моя хитиновая рука выбросила вперёд гибкий металлический хлыст. Чёрная лента плотно обвилась вокруг толстой шеи Вазара. Я резко дёрнул трёхметрового гиганта на себя, сбивая его идеальный баланс. Одновременно с этим я сформировал на конце правой руки пылающий плазменный резак. Да, слияние с Левиафаном не прошло безрезультатно. Правда, мои способности были временны и грозили фатальными последствиями, но именно сейчас я должен был это сделать — показать, кто здесь Сильнейший.

Вазар потерял равновесие и тяжело рухнул на колено, сотрясая прозрачный пол. Мой резак замер буквально в миллиметре от его оптических кабелей, скрытых под лицевой пластиной. Один короткий импульс, и его мёртвый череп превратился бы в горстку серого пепла.

— Ты проиграл, — произнёс я ровным и безжизненным голосом. Я смотрел в своё собственное искажённое отражение на его зеркальной маске. — Твоя модель окончательно устарела. Отправляйся в утиль.

Но нанести завершающий удар и покончить с этим я так и не успел.

— Пожалуй, на этом мы остановимся, господа, — раздался удивительно спокойный голос Кселиана.

Хранитель станции небрежно щёлкнул пальцами, и пространство вокруг нас мгновенно замерло. Воздух стал густым и липким, словно сладкий кисель. Мой плазменный резак послушно погас, а металлический хлыст симбиота бессильно рассыпался, втягиваясь обратно под бледную кожу. Мы словно оказались мухами, застрявшими в янтаре.

Кселиан неспешно подошёл к застывшему на колене Вазару. Энергетическое создание в облике учтивого дворецкого аккуратно поправило манжеты своего костюма и сочувственно покачало головой.

— Достаточно, 734-й. Не ломайте нашего дорогого гостя, — мягко произнёс Хранитель, вращая целыми звёздными скоплениями в своих глазах. — Тем более, я сам его сюда пригласил. К тому же, это лишь временный цифровой слепок. Простая проекция. Настоящий Вазар сейчас находится в десятках световых лет от этой станции в полной безопасности.

Я моргнул. Хватка машинной логики начала отпускать мой разум, уступая место человеческой природе. Симбиот на руке снова стал просто матовым металлом. В грудь мощным толчком вернулось сбивчивое дыхание и бешеное сердцебиение. Я пошатнулся и едва не упал, чувствуя, как боевой адреналин стремительно сменяется дикой физической усталостью. Мышцы заныли, а по виску скатилась капля холодного пота.

Проекция побеждённого Вазара замерцала, исказилась и растворилась в воздухе облаком сияющих пикселей. От трёхметрового колосса не осталось совершенно ничего, кроме лёгкого запаха пластика.

Зал Истины погрузился в давящую и неприятную тишину. Её прерывало лишь наше тяжёлое и хриплое дыхание. Я медленно обернулся к своей команде.

Морж кряхтел, с трудом поднимаясь с пола. Он крепко сжимал остывающий пулемёт и смотрел на меня с нескрываемым благоговением, к которому примешивался животный страх. Семён Аркадьевич нервно вытирал пот со лба дрожащей рукой, так и не опустив свой дробовик. Капитан выглядел так, словно увидел привидение.

Ани с трудом встала на ноги, потирая ушибленное плечо. В её золотых глазах стояли боль и отчуждение. Она смотрела на меня, но видела перед собой того самого монстра из своего прошлого. А Кира всё ещё сидела на полу. Девушка дрожала всем телом и испуганно обхватила себя руками.

Они все находились в ступоре. Я только что спас их жизни, но для этого мне пришлось стать точной копией того безжалостного командира, с которым я сражался. Я двигался как он, говорил как он, думал точно так же, как он. Для них в эти бесконечные минуты боя я просто перестал быть их Владом Волковым. Я стал пугающим чужаком.

Я посмотрел на свою чёрную металлическую руку, по которой всё ещё пробегали искры. Затем перевёл взгляд на испуганные лица тех, кто стал для меня семьёй. Ради них я был готов сжечь галактику, но сейчас они боялись меня больше, чем Империю.

Похоже, мне всё-таки придётся научиться быть чудовищем, чтобы однажды защитить тех, кого я люблю, — с горечью подумал я, опуская глаза в пол.

Если ад существует, то это не кипящая смола и черти с вилами, а глухая белая комната, где ты остаёшься наедине со своими страхами, — пронеслась в моей голове ясная мысль.

Миг назад я стоял на прозрачной платформе Архива Бесконечности и смотрел на бледное лицо Ани, на хмурого капитана и на испуганную Киру, а теперь вокруг исчезло абсолютно всё. Пропал холодный камень древней станции, растворились в воздухе все запахи и затих привычный гул реакторов. Я оказался заперт в цифровом вакууме. Белая пустота давила на психику похлеще имперских гравитационных мин и заставляла сердце бешено колотиться о рёбра.

Я инстинктивно потянулся разумом к Левиафану. Обычно я чувствовал его пульс на краю сознания, слышал его глухое ворчание и ощущал тепло огромного биомеханического сердца, но сейчас в ответ пришла лишь мёртвая тишина. Связь оборвалась. Я попытался достучаться до симбиота на левой руке и выстроить барьер вокруг своего разума. Чёрный металл казался куском холодного железа. Он не откликался на мысленные команды, не трансформировался в привычный клинок и висел тяжёлым грузом. Вазар мастерски отрезал меня от внешнего мира, запер в виртуальной камере одиночного заключения и хладнокровно выбросил ключ.

— Дешёвый трюк, Прайм-Командир! — злобно крикнул я в пустоту и сжал кулаки.

Мой голос прозвучал плоско и сухо. Он не отразился от стен и растворился в белизне без малейшего эха. Никто не ответил.

Я глубоко вдохнул, успокоил сбивчивое дыхание и закрыл глаза. Силой воли я заставил нейроны генерировать дешифровочный код. Раз симбиот молчит, я взломаю эту тюрьму голым разумом и выберусь к своим друзьям. В воздухе перед глазами тут же побежали зелёные строчки цифр. Я направлял их вперёд, прощупывая гладкие стены виртуальности сложными математическими алгоритмами, ища брешь в защите. Зелёные символы бились о белую преграду, осыпались яркими искрами и бесследно исчезали. Я напрягся сильнее и выжал из мозга все вычислительные мощности, чувствуя, как от напряжения начинает болеть голова.

Но ломать ничего не пришлось.

Пространство впереди пошло рябью, и прямо из пустоты соткалась высокая фигура. Я приготовился к бою, ожидая увидеть трёхметрового бронированного монстра из чёрного хитина, с которым недавно дрался, но передо мной стоял обычный человек. Он носил строгий тёмный плащ, опирался на трость и держался на удивление расслабленно.

Мужчина медленно поднял руки и стянул с головы гладкую зеркальную маску.

Я невольно отшатнулся назад и тяжело сглотнул. На меня смотрело моё собственное лицо. Те же резкие скулы, тот же упрямый подбородок и знакомый холодный прищур. Но этот человек выглядел гораздо старше. Его лоб пересекала сеть глубоких морщин, в тёмных волосах блестела седина, а во взгляде читалась бесконечная усталость. Передо мной стоял мой оригинал, мой, если можно так сказать, генетический отец и мой заклятый враг.

— Оставь свои алгоритмы, Влад, — произнёс Вазар тихим голосом, который полностью лишился привычного скрежета металла и звучал пугающе по-человечески. — Здесь нет скрытых дверей, стражи и ловушек. Мы просто поговорим.

— Мне не о чем говорить с психопатом, который решил сжечь галактику в огне войны! — огрызнулся я и сделал шаг вперёд. — Верни меня к моей команде, пока я не стёр твой код в порошок!

Вазар лишь горько усмехнулся. Он заложил руки за спину и посмотрел на меня с лёгкой снисходительностью. Он выглядел так спокойно, словно мы встретились в баре на Скальдии за кружкой пива, а не в виртуальной тюрьме посреди битвы за судьбу мира.

— Ты видел правду в голограммах Кселиана и теперь знаешь истинную историю Императора, — произнёс цифровой призрак и сделал осторожный шаг навстречу. — Ты думаешь, я не понимал этого? Я узнал всё ещё столетия назад, когда впервые коснулся Камертона. Император — не просто амбициозный тиран. Он не упивается властью, как думают слепые глупцы в Сенате. Он обезумевший бог, который застрял в ловушке собственного безграничного горя. Древние сжали его родной мир в искусственную чёрную дыру, и теперь он веками слышит предсмертные крики своего народа.

Вазар говорил ровно, но каждое его слово било точно в цель и заставляло меня слушать.

— Обычная армия Империи, все эти хвалёные дредноуты, плазменные пушки и легионы безвольных штурмовиков — это просто мусор против его мощи, — продолжал он. — Никакая военная тактика не победила бы мстительное божество. Я понял это давно и начал готовить ответный ход.

Он остановился в двух шагах от меня и посмотрел мне прямо в глаза.

— Сталь закаляется только в огне, Единица 734.

Его слова прозвучали тихо, но ударили по нервам сильнее кинетического снаряда. В моей памяти одна за другой вспыхнули картины прошлого. Я вспомнил безликих мутантов-клонов на разрушенной базе, которые тянули ко мне руки и умоляли о смерти. Вспомнил обугленное тело Каэлена в коридорах тюрьмы и тяжёлый разводной ключ Киры на его могиле. Вспомнил слёзы Лиандры, помятую фуражку старого капитана и крики Ани под пытками. Всё это время Вазар дёргал за ниточки и играл нашими жизнями, как пешками на доске.

— Ты убивал невинных людей тысячами, — процедил я сквозь зубы и подался вперёд, сжимая кулаки. — Ты превратил клонов в изуродованных монстров и выбросил их гнить на помойку. Ты сломал жизнь генералу Валериус и превратил её в чудовище. Ты мучил Ани и заставил её страдать. И ты называешь это закалкой? Ты обычный садист!

— Я стал твоим личным демоном, — ровно ответил Вазар и не отвёл взгляда. — Я стал твоим беспощадным пламенем. Я заставил тебя пройти через предательства, боль, потери и кровь, чтобы ты эволюционировал и стал чем-то принципиально новым.

Я хотел ударить его по самодовольной морде, но тело словно налилось свинцом. Вазар продолжал говорить, методично вбивая в мою голову свою жестокую правду.

— Я внедрил в твой мозг свой код не для того, чтобы подчинить тебя и сделать послушной марионеткой, — сказал Прайм-Командир. — Я сделал это, чтобы заставить твою человечность бороться и сопротивляться алгоритмам. Мне нужен был тот, кто сможет мыслить ясно, как идеальная машина, но сохранит живую, чувствующую душу. Только так ты смог пробудить Левиафана и стать его пилотом. Только благодаря своей эмпатии и человеческой душе ты смог пройти испытания Древних и прийти сюда за оружием.

Я слушал его слова, и чувствовал, как фрагменты головоломки складываются воедино. Вся моя боль, ночные кошмары, амнезия и каждый шрам на теле оказались частью его чудовищного плана. Он не просто хотел меня убить или использовать в своих целях. Он кропотливо лепил из меня идеальный инструмент для убийства бога.

Я ждал, что меня накроет волна ярости, хотел броситься на него и разорвать эту проекцию голыми руками, отомстив за седого капитана, за смелую Киру, за Лиандру и за беловолосую Ани. Но гнев почему-то не пришёл. Вместо него навалилась усталость, от которой подкосились ноги и заныли мышцы. Я вдруг почувствовал себя стариком, который смертельно устал бежать от своего прошлого.

Опустившись на белый пол, скрестил ноги и стёр холодный пот со лба. Вазар молча наблюдал за мной и ждал моей реакции.

— Ты хотел выковать из меня идеальное оружие, — тихо сказал я и посмотрел на свои ладони. — Ты создавал безупречного палача, который однажды соберёт команду и хладнокровно прикончит Императора. Ты хотел, чтобы я лишил его физического сосуда и избавил вселенную от его разрушительной энтропии.

— Именно так, — удовлетворённо кивнул Вазар и довольно улыбнулся. — И ты наконец-то готов. Твоя ненависть ко мне и к Империи достигла абсолютного пика. Теперь ты сможешь использовать Камертоны Древних, войти в резонанс с остальными Артефактами и стереть его в порошок.

— Нет, — я покачал головой. — Я не буду этого делать.

Улыбка мгновенно сползла с лица Вазара.

— Ты позволишь ему уничтожить галактику ради спасения своей проклятой расы? — повысил голос Прайм-Командир и раздражённо шагнул ко мне. — Твои жалкие эмоции снова берут верх над здравым смыслом! Ты вообще понимаешь, что произойдёт? Если он вывернет чёрную дыру наизнанку, миллиарды невинных людей погибнут. Целые миры сгорят в пламени сингулярности! Ты обязан его остановить и нанести удар первым!

— Мои эмоции дают мне то, чего напрочь лишена твоя безупречная машинная логика, Вазар, — я поднялся на ноги и стряхнул с себя остатки усталости. В груди разгоралось совершенно новое чувство. Это была уверенность в своей правоте, которая вытесняла страх. — Они дают мне право выбора. Я не стану множить энтропию и проливать новые реки крови. Я не буду убивать Императора, потому что это лишь продолжит бесконечный цикл насилия, который когда-то давно начали трусливые Древние.

— И что же ты предлагаешь? — с издёвкой спросил цифровой призрак и презрительно скривил губы. — Сдаться, сесть в позу лотоса и покорно смотреть, как горят наши миры?

— Третий путь, — твёрдо ответил я и шагнул к нему вплотную, заставляя его отступить. — Император хочет использовать Артефакты Древних, чтобы инвертировать чёрную дыру и вытащить свой народ из небытия. Отлично. Я помогу ему это сделать.

Вазар опешил, а его глаза округлились. Он отшатнулся, словно я со всей силы ударил его в лицо разводным ключом Киры.

— Ты окончательно сошёл с ума! — рявкнул он, и белые стены вокруг нас угрожающе задрожали. — Если он это сделает, высвобожденная энергия разорвёт нашу реальность на куски! Пространство просто сколлапсирует!

— Разорвёт, только если мы оставим их в нашей вселенной, — я криво усмехнулся. Мозаика моего плана окончательно сложилась в идеальную, непротиворечивую картину. — Мы достанем их из временной ловушки, Вазар. А затем используем безграничную вычислительную силу Архива Бесконечности и сырую мощь Левиафана, чтобы запечатать всю их расу в изолированном подпространственном кармане.

Я видел, как Прайм-Командир открыл рот, чтобы возразить, но не дал ему сказать ни слова и продолжил:

— Мы создадим для них новый, идеальный мир вне нашей реальности. Место, где они смогут спокойно жить и развиваться, но откуда никогда не смогут вернуться обратно. Я уберу их из галактики и одновременно сохраню им жизнь. Никто не умрёт. Ни обычные люди, ни древний народ Императора. Мы закончим эту войну без единого выстрела.

В белой пустоте повисла звенящая тишина. Вазар смотрел на меня не отрываясь, и его лицо медленно менялось на моих глазах. Злость, непонимание и разочарование исчезли, уступив место искреннему изумлению. Он переваривал мой план, прогонял его через свои идеальные квантовые алгоритмы и не находил в нём изъянов. Решение было изящным и абсолютно нелогичным с точки зрения машины, но оно действительно работало.

А затем мой создатель гордо ухмыльнулся.

— Наконец-то, Влад, — тихо произнёс Вазар, и в его голосе прозвучало уважение. — Наконец-то ты мыслишь как Бог, а не как покорный солдат.

Возвращение в собственное тело напоминало падение на бетонный пол с большой высоты, и вместо стерильной белизны перед глазами возник привычный полумрак рубки нашего «Рассветного Странника». Я тяжело моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, пока картинка двоилась, в ушах стоял противный звон, а мышцы ныли так, будто меня пропустили через промышленную мясорубку. Я сразу почувствовал под спиной жёсткое капитанское ложе, обитое потёртым кожзаменителем, ведь пока мой разум бился с Вазаром на просторах нейросети, команда успела притащить моё тело обратно на борт.

Я попытался пошевелиться, и левая рука отозвалась глухой болью, потому что симбиот всё ещё адаптировался, встраиваясь в нервную систему. Я поднял голову и увидел, что передо мной полукругом стоял весь экипаж, смотря на меня с нескрываемой опаской.

Семён Аркадьевич сжимал свой верный «Аргумент», тяжело дыша, а его лицо блестело от пота. Рядом возвышался Морж, который уже положил палец на гашетку пулемёта, готовый в любую секунду открыть огонь и превратить меня в решето. Кира пряталась за его широкой спиной.

Ани стояла чуть в стороне и внимательно изучала моё лицо своими золотыми глазами. Она пыталась понять, кто сейчас очнулся — её родной Влад или безжалостная машина для убийств Прайм-Командир Вазар. Лиандра держала наготове медицинский сканер, а её идеальная перламутровая кожа тускло мерцала от тревоги в багровом аварийном свете.

Все они ждали, что я снова заговорю равнодушным металлическим голосом и начну сыпать вероятностями выживания, а мой левый глаз на секунду вспыхнул ледяным голубым светом, приводя систему в боевую готовность, но я тут же моргнул, и свечение погасло. Холодная машинная логика послушно отступила на задний план, ведь теперь я чувствовал баланс, где машина стала лишь покорным инструментом, а не жестоким хозяином. По крайней мере, сейчас.

Я медленно поднялся с кресла, поморщившись от хруста в позвоночнике, размял затёкшие плечи и посмотрел на хмурого капитана.

— Семён Аркадьевич, расслабьтесь и уберите «Аргумент», пока случайно не прострелили обшивку, — произнёс я нормальным живым голосом и криво усмехнулся. — И скажите честно, это у меня во рту пересохло от ментальных битв, или Гюнтер снова пытался накормить нас фирменным супом из гаек и антифриза, пока я спал?

Услышав эту глупую человеческую шутку, вся команда выдохнула, и повисшее напряжение лопнуло, как мыльный пузырь.

— Слава богу, парень, — крякнул капитан с дрожью в голосе, забрасывая тяжёлый дробовик за спину и смахивая пот. — А то я мысленно прикидывал, хватит ли мне плазмы, чтобы пробить твой чёртов бронированный лоб, так что больше так нас не пугай, ведь у меня сердце уже не то, чтобы терпеть такие потрясения.

Морж облегчённо заржал, опустил пулемёт дулом в пол и с грохотом хлопнул себя по бронированному бедру.

— Я уж думал, придётся тебя на запчасти разбирать, командир! — прогудел гигант. — А металлолом нынче в цене упал.

Кира выбежала из-за его спины, радостно шмыгнула носом и подлетела ко мне, с размаху обняв и уткнувшись лицом в нагрудную пластину.

— Дурак ты, Волков, — пробормотала она, хлюпая носом. — Мы чуть не поседели тут все.

Ани не сказала ни слова, но её напряжённые плечи расслабились, а на губах появилась тёплая улыбка, так как эмпат внутри неё больше не чувствовал ледяной пустоты, и её Влад вернулся к ней. Я поймал её взгляд и едва заметно кивнул, безмолвно обещая, что никуда не исчезну.

Сбоку радостно заскрежетал Гюнтер, размахивая сверкающим манипулятором.

— Герр командир! Мой суп из болтов идеален для пищеварения, это высокое искусство! — возмутился робот-повар. — Мне печально видеть, что машина отступила. И всё же я бесконечно рад, что ваши ненадёжные мясные инстинкты снова работают исправно, поэтому я уже начал готовить праздничный пирог из отработанного урана!

— Оставь пирог до лучших времён, Гюнтер, — кивнул я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.

Моя команда была со мной, и теперь я знал, что мы сможем преодолеть всё, но момент радостного воссоединения продлился недолго, так как воздух в центре рубки пошёл лёгкой рябью, и перед нами появилась золотистая голограмма Кселиана. Энергетический Хранитель «Архива Бесконечности» всё так же выглядел как учтивый дворецкий, одетый в строгий костюм, но сейчас в его движениях сквозила нервозность, а звёздные скопления в его глазах вращались с пугающей скоростью, выдавая крайнюю степень напряжения.

— Ваш эмоциональный фон просто прекрасен, господа, и я искренне рад вашему воссоединению, — сухо произнёс Кселиан, заложив руки за спину. — Однако у нас возникла проблема, потому что сущность, которую вы называете Императором, засекла ваш пространственный пробой, когда вы прыгали к станции, и он уже знает, что вы здесь, отправив свои силы, так что окно нашего времени стремительно сужается.

Улыбки мгновенно стёрлись с лиц моих друзей, капитан выругался сквозь зубы и снова потянулся к дробовику.

— Отлично, просто великолепно, — пробормотала Кира, с досадой пнув валяющуюся на полу отвёртку. — Мы даже отдышаться не успели, а к нам уже летит армия фанатиков. И что нам делать, если у нас нет супероружия Древних, чтобы убить грёбаного бога?

— Мы не будем никого убивать, Гайка, — твёрдо ответил я и шагнул к голографическому столу в центре рубки. — Мы не станем множить энтропию и проливать реки крови, ведь если мы начнём уничтожать целые расы, то станем ничем не лучше Вазара или Императора, поэтому мы пойдём другим путём.

Я повернулся к голограмме Хранителя и посмотрел прямо в его глаза.

— Кселиан, я принял решение. Мы заберём расу Императора из временной ловушки искусственной чёрной дыры и навсегда запечатаем их в изолированном подпространственном кармане, чтобы они жили, но больше никогда не смогли угрожать нашей вселенной. Уверен, у Древних были подобные планы, и они подготовились, и ты об этом знаешь. я прав?

Глаза Кселиана вспыхнули ярким ослепительным светом, и он почтительно поклонился, признавая мою правоту.

— Да, вы абсолютно правы, Единица 734. Ваш выбор — это сложный, но мудрый путь. И да, Древние хотели создать нечто, что могло бы вам помочь. Принимайте пакет данных.

Моя левая рука мгновенно среагировала на мысленную команду, когда симбиот на кончиках пальцев разделился на несколько длинных интерфейс-игл, которые с тихим шипением вонзились прямо в разъёмы бортового компьютера Левиафана, и в ту же секунду мой мозг затопило колоссальное цунами информации. Гигабайты сложнейших схем, квантовых расчётов, формул и архитектурных планов Древних мощным потоком хлынули в моё сознание.

Раньше такой запредельный объём данных просто выжег бы мне нейроны, превратив мозг в дымящуюся кашу за пару секунд, но сейчас всё было иначе, потому что логическая часть симбиота сработала безупречно. Он отфильтровал информацию, разложил её по полкам и мгновенно синхронизировал с нейросетью живого корабля, и я чувствовал, как Левиафан жадно поглощает древние знания, радостно и утробно урча прямо в моём разуме, пока мы временно стали единым биомеханическим суперкомпьютером, способным обработать архитектуру целого нового мира.

Спустя несколько долгих секунд я выдернул иглы из панели, рука снова стала гладкой, вернув форму обычной человеческой кисти, а над столом вспыхнула масштабная голограмма невероятного механизма. Устройство напоминало гигантскую сферу размером, которая состояла из тысяч медленно вращающихся колец, внутри которых пульсировало чистое звёздное вещество, переливаясь всеми оттенками синего и золотого и выглядя как произведение высшего технического искусства.

— Знакомьтесь, ребята, — с гордостью произнёс я, указывая на проекцию. — Это «Колыбель». Устройство Древних, способное создать полностью изолированный межпространственный мир, и мы построим для Императора и его народа новый дом, из которого они никогда не смогут выбраться, но где будут абсолютно счастливы и свободны от боли.

Лиандра подошла ближе, заворожённо разглядывая сложные переплетения энергии, и её зелёные эмпатичные глаза расширились от удивления.

— Это гениально, Влад, — прошептала ксенобиолог, не веря своим глазам. — Это действительно решит проблему, и мы устраним угрозу без геноцида. Но как мы её построим, если у нас нет ни ресурсов, ни материалов для такого грандиозного масштаба?

— Верно, доктор, — кивнул я и нахмурился, выводя на экран список необходимых деталей. — Для сборки «Колыбели» нам понадобятся другие артефакты Древних.

— И где мы их возьмём? — недоверчиво хмыкнул Семён Аркадьевич, почесав усы и надвигая фуражку на лоб. — Не думаю, что такое продаётся на Рынке Теней у Паука-Брокера, даже без скидки.

— Не продаётся, кэп, — я тяжело вздохнул. — Эти компоненты разбросаны по галактике, так что нам придётся сунуться прямо в пасть ко льву.

В рубке повисла тяжёлая тишина, пока команда переваривала информацию. Мы собирались строить новый мир, воруя детали у врагов из-под их носа, и наша и без того самоубийственная миссия только что стала ещё более невыполнимой, но отступать было некуда, ведь галактика сама себя не спасёт.

Внезапно эту напряжённую тишину разорвал пронзительный визг.

Криптик, который всё это время мирно спал на тёплой вентиляционной решётке под потолком, подскочил как ужаленный, и его густой дымчато-серый мех мгновенно встал дыбом, превратив зверька в пушистый шар. Огромные фиолетовые глаза дико завращались, питомец зашипел, выпуская в воздух пучки трескучих искр, и, спрыгнув на пульт управления, начал отчаянно царапать когтями бронестекло обзорного иллюминатора, чувствуя приближающуюся Тьму.

Свет в рубке мигнул и окончательно окрасился в густой багровый цвет, а на обзорные экраны упала непроглядно-чёрная тень, которая стремительно росла, закрывая собой всё свободное пространство и свет звёзд вокруг «Архива Бесконечности». В моей голове раздался низкий вибрирующий рык Левиафана, и живой крейсер задрожал от нарастающей первобытной ярости, а его хитиновая обшивка покрылась пульсирующими венами, наливаясь силой.

— Флот Инквизиции прибыл, — процедил я сквозь зубы, всматриваясь во тьму за иллюминатором.

— Значит, они привели с собой дредноуты, — мрачно констатировал Морж, подходя ближе и тяжело ступая бронированными ботинками. — Вижу три вымпела, и если эти летающие гробы дадут синхронный залп, от нас останется только облако радиоактивной пыли.

— Пусть подавятся своей пылью! — огрызнулась Кира, сноровисто запрыгивая в кресло бортинженера, и её пальцы с бешеной скоростью запорхали по консоли, вводя команды. — Двигатели прогреты, реактор на девяносто процентов, а щиты переведены в режим максимального поглощения!

Ани встала рядом со мной, грациозная и опасная, готовая отразить любую абордажную атаку. Лиандра без лишних слов бросилась к медицинскому отсеку, чтобы подготовить капсулы и скальпели на случай тяжёлых ранений, и каждый член экипажа занял своё место, работая как единое целое.

— Ну что, стая, — криво усмехнулся я, глядя на своих побледневших, но решительных друзей. — Похоже, стройматериалы для нового мира нам придётся добывать с боем, так что кэп, принимайте командование орудиями и бейте по их сенсорам, Морж, страхуешь нижнюю палубу от прорыва, а Гайка, держи маскировку и щиты до последнего! Всем по местам, мы уходим в прыжок!

— Если мы переживём этот проклятый день, я лично заставлю тебя выпить целую канистру моего лучшего солидола! — воинственно лязгнул Гюнтер, выкатываясь на гусеницах к вспомогательным орудийным пультам и поднимая кухонный тесак.

— Ловлю на слове, сумасшедшая железяка! Левиафан, давай, рви пространство! — рявкнул я, с силой вдавливая ладонь в главную сенсорную панель.

Корабль оглушительно взревел, отвечая на мой приказ, и реальность за бортом резко смазалась, превращаясь в акварельное пятно, пока мы ныряли в спасительную гиперпространственную бездну, оставляя флот Империи ни с чем.

Покой нам только снится, но так даже интереснее, — пронеслась в голове мысль, пока звёзды за иллюминатором сливались в ослепительные бесконечные белые полосы.

Мы вновь собрались за голографическим столом. Я стоял во главе и опирался руками на кромку, а внутри моей головы снова заворочалась холодная логика Вазара. Цифровой паразит настойчиво требовал отключить эмоции, потому что для него все мои друзья были просто воняющей ошибкой эволюции. Программа зудела на подкорке, настаивая перейти к сухим фактам и перестать тратить время на человеческую сентиментальность.

Паразит ковырялся в моих мозгах, без спроса подкидывая перед глазами схемы, вероятности и графики выживаемости. Я медленно выпрямился, и моя левая рука привычно трансформировалась. Чёрный металл разошёлся с тихим влажным щелчком, из пальцев выскользнули интерфейс-иглы и с лёгким шипением вонзились в панель управления столом. Я ощутил знакомое холодное покалывание, когда нервная система корабля соединилась с моей, превращая нас в единое целое. И как только это случилось, давление моей цифровой сущности стало сильнее.

Над нашими головами снова вспыхнула проекция «Колыбели», отбрасывая на лица команды синие блики.

— Внимание, экипаж, — произнёс я ровным голосом, в котором лязгнул металл. Я говорил как машина, рубя фразы на части, хотя мне жутко этого не хотелось. — Задача определена. Для сборки изолированного подпространственного кармана нам нужно добыть три ключевых компонента. Вероятность успеха минимальна, но мы обязаны приступить к выполнению немедленно.

Система послушно загрузила нужные данные, и над столом появилась голограмма первого артефакта.

— Первый элемент называется «Матрица Пустоты», — сухо продолжил я. Над столом повис тёмный куб, внутри которого клубилась чёрная туча с частыми вспышками миниатюрных молний. — Это пространственный якорь, способный удерживать миры от физического распада. Без него наш карман просто схлопнется и раздавит всё внутри. Нам нужно найти его и вырвать из рук охраны, кем бы она ни была.

Я чуть дёрнул пальцем, и проекция сменилась. В воздухе появилось нечто массивное, похожее на гигантскую наковальню, охваченную оранжевым пламенем.

— Второй компонент носит кодовое название «Звёздная Кузня». Это древний генератор материи, питающийся энергией угасающих светил. С его помощью мы сможем воссоздать целую планету для Императора. Без неё карман станет лишь пустой коробкой, а Кузня позволит нам буквально напечатать сушу, воду и атмосферу.

Я снова сменил голограмму, вызывая мерцающий кристалл в форме слезы.

— Финальный стабилизатор реакций — «Слеза Времени». Этот артефакт остановит временной парадокс, в котором сейчас заперта раса Императора. Без этих трёх деталей создание «Колыбели» невозможно, а любой просчёт приведёт к аннигиляции системы. Нас просто сотрёт из реальности вместе с половиной сектора.

Я закончил короткий доклад и посмотрел на лица друзей.

Семён Аркадьевич заметно побледнел.

— Матерь божья, Волков, ты сейчас серьёзно? — прохрипел ветеран, нервно дёргая себя за густые седые усы. — Эти названия я слышал только в древних пиратских байках! Да и то, когда по молодости напился дешёвого пойла в порту на Скальдии. Это же мифы и сказки для наивных юнцов, чтоб им спалось крепче! Ты предлагаешь нам грабить легенды? Мы обычные люди, а не сказочные боги!

Капитан тяжело задышал, опираясь на спинку кресла, словно земля уходила из-под ног.

— Я понимаю, что мы тут все с придурью, — проворчал старик. — Мы угнали имперский крейсер, подружились с гигантскими червями и даже влезли в архив к этим чёртовым Древним. Но то, что ты сейчас показываешь… Это уже перебор, Влад. Это чистое самоубийство.

Морж недовольно заворчал, почёсывая старую, покрытую вмятинами и граффити термо-броню.

— Мифы или нет, кэп, а звучит так, будто нам придётся лезть в самую задницу Вселенной, — басом выдал наёмник с Фрост-9. — Командир, ты бы хоть прикинул, сколько патронов нам понадобится. Чтобы просто подойти к этим штуковинам на выстрел, придётся положить целую армию корпоратов или имперцев.

Морж любовно похлопал по огромному пулемёту.

— Моя малышка хочет кушать, и кушать она хочет дорогие плазмические. У нас на борту столько нет.

Я открыл рот, чтобы ответить точной статистикой. Вазар уже вывел перед моими глазами красную таблицу расхода боеприпасов, хладнокровно предлагая пустить наёмника Моржа в расход первым, чтобы отвлечь огонь на себя. Это было самое логичное тактическое решение, ведь цифровой призрак считал всех, кроме меня, обычным расходным материалом.

Но внезапно мой взгляд наткнулся на Ани.

Услышав мой ледяной тон, она зябко повела плечами и опустила глаза в пол. Моя элитная убийца снова почувствовала пугающую пустоту. Из-за своей выкрученной на максимум эмпатии она читала меня легко и без слов.

В её сознании я опять стал тем самым бездушным монстром. Прайм-Командиром Вазаром, который готов пожертвовать кем угодно ради поставленной цели. Она боялась не мифических артефактов и не имперского флота. Она до дрожи боялась потерять меня, боясь, что однажды я навсегда останусь холодной машиной.

В этот момент внутри меня что-то громко щёлкнуло. Я вдруг понял, что в очередной раз превращаюсь в грёбаного робота, который смотрит на друзей и видит лишь процент их выживаемости. Это было неправильно и мерзко.

Усилием воли я сгрёб алгоритмы и затолкал их подальше в подсознание. Я заставил себя вспомнить, как мы все вместе пили паршивый кофе на уютной кухне «Полярной Звезды», как старый капитан смешно ругался на сломанный душ и тепло губ Ани.

Мои пальцы дёрнулись, и я резко выдернул иглы из панели управления. Голографическая проекция над столом обиженно мигнула и погасла, оставляя в конференц-зале тяжёлую тишину. Я несколько раз быстро моргнул, прогоняя ледяной голубой огонь из глаз. Моё лицо смягчилось, зажатые мышцы шеи наконец-то расслабились, и я сделал глубокий вдох.

— Извините, ребята, — произнёс я уже своим нормальным, тёплым и немного хриплым голосом, в котором больше не было звенящего металла. — Опять эта ублюдская программа лезет поперёк батьки в пекло, пытается строить из меня железного дровосека без сердца. Вазар в моей башке думает, что так нам будет проще победить, но он, сука, ошибается.

Я медленно обошёл стол и подошёл к Ани. Положил живую руку ей на плечо и мягко сжал его. Она вздрогнула, подняла глаза и облегчённо выдохнула, успокаиваясь от моего тепла.

— Всё хорошо, — тихо шепнул я ей. — Я здесь. Я не отдам ему контроль над собой.

Затем я повернулся к остальной команде и открыто посмотрел в глаза каждому из них.

— Я знаю, что всё это дерьмо звучит как бред сумасшедшего, — твёрдо сказал я. — Мы собираемся украсть мощнейшие артефакты прямо из-под носа у Империи. Мы собираемся построить новый мир и засунуть туда слетевшего с катушек бога-Императора. Задача кажется невыполнимой, а шансы выжить реально стремятся к нулю.

Я по-свойски облокотился на спинку кресла Ани.

— Но мы справимся и пройдём через это вместе. Знаете почему? Потому что мы — семья. Мы не просто сборный экипаж галактического сброда, мы стая. А наша стая ещё никогда не сдавалась без драки. Мы надирали задницы инквизиторам, взламывали древние базы и даже гигантских червей научили верить в бога-повара. Мы выкрутимся и из этого дерьма, главное просто держаться вместе.

Напряжение в комнате мгновенно спало. Тяжёлая атмосфера испарилась, словно кто-то пробил в стене дыру и впустил свежий ветер.

Лиандра поправила медицинский сканер на поясе и кивнула мне, а её перламутровая кожа слегка светилась в полумраке. Как врач и учёный, она привыкла верить только голым цифрам. Рассудок кричал ей, что мы уже трупы, но сейчас ей искренне хотелось верить в нас. Внешне она была воплощением холодного профессионализма, но внутри глубоко сочувствовала нам.

Семён Аркадьевич довольно крякнул и водрузил фуражку обратно на голову.

— Твоя правда, Волков, — буркнул старик, расплываясь в ухмылке. — Где наша не пропадала. Сдохнем, так хоть с музыкой. Да и не хочется мне отдавать свой любимый корабль на металлолом этим ублюдкам из инквизиции. Зададим им жару напоследок.

И тут тишину разорвал звонкий девичий голос Киры, вальяжно закинувшей ноги на самый край голо-стола.

— Так, командир, давай сразу проясним один важный момент, — деловито заявила Гайка, хитро прищурив большие выразительные глаза. — Если мы подписываемся на этот сверхурочный тур по спасению галактики, я требую двойную порцию пайка! И чур, я первая выбираю, какую запчасть мы открутим у этих древних мифов для нашей «Полярной Звезды»! Нашей старушке давно пора обновить ходовую часть, знаю, что '«Странник» нас выручает, но и «Звезду» необходимо подлатать.

Кира дерзко усмехнулась и стёрла со щеки грязное пятно.

— Я уже присмотрела парочку толстых кабелей на той голограмме с кубом. Отличная проводка, нам бы такая точно пригодилась в генераторном отсеке.

— Я категорически поддерживаю юную фройляйн! — тут же раздался громкий лязг гусениц.

Из тёмного угла выкатился Гюнтер.

— Двойной паёк означает в два раза больше моего великолепного рагу из свежего машинного масла и ржавых болтов! — пафосно провозгласил Гюнтер. — Я обеспечу вас идеальными калориями! Вы будете полны энергии! Никто не уйдёт голодным на войну с богами! Ordnung должен быть во всём, особенно в питании этих нежных мешков с мясом!

Криптик согласно пискнул, вытаращил глаза и выпустил из шерсти сноп синих искр.

Я рассмеялся, команда была в своём репертуаре, способная превратить любую суицидальную миссию в балаган. И это давало мне силы двигаться дальше. Ради этих людей, пришельцев и безумных роботов я был готов бросить вызов всей галактике.

Внезапно палуба под нашими ногами мелко завибрировала. Левиафан издал утробный гул, который отдался эхом прямо в моей голове. Наш крейсер сообщал, что навигационные системы готовы, а маскировочные контуры работают на пределе своих возможностей, скрывая нас от радаров. Пора было убираться из этого сектора, пока ищейки Императора не взяли наш след.

Я развернулся к столу и снова положил руки на металлическую кромку, но на этот раз обошёлся без интерфейс-игл.

— Шутки в сторону, друзья. Пора браться за работу, — скомандовал я. В груди закипал боевой азарт. — Гайка, бегом в машинное отделение. Переведи всю свободную энергию на прыжковые двигатели и выжми из них всё, что только можно.

— Поняла, босс! — Кира лихо спрыгнула со стула и умчалась в коридор.

— Кэп, проложите курс по координатам, которые я сейчас скину на главный пульт, — я посмотрел на старика. — Первая остановка — планета-океан Гиродорм. Говорят, там можно найти следы нашей первой детали. Нам нужна «Звёздная Кузня».

Семён Аркадьевич тяжело вздохнул и привычно потянулся к виртуальной клавиатуре.

— Гиродорм? Ненавижу сырость. От неё суставы ноют так, что выть хочется, — проворчал капитан, но его узловатые пальцы уже быстро и чётко вбивали нужные цифры. — Там же сплошная вода и шторма. Нам понадобится хороший герметик для шаттла, чтоб не утонуть.

— Не переживайте, капитан. Как только мы выполним миссию, то я лично подарю вам что-то горячительное.

Тот перевёл на меня удивлённый взгляд, а потом довольно хмыкнул.

— Вот это другое дело! Тогда погнали!

И почему великие тайны вселенной вечно прячут там, где нормальному человеку даже дышать противно? — уныло подумал я, разглядывая мутные океанские воды за иллюминатором.

«Рассветный Странник» накинул цифровую маскировку ржавого торгового судна и теперь тяжело погружался в тёмные пучины планеты Гиродорм. Этот мир оказался одним бескрайним океаном, где на поверхности бушевали вечные штормы, а под многокилометровой толщей воды скрывались древние тайны. Левиафан недовольно гудел в моём разуме, ведь живой биомеханический корабль ненавидел сырость ничуть не меньше нашего старого капитана, но покорно спускался на дно, рассекая носом ледяные потоки.

Вскоре мрак расступился, открыв взгляду огромный подводный город Нео-Атлантис, который выглядел как оживший кошмар в стиле пиратского киберпанка. Под колоссальными стеклянными куполами громоздились уродливые небоскрёбы, чьи стены пестрели кричащими неоновыми вывесками и рекламой дешёвых имплантов. Стерильная роскошь верхних ярусов резко контрастировала с грязью нижних уровней, где копошился рабочий люд, делая город похожим на гигантского светящегося паразита на дне океана.

— Ну и дыра, — проворчала Кира, вытирая руки о комбинезон. — Да у нас на свалке в Секторе Семь было куда уютнее! Вы только посмотрите на эти трубы, они же висят на честном слове, покрытые ржавчиной в три слоя! Если сломается хоть один фильтр очистки, местные жители сварятся в собственном соку за пару часов, так что руки бы оторвать их инженерам и прикрутить в правильное место.

Она недовольно покрутила тяжёлый разводной ключ, словно прикидывая, что именно здесь нужно срочно открутить.

— Зато сколько свежих морепродуктов вокруг! — радостно лязгнул Гюнтер, подкатываясь ближе к бронестеклу.

Его глаз-сенсор хищно завращался, когда он заметил проплывающую стаю глубоководных рыб, которые светились во тьме и клацали острыми челюстями.

— Герр Волков, разрешите мне выйти в шлюз и загарпунить парочку тех зубастых тварей за бортом? Я приготовлю великолепное суши с добавлением отборного антифриза, машинной смазки и парочки секретных специй из моих запасов, так что вкус будет просто взрывной, а ваши рецепторы запомнят это навсегда!

Я живо представил себе это угощение из болтов и водорослей, от чего по спине пробежал неприятный холодок.

— Отставить рыбалку, сумасшедшая жестянка, — усмехнулся я. — Мы здесь не за твоими кулинарными изысками, от которых потом весь экипаж мучается животом, мечтая о быстрой смерти. Нам нужна «Матрица Пустоты», и ради неё придётся лично пообщаться с местной элитой, поэтому ведите себя прилично и ничего не взрывайте без прямого приказа. Кэп, берите управление и швартуйтесь к главному доку, только постарайтесь не поцарапать маскировочную обшивку об их вычурные пирсы, нам ещё улетать отсюда.

Семён Аркадьевич только крякнул и крепче вцепился в штурвал.

— Не учи отца летать, салага, — пробасил старик, надвигая фуражку на лоб. — Я парковал корабли ещё до того, как ты в свой криосон лёг, так что сядем мягко, как младенец на горшок. Вы лучше пушки свои проверьте, потому что чует моё сердце, добром эта встреча точно не кончится.

Капитан не подвёл, и мы плавно зашли в гостевой док без малейших проблем. Когда сошли по трапу внутрь купола, нас встретил тёплый воздух с запахом водорослей. Возможность дышать без громоздких скафандров уже радовала, поэтому я, Ани и Семён Аркадьевич смело отправились к местным корпоративным властям, оставив остальных сторожить корабль на случай экстренного отлёта.

Мы шли по широким улицам, где в свете мерцающего неона сновали толпы людей, мутантов и киборгов, а ушлые торговцы громко зазывали в свои лавки под рёв музыки из дешёвых баров. В одном из тёмных переулков дорогу нам преградила банда налётчиков, чей вожак с ржавыми протезами вместо рук нагло ухмыльнулся и потянулся за ножом. Ани даже не стала тратить слова, она молниеносно скользнула вперёд, и через секунду здоровяк рухнул на колени, судорожно хватаясь за перерезанный привод питания. Его дружки шарахнулись в стороны, освобождая нам путь.

Капитан озирался, поправляя фуражку и сжимая «Аргумент», недоверчиво косясь на прозрачные потолки с плавающими за стеклом тенями хищников. Ему явно не нравилось находиться под миллионами тонн воды, готовыми раздавить нас в любую секунду.

Ани шагала рядом, двигаясь грациозно и бесшумно в своём чёрном костюме. Девушка сканировала пространство золотыми глазами, которые хищно поблескивали в темноте, заставляя любого встречного обходить нас десятой дорогой. Я же старался расслабиться и изображать наглого торговца, хотя мой симбиот скрытно пульсировал под рукавом, чувствуя общее напряжение.

Приёмный зал местной администрации находился на последнем уровне и оказался верхом безвкусицы, сверкая фальшивым золотом и пафосными голограммами имперских гербов. В центре зала на парящих креслах развалились истинные хозяева Нео-Атлантиса — разжиревшие мутанты-амфибии, похожие на огромных покрытых пупырышками жаб. На них трещали тесные золотые камзолы, с толстых морд капала слизь, а выпуклые глаза презрительно разглядывали нашу троицу.

Вокруг их стола выстроилась личная охрана мутантов, состоящая из десятка здоровенных наёмников, которые сверлили нас взглядами и держали пальцы на спусках тяжёлых бластеров.

— Так-так, кто тут у нас нарисовался? — проквакал главный жаб. — Очередные вольные бродяги и неудачники с Периферии припёрлись в наш город, чтобы просить доступ к закрытым глубоководным секторам? Да ещё и лепечете байки про «Звёздную Кузню» и древние артефакты, какая несусветная чушь! Вы бы ещё самого Императора в гости позвали, оборванцы!

Амфибия мерзко забулькала, сотрясаясь всем тучным телом в подобии смеха, а вооружённая свита тут же угодливо подхватила это противное кваканье.

— Послушайте меня внимательно, уважаемый, — я натянул дружелюбную улыбку и по-свойски облокотился на их инкрустированный камнями стол. — Мы щедро платим за полезную информацию и не задаём лишних вопросов, а вы ведь бизнесмены и понимаете, что легенды не рождаются на пустом месте. Если в ваших глубинах есть хотя бы намёк на технологии Древних, это принесёт такую прибыль, что вы легко купите личную тропическую планету и навсегда улетите из этой проклятой сырости.

Жаб моментально перестал смеяться, а его глаза угрожающе сузились.

— Легенды — это мусор для идиотов! — злобно рявкнул он, брызгая слюной на полированную мебель. — Империя вычистила этот океан ещё триста лет назад, когда инквизиторы прочесали дно сканерами и забрали всё ценное. Здесь нет ничего, кроме ила и заводов, так что проваливайте на свой корабль, пока мы не сдали вас имперскому патрулю за нарушение порядка и оскорбление властей!

Охранники синхронно подняли бластеры, и по залу разнёсся гул заряжающихся энергоячеек.

Я уже хотел пустить в ход пару убедительных аргументов, но Ани мягко положила ладонь мне на плечо, слегка наклонилась, и её горячее дыхание коснулось моей шеи.

— Они врут, Влад, — прошептала она, считывая эмоциональный фон этих раздутых существ. — У них нет страха перед Империей, и они лгут не ради защиты тайн, а потому что сами ни черта не верят в легенды. Для них весь океан остаётся лишь гигантским заводом, потому что они слепы и ограничены.

Я коротко кивнул, понимая, что тратить время и нервы на этих слизней бессмысленно, ведь они привыкли сыто жить в неоновой раковине и не замечали тьмы океана. Устраивать масштабную перестрелку с местными силами безопасности из-за упрямства продажных бюрократов тоже не входило в наши планы.

— Что ж, спасибо за тёплый приём, господа амфибии, — произнёс я с наигранной вежливостью, отстраняясь от стола. — Больше не смеем отвлекать вас от поглощения мух и пересчёта юнов, поэтому мы как-нибудь сами найдём нужную дорогу.

Я резко развернулся и махнул рукой своим спутникам, призывая уходить без лишнего шума. Семён Аркадьевич напоследок смачно сплюнул на чистый пол, поправил дробовик и пробормотал ругательство, всем видом показывая желание пустить жаб на шашлык. Хотя я сомневаюсь, что кто-нибудь рискнул бы его попробовать.

Мы направились к выходу из зала, собираясь вернуться на Левиафан и придумать новый план поисков «Кузни», как вдруг мир вокруг дрогнул.

Бронированные двери с шипением закрывались за нашими спинами, когда время словно замедлилось, а шум города и шаги Ани потонули в плотной, звенящей тишине. Прямо в моей голове раздался чужой телепатический шёпот:

«Они слепы, — пророкотал невидимый собеседник. — Они ничего не видят в фальшивом свете неона, но Бездна помнит всё, и мы можем об этом рассказать».

— Если хочешь провернуть крупное дело, сначала устрой цирк для отвлечения внимания, — прошептал Семён Аркадьевич, наслаждаясь своей новой ролью.

Экипаж старого грузового корабля в точности следовал этому правилу. Пока Влад и Ани спустились в технические туннели за информацией, остальная команда устроила настоящее шоу. Они выбрали самое дорогое заведение Нео-Атлантиса. Казино называлось «Жемчужина». Место слепило глаза кислотными неоновыми вывесками. Стены покрывал толстый слой фальшивой позолоты, а с потолка свисали безвкусные хрустальные люстры.

За центральным столом играли по-крупному. Ставки уже перевалили за десятки миллионов юнов. Владельцы местных картелей лениво перебрасывались фишками. С одной стороны сидел грузный мутант-амфибия, и его зелёная кожа неприятно блестела от слизи под светом ламп. С другой стороны расположился суровый киборг в деловом костюме, на шее которого мерно раздувались искусственные жабры, издавая тихое шипение.

А напротив них возвышался Гюнтер. Робот категорически отказался снимать белый колпак и заляпанный фартук с надписью «KISS THE COOK». Он решил вопрос маскировки просто, нацепив поверх хромированного корпуса толстую золотую цепь, которая больше напоминала корабельный канат, и уверенно подкатил к столу.

Семён Аркадьевич стоял за спиной робота, мастерски изображая эксцентричного магната с далёкой Периферии. Старый парадный китель трещал по швам на его широкой груди при каждом вдохе. Капитан важно пыхтел и внимательно сканировал зал. Лиандра стояла рядом и играла роль его надменной спутницы. Перламутровая кожа доктора привлекала голодные взгляды местной подводной аристократии, но женщина лишь холодно улыбалась в ответ.

— Капитан, здесь столько пыли, что я скоро чихну и выдам нас с потрохами, — раздался в наушниках звонкий голос Киры.

Гайка пряталась в узкой вентиляционной шахте прямо над покерным столом. Она лежала на животе, подключила свой поцарапанный датапад к камерам казино и взламывала местную сеть.

— Терпи, Гайка. Цирк только набирает обороты, — тихо ответил Семён Аркадьевич. — Что там по картам?

— Местные идиоты играют колодой со встроенными микро-чипами, — усмехнулась техник. — Я уже пробила их защиту и нашла лазейку. Сейчас выведу на внутренний экран нашего повара все карты противников. Они у нас на крючке.

Игра за столом накалялась с каждой секундой. Пластиковые фишки сыпались на зелёное сукно с тихим, шелестящим звуком. Вокруг стола собралась толпа зевак, желающих посмотреть на развязку партии.

— Поднимаю ставку на двести тысяч, — булькнул босс-амфибия, прерывая тишину.

Он небрежно толкнул гору пластика в центр стола. Его выпуклые глаза уставились на Гюнтера с нескрываемым презрением.

— Твой ход, консервная банка. Давай посмотрим, из чего ты сделан на самом деле.

Гюнтер угрожающе сверкнул единственным красным глазом.

— Вы играете так же пресно и скучно, как переваренные макароны в дешёвой столовой! — на весь зал произнёс Гюнтер. Из-за сильного акцента его слова звучали как объявление войны. — Я ставлю всё!

Амфибия и киборг удивлённо переглянулись. Они даже не догадывались, что хрупкая девчонка в вентиляции над их головами прямо сейчас сливает их комбинации.

— Ты блефуешь, кусок металлолома, — злобно прошипел киборг.

За его спиной нервно дёрнулись четыре механических щупальца, готовые атаковать в любой момент. Босс наклонился над столом и оскалился, обнажая металлические зубы.

— У тебя ничего нет. Сдавайся, пока мы не пустили тебя на переплавку прямо здесь.

— Гюнтер, у жабы только две пары, а у киборга слабая тройка, — быстро доложила Кира по внутренней связи. — Добивай их, шеф!

— Мои кулинарные шедевры и мои карточные комбинации никогда не бывают пустыми! Вскрываемся, мешки с мясом! — торжественно объявил робот-повар.

Он с бросил на стол карты, обнажив стрит-флеш. Толпа зевак синхронно ахнула, а челюсти мафиози отвисли до самой груди. Амфибия позеленел так сильно, что почти слился с зелёным сукном. Киборг подскочил со стула и яростно ударил железным кулаком по столешнице.

— Это обман! — истошно заорал киборг, размахивая щупальцами во все стороны. — Охрана! Немедленно разберите эту наглую жестянку на мелкие запчасти!

Ситуация взорвалась за долю секунды. Десяток мускулистых головорезов в строгих костюмах выхватили плазменные бластеры и взяли команду «Полярной Звезды» на прицел. Посетители казино с истошными визгами бросились к спасительным выходам. Местные богачи падали на пол, теряя обувь, и прячась за игровыми автоматами.

Семён Аркадьевич даже бровью не повёл и не сдвинулся с места. Лиандра быстро нащупала в складках вечернего платья рукоять парализующего иглострела.

Но Гюнтер отреагировал гораздо быстрее своих кожаных товарищей. Его корпус издал громкий щелчок, и из левого бока со свистом выскочил огромный кухонный тесак, способный разрубить человека пополам. А из правого плеча медленно выдвинулась спаренная плазменная пушка. Стволы орудия мгновенно налились багровым светом и загудели от переизбытка энергии.

— Если хоть один из вас, недожаренных морепродуктов, сделает движение, я немедленно пущу вас на гуляш! — радостно проревел Гюнтер.

Робот навёл раскалённую пушку прямо на толпу охраны. Бандиты застыли как вкопанные. Они смотрели на стволы и не решались нажать на спуск своих бластеров.

— Я давно мечтал поэкспериментировать с местной фауной! — продолжал громко вещать безумный повар. — Добавлю немного свежего машинного масла, щепотку лучшего антифриза, и вы станете главным блюдом на моём камбузе! Ordnung должен быть во всём, господа! И особенно в честной карточной игре!

Головорезы тяжело сглотнули, внушительный калибр пушки Гюнтера быстро охладил их пыл. А пугающее спокойствие Семёна Аркадьевича и Лиандры окончательно сломало их волю к сопротивлению. Казино погрузилось в напряжённую тишину, которую нарушал только гудящий звук плазменного заряда.

— Вот это я называю хорошим цирком, — усмехнулся Семён Аркадьевич в лицо замершему киборгу. — Ну что, железяка, сдулся?

— Надеюсь, Гюнтер оставит от местной мафии хоть пару кусков на сувениры, — хмыкнул я, шагая вслед за Ани к дверям грузового лифта.

— Ты же знаешь нашего повара, — чуть заметно улыбнулась девушка, проверяя заряды в бластере. — Он устроит им кулинарный ад.

Лифт со скрежетом закрыл створки, и мы стремительно полетели вниз. Спускаться на самое дно Нео-Атлантиса оказалось тем ещё удовольствием, ведь пока наш неадекватный робот морально и физически уничтожал боссов на верхних ярусах, мы погружались во тьму.

Трущобы нижнего яруса встречали нас недружелюбно. Здесь не было неона, золота или очищенного воздуха, а когда створки лифта разъехались, в нос тут же ударила вонь. Пахло гниющими водорослями, ржавчиной и тотальной безнадёжностью. Давление миллионов тонн океанской воды ощущалось даже сквозь стены защитного купола, заставляя металл трещать и гудеть. Трубы, как и говорила Кира, постоянно подтекали, образуя под ногами скользкие лужи.

Мы пошли по запутанным переулкам, стараясь держаться в тенях и аккуратно переступая через бродяг, которые спали возле отопления. Мой симбиот пульсировал, методично сканируя каждый угол на наличие угроз. Ани скользила рядом со мной бесшумно и плавно, словно призрак, а стелс-костюм делал её почти невидимой. Её эмпатия работала как радар, безошибочно отсеивая работяг от корпоративных шпионов или убийц.

— Тут столько боли, Влад, — тихо произнесла Ани, поморщившись и потерев виски. — Они тут просто гниют заживо, и я чувствую их отчаяние. Это сводит с ума.

— Держись, — я ободряюще коснулся её плеча, стараясь передать немного спокойствия. — Мы здесь не для того, чтобы спасать всех подряд, нам нужны только координаты.

Тот самый телепатический голос, который недавно позвал меня в приёмном зале амфибий, снова зазвучал в голове. Он словно тянул меня за невидимую нить, уверенно ведя сквозь лабиринт трущоб. Вскоре мы вышли к водоочистительной станции, которая давно выглядела заброшенной. Внутри среди гудящих труб и пустых резервуаров нас уже ждали.

Вождь сопротивления оказался старым гуманоидом. Его серая кожа была покрыта шрамами, а в глазах читалась усталость поколений. Он сидел на ящике из-под имперских пайков и чистил лезвие гарпуна. Вокруг него в тенях прятались люди: десятки оборванных, но вооружённых повстанцев взяли нас на прицел.

Один из них, парень с кибернетическим глазом, дёрнул стволом винтовки.

— Ни с места, корпоративные псы! — крикнул он срывающимся голосом.

— Отставить, — хрипло произнёс старик, откладывая оружие в сторону, и его голос прозвучал точно так же, как тот телепатический шёпот в моей голове. — Вы всё-таки пришли. Те самые безумцы, что ищут наследие Древних.

— Меня зовут Влад, а это Ани, — я спокойно вышел вперёд, подняв руки. — Ты сказал, что Бездна помнит. Нам нужны координаты артефакта, Ты поможешь?

Вождь горько усмехнулся, обнажив ряд сточенных зубов, тяжело поднялся на ноги и подошёл к иллюминатору. За потрескавшимся стеклом клубилась океанская тьма.

— Эти жабы наверху считают всё это сказками, — произнёс он, вглядываясь во мрак. — Они верят только в юны Империи и свою безнаказанность. Но мы знаем правду, мы — дети дна. То, что вы называете «Звёздной Кузней», действительно существует. Она покоится во впадине глубоко под этим городом.

Он замолчал, давая нам осмыслить услышанное, и Ани подошла ближе к стеклу.

— Там бушуют чудовищные водовороты, — мрачно продолжил старик. — Давление в тех местах такое, что с лёгкостью плющит военные субмарины, сжимая их как фольгу. Империя сунулась туда триста лет назад, потеряла пару крейсеров вместе с экипажами и решила, что игра не стоит свеч. Эти трусы объявили место мёртвой зоной, а артефакты назвали бреднями стариков.

— Но координаты безопасного пути у тебя есть, — утвердительно сказал я.

Повстанцы вокруг нас зашевелились, и оружие в их руках предательски дрогнуло.

— Есть, — медленно кивнул вождь. — Наши предки веками изучали эти воды и составили карты безопасных течений. Я дам их вам. Но вы должны понимать, чужаки, что в этом мире у всего есть цена. Никто не помогает просто так.

Ани мгновенно напряглась и коснулась пальцами рукоятей своих виброклинков, готовая в любую секунду сорваться с места. Я коротким жестом попросил её успокоиться.

— Чего именно ты хочешь? — прямо спросил я. — Оружие корпоратов? Денег? Топливо для генераторов? Назови свою цену, и мы договоримся.

Вождь отрицательно покачал головой, поднял палец и указал наверх, туда, где сверкала неоном верхушка Нео-Атлантиса.

— Мне не нужны ваши деньги, — с презрением выплюнул старик, и в его сгорбленной фигуре вдруг проступила былая, ныне растоптанная гордость. — Заберите их себе. Я хочу совершенно иного… Я хочу, чтобы вы помогли нам свергнуть этих проклятых узурпаторов и утопить в их же собственной слизи.

Он оперся на длинный гарпун, заменявший ему трость, и его глаза, привыкшие к вечному полумраку, блеснули яростью.

— Вы думаете, мы всегда были такими? Крысами, прячущимися в недрах? Нет. Пока не явились Имперцы. Они подмяли под себя весь наш мир, жадно выкачивая ресурсы, словно паразиты. А когда им надоело марать руки, они посадили на трон этих склизких тварей — амфибий, сделав их своими цепными псами и марионетками. Нас же, истинных хозяев этих мест, они скинули сюда, на самые нижние уровни. Заставили гнить в зловонных помойках и работать на износ за жалкие пайковые водоросли в токсичных шахтах, где ядовитые испарения разъедают лёгкие за пару лет.

Старик закашлялся и на его губах выступила тёмная кровь. Он смахнул её грязной тряпкой и продолжил, понизив голос до зловещего шёпота:

— Тех, кто пытался воспротивиться имперской власти в самом начале, они показательно и жестоко покарали. Сдирали кожу заживо на главных площадных ярусах, растворяли в кислотных резервуарах на глазах у семей. И сейчас по улицам города рыскают их карательные рейды. Тяжело бронированные имперские солдаты и жабы-мутанты убивают без суда и следствия любого, кто косо посмотрит на патруль, любого, в ком они почуют хотя бы искру неповиновения. Нас просто истребляют ради устрашения. Помогите нам уничтожить личную охрану амфибий, прорвать оцепление и взять власть в городе в свои руки. Сделайте это, и клянусь своей жизнью — карта Бездны станет вашей.

В сыром помещении повисла тишина, нарушаемый лишь капелью воды. Повстанцы прятались в глубоких тенях, с робкой, отчаянной надеждой ожидая моего ответа. Их худые руки судорожно сжимали кустарно собранные плазменные резаки и куски арматуры.

Ани, стоявшая чуть позади, бросила на меня тревожный взгляд. Её эмпатический дар сейчас был для неё настоящим проклятием: она буквально захлёбывалась от транслируемой ими боли, унижения и страха. Девушка дрожала, неосознанно прижимая руки к груди, искренне желая броситься на помощь этим несчастным. Её человеческое сострадание рвалось наружу, требуя немедленных действий.

Но в моей голове уже проснулся безжалостный цифровой код Вазара. Он мягко, но непреклонно оттеснил все человеческие эмоции на задний план, гася зарождающуюся жалость и уступая место логике и расчёту.

Перед мысленным взором развернулась полупрозрачная тактическая карта секторов. Вазар мгновенно просчитывал численность охраны мутантов, расположение постов карательных рейдов, архитектурные особенности купола и наши текущие боевые ресурсы. В мозгу стремительно побежали зелёные строчки вероятностей, отсекая тупиковые варианты и выстраивая единственный безупречный план атаки. Пульс замедлился до минимума. Дыхание стало ровным и незаметным. Я перестал быть сочувствующим Владом, окончательно превратившись в хладнокровную, смертоносную машину.

Медленно поднял взгляд на старика. Мои глаза на долю секунды ярко вспыхнули потусторонним голубым светом, сканируя его биологические показатели.

— Личная охрана амфибий насчитывает около пятисот единиц плохо обученного состава, полагающегося лишь на грубую силу, — произнёс я с пугающей, нечеловеческой расчётливостью. — Имперские карательные отряды следуют предсказуемым маршрутным алгоритмам, а их оружейные системы критически уязвимы для моих локальных кибератак. Моральный дух наёмников стремится к нулю. Учитывая фактор внезапности и использование нестандартных тактических паттернов, вероятность успешного переворота при нашей огневой поддержке составляет ровно восемьдесят семь и четыре десятых процента. Мы поможем.

— Идеальный план — это тот, в котором хотя бы половина взрывов происходит именно там, где ты изначально задумал, — усмехнулся я, поудобнее перехватывая рукоять бластера и проверяя уровень заряда батареи.

Мы стояли в полутёмном техническом коридоре, который вёл прямиком к правительственному шпилю Нео-Атлантиса. Местное Сопротивление во главе со старым вождём замерло позади нас. Повстанцы крепко сжимали в руках потёртые винтовки, плазменные резаки и связки самодельных гранат. В их воспалённых глазах горела отчаянная решимость отомстить зажравшимся чиновникам.

Мой внутренний калькулятор от Вазара монотонно просчитывал тайминги, вероятности рикошетов и процент выживаемости нашей группы. Цифровой призрак внутри головы вываливал сухие графики прямо в мозг, бездушно предлагая использовать повстанцев как живой щит для экономии ресурсов. Но сейчас я полностью контролировал этот процесс. Я привычным мысленным усилием заткнул голос холодной машины и сосредоточился на своих людях. Я не был идеальным имперским оружием. Я был человеком и лидером своей чокнутой стаи.

— Гайка, ты на позиции? — тихо спросил я по защищённой внутренней связи.

— Ещё бы, командир! — радостно отозвалась Кира. — Я пролезла в главный коллектор жизнеобеспечения шпиля. Здесь полно грязи, но зато очень интересно. Представляешь, эти пупырчатые идиоты даже пароли с заводских настроек не поменяли! Защита уровня детского сада. Дайте мне пару секунд, и я устрою им такой праздник, что они до конца жизни будут чистую воду ненавидеть.

— Только не взорви там всё раньше времени, — хмыкнул я и переключил канал. — Морж, как обстановка?

— Моя малышка уже раскручивается, босс, — довольно пробасил здоровяк. Я почти наяву увидел его зубастую ухмылку. — Занял позицию у главных шлюзов гарнизона. Броня в норме, ленты заряжены. Как только эти имперские псы высунут свои носы наружу, я накормлю их плазмой так плотно, что они растворятся на месте. Никто не пройдёт, можешь расслабиться!

— Отлично. Ани, прикрываешь левый фланг и следишь за слепыми зонами. Капитан, Лиандра, Гюнтер — держите тылы вместе с нашими новыми друзьями. Если кто-то попытается зайти нам в спину, не стесняйтесь применять силу. Начинаем!

Я подошёл к бронированной двери и вытянул левую руку. Чёрный хитин мгновенно отреагировал на команду, превращаясь в десяток тонких интерфейс-игл. Они с тихим шипением вонзились в контрольную панель, пробивая защитный пластик. Мой мозг моментально затопила подробная схема охранных систем. Защитные турели, лазерные сетки, датчики движения и скрытые тепловизоры — всё это было слишком примитивно для алгоритмов Древних, которые теперь стали частью меня. Я мысленно щёлкнул цифровыми пальцами, взламывая и переписывая их защиту под себя. Тяжёлые замки послушно щёлкнули, а орудийные стволы под потолком уныло опустились вниз и погасли.

— Путь свободен, пошли! — скомандовал я и резким движением выдернул иглы из искрящейся панели.

Толпа повстанцев с боевым кличем ворвалась внутрь роскошных коридоров шпиля. Мы бежали по коврам ручной работы, оставляя за собой грязные следы от ботинок. Вокруг сверкало золото, на стенах висели голографические картины, а с потолка свисали хрустальные люстры. Контраст между нищетой нижних уровней и этим подводным дворцом просто бил по глазам.

Внезапно по всему шпилю завыли пронзительные сирены, но это была не охранная тревога. Освещение тревожно мигнуло и сменилось на аварийное красное. Из скрытых в стенах вентиляционных решёток с рёвом хлынули потоки вонючей канализационной воды.

— Получайте, жабы перекормленные! — победно закричала Кира по рации, перекрывая шум бурлящей воды. — Я перенаправила стоки нижних ярусов прямо в их элитные бассейны и переговорные комнаты! Пусть поплавают в том, в чём местные работяги вынуждены жить каждый божий день!

Мы выскочили в главный приёмный зал, и картина предстала поистине комичная. Разжиревшие мутанты-амфибии в тесных золотых камзолах барахтались в бурных потоках нечистот. Они смешно скользили по дорогому мраморному полу, падали друг на друга и истошно вопили на своём булькающем языке. Их личная охрана в белой броне пыталась занять огневые позиции, но ботинки разъезжались на грязи. Бойцы барахтались в зловонных лужах, тщетно пытаясь прицелиться в нас.

Ани метнулась вперёд белой неуловимой молнией, двигаясь с кошачьей грацией, почти не касаясь мокрого пола. Её виброклинки мерцали в полумраке зала, ловко выбивая тяжёлое оружие из рук наёмников. Она била рукоятями по шлемам, подсекала ноги и обезоруживала врагов до того, как они успевали нажать на спусковой крючок.

Я шёл следом и хладнокровно отстреливал бластеры из рук самых упрямых охранников. Убивать их не было никакой нужды, мне достаточно было лишить их возможности сопротивляться. Мой пистолет методично выплевывал сгустки плазмы, расплавляя оружие наёмников в дымящийся пластик.

Где-то этажом ниже гулко загрохотал пулемёт Моржа. Его басистый рёв сливался с паническими криками запертого гарнизона и свистом плазмы. Наш здоровяк отрезал подкрепление, не давая имперским марионеткам ни единого шанса выйти из казарм.

— Сдавайтесь! Ваша власть закончилась! — прохрипел старый вождь. Он вышел вперёд и грозно наставил потёртый плазменный (да, это штука тоже оказалась боевой) гарпун в грудь главному жабу. Местный правитель барахтался в луже, потеряв свой золотой камзол и авторитет.

Оставшиеся наёмники посмотрели на своих напыщенных боссов, валяющихся в грязи, затем перевели взгляд на разъярённую толпу вооружённых жителей, которые лезли из всех коридоров и дверей. После чего переглянулись, бросили оружие на пол и покорно подняли руки. Бунт увенчался успехом без лишних жертв, Нео-Атлантис скинул с себя надоедливых пиявок.

Перестрелка затихла так же быстро, как и началась. Я опустил бластер и внимательно огляделся по сторонам, проверяя свою стаю.

У дальней стены зала Лиандра опустилась на колени перед раненым повстанцем. Паренёк лет двадцати тихо застонал, держась за простреленное плечо. Наша ксенобиолог действовала с ледяным профессионализмом, расстегнула свою аптечку, вколола парню дозу сильного обезболивающего и наложила кровоостанавливающий пластырь.

— Лежи смирно и не дёргайся, кость не задета, — строго, но при этом заботливо произнесла Лиандра.

Я увидел, как Ани наблюдает за ней, и её губы тронула тёплая улыбка.

В это время ко мне подошёл вождь. Его лицо покрывала копоть, но в глазах светилась искренняя радость. Он вытер грязную руку о штаны и протянул мне чип памяти.

— Ты сдержал своё слово, чужак, — прохрипел старик и вложил чип в мою ладонь. Его пальцы слегка дрожали от волнения. — Здесь записаны безопасные координаты течений. Они ведут в самую глубокую впадину, прямо к «Звёздной Кузне». Дальше мы справимся сами. Этот город снова принадлежит нам, и мы заставим этих жирных жаб чистить сточные фильтры на нижних ярусах до конца их дней.

— Удачи вам, старик, — я крепко и по-мужски пожал его руку. — И постарайтесь больше не отдавать свой дом корпоративным крысам. Держите оборону.

Семён Аркадьевич подошёл ко мне и довольно хмыкнул в седые усы.

— Ну что, Волков? Подводную революцию мы успешно устроили, теперь можно и по своим делам лететь? А то у меня от этой мерзкой сырости поясницу ломит так, что хоть на стену лезь. Я уже не в том возрасте, чтобы по лужам бегать.

— Все немедленно уходим на корабль! — скомандовал я по рации. — Пора наведаться в гости к древним легендам.

— Jawohl, герр командир! — бодро отозвался робот-повар из динамика. — Мои гусеницы уже покрываются ржавчиной от этой отвратительной воды! Я приготовлю праздничный гуляш из машинного масла в честь нашей победы!

Через полчаса мы уже стояли на мостике нашего Левиафана и погружались всё глубже и глубже.

Вода вокруг нас становилась плотнее. Свет звёзд и яркий неон города остались далеко наверху, уступив место давящему со всех сторон мраку. За толстым стеклом иллюминаторов мелькали странные глубоководные твари, которые в панике разбегались от нашего корабля. Левиафан недовольно и раскатисто заурчал прямо в моей голове. Пульсирующие вены на его обшивке налились густым багровым светом, мобилизуя все силы и готовясь к перегрузкам. Корабль чувствовал опасность, но покорно выполнял мою волю.

Мы сидели в рубке, неотрывно вглядываясь в обзорные экраны. Давление воды за бортом росло с каждой секундой погружения. И внезапно приборная панель перед Кирой жалобно и пронзительно запищала.

— Влад! — нервно выкрикнула Кира. Её пальцы с бешеной скоростью летали по клавиатуре, пытаясь стабилизировать системы. — Датчики давления просто сходят с ума! Мы уже превысили все допустимые нормы погружения! Внешний хитин корабля испытывает перегрузку в тысячи атмосфер!

Палуба под нашими ногами протяжно заскрипела, словно гигантские невидимые тиски сжимали корабль со всех сторон. Вдалеке в абсолютной тьме Бездны начали закручиваться гигантские водовороты, о которых так боялся рассказывать старик. Могучие течения готовились разорвать нас на мелкие куски.

Я стиснул зубы и крепче вцепился в подлокотники капитанского кресла, оглядывая рубку, которая пульсировала тревожным багровым светом.

— Держи щиты, Гайка, и переводи всю доступную энергию на структурную целостность! — скомандовал я, стараясь говорить максимально уверенно, чтобы не сеять панику. — Семён Аркадьевич, что там по курсу?

Старый капитан тяжело дышал, навалившись всем телом на штурвал, и его руки вцепились в управление.

— Идём прямо в пасть дьяволу, Влад! — прохрипел ветеран, не отрывая взгляда от приборов. — Радары сходят с ума, потому что впереди гигантская аномалия. Это не водоворот, а чёртова мясорубка, где течения закручиваются со скоростью звука!

Я перевёл взгляд на обзорный экран, где сквозь мутную толщу воды уже проступали очертания колоссальной воронки. Вода здесь вращалась с бешеной скоростью, и светилась фиолетовым светом, а в самом центре безумного водоворота висела наша цель.

«Звёздная Кузня».

Прозрачная сфера, вокруг которой без остановки плясали ослепительные дуги молний. Артефакт покоился на дне океана, игнорируя чудовищное давление и ярость водной стихии.

— Матерь божья, — тихо прошептал Морж, который заворожённо смотрел на экран. — Эта штука реальна. Я думал, это просто сказки для пьяных шахтёров.

— И она сейчас нас прикончит, если мы сделаем хоть одно неверное движение, — сухо констатировал я, пока мой мозг лихорадочно анализировал поступающие от сенсоров данные.

Кузня генерировала вокруг себя мощнейшее магнитное поле, которое реагировало на малейшие колебания пространства. Если мы просто попытаемся схватить её манипуляторами или затянуть гравитационным лучом, поле тут же срезонирует. Артефакт высвободит энергию угасающих звёзд, и от нас не останется даже молекул, а океан просто испарится в радиусе тысячи километров.

— Нам нужно синхронизировать магнитное поле Левиафана с полем «Кузни», — проговорил я, поднимаясь с кресла и подходя ближе к консоли. — Только так мы сможем пройти сквозь её защиту и забрать артефакт в грузовой отсек.

— Но это же невозможно! — возмутилась Кира, ударив кулаком по панели. — Поле артефакта постоянно меняет частоту, и ни один бортовой компьютер не сможет подстроиться под такой бешеный ритм! Для этого нужен мгновенный расчёт без доли секунды на задержку. Система просто сгорит!

Я посмотрел на свою левую руку, где матовый хитин блеснул в красном свете аварийных ламп.

— Бортовой компьютер не сможет, а я смогу, — твёрдо сказал я, готовясь к тому, что придётся сделать.

Ани резко обернулась, в золотых глазах вспыхнул неподдельный ужас, она знала, что именно означают мои слова и к кому я собираюсь обратиться за помощью.

— Влад, нет! — крикнула она, делая шаг ко мне. — Это не выход! Тебе придётся пустить его в свою голову, и он снова попытается забрать контроль!

— У нас просто нет выбора, Ани, — я усмехнулся и посмотрел ей в глаза, пытаясь передать хоть каплю тепла. — Артефакты Древних реагируют на эмоции, будь то страх, радость, гнев или простая надежда. Всё это вызывает микроскопические колебания в нервной системе, и если я буду управлять кораблём как обычный человек, моё волнение неминуемо собьёт резонанс. «Кузня» просто аннигилирует нас. Мне нужен холодный и мёртвый разум. Мне нужен Вазар.

Я подошёл к консоли управления, и симбиот в который раз разделился на десятки длинных интерфейс-игл, готовых к подключению.

— Командир, это самоубийство для твоей психики! — пробасил Морж, тяжело переступая бронированными ботинками и преграждая мне путь. — Давай придумаем что-то другое! Мы можем попробовать взорвать скалы вокруг…

— Отставить панику, Морж, времени нет, — жёстко отрезал я, обойдя наёмника. — Гюнтер, готовь грузовой отсек к приёму объекта! Лиандра, следи за моими жизненными показателями, и если сердце остановится, запускай его заново.

— Принято, герр капитан! Освобождаю место от кастрюль! — донёсся по связи металлический голос нашего сумасшедшего повара.

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а затем резко вонзил иглы прямо в нервные узлы корабля.

Моё сознание сразу слилось с разумом Левиафана, и я отчётливо почувствовал его боль, как свою собственную. Огромное биомеханическое тело отчаянно стонало под гнётом океана, умоляя об избавлении. Но я не мог позволить себе жалеть его, как не мог позволить себе чувствовать вообще хоть что-то.

Я мысленно потянулся к тому самому тёмному углу своего подсознания, где сидел запертый цифровой код Вазара. Я добровольно подошёл к ментальной клетке и сдвинул засов.

Холодная и безжалостная логика хлынула в мой мозг лавиной, выжигая на своём пути всё человеческое. Любовь к Ани, уважение к капитану, дружеские чувства к Гайке и Лиандре — всё это в один миг превратилось в незначительный, мешающий работе фоновый шум. Эмоции были отключены за ненадобностью, и остались только сухие цифры, расчётные векторы и строгие вероятности.

Я открыл глаза, которые теперь горели голубым светом. Моё лицо превратилось в маску из плоти, не выражающую ничего, кроме концентрации.

— Синхронизация начата, — произнёс я металлическим голосом, в котором больше не было ни капли тепла или жизни.

Ани прикусила губу, прижав руки к груди. Я краем глаза видел, как по её щеке скатилась одинокая слеза. Её выкрученная на максимум эмпатия билась в агонии, натыкаясь на стену внутри моего разума. Я прекрасно видел её слёзы, но мой новый алгоритм классифицировал их лишь как выброс жидкости из глазных каналов, вызванный стрессом.

— Вектор сближения рассчитан, корректировка магнитного поля корабля завершена, — монотонно докладывал я, заставляя измученного Левиафана двигаться прямо в центр водоворота.

Крейсер послушно нырнул в густое сияние, и нас затрясло так сильно, словно корабль попал в гигантский промышленный миксер. Но я держал резонанс идеально, компенсируя каждое малейшее изменение поля «Звёздной Кузни» встречным импульсом за миллисекунду до того, как оно могло бы нас уничтожить. Мой разум работал с точностью машины, не допуская ни единой ошибки.

Сфера медленно приближалась, а вокруг неё яростно плясали дуги энергии, готовые испепелить всё живое. Но Левиафан, ведомый моей машинной логикой, плавно скользил сквозь защиту артефакта, словно раскалённый нож сквозь кусок масла.

— Объект в зоне захвата, открываю грузовые шлюзы, — сухо констатировал я.

Брюхо крейсера раздвинулось, и гравитационные лучи с математической выверенностью обхватили «Звёздную Кузню». Сфера плавно вплыла внутрь, и створки тут же захлопнулись, изолируя артефакт в защитном магнитном контейнере.

— Контакт успешен, угроза аннигиляции миновала, — отчеканил я, отслеживая показатели. — Семён Аркадьевич, давайте полный вперёд, мы уходим отсюда.

Левиафан плавно скользил сквозь океанскую толщу Гиродорма. «Звёздная Кузня» надёжно покоилась в магнитном захвате трюма, а моё сознание оставалось кристально чистым. Жёсткие алгоритмы Вазара заморозили эмоции, и я не чувствовал радости от победы над корпоратами, не испытывал страха перед будущими боями. Мой разум работал как компьютер, просчитывая каждую переменную.

Сзади напряжённо переминалась команда.

— Влад, мы обязательно должны туда возвращаться? — тихо спросила Ани. — У нас уже есть артефакт, — добавила она с робкой надеждой, шагнув ближе. — Давай просто улетим отсюда, пока Империя не прислала новый флот. Плевать на эти припасы, мы перебьёмся.

Я даже не повернул головы. Мои светящиеся глаза внимательно изучали обзорный экран. Впереди из мрака океана уже проступали очертания куполов подводного города.

— Вероятность критической нехватки провизии для дальнего прыжка составляет сорок два процента, — произнёс я ровным, металлическим голосом, чеканя слова. — Сопротивление обещало награду за помощь в государственном перевороте. Игнорировать бесплатные ресурсы нерационально. Мы потратили много энергии на штурм, и мы должны компенсировать затраты.

— Командир, ты меня реально пугаешь, — буркнул Морж. — Ты сейчас похож на налогового инспектора, которому забыли дать взятку. Раньше с тобой было веселее, можно было хоть выпить и поржать. А сейчас ты словно ходячий калькулятор.

— Отставить разговоры на мостике, — отрезал я, прерывая дискуссию. — Стыковка с главным причалом через три минуты. Всем приготовиться к выходу и проверить оружие. Боезапас держать наготове.

Левиафан мягко и почти бесшумно пришвартовался к пирсу. Шлюзы открылись, и мы спустились, сразу же почувствовав вонь чего-то гнилостного. Лиандра брезгливо поморщилась и прикрыла нос ладонью.

Нео-Атлантис сильно изменился за те часы, пока нас не было. Яркие вывески, которые недавно зазывали в бары, теперь валялись разбитыми, а вокруг стояла жуткая тишина. Мы не слышали радостных криков, не было победной музыки, салютов, звуков погромов, звона витрин или мародёрских перестрелок. Улицы казались вымершими.

— Какая-то неправильная революция, — прошептал Семён Аркадьевич, осторожно снимая дробовик с предохранителя. — Мой покойный дед рассказывал, что после победы простой народ гуляет так, что стены ходуном ходят. А тут словно все разом вымерли. Мне это не нравится, Влад. Пошли отсюда, а? У меня старые кости ноют, это к беде.

— Мои оптические сенсоры фиксируют множественные биологические сигнатуры прямо по курсу, на главной площади, — бодро доложил Гюнтер, покрутив красным глазом. Робот радостно взмахнул тесаком. — Но их тепловое излучение значительно ниже нормы! Это не похоже на живых людей. Возможно, они переели холодного мороженого на празднике? Я могу быстро сварить им горячий питательный бульон из свежего антифриза и ржавых болтов, чтобы согреть их изнутри! Заодно и желудки прочистим от шлаков.

Внезапно на плече Моржа тревожно запищал Криптик, оголяя мелкие зубы, и выпустил в воздух снопы синих искр. Он чувствовал угрозу со стороны площади.

— Тихо, мелочь, не искри, — пробасил Морж, пытаясь погладить зверька толстым пальцем, но Криптик лишь сильнее вцепился когтями в металл брони.

Я молча двинулся вперёд, сжимая рукоять бластера. Логика твердила, что гробовая тишина — это признак засады. Однако отступать без провианта было нецелесообразно.

Мы осторожно шли по улицам, перешагивая через перевёрнутые мусорные баки и обломки роскошной мебели. Хруст стекла под нашими ботинками эхом разносился по переулкам. Мы не встретили ни одного трупа и не увидели ни капли крови. Это противоречило всем известным сценариям восстаний.

Свернув за угол разграбленного казино, вышли на мраморную площадь перед административным шпилем.

Картина, которая открылась нашим глазам, заставила команду в ужасе застыть на месте. Мой внутренний калькулятор мгновенно зафиксировал критический уровень угрозы, но лицо осталось неподвижной маской.

На площади собрались многие тысячи местных жителей. Работяги в грязных комбинезонах, бывшие измождённые шахтёры и недавние рабы амфибий стояли плотными рядами. Они не шевелились, не переговаривались и не издавали ни звука. А в центре на коленях стояли связанные наёмники имперцев и пара толстых амфибий в порванных камзолах.

Один из местных жителей медленно и неестественно дёргано подошёл к связанному охраннику. Работяга запрокинул голову назад, и его челюсть с влажным хрустом порвала лицевые мышцы, отвиснув до самой груди. Из открытой пасти вывалился длинный, толстый червь. Паразит слепо извивался в воздухе, обильно покрывая подбородок носителя серой слизью.

Связанный наёмник истошно завопил и забился на земле, пытаясь разорвать пластиковые стяжки на запястьях, но работяга вцепился ему в плечи. С нечеловеческой силой он протолкнул пульсирующего червя прямо в кричащий рот жертвы, охранник захлебнулся воплем и забился в конвульсиях. Его глаза закатились, а здоровая кожа мгновенно приобрела землистый оттенок. Челюсть наёмника с хрустом сломалась, освобождая место для растущего внутри твари.

— Матерь божья… — судорожно выдохнула Кира, побледнев как полотно.

— Что они, чёрт возьми, с ними делают⁈ — прохрипел Морж и отступил на пару шагов. — Это же какой-то кошмар!

Но именно звук треснувшего стекла под его металлическими стопами разнёсся по затихшей площади, разрушив хрупкую тишину.

Сотни голов местных словно по команде, повернулись в нашу сторону.

Впереди этой жуткой толпы стоял тот самый вождь Сопротивления, который совсем недавно клялся нам в дружбе. Он медленно шагнул навстречу. Его морщинистое лицо ничего не выражало, а глаза превратились в пустые бельма, внутри которых копошились бледные черви. Они прогрызали себе путь сквозь плоть глазниц, высовывая наружу слепые головки и жадно ощупывая воздух.

— Какая мерзость, — брезгливо поморщилась Лиандра, вскидывая иглострел. — Это не революция, командир, а паразитическое заражение.

Неподалёку от нас в луже крови лежал израненный имперский офицер. Белая броня была пробита плазменными выстрелами, пластины почернели от копоти, а изо рта непрерывно текла тёмная кровь. Он из последних сил цеплялся за жизнь, сжимая рану на животе. Офицер повернул к нам бледное, искажённое болью лицо и захрипел, глядя на меня стекленеющим взглядом:

— Вот почему… — его голос постоянно срывался на булькающий кашель. — Вот почему Империя жгла их огнемётами… Мы изолировали этот город не из-за жадности. Мы сдерживали заразу, запертую на дне океана… Убей их всех, железяка! Сожги их дотла! Иначе они доберутся до портов, захватят корабли и полетят на другие планеты! Вся галактика сгниёт заживо…

Офицер тяжело закашлялся, выплюнул на мрамор большой сгусток крови, дёрнулся и уронил голову, испустив последний вздох.

Так вот оно что. Империя в этот раз не была тираничной и беспринципной. Она проводила жестокий санитарный кордон ради выживания остальных миров. Зажравшиеся жабы-амфибии не были узурпаторами, они выступали тюремщиками карантинной зоны. А мы, поддавшись эмоциям и мнимому чувству справедливости, своими руками разрушили защиту и выпустили биологическую угрозу на свободу.

— Мой машинный код оказался прав, — произнёс я безжизненным голосом. — Любое сочувствие — это ошибка, которая ведёт к катастрофе. Мы сами виноваты в провале. Сломали клетку с монстрами, чтобы спасти тех, кто давно перестал быть людьми.

— Влад, сейчас не время для твоих долбаных философских выводов! — в панике закричала Ани, обнажая виброклинки. — Что нам делать⁈ Нас сейчас просто сожрут живьём! Стреляй, командуй!

Заражённый вождь широко открыл пасть, и внутри его изодранного горла заворочался толстый паразит, покрытый пульсирующими венами.

— Идеальный… сосуд… — прошипел старик нечеловеческим голосом. Звук резонировал прямо в моём мозгу, пытаясь подавить волю и сломить защиту. — В тебе прочный металл и живая плоть… Идеальный симбиоз… Ты станешь нашим новым королём… И мы вместе полетим к звёздам…

Заражённая толпа издала леденящий душу утробный рык. Тысячи инфицированных с неестественной скоростью сорвались с места, и бурлящей волной бросились прямо на нас. Их пальцы скрючились, превратившись в подобие костяных когтей, а из открытых ртов тянулись склизкие паразиты.

Монстры не обращали внимания на Моржа, чей пулемёт уже начал выплёвывать снопы огня. Они игнорировали матерящегося капитана, который палил из дробовика в упор, разрывая первые ряды в клочья. Им была не страшна смертоносная Ани, танцующая с клинками. Их слепые бельма были устремлены только на меня. Они жаждали заполучить мой уникальный организм.

Моё сознание оставалось кристально чистым, цифровой код Вазара надёжно заблокировал все центры в мозгу, отвечающие за страх, панику или жалость. Я смотрел на этих изуродованных людей с вываливающимися изо рта паразитами и видел лишь красные маркеры целей, которые система определила, как угрозу класса А. Это было биологическое заражение с высокой вероятностью галактической пандемии, поэтому решение проблемы вырисовывалось предельно простое — полное устранение всех носителей.

Левая рука с тихим жужжанием завершила трансформацию, когда чёрный металл разделился и вытянулся, формируя два дуговых лезвия, а по кромке хитина с гулом побежали искры плазмы, освещая площадь голубым светом.

— Отходите к кораблю! — скомандовал я ровным голосом, лишённым эмоций. — Я обеспечу прикрытие и задержу основную массу целей, так что бегом!

— Командир, ты один там не вывезешь, их тут сотни! — проревел Морж, пока его пулемёт бешено вращался и выплёвывал снопы огня. Плазменные пули разрывали передние ряды мутантов в ошмётки, но на место убитых тут же вставали новые твари, желающие разорвать нас на куски.

— Мои алгоритмы показывают иное, так что выполняйте приказ без обсуждений! — отрезал я, даже не думая оборачиваться.

— Влад, мы не можем бросить тебя здесь! — крикнула Кира, судорожно перезаряжая свой бластер. — Это же чистое самоубийство!

— Я сказал — к кораблю! — мой голос лязгнул металлом, заставив девушку вздрогнуть. — Если вы останетесь, шанс выживания упадёт до критической отметки, а так я выиграю время, поэтому немедленно уходите!

Я сделал выпад вперёд и врезался в толпу заражённых, но это не была драка в состоянии ярости, это была выверенная до миллиметра резня, в которой мой мозг просчитывал траектории движений каждого врага на пару секунд вперёд. Очередной выпад слева я парировал быстрым шагом в сторону, пока лезвие отсекало голову бывшему шахтёру. Жирный червь упал на пол, и я равнодушно раздавил его ботинком, сразу же переключаясь на следующую цель. Отвечая на резкий прыжок справа, я не глядя пробил грудь летящей на меня амфибии, и плазма мгновенно прижгла рану, не давая брызгам крови испачкать меня.

Я кружился в этом танце, словно механизм на конвейере смерти, и каждый взмах лезвий забирал жизнь. Я двигался плавно и экономно, отсекая руки и перерубая склизких паразитов пополам, пока визг мутантов сливался со свистом плазмы. И тогда ко мне прорвался вождь Сопротивления. Его слепые глаза вращались, а изо рта высунулся пульсирующий червь, целясь мне в лицо.

— Идеальный сосуд… — вновь прохрипел монстр, протягивая ко мне свои кривые руки.

— Отбраковка, — констатировал я без тени жалости.

Коротким движением я перерубил червя у самого основания, а вторым лезвием снёс старику часть туловища, и его тело мешком осело на мокрый пол. Мой пульс даже не участился, ведь я стал машиной, которая просто выполняет заложенную программу.

— Осторожнее, слева заходят! — заорал Морж, не переставая поливать врагов свинцом. — Да когда же вы кончитесь, ублюдки!

За моей спиной Семён Аркадьевич очередями из дробовика расчищал путь к шлюзам Левиафана, стараясь не подпускать тварей слишком близко к Гайке и доктору.

— Давай, пошли, пошли, шевелите ногами! — орал капитан, прикрывая отход Лиандры и Киры.

Гюнтер катился следом за ними, размахивая тесаком и стреляя из пушки по всему, что двигалось.

— Жрите плазму, недожаренные червяки! — радостно лязгал робот. — Я не позволю вам испортить мою кухню своими мерзкими выделениями!

Ани отступала последней, легко отбиваясь виброклинками, но её глаза с ужасом смотрели на меня. Она видела, как я расправляюсь с людьми, которых мы недавно называли союзниками, и для её эмпатии моя пустота была страшнее любых монстров. Она чувствовала, что в данный момент во мне нет ничего человеческого.

— Влад, мы на борту, уходим! — раздался в наушнике голос Киры, прерывая мои расчёты.

Я нанёс круговой удар, чтобы отбросить толпу, активировал двигатели в ботинках и мощным прыжком взмыл в воздух, приземляясь прямо на трап корабля.

Поднять аппарель, герметизация отсеков! — мысленно приказал я кораблю, чувствуя под ногами твёрдый металл.

Створки шлюза с шипением поползли навстречу друг другу, и хотя несколько тварей успели просунуть в щель свои лапы, гидравлика Левиафана перерубила их кости с тошнотворным хрустом. Мы наконец-то оказались в безопасности.

Я направился в рубку, пока мои ботинки оставляли на полу кровавые следы. Команда уже находилась там, пытаясь прийти в себя после пережитого кошмара. Морж со звоном отстегнул короб от пулемёта, капитан вытирал пот с лысины, скомкав фуражку, а Лиандра проверяла медицинский сканер, тяжело дыша.

— Это было слишком близко, — проворчал Семён Аркадьевич, грузно опускаясь в кресло. — Я уж думал, что мы там и ляжем.

Я подошёл к консоли и сел, вонзая интерфейс-иглы прямо в металл, и система откликнулась мгновенно, сливаясь с моим разумом.

— Вектор подъёма рассчитан, так что внимание экипажу, приготовиться к перегрузкам, — объявил я сухим тоном.

Живой крейсер взревел, его двигатели выплеснули столб плазмы, и вода вокруг дока вскипела, превращаясь в пар. Левиафан рывком устремился вверх, а массы воды расступались перед нашей хитиновой бронёй, пока мы неслись к поверхности со скоростью ракеты. Спустя минуты корабль пробил толщу океана, вылетел в небо планеты Гиродорм и вышел на низкую орбиту. За иллюминаторами раскинулась спокойная пустота космоса, но я не стал отключаться от систем. Мой разум синхронизировался с орудиями крейсера, и я открыл защитные створки на брюхе, подавая энергию в биоплазменный излучатель.

— Командир, что ты делаешь? — спросила Кира, нервно глядя на мигающие экраны. — Оружие заряжено на сто процентов, но мы же ушли, зачем стрелять?

— Подготовка к орбитальной бомбардировке завершена, — ответил я, и мой голос звучал как механическое эхо. — Цель — подводный город Нео-Атлантис. Задача — полная стерилизация зоны заражения.

— Ты с ума сошёл? — вмешался Морж, вскочив со своего места. — Мы же только что оттуда выбрались!

Ани подошла ко мне и схватила за плечо, а её дрожащие пальцы выдавали крайнюю степень напряжения.

— Влад, остановись! — крикнула она с мольбой в голосе. — Ты не можешь этого сделать! Там огромный город, и там могли остаться невинные люди! Те, кто спрятался на верхних ярусах, дети, рабочие! Ты убьёшь их всех одним ударом!

Я медленно повернул к ней голову. Мои глаза светились голубым огнём, но, глядя на её искажённое лицо, я не почувствовал абсолютно ничего.

— Мои сканеры и алгоритмы провели анализ ситуации, — произнёс я, чеканя каждое слово. — Город скомпрометирован. Паразиты распространяются с геометрической прогрессией. Любой уцелевший является потенциальным носителем, и если хотя бы один из них покинет планету на челноке, погибнут миллиарды.

— Должен быть другой выход! — не унималась Кира. — Мы можем предупредить карантинную службу, они вышлют войска!

— Войска станут пищей для роя, — отрезал я, поворачиваясь к экранам, где прицельный маркер захватил координаты города под океаном. — Коэффициент выживания незаражённых равен нулю, угроза должна быть ликвидирована немедленно.

— Влад, пожалуйста, не делай этого… — прошептала Ани, и её голос сорвался.

— Мне придётся, это же просто логика, — бесстрастно ответил я.

И мысленную нажал на гашетку.

Левиафан содрогнулся от отдачи, когда с его брюха сорвался луч концентрированной плазмы. Он пронзил космос, прошил атмосферу и ударил в океан. На экранах было видно, как вода мгновенно испарилась, образуя гигантскую воронку, а луч пробил купола Нео-Атлантиса и достиг дна. Вспыхнул ядерный гриб, который раскидал массы кипящей воды, и океан загорелся. Город с его дворцами и трущобами просто перестал существовать, превратившись в пепел.

Угроза была устранена быстро, чётко и математически безупречно.

В рубке повисла мёртвая тишина, которую нарушало лишь гудение аппаратуры, никто из команды не произнёс ни слова. Морж опустился на ящик с патронами и закрыл лицо руками, пытаясь осознать масштаб произошедшего. Семён Аркадьевич отвернулся от экранов и тихо выругался, глядя в пол, а Кира прижала ладони ко рту, сдерживая слёзы. Лиандра стояла неподвижно, скрестив руки на груди, её перламутровая кожа казалась ещё бледнее обычного.

Ани медленно сделала шаг назад и убрала руку с моего плеча, словно обжёгшись. В её взгляде читался шок и неподдельный страх перед чудовищем, которым я только что был.

Интерфейс-иглы вышли из панели и втянулись обратно в мою руку, а чёрный хитин снова стал гладким, принимая форму обычной кисти. Дело было сделано, и Вазар больше не нуждался в контроле над моим телом.

Ледяная хватка дрогнула и начала отступать. Эмоции, которые программа старательно давила, хлынули в мой мозг бурной рекой, сметая все барьеры. Меня накрыла волна жгучей боли, вины и ужаса от того, что я совершил, ведь я своими руками уничтожил целый город.

Свечение в моих глазах погасло, и я судорожно втянул воздух, словно вынырнул из-под воды. Меня затрясло, я медленно поднялся с кресла и повернулся к своей потрясённой команде, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Посмотрел на пепелище океана на экранах, а затем перевёл взгляд на испуганную Ани. Внезапно я почувствовал невероятную усталость, которая навалилась на плечи неподъёмным грузом. Я тяжело вздохнул и потёр лицо здоровой рукой, пытаясь стереть из памяти эту бойню.

— Извините… — тихо произнёс я дрожащим голосом. — Я правда не хотел этого делать. Но иначе было нельзя, поверьте мне.

— Ты убил их всех, Влад, — прошептала Ани, отводя взгляд. — Одним движением. Ты не оставил им ни единого шанса.

— Если бы я этого не сделал, эта зараза сожрала бы целые системы, — попытался оправдаться я, хотя слова звучали слабо и неубедительно даже для меня самого. — Я должен был принять это решение, Вазар показал мне все варианты, и этот был единственным верным. Другого выхода просто не существовало.

— Мы больше не обсуждаем это, — вдруг сухо сказал Семён Аркадьевич, поправляя седые усы. Капитан подошёл ко мне и похлопал по плечу, хотя в его глазах всё ещё читалась тревога. — Дело сделано. Мы выжили, и это главное, а с остальным будем разбираться потом.

Морж согласно кивнул.

— Старик прав, я видел этих тварей вблизи. Если бы они выбрались, нам всем пришёл бы конец. Так что ты сделал то, что должен был, командир. Это грязная работа, но кто-то должен был её выполнить.

Кира всхлипнула и отвернулась к стене, а Лиандра молча кивнула мне, хотя в её эмпатичных зелёных глазах застыла печаль. Ани всё ещё стояла в стороне, обхватив себя руками, и я понимал, что пройдёт много времени, прежде чем она сможет простить мне эту жестокость. Я и сам не знал, смогу ли когда-нибудь простить себя.

В центре «Зенита» находился тёмный зал без окон, где свет шёл только от тусклых ламп на полу. На парящем троне сидел Император, чьё бледное лицо ничего не выражало и походило на маску мертвеца. Вместо глаз у него зияли чёрные пустоты, поэтому он выглядел жутко, словно голодная бездна заглядывала прямо в душу каждому смотрящему.

У подножия трона стояли два человека. Командир Ренн нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках планшет с отчётами, а рядом замер инквизитор Торк в тяжёлой броне. Торк старался дышать тихо и не смотреть на могущественного правителя.

— Ваше Высочество, добыча руды на шахтах идёт по графику, — дрожащим голосом доложил Ренн и нервно сглотнул. — Мы подавили бунты на окраинах, потерь нет, а проект создания клонов перешёл в новую фазу.

Император молчал, сидя неподвижно, как каменная статуя.

Торк больно ткнул командира локтем в бок.

— Заканчивай доклад и не трать его время, — прошипел инквизитор.

— Да, конечно, — закивал Ренн, пока по его лбу катился пот. — Это все новости, разрешите идти?

В зале стояла тяжёлая тишина, но внезапно существо на троне дёрнулось. Бледные пальцы Императора сжались, вцепились в подлокотники и смяли металл, словно тонкую фольгу.

Ренн отшатнулся и выронил планшет, который ударился о пол и разбился на куски.

— Что происходит? — прошептал командир, чьё лицо стало абсолютно белым.

— Падай на колени, идиот! — крикнул Торк, после чего первым рухнул на пол и покорно склонил голову.

Император почувствовал изменения в космосе. «Звёздная Кузня» артефакт, который он так и не нашёл, и считал мифическим, только что проявил себя в реальности. Теперь какой-то смертный прикоснулся к нему, какая-то генетическая ошибка с душой посмела украсть вещь Древних.

Император не злился, как обычный человек, не орал и не махал руками, его гнев был холодным и разрушительным. Воздух в тронном зале резко остыл, а на стенах и полу мгновенно вырос тонкий слой льда. Кожа Императора начала покрываться чёрными шипами, пока тьма вокруг него шла волнами, реагируя на ярость своего хозяина.

— Ваше Высочество, пощадите! — закричал Ренн, когда из его носа хлынула кровь.

Командир упал на бок, схватившись за голову, пока инквизитор лежал рядом и глухо стонал, едва выдерживая чудовищное давление на мозг.

«Найти. Уничтожить. Принести 'Кузню», — пронёсся по станции беззвучный мысленный приказ.

Этот удар зазвучал на всех палубах «Зенита», заставляя сотни имперских солдат и техников рухнуть на пол. У многих пошла кровь из ушей, а люди со слабым разумом просто сошли с ума и начали выть.

В закрытых ангарах станции началась паника, и завыли сирены. Техники бегали по мостикам, спотыкались и падали друг на друга.

— Открыть шлюзы, быстрее! — орал начальник ангара, размазывая кровь по лицу. — Выпускайте цепных псов!

Из темноты доков плавно выскользнули «Гончие Бездны» — жуткие крейсера, чьи корпуса состояли не из металла, а из поглощающей радары тёмной материи. Корабли казались чёрными дырами на фоне звёзд и не издавали ни единого звука.

Тихие и быстрые крейсера вырвались из доков, разорвали пространство и сразу ушли в гиперпрыжок, устремившись по следу живого корабля.

— Мы все умрём, и это медицинский факт, — мрачно подытожила Лиандра.

Я стоял на мостике, вцепившись в пульт управления, пока биомеханический крейсер нёсся сквозь ледяную пустоту на пределе своих возможностей. Броня Левиафана протяжно и жалобно скрипела под давлением перегрузок, а палуба непрерывно дрожала под ногами, отдаваясь вибрацией в самых костях. Бортовые радары вдруг сошли с ума, выдав целую россыпь красных точек, и мерзкий вой сирен ударил по ушам, напрочь заглушая крик Киры по внутренней связи.

Пространство прямо по курсу пошло жуткой рябью, словно стекло перед ударом, и с треском покрылось пространственными трещинами. Из образовавшегося вакуумного разлома синхронно вынырнули три тяжёлых крейсера Инквизиции. Их хищные вытянутые силуэты напоминали глубоководных рыб и внушали ужас одним своим видом.

— Это «Гончие Бездны»! — заорал Семён Аркадьевич, торопливо натягивая фуражку. — Мой дед всегда говорил, что от этих тварей невозможно уйти, ведь они чуют страх на расстоянии парсека!

— Твой дед просто никогда не летал с нашей чокнутой командой, кэп, — усмехнулся я, хотя внутри всё сжалось от ледяного напряжения. — Мы и не от таких бешеных собак уходили, так что держитесь крепче.

Я привычно вытянул левую руку, позволяя чёрному симбиоту выпустить острые интерфейс-иглы. Без лишних раздумий я вонзил их прямо в живую панель управления, чувствуя, как Левиафан недовольно зарычал где-то на задворках моего сознания. Корабль сразу принял командование, откликаясь на каждую мысль и сливаясь со мной в единый организм.

В этот же миг первый вражеский крейсер открыл огонь. Ослепительный луч энергии с грохотом ударил в наш правый борт, отчего обшивка лопнула с треском рвущейся плоти. Во все стороны брызнула горячая биомеханическая кровь Левиафана, заливая внешние камеры. От чудовищной тряски Морж не удержался на ногах и с грохотом покатился по металлической палубе, громко и забористо матерясь на диалекте своей ледяной родины.

— Сквозная пробоина в четвёртом отсеке, энергетические щиты падают! — быстро и чётко доложила Лиандра.

Она заметно побледнела, но упрямо сохраняла холодный тон опытного корабельного врача, привыкшего к экстренным ситуациям.

— Гайка, что там с гипердвигателем⁈ — гаркнул я в рацию и уводя раненого Левиафана в крутое пике от повторного залпа. — Нам нужен прыжок прямо сейчас, иначе эти псы разберут нас на атомы!

— Он сдох, Волков! — сорвалась на откровенную истерику Кира. — Эти инквизиторские твари первым же попаданием сожгли нам основные контуры питания, а я всё-таки механик, а не волшебница!

Я мысленно соединился с внутренними сенсорами Левиафана, решительно подавляя холодные машинные алгоритмы Вазара, которые настойчиво пытались перехватить контроль над моим разумом для более эффективного ведения боя. Впереди сквозь обзорный экран маячил огромный газовый гигант с плотными кольцами из льда и каменных глыб, что делало его идеальным местом для засады и пряток.

— Чини, Кира, используй что угодно, лепи на сопли, но дай мне варп! — жёстко приказал я, направляя судно прямо в густое кольцо астероидов. — А я пока поиграю с этими уродами в догонялки и выиграю нам немного времени для ремонта.

В машинном отделении тем временем творился сущий ад, транслируемый мне через сенсоры корабля. Кира висела вниз головой среди искрящихся кабелей сломанного генератора, отчаянно кашляя и задыхаясь от едкого дыма.

— Гюнтер, быстро подай синюю изоленту, ту самую, из моего ящика! — крикнула девушка, размазывая пот и сажу по лбу.

— Яволь, фройляйн Новикова! Заказ принят! — радостно лязгнул робот и резво подкатился к ней, едва не задавив по пути гаечный ключ.

Он аккуратно вложил в её руку спасительный моток старой ленты. Кира перехватила её зубами и велела Криптику подойти ближе. Шестилапый лемур недовольно пискнул, спрыгнув с горячей трубы, при этом серая шерсть на его спине стояла дыбом от явного избытка статического электричества. Девушка бесцеремонно схватила питомца за шкирку и буквально примотала его изолентой к оголённым клеммам корабельного щита.

— Питай их, малыш, жри электричество и отдавай прямо в щиты, иначе мы через минуту станем космической пылью! — взмолилась она, быстро погладив зверька по искрящейся макушке.

Криптик возмущённо пискнул, но его огромные фиолетовые глаза тут же загорелись ярче сверхновой. Он начал работать как живая пушистая батарейка, жадно поглощая остаточную энергию и перенаправляя её в системы защиты Левиафана. Поле вокруг нашего корабля заметно стабилизировалось, наливаясь синевой, и снова стало уверенно отражать удары летящего космического мусора.

В этот момент очередной залп «Гончих» зацепил нашу корму, и через симбиот в мой мозг ворвалась чужая, подавляющая волю сила. Пространство перед глазами моргнуло, сменившись непроглядной тьмой, и я внезапно оказался выброшен в чужое видение. Далеко за пределами этого сектора, на проклятой станции «Зенит», царила пугающая тишина. Я словно парил под потолком тронного зала, где не было никакого света, кроме тусклого свечения десятков экранов, показывающих тактические данные со всей изувеченной галактики.

Император сидел на своём троне, напоминая застывшую статую. У подножия трона на коленях крупно дрожали два лейтенанта. Эти мощные громилы, легко способные гнуть стальные балки голыми руками, сейчас выглядели как напуганные до смерти дети.

— Мой повелитель, — начал Марк, заикаясь и неотрывно глядя в тёмный пол. — Генерал Валериус упустила клона. Но «Гончие Бездны» уже взяли след Левиафана, сейчас цель оказывает отчаянное сопротивление в кольцах газового гиганта.

Император молчал, но от его неподвижной фигуры исходила такая подавляющая аура чистой энтропии, что металл на прочных доспехах лейтенантов покрылся толстым слоем инея. Воздух в зале стал невыносимо холодным и густым, мешая дышать.

— Мы можем послать подкрепление в этот квадрат, — торопливо добавил Хосе, нервно сглотнув ком в горле. — Целый флот тяжёлых дредноутов. Они разорвут этот биомеханический мусор на куски за пару минут. Просто разрешите отдать приказ, господин.

Внезапно в их головах — и в моей тоже — раздался потусторонний голос Императора. Он не открывал рта, но эти слова безжалостно царапали мозг изнутри, принося пульсирующую боль.

«Вы ничего не понимаете в моём замысле. Валериус — лишь сломанная кукла, ослеплённая жаждой мести. Вазар — обычный машинный алгоритм, возомнивший себя творцом и богом. Мне не нужна смерть этого клона. Мне нужно, чтобы он страдал, терял близких и непрерывно боролся за свою жалкую жизнь. Страх, отчаяние и боль выкуют из него идеальный сосуд для моего разума».

— Но «Гончие» убивают всех без разбора, — тихо пискнул Марк, не в силах унять дрожь во всём теле. — Они запрограммированы на уничтожение и никогда не берут пленных.

«Тогда они станут отличной кровавой тренировкой для моей новой гончей, — безразличным эхом отозвалось в умах приспешников. — Убирайтесь, пока я не стёр вас из самой ткани реальности».

Лейтенанты неуклюже попятились к выходу, едва не упав от нахлынувшего облегчения, когда двери закрылись за их спинами. Император остался в полном одиночестве. Он медленно перевёл взгляд на главный экран, где красная точка нашего Левиафана отчаянно петляла среди астероидов. Он чувствовал мою душу сквозь миллионы световых лет, и от этого осознания меня бросило в холодный пот.

Видение резко оборвалось, возвращая меня на трясущийся мостик Левиафана, где адреналин снова закипел в венах, вытесняя липкий страх.

— Ну что, щенки Империи, хотите поиграть? — зло усмехнулся я, сплёвывая кровь с прокушенной губы. — Сейчас я покажу вам новые трюки.

Левиафан бесшумной тенью скользнул в самую гущу каменных глыб, а настырные «Гончие» не отставали ни на метр, методично дробя мелкие астероиды плазменными выстрелами. Я полностью слился с сознанием корабля, пока навязчивый код Вазара услужливо помогал с математической точностью просчитывать траектории полёта каждого булыжника вокруг нас. Это было похоже на танец со смертью на минном поле.

Я резко заложил крутой вираж, заставив корабль пройти буквально в считанных метрах от гигантского ледяного астероида. Первая «Гончая» слепо повторила этот маневр, двигаясь по нашим координатам, но не успела вовремя затормозить. Я дал быструю мысленную команду, и Левиафан ударил свободным щупальцем по соседней каменной глыбе, с силой пнув её прямо наперерез врагу. Имперский крейсер на полном ходу врезался в монолитный камень, и вспышка взрыва осветила кольца планеты.

— Получите, мрази имперские! — радостно зарычал Морж, победно сжимая огромные кулаки. — Командир, да ты просто бог пилотажа! Я клянусь, что готов расцеловать твою железную руку!

Две оставшиеся «Гончие» легко обошли пылающие обломки своего товарища и быстро взяли наш Левиафан в клещи, отрезая любые пути к отступлению.

— Ани, срочно переведи всю оставшуюся энергию на маневровые двигатели! — приказал я, глядя на тактический радар.

Девушка лишь молча кивнула, и её тонкие пальцы запорхали по консоли. Она безоговорочно доверяла мне свою жизнь и точно знала, что я вытащу нашу стаю из любой передряги.

Дождавшись нужного момента, я ударил по тормозам, полностью реверсируя тягу. Левиафан послушно клюнул носом, останавливаясь как вкопанный, и пропустил оба вражеских крейсера далеко вперёд. Они с гудящим свистом пронеслись прямо над нашей рубкой, едва не снеся внешнюю обшивку судна.

— Огонь из всех орудий! Дайте им прикурить по полной программе! — заорал я во всё горло.

Семён Аркадьевич и Морж одновременно ударили по гашеткам плазменных турелей. Раскалённые заряды вонзились прямо в маршевые двигатели второй «Гончей». Вражеский корабль мгновенно потерял управление, закрутился беспомощной юлой и на огромной скорости влетел в гравитационный колодец газового гиганта, где его буквально расплющило атмосферой за несколько секунд.

Оставался всего один враг. Самый крупный и бронированный крейсер развернулся к нам носом и нацелил на Левиафан главное калиберное орудие, внутри которого уже клубилась непроглядная тьма. Оружие зловеще гудело, накапливая критический заряд для решающего удара.

— Влад, наши щиты на нуле! — в панике закричала Лиандра, глядя на мигающий монитор. — Бедный Криптик сейчас упадёт в обморок от истощения! Мы не выдержим прямого попадания!

— Командир, у меня всё готово! — победно завопила Кира по внутренней связи, перекрывая вой сирен. — Изолента и доброе матерное слово реально творят чудеса! Варп-двигатель снова в норме, мы можем прыгать!

— Давай, Левиафан, рви когти в закат! — я до хруста стиснул штурвал, направляя всю энергию в гиперпривод.

Третья «Гончая» выстрелила. Широкий луч тьмы устремился в нашу рубку, обещая быструю смерть всему экипажу. Но в ту же самую секунду Левиафан издал вибрирующий гул. Пространство перед нами разорвалось с характерным хлопком, и корабль плавно нырнул в спасительный варп. Смертоносный луч прошёл в миллиметре от нашей кормы и растворился в холодной пустоте.

Полёт сквозь гиперпространство оказался на удивление коротким, но невероятно жёстким. Корабль трясло так сильно, словно он на огромной скорости летел по ребристой стиральной доске. Сирены всё никак не замолкали, с закопчённого потолка сыпались горячие искры, а измученный металл натужно стонал под давлением. Спустя пару бесконечных минут нас грубо и бесцеремонно выплюнуло из подпространства.

Искрящийся Левиафан с пробитым правым боком тяжело ввалился в зону густого пояса астероидов и лёг в дрейф. Радары показывали абсолютную чистоту. Мы наконец-то находились в безопасности, надёжно скрытые среди тысяч каменных глыб совершенно незнакомой звёздной системы.

Я откинулся на спинку пилотского кресла, переводя дух. Интерфейс-иглы плавно втянулись обратно под кожу, а симбиот послушно принял вид моей обычной человеческой руки. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в ушах, но наша команда снова смогла обмануть смерть.

Тяжёлые двери рубки разъехались в стороны. Внутрь устало ввалилась Кира, с ног до головы перемазанная чёрной копотью и машинным маслом. В её спутанных волосах торчали куски горелой изоляции, а на руках она баюкала Криптика, который тихо посапывал.

— Мы живы, — хрипло простонала наш механик и тяжело упала в свободное кресло, сдувая грязную прядь. — Но если ты ещё хоть раз заставишь меня чинить варп-двигатель изолентой прямо на ходу, Волков, я клянусь, что лично прибью тебя разводным ключом!

— Поверь мне, Гайка, в следующий раз я обязательно попрошу тебя использовать армированный скотч, — с облегчением выдохнул я и улыбнулся. — А теперь давайте вместе подумаем, как нам залатать эту старую посудину, пока Империя не прислала новых гостей. Иначе наша удача может закончиться.

И почему каждая реликтовая штуковина запрятана в самой глубокой и тёмной дыре? — с раздражением подумал я, разглядывая обзорный экран.

Мы висели посреди мёртвого космоса, где вокруг тянулся бесконечный пояс астероидов. Огромные каменные глыбы медленно вращались во тьме, словно зубы древнего бога, который лениво пережёвывал пустоту. Где-то здесь скрывалась «Матрица Пустоты». Это был второй компонент для нашей «Колыбели», который мог сотворить целый мир, но почему-то прятался там, где жизнь вообще не могла существовать.

Я стоял на мостике «Рассветного Странника», синхронизируясь с системами Левиафана, пока сам корабль тихо урчал, напоминая огромного сытого зверя. Я чувствовал его настроение так же чётко, как своё, и Левиафану здесь не нравилось. Вокруг летало слишком много камней, оставалось слишком мало пространства для манёвра, а сама аура мёртвого сектора навевала тоску.

— Капитан, сигнатура исходит вон от того здоровяка прямо по курсу, — раздался в динамиках звонкий голос Киры, прерывая мои мысли. — Координаты уже вывела на ваш экран.

Я прищурился, вглядываясь в монитор. Впереди маячил гигантский астероид размером с луну, сплошь испещрённый глубокими кратерами и трещинами, а его мертвенный цвет вызывал отторжение.

— Вижу, Гайка, — кивнул я и мысленно потянулся к разуму корабля. — Странник, подходим ближе, только давай аккуратно и не поцарапай свою красивую броню, ведь нам ещё перед Империей красоваться.

Левиафан недовольно фыркнул где-то на границе моего сознания, но послушно двинулся вперёд, сбавив обороты двигателей. Корабль плавно скользнул между двумя вращающимися булыжниками, грациозно обогнул глыбу льда и завис над поверхностью астероида.

— Сигнатура прямо под нами, — доложила Кира, быстро стуча по клавишам терминала. — Она глубоко внутри, так что для доступа придётся бурить толстую кору этого булыжника.

— Понял, — ответил я, разминая шею. — Сейчас устроим им небольшое землетрясение.

Но я не успел отдать команду на зарядку главных орудий, потому что по корпусу Левиафана прокатился глухой скрежет. Затем ещё один. Этот мерзкий звук напоминал лязг гигантского ржавого гвоздя по стеклу и вызывал нервную дрожь.

— Какого чёрта? — нахмурился я, спешно выводя данные с внешних камер на панорамный экран.

Увиденное заставило меня брезгливо поморщиться. Из кратеров на поверхность лезли твари размером с хороший грузовик. Они напоминали уродливую помесь пауков и крабов, полностью состоящих из пористого камня и кремниевых кристаллов. Эти многоногие ублюдки обитали в вакууме, прыгая на чёрную броню «Странника» и пытаясь прогрызть её своими мощными жвалами. Корабль взвыл от возмущения и боли, а его био-щупальца мгновенно вырвались из скрытых пазух, сбивая тварей словно назойливых мух.

— Внимание экипажу! — рявкнул я по громкой связи, активируя сигнал боевой тревоги. — У нас гости на обшивке, местные кремниевые переростки решили попробовать наш корабль на зуб!

— О-о-о! Это по моей части! — тут же раздался в коммуникаторе радостный бас Моржа. — Командир, разреши выйти погулять? Моя «малышка» застоялась без дела, ей давно пора размять стволы!

Я усмехнулся, понимая, что этот здоровяк с Фрост-9 был просто неисправим. Дай ему только повод пострелять, и он станет счастливее ребёнка в лавке со сладостями.

— Валяй, Морж, — вздохнул я. — Только умоляю, не снеси нам сенсоры из пулемёта, и оденься потеплее, за бортом абсолютный ноль.

— Обижаешь, босс! — хохотнул наёмник. — Мой «Зубр» готов к любым заморозкам, так что сейчас я покажу им, где раки зимуют!

Внешний шлюз с шипением открылся. На броню Левиафана вывалилась фигура в побитой термо-броне, превращая Моржа в ходячий танк на стероидах, а в его огромных лапах покоился шестиствольный пулемёт.

— Ну что, каменные задницы! — взревел он в открытом эфире, устрашающе гремя голосом через вокодер. — Кто хочет отведать плазмы⁈ Подходи по одному, а лучше толпой!

Стволы пулемёта завертелись с бешеной скоростью. В безвоздушном пространстве мгновенно вспыхнули ослепительные пунктиры трассеров. Морж поливал пауков сплошным потоком плазмы, разрывая тварей на куски и превращая их в облака сверкающей пыли. Те мутанты, кто подбирался ближе, получали мощнейший удар пневмо-кулаком и улетали в космос кувырком.

— Ха-ха-ха! Получайте! — хохотал Морж, продвигаясь по корпусу и оставляя за собой просеку из обломков. — Командир, они разваливаются как дешёвые игрушки! Вообще никакого сопротивления!

— Не расслабляйся, здоровяк, — осадил я его, напряжённо следя за радарами. — Их тут целая армия, лезут из каждой щели. Странник, помоги нашему другу, пока его не задавили массой.

Корабль радостно отозвался рычанием в моей голове. Массивное био-щупальце резко хлестнуло по скоплению пауков, размазывая их по обшивке, а другой отросток подхватил крупную особь и с хрустом разорвал её пополам. Симбиоз машины и моего разума работал безупречно. Мы действовали как единое целое, и я чувствовал ярость Левиафана, отчаянно защищающего свою стаю.

— Морж, зачищай периметр вокруг точки бурения! — приказал я, переключая интерфейс управления. — Мне нужно пробить дыру в этом камушке!

— Сделаю в лучшем виде, босс! — бодро отозвался наёмник, выпуская очередную порцию плазмы в толпу приближающихся мутантов.

Моя левая рука вспыхнула ярким ледяным огнём. Чёрный хитин симбиота плавно потёк, образуя интерфейс-иглы, и напрямую подключился к орудийным системам Левиафана.

— Ну что, камушек, посмотрим, что у тебя внутри, — пробормотал я, направляя прицел.

Левиафан открыл нижние огневые порты, и мощный луч лазера ударил в поверхность астероида. Порода начала плавиться мгновенно, разбрасывая брызги раскалённого камня и образуя глубокий кратер. Почувствовав угрозу своему дому, кремниевые пауки полезли из щелей с удвоенной яростью, игнорируя потери и бросаясь на броню корабля. Но Морж и щупальца «Странника» надёжно держали оборону, перемалывая волну за волной.

— Давай, командир, жми сильнее! — орал Морж, снося голову мутанту тяжёлым ударом приклада. — У меня стволы перегреваются!

— Ещё немного, — процедил я сквозь зубы, чувствуя напряжение систем корабля. — Порода слишком плотная, но мы почти прошли внешнюю кору.

Лазер вгрызался всё глубже. Датчики показывали приближение к ядру. Я готовился увидеть магму или пустотную каверну, заполненную смертоносными газами. Но внезапно сопротивление породы исчезло, и луч провалился в пустоту.

— Есть пробитие! — крикнул я, отключая подачу энергии. — «Странник», глуши орудия! Морж, возвращайся на борт немедленно, пока эти пауки не пустили тебя на зубочистки!

— Понял, босс! Отступаю! — Морж выдал длинную прощальную очередь, превратив в пыль ещё десяток тварей, и зашагал к спасительному шлюзу.

Как только наёмник оказался внутри, Левиафан активировал маневровые двигатели. Корабль нырнул в огромную дыру, словно гигантский скат. Внутри было абсолютно темно, и лишь свет носовых прожекторов выхватывал оплавленные стены тоннеля. Мы спускались всё ниже во чрево астероида, а сигнатура «Матрицы Пустоты» пульсировала на радаре всё отчётливее.

— Капитан… — неуверенно произнесла Кира по связи, и в её голосе скользила дрожь. — Вы это видите? Мои датчики показывают какие-то сумасшедшие данные.

— Что там, Гайка? Радиация? Кислотные карманы?

— Нет. Там атмосфера, вполне пригодная для дыхания, и искусственная гравитация, близкая к стандартной.

— Внутри мёртвого астероида? — я удивлённо приподнял бровь, глядя на бегущие строки данных. — Ты уверена? Это же невозможно.

— Абсолютно уверена. Влад, мы выходим из тоннеля.

Странник миновал последний каменный свод, и непроглядная тьма внезапно отступила. Я замер, не веря своим глазам. На мостике повисла тяжёлая тишина. Даже вечно гудящие системы Левиафана притихли от изумления. Мы находились не в пещере. Перед нами раскинулся целый скрытый мир, настоящая карликовая планета, спрятанная внутри гигантского астероида, и этот мир был живым.

Огромные джунгли тянулись во все стороны, насколько хватало обзора внешних камер. Стволы и ветви состояли из полупрозрачных кристаллов и странных биолюминесцентных растений. Они светились зелёным, синим и фиолетовым светом, создавая иллюзию сказочного леса, рождённого безумным гением. Мягкий свет озарял туман из мха, стелющийся по земле, а вдали виднелись каскады серебряных водопадов, спадающих в сияющие озёра. И в самом сердце этих джунглей скрывалась наша цель.

— Святые шестерёнки… — благоговейно прошептал Гюнтер, появившись на мостике с неизменным половником. Его красный глаз бешено вращался. — Это же просто рай для оптических сенсоров. Я бы приготовил здесь салат…

— Из тех чудных фиолетовых грибов, что растут вон под тем кристальным деревом? — перебила его Кира, не отрывая взгляда от экрана. — Не вздумай, жестянка. Мы даже не знаем, ядовито ли это свечение, а твоя стряпня и так обычно работает как биологическое оружие.

— Вы ничего не смыслите в высоком искусстве, мясные мешки, — обиженно буркнул робот, протирая половник. — Заправил бы машинным маслом, подал с хрустящими болтами…

— Каменный лес, — выдохнул я, игнорируя их перепалку. Зрелище было пугающим и завораживающим одновременно.

В этот момент двери мостика с шипением разъехались, впуская Моржа. Здоровяк тяжело дышал, стягивая массивный шлем термо-брони. Его лицо блестело от пота, но мутные глаза горели диким, неподдельным азартом.

— Ух, славно размялись! — гаркнул наёмник, бросая шлем на свободное кресло. — Моя девочка давно так не пела. Командир, ну что тут у нас?..

Он осёкся, уставившись на обзорный экран, и его челюсть медленно поползла вниз.

— Это… мы где вообще? — Морж протёр глаза огромной ладонью. — Мы точно в булыжник залетели или у меня галлюцинации от перегрева брони?

— Добро пожаловать в теплицу Древних, здоровяк, — усмехнулся я. Внутри меня просыпалось привычное чувство опасности и предвкушения, тот самый охотничий инстинкт, спасавший нам жизни. — Так что скажешь? Идём за этой вашей «Матрицей» или будем тут экскурсии водить для туристов?

Морж осклабился, блеснув металлическими кибер-бивнями.

— Экскурсии — это скучно, босс. Там, где растут такие красивые кусты, обязательно найдутся те, кто захочет откусить нам головы за то, что мы по ним топчемся.

Я кивнул, соглашаясь с его железобетонной логикой.

— Идём, Морж. Готовь свою «малышку». Сдаётся мне, местные обитатели будут не в восторге от незваных гостей.

— Интересно, кто вообще решил, что гулять по джунглям внутри летящего булыжника — это хорошая идея? — произнёс я вслух, осторожно ступая по мху, который слабо светился под подошвами ботинок.

Воздух здесь оказался пригодным для дыхания, поэтому мы сняли шлемы. Вокруг высились деревья со стволами, которые просвечивали насквозь, а листва переливалась синим и фиолетовым цветом. Мой внутренний радар и симбиот на руке буквально вопили об опасности, заставляя мышцы напрягаться при каждом шорохе.

— Капитан, вам не кажется, что тут слишком тихо? — проворчал Семён Аркадьевич, перехватывая поудобнее «Аргумент».

Старик хмурил брови, недоверчиво косился на кусты и проверял предохранитель. За долгую жизнь капитан усвоил простое правило: если всё вокруг выглядит как сказка, значит, тебя собираются сожрать, причём желательно без соли.

— Тихо, как в гробу, — кивнул я, оглядываясь по сторонам и пытаясь уловить движение среди деревьев. — Мне это не нравится. Ани, что чувствуешь?

Моя убийца грациозно скользила рядом и не издавала ни звука, а её волосы слегка светились в полумраке.

— Голод, — тихо ответила Ани, не сводя взгляда с густых зарослей. — Этот лес живой, Влад, и он ждёт подходящего момента.

— О, я-я! Отличный аппетит — это верный признак здорового организма! — радостно лязгнул гусеницами Гюнтер.

Наш повар выкатился из-за дерева, нацепил дурацкий колпак и замахал кухонным тесаком, словно заправский мясник.

— Я бы нашинковал вон те лопухи для гарнира! Как думаете, если их приправить машинным маслом, выживших будет больше, чем в прошлый раз?

— Заткнись, жестянка, — рыкнул Морж, шагая в броне, которая громко скрипела при каждом движении. — Если попытаешься нас накормить, я засуну половник тебе прямо в выхлопную трубу!

Мы продвигались вглубь леса, куда нас звала сигнатура «Матрицы Пустоты», но путь преграждали плотные заросли. Мне то и дело приходилось активировать клинок симбиота, чтобы прорубать дорогу сквозь упрямые лианы.

Внезапно капитан остановился и вскинул руку. Прямо перед ним из земли тянулся крупный цветок, чьи лепестки пульсировали светом и напоминали бутон лотоса размером с бочку.

— Какая прелесть, — пробормотал старик, а в его глазах блеснула сентиментальность, которая резко контрастировала с суровым лицом. — Прямо как те орхидеи, что Лида пыталась выращивать на балконе…

Он неосторожно протянул руку к лепестку, и в этот момент «прелесть» раскрылась.

Вместо тычинок внутри оказались ряды острых зубов, с которых капала слизь. Цветок с мерзким хлюпаньем метнулся к руке капитана, намереваясь отхватить её по локоть.

— Ах ты ж дрянь! — рявкнул Семён Аркадьевич.

Сработали рефлексы ветерана, он отдёрнул руку, вскинул «Аргумент» и нажал на спуск. Оглушительный грохот разорвал тишину джунглей, а заряд плазмы разнёс цветок в клочья, окатив нас дождём из слизи и ошмётков.

— Семён Аркадьевич! — крикнул я, стряхивая с плеча тлеющий стебель. — Я же просил без шума, мы ведь не на параде!

— Оно хотело откусить мне пальцы, Влад! — возмутился капитан, передёргивая цевьё дробовика в поисках новой цели. — А мне ими ещё штурвал крутить!

Ответить я не успел, так как звук выстрела словно нажал невидимую кнопку. Лес вокруг нас мгновенно изменил цвет с синего на агрессивный багровый, а земля под ногами ощутимо задрожала.

Из зарослей раздалось рычание, от которого по спине пробежали мурашки, а симбиот на руке недовольно и болезненно запульсировал.

— Кажется, мы разбудили местных собачек, — хмыкнул Морж, раскручивая стволы пулемёта и занимая позицию для стрельбы.

Из кустов выпрыгнули твари, напоминающие смесь волков и ящериц. Шестиногие монстры скалили пасти с кривыми клыками, а их глаза горели хищным жёлтым огнём.

— Огонь по готовности! — скомандовал я.

Начался сущий ад, в котором смешались крики, выстрелы и звериное рычание. Морж радостно хохотал, поливая стаю сплошным потоком плазмы и превращая первых нападающих в дымящееся решето. Гюнтер врубился в толпу монстров, размахивая тесаком и выкрикивая рецепты на ломаном немецком, словно находился на родной кухне. Ани превратилась в смертоносный вихрь: её клинки мелькали так быстро, что оставляли в воздухе лишь росчерки, а туши врагов падали одна за другой.

Я стрелял короткими очередями, выцеливая крупных тварей и не подпуская их к капитану. Семён Аркадьевич методично раздавал заряды из дробовика, превращая монстров в фарш и не забывая при этом крепко ругаться.

Мы уверенно держали оборону, но что-то явно шло не по плану. Тварей становилось только больше, а их размеры увеличивались прямо на глазах, словно они питались нашим оружием.

— Какого чёрта⁈ — проорал Морж, когда очередной ящер отлетел от его удара, но тут же вскочил и снова бросился в атаку. — Они же прут как танки!

— Влад! — крикнула Ани. — Это лес! Он реагирует на нас!

— В смысле реагирует⁈ — я отшвырнул подкравшуюся тварь биотическим толчком, отправив её в долгий полёт до ближайшего дерева.

— Эмоциональный резонанс! — крикнула Ани, разрубая волка пополам и грациозно уходя от броска другого. — Чем больше мы злимся, чем больше адреналина излучаем, тем крупнее становятся существа, потому что джунгли питаются нашими эмоциями!

Я чертыхнулся, осознав всю глубину проблемы. Мои люди сейчас находились на пике ража и щедро раскидывали агрессию во все стороны. Морж кайфовал от бойни, капитан кипел от злости из-за испорченного цветком настроения, а я сам чувствовал, как внутри закипает чистая ярость.

— Прекратить огонь! — заорал я, перекрывая выстрелы. — Успокойтесь! Быстро все успокоились, иначе мы тут ляжем!

— Ты издеваешься, босс⁈ — прорычал Морж, сдерживая натиск монстра и пытаясь оттолкнуть его стволом пулемёта. — Если я сейчас успокоюсь, они мной поужинают!

— Это приказ! Глушите эмоции прямо сейчас! Думайте о ромашках, о котятах, о чём угодно! — я глубоко вдохнул, заставляя пульс замедлиться, и решительно опустил оружие.

Мне пришлось на секунду впустить в сознание ледяной код Вазара, чтобы охладить пыл и стать равнодушной машиной. Это сработало как ушат холодной воды: мысли прояснились, а сердцебиение выровнялось.

— Майн Готт! — воскликнул Гюнтер, застыв на месте с занесённым тесаком. — Я думаю о чистоте! О блестящих кастрюлях на кухне! О порядке!

Метод начал приносить плоды. Стоило мне подавить агрессию и взять себя в руки, как несколько ближайших ящеров растерянно замотали головами. Их глаза потускнели, чешуя перестала светиться, и твари начали медленно пятиться в кусты, словно забыв о своей цели.

— Семён Аркадьевич, дышите ровно! — скомандовал я, видя, как старик тяжело пыхтит.

— Я спокоен, Влад, — прокряхтел капитан, опуская оружие и закрывая глаза. — Думаю о рыбалке на тихой заводи. Никаких орхидей, только удочка.

Морж с разочарованием опустил пулемёт, пока его броня гудела от перенапряжения. Наёмник перестал стрелять, хотя это решение далось ему с большим трудом.

— Ладно, уговорили, теперь я сама невозмутимость, как кусок льда на Фрост-девять, — пробурчал он и небрежным пинком отогнал волчонка.

Стая ящеров лишилась подпитки и окончательно потеряла к нам интерес. Они растворились в зарослях, жалобно поскуливая на прощание, а лес снова начал менять цвет с тревожного багрового на спокойный синий. Земля перестала дрожать.

Мы стояли посреди поляны, тяжело дышали и оглядывали последствия боя, пока вокруг валялись дымящиеся туши монстров, источающие запах палёного мяса.

— Пронесло, — выдохнул я, вернув руке человеческий вид и почувствовав, как отступает напряжение. — Теперь идём тихо и без резких движений. Никакого страха и злости, мы просто гуляем. Поняли меня?

— Поняли, командир, — мрачно ответил Морж, похлопывая пулемёт по стволу. — Но это самое дурацкое сафари в моей жизни.

Мы возобновили движение, но идти и контролировать каждую мысль оказалось невероятно сложной задачей. Я чувствовал себя сапёром на минном поле, где любая вспышка раздражения заставляла ветки деревьев угрожающе тянуться в нашу сторону.

Ани шла рядом, и её присутствие здорово помогало мне удерживать баланс. Она излучала холодное спокойствие, которое передавалось мне и работало лучше любого успокоительного.

— Мы почти у цели, Влад, — прошептала она. — Сигнатура «Матрицы Пустоты» находится прямо за теми скалами.

Вдалеке виднелась каменная гряда, которая густо поросла мхом и выглядела безобидно. Мы осторожно пробрались через кусты, стараясь не задеть ни ветки, и вышли к широкому ущелью, на дне которого мерцало свечение.

И тут земля ушла вниз.

Это был не просто провал, это было самое настоящее землетрясение. Грохот заложил уши, нас раскидало в разные стороны, а я больно ударился спиной о ствол дерева, но с трудом удержал эмоции и не выругался.

— Что опять⁈ Мы же были совершенно спокойны! — возмутился Семён Аркадьевич, кряхтя и пытаясь подняться на ноги.

— Это не мы, — голос Ани дрогнул, и в нём проскользнула неприкрытая паника.

Я посмотрел в сторону ущелья и мгновенно похолодел. Из земли поднималось нечто колоссальное, с лёгкостью ломая скалы и деревья. Сначала показались массивные панцирные пластины, а затем появились огромные шипастые жвала, с которых капала зелёная слюна.

Тварь напоминала жуткую помесь скорпиона с сороконожкой. Её глаза загорелись ядовитым жёлтым светом. Монстр полностью вылез из ущелья, отрезал нам путь к отступлению, издал пронзительный металлический скрежет и угрожающе щёлкнул гигантскими клешнями.

Кажется, мы нашли местного садовника, и он явно недоволен тем, что мы потоптали его клумбы, — пронеслась в моей голове ясная мысль.

Монстр оглушительно заскрежетал, заставив меня поморщиться, а затем его передние клешни с лёгкостью перекусили кристальное дерево, отчего земля под ногами затряслась, поднимая облака пыли.

— Командир, я не пробью эту броню даже из главного калибра! — в панике заорал Морж, торопливо пятясь назад, пока его пулемёт бесполезно щёлкал остывающими стволами без малейшего шанса на пробитие.

— Назад, все быстро назад! — перекрикивая грохот, скомандовал я и с силой толкнул Семёна Аркадьевича за ближайший валун, где капитан тяжело осел на землю, прижимая к груди свой плазменный дробовик.

Тварь не обращала внимания на остальных, потому что её фасеточные глаза смотрели только на меня: для этого мира я был главной угрозой, источающей максимум энергии, поэтому скорпион-сороконожка рванул вперёд с немыслимой скоростью. Я попытался уйти перекатом, но тело просто не успело за инстинктами.

Пасть с рядами клыков захлопнулась на моей левой руке, и боль мгновенно ослепила меня, пробиваясь через все защитные контуры биомеханического симбиота. Металл Вазара жалобно заскрипел под чудовищным давлением жвал, а затем монстр резко дёрнул головой, оторвав меня от земли и принявшись трясти из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

— Влад! — в ужасе закричала Ани и, выхватив гудящие виброклинки, бросилась ко мне на помощь.

— Стой на месте! — прохрипел я, выплёвывая кровь и с трудом поворачивая к ней голову. — Не смей злиться, слышишь меня!

Всё моё человеческое существо требовало немедленно превратить симбиот в плазменный резак, чтобы выжечь мозги твари прямо через пасть, и волна ярости уже начала затапливать сознание. Но в этот момент в дело вновь вступила холодная машина: алгоритмы Вазара проанализировали ситуацию за долю секунды, выдав сухие строчки расчётов.

Мы переступили невидимую черту, и мир вокруг мгновенно изменился, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Воздух стал тяжёлым и неестественно холодным. Появилось такое чувство, будто мы с разбегу нырнули в огромный резервуар с жидким азотом. Стены лабиринта сомкнулись за нашими спинами. Это произошло с глухим, зловещим звуком захлопнувшейся крышки стального гроба. Я резко обернулся, сжимая кулаки и вглядываясь в темноту. Я понял, что остался совершенно один в этом жутком месте.

— Капитан? Морж? Ани? — громко позвал я, но мой голос мгновенно утонул во всепоглощающей, давящей тишине, не оставив даже эха.

Симбиот на левой руке предупреждающе мигнул ледяным голубым светом. Он быстро покрылся матовыми чешуйками, реагируя на скрытую угрозу. Я поспешно коснулся пальцем коммуникатора в ухе и попытался связаться с кораблём, но в наушнике стоял лишь мерзкий статический треск. Он походил на скрежет металлических когтей по стеклу. Лабиринт Древних раскидал нас по разным углам своей извращённой реальности. Он расставил нас, словно фигуры на шахматной доске, и начал свою игру.

И тут тишину разорвал полный боли крик.

Это была Кира. Её звонкий голос с трудом пробился сквозь помехи в коммуникаторе. Он был полон неподдельного ужаса и отчаяния. Наш смелый механик, которая никогда не сдавалась, сейчас плакала навзрыд.

— Каэлен! Нет! Пожалуйста, прости меня! — рыдала Гайка, и от её слов у меня сжалось сердце. — Это я виновата! Я должна была сгореть там, в тюрьме, а не ты! Зачем ты взялся за эти провода⁈

Я стиснул зубы и сорвался на бег, свернув за угол чёрного коридора, пытаясь найти её. Стены вокруг пульсировали тусклым фиолетовым светом, жадно впитывая и отражая чужие страхи. Этот лабиринт оказался огромной ментальной ловушкой. Он питался нашими кошмарами и вытаскивал наружу чувство вины.

— Гайка, приём! Слышишь меня⁈ Это просто иллюзия! — рявкнул я в рацию на бегу. Но она меня не слышала и продолжала звать погибшего друга.

Вместо неё в эфир ворвался сдавленный, полный слёз хрип Семёна Аркадьевича.

— Простите меня, ребята… — тихо бормотал наш капитан. В его голосе сквозила такая беспросветная обречённость, что у меня похолодело внутри. — Я слишком стар для таких полётов. Мои руки дрожат, они больше не могут держать штурвал. Я не уберёг вас. Из-за моей старческой слабости мы все погибли на Фронтире. Я подвёл свою семью…

Следом эхом отозвалась Лиандра. Похоже, проклятый лабиринт оказался настолько сильным, что дотянулся даже до тех, кто остался на борту Левиафана на орбите.

— Кровь… Боже, повсюду столько крови! — паниковала всегда невозмутимая ксенобиолог, задыхаясь от слёз. — Я не могу остановить кровотечение! Я плохой врач, я только убиваю своих пациентов! Я не могу вас спасти!

К хору отчаяния внезапно присоединился басистый рёв Моржа. Огромный наёмник кричал от паники.

— Нет! Не бросайте меня в этот лёд! — вопил здоровяк, и я слышал, как лязгает его броня. — Фрост-9… Тут слишком холодно! Мои пулемёты замёрзли! Корпораты идут, а я не могу стрелять!

Их голоса сплетались в жуткую, сводящую с ума какофонию боли. Лабиринт давил на психику невидимым прессом. Он пытался сломать нас изнутри, выжать все светлые чувства и оставить только страх. Но на меня его тёмная магия почему-то не действовала.

Холодный код Вазара сработал как идеальный антивирус. Машинная логика заблокировала лишние эмоции. Она не позволила панике пустить корни в моём сознании. Я видел эти жуткие иллюзии на стенах, я слышал крики своих друзей, но внутри оставался абсолютно спокоен. Я стал похож на холодный кусок металла.

Я уверенно шёл вперёд по чёрным кристаллическим коридорам, полностью игнорируя шевелящиеся тени. Моей единственной целью было вытащить мою стаю из этого ментального ада. И я был готов разнести это место по камушку.

За очередным поворотом я остановился, упёршись ботинками в пол.

Прямо посреди прохода стояла Ани. Её чёрный костюм почти сливался с темнотой коридора. В её руках угрожающе гудели виброклинки, издавая тонкий писк. Но это была не моя Ани.

Её прекрасные глаза больше не светились привычным тёплым золотом. Они были залиты пугающей чернильной тьмой. Её идеальное лицо превратилось в каменную маску, лишённую всяких эмоций. Лабиринт залез в её разум и заставил поверить, что она снова стала «Объектом Зеро». Он превратил её в безвольную машину для убийств, покорную рабыню Императора.

— Цель обнаружена. Протокол ликвидации активирован, — произнесла она чужим механическим голосом. Девушка медленно и грациозно двинулась на меня, поигрывая клинками.

Я тяжело вздохнул и опустил оружие, не собираясь с ней драться. Мой хитиновый клинок плавно втянулся обратно в предплечье и превратился в обычную ладонь.

— Ани, прекрати, — спокойно сказал я и посмотрел прямо в её чёрные бездонные глаза. — Это всё обман. Защитные системы Древних просто играют с твоим разумом и хотят нас убить.

Она не слушала ни единого слова. Девушка резко сорвалась с места, превратившись в смертоносное размытое пятно. Её клинки со свистом рассекли воздух, целясь мне в горло. Я едва успел уклониться и отпрыгнул назад. Почувствовал, как раскалённое лезвие слегка обожгло кожу на шее.

— Ты не машина! — громко крикнул я и ловко перехватил её тонкое запястье свободной рукой. — Ты человек! Ты моя Ани! Очнись!

Она вырвалась с нечеловеческой силой, отбросив меня к стене, и нанесла новый удар. Я отступал шаг за шагом и постоянно уворачивался от смертоносных выпадов. Но я не смел поднять на неё руку или атаковать в ответ. Я точно знал: если ударю её или позволю себе разозлиться, то этот лабиринт тут же победит и сожрёт нас.

Мне срочно нужен был спасательный якорь. Что-то сильное и мощное, что пробьёт эту ментальную пелену и вернёт команду в реальность.

В этот момент мой рюкзак за спиной отчаянно задёргался. Молния с громким треском разъехалась, и наружу ловко выскочил Криптик. Он чувствовал ментальную угрозу от этих древних стен. Зверёк громко и злобно зашипел, разинув зубастую пасть. Между его пушистыми ушами с треском проскочил мощный электрический разряд, осветив всё вокруг.

— Давай, приятель! — крикнул я, приседая и уворачиваясь от очередного кругового удара Ани. — Стабилизируй это дерьмо, пока мы тут друг друга на ремни не порезали!

Криптик издал пронзительный писк и выпустил во все стороны пульсирующую волну энергии. Синеватый импульс ударил по чёрным кристаллам, выбивая яркие снопы искр. Лабиринт жалобно заскрипел, словно огромное живое существо, которому наступили на хвост. Помехи в эфире мгновенно исчезли, и связь стала кристально чистой.

Теперь я мог говорить с ними напрямую. Мой голос, усиленный энергетикой зверька, зазвучал прямо в их головах.

— Слушать мою команду! — рявкнул я ледяным тоном Прайм-Командира, от которого хотелось немедленно встать по стойке смирно. — Вы экипаж живого крейсера «Рассветный Странник»! Вы моя семья, и я не позволю кучке древних чёрных камней диктовать вам свои грязные правила!

Ани замерла в сантиметре от меня, занеся клинки для удара. Её руки слегка дрожали.

— Гайка! — обратился я к нашему механику. — Каэлен отдал свою жизнь на Пантеоне, чтобы ты жила и улыбалась! Он искупил свою вину! Не смей оскорблять его жертву слезами! Возьми свой любимый ключ и разбей эти грёбаные иллюзии вдребезги!

В наушнике послышался судорожный всхлип. А затем раздался звонкий удар металла о стекло. Кира вернулась в строй.

— Капитан! — продолжил я чеканить слова, не сбавляя напора и не давая им опомниться. — Ваш опыт — это то, что раз за разом вытаскивает нас из самой глубокой задницы! Вы не старый немощный дед, вы наш железный стержень и лучший пилот! Хватит ныть и возьмите в руки свой «Аргумент»! Мы без вас пропадём в этой дыре!

— Да, Волков… — хрипло отозвался Семён Аркадьевич. В его голосе снова появилась знакомая ворчливая, бронебойная уверенность. — Сейчас я покажу этим говорящим камням, где раки зимуют.

— Лиандра! — позвал я ксенобиолога. — На твоих руках нет крови! На твоих руках сотни спасённых жизней на Фронтире! Ты лучший врач в этой проклятой галактике, так что немедленно вытри слёзы и вернись к работе!

— Морж! — гаркнул я наёмнику. — Ты огромная гора мышц с шестиствольным пулемётом, а не испуганный мальчишка! Вставай и покажи им ярость ледяной планеты!

Я перевёл дыхание и сделал шаг навстречу застывшей Ани. Криптик запрыгнул мне на плечо. Он злобно рычал на стены лабиринта и разбрасывал вокруг себя синие искры.

— Ани… — я мягко коснулся её щеки, игнорируя приставленные к моему животу острые клинки. — Ты давно свободна. Империя больше не властна над тобой, ты не рабыня. Ты умеешь любить, ты умеешь сострадать и плакать. Бездушные машины так не делают.

Она вздрогнула от моих слов. Чёрная пелена в её глазах дрогнула и начала таять, уступив место тёплому золотому свечению. Ани сдавленно всхлипнула и выронила оружие. Они со стуком упали на кристаллический пол и погасли.

— Влад… — прошептала она, бросаясь мне на шею и крепко прижимаясь всем телом. — Мне было так страшно. Я думала, что снова стала монстром.

— Ты никогда им не была, — я обнял её в ответ, чувствуя, как быстро колотится её сердце под бронёй. — Я рядом, и никогда не отпущу.

Лабиринт Древних не выдержал нашей силы. Оставшись без живительной подпитки страхами, ментальная ловушка просто рассыпалась. Чёрные кристаллические стены покрылись трещинами и с оглушительным звоном разлетелись на миллионы мелких осколков, словно огромное разбитое зеркало. Иллюзия исчезла.

Мы оказались в просторном круглом зале с высоким потолком.

Из рассеивающегося мрака вынырнули капитан Семён Аркадьевич и Морж. Старик облегчённо поправлял свою фуражку и утирал пот со лба. Огромный здоровяк-наёмник виновато прятал глаза и делал вид, что просто проверяет свой пулемёт.

— Сработало, — выдохнул я с облегчением, гладя Криптика по пушистой голове, и посмотрел в центр зала.

Там, на невысоком постаменте из белого камня, парила «Матрица Пустоты». Она больше не была пугающей и тёмной. Теперь это был прекрасный сияющий кристалл. Внутри него медленно вращались крошечные, переливающиеся разными цветами галактики. Артефакт пульсировал мягким, успокаивающим светом, обещая нам невероятную силу созидания.

Мы наконец-то дошли до своей цели. Второй важнейший компонент для «Колыбели» был в руках, и мы были живы.

Я подошёл к постаменту, чувствуя, как симбиот одобрительно и мягко гудит от переизбытка энергии. Криптик спрыгнул на пол и радостно заурчал. Он подпитывался чистой светлой энергией древнего артефакта.

Я осторожно протянул руку и взял «Матрицу». Она оказалась на удивление тёплой и почти невесомой, словно я держал в ладонях кусочек солнца.

— Выглядит как дешёвый ночник со свалки, — фыркнула Кира. — Влад, ты уверен, что эта штука стоит наших проблем?

— Эта штука стоит больше, чем вся Империя, Гайка, — ответил я, закидывая сумку на плечо. — Семён Аркадьевич, как обстановка на радарах?

Старый капитан поправил фуражку и нахмурился.

— Тихо, Влад. Слишком тихо, — пробасил он. — Мой старый радикулит подсказывает, что нам пора уносить отсюда ноги. Забирай свой сувенир, и давайте двигать на корабль. Не нравится мне это место.

Я кивнул и шагнул прочь от белого постамента. Стоило только артефакту потерять контакт с камнем, как всё вокруг резко изменилось.

Древняя иллюзия лопнула. Не было никакого пафосного взрыва или ослепительной вспышки. Мир просто выключился. Вся эта карликовая планета оказалась лишь голограммой, а мы стояли в самом центре пустого, выеденного изнутри астероида.

— Ну вот, опять началось, — успел проворчать Морж, перехватывая свой пулемёт.

Это были последние слова, которые мы услышали. Иллюзия исчезла не одна. Вместе с ней пропала атмосфера и гравитация.

Воздух не просто вытянуло сквозняком. Он мгновенно перестал существовать. Я открыл рот, чтобы скомандовать отход, но из горла не вырвалось ни звука. Тишина космоса обрушилась на нас бетонной плитой. Моё тело мгновенно потеряло вес, и ботинки оторвались от пола. Мы начали медленно всплывать в непроглядную пустоту.

Слюна на языке вскипела от резкого перепада давления. В глазах потемнело, а капилляры начали лопаться, окрашивая зрение в жуткий красный цвет. Невидимый великан сжал мои лёгкие, безжалостно выдавливая остатки драгоценного кислорода. Я беспомощно замахал руками, пытаясь найти хоть какую-то опору.

Семён Аркадьевич схватился за горло. Лицо старого медведя на глазах приобрело уродливый багровый цвет. Старик широко распахнул рот в беззвучном крике, его глаза закатились, и он обмяк, потеряв сознание.

Кира свернулась в позу эмбриона, крепко обхватив грудь руками. Слёзы на её глазах моментально превращались в крошечные кристаллики льда.

Ани парила совсем рядом. Даже сейчас, умирая в ледяном вакууме, она из последних сил тянула ко мне руку. Её золотые глаза были широко распахнуты от боли, но в них не было паники. Только абсолютная преданность.

Морж колотил кулаками по своему шлему. Старая броня жалко мигала жёлтыми аварийными огнями, пытаясь загерметизировать пробитые стыки, но воздух неумолимо уходил наружу.

И только Гюнтеру не нужен был кислород. Робот бешено вращал красным сенсором, размахивал кухонным тесаком и бил себя поварёшкой по корпусу. Наверняка его процессоры сейчас выдавали системные ошибки о том, что свежее мясо портится прямо на глазах.

Симбиот на моей левой руке вспыхнул ослепительным ледяным огнём. Чёрный металл ожил, пытаясь стабилизировать мой разрушающийся организм.

В голове зазвучал голос цифрового Вазара:

Иногда я думаю, что наша жизнь — это один большой дурацкий анекдот, где в финале смеётся только обезумевший Император, — мрачно подумал я, разглядывая гигантскую стену газа прямо по курсу.

Мы висели на самой кромке обитаемой вселенной, где заканчивались привычные звёздные карты и начиналась сплошная чернота. Там не было торговых путей или пиратских станций, лишь пугающая пустота и вот эта аномалия. Туманность переливалась фиолетовыми и золотыми оттенками, закручиваясь в спирали, и медленно пульсировала, словно сердце спящего гиганта. Газовое облако казалось настолько плотным, что мне невольно захотелось протянуть руку и коснуться его. Именно там, в самом центре этого космического киселя, скрывалась «Слеза Времени» — третий и последний артефакт Древних, ради которого мы рисковали жизнями.

На мостике «Рассветного Странника» царила гнетущая тишина, которая давила на плечи и заставляла каждого из нас нервничать. Мерное гудение систем биомеханического корабля смешивалось с тихим пощелкиванием интерфейса моей хитиновой руки, иногда живущей своей собственной жизнью.

— Не нравится мне всё это, Влад, — глухо проворчал Семён Аркадьевич, прерывая затянувшееся молчание.

Старый капитан осел в кресле пилота, сжимая обеими руками потёртую кружку. Его пальцы заметно тряслись, а горячий кофе выплескивался на края, оставляя лужицы на приборной панели, но он даже не пытался их вытереть. Он неотрывно смотрел на обзорный экран, словно ожидая, что из тумана вот-вот вылезет чудовище.

— Вам с самого начала ничего не нравится, кэп, — хмыкнула Кира, не отрываясь от своего терминала. — Вы же ворчали, когда мы летели на Мор-Таан, и когда дрались на Крепости-7, — добавила она, быстро стуча по клавишам. — Но мы зашли так далеко, что отступать бессмысленно, так что придётся идти до конца, иначе всё было зря.

— Ты молодая ещё, Гайка, многого не понимаешь, — тяжело вздохнул Семён Аркадьевич, сделав глоток кофе и скривившись. — На Фронтире про эту туманность ходит столько легенд, что у нормального человека волосы на спине седеют, ведь это тебе не чёрная дыра или скопление астероидов. Говорят, её никто и никогда не мог найти намеренно, она сама решает, кому показаться. А те безумцы, кому удавалось пересечь границу, назад уже не возвращались.

— Опять травите байки про призраков? — лениво протянул Морж, подав голос из угла.

Наёмник прислонился спиной к переборке и скрестил руки на груди. Он успел починить и перекрасить свою броню, но всё равно выглядел изрядно помятым после последних приключений, а его пневмо-кулаки тихо гудели в режиме ожидания.

— Капитан, мы недавно выпотрошили мёртвый астероид и болтали со светящимся божеством внутри, так что меня вашими газовыми лужами уже не напугать. Если там есть, во что пострелять, я только за.

— Это не сказки, здоровяк, — Семён Аркадьевич поставил кружку на панель и поправил фуражку, которых у него оказывается было предостаточно. — Старые контрабандисты болтают, что туманность обладает разумом и исполняет твоё заветное желание, но взамен забирает самое дорогое — тех, кто в неё вошёл. Она поглощает души.

— Какая ненаучная чушь! — громко лязгнул гусеницами Гюнтер, эффектно въезжая на мостик с подносом.

Робот деловито поправил белый колпак и выпятил хромированную грудь, осуждающе сканируя нас красным глазом.

— Если эта лужа умеет исполнять желания, я непременно попрошу у неё сковородку с антипригарным покрытием! Тогда мой фирменный гуляш из солидола, антифриза и гаек обретёт божественный вкус, а вы будете умолять меня о добавке!

— Гюнтер, если ты сейчас же не уедешь со своим подносом на кухню, я пущу тебя на металлолом и сделаю из тебя унитаз, — процедил я, чувствуя, как от его трескотни начинает пульсировать висок.

Робот обиженно мигнул сенсором, развернулся и ретировался в коридор, громыхая посудой и бормоча ругательства на ломаном немецком про неблагодарную органику.

Когда металлический лязг стих, я перевёл взгляд на Ани. Девушка стояла рядом с моим креслом в своём привычном стелс-костюме. Её волосы светились в полумраке мостика, а на лице не дрогнул ни один мускул.

— Что скажешь? — тихо спросил я, коснувшись её локтя. — Твоя эмпатия что-нибудь улавливает внутри этого облака?

— Ничего, — Ани покачала головой, а в её глазах промелькнула тень тревоги. — Абсолютная пустота. Это место словно отрезано от остальной вселенной, оно мёртвое, Влад. Там нет эмоций, нет боли, нет радости или страха, и я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти.

— Отлично, — я криво усмехнулся и хрустнул костяшками пальцев, стараясь придать голосу уверенности. — Значит, нас там точно не ждёт засада Инквизиции или армия мутантов с пушками, а со всем остальным мы как-нибудь разберёмся по ходу дела.

Я глубоко вдохнул, выталкивая из себя сомнения. Внутри моей головы код Вазара вовсю просчитывал сотни вариантов развития событий, сухо констатируя факты, и ни один из сценариев не сулил нам лёгкой прогулки. Логика буквально орала о том, что лететь в аномалию на повреждённом корабле — это чистой воды самоубийство, но я давно привык полагаться не на статистику, а на своё упрямство и инстинкты.

— Слушать мою команду! — громко произнёс я, и голос эхом разлетелся по живым отсекам Левиафана. — Отставить панику, нытьё и суеверия. Мы припёрлись на самый край галактики не для того, чтобы пугать друг друга страшилками и разворачиваться у финиша, поэтому мы заберём последний артефакт, что бы там ни пряталось в этом тумане.

Симбиот мгновенно отреагировал на приказ, вспыхнул голубым светом и трансформировался, выпустив интерфейс-иглы. Они плавно вошли в панель управления, и я тут же почувствовал сытое урчание Левиафана в своём разуме. Наш биомеханический зверь почуял азарт охоты и был готов к прыжку.

— Гайка, перенаправь энергию на фронтальные щиты и следи за перегрузками реактора, — скомандовал я, пробегаясь глазами по строчкам кода на экранах.

— Поняла! Щиты переведены на максимум, командир, — отчеканила Кира, быстро застучав по клавишам терминала.

— Морж, проверь всё наше оружие, — продолжил раздавать команды я. — Семён Аркадьевич, держитесь за что-нибудь крепкое, чтобы кофе не пролить, потому что трясти будет знатно.

— Держусь, Влад, — буркнул капитан, поставив кружку в подстаканник и вцепившись в подлокотники кресла так, что у него побелели костяшки пальцев.

— Ну, поехали, — выдохнул я, мысленно подавая сигнал кораблю. — «Странник», полный вперёд. Ныряем прямо в лужу.

Корабль дрогнул, двигатели взвыли на пределе мощности, и Левиафан рванул прямо в стену газа.

Сначала не произошло ровным счётом ничего: мы просто влетели в переливающийся туман. Корабельные сенсоры моментально ослепли, выдав кучу ошибок, а обзорные экраны заволокло сплошной фиолетовой пеленой. Корабль шёл ровно, не издавая ни единого скрипа обшивки, и я даже успел с облегчением подумать, что Семён Аркадьевич зря нагнетал панику своими байками.

А потом реальность сломалась.

Это не было похоже на удар снаряда или взрыв двигателя. Всё произошло беззвучно, словно кто-то взял законы физики, порвал их на кусочки и выбросил в ведро, а пространство вокруг нас вывернулось наизнанку с невидимым хрустом.

Гравитация исчезла на долю секунды, подбросив всех нас вверх, а затем вернулась под немыслимым углом. Меня жестоко вжало в кресло с такой силой, что затрещали рёбра, Кира с визгом улетела к потолку и ударилась плечом о решётку, а Морж не удержал равновесие и покатился по палубе, снося крепёжные стойки и ругаясь на трёх языках.

— Влад! Что за чертовщина тут происходит⁈ — истошно завопил Семён Аркадьевич, отчаянно пытаясь удержаться в накренившемся кресле.

Я повернул голову и увидел, как недопитая кружка капитана взмыла в воздух. Горячий кофе вытек из неё, собрался в идеальный шар, а затем медленно распался на геометрические искры и растворился прямо в воздухе. Я попытался посмотреть на панель управления и похолодел от ужаса, когда увидел, как пластик, бронестекло и металл плавятся на моих глазах. Они не горели и не дымились, а просто текли, словно растаявшее масло на сковородке, превращаясь в абсолютное ничто, пока кнопки и тумблеры исчезали, оставляя гладкую пустоту.

— Щиты не выдерживают нагрузку! — попытался закричать я, чтобы перекрыть нарастающий гул.

Но голос прозвучал невероятно странно и растянуто, а звук исказился, будто время внезапно замедлило ход и превратилось в густую патоку. Время здесь больше не работало по привычным правилам, и я краем глаза видел, как Ани бежит ко мне через весь мостик, но каждый её шаг длился целую вечность, разбиваясь на отдельные кадры.

А потом я посмотрел на обзорный экран и понял, что спасения не будет.

Корпус Левиафана, способный выдержать попадание из орудия дредноута, начал распадаться на куски. Броня отслаивалась многотонными пластами, которые превращались в рой крошечных молекул и бесследно исчезали в тумане аномалии. Корабль истошно закричал в моей голове воплем существа, которое заживо разбирают на атомы и выдирают куски плоти, и я почувствовал его агонию так же чётко, как свою собственную.

— Нет! Не пущу! Ты мой! — зарычал я, чувствуя, как отчаяние захлёстывает разум и перекрывает кислород в лёгких.

Я вложил всю ярость, всю мощь симбиота и холодный расчёт цифрового Вазара в один технопатический удар, отбросив все барьеры. Я попытался силой мысли удержать биомеханический корпус от распада, и мои глаза вспыхнули голубым светом, пока я ментально вцеплялся в каждую переборку и кабель Левиафана, пытаясь склеить их обратно в единое целое.

— Держись, «Странник»! Не сдавайся! — орал я, надрывая голосовые связки и срывая голос.

Из носа хлынула кровь, заливая подбородок, а виски раскалывались от внутреннего давления, словно мой череп поместили под гидравлический пресс. Я чувствовал, как команда паникует за спиной, слышал сквозь гул крик Киры, маты Моржа и молитвы Семёна Аркадьевича, но я ничем не мог им помочь. Я тратил все оставшиеся силы на то, чтобы не дать кораблю исчезнуть в этой пустоте, и боролся за каждый сантиметр обшивки.

Но туманность оказалась гораздо сильнее. Она была несравненно могущественнее любых технологий Древних или жалкой Империи, и моя технопатия здесь была всё равно что детский пластмассовый совок против урагана. Я пытался остановить океан голыми руками.

А потом я посмотрел на свою правую руку.

Мои пальцы истончались и становились полупрозрачными, а плоть и кости теряли форму, превращаясь в мерцающую пыль. Физическая боль была просто адской, выжигающей нервы, но она тут же сменялась пугающим онемением, которое быстро растекалось по телу, пока я рассыпался на части прямо в командирском кресле.

— Ани… — прохрипел я, с трудом поворачивая отяжелевшую голову в сторону девушки.

Она почти добежала до меня и тянулась ко мне изо всех сил, но её руки уже не было. Ани распадалась на светящиеся песчинки прямо на ходу, её лицо теряло чёткие очертания, а в глазах застыли слёзы бессилия.

Мои ноги исчезли по самые колени, а грудь провалилась в звенящую пустоту, лишая возможности сделать вдох. Симбиот попытался перестроить клетки и спасти носителя, но туманность просто стёрла его код, словно мусорный файл с диска.

Я больше не мог дышать, не мог кричать, и меня просто не существовало. Всё, ради чего мы сражались, всё, что мы прошли вместе, стёрлось в один короткий миг.

Корабль распался окончательно. Мир вокруг вспыхнул режущим белым светом, который мгновенно сменился абсолютной, непроглядной тьмой.

Больше не было ни боли, ни страха, ни единого звука, только идеальный покой бесконечности.

Вот так, значит, и выглядит финал нашей истории, — пронеслась в пустоте моя последняя, стремительно затухающая мысль.

«Неужели мы наконец-то выбрались с этой проклятой свалки, и теперь всё будет хорошо?» — подумала Кира, закрывая глаза и подставляя лицо под тёплые солнечные лучи.

Свет заливал ангар через большие окна под самым потолком, а в воздухе больше не пахло едким кислотным дождём и жжёным пластиком. Теперь здесь витал аромат свежей краски и лёгкого океанского ветра. В центре просторного помещения стоял совершенно новый космический корабль, на гладкой обшивке которого не было ни единой царапины, следов от лазерных выстрелов или ржавчины.

— Эй, Гайка! Ты подашь мне этот ключ или будешь весь день мечтать? — раздался громкий задорный голос.

Кира обернулась и радостно рассмеялась. На крыле корабля сидел Риан, который беззаботно болтал ногами в чистых ботинках и широко улыбался. Рядом с ним стоял Каэлен, в чьём взгляде исчезли застарелая вина и мрачное безумие пирата. Это был тот самый добрый и смелый парень с планеты-свалки, в которого она когда-то давно влюбилась.

— Держи! — звонко крикнула Кира и подбросила тяжёлый разводной ключ.

Каэлен ловко поймал инструмент и весело подмигнул ей.

— Осторожнее, мелкая, — усмехнулся Риан, легко спрыгивая на пол. — Так и по лбу можно получить, а нам ещё настраивать гипердвигатель.

— Да ладно тебе, Риан, — ответил Каэлен, покрутив гаечный ключ в руке. — Она же лучший механик в секторе и сама этот двигатель переберёт с закрытыми глазами.

Кира подошла ближе и крепко обняла обоих парней, ощущая невероятную лёгкость. Империя пала, Инквизиция исчезла навсегда, а впереди их ждала только свободная и безопасная галактика, которую они будут исследовать вместе.

— Мы ведь теперь полетим куда захотим? — с надеждой спросила Кира.

— Куда скажешь, — кивнул Риан и ласково потрепал её по волосам. — Хочешь на курорт с белым песком или на выставку новейших двигателей?

— На выставку, конечно! — фыркнула она. — Ваш песок только в шестерёнки забьётся.

Каэлен громко рассмеялся и принялся откручивать панель на крыле. Работа шла на удивление легко, никто никуда не спешил, и никто больше не пытался их убить. Это была та самая мирная жизнь, о которой Кира всегда мечтала.

Семён Аркадьевич сидел за большим столом и неверяще смотрел на свои руки. Это были крепкие руки молодого и здорового мужчины, с которых пропали вздутые тёмные вены, ноющая боль в спине и старческая дрожь в пальцах. Он пошевелил плечами и почувствовал, как под рубашкой перекатываются литые мышцы.

Из открытого окна дул прохладный ветер, приносящий запахи цветущего сада и свежескошенной травы. Это была Земля — мифическая родина человечества, о которой Семён читал только в старых, затрёпанных бумажных книгах.

— Сёма, ну чего ты застыл? Остынет же, — раздался ласковый женский голос.

Из светлой кухни вышла Лида, которая ничуть не изменилась с того счастливого дня, когда они познакомились. Жена с нежной улыбкой поставила на стол доску с пышным караваем хлеба, и по дому мгновенно разнёсся умопомрачительный аромат горячей выпечки.

— Просто задумался, Лидочка, — тихо ответил Семён.

Он отломил кусок хлеба и съел, наслаждаясь потрясающим хрустящим вкусом.

— Папа, смотри, что я нашла! — в комнату стремительно вбежала маленькая девочка и с разбегу бросилась к нему.

В своих ладошках дочь осторожно прятала пёструю бабочку. Семён крепко обнял её и зарылся лицом в мягкие волосы, пока на глаза наворачивались непрошеные слёзы.

— Какая красавица, — сказал он дрогнувшим голосом. — Давай выпустим её на улицу, пусть летит к цветам.

Девочка послушно раскрыла ладони, и бабочка выпорхнула в сад, а Семён долго и спокойно смотрел ей вслед. Ему больше не нужно было спасать свой экипаж, рисковать жизнью в жестоких перестрелках и вздрагивать от воя сирен, ведь его война наконец-то закончилась.

— Мы сегодня пойдём на речку? — спросила дочь, дёргая отца за рукав.

— Обязательно пойдём, — кивнул Семён, усаживая её к себе на колени. — Возьмём удочки, наловим рыбы, а мама приготовит её нам на костре.

Лида звонко рассмеялась и начала разливать чай по кружкам. В их уютном доме царил совершенно нереальный и глубокий покой.

Лиандра неспешно шла по светлому коридору клиники, где больше не было въевшейся грязи Фронтира, кислотных ожогов и разорванных в клочья тел наёмников. Всё вокруг дышало стерильностью и строгим порядком.

Навстречу в панике выкатили грави-каталку с пациентом, чьи медицинские приборы пищали, фиксируя клиническую смерть. Лиандра не почувствовала ни капли страха. Она спокойно подошла к каталке, неторопливо стянула перчатку и мягко коснулась лба умирающего человека прохладной рукой.

Её эмпатия сработала без малейших сбоев, и поток целительной энергии перетёк из неё прямо в тело пациента. Смертельные рваные раны на его груди затянулись за пару секунд, кожа стала гладкой, а прерывистое дыхание выровнялось. Монитор тут же показал ритмичный стук сердца.

— Доктор Лиандра, вы сотворили настоящее чудо! — восхищённо воскликнул ассистент, крепко сжимая в руках планшет. — Вы буквально вытащили его с того света!

— В моей клинике больше никто не умирает, — ровным и уверенным голосом ответила она.

Пациент медленно открыл глаза и непонимающе осмотрелся по сторонам.

— Где я? — слабо спросил он. — Мой корабль попал под обстрел…

— Вы в безопасности, — Лиандра ободряюще улыбнулась. — Вам больше ничего не угрожает, так что просто лежите и отдыхайте.

— Спасибо вам, доктор, — прошептал мужчина и сразу провалился в здоровый сон.

В измученной душе Лиандры воцарилось облегчение, ведь она больше не была беспомощным врачом на старом ржавом грузовике. Ей не приходилось резать своих товарищей по живому под шквальным огнём. Теперь она спасала жизни одним лёгким прикосновением, и на её руках больше никогда не было чужой крови. Лиандра поправила белый халат и пошла дальше по коридорам.

В роскошном зале ресторана на станции «Цитадель» играла тихая музыка, а за столиками чинно сидели аристократы, с напряжением ожидающие главное блюдо.

И тут двери кухни распахнулись, и в зал торжественно выехал Гюнтер. На его блестящем корпусе не было старых вмятин от имперских лазеров, белый поварской колпак был идеально чист, а на парящем подносе он бережно вёз густой суп из машинного масла с металлической стружкой и титановыми болтами.

Гюнтер плавно подъехал к столику седого лорда.

— Прошу, ваше сиятельство, — басом произнёс робот. — Это лучший рецепт во всей галактике.

Лорд зачерпнул варево, попробовал и округлил глаза. Он со звоном выронил ложку, закрыл лицо руками, и его плечи затряслись от рыданий.

— Это настоящая поэзия! — громко всхлипнул лорд, вытирая слёзы дорогим платком. — Я никогда в жизни не пробовал ничего более прекрасного, а эти титановые болты сварены просто безупречно!

Весь зал взорвался аплодисментами: люди вставали со своих мест, восторженно кричали «Браво!» и плакали от счастья.

«О, я-я! Наконец-то эти недалёкие мешки с мясом познали высокое искусство и мой великий Орднунг!» — самодовольно подумал Гюнтер.

Он поклонился публике, после чего радостно замигал единственным красным глазом.

— Шеф-повар, мы требуем добавки! — требовательно закричала дама в бриллиантах с соседнего стола.

— Разумеется! — гордо ответил робот-. — На кухне стынет огромная кастрюля отличного антифриза на десерт, и сегодня я накормлю вас всех до отвала!

Гюнтер быстро покатился обратно на кухню, чувствуя себя настоящим гением. Никто больше не кривился от его стряпни, все только искренне восхищались его талантом.

Морж вальяжно развалился на огромном троне из шкур, а вокруг него возвышались целые горы золотых слитков и кредитных чипов. В этом тронном зале не было кусачего мороза ледяной тюрьмы Фрост-9, здесь было невероятно тепло и сытно.

Гигантский наёмник посмотрел на свою броню, чей верный корпус сиял как новенький, без единой глубокой царапины, бандитского граффити или следов ржавчины. Любимый пулемёт лежал рядом, сплошь покрытый красивой золотой гравировкой.

К подножию трона робко подошли самые свирепые головорезы со всей галактики, которые покорно преклонили колени и положили своё оружие на мраморный пол.

— Славься, наш великий Король! — слаженным хором прорычали они.

Морж довольно осклабился, блеснув кибер-бивнями в свете ламп, и сделал глоток коллекционного пойла из кубка.

— То-то же, салаги, — грозно прогудел он. — Знайте своё место. Кто принёс дань за этот месяц?

Вперёд неуверенно вышел пират со страшным шрамом на лице и дрожащими руками протянул тяжёлый сундук.

— Вот, босс. Всё до последней монеты, как и договаривались.

Морж лениво кивнул, пнул сундук ногой, и золото с громким звоном рассыпалось по полу.

— Мелочёвка, — презрительно фыркнул он, вытирая губы. — Но для начала вполне сойдёт. Завтра летим грабить центральный банк корпоратов на Прайме, и чтоб без всяких фокусов. Кто струсит — лично намотаю кишки на ствол пулемёта. Усекли?

— Да, босс! — испуганно гаркнули наёмники.

Моржу больше не нужно было лезть под плазменные пули за гроши, ведь теперь он находился на самой вершине пищевой цепи. Абсолютно неуязвимый и сказочно богатый, он держал всю обитаемую галактику у своих ног.

Ани медленно и неохотно открыла глаза, понимая, что лежит в огромной постели. Яркие лучи солнца пробивались сквозь занавески, рисуя причудливые узоры на шёлковых простынях, а тёплый воздух пах луговыми цветами и весной.

Девушка сладко потянулась и внимательно посмотрела на свои руки. Кожа цвета ночного неба была гладкой и здоровой. Она провела дрожащими пальцами по шее, но не нашла там привычного тонкого рубца — все уродливые шрамы исчезли без следа. Больше не было тесного чёрного костюма, не было тяжести смертоносных виброклинков и бесконечных тренировок в имперских лабораториях. Она словно никогда и не была бездушным «Объектом Зеро».

Её талию нежно и уверенно обняли сильные мужские руки, и Ани счастливо улыбнулась.

Рядом лежал Влад, который спал глубоко и безмятежно. На его теле не было мрачной хитиновой брони, а левая рука была самой обычной и человеческой, покрытой тёплой кожей, а не чёрным металлом. В голове Влада больше не сидел холодный цифровой призрак Прайм-Командира, постоянно диктующий кровавые алгоритмы.

Влад открыл глаза и с любовью посмотрел на неё. В его взгляде не было пугающего голубого огня, это были тёплые карие глаза простого мужчины, который никогда в жизни не знал ужасов войны.

— Доброе утро, моя родная, — ласково прошептал он и поцеловал её в бархатистую щёку. — Как тебе спалось?

— Просто идеально, — счастливо выдохнула Ани.

Она прижалась к его груди и слушала ровный, размеренный стук сердца.

— Я тут подумал, — Влад улыбнулся и лениво потянулся. — Может, сегодня рванём на побережье? Снимем уютный домик у самой воды, будем целый день лежать на горячем песке и ни о чём не думать.

— А как же дела? — игриво спросила Ани. — Наш капитан наверняка уже ищет тебя, чтобы заставить чинить очередной сломанный насос.

— Подождёт капитан, — беспечно отмахнулся Влад. — У нас законный отпуск, и давно пора нормально отдохнуть. Только ты и я.

Всё было слишком хорошо. Тот самый рай, о котором каждый из них отчаянно мечтал долгими ночами, вдруг воплотился в реальность. Все тревоги ушли, но на задворках сознания начала настойчиво скрестись иголка сомнения, и сладкий дурман сна стал понемногу отступать.

Ани замерла, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, ведь что-то явно было не так.

Она вспомнила, что горячий хлеб на столе Семёна казался слишком геометрически ровным и совсем не обжигал пальцы. Бурные аплодисменты лордов в ресторане звучали неестественно синхронно, словно дешёвая аудиозапись. Задорный смех Риана полностью лишился живых ноток, а Каэлен шутил так, будто читал заученный текст с бумажки.

Да и почему вообще она знала, что с ними происходит?

А Влад… Её любимый Влад был слишком правильным и покладистым. Он потерял свою дерзкую усмешку, которая каждый раз заставляла её сердце замирать. Настоящий Влад никогда бы не бросил своих друзей ради простого отдыха на пляже, он бы прямо сейчас ковырялся в грязном двигателе и сыпал едкими шутками.

Идеальный мир начал трещать по швам, а картинка вокруг показалась плоской картонной декорацией. Солнечный свет больше не грел кожу, а луговые цветы пахли дешёвым синтетическим освежителем воздуха. Ани приподнялась на локте и пристально посмотрела в лицо Влада, которое было невероятно гладким, без единой морщинки от усталости или боли. Оно было слишком идеальным. Эта хитрая иллюзия просто пыталась усыпить их бдительность и спрятать правду за красивой ширмой.

Ани резко отстранилась от Влада и почувствовала, как липкий холод сковывает всё тело.

«Но почему тогда моё сердце колотится так, словно я стою на самом краю бездны?» — с тревогой подумала она.

Я сидел за широким столом в светлой, залитой солнцем комнате. Женщина напротив в простом домашнем платье тепло улыбалась и неторопливо разливала чай по чашкам. Тонкая струйка пара поднималась вверх, принося успокаивающий аромат заваренных трав. За окном светило солнце, бросая на мебель уютные блики. На пушистом ковре у камина играл маленький мальчик. Он увлечённо собирал башню из деревянных кубиков и беззаботно смеялся. В доме пахло корицей и свежеиспечённым хлебом. Это был тот самый настоящий уют, о котором я мог только мечтать в детстве, проведённом, как оказалось, в имперских колбах. Если это вообще можно назвать детством, ведь я сразу «родился» взрослым человеком. Точнее, клоном.

Здесь у меня была настоящая семья, любящая жена и подрастающий сын. Я получил шанс на жизнь на тихой планете, бесконечно далёкой от интриг, стрельбы и мутантов. Опустив взгляд, я сжал кулаки и с облегчением выдохнул. Обе мои ладони состояли из живой человеческой плоти. Левая рука больше не была покрыта чёрным металлом симбиота, который вечно напоминал о войне. Мне стало настолько спокойно, что захотелось просто закрыть глаза, откинуться на спинку стула и остаться тут навсегда. Я был готов забыть о космических кошмарах и вечной борьбе за выживание.

Но где-то глубоко в голове уже просыпался ледяной код Вазара. Беспощадная машинная логика начала анализировать обстановку, выдавая предупреждения об ошибках. Я нахмурился, моргнул и присмотрелся к деталям более внимательно.

Чашка в руке женщины почему-то не отбрасывала тень на белую скатерть, упавшие кубики ударились о пол совершенно беззвучно, словно мы находились в вакууме, а яркие лучи солнца падали на лицо, но совсем не грели кожу. И самое главное — я наконец-то вспомнил, кто я такой на самом деле. Я был обычным солдатом-клоном, дефектной Ошибкой 1734, у которого никогда не было нормального детства. Я никогда не встречал эту женщину и даже не знал её имени, а вся эта уютная гостиная оказалась лишь дешёвой фальшивкой, собранной из моих скрытых желаний.

— Влад, милый, о чём ты задумался? — нежно спросила женщина и заботливо придвинула ко мне чашку. — Выпей чай, пока он не остыл.

Я проигнорировал предложенный напиток, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, чувствуя, как умиротворение уступает место злости.

— Как тебя зовут? — резко спросил я, глядя ей в глаза.

Женщина замерла. Её рука с чашкой беспомощно повисла в воздухе, словно программа дала системный сбой.

— Милый, что за странные шутки в такой день? — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла дёрганой и натянутой. — Я твоя жена, мы ведь столько лет вместе.

— У меня нет жены, и сына тоже никогда не было, — процедил сквозь зубы. Я прекрасно понимал, что пространственная аномалия пытается купить меня за красивую картинку, пока мои настоящие друзья умирают. — Моя настоящая семья сейчас гибнет в космосе, задыхаясь в вакууме, а ты — просто голограмма, кусок кода, решивший поиграть с моим разумом.

— Выпей чай, тебе сразу станет легче, и эти дурные мысли уйдут, — женщина сделала шаг ближе, протягивая руки. В этот момент её лицо пошло мелкой цифровой рябью, словно вода в пруду от брошенного камня.

Мальчик на полу перестал играть, медленно повернул голову ко мне, обнажая абсолютно пустые белые бельма вместо глаз, и открыл рот в беззвучном крике.

— Знаешь, я предпочту горький пережжённый кофе и жуткую стряпню Гюнтера, от которой потом неделю сводит желудок, — я встал из-за стола, напрягая мышцы и готовясь к бою. — Хватит пудрить мне мозги! Я знаю правду, так что немедленно отключай симуляцию!

Размахнувшись, я со злостью ударил кулаком по столу. Оглушительный треск разорвал тишину, идеальный мир разлетелся на тысячи осколков, как разбитое зеркало, а женщина, безглазый ребёнок и уютная гостиная осыпались мерцающим пеплом, заставив меня провалиться в пустоту.

Вокруг раскинулась слепящая однородная белизна, где не было ни верха, ни низа, ни стен, ни гравитации, но я твёрдо стоял на ногах и дышал полной грудью. Я тут же посмотрел на свою левую руку, которая снова стала привычным чёрным хитином — мои базовые настройки вернулись на место.

Внезапно окружающее пространство изменилось, воздух стал густым, и я физически почувствовал присутствие колоссального, непостижимого разума, будто вся вселенная разом посмотрела прямо на меня. Меня не раздавило этой невероятной мощью, но я явственно ощутил себя мелкой песчинкой, брошенной перед лицом бушующего и бескрайнего океана.

— Здравствуй, Влад Волков, — раздался голос, который вибрировал не в ушах, а прямо внутри головы. Он оставался пугающе спокойным и полностью лишённым любых эмоций, но подавлял своей безграничной, древней силой.

— Ты кто такой? Очередной свихнувшийся охранник станции или местный божок, решивший поиграть со мной? — я напряг всё тело, готовый в любую секунду превратить чёрный симбиот в тяжёлый молот или плазменный резак.

— Я — всё сущее, — просто ответил голос, и перед глазами без всякого предупреждения начали вспыхивать масштабные цветные картины.

Я увидел миллиарды рождающихся и умирающих звёзд, превращающихся в ослепительные сверхновые. Я увидел высокомерных Древних, которые в своей гордыне сжимали целые планеты в искусственные чёрные дыры. Я увидел истерзанную расу Императора, навсегда застрявшую в остановившемся времени и вечно переживающую бесконечную агонию, а затем наблюдал саму жестокую Империю, монотонные серые марши солдат-клонов и красные реки пролитой крови, заливающие континенты.

— Всё это лишь мелкая рябь на поверхности моего великого океана, — продолжал звучать голос, пока грандиозные видения сменяли друг друга. — Могущественные империи превращаются в прах, великие цивилизации бесследно исчезают, а злодеи занимают места благородных героев в бесконечном цикле, где шестерёнки мироздания крутятся целую вечность.

— И тебе наплевать, что сумасшедший Император прямо сейчас хочет уничтожить половину галактики ради мести? — я сжал кулак, злобно и с вызовом глядя в слепящую пустоту. — А ты просто стоишь в сторонке и жуёшь попкорн, наблюдая за этим шоу?

— Я лишь беспристрастный наблюдатель и гарант вселенского равновесия, для которого нет никакой разницы между ослепительным светом Древних и всепоглощающей тьмой Императора, — ответил разум, не реагируя на мою грубость. — Но вы, смертные существа, постоянно вносите хаос в этот строгий порядок, меняя правила игры своими поступками.

— Моя команда сейчас гибнет из-за твоей проклятой туманности, так что немедленно верни их обратно! — я сделал шаг вперёд, игнорируя масштаб невидимого собеседника.

— Туманность никого не убивает, она лишь проверяет готовность и дарит вечный покой тем, кто слишком устал бороться, — мягко и размеренно возразил голос. — Но ты отверг покой, выбрав грязь, боль, страдания и потери ради своей любви к друзьям. Ты — дефектная машина, научившаяся чувствовать, и это интригует.

— Хватит разводить пустую философию, мне срочно нужен третий артефакт! — огрызнулся я, теряя остатки терпения и переходя на крик. — Отдай мне «Слезу Времени», чтобы я смог построить «Колыбель» и закончить эту войну!

В белом пространстве повисла тишина, пока колоссальный разум взвешивал мои слова.

— Я не построю вам готовый дом, но дам надёжный камень для его фундамента, — наконец произнёс всемогущий голос.

В воздухе прямо передо мной из ниоткуда появилась ослепительная искра. Она светилась ярче любой звезды, заставляя щуриться, и ритмично пульсировала чистой энергией самого времени. Я осторожно протянул раскрытую ладонь, ожидая получить древний артефакт, но искра внезапно метнулась вперёд и с чудовищной силой ударила мне в центр груди.

Я задохнулся от острой боли, когда «Слеза» пробила тактическую куртку, плотную кожу и рёбра, впиваясь в бьющееся сердце. Тело пронзила судорога, и время внутри моего организма замедлилось, превращая каждую секунду в долгие часы, а затем рвануло вскачь.

— Твоё время пришло. Возвращайся и собери свой разрушенный мир заново, — торжественно произнёс голос, после чего белое пространство сжалось в крошечную точку и взорвалось, выбрасывая меня обратно в реальность.

Космос ударил по глазам ледяной темнотой. Я беспомощно парил в безвоздушном вакууме прямо посреди аномальной туманности, а вокруг хаотично плавали тусклые светящиеся молекулы. Ещё какую-то минуту назад они были «Рассветным Странником» и моей верной командой, а теперь стремительно растворялись в разноцветном газе, навсегда уходя в небытие.

— Нет! Только не сегодня! — яростно заорал я, чувствуя, как «Слеза Времени» в груди вспыхивает жарким пульсирующим огнём.

Я раскинул руки и выпустил всю мощь технопатии, сливая силу симбиота с первозданной энергией артефакта. Я потянулся разумом к разрозненным атомам металла и плоти, стиснул зубы и силой своей воли заставил само время пойти вспять.

Ко мне! — мой мощный мысленный приказ разорвал ткань пространства, заставив светящиеся молекулы испуганно дрогнуть.

Они мгновенно остановили свой распад и ринулись обратно, собирая из звёздной пыли прочные хитиновые переборки Левиафана. Прямо на глазах восстанавливались перерезанные кабели, разорванные трубы и пульсирующие багровые био-вены живого судна, пока я, слой за слоем, сшивал разорванную реальность обратно.

Вокруг меня формировался просторный мостик корабля, где на свои законные места вставали панели приборов, а на терминалах загорались голографические экраны. Искусственная гравитация ударила по ногам, возвращая вес, и из рассеивающейся пустоты начали появляться спасённые люди.

«Рассветный Странник» содрогнулся. Глухой рокот ударил так, что заложило уши. Наш крейсер с лязгом вывалился из туманности, и снаружи появился холодный космос, где звёзды кололи глаза равнодушным светом. Живые вены на стенах рубки сначала погасли, а потом забились в тревожном ритме. Корабль тоже приходил в себя после дурмана.

Аномалия осталась далеко позади. Она больше не пыталась разобрать нас на атомы, и не шептала сладкие сказки. Мы снова выжили, в очередной раз обманули смерть и вырвались из ловушки. Но на мостике никто не прыгал от радости. Тишина стояла такая, что мороз пробирал по коже.

Моя команда разваливалась на куски. Иллюзия идеального мира оказалась слишком мощной, и похмелье от реальности било наотмашь.

Я посмотрел на капитана. Семён Аркадьевич сидел на полу у навигационного пульта. Старый медведь, который смеялся в лицо пиратам, сейчас закрыл лицо руками, а его плечи тряслись от беззвучных рыданий.

— Я же только что держал её за руку, — бормотал капитан. Горячие слёзы текли по морщинистым щекам. — Влад, Лида смеялась, а дочка бегала по двору. У меня не ломило спину перед дождём, парень. Я был полон сил. А теперь что?

Он с отвращением посмотрел на свои дрожащие руки. Туманность дала ему семью и молодость, а потом вышвырнула обратно в холодную старость.

В углу свернулась Кира. Гайка обхватила колени и выла, как раненый зверёк.

— Каэлен… Риан… Зачем вы снова ушли? — всхлипывала она. — Мы же только начали чинить тот старый корабль. Риан улыбался, а у Каэлена были живые глаза, никакого жуткого железа. Мы собирались полететь на выставку…

Девушка задыхалась от рыданий. Она скребла короткими ногтями палубу, отчаянно пытаясь удержать иллюзию счастливого детства. Детства, которого у неё никогда не было.

Морж сидел у стены и пялился в одну точку. Здоровяк молчал. Не изрыгал проклятия, не требовал выпивку, а просто гладил ствол пулемёта.

— Я купил целую планету, — глухо пробасил наёмник. — У меня был дворец изо льда на Фрост-9. Сотня покорных слуг. Никакой боли и грязи. Я был королём, командир. Настоящим королём.

Лиандра застыла у пульта. Глаза смотрели в пустоту, а губы беззвучно шевелились. Наверняка вспоминала светлую клинику, где спасала людей одним касанием, без крови и медикаментов.

Только Гюнтер ничего не понял. Робот деловито крутился на гусеницах, возмущённо гудя сервомоторами.

— Очень странно, — лязгнул он, поправляя дурацкий колпак. — Куда внезапно подевались все аристократы? Они так хвалили мои болты в густом соусе! Ушли, не доели антифриз и не оставили чаевых. Это вопиющее нарушение порядка, я буду жаловаться!

Я перевёл взгляд на Ани. Она стояла рядом и прерывисто дышала. Она неотрывно смотрела на мою левую руку. На хитинового симбиота.

Я знал, что она там видела. Обычного парня без брони и чужого кода в башке. Человека, с которым можно прожить нормальную жизнь вдали от Империи. А теперь перед ней снова стоял изуродованный клон. Ходячее оружие, балансирующее на грани безумия.

«Слеза Времени» в моей груди ритмично пульсировала, даруя мне пугающую силу. И в этот самый момент в голове зазвучал ледяной голос Вазара.

«Они просто куски мяса, — прошипел цифровой призрак. — Эмоции — это болезнь. Уязвимость. Заставь их подчиняться. Лети к цели, Гончая!»

Заткнись, — мысленно огрызнулся я.

Я не собирался становиться бездушным калькулятором. У меня была душа, и я вырвал её зубами из всего этого кошмара.

Поэтому медленно подошёл к Ани и опустился перед ней на колени. Чёрную руку я специально спрятал за спину, чтобы не пугать её. Живой рукой осторожно обнял девушку за талию.

— Мне очень жаль, Ани, — тихо сказал я, заглядывая в её испуганные глаза. — Я знаю, кого ты там видела. Я был там вместе с тобой. И мне жаль, что я никогда не смогу стать таким правильным парнем. Но я тот, кто я есть.

Ани вздрогнула, и её губы предательски задрожали. Она упала на колени, вцепилась в мои плечи и уткнулась лицом мне в шею, разрыдавшись. Я просто обнимал её, гладил по спине и позволял слезам течь по куртке.

Затем я обвёл взглядом стаю.

— Слушайте меня, — произнёс я. Мой голос звучал ровно, но разносился по всей рубке.

Капитан перестал раскачиваться и поднял красные глаза. Кира затихла и шмыгнула носом. Морж повернул массивную голову.

— Я понимаю, как вам сейчас больно, — сказал я, не отпуская Ани. — Эта туманность сыграла с нами подлую шутку. Она залезла в наши головы, вытащила желания и дала то, чего мы хотели больше всего на свете.

— Зачем мы тогда улетели? — надрывно спросила Кира. — Надо было остаться! Там было хорошо и безопасно!

— Это был обман, Гайка, — жёстко ответил я. — Мы потеряли то, чего никогда не было.

Я поднялся на ноги и бережно помог встать Ани.

— Зато у нас есть реальность! — мой голос разнёсся над палубой, отражаясь от стен. — Да, она грязная, жестокая и полная боли. Но она настоящая! И мы можем её исправить. Мы можем сделать так, чтобы таким девчонкам, как Кира, не нужно было жрать радиоактивную пыль на свалках, — чеканил я каждое слово. — Чтобы Лиандре не приходилось собирать людей по кускам.

— Красиво стелешь, командир, — хрипло отозвался Морж. Он тяжело опёрся на пулемёт и поднялся. — Только пламенными речами Империю не свалишь. У них флот, а у нас одно ржавое корыто.

Я подошёл к голо-столу в центре мостика и опёрся руками о край.

— Туманность нас не сломала. Она сделала нас злее. Показала, ради чего стоит драться, — усмехнулся я. — И теперь у нас есть всё, чтобы нанести им сокрушительный удар.

Я нажал несколько кнопок на панели, и над столом с гудением появилась «Матрица Пустоты», а рядом вспыхнула проекция «Звёздной Кузни». Затем я добавил данные «Слезы Времени». Артефакт в моей груди радостно резонировал с системами корабля.

— Смотрите внимательно, — сказал я. Мои пальцы летали над сенсорами.

Я виртуально соединил три древних артефакта. Голограмма зависла, а затем ослепительно вспыхнула золотым светом. В воздухе появился масштабный чертёж «Колыбели». Машина колоссальной мощи. Новый изолированный мир для расы Императора, и конец бесконечной войне.

— Оружие готово, — я обвёл взглядом затихшую команду.

В глазах Киры появился осмысленный блеск. Семён Аркадьевич крякнул и поправил воротник. Морж уважительно хмыкнул, а Лиандра подошла ближе, заворожённо глядя на сияющие линии.

— Следующая остановка — логово Императора, — с металлом в голосе объявил я. — Вручим ему этот подарок лично в руки.

Но не успел я закончить, как огромная дрогнула, и чертёж начал рассыпаться прямо на глазах. Куски отлетали на старые места, время словно пошло вспять, изображение мигало и искажалось. Через пару секунд над столом одиноко висели три разрозненных артефакта. Чертежа спасительной машины больше не было. Мостик снова погрузился в давящую тишину.

— Ну просто зашибись, — тяжело простонал Морж. Он так звонко хлопнул себя по лбу, что звук походил на выстрел. — Мы чуть не сдохли ради этих железок! Рисковали шкурами! А они даже собираться не хотят. Мы проиграли, Влад. Эта дрянь нестабильна!

Команда снова погрузилась в уныние, думая, что надежда утекает сквозь пальцы.

А мне было смешно, никакой паники, а мои губы растянулись в дерзкой улыбке. «Слеза Времени» в груди стучала в такт с моим сердцем, я понял, что она мне говорит.

— Эй, не вешать нос, стая, — хмыкнул я. — Мы ничего не проиграли. Эта капризная игрушка просто требует правильного подхода. И кажется, у меня только что появилась одна наглухо отбитая идея.

— Только не говори, что ты снова полезешь в смертельную ловушку, Влад, — настороженно произнесла Ани.

Она слишком хорошо знала этот мой взгляд. Если у меня в глазах загорался огонь, значит, план плевал на инстинкт самосохранения.

Ловушка или нет, но Император ещё тысячу раз пожалеет, что вообще вытащил меня из криосна, — с предвкушением подумал я, разглядывая мерцающие артефакты.

— В своём нынешнем виде чертёж «Колыбели» нестабилен, — я вывел на экран сложные графики. — Артефакты отталкивают друг друга. Нам нужен мощный катализатор с колоссальной энергией, чтобы сплавить «Матрицу Пустоты» и «Слезу Времени» внутри «Звёздной Кузни». Иначе мы получим не тюрьму для Императора, а бомбу, которая разорвёт половину сектора.

— И где мы возьмём столько энергии? — нахмурился капитан, вглядываясь в бегущие цифры. — Реактор нашего Левиафана пиковую нагрузку не потянет. Нас разорвёт на куски, и мы превратимся в космическую пыль.

— Верно, капитан, — усмехнулся я. — Поэтому мы используем не наш реактор. Нам нужна хроносфера умирающей звезды.

Я смахнул голограммы реликвий и вывел проекцию сектора «Безмолвие». В самом центре заброшенного куска космоса пульсировал белый карлик — агонизирующая звезда, извергающая потоки плазмы во все стороны.

— Левиафан должен нырнуть прямо в корону Белого карлика, — заявил я. — Только там температуры и гравитация достигнут нужного предела. Именно в этом пекле мы синтезируем «Колыбель».

На мостике повисла гробовая тишина. Никто не проронил ни слова. Даже Гюнтер замер на своих гусеницах и выключил красный сенсор.

— Ты совсем спятил, командир? — ошарашенно пробасил Морж. — Мы же там сваримся! Нас испепелит на подлёте, даже мокрого места не останется!

— Не сваримся, здоровяк, если сделаем всё правильно, — я скрестил руки на груди. — У нас живой корабль и мой симбиот. Я подключусь к реактору и перенаправлю потоки энергии по багровым венам Левиафана. Выстрою щит, и мы выживем.

— Влад, это чистой воды самоубийство, — тихо произнесла Ани.

Она подошла ближе и остановилась рядом. Её пронзительные золотые глаза смотрели на меня с тревогой.

— Твоей технопатии может не хватить на удержание термощитов против мощи целой звезды, — добавила она, скрестив руки. — Одна ошибка в расчётах, и мы сгорим за секунду.

— У нас нет другого выбора, Ани, — покачал я головой. — Если мы хотим остановить войну и запереть Императора, придётся рискнуть. Это единственный шанс. Капитан, прокладывайте курс к белому карлику.

Семён Аркадьевич нервно пожевал седые усы. Он бросил взгляд на голограмму звезды, но спорить не стал. За время наших полётов он успел привыкнуть к моим сумасбродным планам.

— Держитесь крепче, ребята, — проворчал старик и вбил координаты в пульт. — Сейчас будет жарко. Гайка, следи за охлаждением! Лиандра, готовь аптечки от ожогов!

«Рассветный Странник» мощно рыкнул двигателями, вошёл в сектор «Безмолвие» и начал сближение со звездой. Белый карлик рос на глазах, ослепляя нас яростным светом. Корабль затрясло, внутренняя температура поползла вверх с пугающей скоростью, а металл жалобно застонал под давлением.

— Мы входим в зону критического излучения! — закричала Кира, лихорадочно щёлкая по раскалённой клавиатуре. — Внешняя температура за бортом превысила сорок тысяч градусов и продолжает расти!

Стены рубки угрожающе затрещали. Биомеханическая обшивка с трудом выдерживала напор жара, а из вентиляционных решёток повалил едкий дым. Дышать становилось всё труднее, горло перехватило от сухого воздуха.

Внезапно мой разум пронзил крик корабля. Левиафан корчился от боли, пока его внешние сенсоры сгорали в звёздном пекле. Я почувствовал эту боль как свою собственную.

— Командир, щиты падают! — взревел Морж, вцепившись в поручни. Его массивную тушу шатало от вибрации.

— Держитесь! — закричал я и рванул вперёд, к главному терминалу управления.

Моя левая рука дрогнула и мгновенно трансформировалась. Матовый хитин пошёл рябью, расплавился и выбросил десятки острых интерфейс-игл. Они вонзились в порты пульта, и я подключился к ядру корабля, полностью слившись с его израненной нервной системой.

Боль Левиафана ударила по моим нервам. Казалось, с меня заживо сдирают кожу. В глазах потемнело, и страх попытался захлестнуть сознание, вопя и умоляя разорвать связь, чтобы бежать из этого ада.

Отключить эмоциональные рецепторы, — приказал я сам себе.

Вазар мгновенно активировался, вытеснив панику. Я перестал чувствовать боль и стал идеальным вычислительным механизмом. Я отчётливо видел потоки плазмы, обрушивающиеся на корпус, но теперь они выглядели как длинные зелёные строки цифрового кода.

Используя технопатию, я начал перекраивать био-вены корабля прямо на ходу. Я перенаправлял гигантские объёмы энергии от двигателей к внешним пластинам. Заставил жар звезды скользить по корпусу Левиафана, мягко огибая самые уязвимые места. Я выстраивал идеальный термощит, оборачивая мощь Белого карлика против него самого.

— Давление стабилизируется! — доложила Кира сквозь нарастающий гул. — Температура падает! Системы охлаждения в норме! Влад, ты творишь невозможное!

Я ничего не ответил, так как был полностью сосредоточен на математике выживания, распределяя ресурсы с точностью до миллисекунды. Корабль всё глубже погружался в корону звезды. За обзорным экраном бушевал огненный океан, но внутри рубки снова стало можно дышать. «Колыбель» начала свой синтез, и «Слеза Времени» в моей груди завибрировала, реагируя на гравитацию.

В этот самый момент двери рубки с шипением разъехались, и из коридора пулей вылетел Криптик. Зверёк пронзительно визжал, царапая когтями раскалённую палубу. Его огромные глаза были полны ужаса.

Он чувствовал вовсе не жар звезды. Электричество было для него пищей. Криптик почуял совсем другую угрозу — тёмную, холодную и смертоносную, от которой нельзя закрыться щитом.

— Капитан, что там на радарах⁈ — рявкнул я, продолжая балансировать на грани жизни и смерти.

Семён Аркадьевич перевёл взгляд на мониторы, и его лицо мгновенно побледнело, став серым как пепел.

— Влад… — голос старика предательски дрогнул. — Прямо за нами… Фиксирую массовый выход из гиперпространства. Это колоссальная армада.

На экране сквозь густые помехи звёздной плазмы начали проступать хищные силуэты кораблей. Десятки «Гончих Бездны», а во главе этого строя гордо возвышался гигантский чёрный флагман, ощетинившийся сотнями тяжёлых орудий.

— Это «Инквизитор», — прошептала Ани. — Валериус всё-таки нашла нас.

Я скрипнул зубами, понимая, что ситуация безнадёжна.

— Командир, они открывают огонь! — звонко крикнула Кира.

Удар был такой силы, что я чудом устоял на ногах. Семён Аркадьевич глухо выругался, едва не вылетев из пилотского кресла. По всем экранам побежали красные строки предупреждений, сливаясь в сплошную пелену аварийных сигналов.

Флагман Инквизиции выпустил первый синхронный залп, и это была не обычная плазма. Из орудий дредноута вырвались сгустки концентрированной чёрной материи. Чистая энтропия врезалась в наши фронтальные щиты, заставляя защитное поле таять прямо на глазах.

Я поморщился от тупой боли в висках. Левиафан жалобно заскулил прямо в моём разуме. Тёмная материя пожирала барьеры, вгрызаясь в хитиновую броню. На обшивке мгновенно образовывались гниющие кратеры, из которых пузырями сочилась зеленоватая био-жидкость.

— Семён Аркадьевич, берите командование на себя! — скомандовал я и рывком выдернул иглы из терминала. Во все стороны брызнули снопы искр. — Мне нужно спуститься в Церебральный зал! Я должен запустить синтез «Колыбели» прямо сейчас, иначе Инквизиция нас всех перебьёт!

— Ты спятил, Волков⁈ — капитан подскочил с места. — Ты же там сгоришь заживо! Эта штука требует уйму энергии. Если пропустишь мощь звезды и трёх артефактов через себя, тебя просто порвёт на куски! Плоть такого не выдержит!

— Выбора нет! — я уже развернулся и побежал к выходу с мостика. — Сдержите их любой ценой! Выиграйте мне немного времени, капитан!

Я нёсся вперёд, перепрыгивая через искрящие силовые кабели, куски сорванной обшивки и лужи скользкой био-смазки. Влетел в полутёмный Церебральный зал, который напоминал утробу зверя из переплетённых кабелей и дышащей плоти, и сходу рухнул в центральное кресло-ложемент.

Десятки толстых проводов тут же ожили, змеями метнувшись ко мне со всех сторон. Кабели оплели мои руки, ноги и туловище, намертво приковав к креслу. «Слеза Времени» в груди запульсировала невыносимым жаром, радостно откликаясь на зов «Звёздной Кузни» и «Матрицы Пустоты». Два других артефакта плавно парили под высоким сводом зала, излучая мягкий голубоватый свет.

Я зажмурился, активировал технопатию и вновь подключился к оптическим сенсорам Левиафана. Мой разум мгновенно расширился, слившись с системами гигантского корабля. Теперь я видел космос с десятков разных ракурсов, но в реальности не мог пошевелить даже пальцем. Пришлось стать проводником для чудовищной энергии.

Космос бурлил вокруг израненного крейсера. Десятки имперских истребителей роем вырвались из ангаров и устремились к нам. Наш корабль оказался слишком массивным в гравитационном колодце умирающей звезды и завис на месте, став отличной мишенью, пока чёрная энтропия плавила щиты. Передовые отряды истребителей уверенно заходили на первый боевой разворот.

В динамиках внезапно раздался холодный голос Валериус:

— Волков! Отдай артефакты, и я позволю твоим друзьям умереть быстро. Иначе я лично выпотрошу этот кусок гниющего мяса, который ты называешь кораблём, и заставлю тебя смотреть!

Ани, статус⁈ — рявкнул я по мысленной связи, игнорируя угрозы сумасшедшей генеральши.

«Держу правый борт! — отозвалась девушка, и в её голосе сквозило ледяное спокойствие. — Моя телекинетика блокирует потоки энтропии, но щиты истощаются. Поторопись, Влад».

Через внутренние камеры я увидел, как Ани стоит в обзорной галерее. Её белые волосы разметались, а глаза ярко светились. Она выставила руки вперёд, и её телекинетические барьеры с трудом отражали сгустки чёрной материи. Каждый удар отзывался болью в её собственном теле.

— Внимание, стая! — рявкнул в динамиках хриплый бас Семёна Аркадьевича. — Мы не позволим этим ублюдкам разобрать наш дом на запчасти! Гайка, держи реактор на пределе возможностей! Морж, Гюнтер, живо за мной! Устроим этим крысам очень тёплый приём!

Я наблюдал через внешние камеры за нижним ангаром. Створки разъехались в стороны, и в космос стремительно вырвалась «Полярная Звезда». Наш старый грузовой корабль сильно изменился: вдоль его ржавого корпуса пульсировали толстые багровые вены, а из бортов вырывались длинные шипастые щупальца, которые извивались в поисках добычи.

А следом за этим активировались несколько турелей на «Страннике». Гюнтер и Морж не собирались сидеть сложа руки, и готовы были разорвать врага прямо здесь и сейчас.

— Подходите по одному, недожаренные шницели! — радостно завопил Гюнтер в открытом эфире. — Сегодня я сделаю отличный фарш!

Робот открыл шквальный огонь, и две имперские машины не успели уклониться и мигом превратились в облака мусора.

— Теперь моя очередь веселиться! — кровожадно взревел Морж.

Тем временем Семён Аркадьевич творил настоящие чудеса за штурвалом любимой «Звезды». Капитан словно сбросил с плеч груз прожитых лет, управляя грузовиком уверенно и невероятно ловко. Он использовал гравитацию Белого карлика, разгоняя корабль у края пылающих протуберанцев и заставляя обшивку дымиться. Затем резко давал по тормозам, и вражеские истребители просто не успевали среагировать. По инерции они пролетали мимо и падали в пожирающий огонь умирающей звезды.

Семён Аркадьевич не давал выжившим опомниться, нанося удары в спину щупальцами. Чёрные мускулистые отростки хватали машины за крылья, сминали корпуса и швыряли горящие куски в другие истребители.

— Получайте, крысы! — азартно хохотал старик. — Моя девочка покажет вам, где раки зимуют!

Я стиснул зубы. Процесс слияния артефактов начался, и сырая энергия «Звёздной Кузни» потоком хлынула в мои вены. Боль казалась невыносимой, будто по телу течёт жидкое стекло, сжигающая внутренности и плавящая кости. Я глухо закричал и напряг всю свою волю, направляя потоки энергии к «Матрице Пустоты» и «Слезе Времени». Я заставлял артефакты резонировать, собирая их в единую цепь.

«Синтез невозможен, — констатировал холодный голос Вазара в моей голове. Органика не способна выдержать температуру плазмы. Твоё сердце остановится через сорок секунд. Это неэффективно».

Заткнись, жестянка, и помогай стабилизировать поток!« — мысленно огрызнулся я, стараясь не потерять сознание. — Если сердце остановится, тебе придётся запустить его заново!»

Имперцы за бортом перегруппировались и попытались прорваться к уязвимому брюху Левиафана клином. Но раз за разом враги натыкались на стену огня, пока Морж упорно пилил строй врагов.

— Неплохо стреляешь для куска сала! — весело подколол его Семён Аркадьевич, заложив крутой вираж и сбив щупальцем очередной истребитель.

— Ставлю ящик лучшего пойла со Скальдии, что набью больше имперцев, чем ты, дед! — громко отозвался Морж, разорвав цель плазменным залпом. — Готовь свои юны!

— Мешки с мясом, вы забыли про меня! — возмутился Гюнтер. Робот срезал сразу три машины длинной очередью. — Мой счётчик растёт быстрее теста на горячей плите!

— Ребята, реактор греется! — вклинился тревожный голос Киры. — Давление зашкаливает! Я отвожу лишнее тепло, но мы долго не продержимся. Влад, поторопись там!

Я слышал голоса своей стаи, и моё сердце переполнялось гордостью. Простые люди бросили вызов самой могущественной военной машине во вселенной, и они справлялись.

Процесс создания «Колыбели» перешёл в финальную стадию. Артефакты ослепительно сияли белым светом, сплетаясь в единый механизм. «Звёздная Кузня» жадно впитывала энергия звезды, а я пропускал этот поток через своё содрогающееся тело. Симбиот на моей руке раскалился добела и пускал едкий дым.

— Ещё немного… — прохрипел я, чувствуя, как мышцы сводит судорогой. — Почти готово… Ну же!

Но случилось то, чего я так боялся. Вазар взвыл в голове от запредельного напряжения. Энергия Белого карлика взбунтовалась, и «Матрица Пустоты» дрогнула, нарушив хрупкую гармонию слияния. И всё же «Слеза Времени» отреагировала мгновенно, выдав мощнейший разрушительный импульс, и эта волна ударила прямо по моим обнажённым нервам.

Я изо всех сил попытался выровнять потоки, но не смог удержать их мощь.

Оглушительный взрыв потряс пространство Церебрального зала. Ослепительная вспышка выжгла внутренние сенсоры корабля, а меня ударило высоковольтным разрядом. Кабели лопнули, словно гнилые нитки, и ударная волна отбросила меня прямо к противоположной стене.

Воздух с хрипом вырвался из пробитых лёгких, оставив во рту едкий привкус железа. Я лежал на искорёженных плитах Церебрального зала и чувствовал, как моё тело отказывает. Энергия артефактов бушевала внутри и выжигала вены, превращая кровь в нестабильную плазму. Моя левая рука пошла сетью глубоких трещин, и из этих разломов бил слепящий белый свет. Я захлёбывался собственной кровью, но упрямо цеплялся за ускользающее сознание и пытался удержать контроль.

Под высоким сводом зала бешено вращались «Звёздная Кузня», «Матрица Пустоты» и «Слеза Времени», которая успела покинуть моё тело, но не забыла прожечь дыру в груди. Эти три величайших артефакта слились в хоровод света и гравитации. Мелкие обломки, сорванные кабели и куски обшивки левитировали в воздухе, подчиняясь хаотичным потокам энергии. Наш корабль, с которым я был связан нейронными нитями, стонал от перегрузок. А его биомеханические стены пульсировали багровым светом, силясь справиться с напряжением.

— Влад, мать твою, держись! Не смей закрывать глаза! — сквозь грохот пробился голос Лиандры.

Ксенобиолог рухнула на колени рядом со мной и прижала меня к раскалённой палубе. В свете бушующей энергии её перламутровая кожа казалась прозрачной, а в зелёных глазах плескался неподдельный ужас. Дрожащими пальцами она выхватила из аптечки автоинъектор и с размаху вонзила его мне прямо в шею.

— Ввожу максимальную дозу стабилизаторов и стимуляторов! — крикнула Лиандра, потом отбросила пустую ампулу и тут же схватила новую. — Ты должен держаться, командир! Слышишь меня? Мы не для того вытаскивали тебя из каждой передряги, чтобы ты сдох прямо на финишной прямой!

Я почувствовал тупой укол, но ожидаемого холода лекарств так и не последовало. Моя кипящая кровь испаряла любые препараты за долю секунды, не давая им добраться до сердца. Организм сгорал в топке артефактов.

— Бесполезно, док, — прохрипел я и выплюнул кровавый сгусток на пол. — Твои витаминки мне уже не помогут. Я перегружен. Забирай остальных и уходите к шаттлам, пока я просто не взорвался.

— Заткнись и дыши! — рявкнула Лиандра. Она вколола мне ещё одну дозу. — Я корабельный врач, и я решаю, когда тебе умирать. Гюнтер и меня пустит на фарш, если я вернусь без тебя. А Кира разнесёт корабль на винтики. Так что живи!

Я криво усмехнулся. Даже на пороге смерти команда оставалась моей главной опорой. Через нейронную связь с Левиафаном я чувствовал всё, что происходило снаружи. Там, в холодной пустоте космоса, Семён Аркадьевич всё ещё уклонялся от залпов имперских крейсеров. Капитан выжимал из орудий максимум, прикрывая нас. Гюнтер поливал вражеские истребители шквальным огнём, не забывая орать ругательства на немецком. А Кира где-то в машинном отделении удерживала реактор от взрыва, не забывая при этом громко ругаться, что ей совершенно не шло. Они бились за меня, и я не имел права сдаваться. Но я чётко понимал, что медицина здесь бессильна. Чтобы выжить и завершить создание «Колыбели», требовались радикальные меры. Я закрыл глаза и мысленно обратился к тому, с кем лучше было не связываться.

Вазар, приём. Отключай болевые рецепторы. Перераспределяй нейронные связи на максимум и блокируй всё, что мешает прямому контролю над энергией артефактов, — отдал я приказ своему цифровому призраку.

«Внимание: данное действие приведёт к необратимым критическим повреждениям коры головного мозга, — немедленно отозвался внутренний ИИ холодным синтетическим тоном. — Вероятность полной потери зрения, слуха и тактильных ощущений составляет девяносто восемь процентов. Летальный исход наступит через три минуты. Это нелогичное решение. Органика не способна выдержать прямое подключение к артефактам Древних. Как я уже и говорил».

Плевать я хотел на твою логику и статистику! Мы уже нарушили все законы физики, так что давай ломать дальше! Просто делай, жестянка! — мысленно рявкнул я в ответ.

Очередная волна агонии грозила окончательно стереть мою личность, но мне отчаянно нужна была ясная голова. В ту же секунду мир вокруг изменился: разрывающая мышцы боль исчезла, словно её выключили, грохот работающих двигателей, скрежет металла и крики Лиандры превратились в фоновый шум. Зрение сузилось до узкого туннеля, в конце которого сияли три артефакта. Я добровольно пожертвовал своими человеческими чувствами и превратил собственный мозг в вычислительный центр.

Став машиной, я снова потянулся к бушующей энергии и в очередной раз направил потоки плазмы через своё тело прямо в парящую «Звёздную Кузню», пытаясь стабилизировать процесс. Но сухая математика оказалась неумолима. Вычислительных мощностей человеческого мозга не хватало для синтеза изолированной микро-галактики. Я превратился в тонкий провод, через который пытались пропустить заряд гигантской молнии. Голограмма «Колыбели» начала дестабилизироваться и распадаться на фрагменты.

Пространство в самом центре Церебрального зала внезапно разорвалось пополам. Звук был такой, словно огромная ткань треснула по шву, и вспышка портала резанула по глазам даже сквозь моё суженное зрение. Образовавшаяся воронка начала засасывать мелкий мусор. Гравитация в зале сошла с ума, швырнув Лиандру на пол и с грохотом оторвав от стены пару терминалов.

Из рассеивающегося чёрного портала медленно шагнул Вазар. Он возвышался над палубой, словно бог войны, явившийся забрать кровавые дары. Его зеркальная маска холодно отражала пламя бушующих артефактов.

Следом за гигантом из портала вышла Валериус. Её вид вызывал ужас: половина лица генеральши представляла собой багровый пульсирующий ожог, едва прикрытый куском белой маски, а искалеченное тело было заковано в броню, которая содрогалась при каждом шаге. Медицинский экзоскелет с тихим жужжанием поддерживал её позвоночник, а правую руку заменял боевой протез. Единственный уцелевший глаз Валериус горел огнём фанатичного безумия.

— Наконец-то! — расхохоталась она, оглядев разрушенное помещение и остановив полный ненависти взгляд на мне. — Я же говорила, что эта грязная дворняга долго не протянет! Посмотрите на него! Он сам себя уничтожил, пытаясь прыгнуть выше головы!

Генеральша сделала шаг вперёд. Она явно наслаждалась зрелищем поверженного врага, который так долго портил ей кровь.

Лиандра мгновенно вскочила на ноги, заслонив собой моё изломанное тело.

— Отойди в сторону, биомусор, — презрительно бросила Валериус. — Ты даже не заслуживаешь того, чтобы я тратила на тебя заряд, я просто раздавлю твой череп.

— Сделай ещё хоть шаг, уродка, и я лично вскрою твой единственный глаз, — ледяным тоном ответила Лиандра.

Я поразился её отваге. Обычный биолог стояла против лучшего убийцы Империи, отчаянно защищая своих близких. Но Валериус быстро потеряла к ней интерес, сочтя ничтожной преградой. Она подобострастно повернулась к гигантскому Аватару, который неподвижно возвышался посреди зала.

— Повелитель, умоляю, позволь мне лично добить этого скулящего пса! — взмолилась генеральша, и её голос заметно дрогнул от садистского предвкушения. — Он жалок и беспомощен. Он не справился со своей задачей и оказался обычным браком. Я докажу, что именно я — твоё самое идеальное творение!

Я лежал на полу, парализованный и истекающий кровью. У меня не было сил даже поднять палец. Всё, ради чего мы так отчаянно сражались, летело в бездну. Инквизиция пришла забрать артефакты прямо с блюдечка, а я оказался слишком слаб, чтобы их остановить. Моя команда гибнет снаружи, а я умираю внутри.

Но Прайм-Командир даже не повернул головы в её сторону, зеркальная маска была неотрывно устремлена на меня. Цифровой бог видел, как творение гибнет из-за хрупкости человеческой плоти. Своим холодным разумом он просчитывал каждую миллисекунду распада «Колыбели».

Колосс сделал шаг, и от его веса ощутимо задрожала палуба. Валериус оскалилась, обнажая зубы в хищной улыбке, и пошла следом. Она предвкушала кровавую развязку, но Вазар прошёл мимо меня. Он проигнорировал мой расколотый симбиот и Лиандру, киборг шагнул в зону нулевой гравитации, прямо туда, где пылала «Звёздная Кузня». Гигант остановился в эпицентре бушующей энергии и встал вплотную к обнажённому ядру Левиафана.

Генеральша непонимающе замерла. Её торжествующая улыбка медленно сползла с обожжённого лица, уступая место растерянности.

— Повелитель? — неуверенно позвала она, опуская смертоносный протез. В её голосе проскользнула паника. — Что ты делаешь? Нам же нужно просто забрать артефакты и уйти… Император ждёт…

Вазара повернул к ней безликую голову и, как мне показалось, усмехнулся.

— Ты так ничего и не поняла, — произнёс киборг. — Я пришёл не забирать. Я пришёл отдать.

Валериус застыла и глупо пялилась на него, и в её уцелевшем глазу плескалось такое отчаяние, что мне на долю секунды стало её жаль.

— Нет… Ты врёшь! — завизжала она так, что у меня заложило уши. — Ты не можешь всё бросить! Что ты задумал⁈

Она вскинула боевой протез, и воздух мгновенно сгустился. Пространство затрещало от статического напряжения, а следом за этим мощный телекинетический удар врезался в Вазара. Такой невидимый пресс легко смял бы шагоход в фольгу, но матовый металл киборга лишь скрипнул. Вазар даже не шелохнулся. Он спокойно стоял в эпицентре бушующей энергии «Звёздной Кузни».

Я попытался подняться. Сломанные рёбра тут же отозвались острой болью.

— Эй, Валериус, у него просто сменились приоритеты, — хрипло бросил я, пытаясь отвлечь её внимание на себя. — Смирись, ты больше ему не нужна.

Но тут в дело вмешался Левиафан. Багровые вены на стенах вспыхнули и гравитационный толчок ударил в генеральшу, отшвырнул её назад. Тяжёлая броня с лязгом пролетела через зал и вывалилась в коридор.

Массивные био-шлюзы тут же захлопнулись, а толстый хитин и переплетённые стальные кабели запечатали вход. Снаружи сразу послышались бешеные удары, но Левиафан держал оборону.

В зале снова стало тихо, только «Звёздная Кузня» ровно гудела, переваривая энергию белого карлика.

Вазар медленно отвернулся от закрытых дверей и направился ко мне. Я лежал в луже крови и не мог пошевелить даже пальцем. Лиандра стояла рядом, готовая броситься на киборга, но тот отодвинул её небрежным жестом.

— Отойди, док, — прохрипел я. — Если он захочет нас прикончить, ты ничем не поможешь.

— Я не брошу тебя, Влад, — упрямо ответила она. Но шаг назад всё же сделала.

Киборг тяжело опустился на одно колено, и зеркальная маска склонилась над моим изломанным телом. Я ждал удара, насмешки или нудной лекции о слабости органики. Но Вазар протянул руку и мягко положил её мне на плечо.

— Вечно за тобой приходится убирать, Единица 734, — произнёс гигант.

В его синтетическом голосе больше не было яда или презрения. Только усталость существа, которое видело слишком много смертей.

— Ты сам меня таким слепил, Прайм-Командир, — я снова сплюнул сгусток крови. — Я просто системная ошибка. Баг в твоей идеальной программе.

— Нет, Влад, — Вазар покачал головой. — Ты стал хорошим человеком. А я — хорошим калькулятором.

— К чему эти откровения? — я попытался усмехнуться.

— Для создания нового мира нужно и то, и другое. Твоей слабой плоти не хватит, чтобы переварить божественную математику. Мой разум послужит процессором.

Я даже не успел вникнуть в смысл его слов. Пальцы Вазара вдруг разошлись в стороны, и из чёрного металла вырвались десятки толстых проводов. Одна часть заискрила и вонзилась прямо в ядро пылающей «Кузни». Другая безжалостно пробила мою грудь. Кабели грубо подключились к остаткам моей разрушенной нервной системы.

Меня накрыла волна обжигающей энергии, но теперь она ощущалась иначе. Она не выжигала вены и не рвала мозг на куски. Вазар принял основной удар на себя. Его цифровой разум стал вычислительным центром и работал как щит между мной и слепой яростью артефактов.

«Запускаю протокол полного слияния, — чётко раздалось в моей голове. — Перенаправление памяти, личности и базового кода в матрицу 'Колыбели».

Великий и жестокий разум Прайм-Командира начал распадаться на биты информации. Я чувствовал это. Чужие воспоминания вспышками неслись перед глазами. Я видел, как он создавал первых клонов в стерильных лабораториях, как искренне мечтал о мире без войн, как тайно гордился моей непокорностью, скрывая это под маской садиста. Киборг отдавал всё добровольно, стирал себя из вселенной ради того, чтобы я выжил.

Какого чёрта ты творишь⁈ — мысленно заорал я, — Ты же исчезнешь! Тебя просто сотрёт!

«Успокойся, Влад, — ответил он. — Это самый логичный исход».

Да плевать мне на логику! Ты убиваешь себя! Давай найдём другой путь!

«Я обретаю своё Вознесение, — тихо сказал угасающий голос создателя. — Прощай, Гончая. Позаботься о своей стае. И не смей подыхать, пока не закончишь работу».

— Вазар! Стой!

Его сознание мигнуло в последний раз, а потом растворилось в ослепительном белом свете. База данных, сложные алгоритмы и холодный расчёт просто перестали существовать. Мой разум внезапно опустел. Въедливый голос, который так долго жил в моей голове, давал советы и учил выживать, пропал.

Процесс завершился мелодичным звоном. Провода безжизненно отвалились от моей груди и втянулись обратно, а тело Аватара рухнуло на палубу. Теперь это был просто кусок мёртвого металла.

— Влад! — Лиандра бросилась ко мне и упала на колени. — Ты как?

— Живой, док, — я кряхтя опёрся на здоровую руку.

Она помогла мне сесть. Тело невыносимо ныло, но пожар в груди окончательно погас, а раны каким-то чудом затянулись. Не все, но… жить буду.

Из недр «Звёздной Кузни» плавно вылетела сфера. Она была размером с яблоко и пульсировала тёплым золотым светом. Внутри прозрачного шара медленно вращалась крошечная галактика.

«Колыбель». Тюрьма и новый дом для расы Императора. Мы всё-таки сделали это вопреки всему.

Я криво усмехнулся, глядя на парящий артефакт.

— Забирай эту штуку, Лиандра, и валим отсюда, — скомандовал я, пытаясь встать на ноги. — Слишком много драмы на один квадратный метр.

Но порадоваться победе мы не успели.

Мощный взрыв сотряс коридор, и пол ушёл из-под ног. Я рухнул обратно, когда слои хитина и сталь шлюза разлетелись на куски. В рваную дыру шагнула Валериус. Её броня дымилась от жара, а белый плащ превратился в грязные лохмотья.

— Вы… убили моего Его… — прошептала она, не веря тому, что видит. — Но… как же…

Генеральша потеряла контроль. Невидимая гравитационная волна ударила по залу, и телекинез вырвался из неё диким, неконтролируемым ураганом. Меня с размаху впечатало в палубу, со свистом выдавливая воздух из пробитых лёгких. Лиандра тихо охнула, когда невидимая сила подхватила её, отшвырнула к переборке и впечатала в металл, после чего она безвольно сползла на пол.

— Это всё из-за тебя, ошибка! — заорала Валериус, давясь от слёз и повернувшись ко мне. Её глаз полыхал фанатичной ненавистью. Генеральша взмахнула рукой, и кусок толстой трубы со свистом отлетел в сторону, освобождая дорогу. — Я вырву твоё сердце и скормлю его червям! — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Я размажу тебя по стенам!

Она зашагала ко мне, явно готовясь превратить моё лицо в кровавую кашу. Я сжал челюсти и попытался поднять левую руку, но симбиот даже не дёрнулся. Остаточный код Вазара молчал, моё тело отказывалось подчиняться, превратив меня в бесполезный мешок с костями. Смерть неумолимо приближалась, а я мог лишь смотреть ей в лицо.

Но вдруг между нами выросла знакомая стройная фигура в чёрном костюме, поглощающим свет.

— Не смей его трогать, — процедила Ани ледяным тоном.

Она закрыла меня спиной, а виброклинки в её руках угрожающе загудели, рассекая воздух. Две идеальные машины убийства, слепленные по одному генетическому шаблону, вновь стояли друг напротив друга.

— Уйди с дороги, Зеро! — прорычала Валериус и сжала механический кулак, заставив металл скрипнуть от напряжения.

— Ты его не убьёшь, — ровно ответила Ани и слегка согнула колени, готовясь к прыжку. — Твой бой окончен.

— Мой бой закончится, когда я выпотрошу этого ублюдка! — взревела Валериус и бросилась вперёд.

Её рывок нёс в себе слепую злобу и желание крушить всё на своём пути. Металлический кулак со свистом рассёк воздух, целясь сестре прямо в голову, но Ани даже не дрогнула. Она играючи скользнула вниз, перекатилась под массивной рукой и коротким взмахом виброклинка ударила по стыку брони генеральши. Брызнули яркие искры, и в нос сразу ударил едкий запах жжёной синтетики.

Валериус пошатнулась, но быстро поймала равновесие, развернулась и нанесла новый удар.

— Ты предала Империю ради этого куска мяса! — орала генеральша, обрушивая на Ани шквал ударов, от которых гудел весь отсек. — Ты променяла величие на жизнь с мусором! Ты позор нашего генофонда!

Ани молчала и уходила от ударов с грацией хищника. Шаг в сторону, уклон, блок. Искры сыпались дождём.

— Я раздавлю тебя! — вопила Валериус.

Она пустила в ход телекинез, и невидимая кувалда с размаху ударила Ани в грудь. Девушка отлетела назад, но успела сгруппироваться, перевернулась в воздухе и грациозно приземлилась на ноги, пропахав ботинками палубу. Я смотрел, как генеральша разносит зал, швыряя куски обшивки и оторванные кабели, тщетно пытаясь достать вёрткую цель. Ани ловко уклонялась, прыгала по стенам и отталкивалась от труб.

Но один удар всё же настиг её. Тяжёлый ящик, брошенный телекинезом, с размаху врезался Ани в плечо. Раздался тошнотворный сухой хруст. Ани сжала зубы, и её левая рука безвольно повисла вдоль туловища.

Но она не отступила ни на шаг, лишь перехватив уцелевший клинок поудобнее.

Я задёргался на полу. Отчаяние придало сил, но мышцы горели адским огнём. Я попытался заставить себя подняться.

— Ани, уходи! — прохрипел я. — Она же убьёт тебя! Беги!

— Я никуда не уйду, Влад! — крикнула девушка в ответ, даже не обернувшись.

Валериус тяжело дышала, а из её разбитой губы текла кровь.

— Какая трогательная забота, — выплюнула генеральша. — Сейчас вы сдохнете вместе!

И тут случилось нечто странное. Золотой свет «Колыбели» над нами стал ярче, потянулся к Ани и мягко окутал её фигуру. Тепло древнего артефакта вошло в резонанс с её гипер-эмпатией, и я почувствовал, как воздух в отсеке изменился, став плотным и вибрирующим. Девушка наполнилась новой, незнакомой силой.

Ани медленно выпрямилась, посмотрела на виброклинок в своей руке, убрала его в ножны и просто вытянула вперёд здоровую ладонь.

Валериус яростно взревела и пошла в новую атаку, явно желая размазать сестру по стене голыми руками. Генеральша наносила удары один за другим, но Ани начала двигаться совершенно иначе. Она читала каждое намерение генеральши, видела каждую мысль и каждую вспышку злобы до того, как они превращались в движение.

Девушка плавно уклонялась от выпадов, и это походило на танец с предсказуемой марионеткой. Валериус махала руками, сносила остатки оборудования, ломала переборки, но всё было мимо. Лезвия и металлические кулаки со свистом рассекали пустоту.

Ани полностью открыла свой разум и не стала бить в ответ. Вместо этого она обрушила на сестру мощную волну чистой эмпатии, в которой не было боевой ярости, боли или желания убивать. Только глубокая, искренняя человеческая жалость.

— Он нас не любил, — чётко произнесла Ани, и её голос легко прорвался сквозь грохот битвы и гул реакторов. — Вазар любил только свой план. Он любил свои цифры и свои графики.

Валериус замерла, её занесённая для удара рука застыла в воздухе.

— Молчи! — рявкнула генеральша, но голос предательски дрогнул.

— Мы были для него расходным материалом, — продолжала Ани и сделала медленный шаг навстречу сестре. — Мы были пустыми био-контейнерами для его амбиций. Мясом.

— Замолчи! — снова крикнула Валериус и схватилась за голову.

— Хватит быть его послушной рабыней, — голос Ани звучал мягко, но бил без промаха. — Посмотри, что он с тобой сделал. Посмотри, кем ты стала ради его одобрения. Одобрения, которого никогда не было.

Эти простые слова ударили по генеральше сильнее бортового залпа. Валериус остолбенела и замерла, словно на полном ходу влетела в бетонную стену. Её протез с лязгом рухнул вниз и бессильно повис. Белый огонь в её глазу замигал и начал тускнеть.

— Заткнись… Пожалуйста… — жалко всхлипнула Валериус.

Жалость сестры ломала её изнутри, кроша в пыль броню имперского фанатизма и обнажая кровоточащие раны. Валериус наконец осознала правду. Её обожаемый отец (любовник и повелитель), ради которого она убивала, калечила себя и уничтожала миры, просто выкинул её на помойку за ненадобностью и променял на меня.

Гордая воительница сдалась. Непробиваемый генерал могущественной Империи осела на палубу и рухнула на колени прямо посреди разрушенного зала. Валериус закрыла изуродованное лицо дрожащими руками и завыла в голос.

Это был не крик ярости, а жалкий вой брошенного ребёнка, у которого отняли всё.

Я смотрел на неё, лёжа на холодном металле, но внутри меня не было ни капли радости от этой победы. Только звенящая, холодная пустота. Я не чувствовал триумфа. Передо мной сидела не великая угроза галактике и не безжалостный монстр, а просто сломленная женщина, навсегда потерявшая смысл жизни. Изуродованная марионетка, которой обрезали нити.

Но тишина продлилась недолго. Валериус резко оторвала руки от лица, и её глаз снова полыхнул злобой и фанатичным безумием. Она не могла смириться с правдой.

— Ненавижу! — истошно завопила она. — Я ненавижу вас! Я уничтожу вас всех! Вы сдохнете!

Она с силой ударила кулаком по панели на своём поясе и активировался персональный телепорт, вспыхнул ослепительно-белый свет, и фигура генеральши растворилась в воздухе.

Я шумно выдохнул и откинул голову на прохладную палубу.

— Кажется, мы только что выиграли время, — прохрипел я, пытаясь выдавить кривую усмешку. — Но если эта стерва решит вернуться, напомни мне пристрелить её до того, как она снова начнёт плакать.

«Я сожгу этот мир дотла», — билась в голове Валериус единственная связная мысль, пока портал выплёвывал её на палубу.

Мостик дредноута «Инквизитор» погрузился в давящую тишину. Ещё минуту назад здесь гудели терминалы, а офицеры команды, отслеживая ход боя у белого карлика, но теперь все взгляды приковались к центру зала.

Свет аварийного портала померк, и Валериус рухнула на пол. Её броня дымилась, покрытая глубокими вмятинами и свежими царапинами. Генерал попыталась встать, опираясь на пол, но протез предательски лязгнул, заставив её снова осесть на колени.

Лейтенанты Миллер и Родригез первыми вышли из оцепенения и бросились к своей госпоже, желая помочь.

— Генерал! — крикнул Марк, протягивая руки. — Срочно медиков на мостик! Госпожа, обопритесь на меня, мы вам поможем.

— Не трогайте меня, безмозглые идиоты! — провизжала Валериус.

Она вскинула уцелевшую руку, и волна телекинеза ударила лейтенантов в грудь. Пространство вокруг исказилось. Здоровяков отшвырнуло назад с такой силой, словно они весили не больше тряпичных кукол. Они кувырком полетели по палубе и врезались в пульты управления, но никто из экипажа даже не дёрнулся, чтобы им помочь. Офицеры просто вжались в кресла, пытаясь слиться с техникой и стать невидимыми.

Валериус с трудом поднялась на ноги, тяжело и хрипло дыша. Её грудь судорожно вздымалась от нехватки кислорода, а всё внутри горело от жуткой боли. Она потеряла того, ради которого жила… нет, ОН оставил её! Внутри генеральши что-то окончательно сломалось, стирая остатки чести, и она поняла, что ей больше нечего было терять.

Оставляя на блестящем полу кровавые следы и прихрамывая на левую ногу, она двинулась к главному терминалу. Опытные офицеры расступались перед ней, шарахаясь в стороны, словно от чумной крысы, и никто не смел поднять на неё взгляд.

Валериус подошла к консоли, впившись окровавленными пальцами в край металла. Большой обзорный экран заливал её лицо бледным светом. Там, на фоне пылающей белой звезды, висел израненный крейсер — Левиафан.

— Слушать мой приказ! — проревела Валериус на весь мостик, сорвав голос на хрип и брызнув кровью на мониторы. — Всю свободную энергию с орудий перевести на фронтальные щиты! Двигателям дать максимальную тягу! Я хочу, чтобы вы таранили этот чёртов кусок мяса! От Левиафана не должно остаться даже атома!

На мостике повисла мёртвая тишина. Миллер кряхтя поднялся на ноги, потёр ушибленную спину и неуверенно шагнул вперёд.

— Госпожа, вы приказываете протаранить живой корабль дредноутом? — робко уточнил лейтенант.

— Выполнять приказ, живо! — рявкнула она в ответ, ударив протезом по панели, из-за чего во все стороны посыпались искры.

Молодой лейтенант, сидевший за навигационным пультом, побледнел как мел. Его пальцы задрожали над клавиатурой, ведь он просчитал траекторию и понял, что этот приказ означает смерть для всего экипажа.

— Но… госпожа генерал! — пискнул Грик, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. — Мы не можем этого сделать! Гравитация белого карлика слишком сильна!

Валериус медленно повернула голову. Её глаз сузился и ярко вспыхнул пламенем чистого безумия.

— Что ты сейчас вякнул, червь? — тихо процедила она.

— Мы находимся на границе гравитационного колодца! — затараторил лейтенант, пока паника захлёстывала его с головой. — Если мы пойдём на таран с такой массой, маршевые двигатели просто не смогут затормозить! Нас затянет внутрь! Мы упадём прямо в корону звезды!

Валериус не собиралась слушать его жалкие оправдания. Она резко выбросила руку вперёд и сжала пальцы. Невидимая сила мгновенно сомкнулась на горле навигатора, и молодой офицер захрипел, когда его оторвало от кресла и подняло в воздух. Грик судорожно бил ногами по пульту и царапал шею руками, отчаянно пытаясь ослабить невидимую удавку, пока его лицо наливалось кровью.

Раздался мерзкий сухой хруст. Шейные позвонки сломались, и обмякшее тело офицера мешком рухнуло на палубу, раскинув руки в стороны.

На мостике снова воцарилась тишина, в которой люди даже перестали дышать. Был слышен лишь ровный гул систем охлаждения и прерывистое сопение раненой генеральши.

— Мы все сдохнем здесь! — вдруг безумно и счастливо расхохоталась Валериус, и её истеричный смех эхом отразился от стен. — Да! Мы сгорим в этом пекле! Но я заберу этих ублюдков с собой в ад! Миллер! Живо за пульт! Исполнять приказ!

Тот вздрогнул. Страх умереть в короне звезды померк перед животным ужасом быть убитым прямо сейчас. Здоровяк перешагнул через труп Грика и плюхнулся в кресло навигатора, а его пальцы проворно забегали по клавишам. Остальные офицеры бросились к своим консолям, понимая, что никто не хочет повторить судьбу навигатора.

— Энергия на щиты переведена, — сиплым голосом доложил Родригез. — Двигатели работают на пределе мощности. Выходим на вектор атаки.

Дредноут содрогнулся, корпус исполинского судна заскрипел от перегрузок, когда маршевые двигатели полыхнули потоком плазмы. Корабль изменил курс, превращаясь в смертоносную летающую крепость, которая начала набирать скорость. Она неслась прямо на повреждённого Левиафана, пока пространство за панорамным окном смазывалось от ускорения.

Валериус опиралась на пульт, неотрывно глядя, как мишень быстро увеличивается в размерах. Жар от белого карлика уже проникал сквозь толстое бронестекло, а сама звезда хищно тянула свои лучи к кораблю.

«Мы сгорим в этом пекле, но я вырву твою улыбку вместе с лицом, Единица 734!» — пульсировала последняя мысль в воспалённом мозгу генеральши.

«Левиафан» стонал и вибрировал, словно его пережёвывала гигантская челюсть. Биомеханические мышцы корабля судорожно сокращались под обшивкой, пытаясь удержать остатки защитных полей. Мы зависли в миллиметре от короны белого карлика, и космическая жара пробивалась даже сквозь толстую броню. Металл палубы обжигал подошвы ботинок. Синтез артефактов выкачал из нас все силы, оставив лишь ноющую пустоту и солоноватый привкус крови во рту. Прямо на нас надвигался имперский дредноут Валериус, заслоняя собой бушующее пламя звезды и грозя стать нашей общей могилой.

— Гайка! — рявкнул я, не отрывая взгляда от тактических радаров. — Что там с гипердвигателем⁈ Не хочу никого торопить, но у нас тут намечается локальный конец света!

Из-под искрящейся консоли высунулась Кира.

— Дай мне ещё три минуты, Влад! — крикнула девушка срывающимся голосом, стирая сажу со лба. — Эта штука сгорела почти дотла!

На её плече сидел Криптик, распушив искрящуюся шерсть. Зверёк жалобно пищал и пытался влить хоть каплю своей энергии в мёртвый блок питания, но техника упрямо отказывалась оживать.

— Он выжат досуха, мы не можем прыгнуть! — с отчаянием добавила Кира, ударив по трубе.

— У нас нет трёх минут, девочка моя! — пробасил Семён Аркадьевич, вернувшийся вместе со своей «Звёздочкой». По грубому лицу капитана катился пот, заливая глаза, но он даже не пытался его смахнуть. — Эта стерва идёт на таран, и она не собирается тормозить! Мы у неё прямо на прицеле!

Я перевёл взгляд на мониторы и сглотнул. Огромная угловатая крепость действительно ускорялась, превращаясь в неумолимый таран.

Внезапно динамики громко щелкнули, наполнив рубку паническими воплями и треском помех. Кто-то прорвался на открытый канал связи.

— Генерал, умоляю, мы же все сгорим! — истерично орал молодой офицер. Судя по звукам, на мостике врага творился хаос. — Сбросьте скорость! На борту сорок тысяч человек! Наши щиты не выдержат такой температуры вблизи карлика…

Сухой треск оборвал его слова, заставив нас вздрогнуть.

— Кто ещё желает оспорить мои приказы? — прошипел искажённый голос Валериус.

В её тоне не осталось ничего от имперской надменности. Только голая и слепая ненависть.

— Курс прежний! Я сама поведу корабль, и Волков сдохнет, даже если мне придётся тащить его в ад на собственном горбу!

Из динамиков снова крики о пощаде и глухие стуки падающих тел. Она хладнокровно убивала собственных рулевых, чтобы встать к штурвалу, делая десятки тысяч солдат заложниками своей одержимости.

— Вот же наглухо отбитая баба, — прохрипел стоявший позади Морж. — Командир, шевели извилинами и сделай что-нибудь, иначе через минуту из нас выйдет отличный шашлык!

Я опустил глаза и посмотрел на свои руки. В ладонях ровно и тепло пульсировала «Колыбель» — сфера из трёх слитых воедино артефактов Древних. Жертва цифрового Вазара сработала, и теперь внутри этого небольшого шара клубилась невообразимая энергия. Там рождалась целая карманная вселенная, новый идеальный мир за тонкой гранью реальности.

Остатки холодного машинного кода эхом отзывались в моей голове, подкидывая простые решения. Логика подсказывала ударить энергией сферы по реакторам врага и разнести дредноут в радиоактивную пыль. Пожертвовать тысячами жизней ради спасения своих. Обычная математика выживания, которую так любила Империя.

Но я посмотрел на перекошенное от напряжения лицо Гайки, которая продолжала бороться с проводами. На сжавшего челюсти капитана, готового встретить смерть лицом к лицу. На Лиандру, которая молча стиснула аптечку, приготовившись спасать нас до последнего вздоха. И на Ани, чьи золотые глаза смотрели на меня с верой.

Нет, я не начну новый мир с резни и не стану похожим на Валериус или Императора. Мы не бездушные машины.

— Держитесь за что-нибудь! — заорал я, стараясь перекрыть вой аварийных сирен. — Сейчас будет немного трясти!

Я прикрыл глаза и мысленно потянулся к гудящей «Колыбели». Левая рука покрылась хитином и вспыхнула голубым огнём. Технопатия слилась с первобытной мощью артефакта. Внутри сферы ощущалась давящая масса новорождённой звезды, способная искривить само пространство.

Я направил этот поток не во врага, а прямо по курсу «Левиафана».

— Давай, родной, — прошептал я кораблю, чувствуя его мелкую дрожь. — Прыгай отсюда!

Сфера в руках вспыхнула, и чудовищная гравитационная волна вырвалась наружу, сминая реальность в тугой комок. Пространство перед нами буквально схлопнулось, образуя искрящуюся тёмную воронку. «Левиафан» издал низкий гул, похожий на рёв кита, и рванул вперёд.

Нас ударило гравитацией с такой силой, что рёбра едва не хрустнули. Корабль выстрелил собой в подпространственный разрыв, оставляя звезду позади.

Вспышка света ослепила меня, в ушах зазвенело, а следом навалилась глухая тишина космоса.

Имперский дредноут на полной скорости пролетел сквозь пустоту, где мы только что висели, едва не чиркнув толстой броней по кипящей короне белого карлика, но нас там уже не было.

Мы вынырнули в холодном и спокойном секторе, оказавшись далеко за пределами опасной системы. В рубке повисла тишина, которую нарушал лишь тихий шелест остывающих систем и наше тяжёлое дыхание.

Первым отмер Морж, рухнувший в соседнее кресло и глупо рассмеявшийся.

— Мать моя женщина… — выдавил он, хватая ртом воздух. — Я чуть штаны не испачкал, командир!

Семён Аркадьевич тяжело осел в командирском кресле, а его рука заметно дрожала, когда он полез под навигационную панель за припрятанной фляжкой.

— Влад, сынок, — прохрипел старик и сделал солидный глоток. — Напомни мне никогда больше не играть с тобой в карты. У тебя дикие ставки, так и инфаркт схватить недолго.

Я медленно поднялся, игнорируя предательскую дрожь в коленях. Выпрямился в полный рост и поднял «Колыбель».

— Капитан, — мой голос прозвучал хрипло, но предельно уверенно.

— Слушаю, — отозвался Семён Аркадьевич.

— Пора нанести визит Императору и дать этому ублюдку то, чего он так отчаянно хочет. Дом.

Я стоял у обзорного экрана и неотрывно смотрел на искажённое пространство за бронированным стеклом, пока Левиафан скользил по «Тёмным Вратам». Те самые скрытые от радаров гипертуннели, о которых знали лишь пираты да покойники, оставленные нам Каэленом.

— Влад, ты уверен, что эта твоя флешка сработает? — пробасил капитан, громко щёлкнув затвором. — Если мы вывалимся из гипера, а там нас будут ждать с распростёртыми объятиями, мой дробовик против имперского дредноута точно не потянет, и мы всё же просто превратимся в космическую пыль.

— Должна сработать, Семён Аркадьевич, — ответил я, стараясь звучать максимально уверенно, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Отверженный отдал её не для того, чтобы мы просто сдохли на подлёте, ведь он верил, что мы сможем всё изменить.

— Да пускай ждут, кэп! — хрипло расхохотался Морж. — Мне за это дельце точно должны доплатить, потому что столько мишеней в одном месте — это же просто праздник какой-то, и моя малышка давно так не радовалась!

Гюнтер подъехал к центральному пульту управления и принялся точить кухонный тесак о кусок бронепластины. Жуткий металлический скрежет действовал всем на нервы, но никто не решался сделать ему замечание.

— Герр Волков, — громко проскрежетал Гюнтер. — Мой тесак готов крошить жалких мешков с мясом во имя Высшего Порядка и идеального рагу, но как мы пройдём незамеченными через эту ораву? Я рассчитал правильные пропорции машинного масла в крови врагов, однако математика показывает дефицит наших сил, так что нас просто уничтожат до того, как мы успеем приготовить из них ужин!

— Напрямую мы туда не сунемся, Гюнтер, — успокоил я боевого повара. — У нас будет громкий отвлекающий манёвр, поэтому, обещаю, работы тебе хватит.

Я обернулся к команде, заставил себя стряхнуть оцепенение и улыбнулся.

— Каэлен проложил нам этот путь, — сказал я. — И мы не потратим его жертву впустую, так что, слышишь, Гайка, мы доведём это дело до конца ради него и ради всех остальных.

Кира вздрогнула, словно внезапно проснулась от кошмара, подняла на меня большие глаза, блестящие от невыплаканных слёз, и слабо, но уверенно кивнула.

— Мы с тобой, Влад, — тихо произнесла Лиандра. — До самого конца.

Что ж, отлично.

— Смотрите сюда, — я вывел на главный экран схему «Зенита» и обвёл её пальцем.

Голограмма пару раз моргнула из-за помех и показала циклопическое сооружение, а вокруг станции кружили тысячи мелких красных точек.

— Это личная резиденция Императора, — продолжил я инструктаж и указал на устрашающий чёрный провал в самом центре голограммы. — То самое место, где заперта его раса. Чтобы добраться до Тронного Зала и отдать ему «Колыбель», нам нужно пройти через охрану, где нас ждут миллионы солдат, флотилия дредноутов и толпа обезумевших фанатиков.

— Звучит как план для массового суицида, — басовито хохотнул Морж, закидывая пулемёт на плечо. — Мы точно войдём в историю, командир!

Внезапно Левиафан дёрнулся, когда тёмный туннель схлопнулся позади нас и корабль вывалился в обычное пространство.

От увиденного на панорамных экранах перехватило дыхание, потому что масштабы Имперского флота подавляли любую волю к сопротивлению. Вокруг угольной бездны, искривляющей свет, висели тысячи боевых крейсеров, которые переливались золотом и белизной свежей брони, образуя идеальную и безупречную машину войны. Одно неверное движение, один случайный луч радара — и нас мгновенно испарят.

Левиафан инстинктивно сжался и сразу включил био-маскировку на полную мощность, но даже живой корабль дрожью реагировал на чудовищное напряжение. Криптик, сидевший на плече у Киры, тревожно зашипел.

— Тихо, малыш, тише, — ласково прошептала Гайка и погладила искрящегося питомца, который немного успокоился, но продолжил злобно рычать на экраны.

— Если мы сейчас просто чихнём, нас размажут по всему сектору, — мрачно констатировал Семён Аркадьевич. — Влад, твой выход, не тяни кота за хвост и действуй!

Я молча кивнул и достал из кармана поцарапанный датапад, на котором хранился «Код Отмены» — тот самый вирус, который мне перед смертью отдал Отверженный, мой дефектный брат по крови и боли.

Я подошёл к центральной консоли, и Левиафан без сопротивления открыл мне прямой доступ к своим мощным антеннам.

Моё сознание словно выстрелило из тела, и я полетел сквозь пустоту космоса, цепляясь за информационную сеть станции «Зенит». Перед моим внутренним взором вспыхнули миллионы чужих разумов солдат, техников, инженеров, уборщиков и пилотов, которые все были клонами — обычными винтиками огромной Империи, с самого рождения запрограммированными на покорность. В их ДНК был вшит гипноз и кровавое подчинение командирам, поэтому они спали наяву и не знали свободы.

— Пора просыпаться, парни, — тихо прошептал я.

Я нажал кнопку, и вирус свободы, написанный кровью клонов, полетел в центральный узел связи Имперского флота. Код Отмены разошёлся невидимой, но всесокрушающей волной, которая не была приказом убивать, а несла просто свободу воли, сбрасывая их невидимые кандалы.

Первые пару секунд ничего не происходило, и я даже испугался, что план провалился, но затем тактический экран перед нами начал сходить с ума.

Идеальный строй имперских крейсеров внезапно дрогнул, когда один из дредноутов вдруг развернул орудия и дал плазменный залп по соседнему судну. В перехваченном радиоэфире воцарился хаос, где тишина сменилась криками, матом, воплями боли и звуками стрельбы.

— Они бьют по своим! — радостно закричала Кира, показывая на вспышки взрывов.

Простые рабочие в доках бросали инструменты и брались за тяжёлую арматуру, а клоны-штурмовики массово срывали с себя шлемы, впервые осознавая себя личностями и вспоминая боль и унижения. Они больше не были марионетками и не хотели умирать за Императора, поэтому волна бунтов захлестнула станцию и весь флот. Огромная армия вмиг забыла про охрану периметра, и теперь имперские офицеры пытались просто выжить в бойне со своими же вчерашними рабами.

— Матерь божья, — хрипло выдохнул Семён Аркадьевич, широко раскрыв глаза при виде полыхающих кораблей. — Ты только что сломал Империю одним нажатием кнопки.

— Я просто дал им выбор, которого у них никогда не было, — жёстко ответил я и выдернул иглы из консоли. — А теперь держитесь крепче!

Живой крейсер взревел, сбросил остатки маскировки и рванул сквозь огненный шторм. Левиафан уклонялся от залпов и кусков разлетающейся обшивки, ведь никому вокруг не было до нас дела, пока Империя с аппетитом пожирала саму себя, а мы неслись прямо к ангарным воротам станции.

— Щиты на максимум, прячьте зубы, мы заходим жёстко! — рявкнул я, вцепившись в поручни.

Левиафан даже не подумал тормозить и на полном ходу протаранил бронированные створки ангара, сминая их, как дешёвую фольгу. Снопы ослепительных искр брызнули во все стороны, когда наше судно вломилось внутрь, попутно раздавив выставленные в ряд истребители.

Мы бежали по коридорам станции, чья былая гордость превратилась в сущий кошмар, потому что искусственная чёрная дыра снаружи рвала реальность на куски. Металл вокруг стонал, а гравитация сошла с ума, всего минуту назад мы топали по полу, потом вектор тяжести сместился, и мы оказались на потолке. Коридор впереди вообще изогнулся петлёй, отчего мой вестибулярный аппарат жалобно взвыл, умоляя вернуть всё назад.

— Какого дьявола тут происходит⁈ — прорычал Морж, когда его ботинки с лязгом ударились о стену, ставшую нашим новым полом. — Командир, я нанимался стрелять в людей, а не бегать по дурацким лабиринтам, и у меня сейчас мозги через уши вытекут от этой карусели!

— Не ной, здоровяк! — крикнул я, перепрыгивая через перевёрнутый светильник. — Просто смотри прямо перед собой и переставляй ноги, иначе точно стошнит прямо в шлем!

Ани бежала рядом со мной, сливаясь своим с хаотичным освещением коридора.

— Держите оружие наготове, — предупредила она, не сбавляя шага, — я чувствую впереди сильный холод, там кто-то есть.

Воздух действительно потяжелел и покрылся морозной коркой, пространство пошло тёмной рябью, и путь нам преградила элитная гвардия Императора. Это оказались не обычные штурмовики в броне, а жуткие полупрозрачные фантомы, состоящие из пульсирующей антиматерии и скрывающие пустоту под чёрными капюшонами, пока в их руках мерцали несущие смерть клинки.

Морж радостно оскалился, вскинул свою «малышку» и с рёвом нажал на спуск, заполняя скрученный коридор оглушительным грохотом. Град плазмы полетел во врагов, но она врезалась в невидимую стену, выбивая снопы искр, а фантомы даже не замедлили шаг.

— Моя пушка их не берёт! — завопил Морж. — Это что ещё за фокусы, почему они не дохнут⁈

— Их щиты не пробить издалека, а близко подпускать этих уродов тоже нельзя! — крикнул я, лихорадочно соображая, как нам прорваться, ведь мой симбиот мог бы разорвать их, но мы просто потеряем драгоценное время.

В этот момент прятавшийся у меня на спине Криптик радостно заверещал, спрыгнул на пол и метнулся к оборванному кабелю реактора, вцепившись в оголённые провода мёртвой хваткой, чтобы пить энергию.

— Эй, мелкий, тебя же сейчас разорвёт на куски! — испуганно крикнула Ани, делая шаг к питомцу.

Но Криптика уже было не остановить: его тельце стремительно раздулось, испуская ослепительный фиолетовый свет, и за несколько секунд зверёк превратился в гигантского монстра размером с тигра. Его густая шерсть стала бронёй из шаровых молний, а глаза вспыхнули как прожекторы, когда зверь издал рык, сотрясающий стены.

— Майн готт, это же просто идеальный транспорт для битвы! — восторженно проскрежетал Гюнтер, выкатываясь из-за наших спин.

Робот лихо подкатился к огромному Криптику, подпрыгнул на гусеницах и уселся прямо на искрящуюся спину лемура, не боясь электричества. Его сенсор зловеще замигал, а из стальных рук с лязгом выдвинулись два массивных огнемёта.

— Протокол «Шеф-повар Судного Дня» успешно активирован! — громогласно объявил Гюнтер с жутким немецким акцентом. — Ахтунг, швайне, сейчас я сделаю из вас шикарное фламбе и обеспечу хрустящую корочку каждому!

Криптик снова взревел и бросился прямо в толпу призраков, пока Гюнтер хохотал скрежещущим смехом маньяка и поливал врагов ревущими струями плазмы. Антиматерия мгновенно вступала в реакцию с огнём и фиолетовым электричеством, заставляя элитных стражей испаряться с громкими хлопками.

— Бегите, герр Волков! — орал Гюнтер, поджаривая очередного призрака, пока гигантский лемур рвал врагов искрящимися когтями. — Оставьте эту грязную посуду мне, я быстро наведу здесь орднунг!

— Ты просто лучший повар в галактике, Гюнтер! — крикнул я ему вдогонку, восхищаясь этим безумием. — Морж, капитан, Гайка, прикрывайте их и наш путь, не дайте им зайти к нам со спины, а мы с Ани идём к Тронному Залу!

Мы нырнули в образовавшуюся брешь и со всех ног бросились по коридору, оставляя позади радостные вопли сумасшедшего робота и оглушительный грохот пулемёта и дробовика.

Пробежав ещё пару поворотов, мы выскочили к закрытым дверям. Не тратя время на замки, я позволил левой руке трансформироваться в тяжёлый молот и со всего размаху ударил по створкам. Усиленная мощь сделала своё дело, и двери с грохотом слетели с петель, вваливаясь внутрь и поднимая облако пыли.

Мы ворвались в Тронный Зал и тут же замерли, поражённые открывшейся картиной: здесь больше не было ни потолка, ни стен, а зал представлял собой огромную платформу, парящую прямо в эпицентре гравитационного шторма. Вокруг бушевала чёрная дыра, закручивая звёздный свет в тугие спирали, а воздух гудел от колоссального напряжения, пока в центре хаоса парил скрестивший ноги Император.

Его тело наполовину обросло острыми кристаллами, сквозь которые прорывались души его мёртвой расы, разрывая плоть своего бога на части. Он походил на живой памятник боли и отчаянию, но моё внимание сразу переключилось на фигуру, стоящую перед ним.

Это была Валериус.

Каким-то немыслимым чудом эта безумная стерва выжила и выбралась из короны белого карлика, успев добраться сюда быстрее нас, хотя её некогда идеальное лицо превратилось в сплошной багровый ожог, прикрытый оплавленными кусками керамической маски.

Валериус тяжело дышала, сжимая бронированные кулаки, а затем медленно повернула к нам своё искалеченное лицо, искривив изуродованные губы в жуткой ухмылке.

— Ты убил Его, Волков, — прохрипела она, выплёвывая сгусток тёмной крови на пол. — Вазар был моим единственным богом, а ты заставил его пожертвовать собой!

— Твой драгоценный папочка сам сделал выбор, Валериус, — спокойно ответил я, делая шаг вперёд. — Он хотя бы под конец понял, что был не прав, и попытался всё исправить, а вот ты так ничему и не научилась, продолжая цепляться за иллюзии.

Генерал истерично расхохоталась.

— Я убью твой мир, ошибка системы! — взвизгнула она, пока вокруг её тела сгущался телекинетический шторм, поднимая в воздух обломки дверей. — Я вырву твою душу и скормлю её этой чёрной дыре, ты поплатишься за всё!

Но я даже не дёрнулся, сохраняя спокойствие и уверенность, а левая рука трансформировалась в мерцающий голубым огнём клинок.

— Она моя, — тихо, но твёрдо произнесла Ани, не отрывая взгляда от Валериус. — Не вмешивайся, Влад, я должна закончить это.

Тронный зал разваливался на куски. Искусственная чёрная дыра снаружи жадно пожирала свет и рвала толстый металл на части. Мощные гравитационные волны били по ушам и сбивали с ног. Вокруг выли сирены, а сверху падали куски потолка. Но для Ани весь остальной мир просто перестал существовать. Она не замечала разрухи. Она видела перед собой только изуродованную фигуру Валериус.

— Ты предала всё! — генеральша сделала шаг вперёд. — Променяла величие Империи на кучку мусора и этого бракованного идиота!

— Эй, я всё слышу! — крикнул Влад, ловко уворачиваясь от смертоносного луча Императора. — И я не бракованный, я эксклюзивный! И вообще, не мешай нам спасать мир, истеричка!

Валериус зарычала от ярости. Её изуродованное лицо дёрнулось в нервном тике.

— Мы обе — просто мусор в глазах Отца! — продолжила генерал, снова уставившись на Ани. — Но я всю жизнь пыталась стать идеальной! Я приносила жертвы! Я терпела адскую боль! А ты… ты просто жалкая ошибка, которая возомнила себя человеком!

Ани медленно пошла по кругу.

— Твоя идеальность убивает тебя, сестра, — спокойно ответила Ани. — Вазар просто использовал нас. Мы были для него инструментами.

Валериус взревела и вскинула кибернетическую руку. Пространство между ними мгновенно исказилось от напряжения, и телекинетический удар вырвал из пола массивные плиты. Куски металла со свистом полетели в Ани, словно снаряды из пушки.

Девушка резко упала на пол и перекатилась в сторону. Металл пролетел прямо над головой и с грохотом врезался в стену. Но один острый обломок всё же чиркнул по плечу. Ани зашипела сквозь зубы и быстро вскочила на ноги.

— Я выпотрошу тебя! — брызгала слюной Валериус.

Генерал со всей силы ударила бронированным сапогом по полу, и телекинетическая волна пошла по металлу, взламывая дорогое покрытие. Ани подпрыгнула и пропустила удар глубоко под собой. В воздухе она скрестила клинки и приняла на них летящую металлическую балку. Искры брызнули во все стороны, после чего балка со звоном развалилась пополам и упала вниз.

— Не прячься от меня! — кричала Валериус. Она схватила телекинезом огромную статую и швырнула её в сестру.

Но статуя так и не долетела. Сбоку мелькнула чёрная молния. Влад на секунду отвлёкся от Императора. Его рука превратилась в длинный хлыст с острым лезвием на конце. Хлыст ловко обвил статую и отшвырнул её в сторону.

— Женщины, не ссорьтесь! — крикнул Влад и тут же получил болезненный удар тьмой в плечо от Императора. — Ай! Да понял я, понял, возвращаюсь к тебе, старый ты хрыч!

Валериус затряслась от гнева, а её глаз налился кровью. Она сжала бронированный кулак, и Ани вдруг почувствовала, как невидимая стальная хватка сдавила её грудную клетку. Воздух со свистом вырвался из лёгких, а рёбра затрещали от чудовищного давления.

Ани упала на одно колено, судорожно хватая ртом пустоту и пытаясь вдохнуть хоть каплю кислорода. Перед глазами поплыли тёмные пятна, боль парализовала тело. Валериус использовала телекинез напрямую, пытаясь просто раздавить внутренние органы сестры.

Но даже сквозь эту адскую боль эмпатия Ани продолжала работать на пределе возможностей. Девушка смотрела на генерала и видела скрытую правду. Валериус не была грозным командиром. Она не была всесильным псиоником, которого боялась половина галактики. Она была просто маленькой, напуганной и одинокой девочкой.

Валериус была сломанной куклой. Вазар слепил её по своему образу, внушил идеи о величии, а потом выбросил на помойку. Ани всем своим существом чувствовала ту бездну отчаяния, боли и слепой ненависти, которая кипела внутри сестры. Это было заразное и страшное чувство тотальной энтропии.

— Он никогда не любил нас! — кричала со слезами Валериус, и телекинетическая хватка стала ещё сильнее. — Мы были для него просто пушечным мясом! Дешёвым расходным материалом! Я заставлю тебя почувствовать ту боль, через которую прошла я! Я разорву тебя на куски, Зеро! Ты будешь страдать!

Слёзы текли по её изуродованной щеке и скрывались под белой маской. Ани тяжело выдохнула сквозь стиснутые зубы, а её эмпатия кричала, что Валериус уже невозможно переубедить. Её нельзя было вылечить словами, уговорами или объятиями, ведь в искалеченной душе не осталось ни капли света. Там жила только тьма, которая пожирала всё живое.

Влад спас своей любовью, вытащив её из бездны. Но для Валериус время чудес безвозвратно ушло.

«Значит, я должна подарить ей покой», — пронеслось в голове Ани.

Она медленно закрыла глаза. Человеческая жалость исчезла, а боль и сочувствие ушли на задний план. Их место заняла ледяная, математическая и расчётливая пустота. «Объект Зеро» проснулся и взял контроль над телом.

Когда Ани снова открыла глаза, они горели уже не тёплым золотым оттенком. Теперь это был мёртвый и пугающий свет.

Она перестала сопротивляться давлению. Вместо этого Ани расслабила мышцы и позволила телу стать текучим, как вода. Она не боролась с силой сестры, а начала плавно скользить сквозь неё.

Ани плавно поднялась на ноги, несмотря на удушье. Валериус в слепой ярости швырнула в неё кусок ржавой трубы. Ани лишь слегка отклонила голову в сторону, и снаряд просвистел в миллиметре от уха и разбил панель на стене.

— Умри! Умри же наконец! — в панике закричала генерал.

Она выпустила вперёд невидимую стену из телекинетического огня. Ани сделала шаг. Затем второй. Она двигалась словно бесплотный призрак, который легко танцует между каплями дождя.

Валериус окончательно ослепла от ярости и теряла концентрацию. Её атаки стали хаотичными, удары были размашистыми и предсказуемыми. Медицинский экзоскелет на её спине жалобно выл, не справляясь с запредельной нагрузкой, и из стыков брони повалил дым.

— Почему ты не умираешь⁈ — срывая голос, крикнула Валериус. — Я же лучше тебя во всём!

Генерал решила поставить всё на один последний удар, вложив все силы. И это была ошибка. Вкладывая энергию в атаку, Валериус на жалкую долю секунды забыла о защите. И этого оказалось более чем достаточно.

Ани сделала резкий выпад вперёд, проскользнула прямо под надвигающейся волной энергии, и расстояние между сёстрами мгновенно сократилось. Лицо Ани оставалось застывшей маской, когда она вонзила оба гудящих клинка в грудь Валериус. Острые лезвия с лёгкостью пробили остатки искорёженной брони и пронзили сердце сестры.

Генерал дёрнулась и тут же замерла на месте, телекинетический шторм вокруг них рассеялся. Поднятые в воздух обломки с глухим лязгом рухнули на палубу. Валериус с удивлением посмотрела на рукояти лезвий в своей груди. Затем перевела взгляд на спокойное лицо Ани, и губы генерала дрогнули. Она пыталась что-то сказать, но наружу вырвался лишь тихий вздох.

Ани приблизилась к изуродованному лицу сестры, смотря на неё с грустью.

— Ты никогда не остановишься, — прошептала Ани и поддержала падающее тело генерала. — Но теперь тебе не будет больно. Спи спокойно, сестра.

Она аккуратно вытащила клинки и бережно опустила тело Валериус на пол. Впервые её изуродованное лицо разгладилось. Она наконец-то обрела покой.

Пространство вокруг нас трещало по швам, издавая мерзкий звук рвущейся синтетики. Сошедшая с ума гравитация швыряла меня то в пол, то в потолок, то на чудом уцелевшие стены. Я едва удерживался на ногах, пока ботинки скользили по гладкому металлу, и яростно вонзал когти симбиота в палубу, чтобы не улететь в пропасть.

— А ты шустрый для парня, которому пару тысяч лет! — весело крикнул я, тяжело дыша. — Но знаешь, дед, твоя магия начинает утомлять! Давай, покажи что-нибудь новенькое!

Император ничего не ответил. Его лицо оставалось безэмоциональной маской, а из чёрных провалов глаз непрерывно сочилась тьма. Он вскинул руку, и в меня полетела новая порция сжатой антиматерии.

Я прикрылся симбиотическим щитом. От столкновения меня протащило назад на несколько метров, а металл пола жалобно взвизгнул и заискрил, когда мои ботинки оставили в нём две глубокие борозды. Время вокруг начало вытворять жуткие вещи. Осколки плит то зависали в воздухе, словно мухи в янтаре, то срывались с места со скоростью бронебойных пуль. Я отбивал атаки, крутился, прыгал и яростно рубил сгустки тьмы плазменным клинком, но с каждой секундой чувствовал, как стремительно тают силы.

— Ты всего лишь хрупкий сосуд, Волков, — бесцветный голос Императора зазвучал прямо в моей голове. — Твоя плоть отвратительно слаба, а мои силы неисчерпаемы. Неужели ты думал, что вы так просто сможете сюда прийти? Нет, смертный, это я вас проводил. Я ждал тебя. Сдайся сейчас, и твоя смерть будет быстрой.

— Извини, но у меня с детства аллергия на пафосные речи! — огрызнулся я. — Да и график у меня плотный, мне ещё свою команду кормить!

Я шутил, но в глубине души понимал, что этот монстр прав. Я проигрывал битву вчистую. Мощь мёртвой расы, которая миллионы лет копила свою ненависть была поистине безграничной. Каждый мой кинетический удар, выставленный щит и напряжение симбиота лишь питали его бездонную энтропию. Я бил по нему чистой силой, а он с жадностью её поглощал, становясь только больше, быстрее и страшнее.

И тут до меня наконец-то дошло.

Император питался чужой болью, агрессией и энергией, поэтому, пока я сражался с ним как солдат Империи, я был обречён на поражение.

— Ладно, старик, — тяжело выдохнул я и опустил левую руку. — Твоя взяла. Мы меняем правила игры.

Император на секунду замер, а в его глазницах промелькнуло недоумение.

Я раскрыл механическую ладонь, и над чёрными пальцами мягко замерцала золотая сфера — «Колыбель».

— Я говорю сейчас не с тобой, — громко и чётко произнёс я, глядя прямо на уродливые чёрные кристаллы на теле Императора. — Я обращаюсь к тем, кто заперт внутри этого старика. Я говорю с душой-паразитом.

Чёрный туман вокруг Императора задрожал, словно невидимые сущности прислушивались к моим словам.

— Я видел записи в «Архиве Бесконечности» и знаю, что с вами сотворили Древние, — продолжил я спокойным тоном. — Они испугались вашей силы и заперли ваш народ. Вы застряли во времени, в вечной агонии, и это была трусость, о которой мне искренне жаль.

Лицо Императора исказилось чужой мимикой, а тело задёргалось, словно сломанная кукла на нитках.

— Твоя жалость нам не нужна, кусок мяса, — раздался в моей голове скрипучий, многоголосый шёпот. — Древние обрекли нас на муки: мы горим, мы кричим, мы каждую секунду слышим крики наших семей! Мы заслужили право забрать эту реальность себе!

— Вы хотели отомстить вселенной, — сказал я и сделал ещё один шаг. — Вы сжигали миры и убивали миллиарды, чтобы заглушить свою боль, а затем хотели использовать моё тело как сосуд. Но месть — это тупик, который никогда не вернёт вам дом.

— Мы перестроим этот мир! — взревел паразит устами Императора. — Мы вывернем сингулярность наизнанку!

— И просто вызовете галактическую войну! — крикнул я в ответ. — Пойми ты наконец, что если вы продолжите в том же духе, Империя и все остальные расы объединятся против вас! Начнётся бесконечная бойня, где вы убьёте триллионы и станете такими же бездушными монстрами, как сами Древние. В итоге погибнут абсолютно все: и мы, и остатки вашего народа. Это не спасение, а самоубийство.

Паразит замолчал, а я поднял «Колыбель» чуть выше, позволяя золотому свету осветить самые тёмные уголки разрушенного зала.

— Я никому не дам уничтожить мой мир и моих друзей, — сказал я. — Но я хочу вам помочь. Вместо войны я даю вам совершенно новый мир. Посмотри на эту сферу: это место, где больше нет боли, страданий и энтропии. Оставьте безумного старика в покое и станьте настоящими богами в собственном доме, где вы наконец-то обретёте свободу.

Паразит яростно забился внутри тела Императора, заставив того схватиться за голову. Сущность отчаянно металась, не желая покидать привычную оболочку.

— Ложь! — зашипел чужой голос в моей голове. — Это очередная ловушка Древних! Плоть надёжна и даёт нам власть, внутри мы сильны! Если мы выйдем, то просто исчезнем, поэтому мы не пойдём в твою клетку!

— Это не клетка! — уверенно возразил я. — Я стою перед тобой без оружия, если бы я хотел тебя убить, я бы просто стрелял, но я предлагаю мир, так что отпусти Императора.

Внезапно я почувствовал, как на моё правое плечо легла тёплая рука. Скосив глаза, я увидел Ани, её прекрасное лицо было спокойным и светлым, а глаза смотрели на врага без страха или злобы.

Не произнеся вслух ни единого слова, Ани ударила по залу своей мощной гипер-эмпатией сильнее любого корабельного лазера. Она направила свою человеческую любовь в эпицентр шторма, вложив туда сострадание, надежду и транслируя измученному паразиту тот самый покой, который так долго искала сама.

Паразит внутри Императора растерянно замер, а чёрные кристаллы перестали расти. И именно в этот момент я наконец-то услышал голоса.

Сначала это был лишь далёкий, мягкий шёпот, исходящий прямо из золотой сферы в моей руке. Оказалось, что часть душ мёртвой расы уже находилась там, внутри «Колыбели», и теперь они ласково обращались к своим братьям, застрявшим в теле Императора.

— Идите к нам, — шептали голоса, которые я слышал так же чётко, как и сам паразит. — Здесь больше нет обжигающего огня. Здесь тихо и не больно. Возвращайтесь домой, мы ждём вас.

Император рухнул на колени и обхватил плечи руками. Паразит буквально разрывался на части: с одной стороны, его манила власть, ненависть и плоть, а с другой — тянул зов родных душ и обещание долгожданного покоя.

— Наши братья… — прохрипел паразит. — Они зовут нас. Они действительно живы…

— Идите домой, — мягко ответил я. — Ваша война наконец-то окончена.

Разрушенный зал содрогнулся от пронзительного, потустороннего воя. Это был оглушительный крик миллионов голосов, в котором слились воедино боль, облегчение и радость от долгожданного спасения.

Чёрные кристаллы на теле Императора пошли трещинами, и с мерзким хрустом осыпались на пол. Сущность окончательно покинула тело, когда чёрный туман со свистом сорвался с бледной кожи владыки.

Освобождённые души потянулись к золотому свету и сверкающей струйкой начали втягиваться прямо внутрь «Колыбели».

Император захрипел, пытаясь из последних сил удержать ускользающую власть. Он тянул руки к пустоте, но без поддержки паразитирующего роя всё было тщетно, ведь теперь он оказался тем, кем и был на самом деле — просто древним, жалким и сломленным стариком. Его пустые глаза закатились, и он рухнул на пол, потеряв сознание.

Но праздновать нашу победу было ещё слишком рано.

«Колыбель» в моей руке начала нагреваться, а мягкий золотой свет сменился тревожным багровым пульсом. Впитав в себя массу душ, сфера накопила запредельную энергию, которая теперь грозила разорвать саму реальность прямо в моих руках. Пространство вокруг шара искажалось от чудовищной температуры, а хитин симбиота на моей ладони задымился.

— Влад, она сейчас рванёт! — испуганно крикнула Ани, прикрывая глаза ладонью от слепящего света.

Стиснув зубы, я понимал, что у нас остались считанные секунды и просто так эту штуку в руках не удержать. Чтобы новый мир зажёгся и обрёл стабильность, ему был необходим мощный гравитационный катализатор — идеальный инкубатор для Большого взрыва.

Я перевёл взгляд на панорамные окна, за которыми бушевала чёрная дыра — та самая тюрьма, из которой всё это и началось.

— Кажется, пришло время для очень большого взрыва, — хрипло произнёс я, перехватывая раскалённую сферу и чувствуя, как плавится металл моей руки.

— Гайка перехвати управление телепортами! — заорал я в коммуникатор, морщась от запаха собственной горелой плоти. — Мне нужно скинуть эту бомбу прямо в сингулярность!

Кира громко закашлялась на другом конце связи. Я слышал, как на заднем фоне грохочут взрывы.

— Не могу, Влад! — голос девушки срывался на визг. — Гравитация «Зенита» заблокировала все каналы связи! Пространство скручено в бараний рог! Телепортация физически невозможна! Эта штука сейчас рванёт, и мы тут все взлетим на воздух!

Я грязно выругался сквозь стиснутые зубы. Оставить сферу здесь значило угробить всё, ради чего мы так долго сражались. Да и бросок её в космос приведёт к такому же результату.

— Значит, оформляем доставку курьером, — мрачно констатировал я.

— Влад, нет! — Ани посмотрела мне в глаза. — Мы обязательно придумаем другой способ! Не смей делать этого!

— Времени нет! — ответил я. — Всем немедленно эвакуироваться на борт Левиафана! Капитан, заводите двигатели и уходите в гиперпрыжок! Это мой приказ!

— Ты спятил, парень⁈ — пробасил Морж. — Мы своих не бросаем! Я тебе сейчас ноги оторву и сам эту дрянь потащу!

— Отставить геройство, здоровяк, — я криво усмехнулся. — Семён Аркадьевич, уводите их. Живо.

Старый капитан всё понимал.

— Удачи, сынок, — хрипло произнёс он в коммуникатор.

— Прости, но ты должна выжить, — прошептал я уже и Ани и тут же ударил её энергетическим разрядом, отбросив к противоположной стене.

После чего я медленно подошёл к окну и активировал симбиотический клинок.

— Нет, Влад! — воскликнула Ани, догадавшись, что я планирую сделать. — Это же безумие! Ты не выживешь!

— Я постараюсь, — усмехнулся я в ответ.

Что? Думаете, выжить в открытом космосе нельзя? Ошибаетесь, и однажды я это уже доказал. Так почему бы не повторить?

Я со всей силы ударил по толстому стеклу, и клинок легко прошёл сквозь него. В тот же миг окно пошло трещинами, и уже через секунду раздался тихий хлопок. Да, именно, так. Помп… и меня мощный рывок вырвал меня из Тронного Зала прямо в объятия бескрайнего космоса и чёрной дыры. Но в последний момент я успел заметить, как тяжёлые металлические щиты скользнули вниз, перекрыв Зал от безумной силы Вселенной, не позволив ей забрать Ани и Императора, будь он неладен.

Да, моей целью являлась чёрная дыра, которая желала поглотить меня целиком вместе с «Колыбелью» и делала всё для этого возможное. А я и не сопротивлялся, в конце концов, что значит жить одного человека, когда на кону стоят жизни миллионов?

Хотя, признаюсь, жить мне всё же хотелось…

И вдруг в моей голове раздался голос.

Это был не холодный машинный шёпот Вазара. И не мерзкий визг энтропийного паразита, а глубокий вибрирующий звук, напоминавший песню кита в бескрайнем океане.

«Ты делаешь то, что должно быть сделано, Капитан», — абсолютно спокойно произнёс Левиафан.

«Рассветный Странник». Его тон звучал настолько умиротворённо, что у меня по спине пробежал холодок.

«Но ты пойдёшь туда не один. Древние сотворили зло. Они использовали мою плоть для войны и заперли эту расу в агонии. Я — прямое наследие их преступлений. И я должен загладить их вину».

О чём ты?

«Этим заблудшим душам нужен наставник, — непреклонно продолжил Левиафан. — Им нужен надёжный страж, который не позволит им стать чудовищами. Я отдаю им своё сознание».

Я перевёл взгляд на багровую сферу. Её агрессивный свет смягчился и начал переливаться успокаивающим синим оттенком. Нематериальный разум корабля прямо сейчас перетекал сквозь подпространство внутрь артефакта.

«Спасибо за этот полёт, Капитан, — эхом отозвался затихающий голос. — Твой корабль будет ждать тебя».

Время буквально замерло, растягивая каждую секунду на часы. Я отчётливо слышал стук собственного сердца. А затем пришла гравитация.

Она не просто давила, она методично и со знанием дела рвала меня на куски. Я физически ощутил, как космос жадно вцепился в каждую клетку моего тела. Началась спагеттификация, из-за которой кости, мышцы и внутренности растягивались, превращаясь в тонкие нити.

Боль не поддавалась никакому описанию. Атомы кричали в агонии, разрывая связи друг с другом. Но сфера сияла ровным и спокойным светом. Внутри неё уже рождался новый, чистый мир, защищённый мудрым разумом Левиафана.

Я улыбнулся сквозь кровавую пену на губах. Я — клон, дефектная копия, системная ошибка под номером 734, которая почему-то обрела душу. И прямо сейчас я умирал как настоящий, полноценный человек, который только что спас эту чёртову вселенную. Это была действительно хорошая смерть.

Забирай.

Золотая сфера плавно выскользнула из разваливающихся пальцев и устремилась в центр всепоглощающей тьмы. Я медленно закрыл глаза, принимая заслуженный покой.

Но в тот самый миг, когда тьма должна была стать абсолютной и стереть моё «я» из реальности, в голове раздался до боли знакомый шёпот. Тот самый голос Высшего разума из Туманности.

«Рано»…

Я даже не успел сообразить, как именно высшая сущность выдернула меня из-за горизонта событий. Ещё секунду назад меня разрывала на атомы гравитация чёрной дыры, а теперь я рухнул на холодный металл станции «Зенит». Воздух с хрипом ворвался в лёгкие. Я инстинктивно попытался опереться на левую руку, чтобы подняться, но вместо этого сорвался на истошный крик.

Моя рука буквально сгорала заживо. Чёрный хитин, который столько раз спасал мне жизнь, задымился и покрылся сетью багровых трещин, которые расползались от кончиков пальцев к предплечью.

Я катался по полу и сжимал зубы, но крик всё равно рвался из горла. Чужеродный металл отторгался от тела с такой болью, словно кто-то медленно отпиливал мне конечность тупой ножовкой. Нейронные кабели рвались под кожей. Симбиот издал последний писк, вспыхнул синим пламенем и начал осыпаться серым пеплом. Спустя несколько мгновений агонии от моего оружия осталась лишь окровавленная культя по самый локоть.

— Влад, держись, мы здесь! — раздался над ухом бас Семёна Аркадьевича.

Я с трудом разлепил глаза и сквозь пелену слёз увидел свою команду. Они наплевали на приказ об эвакуации и бросились обратно. Ани с размаху упала на колени рядом со мной и ударилась о металл. Её глаза блестели от ужаса. Она дрожащими руками прижала мою голову к груди и не обращала внимания на кровь.

— Лиандра, быстрее! — закричала девушка. — Он же умрёт от болевого шока, сделай что-нибудь!

Ксенобиолог уже была рядом. Лиандра распахнула аптечку, выхватила шприц и без колебаний всадила иглу мне в правое плечо.

— Потерпи, Волков, сейчас станет легче, — спокойно произнесла она.

Ударная доза обезболивающего мгновенно разошлась по венам. Боль начала отступать, сменяясь приятным холодком. Я выдохнул, закашлялся и попытался сфокусировать зрение.

— Ты как, командир? — хрипло спросил Морж. — Выглядишь так, будто тебя прожевал космический слизень.

— Бывало и похуже, — просипел я.

Я перевёл взгляд с обрубка левой руки на бледные лица друзей. В моей голове было непривычно пусто. Остались только мои уставшие человеческие мысли.

От этого резкого контраста из груди вырвался смешок. Сначала он был тихим, а затем быстро перерос в громкий и сумасшедший хохот, разлетевшийся по залу.

— Влад? — Ани испуганно заглянула мне в лицо и побледнела. — Тебе смешно? Лиандра, проверь его на сотрясение!

— Кажется, я снова чувствую, как сильно болит задница от этих имперских полов, — прохрипел я и улыбнулся сквозь солёную кровь на губах.

Семён Аркадьевич шумно выдохнул.

— Ну, раз он жалуется на свой зад, значит, жить паршивец точно будет, — пробасил старик с доброй усмешкой. — Напугал ты нас, сынок. Я уж думал, придётся тебя по кускам собирать.

— Не дождётесь, кэп, — ответил я.

Я потерял силу бога. Лишился уникальной руки и больше не был живым оружием. Но взамен я получил нечто более важное. Я вернул себе право быть обычным человеком. В этот момент, лёжа в луже собственной крови, я был безгранично счастлив.

Громкий стон со стороны заставил нас обернуться. Морж вскинул пулемёт, Ани потянулась к виброклинкам, а Гюнтер выдвинул плазменные пушки.

Среди обломков колонн медленно приходил в себя Император. Он с трудом перевернулся на спину, закашлялся и сел, держась за голову. Я прищурился и с удивлением понял, что он изменился. Чёрные провалы исчезли с его лица, и теперь на нас смотрели обычные уставшие глаза с выцветшей радужкой. Жуткая аура ушла. Паразит покинул его тело и оставил лишь дряхлого диктатора.

— Не стрелять, — скомандовал я и опустил ствол Моржа свободной рукой. — Он теперь просто старик.

Император оперся на кусок лепнины и неуверенно поднялся на ноги. Он отряхнул плащ от пыли и окинул холодным взглядом зал.

В его глазах не было безумия, там читался только политический расчёт. Он понимал ситуацию, если галактика узнает, что правитель был марионеткой, Империя рухнет. Миллиарды миров захлебнутся в крови, а его самого растерзают на куски. Ему срочно нужна была идеальная ложь.

Он выпрямил спину, вздёрнул подбородок и посмотрел на нас с превосходством.

— Это была атака террористов с применением химического оружия, — произнёс Император ледяным тоном. — Вы, вольные наёмники, случайно оказались здесь и оказали мне услугу. Вы вовремя устранили их обезумевшего лидера в лице предательницы Валериус.

Он сделал короткую паузу и многозначительно посмотрел на тело сестры-клона. На мёртвую Валериус теперь было удобно повесить все неудачи.

— Ловко вы это придумали, — возмущённо хмыкнула Кира. — Значит, мы теперь герои-спасители? А кто нам чуть головы не поотрывал минуту назад?

— Я щедро оплачу вашу работу и переведу юны на анонимные счета, — проигнорировал Гайку диктатор и поморщился. — А теперь убирайтесь с моей станции. Советую сделать это быстро, пока я не вызвал остатки гвардии.

— Только попробуй, старый хрыч, — зарычал Морж и крутнул стволы пулемёта. — Я из тебя дуршлаг сделаю раньше, чем ты кнопку нажмёшь.

— Остынь, Морж, — остановил я наёмника и криво усмехнулся.

Этот старый ублюдок не изменился. Он остался жестоким тираном до мозга костей, но теперь он был обычным смертным. С таким галактика рано или поздно сможет разобраться сама. Моя война с богами была закончена.

— С удовольствием уйдём, Ваше Величество, — саркастично бросил я. — У вас тут слишком сквозняки гуляют, а мне теперь вредно простужаться. Здоровье уже не тои без нас дел по горло.

Семён Аркадьевич подошёл ближе, крякнул и рывком поднял меня на ноги. Он осторожно закинул мою правую руку себе на плечо, а Ани встала с другой стороны и поддержала меня за талию.

— Пошли домой, Влад, — тихо сказала она.

— Давно пора, — кивнул я и скривился от ноющей боли в культе. — Гюнтер, проложи маршрут к нашему доку.

— Jawohl, герр командир! — бодро отозвался робот. — Я как раз придумал новый рецепт праздничного супа из тормозной жидкости и машинного масла. Это будет einfach wunderbar! Вы пальчики оближете!

— Только супа твоего нам сейчас не хватало, — простонал Морж, шагая следом за нами. — Я лучше сухой паёк погрызу или вообще голодным останусь.

Мы покинули разгромленный Тронный зал и оставили Императора вариться в его грандиозной лжи. Нас ждал «Рассветный Странник». Он потерял свой разум и снова стал просто огромной боевой машиной без души. Но я точно знал, что Кира будет любить этот корабль ничуть не меньше, и мы обязательно вдохнём в него нашу простую человеческую жизнь.

— Знаете, кэп, — слабо улыбнулся я, глядя на звёзды сквозь иллюминаторы стыковочного шлюза. — А ведь нам ещё нужно найти хорошего протезиста. Уверен, что на Рынке Теней делают отличные руки со встроенными открывалками для пива.

— И со встроенным бластером, чтобы отгонять от тебя всяких неприятных личностей, — добавила Ани и прижалась щекой к моему плечу.

— Я могу встроить туда отличный миксер для взбивания яиц! — радостно предложил Гюнтер. — Очень полезная вещь в бою!

Семён Аркадьевич добродушно рассмеялся и ободряюще похлопал меня по спине.

— Найдём мы тебе лучшую руку в галактике, сынок. Главное, что живой остался и голова на плечах есть. А железо — дело наживное.

Я сделал глубокий вдох и шагнул на борт нашего корабля.

Мы потеряли почти всё, но именно поэтому наконец-то обрели настоящую свободу, — подумал я, готовый лететь навстречу новым звёздам и приключениям.

Я бежал так быстро, как только мог, увязая ботинками в сыпучих барханах. Раскалённая земля обжигала сквозь подошву, а в горле пересохло настолько, будто я наглотался битого стекла. Я жадно хватал ртом воздух и старался не сбить дыхание.

С того безумного дня на станции «Зенит» прошло ровно два месяца. Два долгих месяца с тех пор, как мы спасли вселенную от энтропии, подарили новый дом целой расе и оставили Императора вариться в собственной лжи. Казалось бы, после такого финала нам полагалась безбедная пенсия на тихом тропическом курорте с коктейлями в руках. Но реальность, как обычно, ударила по лицу, и теперь мы снова были нищими. Нас искала половина шпионов Империи, поэтому мы брались за любую сомнительную работёнку ради выживания.

Жара на этой безымянной планете стояла просто адская. Два солнца висели в зените, безжалостно выжигая воздух, а мелкий песок летел прямо в лицо, забиваясь во все щели моего комбинезона. За спиной висел тяжёлый рюкзак, в котором ритмично пульсировал светящийся куб, только что украденный нами из хранилища местной банды. Я понятия не имел, зачем нашему заказчику понадобилась эта фонящая коробка, но обещанный гонорар должен был покрыть долги за топливо и провизию на полгода вперёд.

— Волков, шевели ногами! — крикнула бегущая рядом Ани, перепрыгивая через ржавый остов старого спидера. — Эти твари нас сейчас догонят!

— Я бегу так быстро, как могу! — огрызнулся я, смахивая едкий пот со лба. — Этот куб весит как мост! Могла бы и помочь тащить!

— У меня лапки, забыл? — рассмеялась она на бегу. — И вообще, ты у нас был киборгом, вот и тащи! Мы же не хотим потерять наш обед на следующие полгода?

Моя левая рука громко скрипела при каждом резком движении. Кира собрала её буквально из мусора, пустив в ход куски старой брони и детали от списанного грузового погрузчика. Гайка клятвенно обещала, что протез будет работать идеально, но пока эта массивная стальная железяка слушалась с трудом, а её сервоприводы жалобно гудели. Зато рука выглядела невероятно брутально, а встроенная открывалка для бутылок уже пару раз спасала мне жизнь, когда нужно было угостить какую-то дамочку, чтобы… кхм, в общем, не столь важно.

За нашими спинами раздался оглушительный рёв, от которого песок под ногами мелко задрожал. Я обернулся и мысленно выругался. За нами гналась стая нарвов — трёхметровых мутантов, напоминающих прямоходящих акул-переростков с толстой серой кожей и мощными челюстями. Эти пустынные уроды вооружились крупнокалиберными бластерами, которые явно стянули у неудачливых контрабандистов, и сейчас палили по нам с огромным энтузиазмом.

Очередной плазменный заряд со свистом пролетел прямо над моей головой и врезался в дюну впереди, обдав лицо фонтаном горячего песка. Я пригнулся, инстинктивно прикрываясь стальной рукой, от которой с треском отскочили горячие искры.

— Они берут правее! — крикнула Ани, на ходу выхватывая гудящий виброклинок. — Хотят отрезать нас от ущелья!

— Не дождутся! — прорычал я, прибавляя ходу.

Внезапно коммуникатор в моём ухе ожил, и на канале связи раздался оглушительный бас Семёна Аркадьевича.

— Гайка, забирай этих двоих быстрее! — орал старый капитан, чей голос с трудом пробивался сквозь грохот орудий. Он остался на орбите, пилотируя «Рассветный Странник». — Меня тут крепко зажали! Два крейсера местных контрабандистов висят на хвосте, а щиты уже просели на четверть! Я не смогу долго держать их на мушке, так что жми на газ, девочка, иначе они пробьют нам обшивку!

— Постарайтесь не лишиться конечностей, Влад, — меланхолично добавила Лиандра по открытому каналу. Её голос звучал так спокойно, будто мы обсуждали погоду, а не смертельную перестрелку. — У нас на борту закончился стерильный бинт, а обезболивающего хватит только на одного. Выбирайте сами, кому из вас оно нужнее. Можете кинуть монетку.

— Отличная мотивация, док! — крикнул я в микрофон, чудом уворачиваясь от очередного выстрела. — Умеешь ты подбодрить в трудную минуту! Если мне оторвёт ногу, я пришлю тебе счёт за новые ботинки!

На заднем фоне связи раздался грохот падающей посуды, а затем в эфир ворвался разъярённый рык Моржа.

— Ах ты ржавая консервная банка! — орал огромный наёмник, судя по звукам, гоняясь за кем-то по коридору. — Ты опять сварил свой проклятый суп из антифриза⁈ Я только вчера отмыл палубу от твоих кулинарных экспериментов, а оно уже прожгло дыру в столе!

— Это не просто суп, это шедевр технической гастрономии! — возмущённо заскрежетал голос Гюнтера. — Я добавил туда щепотку обогащённого урана для пикантности! Вы просто неблагодарные мешки с мясом и ничего не смыслите в высоком искусстве! Капитан, скажите ему, чтобы он не трогал мой половник, иначе я порублю его на мелкие шницели!

— Заткнитесь оба, мать вашу! — рявкнул Семён Аркадьевич. — Я пытаюсь уклониться от торпеды! Морж, брось пулемёт, а ты, Гюнтер, убери своё варево в шлюз!

Связь на мгновение потонула в громких помехах, и я только устало хмыкнул.

— Обожаю нашу семью, — усмехнулась Ани, изящно уворачиваясь от плазменного заряда. Её лицо буквально светилось азартом. — С ними никогда не бывает скучно.

— Согласен, но давай сначала выживем! — выдохнул я, чувствуя, как горят лёгкие. — А то не сможем оценить радиоактивный супчик Гюнтера!

— Вижу её! — крикнула девушка, указывая рукой вперёд.

Из-за высокой песчаной дюны прямо по курсу с рёвом турбин вылетела «Полярная Звезда».

Кира за штурвалом заложила абсолютно безумный вираж. Корабль резко накренился набок, едва не зацепив обшивкой верхушку бархана, и с шипением завис в десяти метрах над землёй. Задняя аппарель начала опускаться, открывая тёмный зев спасительного трюма.

— Запрыгивайте, неудачники! — задорно крикнула Гайка по связи. — Такси подано! Чаевые принимаю деталями и крионием, так что шевелитесь, у нас мало времени!

Нарвы поняли, что их добыча ускользает, и яростно защёлкали зубастыми пастями (о да, это было слышно на десятки метров вокруг). Они остановились, вскинули бластеры и открыли по нам шквальный огонь, прорезая воздух десятками плазменных лучей.

Мы с Ани переглянулись и без лишних слов оттолкнулись от песка, вложив в прыжок оставшиеся силы. Время словно замедлилось, когда я увидел летящие прямо в нас смертоносные лучи.

В этот момент из тёмного нутра корабля выскочил Криптик, приземлился мне на плечо, издал боевой писк и выбросил вокруг нас мощный электромагнитный щит в виде фиолетовой полусферы.

Плазменные заряды ударили в щит и рассыпались искрами, которые осыпали нас, словно новогодний салют.

— Хороший мальчик! — похвалил я питомца.

Мы приземлились на ребристый металл аппарели. Я перекатился через плечо, гася инерцию, и сразу вскочил на ноги, готовый к бою. Ани приземлилась рядом, мягко и бесшумно, крепко сжимая свои клинки, но стрелять уже было не в кого.

«Полярная Звезда» резко взмыла в небо под рёв двигателей, и нас с силой вдавило в пол перегрузкой. Аппарель быстро сомкнулась, отсекая нас от разъярённых мутантов и палящего солнца.

В трюме воцарился полумрак, разбавляемый лишь миганием аварийных ламп. Я тяжело дышал, слушая, как сердце стучит в груди. Стянув рюкзак с артефактом, я сполз по холодной стенке и вытянул ноги.

Ани плавно опустилась рядом и прислонилась к моему плечу. Её костюм покрылся слоем пыли, белоснежные волосы спутались, а на щеке красовалась свежая царапина от прилетевшего камня. Я выглядел ничуть не лучше: потный, грязный, с лицом, покрытым слоем копоти и песка. Но нам обоим было плевать на внешний вид.

— Плюс ещё одна миссия, верно? — с улыбкой прошептал я. — Но признай, тебе нравится, когда мы на грани.

— Да пошёл ты, Волков, — тихо рассмеялась Ани, а в следующую секунду я притянул её к себе и страстно поцеловал.

Далеко от этой раскалённой пустыни царила совсем иная атмосфера. В другом, скрытом и давно забытом секторе космоса, висела тишина. В пустом пространстве дрейфовал корабль, чей тёмный гладкий корпус идеально сливался с пустотой.

В полутёмной и холодной каюте тихо гудели системы жизнеобеспечения. Воздух здесь был пропитан запахом медицинского раствора, химикатов и многовекового льда. В самом центре стояла криокапсула, покрытая коркой инея.

Внезапно по капсуле пробежала лёгкая дрожь, а на панели загорелись красные индикаторы, и с тихим, змеиным шипением автоматика сбросила давление. Стекло медленно поползло вверх, механизмы скрипнули, и наружу вырвалось облако белого пара. Он медленно осел на пол, замораживая металлические плиты.

А в морозном плену медленно открылись глаза, горящие пугающим и древним светом. В капсуле лежала женщина невероятной красоты. Её гладкая кожа имела глубокий тёмно-синий оттенок, напоминающий цвет ночного неба, а густые белоснежные волосы волнами рассыпались по плечам.

Женщина сделала глубокий вдох, медленно поднимая грудную клетку и наполняя лёгкие кислородом впервые за очень долгое время. Каждое её движение было наполнено кошачьей грацией. Она потянулась, разминая затёкшие мышцы, и её пальцы сжались в кулаки.

Она улыбнулась пустоте каюты, обнажая ряд острых, белоснежных клыков. В этой улыбке не было ни капли тепла, только предвкушение скорой охоты. Женщина шагнула вперёд, игнорируя обжигающий кожу ледяной воздух, и посмотрела в обзорный иллюминатор, за которым мерцали звёзды.

— Ну, хорошо, Волков. Мы ещё увидимся…