— Ясмин! Подожди! Ты всё не так поняла! Это не то, о чём ты думаешь! — Камаль ловит меня за руку, не позволяя уйти и хлопнуть дверью, потому что уйду я навсегда!

— Ты меня предал! Клялся, что любишь, клялся в верности, а оказалось, что я для тебя лишь очень выгодный пакет акций? А любишь ты другую? Она от тебя беременная! Ты в это слово вслушайся! Ты жизнь подарил новому человеку и сделал это лживо, украдкой! Как мерзкий преступник! Я хочу забыть тебя!

Мой голос срывается на крик, словно он ударил меня. Да он и ударил по самому больному, в самое сердце.

Выдёргиваю руку, но бывший жених снова сгребает меня в свои настойчивые, жаркие объятия, за которые ещё минуту назад я готова была и в ад спуститься. А теперь нет!

— Послушай, ты всегда хотела быть бизнес-леди! Вот и веди себя так! Это сделка, и у меня большое сердце хватит на вас двоих. Поверь, если мы поженимся официально, станем самыми богатыми людьми, самыми! Понимаешь?

Он так страстно шепчет слова, от которых меня начинает подташнивать.

— Ты попутал бизнес и любовь. Мог бы заключить сделку с отцом! И всё! Не надо было бы тратить моё время, внушать мне любовь и страсть. Ты обманул. Это одинаково гадко и для бизнеса, и для жизни. Доверия нет! Ноль! Помолвку я расторгну, сама скажу отцу, о том, что у тебя есть любовница.

— Ясмин, ты не посмеешь. Знай своё место! Женщина. Твой отец фактически продал тебя мне! Он вынужден так сделать, иначе вашу империю не спасти. Вы на грани разорения, Ясмин! Твоя жизнь и карьера не стоят ничего. Без мужа ты пустое место. Прижми гордыню и притворись, что любишь меня!

— С этой минуты я тебя ненавижу! Обманул, оскорбил, и требуешь повиновения? Султаном себя возомнил? Хочу всё забыть, каждый твой поцелуй, каждое твоё обещание прожить вечно в любви и радости, каждое наше сведение и каждую счастливую секунду, проведённую с тобой во лжи! Я любила тебя! Понимаешь? Любила! А ты разбил мне сердце, назвав пустым местом.

Мои слова эхом разносятся по фешенебельному особняку Камаля, где-то на третьем этаже празднует победу его беременная женщина, потому что жить она собирается за мой счёт! А я такого допустить не могу, отталкиваю от себя предателя, и бегу к выходу.

Белоснежный, меленький гравий, шелестит от каждого шага и слепит глаза. Такой яркий, солнечный день! И такая тьма опустилась на мою душу!

На автопилоте сажусь в свою шикарную, открытую машину, педаль газа в пол и с рёвом турбированного двигателя мчусь обратно в город.

— Хочу всё это забыть! Всё и всех! — шепчу сквозь слёзы, ведь Камаль растоптал и уничтожил всё, что я любила и создавала. Завтра газеты, и все модные блогеры обрушат на меня волну хейта, потом начнутся насмешки коллег, а мне придётся всему миру доказывать, что я сильная, что я сама могу всего добиться, и мне для этого вовсе не обязательно становиться чьей-то женой-собственностью…

В этот момент во мне вскипела волна ненависти, и я ещё придавила ногу на газе, педаль плавно подчинилась, и автомобиль внезапно вылетел на встречку…

— Пропала? Метка, проклятая метка на ее руке, пропала? Ну? — набор звуков раздаётся над моей головой, женщина приглушённо верещит: «Кайболдунму? Ишарет, колундакиланетоласыишарет ми? Пеки я?..».

Слышу, а пошевелиться не могу. Даже язык не слушается, глаза открыть не получается. Паралич?

Но тут же вздрагиваю от довольно сильного тычка в бок. Я бы сейчас этим курицам, за тычки и щипки ответила, мало не показалось. Но не могу, они меня опоили? Не догадываются, что я всё слышу и продолжают кудахтать:

— Нурай-хатун, проверь же её руку, быстрее!

— Госпожа, да вот же смотрите, чисто, нет метки! Нет! Она теперь для султана не жена, а предательница, изменщица! Он прикажет придушить белобрысую змею, и все в гареме вернётся на круги своя. Вы снова станете любимой наложницей, султан одарит вас подарками…

Какая-то старуха, беззубым ртом, едва проговаривает слова с неприятным присвистом, но я знаю турецкий, и понимаю каждое её слово. Стоило бабке прошипеть слова: «Гарем» и «Наложница», как меня словно током пробило.

Меня, дочь богатейшего предпринимателя Турции, кто-то продал в гарем? Это может присниться только в самом дурном сне. Отец, когда узнает, убьёт их всех медленно! Делаю глубокий вдох, в этот момент, кто-то с силой сжимает мне щёки, так больно, что я невольно распахиваю глаза и с ужасом вижу перед собой уродливую рожу женщины, а рядом ещё одна, молодая и в руках держит факел. Пытаюсь крикнуть, позвать на помощь, уж не спалить ли они меня решили, чтобы наверняка избавиться.

Бабка придавила тучным телом, чтобы не позволить дёрнуться, и продолжает разжимать мне зубы, второй рукой из стеклянного флакона выплёскивает вонючую жидкость в рот.

Я чуть не захлебнулась этой гадостью. Только хватка садистки ослабла, я смогла выкрикнуть:

— Отпустите! Я Ясмин Сулейманоглу, дочь Хасана Сулейманоглу, когда отец узнает о похищении, и о том, что вы со мной сделали, убьёт вас медленно! Всех! Вы молить будете, чтобы вас забрала полиция! — рычу на чистом турецком, и женщины вдруг в ужасе отпрянули от меня.

Узнали имя отца?

— Она говорит? Эта Дилара же и двух слов не могла связать на турецком? Нурай! Что ты натворила? Она турчанка? Этого не может быть! Вот змея, притворялась северянкой, а сама всё понимает? Шпионка?

— Придушить её? Концы в воду, госпожа, я не понимаю. Метка Дракона пропала! Сейчас яд подействует, и она уснёт, клянусь. Потом господину доложим, что она сама отравилась, не волнуйтесь! Пусть кричит, но это её последние слова, клянусь!

Яд?

Они влили мне в рот яд?

Из последних сил дёргаюсь и начинаю орать громче сирены! Кто-то должен мне помочь!

Ничего не вижу и почти не чувствую, в полумраке комнаты топот ног, шум, крики. Преступницы успели сбежать.

Единственное, что я смогла простонать: «Яд! Помогите!». И отключилась…

— Дилара! Очнись! Ты слышишь? Кто сделал с тобой это? — бархатистый, но слишком требовательный мужской голос выдёргивает меня из пелены бредового сна. Голова кружится, тошнит, в глазах искры и сияющие круги, но я пытаюсь рассмотреть сквозь неприятные спецэффекты того, кто теперь склонился надо мной и пытается привести в чувства.

Нет, не так, не привести в чувства, а заставляет восстать из мёртвых, это он меня оживил? От его руки на моей груди жар, проникающий под кожу, оживляющий, делаю глубокий вдох, и вдруг «включаюсь».

В сознании вспышки кошмара, случившегося накануне.

— Вы кто? Что происходит? — пересохшие губы с трудом размыкаются, и я с хрипом спрашиваю очередного мучителя.

— Это ты мне объясни, любовь моя! Твоя метка пропала, ты говоришь по-турецки, настолько свободно, словно родилась в моей стране! — он держит мою руку, нежно поглаживает её, но в этот момент я окончательно выбиваю его из равновесия, хочет правду, пусть получит:

— Вы бредите? Я и родилась в Стамбуле, я Ясмин дочь Хасана Сулейманоглу, моя мать русская Ксения Сергеевна Сулейманоглу, мой отец из вас специи сделает за похищение! Но даже отец не так страшен, как мой жених! Вот кого вам надо боятся, как праведного огня! — со злостью выдаю незнакомцу, всё, что помню о себе. Пусть опомнится и отправит меня домой, пока кошмар не зашёл слишком далеко.

— Отец? Жених? Опомнись, женщина! Тебя привезли в подарок мне, в знак подданства великой империи, ты клялась в верности, радовалась, что я взял тебя в жёны. А оказалось, что метка обман?

— Да, какая метка? Хватит нести глупости, — не успеваю договорить, как мужчина задирает рукав и показывает совершенно чистую, но какую-то слишком уж бледную кожу на моей тоненькой руке.

Так стоп! Это не моя рука! Длинные пальцы, бледная кожа, полное отсутствие маникюра, а ведь я недавно сделала идеальные ногти.

Он ждёт объяснений. Знал бы он, как их жду я!

— Что происходит? Я понимаю, что вы обеспокоены, женщина ваша что-то потеряла, но меня сейчас больше волнует, что со мной случилось? Кто эти твари, что пытались отравить меня?

Дорогие друзья, добро пожаловать в новую историю! Интриги, тайны, противостояние, борьба за власть, и страсть, от какой искры рассыпаются, стоит нашим героям только взглянуть друг другу в глаза.

Подписывайтесь на автора. Ставьте звёзды в описании книги и добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять! Будет интересно!

Глаза привыкли к полумраку комнаты, и я разглядела того, кто со мной говорит. Невероятно красивый мужчина. Но это красота силы, он огонь воплоти, таких не бывает на самом деле, это сон. И он смотрит на меня с неподдельным удивлением, как на верблюда, сидящего в кабриолете. Но я и сама не меньше поражаюсь всему, что сейчас меня окружает. Это какой-то балаган. Где мой современный отель, где мой секретарь-референт? Где мои ногти, в конце концов? Почему на мне какие-то странное платье, и этот красавчик одет как оперный певец, в расшитый золотом кафтан.

— Ты кто такая? — он отпрянул, шикарные густые брови сомкнулись на переносице, а в глазах появился недобрый блеск. Но меня не так просто напугать, собираю последние силы и сажусь в постели, гордо поднимаю голову и повторно представляюсь:

— Ясмин Сулейманоглу. Сейчас же позвоните отцу, он пришлёт телохранителей за мной! Ваши шутки затянулись! — продолжаю настаивать, потому что не привыкла к отказам.

Что вообще происходит? Этот вопрос надо было задать с самого начала, когда только открыла глаза.

— За предательство я должен казнить тебя, Ясмин! Ты обманула меня, метка фальшивая! Говоришь по-турецки, передо мной словно совершенно другая женщина. Кто подослал тебя?

— Э, вопрос звучит иначе! Кто похитил меня из отеля и пытался отравить? Почему я выгляжу иначе, это какой-то эксперимент?

В этот момент дверь в комнату открылась и вошла женщина, очень низко поклонилась и одними губами что-то прошептала, так тихо, что я не расслышала. А незнакомец её выслушал, его глаза округлились, медленно и очень зло посмотрел на меня снова и выдал:

— Ты беременная? Повитуха осматривала тебя накануне вечером и клянётся, что ты в положении? Хотела выпить яд из-за этого? Я же любил тебя!

— Я? Беременная? Да вы точно сошли с ума! Хватит! Это не смешно, розыгрыш затянулся. Где скрытая камера?

— Дилара! Я прикажу сослать тебя в северный санджак, когда родишь, младенца заберут в гарем, а тебя…

— Ты ненормальный! Больной! — хватаю подушку и бросаю в шикарного придурка, он меня уже бесит. А я бешу его. Увернулся от подушки, женщина-служанка сбежала от страха, потому что наш конфликт вспыхнул с новой силой. Хочу ударить его, никто не смеет даже подумать о том, чтобы угрожать мне!

Никому не позволю…

Он перехватил мою руку у своей щеки, взгляд вспыхнул. Злость, страсть, желание и ненависть? Уж ненависть я хорошо знаю. В следующий миг замираю в его поцелуе, но лишь на миг. Отвечаю, присасывая наглый язык и кусаю, не сильно, но ощутимо.

— Когда родишь, я сам придушу тебя.

— Когда рожу, ты скулить будешь у меня под дверью, умолять, чтобы я простила тебя, кем бы ты ни был. Да только я уже вернусь домой к отцу. А ты ответишь за всё, что со мной произошло сейчас. Запомни моё имя, а за то, что изнасиловал, против моей воли, за это тебе причиндалы отрежут! Понял! — шиплю в его красивое и злое лицо, не собираюсь уступать, никто не смеет так со мной обращаться.

— Тебя околдовали! Вот в чём дело! Дилара, очнись, без метки ты мне не жена! А без моей защиты и дня не проживёшь, под твоим сердцем непростой ребёнок!

Смотрю в его чёрные глаза, пытаюсь поймать хоть толику здравого смысла в том безумном хаосе, что сейчас происходит. Быть может, этот мужчина ждёт, что я покорно упаду в ноги и начну молить о пощаде, очнусь, и что дальше? Мы чужие друг другу, невероятным образом столкнулись в непонятной обстановке, которую я и не узнаю. Осматриваюсь, пытаюсь вспомнить хоть что-то, ведь я как-то попала в эту комнату? Но нет! Ничего.

— Я даже не знаю твоего имени, не знаю, как тут оказалась, но помню тех, кто отравил меня. И даже о беременности узнала сейчас. Вы и ваша банда хотите получить за меня выкуп? В этом дело? — я не сдаюсь и привожу его в бешенство.

— Ты не понимаешь?

— Именно! Я не понимаю! Я не ваша жена! — вырываюсь из его крепких рук, хочу отползти дальше в угол, и продолжаю возмущаться, видимо, слишком громко. В этот момент он зажимает мой рот рукой, так сильно, что я губу прикусила.

— Тише! Я объявлю, что ты наказана за неповиновение и ссылаю тебя в самую дальнюю провинцию! — шепчет и смотрит на меня так, словно суфлёр, а я слегка пьяненькая актриса, совершенно забывшая свою роль, и моя импровизация портит весь сценарий.

Медленно убирает руку, и поправляет мои волосы, только сейчас вижу, что они абсолютно белые. Отсутствие маникюра меня не так сильно испугало, как волосы и новость о беременности.

На столике лежит красивое зеркальце, тянусь к нему, «муж» хмыкнул, ожидая, что я, наконец, признаюсь, что не права. Однако я так просто никогда не сдавалась и сейчас…

Но это не я…

С ужасом смотрю на себя новую, щупаю тонкими пальчиками это потрясающе нежное личико, мамочки, я похожа на эльфийскую принцессу…

Это не я! Сознание отказывается верить в реальность происходящего, кажется, я отключилась.

— Ясмин? Да кто ты такая? Огонь горит в душе моей, прожигает раскалённым железом боль, моя жемчужина оказалась фальшивой? Если тебя отравили, то метка действительно могла пропасть. Это ставит под удар наследника, как ты могла, Дилара?

Повелитель вышел из покоев Ясмин, сделал три уверенных шага и замер, обдумывая ситуацию! Эта женщина смогла его поразить, что случается крайне редко. И как так получилось, что самый радостный день омрачился трагедий?

— Умар-ага! — прорычал и перед ним возник довольно крепкий старик, но очень древний на вид. Более сотни лет назад, когда к власти пришла династия Драконов, всех евнухов убрали из гаремов. На службе во дворце только умудрённые опытом старики, и крепкие женщины-воительницы на охране внутри.

— Приказывайте, повелитель! — прошептал и поклонился настолько учтиво, насколько позволил почтенный возраст.

— В мой кабинет повитуху, прямо сейчас, покои Ясмин-хатун охранять, как зеницу ока. Если хоть волос с её головы упадёт, головой ответишь. Калфе прикажи, всех женщин разогнать по своим комнатам, и запереть!

— О! Повелитель! Всё исполню, но Ясмин-хатун — это кто?

— Это моя, моя наложница, мы называли её Дилара, но оказалось, что она одной с нами веры, — султан наклонился над стариком и прошипел новость, от которой, у смотрителя гарема чалма поползла вверх вместе с бровями. Жена разжалована до наложницы?

Эта женщина — принцесса, очень знатная, и не купленная на рынке невольников, её официально привезли, как невесту султану, не простую невесту, а долгожданную с меткой истинной.

Давно так сильно старик не удивлялся.

— Но как?

— Это я у вас должен спросить, как вы допустили, что на мою жену совершено покушение и она не в себе? Это нужно срочно выяснить. Ко мне в кабинет Джейхан бея позови. Но чуть позже, сначала повитуху!

— Слушаюсь!

Старик с проворной поспешностью умчался исполнять приказ. И через пару минут у двери в покои Ясмин встали две женщины-охранницы, а в покои вошла верная служанка и заперла за собой дверь.

Повелитель поспешил в деловую часть обширного дворца, так мало времени, сейчас же предстоит раздать не самые простые приказы, но какие из них верные?

Та, женщина, какую ему привезли в дар из северных земель, язычница, нежная, ласковая, тихая Дилара-любимая, вдруг превратилась в дикую кошку. Утверждает, что турчанка, а значит, единоверка, и с ней теперь законный брак только через никях…

Если эта женщина беременная, родит наследника, и станет настоящей султаншей, и как это объяснить, ведь метки нет, она в одночасье стала обычной рабыней, не избранной.

А значит, прошлый указ об упразднении гарема нужно отменить?

Только метка позволяет женщине становиться единственной для султана Дракона.

— Мне больше заняться нечем, кроме как, распределять роли во дворце и наводить порядок в гареме, р-р-р! — хотелось выпустить злость и раздражение, но проблема не терпит отлагательств, если Ясмин Дилару пытались отравить, то сделают это ещё раз…

В двери тихо постучали, лакей впустил повитуху, она вбежала семенящим шагом, опустилась на колени и зажмурилась.

— В чём дело? Чувствуешь свою вину? Имя?

— Кюгю, господин.

— Расскажи мне всё о госпоже. Ведь ты её личная лекарка, так?

— Да, господин. Госпожа никогда не жаловалась на здоровье, и её невинность подтверждаю, мужчина не касался девушки, до хальвета в ваших покоях, о светлейший, она только ваша. Впервые вчера вечером госпожа почувствовала себя нехорошо, я как положено, осмотрела её и сообщила о беременности. Клянусь, наша госпожа была здорова до этой ночи.

Женщина снова наклонилась вперёд, показалось, что она стукнулась лбом об пол.

— Встань, смотри мне в глаза и отвечай. Кому ещё известно, что госпожа беременная?

— Простите, господин, но обычно такие новости разлетаются по гарему, как пыль в ветреный день. Наложницы надеялись, что госпожа не оправдает ваши надежды, простите меня за такие дерзкие речи. Не наказывайте. Все знали про её метку вашего рода, все знали, что гарем упраздняют! Я лишь говорю вам правду…

Она так и не встала с колен, каждое слово, произнесённое сейчас, может стать последним в её жизни. Повелитель за сплетни прикажет или казнить, или язык отрежет.

Султан шумно выдохнул.

— Тебя бы следовало выпороть, женщина. Ты распустила слухи о моей… о матери моего наследника, — он не смог назвать свою жемчужину наложницей. Разум так и не принимает эту новость о потере метки.

— Простите, господин, простите, я же думала, что это великая радость, есть знаки, что это мальчик.

Внезапно в стену полетел какой-то предмет, причём повитуха могла бы поклясться, что султан даже руку не поднял в этот момент. У женщины всё замерло внутри, даже вдохнуть не может, от ужаса вцепилась в подол своего платья и начала шептать молитву, прощаясь с жизнью.

Господин прорычал над ее головой:

— Такие вести ты должна приносить в первую очередь мне! Мне! Приказываю отправить тебя в «Дом печали», там будешь служить самым последним женщинам, изгнанным из гарема и прислуге!

Сквозь рыдания несчастная прошептала: «Слушаюсь» и как тень выбежала из кабинета, пока не получила приказ о наказании палками.

— Кюгю! Стой! Куда бежишь? — её за руку схватила молодая наложница Фирузе, нарядная, с шикарной причёской, и самыми изысканными украшениями. Словно собралась на хальвет к господину во внеурочный час.

— Спасаюсь, госпожа, кто-то хотел убить его новую наложницу, ой мой длинный язык, простите, не смею ничего говорить, — вырвалась из цепких рук и побежала в свою комнату собирать вещи.

Фирузе не для того так тщательно собиралась, чтобы сейчас остановиться у самой двери и повернуть назад. Замерла на несколько секунд и потребовала у лакея доклада господину о своём визите.

— Входи, Фирузе-хатун! Что привело тебя в столь ранний час? Хочешь покаяться, что подняла руку на жемчужину моего гарема?

— Ах, что? О, великий, я лишь хотела защитить вас от лживой шпионки северян. Она обманщица, притворялась, клянусь вам именем нашей дочери Мирьям…

— Фирузе-хатун, ты хочешь следом за повитухой переехать в старый дворец? Как смеешь клясться именем дочери, моей дочери! — вместо ласки крепкая рука господина сомкнулась на шее испуганной женщины. Но она быстро взяла себя в руки.

Улыбнулась.

Ресницы трепетно вздрогнули, и тихий шёпот ядом полился в уши правителя:

— Вчера в хаммаме дерзкая Дилара похвасталась, что беременная и родит вам шехзаде. И говорила она на турецком так же хорошо, как мы с вами сейчас. А потом моя служанка помогла ей мыться и клянусь, эта метка, которой так гордилась белобрысая ведьма, смазалась.

— Как ты смеешь так называть госпожу. Ты рабыня. Тебе напомнить о месте, какое ты занимаешь? Фирузе, ты забываешься, мечтаешь разозлить меня так, что не остановлюсь, сотру и память о тебе…

— Тогда и дочь стирайте! Вы доверяете этой девке? Да, она госпожа, принцесса, но она враг! Враг в обличии ангела.

— Я учуял твой аромат на одежде Дилары, это ты её отравила, — рука повелителя снова сжимается на шее дерзкой наложницы. Но та решила идти до конца.

— Мы приходили к ней ночью с одной лишь целью, проверить метку. Но её нет. Преступница испугалась, и сама выпила яд. А мы дали ей ПРОТИВОЯДИЕ! Клянусь, если бы не я, она бы убила себя! Не распускайте гарем. Оставьте всё как есть. Кто знает, может, я смогу родить вам сына. Дайте шанс.

— Это все ложь, метка не могла пропасть сама, она не нарисована, ты даже не понимаешь, о чём говоришь, женщина.

— Как не понимаю? Я люблю вас, люблю, я должна стать вашей избранницей, прикажите убить меня, сослать, сделайте что угодно, если не верите. Доказательств мало? Метки нет! Она называет себя другим именем. Говорит по-турецки, как толмач, и только при вас притворяется, что двух слов связать не может. Нашлёт на нас проклятье…

— Фирузе-хатун, иди к себе, и без моего разрешения выходить не смей. С маленькой Мирьям пусть гуляет няня, когда я пойму, что произошло, уверяю, все понесут наказание, и даже ты!

— За мою преданность? Всевышний пусть рассудит! — выкрикнула, и сама испугалась. Поджала губу. Султан заметил, но решил пока не отдавать приказы о наказании.

— Не испытывай судьбу, хатун!

Взгляд султана сделался холодным и злым. Фирузе вдруг улыбнулась, поклонилась и поспешила к выходу.

— Если с Диларой что-то случится, первую накажу тебя!

— С ней уже случилось, а когда вы заметите то, что все и так видят, будет поздно…

Тяжёлые двери захлопнулись за Фирузе, она своего добилась. Господин уже никогда не будет слепо верить этой белобрысой выскочке. Даже если она вдруг вся покроется метками.

— Прибыл Джейхан бей, повелитель! — лакей негромко известил о следующем визитёре.

— Пусть входит!

— Султан Эчдерхан, да продлятся ваши дни и осветятся дела благословением Всевышнего! Что могу сделать для вас! — молодой, сильный вельможа низко поклонился. До его слуха уже долетел весть о каком-то страшном проклятии новой жены султана.

— Здравствуй, друг мой. Найди в городе некоего Хасана Сулейманогу, узнай всё про этого человека, чем занимается, есть ли у него дети. Пока не пугай его, во дворец не приводи.

— Это богатый торговец, его многие знают, несколько кораблей, большой дом, несколько лавок на рынке, есть земли в провинции и в Греции. Он там и живёт сам, говорят, подагра не даёт ему продыху, особенно в нашу зиму.

— Откуда так хорошо знаешь? Почему я не слышал этого имени раньше?

— Он известен, но незнатный, зачем повелителю знать каждого своего подданного в лицо. Их у вас миллионы, господин.

Джейхан поклонился, показалось, что ответ султана рассердил.

— Может, ты знаешь что-то про его семью. Жена, дети, узнай всё, особенно про дочерей. Может быть, какая-то из его родственниц пропала, не тяни с этим.

— Слушаюсь, господин! Позвольте идти, исполнять?

— Да, но тихо. И, кстати, твой санджак мне подходит для одного дела, скорее всего, госпожу Дилару придётся сослать в провинцию. Как только составишь донесение о Хасане, начинай сборы, дни твоей службы в столице окончены, ты станешь телохранителем моей бывшей наложницы.

— О, господин! Мне страшно даже представить, что такое могло произойти, вы же так трепетно к ней относились? Смогу ли я исполнить ваш приказ достойно?

— А ты постарайся! Главное, чтобы она родила сына, и потом привезёшь младенца в столицу.

— Простите, а госпожа?

— Судьба госпожи зависит от твоего расследования, пока она должна отправиться в ссылку, — проговорил это отчётливо, но вдруг сам ощутил пустоту в душе.

Джейхан бей ещё раз поклонился и вышел.

Султан Эчдерхан запер дверь, поспешно закатал рукав и уставился на свою яркую алую метку рода Драконидов. Она появилась в тот момент, когда он впервые увидел прекрасную принцессу Хельгу, и в его сердце в тот момент отозвалось имя Дилара — любимая. Истинная госпожа, о какой можно только мечтать.

А если её украли? Что, если Дилара где-то сейчас с меткой, беременная, напуганная страдает. А в её покоях незнакомка, как две капли похожая на его любимую…

От этой мысли во рту появился неприятный металлический привкус, это снова кровоточит ранка, какую оставила незнакомка на его языке.

— Есть только один способ проверить, кто эта женщина на самом деле!

Сильный резкий запах врывается в моё дыхание, проникает в нос, щекочет горло, обжигает и пугает. Снова яд? Сознание вернулось мгновенно, а сил пошевелиться, отмахнуться от настойчивой вони нет! Открываю глаза, какая-то девушка протирает моё лицо влажной тканью, и снова подносит флакон с терпким «ароматом», от которого я чихнула.

— Ну вот, госпожа! Испугали вы меня.

Какое-то время лежу тихо, вонючку убрали, мокрую ткань тоже. Но незнакомка настойчиво растирает мои руки, взялась основательно. Но я не спешу, пытаюсь хоть немного осознать произошедшее и никаких разумных мыслей, как назло нет.

— Госпожа, вы как себя чувствуете? Может, пить хотите, есть отвар на травах, придаёт сил!

— А ты кто? — девушка мне показалась адекватной, и раз уж я всё ещё тут, значит, пора обзавестись сторонниками, кто-то должен объяснить, что происходит.

— Гульшат, я ваша служанка, немного говорю на немецком, французском и на вашем языке викингов.

— На каком? — она сказала такую глупость, что у меня разум выдал знак «стоп» вот за этой чертой мой мозг и разум окончательно отказываются понимать что-либо.

— Шведский же, госпожа. Ваш родной язык! Но вы меня пугаете, так хорошо говорите по-тюркски, что произошло? Господин вас магией обучил? Или ваша метка так работает?

— Не твоего ума дело! Много вопросов задаёшь, Гульшат, откуда, интересно, ты эти языки знаешь? — пресекаю её болтовню, пусть сама ответит. Но дела мои плохи, я шведский язык совершенно не знаю, ни единого слова, и даже как он звучит. А внешность-то на скандинавскую очень похожа.

— Я способная, и прислуживала в доме толмача, он меня учил, но женщинам нельзя переводить, вот взяли меня во дворец к иностранным наложницам, простите, госпожам, вас же только сам султан понимал, и я.

Я уже пришла в себя и даже собралась с духом, чтобы взглянуть в зеркало снова. Гульшат поставила внушительную шкатулку с драгоценностями на край кровати. Знает, что лучшее лекарство — это драгоценности? Беру небольшое, очень красивое зеркальце. Пытаюсь хоть немного создать иллюзию спокойствия и уверенности.

Смотреть на себя вновь очень страшно, так и сижу среди подушек, разглядываю инкрустацию на рамке зеркала, и чтобы потянуть время, спросила служанку:

— Ты много болтаешь, это нехорошо! Но скажи-ка, как имя этого красавчика, что выбежал из моей комнаты?

Девушка неожиданно скорчила такую смешную рожицу, словно я спросила у неё что-то запредельно глупое.

Ой, кажется, так и есть.

— Госпожа, уж простите, меня. Но это же сам великий султан Османской империи великий Эчдерхан из рода Драконидов.

— Какой империи? Что ты несёшь? — начала ворчать и прикусила губу. Чтобы самой не сболтнуть лишнего. Совершенно очевидно, что случилось что-то совершенно неординарное, это не простой розыгрыш, это афера вселенского масштаба, и я в неё угодила.

После такой новости меня и отражение не удивит…

Поворачиваю зеркало, и рассматриваю своё новое лицо. Большие яркие глаза странного цвета, кажется, что синие, но тут же становятся зелёными. Белая, идеальная кожа, настолько нежная, что в своей другой жизни, я бы за такое богатство отдала миллионы, но не достигла бы желаемого результата. Губы, они такие нежные, не пухлые, как модно у нас, но очень чувственные. И зубы, два жемчужных ряда, и удивительно хищные клыки.

Улыбаюсь себе и мурашки по коже пробежали, настолько чувственный взгляд, манящий, страстный и в то же время нежный. И это я даже не стараюсь себе понравиться. Удивительное создание, она точно человек? Если я — Ясмин, всегда брала волей, усердием, доставшимися мне от мамочки и отца, темпераментом и холёной восточной красотой, то этой светлоликой девице, достаточно долго посмотреть, улыбнуться. И мужчина забудет, куда шёл, о чём мечтал. А если у неё и характер был женственный, нежный, то плохи мои дела. Я себя выдала, устроив скандал в первую нашу встречу с султаном.

— О, Всевышний! Я нахамила СУЛТАНУ! — шепчу, глядя на своё испуганное отражение, сердечко замирает от паники, мне бы даже отец не простил такой выходки.

Слёзы застят глаза, это слёзы страха, если я попала в какие-то эмираты или ещё куда-то, и пока отец меня найдёт, в любом случае жизнь теперь в руках этого Драконида.

Дрожащей рукой возвращаю зеркало в шкатулку, а служанка прикусила губу, до неё тоже дошло, что ситуация на грани катастрофы.

Нет, ситуация ужасная, катастрофа уже случилась и сейчас последуют афтершоки один за другим, Дилара пропала, а страдать мне…

С другой стороны. Красота никуда не делась, голосок приятный, мне просто придумать что-то спасительное, а потом сбежать.

Сбежать?

Куда? Как?

Так, если наш прогресс шагнул так далеко, может, мне подарили какой-то аттракцион, типа виртуальных игр, я в него попала, и пока не пройду все уровни, не выйду?

Эта идея показалась единственно реальной, ведь наука творит чудеса, в космос люди летают, на Марсе что-то строить собираются. Больным паралитикам вживляют чипы, и они могут управлять экзоскелетом.

Мой поток фантастических размышлений снова прервала Гульшат.

— Госпожа, вы давно не ели, беременным нельзя голодать!

Вот на этой фразе все фантастические теории отпали сами собой. Кому придёт в голову вселить меня в беременную героиню «игры»?

Служанка замерла, не знает, как ещё мне услужить, как поднять настроение или облегчить страдания. Только хотела попросить у неё пить, как двери распахнулись, и без стука ко мне в покои влетел он.

Султан Эчдерхан собственной персоной. Пронзительный взгляд впечатал меня в подушки, как я ему огрызалась и дерзила-то? При таком мужчине и рот открыть, не подумав, страшно.

Он за такое поведение не простит…

Теперь мне вдруг стало настолько неуютно и страшно, что невольно натянула на себя стёганое одеяло. Как же хочется домой, в свою уютную квартиру, позвонить маме и долго с ней поговорить…

— Гульшат-хатун, ты с госпожой постоянно?

— Да, господин. Но вчера меня заперли в комнате с чистым бельём, я уже сообщила об этом господину Умар-аге. Он сказал, что разберётся.

— А госпожа вчера была в банях? — султан посмотрел на меня очень внимательно, но вопросы задаёт служанке. Она, бедняжка, от страха трясётся. По сути, это и её вина, что с матерью наследника произошло что-то ужасное.

— Нет! После чая, ей стало плохо, я позвала лекарку Кюгю-хатун, а та зачем-то приказала принести чистые покрывала, и я попалась! — прошептала девушка и грохнулась на колени перед повелителем, опустила голову и всхлипнула.

— Выйди, хатун, закрой двери и никого не впускать! — прорычал султан Дракон так, что серебряный бокал звякнул о кувшин. Гульшат, как ветром сдуло. Как бы я хотела оказаться на её месте и сбежать.

— Значит, утверждаешь, что твоё имя Ясмин? — он повернулся ко мне, и теперь это не влюблённый мужчина, непонимающий, что произошло с его женой. Сейчас передо мной стоит очень злой дознаватель и подозревает меня в таких преступлениях, что и прошептать страшно…

— Начнём сначала! Как твоё имя? — султан возвышается надо мной, как гора, высокий, широкоплечий, крепкий. Даже не будь он тем, кем является, и то производил бы неизгладимое впечатление, от которого мурашки по телу носятся.

А у него кроме мужской харизмы ещё и статус, и имя, и голос, проникающий в сознание и парализующий, он не дракон, а удав…

От такого натиска можно потерять рассудок.

Стоило мне подумать о потере, как появилась бредовая, но вполне логичная мысль. Спасительная для меня.

Пару секунд, надо войти в роль.

Закатываю глаза, сцепляю перед собой пальцы в замок, так сильно, что раздался тихий хруст. Шмыгаю носом, слёзы пущу в ход чуть позже, и поехали:

— Я ничего не помню, совсем. Как новый человек, только общие понятия, но самые простые, могу говорить, есть, пить, спать, наверное, ходить. Но что случилось вчера, я не помню. Очнулась ночью от боли, шепелявая бабка, разжимает мне зубы и вливает яд. С ней была ещё какая-то женщина, вот и всё. Клянусь, я как младенец, ничего не знаю и не понимаю…

И теперь слёзы, собственно, я же не лгу, просто недоговариваю.

— Но ты назвала имя!

— Ясмин? Да мне его могли внушить, может, эти женщины что-то сказали или мне показалось. Честное слово, я не знаю о себе ничего. Ясмин красивое имя, больше…

— Не пытайся меня обмануть, хатун! — наклонился надо мной ещё ниже и сдавленно прорычал, чтобы не сорваться в гнев раньше времени.

Инстинктивно отодвигаюсь, надо сдержаться и скрыть испуг. Чувствую, что всё заходит слишком далеко, и если он ненормальный, то придумает какое-то наказание. А мне это совершенно ни к чему.

— Поясните, пожалуйста, в чём обман? Я хочу разобраться в произошедшем не меньше вашего! — шепчу и чувствую, как слезинка скатилась по щеке, а губы дрогнули.

Но на султана эти тонкости женской натуры, никак не повлияли, продолжает давить:

— Ты назвала имя отца и матери, причём, женщина русская. Как такое возможно?

— Это вы мне поясните? Может, быть магия, проклятье, сударь, я не знаю. Неужели вы думаете, что я попросила этих ведьм, отравить меня? Может, я умерла, а потом воскресла, откуда мне знать, я память потеряла. Даже вас не узнала, и себя в зеркале не узнаю!

Эчдерхан выпрямился, скрестил руки на груди и смотрит на меня, как на музейный экспонат. Зря я вопила про своих родителей, зря дерзила ему, но это был шок и теперь надо как-то красиво выкрутиться из некрасивой ситуации. Просто жду, что он скажет.

Молчание длится слишком долго. Мне совсем неуютно. С каждой секундой шансы на его благосклонность таят.

— Магическое воздействие есть! И не одно! Странно, что я раньше не почуял его…

— Раньше? Меня кто-то давно околдовал? Я вообще, если честно, во всё это не верю. Сказки для детишек! — цвет его глаз меняется, а я понимаю, что сморозила очередную глупость.

— Сказки? Вот это сказки? — он вытянул руку вперёд, сделал красивый жест и «зацепил» меня неведомой силой, и теперь заставляет двигаться против воли. Нет, я не ползу, не иду, я лечу к нему, или меня несёт невидимая рука?

Вся моя бравада, актёрство, попытки обмана слетели в один миг. Я ожидала от него всего, чего угодно, абьюза, криков, обвинений, но не этого.

Тело задрожало, животный инстинкт самосохранения снова сработал, панический озноб не позволяет сконцентрироваться. В висках тюкает набат, в глазах всё темнеет, а в ушах противный звон. Единственное, чего я хочу в этот момент, — сбежать и спрятаться, залезть хоть под кровать, куда угодно забиться, скрыться и никогда больше не видеть его, и не злить…

Магии нет!

Этого не может быть…

— Может! Но я ничего не вижу про тебя, словно ты в маске, скрытая от меня. Кто тебе помогает? Кто? — он прочитал мои мысли…

— Я-я, не знаю ничего! Не помню, клянусь. Это не маска, я действительно, пустота. Помогите мне вспомнить…

Неожиданно, он подхватил меня на руки, магия отступила, а я всё ещё дрожу.

Взор дракона скользнул по моей руке, где когда-то была метка. Сколько боли и разочарования в этом взгляде.

— Поцелуй меня, хатун! Поцелуй, чтобы я узнал тебя…

Он своей силой вытягивает из меня воспоминания, те самые, что были когда-то у меня — Ясмин. Если поддамся, то мне не жить.

Отгоняю от себя настойчивое видение, как же мне перестать думать о Камале, моём женихе. Он точно так же подхватывал меня на руки, кружил, приговаривая: «Цветок моего сердца, люблю тебя больше жизни!»

Закрываю глаза, обнимаю султана за шею и прикасаюсь к его губам. На миг во мне вспыхнуло желание, раздразнить и оттолкнуть, заставить его страдать. Поцеловать откровенно, как целовала жениха. Но опомнилась, это всё его проклятая магическая сила. Он не дождётся от меня откровений…

— Кто он?

— Я не помню, может быть, жених Ясмин? Я ничего не знаю о женщине, которую вы сейчас держите на руках и заставляете целовать, чтобы прочитать мысли, которых нет, только бессвязные всполохи событий, сути которых мне не ведомы, — шепчу султану очень тихо, а мои пальцы вдруг, нежно касаясь мощной мужской шеи, поднимаются выше и выше, лаская кожу головы, отчего у него по телу пробежали приятные мурашки. Даже меня эта волна удовольствия задела. Он как кот, которого погладила хозяйка.

Я снова губами дотрагиваюсь его приоткрытого рта, нежно проникаю и ласкаю его язык, целую так, как если бы была его любимой женой. Словно соскучилась после долгой разлуки и ждала встречи с ним, считая секунды.

Но я его целую с одной лишь целью, вернуться туда, откуда пришла, вдруг эта несчастная Дилара очнётся во мне и тогда…

— Ты не она…

— Я знаю, но ничего не помню, — снова шепчу ему, готовая выслушать приговор.

— Оставлю решение неизменным, призрак не может быть моей женой, ты действительно, совершенно другая женщина. На тебе нет метки и целуешь ты меня с такой страстью и нежностью, словно тоскуешь, но по мне ли? Обо мне ли твои мысли, незнакомка?

— Сложно тосковать по тому, чего не помнишь, зовите меня Ясмин и поступайте, как хотите, но я молю о сострадании, ведь я никого не убила, это меня хотели отравить. Говорят, я ношу вашего ребёнка, ради малыша, прошу защиту. Ребёнок ни в чём не виноват. Если изгоните меня, вернётся ли она, чтобы родить сына?

Он медленно положил меня на кровать, несколько секунд постоял рядом и выдал:

— После донесения Джейхан-бея, я решу, как с тобой поступить, хатун. Стража! Охранять эту женщину, никого не впускать, только служанку Гульшат! Она мать моего наследника, жемчужина моего сердца! — прорычал и вышел. А я осталась узницей в мрачных покоях, без шанса выяснить, что же всё-таки произошло со мной и где я оказалась. Последние слова растеклись по телу приятной истомой, шанс, что он меня не ненавидит есть, только бы не испортить всё.

Одна надежда, что малыш меня спасёт, а я спасу его, призраки детей не рожают, вот, что забыл упомянуть Драконид…

— Метки нет, прошлое всполохами, совершенно непонятные явления, люди, вещи. В её разуме обрывки странных событий, есть приятные, есть одно страшное, но она отгоняет его, сама отрицает прошлое и клянётся, что ничего не помнит. Но я их вижу и не могу понять, откуда у неё эти воспоминания. Она словно не из нашего мира! — султан больше часа сидит в своём кабинете и вместо проверки отчёта о расходах, отрешённо задаётся неразрешимым вопросом: «Что случилось с его истинной?»

Верный друг и соратник Махмуд-паша поднял взгляд от бумаг, секунду соображал, о чём султан сейчас говорит, ведь только что обсуждали расход на содержание лечебницы для солдат.

— Смею ли я давать советы, в таком тонком деле, как отношения с женщиной? Боюсь, что нет…

— Нет! Ты ведь что-то хотел сказать! Говори, — султан отбросил в сторону красивую перьевую ручку, сцепил пальцы замком и положил на стол, широко расставив локти, отчего показался ещё более внушительным.

Паше не хочется ввязываться в эти дрязги, старшая жена сколько раз предупреждала, что дела гарема, это дела гарема и ни один визирь там не разберёт, а вот нажить врага в лице султана или очередной влиятельной наложницы — запросто!

— Я лишь хотел сказать, что женщины — это загадки для нас, мужчин. Они кажутся слабыми, но порой в них столько силы и храбрости, столько хитрости и коварства, любви и преданности одновременно, что я предпочту заниматься делами казны и обеспечения армии, чем давать совет о делах с женщинами. Однако, я могу дать мужской совет вам, господин! Если вам так интересны её тайны, если они захватывающие, то разгадайте их. И только после этого позвольте своему сердцу принять решение. Кто знает природу загадок этой таинственной хатун, это может быть случайное совпадение, а может, и чьи-то происки, чтобы заманить вас в ловушку. Уповаю на вашу мудрость, Великий!

У султана медленно открылся рот, недаром Махмуд-паша слывёт мудрейшим мужем в империи.

— Ты моя мудрость, дорогой друг! Всё верно сказал. Собирался сослать эту хатун, даже не понимаю, как её теперь называть, она просит дать ей новое имя Ясмин, но я уже назвал её любимой Диларой, жемчужиной моего сердца. Допустим, мы не мою сердечную боль обсуждаем, но закон, что тогда?

— Да, господин! Закон — это понятно для меня, спрашивайте! — оживился паша.

— Есть закон рода Драконидов, закон верности.

— Да, я прекрасно помню его! Но что вас смущает?

— У моей жены, этой необычной хатун метка внезапно пропала, в день, когда мне должны были объявить о её беременности. А у меня метка осталась, так быть не может.

— Простите, государь, напомню закон. Что во избежание магических проблем, если есть метка, то гарем надобно упразднить, совершить никах со своей избранной, забыть о наложницах, иначе падёт проклятье на род.

— Именно! И что мне теперь делать? Воздержание? Ну, допустим, но, если есть метка у меня, значит, где-то есть женщина с такой же меткой? У Дилары она появилась в момент, когда мне представили её, принцессу северного королевства. Она словно для меня создана. Угадывала все мои прихоти и желания, была ласковой и нежной. Очень плохо говорила по-турецки, а теперь так бойко спорит, изъясняется непростыми словами, вот загадка. Будь она шпионкой, то не решилась бы так открыто выдавать свой талант?

— Ой… Господи-и-и-ин! Воздержание вредно для здоровья мужчины, однако, вторую метку придётся отыскать в самое ближайшее время, прикажите, и мы обыщем все дома империи. А про ласковую жену, скажу так, это тот момент, когда надо начинать бояться женщину, клянусь, у меня две жены и обе любимые. Если одна вдруг становится ласковой, это не к добру. Если обе, я убегаю на службу, спасаюсь от них делами государственной важности! А про язык, что начала бойко говорить, так с наложницами часто такое бывает. Они учатся, молчат и слушают, а потом вдруг открывают рот и больше не закрывают. А нам остаётся лишь вспоминать те тихие моменты в спальне, — паша не успел закончить наставления, не сдержался и рассмеялся, кажется, эта тема для него самого остро стоит в последние дни.

— Благодарю, мой друг! Ты снова прав во всем.

Еще несколько минут паша пытался разложить в нужном порядке, перепутанные листы с очередным отчётом. Но работу прервал доклад лакея, что Джейхан-бей вернулся с новостями.

— Пусть войдёт!

— Повелитель! Я всё узнал о Хасане Сулейманоглу и его семье, жена с русских земель, о дочери новости печальные.

— Говори! — прорычал Эчдерхан.

— У него действительно была дочь, Ясмин! Молодая, разумная девушка!

— Была?

— Вчера погибла, кто-то заложил много пороха в карету госпожи и по дороге произошёл взрыв. Асесбаши (полиция) расследуют это дело, предполагают, что целью был сам Хасан, он перешёл дорогу дерзкому торговцу, связанному с бандой. Всех найдут и накажут через пару дней всё закончится. Девушку описывают, как невысокую, некрасивую, но довольно умную, она помогала отцу вести дела по части женской торговли, у неё был жених, в целом ничего примечательного. В семье сейчас траур…

— Девушка по имени Ясмин вчера погибла? — султан повторил, а подчинённым пришлось лишь, подтвердить ещё раз. — Кто в таком случае в покоях моей жены? Это очень похоже на…

— О! Господин, не произносите вслух! Пока не расследуем это дело. Позвольте мне послать запрос к семье госпожи Дилары, может быть, они прояснят, что с ней произошло, — прошептал испуганный паша, ведь если султан объявит, что его жена тёмная ведьма или оборотень, то разразится страшный дипломатический скандал.

— Делайте! Даю вам неделю, может две. А потом я обвиню её, вы уже понимаете, в чём…

— Да, господин. Кроме того, если вы хотите такую особенную женщину сослать в мою провинцию, то боюсь это невозможно теперь. Мне доложили, что на дорогу сошёл сель, и проезд расчистят не раньше, чем через две-три недели! — Джейхан-бей виновато завершил отчёт, понимая, что это непростое дело поручат ему. Пусть лучше женщина останется в гареме до выяснения всех обстоятельств. Никогда наместник так не радовался природному бедствию, как сейчас. Сам всевышний перегородил дрогу, чтобы избавить Джейхана от непростого дела. Эта женщина сама как бедствие, с ней что-то случится, а отвечать ему?

Не успели мужчины откланяться, как в кабинет султана влетел рассерженный Умар-ага, быстро поклонился, долго проговаривал слова приветствия, кланялся повелителю и, наконец, выдал:

— Ох! Я не знаю, как вам сказать, но в гареме пир!

— Пир? — хором спросили удивлённые мужчины.

— Да, я же помню строжайший приказ, но Фирузе приказала устроить праздник!

— И какой повод? — султан помрачнел, лицо стало непроницаемо злым. В такие моменты никому не хочется оставаться один на один с великим ханом.

— Ссылка госпожи Дилары, женщины танцуют, веселиться, празднуют, что гарем остаётся! Простите, государь! Они празднуют победу!

— Госпожа! Госпожа! Ай! Ваш праздник нарушает все приказы самого султана! Надо срочно разогнать девиц по комнатам! — калфаФидан недавно получила должность и ожидала подобной выходки от своенравной Фирузы.

— Фидан, ты мне собираешься приказывать? Я смогла отодвинуть эту новую белобрысую змею, принцессу. Её высылают из дворца в дальний санджак, а я остаюсь любимой наложницей султана. Сегодня же пойду к нему в покои, и в положенный срок рожу настоящего наследника. Стану султаншей…

— Прекрасные персидские сказки, скажу я вам, госпожа, но вы их после расскажете, когда Кюгю из вас ребёночка мужского пола вытащит и сам светлейший султан его признает. А пока, вы такая же наложница, как и все остальные, подчинитесь приказу! Сейчас же! — неожиданно молчаливая Фидан вскипела и выдала нелестную правду.

Разгорается пламя скандала, но пока в зале играет музыка, девушки продолжают наслаждаться восточными сладостями и внезапным праздником.

А две соперницы за власть в гареме стоят напротив друг друга, немного наклонившись вперёд. Обе покраснели от гнева, но уступать не хотят. Кто сейчас победит — получит власть и, скорее всего, должность казначея гарема.

— Не смей мне перечить! — прошипела Фирузе.

— И что ты мне сделаешь? Отравишь? Ты дурная баба. Думаешь, эта Дилара не рассказала султану, что вы со своей Нурай-хатун сделали? Яд влили женщине силой, и она обезумела? Поверь, хатун, я знаю всё, что происходит в гареме. Всё!

Фирузе отшатнулась, эта новая калфа так громко и дерзко выдала обвинения, что в просторном богатом зале стихли звуки лютни. Все замерли, в ужасе наблюдая за нарастающим конфликтом. Если первая наложница уступит, то Фидан захватит власть, а этого всем очень не хочется. Слишком требовательная, часто сердитая и несговорчивая. Худшие качества для калфы.

Но Фирузе опомнилась, расправила плечи, подняла голову и прошипела, напомнив о своём преимуществе:

— Как смеешь обвинять меня? Я мать любимой дочери великого султана!

— Фирузе! Заруби себе на носу! У нашего повелителя открылась метка! Ты хоть понимаешь, что это означает? Он не может спать с наложницами. Он для вас под запретом и злющий, пока не найдёт единственную. Или пока у его жемчужины не проявится метка вновь. Может, она пропала временно, пока женщина беременная! А родит, и всё, вас всех вышлют. Но ты радуйся, поедешь в малый дворец с дочкой, доживать свой век.

Беспощадные слова калфыФидан резанули по самолюбию и надеждам Фирузе. Она слегка прищурилась, помедлила секунду-другую и выдала:

— Этой змее тут тоже не остаться. Она шпионка! Притворялась! Так что твои слова ничего не стоят. И у султана метка тоже пропадёт!

— Госпожа, вы не знали? Если метка пропадёт у султана, горе нам, — вдруг подала голос старая смотрительница покоев, настолько древняя старуха, что о ней уже давно все думают, как о вещи, постоянно сидящей у входа в самом мягком кресле. Никто её не слушает, никто не принимает её в серьёз, а оказалось, что зря. — Наш султан может погибнуть, сила не откроется, сожжёт его изнутри, вас первую казнят, если выяснится, что это вы уничтожили метку на Жемчужине. А потом всех наложниц, и на трон взойдёт новый султан.

Фирузе прикусила губу, она догадывалась о значении метки, но ведьма, что дала яд, уверила о безопасности. Метка лишь повод жениться на самой подходящей женщине, не более того…

— Ты покусилась на жизнь самого султана? Таким изощрённым способом решила его уничтожить? — ещё громче выкрикнула Фидан.

— Что происходит? Как вы посмели нарушить приказ султана? И о каком покушении идёт речь? — грозный вопль Умар-аги заставил всех замереть от ужаса. Слово «покушение» всегда имеет самые дурные последствия для всех, и тех, кто его произнёс и тех, кто его услышал!

— Я обвиняю Фирузе хатун в покушении на жену Султана! Она опоила госпожу Диляру, и свела с ума! — не теряя драгоценные секунды Фидан калфа выкрикнула, скрестила руки на груди и встала в победную позу. После таких слов сопернице несколько недель придётся провести в заключении.

— Это ложь! Фидан прислуживала Диларе, и мечтает остаться при ней после того, как гарем изгонят из дворца. Вот и наговаривает. Дилара ведьма! Она оборотень! Мы сами видели, как она вдруг стала совершенно другой женщиной. Наш султан в опасности, а Фидан ей прислуживает…

— Женщины! Уймитесь! Ещё слово и прикажу оставить вас на два дня без еды! Быстро все по своим комнатам! Калфа в кабинет светлейшего хана, он даст распоряжения лично!

Фидан слегка поклонилась, но только лишь из уважения к возрасту Умар-аги и выбежала исполнять приказ. По пути забежала в свою личную, просторную комнату, глянула на себя в зеркало и взяла более дорогое шёлковое покрывало и закрепила его дорогой брошью. Это символ власти, и сейчас она — старшая калфаФидан-хатун власть в гареме. Если удастся убрать глупую Фирузе-хатун, то султану можно будет подложить новую рабыню, он забудет всех, и такая девушка есть в гареме, но пока её рано выделять.

Довольная и воодушевлённая калфа вошла в кабинет правителя, низко поклонилась и через минуту поняла, что её планам не суждено сбыться, зато есть новый план, и султан сам его выдал.

— Фидан-хатун, сегодня я дам тебе ТАЙНОЕ поручение, от которого будет зависеть твоя дальнейшая судьба! — султан сделал особое ударение на слове «тайное».

— О! Повелитель, любое Ваше поручение — честь для меня! Требуйте, и я всё исполню! — окрылённая доверием господина, низко поклонилась, готовая выслушать любой приказ.

— Первое, ты должна лично проверить всех молодых девиц. На теле любой из них может появиться метка, но это нужно сделать без шумихи, и не говорить, что ты ищешь именно метку, справишься? — султан задал этот вопрос, словно кинул ей профессиональный вызов. Фидан задумалась на секунду и тут же поняла, что Фирузе со своим длинным языком уже всем разболтала про метку. И сплетни не заставят себя ждать.

Поморщилась, опустила глаза и прошептала:

— Прошу меня простить, повелитель, но Фирузе-хатун сегодня устроила скандал, кричала про метку, и все уже знают о трагедии с госпожой Диларой. Мне жаль, но воду в мешке не удержать, сплетни во дворце распространяются быстрее, чем дела делаются. Подозреваю, что это дело рук самой Фирузе, она мечтает родить вам наследника.

Султан Эчдерхан встал из-за стола и подошёл к испуганной калфе, хотел было её взять за плечи и слегка встряхнуть, чтобы опомнилась. Но вовремя остановился, сейчас любое прикосновение к женщине может создать непоправимые проблемы, его метка в апогее своей активности, и в любой из этих рабынь может обнаружиться нужная магическая сила, уж в этой хитрой хатун её даже с избытком.

— Тогда просто исполни приказ без лишних объяснений, заставь всех пройти в хаммам и проверь, метка может быть…

Он не успел договорить, как Фидан вздрогнула и покраснела:

— А вдруг метка снова появится на госпоже, мне доложили, что Дилару отпаивали от яда, его действие быстротечно, но она не успела его проглотить, лекари хорошо сделали свою работу, день-другой и на ней снова появится метка. Простите, не смею вас учить, но я бы знатно наказала Фирузе, она причинила вред беременной женщине, как только узнала новость, в тот же час помчалась в покои госпожи. Простите, я не уследила, да она мне и не подчиняется, считает себя хасеки, вашей старшей женой.

— Вот как? Женой? Мне словно других дел недостаточно, нужно решать ещё и дела гарема? Сами разобраться не можете?

— Я всего три дня как назначена на должность, но всё сделаю и в хаммам девушек отправлю, каждую проверю. Но как мне проверить Фирузе, она не послушает, — пролепетала Фидан, ликуя, что получила возможность пожаловаться на врагиню.

— Заставить силой! Джейхан-бею уже приказано подготовить старый дворец. Как только всех проверишь, прикажи девушкам собраться, и ты вместе с ними уезжаешь под управление Беркан-бея! Ни одной наложницы во дворце остаться не должно! С Фирузе-хатун после проверки на общих основаниях, сам Джейхан-бей дела уладит. Ты отвечаешь за переезд гарема головой! За сплетни — языком! — последние слова эхом отозвались где-то в пятках, куда успело сбежать испуганное сердце калфы.

— Слушаюсь, господин! — хатун низко присела, и готова была откланяться. Но повелитель словно вспомнил между прочими делами, ещё одно совсем незначительное, бытовое, но поразительное поручение, от которого у женщины окончательно испортилось настроение:

— Ещё один приказ! Сегодня приготовить к хальвету мою жену Дилару, иди, исполняй! — султану достаточно лишь взглянуть на дверь и смышлёная Фиданснова низко поклонилась, прошептала слова благословения и признательности за доверие и поспешно выбежала.

Стоило двери закрыться, как женщину накрыло! Не может быть! Он так любит свою жену?

Ну не может такого быть, ведь он сам назвал Дилару ведьмой, это подслушал верный лакей. А теперь хальвет?

Повелитель снова объявил отвергнутую принцессу женой и зовёт к себе в покои? Она точно ведьма!

— Как же мне остаться? Эта проклятая метка всех с ума сводит, женщины ее готовы калёным железом выжечь, лишь бы она появилась. А эта Фирузе и подавно! Тварь, родила девочку, а ведёт себя, как истинная хасеки господина! Скорее всего, и с Диларой тоже возникнут сложности.

Расстроенная Фидан неспеша бредёт по шикарным коридорам дворца, рассматривая всё, что попадается по пути. Она тут тысячу раз бегала и не замечала. Но как прекрасно это место! Лучшее во всём мире и этот безжалостный господин собрался сослать ее в самый унылый старый дворец?

— Я найду способ остаться, султан еще пожалеет, что пренебрёг мной! Пожалеет! — процедила сквозь зубы. Сама не заметила, как оказалась перед лучшими покоями гарема.

Лакей быстро доложил и Фидан — хатун вошла, готовая пнуть любого, кто хоть что-то сделает не так, как должно!

— Госпожа, я по приказу нашего сиятельного господина, он соскучился по вам и ждёт…

Не успела договорить, как Гульшат, подбежала и зашипела:

— Тише ты, госпожа, недавно уснула, ей плохо, мне скажи приказ!

— Новость-то какая, наш султан простил твою госпожу и снова назвал своей любимой женой. Сегодня ждёт на хальвет. Наряди её до вечера, возьми двух помощниц, наряд выбери самый красивый. Надеюсь, что из-за болезни она не откажется? Как думаешь? — Фидан опомнилась и снова стала собой, говорит сладким шёпотом, как продавец щербета на рынке.

— А какая тебе выгода, от того, что госпожа попадет к султану в покои? — Гульшат тоже не так проста, как кажется, быстро заметила интерес новой калфы.

— Хочу проучить подлую Фирузе, водятся за ней грехи, но почему-то султан её не спешит наказывать. За этот яд, с нас бы уже палками кожу содрали. А ей всё нипочём. — калфа наклонилась и прошептала свои наблюдения ещё тише.

— А ты права! Уж не ведьма ли она. А госпожу Дилару уже который раз пытается выставить клятвопреступницей и шпионкой. Проследить бы за ней, если узнаем о планах этой дерзкой наложницы, спасём госпожу, и сами получим выгоду, уж нигде так много за служение не платят как во дворце, никто не хочет уезжать, а мы останемся при госпоже Диларе.

— Твои слова, да всевышнему в уши, но Гульшат, всё в его руках. Сделай всё лучшим образом, уговори госпожу, ведь стать любимой женой, это лучшая участь. А она беременная, придумай что-нибудь эдакое, запугай, что если не явится, то разжалуют до простой наложницы. Она же иностранка, мало тут чего понимает

— Вот с этим проблемы, после яда она очнулась слишком умной, всё на ходу соображает. Думаю, что хитрость разгадает. Скажу ей, что султан желает с ней поговорить о будущем. А там сами пусть договариваются.

— И то верно!

— Гульшат! С кем ты шепчешься? — нежный, певучий голосок госпожи заставил вздрогнуть заговорщиц.

— Госпожа, это калфа, она пришла сообщить радостную новость, наш великий султан простил вас и сегодня ждёт у себя в покоях!

— Простил? Пусть калфа передаст ему, что я ни в чём не виновата, чтобы меня прощать! Болею, и поэтому никуда не могу идти! Я не девочка на побегушках и не дворняжка, скулить от радости, что меня вдруг простили. Прикажи подать ужин.

Фидан скривила недовольное лицо, весь план рушится из-за капризов беременной госпожи. Но тут же нашла что сказать:

— Простите госпожа, но ужин вам подадут только в покоях господина, если хотите есть, то придётся идти.

— Вот вы стервы, сговорились? Хотите, чтобы я взбесила вашего господина? Глупые, я же вас спасаю, он меня увидит, что-то скажет, я отвечу, и мы снова поругаемся. Не жилось вам спокойно! Мне лучше не ходить, так все целее будут…

— Госпожа, просто улыбайтесь и ешьте, желательно молча, и всё, мужчины любят молчаливых женщин! — прошептала Фидан, быстро поклонилась и сбежала, предоставив Гульшат самой уговаривать несговорчивую госпожу. Но уже появилось сомнение, слишком уж Дилара дерзкая, господину такие наложницы не нравятся.

— Завтра Фирузе будет праздновать победу, чует моё сердце, если вы не пойдёте, то эта крыса точно вас переиграет, а потом выживет из дворца или отравит! Лучше уж с султаном, чем против него! — тихо ворчит Гульшат, поправляя подушки. Кажется она готова применить ласковую силу, лишь бы исполнить приказ повелителя…

Трижды пожалела, что ввязалась в эту авантюру с ужином. Он слишком хитёр, слишком красивый, слишком умный и проницательный. А ещё у него в арсенале какая-то неведомая сила. Магия?

Что, если он реально дракон? Не фигура речи «Султан-дракон», а действительно обладает магической силой, даже с этим я бы могла смириться, но слово «Дракон» начинает очень раздражать, он вообще человек? Не наложила ли Дилара на себя руки, когда поняла, за кого её выдали замуж.

От этой мысли меня передёрнуло, а девушка, что сейчас делает мне замысловатую укладку, вздрогнула. Замерла, наверное, решила, что я недовольна её работой.

— Всё хорошо, продолжай! Только тиару хочу вот эту, с зелёными камнями!

— Слушаюсь, вот могу предложить эти серьги, — она довольно проворно собрала комплект из разных ювелирных украшений. Для меня эти вещицы кажутся красивыми, грубоватые, ручная работа заметна. Я люблю идеальные современные, стильные произведения самых именитых брендов. Но эти изумруды тоже пойдут, только из-за своей массы, такие огромные камни даже я не видела.

— Гульшат, а скажи мне, ведь раньше я любила жемчуг? — меня вдруг осенила эта мысль, ведь не просто так султан всё время называет меня жемчужиной.

Служанка подошла и достала из другой большой шкатулки потрясающий комплект: колье, тиару, браслет, брошь. Положила это великолепие на столике передо мной. А я задумалась, он уже знает, что с его женой что-то не так, если надену жемчуга, он подумает, что я слишком стараюсь убедить его, что я всё та же.

А это не так!

Взяла лишь красивую брошь и приколола её на видном месте. Если он заметит, то, надеюсь, намёк поймёт. Что я не враг, просто вдруг что-то случилось, но надежда есть.

Надежда?

Вот в чём корень моих неудач! Я всё ещё надеюсь!

Именно! Это совершенно иной мир, и я в этом успела убедиться, из моих традиционных покоев вдали виден город. И там никаких высоток, самолёты не летают над нами, ничего нет из того, что бы позволило мне хотя бы надеяться на возвращение домой. Мой дом, семья, мир внезапно исчезли, и теперь я типичная рабыня султана. Должна забыть о прошлом, потому что так проще выживать. Если начинаю думать о случившемся, сразу теряю сознание, как защитная реакция. Поэтому я не думаю, пока живу в состоянии здесь и сейчас, едва заметно расспрашивая Гульшат об этом мире.

— Госпожа, что задумались? Вам нравится?

Девушки оценили мой образ, им понравилось, а мне не очень. Не позволила служанке сделать подводку и накрасить губы каким-то ароматным цветным вазелином, не доверяю я местным парфюмерам.

Мою красоту спрятали под расшитое покрывало, взяли под руки, потому что я ничего не вижу, и повели в покои султана.

Очень надеюсь, что на столе не будет ножей и вилок, если мы снова начнём спорить, то я за себя не ручаюсь, сил нет, а злость накатывает, причём я даже не понимаю отчего. Настоящая Дилара злится, что я заняла её место и иду на хальвет вместо неё?

Неприятно вздрагиваю от волны холода, но не успеваю испугаться, процессия внезапно замерла:

— Доложи повелителю, что его жена пришла и ожидает позволения войти! — прошептала Гульшат.

Я всё так же ничего не вижу, под плотной тканью и воздуха не хватает.

Слышу, как меня представили, девушки помогли преодолеть небольшой порог и сбежали. Стою, как кукла, ожидающая покупателя.

— Думал, что не придёшь, придумаешь тысячу отговорок и мне придётся привести тебя силой! — мы обошлись без приветствий, в его голосе странные нотки, не злые, но раздражение чувствую. Так, обычно говорит мой настоящий отец, когда в бизнесе какие-то проблемы, вроде и ласково, но с напряжением.

— Мне не оставили выбора, сказали, что ужин я получу только в ваших покоях. А я не хочу вас злить лишний раз, может быть, мне лучше уйти, для всех проще, и нервы крепче, — отвечаю в унисон, пусть султан не обольщается. А он и не собирался, он тут хозяин, а я развлечение на вечер.

Осторожно снял с моей головы ткань. Любопытство победило, и я осмотрелась. Вид покоев слишком винтажный.

Красиво?

Да.

Но мне неприятно тут находиться, я не люблю изобилие ковров, драпировок, кажется, тут стоит хоть что-то тряхнуть, и пыль полетит во все стороны. Впрочем, мои покои такие же, и сейчас там идёт генеральная уборка. К чистоте трудно придраться, а вот со вкусом у хозяина проблемы. Моя прабабушка, наверное, восторгалась бы этим «великолепием», а я предпочитаю пока больше молчать. Взбесить Дракона ещё успею, моя задача поесть.

— Говорят, тебе лучше! — он взял мою руку, стоит напротив и смотрит в глаза. Пытается сам разгадать, как мне, хорошо или не очень?

Из предыдущей встречи я вынесла урок, что театральщина в поведении его бесит.

— Хочу быть честной! — начинаю издалека, но султана такое вступление позабавило. Чувствую, что от его рук по моему телу растекается тепло. Оно дурманит, согревает и концентрируется возбуждением внизу живота. И возбуждение это не моё, нет. Это его желание, он вспомнил ночи со своей женой и желает повторить?

— А что мешает? Вот эта брошь? Которую, я подарил тебе в день нашей встречи? Почему ты выбрала её?

— Я же говорю, что хочу быть честной. Я ничего не помню о нас! Но инстинкты остались. Может быть, если вы мне поможете, то я вспомню? Поймите, пережить клиническую смерть…

Он как-то странно посмотрел на меня, доверие только начало появляться, и я всё испортила словом «клиническая»? Молчание золото, а я всё ещё с трудом ориентируюсь в ситуации.

— Ты говоришь диковинно! Но очень хорошо, красиво. Твоя речь ласкает мой слух. Мало в гареме женщин, которые могли бы так изысканно даже ругаться и спорить. Произношение, слова учёных мужей, откуда в тебе это? Ты хочешь быть честной, я жду.

— Так, я же начала объяснять. После смерти, я ожила, но теперь ощущаю себя словно другим человеком. Если вы обладаете магией, может, поясните? Но все рассуждения прошу продолжить за столом, боюсь, что мы снова войдём в состояние острого конфликта, я сделаю что-то не то, вы скажете что-то лишнее и подерёмся. А я, правда, есть хочу.

Он хмыкнул, в глазах появился блеск любопытства. Я ему жутко интересна, вот в чем дело.

Сейчас, кажется, каждое моё действие — тест. Он испытывает? Украшения, выбор еды, слова?

Султан с осторожностью помог мне сесть на подушку у низкого стола, уставленного едой. Чего тут только нет, вот только я настоящая, уже третий год на здоровом сбалансированном питании. А нам подали типичный турецкий рацион, все жирное, много специй.

— Раз я в положении, то выберу еду, полезную ребёнку. Томлёное мясо птицы и плов. На десерт — персики.

Не жду, что такой важный султан за мной начнёт ухаживать. И прислуги нам не дождаться, слишком интимная встреча. Пытаюсь сама себя обслужить, но Эчдерхан забрал мою тарелку и снова пронзительно посмотрел, очередной тест?

— Не спеши, я помогу тебе. Для ребёнка? Ты решила жить ради ребёнка?

Я замерла, наверное, у меня слегка странно-удивлённое выражение на лице и султан улыбнулся. Это прогресс, мы сидим за столом три минуты, и я его не взбесила.

— А в чём тут сарказм? Если я не помню прошлое, но ребёнок в этом не виноват, он должен получать самое лучшее, чтобы родиться здоровым и сильным! Что вас смущает? Тут кто-то считает иначе? — пока я говорю «муж» положил на большую тарелку всё, что я назвала из меню, и поставил передо мной с таким видом, словно я снова что-то не то сказала.

— Ты очень необычно себя ведёшь! Необычно, но правильно!

— Допустим, это традиции моего народа, но у меня есть одна неправильная идея, вам она не понравится.

— Какая?

— Я не хочу с вами спать сегодня, может, я и жена ваша, но после всего перенесённого за эти дни нам нужен покой, действительно переживаю за малыша, молю всевышнего, чтобы яд на него не повлиял, — я нащупала правильную стратегию. Мой ребёнок — моё спасение!

— А с чего ты решила, что я хочу с тобой спать? — он хмыкнул, думает, что подденет меня? Ну-ну!

— Отлично, рада нашему взаимопониманию. Но в гареме все решили, что мы именно спать собираемся.

— Именно поэтому ты тут. Мне нужно, чтобы всё вернулось на свои места. Чтобы все думали о тебе, как о моей жене. И это тоже ради моего сына! Ему нужна достойная мать, а не рабыня-наложница!

— Значит, я недостойная? — замечание султана меня больно укололо. Ненавижу, когда кто-то пытается занизить мою самооценку.

— Потому что ты не она, ты Ясмин, и ты погибла недавно при взрыве. А теперь оказалась в теле моей жены. Это чья-то магия? Метки так и нет?

Я замираю, его невозможно провести? Что бы я ни говорила, правду он знает, но почему при взрыве, разве был взрыв? Разве я в своём мире погибла? Не сплю там, не в коме?

Неприятная дрожь холодом пробежала по телу, неуютное ощущение тревоги, встало комом в горле. Но спросить не могу, не хочу снова заставлять его думать обо мне как о лживой обманщице, захватчице тела его жемчужины. Невольно касаюсь пальцами броши, пытаюсь собраться и отвечаю только про метку:

— Кажется, нет! Как она хоть выглядит?

Он быстро задрал рукав на своей одежде, и я увидела её. Красная «печать» в форме дракона. Это не рисунок, это что-то совершенно необычное. Неужели у меня тоже была такая метка и пропала.

— Случайные совпадения одно за другим! И это очень подозрительно, заговор? Я пытаюсь разобраться, потому что убить подозреваемых всегда успею, ты же понимаешь меня? — он показал метку, но комментарий меня заставил вздрогнуть снова. Я как овечка в праздник жертвоприношения «Ид аль-Адх», пугаюсь любого его вопроса, всё, что он говорит неспроста.

— Вы меня обвиняете? А я устала повторять, что ничего не помню. Даже не понимаю, о каких совпадениях речь.

— С тобой произошло что-то ужасное, и в этот же день приезжает новое посольство из Шведской страны, и они требуют встречи с тобой! — он медленно произносит каждое слово, а я замираю, этот допрос утомляет и раздражает, что-то во мне снова вскипает. Держусь из последних сил, чтобы не разозлиться. Но это не моя злость, его? Или всё же призрак реальной Дилары где-то рядом. Осматриваю комнату, но не вижу, и султан спокоен, уж он бы точно заметил.

Слегка улыбаюсь и настаиваю на своём:

— Увы, я не могу с ними встретиться, потому что неожиданно не помню шведский язык, они заподозрят вас в предательстве, скажут, что вы меня отравили. Мне жаль, вас разочаровывать, но я действительно не заговорщица и не шпиона, я жертва обстоятельств. Может быть, вспомню всё, тогда и смогу ответить на вопросы.

Отвечаю максимально уверенно, и по его взгляду понимаю, что именно этого ответа он ждал. Глаза Эчдерхана горят интересом и любовью к Диларе, а говорит он совершенно другое:

— Я вынужден терпеть тебя рядом, хатун! Так что не обольщайся, что я тебя вновь полюбил. С посольством приехал твой брат. Если меня ты обманывать можешь, то его нет! Вот и посмотрим, что ты скрываешь! Мы разгадаем твою пустоту…

Он произнёс это таким надменным тоном, что я вдруг сорвалась и выдала:

— Взаимно, вы тоже не обольщайтесь! Очень надеюсь узнать про себя больше, так что не запугивайте меня! И без того страшно! Кстати, я обычно сплю справой стороны постели. Играть роль влюблённой пары, это я умею! Не извольте беспокоиться, постараюсь не подвести.

— Так ты с самого начала играла? Каким твоим словам мне теперь верить. Тем, что ты шептала мне по ночам, или тем, что говоришь сейчас?

— Не-зна-ю! Сколько можно допрашивать меня? Можно я поем спокойно? — шиплю как змея, и быстрее есть, пока не отобрали и не выгнали из покоев. Наконец, всё вернулось на свои места, как он и хотел. Вот только спать с ним не хочется. И что он там сказал про брата?

После вкусного ужина в полной тишине я решила, что миссия моя провалена, султан Дракон всё равно не верит, поэтому можно вести себя так, как считаю нужным и правильным. Ушла в комнату с умывальником и прочими «полезными» для тела атрибутами. Не хочется раздеваться перед ним, без стриптиза обойдётся. Почистила зубы, умылась, сама сняла украшения, верхние платья.

И так в шельверах и гемлеке из тонкой, но довольно плотной ткани вышла к повелителю!

— А спальня где?

Моя непредсказуемость продолжает его выбивать из равновесия. Брови вверх, в глазах недоумение, красивые губы перекошены в недовольной ухмылке. Думал, что я буду умолять о ночи любви, как Фирузе?

— Зря!

Молча, прохожу в комнату за двери, куда он показал. Аккуратно положила верхнее платье на широкий, длинный седир, устланный коврами и разномастными подушками.

— Всё бы выкинуть и поменять на нормальную мебель, — ворчу про себя, понимая, что тут вся мебель такая, слишком уж традиционная. Но сидеть на ней неудобно, лежать твёрдо, никакой эргономики, только пафос.

Кровать в покоях, конечно, шикарная. Но у меня и к ней претензии. Если есть гарем, то тут не кровать, а проходной двор. Очень надеюсь, что после очередной наложницы постельное меняют.

— Вроде чисто, — шепчу себе под нос, проверяя подушку, от неё запах свежести, это меня успокоило. Но лишь на миг, слышу за спиной недовольное дыхание. Слишком шумное, чтобы не намекать на кое-какие желания.

— Что? Проверяешь, не спала ли тут какая-то наложница?

— Ха-ха, очень смешно! Проверяю, не оставила ли она вшей! Это же не спальня, а проходной двор! Так что, мне в принципе неинтересно, кто тут был, но мне тут спать неприятно! — отвечаю и снова из меня лезет характер Ясмин. Это невыносимо тяжело сдерживать рефлексы и инстинкты Дилари и мой прежний импульсивный, взрывной норов.

— Ты забываешься, хатун! Стоит мне только щёлкнуть пальцами!

— Забываются те, у кого есть что вспомнить. А у меня такой привилегии нет! Так что я теперь предельно откровенно говорю то, что думаю, раз вы не желаете щёлкнуть пальцами и помочь мне с памятью, — ложусь справой стороны, накрываюсь тонким стёганым покрывалом и отворачиваюсь от «мужа».

Мне стало неуютно, неприятно и надоело, что он постоянно меня пытается запугать. Терпение на пределе, если он не успокоится, то и я не сдержусь…

— Так и собираешься лежать?

— А что нужно прыгать? Смеяться? А, простите, меня великодушно! Точно, сейчас, подождите пару секунд, я настроюсь!

Он ошалело смотрит на меня, не понимая, что я собралась вытворять?

— Ах! Ам! Да! Ещё! Ещё! Да! Да! — начинаю так томно стонать и кричать, изображая множественный оргазм от «ласк» повелителя! И каждый мой крик громче и громче!

— Ты что устроила, хатун? Совсем рассудок потеряла! — его нервы сдали окончательно из глаз искры, только беременность меня спасает от того, что он хочет сделать. Проще говоря, вытолкать меня из своих покоев, чуть не пинками.

— Да, тише вы! Я же ваш престиж поднимаю! Спим вроде вместе, а стонов неслышно! Пусть все думают, что у нас бурная ночь!

Он не выдержал, сорвал с меня покрывало, за руки поднял и посадил перед собой на кровати, склонился так низко, что я даже в полумраке вижу, как вибрируют его огромные зрачки в ярких глазах! Да у него глаза как у кошки, зрачок огромный и вытянутый.

Замираю от ужаса и удивления. И первая мысль, если он дракон, а я от него беременная, то кто у меня в животе, уж не снесу ли я яйцо, как динозавриха…

— Что? Поняла, наконец, что со мной шутить нельзя? Ты моя собственность, и после рождения сына, я решу, что с тобой делать… Сослать, убить быстро, или медленно. Не зли меня! Хатун, не зли!

Мои губы дрожат, в глазах слёзы обиды и злости, но я всё прекрасно понимаю, он тоже невероятно зол, что я не она, и только малыш спасает меня от катастрофы.

— А я устала от всего, так устала, что

— Повелитель, ложитесь спать! Секса не будет, у меня голова болит! Я так далеко не загадываю. Родить ещё надо умудриться. От дракона, думаю и дети необычные получаются. И как, мне кажется, роды я не переживу. Дайте насладиться моментом, раз так попала.

Выдёргиваю руку из его хватки и ложусь на своё место в позе эмбриона, он неожиданно лёг рядом и обнял меня со спины. Так тепло и нежно, с такой заботой. Но эта забота не для меня, а для будущего наследника. Моего «мужа» заботит только ребёнок.

— Фируза родила дочь, и осталась жива! Не бойся, ты сильнее её, и сможешь родить здорового ребёнка. А я выясню, что с тобой случилось! Обещаю!

Не успеваю раствориться в этой невероятной волне тепла, Эчдерхан неожиданно поцеловал меня в щёку, и я отключилась до утра. С таким мужем и снотворного не надо.

Утром проснулась одна, сама оделась и через несколько минут за мной пришла Гульшат, снова покрывало, но лицо я оставила открытым, хочу видеть, куда иду, да и дышать легче, если что успею прикрыть.

Не спеша, идём по красивым коридорам дворца, и мне уже начинает нравиться его аутентичность, всё же это и мои корни, моя культура, моя страна, но в непонятном варианте развития…

Мысли о дворце прерывает резкий оклик, и я вдруг поняла, что имел в виду Дракон Эчдерхан, когда говорил, что моя речь ласкает слух.

— Постой! Слышишь? Стой, подлая белобрысая змея! Он мой, мой! Я так просто не сдамся! Разгадаю твои тайны и донесу султану всю правду о тебе! — Фирузе кричит нам вслед, догнала и рывком за руку повернула на себя. Её голос, манера говорить, и правда отталкивающая.

Но теперь я вижу, что она действительно красивая, яркая, дерзкая, огонь, как и сам султан.

— Отпусти мою руку, иначе сломаю её, не смей ко мне приближаться, убийца! Ты родила дочь! Поздравляю, а мне предстоит родить ему сына, вот и не мешай, забейся в норку и сиди там тихо!

Я выше неё, и мне кажется, что сильнее, викинги в принципе сильные, и я чувствую, как боевые инстинкты всколыхнулись во мне, стоит только сдёрнуть масленый фонарь со стены и этой ненормальной конец…

— Он тебе не верит! Родишь и сдохнешь, и твоего сына буду растить я, его законная жена. А-ах! Убивают!

Тыльной стороной ладони, врезала этой ненормальной по щеке, сама не ожидала от себя такой мгновенной реакции. Жаль не кулаком. Удар оказался такой силы, что Фирузе с воплями ударилась об стену и сползла на пол!

А я поразилась сама себе, Дилара оказалась не так проста. Что в ней скрыто, откуда такая мгновенная реакция и сила? Не успей я сдержаться, то неминуемо бы разыгралась трагедия.

— Госпожа! Надо скорее бежать! — громко шепчет Гульшат.

— Стоять! Куда! Стража-а! — одной рукой удерживаю служанку, и тут же кричу, зову на помощь. Первое правило в таких ситуациях, кто сбежал, тот и виноват.

Через пару секунд прибежал какой-то старик, потом уже знакомая мне калфа и молодой, красивый и очень крепкий мужчина в дорогих одеждах.

— Что случилось? Кто кричал? — незнакомец посмотрел на страдающую Фирузе, у неё на щеке моя алая пятерня горит.

— Я кричала, эта женщина третий раз за последние три дня на меня напала. Стоило ей узнать, что я беременная, и травля началась! — не отступаю. Красавчик смотрит на нас по очереди. Фирузе стонет, словно я ей зубы выбила. И в этот момент вступает Гульшат.

— О, господин Джейхан-бей! Не велите наказывать, пощадите. Но госпожа говорит правду. Мы возвращались с хальвета, а Фирузе-хатун напала сзади, прокричала, что собирается убить мою госпожу, и дёрнула за руку. Я испугалась и ударила по щеке, это не убийство, я лишь защищала мать наследника от ненормальной, ревнивой наложницы! Господин, Фирузе пыталась отравить мою госпожу, простите меня…

Я стою, открыв рот, ничего себе преданность. Она взяла на себя эту внезапную драку? А если ей прилетит наказание? Хватаю Гульшат за руку и начинаю стонать, что мне плохо, так плохо…

Ненавижу все эти женские штучки, но тут без них вообще не выжить. Неожиданно Джейхан-бей подхватил меня на руки и почти бегом понёс в покои, Гульшат за нами.

— Фидан, отведи Фирузе в ее комнаты и запри, ей запрещено выходить, в следующий раз я прикажу наказать и тебя, если эта хатун выйдет! — слышу грозный крик старика на оставшихся женщин. Но мы уже скрылись за поворотом, что там делают с ошалевшей от моей наглости Фирузе не известно.

Через пару минут мои покои превратились в лазарет, собрался консилиум из трёх лекарей и одной повитухи. Долго спорили и назначили мне: лежать, гулять в саду, сытную пищу, фрукты, и самое важное, усиленную охрану.

Мне пришлось вытерпеть осмотр, но он действительно подтвердил, что я в положении, примерно пятая неделя срока. Ошибки нет, заодно лекарка по приказу калфы, очень деликатно проверила на моём теле (и в интимных местах) наличие метки. Но её как не было, так и нет.

Меня же другой вопрос интересует:

— А то, что меня ядом травила эта Фирузе, на ребёнке не скажется?

— Что скажется на ребёнке, только всевышнему ведомо! — прошептала повитуха.

— Зная его отца, я думаю, что яд малышу только на пользу, вырастет ядовитым и отомстит всем врагам, — улыбаюсь, положа руку на низ живота. И, как всегда, не вовремя я это сболтнула, потому что в покои очень тихо вошёл сам повелитель.

Сказала про месть врагам, повернула голову, смотрю и вижу какая довольная улыбка на его лице.

Да неужели, он именно о таком наследнике мечтает, в меру ядовитом, сильном и живучем?

— Оставьте нас! — стоило султану прошипеть эту фразу, как все сбежали и Гульшат осторожно прикрыла двери.

— Доброе утро, повелитель! — улыбаюсь ему, поглаживая низ своего живота, не от удовольствия, а от неприятного ощущения после осмотра, кажется, маленькому дракону все эти прощупывания не нравятся.

— Что произошло?

— Как вам рассказал, этот красивый господин, забыла имя, так и было. За одним исключением. Фирузе продолжает угрожать мне, и сейчас тоже. И если быть честной, то это я ударила вашу наложницу. Гульшат очень преданная девушка, и чтобы избавить меня от неприятностей, взяла вину на себя. Очень прошу не наказывать её.

— Хочешь, чтобы я наказал тебя? Ты такая честная? — он вдруг присел на край моей кровати и смотрит, продолжает изучать.

— Справедливая! И небезразличная! Мне в этом дворце надо как-то выживать, и раз Гульшат настолько предана, что, не задумываясь меня защитила, то я защищаю её.

— Хорошо, я прикажу не трогать твою служанку. С ребёнком всё в порядке? Тебя осмотрели лучшие лекари!

— Да мне кажется, что этот малыш очень живучий, надеюсь, что ему не навредят происки злодеек. Но у меня есть один вопрос.

— Спрашивай, — он думал, что я затею разговор о нас, но ошибся. Никаких нас нет. А вот визит моих родственников — грозит перерасти в большую проблему.

— Послушайте, дорогой султан! Я действительно после яда Фирузе потеряла память! Стала не в себе и помню только турецкий, и почему-то немного русский. И совершенно не знаю Шведский. Вообще ноль. Может быть, если услышу, то начну понимать. Но разве это не насторожит ваших послов и моего брата? Что я ни слова не понимаю и не могу ответить им, как меня, кстати, звали там на родине?

Он вдруг поменялся в лице, был слегка гордым и надменным, как типичный очень богатый и знатный мажор, а теперь я вижу тревогу.

До него только что дошло, что я не обманываю?

Как до верблюда на седьмой день?

— Ты не помнишь свой родной язык, Хельга?

— О, боги! Сколько много имён. Дилара, Ясмин, Хельга! Но я помню только, как ко мне обращались по имени Ясмин.

— Дилара, означает любимая, это не имя, это ласковое прозвище. Но моей любимой Хельги больше нет, ты причиняешь мне боль, хатун.

Он не успевает договорить, как я перебиваю его, хочу внести правочку:

— Прошу простить! Но это не моя инициатива, попасть в тело вашей убитой, отравленной беременной жены! Так получилось! И я, может, и живая, только ради ребёнка. А вам, нравится меня унижать, злить, обвинять? Разберитесь с преступницей! Дракон называется, Фирузе разгуливает на свободе, после покушений. Утверждает, что я сдохну, а ребёнка отдадут ей на воспитание! Это нормально? Можете ей передать, что ваша жемчужина уже умерла, пусть празднует победу.

Накипело!

И я выдала ему на одном дыхании!

И снова мы в нашем привычном состоянии раздражения друг от друга.

— Я прикажу выслать Фирузе из дворца, она мать моей дочери, и я терпел её выходки. Но, возможно, ты права, её злоба переходит все допустимые границы.

— Так, но вы же её сошлёте в приличное место, девочка не должна страдать…

— Мирьям останется тут, во дворце.

— И все будут ненавидеть меня с новой силой. Забираю свою просьбу, пусть эта мымра остаётся с девочкой, мне просто усилить охрану. Прошу меня простить! Пока мы не разругались снова, вам лучше уйти, про послов с родины Хельги поговорим позже, — я снова забылась.

— Она не позволяла себе командовать.

— Ну мы выяснили, что я не она, и я иногда забываюсь и позволяю! Всё, правда, очень хочу есть! Мы с наследником хотим есть, скоро обед, а я не завтракала!

Эчдерхан долго посмотрел на меня, поднялся и вышел. Первое, что я услышала из коридора:

— Выслать Фирузе в зимний дворец у озера, она ссылается как преступница, никаких привилегий. Дочь останется со мной! Госпоже Диларе подать завтрак и, если с ней и ребёнком хоть что-то случится, сам казню всех причастных! — двери закрылись, и, кажется, он нарочно отдал этот приказ, чтобы у меня появилась ещё дюжина врагов из тех, кто поддерживает мать его дочери.

Противный! Это он специально, или я не понимаю, на что способна эта гадюка.

— Госпожа, у меня ужасные новости! Зачем вы побежали к покоям султана утром. Зачем? — старая Нурай хатун причитает, слишком старательно хнычет, оплакивая судьбу своей любимицы. Но на самом деле за свою жизнь она боится куда больше. Уже ползут слухи, что за яд, влитый в глотку белобрысой ведьмы, повелитель приказал тихо избавиться от преступниц. Он не поверил, что они влили ей противоядие. План Фирузе потерпел сокрушительное фиаско, но ей мало, решила ещё и драку устроить у дверей в покои самого султана!

— Не рыдай, без тебя голова болит! Какая она дрянь! Ударила меня, и так сильно, кажется же прозрачная, тощая, а силищи сколько! Как у меня болит щека, а про ссылку не переживай, Мирьям отправлю в покои к отцу, она там также, как ты поноет, скажет, как меня любит, и он сжалится, на все готов ради детей. А если нет, то девочка всегда может заболеть!

— Фирузе! Опомнись, она твоя дочь.

— Тс-с-с! Её преступление, что родилась девочкой, тебе ли не знать, как я молила о сыне, пусть отрабатывает, для пользы дела все средства хороши. Капнуть ей твоего зелья в напиток, и неделю дочь пролежит больная, а за эту неделю, мы что-то придумаем. Кое-кто слышал, как султан разговаривает со своей Диларой, они друг друга ненавидят. Эчдерхан терпит её только из-за живучести, она может родить сильного наследника, северяне очень крепкие, а ему такой наследник и нужен. Она родит, а я стану ему матерью.

Фирузе, как ни в чём не бывало, сидит перед зеркалом и расчёсывает свои длинные локоны, не заметила, как вытянулось лицо старухи.

— Госпожа, в своём ли ты уме? Какая ты мать? Дочь не любишь, она постоянно с Нисой, готова ребёнку дать яд, только бы остаться во дворце. Султан тебя терпит, вот вспомнишь мои слова, он не пощадит, уже не пощадил. Сейчас придёт человек от Джейхан-бея или от паши и придётся нам ехать в этот ужасный дворец, там всем заправляет проклятый Беркан-бей, у него вы за кусок лепёшки работать устанете.

— С чего ради мне уезжать? Но тебе, думаю, покинуть дворец давно пора! Это ведь ты вливала в рот Дилары яд, а я тебя отговаривала. Какая ты, жестокая женщина, всё-таки! — Фирузе цокая языком, покачала головой, и скорчила гримасу разочарования.

— Вот, значит, как? Меня решила сослать и вину свалить, а потом мешок на голову и в море? Нет, девочка моя, так не пойдёт! Я сейчас же донесу господину…

Не успела старая Нурай хатун договорить свою угрозу, как в комнату вбежала Ниса, личная служанка маленький Мирьям, лицо девушки испуганное, она дважды пыталась что-то сказать, но от волнения получалось только: «Ах, ах!»

— Да, что случилось? — Фирузе готова ударить истеричку, но не пришлось, девушка прошептала.

— Ваша дочь заболела, госпожа. Не ест, не пьёт. Лежит, стонет, говорит, животик болит.

— А что ты ко мне прибежала? Лекаря зови, султану доложи, выполняй свою работу! — прошипела мать. И стоило няне выйти, как старуха быстро поднялась со своего места у камина, и поспешила на выход. — Это ты куда собралась, Нурай хатун? Донести, что я капнула яд в еду дочери?

— Фирузе, ты нездорова? Как можно было так поступить с девочкой…

— Я ничего не делала, клянусь, это Дилара решила отомстить и убрать нас, сначала дочь, потом меня! И дорога к моему султану расчищена, беги скорее, шепни, что это она отомстила, пусть сплетни до вечера расползутся и султану кто-то донесёт…

Нурай вздрогнула, очень не хочется оставаться без языка, но как тень вышла из покоев ненормальной Фирюзе.

Пробежала так быстро, насколько позволили старые ноги до своей комнатки, поспешно собрала вещи в узел и чёрными ходами для прислуги поспешила из дворца в город, будет возможность, сбежать на север, и там притаиться. С такой «подругой», как Фирузе своей смертью не помрёшь.

Старухе осталось пройти через двор, где прачки сушат бельё, свобода уже маячит за пышным кустом жасмина. Но в этот момент Нурай услышала самый противный голос Фидан-калфы:

— Отравила всех любимых султана и жену, и его дочь, а теперь собралась сбежать?

— Это не я, Фирузе ненавидит свою дочь, что она родилась не сыном. Клянусь, всё это её планы.

— А я знаю! Не сдам тебя, но с одним условием! — Фидан подошла близко и теперь говорит почти шёпотом, за колышущимися на ветру простынями никто не услышит и не увидит, их тайного разговора.

— Каким? Я уже старуха, позвольте мне дожить свой век!

— Нет, такие, как ты своей смертью не умирают. Мне нужно, чтобы ты убрала Фирузе, ненавижу эту гадину. Она только тебе доверяет, и ты легко сможешь всё подстроить!

— Но она мать дочери султана, за такое преступление меня мучительно убьют, — простонала Нурай и прижала к себе узел с вещами.

— А мы представим всё так, словно она сама или госпожа Дилара её приказала убрать, у меня есть кем заменить этих двух куриц.

— Не поняла? Ты предлагаешь мне союз? — старуха скривила рот в подобии улыбки, но это не радость, это паника.

— Да! Я нашла девушку с меткой и это не Фирузе, и не Дилара! Если о ней узнают эти две змеи, то убьют, а нам надо возвысить её, гарем упразднят, а мы останемся при ней!

— Я согласна! Имя?

— Это мой секрет, как только увижу мёртвую Фирузе, объявлю султану о новой метке! Сама девушка, кажется, не знает о своём счастье. Всё иди, пока нас не застали…

Мои покои превратились в неприступную крепость, все четыре комнаты охраняются круглосуточно, личные служанки, а их теперь три, живут в дальней спальне, но одна из девушек по очереди обязана постоянно дежурить у моей постели, или прислуживать за едой. С таким режимом стройное тело Хельги превратиться в сдобную пышку.

На второй день «заточения» я взмолилась о послаблении осадного режима. Как только сам Умар-ага вошёл, спросить о самочувствии перед ежедневным докладом повелителю, начинаю его просить о помощи:

— Пожалуйста, пусть мне позволят прогулки по саду, с охраной же можно? Вы же такой влиятельный и господин прислушивается к вашим словам! — стараюсь говорить предельно деликатно, я хоть и воспитывалась как папина принцесса, но манипулировать умею. Иногда ласковое слово позволяет добиться большего.

Старик вздохнул, коротко пообещал сделать всё возможное и выбежал. Я даже не успела его попросить передать горячий привет султану.

Давно не встречались с «мужем», до наших покоев только некоторые слухи доходят, и те обрывками, моих девушек тоже не выпускают, единственное, что нам позволено, это посещать самый элитный хаммам, когда там никого нет. Нулевая информационная среда, можно взвыть от скуки. За несколько дней однообразие быта начало раздражать до слёз, но я держусь, если позволят гулять, отпраздную маленькую победу!

— А где Гульшат? Она спит? — мои волосы, не спеша, расчёсывает милая женщина, по имени Айна, немногословная, но очень опытная, и что важно, — не раздражающая, каждое её действие успокаивает. Мне она очень понравилась, и так получилось, что ей теперь поручены самые интимные дела, от причёски до помощи в хаммаме.

— Госпожа, Гульшат позвала к себе калфа Фидан, кажется, они новые простыни и подушки отбирают для вас, а позже и платья привезут.

— Платья? — я не поняла, о чём Айна говорит. У меня тут от нарядов шкафы ломятся.

— Господин поручил, подобрать вам новые платья, скоро большой визит вашего посольства. Но пока нет даже намёка на приказ о подготовке к встрече. Наверное, повелитель не решил, позволить вам увидеться с родными или нет.

Эти слова девушка произнесла с особой грустью, уж она бы к своим через стены побежала бы. А я, наоборот, боюсь всего, что связано с прошлым Хельги.

— А разве жена султана или наложница, имеет право встречаться с посторонними, они мне соотечественники, но я теперь жена повелителя? — мне нужен повод не встречаться с ними, иначе тайна, что я не Хельга могут посеять дипломатическую напряжённость. А там и конфликт. Мне вот только этого и не хватает сейчас.

Пока я задумчиво смотрю в зеркало, всё ещё привыкаю к себе новой, Айна закрепила небольшую тиару на замысловатой причёске и улыбнулась.

— Госпожа, разве вы не скучаете по родным?

— Ох! Скучаю, сложно объяснить. Но я их не помню, это разобьёт брату сердце, будет думать, что я тут несчастная, униженная и обиженная…

Не успеваем закончить важный разговор, как в покои вбежала Гульшат с помощницей, занесли вещи, и судя по раскрасневшемуся лицу моей верной служанки, новости она узнала феерические.

Стоило младшей служанке забрать корзину с бельём для стирки и выйти, мы втроём, как заговорщицы сели на широкой оттоманке, подложив под бока подушки, и я первая не выдержала:

— Ну, что происходит?

— Вы не поверите. Столько всего! Первое, господин повелел калфе проверить всех девушек, нет ли новой метки! Всё тайно, но уже все знают, шепчутся и гадают, кто же новая счастливица!

Моя челюсть отвисла от такой наглости. Я еще не оправилась от покушения, а султан ищет, на кого эта метка перескочила? Даже не знаю, как реагировать на эту новость. Но Айна задала правильный вопрос, умная она, однако:

— И нашла? Знаю эту Фидан, она если и найдёт, не скажет, пока не почует выгоду. Она хитрая, давно хочет избавиться от Фирузе, они из одного города сюда попали, говорят, даже знали друг друга. Но ненавидят и делают гадости при каждом удобном случае.

— Ничего себе, да тут, оказывается, интересно! Просто тайны Мадридского двора! Так и хочется сделать ставку, кто кого. Вот только чувствую, что крайней окажусь я! Потому что эта Фидан явно что-то задумала, и если метка у кого-то есть, то первая пострадаю я, — чтобы скрыть свои переживания, поправляю складки на красивом наряде и смотрю мимо девушек, чтобы не видеть жалости в их глазах.

— Госпожа, вам надо встретиться с братом. Он такой красивый! Мне кажется, даже красивее самого, ну вы поняли, — Гульшат игриво наклонилась, прошептала, но её мимика и глаза красноречивее слов.

— Ты его видела, он уже приехал? Тут во дворце? — Айна снова со своими правильными вопросами.

— Да! Я случайно заметила их в саду. Наш повелитель какой-то недовольный, и ваш брат тоже. Они спорили. Но учтиво. Может быть, родные хотят встречи с вами, а нашему повелителю это не нравится? — сама спросила, сама и ответила Гульшат. Проныра ещё та, получила свободу, весь дворец обежала и всё узнала. А мне теперь думай, как быть.

Кажется, султан сам не хочет, чтобы «брат» распознал во мне другого человека, поэтому и отказывает во встрече.

Не успели мы дослушать все сплетни, двери осторожно открылись, но после дипломатичного стука и вошла калфа Фидан. Как почуяла, что мы о ней говорим.

Сладко улыбнулась и произнесла:

— Да продлит всевышний ваши годы, госпожа, мне приказано проводить вас в дальний сад, там очень красиво и тихо, можно гулять без покрывала. Пусть девушки вам помогут собраться, и я провожу. Охрана готова, зайду через десять минут.

Очень официальный тон, демонстративно чёткие движения. И я сразу поняла, что происходит!

— Наша комната не приватная. Тут есть дыры в стенах, и нас кто-то подслушивает. А может, и подглядывает!

Обе мои «сотрудницы» качнули в унисон, для них это не новость. И нам стоит быть очень осторожными. Разговор про метку и Фидан дорого нам обойдётся. Быстро прокручиваю в памяти, что ещё мы такое могли сболтнуть, кроме того, что я не хочу встречаться с красавчиком братом, даже имени которого не помню, вроде бы ничего такого.

Девушки быстро собрались на прогулку, меня укутали в плотную чадру, приговаривая: «чтобы ведьмы не сглазили», и повели в сад, через минуту к нам присоединилась молчаливая и недовольная калфа. Но она не смеет мне перечить, только показывает, куда я должна идти.

За нами довольно внушительный «отряд» сопровождающих.

Фидан вдруг остановилась, подняла руку, и сопровождение остановилось.

— Охранники вам не нужны в этой части сада, можете пройти по мостику и там отдыхать со своими служанками. Я вернусь за вами через час.

Мы заметили, как она вцепилась в юбку, специально, чтобы не показать, как руки дрожат. Присела, в подобии реверанса и поспешно ушла.

— Что-то не нравится мне эта прогулка, похоже на засаду, — прошептала Айна, но мы решили пройти, во всяком случае, охрана рядом, на крик прибегут.

Я раньше любила слово «слишком», если бриллиант, то он должен быть слишком дорогим. Машина слишком крутой, жених слишком богатым, мужественным, красивым, и всё в таком духе.

Папино воспитание, но я же прекрасно знаю цену деньгам, сама умею зарабатывать, и всегда хотела доказать отцу, что я не хуже него разбираюсь в бизнесе, с одной оговоркой.

Я — женщина!

И мне всегда приходилось работать слишком много и слишком хорошо, чтобы доказывать своё право быть кем-то более значимым, чем красивая кукла, богатенькая наследница.

Помню, как на совете директоров морщился один из самых влиятельных партнёров нашей корпорации, когда отец меня представил, как совладелицу, пусть пока мой пакет всего десять процентов, но это огромные деньги. Немыслимые для простого обывателя, и такая же ответственность. Мне казалось, что я справлялась на отлично, правда, очень часто по ночам рыдала в подушку, из-за тонких, изысканных форм унижений от «партнёров», что я папина дочь, красивая и тупая, и что я заучиваю то, что мне вечером пишет специалист, а потом на деловой встрече работаю диктором.

Злее меня на этой планете женщины нет! Я имела всё, и меня умудрялись унизить конкуренты за место в моём же бизнесе. Красный диплом МГУ для этих мужчин пустой звук, и постоянная оговорка: «папа купил».

Почему это всё вспомнилось мне? Почему я как зажатая пружина до сих пор?

Потому что не сдаюсь! Потому что продолжаю бороться! Если отбросить страх, какой накрывал меня удушающей пеленой, после воскрешения в теле Хельги, то в целом ничего же не поменялось.

Я и в этом мире являюсь «бесправным объектом». У которого одна-две функции, вот и всё. И если закрою рот, буду улыбаться, то никто и не заметит разницы. Ясмин это или Хельга!

Никто, кроме меня.

Прекрасный парк всколыхнул воспоминания, все до последнего дня в моём настоящем мире, что-то такое важное случилось в моей жизни, и я помню, как шла на высоченных шпильках по такому же парку, и белоснежный гравий меленький, сверкающий на солнце, ослеплял, что я хотела увидеть? С кем хотела поговорить? С Кемалем? Отцом?

Но ничего, словно вырванный лист из книги обрывается на том моменте, как я вхожу в особняк жениха…

Именно для этого я сейчас вырвалась в сад, мне нужно пройтись, подышать и подумать. В душной комнате мысли в голову не идут.

Надежда на возвращение в свою реальность растаяла, вчера я почувствовала внезапный прилив нежности к малышу, это неповторимое ощущение. Любая нормальная женщина, хочет стать матерью, и я не исключение. Ребёнок привязал меня к этому миру, к этому телу, и к султану.

Метка — пустой звук, отговорка, была и пропала, ничего не привязывает людей друг к другу, как совместные дети!

Такие узы разорвать может только самый бессердечный человек. И я такого знаю, и он, кажется, и не человек вовсе.

Думать! Думать! Кажется, что ещё не всё потеряно, пусть я не вернусь домой, и пусть я не Хельга, и пусть у меня нет метки, но по местным законам, если родится сын, я в любом случае навсегда хасеки. И это шанс не сгинуть в забвение, не превратиться в тень, какую-то забытую суррогатную мать наследника. А если у новой женщины появится метка…

— Госпожа, о чём задумались? Может, вам плохо? Воды? Присесть? — Гульшат заметила, что я слишком напряжённо смотрю себе под ноги и молчу.

— Нет, ничего не хочу. Просто думаю.

— О чем? Может, мы вам поможем вспомнить? — прошептала Айна и решила взять меня под руку, боятся, что я упаду.

— Про метку, знаете, вот если рассуждать логически, то метка верности, она же как-то по закону или по какой-то объективной причине возникает? — меня понесло в философию. Но девушки правильно поняли, что я хочу понять.

— Да, я слышала от нашей старой калфы, той, что сидит на одном месте и спит всё время. Но она много знает. Так вот, она как-то нам рассказывала историю отца нашего повелителя. У его возлюбленной возникла метка, а у него нет. Он решил, что это знак, и гарем можно не упразднять, любил женщин, — Гульшат закатила глаза и скривила свою типичную гримасу пренебрежения.

— Продолжай!

— Его избранная с меткой родила наследника, а султан развлекался в опочивальне с наложницей, — Гульшат перешла на шёпот, за такие речи тут и побить могут. — Госпожа родила мальчика, а когда узнала, что муж ей изменяет, умерла. Ребёнка едва спасли. Метка верности даёт силу, очень большую силу, но если эту связь разорвать, то кара неминуемо постигнет.

— Тебе не кажется странным, что это не справедливо, он гулял, а она умерла? — меня этот вопрос почему-то насторожил, а не спал ли султан с кем попало, в ночь, когда Дилара умирала? Но я такую догадку оставила при себе.

В наши рассуждения вмешалась Айна и, как всегда, дала дельный ответ, ну мне так показалось, потому что иного варианта придумать невозможно:

— В этом мире погибает тот, кто слабее. А в паре это непреложный закон. Жена после родов ослаблена, муж должен был поделиться с ней силой, а он развлекался с наложницей. Я тоже слышала эту историю, он после смерти нашёл у себя метку затылке под волосами. Наш султан не такой. Он держит обет воздержания, ни одна из наложниц не переступала порог его спальни. Ни одна кроме вас, госпожа.

В этот момент я остановилась и замерла, глядя на моих верных служанок. Он хранит мне верность, даже думая, что я, ну хорошо, не я, а Хельга его предала, потому и погибла?

Встряхиваю головой, чтобы отогнать эти мысли. И вдруг почувствовала нестерпимое желание прижаться к нему, спрятаться от своих страхов в объятиях султана.

В этот волнительный момент, неожиданно из беседки навстречу нам вышел высокий, очень приятный на вид мужчина. Я даже не сообразила, что происходит. Айна закрыла меня собой, Гульшат опустила покрывало, и я перестала что-либо видеть.

Ещё секунда и мои служанки позовут охрану. Но незнакомец остановился и негромко крикнул:

— Хельга! Милая моя! Нам нужно поговорить! — оказалось, что я понимаю Шведский…

Не выдержала, сама приподняла шёлковое покрывало, хочу рассмотреть мужчину, может быть, интуиция подскажет. Ведь Хельга должна его помнить, раз я, кажется, понимаю суть, того, что он сказал, значит, это её память и я хоть как-то смогу вытащить прошлое на поверхность из глубины подсознания.

Почему-то верю в то, что раз мозг-то один, тогда и память где-то сохраняется, ну как на компьютере. Разве нет?

Но, увы, чуда не произошло, открываю рот, а слова говорю по-турецки. Незнакомец меня, к счастью, понимает.

— Простите, мне надо с вами поговорить, желательно наедине! Девушки, мы пообщаемся в этой беседке, а вам придётся постоять тут.

— Но, госпожа⁉ — прошептала Айна.

— У меня память потеряна! Я ничего не помню раньше прошлой недели. Вот появился человек, который может пролить свет на моё прошлое, думаю, султан не накажет меня. Он же мой брат!

Говорю очень тихо, но требовательно, девушки быстро присели в реверансе и пропустили меня.

Незнакомец всё это время терпеливо ждёт моего решения. Делаю уверенный шаг в его сторону, но уголком платка прикрываю часть лица, не от него, а от тех, кто сейчас наблюдает за нами. Такие, явно есть. За мной следят постоянно.

А парень настоящий эльф. Абсолютная противоположность и султану, и моему жениху Камалю. Никогда не заглядывалась на северян, не думала, что они могут быть настолько красивыми.

И тут до меня дошло, что я забылась. Это же брат Хельги, мы с ним похожи. В этот момент уловила какой-то щелчок в сознании. А потом и сердцем, какая-то сентиментальная потребность, протянуть к нему руку или порыдать на сильном плече.

Но не смею.

Мы прошли в беседку, причём он понимает и соблюдает местный этикет, держится от меня на расстоянии двух-трёх шагов. Даже не помог подняться по ступеням, он не смеет прикасаться к жене султана. Быстро отошёл на пару шагов в беседке, рукой указал на кушетку и улыбнулся.

И да, у него такие же хищные клыки, как у Хельги. Мы, несомненно, родственники.

Есть неприятный момент, я не знаю, как его зовут!

— Сестра моя! Ты смотришь на меня, словно на чужого человека, — он первый почувствовал мою заминку. Подозреваю, что они с сестрой были очень близки, он словно считывает мои эмоции.

— Что-то произошло неделю назад, и я очнулась, потеряв память. Не могла вспомнить даже собственное имя, — шепчу с виноватым видом, надеясь, что не обижу и не испугаю его.

— Герцог Андер фон Нордин, а ты герцогиня Хельга фон Нордин. Я старше тебя на пять лет, и люблю, тоскую по тебе…

Он проговорил это таким тоном, что моё сердце сжалось. Слишком громко выдохнула, и он почувствовал мою растерянность. Скорее испуг, у меня настоящей никогда не было брата, я даже не думала, что мужчина, молодой и красивый, может любить женщину, но иначе, как родную душу. Вижу в его лице такую тоску, он тоже расстроен.

— Андер, но как ты нашёл меня? Это свидание кто-то подстроил? — я чувствую, что тут всё не просто так, не зря калфа привела нас именно в этот таинственный уголок сада. Во всём чувствую подвох.

— Да, мне сегодня прислали записку, что помогут увидеть тебя. Я два дня назад был у повелителя, но он не слишком радушно меня встретил. А на просьбу о встрече с сестрой разозлился! — чувствуется, что турецкий даётся ему нелегко. Он подбирает слова, но красивый голос всё компенсирует, такую речь приятно слушать, даже с акцентом.

Но у нас мало времени, а вопросов миллион, и я сразу перехожу к допросу, но слова произношу медленно, чтобы он наверняка всё понял, а вот эмоции скрыть не получилось, у меня сейчас буря, обида и злость, и они не мои, это фантомный эффект от Хельги:

— Значит, кто-то решил помочь тебе, не уверена, что это добрая воля. Скорее всего, очередной план, как убрать меня с дороги. Как так получилось, что я оказалась в гареме, герцогиня среди наложниц? Мне не нашлось жениха, поближе? — мой расстроенный голос заставляет парня вздрогнуть.

— Я не рискую рассказать тебе всё, пока повелитель не позволит мне встречаться с тобой официально, боюсь испортить наши отношения, но даже, то немногое, что я скажу, расстроит тебя. Может быть, потеря памяти — спасение? Ведь у тебя был жених, богатый, знатный. Но отец удачно продал тебя…

Кажется, я сейчас снова упаду. Ведь мне тут говорили, что я принцесса, и меня привезли официально. Не успеваю сообразить, как правильно задать вопрос, как Андер всё сам рассказал:

— Старый король умер, король Олаф, он наш родственник, и наследников не оставил. Отец и ещё один герцог претендовали на трон.

— Кажется, я поняла. Наш отец заключил самый выгодный союз с врагом, выдав меня замуж, и стал королём? Ты наследным принцем, а платить за это мне? Меня хоть кто-то спрашивал, я согласие давала на этот брак? — я вдруг разозлилась, ладно, султан, гарем, тут это принято, не спрашивать о желаниях женщины, и, по сути, я чужая Эчдерхану, его поведение вполне можно объяснить. Но родной отец, против воли продал дочь в рабство, и не пожалел?

Ведь даже жених был.

— Я в то время находился в России с посольством, клянусь, не знал и сейчас не знаю, как отец эту сделку устроил. Настолько всё быстро. Я вернулся, две недели назад, и узнал о твоей ссылке в Турцию. И сразу потребовал назначить меня послом сюда.

Слёзы текут по щекам, я не могу остановиться. Он чужой для меня настоящей Ясмин, но как он любит сестру, приехал за Хельгой в ядовитый серпентарий, где за любую оговорку ему голову снесут, как врагу.

— Милый, если всё, что ты говоришь, правда, умоляю, береги себя. Не доверяй никому. Даже если скажут, что я о чём-то прошу, или что-то передала, ничего не ешь, если не уверен, не ходи в незнакомые места один. Здесь много злых людей, нас не любят, мы для них враги. Ты опоздал, я беременная от султана. Он не отпустит меня, спасайся, уезжай скорее.

— Я не оставлю тебя! — он вдруг вскрикнул, но тут же взял себя в руки.

— Поздно. Считай, что твоей сестры больше нет, по сути, так и есть, я теперь ничего не помню, словно умерла и восстала совершенно другим человеком. С другими воспоминаниями, даже говорить на шведском не могу. Не разрушай свою жизнь, бесполезными и опасными попытками меня спасти.

Мне вдруг стало нестерпимо жаль Андера. Последние слова очень больно резанули по его сердцу.

— Ты говоришь так, словно не обижена на меня, что я оставил тебя и уехал, если бы я только знал, то забрал бы тебя с собой в Россию… Не думал, что ты так сильно меня любишь…

В следующую секунду он встал с кушетки, подошёл, протянул руку, и я оказалась в его объятиях. Крепких и сильных, одновременно очень тёплых.

Не могу сдержать слёз, впервые за эти дни рыдаю, как в детстве. Он прижимает меня и сильной рукой гладит по голове. Кажется, между братом и сестрой впервые появилась нежность?

Я всё делаю не так, настоящая Хельга, должно быть, не была такой «добренькой». Ну и пусть, я другая, я беременная, и одинокая. Если есть брат, и у него есть желание позаботиться о сестре, то почему я должна его отталкивать. Мне очень нужен кто-то сильный рядом, перед кем не надо трястись, как перед султаном. Вспомнила про Драконида и про метку.

Всхлипывая, шепчу ему на ухо:

— Метка! Как так получилось, что у меня появилась метка Драконидов? А теперь пропала? Эчдерхан считает меня предательницей, а ведь все говорят, что я его полюбила.

— Метка? Я не знаю ничего о метке, ты его истинная?

— Была, теперь он ищет такую же метку на любой другой женщине.

— Это всё меняет, потребую уговорить султана о милости! Не допущу, чтобы тебя сослали, как клятвопреступницу, — он слегка отстранился, смотрит пристально в глаза.

— Поздно! Я жду ребёнка, и не оставлю малыша. Он один из нас, ты приехал за мной, а я останусь из-за него, — говорю и сама не верю, в то, что смогла принять такое невыносимое решение. Мне тут не выжить, но и малыш Хельги становится моим, я уже чувствую его силу.

— Я всегда восхищался твоей силой. Попрошу встречи у султана, и пойду на унижение, преклоню колено, умоляя его о снисхождении для тебя, и останусь. Ты моя семья, не хотел говорить, но я отрёкся от отца… Он нас предал! Сначала тебя, а потом и меня, он уничтожил нас, ради сына своей второй жены ведьмы Эльзы!

Его шёпот пугает меня больше, чем рычание Эчдерхана.

— Он что сделал? — мой вопль звоном прошумел по саду.

— Я вернулся домой, не веря в слухи, что отец тебя продал. Но он на собрании министров заявил, что я бастард, что я не сын нашей матери, что она из жалости приняла незаконнорождённого ребёнка от служанки. Он опозорил меня перед всем народом! Безжалостно и жестоко унизил и изгнал. Разрушил мою жизнь. На самом деле, просто опасаясь, что я, по мнению многих, лучший претендент на трон. Сначала удалил тебя, потом уничтожил меня! Не хотел признаваться, не хотел расстраивать. Но теперь я изгнанник. Посольство, мой дом. Мы оба изгнанники, в родном замке нас ждёт смерть!

В шоке я отстранилась, такой подлости не ожидала услышать. Бедная, несчастная Хельга. Появилось странное чувство, новое для меня. Чувство ответственности. Андер силён, молодой могучий лев. И я оказалась его единственной уязвимостью. Что-то тут нечисто. Уж не жизнью ли брата шантажировал Хельгу отец. Меня неприятно передёрнуло.

Так и стою, пытаясь отойти от пугающего ужаса перспектив, да нет у нас перспектив, уж я такие моменты сразу понимаю, только хотела прошептать: «Что же с нами будет?», как за нашими спинами раздался рык другого зверя:

— Никто не смеет касаться моей жены, за это смерть…

Не успеваю даже моргнуть, как огромная сабля сверкнула над нашими головами, а я сама не понимая, что делаю в этот момент, закрыла Андера собой…

— Прячешься за женщиной, трус! — Эчдерхан возник на входе в беседку и застал нас вместе. Сабля сверкнула, готовая принять кровавую жертву, шутки закончились.

Закрываю брата собой. Мои служанки воют от ужаса, но их силой удерживают охранники. Ситуация ужасная, от страха ноги стали ватными и подкосились, Андер подхватил меня на руки, и закрыл собой от карающей, магической сабли.

Не могу допустить трагедии, не сейчас и не с нами, кричу первое, что пришло в голову:

— Он мой брат! Брат! Для меня сын моей матери — самый родной человек в этом мире. Следующий — твой сын! Убивай нас всех!

Мой крик заставил Эчдерхана замереть. Секунду помедлил и оружие исчезло, грозный муж смотрит на меня, не веря в происходящее.

— Хельга? Ты вернулась? Милая моя? Это ты? — внезапно злобный рык сменился на стон. Султан смотрит с надеждой, ждёт малейшего намёка, что его Дилара вернулась…

— Не знаю, но я чувствую, что он мой родной, мы похожи. Это сложно объяснить, — пытаюсь хоть как-то обосновать, почему я ничего не помню, а этому парню вдруг поверила и защищаю. Мне вдруг стало стыдно, что я не помню султана. — Памяти нет, но я вдруг начала слышать своё сердце. Это невозможно постичь разумом, да я и не пытаюсь. Это лишь вера, доверие…

— Повелитель, простите мою дерзость, но я действительно очень люблю сестру, моё сердце разбито, и в душе пустота, от того, как отец поступил с нами. Мы изгнанники на родине. Позвольте просить милостивой защиты по доброй воле, с чистыми помыслами и сердцем, прошу о службе. Быть рядом с сестрой, служить вам и ей, честь для меня.

Андер с осторожностью поставил меня на ноги и придерживая, помог присесть на кушетку, и сразу повернулся к султану, поклонился. Довольно долго не поднимал головы, ожидая решения.

А мне осталось с замиранием сердца смотреть на повелителя и ждать.

Я прекрасно понимаю ужас нашего положения.

Раз отец так подставил дочь и сына, то, скорее всего, и договорённости с султаном о сотрудничестве — формальность, которую скоро затрут под дипломатическими проволочками. Уж если я это поняла, то султан именно об этом и думает.

Я перестала быть ценной дважды:

Метка пропала, и я всё забыла.

Отец отрёкся от меня и от своих обещаний.

С этого момента, я обычная рабыня…

И вдруг повелитель задал тот вопрос, какой может разрушить доверие Андера ко мне, ненавижу умных мужчин, вечно они всё портят:

— А что значит для тебя имя Ясмин? Джейхан-бей нашёл семью Ясмин Сулейманоглу, но оказалось, что она погибла в тот же день, когда ты назвалась её именем. Чтобы принять решение, мне нужно понять, что произошло в ту ночь? — султан в очередной раз проявил свою недюжинную проницательность. Мне осталось только прикусить губу, потому что правду сказать не могу, а ложь он чувствует, как полиграф.

Неожиданно Андер сделал шаг к повелителю и прошептал, я лишь догадалась о сути его слов:

— У моей сестры есть магические способности, связь с другим миром, её имя Хельга — само за себя говорит, повелитель. Она не в первый раз так общается с мёртвыми, и погибшая девушка случайно очутилась в теле сестры. Я позже без свидетелей вам расскажу, она действительно потеряла память, но скоро это пройдёт, очень надеюсь на чудо.

И снова поклонился.

Кажется, у меня появился самый-самый надёжный защитник, с таким братом я не пропаду. Хочется и смеяться, и рыдать от счастья, наконец, я не одна…

Но держусь, эмоции могут разозлить султана, а от него сейчас зависят три жизни, моя, брата и малыша. Вокруг беседки много людей, всё на почтенном расстоянии, но уши выросли как у ослов, пытаются уловить любое слово, чтобы потом судачить в ближайшие год-два.

— Хорошо, я приму тебя на службу, через час назначаю аудиенцию в моём кабинете. Расскажешь всё, что знаешь и про способности сестры, и про планы отца, чем это грозит нашим дипломатическим отношениям. Мой помощник покажет достойные покои в мужской части дворца. Теперь ты мой дорогой гость, а со временем соратник.

Султан довольно резко завершил фразу и сразу протянул руку, словно побоялся, что передумает. Должно быть, тайны Хельги его больше заинтересовали, чем все остальное из событий этого странного утра. Да они и меня заинтересовали, как теперь самой-то узнать, какие такие сверхспособности были у красавицы Хельги, что о них не знает даже маг-дракон султан?

Мысли на какое-то время выдернули меня из реальности, даже не заметила, что сам султан протянул мне руку. Вздрагиваю, касаюсь его пальцами и снова мурашки по телу, приятно, он словно поделился со мной своей силой. Невольно улыбаюсь, кажется, что вот сейчас тот самый момент счастливой развязки, после которого всё просто обязано наладиться в наших жизнях.

— Любовь моя, я рад, что тебе лучше, выслушаю твоего брата, и после решим, как тебе помочь, а пока, хочу проводить тебя в покои, обедать мы будем вдвоём, так как ты любишь, — нежно обнял и поцеловал в лоб.

С таким теплом и любовью он произнёс эти слова! Импульсивная Ясмин сейчас ликует во мне, едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать мужа откровенно и страстно. Лишь очень нежной улыбкой отвечаю и слёзы радости в моих глазах, говорят больше тысячи слов.

Мы, не спеша, идём во дворец через прекрасный парк, я под руку с повелителем, Андер за нами, потом охранники и мои служанки. И ещё несколько, довольно богато одетых незнакомцев. Меня, точнее, нас с братом принял при дворе империи сам повелитель, это великая честь.

Медленно выходим на небольшую площадь у фонтана и замираем.

Два ряда женщин, одетых в никабы, с огромными тюками в руках, выстроились, и стоило нам поравняться с ними, все присели в низком реверансе.

— Что происходит? — султан уже «считал» трагизм ситуации, это женщины из его гарема. И вид несчастных говорит об одном, их выселяют.

Перед нами возникла бойкая Фидан-калфа, улыбнулась и мерзко-сладеньким голоском прошептала, но так, чтобы все смогли расслышать:

— О, великий! Ваш приказ! Я его исполнила, нашла женщину с меткой истинности, она уже ожидает вас в покоях. Чтобы не случилось непоправимого, по-вашему же приказу, все наложницы немедля высылаются в старый дворец. Остаются только служанки, мать вашей дочери и госпожа Дилара, это же ваш приказ! Но я посмела переселить ваших бывших жён в западное крыло, а лучшие покои готовлю для новой жемчужины вашего сердца, она доверяет только мне, простите, господин, молю вас о должности и защите для неё и меня!

Так низко присела, с таким трепетом говорит, и ведь не боится, что ей за самоуправство могут шею свернуть.

Какой у неё вид, актриса! Дайте этой твари «Оскар»! Типичный приём офисных крыс, подставить начальника его же приказом. Эта утренняя встреча с братом тоже устроена калфой, специально, чтобы выманить нас из покоев, предназначенных для главной жены.

Всё это я знаю из офисного опыта и меня не проведёшь. Убила бы эту дрянь, но она смотрит на меня так, словно я уже сбитая утка, а она верная собака, притащила очередную жертву и положила у ног хозяина.

Драматизм ситуации усилил противный крик павлина, как заворожённые смотрим на медленно распустившийся хвост царственной птицы.

Над прекрасным садом сгущаются тучи, небо потемнело, ветер шумит в кронах раскидистых деревьев. А мы застыли, как шахматные фигуры на доске, в ожидании игроков.

Мне даже страшно подумать, что сейчас может произойти, стоит султану выпустить на волю свою магию…

Ведь Фидан произнесла вслух то, о чём многие и думать боятся!

Всё учла стерва и её подельники, кроме одного — султан такую выходку не простит! Она не понимает, что бросила вызов самому Дракониду? Ей совсем неведом страх?

Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что сейчас всем достанется, однако, я теперь обычная наложница, ждущая ребёнка на общих правах, и с минимальной защитой. Только счастье и покой коснулись моего сердца, как в один миг враги лишили меня всего окончательно, против новой метки даже Дракон бессилен.

Ноги подкосились, и я начала медленно оседать, какая-то женщина с новой магической меткой отобрала у меня те силы, какие только что дал султан. Физически ощущаю, как жизнь уходит…

Меня кто-то подхватил на руки, сквозь звон в ушах слышу нарастающий гул драконьего бешенства, визг калфы. И отключаюсь…

Первое, что я услышала, как только пришла в себя, — слова повелителя, что мы с братом теперь остаёмся вместе:

— Герцог, вы отвечаете за сестру головой. Её личные служанки под вашу волю, но сбегать не советую.

— Нам некуда бежать, повелитель. Я от своих слов не отказываюсь, — отчётливо, с небольшим акцентом произнёс по-турецки Андер.

Я только слушаю, понимаю, что уже лежу в мягкой кровати, из окна веет прохладный ветерок, и запах дождя даёт новые силы.

Дверь с шумом захлопнулась, и я вздрогнула, выдав себя!

— Господин! Господин! Наша госпожа очнулась! — громкий шёпот Гульшат заставляет сделать глубокий вдох и открыть глаза, вернуться в ужасную реальность.

Тошнит нестерпимо. Хочется чего-то мятного и холодного.

— Хельга! Милая, как ты? — Андер присел рядом и взял мою руку.

— Что случилось? Где мы? Он нас ссылает? — шепчу непослушными губами. Так не хочу рыдать, не хочу чувствовать себя побеждённой.

Брат сделал такой царственный жест, едва уловимый, но мои служанки мигом поклонились и сбежали в другую комнату. Вот у кого мне надо учиться. Сквозь дурноту не перестаю удивляться тому, как он себя держит. Аристократ высшей пробы. А я лишь дочь очень богатого предпринимателя, и этим выдала себя, даже рот могла не открывать. Таких манер у меня нет, к сожалению.

Вздыхаю.

Андер наклонился ко мне и прошептал:

— Он приказал наказать эту дерзкую женщину, её схватили и увели, заткнув рот.

— Фидан? Ту, что ему заявила о метке во всеуслышание?

— Да, ей отрежут язык за дерзость, признаться, я бы просто приказал казнить, преступление совершилось прямо перед ликом правителя, так что он очень добр, оставит её в живых.

— Мне жаль глупых людей, не от большого ума она так поступила. И теперь пострадает. Но заступаться не хочу, я теперь простая наложница, и каждое слово может навредить…

Снова шепчу, потому что помню, что во дворце все стены имеют уши. Андер улыбнулся и поправил стёганое покрывало на мне.

— Жизнь во дворце очень изменила тебя. Никогда бы не подумал, что моя сестра способна на сострадание, ты меня приятно удивляешь.

Как мне не хватает хоть бы короткого видео, или сторис, ну хоть чего-то с прошлой версией Хельги, я снова делаю всё не так, как она.

— Возможно, это материнство меня изменило, приятно, что ты ценишь это качество, казалось, что для таких, как мы важнее сила, воля и принципы. Прошу, расскажи обо мне хоть немного. Ведь я потеряла память, а ты что-то сказал про мои способности или дар, напомни, очень прошу. Не хочу оставаться загадкой для себя.

Брат улыбнулся, он, видимо, хотел продолжить рассказ о подвигах повелителя, разгоняющего челядь по местам. А мой вопрос сбил этот творческий полёт.

— Ты не успела получить магическое причастие, отец тебя сослал быстрее, чем служители культа великой Хель, пришли за тобой во второй раз. Ты посредник между мирами по рождению, это твой дар. Всегда слышала голоса мёртвых, молилась за них, помогала, а они помогали тебе. Это качество до икоты пугало и отца, и его вторую жену Эльзу. Получила бы ты сан, то сразу же стала бы властительницей! В тебе скрыта магическая сила, но, к счастью, не получившая развитие, служить Хель очень опасно.

— Ты это уже рассказал повелителю? — больно прикусываю губу, мне самой теперь страшновато, ведь это многое объясняет. Я случайно вселилась в тело девушки медиума, и рано или поздно она вернётся, или просто выгонит меня. И останусь потерянной душой, неприкаянной и не прощённой…

— Не бойся. Я лишь сказал, что ты посредник между мирами, обладаешь магией смерти, самой почётной магией. Но священного сана не получила, поэтому неопасна. Твоя сила как шипы на прекрасных розах, не тронь и не уколешься.

Он говорит с гордостью, а мне что-то совсем нехорошо. Я могу больно уколоть, стоит неосторожно тронуть? Но не это главное, куда же делась сама Хельга? Что случилось с нами в тот роковой вечер. Почему она позволила себя отравить двум курицам, она же могла их убить, лишь щёлкнув пальцами, я это чувствую. Но не понимаю.

Боялась рожать?

Не хочу пока даже думать об этом, вдруг Андер тоже читает мысли, быстрее меняю тему:

— Так что сделал повелитель Эчдерхан?

— Раз женщины собрались, он приказал их выслать в старый дворец, а мы остаёмся тут, в гостевых покоях, за пределами гарема, здесь останавливаются знатные особы королевских кровей, так сказала твоя старшая служанка. Он возвысил нас.

— Нет! Он нас решил использовать, мы наследники первой линии! Понимаешь? Достаточно мне принять сан, ему жениться на мне и наша страна станет его законной вотчиной. Наш отец, сам преподнёс врагу целое государство.

— Но метка? Ты же сама про неё сказала, и эта Фидан кричала на весь дворец, против метки трудно устоять!

— Она не важна. Я уже беременная, он женится на мне, а спать не будет, я как Фирузе, стану главной хасеки, но без хальвета. Как монашка. Мы заложники!

— Мы в любом случае заложники, мы не живём, а выживаем, любой может воткнуть нам в спину нож, от отца, мачехи, от твоих соперниц по гарему. Ты должна собраться, если у тебя была эта метка, то она вернётся, никто кроме тебя не смеет занимать место первой женщины империи, никто! Если только…

Андер говорит это с таким достоинством и уверенностью, что я неожиданно начинаю ощущать то, что он пытается мне внушить. Это та самая уверенность победителей, которая распахивает любые запертые двери.

— Если только, всё это не какой-то план твоей сестры, а я теперь сама не понимаю, кто я. Без памяти — я пустое место! Осознать себя королевой — непросто…

— Я помогу тебе, — он только произнёс эту фразу, быстро коснулся моего лба кончиками пальцев, и я мгновенно провалилась в темноту.

Но успела удивиться, у него тоже есть магические силы?

— Повелитель! Подождите! Подождите! — не принято кричать вслед самому правителю империи, но Джейхан-бей пренебрёг правилами, пробежал через витиеватые арки террасы, пытаясь преградить путь своего господина.

Эчдерхан со свитой в этот момент пересекает прекрасный сад, чтобы быстрее войти в гарем и увидеть, наконец, новую обладательницу метки. Эта загадка пугает и одновременно волнует всех обитателей дворца, а скоро тайна сплетнями расползётся по столице.

Ужаснее всего, что эта женщина не его любимая Хельга. Пусть у неё хоть тысяча меток по всему телу, но притронутся к ней, значит, предать своего наследника, и разрушить шаткое равновесие. Навредить матери шехзаде, а потом проклинать себя за малодушие, только из-за одной ночи — ну нет!

Султан так углубился в свои размышления, что не сразу понял, что Джейхан-бей вопит, просит уделить всего несколько минут, потому что он что-то нашёл.

Эчдерхан остановился и решил, что визит к наложнице подождёт:

— Говори, Джейхан-бей!

Преданный вельможа хотел было поклониться и рассыпаться в извинениях, то резкий жест султана остановил поток несущественных слов.

— Наедине, умоляю, мне достаточно лишь показать вам!

В руках бея довольно внушительная книга в дешёвом переплёте, с потёртыми страницами, и нитки торчат из корешка.

Похожа на те книги, куда торговцы записывают свои сделки.

Слуги и сопровождение поклонились и поспешно отошли на приемлемое расстояние, и тогда Джейхан-бей раскрыл книгу на нужной странице и молча показал пальцем запись.

— Ясмин Сулейманоглу?

— Да повелитель, она несколько раз была во дворце, её вспомнили и опознали несколько человек, девушка приносила вашей жене самые красивые ткани из лавки своего отца. Эти записи говорят об этом. Вот пометка сделана стражником-писарем, он ведёт строгий учёт всех, кто приходит во дворец. Я сразу проверил эту книгу, но раскаиваюсь в том, что не пролистал дальше первых десяти страниц. А тот, кто ведёт учёт, проверил всё и нашёл.

Мужчины внимательно прочитали первую запись, более трёх недель назад, и после этого девушка приходила к Хельге Диларе ещё четыре раза!

А потом внезапно погибла.

— Они знали друг друга, вот почему Дилара начала называть себя Ясмин, между женщинами есть какая-то связь. Послушай, друг мой, поезжай в дом Сулейманоглу, и разузнай все о её смерти. И привези мне любую её личную вещь: украшение, платок, зеркало, чётки.

— Если хотите, чтобы госпожа Дилара посмотрела на эту вещь и узнала, то может быть, сразу привезти отца или мать?

— Позже, если потребуется и их привезёшь. Я должен посмотреть на эту женщину её глазами. Это всего лишь магия, я многое вижу, но без чёткого следа. А с предметом узнаю всё, даже то, о чём эта девушка перед смертью разговаривала с моей женой.

— Слушаюсь! О великий повелитель! Ваша сила поражает меня! Служу вам до последнего вздоха!

— Именно! Мне именно это и нужно. Поймать последний вздох Ясмин Сулейманоглу! Поторопись!

Джейхан-бей низко поклонился, закрыл книгу и убежал исполнять приказ, это дело захватило его полностью. Кажется, ночью сна не будет, если он не исполнит приказ повелителя.

Султан не спеша продолжил свой путь в покои новой «невесты», каждый шаг заставляет его зверя вскипать. Если эта женщина сделает что-то опрометчивое, то магия Драконидов вырвется на волю раньше времени, а это грозит…

Эчдерхан неожиданно замер.

Слуги и сопровождающая охрана, от резкой остановки создали толчею, боясь ненароком задеть господина, попятились на почтительное расстояние. Не осознавая, что сейчас происходит, и что может произойти, первые позавидовали последним.

— Все вон, оставьте меня! Охрана не нужна! — прорычал, едва сдерживая гнев, и решительно продолжил путь. — Кто-то именно этого и добивается, хотят, чтобы моя магия меня же и убила!

С этой минуты, чтобы ни происходило вокруг, какая бы женщина сейчас ни оказалась в покоях, древняя магия Драконидов сама решает, как поступить, даже метка не спасёт эту новенькую, если у неё появится хоть малейший след магического воздействия.

Лакеи, увидев султана, низко поклонились, прокричали приветствие своему господину и распахнули массивные двери в самые лучшие покои теперь уже пустого гарема.

В центре просторной комнаты на небольшой оттоманке сидит женщина, полностью скрытая плотной шёлковой тканью. Она как истукан, даже не пошевелилась.

— Кто ты, назови своё имя!

— О, любимый! Я твоя Дилара, любимый господин моего сердца, прости, я потеряла свою красоту, умоляю, спаси меня своей магией… Умоляю… Я очнулась в этом теле и сохранила метку, я её сохранила. Кто-то заставил подменить тела, это злостная магия, чёрный магия…

Незнакомка сама сдёрнула покров и упала на колени перед Эчдерханом, по её плечам рассыпались иссиня-чёрные блестящие длинные локоны, и она такая миниатюрная, что если встанет, окажется не выше плеча настоящей Дилары. И самое ужасное, она говорит со шведским акцентом…

Магическое воздействие определённо есть, и очень сильное. Похожее на заразу, от такой магии избавляться нужно мгновенно. Но девушка подняла личико, и с нежностью посмотрела на господина, задрала рукав и протянула тоненькую, смуглую ручку.

Метка на своём месте!

По телу прокатилась волна силы. Так вздрагивает животное перед началом охоты, когда только почует жертву. Непреодолимое желание обладать, растворить эту женщину в своей магии, подчинить, забрать то, что она содержит, недостающий элемент, абсолютную покорность магической силы. Которой пока нет.

— Почему сейчас? Почему не рассказала правду в день нашей первой встречи? Твой брат раскрыл тайну, он поведал, что ты жрица богини Хель, мощная ведьма, раз я не смог распознать тебя раньше, значит, это так и есть. Ты обманула меня дважды и требуешь поверить вновь? И я удивлён, что ты совершенно без акцента говоришь по-турецки? Что с тобой случилось на этот раз?

Девушка лишь слегка улыбнулась, очень красивым жестом поправила локон, упавший на лицо после низкого поклона.

Именно так всегда делала Хельга, также смотрела и движения плавные, красивые. Очень женственные.

Но её голос, речь, облик и магический след изменились, только акцент и метка, больше ничего, напоминающего его любимую. Что бы сейчас ни сказала в своё оправдание женщина-оборотень — доверия ей нет.

— Ясмин оказалась ведьмой!

— Да, неужели? А мне казалось, что вы, женщины из ковена Хельги самые мощные из всех возможных. Даже наша сила драконов уступит вашей изворотливости. И как базарная девушка, обычная торговка смогла тебя перехитрить? Мне невероятно интересно, удиви, сделай милость? Перед грандиозным военным походом, думаю, неплохо узнать, что меня ожидает на твоей родине. Что ты такое, хатун? Кто? Если даже родной отец решил от тебя избавиться? Только Андер верит в твою чистоту и его благодари за то, что я сейчас слушаю тебя и даю шанс оправдать свои поступки!

Эчдерхан ощущает сильное притяжение метки, невыносимо стоять рядом, магия продолжает вскипать. Если раньше это были всполохи нежности, то теперь жестокости.

Она порождает в нём злобу. Драконью злобу.

Пока девушка деликатно стёрла со щеки одинокую слезинку, дракон крикнул лакею приказ, срочно позвать сюда визиря Махмуда-пашу. И приостановить экзекуцию над Фидан калфой, её длинный язык ещё пригодится.

— Спасибо, что помиловал мою верную служанку! — прошептала едва слышно, но Эчдерхан лишь поморщился. Отошёл подальше и расположился на довольно большой тахте. Вечер обещает быть долгим. Покои «любимой» жены с этой минуты превратилась в допросную.

— Я жду объяснений, хатун!

— Ясмин пришла во дворец с прекрасными тканями. Оказалось, что она неплохо знает языки и образована. Мы долго разговаривали с ней обо всём, она объяснила мне многие законы вашей страны, повелитель. И я пригласила её вновь!

— Зачем?

— Мне очень одиноко. У вас государственные дела, остальные женщины в гареме меня ненавидят, с лёгкой руки Фирузе, — девушка снова вытерла слезу, ненадолго замолчала.

— Продолжай!

— Ясмин позавидовала мне. Она некрасивая, грубовата, и её выдают замуж за старого купца. Очень богатого, но третьей женой. Мне вдруг стало очень жаль ее, и я рассказала про обряд равноценного обмена. Я не думала, что она захочет обменяться жизнями со мной.

— В чём суть этой магии?

— Смерть! Ничего сложного, в момент смерти нужно лишь правильно настроиться, и магическая сила сама найдёт, куда приложить усилия. И конечно, небольшая помощь от меня. Но она вероломно заняла моё место в этом мире!

— Какая-то слабая, девица смогла занять твоё место? Твоё? Место мощной ведьмы?

Девушка едва качнула головой, тонкий намёк на раздражение, что султан не хочет думать о событии так, как ей того хочется, но тут же улыбнулась.

Улыбка на миг озарила милое личико изысканной красотой.

Да, она красивая, но эта красота обычная для дочери Персии или Аравии. Прекрасная, как последняя роза в горном саду, вспыхнула, одурманила ароматом и нежностью, а утром почернела от лёгкого заморозка. Так происходит со многими красавицами, но только не с ведьмами. Эта девица десятилетиями будет смотреть на себя в зеркало, не замечая изменений, а если хоть одна морщинка появится и омрачит её лик, то кровавая жертва смоет попытку времени взять своё. И утром в зеркале вновь появится нежнейший цветок…

— Повелитель, вы задумались? — она прошептала так тихо, что султану пришлось прислушаться, и не только к звуку ее голоса, но и к себе.

— О тебе, ты не ответила на простой вопрос, как базарная девушка, вдруг смогла попасть в твоё тело? А ты вдруг оказалась в теле невинной Азизы, дочери военнопленного генерала? Я знаю всех своих наложниц, надеюсь, ты не удивлена?

Дилара вздрогнула, действительно не ожидала, что повелитель узнает плаксу Азизу.

— Секрет прост, я не ведьма. Да, способности открылись бы. Но после обряда, а отец сослал меня в гарем до того, как жрицы пришли требовать меня в свой ковен. Я обычная девушка, магических знаний не более, чем у Ясмин Сулейманоглу, девицы с базара. Богатой, но невезучей, такой же, как я.

— Это лишь слова. Ни одного доказательства нет. Ты искусная ведьма, но я вижу тебя. А скоро Джейхан-бей принесёт мне вещь настоящей Ясмин, тогда я узнаю каждое ее слово тебе. Я и так всё вижу, ведь ваши встречи происходили тут, в этих покоях. Она сидела на этом месте, скромно поджав ноги! — слова султана заставили Дилару вздрогнуть. Он закрыл глаза и прошлое не слишком ярко, но приоткрыло свои секреты. Если знать, что смотреть, то всполохи событий становятся понятными.

Азиза сжала кулачки, скрестив руки перед собой, последнее усилие закрыться от Драконида.

В этот момент султан магической силой слегка сдавил её горло и заставил встать, высоко задрав голову. Секретов почти не осталось…

— А теперь я скажу, как всё было, хатун…

— А теперь я скажу, как всё было. Ты «увидела» близкую кончину Ясмин и выбрала её своей жертвой. Но Фирузе смешала твои планы, она попыталась убить тебя в момент обряда, когда ты лежала обездвиженная, ведь душа искала пристанище. Но зачем? Тебя напугала беременность? Ненавидишь меня? Я уже ощущаю, что ты Хельга, ощущаю, но не верю. Ты больше не моя любимая. Ты предала меня, предала нашего сына. Вот только метка тебя не отпустила. Так? Побег не удался? Метка тебя привязала ко мне, против воли. Уснула и очнулась в первой попавшейся девушке из гарема, самой слабенькой и беззащитной, постоянно оплакивающей свою судьбу и призывающей смерть на свою голову. Ты попалась, Хельга! А ведь я тебя любил! Мои чувства были настоящими, а теперь мы проклятие друг для друга. И не пытайся меня обмануть.

Его голос как раскаты грома заполняет пространство и эхом отзывается в сознании. Навсегда отнимая шанс на спасение. Метка жжёт руку огнём, требуя единения сил или кровавой жертвы. Но Эчдерхан не прикоснулся к ней, не облегчил боль, прекрасно понимая, какое наказание она сейчас несёт.

— Это всё Фирузе! Она убила меня, она виновата во всех страданиях. Я не хотела сбежать от вас, повелитель. Но испугалась. Сама того не осознавая, через смерть я присягнула Хель. И богиня спасла меня. Вот и всё. Ясмин обладала женской магией, она погибла, и я заставила её после смерти занять моё место, чтобы наш сын родился, она как безопасная няня, не более того. Клянусь, я бы всё отдала, чтобы стать той Диларой, какую вы полюбили. Но теперь моя магия убийственна для младенца. Я не получила благословения от жриц на брак, не получила благословения на рождение сына. Меня убьют снова и снова. Я теперь собственность Хель. И только метка удерживает меня рядом.

— Только метка? Не любовь? Не материнские чувства? Ничего этого нет, и не было? Для такой, как ты, Фирузе лишь мелкая помеха на пути к цели, не верю, что она смогла бы тебя убить, это ты ей позволила. Как только узнала о беременности, подтолкнула эту глупую женщину на дерзкое преступление? Как ты могла?

— Всё это уже не важно! Ты во всём виноват! Только ты привёз меня, назвал женой и должен был сразу избавиться от проклятого гарема. В тот же день! Ведь я не рабыня. Я герцогиня, почти принцесса. Но ты не спешил. Вот она расплата. Давай, сожми моё горло сильнее, и я окажусь в теле любой другой женщины, и унесу с собой метку. Будешь бегать за мной по миру, искать, но я всегда буду на шаг впереди! Сделаю тебя несчастным до конца дней! Как ты сделал несчастной меня, лишив всего!

Прекрасное лицо Азизы вдруг искривилось в гневе. Она прокричала обвинение султану и только сдержалась, чтобы не плюнуть.

— Я отвечу, как мужчина, не как султан. Ты не любила меня. Молодой герцог рассказал правду о том, как отец поступил с тобой. Мне искренне жаль, что родные испугались тебя и сослали в мой дворец, а могли бы убить. Я принял тебя, полюбил, отказался от гарема, отказался и дал клятву верности с того момента, как метка появилась на руке. И теперь я не прикоснусь к тебе. Ради сына, и его новой матери. Не отдам его твоей жестокой богине, и не поделюсь своей магией с тобой. Дилара умерла… А ты, Азиза, с этой минуты, только так называй себя и не смей порочить имя «Хельга», оно официально принадлежит той, что родит мне сына! С этой минуты отвергаю тебя и развожусь! — он помедлил, но встал и громко произнёс ужасные для женского уха слова:

— РАЗВОД! РАЗВОД! РАЗВОД! Всё ради сына и Ясмин! Я не хочу быть жестоким, понимаю, что ты совершила обряд против воли, и, возможно, ты спасала сына от мести Хель, забрав с собой проклятье, но обман простить не могу, с самого начала всё — обман! Если не хочешь сойти с ума, опомнись, отпусти зло и обиду, не разрушай свою жизнь снова и снова. Мне за тобой бегать — мелочь, в сравнении с тем, что тебе каждый раз придётся погибать на потеху твоей жестокой богини.

Слова султана ударили болью по сознанию Азизы, она снова вздрогнула, но тёмная магия не позволила сопротивляться. Снова злость захлестнула девушку, личико перекосила гримаса отвращения.

Не дожидаясь, когда в покои войдёт визирь для дальнейшего разбирательства, султан вышел, приказав не выпускать Азизу хатун, и не пускать к ней молодых женщин, только самую старую калфу.

— Захочет сбежать, пусть бежит в теле старухи, а я с удовольствием понаблюдаю, как она неделю будет проходить через сад.

Двери за Эчдерханом захлопнулись, лязгнул засов, и невольница осталась одна, сгорая от бешенства.

Султан дважды сглотнул давящий ком, это дикий рык бешенства застрял в горле. Если зверь вырвется, то во дворце могут погибнуть все, и первая пострадает Дилара Ясмин…

Не разбирая дороги, бегом помчался в дальнее гостевое крыло, слуги в ужасе вжимаются в стену, чтобы не получить случайный удар магической силы. Но султан и не замечает никого на своём пути.

Нестерпимое желание почувствовать нежные пальчики в своих волосах, уснуть, обнимая ее нежное тело, пусть в сорока слоях одежды. Но от Ясмин исходит такое тепло, что зверь, тут же засыпает… У неё, кажется, нет магии, вообще никакой, но есть душевная сила и тепло, и этого хватает, чтобы усыпить его гнев.

Двери её новых покоев распахнулись, и он впервые, осознанно назвал имя: «Ясмин!»

— Тише, повелитель. Вы знаете? Простите, я не был уверен. А теперь знаю точно. Эта женщина не моя сестра. Мне жаль…

Герцог фон Нордин поклонился, ожидая наказания от господина.

— Твоя сестра совершила ужасный проступок, она решилась на побег, присягнув богине смерти. Обвиняет меня в неверности, хотя прекрасно знает, что я физически не могу быть ни с кем, кроме неё. Но она тьма. И виновник этого ваш отец, дам тебе один шанс, образумить сестру. Пока не поздно, она может исправить линию судьбы. Я объявил ей о разводе!

— Я думаю, что это ее осознанный выбор, сестра скрывала даже от меня. Но если вы позволите, то я бы хотел с ней встретиться, может быть, она послушает меня.

— Она тебя ждёт в покоях, Джейхан-бей проводит, а сейчас выйди, мне нужно поговорить с Ясмин!

Андер хотел что-то сказать, но вовремя опомнился. От магической силы Драконида давит в висках, животный страх подкатывает к горлу тошнотой. Герцог поклонился и вышел, оставив султана одного у постели, где спит Ясмин.

— Мне нужна помощь, проснись, помоги, — он лёг рядом, осторожно обнял мать своего сына через одеяло и прислушался к тихому дыханию. Вдох-выдох и её ресницы вздрогнули.

Улыбка на милом лице выдала, что девушка проснулась. Радость внезапно заполнила собой всё, вытеснив злость и гнев.

— Ты мне снился. Соскучился?

— Да…

— Она, твоя женщина, Хельга в новом теле и с меткой?

— Да, она моя бывшая жена, и сама отказалась от всего, ради тьмы. Для всех ты моя жена Дилара и так останется навсегда, даже если для этого придётся сделать что-то ужасное, ничего не остановит меня. Я чувствую тебя, слышу, но не понимаю, как такое возможно.

— Я из другого мира…

Мне очень страшно, шепчу правду, потому что Андер тоже догадался, что я не его сестра. И если они против меня сговорятся между собой, то обвинят во всех грехах. Я ведь даже не знаю, что произошло. У кого новая метка?

Но султан назвал эту женщину бывшей женой, но не Фирузе.

Она вернулась?

Его Дилара?

Мать малыша?

Так хочется узнать, что произошло у них, и понять, чем мне грозит её возвращение, но знаю я эти игры. Каждое слово, может быть истолковано не так, как нужно. И меня же обвинят во всех грехах, особенно если я протяну и не расскажу всё, как есть.

Секунды хватило, чтобы решиться, и я произнесла ту правду, какую должна была сказать давно:

— Я из другого мира, поэтому ты не мог понять про меня ничего. И я действительно, ничего не знаю про твою жену Дилару просто потому, что меня тут не было.

Султан вопреки моим ожиданиям даже не отстранился, так и лежим с ним, обнимаясь через стёганое одеяло, но напряжённо молчит.

Медленно выдыхаю, боюсь его разозлить, ведь услышать такую правду непросто. Но решаюсь продолжить откровенный разговор.

— Мой жених, как оказалось, не любил меня. Наши отношения — пошлая сделка. Отец не мог по закону продать свои акции и долю в бизнесе. А его бывший компаньон начал рискованные игры, его срочно потребовалось отстранить. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю? Мне продолжить?

— Да, продолжай!

Он ответил очень спокойно и только сильнее приобнял меня, словно боится, что я исчезну, но я пока не собираюсь, пусть враги не наедятся.

— Отец разделил бизнес, отдал мне десять процентов акций, долю, по-вашему, и наш брак с Камалем, сделал бы моего мужа равноправным партнёром, к его двадцати пяти процентам, мои десять и вот уже у него весомый голос в совете директоров. В результате они проголосуют, так как хотят и отстраняют господина Кундакчи от сделки, вынудят его продать долю простым голосованием. Никаких воинственных действий, всё тихо, спокойно и по любви. Однако у Камаля оказался секрет, его беременная девушка, с которой он и не думал расставаться. А мне вскружил голову, заставил влюбиться, разбил сердце, и я попала в смертельную аварию на машине. Вспомнила эти события сегодня, когда Андер усыпил меня, словно снова пережила этот ужас. Молодой герцог волнуется, что моя душа не привязана к телу, как должно. Что случись любое потрясение, и я снова оставлю этот мир. Он боится за малыша.

— Ясмин! Но как так получилось, что ты попала сюда? Но нет, ответ на этот вопрос знает только Хельга и её госпожа богиня Хель. Не пытайся мне объяснить магию, ты её не знаешь, невинная душа, добрая и любящая. Хотя и дерзкая, сильная. Я только чувствую тебя, понимаю, что каждое твоё слово правда, у лжи есть неприятная аура, как вонь протухшего мяса. А твои слова благоухают как нежные цветы в моём саду. Понимаю, что ты говоришь. Только не понимаю, почему вас две? Две Ясмин? Дилара хотела заставить другую девушку с таким же именем занять своё место?

— В моём мире есть теория, что миров множество. Их разделяет время. Миры похожи, но могут и отличаться. У меня в мире нет магии, но есть наука, технологии. У тебя есть магическая сила. И люди зачастую одни и те же, но в разных вариантах своих проявлений. Возможно, что Ясмин из этого мира тоже погибла примерно в один момент со мной, или день.

На этих словах Эчдерхан резко приподнялся. Подпёр голову рукой и смотрит на меня с огромным интересом. Знал бы он как мне интересно, что со мной произошло. Но я лишь озвучила «попсовую» теорию, о которой слышала от студентов физиков, на какой-то вечеринке в Москве. О чём мы тогда только не говорили. Но этот разговор и даже рисунок Василия или как там его звали, я запомнила. По сути, он нарисовал бусы, и каждая бусина — новый вариант мира.

Я тут же эту аллегорию попыталась объяснить султану на своих жемчужных бусах.

Говорю воодушевлённо и замечаю, как внимательно он смотрит на меня. Нет, не на меня, а в глубину моей памяти, кажется, что он уже настроился на волну и видит моими глазами то, что я вспоминаю.

Наклонился и осторожно поцеловал, это не мужская нежность, что-то другое. И, кажется, я начинаю ощущать, у него зависимость от меня, я как успокоительное средство?

Влетел же в покои как ураган, а теперь стихает, становится штилем.

Мы внезапно «зацепились» взглядом, я боялась смотреть в его глаза, хватило прошлого раза. А сейчас забылась, замерла и попала под воздействие силы. Но не чувствую себя жертвой, как раньше. Нет.

Между нами, что-то изменилось…

— Что ты делаешь со мной? — шепчу едва слышно.

— С тобой ничего, я нуждаюсь в тебе. Метка досталась ведьме, и она сделает всё, чтобы получить мою силу. Это старое проклятье драконов. Наша магия как взрыв вулкана, если вырвется наружу, то не остановить, я трижды был на грани. И только ты неведомым образом меня удерживаешь на краю. Спасаешь от гибели.

Он так тяжело вздохнул, что во мне всколыхнулась не любовь, но жалость. Протянула руку и кончиками пальцев провела по его щеке, заставляя стонать от удовольствия. Казалось, что сейчас мы не остановимся, желание захлёстывает с такой силой, что я не чувствую грани, между нами, кажется, что мы в этот миг стали едины…

Это он так действует, его любви хватает на нас двоих?

Осторожно взял мою руку в свою и поцеловал ладонь, так приято, но слова, сказанные вслед поцелуя, испугали:

— Проклятие заключается в том, что я не могу без тебя. Но не могу быть с тобой, пока метка у неё. Ни забрать, ни убить, ничего не могу сделать, она — жрица Хель, богини смерти, а я обречён служить ей или умереть.

— Ты сильный, уверена, что-то придумаешь. А я буду рядом…

Наши пальцы сцеплены в замке, и я смотрю в его глаза без страха, прекрасно понимаю, что первая жертва Хель — я. Только рожу и ведьма убьёт меня, не потерпит соперницу рядом. Вернуть своё тело для неё, как поменять наряд. Я здесь самозванка, и хозяйка избавится от меня при первой необходимости.

Сердце замирает от страха, и теперь Эчдерхан обнимает меня, успокаивая, мы нуждаемся друг в друге. И это тело, малыш и любовь султана — единственное, что у меня есть в этом мире. И никаких прав.

И вдруг в сознании вспыхнула мысль: а что, собственно, её заставило отказаться от прекрасного тела, от красавца мужа и самое главное, от малыша?

— Где носит эту ведьму Нурай! Второй день не попадается на глаза, когда так нужна! — Фирузе сидит перед малюсеньким зеркальцем, пытаясь самостоятельно сделать хоть какое-то подобие укладки.

Её поспешно выкинули из богатых покоев и перевели в обычную келью на втором этаже опустевшего гарема. Гарем пуст — это неплохая новость, но единственная хорошая. Фидан отрежут язык, Дилару сошлют, потому что под крышей дворца появилась новая наложница с меткой. С другой стороны, если враги страдают, то это почти победа.

Только и сама бывшая фаворитка потеряла всякое влияние при дворе, с такими успехами можно следом за Фидан в пыточную попасть. Слишком шаткое положение, и она сама во всём виновата, не успела вчера продумать, как оправдываться перед Джейхан-беем и, вместо оправданий промолчала, теперь уже султан её к себе точно не подпустит. Но раз оставил во дворце, значит, ради дочери готов терпеть.

В дверь тихонько постучали, и вошла няня Ниса, поспешно поклонилась и прошептала:

— Госпожа, лекарь требует вас в покои дочери.

— А что случилось? — Фирузе даже не поняла, что такое сказала няня. — Лекарь? Он смеет мне приказывать?

— Он говорит, что Мирьям отравлена, ей очень плохо, все боятся об этом донести повелителю. Особенно последние события всех испугали. Фидан язык не отрезали, но по пяткам она получила. Лежит в коморке и стонет. Дилара заперта в комнате со своим братом, — проскулила Ниса и вытерла слёзы уголком платка.

— Кто посмел отравить мою дочь? Это ты виновата, ты с ней была неотлучно!

Фирузе испугалась, никогда бы не подумала, что можно испытать такой страх за ребёнка. Или нет! Не за девочку, а за себя, если Мирьям умрёт, то и от неё самой избавятся на следующий день после похорон.

Бешенство и паника для вспыльчивой Фирузе-хатун как искра для пороха. И все об этом знают, Ниса невольно отступила, снова поклонилась по привычке и прошептала:

— Но, госпожа, к девочке входил только лекарь, я и вы с Нурай-хатун. Она болеет с той поры, как с госпожой Диларой что-то произошло. Говорят, яд. И ваша девочка слегла, а теперь ей ещё хуже!

— Ты на что намекаешь? Или хочешь сказать, что это Нурай мне решила отомстить? Это точно она! Спелась с Фидан, а может, и с этой Диларой. Белобрысая ведьма родит султану наследника, а моя девочка умрёт.

Фирузе бросила щётку на столик, прикрылась самой тёмной тканью и трижды стукнула в дверь, чтобы лакей выпустил их. Ниса коротко передала просьбу лекаря о срочном приглашении матери малышки, и охранник позволил женщинам пройти вперёд.

Детская комната выше этажом, пройти до лестницы, а потом по открытой террасе всего несколько шагов.

Но у Фирузе вдруг вспыхнул план!

— Не хочу идти через крутую лестницу, на улице прохладно, лучше через гарем! — вдруг заявила Фирузе и резко развернулась, охранник не успел бы ее поймать, но там никого нет, только служанки наводят порядки в опустевших комнатах. Показалось, что ничего страшного не случится, если женщина прогуляется чуть дольше.

— Скажи, а как имя той, у кого нашли новую метку? — едва слышно прошептала Фирузе Нисе.

— Я же с малышкой неотлучно, это сейчас с ней лекарь, вот я и вышла, откуда мне знать. Хотя, знаете, служанка что-то сказала, как повезло какой-то Азизе. Может это про неё? — прошептала няня, чтобы охранник не слышал.

— Мне нужно забежать в покои, там осталась любимая кукла дочери. Проводите меня!

Не дожидаясь ответа, сама поспешила в свои бывшие комнаты, охранник, конечно, не дурак и поймёт, куда спешит Фирузе, ведь из этих комнат есть второй выход, на небольшую общую террасу со стороны сада. И по ней пробежать в самые богатые комнаты гарема, секундное дело. Именно так они с Нурай попали в покои Дилары в ночь, когда хотела отравить соперницу. Влезть придётся через окно, но там всё просто. Никто не знает, что крючок давно сломан.

План показался вполне рабочим. Главное, не дать опомниться охраннику.

Почти бегом женщины прошли через пустынные общие залы, где раньше наложницы проводили свободные часы, смеялись, спорили, учили песни и стихи. А теперь властвует тишина. Каждая женщина мечтает, чтобы тишина в гареме молчала в её честь.

Вот и бывшие покои, одни из самых лучших, Фирузе сама открыла дверь, зашла и оттолкнула Нису, чтобы та не входила. Заперла дверь на засов и тут же услышала угрожающие крики охранника в свой адрес:

— Госпожа, мне приказано вас наказывать плетью за неповиновение, одумайтесь! Откройте дверь!

— Сейчас, всего пару минут.

Крикнула и побежала в бывшие покои Дилары.

— Метка? Сейчас я покажу, что такое настоящая метка, когда на сердце огромная рана, у меня тоже есть метка султана! И я тоже заслуживаю стать единственной!

Фирузе прекрасно помнит хрупкую девушку, недавно привезённую в гарем, дочь врага, поэтому её на хальвет вряд ли, когда пригласил бы повелитель. Тем проще, с такой худышкой легко справиться и снова подстроить всё, словно она сама выпила яд.

О том, что её заподозрят первой, вспыльчивая Фирузе подумать не успела. Слегка придавила деревянную раму на окне, и та поддалась.

Стоило перелезть через широкий подоконник, спрыгнуть на невысокую тахту, как на шум из спальни вышла она.

— Ах! Моя соперница-неудачница. Удивлена, что султан до сих пор тебя терпит, не отдал приказ придушить. Пришла меня снова отравить?

— Снова? Что ты несёшь, глупышка? Я пришла проведать тебя. Гарем пустой, мне одиноко…

— Не обманывай, я вижу все твои мысли и знаю, что у тебя в складках юбки спрятан флакон с ядом. Достань его прямо сейчас и покажи мне!

Голос новой хозяйки покоев, похож на детский, слишком нежный и звонкий, однако холодный, проникающий под кожу, как жало скорпиона.

Фирузе хмыкнула и сделала шаг в сторону соперницы, готовая силой влить яд этой пигалице:

— Я его не показывать тебе пришла, а дать попробовать. Дилара лишилась метки, и ты лишишься!

— Какая ты глупая, хатун! Всё, что происходит во дворце, происходит по моей воле. Я жрица Хель, но ты настолько дремучая, необразованная, что даже не догадываешься о той чести, какая выпала на твою долю. Ты моя игрушка, послушная рабыня. С этого момента делаешь только то, что я прикажу!

— Вот ещё… Ах! Простите, госпожа, слушаюсь.

Фирузе попыталась сопротивляться, но неожиданно, какая-то сила сдавила сердце с такой силой, что у испуганной женщины посинели губы, ещё миг и она упадёт замертво. Но Азиза лишь улыбнулась и отпустила жертву.

— Ты должна отравить герцога. Он брат Дилары. Используй этот яд. Тогда я спасу твою дочь. Мне это несложно.

— Благодарю, госпожа! Но как мне подойти к герцогу? Меня не выпускают из комнаты, — прошептала Фирузе, едва шевеля синюшным ртом.

— Не притворяйся глупышкой, хатун! У тебя этот план давно созрел, но в отношении беременной Дилары, переодеться, поменяться одеждами с Нисой. А я сейчас пройду с тобой в покои к девочке и отмалюю её у моей великой хозяйки Хель. Она добра к тем, кто ей усердно служит!

— Слушаюсь, госпожа! — Фирузе смогла вздохнуть, положив руку на горящую огнём грудь, низко поклонилась. И послушно вышла следом за Азизой через дверь, окно юная госпожа приказала быстро починить и добавить защитные решётки, на всякий случай.

— Госпожа, повелитель приказал никого не пускать к вам! Нам придётся доложить о происшествии! — старший охранник преградил путь женщинам, взволнованный внезапным побегом Фирузе.

— Не сердитесь, её материнское сердце разбито. Фирузе-хатун, упала мне в ноги с мольбами о помощи ее дочери, я благосклонно соглашусь помочь, проводите нас к ребёнку! — прозвенел голосок молодой ведьмы, и охранники послушно пропустили женщин.

Все действительно слушают и подчиняются юной жрице великой Хель.

Шумиха вокруг побега Фирузе мгновенно улеглась. Ниса, молча, присоединилась к женщинам. Словно ничего не произошло, охранникам пришлось смиренно следовать за госпожами. Но Джейхан-бей скоро узнает всё о произошедшем, пусть сам решает, как докладывать господину об очередной выходке строптивой первой наложницы…

— Госпожа! Вот покои моей девочки! Но я так и не решилась… — женщины остановились, Фирузе неожиданно испугалась, чем она только думала, когда пошла к этой змее. Но дверь в комнату пришлось открыть. Лекаря уже нет, осталась лишь пожилая сиделка. Но и она вместе с Нисой поспешила выйти.

Люди слушаются новую наложницу султана как верные псы, ей и слова произнести не нужно, достаточно взглянуть чёрными глазами, и всё исполняется в тот же миг.

Фирузе сглотнула ком в горле, но не из-за страха за дочь, если Азиза так проницательна, то она быстро поймёт, кто виновница болезни маленькой Мирьям.

— Что? Испугалась? Думала, что я не распознаю, чем больна твоя дочь? Ты её действительно так ненавидишь? Всего лишь за то, что она родилась девочкой, и не смогла сделать тебя настоящей хасеки? Ты в любом случае никогда ты не станешь султаншей. Ты рабыня, знай своё место. Приказ ты в любом случае должна выполнить. А твою дочь я забираю! Она станет новой жрицей Хель, как я. Её перевезут в мои покои! Ты должна благодарить нас, за это!

Азиза протянула руку для поцелуя и магической силой, заставила непокорную Фирузе опуститься на колени.

— Госпожа, пощадите! За то, что вы приказали сделать, меня ждёт смертная казнь и жестокая.

— А как ты хотела? За всё нужно платить! Султан жалеет тебя из-за девочки, а ты решила подрубить этот последний канат, что удерживал тебя во дворце? Глупая, ненавижу глупых! А сейчас, пока я с твоей девочкой, через окно пройди на террасу, постарайся, чтобы тебя никто не видел. Герцог любит пить ароматный, медовый напиток, вылей яд в кувшин и возвращайся. Надеюсь, знаешь, где покои знатных вельмож, на втором этаже, в противоположном крыле дворца. Поспеши!

Последние слова Азиза прошипела ужасно неприятным голосом, несчастную Фирузе передёрнуло, но сил на сопротивление нет. Женщина на четвереньках отползла подальше и, обливаясь слезами, снова вылезла через окно, уже привычный маршрут по внешней террасе, но в обратную сторону, спуститься в сад, пробежать за кустами в дальнее крыло, ничего сложного. Однако, Азиза первая расскажет, что случилось, стоит только герцогу выпить яд и умереть.

Фирузе отбежала на безопасное расстояние. Замерла на секунду, хотела крикнуть, чтобы её увидели охранники и взяли под стражу, но в горле снова ком, а потом жжение, словно она ежа проглотила.

Мысли бьются, как осенние мухи в закрытое окно. Нащупала в тайном кармане маленький флакон с остатками того яда, что в городе у ведьмы купила Нурай.

Помедлила несколько секунд, пытаясь придумать хоть один способ, привлечь к себе внимание, но никого нет. А магическая сила Азизы настойчиво толкает вперёд.

Попыталась вцепиться за колючий куст, расцарапала руки и отпустила, бесполезно сопротивляться, ведьма стоит у окна и холодным взглядом следит за каждым шагом, заставляя повиноваться.

Фирузе обессилила и сдалась, запинаясь, пробежала через дворик, снова поднялась на второй этаж, по пути пнула внушительный горшок с мандариновым деревцем, и он с грохотом разбился. Но, как назло, никого нет рядом.

В обычный день чихнуть нельзя, сразу кто-то возникает рядом и интересуется, что случилось, а сейчас все вымерли?

Окно в комнату открыто, словно кто-то специально расчищает дорогу.

От бессилия хотелось кричать, выть, разбить это проклятое окно. Но с каждым шагом воля Фирузе растворяется во власти новой ведьмы.

Всё, как и говорила Азиза. Столик, поднос и красивый кувшин с ароматным, прохладным напитком. Как же опрометчиво его оставлять открытым…

Открутила колпачок на флаконе с ядом, и занесла руку над напитком, но…

— Что ты тут забыла? Снова яд? Ненормальная баба! Да сколько можно! — громкий крик Ясмин на секунду позволил Фирузе опомниться от дурмана, поднести флакон к губам и с жадностью выпить горечь.

— Спаси мою дочь! Она ведьма, служит самой смерти! Прямо сейчас мою девочку обращает в рабыню своей проклятой Хель…

Прохрипела сквозь невыносимую боль и потеряла сознание…

Ясмин

— Ты что натворила? Помогите! — ору, что есть сил. Не ожидала войти в свои покои, и снова застать самую лютую соперницу с ядом.

Замираю в ужасе, на миг или на минуты, время, как остановилось. Несчастную корчит от боли на ковре, а я боюсь даже дотронуться до неё, ощущение, что это змея, огромная, ядовитая, и ненавидящая меня люто. Отравилась у меня на глазах, напугала до сердечного приступа.

Я не сразу «включилась» только после того, как следом влетела Гульшат, а за ней Андер, в сознании снова всплыли слова про девочку.

— Она отравилась, что-то сказала про свою дочь, что ведьма хочет забрать её!

Говорю от страха слишком быстро, Андер ничего не понял, но и без слов понятно, что женщина у моих ног только что выпила яд.

Герцог наклонился, приложил два пальца к её шее, где обычно прослушивают пульс и поморщился. Я сама чувствую, что тут не обошлось без помощи Хельги. Как она эффективно расправляется с соперниками.

— Госпожа, я сбегаю, позову Джейхан-бея, если он во дворце, — прошептала Гульшат и сбежала.

— Фирузе что-то вопила про дочь! Ты знаешь, где покои девочки? Андер, пойдёшь со мной! Надо понять, что происходит, — не успеваю закончить фразу, как герцог поднял руку, призывая меня замолчать хоть на секунду, и процедил сквозь зубы:

— Она нам не по зубам, только и ждёт, что ты придёшь и откроешься перед ней. И знаешь, что будет?

— Н-нет! — шепчу в ужасе, труп в нашей комнате, очень красноречиво доказывает, что хорошего точно ничего.

— Она выбьет твою душу из тела, наступит сон почти как смерть, будешь лежать, пока малыш не родится. Моя сестра впустила в свою душу демона смерти, это уже не она. Хельги нет!

— Но девочка?

— Сам султан пусть спасает ребёнка, только ему под силу противостоять жрице Хель. А эта женщина шла отравить меня, я опасен для ведьмы, слишком много знаю…

Он уже встал, и мы ждём, когда Гульшат приведёт Джейхан-бея или начальника охраны. Несколько секунд у нас есть для страшного разговора, чтобы обсудить обстоятельства, как град, бьющие нам по голове.

— И что же такое ты знаешь?

— Как вернуть этого демона в царство Хель и спасти султана и тебя от гибели! Это минимум, максимум — всю страну…

В его голосе злости не меньше, чем ненависти в мёртвой Фирузе. Но я вдруг поняла, что она сделала!

— Она же нас спасла! — мой стон вдруг прорезал леденящую тишину, Андер молча, закрыл глаза несчастной женщине и клянусь, мы оба почувствовали, что её душа в этот миг отделилась от тела.

Джейхан-бей вбежал в кабинет повелителя, после короткого доклада поклонился и протянул шкатулку.

— Что это? — султан не взял в руки предмет, от которого неприятно разит смертельным проклятьем. И без слов понятно, что это «наследие» несчастной Ясмин Сулейманоглу.

— Это украшение, оно было на девушке в момент взрыва. И родители рассказали, что смерть пришла не сразу, бедняжка больше суток страдала в агонии, о её душе усердно молились дервиши, мать семейства слишком набожная.

— Не бывает слишком набожных матерей, для своего чада любая мать сделает всё, но теперь всё понятно! Она отмолена святыми людьми, приняла муки, и ими отчистилась от обета, который хитростью её вынудила дать жрица богини Хель, настоящая Ясмин — теперь на небесах. Она не досталась Хель! Эта вещь мне сейчас не нужна, я теперь вижу, как всё произошло на самом деле, но оставь как доказательство.

— Господин, доказательство чего? Если вам всё ясно, то может действовать? Наказать виновных?

— Виновные держат в заложниках слабых. Я могу сам убить всех врагов, но жрица Хель восстанет в очередной женщине и снова украдёт метку. Фирузе окончательно потеряла рассудок, есть подозрение, что она отравила дочь, вот её пора очень тихо удалить, чтобы никто не смог в будущем упрекнуть маленькую принцессу, что ее мать была недостойной наложницей. Понимаешь, о чём я говорю?

Джейхан-бей снова низко поклонился, он это прекрасно понимает. Быстро поставил шкатулку в большой шкаф и запер дверь на замок, а ключ подал своему господину.

— Приказывайте, я исполню, — только верный слуга приготовился выслушать приказы, как в покои ввалился лакей, его сдерживают двое привратников, ведь никто не смеет вваливаться во время важной аудиенции.

— Оставьте его! Какое дело тебя заставило рисковать жизнью? — прорычал султан на слугу. Который, уже упал на колени.

— О, повелитель! Две ужаснее новости. Молодая госпожа Азиза вошла в покои маленькой госпожи и закрылась там. А Фирузе в покоях госпожи Дилары выпила яд, об этом сообщила Гульшат. Кажется, все внезапно сошли с ума. Простите, господин, за дурные вести…

— Джейхан, сейчас же с людьми в покои Дилары, а я к дочери! Потом обсудим всё! — не успев дослушать трясущегося слугу, Эйчдерхан выбежал из кабинета, помощник за ним, но сразу побежал в другую сторону. В покои для вельмож, где сейчас расположилась госпожа Дилара и ее брат герцог фон Нордин.

Дверь в покои распахнута, уже прибежал начальник охраны, все стоят над трупом несчастной женщины, в ожидании приказов. Тут и без дознания понятно, что дело выходит за пределы понимания.

— Что произошло?

— Госпожа Дилара скрылась в своих покоях, ей плохо, а Фируза выпила яд, словно её кто-то заставил, — прошептал охранник, но Джейхан поднял руку, призывая замолчать.

— Я осмотрю женщину сам, крикните служанку Гульшат. И лакеев сюда, сейчас можно будет забрать тело. Но сделать это тихо, если поползут слухи, прикажу выпороть всех, невзирая на должности!

— Слушаюсь!

Пустой флакон так и лежит рядом с рукой погибшей, яда ещё много. И он густой, не разбавлен, как обычно, делают, чтобы замаскировать в еду. Этой дозы хватило бы человек на сто.

Быстро обыскал тело, но кроме флакона и пары украшений, ничего, никаких записок, знаков, ничего, что бы могло указать на мотив. Кроме того, что эта женщина ненавидела Дилару и, скорее всего, шла отравить именно её.

— Заберите тело, дальше все по правилам. Но она самоубийца, поэтому похороны сделать тайными и на грязном кладбище. Убирайте, — в голосе наместника появилось раздражение, он никогда особо не жаловал Фирузе, но сказать «собаке собачья смерть» нельзя, ведь она мать маленькой принцессы.

Через минуту слуги забрали женщину и ковёр, на котором она лежала, проворная служанка тут же начала мыть пол за покойницей.

— Госпожа! Позволите? — Джейхан осторожно постучал в соседнюю комнату, где сейчас ждёт Дилара.

— Да, входите, это ужасно. Она через двери не ходит, не ходила. Прокралась, как преступница, хотела влить яд в кувшин, а когда я её застала, то выпила сама. Но просила, чтобы её девочку спасли!

— Больше ничего?

— Нет, ничего! Кроме того, что она в который раз пыталась меня отравить. Повелитель же хотел ее выслать, но почему она осталась?

— Госпожа, это не нам решать, скорее всего, из-за дочери. Наш повелитель очень любит девочку, и ради неё долго терпел выходки её матери.

— Фируза умоляла спасти дочь. Ей угрожает новая наложница с меткой, больше я ничего не знаю, вам лучше поговорить с герцогом, но я не чувствую себя тут в безопасности.

— Я попрошу нашего повелителя о защите для вас, госпожа. Позвольте откланяться?

Джейхан-бей решил, что разговор с герцогом можно отложить, а пересказать султану последние слова Фирузе нужно как можно быстрее.

Поклонился, но недостаточно низко, и выбежал из покоев. Какое-то странное давящее ощущение накрывает рядом с этой иноземкой, она сама не понимает, какой силой обладает?

Закралось подозрение, что это Дилара заставила Фирузе выпить яд, вот только как об этом намекнуть султану?

Эчдерхан стремительно вошёл в детские комнаты, раньше в этой красивой, самой солнечной части гарема всегда слышался детский смех, шум и строгие голоса учителей и нянек, особенно при правлении любвеобильного отца. У него чуть не каждая наложница рожала.

Но дети, рождённые от неистинной связи, долго не живут. Кара драконьего рода настигает в момент, когда сила должна открыться впервые. Обычному человеку, пережить мощное магическое воздействие невозможно.

Этот урок старший сын усвоил лучше всего. Чтобы не стать монстром по отношению к самым родным созданиям, поклялся осмотрительнее выбирать наложниц. И с первой же произошла осечка.

Мать перед смертью очень просила взять в жёны бойкую, красивую Фирузе. Уж непонятно, чем так подкупила, обычная вроде наложница. Она даже незнатная. Родила дочь, которую не возлюбила с первой минуты.

И метка на её теле не появилась, все ожидания матери и придворной ворожеи не подтвердились. Если бы не маленькая Мирьям, то Фирузе давно бы считала дыни на бахче в южных угодьях, где ей самое место с невыносимым сварливым характером.

— О, повелитель! Простите! Не хотел омрачать вас дурными новостями! — сиплый голос лекаря выдернул султана из размышлений.

— Да, я уже знаю. Или думаешь, я не чувствую всё, что происходит с моей маленькой принцессой? Но ей всего шесть лет, магическая сила даже не начала проявляться.

Лекарь крепче сжал в пальцах нефритовые чётки, кажется, что в мыслях он творит молитву, в вслух пытается придумать и выдать любое оправдание для своей беспомощности.

— Да! Повелитель. Есть весомые подозрения, что девочку отравили. Кто-то мстит её матери. Дела не моего статуса, но с последствиями приходится разбираться мне. Первый раз ребёнку дали совсем немного яда, а теперь кто-то безжалостно…

— Есть подозрения? — Эчдерхан навис над лекарем, заставляя того вжать голову в плечи.

— Я бы сказал, что это мать, ведь яд такой же каким пытались отравить госпожу Дилару.

— Почему молчали? — теперь неведомая сила сдавливает горло испуганного старика, но он нашёл в себе силы оправдаться.

— Это стало понятно только сейчас, когда яда в крови стало достаточно! Я сделал всё, что мог…

— Более ты не смеешь входить в покои к моей девочке, визирь пусть прогонит тебя из дворца. Убирайся с глаз моих!

Не дожидаясь новых оправданий, султан решительно вошёл в комнату дочери и замер.

У кроватки сидит Азиза и что-то нашёптывает.

— Как ты посмела покинуть свои покои, как посмела войти в спальню моей дочери? — он начал довольно громко, но заметил, что малышка спит и понизил голос до шёпота. Но свирепость скрыть с каждым разом всё сложнее.

Молодая женщина действует как солома для огня. Не успевает оказаться рядом, как в нём вспыхивает бешенство. Такое поразительное свойство у Хельги не наблюдалось.

Именно это заставляет сомневаться в правдивости каждого её слова.

— Фируза умоляла меня помочь девочке, моя магия мягкая, женская. Я чувствую всё, что происходит с твоей дочкой. А моя богиня уже готова отказаться от невинной жертвы. Позволь остаться с малышкой до утра, и завтра она сама обнимет тебя. Это не яд, это проклятье… Самим вам с ним не справиться!

Ласковый голос звенит в богато убранной комнате, как нежный серебряный колокольчик. Азиза теперь и выглядит иначе, в ней появилась уверенность и стать, чего раньше не замечалось.

— Пошла прочь! В свои покои и не вынуждай меня наложить и на тебя заклятье.

— И что будет? Останешься с Ясмин? Это она вытолкнула меня из моего же тела, она навредила твоей дочери. Ты не видишь, что…

— Прекрати лить яд! Я обладаю магией, и сейчас каждое твоё слово разит вонью лжи. Не пытайся обманывать! Охрана! Взять эту женщину и запереть в покоях, если ещё раз увижу Азизу где-то гуляющую свободно, прикажу наказать всех, кто её охраняет.

— Без моей помощи твоя дочь умрёт!

— Она умрёт без МОЕЙ помощи! И с этой минуты я сам о ребёнке позабочусь!

Султан взял спящую дочь на руки и, помедлив пару секунд, пока охранники отведут Азизу в её комнаты, вышел из детской.

А вслед ему полетели слова Азизы:

— Это Ясмин! Клянусь! Она убивает девочку, она расчищает место для сына. Надеется остаться при дворе как хасеки, но зря! Без метки он не переживёт роды! А я вернусь в своё тело! Поверь, и спасёшь не только дочь, но и сына. Только я залог их спасения, только я…

Азизу уже увели, и её крики долетают из пустынных коридоров гарема.

— Папочка! Я не хочу служить какой-то там Хель! — маленькая Мирьям открыла глаза и прошептала отцу правду о «помощи» Азизы.

— Ох, господин! Я только что из комнат, где расположились герцоги, — Джейхан-бей выбежал навстречу повелителю, хотел было сообщить о смерти Фирузе, но увидев ребёнка, осёкся.

— Что там произошло?

— Трагедия, при девочке я не смею говорить. Но мне показалось, что у госпожи Дилары есть какие-то невероятно мощные силы. Горе нам, если она сама их не осознаёт. И ещё большее горе, если притворяется…

Джейхан-бей после откровенного обвинения беременной наложницы низко поклонился. Сам не ожидал, что выдаст свои подозрения.

Забыв о своих планах переселить дочь в покои рядом со своими, султан поспешил к Ясмин с ребёнком на руках.

Воспользовавшись шумихой, Андер решил повторить попытку достучаться до той, что настойчиво называет себя новой Хельгой. Это возможно, ведь он сам свидетель того, что теперь Ясмин занимает тело настоящей Хельги.

Всё это чёрная магия Хель, она безжалостно меняет души местами, и всё ради своих целей. И сейчас цель её очевидная, это магия Драконида.

Молодой герцог довольно быстро нашёл короткий путь к тем покоям, в каких сейчас пытаются запереть Азизу.

— Наивные, и султан не понимает, кого получил в истинные? — проворчал Андер, и когда начальник ушёл, дежурные охранники тут же сползли по стенке и упали в глубоком сне. Герцогу осталось лишь перешагнуть через тела и забрать ключ у старшего на поясе.

— А! Братец! Долго ты! — не успел войти, как на встречу, ему встала потрясающей красоты девушка. Миниатюрная, нежная, но непривычно смуглая, и волосы её сверкают чернотой. Андер на секунду замер, любуясь красавицей.

Но она скорчила недовольную рожицу, едва напоминающую те ужимки, какими они дразнили друг друга в детстве…

— Ты сама не впустила меня в прошлый раз. Азиза так теперь тебя зовут?

— Какая разница, я Хельга, это тело — временное пристанище. Тебе ли не знать! — ласковый голосок, неожиданно сменился на шипение. Она поправила огромный перстень на руке, на тоненьких пальчиках он постоянно сползает на сторону.

— Признаться, я в дела магии не лез. Моё дело политика. Свои способности я раскрываю только сейчас, и меня это не радует. Одумайся. Ведь он готов на всё для тебя!

— Вот именно, он готов, а ты меня предал! Оставил одну и отец быстро нашёл способ, как от меня избавиться, отец и его проклятая жена, — теперь она не скрывает злости, вытянулась перед герцогом, высоко задрала голову, но так непривычно выкрикивать обвинения снизу вверх.

— Но ты же мечтала стать кем-то значимым. Получила самого могущественного мужа, он тебя любит, любил, и ты снова все теряешь, зачем? — герцог перешёл на шёпот, Ясмин предупредила, что тут у стен есть уши.

— Ты издеваешься? Действительно не понимаешь? Я воплощение Хель! И должна довольствоваться ролью подстилки, матери маленького дракончика? Этот дракон должен приклоняться передо мной! Я госпожа! Когда он осознает, будет поздно.

— Ты сошла с ума? Почему поддалась и согласилась на брак с Эчдерханом? Зачем оставила тело? Признаюсь, женские поступки загнали меня в тупик, постарайся объяснить, иначе султан снимет мою голову с плеч, а я не хочу умирать молодым из-за тебя.

Герцог сел на тахту и показал «сестре» место рядом с собой, надеясь, что она не потеряла рассудок и за дерзкие слова сама не убьёт его. Жрицы Хель всегда славились своей вспыльчивостью и обидчивостью.

— Этот брак спас меня, ты сам сказал, что султан — самый влиятельный мужчина в нашем мире. И ты прекрасно знаешь, я не получила благословение на замужество и на рождение ребёнка. Такие поступки караются магией Хель. Боюсь, что мне уже не вернуться в моё родное тело, оно проклято, ребёнок родится, и тогда тебе придется увезти и спрятать Ясмин. Она интересует султана, а он мой! Никому не позволю забирать моё!

— Как ты раздаёшь приказы, вот только приказ, какой ты отдала Фирузе? А? Убить меня? Дракон тебя щадит из-за метки, а мне проще убить тебя, и решить все проблемы. Знаешь, что я смогу, для меня ты сейчас маленькая, красивая, но абсолютно подлая и мерзкая рабыня. Именно так я тебя вижу, АЗИЗА! Ты уже не Хельга. Скажу больше, Ясмин относится ко мне так, как должна относиться младшая сестра. Что с тобой случилось? Я твой самый родной человек, был, но ты и меня решила убрать с пути?

— Ты опасен для меня, знаешь секреты нашей магии, и я тебе не доверяю, так же, как и отцу. Но у тебя есть шанс доказать, что ты верен нам.

— Дорогая моя, обычно в таких ситуациях на переговорах, соперники представляют, за что они борются. С тобой, я не вижу будущего, что ты мне предложишь, кроме проблем?

Неожиданно между ними вспыхнуло неприятное ощущение отторжения. Андеру захотелось встать и выйти, а ей захотелось ударить его.

Теперь Азиза говорит о себе, как о божестве, и это ещё больше тревожит:

— Ты будешь жить только, если присягнёшь нам на верность! В противном случае, я и без посредников лишу тебя жизни. Но если серьёзно, дорогой братец, у меня есть план. Приручить Драконида, отобрать у него Ясмин и ребёнка, а потом с армией султана пойти в наши земли, и наказать отца и мачеху, забрать мой трон. Султану недолго осталось, родится малыш, и я стану валиде-султан. Первой женщиной султаншей. Пока мальчик вырастит, столько всего произойдёт. Мне нужно лишь набраться терпения, и не проявлять слабость по отношению к врагам.

— Ты сама враг для себя и нас. Твои планы даже звучат глупо, как детская обида. А ведь я тебе уже сказал, что ты уже имеешь всё! Метка тебе позволяет править миром. Заставь султана полюбить тебя вновь, и никаких жертв не потребуется, пусть Ясмин-Дилара считается наложницей и матерью маленького шехзаде, но королева — ты! Он смеет спать только с тобой, опомнись и прими судьбу как данность!

Она резко встала, и теперь сверху вниз смотрит на брата, но со злостью, отчего у него пробежала неприятная волна раздражения по телу и неожиданно сконцентрировалась в груди, ещё немного и её магия начнёт его убивать. Азизу сдерживает только то, что они находятся в ее покоях, и потом она не сможет объяснить, как очередной труп оказался в комнате, ведь только что бездыханное тело Фирузе вынесли из дворца.

Несколько секунд каждый выжидал, надеясь на разумность противника.

Азиза заговорила первая:

— Я знаю, что ты ездил свататься в Московию, так? Она тебе понравилась, но её отец отказал, нашли кого-то получше. А этот брак решил бы все твои проблемы…

— Не впутывай в это дело мою личную жизнь, Елена и наши отношения тебя не касаются! — Андер вдруг вспыхнул яростью. Встал на свои крепкие ноги, готовый действовать молниеносно, стоит только уловить от Азизы неправильные мысли в отношении недосягаемой любимой.

— А что, если я скажу, что знаю, как устроить твой брак с этой девушкой, она очень красивая, умная и богатая. Ты герцог, и, если я стану королевой нашей страны, объединю империю османов и наши шведские земли — твои шансы возрастут, отец Елены сам привезёт её.

— Глупости, на твой план уйдут годы…

Он впервые посмотрел на Азизу с недоверчивым интересом, но её речи очень похожи на авантюрный бред сошедшей с ума женщины.

— Мой план уже в действии. Я клянусь. Нам надо протянуть время до рождения малыша. Ясмин в родах не выживет, а за ребёнка Драконид пойдёт на любые уступки. Он до тебя даже не достанет. Я же пока в большей опасности, останусь тут ждать, осталось несколько месяцев и на следующий день после родов нашего султана ждёт большой сюрприз…

— Не понимаю, о чем ты?

— Хель заберёт его в жертву, никто не сможет устоять против её чар и магии. Так что я последний раз предлагаю тебе встать на сторону победителей, ты получишь всё, о чём даже мечтать боялся. Но если хоть кому-то расскажешь, наш секрет, я лично тебя убью…

— Ты не оставляешь мне выбора, ведь если я откажусь, то придёт следующая хатун и принесёт яд, говори свой план.

— Вот теперь я вижу моего настоящего брата, а не размазню, которую даже отец брезговал назвать родным законным сыном, учись быть злым, только так ты сможешь выжить… Увези и спрячь до родов эту Ясмин. Большего мне и не нужно…

Ну и денёк выдался во дворце. Меня слегка пошатывает и от дурноты токсикоза, и от усталости и страха. Сначала я даже не поняла, что произошло. Видеть видела, а в суть трагедии даже не заглянула. Кажется, что я поставила какой-то блок.

Ну Фирузе, ну выпила что-то, упала и «уснула»?

Это первые мысли после того, как Джейхан-бей влетел в наши покои, я уже вышла, но прекрасно слышала разговор на повышенных тонах с охранником и служанками.

Он и мне после задал несколько вопросов, и я вдруг уловила неприятную эмоцию: «Он не доверяет мне, он думает, что это я заставила несчастную Фирузе выпить яд, а теперь претворяюсь белой и пушистой, напуганной овечкой?».

Очень неприятное открытие, они все так думают. Я, точнее, Хельга для них враг. Бледная, высокая, статная, невероятная и чужая.

Они все считают, что я, точнее, она околдовала султана…

Поймала эту мысль, буквально за хвост, у меня оправдательные слова готовы были сорваться с уст. Да я вовремя себя удержала.

Оправдываться, значит, показать слабость, неуверенность, а они как волки, почуют, что я уязвима, и начнут кусать.

Вдруг решила для себя, а чем плохо, что они меня боятся?

Это же хорошо!

Лишний раз подумают, стоит или нет вот так приходить ко мне с ядом, ножами и злостью. Нет уж! Пусть приходят с уважением.

И не слишком низкий поклон, скорее кивок Джейхан-бея я тоже заметила, он не считает меня женой султана…

Гульшат набегалась по дворцу, как кошка за мышами и, наконец, вернулась с новостями, запыхавшись, но принесла мне новый кувшин с ароматным напитком от тошноты.

— Наконец-то! Я уже не могу терпеть, в любой момент может войти султан, а меня выворачивает наизнанку.

— Ой, госпожа. Там такое было! — она сама отпила напиток, показав, что яда нет и сразу налила в чистый стакан, подала мне и, убедившись, что я в состоянии сама пить, деловито отряхнула руки и продолжила. — Султан с Азизой так громко ругался. Забрал дочь к себе…

Не успела Гульшат договорить, а я и половину мятного чая допить, как двери распахнулись и ко мне без предупреждения вбежал сам султан с малышкой на руках.

Гульшат со своими сплетнями опоздала!

Девочка, кажется, спит, я же ни разу её не видела. Она оказалась намного меньше, чем я себе представляла.

Замираю с пиалой в руке, совершенно не ожидала, что он принесёт дочь. Причём тут же рядом её мать погибла.

— Я распорядился, вас переведут в другие покои, это место омрачено трагедией.

Он довольно тихо проговорил, девочка даже не пошевелилась. Вот теперь мне вообще не по себе стало. Чувствую, что она во власти чего-то ужасного.

Молча протянула чашку Гульшат и также молча одним лишь жестом приказала ей выйти.

— Положи девочку сюда, осторожно! — неожиданно для себя вдруг начала отдавать приказы самому султану.

Моё тело как-то странно собралось, в руках жар, в голове же совершенно чёткое понимание, что надо делать и только сердце трепещет от страха.

Страх за своего малыша. Эта лярва, что сидит на малышке способна навредить и не родившемуся младенцу. Но оставить девочку без помощи не могу.

— Ты мне должен помочь, видишь эту гадость, что сидит в её лёгких. Она с трудом дышит, это последствия отравления и магического воздействия. Я эту тварь попытаюсь оторвать от неё, а ты своей магией, сожги, но осторожно, чтобы не навредить девочке и мне! Понимаешь, что я хочу сделать?

— Да, теперь вижу. Но я не могу, моя магия слишком мощная, Мирьям может погибнуть, стоит мне только начать ей помогать, — в его голосе такая боль, словно эта гадость его сжирает.

На мгновение улавливаю мысль в своём сознании, что насколько он любит дочь. Да, он свирепый, сильный, злой дракон, но как он относится к детям. Именно от такого мужчины и хочется рожать, потому что он настоящий отец.

Чувствую, как ему плохо и стыдно, что допустил трагедию с малышкой. Однако пришёл ко мне и доверился.

Мне это очень важно, наклоняюсь над девочкой, никогда бы не подумала, что увижу нечисть так, как вижу султана, этот кувшин, мебель. Она для меня оказалась такой же реальной, как любой другой объект в этой комнате.

Магия Хельги всё ещё со мной?

Думать некогда. Рукой «брать» лярву не хочу. Но как её оттянуть?

И тут до меня дошло. На столике шкатулка с украшениями. И та самая брошь с жемчугом.

Острой иглой колю свой палец и стоило маленькой капельке крови показаться над розовой нежной кожей, как лярва дёрнулась, отцепилась от девочки и поползла в мою сторону. Запах свежей крови ее привёл в неистовое состояние прожорливости. Подозреваю, что её привлёк запах нерожденного младенца. Какая же тварь посадила на ребёнка эту гадость…

— Давай! Жги! — шепчу, как только эта демоническая сущность отползла от Мирьям на безопасное расстояние.

И Драконид показал всю свою мощь. Вот это было феерично.

Не пламя, но искрящаяся, мощная сила света так рубанула по лярве, что от той и ошмётков магических не осталось.

В следующую секунду я оказалась в объятиях султана.

Он испугался, что переусердствовал с ударом и меня тоже задел. Но нет, я словно сама для себя защита. Вдруг поняла, что и я смогла точно так жахнуть. Просто не понимала, как это работает. А интуиции не хватило.

— Ты же не обладаешь магией, — прошептал он, так страстно, или это не страсть, а страх?

— Может не я, а твой сын? — сказала первое, что пришло в голову и, кажется, угадала.

— Ясмин! Если это мой сын такой мощный и ты его можешь выносить и родить, то ценнее тебя для меня никого нет на этом свете. Метка, магия — это пустой звук, без любви метка ничего не значит. Любишь ли ты меня так, как я нуждаюсь в тебе, как моё сердце тянется к тебе и оживает рядом с тобой, Ясмин?

Кажется, от избытка чувств я сейчас потеряю сознание, не ожидала от него такого вопроса, ведь я даже не задумывалась. Но вдруг сказала то, о чём недавно подумала:

— Мне трудно осознать себя. Всё ещё как в тумане, и я ничего не помню. Но я смотрю на тебя, на то, как ты любишь своих детей, и понимаю, что ты единственный мужчина во всех мирах, от кого бы я рискнула рожать деток. Единственный!

Невзирая на запреты, метки, врагов и другие обстоятельства. Он с нежностью взял моё лицо в ладони, приподнял и поцеловал. Едва касаясь губами, заставляя моё сердце трепетать. И раскрывая мои тайные магические силы. Кажется, что во мне сейчас расцветает прекрасный цветок. Имя ему — любовь.

— Я рад, что это именно ты станешь матерью моих детей. Пожалуйста, позаботься о дочери, не говори ей, что Фируза сделала, но кроме тебя я никому не доверяю. Я чувствую тебя и люблю.

— Я никогда не была матерью, мне очень страшно брать на себя такую ответственность. Это твоя любимая дочь. А против меня все, кто тебя окружает.

— Именно поэтому я прошу, твой страх за неё говорит лучше, чем если бы ты клялась в верности. Ты удивительная, и только рядом с тобой моя магия подчиняется мне полностью.

Эчдерхан снова обнял меня, прижал к себе и замер, мне показалось, что он сейчас запоминает своё состояние рядом со мной. Я его антистресс?

Мужское возбуждение невозможно усмирить ни магией, ни силой воли, если оно вызвано единственной желанной женщиной. Эчдерхан невероятным усилием воли всё же заставил себя сделать шаг назад. Выпустить из объятий свою жемчужину.

Новое ощущение охватило его, такого притяжения к Хельге он не испытывал. Вообще, не мог представить, что женщина способна вызвать бурю приятных эмоций, но чистых, нежных. Ясмин совершенно иная.

Она спокойная, уверенная, честная. Ни разу не чувствовалось от неё даже намёка на обман. Султан уже привык, что слова почти всех окружающих его людей имеют привкус лжи, неприятный «запах» стал обыденностью.

Но так было до момента, как в теле Хельги появилась эта необычная незнакомка из другого мира. Ясмин изменила всё. Каждое её слово правдиво, и от него нет привычного привкуса лжи. Именно так благоухает речь и помыслы честного, сильного человека.

Это открытие заставило султана иначе взглянуть на всё, что происходило и происходит сейчас. Магия почти подчинилась. Удивительным образом, рядом с Ясмин он смог контролировать силу и убил тварь, что присосалась к дочери.

Мать не защищала маленькую принцессу любовью, и вот ужасные последствия не заставили себя долго ждать…

— Фирузе поплатилась за это, как она вообще посмела думать о моей дочери, как о недостойной! Надо было не жалеть, сразу прогнать…

Не успел закончить фразу, куда отправить Фирузе, как учуял, что сейчас навстречу выбежит молодой герцог. Ещё один претендент на ссылку. Он вроде и правду говорит, но доверия ни одно его слово не вызывает.

Секунда и вот он, запыхавшийся, красный как солнце на закате, и злой. Бежал в покои Ясмин и замер, увидев самого султана в шикарной зале прохладной, тенистой террасы.

— Ваше Величество! — Андер низко поклонился.

Султан неожиданно сделал шаг вперёд и магической силой сжал горло герцога. Тот не успел понять, что происходит, только прохрипел что-то невнятное.

— Ты говорил с Азизой? Она тебе предложила план, как убить мою жемчужину? Ведь вам невыгодно, что тело твоей сестры заняла совершенно незнакомая женщина и я теперь дорожу ей ещё больше?

Хватка немного ослабла. Андер вздохнул, но в глазах ужас. Не ожидал, что султан настолько проницательный?

Нужна секунда, чтобы собраться. Хотя какие глупости. Врать — себе дороже.

Выдох. Закрыл глаза и решился довериться:

— Я всё знаю, и как бы ни страдал по несчастливой участи моей сестры, но она уже не та, что раньше. Её душу поглотил демон. Это уже совершенно другой человек. Азиза, но не Хельга. Так же как Дилара, более не Хельга. Моя сестра погибла, сама не ведая того, продала душу демону.

Слова Андера заставили султана убрать магическую удавку с шеи несчастного «гостя».

— Надеюсь, что это не её хитрый план ввести меня в заблуждение долей правды? — неприязнь в голосе султана никуда не делась, но голос стал тише, но не из-за доверия, нет! Скорее лишь из желания скрыть от посторонних ушей разговор.

— Она приказала мне украсть женщину, называющую себя Ясмин, беременную от вас. Увезти, скрыть до родов, а после младенец стал бы предметом торга.

На этих ужасных словах удавка магии снова больно сдавила покрасневшую шею, и герцог захрипел, закатив глаза от невыносимой боли.

— Я убью её и тебя!

— Не-е-ет! Есть способ…

Хрип не позволил Андеру закончить фразу, и султану пришлось отпустить, но теперь, если хоть одно слово будет неверным — герцогу не жить!

— Говори-и-и!

— Нужно снять метку, она фальшивая, я в этом убедился. Это всё магия Хель она такая же обманщица, как и её отец Локи, может создавать иллюзии чего угодно. Эта метка не истинности, а проклятья. Она в первую вашу встречу создала иллюзию древней легенды истинности, теперь продолжает морочить вам голову. И сама попалась, эта метка привязала её к вам и вашему роду сильнее, чем метка истинности. Ей не сбежать и не умереть, а ненависть поглощает её душу с каждым днём. Это ужасно, но такая правда.

Андер замолчал и поклонился, готовый принять смерть, очень уж вид повелителя злой.

Султан в бешенстве отшатнулся. Ещё миг и герцогу не жить, за такие новости и предательство — смерть.

— Я убью вас, и на этом решатся все мои проблемы?

— Нет, убьёшь и сам погибнешь. Вы повязаны с Азизой! Неважно как она выглядит, драконом или цветком, или коршуном. Это лживая метка смертельной клятвы кровной мести, про любовь здесь нет и намёка, Хель только такие метки умеет раздавать своим подданным.

— Поясни теперь подробно про эту метку!

— Клятва, за нарушение которой — смерть. Больше ничего. Это старая традиция заклятых врагов, чтобы прекращать кровные распри, в наших краях такое часто случалось. Два врага, обычно последние из своих родов, приходили в храм к жрицам Хель и получали метку. Если один из рода убивает кого-то в роду врага, то смерть настигнет кого-то из рода убийцы. Жизнь за жизнь. Так, родовые войны мгновенно прекращались. Между нашими родами именно такая метка сейчас установлена. Так что спать со своей Ясмин ты можешь сколько угодно. Твоя метка не про любовь!

— Хах! — султан сам не ожидал, что так громко выдохнет.

Мощная сила всколыхнулась, как волна ударила герцога, но тот устоял на ногах. Стоит и с испугом смотрит на повелителя, ожидая приговора, но он ещё не всё сказал! А как продолжить, не знает, но решился:

— Ваше Величество, есть один способ, как снять эту метку. Но нам придётся вернуться на мою родину, в один из самых больших храмов Хель и попросить у старейшей жрицы помощь. Какую плату она потребует, я даже боюсь предположить.

— А зачем? Разве я не могу запереть тебя и Азизу во дворце и оберегать, если вы не умрёте, то и мне опасаться нечего!

Султан вдруг почувствовал облегчение, действительно эта метка практически ничего не значит.

— Да, но есть одно, но! Роды Ясмин. Она их не переживёт, Азиза всё ещё имеет власть над этим телом. Она намеренно убьёт вашу жемчужину. Возможно, и сына. Потом погибну я, потом вы убьёте её, и погибните сами. Как игра в шахматы и первый ход сделала Фирузе, попыткой отравить мою сестру, потому и ваша дочь заболела, и сама женщина выпила яд, это все проделки магии дочери Локи, неумолимой Хель. Это проклятая метка так работает! Сожалею, простите, что именно мне пришлось открыть вам ужасную тайну.

Герцог оправился от удушья и последние самые жёсткие слова проговорил тихо, но уверенно. И от этой «правды» нет аромата лжи.

Андер говорит истинную правду. Так оно и будет, если не решиться на отчаянный поступок и не отправиться в военный поход. Иного варианта нет!

— Ты ведь, хочешь что-то взамен?

— Только одного, вернуть мне трон, и мы станем добрыми соседями, этот поход принесёт вам двойную пользу, повелитель! Ведь вы прекрасно понимаете, не просто так отец отправил к вам мою сестру. Он обрушил проклятье Хель на ваш дом, желая уничтожить врага, всего лишь предложив ему самую опасную женщину. Мне жаль! Но это коварный план врага, и он почти удался.

Андар так низко поклонился, как и рабы не гнут спину. И к несчастью, от его слов даже на секунду не повеяло вонью лжи. Он сказал правду, самую горькую правду. Империю Драконидов завоевала одна женщина, обладающая самой жестокой и изворотливой магической силой.

— Теперь ты живёшь один в своих покоях. Моя жемчужина с дочерью переедут в лучшие комнаты рядом с моими. Не смей даже приближаться к моей жене, она более не твоя сестра! Через несколько дней мы выступаем с армией в поход. Твой отец и сестра не оставили мне выбора! Они сами виноваты в том, что начинается эта война. А кто сядет на троне твоих предков — об этом я подумаю позже! Не советую тебе идти против меня! Иначе найду иной способ снять метку, уверен, что и мои мудрецы знают секрет. Однако поход важен, чтобы наказать твоего вероломного отца!

— Как прикажете, повелитель! — Андер поклонился, но теперь лишь слегка склонив голову. В голове султана есть заинтересованность, значит, пока с жизнью можно не прощаться.

Вечер выдался слишком активным. После всех потрясений нас теперь ещё и переселяют.

— Госпожа, могу вас проводить в новые покои, посмотрите, что там для вас уже приготовлено, и что ещё нужно?

Айна собирает некоторые личные вещи, но я вдруг осознала, что это не мои вещи, а той Хельги, какой я была раньше. Сама не заметила, как прижала легонько руку служанки на очередной кипе белья.

— Не хочу это брать, вещи принадлежали мне прошлой, а теперь я совсем другой человек. Возьми с собой только новые платья и бельё, что недавно принесли по приказу султана.

— Слушаюсь, а девочка? Её одежды? — прошептала служанка, ещё тише.

Мы посмотрели на кровать, в которой уже второй час спит маленькая Мирьям. Мне о ней даже страшно подумать, хорошо, что есть Ниса, няня, которая теперь под моим абсолютным контролем.

Не дай бог, кто-то скажет девочке, что случилось и как потом её успокаивать.

— Вещи девочки пусть Ниса соберёт. Мы же не в другой город переезжаем. Тут всего-то из одного крыла замка в другой перейти. Если что завтра Гульшат поможет вещи девочки перенести в наши новые покои.

— Так мы пойдём посмотреть?

— Зачем смотреть? Сразу и останемся, не хочу ходить туда-сюда. Вещей мало, так что быстро справимся, — я говорю шёпотом, и размышляю, что делать с богатой коллекцией украшений, тоже наследие Хельги. Мне неприятно до них даже дотрагиваться. С другой стороны, я в ее теле, тут уже ближе нам не стать. Я и она едины.

Решаюсь и приказываю собрать все футляры и шкатулки с драгоценностями. Да и красивые платья тоже надо брать, я же не ворую. Это теперь мои вещи.

Быстро отдаю приказы и спящую Мирьям поднял на руки один из охранников, ещё три служанки взяли мои вещи и довольно многочисленной процессией мы не спеша отправились в новые покои.

Как обычно, к самой «раздаче» прибежала Гульшат, снова что-то выясняла и сплетничала. Глаза горят, явно, что-то эдакое узнала и не знает, как рассказать. Но пока мы не одни, прикусила губу, схватила короб с драгоценностями и под сердитым взглядом Айны поплелась за нами по пустынным залам дворца.

— Сюда, госпожа! — Айна распахнула высокие двери с резными узорами, не двери, а произведения искусства. Как-нибудь рассмотрю их, но сейчас, войдя в огромный зал, теряю дар речи. Это не покои, это резиденция супер-люкс для королевских особ. Если это не покои султана, то какие они у него…

Гульшат тут же и ответила на мой немой вопрос:

— Это покои валиде-султан. Для матерей султана всегда самые-самые прекрасные покои создают. Они действительно самые богатые, самые удобные и красивые. Наш повелитель очень вас любит, госпожа. Мы не думали, что эти комнаты с отдельным балконом и своим хаммамом когда-либо снова откроют свои двери для новой хозяйки.

Вот это жест любви, вот это я понимаю. Камаль на такую щедрость ради меня не отважился. Даже не пускал в свой загородный дом, ведь у него там своя наложница обитала. А теперь я новая султанша, единственная.

— Девочке вот эти покои, они для маленьких шехзаде обустроены, там Ниса обо всём позаботиться.

Айна кивнула няне и показывая, куда стоит уйти и начать обустраивать комфорт для девочки.

Ниса не заставила себя просить дважды, быстро скрылась за следующей массивной дверью и охранник с малышкой за ней.

— Ну что там у тебя, Гульшат? Рассказывай, а то лопнешь! — проворчала Айна, стоило лишним девушкам выйти и закрыть за собой дверь.

— Приказ отдали, военный поход собирают. Наш султан, говорят, решил на земли шведов идти, вместе с герцогом.

Выпалила, поджала губы, вытаращила глазищи и стоит, ждёт нашу реакцию. А у меня чуть не припадок очередной. Вечно эти мужчины затевают походы в самое неподходящее время.

— Ох, Гульшат! От тебя одни проблемы! Принесла новости, видишь, госпоже плохо, — Айна сама взяла меня под руку и проводила на кушетку, словно я уже на девятом месяце.

— А я что, я же ничего, кто ж вам ещё новости принесёт? Ну, простите!

— Да ладно! Рассказала и хорошо, ведь если бы мне сам султан сказал, я бы при нём испугалась, а так уже готова к новостям и ему не придётся меня спасать.

— А вас надо спасать? Может, водички? А может, прогуляться, тут отдельный выход в сад, закрытый маленький уголок, прохладно, хорошо, девочку Ниса покормит, а вам накроем ужин на веранде, что скажете? В комнатах сейчас кое-кто должен порядок навести и вам будет неспокойно, — снова Айна с идеями, от которых трудно отказаться.

Киваю в знак согласия, действительно, лучше в саду.

— Гульшат, ты остаёшься в покоях, разбирать вещи. А мы в сад! — сказала как отрезала Айна, слегка прищурив глаза, явный намёк, что ещё одна такая выходка со сплетнями и отправится наша Гуль в старый дворец к остальному гарему.

— Слушаюсь, — процедила сквозь зубы девушка и проворно кинулась разбирать тюки с платьями и бельём. Угроза подействовала.

Мне подали шёлковое покрывало, двое охранников и Айна со мной под руку не спеша вышли в сад, действительно шикарный. Тут все создано с любовью и изысканным вкусом. Цветы, дорожки, небольшой фонтан, удобные скамеечки. Беседка, в тени которой столик для принятия пищи.

— Вот сюда вам сейчас подадут ужин, мы пока погуляем, если хотите, — Айна убедилась, что я не против, хлопнула в ладоши, и один из лакеев убежал за едой.

Не успеваю решить в какую часть сада пройти и что посмотреть, рыбок или поющих птиц, как за нашими спинами раздался приглушённый, неприятный голосок.

— Девушка оставь нас! Ясмин Сулейманоглу? Это ведь ты? Забыла наш договор? Ты моя рабыня!

В этот момент моя челюсть слегка отвисла от наглости, а глаза увеличились.

— Кто это тут пищит? Какой такой договор? Ты, должно быть, упала и головой ударилась? Мелкая, дерзкая выскочка с нечего незначащей меткой! Не зли меня! — в развороте начинаю приглушённо рычать на эту мелкую, красивую, но слишком наглую дрянь. Никто не смеет называть меня рабыней!

Азиза?

Чувствую, как её вдруг перекосило, ага! Неприятно видеть себя любимую со стороны?

На самом деле саму передёрнуло, ведь смотрю на девушку, внешне очень похожую на меня в прошлой жизни. Я не такая смуглянка, однако Хельга знает толк в телах, выбрала себе очередную красотку.

— Какая ты дерзкая! Что произошло? — она нападает, видимо, справилась с первым шоком и решила наступать.

А я знаю, что она на всё способна, делаю шаг назад и жестом приказываю Айне остаться, а охранникам подойти ближе!

Шайтан! Она сейчас своим агрессивным криком выдаст все секреты. И первые же охранники разнесут по дворцу новые сплетни. Надо закончить это шоу, пока не случилось непоправимое.

— Госпожа, вы, должно быть, не в себе? Не хочу показаться грубой, но, мне кажется, вы говорите как сумасшедшая! И это все подтвердят. Если не боитесь, что вас запрут в келье лечебницы для душевно больных страдальцев, то можете продолжить нести бред. Но призываю вас опомниться, и вернуться в свои покои.

Говорю ей самым спокойным голосом, на какой сейчас только хватает сил и выдержки. Прекрасно понимаю, как бесит ненормальных такой тон.

И подействовало. Азиза, или как её там, вспыхнула гневом. Бордовый румянец проступил на смуглых щёчках.

Готова поклясться, что и пена на губах сейчас появится.

Айна сделала ещё один угрожающий шаг, и я вдруг поняла, что она не простая служанка — телохранитель.

Сейчас этой выскочке бешеной достанется!

— Госпожа Азиза, действительно, идите в покои, мне придётся доложить о вашей выходке Джейхан-бею! — процедила сквозь зубы Айна и я увидела, как она мгновенно из шёлкового платка скрутила удавку. Натянула этот жгут в сильных руках, стоит Азизе сделать шаг в мою сторону и «шёлковый платочек» придушит её как нечего делать.

«Ничего себе!» — единственное, что я смогла подумать. Меня сейчас даже не Азиза пугает, а Айна.

Хотя! С такой женщиной рядом ничего не страшно.

— Охрана, оставьте нас. Айна стой рядом, при тебе поговорим с этой несчастной! — вдруг выдаю приказ, от которого мужчины поморщились, но отошли.

— Хочешь выставить меня ненормальной? — прошипела Азиза, стоило нам остаться втроём.

— Ты сама все для этого делаешь, мне даже стараться не надо. Фирузе натравила дважды, на девочку навесила лярву, и султан уже все знает, он сам убил с моей помощью эту магическую тварь. А после этого разговора, думаю, тебе вообще не поздоровиться!

Что есть сил стараюсь сдерживаться и даже улыбнулась.

— Ясмин! Ты забываешься! Ты присягнула мне на верность!

— А что, если я скажу, что Ясмин тут нет! Она на небесах! А я твоё возмездие, из другого мира, бывает же так, что в теле ради младенца воплощается ангел, чтобы охранять ребёночка? И, как выяснилось, мне и Мирьям пришлось охранять от тебя. Я теперь защита детей султана! Вот такой неожиданный поворот. Я АНГЕЛ! О таком ты не подумала?

О, Всевышний, я несу сейчас такую сказочную ересь, но вдруг понимаю, насколько здорово получилось, я не назвала себя, о моём настоящем прошлом никто кроме султана не знает. А такая «мягкая» ложь надолго отобьёт у стервы и ее подручных всякое желание делать гадости.

Стоило мне проговорить эти слова, как красивое личико Азизы перекосило в гримасе ужаса! Она реально поверила, что я ангел?

Судя по тому, как теперь на меня смотрит Айна, да и охранники недалеко отошли и тоже уши распустили, теперь понеслось… Все скоро узнают эту «тайну».

— Этого не может быть!

— Как видишь, может! Так что, не смей попадаться мне на глаза, иначе забуду про добродетель ангельскую и покараю! Поняла!

— Не верьте ей! Она лживая обманщица. Я единственная жена султана. А эта женщина лишь вынашивает его сына. Родишь и сдохнешь!

Азиза перешла на визг, не думала, что её так перекосит от услышанного. Теперь я улыбаюсь и снисходительно смотрю на неё сверху вниз. С такой внешностью, я действительно похожа на светлое божество, даже играть не надо!

— Если я и умру, то просто вернусь в рай! А куда попадёшь ты? — очень ласково прошептала ей, и в этот момент на наши вопли примчался запыхавшийся Джейхан-бей. Он тоже слышал часть разговора. Но Айна ему потом всё расскажет. Он её начальник, а я для них объект охраны.

Как это знакомо по прошлой жизни.

— Госпожа, за побег из комнаты султан приказал вас перевезти в старый дворец, и вас теперь будут охранять не простые охранники, а дервиши. На них ваши чары не действуют! Пройдёмте!

Джейхан-бей не церемонясь схватил Азизу за руку и потащил из сада, но та вдруг обернулась и выкрикнула:

— Даже ангелы ошибаются, султан уйдёт в поход, и тебя тут уничтожат!

— Всевышний обо мне и детях позаботится, а ты позаботься о своей душе. Хель тебя разжуёт и выплюнет в ад! Подумай об этом!

Стоило Джейхан-бею утащить Азизу. Как Айна вдруг повернулась ко мне и низко поклонилась!

— Госпожа, это правда? Вы потому память потеряли после смерти, что теперь в этом теле ангельская душа.

— Это богохульство, о таких вещах нельзя так говорить! Считай, что я Ясмин, твоя госпожа и мать детей султана. Больше тебе и никому другому знать не положено.

Вот только что Айна ворчала на Гульшат за сплетни, а теперь сама борется с неистовым желанием рассказать кому-нибудь «правду» обо мне.

— Слушаюсь, госпожа, Ясмин! Сейчас подадут ужин! Простите, меня!

— За что? — она всё сразу сказала, я даже не поняла, это вообще или за то, что сейчас произошло?

— Я считала вас кем-то вроде неё, ведьмой, но сейчас чувствую, что вы светлая душа.

— Послушай, даже если это и так, я не могу помогать всем страждущим, а сама знаешь, стоит людям узнать, и вереницы несчастных выстроятся у ворот дворца. А я беременная. Моя цель — родить малыша и защищать его. Понимаешь ли ты меня?

— Конечно, госпожа! Да хранит вас Всевышний и нашего султана, великого повелителя империи!

— Вот и молодец! — слегка пожимаю её руку. А сама переживаю, не слишком ли я перегнула палку с новой сказкой. Но тут без вариантов, другой легенды придумать просто не успела.

Очень надеюсь, что когда эта сплетня дойдёт до султана, он меня не отправит также к дервишам под охрану.

Джейхан-бей силой тянет за собой Азизу, она сначала неистово сопротивлялась, словно он прямо сейчас собирается кинуть ее в яму к змеям.

— Хатун! Ты вызываешь только неприязнь и никакой жалости, а ведь могла бы получить многое и уважение, и заботу. У тебя же метка есть!

Его терпение достигло предела, еще одна выходка с её стороны и он прикажет обычным охранникам схватить её и как барана, закинув на плечо унести в комнату для наказания. Но внезапно его бешенство что-то подавило. Как тяжелый камень придавливает ткань в ветреный день, не позволяя сорваться и улететь.

— Что ты делаешь? Магией на меня воздействуешь? Ведьма! — внезапно для самого себя Джейхан взбесился. Не ожидая приказа от султана, сам не заметил, как закинул непослушную девушку в огромную бочку на заднем дворе и закрыл крышкой. Свистнул охранника и коротко приказал:

— Сейчас же пригони сюда телегу. Её надо срочно отвезти в старый дворец, пока она никого из нас не свела с ума!

— Слушаюсь господин, а со второй что делать?

— Второй? Ты о ком? — Джейхан не сразу понял.

— Хатун, которой хотели язык отрезать, но наказали только палками.

— Тащи её сюда, пусть обе едут в ссылку. Опаснее змей! И убить нельзя! — процедил помощник султана, едва сдерживая ярость. В этот момент Азиза начала громко вопить в бочке. Мужчинам захотелось заткнуть уши.

— Может, связать и рот заткнуть? — прошептал охранник, ведь явно султан добрым словом не наградит за такое обращение с его женщиной.

— Что происходит? Кто визжит в бочке?

Молодой герцог внезапно возник перед растерянными мужчинами, из-за крика Азизы, никто и не услышал шагов Андера.

— Не ваше дело! — довольно грубо ответил Джейхан. Но тут же осёкся. — Извините, ваша светлость, женщина сошла с ума, не знаем, как с ней быть. Она может внушать что угодно, для неё нет преград, заставляет слуг делать то, что ей надо.

— Откройте крышку!

Младший охранник с позволения Джейхан-бея медленно открыл бочку.

— Она одержимая! Нельзя так со страдающими! Азиза, ты меня слышишь? — неожиданно мягким и тёплым голосом прошептал Андер. И девушка затихла. Едва заметно кивнула. Слёзы катятся по её щекам, но личико перекошено от злости, того и гляди кинется и перегрызёт глотку обидчикам.

— Что с ней делать? — так ж тихо спросил наместник, он уже вчера бы сбежал в свой санджак, чем тут с бабами воевать.

Вместо ответа герцог резким движением прикоснулся ко лбу девушки, и она сразу потеряла сознание.

— Вы ее как ядовитую змею усмирили, это тоже магия? — с недоверием прошептал охранник.

— Я не маг! Я тот, кто борется со злобными ведьмами. Инквизитор, но это очень уродливая миссия, так что я усмирил этот дар в себе. Однако, как вижу, все равно приходится иногда вспоминать кто я на самом деле.

В голосе Андера прозвучали нотки горькой тоски. Мужчины переглянулись, и тут Джейхан-бей вдруг спросил:

— А ваша сестра, госпожа, которую султан ласково называет Диларой, она кто? Я сейчас услышал, как эта Азиза шипела на Дилару, и та сказала, что она ангел, защитник младенца и дочери султана!

— Так и есть! Она не из мира сего. Слава всевышнему, что после смерти моей сестры, после яда Фирузе в тело Дилары попала ангельская душа и позволит малышу родиться.

Андер быстро сориентировался, понял, что это самая понятная легенда, и простым людям такие сказки нравятся, по сути, оно примерно так и есть.

Надо видеть, как поменялись лица охранников и самого Джейхан-бея.

— Я боялся, что госпожа Дилара — ведьма, но ваш ответ успокоил нас. Благодарю, что не скрыли этот секрет. Всевышний не забыл нас!

— Но не советую распускать сплетни о моей сестре. Она беременная, и любые слова в её адрес могут навредить. И да, я до сих пор считаю госпожу Дилару своей сестрой! А теперь, помогите мне осторожно забрать эту девушку в мои покои. Сожалею, но с ней никто, кроме меня не справится. Султану, я доложу сам. Охрану убрать, чем меньше людей вокруг, тем меньше шансов, что она сможет сбежать. Люди для неё — игрушки!

Осторожно положили огромную бочку набок, Андер вытащил бесчувственное тело маленькой хатун, с лёгкостью подхватил её на руки и понёс в свои дальние покои.

— Эх, будет мне проблема, как с султаном объясняться.

Но девушка не вызывает ненависти, скорее жалость, зло поселилось в ней, против её воли. И кажется, есть способ, как избавить настоящую Азизу от призрачного злобного духа жрицы Хель. Настоящей Хельги уже нет, и глупо искать попытки спасти её.

Андер несёт девушку по пустынным прекрасным залам дворца, погрузившись в размышления, как же не позволять демонической силе снова сбежать и навредить кому-то.

— Как ты посмел?

Ну конечно, снова сам султан, вовремя повстречался и сейчас начнётся!

— Ты хоть понимаешь, что я должен сделать с тобой? — прорычал Эчдерхан, подойдя ближе и поняв, кого несёт на руках Андер.

— Да, но когда она очнётся, то сведёт с ума всех, и вас, и слуг. Всё гораздо хуже, она обращается в ведьму самой худшей масти. Не думал, что дойдёт до такого. Не верил, что такое вообще возможно. Это уже не просто жрица Хель, она носит в себе демоническую сущность, настоящего слугу из преисподней. Даже вы, повелитель, пока не видите в ней этих изменений. А я чувствую. Позвольте мне сделать мою работу и не мешайте.

— Твою работу? Что это значит? Снова секреты? — султан преградил путь герцогу и на шумный разговор пришёл Джейхан-бей, уже готовый получить от своего господина взбучку.

— У меня есть данность, магическая профессия, если можно так сказать. Но я, как и моя сестра не получил наставника, не обучен мастерству, пользуюсь только по наитию своей силой. По сути, стараюсь не пользоваться совсем и никому не говорю о даре.

— И какой дар? Почему я не вижу тебя?

— Потому что я инквизитор. Тот, кто борется с чёрным магическим отродьем. Но, повторю, само это ремесло мне претит, но не уничтожать, а спасать я могу.

— И что тебя остановило, почему не нашёл учителя, когда повзрослел?

Султана заинтересовала эта странная сторона герцога, самое удивительное, что этой способности в нём никак не ощущается. Уж инквизиторов султан Эчдерхан знает хорошо.

— Обет безбрачия и служение, надеюсь, весомый аргумент? Я не стремлюсь к аскетизму, и люблю одну единственную женщину, и она не доступна для меня, её родители против нашего брака. Какие-то ещё вопросы будут, Ваше Величество? Через несколько минут мы эту девушку и вчетвером не поднимем. Демон времени не теряет, могу дать подержать ее, чтобы вы поняли о чём я!

Андер держит на руках Азизу, она лёгкая, однако демоническая сила умеет делать гадости. С каждой минутой хрупкое тельце кажется всё тяжелее и тяжелее.

Повелитель поморщился, сам не ожидал, что возникнет чувство брезгливости. До этой женщины он теперь не дотронется. Сам уже ощущает её новую суть. И то, как держится Андер султана приятно удивили:

— Хорошо, неси её к себе, все равно других вариантов нет. Я пришлю к тебе в покои просветлённого дервиша, он своими молитвами поможет.

— У нас время на исходе, нужно как можно скорее выдвигаться в поход.

Герцог прошептал и почти бегом отправился в свои покои, пока девушку ещё можно удержать на руках.

— Повелитель, простите, но я должен вам рассказать, — Джейхан-бей низко поклонился, стоило султану проводить взглядом герцога и посмотреть на своего верного помощника.

— У нас хотя бы час будет такой, чтобы ничего не происходило?

— Боюсь, что нет. Я застал спор этой хатун Азизы и вашей госпожи Ясмин, ведь вы теперь так приказали ее называть?

— Да! О чём спор?

— Всё то же самое, я не слышал начала. Но госпожа Ясмин призналась, что Хельга умерла от яда Фирузе, и теперь в теле вашей жемчужины — ангел! Не простая душа, а настоящий посланник Всевышнего, посланница. Она теперь защищает ваших детей, господин!

Султан вздрогнул, но едва заметно, его густые чёрные брови сошлись на переносице.

Довольно крепко сдавил плечо Джейхан-бея, и негромко ответил.

— Я это знаю, всё знаю, именно потому моя дочь сейчас в покоях Ясмин, она светлая душа, и живёт ради моих детей. И я всё сделаю, чтобы она жила долго, даже пойду в этот поход. Встречусь со жрицей, чтобы снять метку проклятых!

— Но она не ваша жена официально, господин. Она не наложница. С ангелами так нельзя, не гневите всевышнего.

Эти слова заставили султана улыбнуться. Неожиданная просьба! У Ясмин появился ещё один заступник?

— Готовь всё к обряду, завтра утром я проведу никях с госпожой моего сердца, ты прав. Метка ничего не значит, это обман ведьмы. До походя я обязательно должен связать наши судьбы обетом любви и верности. Только так смогу противостоять злу, свалившемуся на наши головы.

— Господин, я все приготовлю, сейчас вечер, но визирь мне поможет, мулла в мечети почтёт за честь! Я поспешу!

Не дожидаясь позволения идти, Джейхан-бей поклонился и убежал. Кажется, что он воспринимает этот брак как оберег от дурных сил.

— Все уверовали, что Ясмин ангел? Но так даже лучше, люди примут её безоговорочно. Примут и полюбят, и сына от неё примут и провозгласят правителем, когда придёт время.

Султан улыбнулся и поспешил к себе, в эту ночь его жемчужина будет спать так близко, но накануне обряда, им лучше не встречаться.

Джейхан-бей поспешил в кабинет визиря. Уже довольно поздний час, можно не застать у себя:

— Махмуд-паша, да продлит всевышний твои годы. Наш повелитель приказал организовать никях, завтра утром всё должно произойти.

— Ой, не спеши! Что случилось! Расскажи подробно!

Джейхан-бею пришлось быстро пересказать события этого длинного дня. Каждую новость Махмуд-паша слушает, покачивая головой и перебирая чётки.

— Вот дела творятся. Но Всевышний нас не забыл! Хорошо, я сейчас поспешу домой и по дороге зайду к нашему достопочтенному мулле. Но у меня тут спросили, что делать с Фидан-калфой? Она после наказания сидит в подвале, надо бы её удалить из дворца.

— Отправлю её завтра же в старый дворец, когда оправится, пусть работает, свободу ей не давать, и замуж не выдавать, она очень разозлила султана, пусть радуется, что жива осталась и с языком.

— Ох, чует моё сердце, что её длинный язык нам ещё припомнится. Может её сослать на север? — Проворчал Джейхан-бей.

Махмуд-паша что-то записывает в своих бумагах и ворчит. Уж ему кажется, что он женскую природу выучил как алфавит. И с этой бывшей калфой проблемы ещё будут.

— Подумаю, сейчас нет туда обозов, а специально везти одну болтливую бабу — слишком расточительно, накануне похода. Ну, а я поспешу в мечеть оповестить муллу! Да продлит Всевышний годы нашего повелителя.

Махмуд-паша поспешил в свой скромный дворец, по дороге нужно скорее заехать и предупредить муллу, что завтра его ожидают в небольшой, белоснежной мечети во дворце султана.

— Ах! Мирза-ага, ты мне как раз нужен. Преступница, какую наш повелитель помиловал, калфа, Фидан, или как её зовут, не помню. Вывези её в старый дворец, пусть в гареме работает. И клеймо ей поставить не забудь, как преступнице. На плече, пусть помнит, что перечить султану и распускать слухи — к добру не приводит! Следующее клеймо на лоб! Исполняй!

Визирь сел в небольшую карету и отдал приказ, о котором только что вспомнил. Его младший секретарь низко поклонился, на лице плохо скрываемая тень недовольства. Но ничего не сказал, кроме дежурных пожеланий.

Стоило карете уехать, Мирза поспешил исполнять приказ сам.

Пока это чёрное дело не поручили кому-то ещё, более жестокому и исполнительному.

В дальнем крыле дворца, где трудятся прачки, портнихи и ашчы (повора). В самых дальних комнатах содержат провинившихся слуг.

— Мирза-ага! Куда путь держишь? Хочешь снова навестить свою подружку? К ней никого не пускают! — не успел пройти незамеченным, как один из охранников чуть не за руку схватил. Но вчера пройти не получилось, а сегодня у него официальный приказ.

— Не навестить, а в наказание отвезти в северный дворец, это приказ самого визиря. А визирю приказал сам султан. Не веришь? Можем пойти и переспросить, но ты сам задавай вопросы, за которые я тебе потом выдам двадцать палок по спине! Ну, всё ещё сомневаешься?

Язвительная улыбка на лице Мирзы-аги, слегка сбила пыл с бойкого охранника «арестантов», он чинно поправил широкий пояс, выждал пару секунд и важным голосом ответил: «Следуйте за мной! Запись я сделаю, мне отвечать не хочется!»

Мужчины теперь уже молча спустились в сырой, холодный подвал.

— Оставь меня!

— Она ходить-то может? Тебе помощь разве не нужна? — неуверенно проворчал охранник.

— Если надо, то позову.

Через пару минут засовы на тяжёлой двери лязгнули, и Мирза увидел, во что превратилась «его женщина». Растрёпанная, в изодранной одежде, она сопротивлялась до последнего, не желая отдавать свой любимый, длинный язык.

— Ты? — простонала Фидан, едва сдерживая слёзы.

— Да, повезло! Ты говорила, что есть тайник, Фидан, я тебе помогу сбежать, если поделишься, — он тут же выдал свой интерес.

— Подлый ты, но выбора у меня нет.

— Вот именно. Тебе визирь приказал на лбу выжечь клеймо преступницы. А я собираюсь спасти! Так что сама понимаешь, мне проблемы грозят не малые.

— Клеймо?

— Да, вставай, пока никого нет! Выведу тебя, потом в повозку и отвезу в город.

— Мне надо в гарем, там тайник с драгоценностями. Я долго их собирала! — она с трудом встала, пошатываясь, подошла к выходу, и Мирза заметил, какой ужасный запах от женщины. Поморщился и предложил план.

— Тогда сегодня ночью я проведу тебя в хаммам, а ты скажи, где искать клад.

— Обойдёшься, всё забрать хочешь, нет уж! Я не такая дура, чтобы выдать свои богатства. Они мне самой нужны. Я отомщу султану, и его этой белобрысой ведьме. Так что не стоит меня считать плевком на дороге. Фидан-калфа обид не прощает.

Она повязала платок на голове и прикрыла лицо грязной тряпкой. Мирзе ничего не осталось, как выпустить её и проводить в гарем.

— Тут пустынно, так что никто нас не увидит. Моя комната на втором этаже. Нужно попасть на террасу.

Прихрамывая, калфа поспешила в свои покои, пригнувшись, вышла на балкон, и в полу приподняла одну из плит, быстро достала внушительный узелок из тайника и вернула полу изначальный вид.

— Это всё? Другого клада нет?

— Я отдам тебе браслет, его можно разделить, и никто не узнает. Дорогая безделушка, так что не переживай. Думала, что ты меня любишь, но как низко ты поступил, — она быстрым движением развязала платок, достала браслет и золотое кольцо, отдала своему бывшему возлюбленному и решительно отправилась на выход.

— Подожди, глупая баба, тебя без меня не выпустят. Это кольцо, а лучше бы монеты я отдам охраннику, скажу, что ты наказана и отправляешься в ссылку. Не сердись!

— Веди меня, но если сдашь, то я всем скажу, что ты пособник ведьмы.

Она прошипела в лицо опешившему мужчине.

— Не понял!

— А что тут непонятного, я знаю нескольких влиятельных людей в городе, пошепчу им на ушко, что нашего султана околдовала белобрысая ведьма. Запугаю так, что у людей паника начнётся, вот тогда султан узнает, что такое бунт. Они придут и потребуют выдать им эту Дилару, разорвут её, или побьют камнями на площади. А ещё назову имена ее пособников.

— Тебя бы надо удавить прямо сейчас. Но я сам ненавижу эту выскочку. Сама приехала, и этого викинга притащила, теперь султан только их слушает. Визирь что-то про муллу ворчал, что завтра обряд проводить.

Фидан замерла, не ожидала, что так быстро Дилара добьётся официального статуса жены. Ведь она должна сначала родить и сына, а уж после бы султан подумал, стоит она называться хасеки или нет.

— Мирза-ага, какие тебе ещё доказательства нужны, она ведьма. А женщина с меткой, истинная — теперь в наложницы или в ссылку. Нет, тут все нечисто. С лёгким сердцем распущу слухи о том, какая она ведьма и что нашей стране грозит война из-за неё и болезни, и голод.

Мирза вдруг протянул женщине браслет, оставил себе лишь кольцо. Фидан быстро спрятала драгоценность в узелок, это лучшее доказательство, что он на ее стороне.

— Я поддержу тебя, но умоляю, не упоминай моё имя.

— Конечно, не буду, я не дрянь, тех, кто мне помогает в грязь не опускаю. Помоги мне бежать в город, через день-другой обо мне и не вспомнят. Скажешь, что отвёз меня в гарем, а я оттуда сама сбежала. В городе остановишься, я тихонько выйду. Нурай-хатун уже пристроилась, знаю, где ее искать, меня в городе никто и не увидит, никаб скроет лицо.

— Хитрая ты и злая, но права. Ведьма околдовала нашего султана, и родит ему не сына, а джина, спаси нашу родину.

— Рада, что ты понимаешь, насколько всё серьёзно. Теперь помоги мне пройти незамеченной, не хочу, чтобы меня Джейхан-бей увидел. У него чутьё на мои планы, тоже ненавижу его. Всем отомщу!

Через час небольшая карета остановилась на городской улочке, из неё медленно вышла женщина и сразу растворилась в сумерках, Мирза-ага успел ей крикнуть на прощание:

— Удачи тебе! Фидан! — и карета покатила дальше.

— Гульшат, ты что такая кислая, как айран в жаркий день? — Айна закончила разбираться с вещами. Нас всех вымотал второй «переезд» за пару дней. Новые покои восхитительные, но к ним ещё надо привыкнуть.

Я после ужина вернулась в расстроенных чувствах. Азиза испортила аппетит. А ещё моя ложь, про ангелов. Даже боюсь подумать, что за такое вопиющее богохульство и ересь мне сделает султан. А тут ещё Гульшат загрустила.

Но вопрос Айны оживил девушку, она встрепенулась, поправила платок и как кошка подкралась на нашу огромную тахту. Села на край и шёпотом начала говорить ужасные вещи, о которых я ещё и подумать не успела.

— Госпожа, я по вашему приказу раскладывала вещи, и Ниса мне помогала, потом мы девочку вдвоём кормили ужином, она едва поела и снова уснула.

— Но ей лучше? Я ещё не навещала её, перед сном зайду проведать, — шепчу, вспомнив, что за дверью, действительно спит малышка.

— Лучше, была бледная, а теперь румянец на щеках. Но вот есть одна беда.

— Да, не тяни! — Айна не выдержала и легонько хлопнула Гульшат по руке.

— Фируза отравилась, стоя перед вами, и многие злые языки считают вас, простите, ведьмой. Ох, я боюсь, что враги придумают и наплетут ребёнку гадости, что это вы виноваты в смерти матери Мирьям, и она вас возненавидит. Может быть, есть какой-то способ избежать этого? Скажем, что в комнате была я, поймала Фирузе, когда та хотела яд влить в кувшин? Джейхан-бей прибежал, вас уже не было в комнате.

Айна выпрямилась, поджала губы и подождав, пока я переварю услышанное, кивнула:

— Гульшат дело говорит, хуже нет, когда ребёнок ненавидит мачеху, а вы теперь её мачеха. Вам с ней жить, воспитывать. Она теперь ваша дочь. Скажем, что вас не было в комнате.

Мои пальцы начали дрожать. Это какой-то новый страх ответственности. Я и своего малыша боюсь рожать, а тут уже готовый ребёнок с травмой. И всё это на меня в одночасье свалилось, без подготовки и предупреждения.

И как с этим быть? Я не психолог, совершенно не знаю всех тонкостей воспитания детей. У меня были изумительные гувернантки и няни в детстве. Вот, только вспоминая их отношение ко мне, понимаю, как надо себя вести с девочкой. Но это в идеале. А у нас совсем неидеальная ситуация.

И Гульшат права, стоит только кому-то сказать гадость, намекнуть, что родная мать девочки погибла, а виновница — я, то всё, нам уже не наладить контакт.

— Я не знаю, как поступить, но моей вины в смерти Фирузе нет, если считаете, что лучше не говорить ей, а вообще зачем ей знать. Детям такие страшные подробности не нужны. Сама скажу ей, что мама её болела и умерла, а меня попросила позаботиться о дочери. И если кто-то и скажет гадость, то уже будет на его совести. Но я действительно, очень волнуюсь за девочку, она слаба, и магическая тварь на неё воздействовала, может и недолго, но сил забрала много.

Девушки хотели ещё что-то прошептать в моё оправдание, но успели только кивнуть. В этот момент дверь распахнулась и на пороге он.

Сам великий султан Эчдерхан хан хазретлири!

Служанки вскочили, низко поклонились и сбежали в свою комнатку, а я от усталости и пошевелиться не могу, этот день выпил все мои силы. Но слабость не покажу, не хочу, чтобы он меня жалел.

Ох, некрасивое получилось моё «сползание» с тахты, сидела как клуша с подушкой в обнимку, и эти широкие юбки.

Не успеваю добраться до края, чтобы по всем правилам поприветствовать повелителя, стоя на своих двоих, как он подошёл, жестом остановил меня. Заставил замереть где-то среди подушек, и сел рядом, протянул руку и коснулся моей щеки.

Вздрагиваю.

Точно так меня касался Камаль, самыми кончиками пальцев, медленно проводя по щеке к подбородку и едва касаясь губ, словно мечта о поцелуе.

Откуда он знает эту манеру моего бывшего жениха?

Кажется, я должна растаять в нежности, но я сжимаюсь внутри, как преступница. Мне кажется, сейчас я получу за все и за Камаля, и за ложь об ангелах и вообще за то, что я тут, а его Дилара пропала…

Не могу говорить, ведь открою рот и посыплются слова оправдания, а я ни в чём не виновата…

— Ясмин, я вижу тебя. Вижу тебя прежнюю, ты стройная, немного дерзкая, но трепетная. Смешливая, но очень умная, на тебе диковинная одежда и ты управляешь странным агрегатом. Ты не Хельга, магия не остаётся в теле, малыш не так силён, чтобы отдавать тебе магию. Ты сама магия, Ясмин!

— Нет во мне магии, только желание защитить детей. Но я не ангел, прости меня за ересь, что я сказала сегодня, чтобы избежать скандала с Азизой. С тобой я была честна. Я действительно из другого мира.

— Я знаю, понимаю, но как ты смогла увидеть эту гадкую тварь, что убивала мою дочь, даже я не смог ее распознать? Этого не может обычный человек, не может даже маг, у твоего брата есть подобная сила, и в тебе она проснулась?

Он говорит тихо, потому что совсем рядом, его голос заставляет меня дышать чаще, и улыбаться. Вот только его слова и вопросы заставляют тревожиться.

— Я не знаю, просто вижу. Может быть, потому что я умерла и ожила в этом теле? Или ты подозреваешь, что я ведьма и околдовала тебя? А я бы хотела, любая на моём месте, мечтала бы о таком муже.

— Ты очень похожа на ангела, в это уверовал даже Джейхан-бей. А уж он вообще ни во что не верит. Мы должны снять с меня проклятую метку Хель, а это может сделать одна из их жриц. Нам придётся пойти в военный поход. Я прекрасно знаю, что снять метку можно одним лишь способом, убить того, кто это начал, отца Хельги и определённым образом. Это то, что я собираюсь сделать. Андер едет с нами, он инквизитор и сможет усмирить демона в Азизе, когда примет сан, другого пути нет, увы. Да простит меня всевышний, но моё сердце разрывается от мысли, что я оставлю тебя одну. тебя будет охранять только Джейхан-бей.

Он говорит эти слова с такой тоской в голосе, что я не выдерживаю, подползаю к нему ближе, обнимаю и прижимаюсь к широкой груди. Слышу, как гулко долбится его сердце, огромное, мощное.

— Я подожду тебя, не могу сказать, что с лёгкостью. Нет, скорее всего, я буду паниковать, плакать, боятся любой весточки, и ждать их каждый день, мы почти незнакомы, но почему-то я не могу без тебя, мой султан. Не могу, потому что ты моя опора в этом мире, без тебя я боюсь снова очнуться где-то…

Эчдерхан обнял меня и прижал к себе, как прижимают ребёнка, с такой нежностью и одновременно силой, что мои страхи вдруг растворились.

— Я распорядился подготовить всё для обряда, завтра мулла проведёт никях, и ты станешь моей единственной, законной женой.

Слегка отстраняюсь и смотрю в его глаза, пытаюсь вспомнить, он про любовь мне говорил? Кажется, да.

Но! Что-то дёрнуло меня за язык. Прям как калфа Фидан, болтаю, а потом думаю.

— Ты хочешь жениться на мне ради меня и сына? Или это способ захватить власть в Шведском королевстве? Прости, но мне нужно знать, почему именно сейчас, а не раньше, когда в этом теле была Хельга, ты ей говорил слова любви, но не успел женился?

Он улыбнулся, а я в этот момент успела испугаться последствий.

Терпеливо жду ответа, но лучше так, чем потом удивляться.

— Ты очень умная, я не успел продумать план про женитьбу ради трона, все закрутилось, Мирьям, Фирузе, Азиза, и это, не считая государственных дел, каких у меня каждый день столько, что и десять визирей не разберут. Первое, почему я женюсь именно на тебе, ты — моей веры, Ясмин Сулейманоглу из другого мира, второе, наш сын должен родиться в законных отношениях, не от наложницы. Третье, ты наполняешь меня силой, сама не ведая того, а Хельга так не могла, даже с её могучей магией, как выяснилось. А теперь и твой ум! Действительно, женившись на тебе, я смогу претендовать на трон, однако обещал его отдать своему верному подданному, которого лучше не злить, а то он сам не знает, на что способен, ох уж этот Андер!

Мои глаза, наверное, увеличились вдвое.

Вот это он расписал.

Но последнее?

— Это про Андера? У него способности?

— Он признался, что обладает даром инквизитора, видит и убивает нечисть, это очень мощный дар, и у тебя он есть, раз ты увидела ту гадость, что терзала маленькую Мирьям. Таких людей так мало в нашем мире, что вы сравнимы с ангелами. Только это очень тяжкая ноша. Твой брат боится, что не выдержит. Но ради тебя решился принять сан. Так что да, я почту за великую честь жениться, и если мой сын хоть часть вашего дара унаследует, то большего счастья мне и желать не стоит.

Вслед за широко раскрытыми глазами и мой рот раскрылся в недоумении. Минуту так зависала, пытаясь переварить услышанное.

А потом вдруг в сознании возник вопрос:

— А у настоящей Хельги этого дара не было?

Кажется, прямо сейчас мы подошли к самому острому вопросу в наших отношениях: «Что я такое?»

Не просто же так попала в тело этой северной ведьмы, не просто так вижу нечисть, пусть пока смутно, и сил во мне не так много, но Дракониды такой магией не обладают?

Султан смотрит на меня с таким же удивлением, как и я на него.

Ангел?

Нет! Ангелам такие приключения ни к чему, они на своём месте неплохо справляются. Да и говорят, что человеческому телу ангельский дух не удержать, не осилить.

Смотрим друг на друга, пытаясь осознать, вытащить на поверхность правду обо мне.

И в этот момент я ясно увидела один из многих моментов в моей прошлой жизни, ведь я в детстве, видела всяких тварей. И пугалась их, чуть не до заикания. Меня мама втайне возила в Россию к какой-то бабке, но та ничего не смогла сделать.

Меня долго убеждали, что это лишь иллюзии, и я поверила.

В нашем мире магии нет, я не могла и подумать, что могу этих «монстров», убивать или отправлять в ад, где им самое место.

Открываю рот, чтобы поделиться своими догадками, но султан опередил меня:

— Ты тоже инквизитор? Или как этот дар называется? Поэтому и попала в тело ведьмы?

— Хочешь сказать, что это всё же я вытолкнула и фактически убила твою Дилару? Свадьба отменяется? — мне показалось, что в его голосе появилось обвинение, и я не сдержалась.

— Нет! У Хельги свой путь, она выбрала месть отцу, и скорее всего, брату. Но теперь ты должна молчать обо всём, что с тобой произошло. Люди сами разнесут сплетни, всем рты не заткнуть, языки не обрезать. Если кто-то догадается о твоём истинном даре, даже боюсь представить, что может случиться. Наш мир опасен для таких, как ты и молодой герцог. Азиза не единственная ведьма, их много. Ополчатся на тебя, и даже я не смогу защитить.

— То есть ты на меня не сердишься? — шепчу, но ответом мне послужил его нежный поцелуй в лоб, и я поняла почему не в губы. Накануне обряда он не смеет касаться меня.

— Я рад, что это именно ты!

— Знаешь, в нашем мире мужчина делает предложение руки и сердца, мне было бы приятно услышать слова: «Выходи за меня замуж, Ясмин!» Что-то в этом духе, а я бы ответила, и мы бы поцеловались и запомнили этот момент навсегда!

Он хмыкнул, такое навязчивое требование от женщины не каждый день услышишь, а я ещё про колено и кольцо умолчала, не хочу ввергать его в шок, а то и злить. Мужчины не любят, когда им указывают, что делать, а я именно этим и занимаюсь сейчас. Пришлось сделать довольное личико и пару раз мило хлопнуть ресницами.

— Ясмин! Я ценю, что ты пришла в этот мир, и решилась вступиться за моего сына, защитить его от страшной участи, стать вассалом богини ада. Надеюсь, ты понимаешь, какое противостояние сейчас происходит. Ты усилила мою магию, только с тобой сила полностью подчиняется, это невероятно, кажется, я впервые смог дышать свободно именно рядом с тобой. Осталось совершить поход и очиститься от лжеметки, сделаю это с лёгким сердцем, твёрдо веря, что ты в это время сможешь защитить нашего сына. Могу ли я просить тебя о чём-то большем? Стать моей женой, усладой моего сердца и сделать меня самым счастливым во всех мирах? Да, я прошу тебя об этом. Стань моей женой, матерью моему сыну и защитницей наших подданных от злых чар магии. Это слишком много, но такая моя участь, предлагать любимой женщине непосильную ношу, но взамен я отдам тебе свою любовь и верность.

Он впервые сказал о любви именно мне, не той Диларе, что околдовала его своими чарами, а мне, Ясмин.

— Да, про ответственность я и забыла. Но уже сказала однажды, что если и рожать кому-то наследников, то только такому мужчине, как ты. Я согласна стать твоей женой и матерью наших детей. Спасибо, что спросил, ведь у нас всё ни как у нормальных людей, но мне было важно, что ты именно меня хочешь взять в жёны. А не надеешься, что Дилара решит вернуться в своё тело, вышвырнет меня и ты забудешь нас, словно ничего и не было. Ведь я самозванка в этом мире и прав у меня не больше, чем у последней наложницы. Прекрасно всё про себя понимаю, и не хочу, чтобы ты разочаровался, и разбил моё сердце.

Выдала ему свои страхи и жду реакцию. Стараюсь не выдать страх и трепет, потому что в таких вопросах лучше договориться на берегу.

— Я беру в жёны именно тебя. А Азиза с меткой сейчас под опекой молодого герцога, и он считает, что его сестра уже погибла, и злобный демон искусно выдаёт себя за неё. Она не вернётся, и я не хочу этого, ведь тогда потеряю тебя…

В этот момент я не выдержала, взяла его руку и поцеловала, так делают верные подданные, а он улыбнулся. Осторожно приподнял моё лицо за подбородок, наклонился и коснулся меня губами, и я ответила. Нежно касаюсь его языком и ощущаю силу, что-то немыслимо мощное вспыхнуло во мне.

Показалось, что это счастье и любовь, страсть.

Его сила?

Моя сила?

Прижимаюсь к нему, обнимаю за шею, и неожиданно проваливаюсь в темноту…

— Она лежит так несколько часов, мы даже покормить не можем. Простите, но её живот урчит от голода, побледнела. — Гульшат всхлипывает, стоя над моей кроватью, я их слышу, но не могу подать ни малейшего знака, что живая.

Андер и Эчдерхан стоят рядом, оба мрачнее грозовой тучи, они пытались разбудить меня, но тело не поддаётся. И я уже поняла почему, пытаюсь хоть как-то достучаться до сознания Андера, потому что между мной и султаном невидимая стена.

— Я её чувствую, она рядом, это ужасно! Повелитель, это магия метки. Я вас предупреждал, надо Азизу увозить скорее. Она сейчас лежит в магическом сне, иначе сведёт нас с ума, и ровно также теперь спят ваши любимые, и маленькая Мирьям и Ясмин. Нам не преодолеть эту кару и проклятие, прикажите собирать поход.

Султан едва заметно поморщился, но уже сам понял, что иного выхода нет, метка на его руке невыносимо горит, даже я сквозь сон чувствую его боль.

А ещё чувствую нестерпимый голод, малышу нужно расти, а мы всю ночь и день лежим голодные, в нашем мире меня бы уже через трубку начали кормить, а тут таких технологий нет.

— Оставьте меня наедине с женой!

Все поклонились и вышли.

— Любовь моя! Я вынужден тебя оставить, Андер клянётся, что это метка не истинности, а какого-то проклятия Хель. Что с Ясмин сделал твой брат, то сразу отражается на вас. Ещё пару часов потерпи, и мы увезём эту женщину через Босфор, там герцог её разбудит, и вы с Мирьям проснётесь, потерпи.

Он повторил слово «потерпи» несколько раз, а сам не вытерпел. Поднял меня, прижал к себе с такой нежностью, что я вдруг на миг ощутила себя живой, смогла только прошептать: «Люблю и жду!» и снова отключилась, потому что его жаркий поцелуй накрыл мой рот, он бы свою жизнь сейчас вдохнул в меня, но увы, чем больше от него нежности, тем мне хуже. Проваливаюсь в такую глубокую темень, что становится холодно.

Кажется, моё тело сейчас бьётся в конвульсиях.

Султан крикнул Гульшат и выбежал, побоялся попрощаться с дочкой, она в таком же состоянии, как и я.

А я в темноте пытаюсь не потеряться, только слышу два голоса. Один совсем рядом, и я узнаю её, это Мирьям, она тоже тут:

«Мама, мне страшно!»

Второй голос страшный, неприятный, похожий на скрежет металла по стеклу, меня передёрнуло от этого звука: «Я убью тебя, ты не ангел, выскочка, заняла место, это тело продано в услужение Хель, ты не смела!»

— Ничего не знаю, я тут оказалась по воле высших сил, значит, так угодно всевышнему, а ты забываешься, не одна Хель богиня в этом мире, и солиднее боги есть.

Отвечаю и быстрее «лечу» в темноте на голосок маленькой Мирьям.

— Девочка моя, теперь я буду защищать и любить тебя! Не бойся, скоро эту мымру увезут, и мы вернёмся в мир, где светит солнышко, пойдём смотреть рыбок в пруду, павлина кормить, любишь павлинов?

Пытаюсь уговорить маленькую душу, чтобы она не потерялась в этом страшном месте между мирами. У меня есть мощный маяк, мой малыш, а у девочки в этом мире кроме отца никого не осталось.

Она неожиданно прижалась ко мне, и замерла в ожидании. Нам придётся какое-то время быть вместе. Но, с другой стороны, чувствую, как она проникается ко мне доверием.

В этот момент к нам подлетело нечто.

Мерзкая тварь, я почти такую же сняла с девочки недавно.

Тварь посмотрела на нас и процедила:

— Ты прижалась к убийце своей матери, она заставила меня выпить яд! — прошипела, а меня передёрнуло. Фирузе всё еще тут, между мирами витает, неприкаянная душа?

Холодом повеяло, таким неприятным, что захотелось скорее спрятаться в реальности. Но Мирьям вдруг ответила, да так серьёзно, словно ей уже не пять лет, а десять и больше:

— Ты не моя мама, ты злой демон, ты обманываешь, хочешь, чтобы я осталась одна и тогда сожрёшь меня, как сожрал маму? Нет! Я останусь с госпожой Ясмин, она меня полюбит и станет мамой! Она меня защищает! Моя настоящая мама на небесах с ангелами, а ты злой демон! Уходи!

Уж не знаю, Фируза это была, или реально злобный демон, но больше нас никто не потревожил. Мы с девочкой так и сидим тихо, стараясь не привлекать к себе внимание обитателей страшного мира теней.

И всё же один вывод для себя я сделала, не знаю, вспомню ли после пробуждения, но Хельга продалась демоническим силам с потрохами. Вот и тело у меня требуют, и малыша бы забрали, но я не позволю.

Пусть только попробуют сунуться ко мне…

— А-ах! — не успеваю подумать про то, что я сделаю с новыми нападками от Хель и её приспешников, как моё тело пронзила боль. Онемевшие руки и ноги ломит нестерпимо, вместо слов могу только стонать. Но Гульшат и Айна быстро за меня взялись. А в соседней комнате я услышала тихий плач Мирьям.

— Принесите девочку сюда, она ко мне хочет, — простонала, едва шевеля пересохшими губами, но девушки поняли, что я хочу и через минуту, я уже обнимаю рыдающую Мирьям, и она неожиданно успокоилась. Шмыгнула носом и прошептала:

— Хочу кушать, а потом посмотреть павлина!

Мы с облегчением вздохнули, самое страшное позади.

У нас да, а вот что будет с султаном и герцогом, об этом я даже подумать боюсь!

Фидан крадучись идёт по улицам вечернего города. Для одинокой женщины, время довольно опасное. А она и бежать не может, если к ней пристанут залётные моряки, кому Коран не воспрещает употребление горячих напитков, то можно прощаться с жизнью…

— Эй! Женщина! Ты заблудилась, второй раз проходишь мимо моей лавки! — старик крикнул из-за своей небольшой стойки со сладостями. Он уже заметил, что трое иностранцев слишком пристально и оценивающе посматривают в сторону одинокой прохожей.

— Да, ищу дом Мурада-аги, там моя подруга поселилась.

— Эх! Да этот дом с улицы не найти, сейчас позову внука, он проводит.

Старик громко крикнул вглубь дома и через несколько минут Фидан, еле поспевая за мальчишкой, попала в скрытую часть города, внутренние жилые кварталы торговцев. Тут тише, и много зелени, дома богатые.

— А неплохо устроилась Нурай. Хорошее местечко нашла.

Проворчала себе под нос и проверила увесистый кошелёк, пока толкалась по пыльным торговым улицам, могла и потерять единственное своё богатство. Тогда точно, только матросню обслуживать.

Она невольно передёрнула плечами от отвращения.

Малец остановился перед массивными воротами, трижды стукнул огромным кованым кольцом по железной пластине, и сбежал, оставив Фидан одну.

— Кто?

— Фид… Филомена, подруга Нурай-хатун. Деньги у меня есть!

Женщина в последний момент сообразила, что лучше забыть свое имя, и назвалась по-гречески, первым именем, какое пришло на ум.

Засов неприятно лязгнул и дверь медленно со скрипом открылась. Невысокий, но довольно упитанный слуга впустил новую постоялицу и закрыл дверь.

— Подождите, сейчас скажу о вас хозяину и Нурай. Покажите десять акче, это цена месяц, если хочешь отдельную спальню. Вдвое меньше, если Нурай согласится пустить к себе.

Фидан молча показала десять монет и через несколько минут, после переговоров с хозяином, её провели в комнату к Нурай.

— Этого еще не хватало! — Нурай вспыхнула гневом, стоило Фидан переступить порог её довольно просторной спальни.

— Тс-с-с! Не кричи, я сбежала, моё имя никто не знает.

— Тем более, за укрывание беглой преступницы мне на шею накинут удавку! Убирайся, Фидан, иначе позову охранников.

Нурай тяжело поднялась с небольшого топчана, готовая взашей вытолкать самую противную бабу гарема. Но та быстро вытянула вперёд руку с браслетом.

— Вот! Я поселюсь у тебя, за полцены, а тебе эту вещицу!

— Ах, ты подлая, украла у Дилары? Я помню этот браслет.

Нурай ворчит, но от подарка не отказалась. Как чайка схватила, быстро глянула и спрятала в тайный карман широкой юбки.

— Да, белобрысая ведьма всё равно ничего не помнит. Когда переселяла ее из покоев, немного проредила шкатулку с драгоценностями. Ну так как? Я остаюсь? У меня есть план! — Фидан напирает, почти вошла в комнату, и бросила тюк с вещами на топчан.

— Снова план? К чему они приводят! Тебе чуть язык не отрезали!

— Так, не отрезали! Слушай, Он уехал с красавчиком герцогом и Азизой. А беременная ведьма осталась одна…

Фидан перешла на шёпот, надеясь заинтересовать старуху своими идеями, но Нурай только махнула рукой, и готова крикнуть слуге, чтобы тот вывел из комнаты эту гадину.

— Убирайся, дай дожить спокойно!

— Она одна, я хочу ей отомстить!

— За что? Ах! Да я, кажется, поняла, она же тебя поймала? Ты и раньше приворовывала в богатых комнатах, и госпожа тебя поймала. Ты на неё натравила глупую ревнивую Фирузе, знаю как ты и её ненавидела. Вот ты змея!

— Нет, всё не так! Не придумывай то, чего не было!

— Тогда я не пойму, ты стараешься ради Азизы, и у неё появилась метка? А потерявшую память Хельгу ненавидишь? Разрешу остаться со мной в комнате, если расскажешь, что между вами произошло.

— Я подслушала разговор Хельги с базарной Ясмин! Я знала, что задумала наша госпожа. Я устроила покушение Фирузе с ядом, сказав ей, что Хельга просила сослать твою госпожу на север, а дочь оставить. Наша Фирузе вспыльчивая, ей дважды говорить не надо! Вот она и взвилась, взяла тебя, яд и побежала травить беременную Дилару.

— А тебе какая выгода?

— Я хотела, мечтала попасть в тело госпожи, я слышала всё, что сказала Дилара базарной Ясмин, я бы всё подстроила, но…

— У тебя не хватило духу выпить яд в нужный момент? — хмыкнула Нурай, её неожиданный поворот событий позабавил. Но пускать к себе змею не хочется, однако экономия большая весьма кстати.

— Да, не хватило. Ведьма Хельга предсказала базарной Ясмин смерть до минуты, что будет взрыв в карете, на её отца покушались бандиты. Так что время я знала, но не смогла. И к тому же самоубийцы не могут подселиться, это я узнала позже, когда нашла Хельгу в теле Азизы. Она тоже посмеялась надо мной.

— И что она тебе обещала? Ведь ты что-то с неё потребовала?

— Да ничего особенного, всего лишь оставить меня при себе, а оно видишь, как вышло. Азиза сошла с ума, Ясмин всем заправляет, и султаном помыкает.

— А султаном помыкать тебе хотелось?

— Ну хотелось, и что? Ты его видела голым? Он же…

Вместо ответа Нурай закатилась старческим смехом, высоко запрокинув голову, долго не могла успокоиться.

— Зря смеёшься! Ты уже старуха! А я ещё молодая, и помню, что такое мужские ласки. И Ясмин с базара не более меня достойна с ним спать! Понятно?

— Дура ты! В теле очнулась не Ясмин, а, говорят, что это ангел спустился с небес, чтобы младенец родился! — всё еще посмеиваясь, Нурай решила добить Фидан. Но та не сдаётся.

— Я распущу сплетни, что эта белобрысая ведьма выдаёт себя ангелом, она околдовала нашего султана, и нам всем скоро придёт конец. Если она останется во дворце и родит сына. Они принесут нам болезни, голод и разруху, землетрясение, как кара Всевышнего за брак султана с иноверкой! Вот тогда посмотрим, кто останется победителем. Базарная Ясмин в теле ведьмы Дилары, или я?

С лица Нурай сползла улыбка, это заговор и за такое не петлю на шею, а четвертование обеспечено.

— Убирайся…

— Нет уж! Я напомню Джейхан-бею, что это ты вливала яд в рот Хельги! Я всё видела и слышала! Ты такая же преступница, как и я!

Фидан прошла в комнату и села на вторую свободную тахту с подушками, вздохнула и крикнула слугу, чтобы подал чай с рахат-лукумом. Надо немного подсластить кислую физиономию Нурай-хатун.

Повелитель поспешно уехал, взяв с собой Андера и Азизу. Говорят, что перед тем, как её посадить в отдельную карету, герцог провёл какой-то обряд, ух и визжала она. Всех, кто стоял рядом чуть, не вывернуло наизнанку. От человеческого визга подобного «спецэффекты» не дождёшься.

Айна рассказала мне с видом специалиста, что это даже у муллы не спрашивай, точно джин в теле молоденькой девочки.

— Бедняжка! Пострадала…

Служанка сказала и осеклась. Я даже спрашивать не стала, что она хотела сказать, и так понятно, что это мой караван собакам облаивать. Ведь демон находился в теле красавицы Дилары, а теперь перескочил на Азизу.

А теперь я, вся такая хорошая, а девушка молоденькая страдает от моего «недуга».

Но Айна не решилась озвучивать то, что и так все понимают.

Дни потянулись, довольно скучно сменяя друг друга. По закону, пока султан в походе, мы ничего не празднуем, больше молимся и делаем праведные поступки.

От меня ничего не ждут.

Я занимаюсь с маленькой Мирьям и этого достаточно. А девочка оказалась очень смышлёной. От нечего делать мы начали разбирать основы счёта, фигуры выучили, цвета, названия каких она не знала.

Почти всё свободное время я провожу с ней. И нам неожиданно очень хорошо вместе, она перестала ощущать опасность, а я тревогу.

Однако благотворительность никто не отменял.

Подаяния бедным, создание приюта для стариков и маленьких детей, оставшихся без родителей. Махмуд-паша принял от меня прошение и обещал всё устроить, но мне нельзя пока заниматься общественными делами. Беременная «султанша» как драгоценность для султана, и он голову снесёт с плеч Джейхан-бею, если со мной что-то случится.

Примерно так мне передал важный слуга и удалился.

А мы снова остались с нашими женскими «делами», от которых уже не знаю, куда спасаться.

— Гульшат, а женщины, которых выслали в старый дворец, их кто-то проверял? Как они устроились?

— Да кому это надо? Они там работают за троих, Беркан-бей славится своим суровым нравом. Крыша над головой, кусок хлеба есть и то им радость!

Гульшат начала с иронией, а потом заметила, как меняется моё лицо, и тоже начала говорить серьёзно. И быстрее свернуть банную рубашку, всё убрать и сбежать, вот ее план, чтобы я не задавала лишних вопросов.

А я уже готова действовать:

— Джейхан-бей же смеет прийти ко мне в покои? Позови его. Завтра поеду в старый дворец, и проверю сама, как там устроены женщины!

— Не делайте этого, они вас ненавидят, даже если золотом осыпете, бесполезно. Они так же продолжат говорить гадости и желать вам смерти! — не сдержалась и дрожащим голосом призналась Гульшат.

— Тем более, завтра едем, с Джейхан-беем или без него! И не спорь! Предупреди охрану и визиря. Я не преступница, султан меня не запирал, так что выехать в город я имею право!

— Госпожа, армии нет вас защищать!

— Она не потребуется! Не спорь, готовь всё к поездке и возьми письменные принадлежности, надо будет записать всё, что нужно женщинам.

Мой голос с металлическими нотками не терпит пререканий, и Гульшат низко поклонившись, выбежала исполнять абсурдный приказ.

Уж не знаю как, но всё сложилось наилучшим образом.

Хотя-я!

У меня появилось подозрение, что я вникла в старый конфликт между Джейхан-беем и Беркан-беем. И наш Джейхан решил моими силами и сердобольностью, наконец, сместить Беркана с хорошей должности.

Но пока мы ни словом не обмолвились. У меня на лице никаб, скорее в целях безопасности, вокруг постоянно несколько охранников и Айна с короткой саблей. Даже я начала уважать свой статус.

Перед тем как войти в старый дворец, специальный слуга прокричал моё имя и приказал всем построиться, встречая первую госпожу империи.

Вот так я и узнала, кем сейчас являюсь.

Но моё приятное удивление вмиг рассеялось.

Стоило войти, посмотреть на обстановку, которую жилой назвать практически невозможно.

Тут можно найти все работы, какие только мог придумать проворный «глава» дворца.

И чистка обуви, и штопанье белья, и шитьё, и плетение корзинок. На заднем дворе прачечная.

Мне и вопросов задавать не надо! Кормит наместник женщин плохо, а работают они от зари и до заката, а может, и больше.

Все уставшие, измотанные и злые. Обречённые на страдания. Из этой каторги им не выйти живыми.

— Позовите сюда господина Беркан-бея! — процеживаю сквозь зубы. Местный слуга что-то пролепетал про послеобеденный сон, но Джейхан-бей очень красноречиво звякнул своей саблей.

Через несколько минут перед нами предстал заспанный, тучный мужик, настолько противный, что у меня начался токсикоз.

Но отступать я не намерена!

— Я вас отстраняю от этой должности. Джейхан-бей, прошу вас пересчитать все доходы и посмотреть, сколько казна недополучила средств, ведь тут работает по меньшей мере пятьдесят человек, работают много, а значит, и зарабатывают!

Эти слова вызвали улыбку у Джейхана. А Беркан густо покраснел, глаза вот-вот вылезут из орбит от злобы на меня, придушил бы, но боится.

Но и поклона я не дождалась. Женщины, кто слышал моё требование, замерли, слышно, как пролетела муха. У кого сейчас сдадут нервы — тот и проиграл!

А у меня нервы крепкие!

Началось нешуточное противостояние. Беркан пыхтит, как чайник, злой, агрессивный, но побоялся выкрикнуть приказ, чтобы нас выгнали его охранники, каких немало и всё с оружием.

Присматриваюсь, а женщин тут ещё и бьют!

Вот за это я готова сама убить нерадивого управдома:

— Поднимите руку, кого били или наказывали, не бойтесь, с этой минуты Беркан-бей больше не управляет вами! — говорю довольно громко, но все молчат. А довольный «хозяин» криво улыбнулся.

Внезапно одна, потом вторая и почти все женщины подняли руку.

— Я так и думала! За то, что вы без позволения султана истязали и изводили непосильным трудом женщин из гарема, приказываю посадить в тюрьму Беркан-бея до возвращения нашего повелителя, пусть он решает судьбу нерадивого подданного.

— Ты не посмеешь, женщина! Только султан может наказывать! — прорычал толстяк. Однако грозный вид Джейхан-бея заставил виновника замолчать. Стража быстро скрутила и увели Беркан-бея.

Мне нужно как-то распределить женщин, позаботиться о них.

— Найдите приличную сваху! Пусть для каждой из вас, кто захочет замуж, найдут достойного мужа, или вернут в семью. Если не тот ни другой вариант вас не устраивает, то можете остаться. В этом дворце я собираюсь сделать три заведения: детский приют и школу, небольшую больницу, приют для бездомных. Но бездомные должны жить подальше от детей. Детям отдать лучшую часть дворца.

Мои слова вызвали блеск в глазах женщин. Сразу же писарь сел за стол и начал составлять списки. Кто желает замуж, кто-то попросился домой, ухаживать за стариками родителями. А несколько попросились остаться, если условия будут не каторжные и жалование достойное, то лучше тут работать.

— Мне придётся взять несколько дней на разработку проекта, Джейхан-бей, я хочу поручить вам найти достойного управляющего. Работы очень много.

— Да, госпожа. Да продлит Всевышний ваши годы. Вы очень мудрая женщина, — он бы и дальше продолжил петь мне дифирамбы, но я быстренько подняла руку, и он понял, что лишнее болтает.

Работы оказалось действительно много. Приехал казначей, и начался учёт, сразу вылезли недостачи в казну.

Мелкий слуга шепнул, куда Беркан прятал деньги.

Вот мы удивились, тут на три приюта накоплено. Но не хочу бросать тень на султана, что он плохо вёл хозяйство, а я такая деловая дамочка пришла, и порядок навела.

Нехорошо.

Мы подробности решили не афишировать.

— Я хочу узнать, сколько девушек решит выйти замуж, надеюсь, что моих личных средств хватит, собрать им приданое, — негромко даю очередное указание Джейхан-бею, вспоминая, как много у меня драгоценностей. На благое дело они вполне сгодятся. Только уточню у Гульшат, какие из них мне дарил султан и по какому поводу, чтобы случайно ценные не продать.

Весь день мы провели в старом дворце.

И на следующей неделе приезжали несколько раз. Новый управляющий оказался расторопным, но скорее всего, он побоялся участи Беркан-бея. Каждый мой приказ исполняется проворно и без споров.

После очередного обсуждения я всё же решилась задать вопрос самому визирю, почему наместник так себя вёл и не уважал повелителя:

— Клятва верности. Каждый из нас даёт клятву верности. Проверять дела всех султан не может, у него очень много дел. Мы доверяем до последнего, такова вера и традиция, но когда случается вопиющий факт, или трагедия, тогда приходится наказывать и жестоко.

— А я своими действиями не принизила авторитет султана?

— Нет, госпожа, вы же в политику не вникаете, это женские дела, вы султанша, жена, пусть пока без никяха, но султан признал вас женой. Значит, забота о гареме на вас, и вы всё делаете правильно. Мы вам окажем помощь, благое дело угодно Всевышнему! Особенно в такое непростое время. Да продлит Всевышний ваши годы!

После этих слов я с облегчением выдохнула.

Свахи быстро взялись за работу из пятидесяти молодых женщин сорок пожелали выйти замуж, и мы собрали им приданое, провели обряды и устроили маленький праздник.

Это тоже моя инициатива. Прекрасно знаю, какая у меня репутация в народе, и торжественное мероприятие наилучшим образом скажется на отношении ко мне столичных жителей.

Всё во славу Всевышнего и нашего султана.

Я почувствовала себя лучше. Даже напряжение пропало, признаюсь, мне было не по себе, неуютно в городе.

Казалось, что меня ненавидят люто, но вроде бы я ошибалась.

В одну из поездок в старый дворец я осмелела и взяла с собой маленькую Мирьям.

Она привезла игрушки и одежду для детей, каких уже успели собрать по городу, кого-то привели сами горожане, чаще это дети падших женщин, подкидыши от переселенцев.

В этом городе они неплохо устроились, к детям тут всегда хорошо относятся, но никто о них не заботился основательно и постоянно, никто не обучает грамоте, а значит, им во взрослой жизни влачить печальное существование. А приют и школа даст шанс на лучшую жизнь.

Одинокие женщины, что не захотели или не смогли пока выйти замуж, с радостью занялись обустройством приюта.

Само как-то всё начало складываться и на меня уже смотрят как на нормальную, без недовольства выслушивают просьбы и наставления.

Я расслабилась, показалось, что все, наконец, стало так, как должно быть.

Но камень, брошенный в окно нашей кареты, расставил всё по своим местам.

— Госпожа. Больше вы дворец не покинете, простите, я запрещаю. Не хочу лишиться головы. Вас уже уважают, но достаточно одного-двух ненормальных фанатиков и может произойти трагедия. А вы беременная. Умоляю, не делайте мою жизнь невыносимой. Я не смогу вас защитить.

Джейхан-бей стонет, а не говорит, очень низко склонил голову и вид у него как у провинившегося подростка. Уже почувствовал мой характер и теперь на всё готов, лишь бы я послушалась и перестала рисковать.

— Хорошо! Я всё понимаю, малыш и Мирьям сейчас самые важные для меня. Я продолжу работу, но через вас. Прошу только не останавливаться на достигнутом и развивать начатое.

— Конечно, госпожа. Всё, как вы пожелаете, всё кроме поездок в город.

Он низко поклонился, и нам с испуганной Мирьям пришлось вернуться в свои покои.

Признаться, я этого ожидала. Хорошо, что камень, а не динамит, как в случае с местной Ясмин.

Актив закончился так же внезапно, как и начался. Мы снова сидим и скучаем во дворце, но хотя бы теперь удалённо веду дела старого дворца, мне и этого хватает.

Постепенно привожу бухгалтерию в порядок, так со временем и всю экономику страны сделаю структурированной, а то тут слишком уж много «на честном слове!», а это очень нехорошо для казны. Визирь теперь ежедневно заходит на консультации, и недоумевает, как они раньше-то жили без строгой отчётности. А сколько малюсеньких налоговых сборов упущено.

— Главное, не говорите, что это я автор нововведений, иначе не камень, а бомба прилетит в моё окно.

— Не скажу! Заберу всю славу себе! — рассмеялся визирь. — Но порядок гораздо лучше, чем традиции, когда наш великий султан вернётся, я ему всё покажу, объясню и скажу, что это ваша заслуга, госпожа. И, думаю, что он все указы подпишет. Благодаря вам наша великая страна станет ещё богаче!

— Иншаллах!

— Мы очень долго едем, но скоро небольшой город и там можно встать лагерем, что скажете, повелитель? — Искандер-бей, пожилой, опытный миралай (полковник) осмелился предложить султану небольшую передышку.

Небольшое, но грозное войско на марше несколько дней, лишь короткие ночные остановки позволяют воинам отдохнуть. Но в случае нападения, может, случится непредвиденное.

— Хорошо! Распорядись об остановке.

Эчдерхан коротко ответил, и все окружающие повелителя военные с облегчением вздохнули. Спешка понятна, ведь дело не терпит отлагательств.

Дикие вопли женщины из чёрной кареты всех порядком достали.

Через два часа, слуги установили шатёр для повелителя, военная кухня разожгла огромный костер, скоро все получат полноценный ужин.

— Повелитель, ваш шатёр готов, прошу пройти! — секретарь поклонился и пригласил уставшего Эчдерхана на отдых.

— Андер, ты со мной!

— Слушаюсь, повелитель, — герцог низко поклонился и на негнущихся ногах, после двенадцатичасового похода в седле, поспешил за султаном.

Стоило им остаться одним, Андер сразу перешёл к делу:

— Повелитель, я чувствую, что злобная магия усиливает своё воздействие. Прошу не оскорбляться моей просьбой, но пожалуйста, покажите вашу метку!

Эчдерхан молча закатал рукав и показал воспалённое пятно, которое раньше было красивой меткой Драконидов.

— Что скажешь?

— Скажу, что это опасно, но я могу сделать некоторое ослабление метки Хель.

— И каким образом? — в голосе султана грозное недоверие. Всё, что связано с Хель вызывает бешенство и злость.

— Возьму эту метку на себя. Иначе я даже не знаю, что вас может ожидать. Коварство богини поражает изобретательностью. А я хочу, чтобы вы мне помогли и вернулись к жене и сыну здоровым. Я уже готов нести это бремя!

Султан впервые улыбнулся. Молча снова протянул руку и позволил Андеру прочесть заклинание.

— Откуда ты знаешь все эти заклинания, если утверждаешь, что не учился им?

— Инквизитор рождается с доступом к знаниям, единственное, что нам предстоит узнать, это как распределять собственные силы и присягнуть на верность светлой магии, чтобы все проклятья, какие на нас обрушивают чёрные силы не отражались на здоровье и на родных. Пока мы были в пути, я молитвами укреплял свой дух, и теперь силы во мне утроились. Назад дороги нет!

— Понятно, значит, сейчас ты рискуешь всем? Метка неожиданно появилась на руке молодого герцога, он поморщился от боли.

— Именно. Но теперь это уже не важно! Моя сестра сделала выбор за нас всех. Мне жаль, честное слово, жаль, что так произошло. Я бы многое отдал, чтобы…

Андер не успел договорить, как за пологом шатра раздались крики.

Герцог сам вышел, кажется, он уже догадался, что случилось. Не слушая донесение испуганного слуги, пробежал к карете, где содержат несчастную Азизу и сразу понял, что произошло.

— Она укусила меня, и теперь чёрные пятна по моему телу расползаются, как муравьи. О, господин! Это чума?

— Нет! Это магическая болезнь, она не смертельная! — пришлось соврать, чтобы не началась паника. Через две недели люди начнут умирать, если не найти противоядие.

Несчастный Андер побледнел, сжал кулаки и прорычал в приоткрытое окно кареты.

— Демон? Ты меня слышишь? Я найду способ отправить тебя не в Ад, нет! А на суд светлый, чтобы очищающий огонь мучительно растворил тебя, без права возрождения.

— Тогда и ты погибнешь!

— И что? Я принял проклятую метку, и если не найду средство против тебя, то и так погибну. Так что, твоя участь предрешена!

Герцог собрал последние силы и снова усыпил девушку. В спящем теле деятельный демон пока навредить не сможет. Но для Азизы это очень опасно, однако иного варианта нет.

— Так что мне делать? — прошептал испуганный слуга.

— Молиться. Завтра рано утром выдвигаемся, нам нужно успеть дойти до первого храма Хель, ни с кем чужим не общаться, воду пить только из ручьёв, колодцы не трогать! Эта зараза может быть опасна для мирных жителей! С этой минуты мы изгои! Бежать не советую, только я смогу вас всех излечить. И не паникуйте. Вы делаете благое дело, увозите демона от родных. Иначе вся столица бы пострадала!

Все, кто услышал ужасные слова герцога, вздрогнули и поспешили обрадовать своих сослуживцев. Но недовольства не возникло, слова Андера подействовали на небольшую армию должным образом.

А самому герцогу пришлось повторить ужасную новость повелителю.

— Я знал, что так будет, не хотел, чтобы началась паника, поэтому и согласился на поход, молча, даже Ясмин не сказал про то, что нас ждёт походе. Но сейчас не хочу использовать свою магию!

— В смысле? — Андер поморщился, теперь новая метка жжёт и его руку. А тут ещё новость от Эчдерхана, что он собрался как-то сам решить проблему, явно кардинально и не самым приятным образом.

— Сжечь всё, выживу только я, ты не знал о такой магии огня Драконов? — султан неприятно улыбнулся.

— Признаюсь, нет! Но поддержу любое ваше решение, — Андер вдруг низко поклонился. — Если я не справлюсь, то даже прошу вас об этом. У нас около двух недель, а потом магическая болезнь выйдет из-под контроля.

— Но ты не знал, что она так может поступить!

— Клянусь, что на уме у демонической силы, даже она сама не знает, подозреваю, что это была спонтанная магия. Теперь Азиза проспит до прибытия в храм, нам ещё три-четыре дня пути. Надеюсь, что там есть мощная жрица и она прочтёт надо мной нужные молитвы. Не все жрицы Хель одинаково зловредные.

— Молись об этом, герцог! Молись! — прорычал султан.

— Да! Молюсь, не переставая, как узнал о том, что совершила моя сестра.

Болезнь оказалась слишком заразной, и несчастные конники на пятые сутки с трудом держались в седле.

Единственная радость, громкий крик Андера: «Мы пришли! Вон там за лесом видны шпили храма!»

Волна шёпота прокатилась, но не радостного, появились подозрения, что это хитрая ловушка и в храме злой богини им только хуже сделают.

Но сказать вслух опасения никто не посмел.

— Становимся лагерем на этой поляне! — крикнул приказ Искндер-бей. И воины, у кого осталось чуть больше сил, поспешили разбивать лагерь.

— Господин, нам лучше пройти в храм, там есть жилые помещения для путников, медлить нельзя, чем быстрее допросим жрицу, тем лучше для всех, — Андер очень тихо проговорил предложение, понимая, что повелителю сейчас так же плохо, как и большинству солдат.

— Возьми Азизу, несколько самых крепких охранников и пойдём в храм, пора заканчивать этот фарс демона! — прорычал Эчдерхан и повернул коня в сторону ворот, но вспомнил про остальных и крикнул Искандер-бею приказ. — Вы теперь военачальник, пока мы не вернёмся.

— Да, повелитель! Мы ждём!

— Если начнут умирать люди, то тела сжигать! — ещё более мрачно приказал Эчдерхан и пришпорил коня вслед за Андером фон Нордином.

Настроение у всех окончательно поникло.

К храму ведёт вполне наезженная дорога, по сторонам невысокий забор, выложенный из валунов и камней с соседних полей. Недалеко начинаются горы, у султана уже появилось предчувствие, что им придётся отправляться именно туда. И даже на ночлег не останутся.

Герцогу решил неприятную новость не говорить, тот и сам поглядывает вдаль.

— Я чувствую, что нам придётся сегодня отправиться туда, повелитель. Храм пуст, магии тут нет. А там у подножья гор, видите туча над вершиной! Вот там нас уже ждут!

— Ты словно набираешься магических сил, Андер! — проворчал Драконид.

— К сожалению, так и есть. Не хотел идти по этой стезе, но все последние события меня тянут в эту неприятную сторону, — герцог от неприятного ощущения передёрнул плечами.

Сейчас у всех, кто медленно едет в сторону храма, появилось такое же ощущения.

Кони сопротивляются, ровный строй постоянно сбивается, но сзади всех удерживает карета, а с боков забор. Приходится двигаться вперёд.

— Вон, смотрите, впереди старуха! Это жрица. Но она слабая, обычная деревенская женщина, вдова, ушедшая в монахини.

— Сам вижу, мы теряем время, поехали в горы! — крикнул Дракон, но старуха подняла руку и крикнула в ответ!

— Давно к нам не приезжали настолько знатные господа, добро пожаловать на ночлег!

— Сударыня, нам нужен не ночлег, а помощь! — максимально доброжелательно ответил Андер и спешился. Протянул женщине руку, и та сразу поняла, что привело путников в такое забытое всеми место, где и тучи не спешат задержаться.

— Хм! Метка проклятых от Хель! Надо же! Давно такого не встречала. Наши-то люди уже отучены от кровной мести. А тут поди ж ты!

— Это не кровная месть, тут другое. Демон вырвался из преисподней, и вселился в молодую жрицу Хель, не успевшую принять причастие.

— Увозите её отсюда, сейчас же! Этой твари тут не место, она просыпается! Вон там в горах живёт колдун. Он примет твою клятву, Инквизитор, только ты сам сможешь убить демона и снять проклятие. И советую тебе даже девку не жалеть, она уже чумная и войско твоё через день-два начнёт гибнуть от чумы, зачем вы вообще пришли! Дракон вас должен был сжечь!

Мужчины не успели опомниться, что не такая и слабая старуха оказалась, дар провидицы у неё есть. Но она пробежала вперёд, и скрылась за воротами, заперев их изнутри.

— В горы! Тут нам не помогут! — султан крикнул и под дикие вопли из кареты, отряд помчался туда, куда показала старуха.

Демон в теле Азизы, кажется, сошёл с ума! Волки в округе неожиданно начали подвывать, вторя диким воплям девушки.

— Да! Это слишком даже для меня! — прошептал Андер. Он притормозил и поравнялся с каретой. Снова произвёл магическое воздействие, и Азиза замолчала.

— Откройте дверь кареты, свяжем её, заткнём кляпом рот, немного потерпит, я надеюсь, что смогу спасти её душу. Помогите посадить её на моего коня и оставайтесь с каретой тут.

Конники спешились и быстро исполнили приказ герцога, пока женщина без сознания связали её руки и ноги, заткнули рот платком и посадили на коня перед герцогом.

— Ждите тут!

Теперь втроём султан, герцог и несчастная девушка помчались в келью старого колдуна, совершенно точно представляя, что их сейчас ожидает не самый ласковый приём. Никому не понравится, гостинец в виде демонической силы, способной отравлять всё вокруг.

Моросящий дождь заставил ускориться, по обочине теперь не забор, а плотные кусты, покрытые небольшими цветами, но стоило провезти мимо Азизу, как цветы тут же начали увядать.

Султан кивнул, указывая герцогу на это неприятное явление, и так понятно, что демон ищет последние возможности, чтобы вырваться на свободу.

Азиза вдруг открыла глаза, с мольбой посмотрела на Андера, затряслась в конвульсиях и неожиданно, словно умерла.

— Эй! Господин колдун! — завопил герцог.

— Слышу, слышу! — из сторожки вышел древний дед с посохом, стоило только султану спешится. Как колдун огрел по голове Драконида. Стоила тому спешиться.

— Твою ж! Что ты делаешь? Это султан, он нас убьёт!

— Молчи! Я его спасаю, если он будет в сознании, то демон войдёт в него через старую метку и тогда горе нам. Узрим дракона, обернётся и никогда не сможет стать снова человеком. Давай перенесём его под навес, а девушку в келью, сейчас начнём обряд.

— Какой обряд!

— Демона надо уничтожить, это и будет твоё посвящение в Инквизиторы. Станешь одним из нас!

Андер замер, но лишь на секунду, султан слишком тяжёлый. Времени нет его перетаскивать. Пришлось накрыть тело Эчдерхана плащом и отнести девушку в хижину.

— Тут всё просто, я его поймаю, посажу на магическую цепь, убедимся в безопасности, потом твой дракон очнётся и спалит тварь своим огнём. Злющий будет, как смерть, но нам того и надо!

Старик с ехидной улыбочкой начал приготовления к обряду экзорцизма. Быстро показывая молодому «коллеге», что и как делать.

Девушку положили на полу, и вокруг поставили свечи и зеркала, на лоб ей нанесли магические руны, потом на руки и на ступни.

— Теперь бери эту книгу и читай!

— Я?

— Ну а кто? Ты, конечно. А я буду ловить демона, в себя.

— Ты ненормальный! — простонал Андер.

— Ненормальный твой отец! Он женился на лютой ведьме, а ты даже не почуял? Она обратила твою сестру, подселив в неё демона, и подговорила сослать её куда подальше. Ох, хитра ведьма Эльза. Расчистила себе трон. Скоро и отец твой помрёт. Спешить надо. И тебе сан принять надобно за сестру отомстить!

Андер стоит перед стариком, открыв рот, в глазах слёзы от ужаса, так до конца и не веря в то, что он сейчас услышал.

Эльза оказалась настолько злобной тварью, и так запросто уничтожила его семью?

Старик больно стукнул молодого герцога в плечо, ещё раз протянул книгу и заставил читать заклинания.

Разум молодого герцога отключился, только звук собственного голоса и вопли демона, рвущегося на волю, заставляют концентрироваться на магическом действии.

Вспышка и всё пропало.

Андер сам провалился в темноту.

— Очнись, соня! — сквозь пелену магического хаоса и шума, что сейчас царствует в сознании молодого герцога, прорывается сдавленный рык. И тут же подкрепляется ощутимым ударом по щеке.

— Ай!

— Вот именно! Ай! Какого шайтана вы меня ударили? Теперь оба лежите, если бы не я, то демон так и остался на свободе.

— А что произошло? — Андер открыл глаза и сел на грязном полу, пытаясь осмотреться.

— Скажу так, вы справились, но демон попытался войти в меня, и получил магическим огнём причастие или как это дело у вас называется, просветление. Спалил я его.

Эчдерхан помог оглушённому герцогу встать на ноги.

Старик сидит у стены и тоже без сознания, Азиза лежит на широких полатях под тряпкой, но лицо открыто, чтобы убедиться, что она живая Андер пощупал ее слабый пульс, и улыбнулся. Не хотелось признаваться, но в мыслях он уже успел с ней попрощаться. Подобное воздействие злобных сил пережить практически невозможно, особенно если ты, маленькая, хрупкая женщина.

— Она выжила. Благодаря тебе, Андер. Но старик плох, он хотел впустить в себя демона, чтобы я потом убил их огнём.

— Он сейчас придёт в себя. А вот у меня новости гораздо хуже. Я не обратил внимание на мачеху, она же постоянно избегала общения со мной. Вернулся домой и сразу получил от отца предательское объявление, что я бастард. А она даже не вышла позлорадствовать.

— О чём ты? — султан сделал глоток из фляги и замер, до него тоже начал доходить смысл того, что пытается осознать Андер.

— О том, что главная наша проблема ещё ждёт своего часа. Это мачеха, вторая жена отца. Она подстроила всё так, чтобы заразить Хельгу демонической силой, первые месяцы ее не распознать, не отследить. Но позже, мы бы увидели её во всей красе.

— А цель? Только ли избавиться от Хельги и тебя?

— О, нет! Повелитель. Чума бы охватила вашу столицу, демон, скорее всего, обычный жнец.

Султан несколько раз тряхнул головой, совершенно не понимая, о чём говорит герцог.

— Эльза когда-то проговорилась, что её селение разграбили турки, она так отомстила вашему роду, и метка мести получилась оправданной, мне жаль, но это расплата за старые грехи твоего рода, султан Эчдерхан. Демон-жнец убивает всех, приносит жертву богине смерти. Прости мою сестру, она сопротивлялась, как могла. Ради твоего сына утянула с собой демона в тело этой девицы. На грани сумасшествия держалась, но освободила малыша от ужасной участи родиться одержимым.

В голосе Андера едва сдерживаемое рыдание, он только сейчас осознал, что произошло с Хельгой в ночь, когда на неё совершила покушения Фируза.

— Ты утверждаешь, что Хельга стала жертвой демона ради мести моему роду? Твоя мачеха и отец отправили в мою страну под видом прекрасной принцессы монстра, несущего смерть? Но Хельга нашла в себе силы спасти малыша и погибла, а демон остался и продолжил месть?

Герцог выслушал слова султана, понимая, что тому приходится ещё раз осознать горечь правды, что он столько раз купился на обман и сам принял самую опасную женщину, сделал её жемчужиной гарема и зачал с ней ребёнка.

Такое откровение сильному мужчине принять тяжело.

— Да, так и есть. Хельга лишь орудие, не сердись на неё, она умерла в ту ночь. Я позже смогу оплакать ее, а у тебя есть Ясмин, она позаботится о сыне моей сестры. И я буду любить мальчика как родного племянника. Но у меня есть одна просьба.

— Говори!

— Помоги мне вернуть трон, отцу тоже недолго осталось. Я мог бы понять действия Эльзы, ведь она обижена, но то, как она поступила с нами, за это я простить её не могу. Она должна ответить за страдания моей сестры.

— Я помогу тебе, но моё войско поражено болезнью, и скоро начнут погибать один за одним солдаты.

В этот момент старик подал признаки жизни, сначала закряхтел, потом кашлянул и прошептал:

— Я дам вам лекарство. За неделю ваши люди поправятся, а девушку придётся оставить сначала у меня, а после в монастыре, через год сможете забрать. Она пережила одержимость, а это хуже чумы.

Андер потёр ладонями лицо, пытаясь прогнать остатки морока, слишком тяжело прошёл обряд изгнания демона.

С улицы в этот момент послышались голоса, приехали охранники султана, развернуть карету они смогли только на поляне перед домом отшельника.

— Повелитель, всё ли хорошо? — старший охранник заглянул в приоткрытую дверь.

— Да, ждите, сейчас возьмём лекарство и поедем лечить наших людей!

— Слушаюсь! — слегка поклонился и вышел.

— Лекарство сможет делать сам господин Инквизитор. Вот книга магических заклинаний, над водой нашептать с двенадцатой страницы, и отпаивать людей. Но лучше отвар вот этой травки. Тут ее полно.

— Так это дикая роза, — прошептал Андер и уже открыл нужную страницу магической книги.

— А ты думал, тебе надо растолочь клык дракона, убить волка оборотня, и капнуть кровь девственницы? — рассмеялся старик.

— Ну, типа того! А как же ты без книги?

— Я её наизусть знаю! За меня не беспокойся, лучше думай о себе. А чтобы одолеть ведьму, советую прочесть с двадцатой по тридцатьпятую страницы. Там найдёшь ответы. Вам пора, иначе не успеете к родам вашей Ясмин, она слаба, без помощи мужа не справится. Всё идите уже, надоели!

Старик медленно поднялся и замахал руками, прогоняя незваных, суматошных гостей из своего дома.

— Я тебе помогу вернуть трон, но ты должен найти в этой книге ответ, как помочь Ясмин.

— Я и сам об этом думаю постоянно, найду, обязательно найду, — прошептал Андер, и в последний раз взглянул на спящую Азизу. Но старик прав, у них ещё много неприятных дел, и ослабленная девушка может не пережить дорогу в замок герцогов фон Нордин.

Мои дни наполнены мелкими заботами. Что угодно, только бы не думать о том, что сейчас происходит с моим дорогим султаном.

Стоит задуматься хоть о чём-то, например, о детском приданом, ведь малышу нужны пинетки, распашонки, пелёнки, и я когда-то мечтала проехаться по самым шикарным магазинам, скупить самое лучшее для малыша. Но какая-то женщина меня опередила, и уже, наверное, родила Камалю…

И вот в этот момент с пелёнок я плавно перешла на мысли, что какое же это счастье, что Камаль мне изменил. Потому что я не могу себя представить с кем-то другим.

Скучаю по Эчдерхану, тоскую так, как никогда не тосковала…

Он невероятный, сильный, красивый и при этом настолько ласковый и нежный.

Вздыхаю и шмыгаю носом, тайком вытираю слезинку, чтобы не расстроить Гульшат и Мирьям, они сейчас шьют платье тряпичной кукле. И так мило шепчутся, чтобы не отвлекать меня от бумаг и очередной бухгалтерской книги, которую я проверяю по просьбе визиря.

А сама уже смотрю на кольцо, подаренное султаном, и витаю в облаках.

— Госпожа, вам нехорошо? — Айна вошла и заметила мой покрасневший нос.

— Нет, скучаю по мужу. Как и положено приличной, беременной жене.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо! Вам надо о малыше думать, принести вам чай? Может, сладости или фрукты?

Я взглянула в окно и поняла, что хочу прогуляться с Мирьям по саду. И возможно, там можно и чай со сладостями выпить.

Закрываю книгу, и мы быстро собираемся в сад, сейчас во дворце пустынно, людей мало, и мы уже привыкли ходить без накидок, но почему-то в этот раз я взяла довольно большой платок, накинула на голову и застегнула так, словно собралась ехать в город.

Служанки посмотрели с недоумением на меня, но потом вспомнили, как часто ко мне прибегают посыльные от визиря, да и новый управляющий старым дворцом иногда приезжает, докладывает, как идут дела.

Я снова бизнес-леди!

В суете мою тоску отпустило, показалось, что я услышала голос султана, что всё будет хорошо. Улыбаюсь, и мы дружной компанией выходим в сад.

Мирьям скорее побежала кормить рыбок в небольшом фонтане. Девушки готовят чай на небольшой веранде, а я смотрю на облака, и снова ловлю себя на мысли, что где-то мой любимый тоже может поднять голову и посмотреть на небо, вспомнить обо мне.

И вдруг сама поняла, что только в разлуке начала думать о нём, как о любимом. Скучать, не просто как по человеку, а как по любимому.

Я влюблена!

Камалю не удалось убить во мне нежность своим предательством. А ведь я так этого боялась. Казалось, что доверия мужчинам нет!

Так, то мужчины, а это СУЛТАН!

Улыбаюсь. Меня даже мысли о нём делают счастливой. Обхватываю себя руками, словно обнимаю его, где бы сейчас не носила его нелёгкая доля.

— Я люблю тебя! Очень люблю и жду! — шепчу облакам, пусть отнесут эту весточку любимому.

Бум!

Внезапно мы услышали грохот, первая мысль, что гроза.

Но тут же раздался второй, и это взрыв.

Вокруг всё ожило, откуда-то прибежали янычары, Айна уже рядом со мной и в руках большой нож. Гульшат схватила на руки испуганную Мирьям. И мы поспешили во дворец.

Однако дорогу нам преградила разъярённая толпа.

— Уходите в город, и никто не пострадает. — самый статный охранник в чёрных одеждах закрыл меня собой. Но толпа и не думает отступать. — Жена султана беременная, если она или младенец пострадает, никто из вас не останется в живых. Я предупреждаю Вас в последний раз!

— Эта женщина — ведьма! — кто-то закричал с последних рядов, как обычно, зачинщики манипулируют самыми глупыми и толкают их вперёд.

Но в этот момент толпа расступилась, и вперёд вытолкнули пожилого мужчину. Ему неуютно и страшно. Смотрит на меня в упор, пытается осознать, что происходит? Узнать меня?

А я уже догадываюсь, это отец базарной Ясмин.

— Эта женщина затуманила разум моей дочери, сказала, что, умерев, моя дочь сможет попасть в тело любой богатой женщины и прожить счастливую жизнь, но так не бывает! — отец Ясмин прокричал обвинения и замер.

На площадку прибежал Джейхан-бей и отряд янычар, они уже держат изогнутые сабли наготове.

И в этот момент полетел первый камень и снова с задних рядов. Зачинщикам нужна кровь.

— Зачинщики будут схвачены и казнены, если не хотите принять страшную смерть от палача — расходитесь по домам. Против отряда янычар вам не устоять!

И снова летит камень. Охранник прошептал мне, что можно пробежать через чёрный ход, на веранду. И оттуда в покои. Сейчас тут начнётся резня, и лучше не видеть этого ужаса.

Вместо ответа я крикнула толпе:

— Стойте! Первое, старик, твоя дочь погибла из-за твоих же чёрных делишек. Не стоило дружить с бандитами, эта бомба была приготовлена для тебя, но погибла девочка Ясмин. Тебе должно быть стыдно за свои грехи!

Толпа загудела, но у меня есть что еще им сказать:

— Ведьма? Вы называете меня ведьмой? Ваш повелитель могучий султан из рода Драконидов, думаете, обычная женщина смогла бы родить ему сына?

В этот момент я вдруг ощутила в себе такую мощь. Это не магия, как в сказках. Это что-то иное! Сила магии, я вдруг поняла, что смогу всю толпу поставить на колени!

Подавить их волю и заставить повиноваться.

Откуда во мне это?

Малыш?

Или наследие Хельги?

Толпа дёрнулась, последние начали толкать на сабли первых. Еще немного и начнётся резня.

Поднимаю руку и просто давлю всех так, как чувствую, так и воздействую. Приказываю встать на колени и опустить головы.

Не с первого раза, но люди начали опускаться, сначала самые податливые, а потом и самые яростные.

— Ваша госпожа — ангел! Я сам видел её силу! Она посланник небес, в защиту нашего города, — прорычал Джейхан-бей и замолчал, видя, как я усмиряю толпу.

Все подчинились. На площадь прибежал ещё один пеший отряд янычар. И меня взяли под руки и увели в покои.

Кажется, малость перестаралась с гипнозом…

Стоило перешагнуть порог своей комнаты, как я осела на руки Айны, и снова отключилась.

К сожалению, ни Андера, ни Эчдерхана рядом нет, и кто мне поможет набраться сил и открыть глаза, не знаю…

Попала в тело несчастной баронессы, без права на детей и женское счастье. Будь моя семья богатой, а приданое завидным — я бы даже не догадалась, с каким подлецом жила. Муж попытался от меня избавиться, чтобы быстрее жениться на богатой, деспот отец отрёкся. Чтобы спастись от нового опасного замужества, мне пришлось притвориться кухаркой, спрятаться в замке нелюдимого слепого князя, но стоило взять в руки нож и начать крошить капусту…

Кажется, я не та, за кого меня принимают, вспомнить бы хоть что-то из своего загадочного прошлого. А пока я заварила «кашу из топора», ешьте недруги, не обляпайтесь.

Рецепт сего романа прост: немного коварства, немного тайн, закрученный сюжет, много любви, приключений, глазурь из возмездия, детективная линия и красивые иллюстрации. Читайте с удовольствием.

Как надоела магическая составляющая новой жизни. Чуть что не так, так сразу либо припадок, либо летаргический сон.

Но тут я сама виновата, вмешалась в «работу» Джейхан-бея, защитила людей от резни, но окончательно выдала себя и свои магические способности, о которых и не подозревала. А теперь ещё и силы растратила.

Как после болезни лежу в постели, вокруг носятся служанки, лекари. Всем страшно, что я потеряю ребёнка. Прибежала повитуха и ничего лучше не придумала, как под мою попу подушку подложить, так ребёнок не выпадет?

Ну что за глупости…

Этот ребёнок сильнее всех вместе взятых. Я это чувствую.

Но моих сил всё меньше.

Почему-то я себя хорошо ощущала только когда Эчдерхан был рядом. А теперь его нет, и все эти проблемы.

— Госпожа, выпейте отвар из трав. Он придаст сил.

Гульшат помогла мне сесть повыше в подушках, всех уже выгнали, надоели споры о том, как меня спасать.

Вот что расстроило, так это запрет на прогулки. Единогласно за него проголосовали все, кроме меня. Осталась только терраса. На неё принесли огромные горшки с кустами роз и маленькими деревцами, поставили скамеечки и столик. Вот и вся моя свобода.

Чтобы меня хоть немного «развлечь» Гульшат начала шептать новости и сплетни. Надо из неё журналистку сделать, и газету выпускать «Дворцовые новости!».

— Я сейчас была на первом этаже, там допрашивали женщину.

— Гульшат, снова ты за своё, — ворчит Айна, убирая вещи в шкаф, сердито взглянула на нас, но сама подошла послушать, потому что Гульшат не заткнуть.

— Да, из старого дворца привезли женщину. Она выходит замуж за торговца. И уже с ним была на рынке, довольная такая!

— А ближе к делу?

— Так я и говорю, она была у жениха в лавке и туда пришла знаете, кто?

— Да, кто-о-о-о? Рассказывай сама, без дополнительных вопросов! — даже я не выдерживаю и ворчу на девушку, но та не обиделась и продолжила.

— Наша Фидан! Она подбила сплетнями и слухами народ на этот бунт. Она ходила по лавкам и шептала, что во дворце ведьма, ой простите, я забылась. Но ведьма же была. Даже не одна. Фирузе, а потом и Азиза. Но их нет!

Мы с Айной переглянулись.

— И что с допросом?

— Да сама эта свидетельница пришла. Она не открылась, и осторожно проследила, где остановилась наша Фидан, и вот теперь пришла к Джейхан-бею. Он уже отправил отряд за этой мымрой. Там и Нурай, она же хотела вас отравить с Фирузе. Вот им достанется от нашего Джейхана. Он очень испугался за вас. Бледный как смерть и свирепый. Не хочет сам пострадать от руки султана, если с вами что-то случится.

— Я не понимаю, этих женщин. Ну помиловали, сбежала, даже искать не стали. Живи и радуйся. Но нет они усиленно продолжают копать себе яму и прыгают в неё. Как одержимые, честное слово! Вот какое им-то дело? — ворчу, поправляя одеяло.

Гульшат вдруг рассмеялась.

— И?

— Фидан по уши влюблена в султана! Вот и мстит. Однажды они с Фирузе в хаммаме подрались. Когда Фирузе сообщила, что её пригласили на хальвет по настоянию матери повелителя. Фида, чуть не утопила соперницу. Тогда в банях были три девушки, и как раз та самая, что сейчас даёт показания. Она и рассказала эту историю. Ух я стояла за ширмой, подслушивала и пришлось рот себе зажать, чтобы не заскулить от смеха! Эта жаба Фидан и правда рассчитывала на любовь султана?

Айна закатила глаза, как обычно делает, когда не знает, смеяться, ругаться или выгнать уже нашу шпионку за новыми новостями.

Я тоже не знаю, как и реагировать, ведь понимаю страсть Фидан, но не до такой же степени!

Ну любишь ты мужчину, но о себе-то думать надо?

И в этот момент вдруг поняла, что сама почти такая же. Да тут все такие, и Фирузе, и Хельга, и я попалась на эту удочку. Тоже постоянно думаю о нём.

Как бы не впасть в состояние ненормальной, влюблённой по уши дурочки. От этого есть одно средство!

Работа!

Нельзя циклиться на муже, это путь в неадекват.

— Сейчас мне уже лучше. Оставьте всё как есть, хватит на сегодня сплетен. Я хочу спать, и если придёт человек от господина визиря, то передайте, что работу над книгой закончу обязательно, завтра или послезавтра утром пришлю отчёт.

Мой тон заставил девушек замолчать, они поклонились и вышли. А я легла удобнее, положила руку на низ живота и прошептала:

— Я знаю, что это ты, малыш, заставил людей поклониться. У тебя слишком сильная магия, но нужно её применять не так откровенно. Отдыхай, расти здоровым и позволь взрослым пока заботиться о тебе!

Прошептала и провалилась в сон.

Темень напугала, показалось, что снова я в том пространстве, где когда-то прятались с Мирьям от демонической силы.

Хочу вырваться на свободу, проснуться, но неожиданно меня кто-то схватил за руку.

Вскрикиваю и вижу её!

Хельга, точнее её призрачный фантом стоит передо мной и улыбается:

— Лучшей матери для моего сына я не могла бы найти. Благодарю, что ты решилась и не покинула этот мир и моё тело.

Меня охватил страх, душе напомнили о том ужасном событии, о смерти. Я и так об этом постоянно помню, но сейчас всё настолько кажется реальным. Она как живая. Ведь может вернуться, выбив меня.

— Ты хочешь вернуться?

— Я могла бы, но это не от меня зависит, они освободили меня. Уничтожили демона, я могла бы вернуться, но… — прошептала Хельга.

Странный ответ завёл меня в логический тупик.

— Не любишь султана? Его же все любят, каждая хочет стать его женой, и только ты сбежала?

— Я не сбежала, я утащила проклятого демона из своего тела, чтобы не навредить сыну. Хель меня не отпустит, считает меня собственностью, и я откупилась от неё собой. За это прощена, демона убили, и я получила свободу…

Мне кажется, что сейчас даже во сне начинаю рыдать, почему-то стало так больно. Душа болит. Но держусь из последних сил. Ради ребёнка, он мой якорь. Султан убил демона, а

— Хочешь сказать, что я рожу и умру? А ты, получившая свободу и прощение, вернёшь себе тело, сына и Эчдерхана?

— Всё может быть, но одна из нас останется, а кто решит он…

Она всё ещё лелеет надежду вернуться?

Кто он? Сын или султан?

Меня догнал страх, животный инстинкт самосохранения. Понимаю, что она имеет право, но я не хочу уступать. Нет, только не это!

И снова темнота.

Три недели пришлось стоять лагерем у храма Хель, в ожидании, пока все заболевшие магической чумой победят болезнь с помощью лекарств, созданных Андером.

— Ты времени зря не теряешь! Изучаешь книгу и делаешь магические артефакты. Основательно готовишься к встрече с семьёй? — султан снова застал молодого герцога за работой. И закралось подозрение, что задержка не из-за болезни солдат. А потому что Андер боится проиграть своей ведьме мачехе.

— Со мной вы, повелитель, я чувствую, что ваша сила подчинилась полностью, таким, как вы нет нужды изучать заклинания. Дожидаетесь, когда магия полностью подчинится, взмах руки, мысленное проявление воли и вот уже всё случилось. У меня все иначе, я черпаю силу из окружающего мира, и подчиняю ее временно через заклинания. Да, какие-то способности есть и у меня, но не такие как у вас и вашего сына.

Султан сдвинул брови, потому что сейчас герцог произнёс то, ради чего этот разговор начался.

— Вот именно! Моего сына, мы не сдвинулись с места. Ждём, когда ты постигнешь азы ремесла, а моя любимая ждёт магического ребёнка, его магия неуправляемая, мощная, ты хоть представляешь, чем это грозит? Я уважаю твоё стремление всё сделать правильно, но время вышло. Хватай свою книгу, делай еще одну порцию зелья для солдат и завтра утром мы выдвигаемся к твоему замку. Я бы оставил тебя одного, но обещал разобраться. И если Эльза сотворила это зло, которое погубило твою сестру, то я лично её накажу.

— Вот тут надо быть осторожнее. Ведьмы не просто бабы с рынка, да есть и такие. Но эта — исчадье ада. Она сама демоническая сила. Я уже чувствую, как она собирается с силами и ждёт нас.

— Другими словами, ты ей помогаешь? Даёшь фору, пока мы прохлаждаемся, она собирает магическую силу и обрушит на нас новую чуму, ураган! Андер, я оставлю тебя одного! — Эчдерхан разозлился окончательно, но молодой герцог сложил руки лодочкой, умоляя дать договорить.

— Скоро наступит день, когда ведьмы теряют силу, через неделю. Она прекрасно знает об этом, и мы сможем за неделю дойти маршем до замка. Надеюсь, сложностей не возникнет. Я выманю её вкусной жертвой…

— Это какой такой жертвой?

— Вами, повелитель! Она жаждет получить вас, вашу магию, силу. Сама приползёт навстречу, и мы её обезвредим.

Герцог проговорил эти слова и прищурился, ожидая, что сейчас ему прилетит по шее от злющего султана.

Но тот только взревел: «Э-э-э-х!» махнул рукой так, что страницы на магической книге сами перелистнулись. И вышел из палатки герцога, чтобы ненароком не пришибить новоиспечённого Инквизитора.

— Завтра утром выдвигаемся в поход! Герцог выдаст вам ещё лекарство и собирайтесь! — прогремел своему адъютанту и скрылся в свой шатёр.

Наутро войско довольно быстро собралось в стройные ряды, всем порядком надоело безделье, однотипная походная еда и отсутствие женщин. Это не отдых, а скучная ссылка.

Несколько дней пришлось довольно бодро передвигаться по горным дорогам, и удивляться, почему султан не разговаривает с герцогом.

Наконец, Андер крикнул, что они на месте. Все замерли в ожидании.

— Повелитель, прикажите отправить гонца в замок, вот моё послание отцу! — Андер низко поклонился и показал свиток с красноречивым сообщением, требующем подчинения воле великого султана Эчдерхана Драконида хана хазретлири.

Султан лишь кивнул, и вымуштрованные подчинённые с поклоном забрали письмо и один из конников отправился на верную гибель.

Однако через несколько часов гонец вернулся с посланием.

— На словах мне велели передать, что если мы не уйдём, то нас ждёт кара. Простите, письмо я сжёг, вместе с перчаткой. Они отравлены или заражены!

— Я так и думал! — хмыкнул Андер.

— Нам придётся взять крепость в осаду?

— Нет, покажем ей вашу мощь, она сама выйдет! — прошептал герцог, и они вдвоём отправились к замку. — Вы же сможете разрушить часть здания, вон ту башню? Но так, чтобы она увидела?

— Это вызов, хочешь проверить мою мощь?

— Нет, хочу, Ваше Величество, чтобы вы сами поняли свою мощь. Ведь до этого момента вы боялись, что магия вырвется на свободу и поглотит вас, обратит в зверя, демона, кого-то похожего, на ту сущность, что сидела в Азизе? Но я с вами и нашёл нужное заклинание, способное помочь вам, управлять силой.

— Вот как? Ты не себя подготавливал, а решал мою проблему? — с некоторым раздражением, но теперь значительно спокойнее проворчал Драконид и уже мысленно примерился к тому заданию, что только что озвучил герцог.

Но тут же решил его усложнить.

Несколько небольших башенок под воздействием магической силы, напоминающей боевой снаряд, рассыпались в прах. И долго сыпались с оборонительной стены. Грохот заставил всех обитателей выбежать на стену и во двор. Этого нападающим не видно, но Андер прекрасно знает, что сейчас происходит в его родном гнезде.

— И теперь, когда зрители все на своих местах, можно и пошуметь! — султан увлёкся, никогда не позволял себе такую явную магическую шалость, опасаясь бурной реакции подданных. Магов ненавидят и боятся, сплетни ещё можно пережить, но страх — труднее.

И сейчас настал тот момент, когда нужно вызвать именно страх!

Эчдерхан глубоко вдохнул, закрыл глаза и просто представил, как эта башня рассыпается.

Грохот рассыпающихся камней не заставил себя ждать!

Так просто, но сил истрачено много, этого сначала не ощущается, но когда дело сделано, какое-то время хочется спрятаться в темноту, закрыться от всех и переждать период беззащитности.

Однако нельзя показывать Андеру свою уязвимость. Эчдерхан сжал ручку плети в руке, готовый пришпорить коня и вернуться под защиту своего войска.

Герцог, кажется, не заметил замешательства, он всё внимание устремил туда, где сейчас разворачивается другая трагедия.

— Эльза! Это из-за твоих игрищ с магией у нас под стенами стоит армия султана! Они нас не пощадят! — Джейкоб фон Нордин внимательно рассматривает в подзорную трубу войско и двоих отчаянных конников, что подошли ближе к замку.

В одном из них герцог узнал своего старшего сына.

— Не болтай глупостей! Это твой сын — предатель продался иноверцу, проклятому султану. Он привёл к нам врага! — красивая, но слишком злая Эльза теперь не скрывает эмоции. Ненависть захлёстывает её существо.

— Я выйду к ним на переговоры. Ой! Посмотри, что он творит! Какая силища! Он маг? Послушай, если мы отправили к нему дочь, может, не всё так плохо?

— Ты умом тронулся? Я отравила Хельгу, она несла им демона убийцу, чуму наслали на их столицу, они должны были все сдохнуть и султан, и твои старшие дети!

— Эльза, ты в своём уме? Я не собирался воевать с империей! Зачем? И признаёшься только сейчас, когда они готовы разметать весь наш замок? Ненормальная баба! Стража!

Не успел Джейкоб прокричать второй раз призыв охране, как в него полетел маленький узкий кинжал, настолько острый, что несчастный не почувствовал боли, не сразу понял, что произошло.

— Ты лишь средство! Я всё равно убью этого султана, за то, что его отец сделал с моим городом. И мой сын станет правителем. Андер сдохнет, как и ты за предательство. Никто из нас не будет договариваться с кровными врагами!

В этот момент её рука зачесалась.

Не понимая, что происходит, задрала рукав и увидела странную печать. Откуда взялась эта метка сейчас?

Женщина замерла, престала дышать и думать, чтобы услышать в сознании шипящий голос своего демона.

«Это метка от Андера! Он обхитрил нас, поставил кровную метку себе, и теперь вызвал тебя на магический поединок. И тебе придётся идти, потому что на кону жизнь твоего сына!»

Шипение прекратилось.

Эльза от бешенства и страха не может пошевелиться. До неё постепенно начало доходить, что сделал этот мерзкий пасынок.

Муж в этот момент ловит ртом воздух, кровь заполняет лёгкие, он попытался крикнуть, но не смог. Медленно осел и завалился на полу. Эльза, не теряя ни секунды, перепрыгнула через ненавистного Джейкоба и побежала в покои сына.

— Рэйн! Мальчик мой! — стоило войти, и сразу поняла, что проклятая метка вендетты начала действовать. За убийство Джейкоба она подставила под удар своего мальчика, наследника, и единственный шанс удержаться на троне.

— Госпожа, он задыхается! Ему что-то мешает дышать!

Эльза опустилась на колени, рыдания невозможно сдержать, ничего не поможет её сыну, кроме кровной жертвы, быстрее, пока тело старшего герцога не остыло и душа не отошла в мир иной.

— Мальчишка, подлый, понял, как меня победить моим же оружием? — простонала под звуки сдавленных хрипов сына.

Няня трясёт ребёнка, пытается заставить его дышать. Но ничего не помогает.

— Оставь меня с сыном! — прохрипела Эльза и служанка выбежала из покоев. Прикрыла двери и замерла, готовая снова вернуться и попытаться спасти мальчика.

Бледная как смерть герцогиня поднялась и на ватных ногах подошла к кроватке сына, поцеловала его, сняла с себя медальон с оберегом и надела на шею ребёнку:

— Когда вырастешь, отомсти за меня! — прошипела и вышла.

Бегом пробежала на колоннаду, что ведёт на самую высокую часть стены, поднялась как можно выше и крикнула, Андеру, надеясь, что ветер донесёт слова её проклятий. — Будь ты проклят, предатель! Твой отец умирает, мой сын отомстит за меня!

Никто не успел понять, что произошло. Никто, кроме Андера!

— Что ты с ней сделал? — султан смотрит не на палец, указывающий на луну, а на того, кто это затмение устроил. Однако радости победы на прекрасном лице молодого герцога нет.

— Я забрал у тебя метку кровной мести. Это была её инициатива. Она всё подстроила, отправив Хельгу с этой меткой. А теперь вы в этой войне не участвуете. Я и она — кровные враги, она убила мою сестру, а теперь и отца, а магия начала убивать её сына. Вот ведьма и прыгнула со стены, должен признать, она меня удивила. Материнские чувства в ней сильные, пожертвовала собой ради маленького Рэйна. Но его придётся очень долго лечить!

— Я заберу его! Заберу и Ясмин его согреет своей любовью. Тебе же оставаться с мальчиком опасно, эта метка может снова возникнуть.

Из ворот замка выбежали люди, кто-то узнал Андера, остальные поспешили проверить герцогиню.

— Она мертва! — крик эхом отразился в сознании очевидцев происшествия. Никто и понять не смог, что же произошло. Войско даже не подошло к замку.

С чего вдруг герцогиня сиганула? С ума сошла.

Охрана султана окружила господ и в тесном кольце въехали в замок.

— Господин, мне жаль. Ваш отец погиб. Эльза его убила и покончила с собой, — старый дворецкий, не боясь грозных янычар, подошёл к своему любимому господину, протянул руку и в знак приветствия пожал.

— Я знаю, друг мой, это расплата за то, что они сотворили с моей сестрой. Но теперь всё позади. Наш великий гость и родственник, муж моей сестры скоро уедет, и никому не навредят. Так что попроси людей сохранять спокойствие, всё будет хорошо!

Все слуги, что сейчас стоят перед конниками, поклонились, и произнесли:

«Да здравствует наш повелитель, новый герцог фон Нордин!»

— Благодарю вас!

Молодой герцог слегка поклонился своим подданным и с нескрываемым чувством удовлетворения посмотрел на султана.

— Покажи руку! — рыкнул султан в ответ. Герцог задрал рукав, и метка не исчезла.

— Мы завтра же уедем и увезём ребёнка. Пока он не осознает меня и Ясмин своими родителями, метка на тебе так и продолжит гореть. Теперь маленький мальчик — твой кровный враг, этому нужно положить конец! И тебе советую срочно отправить послов в Россию, попроси руку Елены снова. Её род усилит тебя, и все напасти пропадут сами собой.

— Да вы опытный маг, Ваше Величество! — хмыкнул молодой герцог фон Нордин и поклонился.

— А ты думал, что я стенобитное орудие и не более того? Плохо ты меня знаешь! — наконец улыбнулся Эчдерхан. Сейчас, глядя на молодого и красивого Андера, он вспоминает другое беленькое личико, по которому тоскует с неистовой силой. И теперь его ничего не удержит от возвращения домой.

Мне этот долгий месяц дался нелегко. В нашем мире врачи бы сказали, что это гормональные всплески, что у меня произошло много стрессовых ситуаций, и так далее и тому подобное. Потому я и ощущаю то тревогу, то головокружение, то снова тошноту.

Но самый большой стресс, что тут женщины рожают не через девять месяцев после зачатья, а немного раньше. Или точнее, по циклам так же. Но тут, оказывается, сутки дольше, в неделе десять дней, в месяце не тридцать дней, как в нашем мире, а пятьдесят.

Когда изучала книги амбарные, и приводила в порядок бухгалтерию заметила эту нестыковку. Поинтересовалась, пересчитала и ахнула.

Когда мне повитуха сказала, что срок около месяца, на самом деле было уже почти два. Я тут уже три месяца местных. Быстро прикинула и оказалось, что я в положении примерно двести двадцать дней, может, чуть меньше. А ещё и сутки длиннее.

Большой живот сам за себя говорит. Против природы не пойдёшь. В ближайшие недели мне рожать, а султана всё ещё нет.

— Госпожа, вы бы лежали побольше. Нам что-то страшно! — шепчет Гульшат, наблюдая, как я хожу из угла в угол нашей террасы.

А мне тянет поясницу, и если лежать, то ещё хуже. Ох, нет тут интернета, поинтересоваться признаками схваток. И повитуху звать не хочется.

Мне кажется, что ещё рано.

А малыш очень активный, чувствую, как ему не терпится родиться, постоянно подпинывает.

— Ну, скоро папа приедет, не спеши, в таких делах спешить нельзя.

Шепчу, поглаживая живот и в этот момент слышу странный звук внутри меня, и под ногами растекается лужа, а поясницу пронзает резкая боль.

— А! — ору, сама не понимаю, что же делать!

— Сейчас позовём повитуху! Пойдёмте, госпожа, пойдёмте, сейчас застелем все как нам показывала тётка, приготовим и завтра уже увидите своего малыша.

— Завтра? — еле передвигаю ноги от боли. И этот кошмар продлится до завтра?

— Да быстро-то никто не рожает!

Успокоила Гульшат, ничего не скажешь…

— Но воды отошли, малышу это не навредит? Он там как дышит? — меня что-то всё начало очень сильно волновать.

Дышу глубоко, но прерывисто, не могу совладать с нервами, они у меня начинают жить своей жизнью. Как бы не сорваться и не побежать куда подальше…

Младшая служанка всё застелила пелёнками, меня быстро переодели в специальное «платье» очень широкое и мягкое.

Через несколько минут прибежала повитуха, переоделась, заставила закрыть дверь на террасу, вымыла руки, всё приготовила и приказала мне очень строго:

— Ничего не бойтесь, старайтесь пока не напрягаться, когда начнётся, сами почувствуете.

Мне пришлось ждать довольно долго, но неожиданно почувствовала, что наполняюсь силой. Словно кто-то меня заряжает как аккумулятор. Не поняла, что происходит. Но тело согрелось, боль стала терпимой.

И началось…

В моей голове только одна мысль, что женщины-викинги сильные, уж родить богатыря для таких, какой была Хельга ничего не стоит.

— Ещё, госпожа, ну, напрягитесь, скоро родите. Мальчик вот он! Ну! Какой хорошенький!

Не успеваю осознать, что всё так быстро закончилось. Это же вроде ребёнок дракона…

А роды какие-то слишком поспешные.

Малышу перерезали и перевязали пуповину, обтёрли под его грозный и громкий плач.

— Какой голосистый! А! Сын своего отца.

— Дайте мне его! — шепчу и протягиваю руки к сыну.

Он светленький, такой красивый. Даю ему грудь, и он с жадностью кусает меня, начинает чмокать, взрывая в моём сознании неистовый материнский инстинкт.

Все говорили, предупреждали и пугали, что стоит мне родить и всё! Душа моя вернётся туда, куда и должна. И я тут только для того, чтобы родить…

Только хотела прошептать, что все они ошибались, как в глазах потемнело, кажется, я провалилась в темноту снова.

Да сколько можно?

Ничего не происходит. Время замерло.

Справляюсь с первым шоком, тело не ощущаю, боль ушла. Кажется, я умираю.

— Ау! Эй! Есть тут кто? Помогите! — сначала тихо шепчу, чтобы не позвать случайно, кого-то злобного. Но не могу ничего с собой поделать, срываюсь на крик.

— Ясмин?

— Да, это я! Кто со мной говорит? — шепчу, боясь спугнуть незнакомку, но, кажется, догадываюсь, кто это.

Хельга?

И вот её сияющая, прекрасная душа предстала предо мной снова. Она улыбается, и улыбка не такая добрая, как бы мне хотелось.

Она передумала. Решила вернуться?

Я выносила, родила, а она сейчас вернётся на всё готовое, муж приедет с похода, и вот вам счастье расписное, как русская Хохлома?

Если бы могла, то я бы сейчас заплакала от обиды.

Но у призраков глаз нет, и слёзы в этой ситуации не помогут.

— Он скоро придёт! — шепчет Хельга.

— Кто?

— Мой муж!

— И что? — на выдохе произношу глупый вопрос, потому что прекрасно понимаю, что она задумала. Сама вернуться не может, но вот он, кого позовёт, та и оживёт.

И она в тот же миг подтверждает мои слова:

— Если он хоть на миг вспомнит обо мне, крикнет моё имя, то я смогу вернуться. Уж прости, ты умерла в своём мире, а я невинная жертва мачехи.

— Понимаю! Но я тоже непустое место. И малыша рожала я, тебе удовольствие, а мне роды? Нет, давай, по справедливости. Мы обе несчастные жертвы. Обе имеем право на счастье. Но ты бесишь своего мужа, а я успокаиваю. Так что шанс ещё есть и у меня.

Мы замерли.

Но, как ни странно, чувствую, что меня там настойчиво реанимируют, боюсь спросить Хельгу, чувствует ли она своё тело.

Вдруг пронеслась волна силы, нас даже качнуло, как листья на деревьях в ветреный день. Ураган влетел в комнату…

Мы обе понимаем, какой это ураган.

Вернулся Эчдерхан!

Время тянется слишком медленно!

Кажется, он ни одну из нас не позовёт.

Но я вдруг ощущаю тепло, словно кто-то взял моё лицо в ладони и поцеловал. В лоб, щёки и губы:

— Ясмин… Не оставляй меня, Ясмин!

— А-а-ах! И я открываю глаза. Надо мной любимое лицо отца моего сына. Оглядываюсь. Малыш лежит рядом, в комнате никого, только я и он.

А ещё призрак Хельги.

— Прости, тебе пора уходить, ты всё ещё собственность Хель, это жестоко, но такая данность, — шепчу ей и вижу, что она растворилась, пропала, даже не поцеловала сына. Но, может быть, сама испугалась, вспомнив, какой над ней висит гнёт от злобного божества.

— Здравствуй, любимый! Ты спас меня, с того света вытащил, кого позвал, та и пришла.

— Для меня, кроме тебя никого нет в этом мире, но целовать тебя в губы не буду.

Он поправил мои волосы и очень нежно улыбнулся.

— Почему?

— Твои нежные губки искусаны, любимая моя, когда отдохнёшь, поправишься после родов, я тебя всю зацелую. Спасибо за сына. Только вот…

— Что, опять проблемы? — любуюсь его красотой, как же соскучилась по мужу.

— Я привёз тебе ещё одного сына…

— Быстро ты детей делать.

— Он единородный брат Хельги, сирота, а с Андером их оставлять нельзя. Только ты можешь позаботиться о мальчике.

— Да не вопрос, няни есть, муж — султан, я тут целый приют с детками открыла, пока тебя не было, обещала всем стать названой матерью, я самая многодетная мать империи, и мне это нравится!

Боже, он упал рядом лицом в подушку и начал тихо ржать, чтобы не разбудить сына. Довела мужика. Ну что поделать, вот такая я широкая натура, если что-то делаю, то на всю ширину возможностей. Только бы он не пожалел, что выбрал меня, а не Хельгу.

— Люблю тебя, Ясмин!

— А я тебя! Но, иди в хаммам, ужинай, отдыхай с дороги, милый, устал же. А я немного посплю, как же я счастлива, что узнала тебя.

Он не выдержал и поцеловал мои искусанные губы, встал и полюбовался на нас и поспешил исполнять приказ своей хасеки!

Я теперь настоящая султанша! Но позже осознаю сей факт, а сейчас спать-спать!

На следующий день султан переехал в наши покои. Сказал, что так скучал за время долгого похода, что не желает и минуты без нас проводить.

Но не только поход нас сблизил, Эчдерхан очень испугался, когда увидел моё бездыханное тело. Ведь чуял, что что-то не так, последние километры от морского порта до дворца летел на своём коне, распугивая обывателей.

— Но успел! — шепчу ему с улыбкой.

— Да, успел. Не пережил бы, но это мой секрет, хатун! Кроме тебя об этом никому знать не положено! — он улыбнулся, в глазах яркий свет, они всё такие же, напоминают кошачьи. И у сына, кажется, будут отцовские очи.

— Твой секрет, ни для кого не секрет, все знают, как ты меня любишь, и как сына ждал. И что же случилось? Что с Андером?

Султан прилёг на подушках рядом с нами и рассказал всё, что с ними произошло, все скрытые тайны, какие вскрылись, и в большей степени благодаря Андеру. И как Эльза поступила со старшими детьми герцога фон Нордина. И что это её идея фикс — месть.

Причём я её понимаю, наверное, многие также бы стали мстить. Но это ненормально, разрушить свою жизнь, продаться тёмным силам ради мести человеку, которого никогда не видела и не знаешь. Ещё и ребёнка своего так жестоко подставить. Бедный мальчик, теперь сирота.

Я поделилась этими мыслями с мужем. А потом вдруг вспомнила.

— Мы же всё ещё во грехе! Обряда не было!

Он хотел что-то сказать про магию и поход, но улыбнулся и прошептал.

— Так, именно с тобой я ещё ни разу и не грешил, но с удовольствием дождусь того момента, когда тебе позволят войти в мечеть и тогда проведём обряд. Ты моя законная жена. Хельги нет, и понимаю, что это была не любовь, увлечение, но люблю я твою душу, Ясмин. Не ревнуй.

— Даже не собиралась! У меня самая шикарная внешность, плюс я неглупая, тебе будет со мной интересно. Ох, отдохнёшь, и наш достопочтенный визирь Махмуд-паша обрушит на тебя лавину наших проектов. Мы столько интересного придумали. Но сразу не критикуй и не злись…

Он посмотрел на меня снова с тем самым интересом, от которого мурашки по телу пробегают табуном. Невольно улыбаюсь.

— Ты ведь в своём мире училась? В Медресе, не так ли?

— Ха, нет сначала в школе, причём специализированной с математическим уклоном. Потом поступила в Москве в МГУ самый крутой университет, жила у бабушки, маминой мамы и училась на экономическом факультете. У меня специальность связана с антикризисным управлением в финансовой сфере.

— Поясни, в целом понимаю, но хочу понять суть!

— Ну, допустим, наступает катаклизм в экономике, приходят такие, как я и мы начинаем разрабатывать финансовые механизмы, чтобы вытянуть предприятие из дыры. Спасатели.

Говорю о своей специальности как о чём-то недосягаемом, но я скучаю по своей работе, ведь у отца я примерно этим планировала заниматься. А сейчас похожими проектами мы потихоньку занялись с нашим замечательным визирем.

— Подозреваю, что пока меня не было, вы тут революцию затеяли!

— Не-е-е-е-т! О, господин моего сердца, любимый султан и владыка всего под солнцем и луной, нет, так по мелочи. Налоги проверили, таможенные сборы, арендные сборы отрегулировали, пока только доходной стороной занимаемся, казну пополняем, заработки ищем все возможные. По мелочи, никто особо и не заметит, клянусь!

Он резко сел и выпрямил спину, такой бравый султан. Вот сейчас мне прилетит!

Невольно морщу нос, делаю виноватую моську, как перед бабушкой, если та начинала ворчать. Но он не ворчать собрался, а благодарить всевышнего!

— Как я ненавижу всё это! О всевышний! Ты знал, ты знал, какая жена мне нужна, если вы сможете всю эту «экономику» привести в порядок, то мне большего счастья и не надо. Огромную мечеть в твою честь построю.

— Ой, лучше университет, врачи нужны, учителя, строители. Да?

— Для тебя всё что угодно! Университет и школы…

Он не выдержал, сгрёб меня в свои мощные драконьи объятия, и начал целовать шею, лицо, грудь. Заставляя меня очень тихо смеяться. Знал бы он, какой кайф получить свободу для работы, уж мы создадим богатейшую экономику, тут сомнений быть не может.

Через несколько дней я смогла уже свободно ходить по дворцу. После родов и глубокого обморока, а мне показалось, что это была клиническая смерть, ощущения не слишком приятные. Сил не хватает даже на элементарные вещи и дела.

Однако султан поделился со мной силой, наполнил энергией. Не сразу, постепенно, опасаясь, что воздействие злых сил всё ещё не прошло, он нежностью оживил меня. С магическими вещами вообще шутки опасные, и мы завуалировали магию любовью, ни одна шпионская тварь от Хель и ей подобной не подкопается.

Ведь на третьи сутки я окончательно поняла, что все магические силы у меня были от сыночка, он родился и забрал их себе. Мне осталось только слабая экстрасенсорика: угадать, почувствовать, заметить тень в углу детской и прогнать, не более того. Да мне и не нужна эта магия. Я во всём привыкла полагаться на разум и знания.

Но у меня есть одно важное дело, мои старшие дети.

Рэйн оказался ровесником Мирьям, их комнаты рядом, ему в няни определили Гульшат, она сопротивлялась, но согласилась. Мальчик не говорит по-турецки, а из всех в нашем окружении по-шведски может общаться сам султан, я только понимаю речь, и с великим трудом подбираю слова, на уровне: «да-нет-спасибо». Зато несравненная сплетница Гульшат, вполне сносно общается с ребёнком на его родном языке. У неё теперь меньше времени бегать по дворцу и собирать последние «данные». Но она всё равно умудряется.

Мы все очень переживали за мальчика, как он один и вдали от дома, но тут сработала моя внешность. Оказалось, что его очень любила Хельга и когда малыш меня увидел, кинулся на шею, обнял и не хотел отпускать. Думая, что я это она.

— Я теперь навсегда с тобой. Никогда не оставлю тебя. О нас позаботится великий и очень добрый султан, король по-нашему, его имя Эчдерхан и он теперь твой папа.

Мой рот открылся, и я с невероятным трудом начала произносить незнакомые слова, но неожиданно понятные по смыслу. Медленно, иногда ошибаясь, я словно вспомнила шведский. Рэйн снова обнял меня за шею.

Теперь пришлось на весь день забирать всех детей в свою большую комнату, бедные мои воробушки натерпелись страхов и теперь им спокойно только, если я рядом.

Никогда бы не подумала, что стану многодетной матерью, и мне это понравится. Ну да, с таким количеством прислуги и двумя нянями, ещё бы не понравилось.

С детьми время летит только «вжить» и вот уже нашему любимому мальчику Аслану месяц. И главным подарком для меня стало разрешение муллы на проведение обряда никях. Завтра я стану законной женой султана Эчдерхана, матерью наследника, хасеки.

Первой женщиной империи, вот так карьера.

Брачный обряд никях в этом мире отличается от нашего.

У нас это уже торжественное мероприятие, на каком бы присутствовали все. Пышные церемонии, столы, уставленные разнообразной едой, подарки, деньги, артисты и другая мишура, что демонстрирует богатство и достоинство семейств жениха и невесты.

Султану такой излишний пафос не нужен.

И сейчас у меня всё иначе.

Красивое платье, расшитое дорогим бисером и жемчугами, покрывало из белых Венецианских кружев, очень напоминает фату.

Цветы и всего семь человек: сам великий султан Эчдерхан, я, мулла и его помощники. И двое свидетелей: Джейхан-бей и наш почтенный Махмуд-паша, он вызвался представлять меня, как названый отец.

Церемонию провели довольно быстро, проповедь, обеты и напутственные слова. Я уже знаю, как это происходит, мулла сначала сомневался, а потом понял, что я вполне погруженная в суть верования, и правильно ориентированная чужестранка. Даже немного удивился, но вида постарался не показать, чтобы не смущать меня.

Торжественная часть прошла во дворце, поздравлять великого султана пришли многие важные люди, государственные деятели. А мы с девушками и детьми отметили событие в своих комнатах, сладости, фрукты, свежевыжатые соки, цветы и милые музыкантши с арфами и флейтами, всё, что делает праздник праздником.

Но я накануне распорядилась отправить подарки и гостинцы в старый дворец, в больницу и детский приют.

Одарили всех, о ком сейчас я забочусь.

И некоторых, о ком «позаботился» сам повелитель, те, кто устроили бунт, тоже получили по заслугам, им прощения нет. В их числе и Фидан с Нурай, наказаны со всей строгостью и сосланы, упустили свои шансы сбежать, теперь, наверное, очень жалеют.

Одному узнику всё же повезло чуть больше. Ради нашего обряда султан решил помиловать Беркан-бея, ну как помиловать, за воровство забрали у него почти все, прописали лечебных палок по одному месту и сослали подальше, под надзор самого строгого бея в северных землях. Теперь Беркан обычный служащий, которому нередко достаётся за нерадивую службу. А так за воровство ему должны были надеть верёвку на шею.

Но все дела уже давно позади, и почти забыты. У нас праздник, весёлый, но немного грустный ведь по традиции, день «свадьбы» мы провели порознь. И к вечеру по дворцу прошелестела волна магической силы, цветы в саду качнулись, листы деловых бумаг слегка сдвинулись со своих мест. Посуда тихонько прозвенела и полог над нашей шикарной кроватью тихо качнулся.

Я одна и с нетерпением жду любимого повелителя, когда он освободится и прибежит ко мне следом за своим жарким желанием, которое уже обжигает мой разум.

Стоило двери распахнутся, и я поняла, что все магические дуновения, ничто в сравнении с той страстью, что меня ожидает сегодня.

— Любовь моя! Как я мечтал об этой ночи, — начал с порога, а слово «ночь» прошептал, наклонясь надо мной.

Снова вздрагиваю, но притворяюсь спокойной дамочкой, ох как трудно сдерживаться и оставаться деликатной и скромной:

— Да мы же почти месяц спим в соседних комнатах, вы меня целуете при каждой удобной возможности, — лукаво улыбаюсь, потому что так оно и есть. Я за этот месяц утопаю в его ласке, но это не то, чего он хочет.

Нежная, кружевная сорочка сползает с моего плеча, дразню любимого мужа. Ведь хочу всё делать медленно, наслаждаясь, да куда там. Эмоции собираются в узел где-то там внизу живота, согреваясь, раскаляясь и заставляя дрожать от разницы температур.

Я сейчас взорвусь, от его мужской силы? Это ведь он?

Он заставляет меня дрожать, ещё не прикоснувшись, только взглядом скользя по шикарному отзывчивому на ласки телу.

Я в своей прошлой жизни была намного сдержаннее. Но не сейчас, с него сползает чёрный, шёлковый халат, и кто тут мастер обольщения?

— Возьми меня, согрей! — шепчу и глупо улыбаюсь. Как девочка, впервые увидевшая голого, возбуждённого мужчину.

Ох, какой сейчас передо мной мужчина, никто с ним и рядом бы не встал. От этого открытия я невольно затихаю, любуюсь им, бесстыдно изучаю. Огромный и невероятно желанный, идеальной формы мышцы, как у дикого зверя, словно он в день по восемь часов тренируется, бронзовое тело, и те самые кубики на животе. Этому телу не нужна одежда, он в ней кажется обычным, крепким мужиком, но без…

Дыхание сбилось, хотела что-то сказать, но забылась, не выдержав, едва касаясь, провожу пальчиком по дикому возбуждению, заставляю теперь его дрожать так же, как только что дрожала я.

— Ты невероятный, весь! Теперь понятно, почему они пытались меня отравить, почему до последнего бились за тебя, кажется, я превращаюсь в ревнивую стерву, — шепчу сладкую лесть мужчине и не краснею.

— Зато теперь ты можешь всем с гордостью говорить, что я весь твой и телом, и душой.

— О, да! У меня от твоего тела не только возбуждение, но и лактация началась. Нельзя же так, мог бы предупредить…

Он приподнял моё лицо за подбородок, наклонился и поцеловал, не понимаю, что его заставляет медлить.

— Мои глаза сейчас испытывают вселенскую радость, я вижу твою красоту, улыбку и твои влюблённые, сияющие глаза, это ли не счастье…

Где-то в глубине сознания сверкнула мысль, что, если уж Камаль, тот сопляк, красивый, но обычный, умудрился изменять. То этот уж точно пойдёт налево…

Этот шёпот становится всё настойчивее, с каждым нежным касанием султана я начинаю сомневаться и сомневаться.

И вдруг торможу его!

— Мы не одни! Меня прямо сейчас какая-то магическая сущность, убеждает, что ты меня скоро разлюбишь, предашь, пытается убедить, что скоро между нами вспыхнет война, как с Азизой или Фирузе.

— Это зависть! Не бойся, я терпел столько времени, и не прикасался к женщине, ради сына, и чтобы не потерять тебя, думаешь, что предам и нарушу клятву?

— Но это жизнь, я родила, потом ещё рожу, и ты охладеешь ко мне, так бывает, — шепчу, понимая, что не время для этого идиотского разговора.

— Нет! Ты не поняла, совсем ничего не поняла?

Вместо ответа мои брови ползут вверх, и отрицательно качнула головой, я действительно чего-то не понимаю, не знаю о нём почти ничего. Мы не успели узнать друг друга и раскрыться, мы только-только привыкаем. А уже семья, дети, клятвы и этот невероятный фаллос и…

Но это кажется только мне, он уверен в своих чувствах так же, как и в силе.

Наклонился, обхватив мой затылок, жарко шепчет на ухо:

— Ты моя единственная Ясмин, кроме тебя никого не существует. Это не любовь, мы одно целое, и ты сказала, что ещё родишь детей, а я только этого и жду, живи, смейся, радуй меня и себя. И отгоняй завистливых демонов. Твоя любовь удерживает мою магию, я без тебя уже не могу…

Не успеваю ничего ответить, его настойчивые губы касаются моего рта, а язык начинает ласкать рот, возбуждая желание с новой силой.

Откидываюсь на спину и тону в белоснежных одеялах и подушках.

— Не прячься, беленькая птичка, я найду тебя.

Страхи отступили, вытягиваюсь, дразня его и приглашая войти в меня. Стать моим мужем, впервые почувствовать его в себе и раствориться в его страсти…

Как и обещал, покрыл моё новое тело поцелуями, лаская и возбуждая до стонов и трепета. Все мысли растворились, хотела же показать себя с лучшей стороны, сидеть красиво, двигаться, соблазнять, играть. Куда там…

Он не оставил мне шанса на игры, подчинил, но не силой, без грубости, он сделал из меня податливую, ласковую кошку, окончательно растворил все страхи, потом, утром буду вспоминать и улыбаться, потому что с этого момента ни единой тёмной силы рядом не ощущаю.

Обережный, магический секс…

Вот как называется этот обряд, и я в его умелых, сильных руках раскрылась, растаяла моя ледяная корочка недоверия. Обхватила его крутые бёдра ногами, мгновение и вот уже жезл власти и силы во мне. Настойчивый, упорный и доводящий до экстаза.

Ох, неприлично же порядочной женщине, матери, жене так себя вести. Но он сам виноват, двигаюсь ему навстречу, дразня его собой, мой стон ласкает его слух и заставляет улыбнуться.

— Ещё хочу, да, вот так, как хорошо-то… ах!

Вытягиваюсь в струну под ним, ищу руками опору, но обхватываю его плечи, не замечаю, как пальцы впиваются в его кожу, под мои стоны и он выгибается, вжимает меня в постель…

И расслабление, такое, что и пошевелиться не могу.

Эчдерхан снова целует меня, с такой нежностью, и шепчет:

— Это лучшая ночь в моей жизни, ты невероятно живая, я ощущал тебя всю…

И вдруг замирает, он смотрит на моё плечо. Даже не поняла, что не так. Хотела спросить, а потом сама заметила, но на нём.

С плеча, где я, забыв об осторожности, случайно царапнула мужа, из ранки начинает «выползать» дракон. Словно татуировка, небольшая, но очень красивая.

Моё плечо именно в этом же месте защипало.

— Метка? Это новая метка?

— Да, настоящая, такая, какая должна быть, и пусть это останется тайной, через пару дней она побледнеет, и мы станем едины.

— Как родные души? — шепчу, не понимая до конца, что произошло. Но судя по его довольной улыбке, что-то хорошее.

— Не как, мы и есть теперь единые, со временем поймёшь, сначала это довольно непросто, но потом научишься отличать мои чувства от своих, — начал он объяснять. А меня вдруг накрыло таким теплом, уютным, сильным, словно попала в самое безопасное место в мире, вытягиваюсь вдоль его тела, укрываемся одеялом и проваливаемся в сон.

Ему нужно принять меня в свою магическую силу, а мне привыкнуть к новым ощущениям. Теперь понимаю, что у таких, как он, измена истинной физически невозможна. Ведь трудно изменить себе…

Первые месяцы мне дались нелегко. Сначала я привыкала к чужому телу, теперь привыкаю к постоянному ощущению силы мужа в себе.

Иногда радуясь, что это не касается базовых потребностей организма. И на том спасибо.

А потом вдруг всё стало, как само собой разумеющееся. Мы едины и так должно быть.

Решили, что нам проще жить по современному укладу, не отдельно, а семьёй в десяти лучших комнатах дворца.

Так и детям спокойнее, и мне.

— Дети, воспитанные в гареме, не получают достаточной мужской любви и примера. Им нужен отец, так мальчики станут сильнее, выдержаннее, более смелыми и ответственными. А девочки…

Муж полностью разделил эту точку зрения, дети для него всё. И мы очень переживаем за маленькую Мирьям, она рождена от не истинного брака, а от обычной женщины. Но, в тот момент, когда жрица Хель, пыталась обратить девочку в «свою веру», в малышке проснулись слабые, магические силы примерно, как у меня сейчас, она так защищалась. Этого оказалось достаточно, чтобы появилась надежда, что наша старшая дочь проживёт долгую. Счастливую жизнь и проклятье рода Драконидов её не коснётся.

Но мы очень волнуемся за её здоровье, а сейчас на слове «девочки» муж осёкся.

— Ой, мне кажется, что я снова в положении, ты разве не чувствуешь?

— Чувствую, но вот только сейчас, когда ты сказала, я счастлив, потому что это именно твоя дочь, она будет самой…

— Нет, ты должен любить всех детей одинаково, это моё условие.

— Да, моя госпожа! — султан слегка поклонился, поцеловал меня. А потом не выдержал, рассмеялся и подхватил на руки, видимо, вспомнил, что я у него самая любимая девочка.

Дел у нас с каждым днём всё больше. Эчдерхану пришлось вникнуть в суть нововведений, какие мы затеяли с визирем и кабинетом министров. Я, конечно, на заседания не хожу, но работы веду очень много. К сожалению, тут экономистов кроме меня нет. Нет человека, который мог бы охватить и понимать все процессы, что происходят в стране, и регулировать их.

Но талантливые люди есть и много, я начала вести курсы, в нашем же дворце провожу занятия. Конечно, с соблюдением всех законов этикета. Но иначе нам никак, слишком большие территории, и везде нужен порядок.

И вот, кстати, про территории.

Когда Эчдерхан мне рассказал про поход, даже не подумала, а как море? На чём они Балтику переплывали? Даже мысли такой не возникло, слушала рассказ мужа, как сказку, ведь для современного человека всё, что с ними произошло — необычно.

А потом пришло письмо от брата. Где он сообщил, что переехал в столицу и женился.

На какой девушке, кто стала его избранницей — ни слова.

Вот тогда я достала карты в библиотеке, спросила Махмуда-пашу, какие из них актуальные.

И немного ошарашила меня откровенная фантастическая непохожесть увиденного.

Этот мир очень отличается от нашего!

Швеция занимает весь север Европейского континента. Британских островов нет, Ла-Манша нет, они как огромный мыс выдаются на север и покрыты льдами, как в нашем мире Гренландия. Вот это я удивилась.

Норвегии тоже нет. Россия есть, и такая же огромная, однако северные моря тоже покрыты льдами. А я-то думаю, почему у нас тепло, но не жарко в солнечной Турции? Оказалось, что в этом варианте мира ледниковый период затянулся. Америку не открыли, потому что слишком много льда в океанах, и вода холодная, а на южном полушарии — постоянные шторма. Никто не решается на плавание в открытом океане. Только каботажные походы вдоль материков.

Турция считается, как и Россия и Швеция северными странами, и у нас довольно суровые условия, по общепринятым меркам. И наши северные границы соприкасаются именно со Швецией и Россией.

Зато южные страны процветают, уровень морей и океанов отступил, Италия довольно огромная, Кипр — не остров, а часть суши, со стороны Персии, которая тоже недавно стала частью Османской империи. В этой реальности нет маленьких стран. Выживают только огромные конгломерации.

Я пару дней ходила под впечатлением от своего открытия. Рассказала султану о значительных различиях между нашими мирами, и потом он ходил в задумчивости. Думаю, что у него зреет план о походе в Новые земли. Я не назвала ему слово «Америка», пусть назовёт новый континент, как хочет.

— Назову эти земли «Дилария», в честь тебя, моя любовь! — прошептал однажды, а я слегка покраснела.

Мы так друг друга и продолжаем удивлять.

И не только мы, ведь ещё и брат продолжает держать интригу о своей жизни и женитьбе. Правда, через некоторое время пришло сообщение, что к нам, наконец, едет сам король Андер с супругой. С дружественным визитом.

Мы родня, и Рейн очень обрадовался, что скоро приедет старший братец.

Но как мы удивились, когда из огромной удобной кареты, вышла жена нашего дорогого братца.

— Азиза? — шепчу, во мне недоверие, смятение и ещё сотня всяких неприятных мыслей. Смотрю на султана и понимаю, что и у него схожие эмоции.

— Нет! Мою жену зовут Анна, так получилось, что после лечения, мне пришлось забрать её с собой в столицу. А потом…

— Но ты же страдал по другой женщине? — шепчу тихо, чтобы никто не услышал.

Андер улыбнулся.

— Елена прекрасная, но избалованная, самовлюблённая девушка, к тому же успела выйти замуж, пока я разбирался со своими и нашими делами. Я понял, что она мне не пара после общения с тобой, дорогая моя сестра. Твоё тепло, сдержанное поведение и забота, как ты относилась ко мне, очень на многое открыли мне глаза. И твоя душа полностью поменяла моё отношение к счастью. Я понял, чего хочу в жизни. И неожиданно, Анна дала мне это. Демон изгнан, она не получила причастие Хель, и как только мы провели обряд экзорцизма, девушка вернулась. Она ласковая, хрупкая, любящая…

— Она да, но, а ты? Не закрыл ли ты дыру в душе, оставленную Еленой?

— Не-е-ет! Анна единственная, на ком я могу жениться из-за своего тайного сана, но это не трагедия, скорее благословение, она меня понимает, как никто другой, она, ты и султан! — Андер рассмеялся.

— Я очень рада, пойдём, Рейн очень ждёт тебя.

Мы сначала очень удивились выбору короля Андера, но через несколько дней поняли, о чём он говорит. Анна действительно очень нежная, хорошо воспитана, знает несколько языков и играет на музыкальных инструментах. Она настоящая королева. Красивая и скромная. Кажется, что она счастлива. И полностью разделяет служение мужа, мне ли не знать, как это важно.

Но что на самом деле творится на душе у Андера, нам уже не узнать. У него есть сан Инквизитора, и такую душу понять уже невозможно…

Но и брат нас не так удивил, как Джейхан-бей однажды утром.

Он пришёл просить, позволения жениться.

Султан даже не понял, при чём тут мы? Оказалось, при том…

Он влюбился в нашу попрыгунью, оптимистку Гульшат. Долго страдал, вида не показывал, но потом решился и открылся девушке. А она призналась, что влюбилась в него с первого взгляда, но не смеет даже думать. Ведь он наместник, пусть даже в северном санджаке, и правая рука султана, а она обычная служанка, сирота…

Султан на неё прицыкнул, сказал, что лучшего жениха она никогда в жизни не найдёт, и тут же объявил их женихом и невестой. Всем хорошо, вот только я лишилась одной из самых близких подруг. Остались только Ниса и Айна, да ещё пара младших служанок, проверенных и надёжных.

Жизнь во дворце обязывает ответственно относиться к персоналу.

Но и это меня не так волнует, как одно очень важное открытие.

Как-то меня срочно вызвали в Возвышенную Порту, где располагается кабинет визиря и всех важных сановников.

Меня, женщину, пусть и султаншу? Пригласили в святыню, мужскую обитель? Там же даже служанок нет и никогда не было. Это величественное здание — символ патриархата.

Но возникли важные экономические вопросы и Махмуд-паша приказал пригласить меня. Если честно, я в тот день не могла сдержать слёз. Такого уважения именно к моим знаниям, опыту и труду в моём мире я никогда не испытывала и не получала. Можно было из кожи вылезти, доказывая свою правоту и всё равно меня считали пустышкой, папиной дочкой.

А здесь всё оказалось совершенно иначе!

Мы долго обсуждали проект закона, я не настаивала, лишь скромно предложила варианты, и их все приняли единогласно. Со словами, что мудрее меня, только султан, а ему эти дела решать некогда, он занят дипломатией.

Вот и всё! В этот момент, я поняла, что этот мир, именно то место, где бы я хотела жить, с детьми, с обожаемым мужем и людьми, которые приняли меня такую, какая я есть.

Приняли и уважают. Можно ли мечтать ещё о счастье? Да.

Увидеть, как вырастут мои четверо детей. Мирьям, Рейн, Аслан, и маленькая Лейла. Наше бесценное богатство во всех мирах.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.