ДО ПОЛУНОЧИ ОСТАВАЛОСЬ меньше двух часов, «Мэри Джи» мчалась в темноте по тихоокеанским волнам, как скаковая лошадь, натянувшая поводья. В темноте возник и заговорил какой-то человек. Я узнал спокойный, холодный голос капитана Дэна Мейсона.

– Мистер Питерс? Меня только что кто-то пытался ударить ножом, когда я проходил мимо люка, – сказал Мейсон. – Я увидел блеск лезвия и успел увернуться. Их было двое, и они бросились вниз по сходням. Могу поспорить, это были Йетс и Поллито, должно быть, именно они разбили рацию.

– Да, но у вас нет доказательств, сэр, – отозвался я и услышал, как в темноте щёлкнули его зубы.

– Слишком уж много загадок! Я вернусь и заставлю Сандерса рассказать, в чём тут дело. Пойдёмте со мной, мистер Питерс, – бросил он, уже направляясь на корму.

Я внутренне вздохнул и последовал за ним. Может быть, и есть места, где лысый, тучный первый помощник среднего возраста, вроде меня, мог бы обрести покой, но корабль под командованием высокого, охочего до проблем молодого капитана, явно был не одним из них.

Мы поднялись на корму и прошли в освещённую жёлтым светом каюту, где сидели и читали доктор Сандерс и наш второй помощник Олкотт.

Сандерс мне не нравился и знал это. Суетливый, сухонький, маленький седой человек с недружелюбно поблёскивающими очками, он мог быть великим биологом, но как человек он мне пришёлся не по душе.

Второй помощник Олкотт был молчаливым, бесстрастным типом из тех, кого никогда не узнать по-настоящему.

– Доктор, зачем мы идём на остров Корсон? – резко спросил капитан Дэн.

Сандерс тут же поднялся с чувством собственного достоинства.

– Капитан, вы согласились отвезти меня туда без всяких вопросов. Вы согласились…

– Я знаю, на что я согласился, – терпеливо ответил молодой капитан, – но я также знаю, что в этом круизе есть нечто чертовски странное. Когда вы сказали, что у вас есть чисто научный интерес отправиться на этот забытый богом кусок скалы в южной части Тихого океана, мне этого было достаточно. Я согласился отвезти вас туда на своей шхуне. Но случилось слишком много уж странностей. Радио кто-то разбил после трёхнедельного плавания. Была украдена из каюты часть патронов к моему пистолету. А теперь, когда мы почти добрались до острова, кто-то попытался убить меня.

– Убить вас? – повторил Сандерс.

Капитан Дэн кивнул.

– Десять минут назад, – уточнил он. – Так что я хочу знать, куда мы плывём, и кто заинтересован в том, чтобы остановить нас.

Доктор Сандерс нахмурился.

– В конце концов, – сказал он, – я рассказал бы вам о цели моей экспедиции, когда мы бы добрались до острова. Сейчас, когда мы уже почти доплыли туда, не будет вреда всё вам поведать. Мы туда плывём, – внушительно продолжал он, – чтобы найти месторождение неизвестного доселе хлорида радия. До сих пор, – продолжал он, – элемент радий находили только в соединениях, содержащих ничтожную долю чистого вещества. Но на острове Корсон есть месторождение соединения радия и хлора, содержащее беспрецедентный до сих пор процент чистого радия.

Капитан Дэн задумался.

– Это вещество ценное? – спросил он.

– Ценное? – зачем-то повторил маленький биолог. – Да это бесценное радиоактивное вещество позволит мне проводить биологические эксперименты, никогда прежде…

– Знаю-знаю, – прервал его молодой капитан. – Я хотел спросить, имеет ли это вещество коммерческую ценность?

Сандерс кивнул.

– Оно очень ценное, капитан. Думаю, месторождение на острове будет стоить, по меньшей мере, полмиллиона долларов.

– Фу-ух! – выдохнул я. – Так вот почему Йетс и Поллито появились здесь.

Капитан Дэн задумчиво кивнул.

– Кто-то услышал об этом месторождении, решил заполучить его себе и нанял людей, чтобы саботировать наше плавание. Насколько велико будет это месторождение? – спросил он биолога. – Сколько людей потребуется, чтобы разработать его?

– Не больше двух-трёх, – заверил его Сандерс. – Разумеется, радий должен быть очень концентрированным.

– В таком случае, вы, я и мистер Питерс пойдём за ним на берег одни, – решил капитан Дэн. – Я не думаю, что сейчас мы можем доверять кому-то из команды. Мы должны найти его, погрузить на борт и завтра к вечеру отправиться в обратный путь. Утром я рассчитываю увидеть остров.

И действительно, когда на следующее утро я вышел на палубу, капитан Дэн стоял с биноклем, направленным на юго-западный горизонт. Когда я подошёл, он кивнул в том направлении.

– Вот он, мистер Питерс. Остров Корсон, если не врут карты.

Остров представлял собой большой массив коричневой породы в пять или более километров в поперечнике, с возвышающейся на северном конце скалой, отвесно обрывающейся к морю. Мы обошли его с запада, держась подальше от скал, затем подошли и вскоре бросили якорь в маленькой защищённой бухте, отмеченной на картах, с южной стороны.

Капитан Дэн приказал спустить маленькую шлюпку, затем обратился к команде, молча наблюдавшей за происходящим.

– Доктор Сандерс, мистер Питерс и я сходим на берег, – сказал он, – а мистер Олкотт будет командовать в наше отсутствие. Мистер Олкотт, не позволяйте никому покидать корабль до нашего возвращения.

Второй помощник кивнул с бесстрастным лицом.

– Можете положиться на меня, сэр.

Сев в шлюпку, капитан Дэн взял вёсла и быстрыми, сильными гребками пересёк бухту к уходящему вдаль коричневому пляжу.

Мне показалось, что я никогда не выходил на берег более унылого места, чем этот остров. От самого берега его поверхность слегка поднималась к северным утёсам, и мы видели, что там абсолютно бесплодные скалы и почва, без единого признака жизни.

Здесь не росло ни травинки, ни малейшей растительности. Над островом не парили птицы, даже насекомых не вилось в воздухе. И вокруг безмолвие – огромная, выжженная солнцем, бесплодная коричневая скала, окутанная тишиной, не считая биения волн вокруг её подножия.

Доктор Сандерс достал из кармана сложенный листок.

– Согласно карте, составленной мною на основе информации первооткрывателя, – сказал он, – место рождение хлористого радия находится в трещине северных скал.

– Ладно, давайте начнём поиски, – сказал капитан Дэн, подхватывая тяжёлый мешок с оборудованием. – Скалы всего лишь в часе ходьбы.

Мы двинулись в путь, и, по мере того, как поднимались по бесплодной коричневой, каменистой почве к северным утёсам, это место всё меньше и меньше нравилось мне. Я понял, почему его почти не посещали с момента открытия сто лет назад. Здесь не было ничего, что могло бы привлечь людей.

Мы шагали по мелким лужам с застоявшейся дождевой водой, отдельные были даже внушительных размеров. И вскоре я понял, что на острове всё-таки есть жизнь. В застойных лужах нагретой солнцем воды я увидел массу желеобразного прозрачного вещества, похожего на медузу, медленно извивающуюся туда-сюда.

Я уже собирался спросить Сандерса, что это такое, когда маленький биолог взволнованно вскрикнул и указал на скалы впереди.

– Вон трещина в скале, где находится месторождение! – крикнул он. – Оно должно быть в основании этой расщелины.

Мы ускорили шаг и через некоторое время остановились у подножия тридцатиметровой скалы, у начала расщелины шириной метра в полтора.

Доктор Сандерс нырнул прямо в отверстие, и через мгновение мы услышали его крик.

– Месторождение здесь, всё в порядке! – крикнул он.

Мы с капитаном Дэном последовали за ним в расщелину и увидели, что он возбуждённо показывает на торчащую из скалы жёлтую кристаллическую массу, грязно-шафрановую кучку размером в два-три раза больше человеческой головы.

На мой взгляд, всё выглядело достаточно обыденно, но Сандерс в упоении гладил и ласкал эту кучку.

– Единственное месторождение самого мощного хлорида радия, найденное когда-либо! – выкрикивал он. – А что я могу с ним сделать!..

Пока он бредил, капитан Дэн зоркими глазами оценивал массу.

– Мы сможем легко выкопать её оттуда, – сказал он.

Но он ошибался, потому что прошло четыре часа, было уже далеко за полдень, прежде чем мы, вспотевшие и измученные, выковыряли из породы последние кристаллы хлорида радия.

Когда мы остановились возле одного из застойных бассейнов, чтобы передохнуть, я снова увидел студенистую прозрачную массу, извивающуюся и двигающуюся в воде, и на этот раз обратил на неё внимание биолога.

Доктор Сандерс сперва бросил на них лишь рассеянный взгляд, затем с внезапным интересом наклонился, чтобы рассмотреть получше, и принялся тыкать пальцем в склизкую, извивающуюся массу.

– Да это само по себе крупное научное открытие! – воскликнул он. – Это первичная протоплазма. Просто невероятно!

– Почему же невероятно? – поинтересовался я. – И что такое первичная прото… Как вы её назвали?

Сандерс с отвращением поморщился от моего невежества, поднимаясь на ноги.

– Это протоплазма, первоначальная основа всей жизни на Земле, – сказал он чуть ли не по слогам, словно объясняя ребёнку. – Вначале слизистые массы протоплазмы, подобные этой, были единственной жизнью в нашем мире. Затем начался эволюционный прогресс, возникли мутации, начал действовать отбор, и жизнь медленно поднималась вверх от протоплазмы через бесчисленные различные формы, эпоху за эпохой, пока, наконец, не превратилась в людей, растения и животных настоящего времени.

– Но если это так, то почему протоплазма на этом острове не эволюционировала и не развилась, как на остальной части Земли? – спросил я.

– Этого я пока что не могу понять, и именно это делает нашу находку такой замечательной, – ответил Сандерс, оглядывая бесплодную, унылую равнину. – Боже мой, просто невероятно! На острове нет ни малейшей жизни, кроме этого первобытного желе. Здесь единственное на Земле место, где эволюция не проявилась!

Капитан Дэн слушал нас без особого интереса и теперь вмешался в разговор.

– Если вы не возражаете, доктор, – сказал он, – нам пора возвращаться на корабль. Уже близится закат.

Когда мы, наконец, погрузили тяжёлые мешки в шлюпку и оттолкнули сё от берега, западное небо окрасилось в оранжево-жёлтые тона. Приблизившись к шхуне, мы увидели бесстрастно взирающего на нас у поручней Олкотта. Затем совершенно неожиданно рядом с ним появились Йетс, Поллито и ещё полдесятка членов команды, и у каждого был крупнокалиберный пистолет, нацеленный нам в головы.

Олкотт опустил нам верёвку.

– Привяжите мешки к верёвке, и мы поднимем их наверх, – мрачно велел он.

Бронзовое от загара лицо капитана Дэна слегка побагровело.

– Значит, ты связался с Йетсом и его бандой? – негромко спросил он.

– Они дали меня понять, что будет лучше всего, если я получу долю из полумиллиона в мешках, – ответил второй помощник. – Вас троих мы оставим на острове, а я проведу шхуну туда, где мы сможем высадиться на берег, а потом найдём покупателей нашей добычи.

Капитан молча привязал мешки к верёвке. До этого момента доктор Сандерс был в таком оцепенении, что мог лишь изумлённо смотреть вверх, но теперь, увидев, что его драгоценный хлорид радия уходит, биолог оживился и ухватился за мешки.

– Нет, не дам! – закричал он. – Раньше я увижу вас, негодяи, в аду!

Наверху рявкнул пистолет, пуля молнией ушла рядом с нами в воду. Я схватил Сандерса за фалду куртки и потянул вниз.

– Это просто предупреждение, – сказал Йетс, злобно оскалившись, и махнул пистолетом в сторону берега. – Уходите, немедленно.

Без единого слова капитан Дэн взял вёсла и начал грести к берегу. Когда мы добрались до него, «Мэри Джи» уже подняла паруса и плыла по бухте на запад. Когда шхуна скрылась из виду, капитан Дэн нарушил молчание, его прежде бесшабашно весёлое молодое лицо застыло, как бронзовая маска.

– Думаю, нам лучше вернуться к расщелине в скале и провести там ночь. По крайней мере, это будет хоть какое-то убежище, – сказал он.

Когда мы во второй раз подошли к скале, уже наступали сумерки. Проходя мимо последнего из застойных бассейнов дождевой воды, я глянул вниз, гадая, когда жажда заставит нас начать пить из них.

И там увидел нечто, задержавшее мой усталый взор. Массы желеобразной протоплазмы в бассейнах исчезли. Просто исчезли, а вместо них плавало множество маленьких, покрытых панцирем, виляющих хвостами существ. И что ещё более удивительно, вокруг бассейнов теперь росла примитивная зелёная растительность, какие-то напоминающие мох наросты покрывали коричневую почву.

Сандерс проследил за моим взглядом и, увидев изменения в бассейнах, закричал.

– Протоплазма исчезла! Она изменилась… Но… но это же невозможно!

– Что невозможно? – нетерпеливо спросил капитан Дэн, останавливаясь и возвращаясь к нам.

Лицо биолога было ошеломлённым.

– Первобытная жизнь-желе на этом острове внезапно начала развиваться! – воскликнул он. – Причём развиваться с невероятной быстротой. За последний час протоплазма, плававшая в бассейнах, превратилась в примитивных беспозвоночных животных и в растительность – таллофитов и бриофитов. Но на подобные изменения на Земле ушли миллионы лет!

– И что с того? – спросил капитан Дэн. – Мы не можем есть этих маленьких, извивающихся тварей.

– Есть? – возмущённо повторил учёный. – Это всё, о чём вы думаете? Неужели вы не понимаете всю странность происходящего? Этот остров – мёртвая зона в эволюционной истории мира, место, где по какой-то причине жизнь никогда не стала развиваться дальше первобытной протоплазмы. А теперь вдруг словно ожила и развивается в миллионы раз быстрее, чем когда-либо в прошлом. Другими словами, остров внезапно начал догонять остальной мир. И когда это происходит на наших глазах, как можно думать о еде?

– Я могу думать ещё и о сне, – зевнул капитан. – Я иду дальше в расщелину, а если вы хотите остаться здесь и возиться с этими тварями – вольному воля. Пойдёмте, мистер Питерс.

Мы пошли в сумерках к обрыву, оставив доктора Сандерса на коленях возле кишащего жизнью бассейна рассматривать его при помощи маленького фонарика, оказавшегося у него в кармане.

Забравшись внутрь тёмной расщелины, мы очистили её дно от камней и разровняли мягкий песок. Капитан Дэн со вздохом сел, а я раскурил трубку и потуже затянул пояс, пытаясь побороть дававший о себе знать голод.

Капитан Дэн услышал моё ворчание и рассмеялся.

– Голодны, мистер Питерс? – спросил он. – Это научит вас брать с собой обед, когда сходите на берег.

– Это научит меня не плавать с сумасшедшими капитанами на шхунах, идущих неизвестно куда, – с кислым видом ответил я.

Капитан лишь рассмеялся.

– Ты меня не обманешь, старина. Несмотря на ворчание, ты так же, как и я, жаждешь приключений и неприятностей, и в глубине души знаешь это.

Я был слишком зол, чтобы отвечать, и посасывал свою трубку в величавом молчании.

Наступила полная темнота, меня всё больше клонило ко сну, когда мы услышали отдалённый крик Сандерса.

Мы вскочили на ноги и вылезли из расщелины. Небо было усыпано звёздами, и при их тусклом свете мы ринулись туда, где бегал лучик фонарика Сандерса.

Биолога мы нашли по-прежнему у бассейна, и я поразился, увидев, что вокруг него уже разрослась густая растительность. Теперь это были не только мхи, тут и там росли папоротники – растения высотой до полуметра.

Сандерс взволнованно указал на мелководье.

– Взгляните туда! – закричал он.

Мы уставились, куда он указывал.

– Да это же рыбы! – воскликнул я.

Действительно, вода в бассейне кишела рыбами недурной величины. И странные же были эти рыбы, их тела покрывали панцири, а отдельные больше похожи на змей, чем на рыб.

Они буквально заполонили грязную воду бассейна, сверкая в луче фонарика и устроив толчею.

– Это рыбы кембрийского периода, он был шестьсот миллионов лет назад! – не умолкал Сандерс. – Но они развились в бассейнах прямо на моих глазах за последние несколько часов из виденных вами беспозвоночных. Поколения и виды сменяли друг друга с невообразимой быстротой. Жизнь на этом острове, как животная, так и растительная, развивается с кошмарной скоростью. И теперь я понял, что заставило здешнюю жизнь внезапно начать развиваться, оставаясь неизменной столько эпох. Это хлорид радия!

– Ваше сокровище? – спросил капитан Дэн. – Но ведь его больше нет на острове.

– И именно поэтому жизнь здесь и начала развиваться! – воскликнул Сандерс. – Потому, что хлорид радия увезли отсюда! Его месторождение было здесь со времени появления острова, именно оно сдерживало всё на острове своим чрезвычайно мощным радиоактивным излучением. Радиация его препятствовала эволюционному развитию здешней первичной протоплазмы. Мы, биологи, знаем, что отдельные виды радиации оказывают прямое воздействие на процесс эволюции, на производство новых видов. Этот процесс можно ускорить, например, при помощи рентгеновских лучей, что, будучи направленными на насекомых, вызывают появление новых подвидов.

Мгновение он помолчал, а затем продолжал:

– Итак, немыслимо мощное излучение здешнего радиоактивного месторождения предотвращало появление новых видов, чтобы жизнь здесь не развивалась. Но теперь, когда хлорид радия исчез, его излучение больше не влияет на здешнюю жизнь, и потому она, наконец-то, начала развиваться!

– Но даже если и так, – возразил я, – почему она развивается с такой потрясающей быстротой? Почему бы ей не делать это так же медленно, как на остальной части Земли в далёком прошлом?

– Вы что, не понимаете? – выкрикнул Сандерс. – То же влияние, что воздействовало на жизнь по всей Земле в прошлом, воздействовало на неё и здесь. Но здесь радиация не позволила ему заставить жизнь развиваться так же, как и в других местах. Однако его воздействие сохранялось в здешней зародышевой протоплазме, как порох, хранящийся годами. И теперь, когда подавляющее излучение исчезло, все века зарождающихся изменений стремительно реализуются, как подожжённый порох! Жизнь в считанные часы претерпевает изменения, что в других местах на Земле шли миллионы лет!

– Мы можем лишь благодарить её за это, – буркнул капитан Дэн, наклонившись к краю бассейна. – Как бы ни развивались эти рыбы, на вид они вполне съедобны.

Я кивнул.

– Я раньше ел на островах сырую рыбу. Не так уж и плохо, когда нет лучшего.

Бассейны были так переполнены странными костными рыбами, что черпать их было проще простого, используя рубашки в качестве сачков.

С ними мы вернулись в темноте к расщелине, сели и стали чистить рыбу ножами. Сандерс бушевал, выкрикивая о том, что мы обкрадываем науку, потому что, по его словам, он принёс их в качестве образцов.

Внутри панцирей мяса оказалось мало, да и то, что было, обладало сильным привкусом ила, но мы съели всё до последнего кусочка, радуясь и такому дару природы. Затем, оставив доктора Сандерса разбираться в темноте со своими образцами, мы с капитаном Дэном растянулись на песке.

Должно быть, я уснул почти мгновенно, так был утомлён. И, казалось, тут же ощутил, как кто-то трясёт меня за плечо.

Я быстро сел. Было всё ещё темно, но я почувствовал, что прошло несколько часов. Рядом со мной прозвучал тихий голос капитана Дэна.

– Что-то приближается к расщелине, мистер Питерс, – прошептал он. – Приготовьте пистолет.

Я достал пистолет, вместе с капитаном пробрался к устью расщелины и выглянул в звёздную ночь.

До моих ушей донёсся отвратительный ползущий шум чего-то крупного, карабкающегося к нам по склону.

– Включите фонарик, – прошептал я и услышал, как капитан быстро потянулся за ним.

– Приготовьтесь, – шепнул капитан, и маленький белый лучик пробил темноту.

Он осветил существо, стоявшее в тридцати футах ниже по склону, что остановилось и заморгало на свету.

Было оно словно из какого-то фантастического кошмара. Его тело походило на большого, толстого, короткого крокодила на четырёх лапах, заканчивающихся перепончатыми пальцами, голова тоже крокодилья, с острыми, как бритвы, клыками. Ещё ниже по склону стояло другое такое же существо. Они замерли, на мгновение парализованные светом, затем бросились в атаку.

Мы с капитаном Дэном выстрелили одновременно и увидели, как пули впились в голову первого существа и свалили его. Тварь зарычала и принялась кусать свои раны, но ещё один залп положил конец её мучениям. Другая кошмарная тварь развернулась и скрылась в темноте. Капитан Дэн выключил фонарик.

– Бога ради, что это было? – ошеломлённо спросил я.

– Это была сеймурия! – взволнованно прохрипел позади меня Сандерс, я и не знал, что он не спит и стоит у меня за спиной.

– А это ещё что? – спросил я. – Никогда о такой не слышал.

– Это была примитивная рептилия, предшественник великих динозавров мезозойской эры, – сказал Сандерс. – И это означает, что за те часы, что мы проспали, жизнь здесь прошла миллионы лет эволюции – от рыб до ранних рептилий.

– К какой бы эпохе там она ни принадлежала, это была самая уродливая скотина, какую я когда-либо видел, – проворчал капитан Дэн. – Наверное, мне лучше подежурить до конца ночи.

– Мне и самому уже не хочется спать, – сказал я.

Мы сидели в темноте у устья расщелины, положив оружие на колени.

Но не прошло в тишине и нескольких минут, как до меня снова донёсся странный звук.

– Что это за шорох? – шепнул я.

– Вы тоже это слышите? – спросил капитан Дэн. – Я и сам об этом думаю.

В темноте весь остров казался живым, не умолкал какой-то странный, беспрерывный шелест, шевеление и приглушённые хлопки. Не громкие, но не прекращающиеся, доносящиеся с разных концов острова.

Время от времени их прерывал грохот и треск, словно чья-то грузная туша преодолевала препятствия, но потом они стихали, а вот шёпот, шуршание и хлопки продолжались.

Мы напряжённо ждали, когда рассвет покажет нам причину этих странных звуков. Но когда серая, хмурая заря наконец пробилась сквозь тьму, и остров предстал перед нами при свете дня, мы были настолько ошеломлены, что лишь озирались вокруг, онемев от изумления.

Остров, ещё накануне коричневый и голый, если не считать первых крошечных мхов, теперь был покрыт густым зелёным лесом из странных папоротников. Их гигантские зелёные стволы без листьев, возвышались на головокружительную высоту, образуя густой, странный неземной лес.

Этот могучий лес папоротников, выросший за одну ночь, начинался в тридцати метрах от нас ниже по склону и, казалось, покрывал весь остров. Это было зрелище, заставляющее усомниться в здравом уме.

– Мы слышали, как растёт этот лес! – воскликнул капитан Дэн. – Растительный мир острова эволюционирует так же, как и животный.

Доктор Сандерс кивнул, его глаза буквально сверкали.

– Остров достиг точки в эволюционной истории, вероятно, соответствующей раннему мезозою, эпохе динозавров, – сказал он.

Капитан задумчиво поджал губы.

– Вы хотите сказать, что здесь появятся динозавры, гигантские рептилии? – спросил он.

– Несомненно, появятся, если они ещё не эволюционировали! – ответил биолог. – Жизнь здесь во всём повторяет историю жизни прошлого Земли.

– В таком случае, – решительно сказал капитан Дэн, – я голосую за то, чтобы убраться отсюда и поплавать вдоль берега на шлюпке, пока ещё есть такая возможность! Судя по скорости местной жизни, динозавры долго не протянут. Мы можем держаться в море на шлюпке, пока не убедимся, что они исчезли.

Я кивнул в знак согласия, но Сандерс внезапно принялся возражать.

– Уйти отсюда хоть на час и не увидеть здешнего великого развития? – запротестовал он.

– Остаться – значит, лишиться верного шанса спасти наши жизни! – резко сказал ему капитан Дэн. – Идёмте, доктор, нужно немедленно уходить.

Мы вышли навстречу восходящему солнцу и начали спускаться по склону к папоротниковому лесу. По мере того, как мы шли, я увидел, что лес плавится, словно металл в тигле, и изменяется, из-под земли появляются новые ростки, удлиняясь с невероятной скоростью, а старые погибают.

Мы уже прошли полпути к папоротникам, когда внезапно вдалеке раздался треск и грохот. Затем мы услышали его снова, но уже ближе, и вместе с ним хриплое шипение, какое могла бы издавать разъярённая змея, превосходящая в тысячу раз любую кобру или гадюку. Мы замерли, уставившись в сторону леса.

Снова раздался громкий треск папоротников, и внезапно из-за края странного леса поднялась огромная толстая серая шея с гигантской головой рептилии. Её маленькие глаза-бусинки вперились прямо в нашу сторону.

– Тираннозавр! – крикнул Сандерс, развернулся и побежал, а чудовище выскочило из папоротников.

Я успел лишь мельком заметить колоссальное грязно-серое тело высотой в пять метров, несущееся к нам быстрыми прыжками на задних лапах, точно кенгуру.

– Давай, Питерс!

Крик капитана Дэна разрушил моё оцепенение, и, следующее, что я помню, как карабкаюсь вверх по склону вместе с остальными.

Затем мы втроём бросились обратно в тень расщелины.

Раздалось шипение, словно от адской паровой машины, мы обернулись и увидели толстую шею и тянущуюся к нам раздутую голову.

Добежав до глухого конца расщелины, мы прижались к скале. Отвратительная голова рептилии тянулась, но ей не давала добраться до нас длина её шеи, а огромное тело не пролезало в узкую расщелину.

Сверкали глазки-бусинки, огромные челюсти клацали в зверской ярости, пытаясь достать до нас. Капитан Дэн тщательно прицелился из пистолета в глаз чудовища. Выстрел, и следом за ним оглушительный гневный, шипящий рёв. Голова мгновенно исчезла из поля зрения.

Чуть позже отдалённый грохот сообщил нам, что тираннозавр убрался в папоротниковый лес. Мы подползли к отверстию.

– Одно можно сказать наверняка, – задумчиво произнёс доктор Сандерс. – Палеонтологи ошибались, относя крупных динозавров к позднему мезозою. Наш опыт доказывает, что они существовали и в раннем мезозое.

В глазах капитана Дэна засверкали искорки безрассудного смеха.

– А если бы нас убило это существо, то я думаю, вы бы просто назвали это палеонтологической ошибкой, – сказал он.

– Я не вижу тут ничего смешного, – мрачно заметил я. – Не понимаю, как мы сможем добраться до шлюпки, раз по острову бродят такие чудовища.

– Мы и пробовать не станем, – ответил мне капитан. – Здешняя эволюция зашла слишком далеко, и самое безопасное для нас – залечь на дно, пока на острове не закончится эпоха динозавров. Это должно произойти примерно к вечеру, не так ли, доктор? Я имею в виду, судя по тому, как развитие проходит до сих пор?

– К вечеру мы должны войти в кайнозой, эпоху млекопитающих, – кивнул Сандерс. – Будут и там крупные и очень опасные звери, но гигантские динозавры исчезнут. А я тем временем проберусь в лес и буду наблюдать за происходящими изменениями, – добавил он и направился было к устью расщелины.

Но капитан Дэн схватил его за полу куртки и притянул обратно.

– Ничего подобного вы не сделаете! – рявкнул он. – Вы только что видели, что за твари разгуливают там.

Доктор Сандерс выпрямился и твёрдо ответил:

– Вынужден вам напомнить, капитан, что вы мне не хозяин и не можете отдавать приказы.

– Док, во время плавания я думал, что вы просто вздорный старик, – сказал я ему, – но теперь вынужден признать, что у вас есть характер.

– Не стану спорить, – усмехнулся капитан Дэн. – Но обещаю, что пока что никто не покинет расщелину.

Биолог угрюмо сел на камень, а когда солнце поднялось выше, мы втроём перебрались ко входу в расщелину, стали ждать и наблюдать за происходящим.

Мы видели, как папоротниковый лес внизу быстро менялся. Всё выглядело, как при ускоренной перемотке киноленты: новые растения появлялись и вымахивали в полный рост, а затем увядали, чтобы освободить место другим, да так быстро, что мы едва успевали за ними следить.

Огромные папоротники сменялись причудливыми вечнозелёными растениями, большими, странного вида хвойными деревьями и другой растительностью, выглядевшей чуть более знакомой. Треск ломающихся деревьев и топот, издаваемый огромными динозаврами, становился всё реже и вскоре совсем затих.

Однако всё ещё можно было услышать отдалённые шаги крупных животных, проходящих через меняющиеся леса. Начали появляться птицы, большие и странные на вид, шнырявшие туда-сюда над меняющейся растительностью.

Где-то к полудню из леса ненадолго показались маленькие, похожие на лемуров животные с причудливыми передними лапами.

– Я уверен, это уже млекопитающие, – быстро заявил Сандерс. – А это означает, что мы сейчас находимся далеко в кайнозое, и что динозавры практически исчезли.

Я взглянул на капитана Дэна.

– Может, попробуем добраться до шлюпки сейчас? – неуверенно спросил я.

Капитан повернулся к биологу.

– Там, внизу, всё ещё могут водиться крупные хищники?

Сандерс кивнул.

– Кое-кто из ранних млекопитающих вырастали побольше нынешних слонов. И да, среди них были гигантские хищники.

Словно в подтверждение его слов, из глубины леса раздались громкие, хриплые вопли.

– Пока что здесь безопаснее, – решил капитан Дэн.

– В таком случае, – сказал я, – я собираюсь наверстать сон, потерянный прошлой ночью.

С этими словами я устало растянулся на тёплом песке и, прищурив глаза, увидел, что доктор Сандерс кивает, сидя у скалы, а капитан Дэн наблюдает за раскинувшимся внизу лесом.

Кажется, я не проспал и пары минут, как был внезапно и грубо разбужен навалившимися на меня тяжёлыми телами и резкими хлопками пистолетных выстрелов.

Толпа волосатых, похожих на обезьян людей хлынула на нас в расщелину и сбила меня с ног, пока я пытался подняться на ноги. Капитан Дэн, прижатый к скале, быстро стрелял по ним.

Тараторившие обезьяньи крики нападающих внезапно сменились воплями ужаса, когда трое их сотоварищей рухнули замертво.

Расталкивая друг друга, они выскочили из расщелины на солнечный свет.

Я подбежал к устью вместе с капитаном Дэном, держа пистолет наготове, и увидел, как обезьянолюди неуклюже бегут обратно к лесу. Их было несколько десятков, и как только они достигли укрытия деревьев, раздались громкие, истошные крики.

Капитан Дэн быстро перезарядил пистолет.

– Нас почти что поймали врасплох! – сказал он. – Должно быть, они наблюдали за нами из леса, потому что, как только я увидел их, они бросились вверх по склону и оказались в расщелине прежде, чем я успел понять, что происходит.

– Боже правый, но кто они? – воскликнул я. – Не обезьяны и не люди…

– Это обезьяноподобные прародители людей! – сказал Сандерс, осматривая три трупа.

Он указал пальцем на огромные волосатые тела, выступающие зубы, покатый подбородок и выдающиеся, словно насупленные, брови, глубоко сидящие глазки и луковицеобразные головы – всё это отличало их от современных обезьян.

– В течение последних нескольких часов быстрыми темпами шла эволюция млекопитающих, – продолжал он, – и теперь мы имеем дело с обезьянами, бродившими по Земле несколько миллионов лет назад. И, как те обезьяны, что давным-давно эволюционировали в человеческую расу, так и эти существа начинают своё превращение.

– Вы имеете в виду… Вы хотите сказать, что эти существа там, внизу, превратятся в людей, пока это будет продолжаться? – воскликнул я.

– Превратятся точно так же, как это произошло в других местах на Земле много эпох назад, – торжественно кивнул учёный.

Капитан Дэн наблюдал за лесом.

– Их там много, – тихонько сказал он. – И чего-то они слишком беснуются.

Обезьян действительно оказалось больше, чем мне показалось первоначально. Они бегали среди деревьев на краю леса, наполняя воздух гневными криками и яростно подпрыгивая.

Теперь я заметил, что странные птицы, всего лишь несколько часов назад летавшие над лесом, исчезли, а в воздухе носились вполне знакомые мне пернатые. Вскоре они улетели, взмахивая крыльями, от шума, производимого разъярёнными обезьянами.

– Они набираются ярости, чтобы опять наброситься на нас, – пробормотал я, и капитан Дэн кивнул.

– Думаю, нам хватит боеприпасов, чтобы выдержать ещё одну атаку, но не больше, – ответил он.

Прошло больше часа, прежде чем обезьяны настолько разозлились, чтобы снова ринуться на нас по склону. Толпа из пятидесяти или более особей внезапно вырвалась из-за деревьев и понеслась в нашу сторону.

Чувствуя, как в жилах леденеет кровь, я заметил, что они уже не такие волосатые, как раньше, тела их более прямые, брови не настолько выдающиеся, а лица более человеческие.

– Они почти люди! – крикнул я капитану Дэну.

– Но всё равно хотят убить нас, – мрачно отозвался он и начал стрелять.

Первые выстрелы сбили двух получеловеческих существ. Прочие остановились на полпути вверх по склону.

Через мгновение они снова двинулись вперёд, но мы дали ещё залп, и трое упали. Это было слишком для них, и они поспешно отступили в лес, вопя, как звери.

Мы проверили пистолеты, затем пошарили в карманах. У каждого из нас оставалось по три патрона.

– В следующий раз они нападут со всех сторон, – сказал капитан Дэн и беспричинно улыбнулся.

– И в следующий раз это будут совсем люди! – добавил я.

Мы ждали. Не думаю, что когда-нибудь ещё переживал такие долгие минуты, как те, что тянулись в этом ожидании нападения. Мы стояли и смотрели на раскинувшийся внизу зелёный лес, где на опушке обезьяноподобные создания кривлялись и завывали.

Доктор Сандерс осторожно снял очки и положил их в карман, а затем, моргая, поднял со дна расщелины большой камень. Зажав его в тощем кулаке, он подошёл ко мне с капитаном и встал у входа в расщелину.

Шум в лесу становился всё громче. Я был так взвинчен, что в конце концов начал молиться, чтобы они напали и прикончили нас, а не заставляли ждать. Мне хотелось, чтобы поскорее закончились кошмары этого жуткого острова.

Безумный вой достиг новой высоты.

– Думаю, что это надолго, – негромко сказал капитан Дэн.

– Если они будут медлить, я спущусь туда, – заявил я.

В этот момент раздался ужасающий вопль звериной ярости, толпа снова вырвалась из леса и побежала вверх по склону.

Я посмотрел на них сквозь прицел пистолета и увидел нечто такое, что заставило меня вскрикнуть.

– Они не изменились! Очевидно, изменения на острове прекратились!.. Они такие же, как и в прошлый раз!

Да, они были точно такими же волосатыми полулюдьми, как и более часа назад, когда в последний раз напали на нас. Но у нас не было времени рассуждать о том, почему прекратились изменения, потому что настало время стрелять.

Мы сделали шесть выстрелов, и пять зверюг упали. Но остальные на сей раз не остановились. Они продолжали наступать, и прежде чем я успел перехватить пистолет за ствол, были уже среди нас.

Вот тут и начался настоящий кошмар, вокруг бушевал водоворот волосатых, вонючих тел и черепов, громко трещавших под рукояткой моего пистолета. Я увидел капитана Дэна, лежащего совсем рядом, увидел, как Сандерс падает, а один из волосатых дикарей душит его.

Я попытался ему помочь, но чьи-то руки дёрнули меня за лодыжки, и я тоже упал. Волосатые тела навалились на меня, и, задыхаясь, я со какой-то отстраненностью подумал, что, в конце концов, это все равно что оказаться на больничной койке.

Сквозь дикий рёв я внезапно снова услышал треск выстрелов и подумал, что капитан Дэн где-то раздобыл ещё патроны. Затем я понял, что охваченные паникой обезьянолюди бросили меня и побежали из расщелины.

Капитан Дэн стоял безоружный перед кучей оглушённых обезьян. Я поднял ошеломлённого и растерянного Сандерса на ноги, и, когда снаружи снова загрохотали выстрелы, мы втроём, спотыкаясь, выбрались из расщелины. Обезьянолюди неслись в сторону леса, а группа из четырёх человек в морской форме, стоявшая на полпути к скале, стреляла по ним из винтовок. Существа исчезли среди деревьев, а четверо моряков направились к нам.

Я тут же узнал в их предводителе второго помощника Олкотта, а с ним троих моряков с «Мэри Джи». Обычно бесстрастный Олкотт выглядел ошеломлённым, когда подошёл к нам.

– Боже правый, что случилось с этим островом? Ещё вчера это была голая скала, а теперь она покрыта лесом, кишащим животными и волосатыми дикарями!

И тут он увидел мрачного, глядящего на него в упор капитана Дэна.

– Вы же не думали, что я на самом деле примкнул к Йетсу и Поллито? – спросил он.

– А что ещё мы должны были думать?! – выкрикнул я в ответ.

– Я считал, вы поймёте… – пробормотал Олкотт. – Когда вы покинули шхуну, Йетс и его банда внезапно достали припрятанное где-то оружие и захватили нас, прежде чем мы поняли, что происходит. Моряков, не участвовавших в заговоре, они заперли внизу. Но мне предложили долю добычи, если я присоединюсь к ним, поскольку я был им нужен, чтобы довести корабль к месту их назначения. Понимая, что от меня не будет никакой пользы, если я останусь запертым в трюме, я притворился, что согласен, и продолжал играть свою роль, когда вы вернулись на корабль. Но не проплыли мы и двенадцати часов от острова, как я нашёл способ освободить пленников, мы застали бунтовщиков врасплох, захватили Йетса и остальных, а затем направились обратно. Сначала мы подумали, что это не тот остров, когда достигли его больше часа назад и увидели густой лес. Но затем услышали выстрелы, пошли на них и добрались сюда как раз вовремя, чтобы спасти вас от этих волосатых дикарей, хотя мне до сих пор не понятно, откуда взялись они и всё остальное.

– Так вот почему час назад внезапно прекратились эволюционные изменения! – воскликнул доктор Сандерс. – Хлорид радия прибыл на шхуне и снова обдал остров излучением, остановив изменения.

– Наверное, так и есть, – согласился капитан Дэн и протянул Олкотту руку. – Я редко извиняюсь, мистер Олкотт. Но сейчас приношу вам свои искренние извинения. – Затем он повернулся к нам. – Думаю, нам лучше немедленно уйти отсюда. Объяснения могут подождать. Идёмте, доктор.

Через час мы уже были на борту «Мэри Джи», подняв все паруса и взяв курс на северо-восток. Остров быстро уменьшался, превращаясь позади нас в пятнышко на горизонте.

– Если бы только у меня была кинокамера! – горевал Сандерс. – Вся история эволюции Земли пронеслась перед нашими глазами за один день! Но когда я расскажу это коллегам-учёным, какие у меня будут доказательства? Никаких, кроме острова с обычными лесами, животными и дикарями. Кто поверит, что всё это развилось из первобытной протоплазмы всего лишь за день?

– Лучше вообще ничего им не говорите, – посоветовал ему капитан Дэн. – Вы стремились сюда за хлоридом радия и получили его. Будьте довольны этим и не ищите ненужных проблем.

Тут он поймал мой взгляд и усмехнулся.