Глава 1

Вампир обнажил клыки, и я поняла, что к концу ночи мы оба будем мертвы, если я не вытащу его отсюда. Я со скоростью ураганного ветра перемахнула через стойку бара и бросилась к нему. Я ударила его кулаком по черепу — раз, другой, третий. Он отшатнулся, затем рухнул. Он упал так легко, что я почти не ощутила чувства победы, но всё равно улыбнулась ему. Разноцветные огни бара окрасили его фарфоровую кожу в красный цвет.

Я должна была вытащить его отсюда.

Я попыталась изобразить спокойствие, которого на самом деле не ощущала.

— Как я и говорила, — промурлыкала я, — такому парню, как ты, было бы комфортнее в хипстерской забегаловке с аркадными играми и травяными коктейлями. Ты сможешь поговорить о синтвейве или о чём-то ещё. Шагай отсюда. Сейчас же, — возможно, последнюю фразу я выкрикнула. Спешка брала надо мной верх.

Именно в этот момент я поняла, что все в баре замолчали и уставились на меня поверх своих кружек. Из динамиков доносилась поп-песня, неоновая вывеска в витрине то вспыхивала, то гасла. В остальном нас окутывала тишина.

«Полегче, Арианна. Полегче». Я стояла над упавшим вампиром, подняв руки.

— Здесь не на что смотреть, ребята! Обычная пятничная потасовка.

Я глубоко вздохнула. Из моего неопрятного пучка торчали два тонких колышка из боярышника, готовые вонзиться в сердце вампира, но я сдержалась. Мой босс слетит с катушек, если увидит, что я избиваю клиентов… снова. И я определённо не должна убивать людей — даже если они были нежитью — на глазах у толпы. Руфус не одобрял подобные вещи в своём заведении.

«Можно забрать девушку с гладиаторской арены…»

К сожалению, вампир совершил серьёзную ошибку, попытавшись укусить меня.

Как только этот парень завалился в наш бар, я сразу поняла, что от него могут быть неприятности. На самом деле, я сразу же подметила в нём три важные детали.

Во-первых, его роскошная борода викинга говорила о том, что он хипстер, не говоря уже о его неоновой одежде, напоминающей детский наряд начала 1980-х. Всякий раз, когда парни, одетые так же, как он, решали потусоваться в «Распростёртом Орле», завсегдатаи обычно реагировали не лучшим образом.

Во-вторых, его шатающаяся походка и насупленные брови подсказали мне, что он был злым, склочным пьяницей. Учитывая исключительные способности вампиров переносить алкоголь, сегодня вечером он, должно быть, выпил изрядную порцию крафтового пива.

В-третьих, и что хуже всего, он был сверхъестественным существом.

Я склонила голову набок, глядя на него, лежащего на полу. Возможно, он был достаточно старым, чтобы средневековая борода нормандца оказалась подлинной. Такие сверхъестественные существа, как он — как я — в наши дни были объявлены вне закона. Нам приходилось скрываться, если мы хотели выжить. Жаль, что этот тип был слишком глуп, чтобы не привлекать к себе внимания. Четыре года казней и заказных убийств, а этот ублюдок только что нагло заявился в наш бар, демонстрируя свои клыки.

Когда посетители вернулись к своим пинтовым кружкам, делая вид, что не замечают нас, я хмуро посмотрела на хипстера-вампира. Оглушённый, он всё ещё лежал на залитом пивом полу, но ему удалось приподняться на локтях. Немёртвые ублюдки недолго оставались в отключке. Его бледные глаза были устремлены на меня, возможно, распознавая мою собственную магию.

Киара, моя самая давняя подруга, подкралась к нам, широко раскрыв карие глаза. Она прикрыла рукой улыбку. Я была уверена, что она чуть ли не хлопала в ладоши.

— Боже мой, Арианна. Ты врезала ему. Ты видишь его клыки? — у неё была милая, но прискорбная склонность идеализировать сверхъестественных существ, как будто мы были какими-то знаменитостями. В конце концов, в нынешнее время нас осталось немного. — Настоящий, живой вампир, — прошептала она, указывая на него.

— Я тебя слышу, — произнёс вампир заплетающимся языком, поднимаясь на ноги. Он, шатаясь, подошёл ближе. — Мелкая девчонка.

— Мне нужно вытащить его отсюда, — пробормотала я. И мне придётся сделать это, не используя никакой магии. Никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает и готов тебя выдать.

Теперь взгляд моего нового друга-викинга был прикован к Киаре. Его глаза вспыхнули красным. Сегодня вечером он жаждал крови, и она явно была более лёгкой мишенью, чем я. Не помогало и то, что на ней была футболка с изображением мужчины-модели с клыками, торчащими между надутых губ. Она обожала вампиров, чёрт возьми.

— Я знаю подобных тебе, малышка, — вампир облизал клыки, покачиваясь на ногах. — Ты читаешь книжонки о подростках, влюбляющихся в тысячелетних вампиров. Предполагается, что наша кожа должна сверкать, как задница единорога, верно? И у вас у всех будет счастливый конец. Неправильно. Эти книги — полное дерьмо. Пойдём со мной, и я научу тебя читать настоящую литературу. Хемингуэй, Керуак, Буковски…

Его монолог был прерван видом тонкого колышка, который я вытащила из своих волос. Я покрутила его между пальцами, и вампир, казалось, был загипнотизирован этим движением.

Я улыбнулась ему.

— Теперь, когда ты заткнулся, давай проясним одну вещь. Я не позволю тебе клеветать на любовные романы в моём баре, — формально это не мой бар, но это не имело значения. Этот засранец думал, что будет питаться Киарой. И более того, я не потерплю, чтобы кто-то трепался тут о Буковски. — Я бы хотела вернуться к «Джонни Уокеру», который я пила перед твоим приходом, и я не хочу продолжать тебя избивать. Я бы предпочла, чтобы твоя кровь не пачкала мою новую мини-юбку. Так что беги. Я почти уверена, что в нескольких кварталах отсюда только что открылся бар, стилизованный под метамфетаминовую лабораторию, — я наклонилась ближе, приподняв бровь. — То заведение более в твоём вкусе.

Несмотря на тумаки, которых я ему только что навешала, и кол в моей руке, он выглядел невозмутимым.

Он, спотыкаясь, направился к Киаре.

— Думаю, мне было бы удобнее, если бы твоя подруга пошла со мной.

Я сильно толкнула его, и он отшатнулся.

Дверь распахнулась, и вошёл второй вампир — этот был в козырьке, с усами и розовым галстуком-бабочкой. Кто-то сказал им, что у нас распродажа укулеле или что-то в этом роде?

Мне нужно увести их отсюда. Меньше всего я хотела, чтобы «Распростёртый Орёл» привлёк внимание истребителей чар за укрывательство сверхъестественных существ.

Я одарила двух вампиров мрачной улыбкой.

— Сверхъестественным сюда вход воспрещён. Сверхъестественные существа нигде не допускаются. Таковы правила. У вас есть десять секунд, чтобы покинуть этот бар, — ласково сказала я, одновременно прикидывая все способы, которыми я могла бы их убить. — Иначе я могу начать злиться. А вы этого не хотите.

Викинг-Вампир фыркнул, затем его радужки вспыхнули красным. Воздух, казалось, сгустился вокруг нас.

— А ты кто, чёрт возьми, такая, красотка? Ты не человек.

У меня кровь застыла в жилах. Я не могла допустить, чтобы кто-нибудь услышал, как он это говорит.

Он молниеносно схватил со стойки бара бутылку виски — мою бутылку виски. Затем ткнул пальцем мне в лицо.

— Ты тоже не должна здесь находиться. Думаю, я мог бы рассказать о тебе истребителям чар. Тик-так. Твоё время на исходе, милая леди. Но дай мне взглянуть на твои великолепные сиськи, и, возможно, я сохраню твой секрет.

Ярость захлестнула меня. И затем, когда я осознала фразу «истребители чар», страх заструился по моей спине.

Окей. Мне надоело быть милой. Теперь он должен был умереть.

В Лондоне было только одно существо страшнее меня, и это были истребители чар. Фейри-ассасины в тёмных плащах бродили по улицам Лондона, сливаясь с ночным небом, как дым. Они терроризировали как людей, так и магических существ, управляя городом через острия своих клинков, тихо убивая в тени. Никто не должен был смотреть им в глаза, заговаривать с ними или дышать в их сторону. Но мы все были должны им десятую часть от наших зарплат. Они называли это деньгами на защиту. Они ничем не лучше магической мафии. Короче говоря, они хуже всех. Я ненавидела их и боялась в равной мере.

Я прищурилась, глядя на вампиров.

— Вы хотите, чтобы я поверила, будто вы достаточно храбры, чтобы привлечь внимание истребителей чар? И рискнуть своими собственными шеями? Хрень собачья. Вы должны быть заперты в магическом мире вместе со всеми другими сверхъестественными существами, а не бродить по улицам Лондона. Сейчас я в четырёх секундах от того, чтобы вытащить вас на улицу и проткнуть колом.

По правде говоря, я проткну их кольями вне зависимости от того, уйдут они добровольно или нет. Я не могла рисковать тем, что они меня выдадут.

На самом деле у меня не было времени на долгие умственные расчёты, потому что в следующее мгновение Викинг-Вампир снова бросился на Киару, обнажив клыки.

Быстро — возможно, быстрее, чем следовало — я развернулась вокруг него, приставив кол к его шее. Я не должна была двигаться слишком быстро; люди медлительны и неповоротливы. Но при виде того, как он нападает на Киару, кровь бешено понеслась по моим венам и сработал инстинкт.

Я прижала кол к его яремной вене. Затем, встав на цыпочки, прошептала ему на ухо:

— Я знаю, что кол в шею тебя не убьёт. Но тебе будет очень больно, когда я воткну его в твоё горло и хорошенько пошевелю им. А потом я убью тебя.

Что-то острое кольнуло мне в спину, заставив застыть на месте. Бросив быстрый взгляд через плечо, я поняла, что его друг, Вамп-Козырёк, приставил нож к моей спине.

— Бросай колышек, дорогая! — сказал Вамп-Козырёк.

«Третий закон силы Балероса: всегда позволяй врагу недооценивать тебя».

Я выронила кол. Я подняла руки, как будто сдавалась, добавив немного дрожи для пущей убедительности.

Затем, когда я почувствовала, что острие ножа немного отступило, я развернулась и ударила его локтем в нос. Я вскинула колено к его паху — три жестоких удара в промежность. Вампиры, может, и не живые, но всё равно чувствительны в обычных местах. Когда он согнулся вперёд, я вывернула ему руку, вынуждая его лечь на пол. Одновременно я выхватила нож у него из рук. Затем я приставила лезвие к его шее.

Мои губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Вы всё ещё хотите поиграть?

Теперь, наконец, у вампиров хватило здравого смысла выглядеть испуганными. В комнате снова воцарилась тишина, если не считать трелей популярной песни.

Вампир-Викинг поднял руки.

— Мы уходим.

Я отвела лезвие от шеи его дружка. Выпрямившись, он наклонился ближе, дыша мне в ухо.

— Истребители чар придут за тобой.

При этих словах ледяная волна страха скрутила мою грудь.

Я наблюдала, как два вампира выскользнули из бара.

Я сунула руку в карман мини-юбки и вытащила леденец на палочке. Вишнёвый, с жевательной резинкой посередине. Ничто так не успокаивает нервы, как сахарные сладости. Я отправила леденец в рот, глядя на дверь.

Киара улыбнулась.

— Божечки-кошечки, это был потрясающий вечер, — она прожила в Великобритании по меньшей мере десять лет и до сих пор не избавилась от своего сильного американского акцента. — Я не была так взволнована с тех пор, как моя тетя Старлин нарисовала клоуна на стене моей спальни, чтобы скрасить моё одиночество.

— Это ещё не конец, — в этих вампирах было что-то слишком самоуверенное, и их прощальная реплика сказала всё, что мне нужно было знать. Я слышала о некоторых сверхъестественных существах, выступающих в качестве информаторов истребителей чар. Сверхъестественные стукачи. Может быть, именно поэтому этим двум идиотам удавалось оставаться в живых, безнаказанно кусая таких людей, как Киара.

— Ты можешь присмотреть за баром, пока меня не будет?

— Без проблем.

Мне нужно убить парочку вампиров.

Глава 2

Я схватила с пола свой кол, затем рюкзак. Я никогда никуда не ходила без него. В моей дорожной сумке имелось всё, что может понадобиться в экстренной ситуации: налобный фонарь, зажигалка с аэрозольным дезодорантом, чтобы приятно пахнуть или поджигать всякие штуки, медицинские принадлежности, бутылка с водой, вишнёвый блеск для губ, чистые трусики, коротковолновый радиоприёмник, верёвки, разнообразные леденцы на палочке, клейкая лента и дохренища ножей. Никогда не говорите, что я не подготовлена.

Дверь скрипнула, когда я вышла на ночной воздух. Покрытый сажей мост выгнулся дугой над «Распростёртым Орлом», где в тени устроили себе жилище голуби. Они ворковали надо мной.

Я выбросила свой леденец в мусорное ведро. Мне не нравилось убивать людей с конфетами во рту.

Слегка дрожа от туманного воздуха, я осматривала тёмные улицы под мостом, пока не заметила движение. Два вампира направлялись к Тауэру — средоточию силы истребителей чар. Я не позволю им приблизиться к его стенам.

Я неслышно пошла за ними по влажной, мощёной булыжником дороге. Лёгкий дождь моросил по моей коже, заставляя мои лавандовые волосы кучерявиться.

Ускорив шаг, я вытащила из волос колья боярышника, держа по одному в каждой руке, как пару кинжалов. Мой пульс участился, сердце забилось быстрее от охотничьего азарта. Они были у меня в поле зрения, и я не могла позволить им куда-либо сбежать.

Когда я подошла к ним сзади, я пропела:

— Эй, вампиры.

Они развернулись, и я вонзила свои колья им в сердца. И на этом бой был окончен.

«Шестой закон силы Балероса: Безжалостно сокрушай своих врагов».

Их глаза расширились, но через несколько секунд они превратились в кучки пепла на тротуаре. Дождь смочил их почерневшие останки.

Я вытащила колья из пепла и протёрла их салфеткой из своей сумки. Делая это, я подняла взгляд на средневековую крепость передо мной. Когда-то она была известна просто как Лондонский Тауэр. Теперь люди называли её Институтом. Это единственное место, где истребители чар не объявили магию вне закона. Даже отсюда я могла видеть, что её стены и башни полны колдовства. Бледно-голубой свет струился от каменных шпилей к небесам, а всё сооружение окружал ров золотого света.

Истребители чар заявили, что магия объявлена вне закона с целью сохранения мира. Они сказали, что апокалиптические войны двадцатилетней давности — войны между ангелами, фейри и демонами — всегда были под угрозой возобновления. Они сказали, что все сверхъестественные существа должны оставаться изолированными и запертыми в магических мирах. Очевидно, только благородные фейри были способны и достойны сохранять нейтралитет в мире людей. Все остальные, видите ли, были животными.

Но я знала, что на самом деле думают истребители чар. Магия — это сила, и они хотели заполучить её целиком для себя. Я ненавидела их с такой силой, которая соперничала с блеском их сверкающих шпилей.

Я повернулась и пошла обратно к «Распростёртому Орлу». На ходу я снова воткнула колья из боярышника в волосы. Я достаточно быстро избавилась от этой угрозы. Так почему же я до сих пор ощущала это жуткое чувство страха, нависшее надо мной?

Когда я проскользнула обратно в бар, то обнаружила, что там снова воцарилась мрачная тишина, и моё сердце бешено заколотилось.

Я осматривала зал, пока не поняла почему.

Когда мой взгляд упал на мужчину-фейри в углу, кровь застучала у меня в ушах.

Я заметила прядь чёрных волос под капюшоном. Неоновые огни бара осветили оливковую кожу и яркие зелёные глаза. Его широкие плечи занимали половину места за столиком, а из-под распахнутого плаща виднелись кожаные доспехи. Я не сомневалась, что каждый дюйм его тела был мускулистым и увешан оружием. Он держался со сверхъестественной неподвижностью, глядя на меня, как змея, готовая к броску. Моё сердце ушло в пятки.

Фейри благородного происхождения и истребитель чар. Как и многие представители его вида, он был потрясающе красив и одновременно внушал ужас. Под его пристальным взглядом я почувствовала себя непривычно пристыженной в своей коротковатой мини-юбке, купленной по дешёвке. Конечно, истребители чар вроде него хотели, чтобы все остальные чувствовали себя дерьмом. Они жили, чтобы доминировать и наводить ужас. Они в совершенстве овладели искусством морочить людям голову.

И прямо сейчас я была уверена, что он придёт за мной, даже если я попытаюсь быть осторожной.

Если я сейчас повернусь и убегу, это подтвердит мою вину, и он немедленно бросится за мной.

Мой взгляд скользнул к барной стойке, где Киара пыталась вести себя естественно, хотя её руки дрожали, пока она наливала себе пинту пива.

Руфус, наш босс, теперь стоял рядом с ней. Присутствие истребителей чар его тоже нервировало, и я заметила капельки пота, повисшие на кончиках его седеющих волос. Киара и Руфус даже не были сверхъестественными существами, и истребитель всё равно пугал их до смерти.

Руфус встретился со мной взглядом, глаза его широко распахнулись. Напряжённое выражение его лица говорило: «Тащись сюда, чёрт возьми. Сейчас же».

С трудом сглотнув, я подошла к нему. Я наблюдала, как он достал бутылку нашего самого дорогого вина, которое, будем честны, он купил в супермаркете, с простой этикеткой «Французское Красное Вино». Уставившись через бар на истребителя чар, он наполнил бокал.

Я бросила быстрый взгляд на себя в зеркало за спиной Руфуса. Прямые брови, высокие скулы, янтарные глаза. Единственное, что могло бы выдать во мне сверхъестественное существо — это бледно-лавандовый оттенок моих волос, но в наши дни многие люди красят волосы в яркие цвета. Мои клыки фейри и заострённые уши появлялись только тогда, когда я думала, что моя жизнь в опасности, что случалось нечасто. Другими словами, я могла сойти за человека. Может быть, он пришёл за вампирами?

— Отнеси это ему, — прошептал Руфус. — Скажи ему, что это наше лучшее вино. Скажи, что оно за счёт заведения. Скажи, что мы дадим ему денег. Скажи ему… — его глаза внезапно сузились. — Ты, случайно, не заметила сегодня ничего необычного? — он по-прежнему наливал вино, и оно перелилось через край, растекаясь по барной стойке, как кровь.

Я испустила долгий вздох. Я часто заставала Руфуса за разглядыванием голых стен в его кабинете, пока он снова и снова вяло облизывал ложку от йогурта. Честно говоря, я понятия не имела, как такой человек, как он, вообще пережил апокалипсис.

— Ничего необычного, — я осторожно забрала бутылку у него из рук. Лучше не доводить парня до сердечного приступа.

— Не смотри ему в глаза, — прошипел Руфус, широко выпучив глаза.

Мой взгляд вернулся к истребителю чар, и моё нутро сжалось, когда я поняла, что он всё ещё смотрит на меня. У меня пересохло в горле. Ни за что на свете я не стану приносить ему вино.

Я быстро поняла, что из этой ситуации не было выхода, кроме как сразиться с истребителем чар. И я слишком хорошо знала, какими свирепыми они могут быть.

— На самом деле, Руфус… Я неважно себя чувствую.

— Ты что? — в его голосе звучало неверие.

— Женские штучки.

— О, — он замолчал. Очевидно, эта тема была для него страшнее, чем истребитель чар.

— Мне пора. Увидимся завтра, — я бросила быстрый взгляд на Киару и направилась к двери. Она была единственной в округе, кто знал, что я деми-фейри. Балерос — мой бывший мастер-гладиатор — однажды поручил ей позаботиться о моих ранах в перерывах между поединками на арене. Мы с Киарой много лет спали в одной клетке. Она знала о моих снах и ночных кошмарах. Она знала, почему меня тошнит от запаха роз. Она знала обо мне почти всё.

Почти.

Как только я выскользнула на улицу, на влажный воздух, я сунула руку в свою дорожную сумку и принялась рыться там, пока не нашла железный нож в кожаных ножнах. Я терпеть не могла пользоваться железом. Оно ядовито для фейри вроде меня, но это единственный способ навредить истребителю чар.

Затем я достала свой мобильный и позвонила Киаре.

— Арианна, — она ответила немедленно, прошептав в трубку. — Он всё ещё здесь. А теперь появился ещё один, с фиалковыми глазами. Я слышала о нём. Его называют Призраком. Он движется подобно ветру в ночи и бесшумно убивает в тени. Я думаю, он сам Дьявол.

— Очень обнадёживающе, спасибо, — она всегда говорила какую-то странную чушь о Дьяволе. Я была уверена, что это американская фишка. В любом случае, это не самая лучшая новость. — Просто скажи мне, когда они уйдут.

— У Дьявола много лиц, — прошипела она.

— Я знаю. Успокойся, подруга. Послушай, возможно, мне придётся сразиться с ними обоими. Просто напиши мне, когда они уйдут.

— Подожди. Подожди. Если доберёшься домой живой, разложи перед своей дверью кошачью мочу, смешанную со старой капустой.

— Это должно отпугивать благородных фейри?

— Не знаю, но тётя Старлин положила это возле нашего трейлера, чтобы не нагрянула полиция, после того как она швырнула в кого-то аллигатора на парковке у «Макдональдса». И она расставила медвежьи капканы. Кроме того, она, возможно, стреляла в них, так что… может быть, именно это и помешало им попасть в наш трейлер.

— Спасибо, Киара. Мне пора, — я засунула свой мобильный обратно в карман.

Страх расцвёл в моей груди.

«Девятый закон силы Балероса: Не нападай, если не уверена, что сможешь победить».

Меня тренировал истребитель чар. Я знала, как они сражаются.

Будучи гладиатором, я часто сражалась с несколькими противниками одновременно, убивая их за считанные минуты. Я была единственной женщиной-гладиатором, со сценическим именем Ужас Амазонии. Количества пролитой мной крови было более чем достаточно, чтобы удовлетворить толпу, а Балерос, потому что он был полным придурком, смастерил специальную броню, которая подчёркивала мою грудь. Я весьма успешно привлекала зрителей.

Но истребители чар отличались от всех, с кем я сражалась на арене. Они были древними, дисциплинированными, с веками безупречной подготовки, намного превосходившей мою собственную. Мои шансы победить в схватке с двумя из них были лишь немного ниже, чем мои шансы отрастить крылья и улететь на свободу. Вместо того чтобы бросаться на них с ножом, я подожду, нападут ли они первыми.

Зазвонил мой телефон, и я вытащила его, чтобы прочитать сообщение.

«Они уходят».

Адреналин хлынул в мою кровь, и я нырнула в переулок. Не то чтобы я могла по-настоящему спрятаться. Такие следопыты, как они, могут меня учуять.

Я ускорилась, но не успела сделать и нескольких шагов, как волосы у меня на затылке встали дыбом. Я чувствовала, что они наблюдают за мной, и моё сердце начало бешено колотиться. Холодный пот выступил у меня на лбу.

Как они добрались сюда так быстро?

Я крепко сжала рукоять ножа и развернулась.

У меня внутри всё сжалось при виде двух закутанных в плащи истребителей чар, стоящих прямо за моей спиной. Холодная паника пробежала по спине.

Глава 3

Зеленоглазый парень из бара подошёл ближе, его взгляд скользил вверх и вниз по моему телу, как будто он прикидывал мою ценность. Я почувствовала, как по моей коже побежали мурашки.

Но моё сердце остановилось из-за другого. От него, словно дым от погребального костра, завитками исходили зловещие тени. Он был выше ростом, его плечи под плащом были широкими и, без сомнения, мускулистыми. Он сжимал кинжал, красный от крови, которая капала на мостовую. На его плаще тоже блестели капли крови. Темнота дышала вокруг него, словно живое существо, и я затаила дыхание.

Было трудно смотреть на него — чем больше я сосредотачивала взгляд, тем менее отчётливым он казался. Самым примечательным в нём были его пронзительные фиалковые глаза, от которых волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я отступила на шаг. Его магия была могущественной… и необычной для фейри.

Пока они смотрели на меня, я мысленно прикидывала шансы сразиться с ними обоими. Шансы были не лучшими, и, что ещё хуже, даже если бы мне удалось выжить, это означало бы конец моей привычной жизни. Беглянка, постоянно скрывающаяся от истребителей чар.

— Здравствуйте, джентльмены, — я старалась говорить непринуждённым тоном, но получилось натянуто.

— Здравствуй, Арианна, — сказал зеленоглазый.

Моё сердце пропустило удар. Он знал моё имя.

Я облизнула губы.

— И с кем я имею удовольствие говорить?

— Энгус, Рыцарь Теневых Фейри.

Другой — Призрак — ничего не сказал.

«Не нападай, если не уверена, что сможешь победить».

Призрак сдвинулся, и я потеряла его из виду, пока он снова не появился по другую сторону от Энгуса. На мгновение ветер приподнял его капюшон, и я смогла лучше разглядеть его глаза. В его взгляде не было никаких эмоций, только холодная отстранённость. И всё же каким-то образом его глаза пронзили меня до костей. Под его взглядом я почувствовала себя совершенно беспомощной пришпиленной бабочкой.

Он снова переместился, опять появившись по другую сторону Энгуса, прежде чем полностью замереть. Устрашающе неподвижно.

Кем бы он ни был, он двигался с убийственной, потусторонней грацией. У меня по спине пробежали мурашки. Этим вечером он вышел на улицы с одной-единственной целью: убивать.

Пугающая неподвижность Призрака пробудила в самых отдалённых уголках моего мозга первобытный страх. Даже если я не могла видеть его лица, его смертоносность была очевидна. Впервые за многие годы настоящий ужас стиснул мою грудь. Я крепче сжала свой железный нож.

Я не заметила его приближения, не уловила напряжения мышц, которое обычно сигнализирует о приближающейся атаке. Только свист ветра, чёрное пятно, и Призрак впечатал моё запястье в кирпичную стену позади меня. Сила, с которой он ударил, как будто переломала мне кости, и я выронила нож. Он отбросил его ногой, и тот отлетел в переулок.

Итак. События развивались просто замечательно.

Призрак снова ускользнул от меня, теперь уже за спину Энгуса.

«Вот блин». Остальные ножи были спрятаны глубоко в моей дорожной сумке, и теперь всё, что у меня осталось под рукой — это колышки из боярышника, воткнутые в волосы. Боярышник их не убьёт, но, если вонзить в удачные места, он, безусловно, замедлит их движения. В будущем я обвешаю себя железными ножами.

При условии, что выберусь отсюда живой.

Энгус пристально смотрел на меня.

— Арианна, — сказал он. — Ты деми-фейри. Ты должна находиться в мире фейри, но это не так. Тебе давно следовало подчиниться нашим законам. Ты знаешь, что мы делаем с такими преступниками, как ты?

У меня кровь застыла в жилах.

— С чего вы взяли, что я фейри? — спросила я.

— Мы чувствуем запах нашего вида, — Энгус нахмурил брови. — Если тебя вообще можно считать нашим видом. Твой запах фейри не благородный, хотя и притягательный.

Всё моё тело напряглось, и я с гиперскоростью вспомнила все свои уроки боя.

— Двое на одного — это не совсем честный бой, не так ли?

Полуулыбка тронула красивые губы Энгуса.

— Кто вообще говорил о честности?

Это единственное предупреждение, которое я услышала, прежде чем он бросился на меня. В следующий момент его рука обхватила меня за шею, но я ударила его предплечьем, убирая его руку со своего горла.

«Четвёртый закон силы Балероса: Всегда предугадывай действия своего врага».

Мой взгляд метнулся к Призраку, и я поняла, что понятия не имею, как предсказать его действия, потому что, какого чёрта?

Но Энгус был более прозрачен. По тому, как напряглись его мышцы, я поняла, что он собирается ударить снова.

Он замахнулся на меня. Несмотря на его скорость, мне удалось поймать его кулак своей ладонью. Я вывернула ему руку, затем схватила его за волосы на затылке и с силой рванула его лицо вниз, к своему колену. Треск.

«Сокруши своих врагов окончательно».

Я выдернула колышек, готовая вонзить его ему в спину, но через несколько мгновений он снова был на ногах.

Необычайно сильный, даже для фейри.

Его кулак сильно ударил меня в челюсть, отчего у меня закружилась голова. Прошло много времени с тех пор, как я получала тяжёлые удары, и я отвыкла от такого.

Тем не менее, я достаточно быстро оправилась. Прежде чем он успел ударить меня ещё раз, я с силой вонзила свой колышек ему в шею. Хлынула кровь. Кол был не железный, так что это его не убьёт, но в ближайшее время он вряд ли встанет.

Я вытащила из волос второй колышек, готовая сразиться с Призраком.

Вот только его там больше не было. Я даже не заметила, как он двинулся ко мне, я просто почувствовала, как его тело с силой заломило мою руку и развернуло меня в другую сторону. Он впечатал меня в стену переулка. Холодный камень впился мне в щёку. Он полностью пригвоздил меня, его мощное тело прижималось к моему. Раньше я чувствовала в нём что-то похожее на безразличие. Теперь, учитывая свирепость его хватки, это больше походило на хладнокровный гнев. Твёрдые мускулы давили на меня, полностью припечатав к месту.

Я не привыкла к тому, что кто-то может доминировать надо мной, и меня охватила горячая ярость, смешанная со страхом. Возможно, Призрак действительно был самим Дьяволом.

Вот и всё. У Балероса не было правил для такой ситуации, потому что, во-первых, я никогда не должна была позволять так себя прижать. Мои мысли бешено метались, пока я ждала боли, которая отправит меня в загробную жизнь.

Но вместо железного лезвия, перерезавшего мне яремную вену, я почувствовала жгучую боль от магии в затылке.

Затем сила его тела исчезла.

Когда я снова обернулась, оба фейри исчезли. Я смотрела только на тёмную, мощёную улицу. Я прижала руку к сердцу, переводя дыхание. И в этот момент поняла, что сжимаю в руке листок бумаги. Я даже не совсем понимала, как ко мне попала эта бумага, но, развернув её трясущимися руками, я обнаружила записку, написанную неожиданно женственными витиеватыми буквами.

«Мы вернёмся за тобой. Ты присоединишься к Теневым Фейри или умрёшь на плахе для казни».

Это что такое, во имя семи кругов ада?

Изнеможение прожигало меня насквозь. Они оставили меня в живых, и я выжила в этой битве… но понятия не имела почему. В глубине моего сознания скрёбся страх. Так или иначе, незнание того, что они планировали для меня, нервировало больше, чем мысль о смерти.

Я пересекла переулок, дрожа всем телом.

От вида сверкающих шпилей Института у меня по спине пробежала дрожь восхищения. Я ненавидела свою реакцию на это место. Это был символ угнетения, господства и завоеваний, а я не могла не восхищаться яркой демонстрацией магии.

И теперь — по причинам, которых я не могла понять, — они хотели, чтобы я присоединилась к ним за этими стенами.

Глава 4

Я проснулась, свернувшись калачиком на куче белья и обёрток от леденцов, уверенная, что только что очнулась от ужасного кошмара. Была ещё ночь, и, бросив быстрый взгляд на телефон, я поняла, что проспала всего полчаса. Более того, на мне всё ещё была мятая мини-юбка.

Я потёрла глаза и посветила себе телефоном.

Мне потребовалась почти целая минута, чтобы вспомнить, что произошло ранее, а затем всё это обрушилось на меня, как штормовая волна. Вампиры, истребители чар. Тревожное и незнакомое чувство беспомощности, когда моё тело прижимали к стене. Угроза того, что я могу либо присоединиться к ним, либо умереть.

Что-то в этой ночи — возможно, магическое заклинание, которое они наложили на мою шею — вымотало меня настолько, что я просто рухнула, как только вернулась домой, в свою дыру в Восточном Лондоне, полностью дезориентированная.

Я бросилась к своей сумке, роясь в остатках медикаментов и дорожных сигнальных ракетах, пока не нашла железный нож в кожаных ножнах. Я пристегнула ножны ремнём к бедру.

Теперь адреналин бурлил в моих жилах, и я рывком распахнула дверь, направляясь в общий туалет. Руфус платил мне немного, и, пока я не накопила денег, я ютилась с десятью другими людьми в заброшенной квартире.

Я делила ванную комнату со всеми своими соседями по дому, включая пятидесятилетнего мужчину, который называл себя дядей Дарреллом, и женщину, которая постоянно носила купальную шапочку и спрашивала у всех, кто находился в пределах слышимости, не может ли она одолжить у них крем для рук. Я дарила ей бутылочку по крайней мере раз в неделю, хотя скорее вырвала бы себе зубы, чем узнала бы, что она с ними делает.

В конце коридора я захлопнула дверь в ванную. Я старалась не обращать внимания на дядю Даррелла, который сидел на краю ванны в полотенце и шлёпанцах. Я часто заставала его здесь посреди ночи.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе, чем занимаюсь по выходным? — начал он.

«Пожалуйста, не надо».

— Я соединяюсь с силой земли, — продолжил он. — Зарываю своё мужское достоинство в свежую лесную почву.

Буэ.

— Как насчёт того, чтобы не обсуждать это?

— Мой шаман говорит, что надо прям по мошонку, а не только ствол. Единение с природой — это серьёзное обязательство.

— А ты не можешь просто использовать растение в горшке, комфортно расположившись в своей гостиной? — понятия не имею, зачем я продлевала этот разговор.

Он почесал подбородок.

— Я не уверен, что это сработает, но я попробую.

Опять-таки — как эти люди пережили апокалипсис?

Я рылась в шкафчике под раковиной, пока дядя Даррелл рассказывал о том, как он смутился, когда барсук застал его по самые яйца в Матушке Земле. Наконец, я нашла ручное зеркальце и вытащила его.

Я повернулась, чтобы посмотреть на свою шею сзади. И там, на моём позвоночнике, светилась едва заметная золотая руна — метка фейри, которую я не смогла прочитать.

Мои руки дрожали, когда я уронила зеркало на край раковины. Я не знала точно, что это значит, но если бы мне пришлось угадать, то истребители чар наверняка используют её, чтобы выследить меня, и это могло объяснить мою странную усталость. Значит, Призрак не шутил, когда сказал, что я должна присоединиться к ним или умереть.

Я не дам им такого шанса.

— Ты меня не слушаешь, да? — завопил дядя Даррелл.

— Мошонка. Земля. Поняла.

Я помчалась обратно в свою тёмную комнату. С колотящимся сердцем я захлопнула дверь.

Мой дорожный рюкзак лежал у двери, и я лихорадочно расстегнула его. Я достала налобный фонарь и закрепила его на голове.

Затем я нашла свой самый острый нож. Я быстро разработала план. Избавлюсь от метки слежения, а затем сбегу из Лондона. Может быть, поеду в Эдинбург, придумаю себе новую личность, покрашу волосы в чёрный цвет или что-то в этом роде.

Опустившись на колени, я достала из сумки серебряный кинжал и поднесла его к коже на затылке, прижимая лезвие к затылку.

— На твоём месте я бы этого не делал, — холодный страх пронзил мою кровь. Я знала этот голос — мелодичный аристократический акцент фейри. Голос из моих самых жутких ночных кошмаров. И сладкий аромат розовой воды — запах из моих ночных кошмаров.

«Я не думала, что этот день может стать ещё хуже».

Я повернулась, и свет моего фонаря упал на мужчину, которого я надеялась больше никогда не увидеть. Меня уже трясло при виде его. Как он вообще сюда попал?

Конечно, когда-то он тоже был истребителем чар. Он знал, как передвигаться в тенях.

Несмотря на то, что он принадлежал к знати фейри, у него был неряшливый вид. Мешковатые шерстяные брюки в тёмно-синюю с белым полоску, усы торчком, небольшая щетина. Розовые щёки и глаза тёмно-медного цвета с золотыми крапинками. Он выглядел как обедневший викторианский клоун, но я знала правду. На самом деле он был благородным фейри, который считал себя королём негодяев. Лордом монстров. Он создал для себя мир, где к нему относились как к императору. Даже как к богу.

Всё это было частью его игры. Он хотел, чтобы все за пределами арены недооценивали его. Я бы никогда не допустила такой ошибки — вот почему я не попыталась воткнуть свой нож ему в глазницу прямо здесь и сейчас.

— Что ты здесь делаешь? — выплюнула я. Этот ублюдок и так преследовал меня в моих мыслях. Теперь он вторгся в мою комнату?

Он пожал плечами.

— Я наблюдал за тобой, конечно же. Я бы никогда не выпустил из виду такую ценную персону как ты. Нежная красавица и безжалостная убийца в одном лице. Ужас Амазонии. Я ужасно по тебе скучал.

Я стиснула зубы. Он уже начинал влиять на меня.

— Я больше не безжалостная убийца. Те времена закончились, когда истребители чар закрыли твою арену.

Он приподнял брови.

— Не безжалостная? Тогда что ты сделала с теми двумя бедными вампирами?

Я замолчала. У меня не было желания участвовать в его играх. Он явно чего-то хотел, и мне просто нужно было, чтобы он перешёл к делу.

Он нахмурился, увидев беспорядок в моей крошечной комнате.

— Что ж, похоже, с тех пор, как ты ушла от меня, ты действительно добилась в своей жизни многого. Впечатляет, что ты сделала с этим местом. И мне очень нравится, как ты выглядишь с фонарём на лбу.

Я прищурилась, всё ещё сжимая нож.

— Забавно, — промурлыкала я. — Должно быть, я пропустила несколько уроков ведения домашнего хозяйства, когда жила на земляном полу в подполье. Условия в моей клетке, казалось, никогда тебя не беспокоили. На самом деле, я думала, тебе нравится, когда я окружена грязью. Держи монстров на месте, верно?

Хорошо. Он определённо выводил меня из себя. Конечно. Это же Балерос.

— Чего ты хочешь? — рявкнула я, желая поскорее покончить с этим.

— У меня есть для тебя задание, — сказал он.

Я глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Я не хотела, чтобы он заметил, что он выводит меня из себя.

— Почему я должна что-то для тебя делать? — я прижала острие ножа к кончику пальца, вращая его. — Как насчёт того, чтобы вместо этого пырнуть тебя в горло, а затем пронзить твоё тело железными гвоздями?

— Я так не думаю, Арианна, — его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций. — Ты же знаешь, что лучше не нападать на того, кто убьёт тебя через несколько мгновений. Но, должен сказать, я удивлён, что ты не живёшь с Киарой. Разве ей не было бы безопаснее в твоём обществе?

Мой желудок сжался. Почему он заговорил о Киаре? Ему было наплевать на Киару. Как моя помощница, она была служанкой у рабыни — самой низкой из низших. Я удивлена, что он вообще знал её имя.

— Моя дорогая Арианна, — произнёс Балерос. — Я знаю, что ты усвоила все мои законы. Все, кроме второго: забота о других делает тебя слабой. У тебя есть жалкая склонность привязываться ко всем, кто проявляет к тебе хоть каплю доброты.

Моя кровь застыла в жилах, а ноги задрожали. Я больше не могла контролировать свой голос.

— Что ты сделал с Киарой? — ярость пронзила мои нервные окончания. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не броситься на него прямо сейчас. — Чего ты от меня хочешь?

Балерос встал, возвышаясь надо мной. Затем достал мобильный телефон. Он провёл пальцем по экрану, и на экране появилось изображение — Киара, привязанная к стулу в пустой комнате. При виде неё ледяной ужас сжал моё сердце ещё крепче.

На неё упал свет, и слёзы потекли по её лицу. Она выглядела так, будто кричала, в панике раскачивая стул, но рот её был заткнут кляпом. Её вампирская футболка была разорвана на плече, как будто она боролась.

Меня трясло от ярости.

Балерос сунул телефон обратно в карман.

— Она под моей опекой, пока ты не дашь мне то, что я хочу.

— Какого хрена тебе нужно? — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Нечто, называемое Ключом Мира.

Гнев закипал во мне.

— Чего?

— Ты сегодня встретила парочку истребителей чар, не так ли? Конечно, они нанимают любого, кто достаточно хорошо дерётся. Я знал, что ты будешь хорошо драться, мой маленький монстр.

Понимание обрушилось на меня ледяной волной.

— Ты сдал меня, не так ли?

Он медленно пожал плечами.

— Мне нужно, чтобы ты вступила в их ряды. Мне нужен Ключ Мира, а он у Института. Те двое убийц, которых ты встретила, пометили тебя, не так ли? Они собираются завербовать тебя. И ты пойдёшь с ними добровольно. Найди ключ и укради его для меня. Им владеет истребитель чар, известный как Руадан. Вполне простая задача.

Мне потребовалось всё, что было в моих силах, чтобы не наброситься на него прямо сейчас.

— Ты подставил меня. Ты всё это подстроил.

Моя ярость его не смутила.

— Если ты не достанешь мне ключ в течение двух недель, я скормлю милую маленькую Киару своему дракону. Когда ключ будет у тебя, отправь сообщение через одного из воронов Тауэра. Я приду и найду тебя.

У него не было дракона, но это не имело значения. Он жестоко убьёт Киару и пришлёт мне фотографии. Я знала это наверняка.

Ярость кипела у меня в крови, и я стиснула зубы.

— Зачем тебе этот ключ?

Балерос склонил голову набок, изучая меня.

— Состояние хаоса похоже на необработанную глину, готовую принять любую форму по нашей воле. Анархия — это возможность переделать мир так, как мы хотим.

У меня сейчас не было настроения слушать его уроки.

— Только не делай ничего Киаре, и я достану тебе твой чёртов ключ.

Он погрозил пальцем у меня перед носом.

— Но не предавай меня, мой Ужас Амазонии. У меня есть глаза в Институте, и если ты предашь меня, я уничтожу Киару. Тогда ты умрёшь, зная, что убила её.

Я добуду ему ключ. Но как только Киара окажется в безопасности, я найду способ убить его. Чем больше власти будет у такого мужчины, как он, тем хуже будет мир.

Глава 5

Я заперла дверь в свою комнату изнутри и, дрожа, опустилась на пол. Я взяла телефон, чтобы набрать номер Киары, но сразу попала на голосовую почту.

Как Балерос так быстро отреагировал, когда меня нашли истребители чар? Как он вообще узнал об этом?

Пока я обдумывала все возможные варианты, некая огромная сила ударила в дверь. Ещё один удар, и древесина раскололась, врываясь в мою комнату. Я вскочила на ноги. По другую сторону разбитой двери стояли Энгус и Призрак, тело последнего было окутано завитками тьмы. Только что уничтожив мою дверь, Призрак убрал кулак.

У меня снова скрутило живот. Было что-то пугающее в тенях, окружавших его. Они извивались, как призрачные змеи, отчего у меня по коже побежали мурашки.

— Ты правда мог бы просто постучать, как нормальный человек, — сказала я, беря себя в руки.

Призрак не ответил. Он просто протянул руку сквозь сломанную древесину, чтобы повернуть дверную ручку. Его холодный фиалковый взгляд обещал жестокость, если я перейду ему дорогу. Короче говоря, начало у нас было замечательное.

Войдя в комнату, Энгус медленно пожал плечами.

— Прошу прощения. Кажется, что-то его встревожило. Он не говорит, так что об его мотивах можно только догадываться.

О, прекрасно. Безмолвный, психованный фейри, который, я почти уверена, хочет выпотрошить меня.

Энгус нахмурился, глядя на меня.

— Что, во имя богов, у тебя на голове? Это что, аксессуар трущобных фейри?

— Это налобный фонарь. Это практично. У нас электричество работает не очень хорошо. И если ты пытаешься разозлить меня, называя трущобной фейри, то не сработает. Более хорошие люди называли меня и похуже.

Призрак понюхал воздух, как зверь, почуявший добычу. Когда его глаза снова встретились с моими, он зарычал. На один ужасный миг я была уверена, что он оторвёт мне голову. Затем он снова отступил, и я перевела дыхание, которое до этого задерживала.

Я прищурилась, глядя на Энгуса.

— Я ранила тебя в шею. Даже если это не железо, как ты смог так быстро восстановиться?

Он засунул руки в карманы, и его губы скривились в забавляющейся гримасе.

— Ах, но ты же трущобная фейри. Победить Моров вроде нас не настолько просто.

Я позволила ему увидеть, как я драматично закатываю глаза. Моры были древней расой фейри. Я мало что знала о них, но у меня быстро складывалось впечатление, что их высокомерие и снобизм значительно перевешивают очарование их красоты.

— Ясно. Звучит как полная чушь, — ответила я. — Рискну предположить, что в вашем милом маленьком дворце есть исключительно искусные целители. Благородные Моры, должно быть, очень в них нуждаются, учитывая, что тебя умудрились пырнуть ножом, когда ты напал на одинокую женщину-фейри из трущоб.

Энгус пожал плечами.

— Твоя внешность сбила меня с толку, и я не хотел вредить тебе. Я не получаю удовольствия от убийства красивых женщин.

Я кивнула.

— Но у тебя хорошо получается убивать уродин, верно? Разве ты не джентльмен?

— Раз уж ты такая проницательная, Арианна, ты знаешь, почему мы здесь?

Я дотронулась до своей шеи сзади.

— Я нашла метку, которую вы оставили. Честно говоря, её было довольно сложно не заметить, — я не могла рассказать ему о том, что сообщил мне Балерос, поэтому мне приходилось вести себя естественно. Насколько вообще можно вести себя естественно после того, как два воина-фейри выломали дверь в твою квартиру и оскорбили твой налобный фонарь. — И твой болтливый дружок оставил записку о присоединении к вам. Тебе придётся рассказать мне об остальном.

— Теневые Фейри решили завербовать тебя в качестве новичка. Если ты выдержишь первое испытание, — продолжил он, — тебе подберут в наставники одного из шести рыцарей.

— Подберут?

— Ты будешь проводить дни и ночи со своим наставником, учась быть… — он указал на мою комнату. — Лучше, чем ты есть сейчас.

Я склонила голову набок.

— Довольно напряжённые отношения.

— Арианна, — его шёлковый голос ласкал мою кожу. — Жить с нами — это, несомненно, улучшение по сравнению с тем, как ты живёшь сейчас.

Он оскорблял меня, но его голос обещал соблазнение, и я почему-то забыла обидеться. Красивые мужчины так раздражали.

И, возможно, он прав. В моей квартире, если её вообще можно было назвать квартирой, стоял затхлый запах. Это была одноместная комната с электроплиткой, на которой я готовила ужин, и крошечной раковиной. У меня не было кровати. Я спала на полу — пережиток моих прежних гладиаторских дней.

Я моргнула, посмотрев на беспорядок вокруг. Пакетики от чипсов, пустая бутылка из-под виски, кое-что из моей грязной одежды. Уборка не была моей сильной стороной. Но, полагаю, так уж бывает, когда ты проводишь шесть лет в клетке.

Я скрестила руки на груди.

— Учитывая, что я трущобная фейри, зачем именно вам меня вербовать?

Он подошёл ещё на шаг ближе и наклонился, чтобы прошептать.

— Как ты и говорила, тебе удалось меня ранить, — его голос согревал моё ухо. — Обычно я никогда не подпускал женщину так близко к себе, если только мы не занимались более приятным делом.

Я отступила от него на шаг. Он пришёл сюда, чтобы завербовать меня или соблазнить?

— Ты будешь соревноваться с другими новичками, — продолжил он. — И, вероятно, умрёшь. Но если этого не случится, у тебя появится шанс стать Рыцарем Теневых Фейри, таким же, как мы.

— Рыцарем Теневых Фейри? Вы так себя называете? Все остальные говорят «истребители чар».

— Нам не нравится этот термин.

— Конечно, не нравится, — согласилась я. — Звучит неприятно. А что, если я откажусь?

Энгус криво улыбнулся.

— Тогда ты умрёшь, само собой. Ты вне закона. У тебя нет никаких прав.

— Я не уверена, что мне нравятся мои варианты.

В зелёных глазах Энгуса промелькнуло удивление.

— Обычно мы даже не утруждаемся с тебе подобными, но это была его идея. Я не уверен, почему. Мой спутник, как правило, ненавидит фейри вроде тебя.

— Фейри вроде меня? Ты имеешь в виду, кого-то с настоящим характером?

— Нет, — сказал Энгус. — Судя по тому, что мы видели, ты нарушающая правила, импульсивная неряха, склонная к пьянству и позорным дракам в барах. Всё твоё существование в буквальном смысле не служит никакой цели.

— Я чувствую, что здесь, возможно, было какое-то оскорбление, но я не могу понять, какое именно.

— Тебе даётся шанс на величие, возможность жить в крепости и есть рыцарскую пищу, а ты предпочтёшь жить как животное, в комнате, заваленной пустыми бутылками и пакетиками из-под чипсов?

— Животные не едят чипсы и не пьют из бутылок, — я прищурилась, чтобы произнести свою последнюю язвительную реплику. — У животных даже рук нет.

— Довольно умно для того, кто носит налобный фонарь, потому что не может оплатить счета.

— Если ты правильно разыграешь свои карты, я, возможно, когда-нибудь подарю тебе твой личный налобный фонарь. Если бы ты мог видеть в темноте, возможно, тебе удалось бы избежать удара колом в шею.

Это всё было напоказ. Ради Киары я в любом случае собиралась пойти с ними, но если бы я просто сдалась, не оказывая сопротивления, возможно, это вызвало бы подозрения. В конце концов, я была позорной, дерущейся в барах неряхой, чья жизнь не служила никакой цели, и если бы я вдруг захотела достичь величия, это могло бы показаться подозрительным.

Я кивнула на Призрака. Вокруг него клубились тени.

— И ты хочешь сказать, что я могу в конечном итоге поселиться в одной комнате с Весельчаком Чарли?

Медленное пожатие плечами.

— Это возможно.

Определённо неприятная возможность, но на карту поставлена жизнь Киары.

— Почему вы вообще позволили мне вернуться сюда? Почему просто не забрали меня с улицы?

— Нам нужно разрешение Великого Магистра Савуса, прежде чем посторонние смогут пройти через наши ворота, и мы знали, что ты далеко не уйдёшь с наложенным на тебя заклятием усталости.

— Окей. Итак, я начинаю жить с вами или умираю. Поняла. Что дальше?

— Дальше ты идёшь с нами. Если ты сможешь преодолеть порог снаружи Института, ты станешь новичком.

— Порог? Ты имеешь в виду светящийся ров?

— Хватит вопросов, — сказал Энгус. — Пора идти.

Я бросила нервный взгляд на Призрака, чей капюшон скрывал большую часть его лица. Тем не менее, по застывшим плечам я понимала, что он был в напряжении. Я не могла сказать, было ли это из-за состояния моей комнаты, моего статуса трущобной фейри, или же он по пути сюда имел несчастье столкнуться с дядей Дарреллом и его историями про мошонку. Но, как бы то ни было, от взгляда его проницательных глаз у меня по коже побежали мурашки. Я была уверена, что ничто не ускользало от его внимания.

Я должна украсть ключ у одного из этих парней. Что бы сделал кто-то вроде Призрака, если бы один из его врагов украл у него что-то важное? Зрелище явно будет не из приятных.

Думая о Киаре, запертой где-то в камере, я понимала, что у меня нет выбора. Киара не воин. Она выросла в какой-то захолустной американской дыре у тёти, которая выбивала из неё всё дерьмо, и я почти уверена, что она ни разу не сопротивлялась. После того, как мы сбежали от нашей подпольной жизни с Балеросом, Киара накопила денег на покупку набора мягких игрушек, которые она раскладывала вокруг своей кровати на ночь для безопасности. У неё была игрушка по имени мистер Хаггинс, которую она прижимала к себе, когда ей снились кошмары.

Теперь же она оказалась в настоящем кошмаре, и никакие мягкие игрушки-защитники не могли её оттуда вытащить.

Я подняла с пола свою сумку со всем необходимым.

— Твои вещи тебе не понадобятся, — сказал Энгус. — В Институте тебе предоставят всё необходимое.

Я сжала челюсти.

— Я беру это с собой повсюду.

Молниеносным движением Призрак выхватил у меня сумку. Он порылся в ней. Затем вытащил все ножи из сумки и сунул её обратно мне. По крайней мере, у меня остались мои запасы на случай непредвиденных обстоятельств и леденцы. И клейкая лента, на случай, если отношения с моим соседом по комнате примут особенно интересный оборот.

Самое главное, у меня всё ещё остался железный нож, пристёгнутый ремнём к бедру.

Я оглядела комнату, захватив по пути к двери бутылку «Джека». Ни за что на свете я не оставлю её здесь.

Глава 6

Мы приблизились к Институту, и я глубоко вздохнула.

Какие знания они хранили за своими древними каменными стенами? Какие магические секреты и древние учения?

Я откинула прядь влажных волос с глаз, глядя на средневековую башню, пока мы подходили ближе.

После ангельского апокалипсиса, произошедшего десятилетия назад, мир погрузился в мрачный период, известный как Анархия. Фейри, демоны и люди сражались за то, чтобы заполнить вакуум власти. В конце концов, люди согласились позволить благородным фейри — этим засранцам — действовать в качестве стражей порядка. Предполагалось, что они будут поддерживать мир. Все остальные сверхъестественные существа были заперты в магических измерениях.

И теперь я точно узнаю, какие секреты они хранили за своими стенами.

Мы приблизились к Институту. Его сверкающие шпили и крепостной ров окрасили наши тела в синий и золотистый цвета. Древние каменные стены возвышались над Темзой. Мост, перекинутый через ров света, вёл к каменным воротам с двумя прочными башнями.

Крепость, которая простояла здесь более тысячи лет, символ человеческих достижений и завоеваний… а теперь её захватили фейри. Они сделали её своей собственностью. Когда люди заключали сделку с Теневыми Фейри, понимали ли они, что отдают им?

Я не могла не задаться вопросом, какие магические знания скрывались за этими стенами теперь, когда башню превратили в Институт. Что бы это ни было, я хотела заполучить это себе. Истребители чар правы; магия — это сила.

Как ни странно, у меня в животе заурчало от голода. Вряд ли сейчас подходящее время думать о еде, но я не могла перестать думать о леденцах в моём рюкзаке. Я боролась с почти непреодолимым желанием достать их прямо сейчас. Мне нужно было вести себя хотя бы немного хладнокровно перед истребителями.

Двое моих новых друзей встали по бокам от меня, и Энгус скользнул по мне взглядом своих зелёных глаз.

— Мы с Руаданом перейдём мост. Когда мы доберёмся до другой стороны, ты тоже направишься к сторожке у ворот.

Я замерла. Ой блин. Призрак — это Руадан? Тот, у которого я должна была украсть ключ?

Я с трудом сглотнула.

— Почему Руадан не говорит?

Тени скользнули вокруг Руадана, и я взглянула на его руки — сильные руки, способные за считанные секунды раздавить чью-то трахею. Это будет нелегко.

Никогда ещё я не ненавидела Балероса так сильно, как в тот момент.

— Не беспокойся о том, почему он не говорит, — сказал Энгус. — Просто постарайся остаться в живых в течение следующих десяти минут. Когда начнёшь переходить мост, смотри на него. Твой фонарь должен освещать всё вокруг. Большинству новобранцев не удаётся преодолеть этот порог.

Я достаточно часто сталкивалась лицом к лицу со смертью, поэтому пожала плечами.

— Я не из большинства новобранцев.

— Однажды твоя самоуверенность тебя погубит.

Я одарила его очаровательной улыбкой.

— Пока что не погубила. А теперь, может быть, ты расскажешь мне, чего ожидать?

— Нет.

Конечно, нет. Это было бы полезно.

Не говоря больше ни слова, они с Руаданом повернулись и пошли по мосту. Янтарный свет, исходивший изо рва, озарил двух истребителей чар. Я ненавидела их за это, но эти ублюдки выглядели как пара богов-воинов, пока пересекали мост с мечами за спиной.

А я тут, дрожащая в своей дрянной одежде и с налобным фонарём в руках, сжимаю свой странный пакетик с леденцами. Вкусными леденцами. По непонятным причинам я очень хотела их прямо сейчас. Какого чёрта я была так голодна? На ужин я съела целую пиццу.

Энгус и Руадан добрались до другой стороны моста и остановились в тени сторожки у ворот, прямо перед деревянной дверью.

Меня охватило напряжение. Мне не нравилось встречаться лицом к лицу с неизвестными врагами. Неподготовленность была огромным недостатком. С каким бы противником мне ни предстояло столкнуться, он, вероятно, привык сражаться с фейри вроде меня, а я ещё не знала, как он действует.

Я медленно начала идти по мосту. Сделав это, я почувствовала, как магический свет разливается по моей коже, вызывая эйфорию и покалывание. Это ощущалось как солнечный свет после долгой зимы, смешанный с маслом перечной мяты. Если бы не мой голод, я бы чувствовала себя прекрасно.

Тянущее ощущение в груди заставило посмотреть вниз, на ров. Белый круг света от моего налобного фонаря прорезал реку золотого света, и часть эйфории рассеялась. Под золотистой магией яркая зелёная трава прорастала сквозь кости. Черепа, бедренные кости, рёбра… Так вот что имел в виду Энгус. Что случилось с этими новобранцами? Когда я напрягала зрение, мне показалось, что я различала едва заметный зелёный налёт на зубах черепов…

Шарканье за моей спиной заставило меня обернуться, и я увидела жалкое существо, стоящее на мосту. Скелетообразный силуэт в плаще, из-под капюшона торчат спутанные седые волосы. Он выглядел полумёртвым, щёки ввалились, губы были тонкими. Как ни странно, что-то зелёное и мясистое пачкало нижнюю половину его лица, как будто кто-то смял растительность и размазал получившуюся кашицу по его рту.

Я ожидала увидеть кого-то чудовищного — великана-фейри, может быть, существо с одним глазом и огромной деревянной дубиной. Я сражалась с такими типами раньше. Я никогда не сражалась с существом, которое выглядело так, будто уже стоит одной ногой в могиле. Мне было почти жаль его.

Но Балерос хорошо обучил меня, и я знала, что лучше не недооценивать своих противников, даже если они выглядят как ходячий труп. В конце концов, все, с кем я сражалась на арене, оказывались лицом к лицу с миниатюрной девушкой с волосами цвета лаванды. Большинство недооценивали меня. И все они проиграли.

Мысленно я пересмотрела уроки Балероса.

«Оцени обстановку. Узнай слабые места».

Силуэт подошёл ближе, и чувство голода в моём желудке усилилось. Я схватилась за живот, внезапно почувствовав зверский голод, и у меня потекли слюнки. В моей голове заплясали образы пирогов, сэндвичей и даже странного американского сырного спрея, который использовала Киара. (По сути, это несладкий плавленый сыр, но в баллоне как из-под взбитых сливок, — прим) В животе у меня заурчало. Какого чёрта я сейчас думала о еде? Я должна была оценивать своего соперника, а я мечтала о проклятом сырном спрее.

Я нахмурилась, когда он подошёл на шаг ближе, и почувствовала, как у меня между рёбер разверзается зияющая пустота. Я никогда раньше не была такой голодной. Даже когда Балерос лишал меня еды на неделю, и я была уверена, что голод сведёт меня с ума, он не был таким сильным. Может быть, трава насытит меня…

Ещё один шаг вперёд. Я схватилась за живот, не в силах думать ни о чём, кроме пронзительного желания набить желудок травой.

Но… травой? Это что такое, во имя семи кругов ада?

Вот тогда-то я и поняла его силу. Я видела пятна на зубах черепов. Подобно Всаднику Голода, который когда-то ходил по этой земле, этот фейри вызывал у людей чувство чрезвычайного голода. А затем непреодолимое желание есть траву во рву. Именно так умерли другие новобранцы, жадно пережёвывая пищу, пока их тела не сдались, лишённые жизни.

Я понюхала воздух, уловив слабый запах мха, исходящий от него. Он был фейри, как и я. Это означало, что он особенно уязвим для железа. Хорошо, что у меня с собой железный нож. Я вытащила его из ножен на ноге. Руадану действительно следовало быть более внимательным.

Я стиснула зубы, прогоняя голод из головы, и бросилась на существо. Он метнулся прочь с моего пути. Только завиток пара и шипение воздуха, и он увернулся от моего клинка, появившись с другой стороны.

Голод скрутил мои внутренности.

Я развернулась и снова сделала выпад, на этот раз быстрее. Но он снова ускользнул, издав лишь свист воздуха.

Значит, он был быстрым, и чувство голода становилось только хуже. Теперь я почти ни о чём не могла думать, кроме как о том, чтобы набить желудок травой.

«Сосредоточься, Арианна. Убивай». Очевидно, что я не могла победить его в скорости. Я должна заставить его ослабить бдительность. Я должна подманить его к себе.

Некоторые фейри — худшие из них — питались чужой болью. Если этот питался голодом, я позволю ему полакомиться мной.

Я замерла, заставляя себя не двигаться, хотя чувствовала отчаянную потребность набить желудок. Когда острая, пронзительная боль в моём животе усилилась, я поняла, что он приближается.

О боги, мне нужно было броситься в ров, набить рот травой и жевать, жевать, жевать, пока голод не перестанет мучить меня. Мне так отчаянно нужно было набить желудок… Трава звала меня. Трава насытит меня. У меня потекли слюнки.

Но я знала, что этот путь ведёт к безумию. Если я прыгну в ров, то никогда не выберусь.

«Оцени слабые места…»

С каждым острым уколом боли в животе я притягивала его всё ближе. Этот тип питался голодом других людей, но им также руководили его собственные желания.

«Используй слабости».

Возможно, у меня имелось некоторое преимущество перед другими новичками, которые сражались с ним. Я привыкла к этому чувству. Когда Балерос сердился на меня — за то, что я не зарабатывала ему столько денег, сколько должна была, или за то, что я огрызалась — он запирал меня в металлическом ящике. Целую неделю я обходилась одной водой. И единственная причина, почему я не сошла с ума, заключалась в том, что я погружалась в свой фантастический мир, что снился мне по ночам: спальня во дворце, одна стена которой открыта воздуху. Ревущая река протекала по зелёной долине под окном, где вокруг меня цвела жимолость. И витающий в воздухе цветочный аромат, сладкий аромат яблок…

Я понятия не имела, откуда взялся этот образ, но мои фантазии часто казались мне более яркими, чем реальный мир. Прямо сейчас я почти ощущала вкус хлеба…

Острый приступ голода разорвал меня пополам. Я понюхала воздух. Он был достаточно близко, и я открыла глаза.

«Нанеси смертельный удар».

На этот раз мой клинок вонзился ему в грудь прежде, чем он успел увернуться.

Тело существа начало трескаться и высыхать у меня на глазах, его кожа расслаивалась. Он рассыпался в прах у меня на глазах, пока от него не остался только плащ.

Чувство голода отступило, и я убрала нож обратно в ножны.

Когда я перешла на другую сторону моста, Руадан и Энгус ждали меня, притаившись в тени перед деревянной дверью.

— Ты выжила, — сказал Энгус.

Руадан бросился на меня — так быстро, что я не успела среагировать — и в следующее мгновение прижал меня к каменной стене. Его предплечье упёрлось мне в грудь, и он обнажил клыки в свирепом рычании. Паника сдавила мои лёгкие.

Капюшон упал, и впервые можно было разглядеть черты его лица. Светло-русые волосы рассыпались по плечам. Даже в лунном свете его кожа казалась золотистой, а тени подчёркивали выразительные черты его лица. Если бы не злоба, сквозившая в его чертах, он действительно был бы изысканно красив.

Он зарычал, и этот звук эхом отозвался у меня в животе. Паника вонзила когти мне в грудь.

По теням, промелькнувшим в его глазах, я поняла, что он наполовину демон.

— Что? — выплюнула я, с ужасом осознав, что у меня дрожат ноги. — Я сделала то, что должна была.

От него пахло сосновым лесом. И чем-то ещё. Запах раскалённого воздуха после удара молнии — запах могущественной тёмной магии.

В ответ Руадан запустил руку мне под юбку. Он сорвал кожаные ножны с моего бедра, и сила этого рывка обожгла мне кожу.

Отпустив меня, он забрал у меня моё единственное оружие.

Он сверлил меня сердитым взглядом, прижимая к каменной стене. Ветер играл с его светлыми волосами.

Я медленно, прерывисто вздохнула.

— Обычно я приберегаю задирание юбки для третьего свидания, но раз уж ты такая яркая личность…

Он просто накинул капюшон на голову и толкнул древнюю деревянную дверь. Удаляясь от нас, он исчез в тени территории Института.

Какие тут приятные, дружелюбные люди.

Я подавила дрожь. В своё время я сражалась со многими монстрами, но Руадан был другим. Он вызывал первобытное чувство страха, пробуждая инстинкты, гораздо более древние, чем речь. Если я планировала обворовать его, у меня будет два варианта. Найти способ убить его или провести остаток жизни, прячась от него.

В моих кошмарах будет не только Балерос. Призрак тоже будет маячить там.

Глава 7

Когда мы прошли через врата, то остались под открытым небом. Под звёздным пологом я шла по мощёной земле рядом с Энгусом. У меня было общее представление о том, что две концентрические U-образные стены образуют внешние укрепления на территории Института, и что мы идём между ними. Но я пока не знала всей планировки.

Пока мы шли, по обе стороны тропинки возвышались древние каменные стены. Свет моего фонаря отражался от тёмных узких окон в каменных башнях вокруг нас. Вокруг росли мох и виноградные лозы.

Я глубоко вздохнула, обдумывая свою ситуацию. Руадан забрал мой нож, но это не конец света. Балерос научил меня превращать окружающий мир в оружие. Мебель, мётлы, стеклянные бутылки — всё это можно использовать, чтобы покалечить или убить. Я никогда по-настоящему не оставалась без оружия.

Пока мы шли, Энгус бросил на меня резкий взгляд.

— Ты выглядишь нелепо с этой штукой на голове.

— По крайней мере, я могу видеть, — я прикусила губу. — Итак, это был интересный тест. Сколькими из этих существ вы жертвуете для своих испытаний? И как люди убивают их, если у нас не должно быть оружия?

— Ты про горта? (gorta — ирландское слово «голод, мор», — прим) — Энгус перевёл взгляд на меня. — Пока что мы потеряли только одного. Ты не должна была его убивать. Предполагалось, что ты просто выдержишь голод и пойдёшь дальше. Это ты решила, что испытание предполагает смерть. Теперь нам нужно достать нового, что станет настоящей занозой в заднице.

Неловко.

— Ну, это означало смерть для всех тех новобранцев, чьи кости теперь украшают ров. Я не собиралась позволять себе стать одним из них.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что в тебе есть безжалостная натура?

Я одарила его своей самой милой улыбкой. «О, ты себе даже не представляешь».

— Где ты научилась драться? — спросил он, прищурив глаза. — Ты выглядишь молодо для такого опытного бойца.

— Я училась в подполье, — и это весь ответ, который он получит.

— Думаю, это объясняет наличие налобного фонаря.

— Куда ты меня сейчас ведёшь?

— В твоё временное жилище.

— А после сегодняшней ночи я могу оказаться с тобой или с Руаданом? — возможно, я добавила немного яда в его имя, но до сих пор он меня серьёзно раздражал.

— Есть ещё четверо рыцарей. Я так понимаю, тебе не нравится Руадан.

— Я бы сказала, что у него проблемы с межличностными отношениями, из-за всех этих теней, свирепых взглядов и выламывания дверей. Не говоря уже о необъяснимом молчании. И он украл мой нож.

— Понятно. У него проблемы с характером, но всё же ты отпраздновала своё приглашение в наш Институт, убив нашего единственного привратника.

— Ты всё ещё зациклился на этом? — спросила я. — Я думала, мы закрыли эту тему.

— Эорлеоху было четыреста восемьдесят три года.

— Судя по костям во рву, он был не самым приятным джентльменом, так что, если ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой, это не сработает.

— У него было четверо детей.

— Прекрати.

— И домашний кролик.

Я зарычала на Энгуса.

— Тебе следовало более конкретно описать задание, если ты не хотел, чтобы я его убивала.

Всё ещё находясь на открытом воздухе, он вёл меня на север. Над старой крепостью нависла тяжёлая тишина. Мы миновали несколько башен, пока, наконец, Энгус не остановился под аркой. По обе стороны от проёмов арки были частично приподняты опускные решётки, что придавало ей вид разинутой пасти с железными зубами.

Когда Энгус достал из кармана универсальный ключ, я провела кончиками пальцев по грубым каменным стенам.

— Почему я чувствую себя здесь пленницей? — спросила я.

— Потому что ты и есть пленница. Если попытаешься сбежать, мы отрубим тебе голову железным топором.

— Славненько.

Дверь со скрипом отворилась, и мы оказались на тёмной лестничной клетке, освещённой несколькими свечами. Воздух внутри был затхлым. Золотые руны светились на стенах, и, хотя я не умела читать на древнем языке фейри, у меня возникло ощущение, что руны обеспечивали своего рода магические охранные меры. Никто не смог бы войти в Тауэр или выйти из него незамеченным. И всё же, это было красиво. Среди рун по всей стене росла жимолость, и переплетения растений, казалось, двигались и извивались, как гигантские змеи.

Я поднялась вслед за Энгусом на несколько этажей по изогнутой лестнице.

Мы вошли в тесный каменный коридор. Серебристый свет струился сквозь окна.

— Подожди, — мне нужно было сориентироваться. Я выглянула в окно слева от себя. Отсюда открывался вид на внутреннее убранство Института. Буйство ярких полевых цветов испещряло высокую траву под нами. Этот вид подтвердил мою теорию о планировке — мы стояли внутри одной из U-образных каменных стен, окружающих Тауэр-Грин. А в центре Тауэр-Грин возвышалось светлое здание, похожее на замок с остроконечными башенками. Его каменные стены были увиты распустившимися цветами. Я подумала, что это, должно быть, самая старая часть Института.

(Тауэр-Грин — это открытое пространство в пределах Тауэра, раньше там была гильотина, на которой обезглавили нескольких королей и королев, — прим)

— Пошли, — сказал Энгус.

— Секундочку, — я перешла на другую сторону. Из этого окна я могла видеть Лондон, раскинувшийся подобно морю мерцающих драгоценных камней. Двадцать пять лет назад, когда четыре всадника скитались по земле, всё это было погружено во тьму. Апокалипсис. Анархия. А теперь всё вернулось таким, каким было когда-то… если не считать добавившегося ужаса в виде истребителей чар.

Когда-то я читала, что Великий пожар 1666 года полностью уничтожил большую часть Лондона. Архитекторы XVII века планировали построить новый мир — с широкими современными бульварами и прямыми дорогами, которые на самом деле имели смысл. Пока они строили свои планы, жители Лондона просто вернулись и построили всё так, как было, придерживаясь кривых, извилистых и совершенно бессмысленных схем улиц, которые они использовали всегда. То же самое было и после Анархии. Всё стало таким, как было до ангельского апокалипсиса. Те же бары, та же еда, те же технологии. Даже те же бренды и магазины.

— Я не буду больше ждать, — Энгус уже прошёл дальше и остановился перед одной из дверей в дальнем конце коридора.

Я вздохнула и направилась к нему. Когда я подошла, он поворачивал ключ в замке.

— Ты собираешься рассказать мне, что будет дальше? Каким будет наше следующее испытание? — спросила я.

— Я уверен, Мелюзина введёт тебя в курс дела, — не померещился ли мне в его тоне намёк на насмешку? — Но, возможно, тебе стоит выключить этот фонарь, если ты не хочешь её разбудить.

(Мелюзина — фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках, — прим)

Я не собиралась доставлять ему удовольствие, спрашивая, что он имел в виду, но всё же выключила фонарик. Дверь распахнулась в темноту, и он жестом пригласил меня войти.

Я вошла в комнату, принюхиваясь к воздуху. Пахло цветами, мхом и чем-то похожим на влажный ил речного русла.

Дверь за мной захлопнулась. Поток лунного света просочился сквозь узкое окно и осветил фигуру — кто-то сидел на кровати, выпрямившись. Я едва могла различить женские изгибы и длинные волосы.

Я бросила свою дорожную сумку у двери.

Пара глаз резко распахнулась, но выражение её лица не изменилось.

— О. Соседка по комнате, — произнесла она. — Они сказали, что у меня не будет соседки по комнате. Видимо, они ошиблись. Тренировка начинается утром. У тебя мятая футболка. Завербовали с улицы, не так ли? Я вижу помятую одежду и думаю: «Не доброволец». Я сложила два и два. Я поняла. Тебя вынудили участвовать в этом соревновании. Мятежница. Преступница. Бездельница. Я не осуждаю. Или осуждаю? Я предпочитаю следовать правилам. Ты можешь следовать правилам и при этом оставаться весёлым человеком. Мне нравится думать, что я шутница. Знаешь, действительно забавная.

О, боги. Так это Мелюзина.

— Остальные — добровольцы, как и я, — продолжала она. — Но они крупные, мускулистые мужчины. Ну и ладно. В этом их особенность. Я вижу мускулы, я думаю о силе. Моя сила в магии. Когда мы дойдём до испытаний, требующих применения магии, я буду в своей стихии. Лично я здесь из-за своего превосходного интеллекта…

Именно в этот момент я мысленно подсчитывала вероятность того, что мне удастся убедить Энгуса предоставить мне новую комнату. Я поставила вероятность того, что он позаботится о моём комфорте, чуть выше вероятности самопроизвольного возгорания ночью, но ниже вероятности того, что вороны Тауэра заклюют меня насмерть.

Я решила просто остаться там, где была. И в любом случае, Мелюзина уже рассказывала мне то, что мне, вероятно, нужно знать. Например, мы должны были знать магию. И это будет для меня небольшой проблемой, поскольку я ничего не знала о магии.

— Моя мать хотела, чтобы я уехала из Маремаунта, — продолжала Мелюзина будничным тоном. — Она сказала мне: «ты так и не нашла себе подходящего мужа». Это не моя вина, что никто из мужчин не мог понять, какой хорошей женой я была бы. Я могу испечь четыре вида хлеба. Кукурузный хлеб, овсяный хлеб…

Я прочистила горло.

— Сейчас середина ночи. Почему ты сидишь в постели?

— …и кукурузно-овсяный хлеб, а также второй вид кукурузного хлеба с чуть большим количеством яиц. Ты задала какой-то вопрос?

— Почему ты не спишь?

— Я натренировала свои циклы сна. Я могу проспать двенадцать часов за один час. Не люблю тратить время впустую. Как гласит старая поговорка, даже фейри когда-нибудь умрут, так что тебе никогда не следует спать.

— Это не… проехали. Я просто лягу спать на полу, а завтра мы пообщаемся.

— На полу. Интересно. Я вижу сон на полу, я вижу рюкзак, который тебе не нужен — вероятно, он полон предметов первой необходимости, с которыми ты не можешь расстаться, — я думаю, что у тебя была тяжёлая история. Будь готова к бегству в любой момент. Держи все свои вещи при себе. Привязывайся к предметам, а не к людям, если есть такая возможность, держи свои вещи при себе и ожидай худшего. Я сложила два и два.

«Боги, спасите меня».

Я почти ничего не видела в темноте, только тёмные контуры стоящих рядом кроватей и комод у стены.

Я сняла ботинки и, спотыкаясь, направилась в один из тёмных углов комнаты. Я свернулась калачиком на полу, обнаружив, что он застелен пышным ковром, который мягко касался моих щёк. Здесь пахло землёй, домом.

Мелюзина всё ещё расхваливала свои интеллектуальные способности, когда я закрыла глаза. Перед моим мысленным взором поплыли образы Киары, привязанной к стулу, с кляпом во рту.

Несмотря на ужас от того, что творилось у меня в голове, оказалось, что монологи Мелюзины на самом деле очень хороши для погружения в дремоту.

***

Я проснулась от солнечного света, струящегося в комнату, и смутно припоминала, как Мелюзина пыталась разбудить меня. Я не запомнила, что именно она сказала, но, вероятно, что-то вроде «Уже утро. Я сама всегда встаю рано, потому что это лучшее время для того, чтобы проявить потрясающее чувство юмора и испечь четыре вида кукурузного хлеба».

Обычно я спала чутко, но магическое заклинание, которым меня оглушил Руадан, всё ещё отнимало у меня энергию. Я села, протирая глаза, и впервые получила чёткое представление о том, что меня окружает.

На самом деле я спала вовсе не на ковре. Пол покрывал густой мох, а по каменным стенам вилась жимолость. На потолке росли полевые цветы — колокольчики, жёлтая кислица и лавандовые орхидеи. Кровати выглядели так, словно были вырублены из огромных дубовых стволов, а вокруг них в воздух поднимались ветви.

После апокалипсиса фейри реально захватили здесь власть.

Я поднялась, всё ещё одетая во вчерашнюю мятую одежду, и прошлёпала по покрытой мхом земле к арке, ведущей в другую комнату.

Я нашла ванную, но такую, какой никогда не видела. Прямо из пола возвышалась каменная ванна, словно элемент природы, который всегда был здесь, и в ней журчала вода из горячего источника. Её окружали папоротники, а через окно лился жемчужный солнечный свет. С потолка свисали огромные узловатые оленьи рога, а в каменную раковину стекала вода.

Но самое главное, в этой ванной мне не придётся выслушивать лекции о радостях свежезакопанной мошонки. Здесь, в тишине и спокойствии, мне больше всего хотелось принять тёплую ванну, но я знала, что уже опаздываю на то, что я должна была делать этим утром. Возможно, это изучение магии.

Вернувшись в спальню, я увидела окно в свинцовой раме, выходившее на лужайку перед Тауэром. Утренний свет падал на камин, резную деревянную мебель и деревянные канделябры, растущие из стен.

Учитывая всю эту древесину и свечи, я могла только надеяться, что некоторые из светящихся рун на стене обеспечивают противопожарную безопасность.

Осматривая комнату, я заметила на своей кровати записку, написанную от руки.

«Пыталась разбудить тебя. Приходи в Большой зал. Башня Кайлех».

(Кайлех — в кельтской (шотландской, ирландской) мифологии могущественная божественная колдунья, олицетворяющая зиму, погоду и стихийные силы природы, — прим)

Ага, я определённо опаздывала. Не самое удачное начало. Неопрятная, схваченная на улицах, безнадёжно опаздывающая: я явно была на верном пути к выполнению закона Балероса о том, чтобы заставить врага недооценивать тебя.

Глава 8

В животе у меня урчало, пока я собирала свои лавандовые волосы в пучок. Я могла только надеяться, что нас здесь накормят. А пока я решила полакомиться виноградным леденцом на палочке, который достала из своей сумки.

Я выбежала в коридор, моргая от яркого света, который лился сквозь окна с ромбовидными стеклами. Судя по освещению, было уже начало восьмого.

Закинув рюкзак на плечо, я поспешила вниз по лестнице, затем толкнула дверь, ведущую на заросший цветами Тауэр-Грин.

Которая из них башня Кайлех? Карту мне не давали, и башни тут были повсюду. Я была уверена, что Кайлех — это имя фейри, но я так и не выучила толком древний язык.

Я оглядела строения передо мной, сверяясь со своей мысленной картой местности. Институт состоял из двух концентрических колец каменных стен, с одной стороны окружённых рекой. Но в эти каменные стены были встроены десятки башен. Любая из них могла оказаться Башней Кайлех.

Даже без настоящей карты, мне повезло, что у меня развито обоняние — сильнее, чем у большинства чистокровных фейри. Я принюхалась. Сквозь цветочные ароматы я уловила запах речного дна. Я подумала, что это запах Мелюзины.

Я отыскала его сквозь колокольчики. Аромат привёл меня к самому большому сооружению — сверкающему белому замку за крепостными стенами.

Добравшись до огромной деревянной двери в основании здания, я с силой толкнула её. Она со скрипом открылась, и я увидела ковёр из яркого мха, покрывающий длинный коридор. Я шла по нему, пока не достигла того, что, как я могла предположить, было Большим залом.

Деревянный пол и грубо отёсанные деревянные балки поддерживали потолок. Зал вмещал в себя длинный банкетный стол, за которым сидели ещё пятеро новичков. В комнате пахло вкусной едой, и у меня заурчало в животе. Когда я подошла к столу, все уставились на меня.

Именно в этот момент я пожалела, что не отказалась от леденца, и вынула его изо рта, уверенная, что мои губы испачкались ярко-фиолетовым.

Свет проникал сквозь высокие окна на накрытый банкетный стол. Воздух наполнился густым ароматом запеканки. У меня потекли слюнки.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, кто из них Мелюзина, учитывая, что она была единственной женщиной, не считая меня. Ночью я видела только силуэт. При дневном свете я разглядела, что у неё голубые волосы, ниспадающие каскадом на кожу цвета меди. Она сидела в одиночестве, между ней и мужчинами оставалось несколько стульев.

Остальные четверо были мужчинами-фейри, и каждый из них смотрел на меня со смесью желания и ненависти. На мне всё ещё была та же мятая мини-юбка, что и прошлой ночью. Вопреки обещаниям Энгуса, Институт не обеспечил нас всем необходимым. Не говоря уже о том, что я была почти уверена, что от меня разит «Джеком Дэниелсом».

Четверо мужчин-фейри выглядели как чистокровные, с заострёнными ушами и удлинёнными клыками, которые они уже обнажили при виде меня. Ну естественно. Большинство мужчин из миров фейри относились к женщинам как к служанкам, и если вы не принадлежали к благородному сословию, вы, по сути, считались секс-рабыней.

И всё же…

«Четырнадцатый закон силы Балероса: заводи связи с неожиданными союзниками».

Я не думала, что кто-то из мужчин-фейри захочет вступить со мной в союз, особенно учитывая тот факт, что все они рычали на меня. Но я всё равно решила взять ситуацию под контроль.

— Я Арианна. Товарищ-новичок.

У одного из мужчин были ярко-рыжие волосы, увенчанные дубовыми листьями. Он приколол к своей чёрной одежде золотую брошь в форме косы. Я подумала, что это эмблема его семьи. Он кивнул, почти незаметно.

— Мэддан, Резчик Врагов, сын короля Локрина из дома Золотого Серпа.

Значит, принц.

— Финтан, — сказал мужчина с голубоватой кожей и волнами зелёных волос, в которые были вплетены водоросли. — Убийца Слабых, сын Ога, из Дома Аллодов.

Я знала его сородичей — они жили в океане и ели людей… за исключением печени, по какой-то причине. Очевидно, данный конкретный орган был нечистым.

У другого были длинные волосы цвета воронова крыла, зачёсанные назад, а по бледной коже змеились тёмные татуировки. Я мысленно окрестила его готическим фейри.

Он прищурил свои тёмные глаза.

— Бран, Победитель Врагов, сын Дьюрбела, из Дома…

Но остальная часть его предложения была прервана громким рычанием четвёртого фейри — того, чьи когти впились в стол. Он был огромен, с лохматыми каштановыми волосами, в серебряном нагруднике и металлическом шлеме в форме ушей гончей. На нём была туника из чёрного меха. У меня было ощущение, что он был баргестом — свирепым фейри, способным превращаться в чёрного пса.

(Баргéст — мифическое существо из английского фольклора. Может выглядеть по-разному, но чаще всего принимает вид чёрного пса с горящими глазами, огромными когтями и клыками. Считается злым духом, приносящим несчастье и горе. Говорят, что по ночам он охраняет могилы своих хозяев от вандалов и прочих недобрых людей, — прим)

Его рогатый металлический шлем чуть не свалился с головы от ярости, а горящие глаза были устремлены на меня. Я не была уверена, ненавидел ли он меня за то, что я женщина, трущобная фейри, или же он всех так приветствовал.

Ну и ладно. На самом деле мне всё равно, кто его отец, и я буду просто называть его Собачьим Мальчиком.

Когда рычание баргеста стихло, в комнате воцарилась тишина.

Мэддан — принц — понюхал воздух, скривив губы.

— Ты не благородная Мор, иначе я бы знал о тебе. Неудивительно, что здесь пахнет трущобной фейри. Ещё и женщина к тому же. Рыцари, должно быть, в отчаянии.

— Трущобная фейри, — повторил Бран. Он тоже понюхал воздух. Не очень изобретательный тип. — От тебя разит, как от бутылки виски.

Я склонила голову набок.

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

Баргест зарычал.

— Трущобные женщины в моём королевстве — шлюхи. Я использую их. Когда я заканчиваю, они выпрашивают монетку-другую, и я сжимаю им глотки, пока они снова не затихают.

Меняем планы. Я ни в коем случае не стану вступать в союз с этими придурками. На самом деле, я убью Собачьего Мальчика. Так или иначе, во время этих испытаний я собиралась вонзить клинок ему в грудь.

— Согласен, — Морской Монстр прищурился, глядя на меня. — Там, откуда я родом, таких женщин используют для развлечения, а потом выбрасывают.

— Откуда ты родом? — я скрестила руки на груди. — Из рыболовецкой сети, что ли?

— Когда-то, — продолжал Мэддан, барабаня пальцами по столу, — в Институты допускались только благородные мужчины. Теперь они открыли свои двери для любых старых шлюх из трущоб. Этого почти достаточно, чтобы заставить меня пересмотреть своё решение прийти сюда.

Я склонила голову набок. Есть только одна причина, по которой благородные мужчины-фейри, подобные этому, приходили сюда, и это не совсем их выбор.

— Но у тебя ведь нет других вариантов, не так ли? Твой старший брат унаследует титул твоего отца, а тебе выпал дерьмовый жребий, — я облокотилась на стол, глядя ему прямо в глаза. — А теперь ты спроси себя, почему рыцари допустили сюда женщину-фейри из трущоб, объявленную вне закона. И к тому же полу-фейри. У которой такое тёмное прошлое, как у меня. Зачем им нарушать традицию? Может быть, только может быть, это потому, что они знают, что я исключительно искусна в убийстве, — я кивнула на Мелюзину. — И, возможно, у Мелюзины тоже есть какие-то свои навыки. Вам всем лучше надеяться, что у вас будет шанс с позором вернуться домой, но я думаю, что ваши шансы выжить невелики.

Все четверо мужчин-фейри зарычали, снова обнажая клыки. И пока они продолжали это идиотское представление, я мысленно прикидывала, как смогу изувечить их всех за следующие тридцать секунд. Первым был бы баргест, я бы вонзила ему в горло его собственный нож. Я бы ударила Морского Монстра ногой в голову, а затем вонзила его нож ему в грудь. К тому времени двое других уже отреагировали бы. Брану в шею попал бы осколок керамической тарелки, а Мэддану… думаю, я бы избила Мэддана до полусмерти на деревянном полу.

Я скрестила руки на груди, улыбаясь воображаемой картине.

— В любом случае, приятно со всеми вами познакомиться. Мне лучше поесть, пока я не сделалась ворчливой.

Я подошла к Мелюзине, которая проигнорировала всю встречу. Учитывая, что она предпочла сесть на несколько мест дальше от мужчин, я начинала верить её заявлениям о «превосходстве в интеллекте». Лучше полностью избегать этих засранцев.

Теперь она полностью сосредоточилась на том, чтобы нарезать себе еду и есть её с поразительной эффективностью. Если я собиралась найти здесь союзников, то она казалась мне самой разумной отправной точкой. Я бросила свой рюкзак на пол и выдвинула стул напротив неё, а мой рот снова наполнился слюной от насыщенного запаха еды фейри.

Из всех сверхъестественных созданий фейри особенно славились своей кулинарией. Передо мной стояла тарелка с клубникой, хлебным пудингом и яблоками, политыми мёдом.

Возможно, быть новичком среди Теневых Фейри — не самое худшее в мире.

Мелюзина не отрывала глаз от своей тарелки, пока ела.

— Сегодня утром будет подбор.

— Подбор? — спросила я.

— Да. Мы узнаем, кто из рыцарей будет нас тренировать. Все они очень искусны. Само собой, я бы не хотела, чтобы меня поставили в пару с Руаданом.

Хлебный пудинг с маслянистой начинкой таял у меня во рту.

— И почему это?

— Он не говорит, что затрудняет тренировки с ним, и я слышала, что он убил двух своих последних новичков. Свернул им шеи. После того, как они упали, он отрубил им головы железным лезвием.

У меня сжался желудок. Ситуация определённо не становилась лучше. «Держись там, Киара».

Глава 9

Я удивлённо моргнула.

— Он молчит и убивает своих новичков, — пробормотала я. — Это веские причины избегать его.

Она разрезала клубнику пополам.

— Я же говорила тебе. Превосходный интеллект.

— Есть идеи, почему Руадан молчит?

— Я слышала, он дал обет молчания. Он не будет говорить, пока не убьёт… кого-то. Я думаю, он просто очень любит убивать.

— Не знаешь, кто это?

Она склонила голову набок.

— До тебя доходили слухи, что два Всадника апокалипсиса остались живы? В магических измерениях. Смерть и Завоеватель (Завоеватель — альтернативное имя всадника Чума, — прим). Я думаю, Руадан хочет убить их и их потомство. Я имею в виду, все знают, что ангелам не место на земле, и они стали причиной всего этого. Всех войн. Смертей.

— О, — между нами повисло молчание. — Не думаю, что я когда-либо говорила тебе своё имя. Я Арианна.

— Я Мелюзина. Я не умею ладить с людьми.

— Я тоже не умею, — я наклонилась ближе и прошептала: — Поскольку ты, очевидно, много чего знаешь о существах, что ещё ты можешь рассказать мне о Теневых Фейри?

— Институты Теневых Фейри существуют по всему миру, но этот — один из старейших, — Мелюзина наколола на вилку два клубничных ломтика. — Великий Магистр Лондонского Института невероятно могущественен. На самом деле, он управляет туманом. У него есть целая армия, которую он может призвать из тумана, хотя я никогда её не видела. Он приобрёл её, убив предыдущего Великого Магистра. Её передают из поколения в поколение, как семейную реликвию.

— Армия тумана. Звучит немного зловеще.

— У всех Теневых Фейри есть список для убийств.

— Есть идеи, кто в этом списке? Кроме Всадников и ангелов?

— Нет. Я ожидаю, что наши наставники нам скажут, — она, нахмурившись, посмотрела на мою тарелку. — У тебя на одну клубничку меньше, чем у всех остальных, — она наколола клубничку со своей тарелки, затем переложила на мою. Затем вернулась к нарезанию клубники на кусочки.

Мелюзина начинала казаться мне странно очаровательной.

— Итак, этот подбор, о котором ты упоминала. Как мы…

Стук каблуков по полу оборвал мою фразу, и, обернувшись, я увидела мужчину-фейри, входящего в комнату. По клубящемуся вокруг его тела туману я поняла, что это Великий Магистр. Его белые волосы были зачёсаны назад, одежда была опрятной, а за спиной он носил лук со стрелами. Я не была до конца уверена, как он умудрялся пользоваться луком, потому что у него отсутствовала одна рука — её заменял серебряный протез.

Его тело источало бледный свет, и я чувствовала, как по комнате разливается сила, которую он излучал. К его плащу была приколота серебряная брошь в форме лошади, а на голове поблёскивала тонкая серебряная корона. Но больше всего сбивало с толку то, что в здоровой руке он держал что-то похожее на человеческий череп — по крайней мере, я подумала, что это человеческий череп. Он был обработан и превращён в чашу для питья с серебряными завитушками, и вокруг него клубился туман. Он отхлебнул из него, пока шагал по полу.

Внезапно я потеряла всякий интерес к еде.

Он поднял свой кубок в виде черепа в воздух.

— Новобранцы Теневых Фейри! Я — Великий Магистр Савус. Вы вызвались добровольцами в надежде присоединиться к нашим уважаемым рядам, — его светлые глаза остановились на мне. — Большинство из вас вызвались добровольцами. За этими стенами есть те, кто называет нас истребителями чар. Но мы не считаем, что наша роль — убивать. Мы рассматриваем это как защиту и жертвоприношение. Теневые Фейри служат Старым Богам. Богам, которые черпают силу в жертвоприношениях. Мы всегда приносили богам свежую кровь. Мы также защищали фейри от демонических врагов, и сегодня мы продолжаем поддерживать закон и порядок, убивая монстров, которым здесь больше не место.

В этот момент в комнату вошли шесть рыцарей Теневых Фейри, все они были одеты в плащи разных цветов. Энгус был одет в зелёное, Руадан — в чёрное, а остальные — в яркие природные цвета, такие как оранжевый цвет опадающей листвы и бледно-голубой цвет озера под небом. Как и большинство представителей высшей знати фейри, шестеро мужчин были красивы.

При дневном свете я смогла лучше разглядеть черты Руадана. Солнечный свет заливал точёные черты его лица и поразительную золотистую кожу. Тёмная магия — магия демонов — витала в воздухе вокруг него. Он не просто фейри. Он полукровка, как и я. Должно быть, он был частично демоном. Кем бы он ни был, от него исходила тёмная сила. Даже на расстоянии я чувствовала, как она опасной лаской скользит по моей коже.

Его фиалковые глаза сверкали холодным серебром, и когда его взгляд скользнул по мне, по моей шее пробежала дрожь.

— Здесь, в Институте, — продолжал Савус, — некоторые из вас умрут во время испытаний. На самом деле, только один из вас получит место среди нас в качестве рыцаря. Остальные будут возвращены туда, откуда пришли, — его взгляд остановился на мне. — Или казнены, естественно.

Кто-то похлопал меня по плечу, и я подскочила. Мэддан — придурок, каким он был — пересел на стул позади меня.

— Они собираются убить тебя, — прошептал он. — Когда ты подведёшь их.

Я прикусила губу. Очевидно, в дополнение к поиску Ключа Мира, я должна была серьёзно отнестись к испытаниям, иначе меня казнят.

Хорошо, что я привыкла выживать в испытаниях.

— Если вы выживете и станете одним из нас, — продолжил Савус, — вы будете совершенствовать традиции Теневых Фейри. Вы будете изучать военное искусство, магию и шпионаж. Вы научитесь черпать силу из земли.

«О, пожалуйста, скажите мне, что это не предполагает закапывания мошонки».

Я взглянула на четверых мужчин, которые сидели, выпятив грудь. Они жадно впитывали это. Отчаянно желали стать рыцарями.

— Отношения наставника и новобранца имеют божественное значение, — продолжал Великий Магистр. — Среди Теневых Фейри они известны как анатра, священная связь между учителем и учеником.

Я с трудом сглотнула. Балерос был Рыцарем Теневых Фейри, и он был моим учителем на арене. Учитывая, что он держал меня в клетке, я не уверена, что он считал наши узы священными, но этот ублюдок определённо проник в мою голову.

Серебряная рука Савуса сверкнула в утреннем свете.

— Новобранцы и их наставники будут делать всё вместе. Вы будете тренироваться вместе. Вы будете есть вместе, спать вместе. Вы можете путешествовать в другие миры вместе, чтобы изучать искусство боя.

Услышав это, я навострила уши. Путешествие в другие миры. Это ведь и открывает Ключ Мира?

Именно такого помешанного на власти дерьма я и ожидала от Балероса. Он процветал в анархические годы после апокалипсиса. У него были все основания снова развязать хаос, и лучший способ сделать это — открыть магические миры. Демоны теней, демоны огня, демоны бури, фейри — все они снова наводнят мир, сражаясь за господство. И Балерос знал, как извлечь выгоду из хаоса.

Савус поднял череп.

— Завтра вы начнёте свои испытания. Ваши наставники должны обучить вас, и, если повезёт, вы переживёте первое испытание, — он улыбнулся. — А теперь вам подберут наставника в пару, и вы сформируете связь анатры. Пожалуйста, поймите, что не мы выбираем пары. Старые Боги выбирают за нас.

Я оглядела комнату, просматривая возможных наставников. Рыцари стояли навытяжку. На мгновение Энгус одарил меня полуулыбкой. Если бы не Руадан и Ключ Мира, я бы прямо сейчас надеялась на него.

Пока я смотрела на рыцарей, серебряная магия обвилась вокруг новобранцев. По моей коже пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом. Я чувствовала, что сила была колоссальной. Здесь пахло древним лесом фейри — дубами, мхом, лишайником и богатой плодородной почвой — и чем-то более тёмным, вроде костей и крови. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Дом.

Мелюзина, сидевшая напротив меня, вскрикнула, и я резко открыла глаза. Она сжимала свою руку и смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Она просияла, подняв взгляд.

— Энгус! — прочитала она.

Сверкнув зелёными глазами, Энгус подошёл к ней и вывел из комнаты.

Я оглядела других рыцарей, моё дыхание участилось. Магия Руадана закружилась вокруг него, затемняя его фигуру и делая её неразличимой. Несмотря на то, что мне нужен был Ключ Мира, я очень не хотела проводить с ним ещё больше времени.

Я бросила взгляд на других новобранцев, и Мэддан наклонился ближе ко мне.

— Тебе лучше надеяться, что тебе не достанется Призрак. Он убивает своих новичков.

Я просто зарычала на него в ответ. Они и так считали меня отбросами трущобных фейри, так что я не видела смысла пытаться вести себя достойно рядом с ними. Пусть эти ублюдки недооценивают меня.

В любом случае, мне нужно было попасть в пару к Призраку, даже если у него имелась прискорбная склонность убивать своих новичков. У него было именно то, что я хотела.

Бран — тот, что выглядел как гот — выпрямился и задрал рукав. Затем он прочитал имя.

— Эйфион.

Рыцарь в малиновом плаще опустил капюшон. Оливковые листья вплетались в его тёмные волосы, и он торжественно направился к Брану.

Они вдвоём вышли из зала, и звук их шагов эхом отразился от высокого потолка.

Я глубоко вдохнула, и острая боль обожгла моё предплечье — совсем как магия, оставившая клеймо на моей шее. Я почувствовала запах горящей кожи. Я закатала рукав, и мой пульс участился. Я была одновременно напугана и обрадована тем, что обнаружила.

Там, на моём предплечье, было вытатуировано чёрным слово «Руадан».

Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

Но вместо того, чтобы подойти ко мне, как это сделали другие, он бросил на меня взгляд, полный неприкрытого отвращения.

Затем он повернулся и вышел из комнаты, и его магия теней стелилась за ним.

Ради Киары мне нужно было оказаться в паре с ним, но у меня всё равно сжалось сердце.

Другие новобранцы захихикали у меня за спиной.

— Какой шокирующий сюрприз, — сказал Мэддан. — Даже твой наставник не хочет иметь с тобой ничего общего.

Глава 10

Прежде чем отправиться на поиски Руадана, я вернулась в прекрасную комнату, которую делила с Мелюзиной, и приняла горячую ванну.

Мне хотелось навсегда остаться в тёплой, бурлящей ванне. Здесь пахло полевыми цветами и мхом. Дом.

Когда я погрузилась поглубже в тепло, в моём воображении расцвело видение — дворец из моих снов, с рекой и сладким ароматом яблок. Я чувствовала себя там в безопасности.

Вокруг меня клубился пар.

К сожалению, я вынуждена была покинуть эту прекрасную комнату. Старые Боги решили, что я должна спать в одной комнате с безмолвным ассасином, который убивал своих новичков, и кто я такая, чтобы спорить с богами?

Я вытерлась, мой взгляд блуждал по шрамам, которые покрывали мои руки и живот. И мою грудь тоже. В общем, моя кожа была в ужасном состоянии, но я гордилась этим. Каждый дюйм неровной, вздувшейся плоти был доказательством моей способности выживать. Ниже пупка у меня был кривой шрам, там, где вампир проткнул меня мечом. Глубокая ссадина под ключицей, где адская гончая проткнула меня копьём. Мои руки были покрыты бороздками и рубцами от сотен боёв на мечах. И самое главное — глубокий шрам на внутренней стороне моего правого запястья, где Балерос заклеймил меня своим символом. Как только я сбежала с арены, я срезала клеймо.

Если бы я была человеком, многие из этих ран убили бы меня.

Я завернулась в полотенце и посмотрела на своё отражение в запотевшем зеркале. Горячая ванна придала румянец моим щекам, а вода сделала мои длинные ресницы блестящими, превратив их в чёрные пики. Мои янтарные глаза сияли в свете позднего утра.

По крайней мере, мои противники-гладиаторы не оставили следов на моём лице.

Я знала, что женщина никогда не должна признаваться в том, что считает себя красивой. Это был смертный грех. Все ненавидят женщин, которым нравится, как они выглядят, и особенно поносят женщин, если у них есть недостатки, но им всё равно хватает смелости чувствовать себя красивыми. Вся в шрамах, неправильной формы, с неподходящими волосами — что угодно. Предполагается, что вы должны чувствовать себя виновато. Поэтому я просто держала свои мысли при себе. Я вся в шрамах, но я красива, и мне не нужно знать, что думают по этому поводу другие.

«Восьмой закон силы Балероса: Скрывай свои истинные намерения».

Учитывая, что мне пока нечего было надеть, я умудрилась постирать свою одежду в ванной. Затем я вывесила её за окно сушиться на солнце, но, когда я её надела, она всё ещё была влажной. Ткань прилипла к моей коже.

Я в последний раз вошла в заросшую мхом спальню, уже страшась того, что мне придётся выслеживать Руадана.

Выходя за дверь, я закинула на плечо свою сумку со всем необходимым. Руадан забрал у меня все ножи, так что, если он попытается убить меня во сне, я окажусь в несколько невыгодном положении. Но он оставил мне зажигалку и аэрозольный дезодорант. Полагаю, самодельные огнемёты не числились среди древних традиций фейри.

Торопливо спускаясь по лестнице, я гадала, кто же был «глазами» Балероса в Институте. И почему он не попросил их украсть для него Ключ Мира? Зачем ему нужно, чтобы это сделала я?

Я вышла на свежий воздух. Оказавшись на сочной, усыпанной полевыми цветами лужайке, я вдохнула воздух. Ароматы колокольчиков, орхидей и свежей травы ошеломили меня. Но под ними скрывался аромат… сосен. Запах Руадана. Я начала двигаться, мой пульс участился при мысли о том, что я снова увижу Призрака. Я почувствовала его запах на лужайке, и он становился всё сильнее по мере того, как я шла. Солнечный свет согревал мою кожу.

Наконец, запах сосен привёл меня к круглой башне с узкими бойницами и окнами-ромбами наверху. Она стояла рядом с низкими каменными воротами, выходившими к реке. Я была почти уверена, что давным-давно монархи-люди переправляли через них предателей, из Темзы в Тауэр. Оказавшись за воротами, они больше никогда не чувствовали вкуса свободы.

Прямо сейчас я почувствовала сильное родство с этими беднягами.

Я обошла вокруг основания башни, пока не нашла чёрную, обитую гвоздями дверь, и толкнула её, оказавшись на пустой лестничной клетке.

Поднимаясь по винтовой лестнице, я обдумывала свою миссию. Я должна оставаться сосредоточенной на Ключе Мира, ни в коем случае не выдавая своих истинных намерений. Мне нужно, чтобы Руадан ослабил бдительность, что сейчас казалось почти невозможным.

Как мне завоевать доверие демонического ассасина, который настолько одержим истреблением своих врагов, что не заговорит, пока не достигнет своей цели?

Мои шаги эхом отдавались от каменных стен башни.

«Десятый закон силы Балероса: Всегда думай на три шага вперёд».

Как только я украду у Призрака, какой, чёрт возьми, будет моя стратегия отступления?

У меня её не было. Даже если мне удастся убить Руадана до того, как я выберусь отсюда, что само по себе было трудной задачей, я столкнусь со всем Орденом Теневых Фейри, которые будут охотиться за мной до конца света, пока не обрекут на ужасную смерть.

В этот момент я глубоко сожалела о том, что так и не научилась древнему искусству гламура фейри. Хотя, возможно, даже это не помогло бы защититься беглянке, скрывающейся от Теневых Фейри.

Я с трудом сглотнула, следуя за мужским запахом Руадана по длинному сводчатому коридору. Может быть, мне удастся украсть Ключ Мира так, чтобы никто здесь не заметил, что это я.

Что, если я найду способ повесить преступление на принца? Убью двух зайцев одним выстрелом.

«Одиннадцатый закон силы Балероса: Используй уничтожение своих врагов для достижения собственных целей».

Наконец, запах сосен привёл меня к двери в конце коридора. Я сделала глубокий вдох и постучала. Через мгновение Руадан распахнул дверь. Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах блеснуло серебро.

Впервые я увидела его без плаща. На поясе у него висели ножи, а за спиной — меч. Рубашка облегала его тело, и казалось, что оно сплошь покрыто мускулами. Я заметила несколько шрамов на открытой коже его запястий. Каждый дюйм его тела выдавал в нём воина, и у меня возникло ощущение, что он весьма стар. Мне стало интересно, в скольких битвах он участвовал за прошедшие столетия, сколько жизней он забрал. Трудно было не чувствовать себя маленькой и уязвимой, когда я стояла перед ним — чувство, к которому я совсем не привыкла.

В его глазах светился холод, и злобный взгляд, которым он меня одаривал, пробирал до костей. Неудивительно, что Теневые Фейри наводили на всех ужас.

Я перевела дыхание, отчаянно пытаясь игнорировать инстинкт, который подсказывал мне бежать от него как можно быстрее.

— Похоже, мы оказались в паре. По выражению твоего лица я вижу, что ты обрадован не меньше моего.

Этот взгляд заставил меня застыть на месте, и я усилием воли заставила своё дыхание замедлиться. Я попыталась представить, что моё обезумевшее сердце бьётся немного медленнее. Я должна взять себя в руки.

Он распахнул дверь пошире, и я вошла в комнату. Комната Руадана была обставлена более скромно, чем та, в которой я спала прошлой ночью. Это идеально соответствовало его яркой индивидуальности.

На этом полу не было мха — только голый серый камень. И здесь не росли цветы. Вместо этого в каменных стенах поблескивали угольно-чёрные камни. Его кровать, казалось, вырастала из самого каменного пола, как будто древние каменные плиты образовали место отдыха специально для него. Точно так же из пола, казалось, вырос маленький каменный столик, а вокруг него — сиденья.

Фейри так сильно изменили это место с помощью своей природной магии. По правде говоря, всё это выглядело прекраснее всего, что я когда-либо видела. Даже этот унылый дизайн.

В одной части комнаты стоял письменный стол, а в другой на стене висел арсенал Руадана: топоры, мечи, арбалеты, ножи… У Руадана было около сорока семи различных способов убивать людей.

Я тихо присвистнула.

— Что ж, Руадан, мне нравится, что ты сделал с этим местом. Чертовски очаровательно и необычно.

Он просто уставился на меня. Призрачный ветер прошелестел по комнате, играя с прядью его светло-русых волос. Я почувствовала, как пульсация его тёмной магии прокатилась по мне, пробегая по коже холодными электрическими мурашками. Моя спина выгнулась дугой от этой необузданной силы, пульс бешено забился. Я заставила себя успокоиться, дышать медленнее, и мне потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки.

Я указала на кровать.

— Я заметила, что здесь только одна кровать.

Его поза была напряжённой. Когда я впервые встретила Руадана, он излучал отстранённое безразличие. Сейчас он смотрел на меня с каким-то тревожащим, пристальным любопытством, как будто я была представителем инопланетного вида, которого он хотел выпотрошить и изучить. Я бы не сказала, что это тёплый взгляд.

Хорошо. Я просто хотела, чтобы он убрался к чёртовой матери из комнаты, чтобы я могла обыскать её сверху донизу. Ключ Мира может быть здесь. Возможно, я смогу использовать его неприязнь ко мне, чтобы выгнать его отсюда.

Я сбросила ботинки и неторопливо подошла к его кровати. Я села на край и расстегнула свою дорожную сумку. Я принялась рыться в спичках, свечах и плитках шоколада, пока не нашла бутылку виски, спрятанную на дне.

Энгус сказал, что я не тот новобранец, который понравился бы Руадану, — что он ненавидит разгильдяев, пьяниц, неудачников, дебоширов в барах, пустую трату времени… Может быть, это лучший способ побыть здесь немного в одиночестве.

Возможно также, что я очень хорошо умела находить оправдания употреблению алкоголя.

В любом случае, я сделала глоток бурбона, наслаждаясь тёплым послевкусием в горле. Затем сделала ещё один, более продолжительный глоток.

Я протянула бутылку Руадану, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Держи. Я думаю, может быть, тебе это пригодится. Ты явно загоняешься из-за чего-то, и это может помочь.

Нити его тёмной магии взметнулись в воздухе вокруг него. Затем он развернулся и вышел из комнаты.

«Прекрасно сработано, Арианна». Пусть никто не говорит, что умение выводить людей из себя не входит в мои навыки.

И теперь мне нужно найти Ключ Мира. Я хотела поскорее вытащить Киару из той комнаты.

Глава 11

Я начала со строгого чёрного комода. Я выдвинула ящики и обнаружила аккуратную чёрную и серую одежду, разложенную рядами. Брюки, свитера, даже нижнее бельё. Ничего не обнаружив в первый раз, я прошлась по содержимому ещё раз, засовывая пальцы в карманы, проверяя края ящиков. В общем, я всё трогала. Пока я работала, адреналин бурлил в моей крови. Я прекрасно понимала, что может случиться, если Руадан застанет меня за этим занятием. Угроза казни нависла надо мной, как… ну, как меч палача.

Как только я полностью осмотрела комод, я подошла к кровати Руадана. Она пахла им, и этот запах показался мне волнующе приятным. Я откинула простыни и запустила руку в наволочки. Я тщательно изучила каждый дюйм постели, прежде чем сложить всё в точности так, как было. И в каждый момент я с болью осознавала, что Руадан может ворваться в комнату. Или, что более вероятно, проскользнуть в комнату, как дым, так что я не замечу, пока его руки не сомкнутся на моей шее, готовые свернуть её. Я действовала так быстро, как только могла.

Я не была аккуратисткой, но я знала, как надо убираться. Просто обычно я не прилагала к этому усилий, потому что, честно говоря, кого это волнует? Я отступила назад, осматривая кровать, чтобы убедиться, что она выглядит точно так же, как и тогда, когда я вошла. На мой взгляд, всё выглядело идеально.

Затем я ещё раз окинула взглядом комнату. Единственными предметами мебели во всём помещении были грубый обеденный стол из камня и чёрный письменный стол, стоявший у одного из окон. Но в письменном столе не было выдвижных ящиков, только несколько чистых листов бумаги и ручка.

И всё же, что-то в расположении стола показалось мне странным. Всё в этой комнате было таким симметричным, таким аккуратным. Но стол стоял неровно между двумя окнами — немного сдвинут вправо.

Я подошла к столу и, опустившись на четвереньки, заползла под него. Я вытянула шею, чтобы посмотреть вверх. Ничего. Затем я осмотрела камень под столом. Сначала я обнаружила только гладкую каменную плиту. Но через мгновение я заметила что-то неправильное в одном из квадратов — в него был вставлен квадрат поменьше.

Теперь мой пульс бешено заколотился. Могло ли это быть тем, что я искала? Я стояла на четвереньках под столом, в позе, которая не имела ни логичного объяснения, ни плана отступления. Но я должна была узнать, что он скрывает…

Я вскрыла маленький камешек, и моё сердце бешено колотилось. Но то, что я нашла, оказалось не ключом. Нет, это был маленький кусочек пергамента.

Моё сердце бешено колотилось, когда я вытащила его. Я резко втянула воздух, читая список имен…

Адонис

Кратос

Это были два всадника — Смерть и Война.

В конце списка были и другие ангельские имена. Беженцы после войны, случившейся десятилетия назад. Затем ещё одно имя, от которого моё сердце выпрыгнуло из груди.

Балерос

Я не нашла его ключ. Я нашла его список будущих жертв.

Примерно в этот момент я почувствовала, как волосы у меня на затылке встают дыбом, а по коже бегут мурашки. Я не услышала, как вошёл Руадан, но почувствовала, что он смотрит на меня. Обычно я очень хорошо слышала шаги и сердцебиение, дыхание, приближающееся позади меня. Но он был Призраком, чёрт возьми, и он ничем себя не выдал.

Я с трудом сглотнула, с болью осознавая, как я сейчас выгляжу. Стою на четвереньках под его столом, в юбке, которая и без того была слишком короткой, мои розовые трусики, вероятно, на виду, и я явно читаю его список будущих жертв. Я глубоко вздохнула, возвращая список на место.

У меня возникло ужасное предчувствие, что скоро там появится моё имя.

Затем я вернула каменную панель на место.

С учащённым пульсом я вылезла из-под его стола, во рту пересохло. Когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, его фиалковые глаза потемнели до черноты.

О, чёрт. Обычно это служило сигналом того, что демон вот-вот оторвёт тебе голову.

У меня подкосились колени.

— Я уронила монетку. Она откатилась в сторону. Ну да ладно.

Дымчатая магия окутала воздух вокруг него, и он чёрным пятном переместился к своей кровати. Он приподнял наволочку и понюхал её. Он посмотрел на меня и зарычал.

О, чёрт возьми. Он чувствовал мой запах по всей кровати.

Снова перенесясь чёрным пятном, он оказался у своего комода и понюхал воздух.

В этот момент не было смысла отрицать, что я обыскала всю его комнату. Поэтому я начала пятиться к двери.

— Я просто хотела знать, с кем я буду жить. Ты бы поступил так же.

Мой взгляд метнулся к его арсеналу оружия, но я уже знала, что не смогу двигаться так быстро, как он. Он окажется там прежде, чем я сделаю первый шаг. Вместо этого я продолжила пятиться к двери. Его ярость выплескивалась из тела тёмной магией, словно струйки чернил, растекающиеся по воде и омрачающие всё вокруг. Я открыла дверь позади себя, не сводя с него глаз, пока стояла в дверном проёме.

Когда Руадан зарычал, у меня внутри всё сжалось. Он бросился на меня и поднял, держа за грудную клетку. Следующее, что я помнила — это как я приземлилась задницей на каменный пол.

Он буквально вышвырнул меня из своей комнаты. Со всей силы. Мгновение спустя он швырнул в меня моей сумкой, и я подняла руку, чтобы она не попала мне по голове.

— Я хочу получить обратно своё виски! — закричала я, прежде чем он захлопнул дверь.

Он швырнул в меня бутылкой виски, и я легко поймала её.

Так начался первый день нашей прекрасной связи анатра.

***

Поскольку Руадан вышвырнул меня из своей комнаты, я провела остаток дня, обыскивая территорию Института.

Я узнала, что входы в половину комнат преграждались злобными ограми. Конечно, я была почти уверена, что мне удалось очаровать одного из них — любителя пива, который прозвал меня Виконтессой фон Титтингтон и всё время пытался усадить к себе на колени. Честно говоря, я подозревала, что любая, у кого есть сиськи, может очаровать его. Он уже сказал, где я могу найти институтскую библиотеку, и теперь я поднималась по скрытой винтовой лестнице, влекомая запахом старых книг.

На верхней площадке лестницы вход охраняла древняя фейри. Её белые волосы каскадом ниспадали на тёмно-синий плащ, усыпанный звёздами. Над нами был высокий сводчатый потолок, такой же высокий, как в средневековом соборе. Я не думала, что этот потолок существовал здесь, когда Тауэром управляли люди, но мне понравилось это дополнение. Как и плащ библиотекаря, потолок был украшен серебряными звёздами, лунами и созвездиями, нанесёнными тёмно-синей краской.

Я заглянула за спину библиотекаря. В воздухе повисли светящиеся шары, освещая полки, заставленные древними фолиантами. Стеллажи занимали два этажа. Между книгами росли цветущие лозы, и в воздухе пахло жимолостью. Я могла бы поклясться, что лозы шевелились. Боги, это место было потрясающим.

Библиотекарша посмотрела на меня поверх оправы своих очков в форме полумесяца.

— Ты новичок? — пропела она из-за деревянного подиума.

— Да. Только что завербована. Я ищу… — я не могла прямо сказать, что ищу Ключ Мира. — Информацию о магических измерениях. Я понимаю, что роль рыцарей заключается в том, чтобы удерживать сверхъестественных существ в их мирах, используя смерть как средство устрашения. И я хотела бы побольше узнать о закрытых мирах.

Воздух наполнился жужжанием, когда библиотекарь повернулась, скользя по каменному полу. Именно в этот момент я поняла, что она катается на чём-то вроде деревянного самоката с серебряными колёсами, приводимого в движение магией фейри. Самокат грациозно парил в воздухе. Чёрт возьми, я очень хотела себе такой же.

— Сюда, — позвала она.

Я последовала за ней в библиотеку, мой взгляд блуждал по башням книг, которые поднимались высоко к сводчатому потолку над нами. Краем глаза я уловила какое-то движение, повернула голову и заметила пару больших кремовых мотыльков, порхавших вокруг книжных корешков. Их крылья походили на старую бумагу, а быстрые взмахи поднимали облака пыли. Вокруг нас в воздухе парили пылинки, попавшие в луч света.

— А разве мотыльки не вредны для книг?

— Это библиотечные мотыльки, — сказала она тоном, намекавшим на то, что я идиотка. Само собой, все знали о библиотечных мотыльках. — Они смахивают пыль с книг.

Именно в этот момент я поняла, что светящиеся шары на самом деле были гигантскими червями-светлячками. Свернувшись клубочком, они свисали с потолка на тонких шёлковых нитях.

(Здесь и далее, когда речь идёт о светлячках, это именно светящиеся черви, а не жуки-светляки. И гугл говорит, что светящиеся черви реально существуют и водятся, в частности, в окрестностях Красноярска, — прим)

Это место было чёртовой вакханалией магических знаний. Волшебные самокаты, башни из книг, изоляция от других людей — я задавалась вопросом, есть ли какой-нибудь способ убедить Теневых Фейри, что мне следует работать здесь, а не становиться рыцарем. Всё, что я попросила бы взамен — это Ключ Мира. Убивать людей, в любом случае, начинало надоедать.

Она отвела меня в угол библиотеки, где бледный свет проникал сквозь высокие окна, пробиваясь сквозь серо-стальные облака. Казалось, на нас вот-вот обрушится буря.

— Вот мы и на месте, — сказала она. — Магические измерения.

Самокат зажужжал, и она резко взметнулась на один уровень вверх. Она вытащила книгу, сдула с неё облачко мерцающей пыли. Затем снова опустилась на землю с пугающей скоростью, прежде чем со скрежетом остановиться в дюйме от пола.

Я уверена, что моя подруга-библиотекарь была склонна к риску. Она мне уже нравилась.

Нас озарила вспышка света. Затем из-за горизонта прогремел гром, да так громко, что задрожали книжные полки.

Глядя на меня поверх очков, она сказала:

— Здесь ты найдёшь всё, что тебе нужно знать о волшебных мирах. Маремаунт, Ацидейл, Лукоморье, Лилинор… обо всех них. Это всего лишь вводное руководство. Как только закончишь с этим, — она махнула рукой на стопки книг, — ты сможешь углубиться в изучение других, более подробных книг.

— Могу я оставаться здесь столько, сколько захочу?

Она пожала плечами.

— Как тебе будет угодно, — и с этими словами она умчалась прочь, пока её белые волосы развевались позади неё.

Я вздохнула. Возможно, она попросту самая крутая личность, которую я когда-либо встречала.

Я начала листать древние страницы, просматривая один мир за другим. Миры вампиров, ведьм, фейри… ничто из этого на самом деле не помогало, потому что ни в одном из них не упоминался Ключ Мира.

Я остановилась только на мире, обозначенном как Эмейн — статья размером всего на одну страницу, в которой почти не было информации, кроме слов «Мифическая штаб-квартира Теневых Фейри». В верхней части страницы кратко описывался легендарный мир Теневых Фейри, который, вероятно, вообще не существовал. Очевидно, многие фейри видели его во снах, но никто, заслуживающий доверия, никогда там не бывал.

Тем не менее, моё внимание привлекли иллюстрации — дворец с колоннами, возвышающийся над каменистой долиной, склоны которой усеяны яблонями. Я провела кончиками пальцев по хрупкой бумаге. Это выглядело почти так же, как дворец из моих снов.

***

В библиотеке я порылась в своей дорожной сумке. За несколько часов я умяла шоколадные батончики, леденцы на палочке и запас воды на случай непредвиденных обстоятельств. Не похоже, чтобы фейри пользовались карточными каталогами или цифровыми базами данных, и это требовало серьёзных временных затрат. Они просто собрали в одном разделе всё, что было отдалённо связано меж собой, и Леди на Самокате помнила всё это.

К тому времени, когда я действительно нашла что-то, относящееся к Ключу Мира, уже наступила ночь. Черви-светлячки не освещали этот уголок библиотеки, и я включила свой налобный фонарь.

Я держала в руке большую чёрную книгу, на корешке которой серебром были выгравированы слова «Защитники Миров». Как раз то напыщенное дерьмо, которое так любили истребители чар. Извините… Рыцари Теневых Фейри.

Неудивительно, что книга оказалась о них. Я без особого энтузиазма просматривала содержимое, пока моя кровь не забурлила быстрее при виде слов Ключ Мира.

Я начала читать так быстро, как только могла. По-видимому, существовало шесть Институтов фейри, каждый из которых населён в основном благородными Морами. Ордена Теневых Фейри, Огненных Фейри, Штормовых Фейри — и так далее. Каждый орден назначал сенешаля — хранителя Ключа Мира, который запирал магические измерения. Я предположила, что это Руадан. Но где он хранил?..

Мои размышления были прерваны сильной рукой, выхватившей книгу у меня из рук.

Божечки.

У меня пересохло во рту, и я взглянула в ледяные глаза Руадана. Видел ли он, что я читала?

Глава 12

Я нахмурилась, глядя на него.

— Боги небесные. Откуда ты взялся?

Стало так тихо, что я слышала, как мотыльки хлопают крыльями. Воздух вокруг него потемнел.

— Верно, — сказала я. — Ты Призрак, и ты не разговариваешь и не проявляешь общепринятой вежливости в виде шагов, которые можно услышать.

Я провела кончиками пальцев по корешкам книг поблизости. Если он видел то, что я читала, я должна была найти какой-то способ объяснить это.

— Поскольку ты, похоже, не горишь желанием обучать меня и, по-видимому, не возражаешь бросить меня на произвол судьбы, я подумала, что могла бы, по крайней мере, узнать больше об Институте. Я как раз изучала его структуру и всё такое, но ты выхватил у меня книгу. Итак, ты собираешься меня чему-нибудь научить, или мне продолжать читать?

Руадан не собирался возвращать книгу. Он просто стоял там с неестественной неподвижностью, и тени сгущались в воздухе вокруг него. Хорошо, что у меня был включён налобный фонарь, иначе в сгущающейся темноте было бы действительно трудно что-либо разглядеть.

— Разве между нами не должна быть какая-то магическая связь? — продолжила я. — Наша анатра? Думаю, я могу оказаться в невыгодном положении перед завтрашним испытанием, если не буду знать, что это такое. Все остальные готовятся к нему сегодня. У тебя что, совсем нет чувства долга?

Он отрывисто кивнул на выход, затем повернулся и направился к выходу из библиотеки. Учитывая его общую неготовность к общению, я могла предположить, что он хотел, чтобы я последовала за ним, но я не была полностью уверена. Я могла только смотреть на два меча у него за спиной, пока следовала за ним, гадая, не предназначен ли один из них моему горлу.

Снаружи снова разразилась гроза, и над Институтом прогремел громкий раскат грома. Я шла сразу за Руаданом, по заросшей лужайке Тауэр-Грин. Он остановился только для того, чтобы снять с моей головы налобный фонарь и швырнуть его в траву. Я подобрала его и засунула обратно в сумку, а затем поспешила за ним. Пока мы шли, небеса разверзлись, обрушив на нас потоки холодного дождя.

Я обхватила себя руками, дрожа, пока мы шли. Куда именно он меня вёл? Я была не в восторге от нашей маленькой прогулки вдвоём.

Возможно, всё дело в человеческой истории этого места — Тауэр-Грин, где монархи когда-то сжигали и обезглавливали королев, лордов и священников за государственную измену — но я не могла отделаться от ощущения, что Руадан ведёт меня на казнь. Стиснув зубы, я заставила своё сердце биться спокойнее. Я не собиралась сдаваться без боя, и мне нужно сохранять самообладание.

Он повёл меня в тёмный проход, прорезавший одну из древних стен башни. Пока мы шли по лишённому света туннелю, я осматривала окрестности на случай, если мне понадобится оружие. Но я почти ничего не могла здесь разглядеть.

Руадан чувствовал себя в темноте более уверенно, чем я, и мне захотелось снова включить свой налобный фонарь.

— Полагаю, ты не скажешь мне, куда мы направляемся?

Ответом был сердитый взгляд холодных фиалковых глаз, пронзивший темноту. Но в следующее мгновение проход выпустил нас на затянутое туманом кладбище. Повсюду вокруг нас из земли под странными углами торчали каменные могилы, как сгнившие столбы старого пирса.

Над могилами клубился туман. Пока мы шли вглубь кладбища, я читала имена на некоторых камнях.

Лорд Обри де Вир

Эдуард Плантагенет, граф Уорик

Марк Смитон

Маргарет Поул, графиня Солсбери

Королева Анна Болейн

На этом месте я остановилась, разглядывая её богато украшенное надгробие с выгравированной на нём замысловатой монограммой АБ. Это было первое имя, которое я узнала, и я помнила её историю. Обезглавлена на лужайке Тауэр-Грин за инцест и супружескую измену… или, точнее, за отвратительное преступление — продолжение существования после того, как король разлюбил её.

Это люди, которых казнили здесь когда-то, давным-давно. Как предателей, их похоронили бы в безымянных могилах, так что я понятия не имела, что это за место.

Я не была до конца уверена, что здесь происходит, но тут действовала какая-то магия. Возможно, в то время как люди игнорировали своих умерших предателей, фейри почтили их память своими собственными тайными захоронениями, на кладбище, окутанном фейри-гламуром.

Я глубоко вздохнула. Это было место мёртвых, но, надеюсь, не место казни.

— Итак, что мы здесь делаем? — спросила я.

Честно говоря, я понятия не имела, почему продолжаю задавать ему вопросы.

Руадан нависал надо мной. Когда он потянулся за спину, чтобы вытащить меч, страх пробежал по моей спине. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он протягивает его мне за рукоять. Острое, как бритва, лезвие блестело от капель дождя.

Я сжала его, уже чувствуя себя более комфортно. Как Ужас Амазонии, я специализировалась на боях на мечах.

Я сжала пальцы на рукояти.

— Пожалуйста, скажи мне, что это тренировка перед завтрашним днём, а не то, что мы должны прямо сейчас драться друг с другом до смерти.

В ответ он коротко кивнул.

Окей. Хорошо. Мы уже добились замечательного прогресса в нашей связи анатра.

Молния расколола небо над нами, осветив мужественные черты Руадана, следы тёмной магии и сурово сжатые челюсти. Он вытащил меч из ножен за спиной. Его фиолетовый взгляд пронзал меня насквозь, и он стоял с жуткой, животной неподвижностью — гадюка, готовая напасть на свою жертву. Единственными движущимися предметами вокруг него были его волосы и магия теней.

Я сжала меч, приготовив ноги к бою. Порыв ветра взметнул мою юбку.

Руадан прищурился, глядя на меня, и лёд в его глазах пробирал меня насквозь. В следующее мгновение он сделал выпад, быстрый, как молния, рассекающая тьму.

Мои инстинкты — и тренировка — взяли верх, и я парировала. Наши мечи лязгнули, и мы закружили друг вокруг друга, двигаясь плавно, как танцоры. Единственными звуками были наши шаги по кладбищенскому мху и лязг клинков друг о друга. Руадан нанёс яростный удар, но я увернулась, уклоняясь от его клинка. От его скорости у меня кружилась голова, но почему-то казалось, что каждый из нас может предугадать действия другого. Тем не менее, он продолжал ускоряться, пока у меня не перехватило дыхание. Если мы продолжим в том же темпе, я стану менее внимательной.

— Ты тренируешь меня? — охнула я. — Или пытаешься убить?

Руадан снова замахнулся на меня со скоростью штормового ветра.

«Шестнадцатый закон силы Балероса: Используй элемент неожиданности».

Пригнувшись к земле, я рубанула его по ногам — не целясь порезать их, заметьте. Я не конченный монстр. Я просто хотела вывести его из равновесия. Это не сработало. Он подпрыгнул в воздух, избегая моего удара. Я снова вскочила на ноги, и свирепость наших тренировок усилилась бурей лязгающей стали и свистящего воздуха.

Теперь я подстраивалась под его скорость и позволила своей природе фейри взять верх, уворачиваясь от него и грациозно атакуя. Пока мы сражались, на моих губах играла мрачная улыбка. Моя кровь пела от древней красоты военного искусства. Прошло много времени с тех пор, как я дралась с кем-либо, кто мог бы поспевать за мной, и моё сердце грохотало в груди. Дождь лил как из ведра, и волосы липли к моему лицу. Есть ли что-нибудь более совершенное, чем красивый бой?

Я начала оттеснять его обратно к одному из памятников. Я прижму его там, приставив меч к его горлу. Может быть, только может быть, Ужас Амазонии была под стать Призраку.

«Доминируй. Полностью сокруши своих врагов».

Сверкнула молния, и когда я заметила, как насмешливо изогнулись его губы, у меня внутри всё перевернулось.

Я повидала немало выражений лиц в бою, и данное выражение гласило: «Я над тобой издевался».

Как это было возможно? Никто никогда не побеждал меня клинком. Предупреждение Энгуса о том, что моя самоуверенность может меня погубить, звучало у меня в голове, бесконечно раздражая. Я стиснула зубы, пытаясь сосредоточиться исключительно на Руадане. Теперь он оттеснял меня назад, зажимая между своим мечом и ивой позади меня. Именно эту стратегию я и пыталась использовать. Мой клинок сверкнул в темноте, столкнувшись с его клинком, и я отступила ещё на шаг. Я с пугающей скоростью уступала ему позиции, но он двигался так потрясающе быстро, так точно…

Я ненавидела проигрывать. Я чертовски ненавидела это.

Руадан дрался с жестокой, умелой яростью, с которой я не могла тягаться. На гладиаторском ринге я никогда не встречалась с таким мужчиной, как он, потому что такой мужчина, как он, никогда бы не позволил себя поймать. Когда я сделала ещё один шаг назад, короткая вспышка ненависти к себе пронзила мою грудь, такая острая, что у меня перехватило дыхание. Но в следующий момент она рассеялась.

Наконец, Руадан прижал меня к иве. Сильным ударом он выбил меч у меня из рук. Меч упал в грязь, и он приставил острие своего клинка к моей шее.

Он что, только что обдурил меня в манере Балероса? Внушил мне, что он слабее и медлительнее, чем есть на самом деле, и я потеряла бдительность? Думаю, так оно и было. И теперь он припёр меня к иве. Я оказалась совершенно беззащитна.

Во мне вскипела глубокая ярость. Я ненавидела, когда надо мной доминировали, ненавидела, когда мне доказывали, что я не дотягиваю, и мне пришлось с трудом подавить желание выкрикнуть в его адрес непристойности. Это не самый изящный способ проиграть. И в любом случае, я не из тех, кто так легко сдаётся. Возможно, я не полностью беззащитна. В конце концов, мечи не единственное оружие, которое нас окружало.

«Используй окружающую среду в своих интересах».

Адреналин пронёсся по моим нервным окончаниям. Я собрала все свои силы, затем подпрыгнула, ухватившись за нависшую надо мной ветку дерева. Я проигнорировала острое лезвие Руадана, которое задело мой живот, и ухватилась за ветку. Затем я взмахнула ногами и сильно ударила Руадана по голове. Он отшатнулся.

Когда я упала, он уже занёс лезвие своего меча над моей шеей. Но я предвидела это и уклонилась, оттолкнув его руку с мечом от себя. Свободной рукой я изо всех сил ударила его в подбородок. Затем пнула его ногой в живот. Когда он согнулся пополам, я снова пнула его ногой в лицо, но он всё ещё сжимал свой меч.

Руадан выпрямился. Его глаза потемнели, и он сам опустил меч. Почему-то этот жест напугал меня больше, чем если бы он замахнулся им на меня. Как будто до этого он просто дурачился, а теперь был настроен серьёзно. Когда он зарычал, у меня возникло тревожное чувство, что он собирается доказать что-то… например, то, что он может надрать мне задницу и без оружия.

Я снова замахнулась, целясь ему в лицо, но на этот раз Руадан поймал мой кулак своей ладонью. Заломив мне руку, он развернул меня и с силой впечатал в ствол дерева. Я не дала ему слишком много времени, прежде чем сильно двинула локтем ему в живот — один, два, три раза. Он ослабил хватку.

Я увернулась от него и начала осыпать его ударами, но он блокировал каждую атаку. Его руки двигались с невероятной скоростью, и не похоже, что он хотя бы вспотел. Единственным признаком того, что я задела его за живое, была пугающая темнота в его глазах, как будто я смотрела в саму бездну.

Моё дыхание стало прерывистым, и я начинала действовать лихорадочно. Я дико замахнулась. Руадан увернулся. А когда снова поднялся, то сильно ударил меня в плечо. Острая боль пронзила мою руку, и от силы удара меня развернуло лицом к дереву.

Следующее, что я осознала — это то, что Руадан одной рукой схватил меня за волосы, а другой — за подбородок, прижав своё мускулистое тело к моему. Он расположил меня под идеальным углом, чтобы свернуть мне шею, и я была совершенно бессильна в его хватке. Затем я почувствовала, как его клыки коснулись моего горла. Чистое доминирование фейри. Я вздрогнула от ощущения его зубов на своей коже. Мои колени ослабли, и я чуть не упала.

Мой пульс бешено забился, сердце колотилось о рёбра. Я хватала ртом воздух. Но он не двигался, не пытался сломать мне позвоночник. У меня было такое чувство, что он хотел, чтобы я взмолилась о пощаде или что-то в этом роде.

Мне пришлось напомнить себе, что это должна быть тренировка, а не смертельная схватка. Научилась ли я чему-нибудь из этого упражнения? В первую очередь, не сражаться с кем-то, известным как Призрак.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы. — Ты донёс свой посыл. Ты очень сильный и мужественный, и я тебе не ровня. Пока что.

Руадан медленно отпустил меня. Я откинула с лица мокрые волосы.

О, я крупно, крупно влипла.

Глава 13

Под дождём я молча последовала за Руаданом в его комнату. Я понятия не имела, что он думает о моих перспективах на завтрашнем испытании. Я должна остаться в живых достаточно долго, чтобы найти Ключ Мира.

Остаться в живых, найти ключ, спасти Киару. Такова моя миссия. А после этого мне придётся придумать, как приспособиться к жизни беглянки. У меня было ужасное предчувствие, что мы с Киарой можем снова оказаться в буквальном смысле под землёй.

К тому времени, как мы добрались до комнаты Руадана, я дрожала на сквозняках замка. Моя влажная одежда липла к телу. Я сняла рюкзак, и мой желудок громко заурчал, практически соперничая с раскатами грома. Я схватилась за живот.

— Я ничего не ела с самого завтрака.

Руадан снова делал ту свою штуку, когда он застывал в полной неподвижности и просто смотрел на меня, а я из-за этого начинала чувствовать себя немножечко странно.

Когда я посмотрела на себя сверху вниз, то поняла, что от ледяного дождя у меня затвердели соски под футболкой.

Это не прибавило мне уверенности, и я скрестила руки на груди.

— Я замёрзла. Полагаю, у тебя нет ванны? И какой-нибудь сухой одежды?

Он подошёл к чёрному комоду и открыл один из ящиков, в которых я рылась ранее. Он вытащил чёрную тунику (которая была на десять размеров больше, чем мне нужно) и протянул её мне. Затем кивнул на арку, ведущую в другую комнату. Там не было двери, так что… это было неловко. С другой стороны, Руадан до сих пор не проявлял ко мне никакого сексуального интереса.

Я удивлённо подняла брови.

— Рискну предположить, что, когда они затеяли всю эту историю с анатрой, в ней участвовали только мужчины.

Он кивнул, и я направилась в ванную. Как и вся остальная часть его комнаты, ванная была скудно отделана гладким тёмным камнем, усеянным блестящими чёрными камешками. Каменная ванна выступала из пола, словно вырастала из него. В ней бурлила горячая родниковая вода.

Я сняла холодную промокшую одежду, которая прилипла к моему телу. Моя кожа покрылась мурашками, а зубы застучали.

Я шагнула в бурлящую воду, и жар чуть не обжёг меня, отчего кожа порозовела. Тем не менее, это успокаивало мои мышцы. Погрузившись в ванну, я схватила с бортика кусок мыла. Я принялась тереть кожу, наслаждаясь теплом. Затем я намылила волосы и окунула голову в воду, чтобы вымыть их. Мыло пахло лавандой. Забавно. Я бы не приняла Руадана за любителя цветочного мыла.

Я действительно ничего о нём не знала, кроме того, что он был невероятно умелым бойцом, своего рода кровожадным придурком и отвратительно красивым. О, и он хотел убить мужчину, который отправил меня сюда. Судя по тому, что я видела, у него были невероятно мощные руки…

Я сжала кулаки, упрекая себя за то, что слишком долго размышляла об его внешности. Я не собиралась нежиться здесь, обнажённая, в ванне мужчины, раздумывая об его красоте.

Я встала, и вода тёплыми струйками потекла по моей коже. Я вытерлась полотенцем, и в моей голове вспыхнуло тревожное воспоминание о зубах Руадана на моём горле.

Я натянула его тунику, и она скользнула по моей обнажённой коже, доходя до середины бёдер. Мои ноги пострадали меньше, чем торс. У меня было всего лишь несколько грубых шрамов на правом бедре, оставленных бесячим драконом-оборотнем, который ненадолго прижал меня на арене.

Когда я вернулась в спальню Руадана, у меня потекли слюнки. На неровном каменном столе в углу его комнаты лежал тёплый мясной пирог, от корочки которого вился пар. Пахло розмарином, картофелем и стейком. Совершенство.

Пироги фейри были попросту самым вкусным блюдом на свете, и у меня, к моему большому смущению, снова громко заурчало в животе.

Я взглянула на Руадана, который до сих пор был одет в мокрую одежду. Он указал на стол, и я улыбнулась, получив подтверждение, что это для меня.

Прежде чем сесть, я достала из рюкзака бутылку виски и со стуком поставила её на каменный стол. Я заняла своё место и выпила стакан воды, прежде чем налить туда примерно с палец виски.

Я протянула бутылку Руадану.

— Хочешь выпить?

Его фиалковые глаза впились в меня.

Я сделала глоток.

— Руадан, твоё отношение портит мне настрой.

Я нарезала свой пирог. Пока я ела, я наслаждалась каждым кусочком. Кто бы это ни готовил, он использовал как раз идеальное количество масла. После шести лет, проведённых на попечении Балероса, я больше никогда не буду воспринимать еду как должное. На каждый приём пищи Балерос кормил нас своей версией каши — холодное молоко, смешанное с овсяными хлопьями и банкой фасоли. Три раза в неделю мы получали лаймы, чтобы не заболеть цингой. С точки зрения питания, это не самое худшее, но определённо не наполняло мой мир красками.

Съев примерно половину пирога, я взглянула на Руадана, наблюдая, как он снимает мокрую рубашку. Мои глаза блуждали по его золотистому, мускулистому телу. Как и у меня, его кожу покрывали шрамы. Он, вероятно, мог бы исцелить их, если бы пожелал, но не хотел иметь безупречную кожу учёного. Посередине его спины виднелась единственная татуировка — руна на древнем языке фейри.

Когда он начал снимать брюки, я быстро снова сосредоточилась на своём пироге. Руадан явно не стеснялся обнажаться передо мной, и это ещё раз подтвердило мне, что у него нет сексуального интереса ко мне. Я была просто одним из парней, раздражающим его воином-новичком, которого ему навязали. Но у меня имелись зрячие глаза, а он был потрясающим, так что я не могла относиться к нему с таким же безразличием.

Когда он снова оделся, то пересёк комнату и сел напротив меня за каменный стол. Его светло-золотистые волосы обрамляли идеальные скулы.

Теперь мой желудок наполнился, и я откинулась на спинку стула.

— Наверное, я не очень хорошо справилась с нашей тренировкой. У тебя есть какие-нибудь советы для меня?

Он просто покачал головой.

Я начинала раздражаться.

— И это всё? Вот как ты тренируешь людей?

К моему удивлению, Руадан полез в карман брюк и вытащил листок бумаги и карандаш. Он начал писать, и скрежет его карандаша заполнил тишину.

Закончив, он протянул мне листок бумаги. Там, своим почерком с петельками, он написал:

«Ты избалованная, дерзкая и безжалостная преступница. Ты недисциплинированная, озлобленная, импульсивная и дерёшься, как фейри из трущоб».

Я зарычала на него.

— Я и есть фейри из трущоб.

Он снова указал на записку, и я продолжила читать.

«Но тебе не нужна моя помощь в испытании по боям на мечах. Твоё мастерство намного превосходит мастерство других новичков и некоторых рыцарей. Только постарайся стереть самодовольную ухмылку со своего лица, потому что она предупреждает о том, что ты вот-вот нанесёшь удар».

— Справедливо.

Затем он забрал у меня листок бумаги и написал:

«Кто тебя обучал?»

Скрывай свою истинную натуру.

Я пожала плечами.

— Просто у меня это всегда хорошо получалось. Должно быть, это в крови трущобных фейри.

Руадан прищурился, глядя на меня. Он явно мне не поверил, и что-то похожее на холодную ярость вспыхнуло в его взгляде. Балерос однажды сражался с ним. Насколько хорошо они знали друг друга?

Я сложила бумажку. Раз уж мы, в некотором смысле, разговорились, возможно, я могла бы затронуть тему Ключа Мира.

Я сделала глоток виски.

— Я слышала, что некоторые испытания могут проходить в разных мирах. Я думала, в наши дни все магические миры закрыты.

Руадан скрестил руки на груди. На полу вокруг него сгустились тени.

— Я теперь знаю, что ты можешь общаться. Ты только что это делал. В тебе есть упрямство.

Он наклонился ближе, и его холодный взгляд прошёлся по моему телу, внимательно изучая меня. Когда его взгляд скользнул по толстым шрамам на моём бедре, его тело напряглось.

Руадан подвинулся и опустился передо мной на колени, чтобы поближе рассмотреть мой шрам. По какой-то причине шрам вызвало у него интерес. В следующее мгновение его сильные руки оказались на моём бедре, пальцы пробежались по рельефу. Я чуть не задохнулась от неожиданной нежности его прикосновения.

Он нахмурил брови. Я остро ощутила тепло его пальцев, его дыхание согревало мою кожу. Казалось, он был очень сосредоточен на шраме — не в каком-то странном фетишистском смысле. Просто с бесстрастным любопытством. На самом деле, он задирал ткань чуть выше, чтобы лучше видеть. Я напряглась, с болью осознавая тот факт, что под туникой на мне вообще ничего не надето.

У меня начало складываться впечатление, что Руадан понятия не имел, какой эффект производит на женщин, что, к сожалению, только делало его ещё более привлекательным. Возможно, ему было комфортно стоять передо мной обнажённым, но я не разделяла этот комфорт.

Его руки поднялись чуть выше, и я с силой вцепилась в них.

Он выглядел удивлённым, как будто просто проводил какое-то научное исследование, а я остановила его. Затем он отстранился от меня.

Я схватилась за край туники и снова одёрнула её вниз. Я была уверена, что мои щёки сделались ярко-розовыми.

Руадан снова достал карандаш и бумагу и принялся что-то строчить.

«Откуда у тебя эти шрамы?»

— Драка в баре, — соврала я. — Кое-кто выбросил меня из окна после того, как я назвала его размазнёй с отвисшей челюстью.

Выражение лица Руадана прояснилось, как будто он с самого начала должен был знать, что я всего лишь обычная барная дебоширка. Он выглядел почти успокоенным.

— А что, собственно, будет завтра? Обычный бой на мечах?

Ещё одна заметка на бумаге.

«Вы отправитесь в другое измерение. Ты будешь сражаться не только с другими новичками, но и с демонами».

Мой пульс участился. Другое измерение.

— И как мы туда попадём? — спросила я.

Выражение его лица снова помрачнело, и Руадан поднялся, направляясь к своей кровати. Похоже, он знал, что Ключ Мира — это нечто востребованное, и если я сейчас надавлю ещё сильнее, то рискую окончательно оттолкнуть его.

Он забрался в свою постель и дунул в воздух. Огоньки в свечах мгновенно погасли, и комнату окутала темнота. Как он это сделал? Это определённо не трюк фейри.

Всё ещё одетая в его тунику, я прошла в угол комнаты и свернулась калачиком на полу. Холодный камень впился в мою обнажённую кожу. Ладно, Руадан принёс мне пирог, но явно не собирался заходить так далеко, чтобы дать мне одеяло. Я понимала, что он действовал с суровой эффективностью. Предполагалось, что он должен сохранять меня в живых, и я буду бесполезна в бою на мечах, если ничего не поем. Но мой физический комфорт на самом деле не имел никакого значения, так что холодный камень вполне подходил для сна.

Это не имело значения. Я привыкла спать на холодном камне, даже если меня била дрожь. В клетке, где я жила, мы с Киарой каждый вечер перед сном рассказывали друг другу истории. Истории о магии, о героях, о женщинах, возглавляющих армии, чтобы уничтожить угнетавших их мужчин. Истории о вымышленной богине, которую мы называли Киарианна, которая убивала гротескных богов войны, пытавшихся поработить её. Истории о женщинах, которые выпотрошили мужчин, издевавшихся над ними. Лёжа на полу, я тихо бормотала себе под нос одну из тех историй — о том, как Киарианна заживо сожгла военачальника. Как ни странно, эти ужасные подробности успокоили меня.

Когда я заснула, мне снилась Киара, спящая рядом со мной, обнимающая меня одной рукой, чтобы я не дрожала.

Глава 14

На следующий вечер, в сумерках, мы вышли на Тауэр-Грин. Красноватый солнечный свет пробивался сквозь облака, окрашивая небо в фиолетовые и янтарные тона.

Новички выстроились в ряд, а наши наставники держались неподалеку. Мы стояли на мощёной площади на вершине холма.

Как только мы добрались до места нашей встречи, Мелюзина наклонилась ко мне и прошептала:

— Здесь раньше убивали людей, — судя по выражению ликования на её лице, у меня сложилось впечатление, что она готова была хлопать в ладоши от восторга.

Я дотронулась до кожаного ремешка у себя на груди. Этим утром Руадан дал мне целую стопку аккуратно сложенной одежды: много чёрной кожи, облегающие рубашки и несколько платьев. Как ни странно, ко всему этому также прилагалось нижнее бельё, которое каким-то образом так идеально сидело на мне, как будто он снял с меня точные мерки. Я не была уверена, сам ли Руадан выбирал одежду, или кто-то другой. Но тот, кто её выбирал, решил, что лучше всего я буду смотреться в прозрачных чёрных бюстгальтерах и трусиках, так что это было интересно.

И, что ещё важнее, он выбрал для меня один из своих мечей — длинный меч из кельтской стали, украшенный рунами фейри.

Я взглянула на других новичков.

Мэддан, вооружившийся золотой косой, понюхал воздух, когда мы встретились взглядами, и его губы скривились от отвращения.

Вечернее солнце отразилось от шлема Собачьего Мальчика, и он зарычал на меня. Почему это я тут считалась отвратительной? Баргест буквально превращался в животное, которое наверняка вылизывало собственные яйца, и никто, казалось, не возражал.

Фейри-Гот смотрел прямо перед собой, пока ветер играл его чёрными волосами, а Морской Монстр облизывал зубы. Клянусь богами, я видела капельки крови на его клыках, и мне стало интересно, потрудился ли он хотя бы оставить печень или просто сожрал какого-то беднягу целиком.

Над головой с печальным карканьем кружили вороны. Даже они были изменены магией фейри. Они выглядели крупнее, чем должны были быть, с блестящими чёрными крыльями. В когтях они держали крошечные свёрнутые кусочки пергамента.

Трава была покрыта пятнами росы, а вокруг нас клубился густой туман.

Я взглянула на Мелюзину, которая натянуто улыбнулась мне. Оглядев её с ног до головы, я увидела, что она дрожит. Зачем они вообще завербовали эту бедняжку? Должно быть, у неё есть какой-то скрытый навык, о котором я не знала. Это придало мне решимости заключить с ней союз.

«Заводи связи с неожиданными союзниками».

Пока мы стояли на булыжной мостовой, туман только сгущался, клубясь вокруг нас, пока я не перестала видеть кого-либо вокруг себя. Я услышала звук шагов, стучащих по камню.

— Сенешаль, — это был голос Великого Магистра Савуса, и я выпрямилась.

Я почувствовала, как кто-то проскользнул мимо меня, и почувствовала запах сосен, мелькнувшие в тумане светлые волосы. Руадан был их сенешалем, хранителем ключей, и, вероятно, это должно было быть каким-то секретом.

Я сделала неуверенный шаг вперёд, надеясь лучше разглядеть ключ в этом тумане, но голос Савуса остановил меня.

— Оставайтесь в строю, новички.

Я замерла. Насколько я знала, в этот момент я ближе всего оказалась к Ключу Мира. Часть меня просто хотела выхватить меч, напасть на Руадана и убежать с ключом. Но, как он продемонстрировал прошлой ночью, я бы не вышла из этой схватки живой.

— Новички! — голос Савуса проник сквозь туман. — Вы собираетесь вступить в другое измерение, где вас не защитит ничто, кроме вашего собственного мастерства. Некоторые из вас могут не выжить. Ваша задача — убить как можно больше демонов. Эти демоны были даны нам в качестве жертвенных даров из измерения теней. Они заключённые в том мире, — он сделал паузу, прежде чем произнести последние слова своего предупреждения. — Потому что они были слишком извращёнными даже для демонов.

Волна холодной магии пробежала по моей коже, проникая в кровь. Моя спина выгнулась дугой от этой силы. Затем туман начал рассеиваться. Когда он полностью развеялся, я обнаружила, что мы по-прежнему стоим на Тауэр-Грин. Только на этот раз всё выглядело как в старые добрые времена. Виноградные лозы и полевые цветы больше не покрывали стены. Там, где несколько минут назад была мощёная площадь, теперь возвышался неприступный деревянный эшафот — место казни.

Я взглянула на других новичков. Каждый из них уже вытащил свой меч и осматривал лужайку. Зловещая тишина повисла над нами, как погребальный покров. Если я хотела пережить казнь, мне нужно было превзойти других новичков. Я должна убить как можно больше демонов.

Сразу же, как только смогу их найти. Двери с чёрными заклёпками преграждали большинство входов в башни. Скрывались ли за ними демоны?

Я понюхала воздух, ощущая что-то незнакомое. Не фейри, нет. Пахло холодом и затхлостью, как на дне могилы. Вот куда мне нужно было пойти.

Я взглянула на других новичков, которые до сих пор слонялись по мощёной площадке.

По крайней мере, до тех пор, пока баргест с диким звериным рёвом не бросился к одной из башен. Как только он это сделал, сквозь дверь прорвался демон с белыми рогами, облачённый в серебряные доспехи. Я наблюдала, как баргест сражается с ним, ожесточённо размахивая мечом. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы проанализировать его технику. У него был мощный замах, способный перерубить ствол дерева, но его техника была немного неконтролируемой, и он постоянно оставлял себя открытым с правой стороны.

И всё же, небрежно он дрался или нет, он собирался убить демона, а это означало, что он на одного демона ближе к победе, чем я.

Я снова принюхалась, уловив запах могилы. Я обнажила меч и пошла на запах через лужайку к одной из башен. Я сорвалась на бег прежде, чем кто-либо из других новичков понял, что у меня есть преимущество.

Я ногой выбила деревянную дверь на лестничную клетку, затем прокралась внутрь, подняв меч. Здесь запах гнили усилился, и я последовала за ним вверх по узкой лестнице. На полпути к вершине башни лестница приводила в большой зал, заполненный примерно дюжиной людей, одетых в костюмы, усыпанные драгоценными камнями. С одной стороны был накрыт банкетный стол. В воздухе плыла мелодичная песня.

У меня отвисла челюсть. Это не тот праздник резни, которого я ожидала. Нет, это был роскошный бал в стиле Тюдоров, и гости были в красивых масках: лебеди, бабочки, цветы… Потолок между балконами над нами был затянут яркими шёлковыми полотнами, украшенными жемчугом и драгоценными камнями. Стены тоже были украшены тканью с драгоценными камнями.

Если бы у меня на повестке дня не стояло убийство демонов, я бы бросила меч и принялась за мясо и картошку, разложенные на столе. Тюдоры были чертовски хороши в организации вечеринок.

Но с кем именно я должна была сражаться? Они даже не похожи на демонов.

Когда я вошла в зал, разговоры умолкли, и стало достаточно тихо, чтобы я могла слышать свои шаги и лязг мечей снаружи. В окна ворвался рёв баргеста. Все уставились на меня.

Когда толпа расступилась передо мной, появилась новая фигура. Там, в другом конце зала, в мою сторону скользнула женщина. На ней было зелёное шёлковое платье, усыпанное жемчугом, а её чёрные волосы были туго стянуты на затылке. Поверх красовалась скромная серебряная корона. Была ли она королевой?

Что-то в её темных глазах было особенно притягательным, а изящно пышная фигура создавала впечатление, что платье на ней вот-вот лопнет. На точеной шее у неё было красивое жемчужное ожерелье. Единственное, что в ней было неправильным — это шестой палец на правой руке. И всё же моё тело трепетало при виде неё. На самом деле, мне хотелось прикоснуться к ней.

Значит, она была демоном.

Возможно, злой королевой. Извращённая, демоническая, колдовская версия Анны Болейн?

Она подняла изящную руку.

— Ты пришла, чтобы присоединиться к нам? — её голос звучал соблазнительно, и я не могла устоять перед этим приглашением. Я крепче сжала свой меч. Я не могла заставить себя просто замахнуться на неё. С одной стороны, она не нападала на меня, а с другой, она соблазнительно надула губки. Я хотела быть её другом, или обнять её, или что-то в этом роде…

Я с трудом сглотнула.

— Я ищу демона.

Её губы изогнулись в чарующей улыбке, а ресницы затрепетали.

— Демон? — переспросила она переливчатым голосом.

Небольшая толпа вокруг неё разразилась негромким смехом.

Ладно, всё шло совсем не так, как планировалось. Честно говоря, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я вломилась в комнату, где голые мужчины рубили друг друга мечами. Возможно, это говорило о чём-то тревожащем, но сейчас не время зацикливаться на личных недостатках.

Ведьма снова придвинулась ближе, её тело изгибалось с соблазнительной грацией. Вокруг неё витали едва заметные намёки на тёмную магию. Суккуб?

Мой взгляд скользнул по комнате, и я начинала думать, что все здесь были в плену у неё, заворожённые её чарами. Она притягивала и меня, и я должна была сопротивляться ей.

Я подняла меч, готовая нанести удар, но не смогла заставить себя сделать это. Мне нужно убить другого демона.

Пока я смотрела на неё, уши женщины удлинились, став похожими на уши лани, а её тёмные глаза расширились.

— Не прикасайся ко мне, — прошептала она, протягивая ко мне изящную руку.

Я почти слышала, как бьётся её сердце, и меня раздирали противоречивые желания обнять её и убить.

Затем она бросилась бежать через зал, но это длилось всего мгновение, прежде чем стрела пронзила её шею. В неё выстрелил один из гуляк — бородатый мужчина в рясе и чём-то вроде берета на голове. В его глазах вспыхнул дикий огонь.

Я стиснула зубы. У него было оружие. У него были глаза демона. Вот он мог умереть. Он наложил стрелу на тетиву, нацелил её в меня и выстрелил. Мне удалось отразить стрелу своим мечом.

Определённо, я была не против убить его. Пока он пытался наложить на тетиву ещё одну стрелу, я бросилась на него. Я разрубила его лук своим мечом, а затем пронзила им его грудь. Вокруг меня раздались крики. Теперь в глазах всех гостей сверкало пламя. Я начала понимать, что неправильно истолковала всю ситуацию, когда только пришла сюда.

Я была в каком-то аду, а соблазнительная женщина была его жертвой. Потому что, конечно, так оно и было — так устроен мир. Киарианна не стала бы мириться с таким дерьмом.

Я развернулась, готовая сразиться со следующим демоном. Но при звуке мечей, извлекаемых из ножен, по моим нервам разлился адреналин. Очевидно, я сражалась с толпой из одиннадцати противников. Я убрала меч в ножны, и в моём мозгу зашевелился намёк на панику.

«Двенадцатый закон силы Балероса: знай, когда ты в меньшинстве».

Глава 15

Я подпрыгнула в воздух, схватив один из лоскутов ткани. Я вскарабкалась вверх, перебирая руками, пока не добралась до бельэтажа и не перемахнула на один из балконов. Я огляделась по сторонам, и мой взгляд быстро остановился на лестничной клетке. Я могла бы быстро ретироваться, но мне нужно уничтожить как можно больше демонов на обратном пути.

Мой взгляд скользнул по фонарям, ярко горящим на балконе. Возможно, немного огня поможет мне сориентироваться.

«Пятнадцатый закон силы Балероса: Всегда используй своё окружение».

Мой пульс участился, я сорвала один из фонарей с крепления и швырнула его на нижний уровень. Масло вспыхнуло, вызвав небольшой взрыв, от которого загорелась ткань на стенах.

Я бросилась к лестнице, затем с грохотом спустилась по ступенькам, обнажив меч. Когда демонические гости бросились бежать к выходу, спасаясь от дыма и пламени, я пронзала их мечом, одного за другим. В панике никто из них не был готов ко мне, и я рубила их, убив первых двоих, которые спустились по лестнице. Остальные развернулись и побежали обратно в горящее помещение.

Воздух наполнился дымом, и я повернулась, чтобы выбежать из башни, пока всё не сгорело дотла. Когда я спустилась на нижний уровень, мимо меня промчалась королева в серебряной короне. У меня отвисла челюсть. Она снова ожила.

Казалось, она была обречена на адский мир, где ей суждено умирать снова и снова. Какое преступление она совершила? Вероятно, соблазнение. В мирах, где правили мужчины, это само по себе было своего рода непростительным колдовством.

Я смутно осознавала, что другие новички сражаются с демонами вокруг меня, но моё внимание было приковано к королеве, которая стояла в траве. Её зелёное платье было забрызгано кровью.

Из-за её спины через одну из обитых железом дверей ворвался огромный, похожий на зверя демон. Его тело было телом великана, одетого в королевские одежды и меха, а глаза блестели, как белые жемчужины. Но у него было львиное лицо и грива рыжих волос. На его голове сверкала золотая корона. Итак, она королева, а теперь заявился и король.

Мой пульс участился при виде него, и часть моего мозга закричала, что мне нужно бежать, причём быстро.

Я смотрела, как он взмахнул запястьем, отделяя голову женщины от тела.

«Ещё один демон, которого я с радостью прикончу».

Когда я подбежала к нему с обнажённым мечом, он выхватил свой длинный меч. Он взревел, и наши клинки столкнулись, сталь о сталь. Его удары были невероятной силы, и мне было сложно сохранять равновесие.

Он снова взревел, и мощный удар обрушился на мой меч. На мгновение я споткнулась, потеряв равновесие, и он бросился на меня, бешено замахиваясь. Восстановив самообладание, я проворно отскочила назад, но он зацепил меня кончиком меча, и из моего живота потекла кровь. Я схватилась за живот, сердце бешено колотилось.

О, чёрт. Я теряла контроль над ситуацией.

Он снова замахнулся на меня, и я увернулась. На этот раз он едва задел меня по бедру. Острая боль прострелила моё тело.

Я стиснула челюсти. Мне нужно взять себя в руки.

Я крепко сжала свой меч, нанося удар. Король парировал снова и снова, но его габариты также замедляли его. Теперь во мне пробудились знакомая сила и уверенность. Я точно знала, под каким углом направить свой клинок, куда именно должен приходиться каждый удар, пока я не впечатаю его в стену. Сила — моё наследие — наполняла мои конечности. Тем не менее, я постаралась стереть самодовольное выражение со своего лица, как и велел Руадан.

Я заметила, что чем дольше это продолжалось, тем более неуклюжей становилась техника моего противника. Я подавила улыбку, когда король отступил к одной из стен башни. Мне очень нравилось побеждать врагов, которые намного крупнее меня. Было что-то такое в выражении неверия на их лицах…

Когда он споткнулся, я воспользовалась моментом и бросилась на него, вонзая свой меч ему в сердце. Его молочно-белые глаза расширились от ужаса, и я вытащила свой блестящий красный клинок.

Я была ранена, и довольно серьёзно, но мои тренировки гладиатора научили меня выживать в бою, блокируя боль. Адреналин хлынул по мне, заглушая агонию, которую я должна была испытывать.

Как только я убила его, громко зазвонил колокол, и ревущий звук отразился от каменных стен. Потоки демонов начали врываться в чёрные деревянные двери, устремляясь на лужайку с поднятыми мечами и топорами. Они носили одежду, украшенную драгоценными камнями, и бархатные шапочки, и у многих были чёрные крылья и когти. При виде них у меня сердце ухнуло в пятки.

Казалось, что убийство короля демонов в этом мире было чем-то вроде бестактности. На самом деле, все демоны кричали что-то, что звучало как измена, измена, измена!

Как раз в тот момент, когда я обдумывала план сражения с целой ордой демонов эпохи Тюдоров, на мощёной площади возник небольшой водоворот.

Это был наш выход отсюда. Мэддан и баргест уже покидали свои посты и прыгали в воду. Не самая плохая идея на свете. Очевидно, рыцари наблюдали за нами, решая, когда нужно вмешаться.

Мой взгляд метнулся в сторону, и я мельком увидела толпу демонов, приближающихся к готическому фейри — его звали Бран. Вот тебе и Победитель Врагов. Я вздрогнула при виде того, как его тело оказалось изрублено жестокими мечами эпохи Тюдоров. Он упал на землю, и его кровь окрасила траву.

Но прежде чем окончательно смотаться отсюда, я осмотрела поле битвы, пока мой взгляд не упал на Мелюзину. Два поджарых демона в кружевных оборках окружили её. Я не могла позволить им просто убить её. Я бросилась к ним с обнажённым мечом.

Как только я добралась до них, я вонзила свой меч в первого демона, рассекая его внутренности. Затем я развернулась и вонзила свой клинок в шею второго. В воздух брызнула кровь.

— Беги к порталу! — крикнула я.

Я оглянулась на женщину в зелёном платье, которая снова ожила… и воссоединилась со своей головой. Да будь оно всё проклято богами. Её я тоже не могла просто бросить здесь.

У меня оставалась ещё одна задача, прежде чем я покину это измерение…

Опасность надвигалась на меня, и мои клыки начали удлиняться, когда я обрела форму фейри. Тем не менее, я побежала к женщине в зелёном платье, двигаясь быстро, как ураган, уворачиваясь от нападавших на меня демонов. Чистая сила наполнила мои конечности.

Добежав до неё, я схватила её за руку. Она кричала, билась в истерике, но я потащила её за собой. Свободной рукой я отбивалась от нападавших мечом. Мы добрались до портала, и я толкнула её в водоворот, развернувшись в последний раз, чтобы вонзить свой меч в демона.

Затем я прыгнула в портал, и ледяная вода окутала меня.

Портал затягивал меня всё глубже и глубже. Я вскользь задела шёлковое платье королевы и обняла её одной рукой, чтобы, когда придёт время, вытащить её с собой. Я точно не знала, почему, но, очевидно, я сделала своей работой быть её защитником, и она возвращалась в мой мир вместе со мной.

По мере того, как мы погружались всё глубже в портал, мои лёгкие начало жечь, пока, наконец, я не почувствовала, что тяга вниз ослабевает. Я заработала ногами, чтобы быстрее вытащить нас на поверхность. Свет начал проникать сквозь воду, становясь всё ярче, пока мы не вынырнули на поверхность. Я перебралась через каменный выступ портала. Затем вытащила наружу королеву.

Я выволокла нас обеих из воды, насквозь промокших.

Стоя на коленях, я изо всех сил пыталась отдышаться. Не поднимаясь с земли, я посмотрела в лицо Великому Магистру Савусу. Он выглядел озадаченным, его серебристые брови были нахмурены. Шум плеска за моей спиной заставил меня обернуться. Демон в бархатной шапочке и с чёрными крыльями пытался выбраться из портала. Повинуясь инстинкту, я замахнулась и отсекла ему голову. Его кровь окрасила портал в красный цвет.

Когда весь адреналин покинул мои вены, меня пронзила боль, и я почувствовала глубокие порезы, которые остались на моём бедре и животе. Я поняла, что моя кровь стекает по телу, смешиваясь с водой.

Великий Магистр Савус склонил голову набок.

— Ты фейри только наполовину. Какова вторая половина твоей натуры?

Я с трудом сглотнула. Я надеялась, что до этого не дойдёт, но он, должно быть, понял, что моя сила превосходит возможности даже благородного, чистокровного фейри.

— Я не знаю, — солгала я. — Я была сиротой.

Под воздействием тёмной магии портал перед нами начал закрываться.

Великий Магистр Савус пристально посмотрел на королеву, которая истерически рыдала на булыжной мостовой.

— Ты кое-что принесла с собой.

Я схватилась за живот, пытаясь заглушить боль, разрывающую мой бок.

— Простите за это. Ей там было не место. Эти демоны были придурками.

От Савуса исходили струйки тумана, скользившие по моей коже, словно какое-то предупреждение.

— Что ж, ты успешно уничтожила больше демонов, чем любой другой новичок, так что я предоставлю тебе небольшую поблажку.

Мелюзина подошла ко мне и схватила за локоть, чтобы помочь подняться.

— Зачем ты убила демонов, окружавших меня? Другие новички пытаются сократить конкуренцию, а ты решила оставить меня.

Я поморщилась, обхватив себя за талию.

— Ты угостила меня клубникой. Кроме того, у нас больше шансов выжить, если мы будем работать вместе.

Она кивнула.

— О. Я понимаю. Это стратегический шаг. Я плохо владею мечом, но тоже могу быть полезна.

Я поверила ей.

Трое других новичков стояли на булыжной мостовой, с их тел стекала вода. Гот был убит, но остальные мужчины выжили. Я прищурилась, глядя на них.

«Один убит, осталось трое».

Мне потребовалась минута, чтобы разглядеть Руадана, но он был там, стоял позади новобранцев. Его окутывала тёмная магия.

Но в облаке тёмной магии его фиалковые глаза горели любопытством. Я удивила не только других новобранцев. Я удивила и его тоже.

Глава 16

Я сидела на холодном полу в комнате Руадана, держась за бок. Я пыталась наложить на себя небольшие швы. Поскольку я не владела магией, я не могла исцелить себя так, как это сделали бы другие новобранцы.

На гладиаторском ринге мастера разрешали использовать некоторые виды магии — огненные шары, электрические импульсы, всё, что не требовало слов. По большей части гладиаторы с подозрением относились ко всему, что касалось речи. Им нравились острые предметы и магия, которая вызывала грохот, но мыслителями их не назовёшь.

Я вздохнула. Возможно, это к лучшему. Кто-то вроде меня, вероятно, не должен иметь доступа к могущественной магии, потому что одни лишь боги знали, что бы я с ней сделала.

Так что вместо того, чтобы использовать магию для собственного исцеления, я провела последние двадцать минут, стиснув зубы и сшивая кожу с помощью иголки и нитки — то, что я и раньше делала много раз. К сожалению, мне пришлось потратить немного виски, чтобы промыть ранения на животе и бедре.

Однако раны всё ещё давали о себе знать, и мне оставалось только надеяться, что в следующем испытании будет немного меньше порезов.

Поморщившись, я проткнула иглой последний участок кожи, затем завязала нитку. Я обрезала её и привалилась к каменной кровати Руадана.

Меня охватило изнеможение, и я слегка дрожала от боли. Как только я закрыла глаза, дверь со скрипом отворилась.

Руадан скользнул в комнату. Казалось, само его присутствие затемнило пространство вокруг него, воздух вокруг нас стал ледяным, свечи мерцали в канделябрах.

Я вздрогнула при виде него, пока он не опустил свой тёмный капюшон. Затем мой взгляд скользнул по совершенству его лица. Этот раздражающий ублюдок умел меня заворожить.

Учитывая, что боги наградили его такой ошеломляющей красотой, было жаль, что он всегда скрывал это за своим капюшоном и тёмной магией. Но, конечно, такой мужчина, как Руадан, был не из тех, кто предаётся тривиальным вещам вроде наслаждения жизнью.

Энгус протолкнулся в дверь следом за ним, и она заскрипела на петлях.

— Где вы двое были? — спросила я.

Губы Энгуса изогнулись в кривой улыбке.

— Пытались понять, что делать с королевой, которую ты притащила в нашу крепость.

— Кто она? — спросила я, всё ещё держась за бок.

Энгус пожал плечами.

— Называет себя Нэн Буллен. Несколько привередлива.

— Она хорошенькая, — заметила я. — Может быть, станет очаровательной женой для одного из рыцарей.

Энгус приподнял бровь.

— Тебе никто не говорил? Рыцарям Теневых Фейри не разрешается заводить жён. Или любовниц. Или что-либо приносящее удовольствие.

Я взглянула на Руадана, который снял со стены один из своих ножей, чтобы наточить его.

— Теперь я понимаю, почему Руадан так хорошо вписывается в это место. Он ненавидит веселье. Он счастливее всего, когда сидит в своей комнате и точит ножи. Делает перерывы в размышлениях только для того, чтобы хмуро посмотреть на бутылку виски и свирепо зыркнуть на любого, у кого хватает наглости улыбаться.

— Я не ожидал, что ты так быстро с ним познакомишься, — Энгус нахмурился, увидев лифчик, который я повесила на дверную ручку, затем одним пальцем поднял его за бретельку. — Мне нравится, что ты сделала с его комнатой. Я уверен, что Руадан любит женское прикосновение в декоре.

Теперь, когда он упомянул об этом, я поняла, что оставила разбросанные повсюду предметы одежды. Казалось, мой мозг сам вырезал бардак из картинки передо мной, пока кто-то не указывал мне на это.

— Дверные ручки предназначены для подвешивания бюстгальтеров, — возразила я. — Это одна из их важных функций. Кстати, как поживает Мелюзина?

— Жива, благодаря тебе, — он нахмурился. — Почему ты задержалась, чтобы спасти королеву?

Я пожала плечами.

— Потому что непредсказуемость — это преимущество.

Энгус медленно кивнул, и его зелёные глаза заблестели, но у меня возникло ощущение, что он мне не поверил.

— А Мелюзина? Почему ты спасла её?

— Она дала мне клубнику, — я сама удивилась, услышав правду.

Думаю, она мне действительно нравилась. Я чуть не застонала от осознания того, что Балерос знает обо мне всё. Любой, кто проявит ко мне хоть каплю доброты, завоюет мою вечную преданность. Он знал, что в своей клетке я отчаянно нуждалась в дружбе, что безжалостный Ужас Амазонии впитывала доброту, как котёнок молоко. Время от времени на пол бросали какие-то сладости, и этим он заслужил мою преданность.

Я сбежала из клетки, но не была уверена, что когда-нибудь смогу сбежать от него. Я была его рабыней, даже сейчас.

Ужас от осознания этого охватил меня. Балерос не просто думал на три шага вперёд. Он думал на триста шагов вперёд. Много лет назад, когда он заметил мою склонность к привязанности, он подарил мне Киару. Не потому, что он хотел, чтобы мне было удобно, а потому, что однажды он мог использовать её как рычаг давления. Как он и делал сейчас. Киара была для него всего лишь пешкой, и всегда была такой.

Меня трясло от гнева.

— Ты в порядке? — спросил Энгус.

Руадан тоже перестал точить нож и уставился на меня.

— Нормально, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

Всё это лишь подтвердило первый — и самый важный — закон силы Балероса: Проникни в мысли своего врага. Хорошее знание человека даёт тебе власть над ним.

Вдох, выдох.

— Где Мелюзина? Как она?

— На самом деле, она не сильна в бою на мечах, но сильна в магии.

Я провела кончиками пальцев по своей талии.

— Я беспокоилась об этом. Магия. Нам ведь ни в коем случае не обязательно её знать, не так ли?

Руадан поднял глаза, приподняв брови.

— Я действительно не могу этого сделать, — сказала я. — Я не думаю, что у нас скоро будет испытание, основанное на магии?

Лицо Энгуса помрачнело.

— Давай просто скажем, что вам двоим лучше начать тренироваться.

Мой желудок сжался.

— Я не могу просто убивать существ мечами?

Энгус и Руадан одновременно покачали головами.

— У всех фейри есть магия, — сказал Энгус. — Тебе просто нужно научиться направлять её. Не говоря уже о том, кем бы ни была твоя вторая половина.

«О, дружище, ты не хочешь, чтобы я давала волю своей второй половине». Я сделала долгий, медленный вдох.

— Благородных фейри обучают магии с четырёхлетнего возраста. Как я могу с этим конкурировать?

Энгус пожал плечами.

— Тебе просто нужно выжить, — он кивнул на Руадана. — Он наполовину демон. Никто из нас точно не знает, кто твоя вторая половина. Но сочетание фейри и чего-то ещё может быть могущественным, как и в случае с Руаданом. Его магия сильнее, чем у любого из здешних рыцарей, включая Великого Магистра. Лучшего наставника для твоего обучения и придумать было нельзя. Ты видишь? Старые Боги знают, что делают.

— Вот только Руадан ненавидит меня и не может объяснить мне что-либо словами.

Руадан скрестил руки на груди, откинулся назад и пристально посмотрел на меня.

— Ты говоришь о нём так, словно его здесь нет, — сказал Энгус. — Он молчит, но не глухой.

— Верно. Прости.

— И он не ненавидит тебя. Он просто… не уважает тебя.

— Очаровательно. Ваше здоровье.

— Из-за алкоголя, драк в баре и общей бессмысленности твоего существования, и…

Я подняла руку.

— Да, мы это уже обсуждали. Он написал это для меня. По сути, это единственное, что он пожелал донести до меня, — я нахмурилась. — Так почему вы оба решили привести меня сюда?

Энгус пожал плечами.

— Из-за того, как ты сражаешься. Вот и всё. Ты быстра, умна и безжалостна. Мы поняли это ещё до того, как ты ударила меня колом в шею. И мы были правы, выбрав тебя, потому что ещё ни одному новичку не удавалось убить Короля Маммоны, — Энгус потёр горло, словно вспоминая ту боль, которую я ему причинила. — В любом случае, я должен вернуться к Мелюзине. Удачи тебе в изучении магии.

Нити тёмной магии заструились в воздухе вокруг Руадана. Он уставился на меня, продолжая точить свой нож. Энгус не шутил, что его магия сильна. Прямо сейчас она обвивала мою кожу, заставляя волосы вставать дыбом, а спину выгибаться дугой. Воспоминание вспыхнуло у меня в голове — его рука, сжимающая мои волосы, его зубы на моём горле.

Сочетание его заточки ножа и магических заклинаний было очень тревожным. Я старалась не думать о том, что он свернул шеи двум своим последним новичкам. Я не хотела быть у него в немилости.

Жаль, что у меня не было выбора.

Холодный ужас растёкся по моим венам. Когда я заговорила о Ключе Мира, он замкнулся. Он ни капли не доверял мне, что было проблемой. Руадан не собирался терять бдительность в моём присутствии.

Я обхватила себя за бока, слегка поморщившись.

— А теперь мы можем немного поспать? Это был долгий день, и мне нужно, чтобы рана зажила.

Руадан нахмурился, бросив нож на каменный стол. Затем он поднялся и подошёл ко мне.

Он протянул мне руку, и в моей груди вспыхнуло удивление. Неожиданно дружеский жест. Я взяла его за руку и встала, и он подвёл меня к своей кровати. Затем жестом предложил мне сесть. Я присела на край его кровати. Матрас был жёстким и неподатливым, потому что он принадлежал Руадану, и это само собой разумелось.

К моему растущему удивлению, Руадан опустился передо мной на колени.

Удивление не уменьшилось, когда он начал задирать мою тунику.

— Воу! — я остановила его, потянув за подол. — Что ты делаешь?

Он бросил на меня резкий взгляд. Я снова разозлила его. Это было нетрудно.

Он вытащил из брюк ещё один маленький листок бумаги и карандаш и снова начал писать. Затем протянул листок мне.

«Тебе нужно исцелиться».

— Вот тут-то и приходит на помощь сон.

Руадан покачал головой.

— Я полагаю, ты обладаешь целительными способностями, — учитывая все эти тени и мрак, которые кружились вокруг него, это неудивительно. Теневые демоны славились своими навыками целительства. Демоны смерти, демоны сна, демоны облегчения боли. Они были подобны опиатам мира демонов, вызывающие привыкание и смертельные одновременно.

Я не хотела, чтобы Руадан видел шрамы, которые пересекали моё тело — мои бёдра, мой живот, буквально каждую часть меня, которую я скрывала. Тогда я больше не смогу поддерживать ложь о драках в баре. Как только он увидит мои шрамы, он поймёт, что я была рабыней, которую заставляли сражаться.

Если Руадан считает меня безжалостной только потому, что я ударила Энгуса колом в шею, у него появится совершенно новое понимание этого слова, как только он поймёт, что я была Ужасом Амазонии. Что я убила тысячи людей, чтобы выжить. Только самые жестокие убийцы выживали на арене.

И более того, он узнал бы обо мне самое худшее: что я была неряшливой, беспечной девчонкой, которая позволила захватить себя в плен. Что я в течение многих лет позволяла кому-то управлять мной. Знание — это сила, и мне не нужно, чтобы Руадан так много знал обо мне.

У меня внутри всё сжалось, и я покачала головой.

— Нет, — тихо сказала я.

Не знаю почему, но я почувствовала, как слёзы защипали глаза, когда я встала. По какой-то безумной причине я действительно хотела его одобрения. Почему? Он мне даже не нравился, но я уже жаждала его уважения. Возможно, потому, что знала, что никогда его не получу.

Я легла на холодный каменный пол и свернулась калачиком, готовясь уснуть. Камень холодил мою кожу, и я вздрогнула.

Руадан подошёл к своей кровати и подул на воздух. Комнату окутала темнота.

Когда я закрыла глаза, меня насквозь пронзило одиночество, настолько острое, что оно заглушило боль от моих ран.

Глава 17

На следующий день мы с Призраком стояли у периметра каменного зала. Сквозь тонкие прорези в стенах пробивался свет, освещавший дымчатую магию Руадана. Учитывая наши небольшие трудности с общением, я не совсем понимала, какую магию мы будем практиковать сегодня. Я только надеялась, что это не потребует заучивания ангельских заклинаний, потому что это не было моей сильной стороной. И я определённо не хотела вступать в шаманские сексуальные отношения с растением в горшке, если это было на повестке дня.

Я бросила рюкзак на пол. Я прихватила с собой виски на случай, если мне понадобится немного голландской храбрости, но я постараюсь не притрагиваться к нему.

Сегодня на Руадане не было плаща — только тёмная шерстяная одежда в обтяжку, которая подчёркивала его фигуру.

Пока я стояла, прислонившись к стене, он прошёл в центр комнаты, повернувшись ко мне спиной. По моему телу пробежали мурашки, а сердце бешено заколотилось, когда по комнате разнеслась его магия. Я глубоко вдохнула, когда она мощными волнами запульсировала во мне.

Творя свою магию, он дотронулся до чего-то у себя на шее. Мой пульс участился. Это был Ключ Мира?

Я тихо придвинулась ближе. И всё же, несмотря на мою скрытность, его тело напряглось. Он вскинул руку, подавая сигнал, чтобы я не приближалась ни на шаг. Он всё ещё не доверял мне, и у меня возникло тревожное чувство, что он всегда сможет предсказывать мои действия.

Меня охватило отчаяние, и мои пальцы сжались в кулаки. У меня ничего не получалось. У Руадана было то, что мне было нужно, но он не позволял мне даже приблизиться к этому.

Иногда, когда убийство не было выходом, у меня просто не оставалось идей. Но импульсивное нападение не поможет мне продвинуться далеко. Руадан слишком умен и силён, чтобы можно было его победить. Мне нужно завоевать его доверие, даже если это меня погубит.

По мере того, как тени окутывали воздух вокруг него, его могущественная магия становилась сильнее, поглаживая мои конечности, словно скольжение бархата. Она согревала мою кожу.

По меркам воина, который ненавидел получать удовольствие, Руадан, несомненно, мог сотворить волнующе приятное заклинание.

Я смотрела, как он открывает мир, и на полу образуется лужа воды. Она становилась всё больше и больше, пока не превратилась в портал диаметром без малого два метра. Я попятилась от него, внезапно немного занервничав. Я не была большой поклонницей неожиданностей, если только у меня в руках не было меча, а сейчас у меня имелся только рюкзак с леденцами и клейкой лентой.

Руадан жестом велел мне отойти от портала, и в комнате повисло предвкушение.

Отступив на шаг, я уставилась на горло Руадана в поисках чего-нибудь, похожего на ключ. Я ничего не увидела — ни ожерелья, ни броши. Где, во имя семи кругов ада, он его прятал?

Плеск воды прервал мои размышления. Затем из портала появился огромный человек. Нет, не человек — демон. Мужчина с чёрными кожистыми крыльями, ниспадающими на спину, и татуировками, которые покрывали его точёное тело и оливковую кожу.

Я не была уверена, что меня встревожило больше: тот факт, что он только что выполз из портала в каменном полу, или то, что он был совершенно голым. Как и Руадан, он, казалось, не считал свою наготу примечательной. Он просто стоял перед нами, пока вода из портала стекала по его могучему телу, как будто «ничего особенного не произошло, просто я приполз из другого мира, выставив напоказ мой пенис».

У него были глубокие серо-голубые глаза, и я попыталась сосредоточиться на них, хотя мой взгляд всё время опускался вниз, словно сам по себе. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он что-то сжимает в руке.

И ещё мгновение, чтобы осознать, что он просто уставился на меня, нахмурив брови. И что мы простояли так неловко долгое время, часть которого я провела, таращась на его пенис.

Я прочистила горло.

— Я понятия не имею, что мне теперь делать.

На мгновение тишину нарушило только капанье воды.

Затем я кивнула Руадану.

— Он не разговаривает. Пожалуйста, скажи мне, что ты разговариваешь, или всё это сделается очень неловким. Я имею в виду, ещё более неловким, чем сейчас.

— Я Баэл, Меч Никсобаса из Царства Теней. Руадан никогда не упоминал, что ты женщина.

— Да, я женщина. Он не упомянул, что ты будешь голым. Так уж вышло, что упоминать о чём-либо — не его конёк.

Руадан бросил на меня резкий взгляд, и его фиалковые глаза сверкнули серебром. Он был наполовину демоном теней. Был ли он родственником Баэла?

— В прошлом Институт никогда не вербовал женщин, — сказал Баэл.

Я скрестила руки на груди.

— Для тебя это не будет проблемой?

— Нет, — он кивнул на Руадана. — Мой старый друг попросил меня познакомить тебя с нашими обычаями.

— С обычаями демонов теней? — я прикусила губу. — Полагаю, ваши обычаи не предполагают ношения брюк.

— Я не стану осквернять воды Никсобаса, Бога Ночи.

«Конечно, и видимо, он не возражает против того, чтобы ты сверкал своими яйцами».

Всё, что я знала прямо сейчас — это то, что демон, стоящий передо мной, излучал мощную магию, которая змеилась по его телу, смешиваясь с магией Руадана. Когда они оказались вдвоём в одном помещении, сила почти ошеломила меня. Вдобавок ко всему, в комнате стало холодно от магии теней, и камни покрылись инеем.

Учитывая, что на улице стояло лето, на мне не было ничего, кроме короткого платья, которое дал мне Руадан — чёрное, хлопковое, с откровенно большим декольте, чем я обычно показывала. Но здесь, в комнате, наполненной мощной магией теней, по моей коже побежали мурашки, а зубы начали стучать.

Я обхватила себя руками. Прямо сейчас я очень старалась не отрывать взгляда от его глаз.

— Ладно. Итак, что мы здесь делаем?

— Задача Института Теневых Фейри — держать демонов теней в узде. Они являются послами фейри в нашем царстве демонов — царстве теней.

— Хорошо, я понимаю. Какое следующее испытание?

— Сначала немного предыстории. Столетия назад, — продолжил он, — Бог Ночи изгнал инкубов из своего царства. Всех, кроме своего сына. Бог Ночи ненавидит удовольствия и пороки тела, в то время как инкубы питаются удовольствиями.

— Похоже, с ним приятно проводить время, — сказала я. — Они с Руаданом устраивали бы лучшие вечеринки.

В комнате повисла тяжёлая тишина, такая тяжёлая, что я слышала биение собственного сердца. Руадан смерил меня убийственным взглядом, его фиолетовые глаза потемнели. Очевидно, я сказала что-то не то.

— Быстро двигаемся дальше… — подтолкнула я.

Баэл выпрямился.

— Теневые Фейри столетиями охотились на изгнанных инкубов. Инкубы активно размножаются, и их численность продолжает расти. И вот теперь в Восточном Лондоне обнаружилось гнездо инкубов. Твоё следующее испытание — вместе с другими новичками — будет заключаться в охоте на инкубов. Тебе нужно отправить их в сумеречный ад.

Охота. Мне нравилось, как это прозвучало. Похоже, я смогу пользоваться оружием.

— И для этого нам нужна магия? Почему бы просто не использовать мечи? Или стрелы? Или разбитые бутылки, или что там ещё?

Баэл некоторое время пристально смотрел на меня, прежде чем ответить.

— Ты воспользуешься своим мечом. Но инкубы — знатоки прыжков тенью. Это магический навык, которому ты должна научиться.

Интересно.

— Что именно это значит? — спросила я.

Вместо ответа Баэл исчез в тумане тёмной магии, оставив после себя лишь клубы тёмного дыма. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он появился снова позади меня. Всё ещё чертовски голый.

— Это прыжок тенью, — сказал он. — Переход из одной тени в другую.

Я видела, как Руадан делал это. На арене я никогда не встречала никого, кто мог бы прыгать тенью. Это вернуло меня к предыдущей мысли, которая пришла мне в голову: воин, который мог бы прыгать тенью, никогда бы не попал в рабство к Балеросу. Я хотела получить это умение.

У меня отвисла челюсть.

— Ты действительно думаешь, что я смогу этому научиться?

Он поднял в руке кулон — камень, который светился поразительным фиолетовым светом. На самом деле, его цвет не сильно отличался от фиалкового цвета глаз Руадана.

Баэл протянул его мне.

— Я принёс тебе кристалл люмена из Царства Теней. Надень его, и Руадан научит тебя впитывать магию, чтобы ты могла использовать её для прыжков тенью.

Я потянулась за ним, мои ноги немного дрожали. Я разрывалась между искушением обладать могущественной магией и страхом перед тем, что могло случиться, если я это сделаю.

Они не знали, кто я на самом деле…

Как только я сжала кристалл в ладони, я почувствовала, как меня окутывает его тёмная, соблазнительная сила.

— Что он делает? — спросила я.

— Это заряжает твоё тело ночной магией. Ты должна научиться правильно направлять её, позволить ей стать единым целым с твоим телом. И как только ты это сделаешь, ты сможешь перепрыгивать с одного места на другое, объединяясь с тьмой теней. Руадан поможет тебе научиться эффективно направлять магию. Ему нужно будет посмотреть, как ты справишься с магией, прежде чем идти дальше. Используй камень пола под твоими ногами как опору, чтобы магия не захлестнула тебя.

— Что, если… — я резко втянула воздух. Как мне задать этот вопрос? Как мне назвать этот страх?

Что, если тёмная, могущественная магия вселится в меня? Что, если в мире есть существа и похуже инкубов?

Что, если я одна из них?

Я прочистила горло, пытаясь снова.

— Что, если эта магия мне не подходит? Я не знаю, какова природа моей второй половины, — это старая ложь. Держись как можно ближе к правде. — Что, если я взбешусь и просто начну убивать всех подряд?

— Ты этого не сделаешь, — Баэл кивнул на Руадана. — Лучшего учителя не найти.

Я нахмурилась, с сомнением взглянув на Руадана. Как и у Баэла, у него была жёсткая осанка воина. Но как он мог чему-то научить меня, не произнося ни слова?

В любом случае, я не собиралась спорить с огромным обнажённым мужчиной, стоявшим передо мной. Я просто поверила ему на слово.

Не говоря больше ни слова, Баэл повернулся и нырнул в портал.

Руадан подошёл к тёмному водовороту, и тени вокруг него сгустились. Его прохладная, призрачная магия заструилась по моей коже. В комнате запахло чем-то наэлектризованным, как в грозу после удара молнии. Я смотрела, как водяной портал снова закрылся, сменившись простым каменным полом.

И снова мне не удалось разглядеть Ключ Мира, и у меня внутри всё сжалось.

Руадан повернулся ко мне и забрал кристалл у меня из рук. Затем он завёл руки за мою шею, его мощная магия ласкала мою кожу от бёдер до груди и вызывала мурашки на руках. Он застегнул цепочку с кристаллом сзади на моей шее.

Как только он это сделал, меня захлестнул прилив силы, скапливаясь в груди и животе, словно ледниковые воды. Моя спина выгнулась, а в голове потемнело, пока не возник образ…

Вокруг меня лежало поле из трупов фейри, кожа темнела, становясь серой…

Я задохнулась от нахлынувшей на меня волны ужаса.

Сильные руки обхватили меня за талию, и видение рассеялось. Руадан переместился и теперь стоял позади меня, прижавшись ко мне своим мощным телом. Я замедлила дыхание, глубоко вдыхая. Тонкая струйка пота выступила на моей коже, а кровь шумела в ушах. Но мой разум больше не был переполнен тревожными воспоминаниями.

Магия теней струилась из кончиков моих пальцев. Каким-то образом, своими прикосновениями Руадан помогал мне направить эту магию в нужное русло, чтобы она не ошеломляла мой разум. Казалось, его тело помогало закрепить магию в моём сознании. Теперь, когда тёплые руки Руадана лежали на моей талии, а его пальцы — на моих бёдрах, я чувствовала, как магия теней пульсирует у меня в ногах, скользя по бёдрам.

Но тот тревожный образ из самых тёмных глубин моей памяти всё ещё оставался, и новая волна магии теней обрушилась на меня.

Глава 18

Мои ноги дрожали. Даже с помощью Руадана я чувствовала, что моё тело отказывается подчиняться магии теней. Я прислонилась к его могучему телу, устроив голову под его подбородком. И всё же тьма снова заволокла мой разум. Следующее, что я помнила — это то, как я шла по высокой траве, а земля была пропитана кровью фейри…

Лёд скользнул по моим костям, сотрясая меня дрожью. Я замёрзла изнутри, стуча зубами.

Руки Руадана крепче обхватили меня за талию. Его объятия согревали меня, и дрожь немного утихла. Он прогнал тревожные образы из моей головы.

Почему я сейчас думаю об этих ужасных воспоминаниях? Я так старалась забыть их.

От могучего тела Руадана в меня проникало тепло. Когда по моим венам снова пробежал ледяной холод, руки Руадана взметнулись вверх, и он снял кристалл с моей шеи. Он встал передо мной, нахмурив брови.

Меня охватила дрожь, и я обхватила себя руками.

— Я знаю. Это не работает.

Он вытащил лист бумаги и написал на нём.

«Мы собираемся начать с самого начала. Используй камень как якорь».

Я нахмурилась.

— Что?

Он сунул бумагу и карандаш обратно в карман. Затем положил руки на мои бёдра и прижал меня спиной к стене, надавливая на плечи, пока они не соприкоснулись с камнем. Согревая меня своим прикосновением, он накрыл ладонью мой подбородок. Он прижал мою голову к стене, пока мой позвоночник полностью не упёрся в камень. Я подняла на него глаза, встретившись с его фиалковыми глазами, вдыхая запах сосны. Так легко увлечься его суровой красотой, так легко забыть, кем он был на самом деле — хладнокровным убийцей.

— Почему ты убил двух своих последних новобранцев? — спросила я.

Его пальцы на моих бёдрах напряглись, и на мгновение в его глазах промелькнули тени, пока радужки не превратились в кромешную тьму. И вот он, демон теней, с глазами цвета самого мрачного ада. Ледяной ужас пробежал у меня по спине. Этот вопрос почему-то по-настоящему разозлил его.

— Весьма удобно, не правда ли? — сказала я. — Говоришь только тогда, когда сам этого хочешь.

Казалось, Руадан немного взял себя в руки, его глаза снова стали фиалковыми с серебристыми крапинками, а мышцы расслабились. Я не получу ответа. Ладно. Мне нужно помнить, что даже если он мой наставник — и даже если его магия была восхитительной — я никогда не буду в безопасности с ним.

Он взял меня за руки и повернул ладонями к стене. Я поняла замысел — я должна была как можно плотнее прижаться к стене и использовать контакт с каменной стеной для стабилизации магии. Я положила пальцы на камень.

Затем, надавив большими пальцами на мои бёдра, он прижал меня поясницей к стене. Магия Руадана заструилась по моей коже. Прижатая к стене, с запрокинутой головой, я почувствовала себя странно уязвимой перед ним.

Руадан снова поднял подвеску-кристалл. Но на этот раз он надел её на своё горло. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он собирался направить силу из своего тела в моё, чтобы действовать как своего рода проводник. Таким образом, он мог сдерживать мощный поток магии. Пока я стояла, прижавшись к стене, он опустился передо мной на колени.

На мгновение я представила, что я его королева, а он мой подданный, и это вызвало у меня лёгкий трепет. Улыбка тронула мои губы. Но это чувство быстро прошло, когда кончики его пальцев коснулись моих лодыжек, посылая мощный заряд магии теней в мою кровь.

Когда я посмотрела вниз, то буквально увидела, как нити тёмной магии обвиваются вокруг моих обнажённых ног. Руадан медленно провёл пальцами по моим лодыжкам, затем выше по икрам. Каждое прикосновение его пальцев вызывало сильное покалывание. Направленная через Руадана, сила больше не ошеломляла меня. По моей коже словно пробежал мощный электрический разряд.

Глубоко вдохнув, я настроилась на твёрдость камня за своей спиной, крепко прижавшись к стене. Это действительно работало как своего рода якорь, рассеивая часть силы магии теней. Руадан провёл руками вверх по моим ногам, к подолу платья, и моё дыхание участилось от ощущения его рук на моих бёдрах, под подолом. Я задрожала, магия стала немного сильнее. Он скользнул пальцами по моим обнажённым бёдрам. Его прикосновения к моему телу были отвлекающе приятными, и у меня перехватило дыхание.

Когда я посмотрела в его глаза, то не смогла сдержать прилив жара, который растёкся по моему животу. Его руки двинулись выше. К моей коже прилило тепло, и я ощутила непреодолимое желание прильнуть к нему. Были причины, по которым это плохая идея, но мои мысли стали слишком путаными для связных размышлений. Воздух между нами словно наэлектризовался. Мой пульс участился, а разум больше не был наполнен мрачными воспоминаниями. Теперь, к моему ужасу, моё тело реагировало на Руадана совсем по-другому.

Я уставилась на его губы, гадая, каково это — поцеловать его. В его глазах тоже что-то вспыхнуло. Было ли это желание, исходящее от его торса?

Пока его руки двигались по мне, его взгляд блуждал по моему телу. Медленно, оценивающе, как будто он представлял, как я выгляжу без платья. Его пристальный взгляд задержался на моей груди, определённо обратив внимание на мои затвердевшие соски под тканью. Мою грудь залило румянцем от желания и смущения. Руадан явно знал, насколько я сейчас возбуждена, и не было никакой возможности скрыть это.

О чём бы он ни думал, это уже не тот холодный, бесстрастный взгляд, которым он смотрел на меня раньше. От его магии у меня задрожали ноги.

Когда я облизнула губы, его взгляд метнулся к моему рту. Его ноздри раздулись, а пальцы крепче сжали мои бёдра. Я подумала о его клыках у моего горла, и, как ни странно, эта мысль заставила меня застонать. Жар пронзил меня насквозь. В моём сознании вспыхнуло видение: Руадан, резко разворачивающий меня и касающийся своими клыками моей шеи. Он бы сорвал с меня трусики и наполнял меня до тех пор, пока я не начала содрогаться под ним. Меня охватило дикое желание, между бёдер нарастала боль.

Да помогут мне боги, какой-то первобытный инстинкт фейри взял верх, и я отчаянно хотела его, хотя сама мысль об этом приводила меня в ужас. Я представила, как моё обнажённое тело скользит по его телу, а его пальцы гладят меня между ног, пока я кончаю.

Я поняла, что Руадан почувствовал моё желание, когда его глаза снова начали темнеть, и его собственные животные инстинкты взяли верх.

Ночная магия хлынула в меня из кончиков его пальцев, и он прижался ко мне ещё теснее. Поглаживание его большого пальца по моим бёдрам — вверх и вниз, вверх и вниз — сказало мне, что это уже не просто магия, и тихий стон, который я издала, подтвердил это для него. Руадан наклонился ближе, его дыхание согревало мою шею. Я тоже притягивала его на свою орбиту.

Его мощная теневая магия проследовала за его руками до моей талии, и опьяняющая сила запульсировала во мне. Против моей воли моя спина выгнулась дугой. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не забыть прижимать пальцы к стене, ибо я не должна была хватать его за волосы и притягивать его губы к своим.

Руки. Прижать. К. Стене.

На шее Руадана запульсировала вена.

Он провёл ладонью по моему телу, поглаживая спину. Затем сжал мои волосы в кулаке, и его прикосновение было почти грубым. Властным захватом он запрокинул мою голову, обнажая горло. Моё сердце бешено колотилось. Когда он прикоснулся губами к моей шее, я застонала. Его магия была явно всепоглощающе сексуальной, и это сильно влияло на меня.

Он не мог быть инкубом, не так ли? Инкубы любили удовольствие. Просто… сейчас он действительно казался мне инкубом.

Другой рукой Руадан гладил меня под хлопковой тканью платья. Его рука двинулась выше по моим рёбрам, от его рук исходила магия…

Затем он замер.

Он отдёрнул руки, как будто я обожгла его. Он отстранился, и его магия покинула моё тело.

Именно в этот момент реальность обрушилась на меня. Мои шрамы. Они покрывали всё мои рёбра. Игра окончена. Никакие истории о драках в барах не могли бы объяснить эту резню.

Я пыталась отдышаться, глядя на Руадана.

Как я могла позволить ему подобраться так близко? Знание о ком-то — это сила, и теперь он знал обо мне больше, чем я намеревалась поведать. Это всё из-за его дурацкого красивого лица, плюс какие-то животные инстинкты фейри, побуждающие меня спариться с ним. Я больше не могла ясно мыслить, не придерживалась тактики. Мне нужен был гораздо более уродливый наставник, чтобы справиться с этим.

Я глубоко вздохнула. Я не думала, что он напрямую свяжет меня с Балеросом. Мастеров-гладиаторов было предостаточно. Балерос просто оказался самым жестоким.

Руадан начал писать на своём листке, и я уже знала, что там будет написано, прежде чем он протянул его мне.

«Твоё тело покрыто шрамами».

Я скрестила руки на груди, совершенно сбитая с толку внезапным отсутствием магии в моём теле, а также тем фактом, что несколько секунд назад мне отчаянно хотелось оголиться.

Я не была уверена, почему слёзы навернулись мне на глаза, но это только усугубило ситуацию. Я не хотела, чтобы Руадан знал, что меня схватили. Я моргнула, пытаясь совладать с собой и своим голосом, прежде чем ответить.

— Да. От арены.

Я не хотела, чтобы он узнал меня. Теперь он уже смотрел на меня по-другому, в его глазах светилось что-то похожее на жалость. Именно этого я и боялась. Гладиаторы, возможно, и были грозными воинами, но в конечном счёте мы являлись рабами.

— Тебе не нужно меня жалеть, — огрызнулась я. — Я выжила. Я горжусь своими шрамами, — горжусь тем, что выжила. Стыжусь, что меня вообще взяли в плен.

Руадан кивнул, и я заметила, как его взгляд скользнул вверх и вниз по моему телу. У меня было ощущение, что он каким-то образом пересматривает мнение обо мне, но я не знала точно, каким образом.

Он кивнул и протянул мне ещё один листок бумаги.

«Мне тебя не жаль. Ты сильная. Давай вернёмся к тренировкам».

Я медленно перевела дух. Хорошо. Момент закончился, и мы могли двигаться дальше.

Он указал на стену, и я поняла, что должна снова прислониться к ней спиной.

Я прижала ноги, позвоночник, пальцы к стене.

Руадан снова начал с моих лодыжек. Поднимаясь снизу вверх, его руки двинулись дальше по моим ногам — на этот раз быстрее — и магия теней усиливалась вместе с его прикосновениями. Восхитительная, мощная магия покалывала мои бёдра, словно электрический импульс, который ласкал меня под платьем. Его руки скользнули по моим бёдрам, талии, оставляя за собой волну магического покалывания. Магия ночи хлынула в моё нутро. Руадан запустил руки мне под платье, и его пальцы оказались чуть ниже грудей.

Магия хлынула потоком, разливаясь по моим рёбрам, по конечностям, наполняя кончики пальцев, ступни ног, голову. Теперь я чувствовала, что магия стала частью меня. Руадан наклонился ближе. Он снял подвеску со своей шеи.

Его глаза встретились с моими, пульсируя фиолетовым, как кристалл люмена, и он надел его мне на шею.

Теперь сила снова начала наполнять меня, тьма наступала. Но Руадан не уходил. Его мощное тело оставалось прижатым ко мне, а глаза не отрывались от моих.

Его клыки обнажились, глаза потемнели, когда тёмная, первобытная сила наполнила нас обоих. Он наклонился, и его лицо коснулось моего.

Ночная магия опьяняла. Прежде чем он понял, что происходит, я обнаружила, что обвиваю руками шею Руадана.

Его руки скользнули по моим бёдрам. Я прошептала его имя. Теперь его губы были всего в нескольких дюймах от моих. Его чувственная магия шептала во мне, пульсируя в моей крови, как наркотик. Руадан приподнял меня, его руки оказались у меня под бёдрами, а я обхватила его ногами за талию. Он прижал меня к стене, и тёмное тепло разлилось по моему животу. Желание определённо исходило не только от меня. Оно потрескивало между нами, как электрический разряд.

Ночная магия нахлынула на меня, и я почувствовала себя единым целым с темнотой, с пустотой, с совершенной тишиной полуночного неба…

Я посмотрела в тёмные, как ночь, глаза Руадана, на мгновение потерявшись в суровой красоте его черт…

«Семнадцатый закон силы Балероса: Никогда не упускай возможности».

Затем в глубине моего сознания зашептал голос. Голос Балероса.

Ключ Мира, Ключ Мира, Ключ Мира…

Я должна увидеть, что там. Я потянулась к воротнику рубашки Руадана и начала его расстёгивать…

Затем его тело напряглось, а глаза снова стали фиолетовыми. Он снова опустил меня на пол.

На листке бумаги, который он протянул мне, было написано:

«Твоё тело заряжено ночной магией. Мы закончили».

Я всё ещё не могла отдышаться, чувствуя, как в груди у меня вспыхивает смущение.

— Ты так тренируешь всех своих новичков? — мой голос прозвучал немного резко, и я пожалела, что вообще что-то сказала.

Руадан вернулся к своему обычному состоянию — животная неподвижность, фиалковые глаза прожигали меня насквозь. Он знал, что я пыталась сделать, что я искала ключ.

Я сняла с шеи кристалл люмена.

— Ладно. Так что будет теперь? Ты собираешься научить меня перебегать тенью?

На его челюсти дрогнул мускул. Но вместо ответа он вышел из комнаты.

Я посмотрела на дверь, когда он ушёл. Руадан поймал меня на том, что я пыталась взглянуть на Ключ Мира, и теперь я была ещё на шаг дальше от того, чтобы заслужить его доверие.

Глава 19

Я прогуливалась по Тауэр-Грин, потягивая по пути виски из бутылки. Пахнущий цветами ветерок ласкал мою кожу.

Я понимала, что Теневые Фейри презирают удовольствие, но никто пока что не отобрал у меня виски, так что, по крайней мере, на данный момент оно было моим единственным настоящим другом.

Пока я шла, моё сердце до сих пор бешено колотилось после предыдущего инцидента. На данный момент я была почти уверена, что Руадан — инкуб, даже если он и не вёл себя как таковой. Инкубы внушали похоть и питались ею.

Я стиснула зубы, злясь на себя за то, что позволила ему застукать меня за поисками его Ключа Мира. Теперь он не подпустит меня к себе настолько близко. Насколько он зол? И что, чёрт возьми, я вообще искала?

Мне нужно время подумать. Поскольку мне казалось, что я нравлюсь ему, может быть, я могла бы соблазнить его? Доверился бы он мне в этом? Я не уверена. Я не была экспертом в романтических отношениях и не знала, как воссоздать страсть, которую мы испытывали в комнате в башне. Мне нужно ещё немного вдохновения.

Вместо того чтобы вернуться в нашу общую комнату, я направилась в библиотеку. Я толкнула дверь, затем поднялась по сырой лестнице в башню, пока не оказалась в огромном зале.

Моя любимая библиотекарша на самокате посмотрела на меня поверх очков в форме луны, и я помахала ей рукой.

— А здесь есть раздел любовных романов? — спросила я.

Она покачала головой.

— Нет. Конечно, у меня есть своя коллекция, но это личное. У нас есть раздел исторических романов.

— Ладно. Ты можешь показать мне, где это?

Она указала на стену в библиотеке, частично заросшую лунными цветами.

Я пошла туда, сжимая лямки рюкзака. Здесь мерцающие мотыльки смахивали пыль с корешков книг. Я села на землю перед стопкой и нашла старую любимую книгу — историю любви о молодом рыцаре, посланном за женой для своего богатого дяди. Но по дороге домой они вдвоём выпили любовного зелья. В итоге они влюбились друг в друга.

Я прикусила губу. Что мне нужно, так это любовное зелье. Если Руадан будет полностью во власти магии вожделения, я смогу заглянуть ему под рубашку. Может быть, мне даже удастся заставить его в пылу момента сказать мне правду.

Я закрыла книгу, лежавшую у меня на коленях. Я понятия не имела, как приготовить любовное зелье, и, возможно, мне всё равно не придётся полагаться на магию. Напряжение, которое я ощущала во время наших тренировок, говорило о том, что Руадан хотел меня и без магии. Между нами накалялся жар.

Соблазнить его было лучшим способом добраться до Ключа Мира.

Несмотря на желание, которое мы оба испытывали во время тренировок, я не была гением соблазнения. У меня раньше был парень, но так получилось в результате того, что я напилась в баре Руфуса, переспала с трубачом, а затем продолжала напиваться и спать с трубачом, пока не поняла, что у нас нет абсолютно ничего общего. Соблазнение определённо не входило в число навыков, которым обучали в школе гладиаторов. Я в буквальном смысле провела свои формирующие годы в клетке. Этим вещам я научилась бы в подростковом возрасте, если бы не была так занята, пронзая людей клинками, а сейчас я оказалась в совершенно затруднительном положении.

Я встала и направилась к выходу. Что мне действительно нужно, так это подруга…

Мелюзина тоже не производила впечатления соблазнительницы, но она была самопровозглашённым гением.

Я толкнула дверь, направляясь из библиотеки в яркий послеполуденный свет.

Пересекая Тауэр-Грин, я по нюху прошла к комнате Энгуса, следуя за запахом Мелюзины к сверкающей белой башне.

Войдя внутрь, я постучала в дверь, где её запах был сильнее всего. Мелюзина открыла её.

— Арианна. Я не ожидала увидеть тебя здесь. Я практиковалась в трёх видах магии, чтобы подготовиться к нашему следующему испытанию.

— О, ничего себе, это очень…

— Прыжки тенью, взрывное заклинание и второе взрывное заклинание с бОльшим количеством огня. Что ты практиковала?

Я почесала щёку. К слову о затруднительном положении.

— Пока немного. Энгус здесь? — спросила я шёпотом.

— Нет, — она открыла дверь шире, жестом приглашая меня войти.

Комнату окружала мебель из красного дерева, а кровать Энгуса выглядела так, словно была вырезана из рога гигантского оленя. Здесь на полу росла мягкая подстилка из мха, а комнату наполнял мускусный аромат. Я сразу заметила, что у одной из стен стоит вторая кровать, поменьше, и начала раздражаться.

— У тебя есть кровать? — рявкнула я. — Руадан не дал мне кровати.

Она пожала плечами.

— Ты спишь на полу.

Я скрестила руки на груди.

— Было бы здорово, если бы мне хотя бы предложили, — я покачала головой. — Извини, я отвлеклась.

— Ты здесь, чтобы спросить о прыжках тенью? — она просияла. — Ты, должно быть, слышала, что я очень хороша в этом.

— Эм, не совсем. Я надеялась, что ты знаешь что-нибудь о соблазнении.

Она уставилась на меня.

— Я похожа на человека, который может что-то знать о соблазнении?

— Не особенно. На самом деле, совсем нет. Но ты здесь единственная женщина.

Она склонила голову набок.

— Ты же знаешь, что рыцарям запрещено заводить любовниц.

«Скрывай свои истинные намерения».

Я закатила глаза.

— Конечно, я это знаю. Просто им не запрещено убивать новичков. И я подумала — если мне когда-нибудь это действительно понадобится — соблазнение Руадана может стать разумной защитой от того, чтобы он меня не убил. Ну, знаешь, сделать так, чтобы я ему нравилась.

Выражение её лица прояснилось, и Мелюзина с сомнением посмотрела на меня.

— Я не уверена, что в этом есть смысл.

— Очевидно же, что мы не можем поддерживать беседу, — заметила я. — Соблазнение — моя единственная защита.

Это, казалось, убедило её, и она кивнула.

— Да. Конечно. Это не самая плохая идея в мире, — она наморщила лоб, размышляя об этом. — Знаешь, я не думаю, что это нечто сложное. Я не думаю, что тебе нужно делать что-то необычное. Я думаю, мужчинам просто нравятся обнажённые женщины. И ты красивая. Я не думаю, что это сложнее, чем кажется.

— Правда? Так… Мне стоит раздеться?

— Думаю, да. Мужчинам особенно нравится обнажённая грудь, — она нахмурилась, глядя на мою грудь. — А у тебя она довольно большая.

— Ну, ты не ошибаешься, и мужчинам определённо нравится грудь, но… — это не могло быть так просто, не так ли? И всё же, чем больше я об этом думала, тем больше мне казалось, что это звучит абсолютно верно. — Хорошо, спасибо.

— Конечно. Увидимся завтра вечером на испытании.

— Конечно, — если только до тех пор мне не удастся выманить ключ у Руадана.

***

Я нашла Руадана в его комнате, занимающегося своим любимым, очень полезным для общества занятием: заточкой ножей. Его клинок сверкнул, и он даже не потрудился поднять на меня взгляд, когда я вошла в комнату.

Предложение Мелюзины насчёт обнажённой груди показалось мне вполне разумным в её комнате. Но сейчас, когда я стояла перед фейри-демоном, убившим двух своих последних новобранцев, я не могла понять, как можно просто так скинуть одежду, не выглядя при этом странно. Конечно, Руадан и Баэл не возражали против наготы, но для меня это не было нормой. Я любила своё тело и чувствовала себя красивой, но это не означало, что я просто так раздевалась перед людьми.

Я провела кончиками пальцев по рёбрам, где нащупала один из шрамов. Ранее Руадан предлагал исцелить меня, не так ли? Возможно, это будет подходящим предлогом. Дело в том, что я не хотела их убирать. Я нравилась себе такой, какой я была, и каждый шрам был победой. Но ради Киары я бы сделала что угодно.

Киарианна восстанет вновь.

Я взглянула на сверкающее отражение в одном из его топоров. Я подумала, что выгляжу достаточно привлекательно. Я слегка ущипнула себя за щёки, чтобы они порозовели.

Руадан всё ещё смотрел на свои ножи, которые точил. Я сделала глубокий вдох. Села на край его кровати и сняла сапоги. Затем сняла платье, бросив его на кучу другой одежды. Холодный воздух крепости овевал мою кожу, пока я стояла посреди его комнаты в одном лишь прозрачном чёрном лифчике и трусиках.

Руадан по-прежнему смотрел на свои ножи, делая вид, что меня вообще нет в комнате. Я посмотрела на себя, затем провела кончиками пальцев по шраму на бедренной кости. Адский гончий зацепил меня топором. Я убила его, раскроив ему череп камнем. Мне гораздо больше подходила такая миссия, чем миссия в прозрачном лифчике.

Сиськи были сексуальными. Наследие смерти, возможно, было не таким уж привлекательным. Но эти шрамы были моими, и мне не хотелось с ними расставаться.

Тем не менее, я подошла к Руадану, и он поднял взгляд. При виде меня его тело полностью напряглось. Острые нити его магии прорезали воздух, угрожающие и свирепые.

Тени омрачили его глаза. Я не могла точно сказать, понравилось ли ему то, что он увидел, или он сию же секунду захотел убить меня, но в любом случае, стоя перед ним, я чувствовала себя совершенно уязвимой. Интенсивность его взгляда поразила меня, как волна мощной магии, и у меня перехватило дыхание.

Я дотронулась до одного из шрамов у себя на рёбрах.

— Ты сказал, что можешь исцелить меня. Ты сумеешь убрать мои шрамы?

Воцарилась долгая пауза, и Руадан смотрел на меня с жутковатой неподвижностью. Затем он повернулся и начал писать на своём листке бумаги.

«Я залечу твои новые раны. Не старые».

— Почему?

«Потому что они не нуждаются в исцелении».

Он прав. Раны от Короля Маммоны всё ещё не зажили, и они болели всякий раз, когда я кашляла или садилась слишком резко. Остальные были поверхностными. Они не нуждались в исцелении.

— Ладно.

Руадан протянул ко мне руку, подзывая ближе, и я сократила расстояние между нами.

Когда я встала перед ним, он провёл кончиками пальцев по ране у меня на животе. Он обхватил меня одной рукой, и она легла мне на поясницу. Другой он провёл по моей коже вокруг пореза. Я смотрела, как тёмная магия стекает с кончиков его пальцев по моей коже, змеясь по покрасневшим отметинам. Я остро осознавала тот факт, что, когда он сидел, а я стояла, моя грудь была примерно на уровне его головы. Я не могла точно определить, но что-то в том, с какой нарочитой настойчивостью Руадан игнорировал мою грудь, подсказало мне, что на самом деле он был полностью сосредоточен на ней. Мелюзина права.

Тупая боль внизу живота полностью утихла.

Другая новая рана пятнала моё бедро, и я стянула трусики, чтобы обнажить её. Его рука на моей спине напряглась, а другая потянулась к моему бедру. Прежде чем Руадан коснулся моей кожи, его рука сжалась в кулак, как будто он сдерживал себя. Я определённо не оставила его равнодушным.

Не уверена, что заставило меня это сделать, но я сделала ещё один шаг вперёд, а затем скользнула к нему на колени.

Когда я была так близко к нему, во мне разгорался жар. Теперь его глаза были прикованы к моим, когда он водил кончиками пальцев по моему бедру, под трусиками. Его магия ласкала моё тело.

Затем, как только он залечил мой второй шрам, Руадан убрал от меня руку и выпрямился.

Я поняла, что это сигнал мне слезть с его колен. Ладно. С сиськами или без, соблазнение не входило в мои навыки. Но я была уверена, что он что-то чувствовал, и я добивалась прогресса с приближением к его груди.

Я вернулась к своему платью и натянула его через голову.

— Итак, ты собираешься научить меня прыгать тенью?

Ключа пока нет. Но я могу между делом освоить новый навык. После того, как я украду у сенешаля, умение прыгать тенью может мне очень пригодиться.

Глава 20

Бок о бок с Руаданом я шла по мощёной дороге в Восточном Лондоне. Слева от нас над тёмным парком возвышались наземные железнодорожные пути. По-видимому, именно здесь я должна была практиковаться в прыжках тенью.

Руадан носил за спиной не один, а два меча, что удваивало его устрашающий эффект. Пока мы шли по улицам Восточного Лондона, перепуганные люди разбегались с нашего пути.

Мы пересекли заросший травой парк, и моё внимание привлекло какое-то движение. Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я смотрю на голую мужскую задницу, торчащую из земли. Когда он снова взглянул на нас, ужас исказил его черты, и он с трудом поднялся на ноги, чтобы подтянуть брюки.

— Дядя Даррелл? — прошептала я себе под нос.

Руадан, должно быть, услышал меня, потому что повернулся и удивлённо поднял брови. Я уставилась на дядю Даррелла, который теперь удирал через парк прочь от нас. На мгновение я подумывала сказать Руадану, что, если он когда-нибудь захочет соединиться с землёй, ему нужно закопать всю мошонку, а не только ствол. Но я передумала, как только вспомнила, что у него напрочь отсутствует чувство юмора.

Лунный свет серебрил парк, и туман клубился вокруг редких деревьев. Тени под железнодорожными путями собирались в тёмные арки. Что-то в этом месте вызывало у меня дрожь, и мне хотелось заполнить тишину.

— Я бывала здесь раньше, — сказала я. — В этом месте есть магия.

Мы двинулись по мощёной дороге, которая вела в парк. Одуванчики пестрели в разросшейся траве. Справа от нас стояли кирпичные стены, которым, наверное, было два столетия. Слева от нас над железнодорожными путями возвышался покосившийся деревянный дом на сваях — возможно, когда-то это была пересадочная станция, но она уже давно заброшена. С одной стороны поля располагалась небольшая городская ферма с грядками, курами, козами и свиньёй.

Едкий дым поднимался из горящей машины, вероятно, украденной и брошенной в одной из железнодорожных арок викторианской эпохи.

— Не вся магия исходит от богов или заклинаний, — сказала я. — Это магия вещей, которые не связаны друг с другом. Это магия странных, забытых мест. Фермы, сгоревшие машины. Одуванчики. Козы, — я указала на дерево, с ветвей которого свисали кроссовки. Какой-то сумасшедший привязал их там. — Ботинки, свисающие с ветвей, как фрукты. Понимаешь, что я имею в виду?

Взгляд Руадана скользнул по мне, и мне показалось, что я заметила искорку любопытства, но он, вероятно, гадал, не сошла ли я с ума.

— Я знаю, — сказала я. — У нас тренировка по прыжкам тенью.

Руадан вытащил из кармана светящийся камень люмена. Затем он подошёл ближе и надел его мне на шею. Меня окутал его сосновый аромат.

Как только застёжка застегнулась, я почувствовала ошеломляющий прилив магической силы. В голове у меня поплыла тьма, но я сумела подавить самые тревожные мысли.

И всё же энергия переполняла меня, и холод призрачной бездны разливался по моим венам и сухожилиям, как чернила, замораживая мои кости. Я посмотрела в холодные фиалковые глаза Руадана. Ему вообще не нужен был камень люмена, потому что эта магия была частью его самого, такой же врождённой, как ходьба для меня.

Я попыталась направить магию, попыталась использовать камни под ногами, чтобы заземлить её. И всё же, как я ни старалась, в моей груди словно разверзлась ледяная пустота. Бесконечная ледяная яма. Раньше я овладела силой, но сейчас мои мышцы начали сводить судорогой.

Как только Руадан положил руки мне на талию, паника немного улеглась.

Я посмотрела в его глаза и обнаружила, что в них мерцает магия ночи.

Лунный свет подчёркивал идеальные черты его лица. Я нервничала, ощущая на себе всю силу его взгляда, но в то же время это вызывало во мне трепет.

— Ты собираешься прикасаться ко мне каждый раз, когда я надеваю этот камень люмена? — иногда у меня появлялась дурная привычка нервно заполнять тишину болтовнёй. — Потому что это может показаться странным, когда мы будем сражаться с инкубами, а тебе придётся всё время засовывать руку мне под платье.

Ответа, конечно, не последовало. Холод в моей груди усилился.

«Заткнись, Арианна. Заткнись».

Я глубоко вдохнула, сосредоточившись на том, чтобы направить ледяную магию по всему телу. Постепенно я начала впитывать её и распределять более равномерно.

Глаза Руадана вспыхнули серебром. И снова что-то пробежало между нами — электрический разряд, пульсирующая сексуальная энергия. Острое изнывающее ощущение обожгло моё тело. Он определённо был инкубом, и жар его чувственной магии растопил холод теней внутри меня.

Руадан издал низкое рычание, сжимая меня пальцами. Затем быстрым и грубым движением притянул меня ближе. Он запустил пальцы в мои волосы и снова запрокинул мою голову. Его взгляд пронзил меня насквозь.

На этот раз он смял мои губы своими, и меня охватило вожделение. Его поцелуй был первобытным, требовательным. Жар пронзил мой живот, когда я ответила на его непреклонную ярость. Я открыла рот, и мой язык скользнул по его языку.

Поцелуй углублялся, становился диким, и я изнывала по нему. Его хватка на мне усилилась. Что-то в интенсивности поцелуя вызвало у меня ощущение, что я стала ответом на вопрос, который он задавал всю свою жизнь.

Его магия ласкала мою кожу, лизала между ног, и меня охватил горячий экстаз. Я уже не понимала, что происходит, или как работают слова, или что мы делаем в парке. Я просто хотела от него большего, хотела, чтобы его язык блуждал по моему телу… Во мне вспыхнул жар, такой сильный, что согрел студёную пустоту в груди. Когда Руадан прикусил мою нижнюю губу, у меня подкосились колени, и, кажется, я застонала.

Но так же быстро, как это началось, он отстранился от меня. Конечно, поцелуи для Теневых Фейри были под запретом. Моё дыхание застревало в горле, и я старалась дышать медленнее, хотя мои ноги дрожали.

Руадан ослабил хватку и отступил на шаг, вокруг него закружились тени. Меня всё ещё переполняло вожделение. Определённо инкуб. Я прикоснулась к своим губам, ошеломлённая тем, что он вообще поцеловал меня.

Моё сердце бешено колотилось о рёбра. «Сделай вид, что всё в порядке, Арианна. Сделай вид, что всё в порядке».

— Ничего страшного, — я действительно произнесла эти слова вслух. — Просто поцелуй, не важно.

Как я и говорила. Когда я нервничала, я была склонна болтать что попало.

Если это тактика, чтобы помочь мне контролировать магию, то поцелуй сработал. Холодность магии теней больше не подавляла меня. Она струилась по моей коже, циркулировала по мышцам — электрическая, потрескивающая сила. Но я контролировала её. Жар, порождённый магией вожделения Руадана, определённо противостоял холоду магии теней.

Я посмотрела на свои руки, на мягкие струйки тёмной магии, которые спиралью стекали с кончиков моих пальцев.

— Ты инкуб, верно? — спросила я.

Один кивок подтвердил мою теорию.

Будучи инкубом, Руадан управлял магией с помощью сексуальной энергии. Это означало, что он мог черпать силу из сексуальной энергии, направлять магию и даже исцелять с её помощью. Это также означало, что он точно знал, насколько я возбуждена рядом с ним, что было немного унизительно. Особенно учитывая, что я понятия не имела, о чём он думает или что чувствует.

Я скрестила руки на груди.

— Я думала, инкубы должны получать удовольствие от жизни. Ты не разговариваешь, не пьёшь алкоголь, не заводишь любовниц, потому что Институт этого не разрешает. Противоречия, должно быть, разрывают тебя изнутри.

Низкое рычание подсказало мне, что пора сменить тему.

Сделав несколько глубоких вдохов, я сумела немного обуздать своё непреодолимое желание, но этот поцелуй выбил почву у меня из-под ног. Я была в двадцати секундах от того, чтобы сорвать с себя одежду прямо здесь, в этом парке, даже после того, как увидела, что сделал дядя Даррелл, оскверняя бедную землю.

Я взглянула на кончики своих пальцев, заворожённая исходящей от них дымчатой магией.

К моему удивлению, Руадан протянул руку и приподнял мой подбородок, чтобы я встретилась с его потрясающим взглядом. Затем он указал на ферму — на самом деле, на загон для коз.

— Ладно. Ты хочешь, чтобы я прыгнула в загон для коз? — магия прошлась по моей коже. Возможно, Баэл был прав, и Руадан отличный наставник, на свой странный, слегка безумный лад. В конце концов, теперь я обладала могущественной магией и собиралась научиться ею пользоваться.

И всё же…

— Прежде чем я прыгну в загон для коз, не могли бы мы поговорить о том, как ты убил двух своих новичков? Это правда, или это просто слухи?

Когда он снова начал что-то писать на листке бумаги, я ожидала, что он ответит каким-нибудь опровержением.

Вместо этого он вернул мне просто слово:

«Казнь».

Никаких других объяснений. Никаких оправданий или контекста. Просто напоминание о том, что поставлено на карту. Если я не сумею произвести впечатление на Теневых Фейри, меня казнят. Если я украду у них и сбегу с ключом, меня казнят.

И всё же, если я этого не сделаю, Киара умрёт.

Пока я обдумывала это дерьмовое положение, Руадан коснулся моей руки. Он снова указал на ферму, призывая меня прыгнуть.

— Верно. В загон для коз, — я уставилась на поле, на коз, не в силах понять, как я могу просто переместиться туда. Баэл сказал, что я буду перепрыгивать из одной тени в другую, соединяясь с темнотой тени. Поскольку была ночь, нас всюду окружали тени, но я была не совсем уверена, как с ними слиться.

Всё, что я знала — это то, что первым шагом нужно отойти от Руадана, чей мужской запах отвлекал меня.

Я отошла от него на несколько шагов, вдыхая ночной воздух. Я уловила запахи горящей резины и кожи от машины, запахи курятника, травы, свинарника, козьей шерсти, старых куриных костей, которые кто-то оставил неподалёку… десятки других запахов. Я настроилась только на этот запах озона в воздухе. Это был запах магии теней.

Я уставилась на неровную деревянную обшивку загона для коз, мой взгляд был прикован к сгустку теней в углу.

Магия окутала меня, и холод разлился по моей крови. Я позволила своему разуму опустеть, наполнившись тенями. Мысленно я почувствовала, что сливаюсь с самым тёмным уголком загона. Затем я прыгнула.

Я врезалась в деревянный столб ворот и плюхнулась задницей в грязь.

Козёл заблеял. Вздрогнув, я поняла, что это мудло бежит ко мне, звеня колокольчиком. Когда я вскочила на ноги, он боднул меня головой, и я снова упала навзничь. Козье копыто наступило мне на руку. На долю секунды я подумала, не ударить ли его, но было что-то определённо морально сомнительное в том, чтобы ударить козла по морде.

Пока я пыталась встать, а козёл продолжал врезаться в меня, лишая равновесия, мой взгляд метнулся обратно в парк. Я позволила своему разуму наполниться тенями, и мой взгляд остановился на тёмной точке под яблоней. Я вступила в контакт с этой тенью, и тьма внутри меня соединилась с ней. В следующее мгновение я оказалась там, освободившись от своего козлиного нападавшего.

Затем я сосредоточилась на Руадане. В ночи он казался лужицей чернил, и только два ярких фиалковых глаза смотрели из пустоты. Подобно чёрной дыре, Призрак всасывал свет и заключал его в свою сферу.

Я обратилась к его теням, к головокружительной ледяной силе, таящейся в них, и прыгнула. Я врезалась в Руадана, и это было всё равно, что удариться о кирпичную стену. Я отшатнулась, но на этот раз мне удалось восстановить равновесие.

Я скрестила руки на груди, свирепо глядя на него.

— Ты знал, что этот козёл нападёт?

Серьёзно. Понятия не имею, почему я на данном этапе продолжала задавать ему вопросы.

Руадан сунул руку за спину и вытащил два своих длинных меча. Он протянул один мне.

Я схватила его за рукоять. Мне было гораздо комфортнее обращаться с мечом, чем прыгать вокруг коз. Но я была уверена, что знаю, чего от меня хочет Руадан.

— Ты хочешь, чтобы я сражалась с тобой, пока мы будем прыгать тенью, верно? — спросила я.

Руадан кивнул.

Должна признать, идея овладеть этим навыком была захватывающей. Это было бы поразительным преимуществом в бою против того, кто не мог им воспользоваться. Единственная проблема заключалась в том, что всё зависело от того, есть ли у меня доступ к камню люмена. У Балероса его не было, и я предполагала, что достать его нелегко.

Но раз уж я всё равно планировала обокрасть Руадана, то подумаешь, одним маленьким предметом больше, верно?

Глава 21

У меня было не так уж много времени, чтобы обдумать будущее ограбление, потому что рядом со мной со свистом пронёсся поток холодного воздуха, и Руадан исчез.

Я вглядывалась в темноту, пока мой взгляд не упал на холодный блеск стали — меч Руадана на другом конце парка. Я настроилась на его тень, затем прыгнула к нему. И снова я промахнулась, врезавшись ему в грудь. Я опять отшатнулась, и его рука на мгновение обхватила меня за талию, прежде чем он отпустил меня.

Становилось ясно, что мне нужно сосредоточиться на тенях вокруг Руадана, иначе я буду постоянно промахиваться и врезаться в каменную стену его груди.

Затем ещё один холодный свист воздуха, и его меч сверкнул в шести метрах от меня. На этот раз я прыгнула в тень на полметра позади него и взмахнула мечом. Но он снова предугадал мои действия. Он парировал, блокируя мой удар, а затем отскочил в сторону.

«Всегда предугадывай действия своего врага».

Руадан продолжал отпрыгивать, каждый раз предвидя, куда я приземлюсь через несколько мгновений. Мы развернулись, направляясь от тёмных арок к железнодорожным путям через парк. Я чуть не свалилась с дома на сваях, прежде чем восстановила равновесие. Мы снова перескочили на заброшенную железнодорожную станцию, затем на дерево с обувью.

Как и прежде, Руадан продолжал демонстрировать сверхъестественную способность предсказывать, что я собираюсь делать дальше. Как будто нас тренировал один и тот же учитель.

Был ли Балерос когда-то наставником Руадана?

Мне нужно удивить его. Я уже улучшала свой навык. Я больше не врезалась в его грудь. Поскольку мы использовали длинные мечи, нам нужно было находиться на расстоянии пары метров друг от друга, чтобы парировать удары, и каждый раз я приземлялась на нужном расстоянии от него, быстро принимая боевую стойку. Но, может быть, мне и не нужно использовать своё оружие как меч.

Руадан отскочил в сторону, и я мельком увидела в темноте его сверкающие глаза. Я слилась с тенями прямо за его спиной. С невероятной скоростью я приставила свой меч к его горлу. Для этого пришлось встать на цыпочки, прижавшись к нему, что было не самой устойчивой позой.

Я прошептала:

— Брось меч, красавчик.

Вместо этого он схватил мою руку и дёрнул её вниз. Затем пригнулся, чтобы проскользнуть у меня под мышкой — плавный, молниеносный жест.

В тот же миг он оказался у меня за спиной и пригвоздил мои руки к телу. Мгновение я боролась с его хваткой. Затем я поняла, что он пытается мне что-то сказать.

Он скользнул рукой к моей руке с мечом и забрал у меня оружие. Затем вручил мне кинжал. Мизерикорд, если быть точнее. С кинжалами я обращалась не так искусно, как с мечом, и, возможно, именно поэтому мы начали с привычной территории. Но я часто пользовалась ножами-стилетами, и это не сильно отличалось. Обычно мизерикорды применялись для последнего смертельного удара по раненому гладиатору — не для боя — но ими можно было убивать. Название переводилось примерно как «акт милосердия, прекращение страданий».

Я высвободилась из хватки Руадана и повертела кинжал в руке.

— Это то, что мы будем использовать? — спросила я.

Он кивнул.

— Это не лучшее оружие для боя… — я нахмурилась, обдумывая это. Если бы мы сражались с инкубами, то не убивали бы их. Инкубы бессмертны.

Постепенно пришло понимание. У адских гончих и других демонов-жнецов имелись специальные инструменты, с помощью которых они забирали души для своих богов, отправляя их в один из семи кругов ада. Зачарованные ручки, кинжалы и другие острые предметы, созданные самими богами.

Мы будем использовать кинжалы не для убийства, а для того, чтобы забрать их души. Как только мы пронзим инкуба, он отправится прямиком в теневой ад — бездну.

— Пожинающий кинжал, верно?

Руадан кивнул.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы тренируемся с фальшивками.

Он снова кивнул.

Хорошо. Это означало, что если мы случайно заденем друг друга ножом во время тренировки, то не окажемся в теневом аду.

Прежде чем я успела задать ещё один вопрос, Руадан снова исчез, тенью метнувшись к заброшенным путям.

Мы прыгали и носились по всему парку, отражая атаки друг друга. Мы кружились в темноте, постепенно узнавая причуды друг друга. У Руадана был определённый ритм в движениях, он действовал медленно, затем снова быстро, и я начала понимать, как он прыгает. Он был агрессивен, но контролировал себя, нанося удары по диагонали, целясь мне в плечо. Время от времени он уклонялся в сторону. Либо он был уверен, что я парирую каждый удар, либо был очень уверен в своих навыках исцеления, потому что, казалось, не сдерживался.

Мы ускорили темп, и я двигалась, как лунный ветер, скользя над землёй. Чем быстрее я двигалась, тем сильнее магия холодила мои вены, а между рёбер разливалась пустота. Очевидно, количество магии теней, которое я могла направить за один раз, было ограничено, и у меня начали дрожать ноги.

«Тринадцатый закон силы Балероса. Не позволяй противнику увидеть твои слабости. И никогда не признавай поражения».

От магии теней у меня стучали зубы, но я не хотела сдаваться, пока Руадан всё ещё прыгал из тени в тень, ускользая от меня. Мне нужно было продолжать двигаться, доказать ему, что я не просто барная драчунья, любящая выпить виски.

«Сокруши своего врага окончательно».

Я позволила магии теней наполнить меня, проникая до самых костей. Пока я летела через парк, в груди у меня была пустота, а в голове проносились образы земляного пола, дна клетки. Двенадцать мёртвых фейри у моих ног, кожа гниёт, чернеет…

Пустота разъедала меня, и на поверхность начали всплывать давно похороненные воспоминания. Однажды Балерос угостил меня ирисками. Мне было семнадцать, я была слишком взрослой, чтобы восторгаться сладостями, но я схватила их с грязи. Я держала их при себе в клетке, отказываясь есть.

«У тебя есть жалкая склонность привязываться ко всем, кто проявляет к тебе хоть каплю доброты».

Балерос был прав насчёт меня.

Меня охватила холодная ярость. Я стиснула зубы, пытаясь взять под контроль силу тени. Я хотела крови. Я хотела победить.

У меня было смутное ощущение, что Руадан хочет остановиться, что тренировка окончена, что я потеряла контроль над магией, но в моей голове зазвучал голос Балероса.

«Сокруши своего врага полностью».

Лезвия нашего оружия сверкали, как звёзды в ночном небе, пока меня не окутал порыв морозного воздуха. По моей коже словно растрескивался лёд.

Я хотела прыгнуть снова, но потеряла Руадана из виду. Затем две мощные руки обхватили мой торс, пригвождая мои руки к торсу, а мускулистое тело Руадана крепко прижалось ко мне сзади.

Его хватка доминировала надо мной, и он так сильно сжал моё запястье, что я выронила кинжал. Он звякнул о камни.

В этот момент я поняла, как сильно меня трясёт.

Руадан, будучи у меня за спиной, запустил руку мне под рубашку и прижал ладонь к моему животу. Постепенно поток магии теней снова начал ослабевать, и я прислонилась к нему. Тем не менее, всплеск магии истощил всю мою энергию, и мои глаза уже начали закрываться.

Руадан просунул руку мне под спину, а другую — под ноги, приподнимая меня.

А потом я положила голову на его мощную грудь и задышала сосновым ароматом.

***

Я проснулась на холодном каменном полу Руадана. Нектариновый свет лился в окна. Это рассвет? Нет, утром солнце не заглядывало в эту часть здания. Я моргнула. Значит, закат. Я проспала очень долго.

Я потянулась к подвеске на шее, только чтобы понять, что кто-то снял её, прежде чем уложить меня.

Я потёрла глаза, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я укрыта одеялом. А на полу лежала подушка — проклятая подушка.

Я оглядела комнату и увидела, что Руадан одевается и пристёгивает к поясу несколько ножей.

Он действительно дал мне одеяло и подушку? Это первый по-настоящему добрый поступок, который он сделал для меня. Это первый признак того, что он заботился о моём комфорте, а не просто о том, чтобы я выжила, что было частью его долга. Я поднесла одеяло к носу, вдыхая сосновый аромат.

Я оглядела комнату. На столе стоял пирог, от его корочки поднимался пар, и в животе у меня заурчало. Он ещё и принёс мне поесть? Прошлой ночью, когда мы тренировались в парке, мной овладело что-то вроде боевой ярости. Руадан был моим врагом. Но что, если это не так? Что, если я ему действительно нравлюсь?

Но как только я ещё раз взглянула на арсенал на его стене, я замерла. Я снова это делала. Моя жалкая склонность привязываться ко всем, кто проявлял ко мне хоть каплю доброты. Что-то острое и холодное пронзило мою грудь.

Прошлой ночью в парке я была совершенно ошеломлена нашим поцелуем. Мир ушёл у меня из-под ног, и я оказалась в свободном падении. Но, конечно, это была просто часть тренировки, способ заставить меня использовать магию теней. Если бы Балерос мог направлять магию таким образом, он бы это сделал. Теперь я позволяла Руадану играть моими эмоциями.

Руадан поступил по-доброму. А чему Балерос научил меня о доброте? Это давало наставнику власть над учеником. Это превращало ученика в раба.

«Подумай об этом хорошенько, Арианна». Что Руадан сделал со своими последними двумя новичками? Он казнил их. Его собственные слова. Он казнит меня, если сочтёт это необходимым. Как только Великий Магистр Савус отдаст приказ, Руадан положит мою шею на плаху, подняв железный меч. Он снесёт мне голову начисто. Он сам мне это сказал.

Так для чего же нужны одеяло и подушка?

Он снова обхаживал меня как Балерос. Он дрался, как Балерос. Он использовал приёмы моего старого мастера. Он тренировался с Балеросом — возможно, даже обучался у него. А это моя чёртова ириска, жалкая безделушка, которую я держала на дне грязной клетки. Это моя клубника. Маленький кусочек доброты…

Я поднялась на дрожащих ногах, подхватывая одеяло.

— Мне не нужно грёбаное одеяло, — крикнула я. — Или подушка. Понял?

Руадан резко обернулся.

— Я сплю на полу. Я сама о себе забочусь. Так было всегда, и так всегда будет. Мне не нужна эта грёбаная подушка, — меня захлестнул гнев, и я запустила ею в него. Я знала, как это работает. Он бросит мне несколько подачек, и я буду в его власти, пока не придёт время положить голову на плаху. Предательство убьёт меня раньше, чем это сделает клинок. Я не позволю этому случиться. Я не позволю себе умереть внутри. — Не нужны мне твои грёбаные ириски.

Руадан нахмурился, и на его идеальных чертах лица отразилось удивление.

Очко в мою пользу, Балерос. Никогда не позволяй врагу предугадывать твои действия. Руадан определённо не ожидал, что я буду кричать на него что-то про ириски.

— Это метафора, — объяснила я. «Осторожно, Арианна. Осторожно». Я не могла позволить ему узнать, как хорошо я знаю Балероса. Моя ярость уже начала угасать. — Неважно. Мне просто не нужно одеяло. Я могу поспать на полу, и, пожалуйста, не притворяйся милым со мной, потому что я знаю, что ты делаешь.

Теперь он выглядел раздражённым и резко указал на пирог, пока тени метались вокруг него дикими дугами. Очевидно, он услышал, как у меня заурчало в животе, и правильно понял, что, по крайней мере, часть моей ярости была вызвана голодом.

Я подошла к столу.

— Спасибо за еду. Я понимаю, что тебе нужно кормить меня и не давать мне замёрзнуть до смерти.

Я села за каменный стол, и у меня уже потекли слюнки. На этот раз пирог с картошкой, луком-пореем и подливкой. Святые боги, меня больше не волновало, что Руадан пытается мной манипулировать; я хотела заключить его в объятия за то, что он принёс мне этот пирог. Он таял у меня во рту, сытный и маслянистый.

— Значит, я проспала весь день, — сказала я.

Он кивнул и сел напротив меня, нависая своей огромной фигурой над столом.

Мои конечности всё ещё ныли.

— Думаю, магия теней немного истощила меня.

На самом деле, мне чертовски повезло, что я оказалась в паре с Руаданом. В то время как все остальные новички с рождения обучались магии, мне нужен был кто-то, в ком была бы доля инкуба, чтобы помочь мне использовать всю силу магии. Кто-то, кто мог бы меня немного разморозить.

Руадан достал лист бумаги и написал:

«Когда ты сосредоточена на том, чтобы сокрушить своего противника, ты позволяешь магии подавлять тебя. Не забывай заземлять магию через почву под собой, чтобы не сгореть».

— Со мной всё будет в порядке, — я откусила ещё кусочек пирога. — Итак, когда мы отправимся в это гнездо инкубов?

«Через несколько часов».

Я откинулась на спинку стула. Я была не совсем готова к этому, но и раньше я ступала в бой неподготовленной. И я выжила.

Я взглянула на подушку на полу и перья, рассыпавшиеся по камню. Почему-то эта чёртова подушка — этот маленький намёк на доброту — пугала меня больше, чем инкубы.

Глава 22

Под одной из тёмных арок — в том же парке, где я тренировалась с Руаданом — я стояла в шеренге новичков. Мы ждали прибытия Великого Магистра Савуса, который должен был дать нам команду начинать жатву. Сгоревшая прошлой ночью машина перестала дымиться и теперь стояла, почерневшая, среди прочего мусора у входа в арку — старых холодильников, детской пластиковой тележки для покупок. У наших ног валялись газеты, коробки из-под яиц и брошенные кроссовки.

А ведь Энгус обещал мне роскошную жизнь среди Теневых Фейри.

Насколько я поняла, гнездо инкубов было недалеко отсюда. На самом деле, где-то поблизости они захватили ночной клуб.

Мэддан прищурился, увидев мою скудную одежду — короткую юбку, шёлковую блузку с глубоким вырезом и отсутствие лифчика.

— Шлюха, — прошептал он.

«Мудак». Я не собиралась с ним спорить, потому что это бессмысленно. Он всё равно не догадывался, во что ввязался.

Мужчины-фейри, чёрт возьми, понятия не имели, что в этом испытании они находятся в явно невыгодном положении. Никто из мужчин не знал, как работают ночные клубы в мире людей. Они никогда не бывали в баре и не стояли на улице, пытаясь попасть в эксклюзивный ночной клуб, демонстрируя при этом нужное декольте. Вероятно, они планировали просто подойти к двери и потребовать, чтобы их впустили. Они спрятали свои заострённые уши и оставили дубовые листья дома. Но не считая этого, они вообще сюда не вписывались.

Мелюзина и я, с другой стороны, были идеально одеты для этого случая. Наша скромная одежда станет нашим пропуском в ночной клуб инкубов.

Я провела кончиками пальцев по пожинающему кинжалу-мизерикорду, спрятанному у меня на боку.

Если мужчинам-фейри каким-то образом удастся проникнуть в клуб, преимущество изменится. Магия вожделения инкубов действовала только на женщин. Мы с Мелюзиной, возможно, в конечном итоге сильно отвлечёмся.

В любом случае, самое важное, что нужно помнить перед сегодняшним испытанием — это то, что один случайный укол наших кинжалов означал вечность в аду. Если мы случайно нанесём себе удар, то навсегда угодим в бездну. И это могло объяснить, почему мужчины были немного нервными в этот вечер.

Баргест зарычал.

— Как только вы придёте в клуб, шлюхи, и почувствуете магию инкубов, вы начнёте тереться о них, как сучки в период течки.

— Ты хочешь сказать, что я похожа на собаку? Ты же буквально превращаешься в… — я вздохнула. — Не бери в голову, — это того не стоило. Он был идиотом и, вероятно, не переживёт это испытание.

Баргест снова зарычал, но эхо шагов в сводчатом проходе и сгущающийся туман заставили его замолчать.

Великий Магистр Савус вышел из тени под аркой, и новички притихли. Сверху непрерывным потоком лились капли воды.

Я сунула руку в карман и провела кончиками пальцев по кристаллу люмена. Однажды, когда я буду жить в бегах, этот кристалл станет моим.

Савус прохаживался перед нами.

— Сегодня вечером вы будете пожинать души в переполненном ночном клубе. Мы будем наблюдать за вашей работой. Скрытность, эффективность и осмотрительность будут отмечены. Простые люди боятся нас, но мы не любим привлекать к себе внимание больше, чем это необходимо. Если люди будут слишком напуганы, они станут беспокойными. Взбудораженными. Наш хрупкий союз рухнет. Люди бывают такими неразумными. Более того, вы новички. Вы не Рыцари Теневых Фейри. Вы не можете представляться как Рыцари Теневых Фейри. Сегодня вечером вы будете маскироваться под людей.

Савус сложил пальцы домиком.

— У вас у всех есть свои камни люмена, да? Пожалуйста, имейте в виду, что они чрезвычайно ценны. Любой новичок, потерявший свой камень люмена, может рассчитывать на то, что встретит свой конец от лезвия железного топора.

Я уже начинала думать, что рыцари слишком спешили при любой возможности хвататься за железные топоры.

Я застегнула подвеску на шее, и по моему телу пробежал ледяной разряд магии теней. Как и велел Руадан, я использовала камни под ногами, чтобы заземлить силу, равномерно распределяя магию. Я сделала глубокий, прерывистый вдох, когда сила проникла в мои мышцы и кости.

Савус подошёл к входу в арку, указывая на улицу, огибавшую дальний конец парка.

— Найдите ночной клуб инкубов. Входите осторожно, выдавая себя за людей. Пожинайте души инкубов. Помните — мы убиваем в тени. И если вы не будете соблюдать осторожность, то, скорее всего, погибнете. Мы считаем, что там скрывается множество инкубов, и они вынырнут из тени, чтобы убить вас, если обнаружат ваше присутствие. Не устраивайте сцен.

Я бросила взгляд на баргеста, в очередной раз убеждённая, что он умрёт ещё до конца ночи. Не могу сказать, что эта мысль огорчала меня.

— Подождите, пока я не отдам команду, — предупредил Савус.

Вместе с магией теней в моих венах бурлил адреналин. Когда я взглянула на других новичков, мне показалось, что в их глазах вспыхнул звёздный свет. Магия Никсобаса пульсировала в нас, точно так же, как это было с Руаданом.

Баргест тихо зарычал. Вокруг Мэддана — принца — яростно метались тени, окрашивавшие тьмой его рыжие волосы. Холодный ночной ветер овевал моё тело, и я вытащила кинжал из ножен.

Мелюзина, стоявшая рядом со мной, что-то бормотала себе под нос. «Войди тихо, отправь их всех в ад. Войди тихо, отправь их всех в ад. Войди тихо, отправь их всех в ад».

Это бормотание в сочетании с её милым личиком сильно нервировало.

Я повернулась к Мелюзине и громко прошептала:

— Мэддан, вероятно, собирается сделать какую-нибудь глупость, например, вообще пропустить загон для коз.

Мелюзина нахмурилась, готовая поспорить со мной, что нам не стоит заходить в загон для коз, что коза — воинственный монстр, который постоянно втаптывает нас в грязь, хуже инкубов. Но я подняла палец, призывая её к молчанию. Понимание отразилось на её лице, и она рассмеялась немного чересчур громко.

— Ха-ха. Да. Он будет ровно настолько тупым. Пропустит загон для коз.

Я посмотрела на парк за фермой, где мерцали уличные фонари. Когда холод магии теней сковывал меня, я хотела их тепла. Я жаждала света прямо сейчас.

— Сейчас, — сказал Савус. — Идите и пожинайте души.

Тени растеклись по моей крови, как чернила, и я мысленно слилась с тёмным озером перед загоном для коз. Я прыгнула, пролетела по воздуху и мягко приземлилась на мокрую траву за оградой.

Баргест бросился в загон, приземлившись прямо перед козлом, который тут же врезался в него. Конечно, он оказался самым глупым из всех.

Мы с Мелюзиной уже бежали дальше, перепрыгивая через ферму, к жёлтым уличным фонарям.

Савус не сказал нам, где находится ночной клуб, и это было частью испытания. Когда мы приблизились к главной улице, я понюхала воздух, настраиваясь на запах электрической магии. Это был запах грозы, ночной магии и инкубов. Заскочив в тёмный переулок на главной улице, я ощутила магию теней — мощную, несмотря на вонь пива, пота и мусора.

Стены, покрытые граффити, тянулись по обеим сторонам узкой главной улицы. Из-за уличных фонарей и вывесок клубов теней было меньше, но я нашла их за вереницей фургончиков с едой и зигзагами пересекала улицу, сворачивая в узкие переулки.

По улице, пошатываясь, брели завсегдатаи вечеринок, некоторые из них громко пели. Я знала этот район — сюда все ходили, чтобы напиться вдрызг, и я быстро поняла, что нам не нужно слишком беспокоиться об осторожности. По этой улице можно было пробежать в костюме огненной белки, и большинство людей этого бы не заметили.

Двигаясь, я почувствовала мшистый запах фейри и мельком увидела что-то ярко-рыжее, пролетевшее мимо меня.

Проклятье. Мэддан опережал меня. Ну что ж. Пусть сожжёт себя дотла. Он не попадёт в клуб, и, возможно, я могла бы просто позволить ему привести меня к нужному зданию.

Я проследила за его передвижениями до тёмного переулка, который пролегал между двумя кирпичными зданиями в викторианском стиле. Принц попал точно в цель, потому что здесь запах инкубов становился сильнее. На самом деле, я уже чувствовала, как их магия мурашками пробегает по моей коже. Даже за пределами клуба моё тело распалялось. Неудивительно, что они привлекли длинную очередь человеческих женщин. Я начинала понимать, что проникновение в гнездо инкубов будет чертовски отвлекающим, но, по крайней мере, Руадан не задерживался поблизости и не усугублял ситуацию своим дурацки красивым лицом.

В переулке люди болтали друг с другом и поигрывали мобильными телефонами. Несмотря на то, что на входе в клуб инкубов не было никакой вывески, сегодня вечером это место, по-видимому, было самым популярным заведением в городе.

Мэддан важно вышагивал передо мной, всем своим видом воплощая фейри из знати. Сегодня вечером он оставил свои дубовые листья дома, но со своей жёсткой осанкой и властным взглядом он всё равно выделялся среди людей как чудак.

Попасть в клуб было не так просто, и тупо прыгнуть тенью внутрь не получится. Чтобы прыгнуть тенью, нужно видеть какое-то место, а вход нам преграждала кирпичная стена, не говоря уже о двух вышибалах с телосложением кирпичных сортиров. Мы маскировались под людей, но даже если бы это было не так, вышибалам было бы всё равно. В Лондоне вышибалы ночных клубов, возможно, были единственной группой людей, которые не боялись истребителей чар.

Я оглянулась и с облегчением обнаружила, что Мелюзина следует за мной по пятам, выпрямив спину, чтобы подчеркнуть свою грудь. Девушка была умной, хоть и не могла управиться с мечом, даже если от этого буквально зависела её жизнь.

Мимо нас протиснулись баргест и Морской Монстр. Я уже видела, как вышибалы хмуро смотрят на них. Ни за что на свете эти мужчины-фейри не смогут войти через главный вход. Если только они не захотят убить несколько человек на глазах у толпы, им придётся рыскать под землёй, пытаясь найти вход через канализацию.

Я немного отстала, чтобы вышибалы не подумали, будто мы с Мелюзиной пришли с этими тремя придурками. Отсюда я не могла расслышать, что говорил Мэддан, но я уверена, что это было что-то совершенно нормальное и звучащее по-человечески, например: «Мэддан, Резчик Врагов, сын Гондониуса из дома Мудозвонов».

Что бы он ни сказал, один из вышибал уже пихал его в грудь. Я практически видела, как от Мэддана исходит пар. Прямо сейчас он, вероятно, подумывал о том, чтобы забрать душу этого вышибалы и просто ворваться в клуб. Рука баргеста, сжимавшая кинжал в ножнах, явно подёргивалась. Если бы только Савус не предупредил нас, чтобы мы работали в тени…

— В тени, — громко прошептала я.

Баргест обернулся, зарычав. Они уже наплевали на осторожность, и я надеялась, что Савус это видит.

Я подошла на шаг ближе, пока не смогла расслышать, что говорит Мэддан, и только успела расслышать окончание «наверное, там всё равно полно шлюх», как вышибала сильно ударил его кулаком по щеке.

Все трое мужчин-фейри зарычали, прежде чем, наконец, взять себя в руки. Я улыбнулась им, когда они прошмыгнули мимо нас, прогнанные вышибалами. Это был грандиозный провал с попыткой «войти тихо».

Я наклонилась к Мелюзине и прошептала:

— Пора раскрыть святую троицу одобрения вышибалы в ночном клубе: соцсети, сиськи и секс с ди-джеем. Или, в моём случае, притвориться, что был секс с ди-джеем.

Она склонила голову набок, нахмурилась и заморгала своими большими карими глазами. Она понятия не имела, о чем я говорю.

Не страшно. Она угостила меня клубникой, и теперь она была моей спутницей.

Я неторопливо направилась к вышибалам, покачивая бёдрами и накручивая прядь своих лавандовых волос на палец.

— Привет, ребята, — по причинам, которые я не могу объяснить, я переняла американский акцент. Может быть, американцы просто в чём-то сексуальнее. — Я пишу статью для блога «Жаркие ночи в Лондоне». Ранее я поговорила кое с кем о том, что хотела бы написать статью о вашем джине с травяными тониками.

Мне не нужно было проверять это заранее. В каждом баре Лондона — даже в том дерьмовом, где я работала — продавали джин с травяным тоником. В нашем случае мы просто смешивали немного дешёвого сушёного орегано с джином Tesco, но в клубе инкубов, вероятно, использовали тепличные огурцы, свежесобранный розмарин и золотую крошку на ободке стакана.

Один из вышибал хмуро посмотрел на меня.

— Ты сказала, что разговаривала с кем-то? Кто это был?

— Мой друг Гэри, диджей. Мы очень, очень близкие друзья, — я правда знала диджея по имени Гэри. Я никогда не встречалась с ним, но он играл во всех клубах Восточного Лондона. Он был кем-то вроде легенды. «Я знаю Гэри», по сути, стало паролем для входа в любой из клубов Шордича.

— Все говорят, что знают Гэри, — парировал вышибала.

Дерьмо. В последние дни это давалось всё труднее.

— Да, но на самом деле я его знаю. Он высокий, часто сутулится, носит мешковатые футболки, от него часто пахнет спиртным, он рассказывает о правительственных заговорах и таскает с собой сумку с пластинками, — сказала я, описывая буквально каждого диджея, который когда-либо существовал.

Вышибала кивнул и, прищурившись, посмотрел на меня, обдумывая моё предложение.

— На самом деле он очень гордится своими чёрными футболками в обтяжку.

Ладно. Почти каждого диджея.

— Если ты так хорошо его знаешь, — продолжал вышибала, — как он теперь себя называет?

Так уж получилось, что я знала ответ на этот вопрос, поскольку несколько недель назад готовилась попасть в эксклюзивный клуб на «вечер обмена одеждой и пены». Не спрашивайте.

— Иногда он представляется как Гэри Высокий, — сказала я. — Также известный как Газза, также известный как Газза-стриптиз.

Вышибала покачал головой, не впечатлившись. Дерьмо. Я что-то забыла?

— О, точно! — я улыбнулась. — Иисус из Газзарета.

— Ладно, — он отцепил бархатную верёвку и отступил в сторону.

И одно очко в пользу дам.

Мелюзина улыбнулась мне, и мы вошли в длинный коридор, освещённый светящимися голубыми камнями, вделанными в стены. В конце коридора путь нам преградила серебряная дверь, на которой был вырезан символ Бога Ночи: круг с точкой посередине — по сути, гигантская сиська — рядом с полумесяцем. Эти демоны даже не пытались скрыть свою демоническую природу. Они просто швыряли это в лицо рыцарям. Я чуть было не обиделась, но вспомнила, что на самом деле не собиралась становиться рыцарем.

Прежде чем я успела взяться за дверную ручку, Мелюзина схватила меня за руку.

— Входим тихо, отправляем их в ад.

Глава 23

Прежде чем войти в дверь с гравировкой, я взглянула на Мелюзину.

— Ты готова к этому?

— Да, — она глубоко вздохнула. — Просто я всю свою жизнь готовилась к этому. Я с детства занималась магией и ангельскими заклинаниями. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня не так много друзей. Я обычно рисовала рожицы и приклеивала их скотчем к ручкам мётел, чтобы у меня был хоть кто-то на вечеринках по случаю дня рождения. Я не умею ладить с людьми. Я даже не умею ладить с людями-мётлами. По крайней мере, трое из них ненавидели меня, и я никогда не могла заставить их съесть торт… Если я потерплю неудачу здесь, мне не к чему будет возвращаться домой, — она нахмурила брови. — А если ты потерпишь неудачу, тебя казнят. Нам обеим есть что терять. Но только одна из нас может получить место. Ничего из этого не предвещает ничего хорошего.

Из-за двери доносились глубокие, пульсирующие басы.

Я сжала челюсти. Это не лучшее время для подобного разговора.

— Послушай, Мелюзина. Нам просто нужно преодолевать по одному шагу за раз. Сегодня нам просто нужно выжить и забрать несколько душ. С остальным мы разберёмся завтра. Мы обе выжили. Ты пережила крайнее одиночество, — а я выжила на гладиаторском ринге. — Мы обе справимся с этим.

Она кивнула, и я распахнула дверь, чтобы окунуться в атмосферу чистого гедонизма. Клуб оказался совсем не таким, как я предполагала. Я ожидала увидеть мигающие огни и большой танцпол. Вместо этого он выглядел как огромный викторианский притон для курящих опиум. Персидские ковры на полу, тёмные деревянные ниши с подушками и шезлонгами, шёлковые шторы, люстры со свечами… Повсюду опасность пожара, но никого из людей, целующихся в нишах, казалось, это не волновало.

Изогнутая деревянная лестница вела в мезонин над нами. На балконах над нами я мельком увидела обнажённых женщин, некоторые оседлали мужчин, некоторые лежали под ними. Люди сладострастно танцевали под странную, пульсирующую музыку, доносившуюся из старого граммофона. За ним стоял Гэри в своей облегающей чёрной футболке и рылся в ящике с пластинками.

Пока что я видела только людей, но я чувствовала магию инкубов повсюду вокруг нас. Магия инкубов была двоякой — они питались женской сексуальной энергией и могли стимулировать её. Если мужчины когда-нибудь проникнут сюда, у них будет огромное преимущество перед нами.

Тем не менее, было не так уж сложно остаться незамеченными, потому что никто не обратил на нас внимания. У них были гораздо более интересные дела, на которых можно было сосредоточиться.

Я глубоко вдохнула, ориентируясь по запаху инкубов. Они были рядом, но не на этом этаже. Я осмотрела бельэтаж, мельком заметив тёмные кожистые крылья. Там. Вместе с Мелюзиной я прошла вглубь клуба, стараясь вести себя непринуждённо, мысленно подсчитывая инкубов этажом выше.

Моя кожа распалялась, и я уставилась на пару, которая устроилась прямо на столе. Женщина — длинноногая брюнетка — сидела верхом на мужчине мощного телосложения. Его руки скользили по её заднице, и на мгновение я уставилась на них, разинув рот.

Удар по руке вывел меня из задумчивости.

— Двигайся тихо, отправь их всех в ад. Сейчас.

— Верно.

У меня не было времени обсудить стратегию с Мелюзиной, прежде чем она отскочила от меня. Несколько мгновений я следила за её движениями, поражённая её скоростью. Так вот почему они завербовали её. Она блестяще владела кристаллом люмен.

Затем пришло время мне самой заняться жатвой. Я прокралась в тень пустой ниши и вытащила свой кинжал для сбора душ.

Оттуда я прыгнула в тень на лестничной клетке и помчалась вверх по ступенькам, пока не достигла бельэтажа. С верхнего уровня я осмотрела балконы. Тихо, в тени, Мелюзина уже прикончила двух инкубов. «Отличная работа, девочка».

К тому времени, как сюда придут новички мужского пола, для них ничего не останется. Но у меня не было времени радоваться этой мысли, потому что мне нужно было пожинать души.

Мой взгляд упал на инкуба в одной из балконных ниш. Он откинулся на спинку шезлонга, его кожаные крылья развевались за спиной. На нём лежала рыжеволосая женщина, её тело светилось и извивалось. Как Мелюзине удавалось заставлять любовниц молчать?

Она не была хорошим убийцей, так что, должно быть, использовала магию, чтобы вырубить их. У меня не было таких навыков, но я знала, как придушить человека — ровно настолько, чтобы он потерял сознание, но не настолько, чтобы убить. Мои навыки были немного грубее, чем у Мелюзины.

Холодная, словно наэлектризованная магия прошлась по моему позвоночнику, и я прыгнула в тень в нише. Магия вожделения была непреодолимой, распаляя меня изнутри, и я изо всех сил старалась сосредоточиться. Я приблизилась на шаг к этой паре…

Волна похоти захлестнула меня. Мой пульс участился, и я отступила обратно в тень, пытаясь совладать с собой и замедлить дыхание. Я приказала своему сердцу замедлиться. У Мелюзины получалось намного лучше, но эта девушка была настолько закрытой, что я не была уверена, испытывала ли она когда-нибудь желание.

Либо так, либо она думала о своих печальных деньрожденских вечеринках с людьми-мётлами. На самом деле, одного образа плачущей Мелюзины, пытающейся заставить человека-метлу съесть праздничный торт, оказалось достаточно, чтобы изгнать похотливые мысли из моей головы.

Я сделала ещё шаг вперёд и метнула кинжал, попав им в сердце инкуба. Сразу же после броска я закрыла рот женщины ладонью и зажала ей нос.

Она вырывалась из моей хватки, пытаясь закричать. Я отпустила её, как только она перестала сопротивляться, и она упала на пол без сознания. Её грудь всё ещё вздымалась и опускалась. Это было менее аккуратно, чем то, что делала Мелюзина, но это сработало.

Когда я снова оглядела балкон, то заметила ещё одного инкуба, которого раньше не видела. Он танцевал, одетый в длинный бархатный халат. У него были тонкие вьющиеся усы и бокал шампанского в руке. Обнажённая женщина бочком придвинулась к нему и обвила руками его шею.

Чёрт возьми, эти женщины не облегчали мне работу. Они просто пытались хорошо провести время, и я не могла оправдать их убийство. В конце концов, у меня имелся хоть какой-то моральный кодекс.

Я подождала, пока она не отстранилась от инкуба, танцуя в одиночку. Она подняла руки над головой и покачивала бёдрами, прикрыв глаза в экстазе. Затем я призвала магию теней, этот холодный прилив силы.

Я прыгнула, приземлившись прямо за спиной женщины. Одной рукой зажала ей рот и нос, а другой метнула кинжал. Он попал инкубу в горло, и он потерял сознание. «Передай от меня привет Никсобасу».

Женщина пыталась ударить меня локтем в живот и сумела нанести несколько ударов, но я крепко держала её, пока она не перестала брыкаться и не соскользнула на пол.

Я глубоко вздохнула. Мы забрали несколько душ инкубов, но по приливу жара к моей крови я поняла, что их тут гораздо больше. Нам просто нужно было их найти. Только у нас оставалось мало времени до того, как проснутся женщины, которых я легонько придушила, или кто-нибудь перестанет трахаться достаточно надолго, чтобы заметить все эти тела, валявшиеся вокруг.

Я вышла из ниши в тускло освещённый коридор, отделанный тёмной древесиной, с дверями, врезанными в стены. В канделябрах мерцали свечи, отбрасывая танцующие тени на шелковистые простыни и подушки, разбросанные по полу.

Чем дальше я шла по коридору, тем сильнее во мне росло желание, и даже моя скудная одежда казалась мне слишком тесной. Это означало, что я приближалась к инкубам.

Чувственность пульсировала во мне, и мои бёдра начали покачиваться при ходьбе, соски задевали шёлк моего топа. У меня возникло непреодолимое желание снять его. Мне пришлось остановить движение руки, которая медленно опускалась между моих бёдер…

«Арианна. Сосредоточься на том, чтобы найти инкуба перед тобой».

Вот только почему я почувствовала, что волны желания исходят от меня сзади?

Я развернулась, держа кинжал наготове. Но я обнаружила не инкуба.

Нет, это были три придурка-фейри, крадущиеся по тёмным коридорам, и их одежда промокла от подземной канализации. Мэддан шагнул вперёд, и между кончиками его пальцев вспыхнул фиолетовый свет. Что это, чёрт возьми, такое?

— Ты не оставила нам никаких инкубов, не так ли? Вот почему женщин нельзя допускать в Институт. Ты использовала женские уловки в своих интересах.

Я моргнула.

— О, я, должно быть, пропустила ту часть, где говорилось о том, что вы нуждаетесь в особом обращении из-за своей абсолютной некомпетентности, но теперь, когда ты упомянул об этом, всё становится на свои места.

Мэддан только склонил голову набок.

— Где ты научилась так хорошо драться, трущобная фейри? Ты же не в барах училась драться на мечах. С тобой что-то не так, и я собираюсь выяснить, что именно.

Глубокое гудение силы инкуба казалось ошеломляющим, и я взглянула на фиолетовую магию, пульсирующую между его пальцами. Что это?

Прямо сейчас я жалела, что не вооружилась чем-то большим, чем просто кинжалом-мизерикордом. Я была уверена, что с мечом справилась бы со всеми тремя сразу. Но я всегда могла прыгнуть…

Мэддан приблизился ещё на шаг, и меня захлестнуло желание. Какого чёрта? Мне казалось, что инкубы окружают меня со всех сторон.

— Ты слышала о дистилляции? — спросил Мэддан, подходя на шаг ближе. — Я, само собой, имею в виду дистилляцию магии. Это то, чему благородные Моры учатся с юных лет. Но, конечно, ты не одна из нас.

Затем он швырнул в меня шар фиолетовой магии, и в моей груди разлилось тепло.

Глава 24

Я не могла полностью сосредоточиться на его словах, потому что в моём теле нарастал дикий жар, свирепая потребность, из-за которой мне хотелось выбежать на улицу и выследить Руадана.

— Я дистиллировал магию инкубов, — продолжил Мэддан. По бокам от него стояли баргест и Морской Монстр. — Я хочу узнать твои секреты, и это должно заставить тебя немного расслабиться.

У меня было смутное ощущение, что мне нужно напасть на него, но я просто не могла ясно мыслить. Мои ноги дрожали от дикой, животной потребности.

В следующий момент мокрая рука Мэддана обхватила моё горло, а его лицо приблизилось к моему.

— Расскажи мне свои секреты, трущобная фейри, пока я использую тебя, как использовал других представителей твоего вида.

Несмотря на отвращение, меня захлестнула волна жгучего желания. Он схватил меня за запястье — той руки, что с кинжалом — и ударил им о стену. Даже когда я поняла, что он причиняет мне боль, волны удовольствия с силой захлестнули меня.

Он задирал мне платье, прижимал меня к холодному дереву, а я пыталась вспомнить, что я здесь делаю, как меня зовут… хоть что-нибудь. Я выронила то, что было у меня в руке.

— Расскажи мне, откуда ты, — потребовал Мэддан. Он сорвал кристалл люмена с моей шеи и сунул его в карман.

Когда я посмотрела в расчётливые глаза принца фейри, ко мне вернулась ясность. Поскольку этот ублюдок украл мой кристалл люмена, я больше не могла просто прыгнуть в сторону.

Я сильно ударила его коленом в пах, и он согнулся пополам. Затем я схватила его за волосы и с силой опустила его голову себе на колено. Морской Монстр бросился на меня, и я изо всех сил ударила его локтем в челюсть.

Вот вам и работа в тени. В любую секунду инкубы могли обнаружить, что в одном из коридоров дерутся фейри, а их логово завалено телами. Но на меня напали трое против одного, и мне нужно нейтрализовать этих засранцев, прежде чем я смогу выбраться отсюда.

Баргест зарычал, и я сильно пнула его в грудь. Он налетел на Морского Монстра.

«Сокруши своих врагов окончательно».

В этот момент я хотела, чтобы они все умерли. Савус никогда не приказывал нам не убивать других новичков, и я подозревала, что он поощрял это.

Меня захлестнула жажда крови — тёмная и голодная. Я хотела, чтобы тела павших фейри снова лежали у моих ног, как в тот день на арене…

Когда Морской Монстр замахнулся на меня, я увернулась, а затем ударила его в пах. Он согнулся пополам. Когда он это сделал, я ударила его локтем по почкам.

С молниеносным проворством я крепко сжала его голову руками и повернула. Резкий треск кости сказал мне, что я свернула ему шею, хотя только железо могло убить его навсегда. Мрачная улыбка искривила мои губы. Смерть — вот для чего я была рождена.

Я резко развернулась, чтобы вырубить Мэддана. Я обрушивала на него удары, один за другим, разбив ему лицо в кровь и сломав нос.

Я только начала обретать контроль над боем, когда что-то холодное, как ледник, пронзило мои рёбра. Он пырнул меня.

Волна ужаса захлестнула меня.

Я с ужасом уставилась на кинжал для сбора душ, торчащий из моих рёбер. В груди образовалась пустота, грызущая, леденящая магия. Меня начало сильно трясти, мои вены наполнились льдом.

И всё же… Меня ещё не отправили в теневой ад. Почему нет? Что, во имя семи кругов ада, происходит?

Двое оставшихся теневых фейри уставились на меня. Я больше не могла контролировать своё тело, не могла поднять кулак, чтобы ударить их. Меня била дрожь, и я обхватила себя руками.

Двое мужчин-фейри таращились на меня, пока моя кожа покрывалась инеем. Мне нужно вернуть свой камень люмена.

Баргест обнажил клыки.

— Почему она всё ещё здесь?

— Она должна быть в теневом аду, — выплюнул Мэддан, и фиолетовая магия до сих пор мерцала на кончиках его пальцев. — Я же говорил тебе, что с ней что-то не так. Даже бездна отвергает её.

Я овладела дрожащей рукой настолько, что смогла дотянуться до рукояти кинжала и вытащить лезвие из себя. Но мои зубы не переставали стучать, и холод распространялся по телу.

Когда я была с Руаданом в парке, он нейтрализовал ледяную магию теней вожделением инкуба.

Мне нужна была ещё одна порция магии инкуба, чтобы согреться, пока я не замёрзла насмерть. Стуча зубами, я выдавила из себя:

— Ты был так уверен, что сможешь выведать у меня все мои секреты. И всё же, даже имея в своём распоряжении магию инкуба, ты вызываешь у меня отвращение.

На лице Мэддана промелькнула ярость, и он запустил в меня магическим шаром. Он ударил меня в грудь. Тепло разлилось по моим рёбрам и проникло глубоко в сердце, растопив сильный холод магии теней. Несмотря на то, что я дрожала, в моём сознании начало расцветать желание, и я представила, как Руадан целует меня.

Когда баргест подобрался на шаг ближе, я почувствовала, как моя спина выгибается, а глаза затуманиваются. Я дрожала от желания, но больше не замерзала до смерти. На мгновение я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. От сочетания магии теней и желания у меня закружилась голова.

Один из мужчин-фейри стаскивал с меня юбку, и я почувствовала, как холодный воздух прошёлся по моей коже.

Я подняла руки, чтобы оттолкнуть его, собрав достаточно сил, чтобы ударить его в горло. Удар был несильный, но я угодила ему прямо в кадык. Он отшатнулся, рыча.

Затем за его спиной возникло чёрное пятно, и запахло сосной…

Я смотрела, как Руадан сжал руками голову баргеста. В тёмных глазах Руадана горела ледяная ярость, его губы скривились, обнажив клыки.

Он не просто свернул баргесту шею. Нет, Руадан обхватил одной рукой челюсть Собачьего Мальчика, другой — его плечи и рванул. Он оторвал баргесту голову. Кровь брызнула по всему полу. Не самый аккуратный способ убить кого-либо, но, похоже, его поглотил гнев.

Вспышкой теней Мэддан отпрыгнул в сторону.

Руадан вытащил из ножен железный меч и вонзил его в тело баргеста. Затем он отрубил голову Морскому Монстру.

Оба мертвы.

Меня охватила дрожь, сочетание леденящей магии кинжала и страстного желания, которое всё ещё пульсировало во мне.

Я отчаянно пыталась сосредоточиться, но меня полностью отвлекало ощущение шёлкового топа, скользящего по моей обнажённой груди. Кончики моих пальцев прошлись вниз по груди, и глаза Руадана проследили за этим движением.

Руадан поспешил ко мне и обнял за талию, чтобы я не упала. Я вдохнула его мужской запах, и от его тела исходило тепло. Какая-то часть меня хотела показать ему, как сильно я жажду его, и кончики моих пальцев медленно пробирались к трусикам.

Он приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза, требуя ответов, и я моргнула, чтобы прояснить мысли.

— Точно, — я прислонилась к его мощной груди, шепча: — Кинжал. Мэддан пырнул меня пожинающим кинжалом. И они ударили по мне концентрированной магией инкубов. Они забрали мой кристалл люмена, — я вцепилась в ткань рубашки Руадана, пытаясь удержаться на ногах, так как мои колени подогнулись. — Ты можешь прыгнуть тенью, держа меня на руках?

Он покачал головой.

Дерьмо. Нам придётся выбираться отсюда по старинке. Пешком. Вот только я не могла ходить.

Руадан обхватил меня за талию, и от ощущения его рук у меня в крови разгорелся жар. Поскольку он был инкубом, его тоже отвлекало моё желание. Его фиалковые глаза потемнели до черноты, его животная сторона брала верх. Он зарычал, его пальцы стиснули меня сильнее, и он прижал меня к деревянной двери позади меня. Я обхватила ладонями его лицо, заглядывая ему в глаза.

Затем ночной клуб огласил женский крик, и страх впился когтями в мою грудь.

Нас обнаружили.

Глава 25

Что-то мощное ударило Руадана сзади — раз, другой. Я бросила взгляд через его плечо, и моё сердце бешено заколотилось. Инкубы действительно были мастерами прыжков тенью, и один из них прямо сейчас нависал над Руаданом, расправив кожистые крылья. Его облик изменился, и теперь вместо рук у него выросли когти.

Когда Руадан повернулся к нему лицом, я мельком увидела глубокие порезы на его плече.

— Восемь павших друзей, — прошипел инкуб. — Это работа истребителей чар. Ты один из нас. Неужели ты настолько нелоялен к своему виду?

Руадан выхватил меч. Молниеносным движением он пронзил им плечо инкуба, разрубив его тело от ключицы до пояса.

«Это был чертовски мощный меч».

Но после удара тело Руадана сгорбилось. Рана на его спине зияла, кровь лилась с угрожающей скоростью.

Руадан стремительно развернулся, и его уши фейри дёрнулись. Он принюхался. Вокруг нас витал тяжёлый запах инкубов. В зависимости от того, скольких мы оставили в живых, мы могли быть всего в нескольких минутах от смерти.

Головокружительная магия теней и вожделения обвилась вокруг моих рёбер, колени подогнулись, и я осела на пол. Ни я, ни Руадан сейчас были не в лучшей боевой форме.

Охнув, Руадан подхватил меня на руки, и я обхватила его руками за шею. Он распахнул одну из дверей и втолкнул меня внутрь.

Это была даже не полноценная комната, а всего лишь узкая кабинка. Тонкие полоски света проникали внутрь, отбрасывая золотистый свет свечей на деревянную скамью снаружи. Руадан сел, баюкая меня на руках.

Несмотря на то, что моё тело пылало похотью, инкубы, вероятно, понятия не имели, как определить, где я нахожусь, учитывая, что всё заведение было полно обнажённых женщин, извивающихся в экстазе.

Руадан нахмурился, слегка приподнял край моей блузки, и от прикосновения его пальцев по коже побежали горячие мурашки. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он ищет то место, куда меня ударили. Из моей раны текла кровь, но это был небольшой укол, и, по-видимому, он не задел ничего важного. Руадан нахмурил лоб.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — прошептала я, пытаясь побороть дрожь в теле. — Как кто-то может выжить, получив удар пожинающим кинжалом?

Его глаза встретились с моими, и он кивнул.

— Понятия не имею, — мощная энергия Руадана хлынула на мои голые ноги. — И я сейчас немного отвлечена.

Он провёл кончиками пальцев по ране, и его магия обвилась вокруг неё. Тёмные завитки погрузились в мою плоть, и я смотрела, как рана начала заживать прямо у меня на глазах. Магия окутала мой живот, разглаживая кожу.

Руадан выжидающе посмотрел мне в глаза.

Прямо сейчас я остро ощущала каждую точку соприкосновения наших тел, его пальцы на моём бедре, то, как близко мой рот был к его шее. Его первобытная магия витала в воздухе. Я представила, как он запускает руки мне в трусики, накрывает ладонью местечко между ног, пока я извиваюсь в его объятиях. Я поняла, что моя собственная рука забралась под край трусиков, и, покраснев, снова вытащила её.

Осанка Руадана была напряжённой, взгляд — непреклонным, как у настоящего солдата. И всё же в его глазах жила та же звериная тьма.

Я наклонилась ближе к Руадану и прошептала ему на ухо.

— Мы планируем переждать, пока инкубы не уйдут из этого коридора? — я почувствовала необходимость прикусить его ухо, и он напрягся всем телом.

Он кивнул, по-прежнему глядя прямо перед собой.

Это был глупый план. Инкубы, подобные Руадану, исцелялись с помощью сексуального контакта. Я могла бы исцелить его прямо сейчас. Его тело инстинктивно знало об этом, и он практически светился бледно-фиолетовой магией, уже питаясь моим желанием. Несмотря на то, что он смотрел прямо перед собой, его руки крепче обхватили меня. Кончик его пальца скользнул к впадинке на моём бедре, описывая ленивые круги.

Затем он встретился со мной взглядом, и пристальный взгляд его тёмных глаз поразил меня. От этих медленных, ленивых движений по моему бедру у меня перехватило дыхание.

Пока я была в его объятиях, вдыхала аромат его магии, во мне нарастала глубокая боль — дикая, неудовлетворённая потребность, настолько сильная, что я хотела умолять его облегчить её.

Его внимание было полностью приковано ко мне, пока Руадан дразнил мои бёдра, разжигая во мне вожделение. Медленная, приятная пытка, от которой у меня перехватывало дыхание. Больше.

Я перекинула ногу через него, скользнув по его телу так, что оказалась верхом на нём, и он посмотрел мне в глаза. Всего несколько минут назад я замерзала до смерти. Теперь я чувствовала, как по моему телу разливается тёплый мёд.

Как будто потеряв контроль над собой, Руадан зарычал и крепко сжал мою талию одной рукой. Другая его рука скользнула вверх по моей спине, и от сильного давления я выгнулась дугой под его ладонью. Когда его рука достигла бретельки моего шёлкового топа, он стянул его вниз, обнажая мою набухшую грудь. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, его язык скользнул по моему. Когда его большой палец коснулся моего соска, я задвигала бёдрами на нём. Наш поцелуй усилился, и я потеряла всякое ощущение времени и места.

Затем быстрым и грубым движением Руадан приподнял меня, с силой прижав к деревянной стене. Мои голые ноги крепко обхватили его за талию. Он пригвоздил меня к стене, его пристальный взгляд пронизывал меня насквозь.

Я провела ногтями по его спине, дикая животная потребность овладела мной. Я больше не могла вспомнить, как работают слова.

Я уже влила в него более чем достаточное количество похоти, чтобы исцелить. Но я ещё не закончила. Он был нужен мне, чтобы успокоить мою собственную боль. Между нами проходил электрический ток, и я черпала из него силу, заполняя пустоту магии теней. Он наклонился, жадно целуя меня. Он прижался губами к моим губам со всем диким отчаянием последнего поцелуя.

Я застонала ему в рот, запуская пальцы в его волосы.

Его рука скользнула ко мне в трусики. Я запрокинула голову, извиваясь под ним, и застонала громче.

Затем Руадан зажал мне рот рукой, и у меня перехватило дыхание. Мой разум вернулся на место.

«Верно. Инкубы». Я становилась слишком шумной.

Он убрал руку с моего рта и в последний раз горячо поцеловал меня в шею. Но его мышцы полностью напряглись, когда он вспомнил об угрозе снаружи.

Медленно его цвет его радужек вернулся к фиалковому.

Руадан опустил меня на землю и приложил палец к своим губам. Моё тело прижалось к его, неудовлетворённое желание разрывало мой разум на части. Но даже сквозь туман своего желания я могла понять, что, возможно, в разгар битвы с инкубами у нас были дела поважнее, чем трахаться в кладовке. Например, выживание.

Руадан вытащил из кармана листок бумаги и начал писать.

«Ты можешь идти?»

Я могла. На самом деле, Руадан наполнил меня таким количеством своей магии, что я была готова наброситься на целую орду инкубов.

Я притянула его к себе и прошептала:

— Мне только нужно вернуть моё оружие.

Он приоткрыл дверь на дюйм, выглядывая наружу. Затем схватил меня за руку, и мы выскользнули в тёмный коридор. Я подобрала свой кинжал с пола, где уронила его.

Тени хлестали по воздуху вокруг Руадана, сгущаясь, пока не окутали нас тьмой. Его магия поможет нам замаскироваться, пока мы будем выбираться из ночного клуба.

В конце коридора Руадан толкнул дубовую дверь, ведущую на тёмную лестницу, и мы прокрались вниз по скрипучим ступенькам.

Когда мы спустились на нижний этаж, меня словно волной накрыл запах электричества, исходящий от инкубов. Мы оказались в прокуренной комнате, наполненной сияющими фиолетовыми лампами, богато украшенной коврами и шёлковыми подушками. Она не пустовала, но, похоже, здесь сидели в основном голые женщины, которые нас не замечали. Они были слишком заняты собой.

По крайней мере, до тех пор, пока рыжеволосая женщина с чрезвычайно соблазнительной грудью не указала на Руадана, и улыбка не тронула её губы.

— Этот особенный. Этот выглядит как бог. Я хочу его.

Необъяснимое чувство собственничества охватило меня, и я чуть не ударила её. Но Руадан крепче сжал мою руку, потянув к двери.

Не успели мы дойти до неё, как я услышала шипящий звук, заставивший меня обернуться. Сзади к нам приближались шестеро инкубов, размахивая мечами и когтями.

Мне нужно было завладеть одним из их мечей, чтобы уравнять шансы.

Меч Руадана уже столкнулся с мечом инкуба. Я наметила одного из инкубов — ближайшего ко мне светловолосого демона — и метнула окровавленный кинжал. Тот попал ему в грудь. Когда он рухнул, я бросилась вперёд, выхватывая меч из его безвольной руки.

Я стремительно развернулась, и мой новый меч столкнулся с мечом демона.

Магия Руадана наполнила меня, придавая сил. Теперь я двигалась как ночной ветер: быстро, бесшумно и холодно. Руадан пронзил мечом другого инкуба, рассекая его по пояс.

«Двое убиты, осталось четверо».

Я отчаянно сражалась, кружась и пригибаясь, отражая атаки инкубов вокруг меня. Руадан зарубил ещё одного демона. Я кряхтела, едва успевая отбиваться от них, пока битва продолжалась.

Пока я сражалась, блокируя удар за ударом, магия Руадана начала ослабевать. Пожинающий кинжал не отправил меня в ад, и всё же я чувствовала, как теневой ад живёт во мне, разрастаясь, словно болезнь. Мои вены заледенели. Я замахнулась ещё сильнее, едва задев бок инкуба.

Боль пронзила мою руку сзади, когда инкуб вонзился в неё. Ещё один удар когтей пронзил моё плечо, разрывая плоть.

Руадан развернулся и по крутой дуге рассёк мечом шею инкуба. Он набирал скорость, и теперь это был вихрь движений.

Я отшатнулась, когда лёд пробрал меня до костей. Дико дрожа, я рухнула на ковёр. Боль раскалывала моё тело.

Я ненавидела быть слабой, но не могла бороться со вздымавшейся внутри меня бездной. По крайней мере, я не была в аду.

Пока что.

Я уставилась на Руадана — торнадо из стали и тёмной магии, обрушивающееся на инкубов.

Ледники двигались в моей крови, и я больше не могла держать глаза открытыми. Меня окутала арктическая тьма.

Глава 26

Я проснулась от чего-то совершенно незнакомого, настолько неожиданного, что чуть не закричала. Подушки, матрас, одеяло.

Предвечерний свет проникал в комнату сквозь окна с ромбовидными стеклами.

Когда я вдохнула аромат сосны, я поняла, что нахожусь в постели Руадана. Я всё ещё мёрзла, меня била крупная дрожь, и мои зубы отчаянно стучали.

Впервые я уловила от него другой запах. Не сосна и не магия теней. Яблоки. Я любила этот запах.

Сильная рука обхватила меня, притягивая ближе к обнажённой коже. Прядь светлых волос упала мне на плечо. Я оглянулась.

Руадан пытался согреть меня, и тепло его тела передавалось мне. Я была почти уверена, что он также использовал небольшую дозу магии инкубов, чтобы противостоять теням. Я теснее прижалась к нему.

Я провела рукой по плечу, на которое инкуб напал со своими когтями. Кожа уже сделалась гладкой. Руадан исцелил меня. Теперь его магия скользила по моей коже, лаская меня. Он использовал ровно столько магии инкуба, чтобы бездна не поглотила меня изнутри. Тёплый мёд растекался по моему телу, пока его магия пульсировала вокруг меня, и мне пришлось сдержаться, чтобы не перевернуться и не поцеловать его.

Я закрыла глаза, проваливаясь в сон, и мне приснилось, что я снова в гнезде инкубов, в той кабинке с Руаданом. Его рука сжалась в кулак в моих волосах, запрокидывая мою голову, и он прижался ко мне всем телом. Ночной воздух и магия страсти прошелестели по моим обнажённым ногам, вызывая мурашки на коже.

Он потянулся к моим трусикам и стянул их вниз. Он развернул меня лицом к стене…

Я проснулась от стона Руадана. Судя по всему, во сне я скинула с себя одежду. Что ещё хуже, я закинула на него ногу и, возможно, слегка тёрлась о него. Его тело было совершенно неподвижным, челюсти сжаты, на лице было выражение «хорошего солдата», как будто он терпел что-то ужасное.

Тем не менее, его пальцы были крепко сжаты на моей талии, и он не отталкивал меня. На самом деле, его хватка становилась всё крепче, почти притягивая меня ближе. Он просто… сопротивлялся.

Я не могла заставить себя высвободиться из его объятий.

— Мне нужно убираться отсюда, — сказала я. Внезапно я поняла, что так и не продвинулась в поисках ключа.

Если только…

Я взглянула на его обнажённую грудь, и мой пульс участился. Там, на его груди, серебряным светом сияла руна фейри. Моё сердце бешено заколотилось. Ключ был частью его тела.

Я резко втянула воздух, и меня охватил ужас. Если это и была разгадка, я могла сдаться прямо сейчас, потому что я не стану тащить всё тело Руадана к Балеросу.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Я чувствовала себя так, словно меня ударили под дых. Я отстранилась от Руадана, села прямо, и сквозняк коснулся моей обнажённой кожи.

Как только я отодвинулась от Руадана, у меня возникло такое чувство, что бездна разрывает меня на части изнутри, и лёд дрожью пробежал по моему телу. В глазах у меня потемнело. Меня не отправили в бездну, но я и не избежала воздействия кинжала.

— Я не могу здесь оставаться, — пробормотала я. — Я должна выбраться отсюда, — я должна добраться до Киары. Может быть, я сумею просто убить Балероса. Ледяная магия сковала мою кровь, а зубы застучали.

Руадан потянулся ко мне, притягивая к себе, пока меня не окутало его тепло. Моё дыхание снова замедлилось, сердцебиение успокоилось. И когда я задремала, мне снова начали сниться кабинка, крепкие поцелуи и выгнутые спины…

***

Меня снова разбудил холод, пронизывающий до костей и заставивший меня поплотнее закутаться в одеяла. Сквозь темнеющую пелену я смотрела на Руадана в другом конце комнаты. Тонкие полоски лунного света струились по каменным плитам, а свечи в канделябрах оплывали, отбрасывая колеблющийся свет на обнажённую грудь Руадана.

Дрожа, я уставилась на светящуюся метку у него на груди. Я плотнее завернулась в одеяло, наблюдая, как Руадан касается своей татуировки. Она светилась бледным серебристым светом, похожим на звёздный. Темнота хлынула из его тела.

Тени извивались по комнате, затем собрались в одном месте на каменном полу. Завитки тьмы закружились в диких вихрях, пока, наконец, камни не расступились и не уступили место тёмной, блестящей воде. Портал полуночных вод, освещённый звёздным светом.

Лёд пробежал по мне. Это ключ на его груди, и он был частью его самого. Холодная паника охватила моё сердце. Выхода из этой ситуации не существовало.

Я смотрела, как в полу образовалась тёмная лужица воды, её рябящая поверхность поблёскивала. Пустота в моей груди стала ещё глубже, и я завернулась в одеяло, чтобы прикрыть обнажённую грудь. Я понятия не имела, где в этот момент была моя одежда — наверное, запихнута поглубже в одеяла. Казалось, я не могла заставить себя носить её, когда была рядом с Руаданом и его особым видом магии.

В любом случае, если Баэл вот-вот выйдет из воды совершенно голым, он вряд ли станет критиковать мой внешний вид.

От холода у меня сводило мышцы. Не просто от холода, а от этой грызущей бездны, болезненной опустошённости…

Я стиснула зубы, сосредоточившись на Ключе Мира. Я нашла его — то, что искала всё это время. Единственный способ забрать его у Руадана — это убить его и вырезать из него Ключ.

Бездна в моей груди открылась немного шире, пустота настолько обширная, что, казалось, она поглотит меня целиком.

«Мне придётся убить Руадана».

Тёмные тени метались вокруг него, рассекая воздух вокруг его тела. Он потерял бдительность и, казалось, теперь доверял мне. Он пустил меня в свою постель, снял передо мной рубашку. Он больше не прятал от меня Ключ Мира, как будто мне можно было доверять… Он явно совсем не знал меня.

Балерос сделал меня прогнившей насквозь. Балерос научил меня наносить удар, как только враг ослабит свою защиту. Я могла бы убить его в постели, срезать кожу с его груди…

Пустота пронзила меня так сильно, что я подумала, что могу умереть.

Я смотрела, как красивый мужчина выбирался из бассейна, и с его тела стекала вода. Его серебристые глаза отливали лунным светом, а его лицо обрамляли тёмные кудри.

От холода у меня начались судороги, и я упала обратно на кровать.

В следующее мгновение Руадан оказался рядом со мной и усадил меня к себе на колени. Его магия ласкала мою кожу, бархатистое прикосновение согревало меня. Неужели всего минуту назад я представляла, как убью его? Потому что прямо сейчас я обнимала его и прижималась к его груди, вдыхая аромат сосен. Сказать, что я испытывала противоречивые чувства, было бы величайшим преуменьшением этого грёбаного года.

Серебряноглазый навис надо мной, с любопытством глядя сверху вниз.

— Кто ты? — спросила я, стуча зубами.

— Кейн, — он посмотрел на Руадана. — Ты хочешь сказать, что кто-то пырнул её пожинающим кинжалом? Тем, что принадлежит Никсобасу?

Как, чёрт возьми, они общались? Руадан не разговаривал.

— И она всё ещё жива? — недоверчиво продолжил Кейн. — Кто она такая, во имя семи кругов ада?

Если моя нагота и беспокоила его, он этого не показывал. Когда я заметила слабый отблеск призрачных крыльев у него за спиной, у меня возникло ощущение, что он, возможно, тоже отчасти инкуб.

— Ладно, — сказал Кейн. — Похоже, часть бездны находится внутри неё. Мы можем попытаться вытащить её и поглотить. Тебе нужно будет отправить её обратно в царство теней, используя Ключ Мира.

Я пыталась настроиться на его слова, хотя большая часть моих мыслей была сосредоточена на каждом месте, где тело Руадана касалось моего. Его голая грудь согревала моё обнаженное тело, и я уставилась на светящуюся руну фейри.

Мне было трудно сосредоточиться на чём-либо, кроме рук Руадана, обвивающих меня. Из-за этого мне было трудно мыслить здраво, и я хотела вернуть себе рассудок, чтобы снова начать убивать, для чего я и была рождена.

Но я чувствовала, как по моей коже пробегает дрожь дикой, тёмной силы. Два великолепных полу-инкуба закрыли глаза. Свечи в подсвечниках мерцали, пока не погасли, и лунный свет в комнате начал тускнеть. Тонкий слой инея покрыл каменный пол, кровать — всё в комнате, кроме нас. Мерцающие тени отделились от моего тела и, кружась, устремились в Кейна и Руадана.

Несмотря на то, что в комнате, казалось, распространялся холод, моему телу стало теплее. Я закрыла глаза, и в голове у меня закружились космические видения — рождение звёзд, вращение галактик. Чёрная дыра, поглощающая свет. Когда я снова открыла глаза, мне показалось, что тени в комнате дышат, как кузнечные меха, ритмично расширяясь и сжимаясь. Мои вдохи и выдохи совершались в ритме пульсации теней.

В темноте, в пустоте моей груди, начали тлеть угольки, согревая рёбра. Я снова упала в объятия Руадана, закрыла глаза и вдохнула сосновый аромат.

Глава 27

Когда я снова открыла глаза, Руадан уже ушёл. Я села, сбросив с себя простыни, пока не заметила тени, извивающиеся в углу комнаты. В темноте светилась пара серебристых глаз.

Как только мои глаза привыкли к завиткам тёмной магии, я поняла, что Кейн сидит в углу и пьёт прямо из горла моей бутылки виски. У него на плече сидел ворон, склонивший голову набок. Одежда и волосы Кейна всё ещё были влажными после портала.

В центре комнаты по-прежнему мерцал бассейн с водой, залитой звёздным светом.

Кейн отхлебнул моего виски. Если бы он не был так потрясающе красив, вся эта ситуация с «прячущимся в тени, пьющим виски в одной комнате со спящей обнажённой женщиной» была бы попросту жуткой, но симпатичным парням всё сходит с рук.

Я натянула простыню, прикрывая грудь, но его, похоже, это не слишком беспокоило.

— Ты всё ещё здесь, — сказала я.

— Очень наблюдательно. Руадан сказал мне, что ты умная, и ты пока не опровергаешь его утверждения.

Я приподняла бровь.

— Он разговаривает с тобой?

— Не словами.

— Верно. Конечно. В этом есть смысл, — я понятия не имела, что он хочет мне сказать. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что я полностью оправилась от удара пожинающим кинжалом. Я больше не чувствовала холода и не сгорала от желания. — Как вы меня вылечили? Как вам удалось вырвать из меня бездну теней?

— Бездна теней уже является частью нас с Руаданом. Объединив наши силы, мы смогли втянуть её в свои тела и поглотить. Она не причиняет нам вреда.

Я моргнула.

— Что значит, это уже часть вас?

Кейн сделал ещё один глоток моего виски.

— Никсобас — наш дед.

— Ваш дед — бог ночи и теней.

— Следовательно, Руадан и я — полубоги ночи.

Я приподняла бровь.

— Разве это не делает вас на четверть…

— Всё равно считаемся полубогами.

— Конечно, так оно и есть.

Кейн сузил свои серебристые глаза, явно раздражаясь.

— Так, значит, вы братья? — спросила я.

— Сводные братья. Он ещё старше меня. Я и не подозревал о его существовании, пока не умер наш отец.

— Соболезную по поводу вашего отца.

— Не стоит. Наш отец заслужил свою смерть, — Кейн встал и подвинул бутылку виски по каменному столу. — Спасибо за выпивку. Мой брат попросил меня поговорить с тобой кое о чём, прежде чем я вернусь в свои владения.

— О чём?

— Фейри, который пытался убить тебя, всё ещё живёт в этой крепости.

Гнев закипал у меня в груди.

— Мэддан? Его следовало с позором отправить домой за то, что он провалил нашу миссию.

Кейн медленно пожал плечами.

— Великий Магистр Савус не допустил бы этого. Он ценит безжалостность, и именно поэтому ты здесь, насколько я понимаю. И, что более важно, отец принца жертвует миллионы на Институт, — Кейн поднял светящийся фиолетовый кристалл люмена. — Но пока Руадан избивал мальчика-фейри, он забрал у него это. С этим тебе будет легче защититься, если он вернётся.

— Где Руадан? — спросила я.

— Всё ещё обращается к Великому Магистру Савусу с петицией разрешить казнить принца фейри.

— Почему он так сильно хочет его казнить? — он оберегал меня или…?

— Честно говоря, я думаю, ему просто нравится казнить новичков. Особенно тех, кто нарушает правила.

— Конечно. Теневые Фейри ценят безжалостность, — я испустила долгий, медленный вздох. Верно. «Не позволяй этой ситуации запудрить тебе мозги, Арианна». Он не пытался защитить меня. Ему просто… нравилось казнить новичков.

«Седьмой закон силы Балероса: Убей или будешь убита».

Из Института нельзя выбраться, не нарушив несколько правил. Так или иначе, я должна была оказаться в списке будущих жертв Руадана.

У меня сжалось сердце. Если только я не убью его первой.

Взгляд Кейна пронзил меня до костей.

— Кто ты такая? Почему клинок не отправил тебя в бездну?

Я покачала головой.

— Понятия не имею. Я никогда не знала своих родителей.

Он смотрел на меня невыносимо долго.

— Ты не такая хорошая лгунья, какой себя считаешь.

У меня перехватило дыхание. Кейн начинал выводить меня из себя.

— Ты и твой брат оба сильно нервируете, ты это знаешь?

— У меня есть очаровательная сторона. Руадан, как ты могла заметить, таковой не обладает. Молчаливая угрюмость, неодобрение алкоголя, обновление списка будущих жертв, казни людей… Это его любимые развлечения.

— Ммм. Не пойми меня неправильно, но я бы сказала, что до сих пор ты хорошо скрывал своё обаяние.

— На тебе нет одежды. Эффект моего обаяния был бы ошеломляющим. Подобно тому, как человек узнаёт истинные имена богов.

— Ясно, — боги преисподней. Ну и самомнение у этого парня.

Я взяла у него кристалл люмена, глядя на фиолетовое свечение. Казалось, что Руадан заботится обо мне, но я знала, что лучше не доверять проявлениям доброты. Я должна найти способ убить его.

Несмотря на то, что два инкуба извлекли бездну из моего тела, холод всё ещё пронизывал меня насквозь.

Когда я снова подняла глаза, Кейн уже направлялся обратно к порталу. Ворон вспорхнул с его плеча и вылетел в открытое окно. Кейн прыгнул в воду.

Я вздрогнула, когда в самых тёмных глубинах моего сознания раздался шёпот Балероса. «Нейтрализуй все угрозы как можно быстрее и эффективнее».

Руадан, может, и полубог, но рядом со мной он терял бдительность. Он не видел во мне угрозы, но это не означало, что я ему небезразлична или что-то в этом роде. Это просто означало, что он стал небрежным, пока ждал возможности казнить меня. И сегодня вечером, пока он будет спать в своей уютной постели, мне нужно нейтрализовать угрозу.

***

У меня оставалось ещё полбутылки виски, и сейчас самое подходящее время её допить. Я наконец-то оделась и села за холодный каменный стол. Уже стемнело, а Руадан всё не возвращался.

Я прижала кристалл люмена к горлу, и магия теней заструилась по моей крови. Но теперь, после всего, что я пережила с кинжалом для сбора душ, я могла легко справиться с этим.

В животе у меня заурчало, и я полезла в сумку за одним из леденцов. Где-то под клейкой лентой, фонариками и бинтами я нашла старый протеиновый батончик, съеденный лишь частично. Я принялась за него, не обращая внимания на его несвежесть.

Мне нужно набраться сил на сегодняшний вечер. Невозможно убить полубога на пустой желудок. Это не входило в число законов Балероса, но казалось хорошим правилом для жизни.

Я осмотрела стену, мой взгляд блуждал по коллекции клинков Руадана. Я попыталась прогнать растущий холод в груди, это разъедающее чувство пустоты. Голос в моей голове говорил мне не делать этого.

«Сокруши своих врагов окончательно».

Мне нужны были два клинка — один серебряный, чтобы срезать следящую метку с моего затылка. Другой железный, чтобы вонзить в тело Руадана, когда он уснёт. Любым из них можно было бы срезать с него Ключ Мира.

Я обхватила себя руками, дрожа. Почему у меня было такое чувство, будто бездна ещё не полностью покинула меня?

Стук в дверь вырвал меня из моих мрачных мыслей, и я резко обернулась. Я ещё не была готова встретиться с Руаданом лицом к лицу или посмотреть ему в глаза. Моё тело напряглось, но я подошла к двери и распахнула её.

Мелюзина стояла рядом с Энгусом. Она держала в руках бумажный пакет.

Я прерывисто вздохнула, глядя на неё.

— Хорошо. Ты жива. Значит, у тебя есть преимущество перед двумя нашими товарищами-новичками.

Энгус прислонился к дверному косяку.

— Что ты такое?

Я скрестила руки на груди.

— Живая. Это всё, что имеет значение.

— Что, во имя семи кругов ада, там произошло? — спросил он. — Почему другие напали на тебя? Мы наблюдали за всем этим через магическое зеркало, но в темноте было трудно что-либо разглядеть.

Мелюзина постукивала ногтями по дверному косяку.

— Он допрашивал меня, но я ничего не видела. Я была слишком занята сбором душ.

Мои пальцы сжались в кулаки. Я тут пыталась спланировать убийство, и не хотела вспоминать о нашей грандиозной неудаче новичков.

— Мэддан и остальные сначала не могли попасть в клуб, — сказала я. — Они думали, что это будет лёгкое испытание для них, что дамы будут под кайфом от магии инкубов и не смогут ясно мыслить. Когда они наконец-то вошли внутрь и обнаружили, что девушки их затмили, они захотели преподать мне урок. Они были взбешены тем, что во время нашего предыдущего испытания я убила короля и, похоже, думали, что у меня какое-то тёмное прошлое — которое, сюрприз, у меня действительно есть. В конце концов, я всего лишь фейри из трущоб. Но я узнаю тупицу, когда вижу его, и правда в том, что Мэддан ничем не лучше демонов-дебоширов в баре, которые переворачивают столы каждый раз, когда им кажется, что ими пренебрегла девчонка. Ярость управляет их разумом. Оказалось, что это они тут не могли ясно мыслить.

«Пятый закон силы Балероса: Не позволяй эмоциям управлять твоими решениями».

— Но теперь они мертвы, — продолжила я. — Все, кроме Мэддана.

— Идиоты, — выплюнул Энгус.

Мелюзина сунула мне бумажный пакет.

— Ты пропустила ужин. Я принесла тебе пирог с мясом.

Я боролась с желанием обнять её. Я не хотела предупреждать их, что, возможно, скоро уйду отсюда. Вместо этого я просто улыбнулась.

— Спасибо, Мелюзина.

— Увидимся завтра на испытании.

Я кивнула. Я даже не знала, что завтра будет испытание, но мне и не нужно было готовиться. К восходу солнца я буду уже далеко отсюда — с кровью Руадана на руках.

Глава 28

Я лежала, свернувшись калачиком, на каменном полу у кровати Руадана, притворяясь, что сплю. Одеяла не было. Подушек не было.

Я чувствовала ледяной холод внутри и снаружи.

Когда он вернулся, было, должно быть, около полуночи.

Когда он схватил одеяло со своей кровати, чтобы укрыть меня, у меня перехватило дыхание. На краткий миг в моей груди вспыхнуло тепло, моя ледяная решимость дала трещину…

Затем я снова погасила это. Как все и говорили. Я была безжалостна. А одеяло было просто ещё одной проклятой ириской.

Я не собиралась позволять своим эмоциям управлять мной. Я наблюдала сквозь прищуренные глаза, как Руадан снимает рубашку. Я с трудом сглотнула, мой взгляд блуждал по его идеальному телу. Я практически вздохнула. Какая потеря красивого мужчины. Я бы хотела, чтобы всё сложилось по-другому. Я бы хотела услышать, как он говорит, узнать его секреты…

«Убей или будь убита».

Я смотрела, как он забирается в постель, и моё тело, казалось, холодело, пока я размышляла о том, что будет дальше. Казалось, целую вечность Руадан лежал в постели, уставившись в потолок. Его мышцы были напряжены, как и тогда, когда мы делили с ним постель.

Наконец, его глаза закрылись. Я подождала, пока его грудь начнёт медленно подниматься и опускаться. Тёмные пульсирующие тени, которые всегда окружали его, начали рассеиваться, как будто они тоже засыпали.

Я молча сунула руку под своё тело, где спрятала два клинка. Я должна была действовать быстро. Каждая лишняя секунда означала, что он может проснуться и обнаружить меня.

Я поднялась, чувствуя, как в груди ноет от зияющей пустоты.

Вот оно. Вот кем я была. Безжалостная убийца, но выжившая. Возможно, Балерос был худшим из всех, кого я когда-либо встречала, но он научил меня, как остаться в живых.

Кристалл люмена засветился над моей грудиной, и я прыгнула тенью. Я приземлилась на Руадана, подняв руку и сжимая нож…

Его фиалковые глаза распахнулись, и время, казалось, замедлило свой ход. Я колебалась, а колебание означало смерть.

Я развернула нож и начала с силой опускать рукоять — я могла бы вырубить его, а потом решить.

Но когда моя рука опустилась, Руадан схватил меня за запястье. Он зарычал, обнажив клыки.

Словно в тумане магии ночи, он перевернул меня, прижав к кровати. От этого движения у меня перехватило дыхание, и я посмотрела в его потемневшие глаза.

Его звериная натура проступала наружу. Если я не выберусь из этого положения, то через несколько мгновений стану казнённым новичком номер три.

Мысленно я проклинала себя за нерешительность. Мне следовало просто заколоть его.

Он тоже колебался? Я не собиралась ждать, чтобы выяснить это. Я толкнула его бёдрами, лишая равновесия, и перекатилась, высвобождая одно запястье.

На этот раз я не колебалась. Как и много раз до этого, отчаянная, дикая воля к жизни поглотила меня. Я снова и снова била Руадана кулаком по лицу. Затем схватила с кровати серебряный клинок.

Я сильно ударила его в грудь, пронзив сердце.

Из раны хлынула кровь. Я полностью остановила его сердце, и в ближайшее время он не сможет подняться. Но как только кто-нибудь вытащит оружие, он начнёт приходить в себя.

Я дрожала, тряслась от холода, и на мгновение слёзы навернулись мне на глаза. Паника охватила мой разум. Я потерпела неудачу.

Я использовала серебряное лезвие. Не железное. У Руадана будет адское похмелье, но он выживет.

Видимо, я размякла с тех пор, как он начал давать мне одеяла и подушки, и я не могла заставить себя покончить с ним. Первое, что он сделает, проснувшись — это выследит меня, и всё же…

Бл*дское одеяло. Это дурацкое бл*дское одеяло.

Я позволила своим эмоциям управлять мной, и это проблема.

Горячая слеза скатилась по моей щеке, и я вытерла её тыльной стороной ладони. Прямо сейчас я ненавидела себя за свою неспособность сделать то, что нужно.

Я начала расхаживать по комнате, лихорадочно соображая.

«Колебание — это смерть».

Я ненавидела Балероса всеми фибрами души, но его учение стало моим спасением. Без него я была бы уже мертва.

«Проникни в мысли своего врага. Знание даёт тебе власть над личностью».

И всё же…

Этот ублюдок так глубоко засел в моей голове, что я иногда не могла понять, где заканчиваются его идеи и начинаются мои. Как будто наши умы слились воедино.

И это означало, что я тоже знала, как он мыслит.

«Запутай своего врага, используя неожиданность».

Мои ногти впились в ладонь, до крови разодрав её, пока я лихорадочно пыталась придумать выход из сложившейся ситуации.

Балерос утверждал, что у него есть свои люди в Институте, и что, если я предам его, он убьёт Киару. Но это именно та чушь, которую сказал бы Балерос. Если у него действительно есть здесь свои люди, то почему он с самого начала не знал, что представляет из себя ключ? Если бы он знал, что это часть тела Руадана, он бы послал меня убить его. Но он этого не сделал. Он послал меня украсть.

Конечно, Балерос солгал, потому что именно этим он и занимался.

Я крепко стиснула зубы. Что, если я смогу убить Балероса и спасти Киару?

Сначала мне придётся найти его, но если я знаю, как он мыслит, то, возможно, смогу разгадать эту загадку.

Я взглянула на тело Руадана и с облегчением обнаружила, что он не шевелится.

Что Балерос думал о себе? Он считал себя чем-то вроде бога среди монстров. Именно так он называл нас, гладиаторов — монстрами. Ему нравилось вдалбливать в нас это слово, пока я сама в это не поверила. Может быть, я всё ещё верила в это. Может быть, именно поэтому я только что вонзила нож в грудь моего нового наставника.

Балерос изучал нас, манипулируя нами, как кукловод. Но мы его тоже пугали. Он любил цитировать одного умершего философа. Что-то вроде «тот, кто сражается с монстрами, должен следить за тем, чтобы самому не стать монстром». Затем что-то вроде: «Когда ты слишком долго смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя в ответ…»

— Что ж, ублюдок, — сказала я вслух. — Я смотрю на тебя в ответ. Я знаю, о чём ты думаешь.

«Восемнадцатый закон силы Балероса: Когда ты достигаешь величия, цепляйся за него изо всех сил».

Балерос процветал в период Анархии между апокалипсисом и реконструкцией. Практически в одиночку он восстановил старый римский гладиаторский ринг под улицами Лондона. Он нанял целый легион рабовладельцев, каждый из которых зарабатывал деньги на своих бойцах, но он сам дёргал за все ниточки за кулисами.

Теневые Фейри и реконструкция разрушили всё это для него. Все гладиаторы, кроме меня, были отправлены в сверхъестественные миры.

Если я закрывала глаза, то могла представить Балероса, бродящего по старому амфитеатру, выглядящего царственным и убогим одновременно. Он мысленно переживал дни своей славы, когда монстры обращались с ним как с императором, которым он и должен был быть. Балерос перенял старые римские обычаи, поощрявшие его почитание. В этих каменных стенах он чувствовал себя не просто императором, но и богом.

Я прикоснулась к кристаллу люмена у себя на шее.

Теперь я могла перемещаться тенью. Балерос не имел такой возможности. Я смогу справиться с ним.

Я снова взглянула на Руадана, дрожа всем телом. Его тело было неподвижным, как в могиле. Он выглядел совершенно мёртвым, хотя я знала, что это не так. Возможно, я смогла бы убедить его пойти со мной, если бы не ударила его ножом в грудь. Но это тоже было бы рискованно. Руадан отправлялся бы на задание по уничтожению. Я отправлялась на спасательную миссию. Совершенно разные цели.

Мои мысли лихорадочно метались, и я чувствовала, что теряю контроль. Я заставила своё сердце биться медленнее.

Мой план состоял в том, чтобы вырвать Киару из лап Балероса — в идеале убить его, но спасение Киары было приоритетной задачей. Затем нам придётся бежать из Лондона. Мы обе будем жить в бегах, скрываясь от Теневых Фейри до конца своих дней. Из этого не будет выхода. Нам просто придётся привыкнуть к этому, и, в конце концов, возможно, Теневые Фейри забудут о нас.

Как бы то ни было, мне нужно убираться отсюда к чёртовой матери, и немедленно. Честно говоря, я понятия не имела, как долго полубоги могут оставаться в отключке. Не то чтобы я сражалась с ними на арене.

Меня всё ещё трясло, когда я подошла к стене Руадана и взяла ещё один нож из его арсенала. Серебряное лезвие, точно такое же, как у него в груди. Но у этого ножа была другая цель.

Я поднесла его к затылку, к тому месту, где несколько дней назад Руадан пометил меня заклинанием слежения.

Поморщившись, я вонзила лезвие в кожу. Я стиснула зубы, когда боль пронзила мою шею. У Мелюзины, вероятно, нашёлся бы магический способ справиться с этим, но на моей стороне была только грубая сила.

Наконец-то я срезала метку. Кровь стекала по моим пальцам, собираясь лужицей на полу.

Если я не остановлю кровотечение, Руадан сможет выследить меня через несколько мгновений после пробуждения. Именно поэтому в подобных ситуациях я носила с собой сумку со всем необходимым. Никогда не знаешь, когда тебе придётся срезать магические татуировки со своего тела. Я достала бутылку с водой, марлю и другие медицинские принадлежности и смыла кровь с рук. Я намазала рану антисептиком, кряхтя, когда средство защипало открытую плоть. Затем я туго заклеила её толстыми слоями марли. И ещё одним слоем клейкой ленты, для пущей убедительности.

Когда с этим было покончено, я сняла окровавленную рубашку, смяв её в комок. Я натянула чистую чёрную рубашку.

Приведя себя в порядок, я достала из сумки лист бумаги и ручку и торопливо нацарапала:

ИЗВИНИ, ЧТО ПЫРНУЛА ТЕБЯ.

Затем:

СПАСИБО ЗА ОДЕЯЛО.

Я поморщилась. Это прозвучало саркастично, как будто я насмехалась над ним, но я имела это в виду, совершенно искренне.

— Чёртовы ириски, — проворчала я, понимая, что с каждой минутой всё больше смахиваю на сумасшедшую.

В любом случае, умение составлять красивые формулировки среди моих навыков не значилось, и у меня не было времени зацикливаться на выборе слов. Я оставила записку рядом с Руаданом для того момента, когда он проснётся.

Я вернулась к его арсеналу, выбрала самые красивые ножны и затянула их на поясе. Я взяла железный нож с его кровати и аккуратно вложила его в ножны. Даже у Балероса имелась слабость. И как у фейри, этой слабостью было железо.

Я подошла к одному из окон и приоткрыла его, пока в комнату не ворвался холодный ночной воздух. Двор окутывали тени. Идеальное место для прыжка.

Я была почти уверена, что коридоры напичканы магией, которая могла отслеживать каждое наше движение, и, возможно, там сработала бы сигнализация. Безопаснее было придерживаться Тауэр-Грина. А с камнем люмена я, возможно, смогу выбраться отсюда до того, как кто-нибудь из Теневых Фейри успеет среагировать.

Руадан был здесь единственным инкубом, единственным, кто мог естественным образом перемещаться в тенях. И я вырубила Руадана его же собственным серебряным ножом. Меня кольнуло чувство вины, но я снова отогнала его прочь.

Ледяная ночная магия зашелестела по моей коже, бурля в крови. Я вцепилась в лямки своей дорожной сумки. Жить в замке было приятно, но мне пора уходить, пока кто-нибудь меня не убил. Я судорожно вздохнула, посмотрела вниз, в дальний угол двора, и прыгнула.

Глава 29

Я двигалась, как лунный ветер, прыгая по тёмным, мощёным улочкам Тауэра. Ни колокола, ни сигналы тревоги не зазвонили, когда я добралась до последней, внешней стены. И слава богу, потому что ворота были заперты, и прыжки тенью не помогли бы мне пройти через них.

Я карабкалась по грубой каменной стене, находя опоры для ног и рук в зазубренных камнях, пока не добралась до вершины. Затем я перекинула ногу через край стены. Со своего места я уставилась в темноту за Тауэром.

Я с трудом сглотнула. На мгновение меня пронзило чувство потери.

Я размякла, вот и всё. И чем дольше я буду жить в роскоши, тем легче меня будет убить.

Я уставилась на мощёное пространство перед собой, сосредоточившись на самой дальней тёмной точке, которую могла разглядеть. Магия теней прошелестела по моему позвоночнику и покрыла кожу слоем инея. Моё холодное дыхание застывало в воздухе. Я спрыгнула, стуча зубами. Я испытывала одновременно восторг и ощущение потерянности.

С Тауэр-Хилла я прыгала тенями, двигаясь дальше на север. Я промчалась вдоль того, что когда-то было восточным краем римской стены Лондона, летя сквозь тени. В моей груди образовалась ноющая пустота, которая становилась всё сильнее по мере того, как я удалялась от Института, но я продолжала двигаться. Я всегда должна продолжать двигаться. Отдых означал смерть. Колебание означало смерть.

Добравшись до Леденхолла, я повернула налево. Посреди ночи в этой старинной части города на улицах не было ни души. И даже если я случайно встречу какого-нибудь пьяного банкира, заплутавшего в городе, он почувствует лишь дуновение холодного воздуха, когда я проскользну мимо него.

Я не была Теневым Фейри, но теперь я тоже могу убивать в тени.

Наконец, я добралась до Гилдхолла. Тысячи лет назад городом правили римляне. Они построили стену, храмы, амфитеатр. И оставили свои руины глубоко под землёй.

Балерос взял их за основу и построил на их фундаменте свою собственную империю. Однажды, когда я выступила на ринге не так, как он хотел, он запер меня на неделю, давая только воду. Когда я вышла, обезумев от голода, я назвала его злом. Я хотела узнать, есть ли у него хоть капля стыда. Он сказал мне, что добро и зло больше ничего не значат. Он сказал, что мир устроен по-другому. Он сказал, что строители империй создавали свои собственные реальности, и что для таких, как он, так было всегда.

В тени возле Гилдхолла я сняла крышку с канализационного люка и спрыгнула вниз. Я плюхнулась в воду, тяжело приземлившись. Руины древней реки Уолбрук доходили мне примерно до середины икры. Давным-давно, ещё до прихода римлян, благородные Моры совершали здесь жертвоприношения. Теперь Теневые Фейри нашли другой способ умилостивить Старых Богов: с помощью крови убитых ими демонов.

Дрожа — почему, чёрт возьми, мне так холодно? — я сунула руку в рюкзак и вытащила налобный фонарь. По берегам реки сновали крысы. Они меня не беспокоили. Я провела достаточно времени, живя с крысами.

Круг белого света от моего налобного фонаря отражался от воды и мокрых стен, по мере того, как я продвигалась вдоль реки. Вода леденила мои ноги. Казалось, что здесь, внизу, наступила проклятая богами зима.

Наконец, я добралась до развилки, где узкий туннель поворачивал направо. Он приведёт меня туда, куда мне нужно было попасть.

Пока я шла, меня пробирала дрожь. Я старалась не думать о Руадане, но чувство вины и страха затуманивало мои мысли. Честно говоря, можно подумать, я бы выбрала что-то одно из двух. Либо он безжалостный убийца, который наверняка казнит меня, либо я ему действительно нравилась, и… о, кого я обманывала? Даже если бы я ему нравилась, любой разумный индивид убил бы того, кто его предал таким образом. Так уж устроен мир.

По мере того, как я шла, вода становилась всё мельче, плеск становился тише, пока река не превратилась в тусклый ручеёк. Через несколько минут я добралась до конца туннеля. Здесь в кирпичную кладку была врезана деревянная дверь, выкрашенная в зелёный цвет. На ней висел замок.

Я полезла в сумочку и вытащила две шпильки для волос. Я согнула одну из них в форме отмычки, а другую — в виде рычага. Я вставила их в замочную скважину и повертела, пока не открыла замок.

Прежде чем переступить порог, я выключила налобный фонарь. Я спрятала кристалл люмена под рубашку, укрыв его в декольте. Нет необходимости демонстрировать свою способность прыгать тенью.

«Всегда позволяй врагу недооценивать тебя».

Затаив дыхание, я осторожно приоткрыла дверь, почувствовав облегчение, когда меня встретила темнота.

Моё облегчение было недолгим, потому что до меня донёсся запах старого гладиаторского ринга. Камни, песок. Единственное, чего не хватало — это металлического запаха крови или всепоглощающей вони пота. От этого меня чуть не стошнило.

Я бесшумно двигалась по песку, принюхиваясь к воздуху. Мне не нужен был фонарь, чтобы найти дорогу к центру арены.

На арене было так темно и тихо, что на мгновение я подумала, не ошиблась ли я. Возможно, Балероса здесь вообще нет. Возможно, он никогда бы не остался в таком очевидном месте.

Я принюхалась. Когда я уловила аромат его розовой воды, моё сердце пропустило удар. Он здесь.

Я вытащила свой железный нож из ножен. Меня окружали тени, но я ещё не знала, куда прыгнуть.

Я снова принюхалась. Розы.

Он был так близко. Я почти слышала его…

Железо сдавило мне горло, и я с силой ударилась затылком о деревянный столб позади меня. Металл заскрипел, и мои лёгкие обожгло. Я задыхалась и не могла даже закричать.

Перед глазами у меня всё поплыло.

Я уже знала, что это такое — гаррота Балероса. Я не могла вымолвить ни слова, пока он затягивал её туже. Именно так римляне убивали своих злейших врагов — унизительной смертью, даже без боя. Балерос использовал её, чтобы держать всех нас в узде.

Откровение обрушилось на меня, как удар поезда. Он ждал меня.

Конечно, он ждал. Это же Балерос, и он жил в моей голове.

Он продолжал закручивать гарроту, и мир ускользнул от меня.

***

Я потеряла сознание, но когда пришла в себя, то увидела, что смотрю в лицо своему старому хозяину. Он включил мой налобный фонарь, и свет ярко осветил его черты. В уголках его глаз появились морщинки — выражение неподдельного восторга.

Не знаю, как долго я была без сознания, но во рту у меня было ощущение наждачной бумаги, а железная удавка обжигала шею. Яд. Железо отнимало у меня силы, и я ничего так не хотела, как избавиться от него.

Я зарычала на Балероса, а этот ублюдок рассмеялся.

Когда моё зрение постепенно прояснилось, я разглядела фигуры вокруг нас. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что мы были не одни. Но на арене с нами была не Киара. Это была целая толпа зрителей, заполнивших каменные скамьи. Взволнованный ропот отразился от камня. Что за чертовщина?..

Ещё более тревожным было то, что по краю арены выстроился круг лучников, каждый из которых держал горящую стрелу, направленную прямо на меня. В моей груди закрутился комок паники.

Я определённо угодила в затруднительное положение.

— Арианна, дорогая, — произнёс Балерос. — Я надеялся, что ты придёшь.

Я стиснула зубы.

— Как ты узнал, что я приду за тобой?

— Я не то чтобы знал. Но я знаю, как ты думаешь, и я подготовился ко всем неожиданностям, одной из которых было твоё появление на арене. Я подумал: «иногда эта девушка поначалу выполняет мои приказы, а потом в ней просыпается гаденькая бунтарская жилка, и она думает, что может мне противостоять». Это был всего лишь один из возможных вариантов, но я подготовился, — лёгкая улыбка озарила его лицо. — Пожалуйста, прости, что я лишил тебя сознания. Мне нужно было немного времени, чтобы всё устроить. Но, думаю, ты согласишься, что результаты впечатляют. Последний бой Ужаса Амазонии, — он глубоко вздохнул. — Я думал, ты уже поняла. Ты никогда не сможешь победить.

Мой разум был затуманен от обезвоживания и обжигающего меня железа. Я не могла понять, что это за хрень. Каков, чёрт возьми, его финальный замысел?

— Я не понимаю, — я ненавидела непонимание. Ненавидела, что Балерос всегда был на шаг впереди. — Зачем ты вообще послал меня за ключом? Почему просто не вытащил меня обратно на ринг, если хотел, чтобы я дралась?

Он пожал плечами.

— Потому что я хотел, чтобы ты сразилась с тем, кого очень трудно поймать. Ты никогда не проигрываешь. Теперь ты это сделаешь.

Балерос отступил в сторону, и мой мир перевернулся. Там, на другой стороне ринга, стоял Руадан. Огни арены золотили его тело, и он сжимал меч. Его глаза потемнели до черноты, а зубы были стиснуты от неприкрытой, убийственной ярости.

Я должна была сразиться с ним.

— Ты хотел, чтобы Призрак выследил меня здесь, чтобы мы могли сразиться.

— Никто не сможет поймать его. Даже я. Я должен был заманить его к себе. Ты была приманкой.

— И тебе не нужен ключ? Ты просто хочешь драку между нами? — я ему не верила. Балерос просто использовал ситуацию наилучшим образом, извлекая из неё всё, что мог. Он хотел и драку, и ключ.

— Мне не нужен ключ, — сказал он. — И теперь, когда я знаю, что это такое, что это часть его самого… Это слишком сложно. Слушай, я просто подумал, почему бы не заработать денег в последний раз? Ты знаешь, сколько люди заплатили, чтобы увидеть, как Призрак сразится с Ужасом Амазонии?

Он лгал. Я знала, что больше всего на свете Балерос хотел снова развязать анархию. Он отчаянно желал заполучить ключ. Прежде чем Руадан успеет отпрыгнуть, прежде чем даже Призрак поймёт, что происходит, Балерос нашпигует его конечности железными стрелами. Балерос всё ещё не знал, как выглядит ключ, но он попытается вытянуть ответ из Руадана пытками. Прямо перед тем, как убить его.

Мои руки легли на железную удавку у меня на шее.

— Что, если мы просто не будем драться друг с другом?

Он разжал руки.

— У тебя нет выбора, мой маленький монстр. Руадан хочет твоей смерти. Он может перемещаться тенью. Ты не можешь. К сожалению, ты не сумеешь продержаться долго, но толпа жаждет крови, и она её получит, — он хмуро посмотрел на меня. — Мне нравится, что на тебе надет фонарь. Думаю, я оставлю это.

Я всё ещё чувствовала кристалл люмен, спрятанный в декольте, и искра надежды зажглась в моей груди. Я улыбнулась про себя. Балерос понятия не имел, что он был при мне.

Я изо всех сил постаралась, чтобы на моём лице и дальше отражался страх. Если он не знал о моих способностях, значит, не планировал их использовать. Это давало мне преимущество.

— Есть один способ победить, — Балерос почесал щёку. — Если ты высвободишь эту тёмную силу внутри себя. Ну, ту, которая пугает тебя. Ту, которую ты не можешь контролировать. Я видел, как ты делаешь то, на что не должен быть способен ни один фейри.

В моём сознании вспыхнул образ из моего прошлого, который я хотела бы похоронить. Двенадцать мёртвых фейри лежат у моих ног, их тела гниют у меня на глазах.

Я крепче сжала челюсти.

— Тебе лучше надеяться, что я не выпущу это на волю, Балерос. Потому что ты умрёшь вместе с остальными.

Он провёл тыльной стороной пальцев по моим щекам, и я вздрогнула от его прикосновения. Было время, когда я была бы рада этому — любой ласке с его стороны.

— Мой маленький монстр, Арианна. Хорошенькое маленькое исчадие со шрамами, — лукавая улыбка. Почти очаровательная. — Арианна. Но это ведь не настоящее твоё имя, не так ли?

Его слова пробрали меня до костей. Если он кому-нибудь скажет…

Я отогнала страх подальше. У меня был к нему ещё один вопрос.

— Откуда ты знал, что я приведу Руадана сюда? Откуда ты знал, что я не убью его?

Мрачная улыбка тронула его губы.

— Потому что ты жалкая, Арианна. Когда ты не занята убийством людей, ты отчаянно нуждаешься в любви. И всего один маленький жест доброты может лишить тебя способности мыслить рационально. Одна маленькая сладкая ириска, — он склонил голову набок, в его глазах плясали весёлые искорки. — Что это было, Арианна? Немного еды? Один из тех леденцов, которые ты так любишь? — он ухмыльнулся, как будто это самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал.

«Это было одеяло».

Дикая ярость вскипела в моей крови, такая сильная, что я подумала, что могу взорваться и обрушить мир вместе с собой, и такая возможность была более реальной, чем я хотела признать.

— Когда-нибудь я убью тебя. Медленно. И пока ты умираешь, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вытащил меня с улиц Лондона. Я — Ужас Амазонии, и я стану твоей смертью, — мой голос был таким холодным, таким полным гнева, что на мгновение Балерос вздрогнул, и страх промелькнул на его лице. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы взять себя в руки.

Он больше не улыбался и отступил от меня. Но эта короткая вспышка страха дала мне то, что мне было нужно. Балерос возомнил себя богом, потому что боялся. Он боялся боли. И он думал, что если у него будет достаточно силы, то ему никогда не придётся испытывать боль.

«Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя в ответ».

Балерос попятился от меня и подал знак кому-то, чтобы тот снял гарроту с моей шеи.

Затем он повернулся лицом к толпе, подняв руки над головой, как инспектор циркового манежа.

— Вы все слышали о страшном мастерстве Ужаса Амазонии. Она может выглядеть как прекрасная фейри с лавандовыми волосами и потрясающей грудью…

Он всегда упоминал грудь в своём вступлении. Толпы любили грудь.

— …но она оставила у своих ног тела бесчисленных воинов. Теперь она столкнулась с первым врагом, которого, возможно, не сможет победить. Истребитель чар. Призрак. Он движется в тени и убивает бесшумно. Дамы и господа, я даю вам бой, которого вы все так долго ждали!

Кто-то протянул мне бутылку воды, и я залпом осушила её. В горле у меня пересохло как в пустыне, и, очевидно, Балерос хотел, чтобы эта битва длилась чуть дольше четырёх секунд.

Я смотрела на Руадана через песчаную арену, пока не началось знакомое действо — древние обычаи, знаменующие начало боя. Ликторы — слуги — несли связку палок с топором. Это фасция — она должна была символизировать силу Балероса. Полагаю, что это делалось для того, чтобы компенсировать очень разочаровывающее мужское достоинство.

(Ликторы — госслужащие в Риме, которые приводили в исполнение физические наказания и казни. Фасция — буквально пучок розг/палок, в который втыкали топорики, если фасция предназначалась для декораций, либо непосредственно пороли ими людей, — прим)

Затем заиграли откровенно раздражающие трубачи. Наконец, слуга поднял бюст Балероса, которому все должны были аплодировать.

Всё это время мой взгляд был прикован к Руадану. В его глазах проскользнули чернильные тени, и вокруг него дышала тьма. Он твёрдо стоял на месте с жутковатой, животной неподвижностью, и только прядь светло-русых волос развевалась на ветру. Хищник, готовый к нападению. От его вида лёд пробежал по моим венам. Древняя часть моего мозга уже кричала мне бежать. Я сражалась со многими врагами, но ни один из них не был таким ужасающим, как он.

В отличие от Балероса, Руадан, вероятно, понял, что я украла кристалл люмена, а это означало, что он не станет валять дурака. Он мог перемещаться тенью быстрее и искуснее, чем я.

Я крепче сжала меч, мои мысли путались. Мы могли бы потянуть время, пытаясь найти способ выбраться из этого вместе. Если мы объединимся, возможно, мы оба сможем выжить.

Или мы можем предположить, что противник — монстр, и сразу же убить друг друга. В конце концов, он Призрак. А я только что ударила его ножом в грудь. Мы оба были безжалостными монстрами.

Ладони у меня вспотели, а мысли лихорадочно метались в миллионе направлений. Доверять ему или не доверять…

Один из ликторов приказал нам поднять оружие и отдать честь нашему хозяину. Я повернулась к Балеросу, восседавшему на каменном троне императора в центре зала. Я машинально подняла меч — старая привычка.

Опуская его снова, я знала, что, так или иначе, это последний раз, когда я салютовала своему старому учителю.

Моё сердце ритмично колотилось в такт ударам военного барабана, возвещавшего о начале битвы. И с последним звуком трубы пришло время начать бойню.

Глава 30

Время, казалось, замедлило свой бег, и я уставилась на Руадана, на его пугающую неподвижность.

Сегодня ночью я сражаюсь с полубогом.

Никто из нас не шевелился. Я не была уверена, что вообще дышу. Руадан просто смотрел на меня, и его глаза были черны, как бездна. Страх костлявыми пальцами сжал моё сердце.

Я прикинула, куда он приземлится, если прыгнет тенью, и поняла, что яркий свет отбрасывает мою тень перед моим телом, а не позади. Если я попытаюсь и дальше стоять лицом в этом направлении, это поможет мне знать, что меня ждёт.

И наоборот, тень Руадана была у него за спиной. Может быть, я могла бы прыгнуть ему за спину и покончить с этим прямо сейчас…

Боевая ярость уже охватила меня, заставляя дрожать ноги. Арену окутала полная тишина.

И всё же я продолжала стоять на месте. Ожидая. Кровь застучала у меня в ушах, и напряжение прокатилось по толпе, пока зрители становились неугомонными.

Затем, двигаясь размытым чёрным пятном, Руадан прыгнул, крутанувшись в воздухе, и у меня перехватило дыхание от паники. Он приземлился прямо передо мной. Но вместо того, чтобы просто пронзить меня мечом, он замахнулся, целясь в плечо. Точно так же, как он делал это всегда.

Я парировала, наши мечи сталкивались, сверкая в воздухе. Мы кружили, яростно размахивая мечами. Я знала его ритм, знала, куда он нанесёт следующий удар. А он знал мой. Когда я замахнулась на него, он увернулся, как я и предполагала. Мой меч просвистел над его головой.

Зрители завопили, требуя крови.

Пригнувшись к земле, Руадан замахнулся, целясь мне в ноги, и я подпрыгнула в воздух. Затем, нанеся яростный удар, я зарычала и с такой силой ударила его мечом по клинку, что выбила его у него из рук. Он прыгнул, приземлившись передо мной, и с силой сжал рукой моё горло, поднимая меня в воздух. Я выронила меч, но сильно ударила его коленом в подбородок, так что у него хрустнула челюсть.

Толпа одобрительно взревела.

Он уронил меня, и я со всей силы ударила его кулаком в живот.

Хорошо. Когда мечи убраны с дороги, возможно, у меня даже появится шанс что-нибудь ему сказать. Что-нибудь вроде: «Балерос хочет тебя убить, так что давай выпутываться вместе. Ещё раз прошу прощения за нож в грудь».

Руадан выбыл из строя всего на мгновение, а затем его руки крепко сжали мою талию. Он поднял меня в воздух, и толпа закричала, требуя смерти. Затем он перебросил меня через песчаную яму, и я тяжело приземлилась на спину. Когда я начала подниматься, его ступня врезалась мне в рёбра.

Что ж, он устроил им хорошее шоу, но я ещё не погибла. Это означало, что он сдерживался.

Если только… если только Руадан не хотел просто надрать мне задницу при всей арене, прежде чем убить меня.

Я постаралась не обращать внимания на боль, пронзающую моё тело. Поднявшись с земли, я приподняла бёдра и нанесла ему сильный боковой удар ногой в колено. Ещё один удар, моя пятка попала в то же колено. Руадан пошатнулся. Снова вскочив на ноги, я подобралась ближе, поставив одну ногу позади него. Я ударила его по ногам, и он упал на спину.

Я прыгнула на него, оседлала и принялась молотить кулаками, пока он не поймал мой кулак. Он зарычал, обнажив клыки, а затем начал сминать мою руку в кулаке. Своей железной хваткой он выкручивал мне руку до тех пор, пока я не сползла с него, приземлившись лицом в песок.

В следующее мгновение Руадан оказался надо мной, обхватив меня за горло мощной рукой. Он собирался задушить меня.

Он наклонился ближе.

Затем он прошептал мне на ухо:

— Я не собираюсь тебя убивать.

Я впервые услышала его голос, богатый, бархатистый тембр, и от этого у меня участился пульс.

Я завела руки за свою голову и схватила его за руки, делая вид, что борюсь.

— Я тоже не собираюсь тебя убивать, — прошептала я. — Но Балерос собирается. Он хочет Ключ Мира.

Я сильно ударила его локтем в лицо. Может, мы и не собирались убивать друг друга, но мы не хотели, чтобы Балерос заметил нас. Я начала подниматься, но на этот раз Руадан придавил меня спереди, всё ещё сидя на мне верхом.

Затем я изо всех сил толкнула его тазом, сбивая с себя. Я вскочила. Прежде чем я смогла полностью выпрямиться, Руадан налетел на меня. Он с силой сбил меня с ног, едва успев смягчить удар моей головы об пол своей рукой. Настоящий джентльмен.

Толпа закричала, требуя жертвоприношения.

«Внук Бога Ночи».

Он был у меня между ног, и я смотрела в его чисто чёрные глаза.

Он управлял тенями.

— Сделай так, чтобы стало темно, — прошептала я. — Я найду Балероса.

Не говоря больше ни слова, из него вырвалась ледяная ночная магия, рябь теней, которая погасила свечи вокруг нас. Я выключила свой налобный фонарь, когда тени скользнули по пылающим стрелам, приглушая их пламя, пока не воцарилась темнота.

По всей арене раздались крики.

«Анархия — это возможность переделать мир так, как мы хотим».

Балерос знал, как править в хаосе. А теперь и я тоже. Я знала эту арену как свои пять пальцев.

В темноте я тенью прыгнула к трону императора, прежде чем Балерос успел скрыться. Я принюхалась к воздуху. Розы. Запах, от которого меня всегда тошнило.

Я нашла его, а он и понятия не имел, что я здесь.

Я схватила его за воротник, затем отвела руку назад и снова и снова била его по лицу изо всех сил, так сильно, что была уверена, что сломаю собственный кулак. Балерос поймал один из моих ударов, но ярость захлестнула меня, и я изо всех сил врезала ему коленом в пах.

Он не заметил, как я приблизилась. Он понятия не имел, что Руадан отдаст мне кристалл люмена или что мы откажемся убивать друг друга. Балерос никогда не был готов к такому.

Этот мужчина потратил годы, вбивая в мой мозг все свои мысли. Он изучал меня, изучал, как я работаю, предвидел всё, что я сделаю. Знал мои слабости. Я была для него чудовищем, и он контролировал меня.

Но, как он всегда говорил, если ты слишком долго смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя в ответ. Он знал, о чём я думаю, и я тоже знала, о чём думает он.

Я ударила его локтем в лицо, и он застонал.

— Руадан…

— Я не Руадан, — прорычала я. — Я бездна, сука!

Я не уверена, что в этом был смысл, и, возможно, мне нужна была фраза получше. Но в тот момент это показалось правильным.

— Где Киара? — закричала я.

Балерос попытался ударить меня, но я блокировала его удары. Затем я быстро ткнула пальцами в его кадык. Он издал сдавленный звук, не в силах вздохнуть, и я тенью метнулась ему за спину. Я схватила его за голову — в манере Руадана — готовая свернуть ему шею.

— Где Киара? — закричала я. — Не заставляй меня вырывать тебе позвоночник, потому что я это сделаю, ублюдок.

Воздух вокруг нас огласился криками, но Руадан сохранял контроль над тенями. Арену окутала тьма.

Как только Балерос снова обрёл дар речи, он простонал:

— Секретное место.

— Где? — взревела я.

— Я привёл её сюда сегодня вечером. Твоя клетка, — выдавил он.

Я свернула ему шею, и он упал. Без железа в моих руках я сейчас не смогу убить его. Я должна была отправиться к Киаре, пока ещё могла, но я чертовски надеялась, что Руадан пронзит его сердце железным мечом.

Я метнулась сквозь темноту, воздух арены обдувал мою кожу. Перед тем как броситься к выходу, я обернулась, чтобы посмотреть назад. Вспышка света озарила арену, и тьма вокруг Руадана на мгновение отступила. Этого времени оказалось как раз достаточно, чтобы увидеть, как Руадан пронзил мечом шею Балероса. Моё сердце подпрыгнуло.

Когда тело Балероса упало, его охватило пламя, и воздух наполнился запахом обугленной плоти. Мёртв. У меня перехватило дыхание.

Я понятия не имела, почему его тело воспламенилось. Я только знала, что всё закончилось, хотя почти не могла в это поверить.

Я развернулась и снова бросилась в туннель. Может, Балерос и мёртв, но на него здесь работали десятки лакеев.

«Тридцать четвёртый закон силы Балероса: никогда не теряй бдительности».

Моё сердце бешено колотилось о рёбра. Может быть, его тело и мертво, но он ещё какое-то время будет жить в моём сознании.

***

Я бросилась в темноту, точно зная, где найти Киару. Я хорошо знала эти туннели, и с кристаллом люмена мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы добраться туда. Он привёл её сюда сегодня вечером. Что, если бы я пошла прямо к клеткам, а не на арену? Он не волновался, потому что был уверен, что я поступлю именно так, как он предсказывал.

Наконец, я добралась до сырой пещеры, где когда-то жила. На меня нахлынул поток воспоминаний, от сырого запаха и капающей воды к горлу подступила желчь. Я отдала этой дыре шесть лет своей жизни.

Мёртв. Мне было трудно осознать это. Присутствие Балероса до сих пор не выходило у меня из головы.

В этот момент я вспомнила, что на мне всё ещё надет налобный фонарь, и включила его.

Там, свернувшись калачиком на дне клетки, лежала Киара.

Она села, щурясь от яркого света, и её лицо было покрыто грязью.

— Киара! Это я.

— Арианна? — от обезвоживания у неё побледнели губы и щёки.

Я вытащила из кармана свою самодельную отмычку и вставила её в замок.

— Я вытаскиваю тебя отсюда. Сейчас же, — после нескольких секунд возни замок щёлкнул. С учащённым сердцебиением я сорвала навесной замок. — Балерос мёртв.

— Ты убила его! — радостно закричала она, сияя.

— Нет. Это сделал Призрак.

— Мне всё равно, кто его убил, главное, чтобы он был мёртв, — она моргнула, глядя на свет налобного фонаря. — Как, чёрт возьми, тебе удалось найти меня?

— Мы с Призраком сделали то, чего Балерос никогда бы не предположил. То, чего он никогда не смог бы понять.

— Что?

— Мы доверились друг другу, — я схватила её за руку. — Пошли. Нам нужно выбираться отсюда.

Балерос никогда не предполагал, что Руадан доверится мне настолько, что отдаст кристалл. Он и представить себе не мог, что мы будем работать вместе, чтобы выжить, потому что Балерос мыслил иначе.

Я потянула Киару за собой, и мы побежали по тёмному туннелю, тяжело ступая по грязи. Мысленно я просчитала наш следующий шаг.

Мы с Руаданом работали вместе, но это не означало, что Институт простит меня за то, что я сделала. Знали ли они? Неужели кто-то нашёл Руадана и вытащил нож из его груди? Я не задержусь в Лондоне достаточно долго, чтобы выяснить это. У меня было довольно сильное ощущение, что я попала в чёрный список Великого Магистра Савуса. Также известный как «список на уничтожение».

Я не думала, что на данном этапе мне будут рады в Институте.

У Киары перехватило дыхание.

— Куда мы идём?

— Мы уезжаем из Лондона, Киара. Мы собираемся залечь на дно.

Наконец, мы добрались до той части туннеля, где выход нам преграждала только стальная крышка люка. Я приподняла Киару, пока она не смогла сдвинуть её в сторону, и мы выбрались в лондонскую ночь.

Через несколько минут мы растворились в ночных тенях.

Глава 31

Я сидела напротив Киары в тёмном углу паба в Эдинбурге. Барная стойка выглядела так, как я и хотела. Обычные деревянные столы, старый ковёр с винными пятнами, простые жёлтые стены. Мы потратили двадцать из наших последних фунтов на хаггис и брюкву, что было ошибкой, потому что это оказалось отвратительным. Разумеется, Киаре понравилось.

(Хаггис — бараний рубец, начинённый потрохами со специями, — прим)

В последние несколько дней, с тех пор как мы сбежали из Лондона, я старалась выглядеть как можно незаметнее. Я надевала капюшон или парик, чтобы скрыть свои лавандовые волосы. Я носила джинсы и кроссовки. Я никому не смотрела в глаза. Никто нас не замечал.

Проблема была в том, что у Киары быстро заканчивались деньги.

Киара откинулась на спинку стула, потягивая пиво.

— У нас осталось двадцать шесть фунтов и тринадцать пенсов.

Я с трудом сглотнула. У меня всё ещё был кристалл люмена. Воровать у людей было бы не особенно сложно.

— Я найду нам то, что нужно.

Она наклонилась ближе ко мне и прошептала:

— Ты сказала, что обезглавленное тело Балероса просто взяло и загорелось? Он был Дьяволом. Я так и знала.

— В этом нет сомнений. Надеюсь, это было больно.

Она отправила в рот вилку с кусочком хаггиса и принялась задумчиво жевать, не отрывая взгляда от еды.

— Почему ты сбежала от Руадана? Мне показалось, ты говорила, что вы работали вместе, чтобы убить Балероса.

Я покрутила вино в бокале.

— В тот момент мы действительно работали вместе, чтобы выбраться из той ситуации. Чтобы спасти наши жизни. Но я не знаю, что это значит. В институте командует Великий Магистр Савус, и я не знаю, что он думает. Я могла оказаться в списке на уничтожение. Я обокрала их. И я пырнула ножом одного из них. А у Теневых Фейри действительно нет чувства юмора по поводу таких вещей.

— Ты забрала у меня кое-что, — от этого богатого, бархатного голоса у меня кровь застыла в жилах.

Этот голос я слышала раньше.

Только однажды — на арене.

У меня пересохло во рту, и, обернувшись, я увидела нависшего над нами Руадана. Его яркие фиалковые глаза поразительно выделялись на фоне полумрака бара.

— Руадан! — я старалась, чтобы мой голос звучал бодро. — Я как раз говорила о тебе.

Он уставился на меня со сверхъестественной неподвижностью. На мгновение по мне пробежал холодок, но он тут же прошёл. Если бы он хотел убить меня, он бы уже это сделал.

В баре воцарилась тишина, когда люди начали осознавать, что среди них стоит могущественный воин-фейри. Вот вам и неприметность.

— Почему бы нам не поговорить снаружи? — предложила я.

Руадан кивнул.

Я проигнорировала удивлённые взгляды окружающих, когда мы вышли на улицу. Этой ночью луну закрыли облака, и лёгкий дождик затуманил старую извилистую улицу. С того места, где мы стояли, я могла видеть всю дорогу до Эдинбургского замка, готического дворца на изрезанных склонах.

— Итак. Ты хочешь вернуть свой кристалл? — спросила я.

Он упёрся руками в стену, словно загоняя меня в угол. Его взгляд пронзал меня насквозь. В его глазах блеснуло серебро.

— Как Балерос заставил тебя вступить в Институт?

Знание даёт тебе власть над личностью. Какой властью я хотела наделить Руадана? Я полагала, что моя жизнь уже сейчас была в его руках. Насколько хуже всё могло стать? И всё же, я не собиралась вдаваться в ключевые детали.

— Как он заставлял кого-либо что-либо делать? — переспросила я. — У него был козырь в руках. Ничто так не радовало меня, как то, что я увидела, как ты отрубил ему голову.

Порыв ветра взъерошил его волосы, и его тело погрузилось в жуткую неподвижность.

— Я в списке на убийство? — спросила я.

Ответа не последовало. Только тёмные тени кружили в воздухе вокруг него. Ублюдок уже нарушил свою клятву, но предпочитал угрюмо молчать и вообще старался напугать людей до смерти.

— Прости, что я ударила тебя ножом, — добавила я. — Честно говоря, «ударила ножом» звучит немного драматично. Ты полубог и фейри. Я знала, что ты выживешь, если я не буду использовать железо. В смысле, на минуту я подумала… — я нервно болтала что-то, заполняя тишину разговорами, которые могли навлечь на меня неприятности. — Знаешь что? Давай не будем зацикливаться на том, что могло бы быть. Я жива. Ты жив. Балерос мёртв. Давай постараемся, чтобы так и оставалось.

Несмотря на то, что Призрак стоял передо мной, и его магия сотрясала воздух, я не чувствовала угрозы. Я почувствовала непреодолимое желание сократить расстояние между нами, прижаться к его мощной груди. Я сделала шаг ближе к нему, вдыхая. Вот оно — под запахом сосны и магии аромат яблок. Я любила этот запах. Я закрыла глаза, вдыхая его снова, и только тогда поняла, откуда он мне знаком. Это тот самый запах из моих снов.

Я нахмурилась, глядя на Руадана.

— Ты, случайно, не слышал о месте под названием Эмейн?

Он бросил на меня острый взгляд, глаза его потемнели.

— Нет.

Выражение его глаз подсказало мне, что он лжёт.

— Ты не такой хороший лжец, каким себя считаешь. В чём дело? Мне снилось это место. В одной из библиотечных книг говорится, что для фейри свойственно видеть сны об Эмейне. А также то, что это штаб-квартира всех Теневых Фейри. Ты пахнешь, как мои сны, — я прочистила горло. — Это походит на подкат сильнее, чем я задумывала.

Его пристальный взгляд скользил вверх и вниз по моему телу, как будто Руадан всё ещё что-то обдумывал.

— Это миф. Не говори больше об этом.

Верно. Убедительно.

— Итак, я в списке на уничтожение? — снова спросила я.

Прохладный ветерок обдувал мою кожу, пока он буравил меня взглядом.

Наконец, он сказал:

— Нет. Я так не думаю. Я вернусь за тобой. Институт с тобой ещё не закончил.

Моя грудь разжалась, и я выдохнула, затаив дыхание.

— Ты собираешься рассказать мне, почему ты вдруг стал болтливым?

— Я снова могу говорить, потому что выполнил свою миссию.

Я медленно кивнула.

— Убить Балероса?

— На арене я думал, что ты собираешься это сделать. Ты оставила его в живых. Почему?

Я действительно не привыкла к тому, что Руадан говорит, и его голос действовал на меня отвлекающе. На самом деле, его звучание, казалось, скользило по моей коже и касалось тех мест, о которых мне не следовало бы сейчас думать. Неудивительно, что он молчал.

Между нами повисло долгое молчание. Я не была уверена, что доверяю ему настолько, чтобы сказать, как много Киара значит для меня.

— Я должна была сделать кое-что ещё, — вот и всё, что я ему ответила.

Прежде чем я успела задать ещё один из сотен вопросов, вертевшихся у меня в голове, Руадан повернулся и зашагал прочь.

Я смотрела, как он удаляется в тени Эдинбурга, сливаясь с самой ночью.

Я дотронулась до своего горла, осознав, что он оставил меня с камнем люмена. Когда он ушёл, в воздухе повис слабый аромат яблок, и я ощутила незнакомое чувство безопасности. Неужели демонический Призрак теперь реально помогал мне почувствовать себя в безопасности?

В моей груди вспыхнуло удивление, когда я поняла, что с нетерпением жду его возвращения.

С острым уколом боли это заставило меня задуматься о том, что в последнее время почти не приходило мне в голову. Место, о котором я почти забыла, на земляном полу в клетках Балероса.

Дом.

Я отогнала эту мысль прочь. Теперь дом был невозможен, и я никогда не найду дорогу назад. Теперь моим домом была Киара. Когда я вернулась в паб и обнаружила, что она оставила для меня половину своего отвратительного хаггиса, в моей груди разлилось тепло.

Я улыбнулась ей.

— Чему ты улыбаешься? — спросила она.

— Тебе, — я снова села на стул. — Ты угощаешь меня едой. Иногда ириски — это искренний подарок.

— Верно. Я помню, как ты была помешана на ирисках — тех самых, которые ты всегда держала в руках в клетке, потому что не хотела, чтобы они пропали. Мне нужно купить тебе целый пакет.

Я покачала головой.

— Мне даже не нравится их вкус. Я также не люблю хаггис. Мне просто нравится, что ты мне его дала.

— Ты странная, Арианна.

Я полезла в свою дорожную сумку, отодвигая в сторону налобный фонарь и клейкую ленту, пока не нашла виноградный леденец на палочке и не отправила его в рот.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

Продолжение следует…

Чтобы не пропустить продолжение этой серии, а также прочитать другие серии автора, переведенные нами, подписывайтесь на наши сообщества:

ВК: https://vk.com/vmrosland

Телеграм: https://t.me/rosland_translations