Я влюбилась во взрослого мужчину почти с первого взгляда. Кто же знал, что он жестокий криминальный авторитет, а по совместительству еще и отец моей лучшей подруги. Женатый, давно освоившийся в жизни мужчина. И я, молодая дурочка, не представляющая, что значит его одержимость.

Все герои совершеннолетние!

Разница в возрасте

Одержимый криминальный авторитет

Остросюжетный роман

Я увидела его и едва не подкосились ноги. Высокий, широкоплечий, с витиеватой татуировкой на правом плече. Он таскал «железо», словно на перекладине были не блины, весом в десятки килограмм, а птичьи перышки.

Я неспеша шагала на беговой дорожке и бесстыже глазела на него. Такую реакцию мужчина вызывал у меня впервые. Взрослый мужчина! Мужчина намного старше меня. При этом выглядел он, как недостижимая цель.

Красивый. И неважно даже, что старше. Мне просто нравилось смотреть на него.

Разумеется, я никогда не посмею подойти и поздороваться или познакомиться с ним. Вот Яська смогла бы. А я нет. Я слишком стеснительная для этого.

Пожалела, что пошла в новый спортзал без подруги. Она бы отвлекла меня. У нее это хорошо получается.

И вдруг воздух покинул мои легкие, будто меня ударили в солнечное сплетение. Я удивленно распахнула глаза и рот.

Он посмотрел на меня! Сев на лавочку отдохнуть, разглядывал меня так же бесстыже, как и я его. На его губах заиграла полуулыбка. Хищная, опасная. Он рассматривал мои бедра, обтянутые эластичной тканью леггинсов, выше – туда, где спортивный топ скрывал грудь. И на лицо посмотрел. На какое-то мгновение мы застыли, глаза в глаза. Казалось, даже молекулы в воздухе застыли.

Он неспеша поднялся с лавочки, лениво направился ко мне. Я продолжала шагать на дорожке чисто на автомате. Хорошо, что скорость была маленькой.

Он подошел, нажал кнопку «стоп» и оперся рукой о сенсорную панель дорожки.

- Меня Карим зовут. Тебя?

- Меня? – я удивленно вскинула на него взгляд. – Юля.

- Как насчет кофе, Юля? – он говорил с акцентом, но этот акцент ни грамма не портил его речь. Наоборот, придавал какой-то мужественности, что ли.

- Вы меня приглашаете на кофе? – уточнила зачем-то я. Хотя и ежу все понятно. Я просто не ожидала, что такой мужчина может подойти ко мне. Странно и не менее волнительно. Сердце стучало так быстро, что я еле успевала дышать.

Карим. Какое красивое имя. Не менее красивое, чем он. Никогда не замечала за собой, чтобы мне нравились мужчины его возраста. Но он такой идеальный! Глаза темно-карие, почти черные. Глубокие, пронзительные. Ресницы длинные, брови густые, широкие. Ухоженная борода, в которой уже есть проблески седины. Но и это его не портит!

Откуда он взялся такой?

- А ты видишь здесь еще кого-то? – насмешливо улыбнулся он.

Вообще в зале было полно народу. Но да, кроме него я не видела никого. Вообще.

- Ну, я уже закончила, могу в принципе выпить чашечку кофе, - ответила улыбкой ему я. И сразу же об этом пожалела, потому что он больше не улыбался. Он смотрел на меня, как смотрит опасный дикий зверь на свою добычу. Будто оценивал, какая я на вкус.

Тьфу ты! Откуда такие мысли, Юля? Ты что, рехнулась?

Я все-таки рехнулась, потому что пошла с ним в кафе этажом ниже. Мы присели за столик, он поднял один палец, дав знать официанту, что мы готовы сделать заказ.

- Самый вкусный дессерт девушке и два кофе. Ты какой предпочитаешь? – спросил у меня.

- Капучино. Дессерт будет лишним, так что…

- У тебя замечательная фигура. Не о чем беспокоиться, - перебил меня он. Властно перебил, уверенно. Так, что спорить не захотелось.

Я глупо улыбнулась. Снова! Как ненормальная, честное слово. Ну я же знакомилась раньше с парнями, что такое-то? И тут же нашла для себя ответ. То парни, а то ОН! Такой большой, уверенный в себе. И одет так прилично. В костюме. В белом. Этот цвет ему идет, хотя сам Карим смуглый.

- Ты здесь нечасто бываешь, да? – спросил, откинув голову назад и продолжая бродить по мне взглядом. Теперь, когда мы ополоснулись в душевых и переоделись, и я была в обычных джинсах и толстовке, мне еще больше казалось наше знакомство странным. Вот где я, а где он?

- Сегодня впервые. Подруга подарила абонемент.

- Хорошая подруга, - его губы еле заметно дрогнули в подобии улыбки.

- Ага, - выдохнула я, увидев бегущего с подносом официанта.

Кофе и мой дессерт поставили на стол.

- Угощайся, - кивнул на кусок шикарнейшего торта Карим.

- Спасибо, - опустила глаза я.

- Тебе сколько лет? – спросил он вдруг, а я растерялась и едва не выронила десертную вилку из пальцев.

- Девятнадцать.

Он задумчиво кивнул.

- И зачем торчишь в зале? В твоем возрасте развлекаться надо.

- Мне нравится работать над собой, - пожала плечами я.

- Дисциплина, значит, тоже нравится? – задал странный вопрос, а я отпила кофе, чтобы дать себе время обдумать ответ.

- Вообще, да. Нравится.

- По клубам и тусовкам не бегаешь, получается?

Я взглянула на его большие часы на не менее крупной кисти.

- Иногда бывает, - призналась честно.

- Ну это поправимо, - заметил он. Причем сказал это скорее себе, чем мне.

- В смысле? – попыталась понять его я.

- Потом как-нибудь узнаешь. Вечером увидимся?

- Простите? Вечером?

- Да. Сегодня.

- Я не думаю, что это хорошая идея. В том смысле, что мы только познакомились и я еще ничего о вас не знаю, - нашла в себе силы отказаться я. А так хотелось согласиться! Словно я каждый вечер на свидания бегаю. Я все-таки странная сегодня.

- Ну так мы с тобой тут для того и сидим. Что тебя интересует, спрашивай? – снова этот тон. Тон, сделавшего себя человека.

- Даже не знаю, что и спросить, - смущенно потупилась я. – А чем вы занимаетесь?

- Я бизнесмен, - ответ, который, в принципе, я и ожидала. – а ты, так понимаю, студентка? Где учишься?

- В университете. На юридическом.

Он кивнул.

- Хороший выбор. Практичный, - он взглянул на свои часы, снова на меня. – Так что, вечером продолжим знакомство? Не бойся, я не маньяк, в лес не увезу. Скажем, в шесть вечера нормально будет? Скажи, куда за тобой заехать.

И я сказала. Взяла и разляпала свой адрес. Вернее, адрес общаги, в которой временно обитаю. Вообще, я часто ночую у подруги, у нее своя квартира. Но наглеть и называть ее адрес я не стала.

Карим вошел в дом, хлопнул дверью. Как обычно, его никто не встречал. Дочь, скорее всего, на своей квартире, а жене нет дела до того, что он пришел. Она вспоминает о муже только в тех случаях, когда ее банковские карты остаются без кэша.

На встречу ему вышла домработница, склонила голову и приняла верхнюю одежду.

- Где Зайнап? – спросил у женщины.

- Она уехала после обеда в магазин. Пока не вернулась.

- Ясно. Принеси мне чай в кабинет.

- Хорошо, Карим Шамхатович.

Жена явилась, когда он уже выпил чай, взглянула на пустую чашку, которую из кабинета выносила домработница, прошла внутрь.

- Дорогой, как день прошел? Извини, я немного задержалась с покупками. Праздник все-таки завтра. Кое-что прикупила для Ясемин и тебя. Новый костюм от «N» будет сидеть на тебе идеально.

- Как будто у меня костюмов не хватает, - буркнул, не глядя на жену.

Зайнап присела на стул за его столом, сложила руки в замок, на пальцах которых блеснули золотые кольца.

- Я купила для Ясемин много новых штучек в ее квартиру. Она же пригласит гостей на свой день рождения. Пусть оценят, как живет наша девочка.

- Каких еще гостей? День рождения она будет отмечать дома, с родителями, как и полагается молодой, незамужней девушке! Не хватало мне еще попоек всяких, где ее отравят и изнасилуют. Я не для этого подарил ей квартиру.

- Карим, ты утрируешь. Ты же знаешь нашу девочку, она не такая. Парней там не будет. Только подружки.

- Я сказал, нет. День рождения – дома. Все. Разговор закончен.

- Ты очень строг к ней, - покачала головой Зайнап. – Да и квартиру эту ты не сам купил. Мы еле выпросили ее у тебя.

- Не потому, что мне жалко для дочери квартиры. А потому, что она моя дочь! Я не хочу, чтобы она водила в свой дом всяких так называемых друзей. Разговор закончен, Зайнап. Ты лучше вспомни о своем доме. И приготовь все ко дню рождения Ясемин.

- Хорошо, как скажешь, - осуждающе вздохнула жена. – Но говорить с ней ты будешь сам. Я не хочу быть плохой матерью, которая все запрещает.

- Ну да, плохой у вас в основном я, - швырнул на стол телефон. Время близилось к шести. Он договорился сегодня увидеться с девчонкой из зала.

Невольно вспомнил ее округлости. Юная, красивая. В его вкусе. С такой можно провести пару вечеров. Не более. Ему быстро приедаются женщины. Единственная, с кем он смог прожить так долго – жена. Но это совсем другое. Карим никогда не путал семью и любовниц. У них разное предназначение.

Эта Юля понравилась ему. Зацепила чем-то. У него так бывает. Взглянет на женщину, и уже знает, что она будет его. Хотя бы на одну ночь, но будет. Так и с этой. Вряд ли дело затянется, но расслабиться можно. Даже нужно. Он давно не сгонял пар, так, как нужно. С женой по объективным причинам так не получится, как с левой телкой.

А еще ему понравились ее глаза. Такие голубые, ясные. Хотелось увидеть в них страсть и желание. Испачкать собой эту девятнадцатилетнюю девчонку.

- Можешь идти разбирать свои покупки. И позвони Ясемин. Я хочу, чтобы завтра она была дома. У нас дома, - Карим поднялся с кресла. – Скажешь, что я так решил.

- А ты куда на ночь глядя? Опять работа? Или НЕ работа? – Зайнап плотно сжала губы.

- У меня дела. Этого тебе достаточно?

- Я думала, мы вместе разберем покупки, я покажу наши подарки дочери. Ты же даже на это время не нашел.

- Покажешь завтра, когда будем дарить. Сейчас мне некогда, - обошел стол и жену, открыл дверь.

- У тебя новая любовница появилась? – прилетело ему в спину.

- Спокойной ночи, Зайнап.

К общаге приехал вовремя, даже на пять минут раньше. Оставив охрану и водителя дома, не стал шокировать девчонку. Чем меньше она о нем знает, тем лучше для нее же.

Юля вышла на холод в платье и легкой курточке. Совсем не по сезону одета. Надо бы подкинуть ей денег на одежду, если заслужит.

- Привет, - улыбнулся ей, когда девушка села в машину.

- Здравствуйте, Карим, - смущенно спрятала взгляд.

- Давай бей выканья.

- Хорошо. Давай. Я не знала, куда мы поедем, поэтому вот, - она бросила взгляд на длинное платье, закрывающее стройные, длинные ноги. Даже жаль немного.

- Пойдет на сегодня, - он включил климат-контроль, завел машину и медленно поехал по дороге, ведущей на главную трассу.

Далеко тащить ее не стал, завез в проверенный ресторан, где для него всегда припасен столик, даже в самые людные дни.

Юля рассказывала об учебе, жизни в общаге, о том, как ей все нравится. А ему казалось, что так не бывает. Чтобы такая красивая девочка не имела «папика», жила на одну стипендию и была всем довольна.

Немного стеснялась своей простоватой одежды, это было заметно. Ресторан-то не из дешевых и она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Заказала себе лишь салат и стакан воды.

Карима это не устроило и им накрыли стол, как полагается. Официанты знали его вкусы.

Немного выпив шампанского, Юля захмелела, но вела себя все так же скромно и тихо. Это его подкупало. Нравились ему спокойные, не шумные женщины.

После ужина Юля немного расслабилась, позволила взять себя за руку. И смотрела на него так, как давно уже никто не смотрел. Или он не замечал.

- Ну что, поехали?

- Домой? – она схватила свою сумочку, засуетилась.

- Ко мне, - огорошил он ее.

- К тебе? Ооо, нет. Не думаю, что пришло время. Я обычно не езжу после свидания к парням домой. Извини, - она захлопала глазками, опустила их от неловкости момента.

- Допустим, я не парень. Вообще не ездишь или только после первого свидания? – почему-то его это заинтересовало.

- Вообще не езжу.

- У тебя парень-то был? – сдержал алчную ухмылочку.

- Ну-у, да, был. Мы расстались.

- И по какой же причине? – продолжил настаивать Карим.

- Я не смогла ему дать то, чего он хотел.

- А чего он хотел? – Карим, конечно, догадывался, что можно от нее хотеть.

Юля неловко заерзала на стуле.

- Это слишком личное.

- Понятно. Ты девственница, - а вот это уже завело. Не по-детски так завело.

- С чего ты взял? – покраснела она.

- По твоим розовым щечкам.

Она покраснела еще больше.

- Я не буду это обсуждать, извини, - потупилась она.

Что-то шло не по его плану. Надо было это что-то менять.

- Ты не пожалеешь, если поедешь со мной. Обещаю, ничего плохого с тобой не случится. Я не трону тебя. Если ты не захочешь, - а она захочет.

- Тогда зачем ехать к тебе? – посмотрела на него настороженно.

- Просто продолжить общение. Выпьем, поговорим.

- Завтра у подруги день рождения и я хотела бы вернуться сегодня домой пораньше.

- Вернешься, не бойся. Я сам тебя отвезу. Ресторан скоро закрывается, а я хочу еще пообщаться с тобой. Это возможно?

- Ты точно не будешь приставать? – спросила она прямо. Неожиданно даже для него.

Карим добродушно улыбнулся.

- Не буду, - он, конечно же, врал.

- Ну, хорошо. Только ненадолго? И просто пообщаемся, - вновь уточнила она.

- Просто пообщаемся. Пошли, - встав, подал ей руку и ощутил приятное тепло ее ладони.

Карим пропустил ее вперед, сам зашел следом и прикрыл за собой дверь. Запер ее. На этой квартире он бывал не очень часто. В основном приводил сюда женщин.

Юля попыталась снять обувь, но он не позволил. Потом. Когда придет время. Снял с нее куртку, повесил на вешалку и разделся сам.

- Проходи в гостиную. Туда, - указал ей направление.

Следовал за ней попятам. Как какой-то ненормальный сталкер. Она шла, оглядываясь на него. Неуверенно и даже, кажется, жалела, что пришла.

- Вино? – предложил ей в гостиной, подойдя к бару.

Она кивнула и присела на краешек дивана.

Налил ей выпить, себе не стал. Не любит он алкоголь. А ей не мешало бы расслабиться.

Юля пригубила вина, натянуто улыбнулась, одергивая свободной рукой платье.

Он о чем-то ее спрашивал. О чем-то незначительном. Так, для поддержания разговора.

Она отвечала, осторожно осматривалась вокруг.

- У тебя красивый дом. Только как-то пусто здесь. Будто никто здесь не проживает, - заметила. Внимательная какая.

- Я не часто здесь бываю, - ответил лаконично.

- А-а-а, понятно, - уточнять ничего не стала, за что Карим был ей благодарен. Ему не хотелось рассказывать о себе больше, чем ей положено знать.

Присев на диван рядом с ней, закинул руку на спинку, как бы обнимая ее за плечи. Юля напряглась.

- Я, наверное, пойду уже. Мне пора. Завтра рано вставать, готовиться к празднику. Ты не волнуйся, я вызову себе такси, - она нырнула в телефон, но Карим отобрал его.

- Рано еще. Не торопись так. Все нормально, - опустив руку ей на плечи, прижал к себе и склонился к ее лицу.

Карим впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем, в котором не было ничего от романтики, зато было все от того дикого голода, что копился в нём весь день. И даже не один день. Он давно не был с женщиной. Для него давно.

Юля коротко вскрикнула ему в рот, вцепилась пальцами в его плечи, пытаясь оттолкнуть. И ей даже удалось. Он отпрянул, не понимая, что происходит.

- Чего ты? – спросил влажными губами. Голос его сел, стал ниже.

- Нельзя так! – она вскочила, вырываясь из его объятий. Ты обещал, что не будешь приставать. То, что я выпила и приехала к тебе домой, не значит, что я согласна на все. Извини, мне нужно вызвать такси, скажи адрес, пожалуйста, - она снова схватила свой телефон, который он отложил на стол.

- Прекращай, - встал, попытался забрать у нее аппарат, но она отвела руку. – Чего ты так испугалась? Все нормально будет. Я тебя не обижу.

- Уже обижаешь. Своим поведением. Мы договорились. Ты сказал, что ничего не будет, если я не захочу. А я не хочу. Зря я поехала с тобой. Это моя ошибка. Извини, - она бросилась прочь из гостиной, а Карим, рыкнув себе под нос, направился за ней.

Когда догнал, она уже одевалась у двери. Дрожащими руками натягивала на себя куртку.

Что, правда испугалась? Смешно. Не с Луны же она свалилась. Все-таки в реальном мире существует. Должна была понимать, зачем он везет ее к себе. И понимала. Конечно же, понимала. Любая бы догадалась. Не маленькая уже.

Хотя, сколько ей там? Девятнадцать? На год старше его дочери. Да, поступил бы так кто-нибудь с его Ясемин, Карим порвал бы его на лоскуты. Интересно, куда смотрят родители этой девчонки? Живет в общаге, шатается по ночам неизвестно где. За своей дочерью Карим пристально следил. Чтобы никаких друзей мужского пола, никуда не выходила по вечерам. За редким исключением с девчонками в его клуб, где ее знает каждый охранник и не даст в обиду. Хотя и это, как считал Карим, баловство. Но очень уж он любит свою дочь. Не всегда может ей в чем-то отказать.

- Ну хорошо. Успокойся. Я отвезу тебя в твое общежитие. Не торопись так, одевайся спокойно, - решил дать ей вольную. Сегодня. Так и быть. Он не насильник и не чокнутый. Обижать ее не станет.

- Спасибо, - лишь буркнула она и начала отпирать дверь.

Карим ей помог, схватил свою одежду и повел девушку к лифту. Тут бы им и закончить общение. Нет так нет. Он не привык настаивать на близости. Если женщина не хочет, нечего ее заставлять. Только вот ему раньше не отказывали и это сильно ударило по самолюбию. Теперь хотелось ее еще больше. Чисто, чтобы поставить на место.

К машине дошли в тишине, лишь раздавался скрип снега под ногами. Юля сама села в салон, захлопнула дверцу. А девица упрямая, оказывается. Может зря он на ее родителей погнал? Все-таки воспитание чувствуется.

Вот только Ясемин не поперлась бы к чужому мужику на его хату. А эта почти без колебаний побежала. На что рассчитывала? Что он ее поболтать везет? Вообще-то, конечно, так он и говорил в ресторане. Но нельзя же быть настолько наивной. И пугливой.

Точно у нее никого не было. Не похожа она на гулящую девку. Даже алкоголь не подействовал, что для женщин вообще-то странно. Обычно, подвыпив, они ведут себя гораздо развязней.

Довез ее до общаги, Юля заторопилась на выход.

- Подожди, - взял ее за руку. – Когда увидимся в следующий раз? Послезавтра ты свободна? – погладил большим пальцем ее ладонь.

- Я не знаю, - она смотрела прямо перед собой, на него будто боялась взглянуть.

- Хорошо. Давай так. Послезавтра я тебе позвоню, а ты успокойся и не бойся меня. Не укушу, - пока не укусит. А там видно будет. Зацепила она его чем-то, не захотел отпустить.

- Хорошо, - кивнула она и открыла дверь. Спрыгнула на снег и поспешила к крыльцу общаги.

Карим поморщился, завел двигатель. Ну и вечер. Давно его так не отшивали. Стоп. Никогда его не отшивали.

Сорвался с места, с раздражением вдавив в пол педаль газа. Ничего, он наверстает упущенное.

- Привет, подружка! С прошедшим тебя! – я вошла в открытую дверь Ясиной квартиры, она отступила назад, давая мне пройти, но лицо было недовольным.

- Спасибо уж. Не прошло и полгода. Я вчера весь день тебе названивала, а ты смс-кой отписалась, что отравилась и не приедешь на мой день рождения. Поздравления так себе, я тебе скажу.

Я вздохнула и потупилась себе в ноги. Я вчера, и правда, чувствовала себя неважно. Только не физически, а морально. После той встречи с Каримом я была выжата, словно лимон. Он мне так понравился! Невероятно! Мне никто и никогда так сильно не нравился. И на тебе. Оказался таким же, как и все мои ровесники, которым только одно и нужно.

Идти знакомиться с богатыми Ясиными родителями я не нашла в себе сил. Во-первых, мне нечего было надеть на такой праздник в такой семье. А во-вторых, я боялась. Все-таки другая вера, другие порядки. А вдруг я им не понравлюсь? Пусть это случится не в Яськин день рождения.

- Не сердись. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, - я протянула Ясемин бумажный яркий пакет, а она, строго поглядев на меня еще пару секунд, все же улыбнулась.

- Ну ла-а-адно! Давай уже свой подарок. Что там интересненького? – заглянула она в пакет.

- Я долго думала, что тебе подарить. Весь мозг себе сломала. У тебя же все есть. Но потом увидела эту бижутерию и подумала, что такого у тебя точно нет, - засмеялась, когда Яся достала коробку с бижу и открыла ее.

- Ух-ты, Юлька! Да это же лучший подарок! Столько украшений!

- Ага. И потерять не жалко, в отличии от твоих золота и платины, - обрадовалась я. Все-таки подарок ей понравился. Я, правда, отдала за эту бижутерию почти все деньги, что у меня были отложены на еду, но оно того стоило. Ясемин не из тех девушек, которым дарят такие дешевые подарки, потому и радуется, как ребенок.

- А что тебе подарили твои родители? И кто был еще в гостях?

- Ой, там, как обычно все. Папа подарил золотой кулон с моим именем, а мама свое старинное кольцо и кучу новых приблуд в квартиру. Пошли на кухню, покажу все. Я кофе как раз сварила. А из гостей только родственники были. Я не стала приглашать других девчонок, чтобы папа их не запугал своей мрачностью, - Ясемин шла на кухню, болтая без умолку. Соскучилась по мне. Как и я по ней.

- А, то есть, меня можно запугивать?

- Ты же самая близкая подруга. Я бы не позволила родителям давить на тебя или как-то смущать. Ты как себя, кстати, чувствуешь? Прошло недомогание?

- Да, прошло. Все в порядке, - все, и правда, прошло. Я уже мысленно смирилась, что Карим не мой мужчина и попрощалась с ним.

Но так хотелось рассказать лучшей подруге, что я не удержалась. После осмотра подарков мы сели пить кофе с тортом, и я заговорила.

- Ясь, я кое с кем познакомилась на днях.

- Та-а-ак! – довольно протянула Яська. – И с кем же? Он в нашем универе учится? Или ты его в библиотеке поймала? Где ж еще, ты же никуда больше не ходишь.

- Можно подумать, ты ходишь, - засмеялась я.

Яся вздохнула.

- Да уж, с моим папаней особо не поразвлекаешься. Так что за парень, рассказывай? – она даже о своем куске торта забыла.

- Не парень, Ясь. Мужчина. Взрослый. Лет за тридцать пять-семь, - я отвела взгляд в сторону. – Восемь. Где-то так.

- Стоп, - посерьезнела Яся. – Настолько взрослый? То есть, уже не молодой?

- Ну почему не молодой? Для мужчин сорок лет – это полный расцвет сил.

- Ну ты даешь! И что? Как у вас все это, ну началось? Где познакомились?

- В том самом спортзале, в который ты подарила мне абонемент, - улыбнулась я. – Я пялилась на него, как ненормальная. А он взял и сам подошел, представляешь? – меня понесло. – Он бизнесмен и у него очень красивая квартира.

- Что-о-о? – Яся вытаращила на меня глаза. – Ты у него дома была?

- Да, тут такое дело. Сходили мы вечером в ресторан, а потом он предложил поехать к нему.

- И ты согласилась? – с недоверием смотрела на меня подруга.

- Сама не знаю, что на меня нашло, веришь? Я так была им очарована, что не осознавала, что делаю.

- Еще и алкоголь пила, да? – угадала Яся.

- Ну вообще да, - я стыдливо опустила взгляд. – Я развратница?

- У вас что-то было? – прошептала в ужасе Ясемин. Для нее интимные отношения до свадьбы – это что-то страшное. И я в принципе с ней согласна. Надо же, чтобы отношения были, чтобы по любви. И лучше всего, конечно, в браке. Когда уже нет никаких препятствий, а все трудности пройдены.

- Нет, ты что. Не было ничего. То есть, он хотел. Да. Но я ушла.

- Да все понятно. Бабник престарелый! Не ведись на него, слышишь? Он тебя испортит и забудет. Я о таких наслышана.

- Да все уже, Ясь, - я пожала плечами. – Он, наверное, забыл мое имя уже. Я поняла, что была ему интересна только в этом плане. Он больше не звонил и вообще, - я опустила глаза на чашку с кофе. – Я зря думала, что понравилась ему. Просто хотел провести со мной ночь. Но не вышло и я стала ему не интересна. Обидно немного, но пройдет.

- Вот и правильно, Юль! – воскликнула Яся и хлопнула ладонями по столу. – Забудь его! Такой кобель тебя недостоин! И больше, пожалуйста, не ходи ко всяким мужикам домой. Ты же понимаешь, как это может быть опасно? Хорошо, что смогла уйти, а если бы он что-то с тобой сделал? Ты же его не знаешь совсем!

А и правда. Что я о нем знаю? Только то, что он бизнесмен, ходит в спортзал и имя. Даже фамилии не знаю. Даже адреса, по которому поехала к нему. И чем я думала? Где были мои мозги?

Ну что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Мне повезло и со мной ничего не случилось.

Мы с Ясемин доели торт, стало тепло и приятно, как бывает всегда после общения с подругой. Она действует на меня, как антидепрессант.

- Слушай, Ясь, мне еще за конспектами к старосте надо заскочить. Ты извини, побегу, ладно?

Ясемин улыбнулась.

- Ты как всегда. Заучка. Ну беги, раз надо! Спасибо, что зашла, не забыла обо мне. Правда я хотела тебя со своим папой познакомить. Он скоро заедет. Вот уже с минуты на минуту должен. Но раз ты спешишь, то подождем со знакомством еще. И так год уже ждем.

- Извини, Ясь. В другой раз. Хорошо?

Подруга согласно кивнула и проводила меня до двери.

А на улице я услышала звонок своего телефона. Полезла в карман куртки и увидела его номер. Остановилась.

Звонит. Мне. Зачем? Я думала, после того вечера он больше не захочет общаться. Я же ясно дала понять, что ничего не будет.

Пока я тормозила и усиленно размышляла ответить или нет, звонок прекратился. Я постояла еще пару секунд, а потом бросила в карман куртки телефон и пошла к остановке. Если он с серьезными намерениями, то позвонит еще раз. И тогда я, быть может, отвечу.

Не ответила. Что ж, он не удивлен. Девчонка придумала себе какую-то сказку и поверила в нее. А потом больно ударилась лицом о реальность. Да, малышка, большим дядям только одно и нужно от таких красавиц, как ты. Не жениться же ему на ней.

Но азарт в Кариме уже пробудился. И назад пути нет. Он добьется своего, как добивается всегда. А потом девчонка пусть крутит носом, сколько угодно.

По дороге купил здоровенный букет роз, зашвырнул его на заднее сидение. Банально, но всегда работает. Особенно с девчонками ее возраста. Хотя, когда у него были такие малолетки? Были, конечно, женщины помоложе, но не настолько.

Наверное, этим она его и завлекла. Своей юностью. Свежестью. Нетронутостью.

Доехал до общежития, взял цветы и пошел внутрь обшарпанного здания. Его встретила консьержка. Пожилая женщина с высоким пучком на голове. Внимательно осмотрела его с головы до ног, приподнявшись со стула, на котором сидела.

- Вы к кому? – спросила недружелюбно.

- Здравствуйте, - проигнорировал Карим ее тон. – Я не знаю номер комнаты, но мне нужна девушка Юля. Светло-русые волосы, голубые глаза, в куртке синей ходит. Тут ведь не так много народу живет, вы должны знать.

- Ну, допустим, знаю. А с чего мне вас пропускать? Вы вообще кто? Документы покажите?

Карим тихо выдохнул, зыркнул на женщину, но паспорт достал. Швырнул его на столик.

Женщина открыла документ, пробежалась по нему взглядом. Снова посмотрела на Карима.

- А что вам нужно от нее? – допрос продолжился.

- Давайте так, - Карим забрал у нее паспорт, буквально выдернув его из цепких рук женщины. Отложил на стол цветы и достал кошелек. Глаза женщины загорелись. Вот оно. То, что работает.

Отсчитав несколько купюр, явно превышающих ее заработную плату, положил их на стол.

- Так в какой комнате живет Юля?

Женщина поспешно накрыла деньги тетрадкой, кивнула на лестницу.

- Второй этаж, двадцать третья комната.

- Спасибо, - забрав цветы, пошел к лестнице, но, постучав в нужную комнату, обнаружил, что ему никто и не думает открывать. Прислушался – тихо.

- Отлично, - прошептал устало. Ее нет дома. Швырнув цветы на пол, под дверь, пошел назад.

- Что ж вы не сказали, что ее нет? – налетел на консьержку.

Та невинно пожала плечами.

- А ты не спрашивал.

Карим стиснул зубы и пошел к выходу ни с чем.

Просидел в машине некоторое время, не дергаясь с места. Ждал. Вдруг она придет? Потом вспомнил, что его ждет дочь и завел машину. Дочь важнее какой-то девки. Все равно поймает ее рано или поздно.

Ясемин встречала его с широкой улыбкой, а в воздухе витало что-то знакомое.

- Это твои духи? – почему-то насторожился.

- Пап, какие духи? – удивилась дочь.

Он склонился к ней, понюхал волосы. Нет. Показалось, наверное.

- Да ладно, ничего. Кофе отцу сделаешь?

- Да! И тортик есть! Приходила Юлька, я хотела вас познакомить, но она убежала за конспектами. Короче, все занятые. И ты опоздал. Говорил же, что к двенадцати приедешь.

- Ты же спишь до двенадцати, - парировал Карим.

- Ну, па-а-ап! Не сплю я до двенадцати, не выдумывай.

- Ничего я не выдумываю. Ленивая ты у меня. Лучше бы училась, как твоя эта подружка.

- Юлька? Так у нее выхода другого нет. У нее, кроме учебы, ничего и никого. А у меня есть папочка, - дочь прижалась к его груди, Карим растаял.

- Ладно, подлиза. Пошли тортом будешь угощать. Юлька твоя не все съела?

Юлька. Надо же. Совпадение.

- Да оставили мы тебе, не переживай.

Ясемин сварила свежий кофе и напряжение как рукой сняло. О девчонке, испортившей ему настроение, старался больше не думать. Но так было ровно до тех пор, пока он не вышел из квартиры дочери.

Рука сама потянулась к телефону и он набрал номер Юли.

- Алло? – та вдруг ответила. Неожиданно. Чего ж молчала столько?

- Привет, Юля. Это Карим. Узнала?

- Да, узнала. Ты что-то хотел? – ее голос звучал странно. Так, словно он ее напрягает своим звонком. Раздражение накатило резко и сильно.

Сдержался.

- Я хотел сегодня с тобой увидеться, но ты куда-то пропала. Как насчет вечера?

- Карим, я не могу. То, что тебе нужно я не в состоянии дать. Извини. Будет лучше, если мы больше не будем видеться. Я не прыгаю по койкам.

Отбрила так отбрила. Карим даже улыбнулся. Хищно и нехорошо.

- Я не предлагаю тебе прыгать ко мне в койку. Придет время, все само случится. Я больше не буду на тебя давить, обещаю. Давай сегодня просто сходим в кино. Фильм выбираешь ты. Просто посмотрим кино, а потом я отвезу тебя домой. К тебе домой. Так пойдет?

Она какое-то время молчала.

- А зачем тебе это все?

- Просто хочу продолжить с тобой общение. Ничего криминального.

- Ну, ладно тогда. Я согласна. А во сколько?

Карим ухмыльнулся шире. Попалась.

- К семи вечера буду у тебя.

- Хорошо. Буду ждать, - ее голос заметно потеплел и это было хорошим знаком.

Свет в зале погас, а я ощутила, как по коже пробежали мурашки. Он рядом! Он пришел со мной в кино! Я ему интересна не только в плане постели. И это так сильно волнует, что сводит лодыжки.

Волнение, от которого сладко сосет под ложечкой.

Карим сидел рядом. Совсем близко. Я ощущала запах его парфюма, дорогой, приятный, эксклюзивный. Никто так не пахнет, кроме него. Наверное. Мне почему-то так кажется.

На экране началась какая-то суета. Сначала прошла реклама, потом начался фильм. Комедия, которую я выбрала, была очень даже неплоха. У меня даже получилось вникнуть в сюжет.

Я искренне хихикала, пытаясь сосредоточиться на фильме, но меня здорово отвлекал Карим. Я кожей чувствовала, что он не смотрит на экран. Его взгляд, тяжелый и внимательный, буквально прожигал мой профиль. По спине разливался жар и потели ладони, которые я судорожно вытирала о джинсы.

Наряжаться я не стала специально. Если я ему действительно нравлюсь, то он примет меня и в такой одежде. Он тоже был в джинсах и водолазке, как-то непривычно, ведь впервые я видела его в костюме. Ах, ну да. До этого я видела его в спортивном костюме, в спортзале. Но я тогда не на одежду смотрела, а на его идеальное тело.

Все-таки я развратница.

В какой-то момент Карим положил руку мне на плечи. Она была тяжелой и горячей, грела меня через одежду. Я не стала ее сбрасывать. Мне не показалось это чем-то пошлым или грязным. Но очень хотелось его прикосновений. Ощущать его присутствие, его внимание.

И я пошла ему навстречу. Прильнула плечом к его груди, закрыла глаза от сумасшедшего волнения. Разве так бывает, чтобы влюбиться в человека с первого взгляда? Или со второго все же? Когда это случилось? И любовь ли это? Может это просто влечение, гормоны, жаждущие тепла и ласки.

Но его рука не была ласковой. Она давила, слегка прижимала. Карим будто заявлял на меня свои права. И это тоже волновало. Я привыкла к неумелым ухаживаниям и потным рукам ровесников, а такого уверенного в себе мужчины у меня не было никогда. Наверное, этим он меня и завлек.

В зале раздался смех. За своими переживаниями я упустила забавную сцену. Но сделала вид, что смеюсь. А потом повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

В них был такой жадный интерес, что у меня перехватило дыхание. И пульс участился в несколько раз.

- Ты не смотришь, - упрекнула его.

- Смотрю. И мне нравится то, что я вижу, - сказал он громко и уверенно, не стесняясь других зрителей.

Я почувствовала, что краснею. Он мне нравился. Нестерпимо, ужасно нравился. Но в то же время я боялась его. Я чувствовала, что с ним что-то не так. Я же до сих пор ничего о нем не знаю. А он не торопится рассказывать. И меня ни о чем не спрашивает. Но ведь ему должно быть интересно, как и мне? Так ведь?

Свои сомнения я списала на неопытность в отношениях. Наверное, я слишком тороплюсь и хочу много знать. А это все раскрывается постепенно. Вот и мне не стоит торопиться. Можно же просто наслаждаться его компанией и не надумывать себе лишнего.

Так я и решила. Просто буду самой собой. А там, как получится.

После сеанса он предложил мне заехать в ресторан и перекусить. Я вспомнила прошлый наш неудачный опыт с рестораном и отказалась.

- Почему не хочешь? В чем дело? Просто поедим и все, - настаивал Карим. Видимо, он по-другому не умеет. Только силой прогибать. Мне это, конечно, не очень нравилось, но немного будоражило, что скрывать.

- Давай тогда лучше в кафе. Что-нибудь попроще. Я не одета для ресторана и вообще не люблю дорогие места. Мне это не по карману, а быть «Тарелочницей» мне не хочется.

Он засмеялся, поворачивая руль в неизвестном направлении.

- Как ты сказала? Тарелочницей? Это что за новое понятие?

- Ну, это когда девушки бегают на свидания в дорогие заведения, только чтобы раскрутить своего спутника на недешевые блюда.

- Надо же. Сколько живу, о таком не слышал. В моем мире принято кормить девушек в дорогих заведениях. И это нормально вроде как. Это же по-мужски. Не девушке же за себя платить. Но раз хочешь в кафе, едем в кафе. Без проблем.

- Спасибо. И никакого алкоголя, пожалуйста.

- Как скажешь, - согласно кивнул он. – Никакого алкоголя.

В кафе ему не нравилось. Не его уровень, сразу видно. Но он держался достойно и велел официантке накрыть стол разными деликатесами. Это по моему вкусу, конечно. Для него же эта еда вряд ли была чем-то сверхъестественным.

Ел Карим мало, в основном смотрел на меня. Я стеснялась и отводила взгляд, но все равно чувствовала на себе его взгляд. Он давил и смущал. Требовал от меня чего-то большего. И я боялась, что рано или поздно уступлю ему.

После кафе Карим отвез меня к общежитию, как и обещал. Меня радовало, что он человек слова. Не хотелось бы обжечься еще раз. Тогда бы это значило, что он все-таки хочет затащить меня в постель и на этом все.

У общаги он попросил меня задержаться в машине и протянул пачку денег.

- Возьми. Это тебе на теплую, нормальную одежду. Не могу смотреть на то, как ты мерзнешь в этом старье. Мне не нравятся твои вещи. Хочу, чтобы одевалась нормально.

- Что? Нет, я не возьму! Извини и спасибо тебе за это, но я не ищу себе спонсора. И давай больше об этом не будем, хорошо?

- Нет, не хорошо! – повысил голос Карим. – Ты возьмешь деньги. И потратишь их на то, что я сказал. Я не принимаю отказов. Делай, что говорю! – он силком отобрал у меня сумочку, засунул туда деньги. – Теперь иди. Завтра приеду вечером, проверю, выполнила ли ты мою просьбу.

Я заерзала на сидении, часто заморгала. На просьбу это не было похоже. Совершенно. Но у меня не хватило смелости выбросить из сумки деньги.

Карим вдруг притянул меня к себе, взяв за затылок и поцеловал в губы. Без языка, без намека на пошлость или похоть. Просто чмокнул. И отпустил.

- Иди спать. Поздно уже.

- Я даже не знаю, что делать, веришь? – смотрела на Ясю жалобно, будто прося у нее помощи.

Подружка выпятила губы трубочкой, почесала висок.

- Ну, не знаю, Юль. По-моему, у твоего престарелого бабника есть вкус. Я сколько раз говорила, мне не нравятся твои вещи. И сколько раз предлагала тебе свои. Хотя бы те, которые я не ношу. Висят, только место в шкафу занимают. И вот ты дождалась «комплимента» от мужчины, что твоя одежда отстой.

Я опустила глаза, как пристыженная девчонка.

- Я не собираюсь пользоваться тем, что у тебя обеспеченная семья. Я не ради вещей или каких-то других благ с тобой дружу.

- Да это все понятно. Но это старье, Юль! Нет, у тебя есть вкус и все такое, но на твоей одежде огромными буквами написано, что она с рынка.

- Знаешь что, папина доченька, полстраны одевается на рынках и ничего! – психанула я. – Не у всех есть финансы бегать по модным бутикам.

- Юлька, ну ты что, обиделась? – протянула удивленно Яся, широко распахнув свои красивые, темные глаза. Прям как у Карима. У него тоже глаза цвета растопленного шоколада.

- Да не обиделась я. Нет, обиделась, конечно, но не на тебя. На него, - я снова посмотрела на лежащие передо мной деньги.

Ясемин поставила чашку с кофе на стол, решительно подвинула мне пачку купюр.

- Судя по всему, он не бедный человек, не разорится. А ты возьмешь эти деньги, свою лучшую и незаменимую подружку и поедешь с ними в торговый центр. Слишком дорогие бутики будем обходить, чтобы не шокировать тебя. Но нормальную одежду все же купим. А еще забежим в салон на маникюр, педикюр и прическу. Покрасим тебя. Ты же хочешь быть для него красивой?

Я растерянно посмотрела на Ясемин, потом в окно, за которым шел снег, пожала плечами.

- Я-то хочу быть красивой. Только не ты ли мне говорила, что он бабник и подлец и я должна о нем забыть?

- Нет, ну я же думала, что он просто переспать с тобой хотел. А он вон показывает, что настроен серьезно. Одноразовых девчонок в кино не водят, деньги не дают. Вернее дают, но уже после этого самого. Ну, ты поняла, - Ясемин заулыбалась.

- Да ну тебя!

- Слушай, ты на руки его смотрела? Обручального кольца нет?

- Смотрела. Кольца нет, - это первое, что я сделала, еще в спортзале.

- Ну и хорошо. Видишь, он ухаживает за тобой. Переживает, чтобы одета была. Твоя эта курточка и мышонка не согреет. Вот он и позаботился. А вдруг у вас все получится?

Я мечтательно улыбнулась.

- Было бы классно. Он такой, - я не нашлась, что сказать, чтобы описать его, но Яся все поняла и без слов.

- Ну и хорошо, что такой. Может это твой шанс выбиться в люди. Нет, ты учишься и все такое, да. Ты рано или поздно пробьешься и сама. Но лучше рано, чем поздно, согласись?

- Я не из-за денег с ним, Ясь. Даже если бы он был бедным, он все равно мне понравился бы. У него такие глаза, такие руки! Взгляд глубокий-глубокий. И он красивый, как мужчина, а не мальчик, понимаешь?

Ясемин покачала головой.

- Ой, кто-то влюбился!

- Да, наверное, так и есть. Только, Ясь, я его побаиваюсь немножко. Вернее не его, а того, что ничего о нем не знаю. Он для меня закрытая книга, которую хочется прочесть, но открыть невозможно.

- Так поспрашивай у него, что интересно. Делов-то.

- Он не особо разговорчивый. И обо мне ничего не спрашивает. Будто ему не интересно. Тогда зачем ухаживания эти, деньги? Он прям силой меня заставил их взять.

Ясемин пожала плечами.

- Мой папа тоже такой. Молчаливый, но заботливый. Он может не знать, что я ела сегодня, но что похудела обязательно заметит и сделает втык. Знаешь, мне кажется, что мужчины постарше они все такие. Я так думаю. Так что, мы идем в торговый центр? В салон звонить?

- Я не знаю, Ясь. Мне как-то неудобно, что ли. Я же не содержанка какая-то, чтобы вот так тратить чужие деньги.

- Для него это мелочи, а ты хоть нормально оденешься. Будь проще. Мужчина должен помогать своей женщине. Это закон, как говорит мой папа.

Ясемин уговаривала меня около часа и все-таки победила. Мне, и правда, очень хотелось быть для него красивой. Чтобы ему понравились и моя одежда, и моя прическа. Маникюр опять же. Может действительно стоит быть попроще?

Целый день мы провели по торговым центрам и в салоне красоты. Из меня сделали такую конфетку, что я себя в зеркале не узнала.

- Вот это дело! – воскликнула радостно Яся. – Ты смотри какая ты. А они практически ничего не сделали. Только немножко подровняли кончики и осветлили волосы. Все. И ты стала похожа на голливудскую актрису.

- Тоже скажешь, - смутилась я.

По настоянию Ясемин мы потратили больше половины денег, которые дал мне Карим. Накупили мне кучу одежды. Повседневной, на выход. В тот же ресторан или на какой-нибудь праздник. На учебу. Просто теплую одежду, включая пуховик и шубку. За шубу, правда, пришлось поскандалить с Ясемин. Она хотела натуральную, я же выбрала искусственную. Победила я.

- Так, а теперь в кафешку! Отмечать! – под вечер Ясемин потащила меня в наше кафе. Сил сопротивляться у меня уже не осталось. – Я угощаю! А ты оставь деньги на всякий случай. Заначка никогда не помешает. А престарелому скажешь, что все деньги ушли.

- Не называй его так, - обиделась я. – Никакой он не престарелый. Очень даже молодой еще.

- Как скажешь, - захохотала подруга, усаживаясь на стул и поднимая руку, чтобы подошел официант.

Тут у нее зазвонил телефон, Яся ответила.

- Да, пап? Я где? С подружкой по магазинам ходили. Сейчас в кафешке на бульваре N. О, ты рядом? Можешь заскочить к нам? Познакомлю вас, наконец.

Я завозилась на стуле. Почему-то при мысли об отце Ясемин меня начинало потряхивать. Сколько раз я уже удачно избежала знакомства с ним? Не сосчитать. Но Ясемин упряма и настырна. Если задумала нас познакомить, то так и сделает. Я вздохнула. Ладно. Пусть уж. Не съест же он меня.

Мы просидели еще около часа, успели допить чай, заказать себе дессерты, но отец Ясемин так и не появился.

Яся набрала его номер, поднесла телефон к уху. Я услышала мужской голос, но очень тихо и непонятно, что он говорил.

- Пап, ты что, забыл? Мы же тебя ждем, - он снова что-то сказал, Яся вздохнула. – Ладно, я поняла. Ты, как обычно. Хорошо, не мешаю. Пока.

Отключившись, положила телефон в сумочку.

- Не приедет папа. У него какие-то срочные дела вдруг появились. В общем, как всегда, - Ясемин, казалось, немного расстроена, я же, наоборот, обрадовалась.

- Ну тогда по домам? Я, если честно, очень устала, - улыбнулась ей я.

- Давай по домам. Я тоже умаялась. С тобой так сложно шопиться. Ужас! – наигранно закатила глаза подруга.

Дома я разбирала свои покупки и не могла нарадоваться. С одной стороны, конечно, было стыдно, что я все-таки взяла деньги у Карима. Но с другой, я уже и позабыла, когда покупала себе новые вещи. Да еще и недешевые. Я с любовью раскладывала одежду на кровати, снова все примеряла, аккуратно вешала в шкаф, чтобы не помять.

А когда наступил вечер, мне позвонили. И я, еще даже не глядя на экран, уже знала кто это.

Голос Карима был тихим, приятным, немного вкрадчивым.

- Как дела? – спросил, когда я ответила.

- Хорошо, спасибо. А у тебя?

- А я устал. Много работы было. Вот, хочу с тобой отдохнуть сегодня. Поедем куда-нибудь поужинать?

- Поедем, - с легкостью согласилась я. Я выглядела отпадно и теперь у меня было что надеть даже в дорогое заведение. А еще, мне не терпелось это все показать ему и, конечно же, поблагодарить.

- Тогда выходи. Я у общаги.

Я открыла рот, зажала его ладонью. Уже? Здесь? Надо поторопиться!

Быстро натянула на себя новое платье, накинула шубку и поправила прическу. Глянула на себя в зеркало и осталась довольна. Он обалдеет.

Он обалдел. Сев в его машину, я улыбнулась.

- Привет.

Карим сидел в теплом салоне авто в одной рубашке, расстегнутой до середины груди. Виднелись черные волоски, покрывающие сильное тело.

- Ничего себе. Красотка, - улыбнулся он и потянулся к моим губам.

Я быстро чмокнула его в бороду, отстранилась.

- Ну так тоже сойдет, - согласился он.

- Спасибо тебе. За все.

- Ты про деньги, что ли? Так я это для себя сделал. Вон какая прелесть теперь рядом сидит.

Мне стало немного обидно. А раньше я на обезьяну была похожа?

Он, похоже, уловил мое настроение, поспешил оправдаться.

- Ты мне и раньше нравилась, Юль. Не придумывай себе сейчас того, чего нет. Окей?

- Окей, - проглотила свою дурацкую обиду я.

- Сейчас просто теплее и еще красивее, - потрепал он воротник моей шубы. – Ну что, едем?

- Ага, - кивнула я и вперилась взглядом в лобовое стекло. На улице мело и было так красиво, что мне хотелось остановить время. Понаслаждаться немного запахом кожи и его парфюма.

В ресторане, где мы уже были, негромко играла приятная, расслабляющая музыка.

- Ты любишь это место, да? – спросила я, присаживаясь на стул, который он отодвинул для меня.

- Ценю постоянство, особенно если дело касается еды. Здесь готовят хорошо и правильно. Что ты будешь? – он открыл одно меню, подал его мне.

- То, что и ты, - я закрыла меню, смутившись.

- Тогда закажу нам рыбу. Здесь ее вкусно готовят.

Красная рыба была жирновата для меня, но на вкус очень приятная. Я пробовала ее всего пару раз до этого, но тогда ее готовила Ясемин. В принципе, ничего нового, но намного лучше жареной картошки или «пустых» макарон.

Ела я мало, потому что стеснялась Карима. Он же поглядывал на меня с улыбкой.

- Ты сегодня молчаливая. Поговори со мной. Меня это расслабляет.

Я улыбнулась.

- Что тебе рассказать?

- Например, с кем ты сегодня гуляла?

- С подружкой. Это она заставила меня накупить одежды.

- Хорошая подружка. Молодец. А парней с вами не было?

- Нет, конечно. У нас нет парней. Да и зачем они нужны на шопинге?

- Правильно. Не нужны. Тебе вообще парни больше не нужны. Ведь есть я, правда? – он улыбнулся, но глаза остались холодными. И он не спрашивал. Он утверждал.

- Наверное, да, - пожала я плечами.

- Не наверное, Юля. Да. Повтори.

- Да.

- Отлично, - он взял бокал с водой, сделал пару больших глотков. – Как тебе рыба? Вижу, ты не доела. Что с аппетитом?

- Просто не голодна. Мы с подругой поели в кафе.

- Тогда поехали, отвезу тебя домой и поеду спать. Устал.

- Да, ты говорил. Много работаешь?

- Много, - согласился он. – Но я уже привык за долгие годы. Мужчина должен работать. Это его обязанность.

- Знаешь, я очень благодарна тебе за то, что ты дал мне деньги. Но больше не надо, не делай так. Мне очень неловко. Я не ищу того, кто будет меня содержать. Это не для меня.

- Я сам решу, что мне делать с моей девушкой, - он снова улыбнулся. И снова взгляд не потеплел ни на йоту. – Договорились? Твоя задача меня радовать. Вот как сегодня. Своим видом, хорошим настроением. А остальное не твоя забота. Поехали, - он поднялся первым, подал мне руку. Я не успела среагировать на его слова. Но остался некий осадок в душе. Будто меня отчитали.

Вот только я не имею опыта общения с мужчинами его возраста. Может это нормально. Он же не молодой, не оперившийся еще парень. Он уже знает, чего хочет от спутницы. И он назвал меня своей девушкой.

На этой мысли я улыбнулась. Приятно.

Карим не ожидал ее увидеть такой. Юля сама по себе девчонка очень красивая. Даже не понятно, как до сих пор ее никто не обработал. Но то, что делали с ней деньги – на это было приятно смотреть. Ухоженная, она выглядела еще лучше. Как дорогая женщина. Эксклюзивная. Желанная.

Ему начисто снесло крышу, потому что уже сегодня решил, что снимет ей квартиру. Он, судя по всему, не ограничится одной ночью, а даже если и так, то затраты того стоят. Это будет вкусная победа.

Пусть девчонка пока поживет в нормальном месте. Почему бы и не побаловать ее?

За пару часов квартиру нашли. Недалеко от его дома, в хорошем районе, в новостройке. Инфраструктура и прочее – все, как надо.

Договор был заключен, а у Карима в кармане лежали ключи. Вечером порадует девчонку. Удивит ее, поразит. Глядишь, она и растает. Хотя, он вошел во вкус охоты и быстрой победы уже не хотелось. Давно его так не заводила женщина. Тем более такая маленькая женщина. В ней столько наива, чистоты, что даже ему, искушенному в любовных делах, это кажется чем-то немыслимым.

В дверь постучали. Он поднял голову от бумаг, разрешил войти.

Это была жена. Ну, конечно. Он же забыл утром перевести ей деньги.

- Дорогой, привет! А я была тут недалеко и к тебе решила заскочить. Вот, купила твои любимые пирожные.

- Спасибо. Проходи.

Зайнап прошагала к дивану, закинула ногу на ногу.

- Ты очень занят? Хотела заехать к Ясемин, может ты со мной?

- Нет. Я работаю. Позвоню ей позже.

- Ну что ж, тогда поеду сама. Ты только денежку мне переведи, а то моя карта после дня рождения почти опустела.

- Я понял, Зайнап. Переведу сейчас.

- Спасибо, любимый.

- У тебя все?

- Ты на ужин приедешь? Мне не хочется снова есть в одиночестве.

Карим погрыз губы, постучал ручкой по столу. Сегодня никак не получится вернуться домой вовремя. У него важное дело, не терпящее отлагательств.

- Если бы ты родила мне сына, то не чувствовала бы себя одинокой. Было бы чем заняться. Дочь уже взрослая, пора бы подумать и о наследнике, - поднял на нее глаза.

Зайнап откашлялась, потерла ладони друг об друга.

- Дорогой, я понимаю, как тебе важен наследник, но-о-о…

- Что? Ты до сих пор принимаешь противозачаточные? Столько лет прошло, ты давно восстановилась после первых родов, я потратил на это кучу денег. Ты абсолютно здорова, форму не потеряла, все отлично. Так почему у меня до сих пор нет сына?

- Я отменю прием противозачаточных. У тебя будет сын. Только не злись на меня.

Карим отбросил шариковую ручку, она скатилась на пол.

- Не делай вид, что боишься меня. Я тебя не принуждаю рожать, если не хочешь. Могу взять себе вторую жену, не проблема.

- Карим, перестань! Ты не поступишь так со мной! Ты говорил, что любишь только меня! Говорил же?

Говорил. Когда-то давно, но говорил. Он и любил. Но со временем любовь и страсть переросли в привычку, уважение. А это, безусловно, лучше, чем временная влюбленность. Она всегда временная и быстро проходит.

- Тогда я жду твоего решения. Я не буду тебя заставлять, Зайнап. Так что, подумай хорошо. Если не хочешь рожать – это для меня не проблема.

Жена вскочила с дивана, подошла к нему и встала у кресла. Обняла его за шею.

- Я очень тебя люблю и не позволю, чтобы ты женился во второй раз. Я не приму этого, Карим. Хочешь сына, будет тебе сын. Все? Этот разговор закончен?

- Закончен. Можешь идти. Завтра я выходной. Буду с тобой весь день.

- Правда? Замечательная новость! Я тогда побегу готовиться!

- Иди.

***

Вечером, как и собирался, поехал в общагу за Юлей. Та выбежала к нему быстро, уже готовая, с прической и макияжем, хорошо одета.

Карим улыбнулся, оценив ее с головы до ног.

- Как прошел день? – она потянулась к нему, поцеловала в щеку.

- Весь день о тебе думал. У меня есть для тебя сюрприз. Поедем?

- Сюрпризы я люблю, - улыбнулась Юля. – Поедем.

В квартиру она вошла настороженно, с непонимающим видом.

- А мы где?

- В твоем новом жилище. Завтра пришлю тебе человека, он поможет перевезти вещи. Теперь ты будешь жить здесь. Мне не нравится твоя общага. Думаю, не стоит объяснять почему.

Юля смотрела на него округлившимися глазами, часто моргала.

- Я не понимаю.

- Что не понятного? Я снял эту квартиру для тебя. Не нравится?

- Нравится, но я не нуждаюсь в жилье. Я не могу жить за твой счет. Она очень дорогая, мне не по карману. А тебе может и по карману, но я так не хочу. Я уже говорила тебе. Я просила тебя не тратиться на меня.

- И я тебе говорил, - перебил ее резко. – Твое дело быть красивой и счастливой. Остальное я сделаю сам. Ты переезжаешь сюда и это не обсуждается.

Юля растерянно прошла вперед, осмотрелась по сторонам.

- Карим, у нас все очень быстро происходит. Меня это немного напрягает.

- Тебе не нужно напрягаться. Просто расслабься и получай удовольствие. Будешь хорошей девочкой, эта квартира станет твоей насовсем, - такого он сам от себя не ожидал, но все же произнес. Ну, что ж, если она заслужит, так и быть, подарит ей квартиру.

Юля то и дело поправляла волосы, нервничала. Наверное, он берет ее нахрапом. Но ждать с моря погоды не привык. Придется ей уступить. Все уступают и она не исключение.

- Ну, и в чем проблема? – непонимающе смотрела на меня Ясемин. – По-моему, все нормально. Он заботится о тебе. Переживает. Не хочет, чтобы ты жила в том клоповнике. Извини, но это правда. Клоповник же!

Я пожала плечами.

- Не знаю, Ясь. Все так стремительно происходит. И вроде бы ничего плохого, но мне не по себе.

- Ты всегда такая мнительная, - закатила Яся глаза. – Будь попроще. Ты женщина, он мужчина. Он обязан о тебе заботиться. Это его привилегия, ему нравится!

- В том, что нравится, я не сомневаюсь. Но ему, похоже, нравится еще и управлять мной. Командовать, все решать за меня. Это как-то немного не то, чего я жду от отношений.

- Нет, ну а как ты хотела, Юль? Мужчины же собственники. Им нравится покорять, завоевывать и одерживать победу. Это в них природой заложено. Ты привыкла к ухажерам своего возраста и не видишь разницы между мужчиной и мальчиком.

- Как много, оказывается, ты знаешь о мужчинах и мальчиках, - засмеялась я.

- Не много. Но у меня есть пример настоящего мужчины.

- Дай угадаю, твой папа?

- Он самый. Знаешь, я никогда не слышала, чтобы он говорил с мамой, как принято у влюбленных. В смысле, никогда не сюсюкает, не называет зайкой, мышкой и так далее. Но его поступки всегда говорят за него. Он заботится о своей семье, он волнуется и печется о нас. Он лучший. Я хочу себе такого же мужа. Чтобы не словом, а делом показывал свою любовь. Понимаешь?

- Понимаю. Думаешь, мне попался такой же экземпляр?

- Думаю, да, - уверенно кивнула Ясемин. – Постарайся понять его. Он ведь старается для тебя. И съезжай ты уже из этого клоповника! Может это и есть твой шанс, а, Юль?

- Может, - я неуверенно помешала ложкой уже остывший чай. – Ты права, наверное. Он показывает, что серьезно настроен. Это же хорошо?

- Ну еще бы! Конечно же, хорошо! Выкинь все дурное из головы. Я была не права. Мужик у тебя хороший. Как его, кстати, зовут?

Я открыла рот, чтобы произнести имя, но зазвонил мой телефон и я, увидев, кто звонит, быстро поднесла его к уху.

- Извини, я сейчас, - шепнула Ясе и вышла из кухни. – Привет, - поздоровалась с Каримом.

- Привет, моя красавица. Как дела? Вещи уже собрала? Мой человек ждет твоей отмашки. Он сам все погрузит и отвезет тебя вместе с вещами на квартиру.

- Я пока не собирала вещи. Я у подруги. Зашла ненадолго в гости. Поговорить. Вот.

Пару секунд в трубке звучала тишина. А потом он повысил голос.

- Юля, я на пацана похож, которого можно за нос водить?

- Нет, ты что? С чего вдруг ты так решил?

- С того, что ты сейчас должна собирать свои вещи. А не бегать по подружкам. Мы же договорились вчера, что за дела?

- Извини. Не злись, пожалуйста. Для меня это тоже важно, но я не привыкла так торопиться. Поэтому пошла посовещаться с подругой. Она тебя поддержала, кстати говоря. Я уже иду домой собирать вещи.

- Хорошо, извини. День сегодня такой, наверное. Сорвался. Я сегодня не смогу приехать, но завтра буду у тебя. Договорились?

- Да, - улыбнулась в трубку я, будто он мог меня видеть.

- До завтра, Юля.

- Ну что, поговорила со своим принцем? – улыбалась вовсю Яся.

- Ага. Мне надо идти вещи собирать. Там человек меня ждет.

- М-м-м, челов-е-ек! – поиграла бровями Яся.

- Да ну тебя! – отмахнулась я. – Закрой дверь за мной, я побежала.

***

- С кем ты говорил? – жена присела на край кровати, поставила столик с завтраком. – Сегодня поздно завтракаем, да? – улыбка Зайнап была довольной и широкой. Все утро они занимались любовью и жена была в эйфории. Давно он ее не баловал. Его косяк.

- Да так. С подчиненной одной.

- Не с любовницей случайно? – Зайнап провела острыми ногтями по груди Карима.

- Что ты мне принесла?

- Твоя любимая овсянка с орехами и фруктами.

- Отлично.

Карим смотрел на жену с полуулыбкой. Она еще ничего. Красивая. Ухоженная. Но его тянуло к Юле. Зверски тянуло. И он не мог понять тому причину. Раньше он никогда не думал о любовницах в постели с женой. Это табу.

- Ты есть-то будешь? – напомнила о себе Зайнап, а он спохватился.

- Да, буду, - взял ложку. – Дочери звонила сегодня?

- Нет еще. Ясемин любит поспать, ты же знаешь. Не хочу ее будить.

- Ладно. Заедем к ней ближе к вечеру. Посмотрим, как она там.

- Да все с ней хорошо, ты и сам знаешь. Прекрати уже волноваться так за всех. Расслабься хотя бы в свой выходной. И я рассчитываю еще поваляться после того, как ты доешь. Ты сегодня такой голодный. Не в плане еды.

Карим улыбнулся жене.

- Понравилось?

- Очень.

- Тогда не пей противозачаточные.

- Не буду, - Зайнап сбросила халат и полезла к нему под одеяло.

Он открыл дверь своими ключами, которые, по всей видимости, у него имелись. Вошел, хлопнул дверью.

- Юль? – от его голоса с этим прекрасным акцентом я заулыбалась, как глупенькая, и пошла его встречать.

- Привет, - выглянула из кухни. – Я готовилась к твоему приезду. Подумала, может нам не ходить в ресторан? Я все приготовила сама. Рыба в духовке и рис. Ты ешь такое?

Он снял верхнюю одежду, бросил ее на тумбочку в прихожей и зашагал ко мне. Подхватив меня на руки, прижал к стенке и поцеловал в губы. Страстно и горячо. Его язык проник в мой рот, а сильные руки сжали талию.

- Карим… Подожди… - я пыталась увернуться, но он был настойчивым в своем желании. И я немного даже испугалась.

Правда, он быстро отпустил меня. Облизнул влажные губы, а я залюбовалась его темной красотой. Смуглый, черноволосый, высокие, ярко выраженные скулы, скрытые под густой бородой. А глаза. Эти глаза. В них можно растаять.

- Извини. Не хотел тебя пугать. Соскучился. Так что там насчет рыбы?

Я еле заметно улыбнулась, махнула рукой, чтобы шел за мной.

- Как тебе в новой квартире? Обвыклась уже?

- Пока нет, но я к этому стремлюсь. Все хорошо. Мне нравится.

- Отлично. Я знал, что ты оценишь.

- Да, спасибо тебе. Хоть я все еще неловко себя чувствую. Это ведь очень дорогая квартира. Район такой и все новое. Мебель, техника. Сколько она стоит? – не удержалась я.

- Пусть тебя это не заботит. Мелочи. Главное не деньги, Юля.

Я накрывала на стол, а он сидел на стуле, широко расставив ноги в стороны и смотрел на меня.

Я чувствовала себя непонятно. Волнительно и немного смущенно. У меня никогда не было настолько серьезных отношений, чтобы мне снимали жилье и приходили ко мне на ужин.

Боялась, что моя еда ему не понравится. Он привык к высокой кухне, а я готовлю так себе. Нет привычки. В общаге я редко готовила, перебиваясь фастфудом да бутербродами. Максимум жареная картошка, макароны или пельмени. То, что быстро и без мороки. Его же пельменями не накормишь.

Но, как ни странно, рыба и рис Кариму понравились.

- Очень вкусно. Ты не только красивая, но и вкусно готовишь.

- Спасибо, - покраснела от его комплимента я.

После ужина я засуетилась, начала убирать со стола, складывать посуду в посудомойку, с которой пока еще не подружилась, но мыть руками не решилась. Почему-то казалось, что Карим этого не оценит.

Он остановил меня, подойдя со спины неслышно и незаметно. Обнял сзади, прижал к себе.

- У меня еще есть время. Давай проведем его вместе. Потом уберешься.

- Хорошо, - оставила в покое посуду и повернулась в его руках. – Чем займемся?

- Твои предложения?

- Здесь очень большая плазма. У меня никогда не было своего телевизора. Давай посмотрим фильм?

- Давай, - мягко улыбнулся он и повел меня в гостиную. Там мы устроились на диване, он включил телевизор, запустил программу с фильмами и начал выбирать кино. – Что предпочитаешь? Как в прошлый раз? Комедию?

- А можно что-нибудь романтичное? – не подумав, попросила я. Потом спохватилась. Он же мужчина. Они такое не смотрят. – Ну можно и боевик. Я все смотрю.

Карим беззвучно засмеялся.

- Так романтику или боевик?

- Что тебе больше нравится.

- Я до тебя фильмы и не смотрел. Как-то не до этого обычно.

Он что-то включил. Название я пропустила, потому что бесстыже пялилась на его профиль. Обняв за плечи, он прижал меня к себе.

Окутанная его запахом, его силой, спокойствием, я уснула на середине фильма.

Проснулась от его поцелуев, которыми он покрывал мои шею и декольте. Я специально надела такое платье, чтобы ему понравилось. И ему, похоже, очень нравилось.

Сонно обняла его за шею и позволила ласкать себя дальше. Но когда он полез к моим бедрам, задрав подол платья, я остановила его, схватив за руки.

- Не надо, Карим.

Он выдохнул через нос, но прекратил все.

- Я понял. Рано.

- Да, немножко рановато.

Он сел на диване, усадил меня к себе на колени.

- Но я буду ждать, когда ты согласишься. Буду ждать, сколько нужно.

- Спасибо, - смущенно пролепетала я.

- Мне пора ехать. Завтра много дел. Но я навещу тебя вечером. Рассчитываю на ужин.

- Ужин будет, - от удовольствия я кусала губы. А он смотрел на них с таким вожделением, что у меня стучало в груди от приятного волнения.

- Проводишь? – он нехотя встал, надел пиджак.

- Да, конечно.

У двери он снова меня поцеловал. На этот раз более сдержанно, но в его руках ощущалось подрагивание. Он прижимался ко мне, и я чувствовала, как его сильная, широкая грудь часто вздымается. Это радовало. Не я одна испытываю эти приятные ощущения.

Потом Карим ушел, велев запереть за ним дверь. И мне стало как-то одиноко в пустой квартире. Хотелось вернуть его, попросить остаться. Но это было бы наглостью с моей стороны. Я пока не готова дать ему то, чего он желает. А когда буду готова, обязательно ему об этом скажу. Почему-то мне казалось, что это случится очень скоро.

Карим думал о ней. Весь день вспоминал о том, как пахнет ее тело, какая чувствительная у нее кожа, которую он целовал. Не помогла даже ледяная вода, которой он умывался несколько раз. Его невыносимо тянуло к этой девчонке. Так тянуло, что вены на руках проступали и в паху все сводило от похоти.

Нет. Рано еще. Охота только началась. Быстрая победа – меньше удовольствия. С ней ему не хотелось, как со всеми остальными. Юля была чем-то вроде изысканного дессерта после однообразной еды.

Жену видеть не хотел, а потому ушел из дома пораньше, пока она спала. О работе думать не мог. То и дело вспоминал, какие наощупь Юлины бедра. Такие упругие, стройные, нежные. Представлял себя между них и зверел от прилива адреналина.

До вечера не дождался. Рванул к ней раньше. Но Юли дома не оказалось. Квартира была пуста. Обошел весь дом и, не обнаружив ее, достал телефон.

- Ты где? – ни приветствия, ни тепла в голосе. Только злость, потому что ушла и не спросила его.

- Привет, - услышал, как она улыбается. – А я у подружки. Ты что, уже приехал?

- Домой. Я жду тебя, - отбросил телефон на диван и пошел в душ, на ходу срывая с себя одежду. Нужно остыть. Прийти в себя. Не дело это, что какая-то девчонка так выводит его из состояния спокойствия. Никогда такого не было. Может она ведьма какая-то? Опоила его чем-то? Что с ней не так?

Стоя под холодными струями воды, упирался ладонями в стенку душевой кабины. Даже здесь пахло ею. Ее гель для душа, мочалка, которой она касается своего тела. Представил ее в душе, обнаженную. И скулы свело от похоти.

Стоял так долго, пока кожа не заболела от холода.

Накинув на бедра полотенце, вышел из душа и увидел ее, покорно сидящую на диване. Она ждала его. Удивленно распахнула глаза, увидев его почти голого, отвела взгляд в сторону.

- Ты почему уходишь, не предупредив меня? – спросил, медленно приблизившись к ней.

Юля подняла глаза.

- А я что, в тюрьме? Не имею права покидать квартиру?

Карим смотрел на ее декольте, на тонкую ткань футболки, сквозь которую было видно белье.

- Ты можешь выходить. Но должна спросить у меня.

- Так вот на каких условиях я здесь живу? – она встала, посмотрела ему в глаза. – Я могу вернуться в общагу. Там меня никто не контролирует. Там я свободна. А здесь я, как в золотой клетке. Ты давишь на меня. Все время. И мне это не нравится. Не нравится твой тон, которым говоришь со мной по телефону. Я больше не возьму у тебя ни копейки. Это не отношения. Это какое-то обязательство. Я на подобное не подписывалась, Карим. Извини, я пойду на кухню. Заварю чай. А ты оденься, пожалуйста, - она рванула к выходу их комнаты, но Карим схватил ее за плечо, вернул обратно.

- Я такой. И тебе придется смириться с этим. Ты уже приняла правила моей игры. Сдать назад не получится, Юля, - голос почему-то стал низким, а в паху снова потяжелело. Обняв ее за талию, притянул к себе.

- Карим, я не могу так. Это слишком, понимаешь? Ты давишь на меня. Ты меня преследуешь. Это ненормально.

- Хватит об этом думать. Просто прими меня таким, какой я есть. Все принимают. И ты примешь, - склонился к ней, чтобы поцеловать, но Юля увернулась.

- Нет. Отпусти, - ее ладони коснулись его торса и тело прострелило желанием, словно огненной стрелой.

- Успокойся. Я перегнул. Со мной такое бывает. Но тебе ведь не сложно перед выходом из дома позвонить мне, правда?

- Дело не в этом, Карим! Мне не сложно позвонить, но мне сложно так общаться с тобой! Я не кукла, которая молча будет выполнять твои прихоти. Я человек со своими потребностями. Я просто пошла к подруге, а ты позвонил и наорал на меня! Ни за что!

- Помолчи, - оборвал ее и впечатался в розовые, блестящие губы. Подхватив ее под попу, уложил на диван, а сам накрыл ее тело своим.

- Карим, подожди, - она испуганно дернулась в его руках, но он уже не соображал, что творит. Рванул на ней футболку, и она разошлась по швам. Задрав ее юбку, начал стаскивать колготки. В итоге резинка оказалась очень тугой и он просто их порвал.

Юля застыла, когда он сбросил с себя полотенце и, отодвинув ее трусики, ткнулся в нее.

Карима остановил ее стон и преграда, мешающая пробраться глубоко в нее. Он подался назад, выдохнул ей в лицо.

- Уйди, - просипел, освобождая ее, падая на диван рядом.

Юля вскочила и бросилась в ванную. Раздался щелчок – заперлась.

- Уходи, Карим! Пожалуйста, уходи! – послышалось из-за двери.

Он накосячил. Сильно. Опять же, неожиданно для самого себя. Он мог накричать, мог припугнуть, но чтобы насиловать женщину – это впервые. И хорошо, что смог остановиться вовремя. Хотя, лучше, конечно бы, раньше. До того, как порвал на ней одежду. Еще и полез без презерватива, что для него под строжайшим запретом. Хорошо, что она девственница. Наверное, хорошо.

Целый день не находил себе места и в итоге позвонил ей. Она, как он и думал, не взяла трубку. Обиделась. Испугалась скорее всего. Но это можно поправить. Надо бы ей цветов отправить, подарок какой-нибудь.

Через час позвонил курьер.

- Здравствуйте. Вы заказывали сто одну розу и набор сладостей? Тут никто не открывает. Вы верно указали адрес?

- Да, верно. Я сейчас приеду, - выключив компьютер, за которым так и не удалось поработать, поехал к Юле.

Курьера уже не было, цветы стояли под дверью. В квартире Юли не оказалось. Сбежала. Скорее всего еще вчера, когда он уехал.

По пробкам добрался до ее общаги, влетел вовнутрь и миновал удивленную консьержку.

- Вы куда? Стой! Стой, кому говорю! – донеслось до него, но Карим уже поднимался по лестнице.

Постучал кулаком в ее дверь.

- Юля! Открывай! Я знаю, что ты здесь!

Потом подумал, что она, возможно, ушла к подружке. Надо бы узнать адрес этой подружки.

Но дверь неожиданно открылась, Юля появилась на пороге.

- Здравствуй, Карим. Зачем ты пришел?

- Ты зачем ушла? Что это за детские глупости?

- Глупости? Ты меня едва не изнасиловал! Ты вообще неадекватный какой-то! Зачем ты пришел?

- Я извиниться хочу. Я не хотел тебя обижать. Это случилось само собой. Я себя не контролировал. Все время о тебе думаю. Давай я отвезу тебя домой. Не обижайся на меня. Больше подобного не повторится. Обещаю.

- Я не поеду туда. Я изначально не правильно себя повела, когда взяла твои деньги. И когда переехала в ту квартиру. Я дала тебе повод думать, что со мной можно, как с какой-то девочкой по вызову. Но я не хочу таких отношений. Ты мне очень нравишься, правда. Но я не готова жить в золотой клетке и выполнять твои прихоти. Со мной никто никогда так не обращался и это недопустимо для меня. Вот ключи, - она протянула ему ключи от квартиры. – Возьми. Пожалуйста.

- Юль.

- Возьми, Карим. Я туда не вернусь. Все вещи, которые ты мне купил, я оставила там. Мне они не нужны. Мне ничего от тебя не нужно. Слишком дорого обходятся твои подарки.

Он взял ключи, сжал их в кулаке.

- Впусти меня и мы поговорим.

- Не думаю, что это будет правильно. Я не хочу больше видеться с тобой. Сказки не вышло.

Она закрыла дверь у него перед носом, а Карим уперся в стену кулаком. Не привык он так проигрывать. Но виноват сам, что уж тут. Она права. Ничего у них не получится. Его накрывает с первых дней знакомства, а она не хочет всего этого. Лучше оставить девчонку. Не созданы они друг для друга. Симбиоза не выйдет. Слишком разные. Из разных миров, разных понятий, привычек.

Что ж, поражения тоже закаляют. Это опыт.

Развернувшись, пошел назад, где консьержка уже ждала его с непонятно откуда взявшимся охранником. Раньше его тут не наблюдалось.

- За это время вашу девчонку могли похитить и продать на органы, пока вы тут стоите, сопли жуете, - буркнул, проходя мимо, хлопнул дверью.

Остаток дня просто сидел в кабинете. Мог бы поехать домой, но туда не тянуло. Жена опять будет приставать со своей пустой болтовней, а ему не хотелось это все выслушивать.

Под вечер позвонил дочери.

- Привет, папуль! – бодро отозвалась та.

- Привет, дочь. Как твои дела?

- Да все хорошо. А у вас с мамой как?

- Нормально. Я заеду?

- Да, давай. Я как раз приготовила утку по-пекински. Ты же голоден?

- Голоден.

У дочери было тихо и спокойно. Как раз то, что ему сейчас нужно. Никогда еще расставание с любовницей не приносило столько тоски. А тут даже не любовница. Почти никто. Случайная девчонка, которую подцепил в спортзале. Бред.

- Пап, ты расстроен. Не расскажешь, что случилось? – Ясемин заглянула ему в лицо.

- Да ничего такого. На работе завал. Устал.

- Ты всегда устаешь. Но сейчас ты выглядишь расстроенным.

- Все нормально, я же сказал.

- Ну, как знаешь. Почему домой не едешь? Ты не подумай, я тебя не выгоняю, просто там мама ждет, наверное. Вы не поссорились?

- Нет. Сейчас поеду.

- А ко мне сейчас подруга придет. Наверное, тебе сейчас не до знакомств, да?

- Да. Не до знакомств. Я пойду, - отложив приборы, встал, взял со стола свой телефон и посмотрел на экран. Почему-то подумалось, что Юля передумает и позвонит. Но этого, конечно же, не случилось.

Вышел на улицу, сел в машину и уперся взглядом на дорожку, по которой шла она. Юля.

Проследил за ней взглядом, пока она не скрылась в подъезде, где живет Ясемин. Провел рукой по затылку.

Ясемин ждет подругу. Ее зовут Юля. Совпадение?

Вряд ли.

Его по ходу угораздило вляпаться в подружку дочери. И по возрасту они почти ровесницы. Приплыли. 

- Дорогой, у тебя все хорошо? Ты уже неделю сбегаешь из дома, даже не позавтракав. Будто меня видеть не хочешь. Ты злишься на меня? За что?

Карим вздохнул, посмотрел на часы. Проспал. Не успел уйти вовремя, жена проснулась.

- У меня просто много дел. И нет, я на тебя не злюсь.

- Ты и вечером приходишь поздно. Очень поздно. У тебя кто-то есть?

- Зайнап! – раздраженно откинув одеяло, встал. – Никого у меня нет. Просто работаю. Как всегда. Кому-то же надо пополнять ваши карточки и обеспечивать безбедное существование.

- Прости, не хотела тебя обидеть. Просто ты странно себя ведешь. Дело даже не в том, что много времени проводишь вне дома. Ты перестал ко мне прикасаться. Хотя сам хотел сына. Передумал? Все-таки решил взять вторую жену? Я старая?

- Нет, ты не старая. Нет, я не собираюсь брать вторую жену. И сына все так же хочу. Просто сейчас такой период. Все, свари мне кофе, я опаздываю. Хотя, не надо. Я в офисе кофе попью.

Карим не переставал думать о Юле. Прошло уже столько дней, а она никак не уходит из головы. Как какая-то навязчивая идея.

Он запрещает себе думать о ней, но она то и дело возвращается в мысли. Тот вечер, когда он сам все испортил. И тот вечер, когда узнал, что она подруга дочери.

Между ними ничего не может быть. Нужно забыть ее. Но у него не получается. И это уже не просто мысли о сексе. Это что-то большее. Запал он на девчонку. С ним, конечно, случалось такое и раньше, когда увлекался другими женщинами. Но в этот раз все сильнее. Острее.

За рулем отвлекся, полез за звонящим телефоном. Буквально на секунду убрал взгляд с дороги и об капот что-то ударилось. Резко затормозив, вылетел из салона.

На переходе лежала она. Юля. Он на какое-то время даже застыл.

- Ай, вы что, не видите, что зеленый горит? – шипела Юля, потирая ушибленный локоть, а потом подняла на него глаза и широко распахнула их. - Карим?

- Ты как? - он бросился к ней, поднял с асфальта. – Все нормально? Ничего не сломано?

- Нет. Все нормально, - проговорила она тихо, опуская глаза вниз.

- Прости. Не хотел. Отвлекся от дороги. Что с локтем, дай посмотрю?

Она забрала у него свою руку.

- Все хорошо. Небольшой ушиб. Пройдет. Ты езжай. Торопишься, наверное.

- В машину садись. Довезу куда надо. Ты в универ?

- Да.

- Давай помогу, - открыв ей дверь, взглянул на зевак, что уже собрались вокруг остановки. – Расходимся! – прикрикнул на них и затолкал Юлю в машину.

- Вот так встреча, - заговорил первым спустя пять минут езды.

- Ага, - неловко замялась Юля.

- После пар что делаешь?

- Помогаю подруге подтянуть кое-что…

Да, Ясемин говорила, что подружка ей помогает с учебой. Он еще предлагал дочери нанять репетитора, но та отказалась, сказала, что подружка умнее всяких репетиторов. Все сходится.

- А после подруги что делаешь? – спросил, сам того не ожидая от себя. Вроде же решил все и все равно тянет его к ней.

- Домой еду. Заниматься.

- Давай встретимся вечером?

- Нет, Карим. Мы уже обо всем поговорили. Мне не подходят такие отношения, поэтому давай все прекратим.

- У нас и так ничего нет. Просто увидимся. Сходим куда-нибудь.

- Не хочу я никуда идти. Извини.

- Юль, - он съехал на обочину, взял ее за руку. – Я понимаю, что обидел тебя. И мне жаль. Мне правда жаль. Позволь мне все исправить. Не хочешь никуда ехать, просто посидим в машине. Поговорим. Уйдешь, когда захочешь. Я не буду удерживать тебя силой.

Юля замолчала, нервно облизнула губы и отвернулась к окну.

- Ну давай же. Ответь мне.

- Карим, я не знаю. Ты снова начнешь давить на меня. Снова начнешь контролировать.

- Нет. Я не буду на тебя давить. Мы просто пообщаемся. Я все эти дни о тебе думал. То, что ты мне под колеса попала – это какое-то чудо.

- Это твоя невнимательность, а не чудо.

- Так мы увидимся вечером? – продолжил настаивать. – Хотя бы на полчаса. Совсем ненадолго. Надоест, уйдешь.

Юля задумалась. Сжимала и разжимала пальцы, упорно отмалчивалась. Но хотела с ним увидеться – Карим это понимал. Видел, что ее ломает так же, как и его.

- Ладно. Я выйду вечером. Только ты пообещай, что не будешь вести себя так, как тогда. Я благодарна тебе за то, что остановился, но изначально этого не должно было произойти. Ты меня чуть не изнасиловал. Это почти случилось. Не знаю, что тебя толкнуло на это, но я не потерплю подобного. Я не хочу быть жертвой. Я за здоровые отношения, понимаешь? Я прощаю тебя. Но это в последний раз. Больше не поступай так со мной.

- Я все осознал, Юль. Думаешь, я об этом не жалею? Да я с ума схожу каждый день. Я хочу все исправить. Просто позволь мне.

Юля молча кивнула. Согласилась. Это хорошо. Значит, не все еще потеряно. А то, что она подруга Ясемин – это он решит как-нибудь. Не жениться же он на ней собрался. Может никто никогда ничего и не узнает. Глава 15

- Привет, - обняв ее одной рукой за шею, целомудренно поцеловал в щеку.

- Привет, - она смутилась, порозовела.

- Как день прошел?

- Да нормально. А у тебя?

- У меня как-то не так. Уже который день. О тебе все время думаю. О том, что поступил с тобой нехорошо. Я не насильник, Юль. Никогда подобным не занимался и не планировал. В тот вечер я сорвался. Меня просто клинит на тебе.

- Я тоже думала. О тебе. О том, что все могло бы быть иначе, если бы я не взяла те твои деньги.

- Да не в деньгах дело. Я просто привык все контролировать. А тут ты. Свободная, не привыкшая к такому образу жизни. Я просто хотел позаботиться о тебе.

- Лучшая забота – это вести себя со мной нормально. Не психовать по поводу и без. Просто быть со мной. Мне не сложно позвонить тебе и сказать, куда я иду. Но я не обязана этого делать.

- Не обязана, - кивнул Карим, сжал руль пальцами. – Давай забудем все и начнем наше знакомство сначала? Квартира, кстати, остается за тобой. Я все равно оплачиваю аренду. Так что, ты можешь переехать в любое время. Если захочешь.

- Пока не хочу. Извини. Я тебе благодарна за все, но поживу в общаге еще.

- Ладно. Не буду давить.

- Спасибо.

Карим завел двигатель.

- Куда поедем?

- Я не хочу в рестораны и кино. Давай просто покатаемся по городу? Огни везде, красиво так.

- Не вопрос, - он съехал с обочины, бросил на нее задумчивый взгляд. – Не молчи. Поговори со мной. Расскажи что-нибудь.

- К примеру?

- Не знаю. О своей подружке, например. Кто такая, чем занимается?

- Она учится со мной вместе. Хорошая девушка. По клубам не ходит, по свиданиям тоже. У нее строгий отец. Но очень хороший по ее словам.

- Вот как? – Карим улыбнулся уголком рта.

- Да. Ясемин все время хочет нас с ним познакомить, но я не решаюсь. Там другая религия, другие взгляды на все. Я не из богатой семьи. Боюсь им не понравиться. Не хочу, чтобы Ясемин запретили со мной общаться.

Карим покусывал губу, усердно размышлял. Это идея. Запретить Ясемин общаться с Юлей. Дочь ведь рано или поздно добьется своего и сведет их лицом к лицу. А это уже будет дико для Юли.

- А что, друзей попроще у тебя нет? Не из такой семьи, которой ты можешь не понравиться?

- Да нет особо. Ну, я общаюсь с однокурсниками, но Ясемин мне как сестра. С ней легко и хорошо. Она меня понимает с полуслова, как и я ее. Нам комфортно вместе.

Карим посмотрел в боковое окно. Странно все получается. Как-то у них с самого начала все идет не так. Он как-то пытается это наладить, но они будто два полюса.

- А давай ко мне заедем? Выпьем вина, поболтаем. Руки распускать не буду. Устал кататься. Я этот город каждый день вижу. А по общению соскучился. Что скажешь?

Юля замялась, пожала плечами.

- Даже не знаю.

- Ненадолго. На полчаса всего. Потом отвезу тебя домой.

- Ну, хорошо. Поехали, - улыбнулась робко она.

У него на квартире было тихо, тепло и пахло свежестью после уборки. Самое то для уютного вечера с девушкой.

Откупорив бутылку вина, разлил по бокалам и один подал Юле.

- Эту бутылку мне подарили в Италии на одной бизнес-встрече. Ей столько лет, что и не сосчитать. Говорят, хорошее вино. Как тебе?

Юля осторожно пригубила, облизнула губы.

- Вкусно. С кислинкой. Мне нравится, - снова нырнула в бокал, пряча от него взгляд.

Карим сделал глоток вина, но вкуса особо не почувствовал.

Присев рядом с ней, поставил бокал на столик и повернулся к Юле. Они едва не соприкоснулись губами, но Юля не стала шарахаться и отстраняться от него. Лишь застыла взглядом на его бороде.

И Карим поцеловал. Коснулся ее губ своими, провел по верхней языком. Юля закрыла глаза, приоткрыла рот, позволяя ему пробраться глубже.

Через секунду они целовались, как голодные звери. Юля ничуть ему не уступала, отвечая с той же страстностью и желанием. Она, наверное, и не заметила, как они переместились в горизонтальную позу, а руки Карима нахально полезли ей под одежду.

Кожа, которой был обтянутый диван, заскрипела, когда он уложил ее на спину и навис сверху.

- Только не бойся ничего. Хорошо?

Она не ответила, лишь смотрела на него расширенными зрачками. Выпила она совсем немного, вино не могло так подействовать. Значит, она хочет его так же, как и он ее. И неважно уже, что это будет скорая победа.

У нее это действительно было впервые. О чем свидетельствовали ее стоны боли и красные потеки на ее бедрах.

Карим не стал долго ее истязать. Это казалось неправильным, хотя хотелось и очень. Но он сдержался. По-быстрому довел себя до оргазма с помощью руки и излился ей на живот, стянув с себя презерватив.

Юля дрожала. Было непонятно, жалеет она о случившемся или нет. Смахнув слезы со щек, повернулась на бок и подтянула колени.

Карим обнял ее со спины, прижал к себе.

- Больно только впервые. Потом тебе понравится. Я обещаю.

- Я представляла себе все не так, - заговорила она, шмыгая носом. – Я думала, это случится с тем, кого я давно знаю и люблю. Но я не знаю, что чувствую к тебе.

- Я тоже не знаю, Юля. Но меня к тебе тянет. И мне жаль, что все случилось так спонтанно и необдуманно. Я поторопился.

- Мы оба поторопились. Но все уже случилось, так что, не вижу смысла говорить об этом. Отвези меня, пожалуйста, домой, - она попыталась встать, но Карим лишь крепче прижал ее к себе.

- Ну куда ты? Давай поспим. Я больше не трону тебя. Просто отдохнем. Не уверен, что сейчас могу сесть за руль. Все силы ушли на самоконтроль. Не хотел тебе навредить. Давай просто поспим, а утром я тебя отвезу.

Она промолчала, но не отодвинулась, когда Карим обнял ее за талию. Не отодвинулась и тогда, когда начал ласкать ее бедро пальцами. Дальше не полез. Просто гладил ее, пытаясь успокоить, приручить. Эту девчонку нужно приручить. Иначе ничего у них не получится. А ему теперь хотелось, чтобы получилось. Одного раза оказалось мало. Да и сексом это трудно назвать.

Когда Юля уснула, у Карима зазвонил телефон. Он быстро поднялся, чтобы не разбудить девушку, вышел из гостиной.

- Да, Зайнап?

- А ты где? Почему до сих пор не дома?

- Я занят. Заеду домой утром.

- Почему? Ты не один? Ты снова с какой-то девкой? – Зайнап взорвалась. Он частично понимал ее. И не хотел скандала.

- Нет со мной никого. Я работаю. Все, давай до утра.

Прошел в гостиную, налил себе еще вина. Облокотившись о бар, долго смотрел на спящую Юлю. Какая она все-таки необычная. Красивая, нежная. И теперь его.

Странно. Он этого хотел. Но сейчас не испытывал удовлетворения. Потому что не испытывала его она. Он чувствовал, она жалеет о том, что позволила ему взять себя. Но теперь уже никуда не денется. Он ей нравится. А это уже начало отношений.

Отношений. Смешно. Он никогда не имел длительных отношений ни с кем, кроме жены. А с этой девчонкой хотелось. Хотелось познать ее глубже. Узнать, что ей нравится, что приводит ее в восторг.

И предоставить это.

Деньги он уже пробовал. Не впечатлило. Квартиру снял – снова не то. Может просто поухаживать за ней. По-простому, без понтов. Цветочки, конфеты, побрякушки.

***

Я проснулась на кожаном диване, укрытая теплым, мягким пледом. Не сразу поняла, где нахожусь. А потом все произошедшее со мной вчера ворвалось в мысли. Я села на диване, прижав к обнаженному телу плед. У дивана стоял большой букет ярко-красных роз. А на столике свежая сладкая выпечка и стакан с кофе. Рядом со стаканом небольшая, продолговатая коробочка.

Я открыла ее, уставилась на красивую цепочку-змейку с кулоном в виде сердца. Это рубин в середине? Потрогала камень пальцем, захлопнула коробку.

- Что, не нравится? – услышала голос Карима и медленно повернула голову в сторону. Он стоял уже одетый, наблюдал за мной.

- Очень красивый кулон. Но я больше не принимаю от тебя дорогих подарков. За цветы спасибо. Мне нравится. Жаль только, что они завянут. Не надо было так много.

Я пыталась скрыть от него, как сильно бьется мое сердце и зашкаливает пульс.

Этот мужчина меня волновал. Заставлял чувствовать себя рядом с ним иначе. Радостно. И то, что случилось между нами вчера меня совсем не отталкивало. Более того, мне хотелось повторения. Опять почувствовать на себе и под своими ладонями его сильное тело.

- Он не дорогой, Юля. Это бижутерия. Прими его, пожалуйста.

- Бижутерия? А мне кажется, что это золото и рубин.

- Это медицинский сплав и обычный камень. Красивый, не более того. Можешь отнести на оценку в ломбард, если не веришь мне.

Он, конечно же, понимал, что я так не сделаю.

- Если это правда бижутерия, то я приму его. Спасибо, - я вытащила из коробки кулон и надела его.

Карим улыбнулся.

- Завтракай и поедем. Отвезу тебя в общагу, а сам на работу.

- Хорошо. Только можно я оденусь? – я все еще стеснялась его, хотя прошлым вечером он обследовал почти все мое тело губами и языком. И это было приятно. Очень даже. Если бы не та боль, которую я испытала при дефлорации. Но через это проходят все женщины. Это же нормально.

Не представляю, как расскажу об этом Ясе. Она меня не поймет. Для нее секс до брака – это запрет огромным кричащими красными буквами. Но она ведь подруга. Она должна принять меня.

- Одевайся. Я сейчас приду, - он вышел из гостиной, дав мне время. Понимающий.

Я наспех оделась, откусила ароматную булочку с корицей и запила кофе. Вкусно. И вчерашнее больше не кажется чем-то страшным. Хотя совесть все еще мучает. Я за все испытываю вину. Это неправильно. В конце концов и я, и Карим современные люди. Мы просто хотели друг друга. Да, это случилось слишком рано. Но раз уже случилось, то что теперь.

Он подвез меня к общаге, обнял за шею и поцеловал в губы.

- Вечером увидимся?

- Я вечером занята. Много конспектов надо проштудировать, - отмазалась я. Мне нужен небольшой тайм-аут. Хотя и тянет к нему безумно.

- Тогда на созвоне. Я тоже попытаюсь поработать. Только отвечай на мои звонки, ладно?

- Хорошо, - пообещала я и упорхнула из машины, которая тут же сорвалась с места.

- Ты что сделала? – Яся вытаращила на меня глаза. – Юль! А как же наша договоренность до свадьбы ни-ни? Мы же говорили об этом и были заодно.

- Прости. Я плохая подруга.

- Да нет, ты не плохая. Просто это как-то быстро очень. Ты же не такая. Ты же хотела после свадьбы?

- Хотела. Я думала, что так и будет. Но все оказалось сложнее. Мне было сложно сдержаться, Ясь. Я будто не я была. Меня словно подменили. Он так на меня влияет. Я не могу ему сопротивляться. Как под гипнозом. Он начал целовать меня, а потом я уже ничего не соображала. Не помнила. Не осознавала ничего, кроме того, что хочу этого, - я уронила голову на руки, зарылась пальцами в волосы, вспоминая, что он делал со мной прошлым вечером.

Ясемин жевала губы и глядела на меня с опаской, будто я бомба замедленного действия.

- Ты влюбилась, да?

- Я не знаю. Но меня дико тянет к нему. Я и сейчас не жалею, понимаешь? А должна бы! Но нет! Мне снова хочется к нему. Хочется, чтобы поцеловал, обнял.

- А это, на шее? Это его подарок?

- Да. Это бижутерия. Он знал, что я не приму дорогое украшение, но хотел сделать мне приятно.

Ясемин улыбнулась.

- Он тебя обманул. Это не бижу. Я разбираюсь в драгоценностях. Это золото и рубин в центре.

Я опустила взгляд на кулон.

- Наврал, значит?

Ясемин пожала плечами.

- Наверное, хотел просто сделать тебе приятное и обманул, чтобы ты взяла подарок. Или это была благодарность за ночь, - подруга опустила глаза в свою чашку, отковырнула вилкой кусочек пирожного.

- Благодарность? То есть, как деньги, только украшение?

- Нет, ну почему? – тут же пошла на попятную Яся. – Просто в знак признательности. В общем, я не спец в этих делах. Но могу с уверенностью тебе сказать, что это не бижутерия.

- Значит, верну, - я расстегнула замочек, сняла кулон и сжала его в кулаке. – Обещала же себе не брать у него ничего.

- Да прекрати. Это всего лишь подарок. Для него пустяки скорее всего.

- Дело не в этом, Ясь. Он пытается мною управлять с помощью денег. А я этого не хочу. Он обещал, что изменит свое отношение, но все-таки я не готова пока к таким подаркам.

Ясемин пожала плечами.

- Не о том беспокоишься. Лучше думай, как бы он тебя не бросил после этой ночи. Вдруг он просто воспользовался тобой?

- Нет. Он не мог. Он обещал звонить и вообще, он, мне кажется, тоже что-то чувствует ко мне.

Ясемин развела руками.

- Ну, тогда счастья вам! Может все идет как надо, мне откуда знать. Я искренне желаю тебе, чтобы этот мужчина оказался твоим человеком. Ну и, конечно, позвал тебя замуж. А то, отношения вне брака они такие, как бы сказать, не надежные. Понимаешь меня?

Я отрывисто кивнула.

- Понимаю. Но о замужестве пока рано. Я о нем не знаю ничего.

- Так ты спроси. Чего тянешь резину? Раз у вас уже настолько отношения пошли вперед, то ты имеешь право знать о своем избраннике все. Поговори с ним. Сегодня же.

- Поговорю, - кивнула я. – Спасибо тебе, Ясь. За понимание и за разговор. Мне стало легче.

Подруга улыбнулась.

- Ну а зачем еще нужны друзья? Но я теперь буду следить за тобой. Ты не забывай предохраняться, ладно? Ну, раз уж у тебя теперь началась интимная жизнь.

Я почувствовала, как краснею от стыда.

- С этим все нормально.

- Вот и ладненько.

Ясемин провожала меня до двери, крепко обняла.

- Если он твоя любовь, то я рада за тебя. Только будь осторожна.

***

Карим встречал меня у входа в общагу. Я удивилась его появлению среди бела дня.

- Привет. А ты чего не позвонил?

Он стоял, небрежно облокотившись о капот своей машины. С улыбкой смотрел на меня.

- Решил сделать сюрприз. Соскучился.

- За полдня? – улыбнулась и я.

- Да за пару минут буквально. Как только отвез тебя.

- Понятно, - опустила взгляд я. – А это тебе, - я протянула ему кулон и он с удивлением уставился на меня.

- Не понял?

- Ты меня обманул. Сказал, что это бижутерия. А моя подруга в таких вещах разбирается. Забери его.

Карим помрачнел.

- В чем еще твоя подруга разбирается?

- Она не хотела ничего такого. Просто сказала, что это золото, а не медицинский сплав. Больше ничего такого.

- Я не хочу, чтобы ты с ней общалась, - отрезал он.

- Карим, я не понимаю. Ты снова пытаешься давить на меня? Чем тебе не угодила моя подруга?

- Нет, я не давлю на тебя. Я о тебе беспокоюсь. Я узнавал о твоей подруге. У нее опасный отец. Я не хочу, чтобы ты вмешивалась в неприятности.

- Какие неприятности? Я просто общаюсь с ней. Я даже не знаю ее отца!

Карим отошел от машины, забрал у меня кулон и надел мне его обратно на шею.

- Это мой подарок тебе. Не имеет значения, сколько он стоит. Ты для меня дороже любых побрякушек. А твоя подруга не должна знать обо мне. Я с ее отцом не в ладах. Не будем ворошить то, что ворошить не нужно. Можешь общаться с ней, если для тебя это так важно. Но она не должна знать моего имени, ты же не говорила его?

- Нет. Мы о тебе вообще не говорили, - соврала я, опустив глаза вниз, чтобы он не прочитал в них ложь.

- Хорошо. Пусть так все и останется. Видишь, я иду тебе навстречу. Ты тоже уважай мои желания. Договорились?

Я молча кивнула.

- Ну что, поедем гулять? Я знаю одно красивое место. Ты когда-нибудь обедала на крыше высотки? Оттуда весь город, как на ладони. Поедем? Или ты занята?

Я так хотела в этот момент побыть с ним, что не смогла себе отказать.

- Я не занята.

- Карим, расскажи о себе немного? Мы уже так близки, но я ничего о тебе не знаю, - я отложила приборы, взглянула на него.

Он замялся, отвел взгляд.

- Что тебе рассказать?

- То, что ты бизнесмен я уже знаю. А вообще, как ты живешь, чем? У тебя была девушка до меня?

- Разумеется, у меня были женщины до тебя. Мне же не восемнадцать.

- Ну да. А жена у тебя была? Дети?

Он отбросил телефон, который держал в руке.

- К чему этот допрос, Юля?

Я просто хочу знать о тебе побольше. Подруга советует просто расспросить тебя. Это же просто простого. Да и ты обо мне ничего не знаешь.

- Я все о тебе знаю. На данный момент не могу о себе много рассказать. Просто нечего. И неважно все это. У нас все хорошо. Давай так все и оставим. Договорились?

Я облизнула губы.

- Да, ты прав. Все хорошо и ничего другого не нужно. Если ты не хочешь рассказывать о себе сейчас, то я подожду. Это не страшно, - улыбнулась ему.

- Вот и отлично. А теперь поехали за покупками. Раз ты не хочешь брать у меня деньги, я сам все куплю. Тебе нужна теплая одежда. Ту ты оставила на квартире. Пусть она остается там на всякий случай. А мы поедем за новой.

- Это то же самое, что и деньги, Карим. Мне не нужна новая одежда.

- Тебе нужна одежда. Посмотри, в чем ты ходишь. Так недолго и простыть. Купим не дорогую одежду, если тебя это напрягает. Я твой мужчина теперь. И я обязан о тебе заботиться. Все, не обсуждается. Едем! – он бросил на стол деньги, поднялся со стула и подал руку мне.

Я была против всего, что он мне предлагал. Но Карим все равно покупал одежду, не спрашивая моего разрешения. Сам носил пакеты и заталкивал меня в бутики. Одежда не была дешевой, но для него это, похоже, недорого.

К вечеру я выдохлась.

- Устала? – спросил Карим, когда мы сели в машину.

- Немного.

- Тогда поехали ко мне. Отдохнем. У меня даже есть пара идей, - он усмехнулся.

- А ты уверен, что мы не торопимся? – спросила осторожно.

- Уверен. У нас все идет, как надо. Ты еще слишком молода, поэтому тебя пугают такие разительные перемены. Но для меня это нормально. И ты привыкнешь к нашим отношениям. Я никогда так не хотел ни с кем отношений. И считаю все происходящее между нами нормальным. Просто расслабься. Наслаждайся нашими вечерами.

По приезду в его квартиру мы снова набросились друг на друга. Это было похоже на сумасшествие. Он целовал меня, прижимал к себе, яростно срывал с меня одежду.

А после, я лежала на его груди и отдыхала от приступа его страсти. Это действительно было лучше, чем впервые. Мне нравились его касания, жадные и голодные. Нравились и осторожные касания. Нравилось все, что он делал со мной.

Я не опытна в этих делах, но мне нравилось покоряться его желанию и быть в его руках инструментом любви.

Любви. Именно она зарождалась между нами. Я это чувствовала. Я это знала.

Утром, пока он спал, я тихонько встала с кровати, оделась. Взгляд метнулся на его пиджак и я осторожно прошла к стулу. Взяла пиджак, прижала его к своему лицу и вдохнула приятный мужской запах. Во внутреннем кармане что-то топорщилось, и я поняла, что это документы.

Не соображая, что делаю, я аккуратно достала их, сжала в руке паспорт. Подняла обложку, но тут же услышала позади шевеление.

- Ты что там делаешь? – услышала голос Карима и быстро засунула документы назад в карман.

- Ничего, - резко повернулась к нему. – Просто поправляла твою одежду.

- Спасибо. Но я бы не отказался от кофе. Сделаешь? На кухне все необходимое есть.

Мы завтракали вместе. Впервые. Я пожарила яичницу с колбасой, опасаясь, что Кариму такая еда не понравится. Он ведь привык питаться высокой кухней.

Но Кариму неожиданно понравилось.

- Впервые пробую яйца с колбасой. Это довольно вкусно. Ты молодец.

Его похвала заставила меня покраснеть и улыбнуться.

- Рада, что тебе понравилось. Я бы приготовила что-нибудь другое, но у тебя в холодильнике мало продуктов.

- Намек понял. Затарюсь продуктами уже сегодня. А вечером заеду за тобой, чтобы ты приготовила мне ужин.

- Не уверена, что у меня получится соответствовать твоим ожиданиям. Ты привык к ресторанным блюдам, а я со своими скромными рецептами вряд ли впишусь в твой рацион.

- А я уверен, что у тебя получится. Я не требую чего-то запредельного. Будешь готовить то, что приготовила бы себе.

Так я поняла, что у нас начались настоящие отношения, о которых я и мечтала. 

- Я рада, что ты дома, - Карима встречала у порога жена. – Не прошло и недели. Тебя не было дома несколько дней и ночей. Мои звонки ты игнорируешь. Как ты это объяснишь?

- Я был занят.

- Чем? Или кем? У тебя новая женщина. Я это знаю. Только раньше ты не пропадал из дома так надолго. Ты с ней живешь, да? Взял себе втайне вторую жену?

Карим посмотрел жене в глаза.

- Зайнап, я не бросаю тебя. Но мне нужно время. Я должен отдохнуть. Я устал от всего этого напряга. Понимаешь?

- Нет, не понимаю. Ты бросаешь свою семью ради другой женщины! Ты взял вторую жену, а мне даже не сказал! Ну да, ты ведь говорил об этом. А я думала, ты просто шутишь. Скажи, свадьба уже была? Ты заключил с ней никах? Скажи, кто она?! Я хочу знать! Я имею право знать!

- Зайнап, успокойся. Я пойду в кабинет, у меня много дел. Никакой второй жены нет.

- Но кто-то же есть? С прежними пассиями ты так надолго не пропадал!

Карим молча прошел мимо, хлопнул дверью.

Сев за стол, схватился за голову.

Он сам не знает, что с ним происходит. Знает лишь одно наверняка. С Юлей ему было хорошо эти дни, как никогда и ни с кем. И дело даже не в близости. Не в том, что она моложе жены и возможно красивее. Дело в том, что ему было хорошо с ней. Было спокойно душе и сердцу. Было тепло, уютно и время будто остановилось. Он видел только Юлины глаза, ее улыбку, ее руки, которыми она готовила ему завтраки и ужины. С каким удовольствием она это делала.

А он чувствовал себя подонком. Потому что лжет ей. Лжет своей семье. Всем и во всем. Зайнап, Ясемин. И самой Юле.

Девочка верит ему. Верит в то, что у их отношений есть будущее. И он, даже он поверил в это на какое-то время. А теперь вернулся домой и понял, что совершает ошибку. Он портит жизнь девочке. Она влюбилась в него, это видно невооруженным взглядом. А что дальше? Как он скажет ей о жене, о дочери, ее подруге?

Юля позвонила сразу же, как только о ней задумался.

- Да? – ответил со вздохом.

- Привет. Ты сегодня рано ушел. Не позавтракал. У тебя дела, да? Я отвлекаю?

- Нет, Юля. Не отвлекаешь. Но у меня правда много дел. Какое-то время я буду работать.

- Я поняла. Не буду тебя отвлекать. Прости, что позвонила. Просто я проснулась, а тебя нет.

- Так бывает. Я много работаю. Юля, на время нам нужно… - он не договорил. Остановился. Не смог произнести это слово. – В общем, я работаю, - отключив звонок, раздраженно швырнул телефон на стол.

Почему с ней не так, как с другими? Почему все так сложно стало? Как ему решить эту ситуацию?

Работал до самого вечера. Буквально топил себя в делах, чтобы не думать о том, что натворил. А когда наступил вечер, вышел из кабинета. В гостиной его ждал накрытый стол. Жена постаралась. Сама она появилась в красивом, нарядном платье.

- Дорогой, я была резка утром. Я не хотела вмешиваться в твои дела. Ты, и правда, много работаешь. И я не в праве тебя винить. Давай поужинаем? Мы давно не ели вместе. Прислуга старалась. Все твои любимые блюда на столе. Ты, наверное, толком и не ел эти дни. Присаживайся за стол.

Карим вздохнул, но за стол присел.

Ел без аппетита. Лишь бы набить желудок. Удовольствия от любимых блюд не получил. Яичница с колбасой и то была вкуснее. И он сейчас по ней скучал. Не по яичнице. По Юле.

Она, наверное, ждет его в общаге. Без него она не останется в его квартире. У девочки есть характер. А он, как сволочь, его ломает.

Может правильнее было бы расстаться ней? Но где взять на это силы? Когда он думает о ней, у него буквально крышу сносит. Он запал на нее, как мальчишка.

- Мне нужно позвонить, - встал из-за стола, вышел из гостиной.

Юля ответила сразу же, словно ждала его звонка.

- Привет, - ее голос заставил нервные окончания взбодриться.

- Привет. Я сегодня не заеду за тобой. Если хочешь, можешь оставаться на квартире.

- Нет, я уже в общежитии. Не хочу там находиться без тебя. Я буду ждать. Ты не волнуйся и занимайся своими делами.

- Спокойной ночи, Юля. Скоро увидимся.

- Спокойной ночи.

Бросив телефон в карман, повернулся и налетел на Зайнап.

- Так, значит, Юля. Русская. Она согласилась стать второй женой? Или она в статусе любовницы?

- С каких пор ты подслушиваешь мои разговоры?

- С тех самых, как ты перестал ночевать дома. Если ты ее не бросишь, я все расскажу дочери. Ясемин не знает о твоих похождениях, я никогда ей не говорила. Но теперь скажу. Она считает тебя идеальным отцом. И если ты не хочешь, чтобы она перестала так считать…

- Ты мне угрожаешь? – двинулся на жену.

Та подняла голову.

- Нет. Я тебя предупреждаю. Брось эту Юлю. Иначе обо всем узнает Ясемин.

Я стояла у витрины и с улыбкой смотрела на мужские часы. Красивые, стильные. И жутко дорогие.

Вот бы я могла себе их позволить. Я бы подарила их Кариму. Они ему подошли бы. Как раз на его широкую кисть. Мощные и крупные. Специально для внушительных мужчин. Конечно не его уровень. Не достаточно дорогие для Карима. Но мне они так понравились!

Поджав губы, полезла в сумочку за кошельком. Открыла его, пересчитала наличку. Маловато на данный момент. На эти часы не хватит.

Взгляд метнулся к зданию банка напротив и меня посетила здравая мысль. Я тут же метнулась к переходу и уже через минуту была в помещении банка. Не факт, что мне дадут кредит, но ради Карима попытаться стоит. Он столько подарков мне сделал. Я просто обязана показать ему, насколько он мне дорог. А он дорог.

Удивительно, но мне дали деньги. И из банка я выпорхнула с улыбкой до ушей. Теперь нужно было поспешить в магазин и купить именно те часы.

Я успела. Взяв в руки квадратную коробочку, мечтательно закрыла глаза, представляя, как вручу ему подарок. Жаль, я не знаю, где работает Карим. Я бы отнесла подарок ему на работу. Хотя это уже, наверное, лишнее. Не стоит ему мешать. Он очень занятой человек. Не хотелось бы его раздражать и отвлекать.

Забежала к Ясе, она встретила меня с пирожными и чаем. У меня чесались руки показать ей часы, но что-то останавливало. И это на секунду меня огорчило. Потому что я раньше никогда от нее ничего не скрывала. Но в тот раз, когда я призналась ей о нас с Каримом, мне показалось, что она меня осуждает. Не хотелось напоминать ей, что я плохая подруга и не сдержала свое слово «до свадьбы ни-ни».

Сегодня Ясемин была в хорошем настроении, как и я. Мы долго болтали об учебе, о новом преподавателе, о всякой чепухе. О Кариме ни слова. Личное мы будто подвинули в сторону. Ей, наверное, это неприятно обсуждать. А мне не хочется, чтобы меня осуждали. Это был мой выбор. Да, возможно он неверный в глазах Яси, но я позволила этому быть. Я позволила себе довериться ему. Возможно он станет моим мужем. Мне бы этого хотелось. За дни, проведенные с ним, я увидела, что нужна и важна для него. Он не просто был обходительным и внимательным, он отдавал мне себя. Каждый взгляд, каждое слово, каждый жест. Например, когда он заправлял прядь волос мне за ухо или застегивал пальто на мне перед выходом в магазин. Это вроде как мелочи, но они важны и нужны. Для меня важны.

- Мама звонила, - вздохнула вдруг Ясемин и склонила голову. – Она расстроена, хоть и пытается это скрыть. У них с папой что-то не клеится. Ссорятся, наверное, но она не хочет говорить причину. Я могу понять папу. Он много работает, обеспечивает нас, на нем держится вся наша семья, даже дальние родственники. Ему тяжело и он заслуживает отдыха, но с мамой трудно расслабиться. Она все время что-то говорит, просит, требует. Она не виновата. Она просто такая. Но мне жаль папу. Ему сложно и он, судя по всему, просто устал. А мама требует внимания. Я, конечно, ее поддержала, но папу мне жаль. Он старается всем сделать хорошо. Даже если он какое-то время игнорирует нас, значит, так нужно. В общем, я понимаю папу. И немного маму. Но не знаю, как им помочь. Вот ты бы что сказала на моем месте?

Я пожала плечами.

- Знаешь, это сложно на самом деле. Кто я такая, чтобы судить твоих родителей? А ты просто поддержи их. У них все наладится, вот увидишь. Просто твой папа, наверное, устал. Это пройдет. И мама будет рада, - я ободряюще сжала руку подруги. – И спасибо, что поделилась.

- Ну а у тебя как? Ну, с твоим этим мужчиной? Все хорошо?

- Да, - я еле заметно улыбнулась. – Он заботливый, хороший. С ним мне замечательно. Но он тоже много работает, устает. Иногда ему нужны перерывы, чтобы поработать, заняться своими делами.

Ясемин понимающе закивала.

- Да, это нормально. Мужчины они такие. Их тоже нужно пожалеть и понять. А что у тебя в этом пакете? Подарочный вроде, да? – кивнула она на пакет, висящий на спинке стула.

- Это подарок. Ему.

- Вот как? – Яся улыбнулась. – И что там? Почему не хвастаешься?

- Там часы. Ничего особенного. Просто мне понравились. Решила ему подарить. Он так обо мне заботится, столько вещей заставил купить. В общем, это небольшой подарок.

- А вот это правильно! Покажешь?

- Да, конечно, - я потянулась к пакету, вытащила коробочку. Но в этот момент зазвонил мой телефон и я увидела кто звонит. – Извини, я отвечу.

Ясемин кивнула, взяла из моих рук коробочку, а я отошла в сторону.

- Да?

- Привет, - голос Карима заставил улыбнуться снова.

- Привет. Как дела? Как работа?

- Соскучился по тебе. Хочу увидеть. Сможешь приехать ко мне в офис?

- Конечно смогу! Ты скинь локацию, а я сейчас вызову такси.

После проведенной с ним ночи тело приятно ныло от удовольствия. Я лежала на теплой мужской груди, блаженно улыбаясь.

- Доброе утро, как спалось? – спросил он, заметив, что я проснулась.

- Доброе утро, Карим. Спалось отлично. А тебе?

- За долгие годы с тобой я впервые отдыхаю как следует. Уже и забыл как это, спать вот так в обнимку с женщиной.

- Но у тебя же были женщины до меня.

- Были. Но с ними я не был так близок, как с тобой. Я не был никогда так близок даже с… - он вдруг оборвал речь, обнял меня за талию сильнее. – Неважно. Мне с тобой хорошо.

- И мне с тобой. Знаешь, моя подруга считает, что у нас все это временно. Мне так кажется. Но я не верю в это. Я верю, что мы будем вместе и будем счастливы. Мне даже кажется, что я в тебя влюбляюсь. Или уже влюбилась, - я пожала плечами и устыдилась своей откровенности. – Извини, я несу глупости.

Он молчал какое-то время, думал.

- Нет, Юля. Это не глупости. Это то, что мне приятно слышать. Потому что и я, - опять замолчал. – Я тоже не равнодушен к тебе. Но давай сейчас эту тему закроем, ладно? – он вдруг будто испугался своих слов, своего признания. А я, как глупенькая, заулыбалась. Он ко мне не равнодушен. Разве это не прекрасно?

- Давай не будем, ты прав. Мы и так слишком торопимся, - но как же мне хотелось сказать, что я уже люблю его. Что я хочу с ним создать семью. Хочу сделать его отцом.

Конечно же, я промолчала. Не стала развивать тему. Но так хотелось узнать о нем побольше. О том, что ему нравится, кроме вкусных ужинов и занятий любовью. О том, хочет ли он детей. О том, что на самом деле чувствует ко мне. Я ему симпатична? Или он тоже влюблен? И что планирует делать дальше? Углублять наши отношения?

- Приготовишь завтрак? – спросил, поглаживая мое бедро. – Я очень голоден.

- Конечно. А что ты хочешь на завтрак?

- Твою коронную яичницу. Обязательно с колбасой. Я все купил вчера, холодильник забит, но мне хочется именно яичницы.

- Поняла. Уже бегу! – чмокнув его в щеку, я спрыгнула с кровати и, накинув халат, пошла на кухню, радовать своего мужчину.

И что бы там не думала или не говорила Яся, мне с ним хорошо. И это главное.

Остановившись посреди кухни, я вспомнила. Вспомнила о подарке, который как и не подарила вчера, потому что Карим набросился на меня еще в машине.

Как я могла забыть? Я же так хотела увидеть его реакцию!

Вытащив из пакета коробочку, я пошла с ней в спальню, где уже одевался Карим.

- Я тут тебе подарок приготовила. Не знаю, понравится ли он тебе. Для тебя он довольно не дорогой. Но я так захотела его тебе подарить, что не сдержалась. Прими, пожалуйста. Если не понравится, можешь не носить, я не обижусь. Если для тебя это слишком дешево, я пойму, - я протянула коробочку, он медленно взял ее, бросил на меня удивленный взгляд.

- Подарок? Мне? Ты серьезно? – улыбка едва тронула его губы, но глаза загорелись, заблестели.

- Да. А почему нет? Ты же мне надарил подарков вон сколько. Я тоже хотела сделать тебе приятно. Открывай! – я нетерпеливо топталась на месте, не зная, понравится ему или нет.

Карим открыл коробку, вытащил часы.

И улыбнулся вдруг.

- Стильно. Цена не имеет значения, Юля. Этот подарок много для меня значит только потому, что подарен тобой от сердца. Это гораздо важнее денег и брендов.

Он отошел к тумбочке, снял свои дорогие часы и надел мои.

- А тебе идут, - засмеялась я, радуясь, что он не пренебрег моим подарком.

- Знаешь, малышка, так давно мне ничего не дарили. То есть, дарят, конечно, на дни рождения и все такое. Но не такие подарки. Не от сердца. Не от души. Дарят, потому что так надо. А не потому, что захотелось сделать приятное. Я давно не испытывал таких классных ощущений. Это ни с чем не сравнимо. Это просто тепло и приятно. Спасибо, - он выбросил руку, рывком прижал меня к себе.

Я прижалась лицом к его рубашке.

- Я так рада, что тебе понравилось. Я знала, что это то, что нужно. Но если они как-то будут ронять твой статус или что-то еще, то просто сними их. Пусть будут у тебя. Это главное.

- Мне не важно, кто и что там подумает. Мне они понравились. И я буду их носить. Спасибо, малышка, - он поцеловал меня в макушку. – А теперь нам снова пора по делам. Я отвезу тебя в общагу, ладно?

- Хорошо, - я потянулась на носочках, поцеловала его.

- Здравствуй, доченька, - мама обняла Ясемин, поцеловала в щеку.

- О, привет, мамуль. Ты неожиданно. Обычно звонишь. Что-то случилось?

Мама вздохнула.

- Свари нам кофе, я принесла сладости. Поговорим с тобой.

- Мам, ты меня пугаешь. Что произошло?

- Все хорошо, дорогая. Не переживай.

Ясемин варила кофе и поглядывала на мать. Та смотрела прямо перед собой, о чем-то размышляя. Нет, мама явно не в себе.

- Мам, рассказывай, не томи, - поставила перед ней чашку с кофе, присела рядом. – Что-то с папой?

Зайнап глубоко вдохнула.

- Да, дочка. С папой.

- Что с ним?! – Ясемин вперилась взглядом в лицо матери.

- С ним все хорошо, не переживай. Я бы сказала, лучше всех.

- Не поняла тебя?

- Понимаешь, доченька, - Зайнап снова вздохнула. – Есть моменты, о которых не принято рассказывать окружающим, а тем более детям. Но я больше не могу молчать. Мое сердце разбито. Он делает это годами, топчет мои чувства своими ногами. И я привыкла, смирилась. Но на этот раз молчать больше не могу. Не хочу. Хочу, чтобы ты знала. Может хоть это как-то повлияет на него.

- Мам, ну говори же! Чего ты тянешь? – занервничала Ясемин.

- Я очень долго терпела. Правда. Я не хотела, чтобы ты знала об этом. Но больше молчать не могу и не буду. Твой отец был мне неверен. И есть. На протяжении долгих лет он изменял мне, предавал. Развлекался с другими женщинами. Иногда, после очередной пассии, он успокаивался на некоторое время. А потом появлялась новая девка и он продолжал. Я успокаивала себя тем, что с кем бы он ни был, он всегда возвращается домой, где я его жду. Всегда жду. И каждый раз думаю, что он больше не будет так со мной поступать. Но он продолжает. Знаешь, доченька, я привыкла. И даже научилась спокойно выносить его измены. Но в этот раз все по-другому. Иначе. Я знаю, что у него появилась какая-то женщина. Он не приходит домой ночевать, хотя раньше не позволял себе такого. Он всегда уходил от них в семью. А с ней он буквально живет. Неделями. Я уверена, он и сейчас с ней. Развлекается, наслаждается новой женщиной. А я, как дура, жду его дома. Прости, что вывалила на тебя это все. Эту грязь. Эту пошлость. Но я больше не буду молчать. Всему есть предел. Мое терпение иссякло.

Ясемин медленно склонила голову, смахнула со щек слезы. Разве то, что говорит мама может быть правдой? Это же папа! Ее папа! Заботливый, родной, строгий, но хороший. Замечательный. Он способен на такое? Изменять своей жене? Матери его дочери?

- Мама, а ты уверена? Я просто не верю в то, что папа мог так поступить.

- Он поступает так уже много лет, Ясемин! Ты слышишь меня? Он мне изменяет! Постоянно! Не раз, не два. Все время у него кто-то есть! А теперь и вовсе задумался о второй жене. Может даже женился уже на ней, вот и живет где-то там. На этот раз у него все серьезно с этой гадиной. Он почти не появляется дома. О том, чтобы уделить время мне я вообще молчу. Смотрит будто сквозь меня. Не разговаривает, срывается, если спрашиваю, где был, - мама отпила кофе и поморщилась. – Сахар дай.

Ясемин подала сахар и уставилась на мать.

- И что теперь ты намерена делать?

- Я за тем к тебе и пришла, доченька. Поговори с ним ты. Напомни ему, что у него есть семья. Пусть он вспомнит о нас.

Ясемин сжала челюсти и кулаки.

- Как он мог? Разве мой отец такой? Все эти годы я не знала его? Мам, как же он мог нас предать?

- Я не знаю, девочка моя. Не знаю. Твой отец хороший человек. Он заботливый и много трудится для нас. Но эти измены уже меня достали. И ладно бы он, как раньше, возвращался домой. Я бы молчала и дальше. Но он, похоже, настроен с ней серьезно.

- Думаешь, он мог взять вторую жену, не сказав тебе? – Ясемин нервно смяла салфетку.

- Он говорил мне об этом. Заикался, что раз я не могу родить ему сына, то он возьмет вторую жену. Я думала он просто пугает меня. Но, как видишь, это оказалось правдой. Он женился. Да. Я в этом уверена. Но все равно поговори с ним. Может он вспомнит о своей первой жене и дочери. Может он вернется ко мне. К нам. Даже если у него есть теперь другая жена, я не собираюсь отдавать его ей.

- Мам, я не знаю. Не знаю, смогу ли говорить с папой о таком. Это же стыдно! Да и захочет ли он меня слушать?

- Ты дочь мне или нет?! – взорвалась вдруг мама. – Тебе все равно, что будет с нашей семьей?! А если он окончательно к ней уйдет? Ты обо мне подумала? Да, ты уже взрослая и живешь отдельно, но ты все еще наша дочь! Тебе же не все равно? Или я ошибаюсь и тебе все равно?

- Нет, мам! – Ясемин отвернулась. – Мне не все равно. Конечно же нет. Я поговорю с папой. Постараюсь узнать, что у него с той женщиной. Сегодня же и поеду к нему в офис. Я узнаю, кто она. И разберусь с ней. Вот увидишь. Только не мучайся так. Папа вернется.

- Сегодня ты снова отвезешь меня в общагу? – спросила я у Карима, на что тот отвлекся от завтрака и уставился на меня.

- А ты этого хочешь?

Я смущенно пожала плечами.

- Я не знаю. Я хочу быть с тобой, но ты же не можешь бросить все свои дела ради меня. Это неправильно. Я все понимаю. А оставаться здесь одной мне не хочется. Это твой дом.

- Послушай, ты можешь находиться здесь в любое время. Даже когда меня нет. Это и твой дом.

- Нет, - я покачала головой. – Это не правильно.

- Почему нет?

Я молча пожала плечами и принялась за свой завтрак.

- Ладно. Убедила. Сегодня сделаю себе выходной. Проведем время вместе. Ты как?

- Правда? – я заулыбалась, как чеширский кот.

- Правда. Не хочу сегодня работать. Хочу смотреть на тебя целый день. И объедаться твоей стряпней.

- Глядя на тебя, сложно поверить, что тебя можно сразить обычными гренками.

Карим улыбнулся, его взгляд потеплел. Раньше, в начале нашего знакомства, я видела в его глазах лишь равнодушие. Сейчас же все по-другому.

Он отложил вилку и наклонился через стол, протянув руку, чтобы слегка коснуться моего запястья.

- А знаешь, для гренок у меня всегда найдётся место. Особенно если ты их готовила. И вообще, - он чуть нахмурился, но в его глазах всё ещё плясали задорные искорки, - Ты как будто стесняешься меня до сих пор. Мы ведь вместе. И эта квартира и твоя тоже. Не надо отказываться. Просто будь со мной.

Я опустила взгляд на тарелку, чувствуя, как щёки заливает румянец.

- Я просто привыкла быть одна, - тихо проговорила я. - У меня никогда не было такого места. И человека. Ну, вот так, всерьёз.

Карим не убирал руки, его прикосновение было тёплым и успокаивающим. Приятным.

- Значит, пора привыкать. Это теперь наше место. И мы всерьёз, - он поднял мой подбородок, заставляя посмотреть в его глаза. В них была какая-то глубокая уверенность, которая внезапно развеяла мои сомнения.

Сердце забилось чаще. Возможно, он был прав. Возможно, пора перестать бояться этого нового, непривычного счастья.

- И что мы будем делать целый день? - я попыталась сменить тему, чтобы не утонуть в таком количестве серьёзных чувств, которые он вкладывал в каждое слово.

Карим усмехнулся.

- Ну, для начала, я могу просто обнять тебя. А потом устроим киномарафон? Или отправимся куда-нибудь, где ты никогда не была? Можем просто погулять по городу, держась за руки, как самые обычные люди. Главное, чтобы ты не захотела вдруг от меня сбежать.

Я не могла сдержать улыбки. Его слова звучали так просто, но наполняли меня таким теплом и радостью, что хотелось прыгать от счастья.

- Я не сбегу. Обещаю, - я слегка сжала его пальцы, ощущая его силу и нежность. - Киномарафон звучит заманчиво. И объятия тоже.

Он кивнул, его улыбка стала шире.

- Тогда, моя красавица, доедай свой завтрак. Нам предстоит решать важную задачу - как провести этот день так, чтобы запомнить его. И чтобы в нём было побольше объятий.

Завтрак закончился в лёгкой, немного мечтательной атмосфере. Дурашливой.

Я загрузила посуду в посудомойку, пока Карим раскладывал подушки на диване и возился с плазмой. Он выбрал какой-то старый фильм, уверяя, что это классика, которую обязательно нужно посмотреть вдвоем. Я не спорила. Мне было абсолютно всё равно, что именно мы будем смотреть. Только бы быть рядом.

Когда я вернулась в гостиную, Карим уже растянулся на диване, похлопывая по кожаной обивке. Я устроилась рядом, прижавшись к нему. Его рука тут же легла мне на талию, притягивая ближе, а подбородок опустился на мою макушку. От него пахло свежестью после душа, чем-то мужским и очень родным. Это было так просто и так правильно, что я уже не представляла себя без него. Я почувствовала, как все остатки моей неуверенности улетучиваются, растворяясь в его заботе и уверенности.

Фильм начался, но мы не следили за сюжетом.

Его медленное, глубокое дыхание у моей головы, легкие касания его пальцев на моей коже – это было куда интереснее, чем приключения героев фильма.

Карим время от времени целовал меня в макушку, прижимал к себе.

- Хорошо, что остались дома, - его голос звучал глухо, тепло.

- Согласна, - ответила я, обнимая его в ответ крепче.

В этот момент я поняла, что это и есть моё место. Не только здесь, в его квартире, но и рядом с ним. Впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему дома. Я привыкла к нему, к его квартире. К его прикосновениям и поцелуям. Засыпать с ним, просыпаться. Я уже не представляла себя без этого.

День сменился вечером, киномарафон перетек в долгие разговоры обо всем на свете. От детских воспоминаний до смелых планов на будущее, которые, на удивление, мы строили вместе. Карим слушал меня с вниманием, задавал вопросы, смеялся над моими шутками и серьезно вникал в мои переживания. Я узнавала его с новой стороны. Внимательного, способного слушать. И с каждой минутой я влюблялась в него все сильнее. Я летела в пропасть, когда смотрела в его глаза.

Наступила ночь. Луна заглядывала в окно, а город замирал. Карим встал, протянул мне руку.

- Пойдем.

Я без слов взяла его ладонь. Наши пальцы сплелись и я почувствовала, как тепло его руки передается мне.

Мы прошли в спальню. Тишина в комнате была наполнена особым смыслом, предвкушением близости, но не той, что лишь физическая. Это было ожидание глубокой, искренней связи, которая уже успела возникнуть между нами и теперь просила своего продолжения.

Еще два дня пролетели в тумане ее присутствия. Карим и сам не понимал, как это происходит. Его мир, привычно жесткий, полный железобетонных правил и незыблемых истин, трещал по швам под натиском ее улыбок, ее смеха, ее взглядов. Юля буквально вросла в его жизнь, заняла там место, которого, как он всегда считал, не существовало. Он, человек без сердца, по крайней мере, когда речь шла о женщинах вне его семьи, вдруг обнаружил, что эта девчонка зацепила его за живое. От осознания этого притяжения к ней Карим чувствовал одновременно и ярость, и какое-то странное, незнакомое «что-то». Это «что-то» и выбивало его из колеи.

Заставляло снова и снова копаться в своих мыслях, которых становилось все больше с каждым днем.

Утром, после очередного обалденного завтрака, Карим достал небольшую бархатную коробочку. Кольцо. Недешевое. Обычно он дарил такие драгоценности только жене. Любовницы обходились чем-то более простым.

Но это кольцо подходило Юле. Ее красивым глазам, ее белой коже. Да и вообще хотелось видеть на ней то, что сам выбрал в ювелирке. Он тогда, как идиот, не мог полчаса определиться.

Когда протянул ей коробочку, Юля сразу покачала головой, отступив на шаг.

- Нет, Карим, я не могу это принять, - ее голос стал серьезным, твердым.

- Можешь, - отказов он, как всегда, не принимал. Карим взял ее руку и уверенно надел кольцо на средний палец. – Вот так. Ты будешь его носить. Я так хочу. Никаких отказов.

Юля не пыталась снять кольцо. Лишь вздохнула и отвела взгляд. Приняла его подарок.

Карим усмехнулся уголком рта.

- Спасибо. Оно очень красивое. И дорогое, - робко улыбнулась она.

- Цена не важна. Важно, чтобы тебе нравилось, - взяв ее за подбородок, склонился за поцелуем.

Прощаться с ней всегда оказывалось сложнее, чем должно бы быть. С каждым разом все сильнее.

Отвозя Юлю до общежития, Карим каждый раз чувствовал, как внутри что-то сжимается. Его разум заполнял ее смех, ее слова, даже ее молчание. Невыносимая тоска оставалась после нее, когда его машина отъезжала от старого здания общежития. Ему хотелось вернуться, но он не мог себе этого позволить. Долг и обязанности держали его за глотку стальной хваткой.

Прямо от общежития направился в офис. Там его ждала Ясемин. Неожиданно.

- Привет, пап, - натянуто улыбнулась она. – Можем поговорить?

- Привет, - ответил растерянно. – Можем поговорить, конечно. Но почему не позвонила?

- Да я замоталась, забыла, - дочь опустила голову.

- Ладно, проходи в кабинет, я сейчас руки помою и вернусь.

Зашел в туалет, умылся прохладной водой. Выдохнул. С Юлей он почти не высыпается. Никак не может насытиться ею. И не только в плане физиологии. Ему нравилось с ней разговаривать, просто общаться. Нравилось смотреть на нее, даже когда она спит.

Чтобы помыть руки, снял с левого запястья часы, подаренные Юлей. Она рассказывала, как увидела их на витрине и захотела ему подарить. Разве не мило?

Помыл руки и вышел в кабинет, где уже ожидала Ясемин.

Ее лицо выражало решимость и какую-то грусть. Дочь вскинула на него взгляд, в глазах заблестели слезы.

- Пап, нам нужно поговорить, - начала она без предисловий, ее голос звучал сдержанно, но твердо.

- Я слушаю, - Карим занял свое место за массивным столом.

- Мама... Маме тяжело, пап. Может ты этого не замечаешь, но это так. Ты дома почти не появляешься. Она одна. Она сходит с ума от того, что ты ее бросил.

- Это не твое дело, Ясемин, - оборвал он дочь, взглянув на нее холодно. – С каких пор ты решаешь наши семейные проблемы?!

Ясемин вздрогнула от его грубости, но не отступила. По бледным щекам покатились слезы, и это заставило Карима сбавить обороты. Боль дочери всегда пробивала его броню.

- Но она, эта твоя женщина, разрушает нашу семью, - продолжила тихо Ясемин. Ее голос дрожал от сдерживаемых чувств. - Брось ее ради нас. Ради нашей семьи. Ради мамы. Прошу тебя. Она тебе не нужна. Ты же любишь маму. Ты никогда не говоришь этого, но я-то знаю! Знаю, что любишь! Папа, ради нас. Брось эту женщину. У тебя ведь есть мы. Твоя семья. Мы любим тебя так, как никто и никогда не полюбит.

Карим отвернулся, тяжело вздохнув. Он не мог. Не мог бросить Юлю. Но как объяснить это дочери? Как объяснить ей, что без Юли ему не дышится. Его не просто тянет к ней. Он конкретно увяз.

Но теперь об этом знает дочь. Зайнап все же выполнила свое обещание. Глупая женщина. Теперь он стоит перед выбором.

Семья и долг. И Юля. Две чаши в его душе. И чаша с Юлей, к его собственному удивлению, никак не хотела оставаться пустой. Она нужна ему. Нужна, как воздух.

Невольно тронул запястье, на котором не оказалось часов. Забыл в туалете.

- Пап, ты ничего не ответишь? – настаивала Ясемин.

Он провел рукой по лицу.

- Я вижу, мать хорошо проехалась по твоим ушам.

Он и сам знал, что надо что-то менять. Но как? Как это сделать?

Вот и дочь перед ним, с глазами полными боли, как живой укор.

- Ясемин, – голос Карима звучал глухо. - Все не так просто, как тебе кажется.

- Конечно, не просто, – ответила она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Но ты хоть представляешь, как себя чувствует сейчас мама? Чем она занимается по вечерам, когда ты с другой?

Ее слова кололи острыми иглами, каждая новая фраза оставляла кровоточащую рану на его совести. Он чувствовал себя самым мерзким подонком, глядя на свою дочь, которая так отчаянно пыталась защитить свою мать, свою семью.

Карим поднялся и подошел к окну. Вид на город был привычен, но сегодня он казался каким-то серым, невзрачным.

- Дело не в твоей матери, Ясемин. И даже не в моей женщине. А во мне.

- Но она же разрушает все! – не унималась дочь. – Ты не видишь, пап? Ты ослеп!

Карим закрыл глаза, глубоко вдыхая и стараясь успокоиться. Гнев дочери был справедлив, он понимал это. Но понять и принять – это разные вещи. Он не мог. Просто не мог.

Вернувшись к столу, он снова посмотрел на Ясемин.

- Ясемин, лучше не лезь в это. Мы с твоей матерью взрослые люди. Разберемся.

- Хорошо, пап, – тихо ответила дочь. – Я буду ждать твоего решения. Мы будем ждать. Только, пожалуйста, не забывай, что важнее всего семья.

Она встала и пошла к двери. Через мгновение он остался в кабинете один.

Карим снова провел рукой по лицу и почувствовал на запястье пустоту. Часы по-прежнему лежали в туалете.

Карим провел весь день в офисе, погруженный в глубокие раздумья. Слезы дочери, ее боль и слова о семье не давали покоя. Он вновь и вновь прокручивал в голове ее умоляющий голос.

Его никогда не мучила совесть. Но сегодня все было иначе. Он впервые испытывал эти муки. Разрывался между семьей и ею. Девочкой, что дарила ему улыбки. А он так редко улыбался. Почти никогда до нее.

Долго рассматривал часы на своем запястье. Каждая секунда, отсчитываемая ими, казалась напоминанием о том времени, что он проводит с Юлей.

Рабочие документы лежали на столе нетронутыми, а его взгляд был прикован к окну, за которым суетливо текла городская жизнь, казавшаяся такой далекой от его внутренних переживаний.

Подумать только. Переживаний. Было бы смешно, если бы не так тошно от собственных мыслей.

Карим словно задыхался под грузом своей лжи. Было тошно от мысли, что теперь Ясемин в курсе его отношений с другими женщинами. Хорошо хоть не знает, кто эта «женщина».

Юля. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять скачущий пульс. Он любит ее смех, ее улыбки, ее взгляды. Она стала для него глотком свежего воздуха, побегом от рутины, от повседневности, от скуки. Она пробудила в нем то, чего он так давно не ощущал.

К вечеру, после долгих часов самоистязания и размышлений, решение оформилось в подсознании окончательно. Тяжелое, болезненное, но единственно верное.

Он должен поговорить с Юлей. И оставить ее. Отпустить. Потому что все зашло слишком далеко. Намного дальше, чем он рассчитывал при знакомстве с ней.

У него своя жизнь. Размеренная, устоявшаяся. Обязательства, которые виснут на нем камнем и которые он не может сбросить с себя. Он муж, он отец. Глава семьи.

А Юля молода, красива, полна мечт и желаний. Ей нужны другие отношения. Те, в которых ей будет уютно и хорошо. Рано или поздно она захочет выйти замуж, родить детей. Свою семью, дом, в котором не будет лжи.

Все то, чего он ей дать не сможет. Он уже не в том возрасте, чтобы ломать свою жизнь и жизнь своих близких. Чтобы строить все сначала. Он не хочет быть препятствием для ее настоящего и будущего.

Отпустить ее - это единственный верный способ защитить от боли, которую он неизбежно нанесет ей, продолжив их отношения. И защитить свою дочь от страданий.

Жена. У него есть еще и жена. Да, она неразумная женщина. Да, она рассказала обо всем Ясемин. Но она все же жена, подарившая ему дочь.

Тяжело опустил ладонь на поверхность стола.

Решено.

Вечером Карим заехал за Юлей в общежитие. Она выпорхнула вся такая окрыленная, радостная. У него все сжалось внутри. Как он отпустит ее? Как?

Поездка до его квартиры была недолгой, но мучительной.

Он вез ее не в уютное гнездышко, где они всегда были счастливы, а к месту их расставания.

Открыв дверь квартиры, пропустил Юлю вперед и почувствовал, как воздух наполнился напряжением. Он никак не мог начать. Сердце сжималось при мысли о слезах, которые он увидит в ее глазах.

Они вошли в гостиную. Юля повернулась к нему, улыбнулась.

- У тебя все хорошо? Ты сегодня какой-то задумчивый. Что-то на работе случилось?

Карим подошел к ней, взял за руку. Юля вопросительно взглянула на него. В ее глазах еще светилась та нежность, которая всегда наполняла его душу покоем. И ему так не хотелось рушить этот момент.

- Юля, – начал он, и собственный голос показался ему чужим. – Мне нужно кое-что сказать тебе.

Ее улыбка потускнела. Девушка напряглась.

- Что случилось, Карим? – в ее голосе появились нотки тревоги.

Он не мог смотреть ей в глаза. Взял ее за руки и опустил взгляд.

- Это сложно, – прошептал хрипло. – Все заходит слишком далеко. Мы не сможем остановиться, а значит, не можем это продолжать.

Юля выдернула свои руки из его. В груди Карима образовалась невидимая пустота.

- Что значит «слишком далеко»? – ее голос дрогнул, а в глазах появилось беспокойство.

Карим поднял глаза и протянул ей бархатный футляр, который заказал еще днем.

- Это тебе. Прими его. Пусть останется у тебя, как память обо мне.

Она взяла коробочку дрожащими пальцами. Открыла. Посмотрела на колье с алой розой из драгоценных камней.

Юля посмотрела на подарок, потом на него. В ее глазах медленно собирались слезы, обида уже легла на ее душу тяжелым камнем. Он чувствовал это, потому что и сам ощущал это.

- Нам нужно расстаться, Юль, – проговорил он, с трудом выдавливая каждое слово. – Я не могу так дальше. Это неправильно. Ты молода, у тебя все впереди. Ты заслуживаешь полноценной жизни. Любящего мужа, детей. Свое гнездо. Я не могу тебе этого дать. Я не тот человек, который тебе нужен.

Юля смотрела на него. Ее губы дрожали, но она не произнесла ни слова, лишь беззвучно плакала. Сжав колье в руке, она ничего не ответила, лишь смотрела, на него все еще не веря. Ее лицо исказилось от боли и непонимания.

- Карим, ты же сейчас шутишь? Ты не можешь бросить меня. У нас ведь были планы. Ты говорил, что тебе хорошо со мной. Да я сама это видела! Почему ты бросаешь меня? Что я сделала не так?

- Все так. Ты ни в чем не виновата. Дело во мне. Я не могу продолжать эти отношения, потому что это будет нечестно по отношению к тебе. Поначалу я просто хотел твое тело. Я не задумывался об отношениях. Все пошло не по плану. Понимаешь меня?

- Не по плану? – она вздернула брови. – Плану? Я просто план, да? Игрушка? Ты просто хотел развлечься, а теперь тебе надоело? Или что? Объясни, Карим. Я заслуживаю хотя бы объяснений, – по ее щеке побежала слезинка. Прозрачная и чистая, как она сама.

- Я женат, Юль. У меня есть жена, дочь. Куча родственников. Все они под моей опекой. Я не могу все бросить. Не могу. Прости, маленькая, - он потянулся к ее лицу, но Юля отпрянула.

Уставилась на него большими глазами.

- Же-нат? Ты женат?! – выдохнула и судорожно втянула воздух в себя. – Ты женат! Как ты мог?!

Колье вместе с коробкой полетело на пол, а Юля бросилась прочь из гостиной.

Он не пошел за ней. Так будет правильно.

Я постучалась в дверь Ясемин, дождалась, пока Яся откроет и бросилась к ней в объятия. В голове была пустота, в горле колючий ком, а из глаз лились слёзы. Мне было всё равно, что я, возможно, выгляжу ужасно. Не было сил. После бессонной ночи я решила зайти к подруге и поделиться с ней. Не было сил держать это в себе.

Яся отпрянула, заглянула мне в глаза.

- Юль, что произошло?

Я только и смогла выжать из себя какой-то нечленораздельный звук и снова всхлипнула, вцепившись в Ясин халат.

Подруга отвела меня на кухню, усадила за стол и подала стакан воды.

- Так, а теперь успокаивайся и рассказывай мне все «от» и «до».

Я отхлебнула из стакана, выдохнула.

- Он меня бросил, - выдавила из себя, глотая воздух.

- Твой мужчина? - спросила она, но в ее голосе почему-то не было удивления.

- Да, он. Подарил мне колье на память о нем и сказал, что женат. У него и дочь есть, представляешь? А я ведь даже подумать не могла. Я ни разу не видела у него кольца или чего-то такого. Я даже не подозревала! Даже не думала об этом!

Яся поджала губы, но промолчала. А я продолжила:

- Он сказал, что дело не во мне, а в нем. И что у нас все слишком далеко все заходит. Но разве это я торопила события? Он сам так хотел! Дарил мне подарки, снимал квартиру, ухаживал так, словно я у него одна. А оказалось, что он женат. Женат, Ясь!

Подруга взяла меня за руку, влажную и ледяную, крепко сжала и вздохнула.

- Это не новость, Юль. Женатые мужчины часто заводят себе любовниц на стороне. Им почему-то мало семьи, жены, - Ясемин отвернулась, посмотрела в окно. Что-то нехорошее проскользнуло в ее взгляде.

- Я думала, он другой. Не такой, как все. Особенный. Понимаешь? Он был для меня особенным!

Яся покачала головой, отпуская мою руку и прижимаясь спиной к спинке стула.

- Зря ты ему доверилась настолько. Когда ты рассказала мне о том, что вы уже близки, я подумала тогда, что он воспользуется тобой и бросит. Извини. Мне жаль, что я была права.

- Он такие слова мне говорил. Нам так хорошо было вместе. Он уделял мне столько внимания и времени, что я даже представить не могла, что не одна у него. О том, что у него есть семья я даже представить не могла.

- Юль, это все сложно и не мне тебя судить, но ты сама виновата. Ты доверилась первому встречному. И позволила себе сблизиться с ним настолько сильно, что сейчас страдаешь. Мне правда жаль. Но ты не должна была сближаться с ним так быстро. Хотя, не мне тебя судить. Это меня не касается. А он, этот твой мужчина, просто развлекался. Извини.

Мне стало больно, но не от Ясиных слов, а от осознания того, что она права. Он действительно развлекался со мной. Просто играл, как с куклой.

- Я чувствую себя такой глупой. Я думала, что это серьезно. Ясь, я ему верила. Я верила, что у нас есть будущее.

Подруга снова отвернулась к окну.

- Юль, не вини себя, — она сменила тон на более мягкий. - Он негодяй. Он взрослый мужчина, который точно знал, что делает. Он видел, что ты молодая и наивная. Такому не составит труда заморочить девушке голову, - она подвинула мне стакан с водой. – Пей. Может тебе чай заварить? Или кофе?

- Нет, спасибо. Не хочу.

- Тогда прекращай лить слёзы по этому человеку. Он этого не стоит, а ты заслуживаешь лучшего. Впредь просто будь внимательнее к своему избраннику.

Я пила воду маленькими глотками, а Ясемин смотрела на меня с сочувствием.

- Что мне теперь делать? Ясь, мне так тошно. Я думала, что у нас все серьезно. А оказалось, что я просто временная забава.

Яся задумчиво постучала пальцами по столу.

- Слушай, в субботу у моего отца день рождения. Праздновать будем в ресторане. Вся родня будет. Моя мама уже вовсю готовится. Пойдём со мной? Отвлечешься. Познакомишься с моими родителями. Уже давно пора. Посмотришь на нашу семью, оттаешь.

- Ясь, это не лучшая идея, если честно. Я своим кислым лицом испорчу вам весь праздник.

- А ты не кисни! Забудь о нем и отвлекись. Или ты предпочитаешь сидеть в своей общаге и тонуть в страданиях? Нет, подруга, так не пойдёт. Ты должна идти дальше. Тебе сейчас необходимо общение. Никаких депрессий. Решено. Ты идешь на день рождения моего папы.

- Я не уверена, что понравлюсь твоим родителям. Для меня это еще один стресс.

- Ой, не думай о глупостях! У меня хорошие родители. Сходим в салон, купим тебе красивое платье, наведем полный марафет и пойдем развлекаться. Отказов я не принимаю!

Ясемин была настойчива и я, немного помедлив, согласилась. В конце концов мне будет полезно пообщаться с нормальными людьми. Не с лжецами и предателями, а с обычной порядочной семьей.

- Спасибо тебе, Ясь, - я вытерла с лица остатки слёз. – Пожалуй, это хорошая идея. Спасибо за поддержку. 

Сегодня мне предстояло познакомиться с родителями Яси. Из-за этого меня время от времени охватывало беспокойство. Легкое, но ощутимое.

Родители Яси всегда казались мне людьми из другого мира. Успешные, состоятельные, со своими порядками и традициями. Я боялась не вписаться, что-то сделать не так, произвести не самое лучшее впечатление.

Ясемин, конечно, говорила, что они будут рады познакомиться со мной, но я всё равно нервничала. Не хотелось, чтобы в итоге Ясемин досталось из-за меня.

Целый день мы с подругой посвятили подготовке к празднику.

Сначала шопинг. Яся настояла, чтобы я купила себе новое платье, так как старые явно не подходили, а все, что мне покупал Карим, я упаковала в чемодан и закинула на шкаф, чтобы не видеть их. Прочь с глаз. Прочь из мыслей. Прочь из сердца.

Мы с Ясемин перелопатили три магазина, прежде, чем нашли подходящее платье. Элегантное, темно-синее, как раз мне по фигуре. Оно по словам Ясемин, идеально подчёркивало мои глаза.

Потом был салон красоты. Прически, лёгкий макияж, маникюр.

Яся неустанно болтала, пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей, и я была ей благодарна за это. В её компании было легче забыться, хотя бы на время. То и дело в голову лез Карим и то, как он обманул меня. Как бросил, кинув на прощанье, что женат. Я не могла с этим смириться. Я была зла на него. Зла и разочарованна. Я поверила ему. Я доверилась. А он вытер об меня ноги. Использовал. Поиграл и вышвырнул, как ненужную куклу.

Иногда Ясемин замечала мое состояние и смотрела с сочувствием. Брала меня за руку, сжимала ее и ободряюще улыбалась.

Я улыбалась ей в ответ и становилось легче.

Наконец, наступило время праздника. Мы сели в машину Ясемин и поехали в сторону центра города, где располагался один из самых престижных ресторанов.

Моё сердце колотилось в груди, когда мы подъехали к большому, яркому зданию. Мерцающие огни, дорогие машины у входа, швейцары в идеальной униформе. Здесь все буквально кричало о высоком статусе мероприятия.

Внутри ресторан был полон людей. Высокие потолки, хрустальные люстры, мягкий свет, приглушенная музыка. Одна сплошная роскошь.

Гости одетые в шикарные вечерние наряды держали бокалы с шампанским, непринуждённо общались друг с другом.

Казалось, я попала в какой-то фильм. Я чувствовала себя неловко, потому что была чужая. Я не из их мира. Они высшее общество, а я, просто я. Даже мое новое платье вдруг показалось мне слишком простым, а прическа обычной. Хотя это было не так. Все шло от внутреннего неприятия. Мне здесь не место, но разве объяснишь это Ясемин.

- Идём, - подруга взяла меня за руку, наверное, почувствовав моё напряжение. - Познакомлю тебя с мамой.

- С мамой? Ну давай, - со вздохом согласилась я. Попыталась расслабиться. Не съедят же меня здесь.

Мы направились к женщине, стоявшей в кругу других элегантных дам. Очень красивая, в хиджабе, скрывающем волосы. С яркими, большими глазами, как у Ясемин. Они, и правда, похожи. Только мама Яси более утонченная.

- Мамочка! - Ясемин улыбнулась ей, поцеловала в щеку. - Познакомься, это Юля, та самая подруга, о которой ты уже наслышана.

Мать Ясемин улыбнулась, скользнув по мне внимательным взглядом.

- Очень приятно, Юля, - она протянула мне руку и я пожала ее. - Я так много о тебе слышала от Ясемин. Она все уши нам прожужжала. Я рада с тобой познакомиться. Красивое платье.

- Спасибо, - неловко улыбнулась я и почувствовала, как румянец тронул щеки. - Мне тоже очень приятно, - тихо ответила я. - Спасибо за приглашение.

Дальше Яся водила меня по огромному залу, знакомила с родственниками и друзьями семьи. Непонятно зачем, конечно, но я не сопротивлялась.

А потом случилось это.

Подруга сжала мою руку и радостно воскликнула:

- А вот и папа приехал!

Я медленно повернулась, чтобы увидеть отца Ясемин, того самого человека, с которым я «просто обязана познакомиться» по словам Яси. Моё сердце всё ещё билось немного быстрее обычного от волнения, но уже без прежнего страха.

Но когда я увидела его, вся кровь отхлынула от лица. Мир вокруг померк, звуки исчезли. Остался лишь он. Мужчина, которого Ясемин назвала папой.

Тело стало тяжелым, как свинец, а глаза запекло. Я еле устояла на ногах.

Карим.

Мой Карим.

Вернее уже не мой. Ведь он меня бросил.

Он выглядел безупречно. Дорогой костюм, блестящая обувь. Новая стрижка, уверенная походка. И еле заметная улыбка, по которой я так скучала.

Я застыла, будто статуя, не способная ни пошевелиться, ни вымолвить хотя бы слово. Мои глаза, полные неверия, вонзились в его лицо. Как такое возможно? Как?!

Мой Карим.

Он отец Ясемин?

Моей лучшей подруги?

Когда бросал меня, он сказал, что у него есть дочь.

Да, сказал.

Яся его дочь. А тетя Зайнап жена.

Всё завертелось вокруг меня в безумном водовороте. Его лживые обещания, его оправдания.

Он не просто бросил меня. Он меня предал. Предал мою любовь к нему.

Я хотела закричать на весь зал, но вместо этого лишь стояла, как окаменевшая, не смея издать ни звука.

Я горела внутри и выражала полное спокойствие снаружи.

Карим. Что же ты со мной сделал? С нами?

Или нас никогда и не было? Была только я со своими мечтами?

Карим бросил быстрый взгляд в сторону нас с Ясей и его улыбка исчезла. Он увидел меня.

Он продолжал смотреть на меня, а я на него. Мой разум отказывался принимать эту реальность. Как? Как такое возможно? Мой Карим отец Яси?

Я стояла, словно прикованная к месту, не в силах оторвать взгляда от его лица. Он тоже не делал ни шагу.

Его взгляд, обычно такой спокойный и уверенный, на мгновение дрогнул, и что-то похожее на тень мелькнуло в его глубине. Что-то похожее на вину. Но это мгновение прошло, и его лицо снова стало непроницаемым. Как всегда. Глаза, которым я поверила. Глаза, которые полюбила.

- Идём, Юля! – Ясемин, полная радости, потянула меня за руку, не замечая моего оцепенения. - Познакомлю тебя с папой!

Меня охватила паника. Познакомиться? С ним? С человеком, который ещё совсем недавно шептал мне слова о любви, обещал совместное будущее? С человеком, которому я шептала нежные слова, дарила ласку? С ним знакомиться?

Лавина из воспоминаний обрушилась на меня ледяным водопадом. Неужели это всё было ложью? Каждое нежное прикосновение, каждый взгляд, каждое обещание? Я поверила ему, взрослому, опытному мужчине, так глупо и безрассудно. Моя наивность сейчас казалась мне преступной.

Ясемин тащила меня, а я шла, не чувствуя ног. Они едва двигались.

Мы приблизились к нему. Карим стоял, окруженный гостями, высокий и представительный. Такой красивый.

Его взгляд снова встретился с моим, на этот раз лишь на долю секунды, но я уловила в нем ту же тень вины, которая исчезла столь же быстро, как и появилась.

- Папочка! - радостно воскликнула Ясемин, - Пришло время познакомить тебя с моей лучшей подругой! Это Юля. Юль, это мой папа Карим Шамханович.

Карим протянул мне руку. Его пожатие было твёрдым и сильным. Даже чересчур сильным. На его лице не было ни малейшего намёка на то, что мы знакомы. Идеальный актер.

- Очень приятно, Юля, - произнес он, и голос его звучал ровно, без единой фальшивой ноты. - Рад знакомству.

Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не закричать, не расплакаться прямо здесь, посреди этого роскошного зала. Я сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться. Улыбка, наверное, вышла жалкой, но я подумала, что это сойдёт за смущение.

- Мне тоже очень приятно, - ответила я, и голос, к моему удивлению, прозвучал достаточно ровно.

Он отпустил мою руку. Мгновение неловкости повисло в воздухе, но его тут же прервали другие гости, подошедшие поздравить именинника.

Ясемин увлекла меня дальше, представляя другим членам своей семьи, но я почти не слышала их имён, не видела их лиц. Все мои мысли были сосредоточены на нем. На его пустых обещаниях, на его предательстве, на его лжи.

Праздник продолжался.

Вокруг меня все веселились, танцевали, смеялись. Я видела Зайнап, жену Карима. Она выглядела счастливой. Танцевала, общалась с гостями, держала под руку мужа. Мужа, которого я совсем недавно называла любимым.

А он… Он сидел за столом, мрачный, злой. Он не участвовал в общем веселье. Его взгляды время от времени скользили по залу, и мне казалось, что он смотрит на меня. Моё воображение рисовало это, или он действительно испытывал что-то? Вину? Сожаление?

А может просто боялся разоблачения?

Я выпила один бокал шампанского, потом другой, третий. Шампанское немного притупляло боль, заполняло мысли туманом, но боль не проходила.

Я думала о каждой его фразе, о каждой минуте, проведенной вместе с ним.

Как я могла быть такой слепой? Такой наивной? Мои мечты о будущем с ним были лишь пылью. Грязной ложью.

Он использовал меня. Для него я была лишь мимолетным увлечением, способом отвлечься от повседневности.

А я, глупая, поверила в сказку, которую он так умело сплёл. Неужели это так просто для него? Лгать мне в глаза, говорить о любви, а потом вот так, хладнокровно бросить, всучив мне в руки побрякушку из ювелирки.

А теперь он сидел за столом, рядом со своей женой и был мне чужим. Не тем Каримом, которого я знала.

Чем больше я пила, тем сильнее становилась моя злость, смешанная с отчаянием. Злость на него, на себя, на всю эту несправедливость. Я хотела, чтобы ему было больно, так же, как было больно мне. Я хотела, чтобы он пожалел о своём поступке.

Но я, разумеется, ничего никому не расскажу. Я не посмею так отомстить ему. Не смогу. Я не такая.

В какой-то момент, когда музыка стала особенно зажигательной, а гости вышли танцевать, алкоголь подействовал.

Сквозь туман я увидела пару, танцующую лезгинку. Ясемин учила меня этому танцу. Танец, полный гордости и страсти. Мне он очень нравился.

Рывком поднявшись из-за стола, я вышла в центр зала. Музыка звучала громко, и я почувствовала её ритм каждой молекулой.

Сделала первый шаг, потом второй, вспоминая движения, которые мне показывала Ясемин. Моя походка, изначально неуверенная, становилась твёрже с каждым движением.

Я танцевала, забыв обо всем, кроме музыки и желания выплеснуть всю свою боль, всю свою ярость в этом танце.

Я не видела его взглядов, но чувствовала их. Его глаза прожигали меня насквозь, и это придавало мне сил. Я продолжала танцевать, высоко подняв голову, с вызовом в каждом движении.

Я танцевала так жарко, так порывисто, что гости расступились, дав мне место.

Неожиданно ко мне вышел какой-то парень – кто-то из бесконечных родственников Яси. Молодой, с горящими глазами и ослепительной улыбкой.

Он подхватил мой ритм, и мы закружились в обжигающем душу танце.

Все присутствующие затихли и наблюдали за нами.

Парень ловко обхаживал меня в танце, горячем и страстном, как сам огонь.

Я невольно бросила взгляд в сторону главного стола, за которым сидел Карим.

А он вдруг резко встал со своего места. Его движения были быстрыми, решительными. Он оттеснил парня, который танцевал со мной, и заменил его. Стал моим партнером.

Всё произошло так быстро, что я не успела даже удивиться. Карим, мрачный и отстранённый Карим, который весь вечер сидел, не выражая никаких эмоций, вышел на танцпол.

И он танцевал. Танцевал со мной. Его взгляд был напряжённым, его глаза сверкали, но в его движениях чувствовалась какая-то дикая, страшная сила. Звериная. Животная.

Весь зал замер в шоке. Казалось, удивлена была не только я.

Я чувствовала на себе десятки любопытных взглядов, но это не смущало меня, а, напротив, раззадоривало еще сильнее.

Я танцевала с ним, моим предателем, отцом моей подруги. И в этом танце было столько боли, столько ненависти, столько невысказанных слов.

Он кружил вокруг меня, как коршун, а я смотрела ему в лицо и плакала, вспоминая наши ужины и завтраки. Наши объятия, улыбки, поцелуи.

Я плакала из-за его предательства, из-за его обещаний, из-за его любви, которой мне досталось так мало.

А потом слезы вдруг высохли, испарились. И я улыбнулась, гордо подняв лицо вверх.

Нам аплодировали и кричали, а мы все больше разгорались в танце. 

Этот вечер был для Карима пыткой. Когда он вошел в зал и увидел Юлю, стоящую рядом с Ясемин, его сердце пропустило удар и застыло.

Чувство вины, колкое и неприятное, пронзило его острым копьем, но он тут же подавил его и надел маску привычной невозмутимости.

Для всех здесь он уважаемый, влиятельный, авторитетный человек. Не какой-то пацан, страдающий по девчонке, которую знает всего ничего.

Когда Ясемин притащила Юлю знакомиться, Карима прошиб холодный пот. Не от страха, нет. От того, как рад он был ее видеть. Как жаждал смотреть в ее глаза.

Он сделал вид, что видит ее впервые, обменялся вежливыми дежурными фразами, к которым так привык.

Но каждый его нерв был напряжен. Он видел её бледное лицо, её дрожащие губы, эту вынужденную, натянутую улыбку, и понимал, каким адом для неё должно быть это знакомство.

Но что он мог сделать? Он выбрал свою семью, свой долг. Да, он потерял ее. Но эти мучения не будут длиться вечно. Рано или поздно все пройдет.

Наблюдал за ней весь вечер и не находил себе места.

Он видел, как она пьёт шампанское бокал за бокалом. Ее глаза, обычно живые и смеющиеся, были сейчас притушены болью, а её движения становились всё менее скоординированными. Он чувствовал, как внутри него зарождается глухая злость. На себя, за то, что допустил все это. На нее, за то, что она оказалась здесь. На обстоятельства, из-за которых они не могут быть вместе.

Карим пытался отвлечься. Общался с гостями, с женой. Но взгляд снова и снова возвращался к Юле.

Карим смотрел на то, как она выглядит, как сидит, как общается. Красивая, гордая… Желанная.

Но он сам лишил себя ее. Как же глупо он поверил в то, что сможет просто вычеркнуть ее из своей жизни. А сейчас смотрел и понимал, что до сих пор не вычеркнул. Она все еще его.

Оторопел, когда она вышла в центр зала. Еще больше удивился, когда она пустилась в пляс. Лезгинка. Кто научил ее танцевать лезгинку? Чего еще он о ней не знает?

В её движениях дикая, необузданная страсть, гордость, боль, отчаяние. Все, что он пробудил в ней своим поступком, теперь вырывалось наружу в танце. Её платье развевалось, волосы рассыпались по плечам, а заколка, которая держала прическу, упала на пол.

Она двигалась с такой энергией, что казалось, танцпол загорится под ее ногами. Женственная, нежная, красивая. Он чувствовал, как ревность обжигает его изнутри. Это была его женщина. И теперь огонь обжигал душу. Потому что все смотрели на нее. Все, без исключения. Она дарила им свою страсть, свою улыбку, свои плавные движения.

Его взгляд неотрывно следил за каждым её поворотом, каждым взмахом тонкой руки. В ней было столько жизни, столько непокорённой силы. Карим чувствовал её взгляд, даже когда она не смотрела прямо на него. Да, он ревновал, но чувствовал, что танцует она только для него.

А потом к ней вышел партнер. Кто-то из сыновей дальних родственников. Молодой, высокий, как раз ей под стать. Он присоединился к танцу, и они поплыли вместе.

Карим почувствовал, как внутри что-то взорвалось. Кровь закипела. Видеть её в компании другого, пусть и в танце, было невыносимо. Толпа вокруг них аплодировала, восхищалась, и это только усиливало его ярость. Он не мог этого вынести. Она не должна быть ничьей, кроме него. Что бы он там себе не думал.

Словно под воздействием какой-то невидимой силы, Карим резко встал со своего места. Сознание помутилось. Все правила приличия, вся его осторожность, всё отступило на задний план. Все, кто смотрел на танцующую пару, перестали существовать.

Он шел к Юле и все взгляды обратились на него. Карим никогда не танцевал. Даже в юности. Никто из партнеров или родственников, присутствующих здесь, не видел его, танцующего лезгинку.

Оттеснив парня в сторону, не говоря ни слова, он приблизился к Юле и сделал первое резкое движение.

Ее глаза широко распахнулись от удивления. Но через мгновение они загорелись вызовом.

Он подхватил её ритм, влился в танец, и они закружились вместе. Карим чувствовал её взгляд, полный вопросов, обиды и, возможно даже, ненависти. Он понимал ее. Да, это его косяк. Все, что с ними произошло – его вина. И от этого еще больнее.

Он танцевал с ней, и в этом танце было всё: его ревность, его гнев, его сожаление, его невыносимое, непреодолимое желание. Он не знал, почему он это сделал, почему поддался этому импульсу. Но сейчас, чувствуя её рядом, он понимал, что, возможно, никогда не сможет ее забыть. Этот танец был его признанием, его возвращением к ней, к той, кого он так глупо пытался вычеркнуть из своей жизни.

После того, как последние звуки зажигательной лезгинки стихли, Карим и Юля продолжали стоять в центре зала. Они не слышали голосов, перешептываний. Все померкло вокруг.

Их взгляды были прикованы друг к другу. Для Карима сейчас существовала только она. В её глазах он видел целый мир. И калейдоскоп эмоций. Там и гнев, и растерянность, и обида, и даже боль. И что-то ещё, еле уловимое, что заставляло его сердце сжаться.

Он не знал, что читается в его взгляде, но нутро скручивало от сожаления. От дикого, жгучего осознания того, какую огромную ошибку он совершил, бросив её. Он предал себя, свои чувства, её доверие, ради сохранения показного семейного благополучия. Ради долга.

И теперь, глядя в эти глаза, он понимал, что променял нечто настоящее на фальшь и нелюбимую жену. Юля, эта девушка, полная жизни и огня, стояла перед ним, обманутая и, наверное, сломленная.

Его вина. Во всем. Это он натворил кучу ошибок. С самого первого дня их знакомства он врал ей. Истязал ее чувствами, заставил поверить. И в итоге забрал у нее их мечту. Свою мечту он закопал глубоко в душе.

Напряжение между ними было почти осязаемым. Оно искрило.

Каждое мгновение казалось вечностью, наполненной невысказанными словами, вопросами и упрёками. Ему хотелось притянуть её к себе, объясниться, попросить прощения, но он не мог.

Не здесь, не сейчас, не перед этими чужими людьми. Он стал пленником своих собственных решений. Осознание того, что он упустил, было как острый нож в сердце. Её живая энергия, её искренность, её способность любить и чувствовать.

Все это так резко контрастировало с его собственной выхолощенной жизнью, полной условностей и притворства. Притяжение к ней, которое он так отчаянно пытался подавить, вспыхнуло с новой силой после этого танца, заставляя его тело гореть, а разум полыхать в безумных метаниях.

- Спасибо за танец, — произнес он, и голос его прозвучал сухо, почти безэмоционально, хотя внутри бушевал ураган. Сдерживая невыносимое желание остаться, взять ее за руку, сказать, как сильно скучал, он резко развернулся и пошёл к своему столу.

Ему казалось, что все присутствующие смотрят на него. Или не казалось.

А еще, он знал и чувствовал, что Юля глядит ему вслед. Что в её глазах всё ещё горит гнев и боль. Эта мысль обжигала душу. Каждый шаг от неё был шагом в пропасть, и он понимал это.

Жена встретила его у стола. Её улыбка была натянутой, тонкой, словно нить, готовая порваться в любой момент. В её глазах читалось нечто холодное и злое. Когда они сели за стол, она повернула к нему лицо и невесело хмыкнула.

- Так это она. И как я сразу не догадалась, когда Ясемин знакомила меня с девушкой по имени Юля. Подруга твоей дочери? Серьезно, Карим? А ты, оказывается, мастер пыток. Я уже привыкла к твоим безумствам. Но что ты скажешь Ясемин, когда она узнает?

Карим почувствовал, как ярость вскипает глубоко внутри и медленно поднимается вверх, к горлу. Сжав кулаки, повернулся к жене.

- Дочь об этом не узнает! — рыкнул на неё, даже не пытаясь скрыть своего гнева. — А если и узнает, то не от тебя. Поняла меня? — зыркнул на нее строго.

Зайнап усмехнулась, и эта усмешка была наполнена едким ядом. Непонятно откуда взявшийся микрофон оказался у неё в руке. Она поднялась со стула, привлекая внимание всех гостей.

- А я тебе подарок приготовила! — крикнула она, её голос звенел от злости и разочарования. — Дорогой, любимый мой! Я поздравляю тебя с днём твоего рождения! И хочу преподнести свой подарок, - она взяла со стола какую-то бумажку и подняла её вверх, демонстрируя всем. Карим смотрел на неё, чувствуя, как его охватывает дурное предчувствие. Нутро сжалось. Что она выкинет?

- Это первый снимок твоего наследника! Я беременна! У нас будет сын!

Гром аплодисментов оглушил зал. Гости вскочили, выкрикивая поздравления. Улыбающиеся лица. Буря оваций.

Карим, взяв в руку снимок УЗИ, смотрел на него застывшим взглядом. Сердце сжалось в ледяной комок. Наследник. Ребенок. Эта новость обрушилась на него, как удар молота. Весь его мир, который только что зашатался от осознания ошибки с Юлей, теперь рушился окончательно.

В голове пронеслись образы. Уютные вечера с Юлей, её смех, её нежные прикосновения, их планы, которые они строили, как замки из песка. Теперь всё это казалось далёким, недостижимым. Ребенок. Это означало неминуемое сохранение брака, укрепление семейных уз. Все мосты с Юлей были не просто сожжены, они были взорваны.

Мысль о том, что он больше никогда не сможет быть с ней, что не сможет снова почувствовать её огонь, её страсть, её искренность, ударила нестерпимой болью. Это было не просто расставание, это было прощание с частью себя, частью своей души, которая ожила именно с ней.

Его взгляд, полный пустоты и какого-то дикого отчаяния, невольно поднялся и нашёл ее. Она сидела с Ясемин чуть дальше, а её лицо блестело от слёз. Она плакала. Плакала из-за него, из-за жены, из-за ее беременности.

В этот момент он ощутил всю тяжесть своего предательства, всю глубину своей вины. Ей было больно. Ему было невыносимо больно. И он понимал, что это только начало его расплаты. Цена его выбора теперь стала слишком высокой для обоих.

Юля вскочила со стула и бросилась к выходу. Ясемин поторопилась за ней. А Зайнап прижалась губами к щеке Карима.

- Любимый, ты рад?

- Юль, ты куда?! Что случилось?! – Ясемин догнала меня уже на улице, схватила за руку. – Ты чего?!

Мне было так плохо, что я едва могла дышать. Слова душили, слезы застилали глаза. Я спрятала глаза, быстро проморгалась и смахнула слезы. Не хотелось, чтобы Ясемин увидела.

- Я не могу, Ясь. Не могу там. Мне там душно, — схватившись за горло, я прислонилась к стене, пытаясь вдохнуть глоток свежего, холодного воздуха.

Внутри всё горело.

От нашего танца. От его взгляда горящего. От того, как кружил вокруг меня, словно коршун.

От новости, которую только что объявила Зайнап, его жена. Он будет отцом. У них будет ребенок. Наследник.

Все обещания, все тёплые слова, вся та сказка, которую он мне рисовал, всё это оказалось ложью. Грязной, отвратительной ложью. Он так долго обманывал меня, так умело играл на моих чувствах, обещал будущее, которого быть не могло. Моя доверчивость сейчас казалась мне самой большой глупостью в жизни. Я поверила ему, взрослому мужчине, который с лёгкостью растоптал мои чувства. Изничтожил их, порвал мою сказку в клочья.

А ему было всё равно. Он просто вышвырнул меня, как ненужную вещь, как прочитанную книгу. А теперь его жизнь продолжится, с женой, с дочерью, с будущим ребенком, а я останусь на обочине его пути с этой жгучей болью и унижением.

Бессердечный. Жестокий. Ледяной.

Зачем он вышел танцевать со мной? Зачем смотрел на меня?

Зачем вообще я сюда пришла? Столько времени избегала знакомства с родителями Ясемин и правильно делала. Лучше бы я ничего не узнала. Не узнала, что у него есть беременная жена. Что его дочь моя подруга. Что у него полная, насыщенная, яркая жизнь. А я была лишь мимолетным мотыльком, сгоревшим в огне его опасного взгляда.

Хотелось кричать, хотелось рассказать Ясемин всё, выплеснуть на неё всю эту грязь и боль, которую я носила в себе. Внутри меня бушевала буря, и её главной движущей силой было желание отомстить. Рассказать Ясемин, кто её отец на самом деле, что он творил за спиной у своей семьи. Как обещал мне любить, а вместо этого вытер о мою душу ноги. Пусть ему будет так же больно, как мне. Пусть рухнет его идеальный мир.

Но я не могла. Я не могла этого сделать. Не могла причинить Ясемин такую боль. Она моя единственная близкая подруга. Она почти сестра. Моя опора, моя отдушина.

Новость о том, что её отец встречался со мной, что он обманывал её мать, что он лгал всем, была бы для неё ужасным ударом. Ее мир тоже рухнул бы. Я не хотела, чтобы было больно ещё кому-то. Я не могла потерять её. Она бы ни за что меня не простила бы.

- Я поеду домой. Извини, Ясь. Мне просто нужно отдохнуть. Я устала.

Ясемин внимательно посмотрела на меня, её глаза сузились.

- Ну ещё бы. Ты так отплясывала лезгинку с моим отцом, что и конь свалился бы, — Ясемин пыталась шутить, но взгляд её был недоверчивым. Будто она что-то подозревала, и это только усиливало мое чувство вины. - А вообще, вы меня сильно удивили. Ты, такая скромняжка и вышла танцевать. А про папу вообще молчу. Впервые видела, как он танцует. Может ты подышишь воздухом и зайдем снова?

- Нет, Ясь, я поеду. Нет сил.

- А почему у тебя глаза на мокром месте, Юль? — спросила вдруг Ясемин. Ее вопрос прозвучал мягко, но настойчиво. Я опустила взгляд вниз, не в силах смотреть ей в глаза.

- Я кое-что вспомнила просто.

Ясемин молчала несколько секунд, а потом её голос стал ещё тише.

- Своего бывшего вспомнила? Мой папа тебе его напомнил?

Её слова прозвучали так близко к истине, что меня прошиб холодный пот. Мой бывший. Напомнил. Её отец. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он не просто напомнил. Он и есть тот бывший. Тот, кто разбил моё сердце вдребезги. Мне хотелось закричать, броситься ей на грудь и выплакать всё, рассказать всю эту ужасную правду. Но я не могла. Сохранить её неведение было единственным, что я могла сделать для неё сейчас. Сохранить нашу дружбу.

- Все в порядке. Я вызову такси, — я достала телефон и быстро зашла в приложение, пытаясь отвлечься.

- Ну, как знаешь. Хотя жалко, конечно, что ты уезжаешь. Я думала, мои родители тебе понравятся.

- Они и понравились, Ясь, - соврала я. - Просто день был сложный, - я старалась говорить как можно убедительнее, как можно спокойнее, но внутри всё дрожало от этой лжи. День был не просто сложный. Он был разрушительным. И главная причина этого «сложного дня» сейчас сидела в ресторане, празднуя день рождения и скорое прибавление в семье. Моё сердце сжималось от горечи и безысходности.

Такси ехало очень долго и мы продрогли. А мне еще и поплакать хотелось, но при Ясе я не могла себе этого позволить. Она и так вот-вот сложит два плюс два.

- Ясь, ты иди внутрь, а то замерзнешь и простынешь. Я дождусь такси сама.

- Ну нет. Я тебя не брошу. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь ненормальный пристал. Ты вон какая красивая. Мечта любого мужчины.

Я кисло улыбнулась.

Да уж. Мечта.

Мечта, от которой с такой легкостью отказались.

Но это даже хорошо. Хорошо, что он бросил меня. Хорошо, что я все узнала о нем. Теперь мне будет легче все забыть, вычеркнуть из своих мыслей принца, которого я сама себе нарисовала. А его никогда и не существовало.

- О, а вот и такси! – улыбнулась я подруге и крепко ее обняла. – Спасибо за все, Ясь. Созвонимся, ладно?

Ясемин вздохнула.

- Да не за что как бы. Завтра позвоню тебе. Удачно добраться домой. Люблю тебя.

- И я тебя, - выдавила я, обняла подругу еще раз и, развернувшись, пошла к машине.

За всю ночь Карим глаз не сомкнул. Беспрерывно думал о ней. О девчонке, сразившей его наповал. Укравшей его сердце. Пленившей душу.

Воспоминание о том, как они танцевали лезгинку, то и дело врывалось в сознание. Он смотрел в потолок, и на его губах играла улыбка — улыбка идиота, познавшего истину, но не имеющего права ею владеть. Она заслуживает большего и лучшего. Но он не сможет спокойно смотреть на нее с другим мужчиной. Это, наверное, самое страшное. Он танцевать вышел, лишь бы оттолкнуть от нее парня.

А еще, ее глаза, в которых горел вызов, её приоткрытые губы, розовые щеки, раскрасневшиеся от танца и эмоций. Как она двигалась, как кружила по залу, не даваясь ему. Как гордо были расправлены ее плечи, на которые он свалил такой неподъемный груз. Но она держалась. Целый танец продержалась. И потом нашла в себе силы сесть за стол. И лишь объявление Зайнап заставило ее сорваться. Это было слишком больно, он понимал.

Кто бы смог такое выдержать? Тем более она, такая ранимая. Такая нежная.

Шумно вздохнул.

Жена спала рядом. Ее ровное дыхание раздражало. Карим хотел оказаться подальше от неё. Да, она преподнесла ему замечательный подарок, но теперь Карим был связан отцовским долгом. Невидимые цепи сдерживали его, напоминая об обязанностях. Он никогда не оставит беременную от него женщину. Даже если не любит её, даже если сердце его принадлежит другой.

Но Юля не выходила из головы. Каждая мысль о ней была подобна раскаленному угольку, тлеющему внутри. Он ещё в ресторане порывался броситься за ней, когда она, плача, выбежала на улицу. Думал, что последует за ней, бросит всё, но Ясемин пошла следом. Он испытал облегчение.

Хоть кто-то в такой тяжелый момент будет рядом с ней, поддержит и проследит за ней. И плевать, что Юля может рассказать его дочери всю правду. Даже если она это сделает, он поймёт. Потому что сам виноват. Он должен был прекратить всё сразу, когда понял, что Юля не обычная девица, с которыми он привык иметь дело. Она другая. Настоящая.

Но он этого не сделал. И теперь больно всем. Ему, Юле, Зайнап. И будет больно Ясемин, если она узнает. Вернее, когда она узнает.

Не дожидаясь звонка будильника, который вот-вот должен был пронзить тишину, он порывисто поднялся и сел на кровати. Сидеть здесь, в этой комнате, рядом с женой, когда все его мысли принадлежали другой, невыносимо.

Она не выйдет из головы, пока они не поговорят. Он должен увидеть Юлю. Должен поделиться тем, что разрывает его изнутри. Она должна знать, что ему жаль. Что он не хотел всего этого. Что он по-прежнему мечтает о ней.

Через час он уже мчался в общежитие. Ворвался туда, как сумасшедший, охваченный единственным желанием. Желанием увидеть ее.

Уже знакомая консьержка попыталась его задержать, но он промчался мимо, не обращая на нее внимания. Его цель – Юля, только она. Он бегом преодолел лестничные пролеты, добрался до её двери. Постучав, ждал. Ждал, пока она откроет. Каждое мгновение казалось вечностью. Уже было подумал, что ее нет дома.

Но дверь открылась и он увидел ее. Наконец-то. Взлохмаченные волосы, сонные глаза, ещё хранящие следы вчерашних слёз. Её вид заставил Карима сжаться. Она удивлённо вскинула брови.

- Ты? Что ты здесь делаешь?!

- Я не могу перестать думать о тебе. Ты мне нужна. Как воздух. Понимаешь это? — затолкав её обратно в комнату, он вошёл сам и закрыл за собой дверь. Его голос дрожал от переполняющих душу эмоций.

Все, о чем он думал по дороге сюда, все продуманные слова, все объяснения и извинения, всё вылетело из головы. Осталось только одно непреодолимое желание быть рядом. Он обнял её за талию, притянул к себе, утыкаясь лицом в её волосы, вдыхая её запах. Чувствовал ее дрожь, ее слабое сопротивление. И эта близость была так важна, так нужна ему сейчас.

- Я тебя люблю. Люблю, девочка. Слышишь? Прости меня. Прости. Я натворил много ошибок. Я тебя обидел. Но я не могу без тебя. Не могу отпустить тебя. Знаю, что должен. Так было бы проще для нас всех. Но я не могу!

Эти слова звучали отчаянно, искренне. Он никогда не был настолько искренним, даже с собой.

Карим крепко прижимал её к себе, словно пытаясь защитить от всего мира, от себя самого, от той боли, которую он ей причинил. И возможно, причинит еще.

- Отпусти меня! – она толкнула его в грудь, вырвалась из объятий. – Проваливай отсюда к своей семье! Ты мне никто! Ты ошибка! Мерзавец, причинивший столько боли… Ненавижу тебя! – в ее глазах заблестели слезы. – Слышишь? Не-на-ви-жу! Ты из меня душу вырвал! Ты мое сердце растоптал! Ты предал не только меня, но и свою семью! Таким, как ты, нельзя верить! У тебя есть жена, дочь. Скоро появится еще один ребенок! А ты приходишь ко мне и твердишь о любви?! Да что ты за человек такой? Как ты так можешь?! Уходи! Не хочу тебя видеть больше никогда! – она обошла его, рывком открыла дверь. – Давай же! Уходи, Карим! Забудь о нас! О том, что было… Забудь! Не хочу больше видеть твои лживые глаза!

Она кричала что-то еще. Но он не слышал из-за пульсации в висках. Одно понимал. Она прогоняет его. Не хочет больше видеть. Не нужны ей его извинения и признания. Да кому они вообще нужны.

Вышел. Позволил ей захлопнуть дверь и пошел на улицу.

В машине откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул. Набрал телефонный номер помощника, приложил смартфон к уху.

- Слушай меня внимательно. Сейчас скину тебе адрес, имя и фото девушки. Следи за ней. Внимательно. Чтобы я знал о каждом ее шаге.

Передо мной размытый фон доски, преподаватель монотонно о чем-то вещает. А я его не слышу. Не понимаю, о чем он говорит. Ничего не слышу, кроме шума в ушах. Пульсации в висках. И боли в сердце.

В голове только Карим. Его глаза, его смех, его руки... Нежные прикосновения и обещания, которые он так щедро дарил мне.

И эта боль, такая острая, что аж дышать трудно. Как он мог? Предать не только свою семью, но и меня? Я же ничего не знала. И ничего не зная, встречалась с женатым мужчиной. С отцом моей лучшей подруги. Он мог сказать мне, что женат. И тогда бы всего этого не было. Но он промолчал! Все время, пока мы встречались, он строил воздушные замки и очаровывал меня своей выдуманной сказкой. Лгал. Влюблял меня в себя. И ему это удалось.

А сегодня, после всего, пришел ко мне в общагу. Как ни в чем не бывало. Снова начал говорить о любви, о том, что не может меня отпустить. Он говорил все это и на что-то рассчитывал. Верил, что я после всего буду с ним? Неужели он настолько жесток к своей семье, ко мне? Неужели смог бы и дальше встречаться со мной, пока его жена вынашивает его же ребенка?

Бесстыжий. Жестокий. Нечестный.

Хорошо, что Ясемин сегодня на учебе не появилась. Я не знаю, как смогу смотреть ей в глаза после всего, что случилось. Да, она ничего не знает. Но знаю я! И никогда не забуду. Я предала свою лучшую подругу, сама того не желая.

Мне было жаль Ясемин. Она верит своему отцу. Она считает его идеалом. Мне было жаль его жену. Она носит под сердцем ребенка от любимого мужа и тоже не знает о том, что он ей неверен. Что он предал ее и их будущего малыша.

Как он может быть таким монстром? Как язык повернулся говорить мне о любви после того, как его жена объявила на весь зал о своей беременности? Неужели для него это ничего не значит?

Ясемин верит в другого отца. Она описывала его всегда иначе. Заботливым и любящим. Не таким, каким теперь знаю его я.

Мой взгляд скользит по столу, по чужим лицам, а внутри все сжимается от воспоминаний о нем. О том, как мы были счастливы. Я была счастлива, потому что любила его и верила ему. А он просто играл со мной, как с марионеткой.

Не могу тут больше сидеть. Срываюсь с места, хватаю свою сумку и выбегаю из аудитории. Хочу добежать до общаги, спрятаться, запереться в своей комнате, чтобы меня никто не видел и не трогал. Дня два-три. А может и больше. Пока не схлынут эти чувства. Пока не уйдут эти ярость и обида на него.

Если, конечно, они когда-нибудь уйдут. Он сильно меня ранил. Прямо в сердце. Будто тупым, ржавым лезвием полоснул. Вытащил из меня душу и порвал ее в клочья.

Мне нужно домой. Только там мне станет легче. Сейчас мне казалось, будто все на меня смотрят и знают мой секрет. Знают о том, что я полюбила женатого.

Выскакиваю на улицу, быстро иду по тротуару. Голова опущена, плечи тоже. Стараюсь спрятать от прохожих свои стыд и горечь.

И неожиданно чувствую какой-то дискомфорт, боль между лопаток, словно кто-то смотрит мне в спину.

Оглядываюсь, вижу людей. Обычных, куда-то спешащих людей. Ничего такого. Кроме одного мужчины. С виду обычный, но мне отчего-то становится не по себе. Отмахиваюсь от мысли, что он может идти за мной. Зачем ему это нужно? Я его не знаю, он меня тоже. Просто я вся на нервах и мне чудится всякое.

Стараясь переключиться, думаю о том, чем займусь в общаге. Наверное, что-нибудь приготовлю. Это поможет не думать о нем. Вспоминаю, что у меня нет продуктов, захожу в супермаркет.

Медленно прохожусь между полок, беру нужные продукты. Без излишков, лишь необходимое. Я редко готовлю для себя. Для него готовила часто. Ему нравилось. Но все прошло.

Дохожу до кассы, становлюсь в очередь. И снова это неприятное чувство, будто на меня смотрят.

Оборачиваюсь вокруг и нахожу взглядом его. Того самого мужчину, которого видела и на улице.

Он стоит у полки с бакалеей, что-то рассматривает. В мою сторону не глядит, но мне все равно как-то не по себе. Он мне не нравится. Не нравится то, что все время он оказывается рядом.

Да, это скорей всего совпадение, но все же мне неуютно.

Быстро расплачиваюсь и вылетаю из магазина, забегаю за угол, прячусь. Через несколько мгновений он пробегает мимо, оглядывается по сторонам, явно кого-то ищет.

И теперь я понимаю, что он все же наблюдал за мной. И сейчас, потеряв меня из виду, он пытается найти.

Сердце колотится в груди так сильно, что я задыхаюсь.

Бегу по тротуару, едва не сшибая прохожих. Пока он свернул не туда, у меня есть время скрыться.

Кто это? Чего ему от меня нужно? Почему он ходил за мной?

Добегаю до общаги, пролетаю мимо консьержки и вверх по лестнице, в свою комнату. Забежав во внутрь, запираю дверь на замок и прилипаю к ней спиной.

Что происходит? Я схожу с ума? Скорей всего так и есть, потому что других объяснений происходящему у меня нет.

Спустя время, успокоившись, падаю на скрипучую кровать. Мне просто показалось. Этот человек искал кого-то другого. Не меня. Зачем я кому-то вообще сдалась? Глупость же.

- Все будет хорошо, - повторяю про себя и, поднявшись с кровати, беру пакет с продуктами, несу его на общую кухню. Сейчас приготовлю себе что-нибудь вкусненькое и весь стресс как рукой снимет.

Пока готовлю, усмехаюсь себе под нос. Ну и придумала тоже. Следят за мной. Чушь какая-то. Испугалась только зря.

Уже три дня я не хожу на учебу. Три долгих, бесконечных дня, проведенных в четырех стенах моей комнаты.

Раньше такого за мной не водилось, я всегда была прилежной, ответственной. А сейчас... плевать на всё. Душа растоптана и болит. Сердце разбито тем, кого любила. И еще, кажется, люблю. До сих пор.

Как бы я не пыталась на него злиться, ненавидеть этого предателя, у меня не получается. То и дело я вспоминаю наши вечера вместе, наши завтраки и киномарафоны, которые мы устраивали под попкорн на удобном кожаном диване в его квартире.

Квартире, в которую он водит своих пассий. И одной из них была я. Наивная дура. Неужели я правда верила в то, что одна-единственная у него? Да, я верила.

Мне звонит Ясемин. Я несколько раз пропускаю ее звонки, но она не унимается. Оно и понятно. Для нее мы все еще лучшие подруги. Она ведь не знает о моем предательстве.

Раз на пятый все же отвечаю. Все равно она не успокоится. Еще приедет ко мне, а мне бы этого не хотелось.

Ее голос звучит обеспокоенно и встревоженно.

- Юль, что случилось? Ты где? Ты вообще в порядке? От тебя три дня ни слуху ни духу. Почему не отвечаешь и не перезваниваешь? Что-то случилось? – задает так много вопросов, что мне становится стыдно. Она переживает за меня. А я, я просто предательница.

Я выдавливаю из себя слабый полушепот, вру, что простыла, что хочу отлежаться. Нарочито кашляю, чтобы звучать правдоподобней.

Она предлагает приехать, привезти фрукты и лекарства, но я категорически отказываюсь. Говорю, что не хочу ее заразить.

Не могу смотреть ей в глаза. Возможно позже смогу. Когда все эмоции схлынут. Когда станет легче. Сейчас все еще остро и сложно. Для меня сложно.

- Ну, как знаешь, - разочарованно тянет Яся. – Но если что, ты только звякни мне, я сразу примчусь.

- Спасибо, Ясь. Ты лучшая, - выдавливаю из себя улыбку, будто она может меня видеть.

На том и прощаемся с ней. Я отмазываюсь, что мне сложно говорить, потому что болит горло. Ложь. Как и все, что нас теперь окружает.

После изнуряющего разговора с подругой, с опаской, я все же решаюсь выйти из дома. Нужно сходить в магазин. Страх прорастает во мне, как сорняк, но холодильник пуст, а я не могу дальше существовать на одном чае. Надо выйти. В конце концов даже если за мной и следил какой-нибудь ненормальный, за три дня он уже потерял мой след.

Одеваюсь, выхожу из общаги. И снова липкое ощущение, что на меня кто-то пялится. Да нет же. Это нервы. Не может быть такого.

Оглядываюсь вокруг, судорожно сжимаю кулаки и всматриваюсь в каждое лицо, в каждый закоулок. Того мужчины, которого видела три дня назад, нигде нет. Значит, все же кажется. Никто за мной не следит. Опять накрутила себя донельзя.

В магазине снова осматриваюсь, но не нахожу никого, кто бы мог за мной наблюдать. Да кому я вообще нужна. Придумала себе глупость какую-то.

Делаю необходимые покупки, не забываю и о сладостях. Так хочется поднять себе настроение, пусть хоть так.

Возвращаясь домой с покупками, которых оказалось как-то многовато, зыркаю по сторонам. И замечаю ее.

Черная машина с наглухо затонированными стеклами. Она плавно и неспеша едет прямо рядом с тротуаром, по которому иду я. Слишком близко. Слишком медленно.

Это настораживает, и я прибавляю шагу. Увеличиваю скорость, но машина не отстает. Сердце начинает бешено колотиться в груди, отдается пульсацией в висках и шее.

Ладони вспотели, пакеты вот-вот выскользнут. Я почти бегу, не оглядываясь, пытаясь оторваться, ускользнуть от этой черной машины. Кто это? Что им нужно?

Забегаю в общагу, вверх по лестнице и в свою комнату. Закрываю дверь, спешу к окну. Тяжело дышу, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Машина, та самая, которая ехала за мной, стоит под деревом рядом с общагой. Значит, все же за мной ехала. Не показалось.

И тут, яркой, жгучей вспышкой дикая догадка пронзает мой мозг.

Это он! Карим! Это он за мной следит! Больше некому! Этот негодяй. Этот кукловод. Он не оставит меня в покое, пока не сведет с ума. Гнев смешивается со страхом. Что ему от меня нужно? Что? Мы ведь расстались. Я не угрожала ему, что расскажу обо всем его семье. Я и не собиралась этого делать. Как я скажу такое Ясемин?

Но он, похоже, иного мнения. Зачем еще ему следить за мной?

Это же он, да?

Дрожащей рукой я набираю его номер, который до этой секунды был в черном списке. Не знаю, пытался ли он мне звонить, я заблокировала его на всякий случай. Чтобы не услышать случайно его голос. И вот снова на экране его имя. Прикладываю телефон к уху, чувствуя, как пульсирует вена на шее.

Он отвечает на звонок почти сразу же. Но молчит. Не произносит ни слова. Я лишь слышу его дыхание.

- Зачем ты это делаешь? Что тебе от меня нужно? Почему следишь за мной? - мой голос кажется чужим, надтреснутым.

А он, кажется, совсем не удивлен тому, что я позвонила. Словно ждал. Словно предвкушал. Как хищник высматривал свою добычу и вот она сама к нему идет.

Его голос звучит спокойно, снисходительно.

- Ты мне нужна. Не бойся. Мои люди просто приглядывают за тобой. Они не причинят тебе вреда. Наоборот, они охраняют тебя.

Охраняют? От кого? От него? Или от свободы, которую он у меня забрал?

- Зачем тебе это? - спрашиваю я, хотя ответ уже знаю и так. Он хочет меня обратно. Хочет владеть мною, как избалованный ребенок своей любимой игрушкой.

- Я же сказал, ты мне нужна, - его слова звучат как приговор. В них нет ни любви, ни нежности. Лишь собственничество. Желание обладать.

- Я никогда не буду твоей, Карим. Ты меня предал. Ты свою семью предал. У тебя ребенок будет, а ты за мной следишь?! - ком подступает к горлу. – Ты меня обманул. Жестоко и бессердечно. Я никогда тебе больше не поверю. И твоим запасным вариантом не буду. Я не девочка для развлечений, - мне так сейчас хочется сделать ему больно, но я не знаю, что ему сказать, как и чем задеть его самолюбие.

Пауза. Короткая. Потом снова его спокойный, уверенный голос, который заставляет меня сжаться.

- Ты будешь моей, Юля. Будешь. Я все для этого сделаю. И я дождусь того дня, когда ты простишь меня, - в его словах нет сомнений или неуверенности. Только ледяная решимость. И я понимаю, что это не конец. Это только начало его безумной игры.

Я резко убираю телефон от уха, словно обожглась, но не нажимаю отбой. Тупо смотрю на экран, где высвечивается его имя.

Моя грудь вздымается часто, будто я пробежала марафон. Слова Карима звучат в голове, как эхо, множатся, давят.

«Ты будешь моей... Я все для этого сделаю...» Что это значит? Что именно он сделает? Он уже следит за мной. Его люди преследуют меня.

Моя комната, прежде казавшаяся убежищем, теперь ощущается ловушкой. Я подхожу к окну, плотнее задергиваю шторы, хотя знаю, что это бесполезно. Он знает, где я живу. Знает обо мне слишком много.

Я чувствую себя птицей, запертой в клетке, которую охраняет хищник. Только зачем ему это? К чему эта игра? Он женат, у него скоро будет ребенок! А еще, он знает теперь, что Ясемин моя подруга! Как он может после всего произносить эти слова? Говорить о нас?

Это все бред. Какой-то сумасшедший, безумный бред. Слезы снова подступают к глазам, но я сжимаю кулаки, останавливая их. Хватит плакать. Теперь нужно думать. Как выбраться из этого? Как избавиться от его контроля?

Мой телефон снова вибрирует - это сообщение от него. Я не открываю его, но вижу первые слова: «Малыш… Ты мне нужна…»

Негодяй! Он специально давит на меня, прогибает, хочет сделать покорной и безотказной. Готовой встречаться с женатым мужчиной! И он не собирается останавливаться.

Мое сердце колотится, в голове роятся мысли, от которых не избавиться. Что делать? Кому пожаловаться? Кто поверит в бред, что за мной следит такой серьезный человек и не дает мне покоя? Начинает казаться, что весь мир перевернулся, и я одна в этом сумасшедшем круговороте.

Все выходные насмарку. Я думала эти дни помогут мне прийти в себя и почти так и вышло, но снова появился он, выбивая почву у меня из-под ног.

Тщательно выстроенная стена, отделяющая меня от Карима, рухнула после этого звонка. Я ходила по комнате туда-сюда и слушала, как телефон, лежащий на тумбочке, вибрирует, оповещая о входящих сообщениях.

Вечерело. За окном сгущались сумерки.

Внезапно, тишину нарушил стук. Стучали точно не соседи. Этот стук был тяжелый, уверенный. Отдавался в ушах эхом. Я застыла, прислушиваясь. Мне не за чем было спрашивать кто. Я знала, кто.

Глубоко внутри, под грудной клеткой, зарождалось это острое чувство. Ощущение его присутствия. Его темная, давящая энергетика пропитывала все вокруг. Казалось, она просачивается через тонкую дверь.

Это Карим. Только он стучит так, словно перед ним не может быть закрытых дверей. Властно и дерзко.

Понимая, что он не уйдет, что он будет стоять там до тех пор, пока я не открою, я подошла к двери. Рука нехотя потянулась к ручке. Я знала, что он не отстанет. Он приехал. Он здесь. Он желает меня видеть.

Вдохнув поглубже, я повернула замок.

Едва отворила дверь и сделала шаг вперед, впечаталась в его твердую грудь. Он сделал резкий шаг навстречу, за чем и последовало наше столкновение.

Инстинктивно отшатнулась, но он не дал мне отстраниться. Его ладони обхватили мое лицо. Он склонился, и его губы накрыли мои. Поцелуй был сильный, собственнический. Он прижимал меня к себе, не давая ни малейшего шанса увернуться.

Не знаю, что чувствовала в этот момент. Слабость? Растерянность? Желание, чтобы все прекратилось и он ушел? Не знаю, что из этого. Но одно я ощутила совершенно отчетливо. Желание ответить на его поцелуй. Поцелуй предателя.

- Не. Трогай. Меня, - прошептала я, пытаясь увернуться.

Он отпустил меня, но не ушел, а, наоборот, сделал шаг вперед, заталкивая вглубь комнаты. Карим закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он подошел ближе, а я заметила, как полыхают его глаза. В них обещание испепелить, сжечь, оставив лишь пепел.

- Я скучал, малыш. Все время о тебе думаю. Все мысли о тебе одной. Я знаю, ты обижена. Знаю, что причинил тебе боль. Я собирался оставить тебя, забыть... Но так и не смог. Не могу без тебя.

- И что ты предлагаешь? Быть твоей любовницей? Предавать твою семью вместе с тобой? Предавать Ясемин?

Он смотрел на мои губы, а руки лежали на моих плечах. Сжимали крепко, сильно.

- Мы все расскажем. Я выведу тебя в свет. Признаюсь дочери. Расставлю все по местам с женой. Мы будем вместе, Юля. Слышишь меня? Будем вместе.

- Что? Ты что такое говоришь? Рассказать Ясемин? Чтобы она меня возненавидела?! Рассказать твоей беременной жене? Вывести меня в свет, показав всем, что у тебя появилась пассия, которой наплевать, что ты женат?! Ты вообще слышишь себя?!

Он встряхнул меня так, что дернулась голова.

- Ясемин уже давно не маленькая девочка. Она примет это. Потому что уважает меня и мои правила. Жена знает, что у меня есть ты. Я не брошу своих детей, но держать себя в клетке ради них больше не буду. И да, пусть все знают, что у меня есть женщина. Любимая женщина. Какая разница, кто и что подумает, если мы любим друг друга?

- Я тебя не люблю! – закричала ему в лицо, но Карим лишь усмехнулся уголком рта.

- Любишь. Я знаю это.

- Ты должен уйти. Сейчас же. Иначе я закричу. Закричу на всю общагу. Хочешь этого?

Он склонил голову к моему лицу.

- Я приму от тебя все. Только не прогоняй. Дай шанс побыть с тобой хотя бы пять минут. Я так долго ждал этой встречи.

- Скажи своим людям, чтобы перестали за мной следить! Мне страшно!

- Тогда разреши приходить мне.

- Нет.

- Да. Ты моя малышка. И я тебя не отпускаю.

Зайнап величественно прошагала к столу, за которым уже допивал свой кофе Карим. Она раздражала всем своим видом. После того, как объявила о беременности, жена стала еще навязчивей.

Карим сбегал по утрам, чтобы не сталкиваться с ней и не выслушивать тонны глупостей, которые слышать не хотел, но сегодня задержался, чтобы выпить кофе и не успел уйти до того, как она проснется.

Он мрачно взглянул на неё, затем резко отвёл взгляд, уставившись в окно. Там было солнечно и по-весеннему тепло. Невольно вспомнил улыбку Юли. У нее она такая же. Солнечная.

- Здравствуй, дорогой. Ты снова сбегаешь от меня? – в ее голосе звучал укор, но это почему-то не затронуло его совесть. Кто знает, есть ли она, эта совесть, у него вообще.

Он же зверь. Подонок, который предает семью и навязывается девушке, которая этого не хочет. Он ее преследует, как тот самый зверь, загоняя в свою ловушку.

И да, он осознает, что творит дичь. Что нельзя с ней так. Да и семьей тоже. Но ничего с собой поделать не может. Его тянет к ней, как магнитом. Он не может оставить ее, не может отказаться от этой девушки.

Она не хочет женатого, а он не хочет без нее. И семью бросить не может. Так в его роду никогда не поступали. Это стыд и позор.

Ему также стыдно перед Юлей. За то, что молчал о жене, за то, что молчал о Ясемин. За то, что влюбил ее в себя и теперь она страдает.

Но как? Как отказаться от нее? Он теперь может испытывать радость и счастье только рядом с ней. Глядя в ее глаза, держа ее за руки. Касаясь губами пульсирующей венки на ее нежной, тонкой шее.

- Я собираюсь на работу, - отрезал он коротко, не желая продолжать бессмысленный диалог.

- А когда ты уделишь время мне? Я думала, наши отношения потеплеют теперь, когда я забеременела. А ты все такой же. Такой же угрюмый, злой и не хочешь меня видеть. – ее слова, как ни странно, его не зацепили. Совсем. Ничего не откликнулось в душе.

Да, Карим был рад, что у него появится наследник. Как и всякий отец был горд. Но жена не стала ему ближе. Ничего нигде не отзывалось.

Её слова о том, что он угрюмый и злой, лишь усилили внутреннее раздражение.

Да, он не хотел ее видеть. Ни её, ни этот дом, ни эту фальшь в каждом слове и взгляде. Все его мысли, весь его внутренний мир был захвачен сейчас Юлей. Ею одной. Воспоминаниями о том, как они проводили время у него в квартире. Тогда все было по-настоящему. Тогда он не чувствовал себя так, будто находится в клетке.

И снова перед взором вчерашний вечер, её гневные глаза, её слова, которые резали острее любого ножа. Все это до сих пор отзывалось фантомной болью где-то глубоко в груди. Она не хочет его видеть, а он, потерявший гордость и силу, волочится за ней, как одержимый.

Он, Карим, который привык получать всё, что хочет, которого боятся, которого слушаются, был выставлен за дверь этой хрупкой, упрямой девчонкой.

Эта мысль не укладывалась в голове, разжигая жгучую ярость. Он никогда не испытывал подобного. Ни одна женщина не смела даже повысить на него голос, а эта совсем еще молодая, наивная девушка осмелилась.

Прогнала его и глазом не моргнула. А ему теперь больно. Не физически, нет. Это другая боль, совершенно новая для него, незнакомое жжение где-то под рёбрами. Как она могла так сильно засесть в его голове и сердце?

Как могла эта маленькая, ничего не значащая в его мире женщина так крепко влюбить его в себя, что теперь её гнев имел над ним такую власть? Его обычно холодный, рациональный разум был затуманен её образом. Ее словами, взглядами, ее обидой.

Внутри все клокотало, перемешиваясь с диким, отчаянным желанием обладать ею, вернуть её себе во что бы то ни стало. Любыми путями.

- У меня много дел, Зайнап. Я, как обычно, работаю, чтобы тебе и нашим детям всего хватало. - он произнес это машинально, по привычке.

- Мы не бедно живем. И о нехватке чего-то речи даже не идет. К чему так много трудиться? Ты же устаешь и совсем не отдыхаешь. Давай съездим куда-нибудь? Отдохнем?

Карим поднял на неё глаза. Наигранное беспокойство. Маска на красивом, но нелюбимом лице.

Отдых - это хорошо. Он бы съездил куда-нибудь. Куда-нибудь подальше отсюда, от этой серости, от этих обязательств, которые душили его удавкой.

Он представил себе тёплое море, легкий бриз, песок под ногами. И рядом... Не Зайнап, с её вечной болтовней и претензиями, а Юля.

Он видел её смеющуюся, свободную, в легком платье, безмятежно улыбающуюся ему. Видел, как она смотрит на него своими большими, сияющими глазами, полными живыми эмоциями. А не этой мрачной тоски, которую он испытывает каждый день рядом с женой.

С Юлей он действительно отдохнул бы. С ней он забывает обо всем. Обо всех проблемах, обязанностях, долге. С ней он не Карим Шамханович. С ней он просто Карим. Желанный и нужный мужчина.

После завтрака, к которому он так и не притронулся, Карим снова поехал к Юле.

Никакие дела, никакие встречи не могли отвлечь его от главной цели. Увидеть ее. Заглянуть в большие, красивые глаза. Он знал, что сейчас она как раз должна идти на учебу. Подъехал к общаге и, увидев ее, выходящую на улицу, нажал на педаль тормоза и преградил ей путь.

Юля вскинула глаза на лобовое стекло. Во взгляде мелькнуло узнавание и тут же превратилось в растерянность. Она попыталась обойти машину, но Карим выскочил из салона и схватил её за руку. Сжал тонкое запястье не сильно, но крепко.

- Садись. Я отвезу тебя в универ.

Моё сердце колотилось где-то в горле, страх смешивался с какой-то отчаянной злостью на него.

Казалось, что все вокруг смотрят на нас и все понимают, какая я на самом деле. Та, что гуляет с женатым.

- Не сяду! Зачем ты опять здесь? Хочешь, чтобы обо мне пошли слухи, что меня катает какой-то мужик на иномарке? - я действительно заоглядывалась, пытаясь найти хоть кого-то, кто спас бы меня от его поглощающего взгляда. Но вокруг никого не было. Ни одной живой души, никого, кто мог бы отвлечь его, кто мог бы стать моим спасением. Я чувствовала себя такой маленькой, ничтожной, под его взглядом, который проникал под кожу, поглощал душу и разум.

- Сядешь, - уверенно произнес он и открыл дверь машины. - Давай.

- Зачем тебе это? Я не хочу садиться в твою машину. Не хочу тебя видеть! - слова вылетали из меня с трудом, потому что на самом деле мой взгляд уже приклеился к нему.

Он стоял напротив, совсем рядом. Высокий, крепкий, в этом идеально сидящем на нем костюме, который подчеркивал его широкие плечи и атлетическое телосложение.

Его темные волосы чуть небрежно спадали на лоб. А глаза, эти проклятые глаза, глубокие, притягивающие. В них сейчас горело что-то дикое, хищное, и в то же время невероятно родное. Я помню этот взгляд. Сколько раз он пронзал меня им, лишая воли и свободы мысли.

Линия его подбородка, жёсткая и волевая, казалась высеченной из камня. И губы. Эти губы, которые так жестоко врали мне. А теперь они слегка кривились в этой его самоуверенной усмешке. Я ненавижу его. Ненавижу всем сердцем, за его предательство, за его жену, за то, что он здесь, за то, что он так легко рушит мою жизнь. Но под этим слоем ненависти, где-то глубоко живет и что-то другое. Что-то, что заставляет меня молча, украдкой любоваться им. Как сейчас.

Даже в этот момент, когда я пытаюсь сопротивляться ему, мой взгляд помимо воли скользит по его лицу, по мощной шее, по линии плеч. Каждый изгиб его тела выглядит таким совершенным, таким сильным, таким мужским. Мне стыдно. Стыдно до жжения внутри.

Я испытываю дикое чувство вины, понимая, что всё это неправильно, что он чужой мужчина. Женатый. Настоящий и будущий отец. Я должна презирать его за ложь и предательство. Отталкивать. Бежать от этого страшного человека без оглядки.

Но этот образ, его неукротимая сила, которая читается в каждом движении, буквально приковывает меня к месту. Будто гвоздями приколотили. Я ничего не могу с собой поделать. Это настолько неконтролируемо, что я похожа на бабочку. Глупую бабочку, летящую на огонь. Мозг кричит об опасности, а тело отказывается подчиняться, замирая в его присутствии.

- Я не откажусь от тебя, малыш. С женой у меня... Не все так хорошо, как могло показаться со стороны. Я не люблю ее, Юля. Я тебя люблю, слышишь? - Карим наступает на меня, и его слова, эти лживые, сладкие речи, проникают прямо в ноющее от боли сердце. Он путает меня, запутывает в свои сети, как паук.

Карим наступает на меня, сокращая расстояние, а я инстинктивно пячусь назад, не отрывая от него глаз. Шаг за шагом, пока моя спина не упирается во что-то холодное и твердое. Открытую дверь машины.

Внезапно Карим берет меня за талию двумя руками, его прикосновение обжигает даже сквозь одежду. Он легко, почти невесомо, поднимает меня и усаживает в салон машины. Я не успеваю даже воспротивиться, настолько все происходит быстро. Да и смогла бы ли я? Ему так сложно сопротивляться. Почти невозможно.

Карим наклоняется ко мне и его дыхание щекочет мою щеку, пока он пристегивает меня ремнем безопасности. Я чувствую его запах, этот властный, притягательный аромат, от которого кружится голова. Он захлопывает дверь, и звук её щелчка отрезает меня от остального мира. А уже через минуту мы едем. В сторону универа. Так мне кажется.

Меня трясёт от его присутствия. Колотит, как в лихорадке.

Он сидит совсем рядом, его локоть почти касается моего. Я с такой грустью вспоминала о его прикосновениях. А теперь он очень близко. И мне хочется протянуть к нему руку, чтобы потрогать.

- А что будет, когда о нас узнает Ясемин? - спрашиваю громко и четко, пытаясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё сжимается от напряжения.

Он какое-то время молчит. В салоне звучит напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом мотора. Потом Карим глубоко вздыхает, словно принимает для себя какое-то решение.

- Если моя дочь узнает, то так тому и быть, Юля. Она уже взрослая девушка. Справится с этим, - его голос, холодный и отстраненный. Уверенный.

- Она моя подруга! Слышишь, предатель?! Моя подруга! Я не хочу, чтобы она узнала! Поэтому мы должны прекратить эти встречи! Слышишь? Мы должны прекратить! - кричу я, почти срываясь на визг. Я пытаюсь достучаться до него, хотя понимаю, что это бесполезно. Его взгляд устремлен прямо вперед, на дорогу, а лицо непроницаемая маска.

Он не отвечает. Лишь молча продолжает ехать по шоссе, игнорируя мои слова, мои мольбы, мой гнев. А потом резко, без предупреждения, куда-то сворачивает. Нас слегка заносит, и я невольно заваливаюсь на него. Чувствую его твердое плечо. Это мимолетное прикосновение выбивает из колеи окончательно.

- Куда? Куда ты меня везешь? - спрашиваю я, чувствуя, как меня начинает накрывать паника. Я начинаю догадываться, что едем мы совсем не в универ. Мне хочется верить, что я ошибаюсь, но все не так. Слишком пусто, слишком далеко от привычных улиц.

- Не бойся. Тебе там понравится, - его голос звучит мягко, почти ласково, но от этого мне становится только хуже. Я не хочу его ласки и нежности. Однажды они меня уже обманули.

Его слова вместо того чтобы успокоить, наоборот, накрывают очередной волной паники. В его голосе никакого сомнения или просьбы.

Только холодная и абсолютная уверенность. Я чувствую себя вещью, мнения которой никто никогда не спрашивает.

Машина несется вперед, оставляя позади привычные городские пейзажи. Мы проезжаем мимо каких-то дачных поселков, которые кажутся бесконечными. За окном мелькают частные дома и деревья, растворяющиеся в серой дымке.

Куда он меня везет?

Мозг, лихорадочно работавший еще секунду назад, теперь словно парализован страхом. Я пытаюсь вспомнить, где я видела эти места, но все сливается в один размытый фон. Я не знаю, где нахожусь сейчас. Не знаю, куда он везет меня. Я ничего не знаю.

Пытаюсь дергать ручку двери, но она не поддается нажатию. Я в ловушке. Карим лишь бросает на меня быстрый взгляд, замечает мои тщетные попытки отрыть дверь. Вздыхает.

- Перестань, Юль. Не надо бояться. Убери эту панику. Я ничего плохого тебе не сделаю. Хотел бы – уже сделал бы.

От его слов не становится легче, хоть я и осознаю, что он действительно не станет причинять мне вред. Для этого он не стал бы везти меня неизвестно куда. Мог сделать это и в городе.

- Куда ты меня везешь? Ответь! - мои слова вырываются почти шепотом, голос дребезжит, я не узнаю себя.

- Увидишь, - снова этот спокойный, размеренный тон. - Скоро приедем.

От его тихого голоса по коже бегут мурашки. Это его спокойствие пугает меня больше, чем могла бы испугать ярость.

Я чувствую, как легкие отказываются принимать кислород и дышать становится тяжело. Воздуха в салоне не хватает. Сердце сильно колотится в груди, отдаваясь пульсацией в висках.

Проезжаем еще немного, машина сворачивает на широкую неасфальтированную дорогу, ведущую вглубь леса. Сосны, ели, высокие и грозные. Из-за них солнечный свет почти не попадает на землю.

Дорога усыпана гравием, машина трясется, а я держусь за сидение, вонзившись в него пальцами.

Через пару минут перед нами возникает высокий кованый забор, что-то скрывающий за собой. Забор высокий. Очень. За ним ничего не видно. Ворота медленно, бесшумно распахиваются и мы въезжаем на закрытую территорию.

Я вижу очертания большого, современного дома. Он сделан из темного камня и стекла, выглядит дорого, неприступно. Нет никаких признаков жизни. Ни других машин, ни людей, ни света в окнах. Только этот огромный, пустой дом, будто выросший из темноты леса. Мой желудок сводит судорога и я сглатываю комок.

Карим глушит мотор. Наступает тишина, такая пронзительная, что в ней слышен каждый удар моего сердца. Карим поворачивается ко мне.

- Мы приехали, Юля. Добро пожаловать.

- Добро пожаловать куда? – спрашиваю тихо, не осмелившись посмотреть ему в глаза. Мой взгляд вонзился ему в щеку, покрытую густой порослью волос.

- Выходи, посмотришь, - усмехается он. Довольно дружелюбно усмехается, никакого намека на то, что он собирается мне здесь навредить.

Я смотрю на него, не в силах произнести больше ни слова. Глаза широко распахнуты, я сглатываю комок снова. Он никак не хочет проглатываться.

Карим тянется ко мне и отстегивает мой ремень безопасности. Задевает мое плечо и от этого прикосновения меня электрическим током прошибает. Инстинктивно отшатываюсь, насколько позволяет ограниченное пространство салона.

Карим выходит из машины, обходит её и открывает мою дверь. Протягивает свою руку с широкой кистью, на которой сверкают подаренные мной часы.

Я мотаю головой, вжимаясь в спинку сидения. Слов нет, одни догадки, зачем он привез меня сюда. И они не успокаивают.

- Выходи, - его голос абсолютно спокоен. Никакой угрозы в нем не звучит. Но он и не спрашивает. Не просит. Это приказ.

Я медленно поднимаю взгляд на него. Луч солнечного света попадает мне в глаза, заставляя их слезиться.

Карим выглядит до неприличия безупречно на фоне этого мрачного, страшного дома. На нем черное длинное пальто, распахнутое так, что виднеется черная рубашка. Высокий и статный. Он настолько красив сейчас, что это только добавляет страха.

Все тело дрожит. Я не знаю, смогу ли вообще выйти из салона. И не уверена, что хочу.

Карим замечает то, как я дрожу и ласково берет меня за руку.

- Не бойся, не съем тебя. Давай, выходи.

Мои ноги касаются земли, и тут же я попадаю пяткой в ямку, едва не падаю. Он перехватывает меня за талию, удерживает своей сильной рукой.

- Осторожнее, пойдем. Покажу тебе дом.

Мой взгляд скользит по большому особняку.

- Зачем мы здесь? Что ты задумал, Карим? – спрашиваю его осторожно.

Он молчит, а я теряюсь в догадках. Здесь очень тихо, очень далеко от цивилизации. Очень темным выглядит дом.

- Пойдем, - он берет меня за локоть и ведет за собой к дорожке, выложенной камнями.

- Ты меня похитил?

Карим лишь бросает на меня взгляд, а его губы растягиваются в легкой, ничего не значащей улыбке. По ней совсем непонятно, о чем он думает на данный момент.

- Нет, я тебя не похищал. Я просто привез тебя погостить в моем доме. Здесь тихо и спокойно. Здесь можно подумать обо всем, - Карим крепче сжимает мой локоть и ведет к массивной двери.

Запоздало приходит осознание, что я сейчас попаду в плен.

- Отпусти меня! – дергаю рукой, вырывая ее из хватки Карима.

- Не кричи. Здесь тебя никто не услышит. И нет смысла сопротивляться. Я тебя не убивать сюда привез, а погостить. Просто дай мне шанс. Дай шанс все исправить. Я хочу помириться, Юля. Хочу загладить свою вину. Дай мне на это несколько дней. Мы пробудем здесь совсем недолго. И если за это время ты не простишь меня, то я отпущу тебя. Но сейчас я хочу, чтобы ты позволила мне все исправить.

Он открывает дверь и заводит меня во внутрь.

- Карим.

- Скоро приедут мои люди. Привезут все, что нужно. Тебе здесь понравится.

Дом внутри кажется еще больше, чем снаружи. Здесь пахнет новизной. Деревом. Много мебели, техники, но все какое-то чужое. Нет здесь уюта. Не чувствуется, что здесь кто-то живет. За нами бесшумно закрывается тяжелая дверь, и щелчок замка отзывается в моей голове. Я оборачиваюсь назад, смотрю в его глаза. А в них пламя разгорается, отчего мне становится страшно.

Карим молча приближается, кладет свою ладонь мне на спину и проводит ею по позвоночнику.

- Ты меня похитил, - констатирую факт, и эти слова звучат тихо, почти безнадежно.

Внутри все сжимается от холодной, звенящей тишина этого дома.

Огромный холл, высокие потолки, дорогие вещи, расставленные по периметру, словно музейные экспонаты.

Мой взгляд скользит по отблескам на полированном полу, по темным стеклянным поверхностям. Это не дом. Это склеп из стекла, камня и бетона, в котором он хочет запереть меня.

Рука Карима по-прежнему лежит на моей спине. Она такая тяжелая и большая, что я спешу отойти, но он быстро меня настигает.

Он снова кладет руку на мою спину, теперь чуть ниже, его пальцы касаются поясницы, и от этого прикосновения я цепенею окончательно. Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло, слышу его ровное дыхание. А может мне все это чудится. Не знаю.

Знаю лишь одно. Я попалась в ловушку, как птичка в клетку. Золотую клетку, но сути это не меняет.

- Нет, Юля, - Его голос звучит тихо, хрипло, от него у меня по спине бегут мурашки. А может это от его прикосновения? - Я не похищал тебя. Я просто забрал тебя туда, где тебе будет лучше. Где мы сможем побыть только вдвоем. Без всех тех людей, которых ты так боишься. Здесь нет ни моей жены, ни моей дочери. Никого. Только ты и я.

Он чуть сильнее надавливает на мою спину, заставляя меня сделать шаг вперед.

- Пойдем покажу тебе твою комнату. Там уже растоплен камин. Тебе понравится.

Я следую за ним. Иду по ступенькам, ведомая его сильной рукой. В голове куча мыслей и все они кричат об опасности. Но Карим ведь не навредит мне. Он просто не может. В этом нет смысла.

- Проходи, - он заводит меня в большую комнату.

Здесь, и правда, красиво. Деревяная, массивная мебель, камин, в котором полыхают дрова. Здесь теплее, чем в коридоре. И немного уютнее. Наверное, из-за огня.

- Карим, ты совершаешь глупость, - нахожу взглядом его лицо, на нем ни тени сомнения. Он уверен в себе, как и всегда.

- Я просто даю нам с тобой немного времени и шанс быть вместе.

- И что, будешь удерживать меня здесь силой?

- А это потребуется? – усмехается он и берет меня за руку. Моя ладонь тонет в его большой ладони. Он подносит мою руку к своему лицу, целует. – Ты ведь тоже любишь меня. Мне не нужно удерживать тебя силой. Ты сама согласишься быть со мной. Я дам тебе время, чтобы прийти в себя и подумать. Я прошу лишь один шанс, Юля. Один. Позволь мне доказать тебе, как сильно ты мне нужна.

Я собираюсь ответить ему, что он сошел с ума, но у него начинает звонить телефон и он, извинившись, выходит из комнаты.

Я же осматриваюсь вокруг.

В центре стоит гигантская кровать с высоким изголовьем, застеленная белым, безупречно отглаженным бельем. Напротив панорамное окно, откуда открывается вид на темный, густой лес, конца которому не видно. Ни других домов, ни огонька, ни единого признака жизни. Мы здесь одни, в этом большом, пустом доме.

Пока Карим говорит по телефону, я стою, как вкопанная, посреди этой чужой, огромной комнаты и смотрю на камин.

Карим возвращается через пару минут, обнимает меня со спины.

- Ну как тебе здесь? Нравится?

- Карим, мне нужно в универ. Мне нужно учиться. Зачем ты привез меня сюда?

- Ты и так хорошо учишься. Универ пару дней подождет. Если возникнут какие-то проблемы, я все решу. А пока ты со мной, забудь обо всем. Тебе понравится. Я все для этого сделаю. Скоро приедут мои люди, привезут все необходимое. У них есть ключи и они оставят все на кухне. А ты пока можешь прилечь и отдохнуть. Я приду позже, - его голос звучит тихо, ласково. – Только не пытайся убегать и совершать глупости. Ты здесь не пленница. Ты гостья. Я не держу тебя силой. Я просто привез тебя отдохнуть. Все двери ты можешь открыть, но идти в лес одной я тебе не советую. Там может быть опасно. Не считай меня врагом, Юля. Я скоро приеду. Дождись меня, - он склоняется, целует меня в лоб. – Моя девочка. Я люблю тебя. Если не захочешь, ничего не будет. Здесь не произойдет ничего, чего бы ты не хотела. Обещаю.

Он резко разворачивается и уходит, дверь спальни закрывается. Я не слышу, чтобы ее запирали, но все равно чувствую себя птичкой, попавшей в силки.

Но не только это чувство переполняет меня. Где-то к груди бьется знакомое ощущение. Это волнение и предвкушение. Неужели я до сих пор на что-то надеюсь? С ним? С женатым мужчиной?

Выхожу на улицу, кутаясь в плед, который нашла в спальне. Холодный воздух бодрит, но не помогает прогнать нарастающую тяжесть в душе. Смотрю по сторонам. Здесь, и правда, некуда бежать. Бескрайний лес окружает дом со всех сторон, темной, непроходимой стеной. Да я бы и не стала. Не только потому, что в лесу опасно и я совершенно в нем не ориентируюсь.

Мне просто хочется объясниться с ним. Нормально поговорить. Посмотреть ему в глаза и услышать его оправдания. Не знаю, зачем мне это нужно, но я чувствую, что это необходимо. Возможно, тогда я смогу понять, что им движет, или, наоборот, окончательно убедиться в его полной бессердечности.

Где-то вдалеке кричит какая-то птица, ее голос звучит одиноко и пронзительно в этой огромной, давящей тишине. Вдруг скрип, и далеко впереди, за тонкой пеленой деревьев, открываются ворота. На территорию заезжает машина. Это не Карим.

Машина подъезжает ближе, и из салона выпрыгивает молодой человек. На меня внимания не обращает. Открывает багажник и начинает доставать оттуда бумажные пакеты с яркими логотипами известного супермаркета.

- Здравствуйте, - бросает он мимоходом, проходя мимо меня к дому. Я на автомате открываю ему дверь. Он проходит внутрь, поблагодарив меня.

Карим говорил, что приедут его люди, привезут все необходимое.

Я дожидаюсь, пока мужчина перенесет все пакеты внутрь дома, и обращаюсь к нему перед тем, как он вновь садится в машину.

- Извините, вы не могли бы взять меня с собой в город? - спрашиваю осторожно, мой голос звучит сипло, устало.

На что молодой человек ослепительно мне улыбается, его улыбка кажется такой искренней, такой жизнерадостной. А я уже и забыла, когда так улыбалась. Когда мы с Каримом были вместе и я не подозревала о том, что он женат. И о том, что его дочь – моя подруга.

Парень качает головой.

- Извините, такого приказа от начальства не было.

А я смотрю на него и понимаю, что приказ-таки был. Не брать меня в город. Ни при каких обстоятельствах.

- Ясно. Хорошего вам пути, - желаю молодому человеку.

Тот, кивнув, прыгает в салон. Мотор заводится, машина разворачивается и исчезает за воротами. Я остаюсь одна. Захожу в дом, продрогнув от холода. Иду на кухню, чтобы разобраться с продуктами, которые он привез. Раз уж я здесь, то хотя бы не буду сидеть сложа руки. Займусь продуктами, хоть какая-то иллюзия контроля.

Карим зашел в офис ненадолго, лишь для того, чтобы подписать необходимые документы, которые ждут уже два дня. Бумаги копятся, дела стоят, а он не может сосредоточиться. Не годится забрасывать бизнес. Даже ради женщины. Хотя ради такой женщины, как Юля, может и стоило бы.

Сейчас он чувствует себя разорванным на части. Одна половина его личности, та, что всегда была Каримом, холодным, расчетливым бизнесменом, пытается удержать контроль над империей. Другая же, совершенно новая, неуправляемая, всеми фибрами души рвется к ней, к Юле.

От одной мысли о ней внутри разливается горячее, сладкое томление. То, чего он не чувствует с другими.

Он ужасно скучал. Уже сейчас. Хотя видел ее совсем недавно. И скоро увидит снова.

Хотелось бросить всё, вернуться, прижать её к себе, снова ощутить ее тонкий аромат. Карим знал, что она зла на него, что не хочет видеть, но ему казалось, он в состоянии это исправить. Он все для этого сделает. Он постарается.

Пока перебирал бумаги, пытаясь заставить себя сосредоточиться на цифрах, кто-то почти бесшумно вошел в кабинет. Подняв глаза, увидел дочь.

Ясемин неловко переминалась с ноги на ногу, глядела на него своими большими, красивыми глазами. Сейчас они почему-то грустили.

- Привет, пап, - слабо улыбнулась она. - Я тут к тебе в гости зашла. Была недалеко и заскочила.

Карим прекрасно знал, что это ложь.

- Или тебя опять отправила ко мне мать? - приподнял он бровь, его голос звучал жестче, чем он хотел бы. - Что она опять тебе наплела?

Каждый раз одно и то же. Зайнап использует дочь как инструмент влияния на него, не осознавая, что даже дочь ничего не изменит, если он что-то окончательно решит.

- То, что происходит на самом деле у вас, - пожала плечами Ясемин. - Что у тебя есть другая и я ее знаю. Кто она, пап? - Ясемин не прошла внутрь кабинета, осталась стоять у двери, крепко сжимая в руках сумочку. Она выглядела потерянной, и это его расстраивало. Он не хотел, чтобы Ясемин страдала.

- Дочь, я расскажу. Расскажу тебе все. Когда придет время. Договорились? – он попытался смягчить тон, насколько это было возможно. Хотя злость на Зайнап и ее игры начала поднимать голову.

- Пап, я с ума схожу. Я должна знать, кто это. Понимаешь меня? – тут Ясемин замолкает, ее взгляд падает на его запястье. Замирает. Долго смотрит. Карим опускает взгляд на свою руку, на часы, подаренные Юлей.

- Ясемин? – пытается привлечь внимание дочери.

Она, тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, поднимает взгляд на него. В её глазах какая-то догадка. А потом Ясемин просто выбегает из кабинета, не сказав ни слова.

Карим смотрит на захлопнувшуюся дверь. Зайнап… Когда же она перестанет играть с дочерью?

Захотелось к Юле еще сильнее. Там нет фальши, нет лживой семейной идиллии. Пустой болтовни и козней. Только он и она. Вдвоем.

Я стою у панорамного окна. Огромное, холодное стекло отражает мою сгорбившуюся фигуру. За окном темный, густой лес. Иногда пролетают темные, крупные птицы, а я себя ощущаю в этом доме, как в аквариуме. То ли из-за окон во всю стену, то ли от ощущения, что меня здесь заперли.

И я жду его. Жду и ненавижу себя за это. Потому что так быть не должно. Я не должна скучать по нему. Не должна думать о нем. Не должна стоять сейчас у окна и ждать, когда его машина заедет на территорию дома.

И вот вдали мелькает свет фар. Я напрягаю зрение. Да, мне не показалось. Это машина. Его машина. Конечно же, его. Чья же еще?

Мое сердце замирает, а потом начинает гулко колотиться в груди. Он едет. Он возвращается. Сейчас я увижу его. Почувствую запах его дорогого парфюма. Посмотрю в его лживые глаза и утону в них.

Нервно кусаю губы, пока жду. Первой мыслью в голове пролетает спрятаться. Сбежать в ванную, закрыться там. Залезть под кровать. Сделать что угодно, лишь бы не видеть его. Но это все глупости. Он все равно меня отыщет. Не оставит в покое.

Машина подъезжает к дому, останавливается. Я отхожу от окна и прижимаю к груди ладонь. Там так сильно бьется сердце.

Выхожу из комнаты, подхожу к лестнице и слышу, как открывается входная дверь. Тишину дома рассекают его шаги. Уверенные и быстрые.

Я возвращаюсь в спальню, прикрываю за собой дверь, а через минуту она открывается и Карим входит в комнату. Я стою у окна, смотрю на него. Не могу не смотреть. Меня тянет к нему. Невыносимо тянет.

Он не останавливается. Подходит вплотную. Порывисто обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую жесткость и твердость его тела, властный, притягательный аромат, который я так отчаянно пыталась забыть. Он сжимает меня в своих объятиях сильно. Утыкается лицом в мои волосы.

– Как же я скучал, малыш, – его голос звучит как-то иначе. Так, словно он говорит правду. - Хотел тебя увидеть. Только о тебе и думал.

Мои руки остаются висеть вдоль тела. Я не обнимаю его в ответ, как и не делаю попыток оттолкнуть. Я не знаю, чего хочу сейчас сильнее. Убежать от него или прижаться сильнее. Во мне бурлят злость, обида и слабое желание заплакать. Уткнуться носом в его грудь и высказать все, что накипело. А тело, предательское тело не может его отвергнуть. Мне нравится вот так стоять и ощущать его тепло.

Карим отстраняется, но не отпускает меня. Все еще держит в своих руках. Смотрит на меня.

Сложно понять, что там, в его взгляде. Но это точно не равнодушие.

– Пойдем. Спустимся вниз. Приготовим ужин вдвоем. Я только переоденусь. Ладно? – спрашивает он, а я молча отхожу от него и сажусь на кровать. – Не молчи, прошу. Скажи что-нибудь.

– Хорошо, – сдаюсь я. Не потому, что простила, не потому, что он попросил.

Я успокаиваю себя тем, что мне просто некуда деваться. Я здесь не заперта, но и идти мне некуда. Да и не хочется, как бы не горько это было осознавать.

Он переодевается в домашнюю одежду и мы спускаемся на кухню. Она огромная, сверкает глянцем. Красивая и оснащена современной техникой.

Карим открывает холодильник, начинает доставать оттуда продукты. Сначала овощи.

- Ты хочешь на ужин рыбу или мясо? – спрашивает зачем-то. Так, словно ему важен мой ответ.

- Рыбу, - отвечаю тихо я. Вряд ли мне полезет хоть кусочек в горло, но раз уж он спросил.

- Помой овощи, - подает пакеты и мне приходится помогать.

Понемногу Карим увлекает меня готовкой. Я выполняю его указания, а он загадочно улыбается.

Мы не разговариваем. Тишина между нами не кажется тяжелой, а наоборот, наполняется каким-то странным напряжением. Я все время поглядываю на него. На его сильные руки, на то, как сосредоточенно он чистит овощи. Он выглядит таким обычным, таким домашним. Простым. Как тогда, когда я еще ничего о нем не знала и мне нравилось проводить с ним время.

А сейчас, сейчас я не знаю, что чувствую. Мне по-прежнему нравится находиться рядом с ним, но я все еще помню и о его жене, и о будущем ребенке, и о Ясе.

Я ни о чем не забыла, но все, что находится за пределами этой кухни на какое-то время испаряется из головы. И мне правда становится легче. Не так тошно, как прежде.

- Промой рыбу, - Карим подает мне стейки и я спешу к раковине, но, неожиданно поскользнувшись, едва не падаю. Карим реагирует мгновенно. Он успевает подхватить меня, обхватывая руками мою талию и притягивая к себе. Я застываю в его руках, лицом к лицу. Наши губа почти соприкасаются и по телу проходит разряд тока.

И в этот самый момент, когда наши взгляды встречаются, я краем глаза замечаю какое-то шевеление сбоку. Слышится стук каблуков.

Мы оба поворачиваемся на звук и видим Ясемин. Она останавливается, смотрит на нас. На то, как ее отец держит в объятиях ее подругу. Лучшую подругу. До некоторых пор. До этой минуты. В ее глазах боль и недоверие. Она не хочет верить тому, что видит.

– Значит, я не ошиблась. Это те же часы, – произносит она с кривой усмешкой.

Мир рушится. Всё, чего я так боялась, всё, что пыталась предотвратить, происходило прямо сейчас, перед моими глазами.

Взгляд Ясемин, полный жгучей ненависти и разочарования, пронзает меня насквозь. Это хуже, чем гнев, хуже, чем крик. Это страшная боль, которую я ей причинила. Я чувствую, как Карим мгновенно напрягается, его хватка ослабевает, и он отпускает меня, убедившись, что я не упаду. Я же стою, как вкопанная, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от подруги.

Ясемин. Моя лучшая подруга. Моя единственная поддержка и отрада. Та, которая беспокоилась обо мне, когда я пряталась в своей комнате в общаге от ее отца. А я лгала ей. Лгала, чтобы не причинить боль, которая теперь обрушилась на неё всей своей тяжестью. Моё сердце разрывается от стыда и вины. Теперь она все знает. Знает в подробностях, потому что я сама же ей и рассказывала, сидя у нее на кухне.

Карим громко вздыхает, а его лицо становится жестким, непроницаемым. В нем больше нет ни тени той нежности, которую я видела еще минуту назад. Он снова холодный, властный, расчетливый. Смотрит на дочь, и в его взгляде читается смесь сожаления и раздражения.

– Ясемин, – произносит он, его голос строгий и твердый. – Что ты здесь делаешь?

Его слова, такие резкие и в то же время равнодушные, только усиливают боль в глазах Яси. Она поднимает взгляд на отца, затем снова переводит его на меня, и в нём мелькает уже не только боль, но и какая-то отчаянная злость.

- Так это все у тебя было с моим отцом? – спрашивает, невесело усмехаясь, она. Смотрит на меня, прямо в глаза. Ждет ответа. А потом продолжает все с той же слабой улыбкой. – Мне мама говорила, что я знаю женщину, с которой встречается отец. И я догадывалась, но не хотела в это верить. А потом я увидела на папином запястье те часы. Помнишь, ты показывала мне их после покупки? Я не могла их не узнать. Такие же дешевые часы, как и твоя дружба, - последнюю фразу она произнесла с горечью. И я ее понимала. Понимала. Как сильно разочаровала, как унизила и какую боль принесла в ее жизнь.

Я почувствовала, что краснею. Все слова, которые я должна была ей сейчас сказать, застряли в горле.

Что мне ей ответить? Как я вообще могу теперь смотреть ей в глаза?

Карим делает шаг к Ясемин.

– Дочь, все не так, как кажется. Сейчас не время для обвинений. Юля ни в чем не виновата. Все это моя инициатива. Я познакомился с ней в зале. Я начал за ней ухаживать. Я принял решение быть с ней. Послушай меня, - он тянется рукой к ней.

– Не трогай меня! – Яся отшатывается от него, словно от прокаженного. – Я здесь не случайно, пап. Я знала. Я знала, что ты здесь. И я ехала сюда, чтобы поговорить с тобой. Но увидеть это! – её взгляд снова падает на меня, и в нем такая ненависть, что у меня обрывается сердце. – Ты говорила, что рассталась с ним! Ты предала меня! Предала нашу дружбу! Ты причинила боль не только мне, но и моей беременной маме! Хорошо тебе здесь? Красиво, шикарно, богато? Ты ради денег с ним, да?! - ее слова, брошенные мне прямо в лицо, бьют сильнее любой пощечины. Я чувствую себя тварью, не способной на человеческие чувства. А ведь со стороны все так. Я охомутала богатого, женатого мужчину.

Хочу что-то сказать, как-то оправдаться, но Карим опережает меня.

– Ясемин, довольно! – его голос разносится эхом. – Поезжай домой. Я все объясню. Позже.

– Ты ничего мне не объяснишь! – Ясемин кричит, а по ее щекам льются слезы. – Я все уже поняла! И ты, – она показывает на меня дрожащим пальцем, – Ты подлая гадина! Ты разрушаешь чужую семью! И все ради них, ради денег?! Ну, конечно! Лучше ведь в шикарном доме, чем в общаге. А с кем, тебе, наверное, и не важно!

- Ясемин! – гремит на нее отец, а она разворачивается и выбегает из кухни, стук ее каблуков стихает. Слышу, как открывается и с грохотом захлопывается входная дверь.

Наступает тишина. Тяжелая, гнетущая тишина.

Я стою посреди кухни, глядя на пустой дверной проем. Внутри все онемело от неприятного липкого ощущения и опустошения.

Чувствую на себе взгляд Карима. Он молчит, но я ощущаю его напряжение. Он недоволен. Еще бы. Дочь узнала, кто на самом деле ее обожаемый папочка. Или, может быть, ему просто все равно? Просто расстроен тем, что нам помешали? Интересно, ему хоть немного стыдно?

В этот момент я понимаю, что моя дружба с Ясей закончена, а я теперь в ее глазах охотница за деньгами ее семьи. Дрянь, с которой ее отец изменяет ее матери.

И виной всему он. Карим. И я, глупая, которая не сумела ему противостоять. Просто не смогла. И тем самым предала дружбу.

Я поворачиваюсь к нему. В моих глазах слезы и я больше их не сдерживаю. Пусть наслаждается моей слабостью. Ему же это нравится. Причинять боль тем, кто его любит. Уверена, я не первая.

- Доволен? – мой голос звучит сипло, отчаяние переполняет меня до краев. – Это то, чего ты хотел? Разрушить всё? Мою дружбу, мою жизнь?

Он подходит ближе. Его лицо каменное, непроницаемое.

- Успокойся. Нечего было разрушать. Не плачь. Мы поговорим.

- О чем нам говорить?! – я отшатываюсь от него, потому что все еще ощущаю его запах. Запах, который притягивает меня, несмотря ни на что. – Все уже сказано! Все уже сделано! Моя единственная подруга теперь ненавидит меня! Из-за тебя!

- Ясемин справится, - его голос спокоен, без единой эмоции. - Она взрослая.

- Справится?! Она твоя дочь! А мне она была сестренкой! Единственной, кто у меня был, кто мне сочувствовал, кто поддерживал! – я чувствую, как гнев поднимается из глубин, сметая остатки страха и отчаяния. – Ты думаешь только о себе! О своей проклятой власти, о своих желаниях! Ты не человек, Карим! Ты жестокий, лживый подонок! - я не узнаю свой голос. Он звучит резко, надтреснуто, пропитанный горечью.

Я хочу ударить его, хочу сделать больно. Так, как он сделал больно мне и Ясемин. Я даже поднимаю руку, замахиваюсь, но ударить сил не хватает.

Карим молча смотрит на меня. Его взгляд ледяной и опасный. Пламя, которое я видела в его глазах раньше, теперь разгорается с новой силой.

- Достаточно, Юля, - произносит он. Тон ледяной, голос звучит как-то чуждо. Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю.

- Не подходи ко мне! – я поднимаю руки, пытаясь отгородиться от него, словно отталкивая невидимую стену.

Но он не останавливается. Подходит вплотную, нависает надо мной, лишая меня кислорода. Берет в свои руки мои запястья, пальцами сильно их сжимает. Не отпуская, он разворачивает меня и порывисто прижимает к себе спиной. Моя голова оказывается прижатой к его плечу, и я чувствую его запах, этот властный аромат. Закрываю глаза, по щеке скатываются две слезинки.

- Отпусти меня. Я уйду.

- Куда ты уйдешь? Мм-м? Тебе разве есть куда идти, кроме захудалой общаги? Что у тебя было, что я разрушил? Ничего. У тебя ничего не было. А Ясемин уже не малышка. Она в состоянии понять. А если не поймет, то это ее дело, - его руки крепко держат меня, прижимая к сильному телу.

Я чувствую себя загнанной в ловушку, пленницей его желаний. Мои попытки вырваться кажутся жалкими, детскими. Он сильнее. Всегда был сильнее. Я видела это с самого первого дня нашего знакомства. И так глупо доверилась ему.

Он разворачивает меня к себе, касается губами лба, а я утыкаюсь лицом в его плечо, пытаясь сдержать душащие меня всхлипы.

Он не отпускает меня. Так и стоит, крепко обнимая, пока я дрожу всем телом. Сколько это длится? Минута, вечность – я не знаю. В конце концов, я чувствую, как его хватка ослабевает. Он отстраняется, но все еще держит меня, не давая отойти. Его взгляд изучает меня с интересом и чем-то еще. С какой-то мрачной, глубокой решимостью.

- А теперь, - его голос звучит так же спокойно и в нем нет ни грамма сожаления. - Мы пойдем и поговорим.

Он берет меня за руку, и ведет из кухни. Я иду за ним, не сопротивляясь. Сил нет. Все мои внутренние ресурсы исчерпаны. Послушно шагаю за ним, потому что другого выхода он мне не дал.

Карим ведет меня по уже знакомому, но такому чужому холлу, затем вверх по широкой лестнице. Мы доходим до двери, которую он назвал «моей» комнатой. Он заводит меня внутрь.

Огромная спальня с панорамным окном, выходящим на лес. Комната выглядит всё такой же безжизненной, несмотря на дорогую мебель. Карим подталкивает меня к краю гигантской кровати.

- Сядь.

Я послушно присаживаюсь, сжимаю пальцами шелковое белье. Хочу держаться от Карима подальше, но это невозможно. Он все время оказывается рядом.

Он подходит к окну. Стоит, глядя на темнеющий лес, засунув руки в карманы брюк. Молчит. И эта тишина напрягает сильнее любого крика. Я не знаю, чего ждать. Что он скажет? Что задумал?

Наконец он поворачивается. Его взгляд сосредоточен на мне.

- Я знаю, что ты злишься, Юля. Знаю, что обижена на меня. И ты имеешь на это полное право. Я поступил плохо. И с тобой, и со своей семьей. Сначала я просто хотел развлечься с тобой и забыть. Ничего серьезного. А потом меня так накрыло, что я сам не знал, что с этим делать. Это случилось впервые в моей жизни. Ни разу до встречи с тобой я так не увлекался женщиной. Я не чувствовал этого даже со своей женой. Я хотел отпустить тебя. Правда хотел. Но не смог смириться с тем, что ты исчезнешь. Что однажды я тебя встречу с другим мужчиной. А теперь я четко знаю, чего хочу. И я все для этого сделаю. Я никогда не был таким, как все. И не буду. Но ты можешь попытаться понять меня.

- А как же Ясемин? Твоя жена и ваш будущий ребенок? – мой голос разрезал тишину комнаты и я его не узнала. – Они для тебя кто? Как ты будешь смотреть им в глаза?

- Я не оставлю свою семью. Не брошу их в нищете и не забуду. Но и не смогу с ними жить, как раньше. Ты моя женщина. Я хочу строить будущее с тобой, – он подходит ближе, и я инстинктивно вжимаю голову в плечи.

Его взгляд жадно изучает меня. Как будто я – это то, что он искал всю свою жизнь, и теперь, когда нашел, не отпустит. Я чувствую, как по коже бегут мурашки от этого ощущения. Не страха, нет. Это что-то другое, более глубокое. Что-то, что заставляет мой инстинкт самосохранения бить в набат.

Карим садится на край кровати, но не близко, а так, чтобы я сохраняла свою иллюзию безопасности. Его руки сцеплены в замок. Расслабленная поза. Он смотрит на меня, и я теряюсь. Мои слезы уже высохли, но их все еще чувствую на своих щеках.

- Это бред какой-то. Ты хочешь уйти из семьи? Из-за меня? – спрашиваю еле слышно.

– Я знаю, что ты думаешь, – он произносит эти слова тоже тихо, почти шепотом, но я слышу каждое слово. Они отдаются эхом в голове. – Ты думаешь, я бесчувственная скотина. Может быть, это так. Для большинства. Но не для тебя, Юля. Для тебя я тот, кто наконец-то даст тебе то, что тебе нужно. Образование, работу, жилье. Нужные знакомства. Связи. Деньги. Власть. Это все останется с тобой даже тогда, когда не станет меня.

Я отвожу взгляд, пытаясь скрыть дрожь, которая пробирает меня до костей. Что он говорит такое? Какие деньги, какие связи? Какая власть? Он сейчас пытается купить меня?

– Ты не можешь дать мне то, чего я хочу, – наконец вырывается из меня хриплое. – Ты ничего обо мне не знаешь. Ты просто взял меня себе, как какую-то вещицу, которая тебе понравилась.

В его глазах мелькает что-то похожее на снисходительность.

– Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – его голос становится чуть жестче. – Знаю, как ты смеешься, когда тебе искренне весело. Знаю, как ты хмуришься, когда о чем-то думаешь. Знаю, как ты смотришь на меня, когда пытаешься понять. И я чувствую, как ты смотришь сейчас. Тебе интересно. И тебе хочется всего того, что я могу дать.

Я открываю рот, чтобы поспорить с ним, но тут же его закрываю. Как можно бороться с тем, кто не видит границ? Кто живет по своим правилам, игнорируя общепринятые?

– Что ты задумал, Карим? Что теперь будет? – все же спрашиваю я. – Ты будешь держать меня здесь? В этом доме? Вечно?

Он смотрит на меня с легкой улыбкой. Она не добрая, не веселая. Она собственническая.

– Я не буду держать тебя здесь под замком. Здесь мы сейчас только для того, чтобы отдохнуть вместе. Побыть вдвоем. Ты и я. А потом я, как и обещал, выведу тебя в свет. Тебя ждет новая жизнь. Лучшая.

- Выведешь в свет? - я горько усмехнулась. - В качестве кого, Карим? Своей протеже? Дальней родственницы? Или все сразу поймут, кто я на самом деле? Город тесен и ты не последний человек в нем. Все будут знать. Тыкать пальцами. А твоя жена? Тебе ее не жаль? О Ясемин я вообще молчу. Она увидела нас своими глазами.

Он не ответил сразу. Медленно прошелся у панорамного окна и замер, глядя на верхушки сосен, которые в сумерках казались черными копьями.

- Люди будут шептаться всегда. За спиной у тебя, у меня, - произнес он, не оборачиваясь. – Но это все чепуха. Я дам тебе много, Юля. Настолько много, что можно и потерпеть перешептывания. А насчет Ясемин и Зайнап не беспокойся. У них все хорошо. Всегда было и будет.

От упоминания имени его жены меня передернуло. Перед глазами всплыло лицо Ясемин. Заплаканное, полное боли и разочарования. Она ведь доверяла мне. Она впускала меня в свой дом, делилась секретами, называла сестрой... А теперь её отец обещает мне статус его любовницы. Это какое-то изощренное безумие.

- Как ты можешь так? - прошептала я, обхватив себя руками за плечи. -Ты хочешь, чтобы я жила в роскоши, построенной на обломках их счастья? Ты серьезно думаешь, что бриллианты заставят меня забыть тот взгляд, которым Ясемин смотрела на нас на кухне?

Карим резко обернулся. Его спокойствие на мгновение дало трещину, и в глазах полыхнул опасный огонь.

- Хватит об этом, - отрезал он, делая шаг к кровати. - Ясемин получит всё, что захочет. Я не отнимаю у неё отца. Но я забираю себе женщину, которую выбрал. Я выбрал тебя. И все решил.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Кожа к коже. Я хотела отпрянуть, но тело предательски замерло. Этот человек разрушил мой мир за пару вечеров, но его близость всё еще вызывала тупую, постыдную дрожь. Он все еще волновал меня, беспокоил мое сердце.

- Завтра я отвезу тебя на нашу квартиру, - его голос стал деловым, лишенным эмоций. – Там сохранились твои вещи. У нас ужин с моими партнерами. Ты должна выглядеть безупречно. Это твой первый шаг в новую жизнь.

- А если я откажусь? — я подняла на него глаза, в которых еще теплились остатки бунта. - Если я просто уйду через эту дверь?

Карим склонился ко мне, обдав теплым дыханием. Его губы были в миллиметре от моих. Так близко. Так волнующе.

Не смотря ни на что, мне хотелось поцеловать его. Какая же я слабая.

- Дверь открыта, Юля. Можешь идти. Но в ту секунду, когда ты переступишь порог дома без моего разрешения, все изменится. Ты не найдешь работу, тебя отчислят из университета, а твоя комната в общаге окажется занята. Я не тиран и не изверг. Просто я знаю, что будет лучше для тебя. Однажды ты меня поблагодаришь за все.

Он выпрямился и направился к выходу, оставляя меня одну в этой огромной, холодной комнате. У самой двери он остановился, повернул голову в сторону.

- Где ванная ты уже разобралась. Моя одежда в шкафу, можешь выбрать футболку или халат. А я продолжу готовить, пока рыба не протухла.

Щелчок двери отозвался в моей груди острой болью. Я буквально чувствовала, как он прогибает меня.

В комнате было так тихо, что я слышала собственное прерывистое дыхание. Огромная кровать, шелковые простыни, вид на ночной лес. Красиво, но так неуютно. Будто нет в этом доме сердца. Как и у его хозяина.

Здесь всё казалось дорогими декорациями к какому-нибудь кассовому фильму, в котором я внезапно получила главную роль, не читая сценария.

Я приняла душ, обмоталась полотенцем и подошла к шкафу. Отрыла тяжелую створку, и на меня пахнуло им. Тот самый аромат. Такой родной, не смотря ни на что. Дорогой табак, кедр и что-то неуловимо властное. Перебирая вешалки, я наткнулась на простую белую футболку. Она была большой и явно доставала мне до колен. То, что нужно.

Это было странно. Я стояла в его одежде, в его доме. В то время, как Ясемин там проклинает мое имя и возможно рассказывает все своей матери.

Я подошла к окну. Карим не лгал. Он в состоянии сделать мою жизнь невыносимой. Университет, работа, общага. Ему все это по зубам. В его мире люди были шахматными фигурами, и он только что передвинул меня на клетку рядом с собой. Но самое страшное было не в его обещаниях. Самое страшное - это то, как моё сердце пропустило удар, когда его губы были в миллиметре от моих.

Я ненавижу его за то, что он делает с нами. И ненавижу себя за то, что эта ненависть так легко меняется местами с обожанием где-то в грудной клетке. Меня все еще тянуло к нему. Он все еще волновал меня. Привлекал, как мужчина.

Я долго стояла у окна, а потом решилась и вышла из комнаты.

Из кухни потянуло аппетитным запахом жареной рыбы. Карим, авторитет, как любила хвастать Ясемин, человек, которого боятся в этом городе, сейчас спокойно готовит ужин, пока его семья рушится. Это пугало меня больше всего. Он не думал о том, что поступает плохо. Он думал лишь о своих желаниях. И ничего не боялся.

Я медленно пошла на запах еды. Есть не хотелось, но тишина спальни душила меня. Зайдя на кухню, я нашла его там. Он закатал рукава рубашки, обнажая сильные предплечья. В его движениях столько уверенного спокойствия, будто ничего не случилось. Как он так может?

- Ты долго, - не оборачиваясь, произнес он. - Садись. Почти готово.

Я замерла у входа, глядя на его широкую спину.

- Карим, - мой голос дрогнул. - А если Зайнап приедет сюда? Сейчас? Что ты ей скажешь? «Познакомься, это Юля, она теперь будет жить с нами»?

Он выключил гриль и медленно повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз я увидела холодную решимость человека, который уже всё просчитал и продумал.

- Она не приедет сюда. Будь спокойна.

- Откуда ты знаешь? Я бы приехала. Просто, чтобы посмотреть своими глазами.

- На что? – усмехнулся уголком рта он.

- На то, что муж мне не верен.

- Она и так это знает. Поверь мне, Зайнап не страдает от этого. Она получает все, что хочет и взамен прощает мне мои слабости.

- Так я слабость?

- Да. С некоторых пор ты слабость. Садись за стол, Юля. Пора подкрепиться.

Рыба была вкусной. Хорошо приготовленной. Он все делает хорошо.

- О чем думаешь? – спросил он, поймав на себе мой взгляд.

- Если я соглашусь…

- Ты согласишься. Без если.

- Это звучит как приговор, а не как предложение, - я отложила вилку, аппетит исчез так же внезапно, как и появился. - Ты говоришь о слабости, но ведешь себя так, будто выигрываешь партию в шахматы. Холодный разум. Никаких эмоций. Ты и со своей семьей такой?

Карим откинулся на спинку стула, не сводя с меня тяжелого взгляда. В неярком свете кухонных ламп его лицо казалось высеченным из камня. Но это не портило его мужской красоты.

Как я могла влюбиться в женатого? Как могу сейчас любоваться им? Я сумасшедшая. Ненормальная.

- В моем мире признать слабость — это уже победа, Юля. Другие прячут свои желания, боятся их, убегают от них. Я же беру то, что мне нужно.

Он встал, медленно обошел стол и остановился прямо за моей спиной. Я кожей чувствовала исходящее от него тепло. Всегда чувствую.

Его ладони легли мне на плечи, и я невольно втянула голову, но он не сжал пальцы, а просто накрыл ими мои ключицы, пригвождая к месту.

- Завтра на ужине будут люди, которые знают меня двадцать лет, - негромко произнес он над моим ухом, слегка склонившись. - Они увидят тебя и всё поймут. И знаешь, что они сделают? Они улыбнутся и поприветствуют тебя как мою женщину. Потому что мой выбор не обсуждается. Ни партнерами, ни женой, ни дочерью.

- Ты хочешь сломать меня об колено, чтобы я просто улыбалась всем в ответ, как кукла? - я повернула и приподняла лицо, встречаясь с его взглядом.

- Нет, красавица. Я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы ты перестала бороться с тем, что уже случилось, - его голос стал бархатным, вкрадчивым. Таким приятным, что по коже прошел ток. - Ты в моей футболке, на моей кухне, и ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Вот что важно. А не эти твои девичьи метания. Однажды ты станешь старше и поймешь, что я был прав. Прав во всем. И ты будешь благодарна мне за все, что я тебе дам.

Его рука скользнула выше, пальцы зарылись в мои еще влажные после душа волосы, заставляя меня слегка запрокинуть голову.

- Предлагаешь мне предать себя и близких за деньги?

Он усмехнулся.

- Предать кого? Кто у тебя есть? Себя? Это чушь. Я не предлагаю тебе переспать со мной за деньги. Я предлагаю полностью изменить твою жизнь. Из общаги во дворец. А по поводу Ясемин ты очень зря расстроилась. Вы все равно из разных кругов. Рано или поздно это случилось бы и так.

- Но она бы не испытала ту боль, которую испытала при виде того, как ее отец держит на руках подругу! – я понимала, что напоминаю ему об этом в сотый раз, но никак не могла забыть лицо Яси. Как она теперь? Кому изливает свою боль? Ведь у нее для этого была только я.

- Давай прекращать этот бег по кругу. Пройдет время и все забудется. Все у всех заживет. Ты поела?

Я молча кивнула, отпила из стакана воды и поставила его на стол.

- Тогда иди в спальню. Я закончу здесь и приду. Нам нужно обсудить завтрашний регламент. И не только его.

Я поняла, что его обсуждение — это лишь предлог. Моё сердце бешено заколотилось о ребра.

Я молча встала, обошла его и вышла из кухни. Спорить с ним было всё равно что пытаться остановить лавину. Бессмысленно и изматывающе. В спальне я не зажгла свет. Села на край огромной кровати, вглядываясь в темноту, которая теперь казалась единственным убежищем.

Но стоит ли мне от него бежать? И куда? У меня нет возможности расстаться с ним. Он не оставит меня. И я, если честно, этого не хочу.

Меня буквально раздирало от этих противоречивых чувств. Я хотела бежать от него, куда глаза глядят, и в то же время прижаться к его сильной груди, найти там защиту.

Шаги Карима в коридоре я узнала бы из тысячи. Тяжелые, размеренные. Он вошел, не стучась. Хозяин в своем праве. Дверь закрылась с негромким, но финальным щелчком. Включился свет.

- Я передумал везти тебя в салон. Завтра к вечеру стилист приедет сюда, - его голос раздался совсем рядом, он подошел со спины в то время, как я смотрела в окно, за которым уже было темно. - Привезут платья. Выберешь то, что понравится, но темно-синее мне кажется лучшим вариантом. Оно подходит под цвет твоих глаз, когда ты злишься.

Его руки легли мне на плечи, большие и горячие. Я почувствовала, как он наклонился, коснувшись губами моей макушки. От этого простого жеста по телу пробежала волна, которую я не смогла подавить в себе. Слишком теплая. Слишком родная.

- Карим, остановись... - прошептала я, но в моем голосе не было силы.

- Ты этого не хочешь, Юля, - он развернул меня к себе, заставляя встать. - Ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть обо всём. О Ясемин, о совести, о твоем так называемом правильном существовании. Скажешь, не так? Я вру?

Он притянул меня вплотную, так, что я почувствовала жесткую пряжку его ремня и бешеное сердцебиение. Свое или его, я уже не понимала. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах.

- Ты моя, — выдохнул он прямо в губы. - И завтра вечером это признает весь город. А сегодня ты признаешь это сама.

Он не стал ждать ответа. Его поцелуй был требовательным, не оставляющим возможности для сомнений или побега. Это было клеймо. И, отвечая на него, я понимала, что назад дороги больше нет.

Я ответила на поцелуй с какой-то отчаянной злостью, вкладывая в него всю свою боль и то унизительное влечение, которое никак не могла победить. Как бы ни старалась. У меня не получалось.

Мои пальцы впились в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки. Если это падение, то я хотела разбиться вдребезги, лишь бы не чувствовать этой изматывающей неопределенности.

Карим рыкнул, прижал меня к холодному панорамному стеклу. За спиной бездонная черная пустота, а впереди его обжигающее тело, не оставляющее ни сантиметра личного пространства.

- Посмотри на меня, - выдохнул он, отстранившись всего на пару сантиметров.

Я открыла глаза. Его взгляд был темным, затуманенным страстью и всё еще пугающе притягательным.

- Завтра ты наденешь то синее платье, - говорил он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу. - Ты будешь улыбаться моим друзьям. Ты будешь моей гордостью и моей слабостью. И плевать, что скажут другие. Ты поняла?

- Дай угадаю, ты меня за это отблагодаришь чем-нибудь золотым? - прошептала я, пытаясь отыскать в себе остатки гордости.

- Я беру то, что принадлежит мне, - отрезал он. – Тебя. И да, я буду баловать тебя. Но это не купля-продажа, на которую ты намекаешь сейчас. Это взрослые отношения. Ты уже не малышка, ты взрослая девочка. Пора начинать жить по-взрослому. Неужели тебе этого не хочется?

- Я не знаю, что сказать, Карим. Все очень сложно.

Он снова накрыл мои губы своими, лишая возможности спорить. В этот момент я окончательно поняла, что Карим не просто забирает мою свободу, он заменяет её собой. И самое страшное, что часть меня была этому рада.

Он подхватил меня на руки, а я инстинктивно обхватила его шею, пряча лицо в изгибе его плеча. В этом жесте было всё. И моё поражение, и моё отчаянное желание найти в нём опору, даже если эта опора сама столкнула меня в пропасть.

Карим опустил меня на кровать, но не отстранился. Его присутствие заполняло собой всё пространство, вытесняя из головы мысли о преданной подруге, об общаге и о том, кем я была ещё вчера.

Но кто же я теперь? Слабачка, которая не смогла противостоять сильному мужчине? Или алчная девица, которая купилась на деньги и обещание красивой жизни?

- Ничего не бойся, - прошептал он, и в его голосе едва ли не впервые промелькнуло что-то похожее на заботу, хотя взгляд оставался всё таким же собственническим. - Я рядом. И я никому не позволю тебя обидеть. Даже твоему собственному чувству вины. Отбрось это. Это лишнее, Юля.

Этой ночью я уснула в его объятиях, слушая его размеренное дыхание. А когда утром солнечный луч пробился сквозь сосновые верхушки и коснулся моего лица, Карима рядом уже не было. Зато на прикроватной тумбочке лежала бархатная коробочка и записка, написанная его размашистым, красивым почерком:

«Стилист скоро будет. Синее платье тоже везут. Привыкай к новой роли, Юля. Она тебе очень идет».

Очень идет значит. Забавно. Мне идет роль любовницы.

Я открыла коробочку. На синем шелке сияло колье из белого золота с сапфиром, который по цвету подходил к обещанному платью. В том, что это золото и сапфир я не сомневалась. Что-то скромное и дешевое Карим не подарил бы. Но что это? Мой золотой ошейник или символ его защиты? Я смотрела на украшение и понимала, что обратного пути нет. За меня все уже решено. Даже то, в каком платье я пойду на эту их встречу.

Я захлопнула коробочку.

«Привыкай к новой роли».

Смяв его записку, швырнула ее на тумбочку.

Я подошла к панорамному окну. Солнечные лучи понемногу заполняли комнату, а мне казалось, что я нахожусь в аквариуме. Дорогом, безупречно чистом, но лишенном кислорода. Я посмотрела на свои руки, они всё еще дрожали. Вчера я была студенткой, которая боялась не сдать зачет, а сегодня все узнают, что я любовница богатого женатого мужчины.

Тишину дома нарушил не звонок, а едва слышный хлопок двери внизу. Я напряглась. Карим?

Вышла из комнаты и пошла вниз по лестнице.

- Юлия? - негромкий женский голос заставил меня вздрогнуть.

Я спустилась с лестницы и увидела женщину средних лет в строгом сером костюме и тщательно уложенными волосами. Красивая.

Она стояла в холле с двумя чемоданчиками в руках. Рядом с ней стоял мужчина, который молча передал мне два больших и явно не пустых чехла для одежды и вышел.

- Меня зовут Елена, я от Карима Шамхановича, - женщина профессионально улыбнулась, но взгляд ее был холодным, оценивающим. – Мы должны подготовить вас к пяти вечера. Пожалуйста, идемте в комнату, где есть зеркало. Нам нужно много успеть: кожа, волосы, примерка.

Я часто заморгала.

- Карим... он приедет?

- Карим Шамханович будет ждать вас у ресторана. Он просил передать, что никаких опозданий быть не может. Это важные люди. Ну, вы знаете, ведь так?

- А-ага.

Мы поднялись в комнату и Елена, забрав у меня чехлы, начала их распаковывать. Одно платье было цвета вишни, но на него я долго не засматривалась. Потому что было еще одно платье. Да, то самое синее платье, о котором он говорил. Оно оказалось еще более откровенным, чем я могла себе представить даже в самых смелых фантазиях. Тончайший шелк, открытая спина и разрез, не оставляющий места для воображения.

- Это слишком, - прошептала я, коснувшись ткани пальцами.

- Это именно то, что выбрал для вас Карим Шамхатович, - безапелляционно отрезала Елена. - Присаживайтесь в кресло. Начнем с лица. Сделаем из вас королеву этого вечера.

Следующие часы превратились в пытку. Меня чистили, мазали, красили. Елена работала молча, с ледяной решительностью, как хирург.

Когда она закончила и я надела платье, из зеркала на меня смотрела незнакомка. Я никогда не выглядела так. Даже когда Ясемин таскала меня с собой по салонам. Она любит это дело.

- Ну как? – спросила Елена, а я натянуто ей улыбнулась.

- Вы профессионал своего дела.

- Спасибо.

Колье с сапфиром легло на ключицы, обжигая кожу холодом золота.

Ближе к восемнадцати к дому подъехала черная машина. Тот же охранник, который заносил чехлы с платьями, открыл мне дверь. Значит, все это время я была не одна, не считая Елены. Все же не доверяет мне Карим.

- Прошу вас, Юлия Семеновна. Время ехать, - охранник мое полное имя знает? Надо же.

В машине было тихо. Я смотрела на свои идеальные ногти и понимала, что этот ужин не просто знакомство с партнерами Карима. Это официальная презентация меня как его трофея. И самое страшное, что там наверняка будет пресса. А иначе для кого меня так готовили?

Он сказал, что это мой выход в свет. Там будет много людей. И все они будут смотреть на меня. Смотреть и понимать, кто я есть.

Машина плавно остановилась у крыльца ресторана. Я такие заведения видела только в кино. Здесь даже красная дорожка была, которую я заметила, когда выглянула в тонированное окно.

Как я и боялась, у входа дежурили репортеры. Вспышки камер ослепили меня, стоило охраннику распахнуть дверь.

Карим уже ждал. Он выглядел, как всегда, сумасшедше привлекательно. В безупречном темно-синем костюме, который подчеркивал его мощную фигуру. И подходил к моему платью.

Когда я вышла из салона, он властно притянул меня к себе за талию прямо перед объективами, которые тут же защелкали. Его ладонь на моей обнаженной спине обжигала, напоминая, кто здесь хозяин. Кто платит за всю эту красоту.

- Держись уверенно. Ничего не бойся, - едва слышно бросил он, ослепительно улыбаясь в камеры. - Ты сегодня главная новость нашего города.

Я промычала что-то неуверенное и сглотнула. Ноги дрожали и я в данный момент даже была благодарна Кариму за то, что поддерживал меня. Иначе я бы на высоких каблуках навернулась прямо на их красную дорожку.

Мы вошли в зал. Гул голосов, звон хрусталя и запахи дорогих парфюмов. Карим вел меня сквозь толпу, и я видела, как люди расступаются. Лица его знакомых мелькали перед глазами. Заинтересованные, внимательные, оценивающие. Он представлял меня каждому, кому считал нужным, пожимая руки и не разрывая нашего тесного контакта.

- Господа, познакомьтесь. Это Юлия, - представлял он меня с какой-то пугающей легкостью. - Моя протеже. Очень талантливая девушка, которой я решил оказать поддержку.

Мужчины понимающе улыбались, их взгляды скользили по моему глубокому декольте и сапфиру на шее. Все понимали истинный смысл слова «протеже», но никто, конечно же, не смел возразить. Карим обнимал меня за плечи, позируя для фотографов, и его уверенность держала меня на ногах. На мгновение я даже поверила в эту иллюзию силы и безопасности.

Но к концу вечера, когда официальная часть сменилась на более расслабленную, тишину холла взорвал шум борьбы и звонкий, надрывный голос.

- Пропустите меня! Я дочь Магомадова Карима! - этот крик разрезал пафосную атмосферу зала.

Я медленно повернулась к двери и так же медленно выдохнула. В зал ворвалась Ясемин. Она была в обычном брючном костюме, слегка растрепанная. И я с ужасом поняла, что она нетрезва. Охрана пыталась ее удержать, но она ловко улизнула.

- Папа! - закричала она, замирая посреди зала. - Ты действительно это сделал? Ты вывел ее в люди? Всем напоказ?!

И так негромкая музыка стихла. Сотни глаз устремились на нас троих. Карим даже не вздрогнул. Он передал мне бокал с шампанским и сделал шаг вперед, всё еще удерживая меня за локоть.

- Ясемин, ты ведешь себя недостойно, - произнес он ледяным тоном, от которого у меня по спине пробежал холод.

- Недостойно?! - она истерично рассмеялась, указывая на меня пальцем. - А она? Твоя любовница? Она достойно себя ведет? Ты ее нарядил, обвешал камнями и взял с собой вместо своей законной жены! - голос её сорвался. - Посмотрите на неё! Посмотрите на этот одуванчик! Она готова на все за красивое платье!

Я хотела провалиться сквозь землю от стыда. Вспышки камер возобновились с удвоенной силой, журналисты почуяли настоящую кровь.

Карим молча схватил за локоть подвыпившую, разъяренную Ясю и быстрым шагом повел к охране. А через минуту вернулся ко мне.

- Забудь об этом. Ее отвезут домой. А потом я сам с ней поговорю. Я замотала головой и, поставив бокал с шампанским, побежала в сторону уборной.

Я влетела в дамскую комнату, едва не сбив с ног какую-то женщину в алом платье. Она вскинула на меня заинтересованный взгляд, видимо, узнав.

Дверь захлопнулась, отсекая гул зала и щелканье камер. Я прижалась спиной к ледяному кафелю и зажала рот ладонями, чтобы не закричать.

«Она готова на все за красивое платье!» - слова Ясемин звенели в ушах.

Я посмотрела на свое отражение. В этом свете синее платье казалось не роскошью, а какой-то издевкой. Я была похожа на дорогую куклу, которую только что прилюдно раздели и показали всем ее белье.

«Одуванчик». Да, Яся знала, куда бить. Раньше она меня так называла за покладистый характер. А я, и правда, уже не тот одуванчик.

Через минуту дверь в дамскую комнату открылась и в зеркале отразился Карим. Он вошел в женскую уборную так же уверенно, как входит, должно быть, в свой кабинет, не обращая внимания на опешившую женщину у раковин. Одним взглядом он заставил ее выйти, и та быстро скрылась из виду.

- Вытри слезы, Юля, - произнес он, останавливаясь за моей спиной. - Ты портишь работу стилиста.

- Это Ясемин, Карим! - я резко обернулась к нему. – Если до этой минуты у кого-то еще оставались хоть какие-то сомнения, но теперь все знают наверняка. Ты слышал, что она кричала? Все слышали. Твои партнеры, газеты, телевидение. Все!

Карим подошел вплотную и взял меня за подбородок, заставляя смотреть на него. Его лицо было пугающе спокойным. В прочем, как обычно.

- Завтра ни в одной газете не будет ни слова о Ясемин. А партнеры… они уважают силу. Им плевать, что там кричит напившаяся девчонка.

- Как ты так можешь? - прошептала я, пытаясь отстраниться. - В тебе нет ничего человеческого.

- Есть вещи, на которые не стоит обращать внимания, - отрезал он. - Сейчас ты выйдешь со мной в зал. Мы главные гости и пробудем здесь до конца вечера. Ты будешь улыбаться и пить шампанское. Мы не сбежим отсюда как нашкодившие школьники. Даже не мечтай. Будь сильнее, Юля. Тебя еще не раз попытаются выбить из колеи. Будешь каждый раз поддаваться и плакать в туалете?

Он достал из кармана платок и аккуратно промокнул уголок моего глаза.

- Но, Карим. Как мы можем оставаться после такого скандала?

- После какого скандала? Это ты называешь скандалом? – он усмехнулся. - Ты еще скандалов не видела. Все, пошли в зал.

Я смотрела на него и видела не мужчину, в которого влюбилась, а стену. Непробиваемую и холодную.

Он был уверен в своей правоте. Для него всё случившееся было лишь досадным недоразумением, в то время как я продолжала таять от обидных слов Ясемин, как восковая кукла.

- Иди, я сейчас приду, - выдавила я из себя.

- У тебя пять минут, Юля. Приведи себя в порядок. Не стоит раскисать по такому поводу, - он коснулся моей щеки, на мгновение задержав руку, и вышел.

Я повернулась к крану и сунула руки под ледяную воду, чтобы немного остыть. Выдохнула, посмотрев на себя в зеркало. А чего я ожидала, спрашивается? Разве не знала, что Яся будет в ярости? Знала. Прекрасно видела ее реакцию еще там, на кухне, когда она застукала меня на руках у Карима. Но, несмотря на ее обидные слова, мне было жаль ее. Ее предали самые близкие люди. Она имеет право злиться и негодовать.

Я вышла в зал, высоко подняв подбородок. Музыка снова играла, официанты скользили между гостями с подносами, и на первый взгляд казалось, что ничего не произошло. Но я чувствовала на себе эти взгляды. Косые, полные немого вопроса. Всем интересно. Еще бы. Такое шоу.

Карим ждал меня у столика своего какого-то там партнера. Грузного мужчины с тяжелым, липким взглядом.

- А вот и наша красавица, - пробасил он, оглядывая меня с ног до головы. - Карим Шамханович, у вас отменный вкус. Редкий экземпляр. Я бы такую от себя ни на сантиметр не отпустил бы.

Слово «экземпляр» полоснуло по и так натянутым нервам, как и то, каким голосом он это говорил.

Карим же собственнически приобнял меня за талию, притягивая к своему боку. Ему, похоже, тоже не понравилось, как этот мужчина на меня посмотрел.

- Она единственная в своем роде. И она моя, - ответил Карим, и в его голосе зазвенел металл. – Она не будет ни с кем, кроме меня. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Это был прямой вызов всем, кто нас слышал. Вечер продолжился бесконечной чередой фальшивых улыбок и тостов. Я пила шампанское, пузырьки которого были слишком колючими, и отвечала на пустые вопросы, пока внутри зрело странное, пугающее безразличие. Если я теперь «экземпляр», значит, я буду самым дорогим из них.

В какой-то момент что-то щелкнуло внутри. Переключилось. И мне вдруг стало все равно. Какая разница, что они обо мне думают? Они меня не знают. Для них я лишь протеже Карима.

Когда мы наконец вышли из ресторана и сели в машину, Карим ослабил узел галстука и откинулся на сиденье, закрыв глаза.

- Ты справилась, - произнес он, не открывая глаз. – Ты выглядела великолепно. И вела себя достойно. Завтра о тебе будет говорить весь город. Возможно даже, тебя начнут узнавать на улицах. Поэтому с завтрашнего дня только с охраной.

- А какую отмазку ты приготовил для Зайнап, когда вернешься домой? - спросила я равнодушно, глядя в окно на мелькающие огни.

Карим медленно притянул меня к себе, и я резко повернулась к нему лицом. В полумраке салона его взгляд казался почти черным. Все таким же поглощающим.

- Я не еду домой, Юля. Мы едем к тебе. В твою квартиру. Помнишь ее? И еще у меня есть для тебя подарок.

Я молча отвернулась. Подарок так подарок. Снова золотая побрякушка?

У дома квартиры, которую снял для меня Карим еще тогда, когда я о нем ничего не знала, мы остановились и вышли из машины.

- Твой подарок, - мне на ладонь лег массивный складной ключ.

- От чего это?

- От твоей красавицы, - кивнул Карим на стоящую посреди парковки красную машину. Она блестела даже в обрывках света уличных фонарей. А я посмотрела на Карима с открытым ртом.

- Это и есть твой подарок?

- Да. Это он. Завтра выделю тебе водителя.

Я смотрела на красивый, яркий автомобиль, и в голове не укладывалось, как быстро моя жизнь превратилась в сюрреалистичный сон. Мне казалось, что я сплю.

- Водителя? - я перевела взгляд с ключа на Карима.

- Да, его. Ты же, насколько я знаю, не умеешь водить. Пока будешь учиться и сдавать на права, он тебя будет возить. Да и вообще, - Карим усмехнулся, сделал шаг ко мне и собственнически обнял за талию, прижимая спиной к своему пальто. – Тебе нужен охранник. После сегодняшнего ужина ты больше не просто студентка. Ты часть меня. Об этом знают теперь не только мои друзья, но и мои враги. Машина твоя, можешь садиться за руль, когда сможешь, но водитель будет рядом. Всегда.

Он забрал ключ из моей онемевшей ладони, нажал на кнопку, и машина приветливо мигнула фарами, издав тихий щелчок.

- Иди посмотри, - мягко подтолкнул он меня.

Я подошла к авто, открыла дверь. Запах дорогой кожи внутри ударил в нос. На водительском сидении лежал огромный букет белых пионов. Моих любимых. Откуда он узнал? Ясемин когда-то проболталась? При упоминании её имени сердце снова болезненно сжалось, но на этот раз боль была тупой, приглушенной шампанским и шоком.

- Тебе нравится? - Карим стоял рядом, наблюдая за моей реакцией.

- Она прекрасна, - честно ответила я, проводя рукой по кожаному рулю. - Но я не чувствую, что она моя. Кажется, что я просто взяла её напрокат, как и все остальное.

Карим резко притянул меня к себе и захлопнул дверь машины.

- Запомни, Юля. Я не даю напрокат. Я дарю навсегда. И забираю, тоже навсегда.

Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в его темные, пронзительные глаза.

- Идем в квартиру. На машину завтра налюбуешься. Тебе еще завтра в универ нужно съездить. Я хочу, чтобы ты перевелась на заочное и начала работать.

- Работать? Где?

- У меня. Побудешь пока моей помощницей. Прежняя как раз ушла в декрет. Но учти, легко не будет.

Яркий цвет автомобиля слепил глаза, так, что на новенькую машину было больно смотреть.

- Здравствуйте, Юлия Семеновна. Прошу вас, - Олег, высокий, худощавый мужчина открыл для меня дверь машины, а я, в который раз удивившись этому его «Юлия Семеновна», залезла в салон автомобиля.

Этот подарок Карима казался мне огромным, кричащим пятном на сером асфальте города.

Я сидела на заднем сидении, утопая в запахе дорогой кожи и тишине, которую нарушал лишь мягкий шелест шин.

- Включить музыку или радио, Юлия Семеновна? – как обычно, спросил Олег и я снова поежилась от его обращения. Он старше меня лет на пятнадцать. Какая я ему Семеновна?

- Нет, спасибо. Не могли бы вы называть меня просто по имени?

- Хорошо, Юлия.

На мне был идеальный серый костюм, который выбрал сам Карим, пока я еще спала. Он положил одежду на кровать и уехал в офис. Юбка-карандаш, сковывающая движения, и жакет, подогнанный точно по фигуре. Средний каблук. Плюс прическа и легкий макияж.

Я выглядела безупречно. Как дорогая кукла из лимитированной коллекции. Я выполнила все его требования. Перевелась на заочное, оставив позади лекции и гранит науки, переехала в снятую для меня квартиру. Я стала его тенью, его помощницей, но внутри меня всё кричало от неправильности происходящего.

Телефон в руке завибрировал, вырывая меня из оцепенения. Ясемин. С тех самых пор, как я появилась в высоком обществе, она ни разу мне не звонила.

- Привет, Яся, - я ответила, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. Но он все равно сорвался.

- Ну что, как тебе новая жизнь в объятиях моего отца? – ее голос был пропитан таким ядом, что мне захотелось отстранить телефон от уха. - Все устраивает? Теперь денег хватает? Говорят, ты на заочное перевелась. Поздравляю. Теперь учиться не надо, папа купит тебе корочку. И квартиру. Ты же больше не в общаге живешь? Адрес дашь, на новоселье приеду?

Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

- Ясь, я понимаю твою обиду, твою злость. Но я не хотела, чтобы так вышло. Твой отец, он поставил мне условие...

- Условие?! - Ясемин сорвалась на крик, и я почти физически почувствовала её ненависть через километры. - Какое условие, Юля? Быть подстилкой за деньги? Моя мама беременна! Ты слышишь, тварь?! Мама ждет ребенка от моего отца, в которого ты вцепилась своими клещами! Отстань от него, гадина! Ты рушишь нашу семью!

Звук сброса вызова, а меня дергает, как от удара. Я опустила руку, глядя в окно. Я знала. Знала про ребенка, который должен родиться в их семье. Эта новость выжигала меня изнутри каждую ночь, когда Карим обнимал меня, а я представляла, как он касается живота своей жены. Но слышать это от Яси, осознавать глубину их боли, было в сто раз тяжелее. Я знала, но продолжала идти по этому пути, потому что Карим не оставил мне выбора.

Машина мягко затормозила у входа в стеклянную башню офиса. Олег молча открыл мне дверь. Я вышла, чувствуя себя так, будто иду на эшафот, а не в офис, где началась моя новая жизнь, о которой твердил Карим. Тридцать этажей стекла и стали, где каждый взгляд сотрудников вызывает у меня смущение и стыд. Всем же понятно, что Карим не взял бы себе помощницу с улицы.

Лифт поднял меня в приемную. Карим уже был в своем кабинете. Дверь распахнута, а он стоит у панорамного окна, разговаривая по телефону. Увидев меня, он лишь коротко кивнул на мой новый стол в приемной. Ни улыбки, ни приветствия, несмотря на то, что ночью он был страстным и нежным. Здесь Карим другой. Акула бизнеса и никаких чувств напоказ.

Я села за компьютер, пытаясь сосредоточиться на документах, но слова Яси звенели в ушах: «Мама ждет ребенка...». В какой-то момент я поняла, что больше не могу дышать этой стерильной тишиной. Я встала и направилась к его кабинету.

- Карим, нам нужно поговорить, - я вошла без стука.

Он медленно опустил телефон и посмотрел на меня своим фирменным непроницаемым взглядом.

- Я занят, Юля. У тебя есть задания на сегодня. Выполни их.

- Ясемин звонила. Она в ярости. Она кричала о Зайнап, о ребенке... - я сделала шаг к нему. - Карим, я знала об этом, но сейчас, когда я здесь, в твоем офисе, в роли твоей помощницы, это кажется еще более отвратительным. Как ты можешь смотреть им в глаза после того, как возвращаешься от меня?

- Достаточно, - грубо отрезал он. - Мы это обсуждали. Моя семья — это моя ответственность. Ты здесь. И ты будешь выполнять свои обязанности. Если ты не справляешься с эмоциями, значит, я ошибся в тебе.

Он подошел ко мне вплотную, взял за подбородок и заставил смотреть на него.

- Зайнап беременна. Это факт. Но это не меняет того, что ты принадлежишь мне. Привыкай к этой реальности, Юля. Другой не будет.

Я смотрела в его темные, карие глаза и видела в них уверенность. Он не собирался ничего менять. Он просто купил себе еще одно развлечение, завернув его в серый костюм и красную машину.

Я вышла из кабинета, едва сдерживая слезы. В приемной я села за стол и столкнулась взглядом с женщиной. Она выходила из лифта, медленно и величественно. Свободное платье из дорогой ткани, хиджаб, высокий каблук. Уверенный, ледяной взгляд.

Зайнап.

У меня внутри все похолодело.

Что она здесь делает?

Она не должна была быть здесь. По крайней мере я так думала.

Она прошагала от лифта до моего стола и остановилась передо мной. Её лицо было ухоженным, красивым. И я невольно задалась вопросом: чего не хватает в ней Кариму? Зачем ему я?

А ее глаза горели пугающим огнем. Она долго смотрела на меня. На мой костюм, на мой маникюр на дрожащих пальцах. На мое лицо.

А потом улыбнулась.

- Ну и как тебе тут? Нравится? - тихо поинтересовалась она. – Мой тебе совет. Не привыкай к роскоши, девочка. Все быстро закончится. Знаешь, сколько у Карима было таких протеже? – я поморщилась. Все же я попала в новостные ленты. И она, конечно же, это видела. И Яся. Они обе смотрели на то, как я шагала рядом с Каримом, а он обнимал меня за талию. При всех его партнерах, просто знакомых. При всех, кто знал Зайнап и о том, что Карим женат.

Я глубоко вдохнула, а выдохнуть не получалось. Я смотрела в глаза его жене и не могла выдавить из себя ни слова.

Внезапно, как спасение, дверь кабинета Карима открылась и он шагнул в приемную.

- Что ты здесь делаешь, Зайнап? – спросил он просто, будто не замечая, как в одной комнате собрались жена и любовница.

- Дорогой, привет! – на ее губах тут же расцвела ослепительная улыбка. – Я принесла тебе новые снимки нашего малыша. Я была на узи. Наш мальчик растет, - она протянула ему снимки и Карим их взял, как-то слегка виновато мазнув по мне взглядом. – Ты дома не бываешь, поэтому я решила заехать к тебе в офис. Скажи своей секретарше, пусть сделает нам чаю. Я очень хочу пить, - она обмахнулась рукой, словно ей жарко.

- Она не секретарша, Зайнап. Она моя помощница. У нее другие задания. Секретаря сейчас нет, поэтому с чаем не получится. Попей воды и езжай домой.

- Что ж, как скажешь. Тебя сегодня ждать?

- Да, Зайнап. Жди. Нам нужно серьезно поговорить.

Я тихо проглотила ком в горле, уставилась на бумаги перед собой, будто меня их разговор не касается. Он и не касается.

Вечернее солнце лениво плавилось в окнах офиса, заливая кабинет Карима густым, как мед, светом.

Дверь его кабинета была открыта и он смотрел на Юлю, склонившуюся над бумагами. Как смешно она морщит свой маленький нос, как грызет карандаш, и чувствовал, что внутри него происходит что-то непонятное. Оно обжигает все нутро, оно полыхает в груди. Оно не покидает его ни на секунду. Ни днем. Ни ночью. Ни когда она рядом. Ни когда ее нет. Он больше не может отказаться от нее. Он бредит ею. И, да. Ему жаль, что пришлось приучать ее к существованию в его мире так резко и беспощадно. Но он не видел другого выхода.

Эта хрупкая девушка с мягкой улыбкой и немного упрямым взглядом стала для него не просто увлечением. Она стала его наваждением, его личной точкой невозврата. Больше ничего не было, как раньше. Все изменилось. И изменила это все она.

Карим знал, что сегодня сделает шаг в пропасть. Он, Карим Магомадов, человек слова и чести, собирался разрушить то, что строилось десятилетиями. То, что должно оставаться незыблемым, нерушимым.

Ему было тошно от самого себя. Ему было стыдно перед своими предками, которые никогда не оставляли своих жен, тем более беременных. В их мире это считалось высшей низостью. Страшным позором. Но Карим понимал, что постоянно жить во лжи, делить постель с Зайнап и мечтать о Юле - это еще большее предательство. Как раньше уже не будет. И он просто будет мучить своих женщин. Поэтому должна остаться только она. Та, с которой он должен быть.

Он подошел к Юле, осторожно коснулся её плеча, заставляя отвлечься от работы.

- На сегодня всё, красавица. Олег отвезет тебя домой. А мне нужно поехать к Зайнап.

Юля вскинула голову, и в её глазах мелькнула колючая, злая обида. Она резко дернула плечом, пытаясь сбросить его ладонь.

- Ты хотел сказать домой? Я всё понимаю, Карим. Можешь не объяснять. Иди к своей семье.

Карим почувствовал, как сердце сжалось от её резкости. Она не была одной из тех кукол, которых устраивал статус содержанки. Ей нужно было все или ничего. И он готов был дать ей это.

- Нет, не домой, - тихо, но твердо произнес он, игнорируя ее выпад. - Мой дом теперь рядом с тобой.

Юля замерла, её взгляд стал непонимающим, почти испуганным. Она явно не ожидала таких слов.

- Что происходит, Карим?

- Потом объясню, - ответил он. - Собирайся и езжай домой. Я буду поздно.

Дорога до особняка казалась бесконечной. Карим сжимал руль и обгонял едущие впереди машины, но путь все равно казался долгим.

Припарковавшись у ворот, не стал заезжать во двор. Он не рассчитывал оставаться здесь на ночь. Ночью он будет с Юлей.

Этот дом, его гнездо, вдруг стал для него чужим. Стены давили, а тишина ухоженного сада казалась зловещей. Он прошел мимо охраны. Его люди почтительно склонили головы. А он шел дальше и чувствовал себя подонком.

Он должен сказать Зайнап, что разводится. Что обеспечит её и детей до конца жизни, что никогда не бросит дочь и будущего сына, но больше не сможет жить с ней. Засыпать по вечерам и просыпаться по утрам. Потому что в его сердце поселилась другая. И уже ничего не изменить. Он пытался. Не вышло.

Карим уже подошел к гостиной, когда до него долетел резкий, почти истеричный голос Ясемин. Карим замер.

- Нет, мама, ты что?! Как ты вообще могла такое придумать?! А что, если папа об этом узнает?! Ты в своем уме?! Это пора прекращать! Скажи, что у тебя был выкидыш! - дочь почти кричала, и в её голосе звенел неподдельный ужас.

Карим склонил голову, прислушиваясь.

- А что мне оставалось делать, Ясемин? - голос Зайнап, обычно мягкий и нежный, сейчас звучал по-другому. В нем звучало отчаяние. - Доктор сказала мне, что я не могу больше иметь детей! Что мне оставалось делать? Твой отец угрожал мне, что возьмет вторую жену! Вот я и решилась! Да, я соврала ему, что у нас будет сын! Но я сделала это для нас! Для нашей семьи!

Карим перестал дышать. Каждое слово Зайнап вонзалось в него, как осколок стекла. Бросило в холодный пот, дрогнула рука, сжавшись в кулак.

- Но, мама! Это же не выход! Ты обманываешь папу! У вас и так не лучшие отношения сейчас!

- Ты хочешь, чтобы твоя бывшая подружка стала в этом доме хозяйкой и матерью наследника всего, что есть у твоего отца?! - Зайнап вдруг разозлилась. - А не жирно этой потаскухе будет?!

Мир перед глазами Карима на мгновение помутился. Вся его вина, весь его стыд, вся та мучительная ноша, которую он нес, считая себя предателем, все рассыпалось в прах.

Снимки УЗИ, которые она приносила в офис. То, как она гладила свой живот. Это было ложью. Она врала. Она хладнокровно соврала о беременности, чтобы удержать его, чтобы манипулировать его честью.

Ярость, ледяная и сокрушительная, поднялась из глубины души. Карим застыл, не в силах сделать хотя бы шаг.

Он чувствовал, как кровь в жилах превращается в жидкий азот, вымораживая всё внутри. Рука, всё еще сжимающая ручку приоткрытой двери, онемела, а в ушах стоял гул от бешеного ритма сердцебиения.

Каждое слово, доносившееся из гостиной, било его наотмашь, разбивало вдребезги его представления о долге перед семьей и женщине, с которой он прожил почти два десятилетия. Прожил, но так и не разгадал ее до конца. Не знал, на что она способна.

- Нет, я, конечно, не хочу видеть ее здесь хозяйкой. Но разве не было другого способа удержать папу? Мама, а когда придет время рожать? Что ты будешь делать? – голос Ясемин слегка дрожал. - Снимешь накладной живот и скажешь, что пошутила? Папа этого не простит никогда! И тогда точно приведет в этот дом Юльку, а тебя прогонит!

Карим прикрыл глаза. Его собственная дочь... Его гордость, его Ясемин, сейчас участвовала в этом. Зайнап и ее втягивала в этот гнилой заговор против него. Ярость, холодная и острая, как скальпель, начала вытеснять оцепенение.

- Я всё устроила! Думаешь, я дура? - голос Зайнап зазвучал с новой силой, в нем прорезалось торжество стервы, уверенной в своей безнаказанности. - Я нашла девчонку, которая собирается оставить ребенка в роддоме сразу после родов. Я всё проверила. Она темненькая, отец ребенка тоже. Мальчик тоже будет темненьким. У твоего отца не возникнет подозрений. Да он и не задумается никогда. Он знает, что я ему верна.

Карим почувствовал, как рот наполняется горечью.

Эта женщина, которую он считал хранительницей их очага, матерью его ребенка, сейчас хладнокровно описывала план покупки младенца. Она собиралась подсунуть ему чужую кровь, выдать её за наследника рода Магомадовых. Это не просто предательство. Это какой-то бред. Такого просто не могло быть.

- Роды будут проходить в одной захудалой больничке, где я уже подкупила врачей, - продолжала Зайнап, и Карим почти видел, как она самодовольно ухмыляется. - Я окажусь рядом с этой больницей, когда у меня якобы начнутся схватки и сядет телефон. Понимаешь? Всё будет выглядеть естественно. Форс-мажор. А потом врачи запишут ребенка на меня. У той девчонки плод якобы погибнет при родах. Она на все согласна и ждет свои деньги. А я жду мальчика, который станет Магомадовым.

- Мама! Ты что? Ты что творишь?! - Ясемин едва не сорвалась на крик. - Ты хочешь принести в дом отца чужого ребенка! Ты как себе это представляешь?!

- А как мне удержать Карима, Ясемин?! – в тоне Зайнап прорвалась неприкрытая ненависть, оголившая её истинное лицо. - Ты не видишь, что он теперь живет с другой? Как мне еще его вернуть в семью? Ты хочешь остаться без наследства? Хочешь, чтобы эта нищенка правила здесь всем?! Она захапает все наше добро своими умелыми ручонками! И ты первая останешься с голым задом!

Карим сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Он вспомнил, как сегодня в офисе Зайнап картинно прижимала руку к животу, как ласково говорила о малыше, косясь на Юлю. Весь этот спектакль, каждый жест, каждая нежная улыбка, всё было пропитано ядом лжи.

Он, дурак, мучился совестью, считал себя последним подонком, бросающим беременную жену. А в это время его жена выбирала подходящего по цвету кожи ребенка.

- Но мам, - Ясемин замялась, её голос стал совсем тихим. - А как же... ну, близость? Папа не поймет, что у тебя накладной живот? Да это бред какой-то, мам!

Пауза, последовавшая за этим вопросом, показалась Кариму вечностью. Для него после этой новости вообще время будто остановилось.

- Твой отец уже давно не прикасается ко мне, - голос Зайнап стал сухим и колючим. - С тех самых пор, как у него появилась твоя подружка. Он давно спит с ней. Так что насчет живота не беспокойся. Я скажу ему, что врач запретил любые нагрузки и близость из-за угрозы выкидыша. Он поверит. Он не станет рисковать ребенком.

Эти слова стали последней каплей. Она использовала его желание иметь сына, как оружие против него самого. Она превратила его жизнь в дешевый спектакль, в котором он был единственным зрителем, принимающим всё за чистую монету. Как дремучий лох.

Карим больше не мог ждать. Вся его выдержка, всё хладнокровие испарились. Он толкнул дверь и та тихо отворилась.

Карим вошел в гостиную, залитую уютным теплым светом.

Зайнап, восседающая в кресле, захлопнула рот и уставилась на него. Ее глаза расширились от ужаса. Наверное, гадает сейчас, сколько он слышал. А он слышал достаточно.

Ясемин прикрыла рот ладонью, вжавшись в спинку дивана.

Карим стоял молча. Смотрел на Зайнап. На женщину, которая только что убила в нем всё, что еще связывало его с этим домом.

- Значит, врач запретил? – его голос звучал почти шепотом, но от этого звука жена вздрогнула так, будто её ударили хлыстом. - Продолжай, Зайнап. Я хочу дослушать до конца. Про больничку, про темненького мальчика. Не стесняйся. Расскажи мужу, как ты планировала сделать его счастливым папой.

Зайнап захлебнулась тем, что хотела сказать, видимо, догадавшись, что слышал он все. Ее лицо мгновенно превратилось в серую восковую маску. Она по привычке потянулась к животу, но тут же отдернула руки, будто обожглась об собственную ложь.

Ясемин, бледная до синевы, вжалась в спинку дивана, закрыв рот ладонями.

Карим сделал шаг вперед. Медленный. Тяжелый.

- Ты решила, что можешь просто заплатить моими деньгами какой-то девице и влить чужую кровь в мой род? Ты думала, что я настолько ослеп от своего долга перед тобой, что не почувствую этой гнили? Ты думала, что я буду воспитывать чужого ребенка, а ты будешь ходить королевой?

Он посмотрел на женщину, с которой прожил почти двадцать лет, и не увидел в ней ничего. Одна пустота, фальшь, обман. Красивая обертка. А внутри гниль.

Карим выпрямился, и его взгляд стал стальным.

- Дорогой, послушай меня, пожалуйста, - начала блеять она, но он вскинул руку, сжал ее в кулак до хруста.

Посмотрев в глаза Зайнап, выдохнул и тихо, но отчетливо произнес те самые слова, которые по традиции обрывали все нити:

- Я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой. Я развожусь с тобой, Зайнап.

Воздуха в гостиной не осталось.

Зайнап вдруг показательно рухнула на ковер, заходясь в громком рыдании, хватая ртом воздух, но Карим оставался недвижим, как скала.

Она выла и пыталась схватить его за ноги, подползая на коленях, но Карим лишь сделал шаг назад, брезгливо глядя на ту, которая еще тридцать секунд назад была его женой.

- На днях ты уедешь к своим родителям, - резко произнес он. - В ту нищету, из которой я тебя взял. Ты не возьмешь из этого дома ничего, кроме одежды. Тряпки, так и быть, забирай. Но ни одной копейки со счетов ты не снимешь. Ты больше не носишь мою фамилию. Ты никто. Я разрешаю тебе также забрать все драгоценности. Если будешь жить скромно, хватит надолго. Это тебе за то, что когда-то родила мне Ясемин.

- Папа! - Ясемин вскочила с дивана, ее лицо перекосилось от паники. - Ты не можешь! Это всё из-за нее, да?! Это Юлька тебя охмурила?! Мама просто хотела спасти семью, она любит тебя! Ты рушишь всё ради этой дешевой дряни!

Карим шагнул к дочери так резко, что та осеклась, попятившись.

- Закрой рот, Ясемин, - прорычал зло. - Если ты еще раз посмеешь оскорбить Юлю или хотя бы посмотришь в ее сторону с ненавистью, ты последуешь за матерью. В ту же секунду я лишу тебя всех карт, счетов, квартиры и даже этого дома, где ты выросла. Ты забудешь, что такое шопинг в Милане и отдых на Мальдивах. Ты будешь жить на то, что заработаешь своими руками, если они на что-то способны. В мои дела больше не лезь. Никогда. Рано или поздно Юля станет моей женой. И ты примешь это. Ну, или нет. Это твое право. Но вредить Юле ты не будешь. Даже если тебя попросит твоя глупая мать. Я все доходчиво объяснил? – склонился к дочери, пытаясь перекричать вой Зайнап, которая все еще ползала по полу и пыталась схватить его за ноги.

- Папа, не поступай так с мамой. Прошу, не разводись с ней.

- Уже развелся. Адвокаты завтра продолжат, - он обошел скулящую Зайнап и вышел, не удостоив женщину даже последним взглядом.

Дорога до квартиры Юли пролетела как в тумане. Карим вел машину на пределе, выжимая из мотора всё, словно пытался убежать от того зловония вранья, которое осталось в его особняке. Он никогда больше не сможет там жить.

Когда открыл дверь своим ключом, Юля вздрогнула. Она стояла в прихожей, всё еще в том самом сером костюме, который он выбрал для нее утром. Вид у нее был растерянный.

- Ты почему здесь? – спросил ее хрипло, сдерживаясь, чтобы не схватить и не зарыться пальцами в ее волосы. Не хотел пугать ее.

- Да мы с Олегом в пробку попали. Я вот только перед тобой зашла. Я не ожидала тебя так рано. Карим? - она сделала шаг навстречу, всматриваясь в его лицо. - Что случилось? Ты какой-то странный. Хочешь мне что-то сказать? Мы расстаемся? Ты помирился с Зайнап, да?

Он не стал разуваться. Просто шагнул к ней, обхватил ее лицо ладонями и прижался своим лбом к ее лбу. Дыхание было тяжелым, прерывистым. Он задыхался от ее близости и в то же время от того, что даже сейчас, когда она стояла рядом, ему ее не хватало. Он, как голодный хищник, не мог ею насытиться.

- Я с ней развожусь, Юля, - выдохнул он, и в этом признании было столько облегчения, будто он сбросил с плеч многотонную плиту.

- Как это разводишься? А ребенок? Ты его бросишь? - прошептала она недоверчиво, а глаза расширились от шока. – Если это из-за меня, то не нужно. Я не хочу, чтобы ты уходил из семьи ради меня. На чужом несчастье своего счастья не построишь. Это мерзко. И гадко. И я не согласна.

Он накрыл большим пальцем ее губы, заставляя замолчать.

- Нет никакого ребенка. Никогда не было, - Карим горько усмехнулся. - Всё ложь. От первого до последнего слова. Снимки эти, заключения. Она хотела принести в дом чужого младенца и выдать за моего сына.

- Что? – Юля отшатнулась. Заглянула ему в лицо. – Ты серьезно? Она не беременна? Но как это?

- Теперь всё кончено, Юля. Слышишь? Никаких мук совести, никаких сожалений, никаких сомнений. Только ты и я.

Он больше не мог ждать. Ему нужно было смыть с себя этот день, эту грязь, ощутить ее тепло, чтобы окончательно поверить в свою свободу. Его губы накрыли ее в требовательном, сокрушительном поцелуе.

Юля охнула ему в рот, ее руки инстинктивно обвились вокруг его шеи.

Карим подхватил ее на руки, не разрывая поцелуя. В спальне царил полумрак, освещенный лишь огнями города за окном. Он опустил ее на покрывало, и руки, обычно сдержанные, начали лихорадочно расстегивать пуговицы ее блузки. Ему хотелось сорвать с нее этот офисный костюм, добраться до нежной кожи, почувствовать, как под его пальцами бьется ее сердце и пульсируют вены под тонкой, почти прозрачной белой кожей.

- Карим, - выдохнула она, когда его губы прильнули к ее ключице, спустились ниже.

- Молчи, - прошептал он, а тело завибрировало от желания. - Ты не представляешь, как я этого ждал. Тебя. Одну. Без тени за спиной.

В ту ночь его ласки были на грани. Жадные, властные, почти болезненные в своем откровении. Он исследовал ее тело так, словно видел впервые, впечатывая в себя каждый стон, каждый выдох.

Юля плавилась под ним, отдаваясь дикому ритму, чувствуя, как его сила заполняет всё ее существо. Это не был просто секс. Это было очищение огнем. Карим брал ее так, будто заявлял свои права перед всем миром, выжигая горячими прикосновениями на ее коже свое имя.

Когда всё закончилось, он не отстранился. Он лежал, крепко прижимая ее к своему обнаженному телу, слушая, как выравнивается их общее дыхание. В комнате пахло страстью и покоем.

- Прости меня. Прости за «протеже». Я не должен был представлять тебя так. Я должен был представить тебя своей невестой, - тихо произнес в темноту, целуя ее в макушку. – Ты моя женщина. И теперь об этом будет знать каждый.

Новость о разводе Карима с Зайнап оглушила меня, пронзила нереальностью. Это казалось каким-то странным, сюрреалистичным сном.

Я понимала Карима. Понимала ту полыхающую ярость, которая вскипела в нем после вскрывшегося обмана. Его жестоко предали, использовали его честь и долг перед семьей, как рычаг для манипуляций, и он, в своем стиле, сорвался, выжигая все дотла. Осталось ли там что-нибудь, на том пепелище?

И что на самом деле происходит между нами?

Это не просто страсть. Это нечто более тяжелое, давящее, причиняющее боль сердцу. Любовь? Или очередная хотелка влиятельного мужчины, который привык получать желаемое немедленно?

Кто я для него? Почему именно я? Таких девчонок пруд пруди. А он на мне застопорился. Почему?

После этой бурной, страстной ночи спальня выглядела как поле боя. Белоснежные простыни были безжалостно смяты, тяжелое одеяло бесформенной кучей валялось на полу. Карим спал, раскинув руки, занимая собой почти всё пространство огромной кровати. Даже во сне он казался большим и подавляющим.

Я тихо, боясь потревожить его тяжелый сон, сползла с кровати. Ноги коснулись прохладного пола, вызывая легкую дрожь. Накинув халат, я вышла на балкон. Ночной город встретил меня равнодушным блеском огней и резким порывом ветра. Я поежилась, сильнее кутаясь в тонкую ткань, но не ушла. Мне нужен был этот холод, чтобы хоть немного протрезветь от его близости. От его запаха. От прикосновений, которые лишали последнего рассудка.

Странно, но даже после его слов о разводе, я всё равно не чувствовала себя единственной. Несмотря на ту ярость, с которой он говорил о Зайнап. Несмотря на его шепот на ушко в постели.

Я чувствовала себя «его», да. Но это какое-то чувство собственности. Желание владеть дорогим аксессуаром. А мне хотелось другого. Мне хотелось быть человеком, а не проектом или протеже.

Я обернулась и заглянула в комнату. В приглушенном полумраке ночника Карим выглядел невероятно красивым. Крупные, но приятные черты лица, сильные плечи, спокойное дыхание. Он был похож на спящего хищника, который в любой момент может проснуться и снова схватить меня, свою добычу.

В этот момент я отчетливо поняла, что так дальше продолжаться не может. Мы должны поговорить. Решить всё раз и навсегда, пока утренняя реальность не накрыла нас своими обязательствами. Я по-прежнему испытываю к нему чувства. Но я хочу на них ответа. Либо мы вместе, без всяких выходов в свет, позирований перед камерами, чтобы потешить его самолюбие. Либо нас нет.

Пусть он лишает меня всего. Пусть вышвыривает из общежития, забирает машину, закрывает двери университета. Мне больше не было страшно.

В голове всплыл образ старого домика бабушки в деревне. С его покосившимся забором, запахом яблок летом и тишиной, в которой нет места Магомадову. Я уеду туда, спрячусь за лесами и полями, пока он не вычеркнет меня из своей памяти, как неудачную сделку.

Я вошла обратно в спальню и осторожно закрыла балконную дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел. Глядя на Карима, я вдруг осознала горькую истину. Он никогда не отпустит. Такие мужчины, как он, не умеют проигрывать или отдавать то, что считают своим. И он вряд ли согласится на мои условия начать всё с чистого листа, по-человечески, уже после того, как уляжется пыль от его развода. Если, конечно, развод будет.

А что, если это была лишь минутная вспышка ярости? Горячечная реакция на подлость Зайнап? Утром он может проснуться другим человеком. Холодным, расчетливым Каримом Шамхановичем, который поймет, что развод это слишком дорого, слишком скандально, слишком сложно. И что тогда? Я снова стану запасным вариантом? Красивой побрякушкой? Протеже? Любовницей?

Сердце забилось очень быстро, так, что я прижала руку к груди. Я не могла ждать его пробуждения, не могла видеть, как в его глазах загорается привычный лед. Я хотела помнить его таким, каким он был со мной этой ночью. Я не хотела слышать его приказной тон. Я хотела его поцелуев, теплых, страстных, приятных.

Тихо, почти не дыша, я начала одеваться. Невольно усмехнулась. Каждая деталь моего гардероба казалась чужой, взятой в долг, который рано или поздно придется возвращать. Все куплено на его деньги. И я. Тоже куплена. С ног до головы.

Надев самое простое, что нашлось в шкафу, джинсы и худи, накинула сверху куртку. Взяла свою маленькую сумочку, проверила телефон и, не оглядываясь на кровать, тихонечко выскользнула из квартиры.

В подъезде было тихо. Люди еще спят. Только я со своими мыслями шатаюсь, как неприкаянная. Лифт спустился на первый этаж, и я вышла в прохладу предрассветного двора. Идти сейчас было абсолютно некуда. Подруг не осталось. Их, в общем-то, и было немного, но я всех забросила, когда познакомилась с Ясемин. Мне она стала родной и незаменимой. Я думала, что так будет всегда. Наивная. Дружба может так быстро разрушиться, что и глазом не успеешь моргнуть. Еще вчера мы сидели на ее кухне, пили чай с тортиком, а сегодня она считает меня заклятым врагом. Ее, в принципе, понять можно. В ее глазах я стерва, которая уводит из семьи ее идеального папу.

Хотя, в каком-то смысле так оно и есть. Я купилась на его красоту, на уют и тепло рядом с ним. На его ласки и любовь, которые он мне дарил с самого начала нашего знакомства. Разве могла я устоять перед взрослым, опытным мужчиной? Не могла. Я пропала еще тогда. В спортзале, когда впервые взглянула на него. Ох, лучше бы я не смотрела.

На улице было прохладно, а я неспеша прошла мимо «своей» машины, улыбнулась и направилась дальше по тротуару.

В общагу сейчас я вернуться не могла по понятным причинам. Но мне было жизненно необходимо двигаться дальше. Неважно куда. Вперед. Дышать свежим воздухом, чувствовать под ногами твердый асфальт. Ощущать реальность вокруг себя. Мне нужно было подумать. Понять, осталась ли я сама собой после торнадо, именуемого Каримом. И хочу ли я вообще возвращаться в ту золотую клетку, которую он так заботливо для меня построил.

Рассвет застал меня в парке. Горизонт медленно наливался ярким золотом, прорезая серую мглу. Странно, мне казалось, я просидела совсем недолго на холодной лавочке, до боли в пальцах прижимая к себе сумочку. Единственную вещь, которая осталась со мной из той, прежней жизни. Карим, как ни странно, не замечал ее и не приказывал заменить другой, более дорогой. Наверное, поэтому я ее и полюбила.

Холод пробирался под свитер, морозил, но внутренняя дрожь была сильнее. Ведь я думала о нас с Каримом. О том, существуем ли мы вообще как пара, или есть только влиятельный Карим Магомадов и его очередное приобретение.

В голове, как заезженная пленка, прокручивались кадры прошлой ночи. Его шепот, его руки, его клятвенное «ты у меня теперь единственная». Мне до безумия, до физической боли хотелось сорваться с места, отпереть дверь своим ключом, вбежать в его квартиру и нырнуть в еще не остывшую постель. Прижаться к его горячему, пахнущему гелем для душа и страстью телу, почувствовать тяжесть его руки на своей талии и просто уснуть, забыв обо всем.

Но я все еще не знала, с каким Каримом встречусь утром. Я ужасно боялась, что он передумает разводиться и я останусь любовницей на его условиях, по его правилам.

Наверное, я не очень хороший человек. Я ведь не желала Зайнап зла, не мечтала об их разводе, даже когда Карим демонстративно выводил меня в свет, подставляя под безжалостные вспышки камер. Я просто шла за ним, ослепленная его силой.

Но сейчас всё изменилось. Во мне проснулся эгоистичный, жадный зверь. Я не хотела его делить. Ни с его обязательствами, ни с традициями, ни с той женщиной, которая годами была с ним рядом, которая родила ему дочь.

Мне хотелось, чтобы он был моим полностью, без остатка. Чтобы он обнимал меня так же тепло и жадно, как в те дни, когда я еще не знала, что у него семья и что он отец моей подруги.

Когда в парке появились первые заспанные собачники и бодрые бегуны, тишину утра разорвала трель телефона. Экран светился его именем.

Карим.

Сердце сделало кульбит и застыло в радостном ожидании. Я глубоко выдохнула, пытаясь унять дрожь, и провела пальцем по экрану, принимая вызов.

- Привет, - проговорила тихо, и на губах невольно промелькнула робкая, почти виноватая улыбка.

- Где тебя носит?! - рявкнул он так, что я невольно отшатнулась, отодвигая телефон от уха, будто он мог меня ударить.

- Карим, - начала было я, пытаясь вложить в голос хоть каплю спокойствия, но он не дал мне вставить ни слова. Как всегда. Ему не нужны мои объяснения, ему нужен отчет. Здесь и сейчас. Сию секунду.

- Я спросил, где тебя носит?! Ты где была ночью?! Где ты сейчас?! Говори немедленно! - его голос вибрировал от такой ярости, что я почти ощущала, как дрожат стены в его квартире.

Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Ну вот и всё. Мои ночные кошмары снова со мной. Ночью он был нежным, внимательным любовником, готовым ради меня на всё, а утром проснулся грозный, уверенный в своей безупречности собственник. Внутри меня что-то окончательно надломилось. Я вдруг ясно поняла, что не будет он разводиться с Зайнап. Он сейчас пораскинет мозгами и придет к выводу, что ему не с руки. Некрасиво. Нехорошо. Сплетни поползут. Хотя сплетен, как мне кажется, он боится меньше всего. Раз уж вывел в люди свою любовницу.

- Ты чего молчишь?! Я тебя спрашиваю, где ты, Юля?! Не зли меня, отвечай! - его голос сорвался на опасный, низкий тон.

- Ты уже и так злой, - бросила я, чувствуя внезапную, холодную решимость.

Нажала на отбой и тут же, не давая себе времени передумать, полностью выключила телефон. Экран погас, отсекая от меня его гнев, его власть, его самого.

Это бессмысленно. Говорить с ним, пытаться заставить его понять мои чувства. Все равно, что головой о стену биться. Карим слышит только себя. Он хозяин и властитель. А я? Я просто украшение, которое посмело проявить характер.

Он не поймет моих боли, страха, сомнений. Он просто зол, что его драгоценная игрушка ускользнула из рук и посмела провести ночь вне его контроля. Для него это не погоня за своими мыслями, для него это бунт на корабле, который нужно срочно подавить.

Я встала с лавочки, к которой, казалось, примерзла. Мышцы затекли, тело ныло, но я заставила себя идти по аллее. Я уже знала, что уеду. В бабушкин дом, в глушь, туда, где нет связи и где никто не знает фамилию Магомадов.

Но перед этим мне нужно было закрыть один гештальт. Кое-кого повидать. Я дошла до остановки, дождалась нужного автобуса. В салоне было почти пусто.

Я ехала к Ясемин. Знаю, что она ненавидит просыпаться рано, что её утро всегда начинается в обед с чашки горького кофе и ленивого созерцания ленты новостей. Но сегодня мне придется её разбудить.

Автобус тащился мучительно медленно, вздрагивая на каждой ухабине, а я сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на город, который успела полюбить так же сильно, как полюбила Карима Магомадова. Но теперь я должна их покинуть. И город, и Карима.

Когда автобус затормозил на нужной остановке, я вышла пошла дальше, сокращая путь к элитному дому, где жила Ясемин.

Я долго стояла у домофона, не решаясь набрать номер квартиры. Пальцы дрожали. И все же сделала это. Пошли звуковые сигналы и мне пришлось подождать. Наконец, раздался резкий, заспанный голос:

- Кто?

- Это Юля. Открой, Ясь. Пожалуйста.

Тишина в динамике затянулась, и я уже подумала, что она просто бросит трубку, но дверь неожиданно открылась. Оставалось верить в то, что бывшая подруга не поджидает меня там с ножом.

Я поднялась на нужный этаж. Дверь квартиры была приоткрыта. Ясемин стояла в прихожей, закутавшись в пушистый халат, с растрепанными волосами и опухшими от слез глазами. Увидев меня, она не начала кричать, не набросилась с кулаками. Она просто посмотрела на меня с такой бесконечной, жуткой ненавистью, что мне стало не по себе еще больше, чем было.

- Пришла посмотреть на плоды своих трудов? - выплюнула она, скривившись. – Довольна теперь? Отец разводится с мамой, выставил ее из особняка, запретил снимать деньги со счетов. Но ты ведь и так все знаешь, да? Чего это я в самом деле. Ты же этого и добивалась. Свела моего отца с ума и разлучила его с женой. Браво! А я ведь когда-то тебя одуванчиком называла. Я тогда даже подумать не могла, что ты способна хоть на малейшую подлость. А ты, как оказалось, у нас охотница за богатыми взрослыми мужчинами. Круто, что тут скажешь, - Ясемин отчитывала меня, стоя у двери. В квартиру она, конечно же, меня не пригласила.

Я стояла в подъезде, глядя на некогда лучшую подругу. Ту, которую сестренкой называла. В её взгляде презрение и обида, и я ее понимаю. Я ударила ее в спину, сама того не желая.

- Я пришла проститься, Ясь, - мой голос прозвучал как-то странно, будто не мой. Наверное, это от того, что я осознаю ее правоту. - Я уезжаю. Навсегда. Телефон я отключила и больше не включу. Я хотела напоследок сказать тебе, что мне очень жаль. Мне жаль, что у нас все так вышло. Я этого не хотела. И я не желала зла твоей семье. Никогда не желала, даже когда узнала, чей Карим отец и муж.

Ясемин замерла, её рука, которой она нервно теребила локон растрепанных волос, дрогнула.

- Уезжаешь? - она невесело усмехнулась. - И ты думаешь, папа тебя отпустит? Ты плохо знаешь моего отца. Карим Магомадов всегда держит при себе то, что считает своим. Особенно теперь, когда он ради тебя разрушил семью.

- Он не знает, где я буду. Никто не будет знать, - я сделала шаг назад. – Я ничего не знала, Яся. До определенного времени. Потом я узнала, да, но было уже поздно. Я была влюблена, а Карим был помешан на мне. Мы встречались и я была его любовницей. За это прости меня. Прости, если сможешь. Твоей маме я не желала зла. Я была растеряна и раздавлена. И только сейчас понимаю, что наделала много ошибок. Возможно ты меня никогда не простишь и я тебя понимаю. Но знай, все случилось не по моей воле. Иногда все происходит вне зависимости от наших желаний. Ты будь рядом с ним, с твоим отцом. Он тебя любит. Уверена, когда он забудет обо мне, у вас все наладится.

Яся смотрела на меня так, словно видела впервые в жизни. В ее взгляде больше не было ненависти, лишь растерянность.

Я развернулась и пошла к лифту, чувствуя на спине её тяжелый, непонимающий взгляд.