— Он что, живой? — удивлённо прозвучало где-то над ухом.

Это, кажется, Анфиса. И она интересуется, жив Данил, или нет. Серьёзно?

Липкий, вязкий сон вроде бы почти схлынул, но глаза никак не желали открываться. И как-то тесно. С чего так на плечи давит? И под спиной жёстко.

Данил повозился. До чего неудобно. Даже протереть глаза сразу не вышло — в руке смялась какая-то бумажка, и на лбу нашлась такая же. Что вообще происходит?

— Он, походу, и правда, живой, — оторопело произнёс мужской голос.

Данил наконец отбросил невесть откуда взявшиеся бумажки и попытался перевернуться на бок. Опять не вышло — слишком тесно. Да что за день-то такой. Или утро. Или что там сейчас.

И чем пахнет? Какой-то сладкий дым, от которого чихать хочется. Что Данил и сделал, а потом ещё раз.

После второго чиха кто-то завизжал, а кто-то другой непотребно выругался.

— Батюшка, побойтесь бога, — укоризненно произнёс низкий голос. И кажется, знакомый.

Что эта сумасшедшая бабка вообще здесь забыла? И кстати, где это — здесь?

— Можно подумать, у вас в первый раз такое, — продолжала бурчать бабка.

— Каждый раз — как первый, — ворчливо ответил тот, что ругнулся. — Обычно покойнички ведут себя прилично.

— Чего и вам желаю, — влёт ответила бабка.

Откуда она здесь и с кем препирается? Впрочем, она препирается со всеми, до кого может дотянуться. Обычное дело. Досталась же родственница.

— Вот поставлю вас сто поклонов класть, будете знать, как батюшке грубить, — продолжал тот, с кем бабка ругалась.

— Ишь, напугал вездеход зубочисткой.

Так, пора прекращать этот балаган.

Данил кое-как извернулся, попытался подтянуть колени, но они упёрлись во что-то жёсткое.

— Давай, помогу, что ли, — проговорил мужской голос. Не знакомый, но ровный, спокойный.

Данила крепко взяли за руки и потянули. Пришлось резко сесть, от чего закружилась голова. Ящик, в котором он оказался, накренился и выбросил Данила, причём до пола пришлось пролететь ещё с метр.

— Свечки туши, — проскрипел кто-то, и рядом затопали чьи-то подошвы.

Данил наконец проморгался, рассмотрел плиты тёмного мрамора. Подтянул ноги, сел на колени.

— Может, водички? — сочувственно спросил лысый мужик, наклоняясь и заглядывая Данилу в лицо.

Ответить, что промочить горло не мешало бы, Данил не успел, потому что лысого отпихнула Анфиса.

— Данечка, зайчик, ты живо-ой! — сквозь слёзы прокричала Анфиса, плюхнулась на пол рядом с Данилом и обняла за шею, капая слезами за воротник.

Если у неё макияж потёк, то рубашку придётся стирать.

— Конечно, я живой, — сумел-таки наконец выдавить Данил, напрочь не понимая, что вообще творилось вокруг и где он оказался. — Что случилось-то?

Вместо ответа Анфиса чуть отпрянула, вся залитая слезами, так что косметика размазалась. Погладила Данила по щеке и, всхлипывая, уткнулась влажным носом ему в шею. Рубашку — в стирку.

— Не сидите на холодном, — заботливо произнесла Анфисина мамаша. — Давайте, поднимайтесь.

Данила и Анфису разом поставили на ноги. Оказывается, у него всё затекло. Данил повёл плечами и обнаружил, что на нём был надет свободный тёмно-синий костюм, явно не по размеру. И точно не его. Он бы такой в жизни не напялил.

Анфиса — в коротком чёрном платье, чёрных туфлях и с какой-то кружевной фигнёй с вуалью в волосах. Тоже чёрной. И её родители в чёрном. И незнакомый лысый мужик. И все остальные. И даже бабка, прости господи. И священник.

Стоп. Священник? С кадилом. Вот откуда сладкий дым. Он тут на кой?

— Что происходит? — в который раз спросил Данил, глядя на всех, кто толпился вокруг.

Все молчали, отводя взгляд. Кроме бабки и лысого мужика.

— Привет, внучек, — наконец произнесла баба Валя.

— Привет, — выдавил Данил. Эта бабка, пожалуй, в самом конце очереди из тех, кого ему сейчас хотелось бы встретить.

— Так что случи… — Задать до конца свой тупой вопрос Данил снова не смог, потому что завизжала Анфиса.

Она отшатнулась, налетев на мать. Все разом повернулись на крик. Оказалось, на верхушке венка из искусственных цветов сидела чёрная, с голубым пятном на шее, птица. Откуда-то Данил точно знал, что это дрозд. Точёный, с острыми крыльями и тонким клювом. Вертел головой и таращился на него глазками-бусинками.

— Подумаешь, птица, — сухо произнёс лысый.

— Залетевшая птица — плохая примета, — поучительно произнесла Лора Карленовна, Анфисина мама.

— Неужто к покойнику? — театрально округлила глаза баба Валя.

Дрозд взмахнул крыльями и вылетел в открытую дверь, за которой покачивали цветущими ветвями раскидистые яблони.

— Держите. — Священник протянул Данилу кружку с водой.

Наконец-то, хоть один сообразительный человек нашёлся. Данил залпом опрокинул кружку, прохладная вода дошла до желудка, стало полегче. И дышать, и даже думать.

Баба Валя забрала у внука кружку, глянула в неё и вернула священнику, строя гримасы и что-то бормоча.

— Данечка, тебе надо отдохнуть, выспаться и вообще, — затараторила Лора Карленовна, но вперёд снова вышла баба Валя.

— С возвращением, — серьёзно произнесла бабка. — Раз вернулся, значит, не совсем бесполезный.

— А вы думали… — раздражённо начала было Анфисина мама.

Но баба Валя только отмахнулась. Толпа наконец сбросила оцепенение. Оказалось, в помещение набились бывшие одноклассники, сокурсники, куча знакомых и полузнакомых. Все пожимали плечами, усмехались, таращили глаза, качали головами, размахивая руками.

— И что теперь делать с гробом? — спросил Максимиан Ариевич, Анфисин папа.

— С каким ещё гробом? — ошарашено произнёс Данил. — Где я⁈

Услышав его крик, все притихли. Вперёд вышла — кто бы вы думали — баба Валя.

— Слушай сюда, — деловито произнесла бабка. — Ты помер, тебя вскрыли. Потом привезли сюда. Ты три дня валялся тут в ящике, а сегодня должны были тебя закопать на кладбище. Но так как ты ещё дёргаешься, что-то там бормочешь и вообще вроде ещё не остыл, то похороны отменяются. По крайней мере, на сегодня.

Слова бабы Вали никак не желали сложиться хоть в мало-мальски осмысленную чёткую картинку. Кто умер? Когда? Данил умер? От чего? И почему он ничего не помнит?

— А давайте вместо поминок устроим банкет! — громко объявила Лора Карленовна. — Отпразднуем Данечкин второй день рождения!

Народу идея понравилась, и все стали потихоньку вытекать из душного помещения. Когда люди схлынули, Данил наконец смог нормально осмотреться. Действительно, на полу лежал опрокинутый на бок гроб красного дерева, у стены стояла крышка. Портрет самого Данила с траурной ленточкой. И целый отряд пышных цветастых венков.

Баба Валя поднимала с пола раздавленные тонкие раздавленные свечки, мятые бумажки с церковными буквами и иконки, священник паковал свою утварь в чемоданчик. Собственно, кроме них в зале остались только Данил да лысый мужик, единственный незнакомый человек. Коренастый, взгляд цепкий. Рубашка и пиджак чёрные, но джинсы обычные. Твою мать, да у него деревянная заточка в руке.

Заметив, как Данил его рассматривал, мужик быстро спрятал острую деревяшку под пиджак. Глянул на бабу Валю, будто в поисках поддержки, но та о чём-то шепталась со священником. Тогда мужик прокашлялся, отряхнул ладони и протянул руку Данилу:

— Новиков Фёдор Сергеевич. Майор полиции.

Привыкший поддерживать дружеские отношения с представителями власти, Данил решился-таки пожать протянутую руку, в ней ведь уже не было заточки.

— Данил Дроздов, нотариус. — Привычная вежливо-продающая улыбка появилась на лице сама собой. — Вы расследуете моё… мою…

— Не совсем. Меня попросили о консультации. — Майор отвёл взгляд и глянул на бабку.

Сумасшедшая старуха притащила откуда-то какого-то странного майора для консультации? По поводу чего?

— В любом случае, вам надо будет посетить отдел, дать объяснения.

— Пояснить, почему я всё ещё жив? — иронично спросил Данил.

— Такой порядок, — пожал плечами майор. — По факту вашего убийства открыто дело.

— Убийство? — в который раз за день опешил Данил. — Меня убили?

— Похоже на то. — Новиков окинул Данила внимательным взглядом с головы до ног и обратно. — Вы вообще нормально себя чувствуете?

— Вполне, — растерянно произнёс Данил.

На всякий случай мысленно просканировал тело сверху вниз, вдоль и поперёк. Вроде всё было в порядке, ничего никуда не делось и не болело. Только голова шла кругом. Но это, наверное, нормально для тех, кто просыпается в гробу на собственных похоронах.

— Что помнишь? — спросила подошедшая бабка, глядя на внука снизу вверх.

— Ничего, — резко ответил Данил. Зачем она вообще здесь. Хотя да, других близких родственников в стране сейчас нет. — Ты маме сообщила?

— Скинула ей в мессенджер, но она ещё не прочитала. — Бабка достала смартфон и, похоже, удалила сообщение, посланное маме Данила.

Дальше все молчали, только на улице переговаривались те, кого пригласили попрощаться с незадачливым нотариусом Дроздовым. Майор отчего-то таращился на бабку, которая в свою очередь продолжала что-то строчить в смартфоне.

— Так я поехал? — произнёс подошедший священник, уже без облачения, в обычном повседневном.

— Тут скоро все поедут, — пробормотала бабка, продолжая пялиться в экран поверх очков. Потом всё же буркнула: — Давай. Гонорар можешь не возвращать.

— Всем всего хорошего, — проворчал священник и направился к выходу.

Данил вознамерился было последовать за ним, да выходить на улицу, видеть любопытствующие лица и отвечать на вопросы не очень-то хотелось. Тем более что Данил понятия не имел, что же всё-таки с ним стряслось.

— Что вы последнее помните? — пришёл на помощь майор.

— Э… — Данил даже поскрёб бровь. Действительно, в памяти будто густой молочный туман разлился. Сейф, какие-то бумаги, печати, подписи… обычная рабочая рутина.

— Ясно, — вздохнул Новиков. — Вальпургия Карловна, я, наверное, тоже поеду.

— Да уж, зря прокатился, выходит. — Бабка наконец убрала телефон. — Извини, что выдернула.

— Да ладно, какие проблемы. Главное, что ваш внук жив и здоров.

— Это спорный вопрос, — повела бровями баба Валя. — Вернее, два спорных вопроса.

Всё, хватит. Данил, как и его мама, эту двинутую родственницу всегда терпеть не мог. Угораздило же родиться от её сынка.

— Я, наверное, пойду, — произнёс Данил, с трудом представляя, куда ему теперь идти и что делать.

— Давай, — махнула рукой бабка. — Я тут приберу, не переживай. Вот, документы возьми.

— Всего хорошего. Спасибо и удачного вам дня, — сказал Данил сразу бабке и майору и почти выбежал на улицу.

Оказалось, в траурном зале было ужасно душно, и только теперь в лёгкие наконец пошёл свежий весенний воздух. Кругом яблони качали ветками, покрытыми пеной бело-розовых цветов, пахло свежей травой и распускающимися листиками.

— Данечка, поехали, покушаем, — повисла на Даниле Анфиса. Хорошо, что она уже сняла ту жуткую чёрную ерундовину с головы и распустила волосы. — И не думай ни о чём.

Данил привычно чмокнул Анфису в носик, отчего она забавно поморщилась. Повеселевшая толпа загрузилась в автобусы, и все дружно покатили в ресторан, где были заказаны поминки.

Правда, когда процессия отъезжала, Данил заметил в окне зала бабку и майора, причём полицейский эмоционально размахивал руками, а бабка трясла клюкой. Кстати, у этого перца что, был с собой деревянный кол? Может, осиновый? Он что, ждал, что Данил может выпрыгнуть из собственного гроба и кинуться на людей, чтобы попить их крови? Хорошо, что этот лысый не ткнул Данила деревяшкой в бочину на всякий случай, а то вполне мог обратно его в гроб уложить. Ну и дичь.

Так, Анфиса права — сейчас нужно максимально расслабить ум и постараться ни о чём не думать.

Увы, сразу переключиться на банкет не вышло. Ресторан-то был заказан на два часа дня, то есть, на время, когда Данила уже должны были бы отпеть и прикопать на кладбище. А теперь доходило всего двенадцать. Так что по предложению Анфисиного папы все договорились отправиться домой и переодеться, а потом уже отпраздновать в ресторане его второе рождение. Или оживление. Или как там это называется.

— Терпеть не могу чёрный цвет, — бурчала Анфиса в папиной машине, когда тот развозил их по домам. — Да и тебе этот синий костюм не идёт. Я твоей бабке предлагала нормальный костюм на тебя надеть, хотя бы тот, серый. Да она заартачилась — типа нужен обязательно новый.

— Доча, ну что ты пристала к мальчику? — пришла на помощь Лора Карленовна. — Ему сейчас не до костюмов.

— Я просто пытаюсь его отвлечь!

Когда мама с дочей начинали говорить о Даниле как о постороннем в его присутствии, это всегда раздражало.

Машина остановилась у въезда во двор дома.

— Давай, Данечка, приведи себя в порядок. И ждём тебя в ресторане! — весело прощебетала Лора Карленовна. — И не думай ни о чём.

— Спасибо, — выдавил Данил, поцеловал Анфису и вышел из машины.

Семейство его девушки укатило менять траурные наряды на парадно-выходные, а сам Данил поплёлся к дому. Дошёл до арки и остановился. Засунул руку в карман, чтобы достать ключи, а там лежали ещё его похоронные документы. Господи, как он вообще теперь будет доказывать, что не умер?

Так, паспорт, справка о смерти. Свидетельства почему-то нет. Бабка заныкала?

Ответ пришёл сразу же, причём как раз от бабы Вали. В мессенджере она написала, что ЗАГС был закрыт, и свидетельство ещё не оформлено. Ну, одной проблемой меньше. Может, получится в досудебном порядке доказать, что он — и есть тот самый Данил Дроздов, который… Который что? Умер. Убит. Как? Когда? Кем?

Перед глазами снова всё поплыло. Данил сел на скамейку у арки, провёл руками по лицу. До банкета оставался час с небольшим. А отделение полиции, между прочим, в пяти минутах ходьбы от дома.

Господи, как же не хочется во всём этом копаться. Жить бы себе спокойно, работать, отдыхать, хорошо кушать, проводить время с Анфисой. Но кому-то это попрек горла, да? Раз кто-то намеревался с Данилом расправиться. Что, если он попробует снова? Раз убиенный умудрился выжить.

Данил выпрямился. Осмотрелся. Привычный сталинский двор с аркой, он тут с раннего детства гулял. Все соседи знакомые. Правда, такое ощущение, что что-то не так. Как будто кто-то чужой бродит рядом с домом.

Нет, ну это, наверное, нервы.

Чёрная птица на цветущей яблоне. Острые крылья, тонкие перья. Дрозд.

Нет, надо разобраться. Хотя бы узнать, что всё-таки стряслось. Как он вообще умер? Ничего же не болит.

Данил вдохнул поглубже. Выдохнул. Как приятно пахнет весной. Поднялся и поплёлся в сторону отдела полиции.

Во дворе административного сталинского здания благоухали цветущие деревья и пестрели пышные тюльпаново-нарциссовые клумбы. Люди в форме сновали между скамейками и аккуратными кустарниками, посаженными вдоль дорожек.

Данил нога за ногу тащился к главному входу и постепенно совсем остановился. Потому что у массивных дверей увидел уже знакомую лысину. Майор Новиков, стоя в паре метров от крыльца, близко наклонился к стройной блондинке в форме и что-то шептал ей на ухо. Она внимательно всё выслушала, потом иронично изогнула брови, как бы спрашивая: «Да неужели?».

А потом её взгляд зацепился за Данила, лицо стало растерянным и она кивнула прямо на него. Новиков обернулся и тоже указал ладонью на Данила, будто в подтверждение своей правоты.

Делать нечего, пришлось подходить ближе.

— И снова здравствуйте, — выдал Новиков.

— Добрый день, — Данил изобразил улыбку.

— Для вас день определённо добрый, — произнесла блондинка, меряя Данила хмурым взглядом. Это начинало раздражать. — Я — капитан Евгения Батенко, веду дело о вашем убийстве. Пройдёмте?

Данил вяло кивнул, и следом за Батенко и Новиковым направился в здание. Его привели в кабинет и усадили в кресло для посетителей, причём Новиков, судя по всему, почему-то не собирался никуда уходить.

— Дело придётся переквалифицировать, — произнесла Батенко, раскладывая на столе бумаги. — Раз потерпевший оказался живым. Хотя Николайчук уверял в обратном. Говорил, что после такого не выживают.

— Это наш судмедэксперт, — пояснил для Данила Новиков, хотя и без этого не трудно было догадаться.

— Что со мной случилось? — прямо спросил Данил. Ему казалось, что этот странный день длился уже суток трое.

— Вас переехала машина, — сухо ответила Батенко. — Заметьте, не просто сбила, а именно переехала. Несколько раз. На вас живого места не было, причём буквально.

В голове не укладывалось. Впрочем, у Данила сегодня вообще ничего нигде не укладывалось. Баба Валя, пожалуй, пошутила бы, что и он сам не улёгся… Так, не надо припоминать эту бабку, у неё кукушка давно отлетела. А дрозд прилетел, — снова пошутила где-то Вальпургия Карловна.

— Как меня убили? — тупо спросил Данил, чтобы отвлечься от мыслей о неприятной родственнице. — Когда? Кто меня переехал?

— Нам это тоже интересно, — вздохнула Батенко. — Могу только сказать, что это была светлая машина без номеров. То ли «девятка», то ли «десятка». На камеры толком не попала, свидетелей нет. Мы проверили, в угоне ни одна похожая машина не числится. Теперь будем шерстить тех, у кого такие машины на ходу. Вы совсем ничего не помните?

— Нет, — покачал головой Данил.

Он, собственно, даже с трудом представлял, что это за модели такие — «девятки» и «десятки». Поэтому на вопрос, имел ли кто-то из знакомых такое авто, только снова помотал головой.

— Вам угрожали? — деловито спросила Батенко.

— Нет, — быстро ответил Данил. Да, это не совсем правда. Но ответь он по-другому, проблем не оберёшься.

— У вас есть враги? — продолжала Батенко. — Конкуренты?

— Нотариусы — нормальные цивилизованные люди, — попытался увильнуть от прямого ответа Данил. — Все вопросы мы решаем либо мирно, либо в суде. Никто никого машинами не давит.

— Личные враги? Конфликты? Соседи? Проблемы в личной жизни? — Вопросы вылетали из следователя, как с конвейера.

— Я ни с кем не конфликтовал и не ссорился. В личной жизни у меня всё хорошо. — Данил чувствовал, что дико устал, глаза сами собой закрывались, его жутко клонило в сон.

— Анфиса Клещеева — его невеста, — тихо пояснил Новиков в темноте.

— Дочка Клещеевых? — спросил голос Батенко. — Риэлторов?

Новиков в ответ только угукнул. Мимо лица, хлопая тонкими крыльями, пролетела чёрная птица. Её тень мелькнула в слепящем отсвете фар, и Данил проснулся. На сей раз не в гробу, а просто в кабинете следователя, и он даже помнил, что пришёл сюда на своих двоих. Уже неплохо.

Правда, когда он засыпал, в кабинете их было трое, а теперь стало четверо — к компании присоединился элегантный седой дядечка с бородкой и в очках.

— Я — квалифицированный судмедэксперт, — чётко проговорил дядечка. — Я могу отличить мёртвого человека от живого, тем более что там ничего живого не оставалось.

— Это тогда что? — спросила Батенко, и к Данилу разом повернулись три лица.

— Вы личность точно установили? — спросил эксперт, продолжая рассматривать Данила, как диковинный музейный экспонат.

— Конечно, — быстро ответил Новиков. — Данил Дроздов, внук Вальпургии Карловны Монастырской.

— Вальпургии Карловны? — слегка удивлённо переспросил эксперт. Потом протянул: — Это многое объясняет.

— А почему у вас фамилии разные? — как бы между прочим спросила Батенко.

— Это фамилия моей мамы, — резко ответил Данил. Он ненавидел, когда кто-то посторонний вмешивался в их семейные дела. И когда его приплетали к этому сумасшедшему семейству, тоже терпеть не мог.

— Сын Вальпургии Карловны давно умер, — тихо пояснил Новиков.

— Точно умер? — поднял брови эксперт. — Или у них это семейное?

— Простите, что вмешиваюсь, — подал голос Данил, — но мне бы хотелось поскорее оформить все документы и отдохнуть. Если не возражаете.

«А то в морге не отдохнул», — снова пошутила где-то приснопамятная баба Валя.

Кажется, эту шутку услышали ещё и эксперт, и Новиков, иначе с чего бы им так синхронно усмехаться.

— Давайте для соблюдения формальностей установим вашу личность, — предложила Батенко. — Проведём экспертизу и аннулируем неверные документы.

Эксперт, конечно, поворчал, но пробы и отпечатки пальцев взял. Ещё посетовал, что полный осмотр провести ему времени не дали. Но всё же заставил Данила расстегнуть рубашку.

А там — будто заживший шрам от груди и до низа живота. Господи, его ещё и вскрывали. Интересно, куда делась нитка, которой его сшивали. Рассосалась, наверное.

Эксперт внимательно осмотрел шрам, потом посоветовал пройти диспансеризацию, забрал пробы и чинно удалился.

Данил оделся, подписал всё, что было положено, попрощался и поплёлся к выходу. Странное дело, казалось, что он отчего-то истончился. Как будто ещё утром был обычным нормальным человеком, а теперь превратился в силуэтную фигурку себя самого, как будто вырезанную из бумаги.

Часы показывали без пятнадцати два. Идти домой, принимать душ и переодеваться не то чтобы не хотелось, просто было страшно. Страшно заснуть на ходу и снова проснуться в гробу. Страшно упасть в ванной. Страшно оставаться в пустой квартире в одиночестве.

В общем, домой Данил решил пока не заходить. Ну и что, что на него надет дурацкий костюм, в котором его чуть не похоронили. Не похоронили же.

Так что Данил поплёлся в ресторан. Прекрасный майский день, цветут деревья, благоухают яркие клумбы, птички поют, дети смеются, бабочки порхают. Все радуются весне и прекрасной погоде, и только Данил еле передвигает ноги, тащась к ресторану, чтобы сидеть там за столом с людьми, которых почти не знает, не помнит, которые ему не нравятся, жевать еду, которую терпеть не может… а терпеть надо, приходится, в жизни вообще часто приходится терпеть то, что не нравится… нравится-не нравится, спи, моя красавица… царевна спит в хрустальном гробу между деревьями на скрипучих цепях… её разбудят, а кого-то нет… а откуда такая несправедливость… её мачеха отравила, у неё было волшебное зеркало, которое что-то там говорило про всех…

Зеркало треснуло, и отражение Данила раскололось надвое, половина чуть съехала. Данил снова проснулся, на сей раз стоя посреди улицы. Опять неплохо. Пожалуй, так он скоро привыкнет просыпаться не в гробу, и всё наладится. Если его, конечно, снова не переедет какая-нибудь «девятка». Или у него крыша не поедет.

Устав метаться по заколдованному кругу, где его точно поджидал нервный срыв, Данил попытался выбросить тяжёлые мысли и вошёл в ресторан. В общем, всё оказалось именно так, как он нафантазировал — еда невкусная, люди малоприятные. Спасибо Анфисе и её родителям, они отлично всех отвлекали тостами, шутками и обсуждением блюд.

Данил всё же впихнул в себя сомнительный салат, солянку и пюре с котлетой из рыбы-мутанта. В Чёрной речке близ Добромыслова выловили, не иначе. Там же из-за загрязнения одни монстры и остались.

Хотя монстров и так хватает. Вот кто будет человека машиной переезжать? Фея с крылышками?

— Дань, а ты совсем ничего не помнишь? — спросила Анфиса, когда они вечером подошли к его подъезду. Анфисины родители деликатно остались ждать в машине у арки.

— Полный ноль, — вздохнул Данил, с тоской глядя на тёмные окна своей квартиры. Потом с надеждой спросил: — Может, поднимешься?

— Меня мама с папой ждут. И им не особо нравится, когда я у тебя на ночь остаюсь. — Анфиса отвела взгляд.

— Сейчас случай особый, — вяло произнёс Данил. Просто жуть как не хотелось бродить по тёмной квартире в одиночестве.

— Я-то понимаю. — Анфиса погладила его по спине и положила голову на плечо. — Но мне кажется, тебе лучше сейчас хорошенько отдохнуть. А завтра днём я приеду.

И домой идти тоскливо, и напрашиваться к Анфисе неудобно. Родители у неё всё-таки строгие. Хорошо, что вообще разрешили им встречаться.

— А в полиции про нас спрашивали? — вдруг произнесла Анфиса, чуть отстраняясь и глядя на Данила снизу вверх.

— Нет, только насчёт врагов и угроз.

— И что ты им сказал?

— Про вас — ничего, — твёрдо заявил Данил, втайне надеясь, что это ему зачтётся, и Анфиса всё-таки останется.

— А про этих психопатов?

— Да чего про них рассказывать, — поморщился Данил.

— Правильно, — подхватила Анфиса. — Сначала сами тупят, потом кто-то у них виноват.

— Но они же не стали бы меня машиной давить? — слабо спросил Данил, больше для убеждения себя самого.

— П-ф, — фыркнула Анфиса. — Конечно нет. Кишка тонка, как говорит папа. А ещё он говорит, что собака, которая лает, никогда не кусает. Раз они угрожают, значит, нифига не сделают. Потому что кто делает, тот никогда предупреждать не будет, чтобы не подставляться.

В словах Анфисиного родителя определённо имелась логика. Но кто тогда?

— Ну, я пошла. До завтра, — нежно улыбнулась Анфиса, поцеловала Данила и побежала к арке.

Данил смотрел, как её светлые локоны колыхались на бегу в лунных отсветах. Потом тоненький силуэт исчез за углом, завёлся мотор, и по арке скользнули отсветы фар.

В памяти на миг так же мелькнули ослепляющие лучи. На этом и всё. Больше ничего из памяти выкопать не вышло.

Придя домой, Данил первым делом стащил дурацкий синий костюм и засунул его в мешок для мусора с твёрдым намерением завтра же вынести эти шмотки на помойку. Потом долго намыливался в ванной. Подумать противно, что его осматривали, да ещё трогали какие-то незнакомые люди. Ну, одного он сегодня видел — это судмедэксперт. Всё равно неприятно.

Когда Данил вышел из душа, в ванной мигнул свет. Потом снова. Доли секунды хватило, чтобы Данил увидел собственное искажённое лицо в зеркале. Волосы растрёпаны, кожа синюшная, вся в синяках и ссадинах, одного глаза нет, нос переломан, кровь ручьями.

Данил непроизвольно вскрикнул, оступился и ударился спиной о полотенцесушитель. Причём ему показалось, что тот, из зеркала, следил. Как будто ждал, что Данил упадёт и больше не поднимется.

Кажется, нервы напрочь сдали. Данил сполз на пол. Посидел, подышал. Встал на ноги, осторожно заглянул в зеркало. Нормальное отражение, только лицо бледновато и осунулось, синева под глазами. Анфиса права — надо хорошо отдохнуть.

Но уснуть быстро не получалось. Только провалившись в сон, Данил сразу оттуда выныривал, потому что казалось, что он снова проснётся в тесном ящике. Хорошо, если открытом, а не заколоченном.

Пришлось даже принять снотворное. Уснуть почти получилось, а вот спокойно поспать оказалось не так просто.

То и дело Данил выныривал из тяжёлого, как глыба, липкого сна, и ему казалось, что его уже упаковали в ящик, и сейчас положат сверху крышку, а потом заколотят. Дёрнулся — нет, всё нормально. Пустая просторная кровать. И так несколько часов подряд.

Только под утро, когда уже светало и начали щебетать первые пташки, Данил кое-как заснул. Втайне надеялся, что ему приснится что-нибудь про ту ночь, когда его сбила машина. Или про то, что было до этого. Или он вообще просто проснётся и окажется, что ничего и не было.

Проснулся. Некоторое время просто лежал, глядя на потолок и слушая, как птички радовались весне. Интересно, откуда он узнал, что машина сбила его именно ночью? Точно — фары светили в кромешной темноте. Где это произошло? Почему, а главное — кто это устроил? За что?

Неужели те странные люди, которые обвиняли Клещеевых, а заодно и его самого в мошенничествах с квартирами, всё-таки выполнили свои угрозы? Но он-то здесь вообще при чём? Он — всего лишь нотариус, заверял сделки. Тогда уж надо начинать с Клещеевых. Заканчивать ими же.

Да и причём тут риэлторы. Люди же проверяют квартиры перед покупкой. Знают, в каком доме покупают, кто соседи. Что дом, например, аварийный, поэтому цена ниже.

В любом случае, не настолько эти сделки были сомнительными, чтобы из-за них нотариуса машиной переезжать. Пара случаев с оспариванием завещаний и договоров ренты? Тоже не то. Там всё чисто, уже и суды закончились. Выкупы долей Клещеевыми? Ну, тут каждый крутится как может. В конце концов, они никого ни к чему не понуждали, родственникам самим надо лучше налаживать отношения. Да и конфликтных случаев было всего три или четыре, и те — давно, все сроки уже прошли, остальные метры тоже уже выкуплены и проданы. Если бы хотели отомстить за те доли и метры, наехали бы раньше. И уж никак не на Данила.

Недурно бы поесть.

Данил поднялся, натянул домашний костюм и направился на кухню. В коридоре, правда, остановился у зеркала. Он ведь вчера толком себя не осмотрел.

Включил свет, снял футболку, покрутился перед зеркалом. Ни синяка, ни царапины. Ну, кроме шрама, который стал даже бледнее, чем вчера. Будто ему много лет.

Больше никаких повреждений или следов от них. Разве что какое-то невнятное пятно на шее. И грудина как-то странно выглядит. Будто вдавлена внутрь. И рёбра неровно. Да они же торчат кусками, потому что все переломаны!

На руках — чёрные огромные синяки, на лицо вообще страшно смотреть, да и глаз всего один остался. Кровь течёт по шее, по груди, из ушей, на полу уже лужа…

Нет никакой лужи. Нормальный чистый ламинат.

Дышать нечем. Правильно, как дышать, когда внутренности смяты в отбивную. Воздух всё не шёл, перед глазами плыло собственное жуткое отражение, пол стал раскачиваться, потом жёстко ударил по коленям и подбородку.

Всё раскачивалось и расплывалось, Данил свалился на бок, и на него снова, слепя фарами, летела железная махина. Ещё миг — и от него наконец ничего не останется. Всё закончится. А ведь он почти пришёл, всего несколько метров оставалась. Ну, он сделал всё, что мог, больше ему не вынести.

Рык мотора, слепящие лучи, резкая тьма, звонок в дверь.

Тяжёлые шаги, холодные брызги на лице.

Оказалось, Данил лежал на полу собственной квартиры. Хотя бы не в тесном ящике, что в который раз порадовало.

— Давай, поднимайся.

Данила усадили, и его тут же вырвало. Прямо на домашние штаны, которые теперь придётся стирать.

По спине мягко погладили.

— Ничего, ничего. Всё пройдёт, всё будет хорошо, — приговаривал спокойный голос.

А кто это?

Данил с трудом обернулся, шея как будто на ржавых болтах скрипела.

— Доброе утречко, — улыбнулась баба Валя. — Как спалось?

— Так себе, — промямлил Данил, давясь остатками рвоты.

Бабка снова оказалась в самом конце очереди из тех, кого ему сейчас хотелось бы видеть. Она, впрочем, вела себя так, будто приходить с утра друг к другу в гости для них — обычное семейное дело.

— Судя по пустой рвоте, ты ещё не завтракал. Пойдём, сварганю тебе что-нибудь.

— Спасибо, — с трудом произнёс Данил, поднимаясь на ноги.

В зеркале на миг мелькнуло его изломанное отражение, он дёрнулся, вскрикнул и чуть снова не повалился на пол.

— Привидение увидел? — ехидно-сочувственно спросила баба Валя.

Данил привалился спиной к простенку между гостиной и кухней и не мог и слова выдавить, только тяжело дышал. Живот скрутило, в груди нарастала крупная дрожь. Руки и ноги свело, в глазах снова потемнело.

Но в этот раз провалиться во тьму Данилу не дал отвратительный горький вкус во рту.

Данил мигом пришёл в себя и стал отплёвываться, стараясь избавиться от гадкой горечи.

— Полегчало? — спокойно спросила бабуля, закрывая металлическую фляжку.

— Фпафибо, — кое-как произнёс Данил, не в силах даже лицо расправить.

Встал, пошёл в ванную, стал промывать рот. Поднял голову и снова увидел собственное раздавленное лицо. Закричать бы и пошатнуться, но на этот раз Данил просто отпрыгнул вбок.

Сами собой навернулись слёзы, лицо снова сковала гримаса, потекла слюна. Данил разревелся, прямо как маленький, но бабушка его обняла и стала мягко похлопывать по спине.

— Всё пройдёт, пройдёт, — приговаривала баба Валя. — Ничего страшного, это от стресса. Отдохнёшь, наберёшься сил, и всё будет хорошо.

— У меня крыша едет, — проблеял Данил сквозь истерику. — Какое хорошо?

— То есть — крыша едет? — быстро спросила бабка. Отстранила внука, взяла его голову двумя руками, глядя в глаза. — Давай-ка поподробнее.

— У меня глюки в зеркалах, — только и смог всхлипнуть Данил.

— Каике ещё глюки? — нахмурилась бабка. — Что ты там видел? Конкретно?

— Себя, как будто я… я… — Произнести это вслух оказалось попросту невозможно, и Данил закрыл лицо руками и чуть снова не упал.

Бабка его подхватила и посадила на скамейку в коридоре.

Пока он, упираясь локтями в колени, пытался унять истерику, бабка шуршала, что-то бормотала, ходила туда-сюда по квартире. Наконец дышать стало полегче, паника немного отступила. Данил, жутко стыдясь срыва, высморкался и пошёл было умываться, да баба Валя преградила проход в ванную.

— Обожди, — приказала бабка и выключила свет.

Втолкнула внука в ванную, вошла следом и закрыла дверь. Отлично, он в последнее время только о том и мечтал, чтобы оказаться с сумасшедшей старушенцией в тёмном запертом помещении.

Бабка тем временем чем-то чиркнула и зажгла свечку.

В зеркале Данил увидел огонёк, заострённое лицо бабы Вали и себя самого, только мерцающего. Как будто он стоял за собственной полупрозрачной голограммой, которая внезапно бросилась на них из зеркала.

Когда злобный силуэт распластался по стеклу, Данил инстинктивно отпрянул и второй раз за полдня ударился о полотенцесушитель.

— Сломаешь — придётся слесарей вызывать, — пробормотала бабка, водя свечкой перед зеркалом и высвечивая контуры изображения.

— Может, мне лучше экзорциста вызвать, — уныло проговорил Данил. — Или психиатра. Или священника.

— Всех троих. И слесаря не забудь. Устроим вечеринку. — Баба Валя провела рукой со свечкой вдоль рамы зеркала, и на стекле высветились полупрозрачные знаки, похожие на смесь рун, иероглифов и каких-то эзотерических кривулек. — Вот оно, заклятие.

— Чего? — сразу не сориентировался Данил.

— Кто-то оставил тебе суприз — заклинание страха. Простыми словами — пугалка в зеркале.

— Чего? — тупо переспросил Данил.

— Подвинься, говорю. — Баба Валя задом отпихнула внука к двери, так чтобы он перестал видеть своё отражение. Собственно, теперь он вообще видел в стекле только отсветы от пламени.

Тем временем баба Валя достала откуда-то фляжку, открутила крышку и, что-то бормоча, окатила зеркало прозрачной жидкостью. Никакого запаха не появилось. Пока вода (или нечто похожее) стекала, бабуля водила пламенем свечки под струями.

Потом открыла вентиль и, продолжая бормотать, стала плескать на зеркало обычной водой из-под крана. Наконец протёрла стекло ладонью, потом схватила Данила за руку, капнула ему на большой палец воском со свечки и зачем-то приложила к зеркалу. Внучек только и успел, что пикнуть, когда подушечку пальца обожгло.

— Изыди, гадина, — процедила бабка и сплюнула в раковину.

— Я тебя тоже люблю, — огрызнулся Данил, дуя на палец.

— Да я не тебе.

Бабуля вытолкала внука в прихожую. Собралась задуть свечку, но спросила:

— Только в этом зеркале пугалка была?

— Нет, ещё в коридоре, — опрометчиво ответил Данил, всё морщась от боли в пальце.

И да, всё повторилось ещё раз — бабка закрыла все двери, чтобы сделать коридор максимально тёмным, потом плескала водой на зеркало и водила перед ним свечкой, что-то бормоча, а потом гонялась за внуком по всей квартире, чтобы снова обжечь ему палец горячим воском. Обещала даже задницу напороть, так что пришлось повиноваться.

Когда бабуля наконец убрала свой колдовской инвентарь, Данил слабо опустился на скамейку в коридоре, уставился в пустоту и спросил:

— Я сошёл с ума?

— А я почём знаю, — просто ответила баба Валя, копошась в сумке.

И тут Данила осенила догадка, которую он не успел удержать в уме и тут же вывалил вслух:

— Или я умер? Или лежу в коме, и вся эта дичь мне мерещится?

— До двадцати шести лет дожил, а дураком остался. — Бабуля победно улыбнулась и протянула Данилу коробку с новым смартфоном: — Вот, держи. Твой старый расплющило, восстановлению не подлежит. Только симку достали.

— Спасибо, я тебе деньги потом на карту скину, — пообещал Данил, взял телефон и свою старую сим-карту. Наконец связь с миром была восстановлена, и даже как-то полегче стало.

Правда, ненадолго. Не успел порадоваться вновь обретённому интернету, как вспомнил, что к нему с утра пораньше пожаловала его собственная бабуля, которую, он вообще-то терпеть не мог.

Как бы теперь её сплавить отсюда по-тихому.

— Ну, так что? — спросила баба Валя, когда пауза затянулась.

— А что? — сыграл дурачка внук.

— Ты ведь не позавтракал?

— Не успел, — покачал головой Данил.

— Пойду, что ли, блинов тебе напеку. — И баба Валя по-хозяйски направилась в кухню.

Вот не надо было говорить, что он ещё не ел. Может, она сама бы ушла, а теперь терпи её. Господи, ну у других же нормальные бабушки, а именно ему досталась полусумасшедшая старуха, которую все знакомые считают ведьмой-шарлатанкой. Или не такая уж она шарлатанка? Она тот ужас из зеркал сумела выгнать, или как? И откуда он там взялся?

Нет, серьёзно? Ужасы в зеркалах⁈ Может, ещё про барабашку и полтергейста поговорим?

С другой стороны, он же сам видел эти кошмары. Плюс вся эта история с оживлением в гробу. Голова снова пошла кругом. Данил поставил локти на стол и сдавил ладонями виски.

— Коньяк есть?

— Что? — поднял взгляд Данил.

— Тебе не помешало бы хряпнуть глоточек. Для нервов. — Бабка говорила, даже не поворачиваясь, а глядя на шкворчащую сковороду.

— Для нервов предпочитаю витамины, микроэлементы, здоровый сон и прогулки.

— И как со сном? Здоровый или не очень?

— Да сколько можно! — рявкнул Данил и ударил ладонью по столу, так что чашки на нём со звоном подпрыгнули. — Ты зачем припёрлась⁈ И что вообще происходит⁈

И тут в уме снова мелькнула догадка, и снова Данил выплеснул её вслух:

— Я, кажется, понял. Это всё из-за тебя, да? Всё это — твои грёбаные фокусы! Угораздило же мою мать…

— Что? — спокойно спросила бабка, поддевая ажурный блин лопаточкой и переворачивая. — Залезть в койку к моему сыну и тебя заделать?

Не будь она пожилой женщиной, Данил бы…

— Что? — покосилась на него бабка. — Да ты таракана не раздавишь. Слабак.

Дальше Данил сидел на стуле, сцепив руки и раскачиваясь вперёд-назад, а баба Валя невозмутимо допекала блины. Потом поставила перед внуком тарелку, налила чаю с лимоном, достала из холодильника ягодный джем.

— Ешь давай.

— Не хочу, — соврал Данил, у которого желудок сжался от голода и вида золотистых ажурных блинчиков.

— Ну что, мне тебя, как маленького, с ложечки кормить? Ладно, давай. — Бабуля ловко отрезала от блина кусочек, насадила на вилку и стала водить ею перед лицом внука: — Летит самолётик…

— Дай, я сам. — Данил забрал у бабули вилку и вмиг слопал четыре блина.

— Вот и молодец, — похвалила баба Валя.

В этот момент позвонила Анфиса. Не успел Данил принять вызов, как бабка прошептала:

— Скажи ей, что всё нормально. И чтобы она не приходила.

— Можно, я сам разберусь? — Ещё не хватало, чтобы бабка лезла в его личную жизнь.

— Я тебе сейчас ложкой по лбу разберусь. — И баба Валя махнула длинной деревянной ложкой.

— Да, любимая, — проговорил Данил, принимая вызов и стараясь звучать ровно.

— Данечка? — будто бы удивлённо произнесла Анфиса. — Ты там как? Всё в порядке?

— Да, дорогая, всё хорошо. Просто устал после вчерашнего и долго спал.

— Это хорошо, ты умничка, — промурлыкала Анфиса. — Хочешь, я приеду?

— Э… — Тут Данил встретился взглядом с бабкой, которая всё время разговора строила гримасы, передразнивая сюсюканье. — Ты знаешь, у меня ещё столько дел… документы надо поправить, вещи постирать. Давай вечером?

— Хорошо, тогда до вечера, — прощебетала Анфиса. — Целую тебя, мой зайчик.

— И я тебя, моя мармеладочка, — нарочито слащаво произнёс Данил, а бабка сделала вид, что её сейчас вырвет.

— А ведь она даже не спросила, откуда у тебя телефон, — уже серьёзно произнесла баба Валя.

— Она же не дура. И потом — какая разница?

Бабуля сложила руки на столе и серьёзно произнесла:

— Ладно, хватит. Давай теперь о деле.

— О каком ещё деле? — покосился на родственницу Данил.

— Это тебе лучше знать. Ты же меня недавно вызвонил, что-то лопотал про какие-то странные дела, якобы по моей части. Просил никому ничего не рассказывать, про опасности твердил.

— Чего? — опешил Данил. — Какие ещё странные дела?

Чтобы он обратился за помощью к этой полоумной — да ни в жизнь.

— Ты толком ничего не сказал. Только про ужасы и кошмары, что кто-то там уже от них сильно пострадал. Специалиста просил найти. Я для того Новикова и вызвала, хотя мы с ним не то чтобы друзья.

— Этот тот лысый мужик с деревянным колом?

— Он самый. Ума и опыта в таких делах ему хватает.

— Да в каких делах⁈ — не выдержал Данил. — Все эти ваши мракобесные штучки…

— Ишь, слово-то какое выучил. От мамки, небось, слыхал?

— Не смей оскорблять мою мать, — жёстко произнёс Данил.

— Её попробуй тронь, сразу пойдёт вонь, — улыбнулась бабуля. — Кстати, как ей там отдыхается? Нормально?

— Нормально, — снова огрызнулся Данил, начиная закипать.

— Ещё бы. Не всё наследство ещё проела?

Высказать бы этой бабке… Но пришлось заставить себя промолчать. Потому что бабка, увы, права — нотариальную контору, две квартиры, дачу и деньги на счетах они с мамой получили в наследство от умершего папаши. Баба Валя тогда на свою долю претендовать не стала, хотя могла бы. Всё отдала Данилу и маме, позволив ему получить хорошее образование и продолжить папашино дело, а ей — просто жить в свой удовольствие. Но разве мама не заслужила?

— Чем заслужила? — будто прочитала ему мысли бабка. — Тем, что красивая? Что хвостом крутила почём зря? Хороши заслуги.

— Она терпела его пьянство, — процедил Данил, чувствуя, как от обиды пульс разогнался и в висках застучало.

— Ради чего? Ради тебя, что ли? Не-а, — усмехнулась бабка и потёрла пальцами друг о друга, будто соль сыпала. — Ради денюжек. И ничего она не терпела, наоборот — подливала постоянно, чтобы поскорее богу душу отдал. А ей наследство перепало.

Хотелось отвесить бабке оплеуху. Главным образом за то, что была права. Мама действительно не скрывала, что забеременела Данилом специально, чтобы женить на себе известного в городе нотариуса, а потом не помешала ему спиться и отправиться на тот свет. Данил отца толком и не помнил, с ним самим всё детство няньки сидели.

— Ладно, дело прошлое. — Бабка помолчала. — Давай о насущном. Ты что, совсем ничего не помнишь?

— Нет, — ответил Данил, глядя в сторону.

— Что последнее помнишь? Давай, поднапрягись. — Баба Валя выжидательно смотрела на внука.

А у внука в голове пустынная сиреневая ночь разлилась.

— Я сидел в офисе, — наконец произнёс Данил, напрягая память. — Кто-то пришёл…

— Кто? Ну?

— Не помню, — покачал головой Данил. — Что-то, связанное с какими-то… какая-то муть…

— Мутные делишки твоих потенциальных родственничков? — догадалась бабуля.

— Да нет там ничего такого, — резко ответил Данил. — Бывает и похуже. Не стали бы меня из-за них машиной давить.

— А из-за чего стали бы? Может, обидел кого?

— Вроде нет, — вздохнул Данил. — Я же просто нотариус. Заверяю, печати ставлю, документы принимаю, документы выдаю. Сделки хотя через меня и проходят, но заключают-то их другие люди. Я-то при чём?

— Может, и ни при чём. А теперь загибай пальцы, пока их никто не откусил. — Бабка сама дотянулась до руки Данила и согнула ему большой палец. — Во-первых, ты меня всю жизнь знать не хотел, а тут чуть не плакал, как упрашивал помочь. Во-вторых, когда тебя тачка раздавила, ты как раз ко мне и шёл. В-третьих, кто-то очень хорошо покопался в твоём разбитом телефоне, всё оттуда вычистил, следовательница проверила. В-четвёртых, кто-то заклял зеркала у тебя в квартире.

— Это ещё зачем? — вставил Данил.

— Хорошо, что это — единственный вопрос, который тебя сейчас интересует. — Бабка почти сложила руку внука в кулак. — Может, думали, что ты перепугаешься и от страха концы отдашь. Учитывая, что за пару часов до этого ты очнулся в собственном гробу, никто бы не удивился.

Данил молчал, глядя на собственные согнутые пальцы. Выходило, что его пытались убить уже дважды.

— У кого есть ключи от квартиры?

— У меня, — пожал плечами Данил. — У мамы. Ещё у Анфисы.

— Она могла такое устроить? — подозрительно спросила бабка.

— Анфиса? — усмехнулся Данил. — Нет, конечно. Она вообще во всю эту вашу магию-эзотерику не верит. Да и зачем ей меня убивать?

— Если её родители проворачивают какие-то мутные схемы, а ты в курсе…

— Я не в курсе, — перебил Данил. — И вообще — почему все думают, что если человек риэлтор — то сразу мошенник?

— Все так не думают.

— Её родители — приличные люди. Просто иногда пользуются возможностями. Но всегда в рамках закона. Никто из-за них на улице не остался и никто не умер.

— Ты сейчас меня убеждаешь или себя?

— Я всё сказал, — твёрдо произнёс Данил. — Анфиса — прекрасная девушка, и у нас всё серьёзно.

— Рада за вас, — сухо проговорила бабка. — С другой стороны, если ты там что-то мутишь с её предками, то им нет резона тебя мочить.

— Мы ничего не мутим, — устало повторил Данил. — И что это за вульгарные выражения?

— Я надеюсь, ты говоришь правду, — тихо и серьёзно произнесла баба Валя. — И ни во что не вляпался. Но сам посуди, просто так человека машиной давить не станут.

Данил снова посмотрел на свой сжатый кулак. Распрямил пальцы. Осторожно снял воск с подушечки большого пальца, порадовался отсутствию ожога.

— Дай сюда. — Бабка забрала воск быстро спрятала в карман. — Может, у меня пока поживёшь?

— Нет уж, спасибо, — сразу отказался Данил. — Ты же сама сейчас на съёмной.

— Да, — вздохнула бабуля. — Дом расселили и снесли. Жди теперь, пока новый построят… — И она махнула рукой.

Сейчас бы постыдиться тому, что не пригласил собственную бабушку к себе на время постройки нового дома на месте снесённого. Но жить в одной квартире с этой старушенцией… да лучше уж сразу в психушку переехать. Собственно, это почти одно и то же.

— Какие планы? — вдруг спросила бабка.

— Не знаю, — растерялся Данил. — В офис схожу. Работать, наверное, пока не смогу. Паспорт, конечно, вернули, а свидетельство о смерти ты не успела оформить. Так, старые бумаги разгребу, чтобы без дела не сидеть.

— Правильно, — закивала бабуля. — Возьми пару отгулов. В себя прийти. Давай, одевайся.

Пока Данил переодевался в нормальный приталенный элегантный костюм, идеально подогнанный по его фигуре, баба Валя помыла посуду. Когда Данил вышел в коридор, то увидел в отражении зеркала, как бабка что-то делала у окна гостиной.

Она кисточкой будто рисовала какие-то знаки на раме и стекле. Потом обернулась и протянула руку к Данилу:

— Сюда иди.

— Зачем это?

— Ремня тебе всыплю.

Если она и его отцу всё время угрожала телесными наказаниями, то неудивительно, что он спился. Однако подойти пришлось. И да, бабка схватила его за руку и приложила большой палец к центру оконного стекла. На миг там проявился овал, испещрённый спиральными бороздками, потом они будто зашевелились и замкнулись в ровные круги. И исчезли.

Данил поморгал. Ерунда какая-то. Но эту ерунду пришлось терпеливо проделать со всеми остальными окнами в квартире. Перечить бабушке Данил не решился. Иногда со странными людьми проще согласиться. Если они, конечно, не наносят большого вреда себе или окружающим.

— Что, не понравился костюмчик? — спросила бабка, когда они вместе вышли за дверь.

Данил поставил пакет с синим похоронным костюмом на пол и сухо произнёс, запирая дверь:

— Он мне не подошёл. К контейнерам вынесу. Вдруг пригодится кому-то.

Баба Валя только пожала плечами и стала наносить прозрачные знаки по периметру двери. Не преминула прижать палец Данила к глазку, замку и ручке двери.

— Теперь сюда никто никакую гадость не принесёт. А если и принесёт, то ничего у них не выйдет, — заявила бабуля, убирая кисточку в сумку.

— Ты серьёзно в это веришь? — скептически спросил Данил, подхватывая пакет.

— В то, что кто-то к тебе зашёл и накалякал гадостей на зеркалах? Охотно верю.

Данил вежливо подал бабуле руку, помогая спускаться по лестнице. Она, конечно, делала вид, что ей трудно ходить с палочкой, но внук-то знал, что эта старушенция бетонный столб плевком перешибёт.

Когда они дошли до арки, баба Валя вдруг выхватила у внука пакет с костюмом:

— Давай, я сама отнесу.

Данил не стал возражать. Наверное, она просто обиделась, что он решил выбросить купленную ею одежду. Но, честное, слово, могла бы выбрать что-нибудь поприличнее.

— Звони, если что.

— Обязательно, — пообещал Данил, и бабка пошла прочь от арки.

Она в одну сторону, Данил — в другую. Как прекрасно, что его оставили в покое. То есть, бабка наконец избавила его от своего присутствия. Да уж, родственников, увы, не выбирают. Хотя родители Анфисы как родственники очень даже симпатичны.

Данил медленно шёл к соседнему дому, где расположился его офис. То есть, контора, унаследованная от… А это что за мужик отходит от двери?

Ноги сами собой перестали двигаться. Стопы будто приклеились к асфальту.

Мужик в шляпе и в синем костюме, до жути похожем на тот, который только что утащила бабка, легко пробежал вниз по ступенькам крыльца. И расслабленной, почти танцующей походкой двинулся прочь от конторы.

А Данил так и стоял, изо всех сил стараясь не упасть. Колени помягчели, язык высох и прилип к нёбу. Он почти не помнил своего отца, ведь тот умер пятнадцать лет назад.

Не помнил, но узнал.

Нет, ну это не мог быть отец. Никак не мог, он ведь давно умер. Наверное, просто похожий человек зачем-то приходил. Увидел, что офис закрыт, и ушёл.

Данил кое-как сбросил оцепенение, дошагал-таки до конторы, вошёл, снял офис с сигнализации и запер за собой дверь, повесив табличку «Закрыто».

Нет, ну тот мужик был уж очень похож на отца. Даже походка такая же лёгкая и почти танцующая. Так папа ходил, когда бывал в хорошем настроении. Правда, такое случалось крайне редко, особенно под конец жизни, когда… Ладно.

Просто нервы расшатались. Надо отвлечься.

Данил вдохнул и выдохнул. Убрал ключи в ящик стола, уселся в кресло. Кресло, добротное, кожаное, кстати, от родителя осталось. Как и дорогая перьевая ручка, с гравировкой, любимая, для подписания самых… А где она?

На столе ручки не было, Данил проверил и перепроверил все карандашницы, выдвинул все ящики. Странно, куда бы ей деться, тем более что Данил очень тщательно следил, чтобы ручка всегда была на месте, под рукой. Даже считал её чем-то вроде талисмана, даже отец когда-то говорил, что именно она сделала его тем, кем он был. Правда, в конце своей недолгой жизни он уже был алкашом-психопатом с навязчивыми идеями и галлюцинациями.

И тем не менее. От потери ручки стало как-то не по себе. Ну да, всё дело именно в пропаже талисмана. А не в том, что на жизнь Данила дважды покушались, причём один раз успешно.

Чтобы занять мысли, но при этом ничего не делать, Данил стал методично осматривать офис в поисках ручки. Место секретаря давно пустовало, бывшую сотрудницу пришлось попросить на выход, потому что Анфиса жутко ревновала. Да и не нужна ему секретарша, дел не так много, сам справляется.

Данил осмотрел пустой секретарский стол, все полки, подоконники. Сел на корточки, поползал по полу, проверил мусорную корзину. Перо нигде так и не нашлось.

Может, он его случайно засунул в сейф? Хотя с чего бы оставлять ручку в сейфе. С другой стороны, наверное, каждый хоть раз оставлял чайную ложку в холодильнике.

Данил открыл сейф, потянул на себя дверцу и не успел поймать что-то маленькое, выскользнувшее на пол. Тихий звон, и свет погас.

В дыму, который в долю секунды заволок весь офис, Данил сумел рассмотреть маленькое зеркальце, которое выпало из сейфа. И кажется, это стало последним, что он увидел за свою недавно возвращённую жизнь. Потому что дышать было нечем, воздух просто пропал, оставив в помещении сплошной чёрный вакуум.

Казалось, всё тело надулось, и вот-вот лопнет, окатив контору мириадами алых брызг. Правильно, потому что в любимое дело нужно вкладываться. На сей раз буквально.

Забавно, что на краю гибели Данил ещё сумел включить печальную самоиронию.

— Послал же бог сына, — хмуро проговорил где-то рядом мужской голос. — Весь в мать.

Чернота стала прозрачной, превратив контору в картинку из нуарового комикса. Всё чёрно-серое, будто тушью прорисованное. Дышать больше было не нужно, потребность в воздухе исчезла сама собой.

Данил подтянулся на локтях и сел. Оказалось, он расположился на полу, а в старом кожаном кресле теперь восседал его почивший родитель.

— Ты умнеть-то собираешься, или как? — буднично спросил отец.

— То есть? — осторожно произнёс Данил.

— Или как, — вздохнул папаша. Ага, и это в комнате без воздуха. — Гнилая картошка вместо мозгов.

— Как ты… где… А, ладно. — Задавать тупые вопросы надоело, и Данил поднялся на ноги. — Ты не видел мою перьевую ручку?

— Твою? — усмехнулся отец.

— Тебе-то она теперь зачем? Или ты там тоже что-то подписываешь?

— Иногда заверяю. Я же нотариус. Ты, кстати, тоже.

— Вот мне и нужна моя ручка. — Данил осматривался, но контора как-то вдруг перестала походить сама на себя.

Что-то неуловимо менялось, но Данил никак не мог понять что именно, потому что прошлое сразу же стиралось из памяти.

— Ладно, пусть будет твоя. Магу Печати ручка не обязательна. Хотя как артефакт она хорошо работала.

— Чего? Какие артефакты? Какие маги? Ты что, опять напился? — Данил только теперь вспомнил, что под конец жизни отец действительно часто нёс какую-то белиберду про волшебные печати и сделки… лучше не вспоминать, с кем.

— Правильно, лучше не вспоминать, — задумчиво произнёс отец, поглаживая подбородок. — А тебе лучше с ними не связываться. Не развяжешься потом.

Данил снова осмотрелся. Это как будто уже и не их контора. Всё какое-то чересчур чёрное. И ручка пропала.

— Думай головой, а не задницей, — вдруг произнёс отец и начал растворяться. — А то останешься без головы. Без неё никак. Без задницы, впрочем, тоже.

Чернота превратилась в полупрозрачную копоть, и отец исчез в сером мареве. А Данила шлёпнуло по щеке, так что голова дёрнулась. Потом снова, в другую сторону.

— Может, всё-таки «скорую»? — предложил смутно знакомый мужской голос.

— Она в любом случае не поможет, — отозвалась баба Валя.

Господи, опять она здесь. Прямо как голова или задница — без неё никак.

— Вальпургия Карловна, скажите честно, это вы его оживили? — вдруг спросил мужской голос.

— Я не святая, чтобы мёртвых воскрешать. Сам вернулся.

— И кто-то очень хочет отправить его обратно, — задумчиво произнёс мужик. — Он вам хоть что-то конкретное сказал?

— Да, я вам что-то конкретное сказал? — решил поддержать вопрос Данил.

Он открыл глаза. Увидел, как баба Валя вздохнула и перекрестилась. Рядом маячила лысая голова майора Новикова.

Данила подхватили под спину и помогли сесть. А вот папаша не потрудился ему помочь. Папаша? Серьёзно? Он был здесь?

Данил глянул на кожаное кресло. Оно сейчас пустовало, и это не могло не радовать. Потому что присутствие бабы Вали — уже нагрузка на психику, а давно умерший и теперь околачивающийся вокруг отец — это уже другой уровень сумасшествия.

Баба Валя тем временем невозмутимо искала что-то в телефоне. Наконец кивнула и показала видеозапись на экране. И Данил узнал на видео себя самого.

— Я записываю это видео на случай, если со мной что-то случится, — торопливо говорил Данил, глядя в камеру. Изображение слегка подёргивалось, будто он снимал себя сам на тёмной улице. — Мне кажется, за мной следят. Я не знаю, кто и почему. Если со мной что-то случится, и полиция начнёт расследование, пусть проверят мои маршруты по телефону. Там есть люди, которые им всё объяснят. Или не объяснят… — Данил на видео вдруг задумчиво посмотрел в сторону. — Потому что ни я, ни они ничего не понимают. Что-то происходит. Что-то очень плохое. Люди сходят с ума и умирают, но никто не может объяснить, почему. Вроде всё нормально, не подкопаешься. Они говорят, я тоже виноват. Может, и так. Но я не хочу, чтобы кто-то ещё умер из-за меня. В общем, если я не успею сам тебе всё рассказать, — сразу иди в полицию. Найди там кого-нибудь… — Данил на видео повёл бровями и нервно сглотнул. — В общем, такого же, как ты. Наверняка там такие есть. Может, они что-то найдут и хоть кого-то спасут. Только этот видос никому не показывай, а то я мямлю тут, как придурок. В общем, я надеюсь, что всё будет нормально, но не уверен. Увидимся. И да, ещё одно. Ба, я тебя люблю на самом деле. Всё, пока.

Видео закончилось. Все трое молчали.

— Почему вы сразу не показали мне этот ролик? — наконец спросил Новиков.

— Да я всё наделась, что он хоть что-то вспомнит, — вздохнула баба Валя, убирая телефон. — Знаешь, бывает, человек шарахнется затылком, и ему память отшибёт. А треснешь по лбу — и вспоминает. Вот я и думала, что его сейчас тряхнёт хорошенько, и файлики сами собой восстановятся.

— Ты, что ли, мне эту муть в зеркалах подкинула? — обомлел Данил.

— Типун тебе на нос, господи помилуй! — И баба Валя трижды сплюнула через плечо. — Дала бы подзатыльник, да ты можешь на всю жизнь дурачком остаться.

Новиков наконец помог Данилу встать на ноги. И тут же больно прилетело от бабы Вали пониже спины.

— Эй! — возмутился Данил, подпрыгнув.

— В следующий раз думай головой, — укоризненно произнесла бабуля. — Я подкинула, стручок ты пестицидный. Подумай, чего только от родного внука не услышишь!

Продолжая возмущённо бубнить, баба Валя стала подбирать с пола осколки зеркала, что выпали из сейфа.

— Спасибо, — проскрипел Данил, продолжая растирать ушибленное место. О котором, кстати, и отец сегодня говорил.

— Пожалуйста, — просто ответил Новиков.

— Как вы меня нашли? — спросил у него Данил.

— Да никак. Просто встретились случайно на улице, а Вальпургия Карловна сказала, что на тебя опять напали. Вот мы и решили проверить, как ты тут, заодно защиту поставить. А здесь — всё в чёрном дыму.

— Чёрный дым, он самый, — закивала баба Валя, выкладывая на столе пазл из осколков зеркала.

Стёклышки были чёрными, будто побывали в пожаре. Но копоть кое-где пересекалась светлыми линиями и точками. И когда зеркальце было снова сложено, оказалось, что на стёклах проступила печать вроде тех, что обнаружились в квартире Данила.

— Это вытяжка, — произнесла бабуля, глядя на остатки зеркальца. — Вытягивает воздух, а потом здоровье и жизнь. Человек просто падает. Успевают спасти — списывают всё на какой-нибудь приступ.

— Это штука вроде тех, о которых говорил Данил? — спросил Новиков, кивая в сторону, очевидно, имея в виду видео в бабусином телефоне. — Когда человек умирает, но никто не знает, почему?

— Вроде того, — кивнула бабушка.

— Так может, ты уже тогда знал, что на тебя началась охота? — деловито спросил Новиков у Данила.

— Ну да, ты же сказал, что за тобой следили, — поддакнула баба Валя.

Данил помолчал. Он не помнил, как, где и при каких обстоятельствах записал тот ролик. Ему вообще казалось, что на видео был кто-то другой. Дипфейк или двойник.

Контора качнулась, пол накренился и чуть не опрокинул Данила на бок. Его подхватил Новиков и помог сесть в отцово кресло.

Данил сдавил руками гудящую голову. Хотелось проснуться. И чтобы ничего этого никогда не было — ни мутных сделок, ни похорон, ни роликов в телефонах, ни заколдованных зеркал. Господи, заколдованных. Он что, тоже начал верить во всю эту ерунду про волшебство и заклинания?

Так, стоп. Отец сегодня что-то говорил про каких-то магов. Нет, отец давно умер. Просто Данилу стало плохо, и в сознании случайно всплыл бред покойного родителя.

Тем более что подвижность психики, оказывается, может передаваться по наследству.

А Новиков? Майор полиции, и верит во всю эту чушь? У него же осиновый кол под курткой. Охотник на вампиров на полставки.

— Ты там что-то говорил про места, где бывал, — прервал панически-депрессивные размышления Новиков. — И что надо их отследить. Что-нибудь про это помнишь? Куда ходил, с кем общался?

— Ничего не помню, — в который раз уныло вздохнул Данил. — Вообще ничего необычного. У меня примерно месяц из памяти вылетел.

— Ладно, мы это проверим, — пообещал Новиков. Потом наморщил лоб: — Что там ещё было?

— Кто-то сошёл с ума и кто-то умер, — подсказала баба Валя, зачем-то возясь с бумагой для принтера.

Появилось ощущение, что речь шла о самом Даниле. Но вслух он этого говорить не стал.

— Попробуем отследить подозрительные смерти за последний месяц. — Новиков помолчал, потом с сомнением произнёс: — Вряд ли что-то получится. Судя по тому, что ты сказал, там хорошо умеют заметать следы.

— Скорее всего, те, кого ты имел в виду, записаны как умершие от естественных причин, — произнесла баба Валя, сгребая осколки зеркала в бумажный кулёк.

Снова позвонила Анфиса.

— Зайчик, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила Анфиса, когда Данил принял вызов.

— Да, мышонок, — выдавил Данил под смешки бабушки.

Правильно, не рассказывать же приличной девушке про три попытки убийства, полицейского с осиновым колом, проклятые зеркала, бабку-ведьму и призрак отца.

— Ты где сейчас? — уже спокойнее спросила Анфиса. — Может, сходим куда-нибудь покушать?

— Я в офисе, — медленно произнёс Данил.

— Зачем ты туда пошёл? — тут же спросила Анфиса, снова встревоженно. — Тебе отдыхать надо.

— Хотел отвлечься. А пообедать можно. Давай встретимся в «Съешь меня» через полчаса?

— Давай, — весело прощебетала Анфиса. — Люблю тебя, мой пупсичек.

— И я тебя, моя карамелечка.

Баба Валя закатила глаза и скроила гримасу отвращения.

— Странно, что у самого пафосного ресторана в городе такое название, — зачем-то сказал Новиков. Наверное, хотел разрядить обстановку.

— Ага, — подхватила бабуля, — ещё бы назвали «Кормушка и слюнявчик». Или «Жрачка и спячка».

— Вам бы директором отдела маркетинга работать, — сухо произнёс Данил. — Цены бы не было.

— Собирайся давай, слюнявчик, тебя там сюсипусишная сколопендрочка ждёт. — И баба Валя деловито запихнула кулёк с осколками зеркальца в сумку. — Нам ещё на контору защиту ставить.

— Не смейте так говорить про Анфису, — жёстко произнёс Данил.

Но баба Валя только перездразнила его очередной гримасой и стала обрабатывать окна уже знакомой кисточкой. И да, снова заставила внука запечатать окна и двери большим пальцем. Он, конечно, пытался упираться, да с этой бабкой разве сладишь. Обещала ему палец откусить, а с неё станется. Да и палец точно не лишний, запасного в комплекте нет.

— Если вы с моим отцом так поступали, то я не удивлён, что он стал пить, — проговорил Данил, когда они заперли контору. И демонстративно подул на палец.

— Твоего отца лупить надо было, да посильнее, — пробубнила бабуля, убирая «инструменты» в сумку. — Но я же сильно умная, хотела дать своему ребёнку прожить собственную жизнь так, как ему хотелось. А надо было вовремя дать ремня.

— Думаете, это бы что-то изменило? — спросил Новиков, щурясь на майское солнышко.

— Ты своей дочке программу слежения в телефон поставил? — вопросом на вопрос ответила баба Валя.

— До Выпускного стояла, — признал Новиков. — А потом убрал. Всё равно эта программа только в нашем измерении работает. Да и дочка взрослая уже. Узнает, что я слежу, обидится и разговаривать перестанет.

— Разве есть другие измерения? — скептически спросил Данил.

— А разве нет? — изогнул бровь Новиков.

Понятно. Ещё один сумасшедший. Только у этого ещё и осиновый кол припрятан. Может, у него ещё и серебряные пули в пистолете?

— А дочка у него ничего, шустрая, — вдруг произнесла баба Валя. — И симпатичная, кстати.

Данил слегка опешил. Встретился взглядом с Новиковым, и стало понятно, что майор подумал о том же самом — «только не это!».

— Я поеду в отдел, — произнёс наконец майор. — Посмотрю, что там можно узнать про твой телефон. В смысле, где он был. То есть, ты был с телефоном… В общем, я поехал. До свидания.

— Всего хорошего, — закивала бабуля.

Новиков развернулся и почти побежал вдоль по улице. Данил чуть не рассмеялся, честное слово. Охотник на вампиров, ага. А как Вальпургия Карловна предложила породниться — так ноги унёс. От упырей, наверное, не удирает.

Хотя и для Данила майор с серебряными пулями и осиновым колом — не так чтобы самый желанный тесть. Тем более что у Данила есть Анфиса, нормальная девушка из очень приличной интеллигентной семьи. И ей незачем знать про всякие там проклятия и колдовство. Она и так не сильно рада, что у Данила отец спился и сошёл с ума. Всё боится, что это может передаваться по наследству, как деньги, квартира или бизнес. Странно, что он сейчас об этом подумал.

— Когда ты пришёл, сигнализация работала? — вдруг спросила бабушка.

— Да, — медленно произнёс Данил, с трудом переключаясь с мыслей о невесте на насущные проблемы.

— Ну, это зеркало могли и раньше подложить, — задумчиво проговорила бабуля. — На тебя ведь давно нацелились. Главный вопрос — кто. И почему. Хотя с этим проще: ты же как-то сумел докопаться до непонятных смертей.

— Интересно, как, — пробурчал Данил. Он ведь в жизни ни в какие мутные истории не вписывался и за сомнительную справедливость не бился. Не такой у него характер. Да, он не боец. Скорее, приспособленец, но ничего плохого в этом нет.

Наконец удалось поесть. То есть, нормальной еды в приличном месте и в хорошей компании.

— Может, тебе взять отпуск? — произнесла Анфиса, когда принесли десерт.

Весь обед они избегали разговоров о том, что стряслось с Данилом, болтали о природе, погоде и кино.

— У меня и так мини-отпуск получается. — Данил с тоской смотрел на свой шоколадный чизкейк. Ведь он почти сумел заставить себя забыть обо всём. — Пока документы будут готовы…

— Может, на выходные приедешь к нам на дачу? — предложила Анфиса, запивая тирамису жасминовым зелёным чаем. — Мне кажется, тебе нужно отвлечься.

Какая всё-таки умная у Данила девушка, и как хорошо она его понимает.

— Немного разгребу здесь дела и приеду, — улыбнулся Данил. Даже настроение улучшилось, и чизкейк стал снова казаться пирожным, а не сладким комком грязи.

— На выходные передавали хорошую погоду, — продолжала щебетать Анфиса, забавно размахивая десертной вилочкой, — я думаю, уже можно будет наполнить бассейн и позагорать.

От воспоминания об Анфисе в купальнике Данил аж расплылся. Кажется, вся эта жуткая история понемногу его отпускала, потому что стало настолько хорошо, что он сказал:

— Может, ко мне?

— Не рановато? — улыбнулась Анфиса.

— В самый раз. У меня всё равно на сегодня больше планов нет.

— Разве что на минуточку, — кокетливо улыбнулась Анфиса.

Какая же она всё-таки красивая. И умная.

Правда, брезгливая, но и Данил отличался повышенной чистоплотностью и отвращением к неприятным запахам, пятнам и отсутствию хороших манер.

— Чем у тебя в ванной воняет⁈ — поморщилась Анфиса, выходя в коридор в одном полотенце. — Чуть не сблевала.

Данил только собирался пойти в душ, а когда он мыл руки, придя домой, там вроде никаких отвратительных запахов не наблюдалось. Так что Данил вошёл в ванную и принюхался.

— Вроде ничего не чувствую. А чем пахнет?

— Не знаю, — бросила Анфиса через плечо, уходя в комнату. — Какой-то гнилой дрянью.

Может, слив забился? Вроде нет. Плесень не завелась, вся плитка на месте, проливов и протечек не появилось.

Сколько Данил ни принюхивался, никаких лишних и неприятных запахов так и не учуял. Поэтому просто принял душ и на всякий случай налил в трубы средство для прочистки.

— Да что у тебя здесь творится, — хрипела Анфиса, дёргая за ручку оконную раму на кухне. — Везде такая вонь, что блевать тянет.

И она закашлялась, будто корицы вдохнула. Данил подошёл и открыл окно. С улицы в кухню проник аромат цветущих деревьев и свежей зелени.

— Ещё лучше, — насупилась Анфиса. — Когда уже повырбуают всю эту дрянь.

— Какую? — не понял Данил.

— Да всё это… — Анфиса только размахивала руками перед лицом. У неё веки покраснели.

— У тебя, кажется, раньше не было аллергии, — обеспокоенно произнёс Данил. — Берёза вроде давно отцвела, а тополя у нас кронировали, они сейчас пух не разбрасывают.

В ответ Анфиса смачно чихнула, обдав Данила фонтаном слюны. И в этот же момент позвонили в дверь.

— Это ещё кто? — прошептала Анфиса, шмыгая и выглядывая в коридор.

— Понятия не имею, — пожал плечами Данил и направился к двери, а Анфиса юркнула обратно в спальню.

На экране домофона показалась лысая голова майора Новикова. Спасибо, что хоть бабку с собой не притащил.

А на кой, он, собственно, припёрся? Делать нечего, пришлось открывать. И даже хорошо, что Данил сейчас в одном полотенце. И Анфиса здесь.

— Простите, что отвлекаю, — произнёс Новиков, входя в квартиру, — но у меня очень мало времени.

В этот момент появилась Анфиса, уже в платье и причёсанная.

— Познакомьтесь, это Анфиса, моя невеста, — чётко произнёс Данил, обнимая её за талию. Потом указал на полицейского: — А это майор Новиков, он расследует… то, что случилось.

— Очень приятно, — вежливо улыбнулся Новиков.

И поди угадай, уловил он посыл Данила насчёт невесты, или нет. Человек неглупый, наверняка усвоил.

— Здрасьте, — произнесла Анфиса, оглядывая майора с головы до ног. Вот брезгливое выражение лица могла бы и припрятать.

Но потом Анфиса реабилитировалась, нежно чмокнула Данила в носик и погладила по щеке:

— Я пойду, мне пора. Увидимся, зайчёныш.

— Да, моя зайка, — демонстративно приторно ответил Данил.

Когда Анфиса выходила, Новиков посторонился и даже придержал для неё дверь.

— Я пойду оденусь. Проходите в гостиную, — нарочито сухо произнёс Данил и отправился в спальню.

Когда вернулся, Новиков стоял у окна, сложив руки за спиной, и смотрел в цветущий двор.

— У вас нет аллергии на пыльцу? — громко спросил Данил, чтобы обозначить своё присутствие.

— Нет, а у вас? — обернулся майор.

— Раньше не было. А вам не кажется, что чем-то неприятно пахнет?

— Нет, — пожал плечами Новиков. — Вроде всё в порядке.

— Наверное, от нервов что-то с запахами, — солгал Данил. — Так зачем вы пришли?

— Принёс вам распечатки. — Новиков показал пластиковую папку с листами. — Здесь ваши созвоны за последние два месяца и адреса, куда вы ездили.

Данил взял листок с контактами. Верхние строки не удивляли, а вот к середине списка Данил перестал понимать, кому он звонил и зачем. Полным-полно каких-то незнакомых имён и номеров.

— У вас есть маркер? — вдруг спросил Новиков. — Чтобы выделить имена, которых вы не помните?

Данил кивнул и сходил за текстовыделителем. Подчеркнул с полтора десятка контактов из списка.

— Надо, конечно, сравнить с моими рабочими планами, — произнёс Данил, возвращая лист майору. — Может, это просто клиенты, которых я забыл из-за стресса.

— А адреса? — И Новиков отдал Данилу ещё два листа.

На одной странице была напечатана таблица с адресами, на другой — карта с гео-метками.

— Вам разрешили это вынести? — тонко спросил Данил, указывая на листы.

— У моей коллеги четыре дела в производстве, из них два — особо важные, — тихо произнёс Новиков, видимо, надеясь на понимание.

— Ясно. Ей не до меня. — Данил состроил оскорблённый вид и вернулся к спискам: — Ладно, будем работать с тем, что имеем. — Но потом не удержался и шёпотом добавил: — Можно подумать, у неё каждый день кто-то оживает на собственных похоронах.

— Ещё и не такое случается, — спокойно проговорил Новиков. — Что насчёт адресов?

Данил присмотрелся. Свой дом, дом Анфисы, офис её родителей, контора, фитнес, торговые центры, ресторан. И несколько совсем незнакомых адресов. Обычные дома в разных районах Добромыслова.

— Что я там делал? — задал пустой вопрос Данил, выделяя незнакомые адреса.

— Может, выезжали к клиентам на дом? — предположил Новиков.

— Может, — вздохнул Данил, возвращая листы майору.

— А давайте проверим? — вдруг предложил Новиков. — Позвоните на какой-нибудь из номеров. Если будут вопросы — скажете, что случайно набрали.

Вообще-то у Данила в планах не было пока общения с незнакомыми людьми. С другой стороны, с некоторыми из них он уже имел дело. Правда, совершенно не помнил, что именно это были за дела.

Данил набрал один из подчёркнутых номеров и включил громкую связь для майора. Пошли длинные гудки. Данил приготовился произнести какую-нибудь простую обтекаемую фразу насчёт «всё ли в порядке с нашим вопросом». Гудки прервались, на вызов ответили. Данил уже прочистил горло, чтобы звучать чётко, но в трубке раздалось:

— Будь ты проклят, бесово отродье!

На этом вызов завершился.

Данил так опешил, что даже слов подобрать не мог. Майор задумчиво чесал лысину. Потом пометил что-то в списке контактов.

— Я больше никому звонить не буду, — быстро проговорил Данил. Ему и так настроение испортили дальше некуда. Хватит.

— Тогда давайте прокатимся? — просто предложил майор. Честное слово, как будто на прогулку на катамаранах приглашал.

— Ещё чего, — буркнул Данил. — Вам надо — вы и поезжайте.

— Вообще-то это больше вам надо. Вас пытались убить… сколько раз? — Майор театрально наморщил лоб. — Три? Или больше?

— Искать преступников — это вообще-то ваша работа, — парировал Данил. — А я — Маг Печати.

Оба таращились друг на друга. Брови майора ползли вверх, а Данил аж почувствовал, как у него глаза выпучились. Он ведь хотел сказать, что он — нотариус, и его работа — сделки заверять.

— Так и есть, — снова вылетело из Данила. Он даже закрыл себе рот руками.

Кажется, у него поехала крыша. Как у папаши, земля ему пухом. Или у бабули, дай бог ей здоровья. Господи, да он теперь мыслит так, как его бабка говорит! Она что, залезла к нему в голову⁈ Приплыли.

Данил сдавил виски руками и вскочил. Стал бестолково метаться по комнате, пытаясь вытряхнуть из разума то, что только произошло. Бабка там засела, да? А ну, пошла прочь! Или это не бабка? Вдруг это чей-то гипноз⁈

Появился Новиков и протянул Данилу стакан воды. Рука прошла мимо, стакан чуть не упал. Только со второго раза получилось его взять. Зубы дробно стучали о стекло.

Но откуда-то доносился ещё один стеклянный перестук. Точно, на окне, снаружи, сидела чёрная птица. Глазки-бусинки, острый клюв, тонкие перья и хвост. Снова прилетел чёрный дрозд.

— Тут написано, что чёрный дрозд — это и есть символ Печати, — вдруг произнёс Новиков.

— Где написано? — с подозрением спросил Данил.

— Вот тут, — Новиков показал свой телефон. — Есть такое приложение, называется «Ведьмограм». Там есть всё про ведьм и магов. Да, сами маги и ведьмы тут тоже есть.

Данил опасливо отступил на шаг.

— Слушай, хватит, — покачал головой Новиков. — От себя не убежишь, так что хорош психовать.

Данил отступил ещё на шаг. У него в квартире псих с оружием и с полицейской подготовкой. Прекрасно.

— Какие ещё маги и ведьмы? — осторожно спросил Данил.

— Ну, как бы тебе объяснить. — Новиков почесал за ухом. — Заклинатели. Люди со способностями. С разными способностями. Слушай, а бабушка разве тебе ничего такого не рассказывала? Просто у неё точно получилось бы лучше, чем у меня.

— Бабушка? Она ведьма? — попытался изобразить наивность Данил.

— Ой, а то ты не знаешь, — отмахнулся Новиков.

— А вы — какой маг? — тянул время Данил, отчаянно пытаясь придумать, что делать дальше.

— Я вообще не маг, — усмехнулся Новиков. — Сбоку припёку.

— А бабушка? У неё какая суперспособность?

— Смешно шутить, — криво улыбнулся Новиков. — Если серьёзно, то тебе лучше с ней на эту тему и поговорить. А сейчас давай поедем по какому-нибудь адресу, пообщаемся с людьми.

— Хватит на сегодня общения, — резко произнёс Данил. — И потом — вы сами слышали, как меня прокляли. А что, если…

Данил так испугался проклятия, что стал задыхаться. Воздуха не хватало, комната раскачивалась, он судорожно пытался нормально вдохнуть.

Новиков открыл окно, птица упорхнула. Майор подтащил Данила к подоконнику, тот упёрся в него руками, всё ещё пытаясь отдышаться. В глазах темнело, всё плыло. Какая жуткая одышка. Прямо как тогда, когда за ним гналась машина по пустой ночной улице, а бежать было некуда, его вычислили и приговорили.

— Кто? — простонал Данил. — Чёрные маги? Рептилоиды?

— Может, и они, — просто сказал рядом Новиков. — Слушай, ты можешь сколько угодно стонать и истерить. От этого ничего не изменится. Лучше соберись и попытайся разобраться со своими проблемами.

— Как? — проскрипел Данил, капая слюной.

— Чувствительный какой, — недовольно прошептал Новиков. Потом грубо схватил Данила за шкирку и потащил. В коридоре резко усадил на скамейку. — Обувайся.

— Мне надо переодеться, — попытался возмутиться таким обращением Данил.

— Живо давай, — скомандовал Новиков. — Туда и обратно.

Данил поплёлся переодеваться. Куда его несёт? Кто? Зачем? Почему?

Вернувшись в коридор, где ждал Новиков, Данил озвучил очередную догадку:

— Я что, впал в кому после аварии? И теперь мне всё это мерещится?

— Поехали, — повторил майор и вытолкал Данила в подъезд.

Ехать пришлось на «Газике» майора Новикова. Жёсткая машина. И некрасивая. Но свою машину, за которую ещё не весь кредит выплачен, Данил для такой поездки пожалел.

— Что такое Маг Печати? — вяло спросил Данил, уныло таращась в окно.

— Там написано, что он скрепляет договоры и сделки, — произнёс Новиков, притормаживая у очередного перехода.

— Так я и есть нотариус.

— Вот видишь, как совпало, — усмехнулся майор.

— Нотариус в мире магов, — фыркнул Данил. — Риэлторы и банкиры у них тоже есть?

— У них всё есть. Вернее, у вас. Не дёргайся ты так. Привыкнешь. Все привыкают.

Данил проглотил колкость о том, что можно привыкнуть даже к батарее, к которой ты пристёгнут. Она же тёпленькая.

— А что насчёт машины, которая меня сбила? — спросил Данил, отодвигая магический сюр на окраину сознания. — Вы их проверили?

— Да, всех, — кивнул Новиков. — Старая модель, их теперь не так уж много. Все машины на местах. Те, которые на ходу, целые. А те, которые не на ходу…

— Могли быть заколдованы, — и Данил, хихикая, повёл руками.

— Рабочая версия, — пожал плечами Новиков. — Но скорее всего кто-то давно снял эту машину с учёта, а утилизировать не стал.

— А есть какие-нибудь колдуны-поисковики? Или радары?

— Наверное, есть, — пожал плечами Новиков. — Я тебе ссылку на приложение отправлю. Установи и поищи там. Может, кто и согласится помочь.

— Обязательно, — сухо отозвался Данил, твёрдо зная, что даже устанавливать эту программу нипочём не станет. Вдруг там вирусы. Или они деньги украдут.

Наконец они въехали во двор обычных хрущёвок. Кругом белой пеной благоухали кусты, в палисадниках пёстрыми головками раскачивали весенние цветы.

Но Новиков отчего-то не спешил выходить из машины.

— Я вот что подумал, — медленно произнёс майор. — Если ты — Маг Печати и заверял сделки, то тебе вполне могли что-то подсунуть. Твоя подпись намертво скрепляет любой договор, не важно, честный, или нет. А если там была зашита какая-нибудь гадость?

— Хотите сказать, я мог случайно кого-то приговорить? Даже если сам не знал? — тихо спросил Данил.

— Вот именно. И люди могли не знать, что подписывали…

— Исключено! — резко произнёс Данил. — Я всегда заставляю всех всё читать. Мне проблемы не нужны.

— Да ты сам мог не понять, что там написано. Как бы тебе объяснить. — Майор забавно морщился и чесал нос. — Ну вот, например, брачный контракт. Вроде обычный. Всё как у всех. Но там, например, указана… не знаю, коллекция картин. А они прокляты.

— И что? — не уловил хода мысли Данил.

— Ладно, давай другой пример. Человек получает в наследство шкаф. А в нём когда-то человека убили, и теперь там лярва.

— Кто?

— Сущность такая, — вздохнул Новиков. — Вроде мерзкого желудка с кишечником. Питается человеческими душами.

— При чём тут я?

— Человек принял наследство, поставил подпись. — Новиков, кажется, начал раздражаться. — Ты заверил договор, и наследник станет закуской для этой лярвы. Ясно?

— Так пусть выкинет этот шкаф, и всё.

— Ты дурачок? — скривился Новиков. — Он этот шкаф никогда не выкинет! Потому что принял его! А ты заверил договор! Даже если этот шкаф в окно выбросить, он обратно залетит!

— Ух ты! — восхитился Данил. — Серьёзно? Моя подпись такая мощная?

— Знаешь, почему говорят, что на детях талантливых людей природа отдыхает? — вдруг спросил Новиков. — Потому что природа такая: я тебя уже одарила талантами, и раз ты весь такой одарённый, будь любезен, работай со своим потомством сам, а я отдохну.

— Не понял, — признал Данил.

— Не доработала с тобой Вальпургия Карловна. Сорняк вырос.

— Кто дал вам право меня оскорблять? — обиделся Данил. — И лезть в нашу семью?

— Я тебе сейчас в ухо дам. Вылезай! — И Новиков первым выбрался из машины.

Данил тоже вышел. Майор тем временем достал листы с адресами и именами, пробежал по строчкам, осмотрелся.

— Вон туда, — указал Новиков подбородком на один из домов.

— И что мы там скажем? — тихо спросил Данил, следуя за майором к пятиэтажке.

— Придумаешь что-нибудь.

— Я⁈

— А кто? — Новиков снова сверился с листком. — Нам сюда.

Он указал на крайний подъезд, у которого стояла группка тёток, из тех, которые копаются в палисадниках в трениках и всегда ходят в супермаркеты по утрам, потому что охотятся за скидками.

Майор и нотариус подошли поближе, но огибать компанию не стали, потому что в разговоре услышали знакомое имя. Из тех, что были в списке.

А ещё это же имя было написано на листочке, пришпиленном к красной бархатной крышке гроба, поставленной у двери в подъезд. И чёрно-белая фотография с траурной ленточкой.

Новиков делал вид, что внимательно рассматривал листы со списками контактов Данила, а сам Маг Печати уныло топтался рядом, просто глазея по сторонам. Но да, оба внимательно прислушивались к тому, что кудахтали местные тётушки:

— А не надо было им квартиру разменивать, — докладывала одна из тётушек. — Вот как они разъехались, так у всех всё наперекосяк и пошло. И вот результат. Сначала жена померла, а теперь и сам от тоски.

— Ну, у детей-то всё нормально, — скучающе протянула ещё одна мадам. Она, кажется, просто вышла погулять с собачкой.

— Как нормально? — усмехнулась третья дама, в резиновых сапожках и садовых перчатках. — Внуки все больные. Это у дочери, а сын весь в кредитах. И как они теперь родительскую хату дербанить будут!

Дамы закивали головами, изображая озабоченность, а на самом деле предвкушая яркую битву за наследство почившего соседа.

Дама в сапогах и перчатках, кажется, заметила, как Новиков и Данил подслушивали. Но майор успел раньше — уверенно указал на соседний дом и маршем двинулся прочь от подъезда с покойником. Данил вяло засеменил следом.

— Ты поговорил с человеком, а он взял и умер, — бормотал Новиков, щурясь по сторонам. — Скверная история.

— Вы же слышали, что он умер от тоски по жене. Я-то тут при чём?

— Может, и ни при чём, — пожал плечами Новиков. — Всё равно скверно. Но тут ещё один адресок рядом. Зайдём.

Вместе они минут десять бродили по дворам, заставленным машинами, потом обогнули очередную хрущёвку. Между сохранившимися ещё тополями была натянута просевшая сигнальная лента. Кажется, толстые стволы обвязали довольно давно, потому что красные полоски успели порядком выцвести.

— Куда нам дальше? — спросил Данил, опасливо отходя от тополей, которые никто не потрудился кронировать, и теперь могла проявиться аллергия, если вдруг неожиданно полетит пух.

— Я думаю, мы уже пришли. — Новиков достал телефон и набрал номер. Подождал пару секунд и дружелюбно произнёс: — Привет! Новиков. Слушай, будь другом, глянь там по сводке, что стряслось на Ароматной в горизонте месяца. Жду. — Несколько секунд майор блуждал взглядом по старым разваленным кирпичным гаражам, потом мелко закивал: — Да, здесь. Ага, ага. Эво как. Ясно. Да так, для дела. Спасибо!

Майор убрал телефон и шумно выдохнул. Даже не чихнул ни разу.

— Тут рядом с сараями человек повесился. Вон из того дома. — И Новиков указал на соседнюю пятиэтажку.

— Ни о чём не говорит, — покачал головой Данил.

— А ты с ним разговаривал. И он повесился.

— Ну не я же его повесил, — уверенно произнёс Данил. Хотя с тех пор, как стал Магом Печати, он уже мало в чём был стопроцентно уверен.

— Может, ты ему что-то такое сказал, что он вздёрнулся. И тому, который от тоски помер. — И Новиков внимательно глянул на Данила.

— Даже если так. Я ничего не помню. И потом — они сами умерли, а меня пытались убить.

— Тоже верно, — признал Новиков. — Вообще-то, судя по всему, это они тебе что-то рассказали. А может, и нет. Может, они и сами ничего не знали, но за ними тоже следили. И когда ты появился, тебя срисовали и попытались убрать.

— Кто они вообще? — спросил Данил, чувствуя, как разум переполнялся отрывочными фактами и начинал тормозить.

— Обычные люди, — пожал плечами Новиков. — Правда, много про них узнать не получилось — слишком мало времени. Но в целом, простые добропорядочные граждане. Не маргиналы, не судимые, не в розыске. Женя, твой следователь, обещала разузнать побольше.

Оба помолчали. Данил поймал себя на мысли, что до сих пор отчаянно противился всему, что происходило — каким-то неизвестным умершим людям, собственному убийству и оживлению, призраку папаши, появлению бабы Вали, а главное, тому, что он оказался каким-то там магом.

Да нет, ну не бывает такого.

— Может, ты у них что-то оставил? — предположил Новиков. — Или они у тебя. Ты проверил — может, что-то пропало или появилось?

— Вроде нет, — покачал головой Данил. — Хотя у меня ручка пропала. От отца досталась.

— Антикварная?

— Вроде того. Хорошая, перьевая, с гравировкой и чёрным… — Тут Данил чуть не закашлялся.

— Чёрным дроздом? — подсказал Новиков.

— Угу, — хрипел Данил, кивая. — Вроде как из-за фамилии отец такую заказал.

— Ты же Дроздов только по матери, — заметил Новиков.

И тут Данила осенило. Нет, ну он идиот, чесслово. Всю жизнь он искреннее верил, что папаша, чья фамилия была Монастырский, заказал себе ручку с чёрным дроздом из-за фамилии. Чьей фамилии, Даня? Жёнушки, с которой у него, мягко говоря, не сложилось?

Да уж, тупанул ты, Даня. То есть, всю жизнь тупил. Видел только себя, и не дальше собственного красивого носа.

— При чём тут дрозд? — уныло спросил Данил, ощущая себя последним тупицей города.

— Я вроде уже говорил. Дрозд — это символ Печати. Изображался на магических печатях, которыми скрепляли договоры.

— Это так совпало, что я — Дроздов? — слабо спросил Данил.

— Откуда я знаю, — пожал плечами Новиков. — Может, и совпало. Но вообще, в мире магов случайное совпадение — редкая штука. Хотя встречается.

Данил помассировал виски. И тут его снова осенило. Прямо догадка за догадкой. Господи, да когда это кончится.

— Мой отец заказал себе такую ручку, потому что…

— Видимо, он тоже был магом, — из сочувствия подсказал Новиков.

— Я так с ума сойду.

— Почти всем поначалу так кажется, — спокойно произнёс Новиков, убирая листы в папку и глядя на часы. — Потом ничего, привыкают.

— Вы-то откуда знаете? Вы говорили, что не…

— И это хорошо. Твои способности — это не только сила, но ещё и ответственность. Причём конкретно в твоём случае — колоссальная.

— Я что-то не то сделал, — произнёс Данил, отчётливо понимая, что именно так всё и было. — И за это поплатился.

— Раз тебя вернули, значит, не всё потеряно. Есть шанс исправиться. Только не профукай. У тебя какие планы?

— В смысле?

— В смысле — вечер уже. Я бы предложил сейчас разойтись по домам и отдохнуть. А завтра пошуршать в твоей конторе. Вдруг что полезное отыщется. Может, эти умершие люди всё-таки были твоими клиентами.

— Думаете, тот, кто подбросил мне зеркало, не забрал все документы, если они у меня были? — скептически спросил Данил.

— А смысл? Ты же нотариус. Большинство твоих документов регистрируются в разных базах и реестрах.

— Тоже верно, — согласился Данил. — И потом, если бы я умер, никто бы ничего не заподозрил.

— Вот именно. Соображаешь, — одобрительно произнёс Новиков, и они направились к его машине. — С другой стороны, когда погибает нотариус, его клиентов всё равно проверяют. На всякий случай.

— Даже если что-то с чем-то и связали бы… — Данил только слабо махнул рукой. — Кто будет в этом разбираться.

— Ты будешь, — просто ответил Новиков. — По-другому никак.

Майор довёз Данила до дома и укатил. Сам Данил немного потоптался на улице, рассматривая зацветающие кусты сирени. Идти сразу домой тошно, да и страшновато, к Анфисе напрашиваться неприлично.

Пришлось тащиться в контору. И странное дело — стоило подойти к дверям офиса, как на долю секунды показалось, что вся дверь по периметру и окна вдоль рам покрыты непонятными знаками. А рядом с замком — круглая витиеватая печать. Как раз на том месте, куда баба Валя прикладывала палец туповатого внучка.

Такая же печать обнаружилась и на сейфе. Правда, видно её было всего микродолю секунды. Что ж, зато заглядывать в сейф уже не так страшно.

Не страшно, зато почти бесполезно. Никаких документов на имена из списка там не оказалось.

Данил закрыл сейф и сел за стол. Откинулся в кресле, блуждая взглядом по потолку. Он так ничего и не вспомнил, но логика-то вроде никуда не делась. Вот если бы ему сейчас нужно было срочно спрятать в конторе какие-нибудь документы, куда бы он их дел?

Прикрыв глаза, Данил перебирал в уме возможные варианты. Первым, конечно, показался сейф. Но ведь и в него кто-то умудрился залезть. Интересно, как. Код, что ли, подсмотрели?

Хотя если есть Маги Печатей, то где-то вполне могут коптить небо и волшебники-взломщики. Или чтецы мыслей. Интересно, на разум можно поставить такую же защиту, как на двери и окна? Хорошо бы.

Ладно, едем дальше. Сейф отпадает. Куда ещё можно спрятать бумаги? Бумаги. Где обычный лист будет незаметнее всего? Правильно, в стопке таких же листов. Главное, чтобы эта стопа не привлекала внимания и не вызывала желания в ней покопаться.

А какие документы никогда не хочется ворошить? Правильно, старые.

Данил встал и открыл дверь в маленький кабинетик, который использовали как архив. Полки с пола до потолка. Папки, папки, бесконечные кипы… И где искать?

А может, проще поискать в компьютере?

Действительно, стоило открыть базу договоров за месяц, как сразу же стали находиться фамилии людей из списка контактов Данила. Действительно, некоторые из них оказались клиентами — в основном, Данил заверял для них сделки купли-продажи квартир и документы по наследству.

Однако не все имена нашлись в базе нотариуса. Иногда совпадали только фамилии, и было не ясно, однофамильцы это, или родственники.

— Мультики смотришь?

Услышав вопрос, Данил чуть из кресла не вывалился. Оказалось, баба Валя как-то умудрилась просочиться в офис.

— Дверь надо запирать, — снисходительно произнесла бабуля, усаживаясь в кресло для посетителей. — А то будут к тебе залезать всякие нехорошие персонажи и оставлять пакости.

— Работаю, — коротко ответил Данил. Он ещё не свыкся с мыслью, что можно доверять бабке, которую всю жизнь на дух не переносил.

— Лучше бы мультики посмотрел, хоть отвлёкся бы. А то ты серо-зелёного цвета.

— Обязательно посмотрю, — процедил Данил, возвращаясь к базам.

Баба Валя помолчала, потом соизволила спросить:

— Как съездили?

— Не очень. Два человека из списка, который принёс Новиков, умерли.

Данил не стал говорить, что одного их них ещё не похоронили. А значит, оставалась возможность с ним пообщаться. Это если его отпустят оттуда на минуточку. Может, пойти на отпевание и пошептаться там?

Господи, да у Данила, похоже, начал проклёвываться чёрный юмор его бабули. Это что, заразно?

— Скверно, — вздохнула баба Валя.

— Что? — не сразу сориентировался Данил. — А, что они… того. Да, неприятно.

— А остальные? — деловито спросила баба Валя.

— Не знаю, — мотнул головой Данил. — В полиции ещё не проверили. А сам я запросы по ЗАГСам посылать не буду, потому что официальных оснований нет.

— Дай, гляну, что ли.

Данил протянул бабушке лист с контактами, который оставил ему Новиков. Бабуля пробежала глазами по списку. Пару раз поднимала брови, качала головой, что-то бормотала. Потом щёлкнула пальцами:

— А вот её я знаю. Занимаемся в одной секции.

— Чем? — без интереса спросил Данил.

— Плаванием. Смотаюсь-ка к старой знакомой. — И бабуля деловито поднялась.

— Подожди, я с тобой. — Если честно, Данил и сам не понял, зачем это сказал. Наверное, просто не хотелось оставаться в одиночестве после всех приключений. Вернее, во время приключений.

Делать нечего — он уже согласился. Так что пришлось выключать копм и закрывать офис.

— Мне опять пальцем припечатывать? — кисло поинтересовался Данил, когда они с бабулей вышли на улицу.

— Нет, — просто ответила бабушка. — Твоя печать с одного раза прекрасно работает. И подпись тоже. Теперь понимаешь, почему твой папаша никак не мог развестись?

Данил в ответ только закатил глаза. Да уж, неприязнь с его мамой у этой бабки старая и взаимная.

— Ладно, чего прошлое ворошить. Пошли. — И бабуля резво направилась к проспекту. — Главное, сам семь раз подумай, перед тем, как что-то подписывать. Особенно если перед тобой — регистраторша в ЗАГСе.

Данил в ответ только хмыкнул, стараясь звучать презрительно. Уж он-то постарается жениться правильно — на девушке с образованием, из приличной интеллигентной семьи. В общем-то, кандидатура уже имеется. Хотя Анфиса всё время говорит, что для ЗАГСа время ещё не пришло, хочется пока свободы, и «пожить пока для себя».

Бабка вдруг косо на него глянула. И каким-то образом Данил понял, что она имела в виду. Что его мама была девушкой необразованной и из неприличной семьи.

Ну да, у неё всего девять классов. И родители пьющие были. Ну и что с того⁈

Данил уже остановился и хотел было раз и навсегда дать понять этой бабке, что его семейные дела её нисколько не касались, и вообще пусть скажет спасибо, что его мама вообще связалась с её ненормальным сыном, и ещё…

Тычок клюкой под зад. Больно же!

— Мы же в общественном месте! — в ярости прошипел Данил, стараясь не слишком привлекать внимание, хотя пониже спины теперь свербело.

— Ну так и не отсвечивай, — укоризненно произнесла бабуля. — Веди себя прилично. Ты же воспитанный мальчик.

— Я, между прочим…

— О, наш трамвай! — радостно воскликнула бабуля, не дав внуку сообщить ей, что он давно не мальчик, а мужчина. Которого не надо шлёпать в общественных местах. Даже если ты его бабушка и ведьма.

Проехав несколько остановок, бабуля и насупившийся внучек вышли из трамвая и направились во дворы новостроек.

— Ни одного куста, ни деревца, — бубнила баба Валя, лавируя по узеньким тротуарам между машинами.

— Зато парковок хватает, — парировал Данил.

— Ну да, кислород-то людям больше не нужен, — съехидничала бабуля. — Выхлопами любим дышать. А потом рассказываем про аллергию на ольху, которой тут давно нет.

— Вот, у моего младшего как раз аллергия на ольху. Привет, Валюша! — Оказалось, к ним незаметно сбоку подошла дама примерно бабулиного возраста, но разодетая, как девочка-подросток. Ещё с ярким макияжем и отличными зубными имплантами.

Дамы поздоровались и даже расцеловались. Данил втайне понадеялся, что эта женщина — не ведьма.

— Где твой правнук ольху-то отыскал? — наконец спросила баба Валя. — Давно всю вырубили.

— Это жена внука так говорит, — кисло ответила бабулина подруга. — Да у него на всё аллергия. На пух, на шоколад, на цитрусы, на мыло… Вот как сюда переехали — так и понеслось. Прыщи не проходят, нос постоянно сопливый. В садик вообще не ходит. А кто с ним должен сидеть? Правильно, баба Ира. А у меня как будто своих дел нет.

— Ириш, а мы ведь к тебе, — проговорила баба Валя, стараясь звучать непринуждённо и дружелюбно.

— Ой, это же очень хорошо! — округлила глаза Ирина, будто что-то вспомнила. — Ты-то нам и нужна!

— По что? — осторожно спросила баба Валя.

— «По что», — со смехом фыркнула Ирина. — Ой, эта твоя манера бабку изображать — ну чисто умора!

— Так что стряслось? — спросила баба Валя, складывая руки на клюке.

— Да привидение завелось, — вздохнула Ирина и вмиг стала серьёзной. — Квартира эта какая-то… нехорошая. Как они въехали — так всё наперекосяк пошло.

Тут Данил вспомнил, что нечто подобное уже сегодня слышал, причём сказанное именно этими же словами. Что как только люди въехали в новую квартиру, так «всё пошло наперекосяк». И зашло так далеко, что новосёлы отправились… не будем пока об этом.

— А это кто? — Ирина вопросительно указала на Данила.

— Да внук мой, — отмахнулась баба Валя и затараторила: — Так что там про привидение?

— Да, барабашка. Вот мне сразу показалось странно, — говорила Ирина прямо на ходу, по пути к подъезду. — Чего это квартира такая дешёвая? А риэлторша расхваливает, расхваливает. Вот я сразу подумала, что там подвох какой-то. И точно — как въехали, так правнук с больничных не вылезает, у внука бизнес стал тормозить, жена его по клубам шастает, скандалит, пьёт. Из полиции два раза забирали. За мелким вообще не смотрит.

— Однако аллергию рассмотрела, — заметила баба Валя.

— Её попробуй не рассмотри, — закатила глаза Ирина. — На нём же нормальной кожи-то почти не осталось, одни волдыри.

Так, втроём они дошли до крыльца подъезда, и Ирина достала ключи. И стала говорить тише:

— Вот я уж и подумала — может, тебе позвонить. Ты же знаешь, как с такими штуками обращаться. В смысле — со всякими там… — Тут подруга бабули покрутила ключами в воздухе.

— Ты говоришь — риэлторша, — медленно произнесла баба Валя. — А из какой конторы?

— Так эти, — Ирина снова помахала рукой, что-то припоминая. — Клещеевы. Которые «Добромыслов Истэйт».

— То есть, твой внук с женой купили квартиру через агентство, — подытожила баба Валя, входя в подъезд.

— Ну да, — пожала плечами Ирина. — С материнским капиталом, ещё ипотеку взяли.

— Ясно. А прошлые владельцы?

— Ой, там вообще мутная история, — махнула рукой Ирина, вызывая лифт. — Там тоже молодая семья была. Взяли ипотеку, въехали, ремонт опять же. А потом там мужик с катушек слетел — изменял, жену бил. Вот она от него и ушла. Ипотеку он вытянуть уже не смог, квартиру продал. Говорят, к любовнице жить ушёл. Наверное, это тоже всё из-за привидения.

— Так себе история, — посмеялась баба Валя, входя в лифт. — Энергетика у жилья уже не очень.

— Вот-вот, — закивала бабвалина подруга. — Я своим сразу сказала: надо батюшку позвать квартиру освятить, а потом ещё бабку какую-нибудь. Ой, извини.

— Да ладно, — добродушно улыбнулась баба Валя. — Мне уж не пятнадцать. Да, а из этих риэлторов никто вам больше не звонил?

— Вроде нет. А что?

— Да так. Мало ли. Вдруг они знали, что у квартиры плохая история, а не сказали.

— Вот именно, что не сказали, — закивала Ирина. — Мол, просто ипотеку не выплатили, вот и продают. А про всю эту кутерьму мы уж потом сами всё поняли.

Дальше ехали молча.

— Ой, ты знаешь, — вдруг спохватилась Ирина, — а ведь им точно звонили. Только не риэлторы, а этот, как его, нотариус.

— Какой ещё нотариус? — захлопала глазами баба Валя, а у Данила ком встал в горле.

— Да который сделку заверял, — просто ответила Ирина.

— Чего хотел? — как бы невзначай спросила баба Валя.

— Понятия не имею. Внук не стал с ним разговаривать. Он же явно с этими риэлторами замазан. Одна шайка-лейка.

Лифт приехал на двенадцатый этаж, двери открылись. Первой вышла Ирина, потом баба Валя, которая на ходу сделала Данилу знак бровями. Он не понял, к чему это было, и просто решил на всякий случай не отсвечивать. Обидно, конечно, что его и Клещеевых обвиняли непонятно в чём, но сейчас точно лучше помалкивать.

— Смену себе готовишь? — улыбнулась Ирина, доставая ключи и кивая на Данила.

— Вроде того, — неопределённо ответила баба Валя.

— Я мелкого в бассейне оставила, — рассказывала Ирина, отпирая дверь. — Внук на работе, жена его где-то шляется. Так что вы уж поскорее, чтобы мне успеть мелкого забрать да наготовить чего-нибудь на ужин.

— Это как пойдёт, — протянула баба Валя. — Если призрак приставучий, то одним разом не обойдёмся.

Ирина открыла дверь и сделала приглашающий жест.

— Сначала войди сама, потом поздоровайся с квартирой, — произнесла баба Валя, не двигаясь с места. — А уж потом нас приглашай.

Ирина хмыкнула и переступила через порог. Потом громко прокричала из прихожей:

— Здравствуй, квартира!

Ответом был резкий сухой звук, как будто деревянная рама хлопнула.

— Вот видишь! — округлила глаза Ирина. — Всё время что-то брякает, стучит, свистит. Вещи падают, двери хлопают. Мелкий в зеркало смотреться не может, сразу орать начинает. Вы входить-то будете?

— Так ты нас пригласи, — поучительно произнесла баба Валя. — А то жилищу может не понравиться, что посторонние вошли без спроса.

— Э… Входите, гости дорогие! — И Ирина сделала что-то вроде поясного поклона.

— Благодарствуем, — в тон приятельнице ответила баба Валя и наконец переступила порог. Потом, снова как бы невзначай, спросила: — А что, невестка твоя любит перед зеркалом торчать?

— А то, — фыркнула Ирина. — За уши не оттащишь. Или марафетится, или в телефоне сидит.

Баба Валя вошла в прихожую, осмотрелась. Данил тоже поглазел по сторонам. Вполне себе приличная квартира, двухкомнатная, не очень большая, но с хорошим ремонтом. Серые стены, подвесные потолки, лоджия, кухня совмещена с одной из комнат.

— Перед тем, как въезжать, ремонт делали? — деловито спросила баба Валя.

— Да, я же говорила, — кивнула Ирина.

— Всё меняли? Потолки, полы?

— Нет, полы не меняли. Они и так тут хорошие, даже с подогревом. И потолки остались.

— Ясно. — Баба Валя сняла сумку и поставила её на тумбу в прихожей. — Теперь постарайся вспомнить, где летали вещи. И где чаще всего происходит всякая дичь.

— Вещи падают на кухне и в детской. И ванной. И на балконе.

— Начнём с балкона, — кивнула баба Валя.

Она достала из сумки большое зеркало в резной овальной рамке, на тонкой ручке. Кивнула Данилу, и он пошлёпал за ней в большую комнату, где была дверь на лоджию.

Баба Валя открыла дверь и встала у порога, спиной к лоджии, а Данила поставила рядом. Потом подышала на зеркало и стала поворачивать его так, чтобы лоджия оказалась в отражении.

Данил ничего не видел, кроме пространства, заваленного всяким хламом — сломанными детскими игрушками, самокатом, велосипедом, вентилятором, какими-то пыльно-мятыми пакетами, оставшимися от ремонта.

— Погоди-ка, — пробормотала баба Валя и сунула зеркало Данилу.

Сама же вышла на лоджию, и из-под самой дальней грязной коробки достала початую бутылку виски.

— Этого не хватало, — повела глазами Ирина. — А я чую иногда, что от невестки даже дома несёт.

Хозяйка забрала бутылку, а баба Валя и Данил снова уставились в зеркало. Но больше ничего интересного не высмотрели. Так же, пятясь спиной вперёд и оттаптывая друг другу пальцы, прошли большую и маленькую комнаты, прихожую.

А вот когда доковыляли до кухни, Данил вдруг заметил в зеркале что-то вроде искры на полу. Резко обернулся, опасаясь, что где-то поблизости полетел какой-то электроприбор.

— Что такое? — быстро спросила баба Валя.

— Да мне показалось… — пробормотал Данил, принюхиваясь.

Но никаких запахов вроде горящей пластмассы не наблюдалось. Всё работало исправно, не шумело, не щёлкало и не искрило.

— Где тебе привиделось? — требовательно произнесла баба Валя.

Данил указал на плинтус у угла кухни и санузла. Но бабушка только кивнула и открыла дверь в ванную.

— Свет не включаем, — произнесла баба Валя, снова вручая внуку свечку.

В этот момент в ванной что-то звонко грохнулось и как будто рассыпалось. Ирина крупно вздрогнула, перекрестилась и потянулась было к выключателю, но баба Валя её остановила.

Когда бабуля зажгла свечку, Данил вдруг понял, что сейчас она провернёт что-то вроде фокуса в его собственной ванной. И точно — бабуля смело переступила порог. Пришлось тащиться следом. Ирина, потирая грудь, осталась стоять в дверном проёме.

Но стоило Данилу и бабе Вале встать перед зеркалом, как их отражения сразу же раздвоились, а само стекло с мощным звоном треснуло по диагонали. Свеча погасла, Ирина вскрикнула, Данил чуть не уронил зеркало, которое вручила ему бабуля.

Сама баба Валя, впрочем, ничуточки не испугалась. Она внимательно глянула на трещину, провела вдоль неё пальцем, будто высчитывая направление, и повернулась туда, куда указывал конец трещины.

Встав на пороге, бабуля осмотрела стену снаружи. Получалось, что место в углу ванной совпадало с тем, на котором Данил видел искру.

Баба Валя хотела что-то сказать, но в этот момент раздался скрип. Вся компания разом сгрудилась у угла кухни и наблюдала, как медленно открывалась дверца подвесного шкафа.

Потом там будто что-то взорвалось, во все стороны хлынули фонтаны мелких круп, дальше откуда-то со звоном полетели ножи и вилки, причём одна из них свистнула прямо у виска Данила.

Ирина закричала, её выпихнула в прихожую баба Валя. Когда грохот и треск стихли, бабуля произнесла:

— Стало быть, всё правильно. Где-то тут его гнездо.

Она осмотрелась и увидела что-то на полу, в россыпи гречки и овсяных хлопьев. Прошла, подняла, повертела в руках.

— Нет, это не то. — И баба Валя отдала находку хозяйке.

— Телефон, — удивлённо проговорила Ирина. — Это чей?

— Не знаю. Вылетел откуда-то.

Пока Ирина пыталась подобрать пароль для телефона, баба Валя поманила Данила и снова поставила его спиной к углу между кухней и ванной.

— Смотри в зеркало, — прошептала бабуля. — Внимательнее смотри.

Она снова зажгла свечку и встала за спиной внука. Он всё таращился на плинтус, но больше ничего не видел. Правда, сбоку как будто человеческая тень промелькнула, но всего на миг. Данил глянул в сторону и вдруг краем глаза снова увидел что-то на плинтусе. Что-то сияло оранжевым, будто пламенело.

— Как будто что-то написано, — пробормотал Данил, присматриваясь. — Но не могу разобрать.

— Может, и написано. — Бабуля наконец задула свечку и забрала у внука зеркало.

— Ах ты…! — Дальше Ирина выразилась так непотребно, что Данил чуть не покраснел.

— Что стряслось? — осторожно спросила баба Валя.

— Это, оказывается, моей невестки телефон! — гневно потрясла аппаратом Ирина. — У неё тут переписки со всякими мужиками! Даже голые фотки им посылала!

— Странно, что она телефон на таком видном месте прятала, — задумчиво проговорила баба Валя. — В шкафу с продуктами, куда залезаешь каждый день.

— Так она туда носа не кажет, — презрительно выплюнула Ирина. — Это я правнуку готовлю, а они только еду из доставок жрут.

— Но ты-то готовишь. Значит, можешь найти. Странно это. — Баба Валя поскребла бровь. — Впрочем, он и разум может вытянуть.

— Кто — он? — удивлённо переспросила Ирина.

— Полтергейст ваш, — ответила баба Валя, делая вид, что ничего страшного и особенного в этом нет.

— Вытянуть, — шёпотом презрительно повторила Ирина, глядя в найденный телефон. — У неё ума отродясь не было.

— Ира, зашторь, пожалуйста все окна, — деловито произнесла баба Валя, копаясь в сумке. — Надо создать полную темноту.

— Зачем? — переспросила Ирина, но, увидев снисходительный взгляд Вальпургии Карловны, пошла зашторивать все окна в квартире. Заодно закрыла дверь в детскую.

Баба Валя тем временем установила две свечки прямо на пол, рядом с тем местом, где Данил рассмотрел надпись на плинтусе.

Когда вокруг сгустился сумрак, бабуля вручила внуку какой-то странный мелок, вроде воскового и пахнущего камфорой и травами.

— Ира, отойди подальше, — скомандовала баба Валя. — И близко не подходи. Даже если буянить будет.

— Кто буянить будет? — спросила было хозяйка, но сразу же прикрыла рот рукой и отошла к зеркалу в прихожей.

— Теперь ты, — обратилась баба Валя к внуку. — Я тебе скажу, что делать. Главное — не дёргайся и не тормози. Садись.

И она надавила Данилу на плечо, заставив опуститься на колени перед углом кухни и ванной.

— Теперь представь то, что ты тут видел. Хотя бы примерно. А потом обведи это в круг.

Данил подумал было, что всё происходящее напоминало сцену из какого-то малобюджетного мистического триллера и в принципе не могло иметь ничего общего с реальностью. Потом вспомнил про бабушкину клюку, вздохнул и прикрыл глаза.

Представил светящиеся буквы и осторожно бабулиным мелком нарисовал полукруг на полу и полукруг на стене. И ещё два полукружия — больших, таких, что он вместе с бабушкой оказался внутри. И зачем он это сделал? Не просили же.

— Всё правильно, — одобрительно улыбнулась бабуля, убирая мелок в карман кофты. — Теперь возьми вот эту кисточку и мысленно прикажи тем буквам проявиться. А потом как бы покрась плинтус.

Данил взял кисть, снова прикрыл глаза и представил, что буквы светятся. И провёл кистью по плинтусу.

Громыхнуло так, что Данил повалился на бок, едва не выкатившись на границу круга. Баба Валя удержалась за угол. Пол мощно вздрогнул, в ванной, кажется, с мест с грохотом послетало вообще всё. В прихожей шарахнулось и разбилось большое зеркало. Ирина снова непотребно выразилась.

— Ир, ты бы помягче, — проскрипела баба Валя. — А то они и за такие слова цепляются.

— У меня два зеркала разбились, — возмущённо произнесла Ирина из прихожей. — Это ведь плохая примета.

— Плохая примета — медведя за нос щипать. А зеркало новое купишь.

Данил слушал их разговоры краем уха. После грохота на плинтусе действительно проступили буквы, будто выжженные. И увидев, что за слово они сложили, Данил опешил так, что теперь не мог ничего сказать, только булькал.

Кое-как дотянулся до бабушки и подёргал её за подол юбки, прямо как в детстве. Когда она к нему повернулась, тупо ткнул в собственную подпись, проступившую на плинтусе в квартире, где он никогда не бывал.

— Трали-вали лифт украли, — протянула бабуля вполголоса. Потом, уже громче, чётко произнесла: — Ира, оставайся там, в прихожей. Мы тут нашли его гнездовище. Сейчас будем чистить.

Дальше бабушка достала из сумки нож и отдала Данилу, который ещё не вышел из ступора, поэтому пару раз промахнулся мимо рукоятки.

— Отколупывай, — приказала бабушка, стоя за спиной внука.

Данил хотел было возразить. Всё-таки порча чужого имущества… С другой стороны, они уже учинили в квартире такой разгром, за который сам Данил бы в суд подал. Подумаешь, ещё и плинтус испортят. Вряд ли будет хуже. Особенно если учесть, что у семейства из этой квартиры и так дела шли из рук вон плохо.

Вдохнув поглубже, Данил подцепил плинтус, но тот не поддавался. Зато где-то в комнатах громыхнуло так, будто рухнул на пол шкаф. Данил попытался снова. Теперь обвалились потолки. На третий раз Данил отковырнул-таки плинтус, и дверь в детскую с треском слетела с петель.

— Господи, как я внуку это объяснять буду, — прошипела где-то Ирина.

— На привидение свалишь, — отмахнулась баба Валя.

Потом она отодвинула внука, и рукой в латексной перчатке, которую успела нацепить, достала из-за плинтуса какой-то пыльный комок.

— Вот он, подклад, — довольным голосом протянула баба Валя.

— Чего? Какой ещё клад? — подошла поближе Ирина.

— Подклад, — повторила баба Валя, поворачивая свёрток в руках. — Это вроде порчи. Засовывается в укромное место, где искать не станут.

— Порча⁈ — крикнула Ирина так, что, наверное, соседи услышали. Хотя они за этот вечер много чего услышали.

— А ты как думала, — усмехнулась баба Валя.

— Я думала — это так, домовой чего-то озоровал, — смутилась Ирина.

— Домовой так вредить не станет, — произнесла баба Валя, внимательно рассматривая пыльный свёрток.

Кажется, это была старая бумага, серая, потёртая. Бабуля повернула свёрток в руках, сдунула пыль. И оказалось, что на одной стороне была выжжена подпись Данила. Бабушка косо глянула на внука, так и сидевшего на полу.

Потом произнесла:

— Ир, отойди-ка подальше. Мы сейчас его уничтожим, смотри, чтобы тебя не зацепило.

Ира коротко кивнула и спряталась за диван в гостиной.

— Ты подписал? — быстро, шёпотом, спросила баба Валя, наклоняясь к Данилу.

— Да я вообще не в курсе! — так же шёпотом ответил внук.

— Отменяй! — приказала бабушка.

— Как⁈ — развёл руками Данил.

— Как вы там пишете, когда сделка отменяется?

— Ну, что она признаётся ничтожной… или что договор аннулирован… — От стресса мысли улетучивались из головы, как дым от костра.

— Ладно, сейчас времени нет. — Бабуля помолчала, потом прошептала: — Просто мысленно скажи что-то такое, про отмену или аннулирование, и крест-накрест перечеркни подпись. Может, и сработает.

— Чем черкать? — вяло спросил Данил, у которого уже голова кружилась и пальцы почти не гнулись.

— Вот, держи. — Бабушка снова протянула ему мелок.

Данил вздохнул. Как будто он участвует в глупой ученической театральной постановке. Ладно, он ведь уже здесь. А значит, эту пьесу пора заканчивать.

Представив, что его подпись поставлена под каким-то договором, Данил мысленно поставил на всей бумаге крест.

Собрался было перечеркнуть буквы на плинтусе и свёртке, но его схватили за руку, крутанули по полу и шмякнули лбом об угол. Тот самый, под которым был спрятан подклад.

На миг мир погас, потом настала секунда тишины. Всё гулко дрогнуло и рассыпалось снопами оранжевых искр, а дальше от этих искр зашлась пламенем рубашка на груди.

Рубашка чернела и слезала ошмётками, кожу нещадно жгло. Данил пытался стащить одежду, но ничего не получалось — расстегнуть пуговицы было нельзя, потому что от жара они расплавились и прилипли к руками обжигающими мерзкими кляксами.

А через мгновение оказалось, что расплавленные пуговицы — это мелочь. Потому что откуда-то появились клубы чёрного удушливого дыма, вроде гари от расплавленных покрышек. Дым щупальцами окружал всё пространство, будто силками связывая Данилу руки и ноги, так что скоро и дёрнуться стало совершенно невозможно.

Воздух стремительно исчезал из пространства, оставляя лишь удушливую гарь. Лёгкие никак не раскрывались, их будто тисками сдавило, Данилу даже показалось, что он угодил в гигантскую воздуховыжималку.

Сейчас его скрутит в спираль, как выстиранную простыню, а потом он осядет на пол пустым кулем. И всё закончится. Если он, конечно, не проснётся на очередных своих похоронах.

И тут Данила окатило водой. Дым распался на густое облако мелких чёрных частичек, которые просто смылись вместе с жидкостью.

Наконец получилось вдохнуть, от чего в голове гулко дрогнуло. В ушах звенело, в глазах будто цветные блики переливались. Во рту, правда, осталась дымная горечь. Данил попытался сплюнуть вязкую слюну и повернуться.

Оказалось, он лежал в луже — вся одежда намокла. Кое-как разлепил веки, под которые будто песок набился. Сквозь мутную пелену рассмотрел огромную чёрную воронку, вроде смерча, уходящую во мглу.

И кажется, именно в этот смерч утягивало весь воздух. Хорошо, что воронка теперь становилась полупрозрачной и распадалась. Воздух перестал уходить непонятно уда.

— Вишь, пакость какая, — бухтела где-то рядом баба Валя.

Ирина продолжала мощно выражаться.

— Да не гунди, — отмахнулась бабуля. — Зато эта пакость теперь из твоих жилы тянуть не будет.

— Это точно? — с сомнением спросила Ирина.

— Зуб даю. На, держи.

— Это ещё что? — осторожно произнесла Ирина.

— Вампирий клык. Засунешь под плинтус у входной двери, чтобы никакая мерзость в дом не лезла. Или мелкому в кроватку подложишь, чтобы кошмары не мучили. Он у вас по ночам вскакивает?

— Конечно, — механически произнесла Ирина. — Постоянно ноет, что ему что-то там мерещится в темноте. Я, правда, думала, это из-за игрушек в интернете.

— Ой, да, эти игры — пакость ещё хуже подклада.

Дальше обе помолчали. Данил просто лежал на полу с закрытыми глазами и мечтал проснуться. Нет, не в гробу, обвешанном вампирскими клыками. А дома, в своей нормальной кровати, желательно рядом с Анфисой.

— Вампирий клык? — с недоверием повторила Ирина.

— Да нет, конечно, — усмехнулась баба Валя. — Просто так называется из-за формы. Видишь, на большой клык похоже. На самом деле, это оберег из лунного камня. Заговорён против всякой порчи, так что про защиту от кошмаров — это правда.

— Ну, тогда давай, — проговорила Ирина с явным облегчением.

Через пару секунд рядом с Данилом раздались глухие шаги, а потом его мощно шлёпнуло по щеке.

— Может, ему врача? — вяло предложила Ирина.

— Ничего, так оклемается, — ответила баба Валя. И снова лупанула Данила по лицу, так что у него голова сильно дёрнулась, едва не скрутив шею в спираль.

Теперь он, кстати, понял, что это за выражение такое — про искры из глаз. Потому что шлепок превратил весь мир в один сплошной пёстрый фейерверк.

Чтобы баба Валя перестала отрабатывать на нём удары, Данил громко застонал и попытался подтянуть ноги и сесть. Получилось не сразу, ноги-руки ни в какую не хотели нормально двигаться.

Потом всё-таки получилось согнуть конечности и кое-как сесть. Проморгаться. Отплеваться.

— Господи, что тут вообще стряслось⁉

Сквозь ещё не рассеявшийся туман Данил рассмотрел, как Ирина шлёпнула себя по лбу.

— Объясняю, — основательно произнесла баба Валя, пока внук пытался усидеть на раскачивающемся полу. — Вам сделали подклад, вроде порчи. Ну, я это уже говорила. Может, даже не вам, а прошлым жильцам. Но через этот подклад, как через воронку, кто-то вытягивал из вас силы. Это как насосом воду перекачивать. Где-то сидит какая-то лярва, которая пожирает ваши жизненные силы.

— Вот же…! — снова выразилась Ирина, и Данил теперь был с нею полностью согласен. — Вы её точно прогнали?

— Мы не прогнали, мы сломали её насос. Теперь она может на вас скалиться сколько угодно, но ничего больше не вытянет.

— То есть, у нас теперь всё наладится? — с надеждой спросила хозяйка.

— Очень возможно. Только придётся постараться. Ну там, пролечить вашу невестку, поговорить с ней, чтобы больше занималась ребёнком, меньше своими хотелками. И с маленьким поработать. Ничего, выправится.

Данил наконец обрёл равновесие и сумел-таки открыть глаза. На плинтусе вместо его подписи теперь просто темнело выжженное пятно, а свёрток исчез. Наверное, его прикарманила баба Валя.

Бабуля подала внуку руку, и он наконец смог встать. Окинул себя взглядом и чуть не застонал в голос — рубашка и пиджак были мокрыми и вымазанными в грязи. На коже груди краснели ожоги, брюки промокли.

— Ир, а у тебя есть телефон бывшего хозяина квартиры? — спросила баба Валя, пока Данил в ванной отмывал руки от сажи.

Ирина отыскала номер и продиктовала. Потом спросила:

— Сколько с меня?

Данил чуть не поперхнулся. Они тут всю квартиру в крошево размолотили, а им ещё деньги предлагают?

— Бесплатно, — улыбнулась баба Валя. — Ещё я с друзей денег не брала. Если что — звони.

— Спасибо вам большое! — радостно произнесла Ирина, когда баба Валя и Данил выходили в подъезд.

Уже в лифте Данил не удержался:

— Она нас благодарит, подумать только.

— Вообще-то, есть за что. Этот подклад мог изничтожить всё семейство. Мощная штука. Откуда только взялась.

— Ты вроде говорила что-то про какую-то лярву, — медленно произнёс Данил, припоминая, как Новиков тоже произносил это слово. — Только я не понял, это человек или непонятная сущность?

— Может быть и так, и так. И сущности такие встречаются, вроде энергетических вампиров, и люди бывают, которым только дай кого-нибудь из себя вывести. Провокаторы хреновы. Себе же хуже делают. Лярва — она сама себя пожирает, но без толку. Ей всего и всегда мало. Поэтому из других силы тянет. Ясно?

— Угу, — кивнул Данил, рассматривая своё удручающее отражение в зеркале лифта. Хотя если честно, насчёт лярвы ему не всё было ясно. Да и другой вопрос назрел. — А что, бывают настоящие вампиры?

— Ещё как бывают, — повела глазами бабушка.

— Серьёзно? — не поверил внук. — Которые пьют кровь? Да не может быть.

Баба Валя только изогнула бровь и снисходительно фыркнула. Ну да, действительно. За последние пару дней Данил повидал такого, чего в нормальной реальности никак не может быть. И тем не менее, оно есть.

До дома Данила добирались на такси, причём бабушка всю дорогу отвлекала водителя пошлыми анекдотами, чтобы Данил мог съёжиться на заднем сидении и не отсвечивать своими ожогами и лохмотьями.

Дома Данил первым делом выбросил остатки рубашки, скомкал костюм и засунул его в стиральную машину, потом вымыл руки и включил воду, чтобы принять ванну.

С кухни донёсся странный запах, как будто там варили компот на меду с травами. Оказалось, баба Валя действительно отыскала где-то большую кастрюлю, и теперь помешивала в ней что-то густо парящее.

— Эту кастрюлю я твой мамаше презентовала, когда они поженились, — произнесла бабушка, не глядя на внука и запуская в кастрюлю пучок высушенных фиолетовых цветиков. — Она её хоть раз пользовала?

— Не помню такого, — признал Данил.

Да, его мама готовить как не умела, так и не научилась. Он всё детство провёл на чипсах и кучерявых макарошках «просто добавь кипятка». Хорошо, что каким-то чудом язву не заработал.

— Она моя мать, и я её люблю, — спокойно произнёс Данил. — Не надо о ней плохо говорить. Пожалуйста.

— Или хорошо, или ничего, кроме правды. Как о покойниках. — Тут бабушка криво усмехнулась, потом примирительно произнесла: — Ладно. Это дела прошлые, чего их теперь ворошить. Просто я не хочу, чтобы по её милости ты отправился вслед за папашей.

— Я думаю, она мне такой участи не желает. — Данил отыскал аптечку, чтобы хоть как-то обработать ожог на груди.

Бабуля вздохнула, достала антисептик, протёрла ожог. По груди Данила расползлось больше ярко-розовое пятно, которое ещё и свербело.

— Как я это Анфисе объясню, — покачал головой Данил.

— Никак. Сегодня скажешь, что занят. Или что приболел, а до завтра пройдёт.

— Если я скажу, что заболел, она приедет.

— Скажешь, что у тебя бесконечный понос. Не приедет. — Бабуля захихикала и вернулась к своей кастрюле.

Теперь Данил обиделся за невесту. Сразу же набрал её номер.

— Пусечка, я, кажется, отравился, — демонстративно жалобно произнёс Данил, когда Анфиса ответила.

— Ой, малыш, с тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила Анфиса. А вот интересоваться, нужно ли ему что-то, не спешила.

— Не очень, если честно. Наверное, это какая-то кишечная инфекция.

— Да ты что, — протянула Анфиса. — Ну, ты выпей там какой-нибудь антибиотик. Может, тебе в больницу поехать?

— Да нет, я думаю, к утру всё пройдёт. — Данил замолчал, давая невесте ещё один шанс.

— Ну, хорошо, — медленно произнесла Анфиса. — Ты тогда завтра утром мне позвони.

— Ладно, — сухо проговорил Данил. — До завтра.

— Люблю тебя, мой малюсик, — ласково произнесла Анфиса.

— И я тебя. Пока.

Увы, баба Валя оказалась права. Анфиса не спешила ему на помощь. Это было обидно, хотя, с другой стороны… А если бы она не слезала с «белого трона»? Как бы он сам отреагировал?

Оставив телефон в спальне и взяв банное полотенце, Данил вернулся к ванной и увидел, как баба Валя выливала в воду отвар из большой кастрюли. Потом достала большую деревянную ложку и перемешала. Вода приобрела оттенок осенней речки, в которую чего только не налетело с окрестных лугов — там плавали и листья, и цветы, и пыльца, и какие-то веточки. Спасибо, что засушенных насекомых и ящериц нет.

— Полезай, — жизнерадостно произнесла баба Валя. — Лучше станет, гарантирую.

— Одно радует — что это ванна, а не котёл.

В ответ бабушка звонко треснула внука ложкой по лбу. Спасибо, что не больно. Дальше стояли молча.

— Может, ты всё-таки выйдешь? — наконец произнёс Данил.

— Ты думаешь, я там чего-то ещё не видела? — снисходительно спросила баба Валя. — Поверь малыш, мне столько лет, что меня уже трудно удивить. А вот если ты тупо спустишь воду, я тебе вмажу.

И бабушка угрожающе тряхнула ложкой. Данил демонстративно снял халат и всё остальное и залез в тёплую воду.

— А разговоров-то было, — фыркнула бабуля и наконец вышла из ванной.

Данил положил голову на край ванны и прикрыл глаза. Всё, что стряслось с ним за последние дни, решительно не желало задерживаться в сознании. Поэтому он просто сосредоточился на тёплой воде и запахах трав и каких-то цветов, вроде лаванды, которая растёт на лугу, колышется сиреневыми волнами…

— Спишь? — раздалось совсем рядом.

Данил проснулся. Оказалось, вода почти остыла, а рядом стояла баба Валя в невесть откуда взявшемся фартуке.

— Не утоп — и то ладно. Одевайся и иди ужинать.

Данил подумал, что если его приключения продолжатся, то надо будет установить ванну с гидромассажем. Чтобы снимать напряжение после драк со всякими там лярвами. А сейчас надо бы голову помыть. И понадеяться, что гарь с тела и волос, а ещё бабулины травы не забьют канализацию.

Когда Данил вышел на кухню, его уже ждала курица на пару́ с овощами.

— Откуда? — удивился Данил, у которого в холодильнике, наверное, привидения скоро заведутся.

— Я в магазин сгоняла, — просто ответила бабуля. — Пока ты там отмокал.

Курица оказалась мягкой и сочной, что редкость для блюд на пару́. Отличные овощи, и ароматный чай на травах с ягодным крем-мёдом… Данил смачно зевнул.

— Давай-ка спать. А то завтра ещё полно дел. — Бабуля стала убирать со стола.

— Ты здесь останешься? — спросил Данил, чувствуя, как веки слипались.

— Мешает тебе бабушка, да?

— Нет, просто… — Сил на поиски оправданий не осталось.

— К себе пойду. Только припарку тебе сделаем.

Спорить с бабулей не было ни желания, ни сил. Поэтому Данил просто позволил уложить себя на кровать и намазать ожог скользкой зеленоватой мазью.

— К утру лучше станет, — пообещала бабуля.

Как она уходила, Данил уже не слышал.

Проснулся, как и мечтал недавно — в собственной кровати. Только без Анфисы. Зато солнышко заливало комнату, птички пели, деревья на улице шуршали молодой листвой.

Даже сразу вставать не хотелось. Вот так лежать бы, отдыхать. Без спешки, без нервов, без ужаса, без погонь за монстрами, без того, чтобы монстры гонялись за тобой. Чтобы Анфиса сварила кофе, а потом — неторопливый завтрак на балконе. Горячий кофе со сливками, свежие круассаны из пекарни за углом, яйцо в мешочек…

В спальне определённо появился запах кофе. Данил приподнялся на локтях. Вообще-то необычный запах. У Данила на кухне стояла кофе-машина, которой Анфиса, к слову, пользоваться не умела.

Но теперь по квартире разливался другой запах. Настоящий зерновой кофе, перемолотый и сваренный в турке. Да ещё, кажется, с ванилью.

Мысли, что ли, стали воплощаться? Тогда надо представить себя супер-успешным и богатым настолько, чтобы по утрам никуда не торопиться. И путешествовать. И чтобы заказывать костюмы в хорошем ателье. И приобрести машину получше. Культурный досуг по выходным. Цветы и дорогие подарки для Анфисы. А можно ещё вместе с ней в Нижний перебраться. Нет, лучше сразу в Москву.

Данил откинулся на подушку. Наверное, он просто ещё не проснулся. Кстати, а что там с ожогом? Главное, не вспоминать в деталях, откуда он взялся.

Осторожно оттянув воротник пижамы, Данил рассмотрел бледно-розовое пятно, почти незаметное. Не обманула бабуля. Впервые Данил почувствовал настоящую благодарность бабушке. Вот если бы она ещё перестала его лупить и ругать маму, совсем бы стало хорошо.

Нет, на кухне определённо кто-то был — там слышалось движение, стуки, шаги. Наверное, это Анфиса пришла его проведать, ведь он ей вчера нагло наврал.

Данил быстро встал о надел домашний костюм. Вошёл в кухню и увидел бабу Валю в том же самом фартуке с цветочками, что и вчера. Бабуля, оказывается, приготовила большую яичницу с сыром, а ещё сварила кофе с ванилью и принесла тёплые круассаны. Второй раз за утро Данила накрыла волна благодарности.

— Доброе утро! — по возможности жизнерадостно произнёс Данил.

— Доброе, — отозвалась бабушка. — Садись, всё готово.

— А откуда фартук? — зачем-то спросил Данил, усаживаясь за стол и расправляя салфетку.

Бабуля в ответ только хмыкнула. Ясно, и фартук она когда-то презентовала его маме. И он, как и вчерашняя кастрюля, сковороды и другие вещи, много лет пылился в кладовке. Теперь вот настало его время. Ну, мама давно переехала в другую квартиру, тоже оставшуюся от отца. Так что эти вещи не будут мозолить ей глаза.

— Хочешь, на балконе поедим? — предложила баба Валя.

— Можно, — согласился Данил.

Он как раз недавно установил там деревянный столик и два стула. Правда, это предназначалось для вечеров и завтраков с Анфисой. Кстати, что-то она не торопилась узнать, как там её благоверный справлялся с несуществующей инфекцией.

Да, у бабушки определённо имелся талант к кулинарии. И яичница ничуть не присохла, белки хорошо пропеклись, а желтки матово растекались по тарелке. И сыр тянулся за вилкой.

Да ещё бабуля как-то умудрилась угадать с выпечкой — купила любимые круассаны внука — с шоколадом.

— Ба, ты лучшая, — признал Данил, разливая кофе. — Отменно готовишь.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулась бабуля.

Кофе с ванилью и сливками, тёплые круассаны с кремом, весна, солнечное утро, пышные цветники, яблони в белой пене, аромат сиреней. Что может быть лучше?

Пожалуй, отсутствие необходимости выяснять, кто пытался Данила убить. А разобраться с этим надо. И похоже, бабуля придумала, как.

Услышав, что предлагала бабуля, Данил слегка опешил.

— Не уверен, что поездка на кладбище нам поможет, — кое-как произнёс Данил, не желая ни с бабушкой ссориться, ни на незнакомую могилу ехать.

— Что поделать, если предыдущий хозяин Ириной квартиры помер, — просто произнесла бабуля, продолжая, как ни в чём не бывало, попивать кофеёк.

Как будто они просто проводят праздное весеннее утро на балконе и ведут обычную светскую беседу.

— Я так и не понял, зачем нам на могилу-то ехать? — снова спросил Данил, просто чтобы потянуть время.

— Так надо разузнать, сам он помер, или кто помог. Видишь, даже Ира была не в курсе.

— И для этого надо тащиться на кладбище? А нельзя просто какой-нибудь спиритический сеанс замутить?

— Можно, — согласилась баба Валя. — Но тут есть закавыка — никогда точно не знаешь, кто именно явился. А там проще — мимо своей могилы не пройдёшь. А разобраться с этим надо. Не просто так там твоя подпись проявилась.

— Кстати, забыл спросить, а как именно она там оказалась? Я же там ни разу не был. И вообще не в курсе.

— Ты, скорее всего, заверил сделку купли-продажи. Вот подпись и проступила. Тебе вообще надо понять, что твоё слово, твоя подпись и печать дорого стоят. Не ляпай их куда ни попадя. И сам целее будешь, и другим спокойнее.

— А предыдущий владелец тогда при чём?

— Может, ты и его сделки заверял, просто не помнишь.

Баба Валя поднялась и стала убирать со стола, а Данил всё прикидывал, как бы отвертеться от сомнительной авантюры с визитом на кладбище, чтобы поболтать с мертвецом. Увы, ни одной толковой идеи так и не появилось. Данил даже попробовал позвонить Анфисе, но она на вызов не ответила, только прислала сообщение, что отправилась в спа и некоторое время будет недоступна. Ага, её парень может, от поноса уже почти спёкся, а она по салонам расхаживает. Ну и что, что понос воображаемый, дело же в принципе.

Отвертеться от странной идеи так и не вышло — бабка проследила, чтобы внучек надел подходящий удобный костюм и не сбежал сразу по выходе из подъезда. За аркой их, оказывается, уже ждал майор Новиков на «Газике». Отлично, хотя бы не на своей машине туда катить.

— Мы проверили почти всех людей из твоего списка, — произнёс Новиков, когда все устроились в салоне. — У большинства дела идут так себе. Некоторых вообще не стало.

— И что, во всём я виноват? — с вызовом спросил с заднего сиденья Данил сразу у обоих попутчиков. — Я их даже не знал!

— Зато многим звонил. А с некоторыми даже встречался. Родственники рассказали, — через плечо произнёс Новиков.

Дальше некоторое время ехали молча. Данил насупился, скрестил руки и просто рассматривал цветущие весенние улицы Добромыслова. Город хотя и химический, сильно загрязнённый, но ещё не изничтоженная природа всё же до сих пор старалась его хоть как-то приукрасить.

Да и люди тоже рук не опускали — разводили клумбы и цветники. Наверное, это и неплохо — когда оказываешься в приятной среде, то хочется ей соответствовать. Правда, не всем.

Вон, хозяин выгуливает свою собачонку прямо на клумбах с пышными жёлтыми и оранжевыми тюльпанами. И надо же, у него пасть больше, чем у его псинки. Чего⁈ Как так⁈

Данил выпрямился и уставился в окно. Точно, у мужика лицо превратилось в полусобачью морду: челюсти выдвинулись, брылья обвисли, даже слюна капала. Интересно, он ест за столом, или с пола? В туалет ходит или под кусты во дворе?

— Что, понравился? — спросила бабуля, оборачиваясь с переднего пассажирского кресла. — Таких знаешь, сколько? Полным-полно.

— Это как это? — изумлённо проговорил Данил, продолжая таращиться в окно на монструозного мужика, невозмутимо топчущего ухоженный газон.

— А так. Животные эволюционируют, люди деградируют. Иной раз собака умнее хозяина.

— И ему ничего за это не будет? — спросил Данил, садясь прямо, потому что машина поехала дальше. — Они же на клумбу гадят. Он что, не понимает?

— Понимает, не понимает, — усмехнулась бабуля. — Он просто не думает. Разучился. Или не умел. Ты видел, в кого он превратился? Для него жить в помойке — это нормально. Правда, фигурально выражаясь. Такие персонажи загаживают всё вокруг. У них внутри гнильё, и им надо превратить всё окружающее пространство в вонючую свалку, чтобы соответствовало. Им так комфортнее. Что внутри — то и снаружи.

— Да мне-то какое дело, что у него там внутри! — возмущённо воскликнул Данил. — Я хочу, чтобы мне под нос не гадили! Моя соседка свою псину вообще прямо на крыльцо выводит — ступить некуда, чтобы не вляпаться. И ей слова не скажи.

— Сам тогда не пакости. Следи за собой. Но я тебе уже об этом говорила.

— А с этими что делать? — Данил выдохнул, чтобы немножко успокоиться. Просто люди, отравляющие жизнь окружающим, всегда вызывали внутри праведное негодование. — Я со своей соседкой пытался поговорить. Культурно. А получил мат-перемат.

— Недолго музыка играла, недолго зомби танцевал, — усмехнулся Новиков. — Каждого за свой хвостик подвесят, так что не переживай. Лучше за собой следи, правильно Вальпургия Карловна говорит.

— Пока их подвесят, они всю планету загадят, — упрямо произнёс Данил.

— А ты тогда верни ей её гадости, — посоветовал Новиков. — Собери и под дверь положи. Или в почтовый ящик.

— Господи, и это майор полиции говорит, — покачала головой баба Валя.

— Иногда с врагами надо бороться их же оружием, — рассуждал в ответ Новиков. — Вот едем мы, например, барыг брать. Если я выйду к ним с улыбочкой и добрыми намерениями, то что будет? Правильно, ничего хорошего. Поэтому добрые намерения обязательно надо подкреплять мощными аргументами. Желательно огнестрельными, и хорошей мощности.

Данил только молча улыбнулся. Вообще-то идея с подкладом из собачьих отходов ему понравилась. Так, стоп. Он что, реально собрался сделать кому-то подклад? Как порчу? Нет, ну он же не собирается никакие там заклинания читать, хотя эта его соседка заслужила. И потом, она сама виновата. Так что это не считается.

Наконец дорога привела их к городскому кладбищу. Миновав колумбарий с урнами и поворот к старинным захоронениям, компания проехала советские и перестроечные памятники и направилась дальше, в сторону свежих могил.

Дорога оказалась вполне приличной, хотя и грунтовой. Холмики, утопающие в ярких искусственных венках, тянулись вереницами аж до самого горизонта. Нужная могила нашлась на самом краю шеренги, подступающей к берёзовому лесочку.

— Говорят, тут скоро перестанут хоронить, — пробормотала Вальпургия Карловна, выбираясь из машины. Потом обратилась к внуку: — Но родственников всё равно закапывать будут. Так что ты меня к родителям положи. Я тебе покажу, куда.

Оказывается, произносить такие вещи вслух неприятно. Даже если речь идёт о родственниках, которых знаешь недавно и не очень хорошо. Поэтому Данил только хмыкнул, кивнул и быстро спросил:

— Так это тот, которого мы ищем? И как мы будем с ним связываться? Постучим?

— И то правда, — оживилась бабуля. Она подошла к деревянному кресту и стала звонко стучать по перекладине, отчётливо выговаривая: — Прах да кости, мы пришли к тебе в гости.

И так трижды. Данил, обескураженный таким зрелищем, косо глянул на Новикова. Тот, впрочем, никакого удивления или потрясения не выказывал, просто стоял, осматриваясь. Интересно, он кол прихватил? А ну, как кто-то откуда-нибудь выберется? Лопату, кстати, никто не взял. И это не могло не радовать.

На ветку берёзы села небольшая чёрная птичка. Посидела, глядя на визитёров, и упорхнула. И да, Данил опять откуда-то знал, что это их посетил дрозд.

Бабуля тем временем затеплила прозрачную красную лампадку и установила на холмик. Но через пару секунд огонёк погас. Бабушка зажгла его снова, и он опять погас.

— Ничего не выйдет, — вздохнула баба Валя и поднялась на ноги. — Он не придёт.

— Почему? — спросил Данил, не зная пока, радоваться или огорчаться.

— Не хочет. Возможно, из-за тебя. Ты же ему подклад запечатал.

— Так я же не знал! — Данила начинали раздражать эти странные необоснованные обвинения, даже от мертвецов.

— И что теперь? — спросил Новиков. — Назад поедем? Или будем ждать?

— Ага, в засаде, — мрачно кивнула бабуля. — Приходит сюда призрак, а из-под земли — раз! — рука с удостоверением. А если он откажется разговаривать…

— То осиновый кол и серебряные пули — вот мои аргументы! — В тон бабуле отозвался Новиков, и оба они рассмеялись.

— Вам не кажется, что тут не лучшее место для веселья? — хмуро спросил Данил.

— Знаешь, когда мы тут тоскуем и печалимся, то и им там не очень радостно, — ответила бабуля, уже серьёзно. — Мы плачем о них, они плачут о нас. И наоборот — если мы радуемся, то и им там хорошо. Так что на отца не ругайся.

— Так что, поедем домой? — сменил тему Данил.

Но вместо ответа бабуля глянула ему за спину. Оказалось, на ветке берёзы снова сидел чёрный дрозд.

— Что-то тут не то, — мрачно проговорила бабуля, а рука Новикова оказалась под курткой. Ясно, кол он всё-таки привёз.

Птица перепорхнула на ветку другого дерева и села там, будто в ожидании.

— Нам идти за ним? — нерешительно спросил Данил.

— Наверное, да, — медленно произнесла бабуля. — Давай, шагай.

— Чего сразу я?

— Потому что это — дрозд! — прошипела бабка, подталкивая внука клюкой в бок.

— Мощный аргумент, — сыронизировал Данил, но всё же сделал пару шагов к берёзе. Потом ещё пару шагов. Птица перелетела на следующее дерево.

Так они и топали потихоньку за дроздом, порхающим с одного дерева на другое. Данил обернулся и через плечо произнёс:

— И вообще, может, это просто птичка прилетела… не знаю, погулять. Посмотреть, что осталось на могилах. Вон, печеньки какие-то лежат.

— Шагай! — повторила бабуля, и Данилу пришлось отпрыгнуть от очередного тычка клюкой.

Вот бабуля, вот притворщица. Она же нормально ходит, хотя и немного клонится вперёд. Зачем ей вообще нужна клюка? Разве что она осиновая?

— И пропитанная можжевеловым маслом, — произнесла бабушка.

Новиков не удивился, а Данил… тоже уже не удивился. Удивлялка, похоже, сдулась.

Следуя за птицей, они обошли край лесочка и вышли к небольшой полянке. Там располагалось несколько могил постарше и пара довольно свежих. И почему-то на удалении от общего кладбища. А ещё на этих захоронениях не было крестов, только памятники — временные и основательные.

— И что бы это значило? — спросил Данил севшим голосом, чувствуя, как в животе задрожало.

— Смотрите-ка, — почти шёпотом произнёс Новиков, указывая на одну из могил. — Крайнов. Знакомая фамилия.

Данил задумался. Точно, фамилия знакомая. И слышал он её совсем недавно. Или видел?

— Точно! — щёлкнул пальцами Данил. — Вспомнил. Это же тот самый человек, который…

Он не договорил. А Новиков мрачно кивнул и закончил:

— Тот, который повесился у старых сараюшек. И с которым ты недавно разговаривал.

Данил в который раз потрясёно замолчал. Так это, выходит, секция для могил самоубийц. Конечно, на них нет крестов. И расположены они на отшибе. Прямо как в старину, честное слово.

— Может, хотя бы с этим поговорим? — слабо предложил Данил.

— Не выйдет, — покачала головой баба Валя. — Самоубийцы — народ сложный. Их лучше не призывать. Можно случайно какой-нибудь жуткий кошмар с того света вынуть. Не засунешь потом обратно.

Как-то всё непонятно, мрачно и страшно. И почему-то многие думают, что Данил в чём-то виноват, хотя он ни сном, ни духом. Его и самого пытались убить, причём не один раз.

Навалилась усталость, ноги ослабли, и Данил сел на корточки. Провёл руками по лицу.

— Я б тя сам грохнул, — произнёс над ухом мужской голос и почему-то засмеялся.

Данил резко обернулся, чуть не упал. И натолкнулся взглядом на фотографию на памятнике. Лицо того самого Крайнова. Жёсткое, угловатое. И глаза будто выцарапаны. Самих глаз и не видно, там какие-то пятна, а вверх и вниз уходят линии, вроде глубоких царапин. И на шее борозда.

— Вот что, — подала голос баба Валя. — Надо смотаться к нему домой.

— Нас туда пустят? — сомнением спросил Новиков. — И потом — он висел на улице, у старых сараев.

— Значит, осмотрим и то, и то. Погнали! — И бабушка резво зашагала к машине. И почти не опираясь на клюку.

Новиков подал Данилу руку и помог встать, вместе они поплелись следом за бабулей.

До города доехали быстро, но когда проезжали мимо административных корпусов в центре, Новиков зачем-то притормозил. Он вышел и окликнул изящно одетого пожилого дядечку, бодро шествующего по тротуару.

— А, это Николайчук, — произнесла баба Валя и тоже вышла из машины.

Данил вроде и эту фамилию когда-то слышал, да и дядечка оказался смутно знакомым. Поэтому он тоже вылез следом, чтобы немного размяться и подышать. Только вот этот самый изящный Николайчук отчего-то не был рад его увидеть — дядечку аж перекосило. Где же они встречались?

— Так вы помните Крайнова? — громко спросил Новиков, чтобы вывести дядечку из оцепенения.

— Крайнов? — рассеянно переспросил Николайчук. — Да, конечно. Асфиксия механическая. Повешение.

Так это, оказывается, судмедэксперт. Точно, они же виделись в кабинете следователя.

— Здравствуйте, — очень вовремя произнёс Данил, стараясь звучать дружелюбно.

— И вам не хворать, — сухо отозвался медик.

— Так что насчёт Крайнова? Вы уверены, что он сам того? — И Новиков жестами показал, как закидывают верёвку наверх.

— Знаете, Фёдор Сергеевич, я уже ни в чём не уверен, — печально покачал головой эксперт. — После воскрешения вашего друга… Понимаете, я же его вскрывал! Как он мог ожить?

Данил чуть не плюнул на землю. Его, блин, вскрывали! Он залез в машину, хлопнув дверью, и снова съёжился на заднем сидении.

— Так что там с Крайновым? — спросила баба Валя, косо глянув на внука в машине.

— По всем признакам, он повесился сам, — процедил эксперт. — Но у него на лице и шее были царапины. Как будто он скрёб виски и глаза. Собственный эпителий и частицы крови под ногтями. И ещё гематомы по телу. Как будто он кидался на стены.

— Может, его били? — прищурился Новиков.

— Не похоже, — покачал головой медик. — И ещё одна деталь. Он был безнадёжно болен. Запущенный давний алкоголизм и масса сопутствующих заболеваний. Ему оставалось полгода, не больше.

— И тем не менее, он вздёрнулся, — баба Валя задумчиво почесала подбородок. — А он знал про болячки?

— Да, — уверенно кивнул эксперт. — Два месяца назад его увозили в больницу с белой горячкой, и там обследовали.

— Не стал ждать конца? Не хотел дальше мучиться? — рассуждал вслух Новиков.

— Этого я не знаю. Если у вас больше нет насущных вопросов, то у меня обед. — Николайчук раскланялся и пошёл дальше, в сторону площади.

Когда баба Валя загрузилась обратно в машину, Данил спросил:

— Ничего, что вы так, открыто и вслух, прямо на улице обсуждали умершего человека? Это у вас так принято?

— Уголовного дела-то нет, — ответил Новиков, отчего-то не садясь в машину. — Да и этому Крайнову хуже уже не будет.

Потом майор захлопнул дверь и набрал номер на смартфоне. Походил вокруг, поговорил, потом наконец забрался в салон.

— С кем секретничал? — сходу спросила баба Валя.

— С Женей Батенко. Следователем. Узнал кое-что очень интересное про нашего Крайнова. — Новиков завёл мотор, и они поехали в направлении района хрущёвок, где жил когда-то повешенный.

Но всю дорогу Новиков отчего-то молчал. Когда они добрались, баба Валя наконец спросила:

— Ну что узнал-то? Давай, рассказывай. Паузу уже выдержал, мы оценили.

Новиков заглушил мотор и медленно произнёс:

— У Крайнова был заключён договор пожизненной ренты. Он его подписал два месяца назад, как только вышел из больницы. Плательщиком ренты, и соответственно, наследницей имущества, значится некая Анфиса Клещеева. А теперь угадайте с трёх раз, кто заверил этот договор.

К Данилу повернулись два лица — бабы Вали и Новикова.

— Твоя Анфиса заключает договоры ренты? — через плечо спросила баба Валя.

— Да, а что? — с вызовом произнёс Данил. — Там всё честно и официально.

— И что, она сама за подопечными ухаживает? — удивлённо проговорил Новиков.

— Нет, — покачал головой Данил, продумывая стратегию. — На неё просто оформляется договор. Её родители дают деньги, она делает выплаты. Если нужен уход, нанимают сиделок.

— Завтра же схожу и напишу завещание, — пробурчала баба Валя.

— Интересно, на кого, — не удержался от колкости Данил.

— Не на тебя, не волнуйся, — в том же духе ответила бабуля. — Хватит с тебя отцова наследства.

— Я, между прочим… — Дальше Данил хотел сказать, что пусть он и получил наследство от спившегося отца, но он же — не дармоед, ничего не профукал, а напротив, даже приумножил. И потом, он же — сын, а значит, вполне законный наследник.

Увы, бабка этой вдохновенной тирады слушать не стала, а просто вышла из машины.

— Куда мы сначала? — спросил Новиков, тоже выходя. — Домой к нему? Или поищем сарай?

— Зачем сарай? — не понял Данил. — И потом — с чего вы вообще взяли, что у него был сарай?

— У такого мужика, как Крайнов? — усмехнулся Новиков. — Или гараж, или сарай точно есть.

— Так. Повесился он здесь, рядом с сараями. Значит, искать лучше тут. — Баба Валя деловито осмотрелась. — Вот что. Вы пока пошуршите здесь. Дерево осмотрите, следы поищите. А я пойду с соседками поболтаю.

— Тётка в палисаднике — самый надёжный свидетель, — произнёс Новиков, глядя вслед ушедшей к дому бабе Вале. — Ладно, пошли.

И Новиков направился к дереву, на котором нашли Крайнова.

— Зачем ему было вешаться на улице? — непонимающе спросил Данил, рассматривая массивный клён, одна из ветвей которого уходила от ствола почти горизонтально, нависая над тротуарчиком. — Мог бы дома повеситься, или в том же сарае.

— Наверное, хотел, чтобы его побыстрее нашли, — пожал плечами Новиков. — Но в целом ты прав — это странно. Интересно, куда они верёвку дели.

— Кто?

— Родственники. Она бы нам пригодилась. — Новиков рассматривал следы на коре дерева — подгнивающие потёртости.

— Чем вам может пригодиться верёвка висельника? — не мог понять хода мысли Данил.

— Мощный артефакт, — просто ответил майор. Примерился к ветке, кивнул.

Данил и сам понимал, что вроде бы всё сходилось. Может, у Крайнова имелись свои причины свести счёты с жизнью. Он всё-таки болел.

Но вот что жутко злило, так это провал в памяти. Данил ничегошеньки не помнил, даже фамилии. Да, он всегда заверял договоры ренты Анфисы и её родителей, но там всегда всё было чисто. Ну, умирали потом получатели этой ренты, но люди же не бессмертные. И потом, такими услугами пользуются, в основном, пожилые. Правда, их родственники время от времени приходили скандалить, даже пытались судиться. Ага, при жизни на человека — ноль внимания, пусть подыхает, а как его имущество уплыло, так сразу прискачут.

Но на памяти Данила никто из клиентов Анфисы по ренте самоубийством жизнь не заканчивал.

— Как-то тяжело здесь находиться, — вздохнул Данил. И правда, дышалось тут трудно, голова гудела, руки-ноги потяжелели.

— А что ты хотел, тут человек покончил человек с собой, — тихо проговорил Новиков, осматриваясь.

Баба Валя весело болтала с тётками из подъезда, как со старыми знакомыми. Ну, пока они ей все сплетни не перескажут, её можно не ждать.

— Пошли, поищем сарай, — предложил Новиков.

— Как мы его найдём? Может, ваших коллег попросим помочь?

— Сами справимся. — Новиков призывно махнул рукой, и Данил поплёлся следом за ним к веренице старых сараев, в каких обычно хранят припасы и разный хлам, собранный многими поколениями.

— Что толку от этой рухляди? — произнёс Данил, с отвращением глядя на обшарпанные потрескавшиеся стены и проваленные крыши сараек. На некоторых коробках даже двери отсутствовали, а внутренности, судя по запахам и виду, были превращены в филиалы помоек и общественных туалетов. — Только вид портят.

— Кому-то эти сарайчики нужны, — пожал плечами Новиков.

— Их всё равно скоро снесут… — Данил остановился и уставился на одну из коробок.

Старая деревянная дверь с навесным замком. Краска давно облезла, но рядом с оторванной ручкой проступала уж очень знакомая полустёртая надпись. Собственная подпись Данила, будто оставленная здесь давным-давно чем-то вроде фломастера, но теперь высохшая и выцветшая.

— Опять, — простонал Данил, отчаянно не желая выяснять, как эта подпись здесь оказалась.

В прошлый раз его чуть живьём не спалило. Господи, да ведь это было только вчера, а как будто месяц назад.

Новиков тем временем присел, осмотрел подпись и ручку. Бегло оглянулся и подцепил замок.

— Вы что, собираетесь его взломать? — испугался Данил. Только уголовного дела о незаконном проникновении ему сейчас не хватало.

— Я — нет. Подпись твоя? Твоя. Тебе и отмычку в руки. А я подстрахую. — Новиков достал осиновый кол и отошёл в сторону, давая Данилу возможность подойти ближе. Потом протянул ему тонкую отвёртку, выступающую из швейцарского ножа. — Замочек совсем простенький. Справишься.

Только сам Данил отчаянно не желал ни с чем справляться. Ему вообще сейчас хотелось оказаться где-нибудь на другой стороне земного шара. Где тёплое море, пальмы, красивые девушки в купальниках. В общем, где сейчас мама просаживала отцовы и его деньги.

А он тут, один, почти без поддержки. Если, правда, не считать абьюзершу-бабулю с чёрными шуточками и майора с осиновым колом наготове.

Да катись оно всё комом с лысой горы! Данил, боясь затормозить и передумать, быстро подошёл к двери и дёрнул за навесной замок.

В ответ дверь мощно ударила Данила по лбу, и свет погас.

Данил очнулся, когда его за ноги тащило по какому-то холодному полу. Вокруг темно, голову не поднять, руки бессильно повисли. Зато щиколотки сдавило. Кто-то огромный и тёмный утягивал его во мрак. Как будто он оказался в подвале из фильма ужасов.

Но того, кто тащил, вдруг сбило с ног. Началась какая-то потасовка с тумаками и вскриками. Данил сел и попытался осмотреться. Ничего не видно, сплошная темнота кругом.

Упираясь руками в пол, Данил попытался подняться на ноги и вдруг обнаружил, что так и сжимал в руке майорову отвёртку. Так, надо валить. Но в этот момент тот, кто его приволок, свалил с ног того, другого.

Бежать или помогать?

Куда бежать? — усмехнулся про себя Данил.

Он сжал покрепче отвёртку, разбежался и напрыгнул на того, кто его тащил. И всадил отвёртку… сам не понял, куда.

— Оба-на, — удивлённо произнёс мужской голос. Знакомый. Кажется, это он на кладбище сказал, что сам бы укокошил Данила. А теперь спас, надо же.

И тут Данил обнаружил, что так и стоял у двери сарайчика с замком в руке. Только замок будто обжигал ледяным холодом. Данил отдёрнул руку.

— Ты чего? — шёпотом спросил Новиков.

Ага, он ничего про подвал не видел. И хорошо.

Данил примерился и отвёрткой просто соскоблил собственную подпись с двери сарая. Навесной замок в ответ со звоном шлёпнулся на землю.

— Аннулировано, — чётко проговорил Данил, сам не зная, зачем,. Вдруг появилось странное ощущение — как будто он успешно закончил какое-то важное дело. Даже настроение улучшилось.

— Ну, что тут у вас? — бодро спросила подошедшая баба Валя.

— Это, похоже, сарай Крайнова, — кивнул на дверь Новиков. — Данил убрал печать, теперь можно входить.

Бабуля уважительно помычала, и Данил понял, что ему предоставили право первым войти… в чужой сарай, замок которого он только что сбил, хозяин повесился недалеко отсюда, а до этого они разговаривали, но сам Данил этого не помнит. Ничего не упустили?

Данил вздохнул, вернул ножик Новикову и кое-как подцепил дверь без ручки. Света внутри не было, так что вход пришлось оставить приоткрытым.

Обычный тесный сарайчик с низким потолком. Мешки, ящики, всевозможное барахло кругом. Тонны пыли, от которой хочется чихать.

— Родственнички развели этого Крайнова. — Произнесла баба Валя, заглядывая в какую-то корзинку. — Дочка с зятем жили вместе с ним в хорошей четырёхкомнатной. Тут, совсем рядом. Потом они разменяли ту квартиру. Себе взяли трёхкомнатную, а Крайнову — однушку без ремонта, да ещё его деньги потратили. Вроде как им нужнее. В общем, разругались вдрызг.

— Он много пил, наверное, — пробормотал Данил, сначала пожалев Крайнова, а потом вспомнив свои непростые отношения с отцом.

— А вот и нет, — отозвалась бабуля. — Он пить начал уже здесь, когда переехал и поругался с дочкой. Он затем и ренту оформил, чтобы наследство им не оставлять.

— Погодите, тут что-то не сходится, — сказал Данил, припоминая всю историю несчастного Крайнова. — Тот эксперт сказал, что алкоголизм у него был давний. Потому и болел, и мог скоро умереть.

— Ведь верно, — протянула баба Валя. — Соседки сказали, что он вообще всю жизнь капли в рот не брал. А тут спился.

— Может, нервы сдали, — предположил Новиков. — С дочкой поссорился, остался один.

— Да, квартирный вопрос много кого испортил, — со вздохом протянула баба Валя.

В этот момент в дверь заглянул какой-то щуплый мужчинка и настороженно спросил:

— А вы чего тут?

— Полиция, — спокойно хлопнул удостоверением Новиков.

— А…? — дядёк подозрительно глянул на Данила и его бабушку.

— Практикант и эксперт-консультант, — уверенно солгал Новиков.

Мужичок понимающе помычал, снова окинул компанию в сарае любопытным взглядом и пошёл дальше.

— Давайте-ка поскорее, — тихо произнесла бабуля.

— Поскорее — что? — переспросил Данил. — Что мы вообще тут забыли?

— Ищи давай, — бросила баба Валя, заглядывая в очередную коробку. — Как найдём — поймём.

Данил стал нехотя осматривать хлам в сарае Крайнова. Коробки со старыми газетами, пожелтевшие книги, сломанные вещи. Так, стоп. Там она книга как-то отличалась от остальных.

Данил достал из качающейся этажерки большой справочник по советским законам. Хорошая книга, полезная. Была когда-то.

— А кто этот Крайнов по образованию? — осторожно спросил Данил, стараясь звучать размеренно и почти равнодушно.

— Юристом был, — ответила бабуля. — А что?

А то, что Данилу отчего-то казалось, что он уже когда-то где-то видел этот здоровенный фолиант. Да и пыли на книженции поменьше, чем на остальной макулатуре.

Пропустив между пальцами несколько страниц, Данил обнаружил между ними конверт. Справочник старый, а конверт — новенький. Заклеен.

Данил отложил книгу и пошёл к свету, чтобы получше рассмотреть находку. Причём конверт был таким тонким, что казалось, будто он вообще пустой.

И никаких надписей на нём нет. Разве что… Данил встал поближе к двери и расположил конверт косо. И точно — на бумаге обнаружились царапины. Правильно, правильно. Рельефный отпечаток собственной подписи Данила. Парам-пам-пам.

Данил шлёпнул себя по лбу и провёл ладонью по лицу. Как только открыл глаза, увидел голову, заглядывающую в сарай сбоку.

— Вам кого? — важно спросил Данил, стараясь звучать достаточно громко, чтобы баба Валя и Новиков его точно услышали.

— Да так, — кисло произнёс дядька, что раньше ими интересовался. — Вы ж тут уже были.

— Я? — тупо спросил Данил. — Когда?

— Дык недели две тому. Вы чё, не помните?

— Помню, конечно. Это у нас сейчас… дополнительная проверка. Фигурант ведь скончался. — Данил отчаянно надеялся, что звучал хоть сколько-нибудь правдоподобно.

— Скончался, — фыркнул дядечка. — Крышей поехал от пьянки. А ведь был трезвенник, спортсмен, коммунист-парторг. На собраниях нас всё называл забулдыгами. И где он теперь, а? Раз такой правильный. Даже дочка от его правильности выла. Тьфу.

Мужик сплюнул и пошёл к выходу из сарайного массива.

— Стало быть, ты не просто с ним разговаривал, а даже приходил, — подытожил Новиков. — Интересно, зачем?

— Вот за этим, наверное. — Данил показал конверт. — Он был спрятан в книжке.

— И что там? — спросил Новиков, так и не взяв конверт у Данила.

— Не знаю, — пожал плечами Данил и хотел было разорвать бумагу, но его схватила за руку бабка.

— Погоди. Может, тут секрет какой. Давай-ка.

Она заставила внука взять конверт двумя руками и посмотреть сквозь него на свет. Но бумага, хотя и не очень плотная, совсем не просвечивала, что было странным.

— И что это? — спросил Новиков, заглядывая Данилу за плечо.

— Хорошо, что это ты его нашёл. — Бабуля погладила Данила по руке, что оказалось неожиданно приятным. — Потому что раз тут твоя подпись, то и вскрывать его только тебе.

— А что будет, если, скажем, мы вскроем? — поинтересовался Новиков.

— То, что внутри, просто пропадёт. Придёт в негодность. А ты получишь по рукам, так что мало не покажется. — Бабуля помолчала, потом похлопала Данила по плечу и произнесла — Давай.

Хорошо, что она рядом. От этого как-то спокойно. Да и майор тут тоже не лишний. Повезло всё-таки с компанией.

Данил вдохнул поглубже. Потом ногтем перечеркнул свою подпись. И разорвал конверт. Заглянул. Перевернул и потряс над раскрытой ладонью. На руку упала маленькая карта памяти, какие вставляют в телефоны.

Новиков и бабуля синхронно выдохнули. Даже думать не хотелось, чего они ожидали. Наверное, всего, что угодно.

— Ладно, идём, — шёпотом произнесла баба Валя.

Все вышли из сарая. Новиков приладил обратно упавший замок, и компания загрузилась в его машину.

Вместе они добрались до конторы Данила, где он вставил карту памяти в кард-ридер. На экране компьютера высветилось окно, предлагающее ввести пароль.

— Есть идеи? — после паузы спросила баба Валя.

— Ни одной, — честно ответил Данил.

— Будем подбирать, — вздохнула бабушка.

Пока Новиков заваривал чай, они с бабулей чего только не вводили — и даты рождения, и имена-фамилии, и улицы. Ничего не подошло.

— То есть, ты встретился с этим Крайновым, — произнёс Новиков, ставя чашки на стол, — и попросил его спрятать этот конверт. И он отчего-то пошёл тебе навстречу.

— А потом повесился, — пробурчала баба Валя, открывая пачку печенья.

Да уж, история — чуднее некуда.

Раздался телефонный звонок. Наконец-то Анфиса соизволила поинтересоваться, как дела у её парня. Данил ответил, и оказалось, что нет — не соизволила.

— На нас опять в суд подают, — сходу заявила Анфиса. — Помнишь того мужика, с которым мы ренту заключали?

— Крайнов? — спросил Данил, стараясь звучать спокойно.

— Угу. Так вот, его дочурка решила договор оспорить. Типа он был сумасшедший. И ещё она там что-то мутит насчёт того, что он типа не сам повесился. А что у него крыша поехала. Прикинь⁈

— Да, странная ситуация, — медленно проговорил Данил. — А я тут при чём?

— Ну, если к тебе тоже следаки придут, ты им скажи, что этот Крайнов был нормальным, когда всё подписывал. Ладненько? — Тон Анфисы моментально сменился с грубо-делового на приторный.

— Так он, и правда, вроде вёл себя странно, — рискнул сказать Данил.

— Твоё какое дело? — резко спросила Анфиса. Потом снова мягко произнесла: — Ну, тебя же это вообще не касается. Ты просто заверил договор, и всё. К тебе-то уж точно никаких вопросов не будет.

— Хорошо бы, — вздохнул Данил. У него самого к себе уже накопилось столько вопросов, что поисковик бы завис.

— Ну вот и ладненько. Люблю тебя, зайчёныш, — пропела Анфиса.

— И я тебя, — вяло ответил Данил. Когда положил трубку, сказал: — Родственники Крайнова оспаривают ренту и завещание. Хотят признать его невменяемым.

— Учитывая больницу и белую горячку, шансы есть, — повела бровями баба Валя.

Новиков что-то произнёс, но Данил почти не слышал. Он вдруг вспомнил, как при входе в сарай Крайнова признал свою подпись недействительной, а то, что ей скреплялось, аннулированным. Пожалуй, у дочери Крайнова, и вправду, теперь появился шанс пересмотреть завещание и договор ренты. Но тогда им придётся возвращать Анфисе деньги. Ну, может, Крайнов их не успел потратить.

— Нельзя, — говорила тем временем баба Валя. — Слишком опасно. Мало ли, где он был между аварией и моментом, когда очнулся.

— Как — где? — удивился Новиков. — В морге лежал.

Данил вернулся в реальность. И понял, что речь шла о нём.

Новиков и баба Валя вдвоём пялились на Данила, причём так, будто задумали нечто нехорошее.

— Что? — спросил Данил, глядя то на его, то на неё.

— Да вот товарищ майор предлагает восстановить тебе память, — спокойно произнесла бабуля.

— А что, так можно? — удивился Данил. Почему тогда никто раньше до этого не додумался.

— Можно-то, можно, да лучше не надо. Ты же некоторое время пробыл там, — баба Валя повела глазами. — И вот этого вспоминать точно не нужно. Мало ли, где ты там был и что видел. А ну, как вспомнишь и крышей поедешь.

— Может, тогда попробуем восстановить то, что было раньше? — предложил Новиков. — Когда он созванивался с этими людьми.

— Можно, конечно, попробовать, — с сомнением протянула баба Валя. — Но тогда может выпрыгнуть и то, что стряслось дальше. Но есть одна идея. — Тут бабушка улыбнулась так хитро, что у внука внутри похолодело.

— Может, как-нибудь сами выясним, без всякой магии? — слабо предложил Данил, побиваясь бабулиных фокусов. Он же всё-таки человек, вроде как даже какой-то там маг-волшебник, а не подопытная мышка.

— Сделаем вот как, — бабушка с энтузиазмом потёрла руки, от чего внучек чуть в истерику не впал. — Мы попробуем догадаться, что там за пароль на флешке. Ты же сам его придумал, значит, сможешь вспомнить.

— Ну, это, наверное, можно попробовать, — с сомнением протянул Новиков.

— Делаем так. — Бабуля поднялась и указала на кресло, раньше принадлежавшее отцу Данила, а потом и ему самому. — Садись и открывай это окошечко, куда надо ввести пароль.

Данил устроился в кресле, бабуля подошла сзади, положила руки на плечи внуку, потянула назад, так что он прислонился к спинке.

— Смотри на окошечко, — советовала бабушка, — представь, что знаешь пароль и можешь легко его написать.

Данил попытался расслабиться, прищурился. Представил, что вот сейчас введёт пароль в поле. Любой пароль всегда с чем-то связан, правильно? По крайней мере, у Данила.

Что же он тогда загадал?

Что-то, связанное, связанное…

Солнце светит, весна. Майский Добромыслов, весёлый, цветущий. Так тепло, что можно ходить в шортиках. Праздники, уроков нет, и папа наконец взял выходной, а то он постоянно на работе.

Даня давно просил родителей отвести его в новый парк аттракционов «Синяя собака», ведь все ребята из класса там уже побывали. И вот папа наконец согласился, они собрались, вышли из дома и отправились пешком на другой конец города, где раньше располагались цеха какого-то химпроизводства. Кажется, там варганили что-то синее и жутко вредное, а теперь устроили парк с каруселями и всякими крутыми штуками.

Правда, Даня скоро устал топать пешком и начал ныть, и тогда папа купил ему мороженое, а потом и вовсе посадил на плечи. И так классно было ехать на папе вот так, сверху, люди сразу стали маленькими, зато можно дотянуться до цветущих яблонь.

И мороженое такое здоровское, любимое шоколадное эскимо — местное, делают на старом молокозаводе. Коровка на этикетке. И название какое-то смешное, вроде «Коровий язык».

А в парке — куча классных каруселей, и такая наикрутейшая штука — рельсы, а по ним катят разноцветные вагончики, вверх-вниз. Даже папа согласился проехаться, а потом ещё купил Дане сладкой ваты. Гадость, правда, оказалась редкостная, да ещё синяя.

Зато потом они пошли в детское кафе и наелись пирожных.

— Ну что? — спросил Новиков, когда оказалось, что парк аттракционов рассыпался в пар яблоневыми лепестками.

Данил наклонился вперёд, поставил локти на стол. Потёр лицо. Он же мужик, а мужики не плачут.

Когда глаза перестало щипать, поморгал. Собрался.

Так, пароль. Тут, похоже, одно из двух. Или «синяя собака», или «коровий язык». Ну, или третий вариант.

Данил поменял раскладку на клавиатуре, как он обычно делал, и ввёл в поле «Язык синей собаки».

Сработало — флешка наконец открылась. На ней оказалось всего-то одно видео. В общем-то, почти сразу стало ясно, что на нём. Вернее, кто на нём.

Точно, в открывшемся окошке ожидаемо появился сам Данил. Опять снимал себя сам, на вытянутую руку, в какой-то тесной комнатке вроде кладовки.

— Не знаю, кто будет разбираться с этим делом, — быстро прошептал Данил на видео. — Но суть вот в чём. Некоторым моим клиентам подброшена или подложена порча. И они от неё страдают и даже погибают. И нет, я не псих. Кто им её подложил и зачем, я не в курсе. Но таких людей набралось уже с десяток. И почти все обвиняют в этом меня, и я не знаю, почему. Но самое поганое — это то, что за мной, кажется, следят. Может, в конце концов и мне что-то подкинут. Или вообще устранят. Я оставляю это видео на случай, если со мной произойдёт что-то плохое.

На этом всё и закончилось.

— Ну, и что нового мы узнали? — скептически просила баба Валя.

— Мы узнали, что тот, кто подложил эти порчи, настроен весьма серьёзно, раз готов даже убить, чтобы только ничего не раскрылось. — Новиков помолчал, потом воскликнул: — Нет, ну серьёзно! Кто будет убивать из-за какой-то порчи⁈ Даже если тебя вычислят, можно же как-то отмазаться!

— Может, дело не в самих этих подкладах? — спросил Данил, припоминая, как борьба с одной такой штукой разнесла целую квартиру. — А в том, для чего они нужны? Ну, не знаю. Например, это такое заказанное убийство. И тот, кто подсунул эти штуки, получил деньги. И с него заказчик потом будет требовать результат.

— Это мысль, — уважительно произнёс Новиков. — Этакий способ устранения людей. И не подкопаешься. Тогда нужно понять, кому выгодно убрать этих людей. Например, Крайнов. Кто что-то получил от его смерти?

Снова баба Валя и Новиков хором уставились на Данила.

— Анфиса? — иронично спросил Данил. — Да ладно вам. Там цена вопроса — однушка в хрущёвке. Плюс деньги, которые она перечислила Крайнову, сразу вычитаем из стоимости квартиры. Получаем примерно ничего.

— Тогда в чём вообще её выгода? — непонимающе спросил Новиков.

— Ну, она всё-таки что-то получает по завещанию. Плюс хорошая репутация.

— Репутацию ей теперь подпортят, — закивала баба Валя.

— Может, они мировое заключат? — равнодушно предположил Новиков.

Данил только пожал плечами. Потому что точно знал — мирового соглашения не будет. Анфиса с родителями теперь точно пойдут на принцип и будут судиться с дочкой Крайнова до самого конца.

— Кто ещё? — рассуждал тем временем Новиков. — Дочь Крайнова ничего не выиграла, скорее, наоборот. Никаких долгов у него не было, Женя проверила. Конфликтов тоже.

— Может, тут что-то неочевидное, — задумчиво произнёс Данил. — Не знаю, может, он тоже какой-нибудь маг. Или нет, может, он какой-нибудь случайный свидетель.

— Случайных свидетелей убирают быстро и максимально надёжно, — уверенно произнёс Новиков. Потом потянулся и поднялся на ноги: — Поеду на службу. Подкину Жене идею об устранении людей.

— Она поверит? — иронично спросил Данил.

— Она в теме, — улыбнулся Новиков. Попрощался и вышел из офиса.

Данил убрал найденную флешку в сейф. Хорошо, что на сей раз оттуда никто не выпрыгнул. Хотя оставался один интересный вопрос.

— Ба, а как ты думаешь, зачем украли мою ручку? — осторожно спросил Данил. — Могут по ней, например, на меня порчу навести?

— Про ручку — вопрос хороший. — Бабуля тоже поднялась на ноги. — Если её забрали, когда ты начал копаться в этой истории с порчей, то… Ах, вот что! — И бабушка села обратно в кресло.

— Что? — спросил Данил, мысленно готовясь к худшему.

— Твой отец тоже был Магом Печати. И всегда важные документы подписывал именно этой ручкой. Возможно, тот, кто её забрал, знал об этом. И решил, что эта ручка — Артефакт.

— Чего? — переспросил Данил, силясь сложить мозаику из разрозненных непонятных деталей.

— У каждого мага ли ведьмы есть свои артефакты, — пояснила бабуля, причём так спокойно, будто рецепт печенья пересказывала. — Вещи, которые концентрируют энергию. У Мага Печати это обычно собственно печать или ручка. Хотя можно и просто отпечатком пальца сделки скреплять, особенной разницы не будет.

Данил припомнил, как он пальцем ставил печати на защите своей квартиры и офиса, а ещё как он перечёркивал собственные старые подписи.

— Кто-то решил пользоваться этой ручкой сам? — спросил Данил, гадая, кого теперь подозревать в связях с колдовством.

— Может, и так. Только тогда этот персонаж не в теме. Артефакт работает только в руках мага, причём лишь того, которому принадлежит. А для других людей это просто обычная вещь.

— То есть, про порчи он знает, а про Артефакты — нет, — подытожил Данил. — Что-то не сходится.

— Почему, очень даже сходится. Просто это не ведьма и не колдун. Так, сбоку припёку.

— Это, наверное, хорошо? — неуверенно предположил Данил.

— Кто знает, — повела глазами бабуля. — Иногда от дилетантов вреда куда больше. Ладно, давай по домам. Завтра будем дальше разбираться, что тут к чему.

Бабуля пошла было к выходу, но Данил её окликнул:

— Ба, а от чего всё-таки спился отец?

— Да он тёмные сделки заверял, — вздохнула баба Валя. — Думаешь, откуда столько денег? А чтобы совесть заглушить, начал пить. И вот результат.

— Ладно, спасибо. До завтра.

Бабуля ещё раз попрощалась и ушла. Данил прибрался, запер контору. Заказал себе на ужин еды и побрёл домой.

Он ведь совсем забыл про тот редкий день, когда отец отвёл его в парк. Вот яблони, цветут, почти как тогда. Но сейчас и того парка аттракционов уже нет, и смешное мороженое с коровкой на этикетке называется по-другому. И отец умер.

Интересно, он сам помнил, как когда-то весело нёс сына на плечах по солнечному весеннему городу?

Данил постоял немного у арки. Яблони и вишни начали облетать, засыпая тёмный асфальт белоснежными конфетти. Зато сирени помахивали на лёгком ветру пышными ароматными гроздьями.

Вздохнув об отце, с которым так и не помирился, Данил вошёл во двор, дошагал до подъезда. В палисаднике копошилась соседка в забавных штанах с нарисованными цветиками, на клумбах головками качали белые нарциссы и яркие разноцветные тюльпаны. Данил засмотрелся на сортовые цветы — оранжевые с красными прожилками. И наступил в собачью кучу.

Услышав, как Данил выражал своё негодование матом, соседка обернулась и усмехнулась:

— Богатым будешь.

— Я и так не бедный, — морщился Данил, пытаясь салфеткой оттереть подошву. Не тащить же эту гадость домой. — Почему люди — такие свиньи?

— Не обижай хрюшек. Хорошие животные.

— Ей что, трудно свою псину на пустырь вывести? Или убрать за ней?

— Что ты у меня-то спрашиваешь? Пойди и у неё спроси. Я с ней больше слова не скажу. — И соседка вернулась к своим посадкам.

Н-да. Кто-то тратит своё время и силы на украшение, а кто-то — на засера… На порчу, в общем.

У Данила мелькнула мыслишка. Да, гаденькая, да, подленькая. Но эта тётка сама виновата — на кой она оставляет кругом отходы своей псины? Вела бы себя прилично, и проблем бы не было. Ни у кого.

И — вот удача — запищал домофон, и из подъезда вывалилась та самая хозяйка брехливой щётки для обуви, оставляющей повсюду свои кучки.

— Мадам, вы собираетесь прибирать за своей питомицей? — в лоб спросил Данил, жутко уставший от вереницы фантасмагорий.

Ответом Данилу послужило пожелание отправиться по известному маршруту. Дальше дама, виляя полными бёдрами в леопардовых лосинах, направилась к арке. Там встретила свою подругу, тоже собачницу, они расцеловались и стали приторно обсуждать своих драгоценных псинок.

— Ути-пути, сладенькая какая, — гремела на весь двор противная соседка в лосинах, играя с чужой собачкой. — А то развели тут хрен пойми что! Кошатин всяких кормят, тараканов разводят!

— Во-во, — поддакнула ей приятельница. — Да этих облезлых блоховозов травить надо!

— И голубей! Крысы летающие!

— Во-во! А особенно надо давить тех, кто их тут кормит! Устроили грязищу! — Дальше дамы выражались исключительно матом.

Данил понял, что тётки так орали, чтобы их наверняка услышала та, что теперь что-то сажала у заборчика. Ведь именно она подкармливала местных кошек, причём корм хвостатым приносили почти все соседи. А всё потому, что из-за присутствия кошек только их дом в квартале не страдал от крыс. Больше того, соседка всегда следила, чтобы никаких остатков кошачьей еды нигде не валялось. Собственно, она иногда и улицу сама подметала, и подъезд мыла.

И вот, пожалуйста — те, кто гадят себе и другим под ноги, ещё её же и обвиняют.

Что-то тут было не то.

— Они ещё мусор из окон кидают, когда лень до контейнера идти, — тихо произнесла садоводша-любительница.

Как она поняла, что Данил сейчас об этом подумал? Тоже ведьма? Почему тогда не размажет тех двоих? Хочет жить в мире с совестью?

Как хорошо, что у Данила с этим всё проще.

Правда, дойдя до квартиры, он всё же передумал. Баба Валя же говорила про сомнительные связи и сделки. А он и так уже влип в историю. Пожалуй, хватит с него.

Когда привезли еду, Данил вышел ужинать на балкон. Только спокойно насладиться сиреневыми ароматными майскими сумерками не вышло. Вовсю несло собачьими отходами. И это при том, что двор в это время пустовал.

Надо же, всё цветёт, благоухает — одно удовольствие прогуляться таким прекрасным вечером. Увы, сногсшибающая вонь прогнала всех домой или на другие улицы.

Откуда же так несло. Данил перегнулся через парапет балкона. Оказалось, на палисаднике, прямо в маленьком прудике плавал пакет, из которого вывалились гнилые объедки. А рядом лежал ещё пакет. Похоже, именно он и вонял, судя по субстанции, валяющейся рядом. У них что, туалеты сломаны? Или от телевизора слишком далеко туда идти? Правильно, в такую даль не каждый доковыляет.

Первым порывом было выйти и убрать гадость с палисадника, на котором уже зеленели стебли и листья цветов, которые будут распускаться и хорошо пахнуть всё лето.

С другой стороны, одеваться, спускаться. А зачем ему спускаться, он за сегодня уже нагулялся.

Ну ладно. Вот если до утра никто эту дрянь не уберёт, то так и быть, придётся лично поучаствовать в благоустройстве.

И ведь пришлось. Когда Данил утром вышел на балкон завтракать, воняющих пакетов было уже не два, а три.

— Ну что за люди! — громко возмутился Данил. — Только и умеют, что жрать и сра…

И тут ему на макушку что-то шлёпнулось. Отскочило и улетело в палисадник.

Данил резко посмотрел верх. В квартире по диагонали закрылось окно. Так ведь это тётка, которая разрешает своей псине справлять нужду у всех на виду. А что она кинула?

Судя по запаху, просто окурок. Но теперь волосы будут плохо пахнуть дешёвым табаком, и вообще, какое она имеет право! Она здесь кто⁈

Первым желанием было пойти к ней, позвонить в дверь и высказать в лицо всё, что накопилось. Вторым — … Ну ладно, не бить же женщину. Хотя какая она после всего этого женщина. Настоящая женщина прекрасна, она вдохновляет, побуждает сделать мир вокруг лучше. А не гадит где ни попадя и не провоцирует на драку и мат. Быть женщиной — это искусство.

Да, а кто провоцирует на мат и драки? Лярвы. Вот кто это такая. Не женщина, а лярва.

Ну значит, и получит сполна, как самая настоящая лярва.

Данил собрал весь мусор из своей квартиры, завязал пакет. Переоделся, вышел на улицу. Если честно, он надеялся, что кто-то всё-таки уберёт с палисадника эту гадость. Не потому, что самому лень или противно. Просто тогда бы он остыл и избавился от жгучего желания провернуть то, что задумал.

Но теперь обратной дороги нет. Данил натянул на руку вывернутый пакет, прихваченный из дома. Морщась и закрывая лицо локтем, кое-как собрал пакости, выброшенные соседкой из окна.

Да, пока он ползал по палисаднику, видел, как она высунулась в окно и харкнула прямо в прудик. Господи, как их земля носит. В городе же полно карстовых пустот, неужели жаль одного провала прямо под этой тушей?

Ну ничего, иногда и самому надо потрудиться, чтобы мир стал чище. Даже если для этого придётся испачкать руки.

Иногда нужно и брезгливость преодолеть. Но это даже полезно.

Данил сходил к контейнерам, выбросил свой пакет с мусором и пакости, что подобрал во дворе. Правда, не все. Часть оставил. Завернул в обрывки конверта, которые забрал из сарая Крайнова. Вот где ирония — Крайнову кто-то сделал подклад, как и внукам приятельницы бабы Вали. А эта лярва, которая по какой-то злой иронии поселилась с ним в одном подъезде, сотворила начинку для своего подклада сама. И ещё и снабдила Данила этим чудесным инструментом.

То есть, вины Данила в этом вообще нет. Он просто вернёт этой тётке то, что из неё же вывалилось. Круговорот дерьма в природе и в обществе.

Данил вернулся к дому, поднялся на тёткин этаж. Осмотрелся. Вроде никого. Взял пакет с вонючкой и аккуратно подложил под дверь. Прижал, представляя, как ставит печать на отправлении. Получите, распишитесь. И подавитесь.

В кармане зажужжал телефон, и Данил быстро спустился на свой этаж. Принял звонок, только когда закрыл дверь квартиры.

— Добрый день. Это следователь Батенко, я веду дело о наезде, — произнёс приятный женский голос.

— Слушаю вас, — вежливо и спокойно ответил Данил.

— Вы могли бы подойти сегодня для беседы?

Уж слишком ровно говорила эта следователь. Делать нечего, пришлось соглашаться, приводить себя в порядок и топать в полицию.

Следователь задала пару банальных вопросов, потом перешла к Крайнову:

— Вам не показалось, что он был в изменённом состоянии, когда подписывал договор ренты? — задала Батенко ожидаемый вопрос.

— Нет, не показалось, — спокойно ответил Данил, хотя вообще не помнил, как они оформляли документы.

— Когда вы в последний раз видели Крайнова или разговаривали с ним?

— Если честно, не помню, — улыбнулся Данил. Не рассказывать же ей, как он недавно встретился с призраком своего клиента.

Батенко некоторое время мочала, постукивая пальцами по столу. Потом произнесла:

— Сегодня ночью случилось сразу два пожара. В квартире Крайнова и его сарайчике недалеко от дома.

— Это печально, — медленно проговорил Данил.

— Он вам ничего не рассказывал? Может, у него были проблемы, и ему нужны были деньги? — Батенко подпёрла щёку кулаком.

— Нет, — покачал головой Данил. — Я — только нотариус.

— Ну да. А сарай просто сожгли не то бомжи, не то хулиганы. И в эту же ночь кто-то залез в его квартиру и устроил там пожар.

— Поджоги? Это точно?

— Предварительно. Но обе двери взломаны, причём не особенно аккуратно.

Ну не Анфиса же лазила ночью по сараям во дворе хрущёвок.

— Зачем вы меня вызвали? — спросил Данил, изображая усталость.

— Вчера вечером в сарайном массиве видели лысого мужчину, бабушку с клюкой и молодого мужчину, по описанию напоминающего вас. Они, правда, представились полицейскими.

Мигом Данил припомнил любопытного дядьку, глазевшего на их компанию.

— Может, это и была полиция, — наигранно пожал плечами Данил.

— Угу. Особенно бабушка. А поздним вечером недалеко от дома Крайнова на камеры попала белая «девятка» без номеров.

Вот тут Данил сухо сглотнул.

— Где вы были вчера вечером? — резко спросила Батенко.

— Сначала в конторе, потом дома, — уклончиво ответил Данил. На всякий случай добавил: — Я был один, но меня видели соседи. И я заказывал доставку еды. А что там насчёт машины?

— Камер в этом районе маловато, — вздохнула следователь. — Хулиганьё их постоянно ломает.

— Те хулиганы, которые спалили сарай?

— Они самые. — Батенко помолчала, потом произнесла: — Пожалуйста, будьте осторожны. Второй раз можете не воскреснуть.

— Спасибо, обязательно. Могу идти?

— Да, пожалуйста. Если что вспомните, или что-то случится, звоните.

Данил попрощался и отправился домой. Все документы ему, конечно, вернули, но он дал сам себе отпуск, чтобы немного прийти в себя и разобраться с делами. Поэтому о работе пока можно было не волноваться.

Зато забот прибавили домашние дела. Только подойдя к дому, Данил заметил, что людей вокруг как-то маловато. А всё из-за жуткой вони, распространявшейся непонятно откуда. Как будто канализацию вывели из-под земли прямо на улицы города. И чем ближе подходил Данил к дому, тем насыщеннее становилось амбре.

За аркой, во внутреннем дворе, толпились возмущённые и растерянные соседи, зажимающие носы.

Данил подошёл к соседке, которая обычно копалась в палисаднике, и шёпотом произнёс:

— День добрый. А что стряслось?

— Привет, — кивнула соседка. Потом быстро осмотрелась и так же шёпотом сказала: — Та мадам, у которой собака везде гадит, ремонт делает. Давно уже. Так вот её ненормальные рабочие сначала затолкали какой-то строительный мусор в унитаз, а потом снесли стену между ванной и кухней, да ещё повредили туалет и канализационный стояк. На радость всем соседям.

— Из-за этого так воняет? — недоверчиво спросил Данил.

— Нет, конечно. Тот хлам, который они успели в туалет спустить, застрял здесь, в трубах. У нас во дворе теперь целое вонючее озеро с фонтаном. Вон, машина откачивает.

Данил вытянул шею и увидел за головами соседей машину с цистерной.

— А это точно её ремонтники? — осмелился уточнить Данил.

— Они-они. Сбежать хотели, да их поймали. Так что сами всё и рассказали. Она, вишь, не хотела вывоз мусора оплачивать. А эти дуболомы не придумали ничего лучше, чем отходы в канализацию спустить.

— Смывали всё в туалет, ага, — резко проговорила ещё одна соседка, из крайнего подъезда. — Правильно, это же не их собственность, значит, можно портить.

— Что ж теперь будет, — вздохнула цветоводша.

— Да ничего особенного, — отмахнулась другая соседка. — Стояк уже отремонтировали, туалет ей просто заглушили.

— Так она теперь весь двор в нужник превратит, как её собака.

Дальше соседки пустились в разговоры о том, кто виноват (ну, это понятно), и что делать всем остальным соседям. А Данил молчал. Потому что только утром он оставил у двери этой хабалки подклад. Но он же его оставил исключительно ей, а не всем соседям! Он ведь никому ничего плохого не желал. Разве что этой мерзкой тётке, да и ей — только воздания за то, что она сама натворила. А пострадал весь дом.

Пока шла расчистка двора, Данил решил отправиться в контору. Правда, там весь день просто просидел, поедая пиццу из доставки и просматривая сериалы на планшете.

Позвонил бабушке, чтобы рассказать про Крайнова, но она, разумеется, уже была в курсе. Наверняка Новиков сумел как-то утрясти со своей коллегой показания того дядьки, который видел их в сарае. Иначе почему она не стала эту тему прорабатывать.

Во второй раз бабушке Данил позвонил вечером, когда вернулся домой. Он еле прошёл по внутреннему двору дома — подошвы оставляли следы во влажной дурно пахнущей субстанции, толстым слоем покрывающей всю площадку. Соседка-цветовод наскоро разгребла клумбы в палисаднике, чем-то их посыпала и уехала на дачу. Собственно, как и почти все соседи.

Не продохнуть же. Данил и сам нормально смог дышать, только когда зашёл в квартиру. Даже окна не открыть. Вот и пришлось проситься на пару дней к бабуле. Стыдно, конечно, ведь он-то о ней не позаботился, когда ей было нужно где-то переждать время сноса старого дома и постройки нового.

Бабушка разрешила на время переехать к ней, и Данил собрал немного вещей. Пока запихивал костюмы в сумку, позвонила Анфиса и предложила куда-нибудь сходить.

— Прости, мармеладка, не получится, — вздохнул Данил. — Около нашего дома прорыв канализации, вонища на весь район. Все соседи уехали, и я сейчас поеду к бабушке. Здесь дышать нечем.

— Почему не в мамину квартиру? — спросила Анфиса, как будто между прочим. — Там же сейчас никого нет. Мы могли бы пожить немножко вместе.

— Не получится, — повторил Данил, немного жалея о такой несбыточной возможности. — Мама будет против. Он страшно не любит, когда кто-то входит к ней домой, когда её нет.

— Даже ты?

— Даже я, — проговорил Данил, припоминая, как получал от мамы трёпку каждый раз, когда просто приходил без предупреждения.

— Тогда приезжай к нам, — оживилась Анфиса. — Поживёшь пока у нас на даче. То есть, мы поживём.

А вот это хорошее предложение. Заманчивое, ой, какое заманчивое.

— Давай завтра? Просто я бабушке обещал. Она обидится, если я не приеду.

— Хорошо, давай завтра. Люблю тебя, мой мулипусик.

— И я тебя, малиночка моя.

Анфиса отключилась. Хорошо, что она позвонила. Обычный разговор с нормальным человеком, не из реальности порч, подкладов и ведьм, улучшил настроение. Даже повеселее стало. Плюс перспектива пожить несколько дней у Анфисы, вместе с ней, почти как семья. Кажется, дела пошли на лад.

Данил собрал сумку, закрыл квартиру и весело пробежал по лестнице. Прикрыв лицо воротником, засеменил к арке. По пути бегло окинул взглядом дом. А ведь жутковатое зрелище — вечер, а ни одно окно не светилось.

Только одна из собачниц, что ругала кошек во дворе, тащила чемодан на колёсиках к арке. Колёсики чемодана застревали в подсыхающей жиже, псинка тявкала, хозяйка ругалась. Помочь или нет?

— Давайте, помогу, — всё-таки предложил Данил.

Тётка ничего не сказала, просто впихнула ему ручку чемодана, как лакею. А сама взяла собаку на руки.

Делать нечего, пришлось тянуть поклажу через вязкую вонючую субстанцию. Кажется, ещё кто-то из соседей собирался уезжать, потому что когда Данил и собачница подходили к арке, туда юркнула чья-то тень. Странно, но этот тёмный силуэт отчего-то вызвал беспокойство.

Данил немного замедлил шаг, делая вид, что осторожничал с чужим чемоданом. И когда они миновали арку, там уже никого не было. Может, показалось? Или это мародёры намеревались чем-то поживиться в оставленных квартирах?

— Как думаете, нас не ограбят? — намеренно небрежно, даже немного насмешливо, бросил Данил.

Соседка замедлила шаг. Видимо, ей в голову эта мысль не приходила. Она развернулась и уставилась на двор. Потом махнула рукой и пошла дальше:

— Да кто сунется в эту вонищу.

— Пожалуй, вы правы. — Выйдя из арки, Данил осмотрелся. Никаких подозрительных теней видно не было. Но на всякий случай решил потянуть время и спросил: — Вы на машине? Или на такси?

— На такси. Вызвала, да чего-то не едет. — И соседка уставилась в смартфон.

Данил любезно подождал с тёткой авто, помог погрузить чемодан. Соседка даже спасибо не сказала. Залезла в салон, и такси укатило. Ну, ничего, водитель вас точно отблагодарит за вонючую грязь с чемодана.

А Данил направился к дому бабушки, то есть, тому, где она сейчас жила. Ему нужно было миновать небольшой сквер и пару улиц. Одному, ночью. Проделать тот же путь, как в прошлый раз, когда его сбила машина.

Солнце село, и город погрузился в сапфировую майскую ночь. Правда, сквер оказался пустынным, потому что вся молодёжь зависала у торговых центров и ресторанов фаст-фуда. И фонарей в сквере не так чтобы много.

Данил быстро шагал по брусчатке, то и дело оборачиваясь. Вот где эти собачники, когда они нужны. Выгуливают псинок в палисадниках и на тротуарах.

Данил в очередной раз обернулся, и между раскидистыми яблонями и сиренями увидел высокую фигуру. Ну, может, это просто прохожий.

Но просто прохожий шёл прямо по его следам, да ещё прибавлял шаг. Огромный мужик в балаклаве и капюшоне. И с битой в руке.

Пришлось переходить на бег. Только вот хорошим спортсменом Данил никогда не был. А зря.

Зато соображение работало, поэтому Данил пригнулся, а когда мужик его настиг, развернулся с замахом, и бита попала по сумке, которой он крутанул по дуге. Удар оказался мощным, и Данила повело в сторону, за сумкой. И это спасло от второго удара.

А от третьего спас свет фар и рык мотора. Прямо по дорожке сквера на них мчался квадроцикл. Хорошо, что он ослеплял фарами, потому что Данил прикрыл глаза рукой и чуть отвернулся. И успел увидеть, что бита летела ему в висок. Пришлось падать на землю и катиться прямо под колёса.

Хорошо, что водитель оказался опытным — заложил дугу и встал на два колеса. Другие два пролетели прямо над Данилом.

Квадроцикл шмякнулся на все четыре, развернулся и затормозил. Ездок достал откуда-то ружьё, передёрнул затвор и пальнул в убегающего мужика с битой. Данил чуть уши не заткнул, так мощно бахнуло. Мужик подпрыгнул, но всё же сумел удрать.

Ездок убрал ружьё в чехол за ногой и протянул Данилу руку в перчатке. Прямо как Терминатор, ей-богу.

Что это за киборг, не было видно из-за шлема. Но решив, что хуже уже вряд ли будет, Данил взялся за руку, и ему помогли забраться на заднее сиденье.

Квадроцикл проехал через весь сквер и вывернул на улицу. Погнал по проезжей части, ловко маневрируя в довольно плотном вечернем потоке.

Данил обернулся и увидел, что за ними мчалась какая-то светлая машина старой модели, похожая на реквизит из кино про девяностые. Так вот что это за «девятка».

Квадроцикл заложил очередной вираж на крутом повороте, и Данил чуть не вылетел с седла. Пришлось хвататься за мощного водителя.

Проспект привёл ездоков к дороге, уходящей прочь из города. «Девятка» их почти настигла, и тогда водитель развернулся прямо через две сплошные и дал газу, заложил ещё вираж и погнал по направлению к гаражному массиву. Несколько минут они петляли между поворотами, потом проехали прямо через овраг, по дну которого текла речушка.

Снова дворы, бесконечные углы и повороты. Наконец квадроцикл притормозил у другого гаражного массива, за кварталами сталинских домов. Ход замедлился, потом и вовсе замер.

Данил почувствовал, что его вот-вот вырвет. Свалился с сиденья и побежал к кустикам. Там некоторое время стоял, скрючившись. Повезло, не вырвало. Зато отдышался.

Когда вернулся обратно, дверь гаража оказалась открыта, квадроцикла не было видно, а сумка стояла на земле. Отличный момент, чтобы удрать. Потому что выяснять, кто так лихачил в городе на квадроцикле, да ещё с пассажиром без шлема, не особенно хотелось.

И тут из гаража спокойно вышла баба Валя.

— Полегчало? — невозмутимо спросила бабуля, запирая гараж.

У Данила ком встал в горле. Она что, ждала в гараже, и теперь заперла там того, кто спас её внука? Там киборг, что ли, на подзарядке остался?

— Чего молчишь? Тошнит?

Данил только по-рыбьи открывал рот, жестами указывая туда, где они только что гоняли.

— Я просто подумала, что в прошлый раз ты как раз шёл ко мне, и тебя… ладно. Вот, решила встретить, подстраховать. — Бабуля крутила ключи на пальце.

— Обалдеть, — выдохнул Данил.

— Да ладно, — отмахнулась баба Валя. — Пальнула, да не попала толком. Так и не научилась нормально стрелять верхом. Как только кавалерия раньше справлялась.

— У тебя ещё и оружие есть. — Данил взялся за голову.

— Ой, не гунди, — поморщилась бабушка. — Оно всего-то солью заряжено. Не палить же из огнестрела посреди города. Я же не сумасшедшая.

— Это радует, — выдохнул Данил.

— Ладно, бери свою поклажу и пошли.

Данил взял сумку с вещами и, спотыкаясь, поплёлся за бабушкой. Много он о ней, оказывается, не знал.

— Хороший квадроцикл, — пробулькал Данил, чтобы поддержать беседу.

— Полноприводный, — довольным тоном отозвалась бабуля. — У меня ещё два мотоцикла есть — гоночный и с коляской. Удобно. А на зиму — снегоход.

Хорошо у нас, оказывается, пенсионерки живут, раз могут такой автопарк приобрести. Вслух Данил этого не сказал. И не пошутил про ступу с метлой.

— Люблю прокатиться, — посмеивалась баба Валя, подходя к подъезду сталинского дома.

Бабуля открыла дверь, и Данил прошёл в подъезд. Не стал спрашивать, у кого она снимала квартиру, и где хозяин. Не сварен ли в котле и не прикопан ли в пакетах по области.

С другой стороны, если за Данила впряглась такая мощная бабуля, то он, наверное, всё-таки выживет.

На ужин баба Валя приготовила сочные котлеты на пару. В кои-то веки Данил попробовал домашней еды. Сам он готовить не умел и постоянно заказывал доставку, ровно как и Анфиса. Её мама тоже всегда гордо заявляла, что она — женщина, а не кухарка. Так что надо было пользоваться моментом и просить у бабушки добавки.

И заодно рассказать бабуле, что сегодня стряслось. А главное, почему так вышло.

— Ба, я кажется, напортачил, — виновато вздохнул Данил, когда бабушка унесла тарелки. И рассказал, как сделал противной соседке подклад, и похоже, из-за этого затопило вонючей жижей весь двор.

— Вот учишь вас, учишь, — вздохнула баба Валя, наливая чай. — Я же тебе говорила, чтобы ты думал, где ставишь свою закорючку.

— Я не думал, что всё так получится, — смущённо произнёс Данил. Ему было жутко стыдно перед соседями, которые ни в чём не виноваты.

— Не стоит мелко пакостить в ответ на всякие гадости. Никогда не знаешь, чем твоя пакость обернётся.

— По-крупному, наверное, тоже не надо? — вяло сыронизировал Данил. — А если они нарываются?

— Бывает, что и проучить нужно, — кивнула бабуля. — Только по-другому. Ничего, научишься. Ты лучше скажи, как тебя опять выследили? Ты никакие программы на телефон не скачивал?

— Не скачивал, — покачал головой Данил. — Я думаю, им просто повезло. Двор затопило, и все соседи разъехались из-за вони. Об этом даже в городских пабликах писали.

— Знать бы, кто всё это затеял, — сузила глаза бабушка. — И зачем. Кому надо делать подклады обычным людям, да ещё в таком количестве? Может, все они как-то связаны? В смысле — пострадавшие.

— Или это подкладочный маньяк орудует, — грустно вздохнул Данил. — А я его знаю или догадался, кто это. Но ничего не помню. Может, всё-таки попробуем вернуть мне память?

— Вряд ли это поможет, — покачала головой бабуля. — Ты же сам на том ролике говорил, что не знаешь точно, кто всё это вытворяет.

И тут Данил вспомнил, что до сих пор не прояснил один любопытный момент.

— Ба, а что вообще такое подклад? Ну, что там, внутри этих свёртков?

— А ты что подложил? — вопросом на вопрос ответила бабушка.

— Собачьи отходы, — кисло усмехнулся Данил.

— Потому и не сработало. То есть, сработало, но вот так. Мощно. — Бабуля откинулась на стуле и сложила руки. — Псина-то не виновата, что ей разрешают гадить всем под ноги. Это же просто животное, которое надо воспитывать. Она навалила во дворе, а ты принёс в дом, оставил в подъезде, заметь, общественном месте. Ещё и силу вложил. Энергия разогналась, и всех накрыло.

— И как надо было? — улыбнулся Данил.

— В плане подкладов — лучше бы никак. Знаешь, каждый делится с миром тем, чего у него много. Твоя соседка делится гадостями, потому что у неё их выше крыши.

— Так что с этим делать?

— Может, и ничего. Рано или поздно всё возвращается. Иногда умноженное. Тебе ли не знать. — И бабушка выразительно глянула на внука.

— Почему тогда всякие преступники не получают ответку? Живут себе долго и счастливо.

— По всякому бывает. Если душа потонула в гадостной нечисти, или вовсе продана, то тело может ещё хоть сто лет прожить, и ничего ему не будет. Правда, потом всё одно — в землю или в огонь. А вот что там будет с душой… — И бабушка замолчала, глядя в сторону.

— Что? — с любопытством спросил Данил.

— Некоторых вещей лучше не знать. — Бабуля подобралась, будто вышла из оцепенения. — Так, значит, подклад. Там может быть всё, что угодно. Если это вытягивание, то обычно кладут яичную скорлупу, лезвия, спутанные нитки. Волосы жертвы, если сумели добыть. Личные вещи. Особенно хорошо, если что-то написанное рукой человека. Всё это связывается, упаковывается и заговаривается.

— Обязательно быть ведьмой или магом, чтобы сработало?

— Нет, — покачала головой баба Валя. — Правда, если ты вкладываешь силу, мощность удара будет больше. Хотя, справедливости ради, подклады действуют не на всех. Бывают люди с защитой. А бывают этакие безгрешные, к которым всякая гадость просто не липнет.

— Святые, что ли? — не поверил Данил.

— Вроде того, — покрутила рукой бабуля. Потом задумалась на пару секунд и странно улыбнулась: — А знаешь, собачьи кучи твоей соседки — это ведь тоже своего рода подклад. Просто не тайный, а явный. Есть такие провокаторы. Или те, кто считает, что им всё можно. А ты вернул его хозяйке, вот и всё.

— Так я же только этого и хотел! — щёлкнул пальцами Данил. — Но не чтобы всех накрыло.

— В следующий раз с плеча не руби, — посоветовала бабуля. — А теперь — спать.

Вот тут Данилу повезло во второй раз. Сначала поел домашних котлеток, а теперь устроился спать в уютной комнатке на мягкой кровати. Странно, ощущения — прямо как в детстве. И кошмары не снились, и вообще казалось, что всё кругом правильно и надёжно. Безопасно.

Утром даже вставать не хотелось. Так хорошо было просто валяться в кровати, слушать трели соловья за окном, смотреть на солнечные блики в комнате. Бабушка что-то готовила на кухне, пахло блинчиками и сиренью, цветущей во дворе. И зачем нужны эти заграничные курорты, когда можно провести отпуск у бабушки. Вернуться на недельку в детство, чтобы тебя хвалили за то, что ты хорошо спишь и кушаешь. И никаких верениц гламурных фоток загорелых голых филеев и еды в пафосных ресторанах, соревнований по количеству лайков, демонстраций нарядов и сплетен о других отдыхающих. Ну красота же.

В красоту ворвался телефонный звонок.

— Тебя во сколько ждать? — пропела Анфиса. — Мы накупили еды и винишка. Папа уже маринует мясо для барбекю.

И вдруг так тоскливо стало. Что надо вставать, как-то объяснять бабушке свой отъезд, потом ехать в жутко элитный пригородный посёлок, там натянуто улыбаться. Снова притворяться. А здесь, у бабушки, можно просто быть внуком. Да, не самым умным. Делающим ошибки. Но всё равно — быть собой. И чтобы тебя просто принимали. И хвалили за то, что хорошо спишь и кушаешь.

С другой стороны, он же обещал Анфисе приехать. Отказываться невежливо, тем более что это — старые друзья, почти семья.

— Скоро буду, — произнёс наконец Данил.

— Ждём тебя, любимый!

— До встречи, конфетка моя.

Оказалось, этот диалог подслушивала бабушка. Она вошла в спальню и просто сказала:

— Завтрак на столе.

Стало стыдно. Делать нечего, Данил уже пообещал. Он оделся и прошёл на кухню.

— Ба, я, наверное, сейчас уеду. На дачу к Анфисе. — Отчего-то смотреть на бабушку было невозможно. — Они меня давно приглашали, я дал слово…

— Езжай, раз дал слово, — просто ответила баба Валя.

— Ты на меня не обидишься?

— Было бы, на что обижаться. Тебе уж не пять лет. Главное — смотри по сторонам.

— Ты всё ещё их подозреваешь? — со вздохом спросил Данил.

— За тобой вчера бегал мужик с битой. А потом гонялся за нами на старой тачке. Думаешь, они в этот посёлок не пролезут?

— А ты в курсе, где Анфисина дача? — изумлённо спросил Данил. За ним что, следили? Родственники⁈

— В Висельниках? — спросила бабуля, хлопая глазами. Будто наивно уточняла информацию.

— В Вэстлэнд — поправил Данил. — Вообще-то это элитный посёлок.

— Я в курсе, — кивнула бабушка. — Только вот если кто-то сумел пробраться к тебе домой и в офис, да ещё сделать подклад в сейф, то уж в Висельники он пролезет, будь уверен.

В словах бабушки определённо был резон.

— А есть какая-нибудь защита? — вяло спросил Данил. — Как та, которую мы на дверь поставили?

— Против биты нет защиты, — иронично изогнула брови бабушка. — Если в неё гвозди вбиты. Разве что пистолет или граната. Дать тебе ружьё? Ты стрелять-то умеешь?

Данил мигом вспомнил, как отец учил его стрелять в тире. Тогда, в парке «Синяя собака». Но это было давно, один раз и из ружья для стрельбы по картонным фигуркам.

Следом в мыслях появился Новиков с осиновым колом. Посоветовал записаться на курсы самообороны.

— Может, газовый баллончик купить? — кисло произнёс Данил.

— Лучше электрошокер, — со знанием дела заявила бабушка. — У меня их два. Хочешь, дам тебе один? Только смотри, в себя не ткни.

— Бензопилы у тебя нет? — произнёс Данил прежде, чем успел обдумать слова.

— Почему нет, есть. Только она тяжёлая, пока заведёшь… — Бабуля махнула рукой. — Это только в кино всё быстро делается, а в реальной жизни бугай с битой ждать не будет, вломит, и всё. С огнемётом, кстати, та же история.

Данил прикусил язык, чтобы не спросить, на какой антресоли бабуля хранила огнемёт.

Бабка, похоже, догадалась, о чём внук подумал. Подмигнула и ушаркала в другую комнату. Через полминуты вернулась с самурайским мечом.

— Вещь! — гордо заявила бабуля, рассматривая длинное лезвие и держа меч двумя руками. Данил грешным делом подумал, что ещё спит, или что бабушка напоила его чаем с какими-то чудными травами.

Баба Валя подцепила кончиком меча лимон и подбросила вверх. Со свистом разрубила, потом поймала сам лимон рукой, а отрезанное колечко — кончиком меча. Ловко развернула лезвие, и лимон плавно съехал с него прямо в чашку Данила.

Данил проглотил сухой ком в горле и просипел:

— Даже не буду спрашивать, откуда.

— И правильно. Меньше знаешь — лучше аппетит. — Бабуля унесла меч. Вернулась в комнату и потребовала: — Давай руку.

Нет, ну не будет же она внуку отхряпывать пальцы садовыми ножницами. Когда он протянул руку, бабушка завязала ему на запястье какую-то фенечку. Оказалось, это была верёвочка с бледной бусиной в виде человеческого черепа.

— Мне обязательно это носить? — скривился Данил, гадая, как объяснит сие украшение Анфисе и её родителям.

— Это ещё не всё. — И бабушка деловито накинула на шею Данилу ещё верёвочку. На ней оказался подвешен амулет в виде птички из чёрного камня в металлическом кольце.

— Дрозд? — догадался Данил.

— Это обереги, — кивнула баба Валя. — Помогут от тёмных.

— Тёмных? И такое бывает? — глуповато спросил Данил.

— Сколько угодно. Не снимай.

Данил поблагодарил бабулю, собрал вещи и вызвал такси. Хорошо, что приехала иномарка, а не светлая «девятка».

У въезда в посёлок Данила уже ждала Анфиса. Пришлось выходить и дальше тащить сумку с вещами в руках.

— Ой, так хорошо, что ты приехал, — щебетала Анфиса на ходу. — Мы так волновались! На тебя столько всего свалилось! И эта авария, и бабка твоя сумасшедшая, теперь ещё это!

— Бабушка у меня нормальная, — произнёс Данил, стараясь говорить спокойно. Первый раз стало обидно за бабу Валю.

— Да уж, родственников не выбирают, — пожала плечами Анфиса.

Она шагала по посёлку в коротенькой юбочке и на высоченных шпильках, как будто по подиуму. Приятно, конечно, когда рядом с тобой такая красивая девушка. Но лучше бы ей о семье Данила не рассуждать. Наверняка и у неё где-то среди родственников затесался какой-нибудь дядя-алкоголик.

Наконец они дошли до шикарного дома Клещеевых — трёхэтажный особняк в европейском стиле, беседка, бассейн, зона барбекю, аккуратные клумбы, ровные дорожки. Вот бы когда-нибудь устроить и себе такое семейное гнездо.

— Данечка! Мы тебя давно ждём! — выплыла из дома Анфисина мама. — Давай, проходи! Оставляй вещи, умывайся и спускайся к нам!

Данилу выделили спальню на втором этаже, над верандой. Окнами на густой лес, но так даже лучше — и тихо, и свежий воздух. Птицы поют, опять же.

Ещё вчера Данил хорошенько вымылся дома у бабушки, так что душ пока можно не принимать. Просто переодеться в костюм в стиле кэжуал — брюки, худи, лофферы. Немного причесаться и можно спускаться во двор к обеду.

Из приготовленной своими руками еды, правда, было только мясо с решётки. Жутко жирное, жёсткое, пересоленное и непрожаренное.

— Я признаю исключительно мясо с кровью, — заявил отец семейства, раскладывая куски по тарелкам. — Хотя моим женщинам не нравится.

— Я вообще ем только рыбу, — произнесла Анфиса, и отец выложил на её тарелку бледный стейк из сёмги. Так вот что так неприятно пахло.

Анфиса обильно посыпала свой стейк кинзой, которую Данил не переваривал. Теперь ещё и этот запах терпеть.

Пришлось жевать резиновое безвкусное мясо, запивая кислым красным вином. Которое, да, Данил тоже плохо переносил. Как и нитратные помидоры с огурцами.

Но отказываться и воротить нос невежливо, так можно и хозяев обидеть. Ведь для него расстарались. Не ссориться же с родителями Анфисы из-за расхождения вкусов в еде.

— Данечка, ты знаешь, — произнесла Лора Карленовна, поворачивая в руке бокал вина, мы так переживали. Эта кошмарная авария. И как хорошо, что врачи ошиблись, и ты оказался живой.

— Да, жизнь-то, оказывается, одна. И время быстро бежит, — вздохнул Максимиан Ариевич. — Надо успевать пожить. Всё попробовать. Но семья — это самое главное. Идите ко мне, мои девочки! — И он широко обнял жену с дочкой.

Данилу бы прослезиться, но ему от набора банальностей и странной показухи стало противно.

— Да, крепкая, дружная семья — это самое важное в жизни! — Лора Карленовна звучала так пафосно-приторно, будто снималась в рекламном ролике.

Данил, борясь с тошнотой от мяса и зрелища, выдавил слащавую улыбку и закивал.

Слава богу, представление скоро закончилось, и родители Анфисы засобирались в город. Когда они отбыли, Данил рискнул спросить:

— С чего твои родители так расчувствовались?

— А что? — резко спросила Анфиса.

— Ничего, — смутился Данил. — Просто раньше не замечал сентиментальности за твоим отцом. Такой брутальный мужик.

— Ну, он же дома, в кругу семьи. — Анфиса опять выглядела, будто в клуб собралась — в красном мини-платье, босоножках на каблуке и с вечерним макияжем. Да ещё напарфюмилась так, что на весь дом и участок пахло только её духами, а не лесом и весной.

С полминуты просидели молча. Солнце садилось, участок погружался в прохладные сумерки. Анфиса закинула ногу на ногу и качала босоножкой, держащейся на пальчиках. Это возбуждало. Ножки у неё длинные и стройные, как у топ-модели, плечики такие хрупкие, нежные, шея длинная, кудряшки вьются, как у куколки. И красная помада, от которой у Данила способность соображать вообще отключалась.

— Хорошо, что родаки укатили, — протянула Анфиса уже наверху.

Потянулась, распустив кудри по точёной обнажённой спине. Шикарная девушка.

Потом обернулась и кокетливо улыбнулась:

— Ты только не тупи, ладно?

— В смысле? — спросил Данил, устраиваясь поудобнее на подушках.

— Папа всю эту тему размазал, чтобы ты уже предложение сделал, ясно? — прыснула со смеху Анфиса.

— А ты бы согласилась?

— Смотря какое колечко ты подаришь. — Анфиса мило улыбалась, глядя на него из-за обнажённого плечика и хлопая длинными ресницами. Да на такой девушке жениться — мечта.

— А какое ты хочешь? — спросил Данил, утопая в счастье.

— Золотое с бриллиантом, конечно. И надо, чтобы ты при родителях предложение сделал. Можешь даже на колено встать, папе понравится.

Данил вынырнул из потока удовольствия. Не стал говорить, что предложение делают любимой девушке, а не её папе.

— Это ещё что у тебя? — вдруг спросила Анфиса, морщась и глядя на Данила.

Он не сразу сообразил, что речь шла о подвеске с дроздом.

— Так, кулончик, — произнёс Данил, удивляясь странной реакции без пяти минут невесты.

— Фу, гадость. Где ты его купил?

— Бабушка подарила, — ответил Данил, пожалуй, чересчур резковато.

— Это та бабка? — скривилась Анфиса. — Полоумная?

Данил чуть не наговорил резкостей. С другой стороны, он ведь сам недолюбливал бабу Валю и рассказывал Анфисе о ней некрасивые вещи.

— Мы всё-таки родня, — проскрипел Данил. — Не хочу её обижать, она старенькая.

— Ну да. Может, наследство оставит, — просто проговорила Анфиса, разливая вино по бокалам. Опять эта кислятина.

Но не отказывать же Анфисе в доме её родителей. Данил протянул руку за бокалом, и Анфиса вдруг снова поморщилась. Теперь от вида бусины на него руке.

— Это тоже бабка тебе дала? Сними.

— Не сниму, — спокойно произнёс Данил.

— Мне эта дрянь не нравится, — безапелляционно заявила Анфиса. — Снимай. Быстро! И убери её куда-нибудь!

Вот это ситуация. И что теперь делать — ссориться с невестой из-за бабушкиной бусины? Или настоять на своём, чтобы Анфиса не думала, что он станет выполнять её команды, как цирковая собачка?

Поразмыслив, Данил всё-таки решил не портить отношения в невестой и потенциальными родственниками. Он снял бусину и убрал её в карман брюк, за что был награждён обворожительной Анфисиной улыбкой и бокалом ненавистного вина. Вот его незаметно в унитаз не выльешь. Не идти же в туалет с бокалом.

И тут Данила вознаградили во второй раз — у Анфисы затрещал телефон, который она оставила в смежной комнате. Пока она с кем-то разговаривала вполголоса, Данил успел выплеснуть вино в окно. Хорошо, что оно долетело до клумбы, а не растеклось крашеной лужей по крыше веранды.

И с кем это Анфиса там шепчется? Данил на цыпочках подошёл к дверному проёму и услышал, что она «смоется, как только он уснёт». Кто это — он? То есть, Данил, что ли? И куда это Анфиса намеревается «смыться»?

Чтобы прояснить этот вопрос, Данил сделал вид, что его жутко клонило в сон.

— Окей, пупсик, ты тогда спи, а я посмотрю сериальчик с гостиной, ладушки? — пропела Анфиса, поглаживая Данила ноготком по носу.

— Хорошо, моя любимка, — подыграл ей Данил.

Анфиса погасила свет, опустила жалюзи и вышла. Вернулась, правда, минут через десять. Подкралась к нему на цыпочках, постояла рядом, даже легонько ткнула в плечо. Данил честно продолжал изображать глубокий сон.

Тогда его без пяти минут невеста выскользнула из спальни и помчалась вниз. За ней тихо шагал и сам Данил. Он же специально лёг в постель прямо в верхней одежде, а Анфиса не обратила внимания на то, что брюк не было ни на кресле, ни на стуле. Впрочем, он именно на это и рассчитывал.

— Всё, он дрыхнет, я выхожу. Не проснётся, я ему сразу две таблетки кинула, — отчиталась перед кем-то Анфиса, выскакивая из дома.

Данил, впрочем, проследил за ней только до ворот, а за ними её уже ждала машина. Так что пришлось ему только наблюдать за удаляющимися огоньками фар. Калитка чуть не захлопнулась, но Данил успел вовремя её придержать.

Повернулся и лицом к лицу столкнулся с какой-то девушкой. Странное ощущение — будто в реку с разбега прыгнул. Даже в темноте рассмотрел, что у неё глаза сине-зелёного цвета. И светлая бусина в виде черепка на шее.

Девушка бросила блёклое «извините» и двинулась дальше по дороге, в сторону дальней части посёлка, считавшейся не такой элитной. То есть, вообще не элитной. То есть, там стояли старые дома, которые ещё не успели выкупить за бесценок и снести богачи Добромыслова. Собственно, именно этот райончик и назывался Висельниками.

— Простите, а вы местная? — зачем-то спросил Данил у девушки.

Потом поинтересовался у себя, зачем, собственно, он это спросил. Девица, впрочем, ответила лишь мимолётным взглядом через плечо. Отвернулась и зашагала дальше. Ну и ладно. Нашлась принцесса, даже разговаривать брезгует. Ну и пусть пойдёт с жабами поболтает, вон они как громко квакают.

— Вот пойду и поболтаю, — резко произнесла девушка.

Данил, уже развернувшийся и перешагнувший порог дома, застыл. Снова выглянул со двора на улицу. А девицы уже нигде не было видно. И куда она умудрилась пропасть с пустой ночной улицы?

И ключа с собой нет.

Данил быстро нашёл на обочине камень и подложил под дверь, чтобы она не захлопнулась. И чтобы не особенно бросалось в глаза, что не заперта. А то посёлок, конечно, элитный, но сливки общества иногда бывают с гнильцой, поэтому особенно удаляться от дома не стоит. Впрочем, он ведь и не собирается. Так, глянет, куда спряталась та девица, и сразу вернётся.

А зачем ему? Да просто так. Шастают тут всякие. С ведьмовскими бусинами на шее. Свою-то он снял, вот это зря. Но она же в кармане.

Данил достал нитку с бусиной и намотал на руку. Вышел на дрогу, посмотрел в сторону, куда ушла девица.

Сначала тянулись высокие заборы, потом — пониже. Это там, где дома попроще.

Данил тихо направился к старым заборам. Обошёл владения семьи Клещеевых, потом миновал ещё один особняк за массивными воротами. А за ним нашлась узкая тропинка, уходящая между участками в сторону леса. Именно оттуда, кстати, доносилось весёлое лягушачье кваканье.

Прямо как соловьи заливаются, честное слово. Данил прошёл по тропинке, спустился в небольшой заросший овраг. Так хорошо здесь было, свежо. Совсем не то, что в городе, пропитанном химией.

Тропинка повела под тёмные раскидистые ивы. Стало прохладно, даже стыло. Зато воздух такой, что и сил прибавилось, и мысли прочистились.

Правда, земля стала мягкой, влажной. Надо бы, наверное, возвращаться. Что он, в конце концов, забыл на этом болоте.

Хотя… Рассмотрев тёмный силуэт, Данил всё-таки пошёл дальше. Остановился так, чтобы его не было видно за ветвями ивы, свисающими до самой земли.

Нет, он всё правильно увидел — девица стояла по колено в озерце, распустив чёрные волосы. Хорошо, что хотя бы в платье, а не нагишом. Просто стояла, не шевелясь. Нашла время и место для купания.

Стоило так подумать, как девица обернулась и глянула прямо на Данила, хотя он и прятался за деревом.

— Подглядывать нехорошо, — чётко произнесла девушка.

— Я так, — промямлил Данил, выходя из-за ивы. — Просто гулял и случайно сюда пришёл.

— Ври больше.

— Ладно, — принял вызов Данил. — Я — мультимиллиардер, внук короля Забадии, у меня своя золотая яхта и сто пятьдесят жён.

— Банально, — фыркнула девица и отвернулась.

Так и стояла спиной к нему, не шевелясь. Потом соизволила спросить:

— Ты так и будешь тут торчать?

— А что, нельзя? — в тон ей ответил Данил.

Снова помолчали. Данил стал топтаться вдоль бережка, намеренно громко напевая «Я водяной, я водяной».

— Никакой ты не водяной, — раздражённо произнесла девица. — И ты мне мешаешь.

— Мешаю что сделать? Утопиться?

Девица наконец развернулась полностью, но продолжая стоять в воде. Глядя на него снизу вверх, злобно спросила:

— Ты кто вообще? И какого ерша тебе здесь надо?

На миг Данил будто потерял равновесие, ему даже показалось, что он полетел в воду. Но вместо плюха он зачем-то выдал:

— Я, между прочим, Маг Печати.

— А вы, тёмные, хорошо врёте, — оскалилась девица.

— С чего ты взяла, что я вру? — с вызовом спросил Данил.

— Последний местный Маг Печати помер с неделю назад, — огрызнулась девица. Потом наигранно захлопала ресницами: — Не слыхал, что ли?

— Слыхал, что ли, — в свою очередь огрызнулся Данил. — Это я и был. Вернулся.

— Да неужели.

Вот же заноза болотная. И почему-то хотелось доказать ей свою правоту, хотя с какой стати. Сидела бы тут, в трясине с лягушками. Но нет, Данил зачем-то подошёл ближе и показал ей бусину на руке:

— Вот, смотри сама.

— Ты дурачок? — опять сыграла милый тон девица. — Думаешь, я таких бусин у тёмных не видала?

Тогда Данил вытащил цепочку с подвеской-дроздом и потряс перед выпендрёжницей.

— Да ладно, — недоверчиво, но уже не так злобно произнесла девица. — Серьёзно, что ли?

Данил изобразил оскорбленное достоинство, закатил глаза и убрал подвеску под худи.

— Извини, не признала сразу. Просто все говорили, что Маг Печати — это второй внук Вальпургии Карловны, и что он недавно погиб.

— Так и есть, — резковато произнёс Данил.

— Подумать только, вернулся, — усмехнулась девица. — Ну и как там?

— Не помню, — отвёл взгляд Данил.

Зачем он вообще тут с ней лясы точит? Может, там уже Анфиса приехала.

— Просто ты вышел из того дома, и я подумала, что ты — тёмный.

— А? — вернулся в реальность Данил. Точно, она же что-то уже говорила про тёмных. — При чём тут дом?

— Ты разве не в курсе? — криво усмехнулась девица. — Что ты вообще там делал?

— Я в гостях, — попытался не вдаваться в подробности Данил. — У знакомых.

— Ничего себе знакомые. Папаша Клещеева отжал этот дом у бывшего хозяина ещё в девяностых. Споил мужика и документы подмахнул. Тот и помер через день после якобы продажи. Даже жена была не в курсе.

— Дети за родителей не отвечают, — произнёс Данил. Пытался сказать это пожёстче, но откуда-то точно знал, какой именно нотариус заверил ту сделку. Поэтому получилось глухо и неуверенно.

Девица только равнодушно пожала плечами и отвернулась.

— Тебе не холодно в воде? — сменил тему Данил.

— Нет, я же Ведява, — просто произнесла девушка, даже не обернувшись. Потом соизволила пояснить: — Видящая в воде. Или Ведьма Воды.

— Водяная ведьма, — фыркнул Данил.

— Ха-ха, как смешно, — съязвила ведьма.

— А имя-то у тебя есть?

— Есть.

Дальше тишина, только лягушки квакали. Но тут до Данила всё-таки дошло, что ему, наверное, стоило первым представиться.

— Меня зовут Данил. Данил Дроздов.

— Ах, Дроздов, — протянула девица. — Потомственный, значит.

Так, она тоже в курсе насчёт его папаши. И тем не менее.

— Значит, — повторил Данил. После паузы напомнил: — Я всё-таки представился.

— Представился он, — ворчала Ведява, выходя из воды и шлёпая босыми ступнями по мокрой земле. — Преставился, потом представился.

И она улыбнулась, будто удачно пошутила.

— Ха-ха, — едко отозвался Данил. — Смешно.

— Меня зовут Вита, — уже нормально произнесла девушка. — Моя бабушка здесь живёт.

— В Висельниках? — демонстративно небрежно спросил Данил. — Или в…

— Мусорке? — провокационно изогнула брови Вита.

— Чего? Какой ещё Мусорке? — поморщился Данил.

— Вэстлэнд — это либо Западная земля, либо Мусорная земля. Смотря, как написать. А звучит похоже.

— Ты что, филолог?

— Нет, я просто образованный тренер по синхронному плаванию.

— А я нотариус, — зачем-то сказал Данил.

— Кто бы мог подумать, — повела глазами Вита. И вдруг сдвинула брови, будто что-то заметила у Данила на шее. — И давно это у тебя?

— Что? — Данил от такого взгляда опасливо попятился.

Вита подошла поближе, так что даже её дыхание почувствовалось. И глаза у неё такие необычные, и ресницы длинные, причём не накладные… Да, а зачем она подошла-то?

Вита глянула на шею Данила и задумчиво почесала подбородок:

— Похоже на укус лярвы. Хотя я, если честно, не очень разбираюсь. Лучше бы тебе у Вальпургии Карловны спросить.

— Ты знаешь бабу Валю? — тупо спросил Данил, хотя Вита ведь её уже упоминала.

— Кто же не знает бабу Валю, — улыбнулась Вита. Потом будто что-то вспомнила: — Постой-ка.

И вдруг Вита развернулась и исчезла в зарослях какой-то высоченной травы. Вынырнула в паре метров и в воде. Снова прошла по пруду, растирая что-то в руках. Зачерпнула воды, что-то прошептала, потом вышла на берег шмякнула зеленоватую жижу на шею Данилу:

— Так быстрее заживёт.

— Спасибо, — вяло отозвался Данил, чувствуя, как холодная жижа ползла под воротник. — Не знал, что лярвы кусаются.

— Ты, похоже, многого ещё не знаешь. — Вита медленно двинулась прочь от пруда. Как была, босая. — Ты же недавно прозрел. Хотя и экстремально. Обычно у нас Прозрение проходит как болезнь с недомоганием. А ты аж помер. Надо же.

Данил мысленно поблагодарил её за напоминание. Но вслух ехидничать не стал. Просто брёл следом за Витой, придерживая компресс, чтобы он совсем не стёк под одежду.

Вита неожиданно снова обернулась и прошептав «дай, гляну», схватила Данила за руку. Придирчиво осмотрела запястье, на котором болталась бусина. Потом хмыкнула и отпустила.

— Стесняюсь спросить, что это было, — сухо произнёс Данил.

— Проверяла, нет ли на тебе приворота. Просто иногда присушки выглядят очень похоже на укусы лрявы. Собственно, это почти одно и то же. Но там ещё появляются такие следы на запястьях, вроде шрамов. Как браслеты. — И Вита провела пальцем вокруг собственного запястья, на котором красовалась целая ведьмина лестница.

Так, стоп. А откуда Данил узнал, что вот эта гирлянда бусин-черепушек называется ведьмой лестницей? Ну, он же маг, в конце концов.

— Ты странных вещей дома не находил? — спрашивала Вита тем временем.

— Мне подсадили какую-то неведомую дичь в зеркала. Это считается?

— Я не про то. Свёртки с волосами? Иголки, ватки с кровью, нитки?

— Вроде подкладов?

— Вроде, — кивнула Вита. — Но это присушки.

— С чего ты взяла, что меня кто-то пытался приворожить? — вальяжно спросил Данил.

— Я же тебе сказала, — просто ответила Вита. — Но если это не присушка, значит, лярва поработала. А это опасно. И ещё — если у тебя такой сильный след, то эта лярва сидит где-то рядом с тобой. Например, в соседней квартире.

Данил чуть не споткнулся. Та тётка с дурной псиной? Или садовница? Нет, эта вроде не похожа. А вот собачница — вполне. И если она узнает про подклад Данила, то точно ему отомстит. Если уже не отомстила. Может, тот мужик с битой — это вообще её приятель?

Это они его пытались убить? Ну да, он же с ней ругался из-за собачьих куч на крыльце.

Но не давить же из-за этого человека машиной.

— О чём задумался? — весело спросила Вита. — Знакомых лярв перебираешь?

— Я не просто умер. Меня убили, — тихо произнёс Данил. — И я не знаю, кто.

— Лярва? — серьёзно произнесла Вита. — Такая может. Хотя не сходится. Вот если бы она тебя до конца высосала. Но тогда ты бы сам умер. Зачем убивать свой личный бесплатный мешок с едой?

— Не сходится, — эхом повторил Данил. — А если бы я узнал, кто она?

— А ты узнал?

— Не помню, — покачал головой Данил. От напряжения и безысходности снова давило на виски.

Вита помолчала, потом с сомнением проговорила:

— Трудно сказать. Ну, допустим, ты как-то понял, что лярва тебя истощает. Но чтобы из-за этого убивать… Полным отморозком надо быть.

— Отморозком? Думаешь, это мужчина?

— И женщины бывают отмороженные, — пожала плечами Вита. — Ты всё-таки смотри по сторонам. Мне туда.

Оказалось, они уже вышли к посёлку, а Данил даже не заметил. Вита же помахала ему ручкой и двинулась в сторону старой части. Какая у неё походка красивая. Не идёт, а прямо-таки плывёт.

Вита, будто услышала, развернулась и с улыбкой снова помахала ему рукой.

Данил помахал в ответ, проследил, как она удалялась, и побрёл обратно к дому Клещеевых. Который, оказывается, дед Анфисы у кого-то… ладно. Все знают, что этот Клещеев был не совсем чист на руку. Но его давно нет, так что и спрашивать не с кого. А дети за родителей не отвечают.

Камень, подложенный под дверь, оказался на месте. Когда Данил его отбрасывал, то увидел, что дверь, ворота, да и весь забор были исписаны знаками вроде тех, которыми баба Валя защищала его квартиру и офис. Клещеевы, выходит, всё-таки в курсе всяких колдовских дел.

Но этим теперь никого не удивишь. А почему они тогда так рьяно изображают из себя упёртых материалистов? Из стыдливости? Чтобы знакомые не засмеяли? Ну да, этого всегда хватало. Люди бегают по гадалкам и знахарям, но стесняются в этом признаться. Стыдно перед знакомыми, которые сами бегают по колдунам и тоже никому не рассказывают.

Данил закрыл дверь и осмотрел участок. Всё ровненькое, аккуратное. И безжизненное. Плитка, искусственный газон. Клумбы, конечно, есть, но никто там цветов сам не выращивает, сюда нанятые ландшафтные дизайнеры приезжают.

Видимо, не очень добросовестные, потому что на одной из клумбочек тюльпаны потеряли все лепестки и склонились к земле.

Данил подошёл ближе. Клумба рядом с верандой. Над которой спальня, куда его поселили. То есть, это сюда он сегодня вино выплеснул? Ничего себе пойло, раз от него цветы дохнут.

Пойло. Данил присел на корточки и присмотрелся. Действительно, стебли потемнели и склонились, все лепестки валялись прямо на земле яркими пятнами. Может, они просто отцвели? Или их не поливали?

Нет, Вита права. Хватит врать. Причём самому себе. Анфиса же что-то там говорила про какие-то таблетки.

Данил быстро вернулся в дом, вошёл в ванную на первом этаже. Смыл с шеи зелёный компресс Виты, сделанный как будто из тины. Действительно, на шее виднелось красное пятно, внутри — белое с зубцами по кругу. Как будто огромная пиявка ужалила.

Но ведь это всего лишь засос, результат его игрищ с Анфисой. Он просто постеснялся сказать об этом Вите.

Данил потёр руками лицо. Присел на край ванны.

Перед глазами всё переливалось и рассыпались, как краски в ярком видео.

Лярва совсем рядом. Анфиса? Да ну, серьёзно?

Анфиса — хотя и очень красивая девушка, немного… как бы помягче выразиться, недалёкая. Кто тогда? Её мама? Отец?

Да не может быть. Или может?

Как-то всё не вязалось и не клеилось. Допустим, Анфиса — на самом деле лярва, но зачем ей тогда давить Данила машиной? Потому что он её раскрыл? Всё равно бессмысленно. Не настолько это страшная тайна, чтобы пойти на убийство.

Можно допустить, что подклады людям делала именно она, пусть даже вместе с кем-то из родителей. Предположим, узнал Данил и об этом. Всё равно мотив хлипковат. Ну, поссорились бы, перестали общаться.

Или они испугались, что Данил начнёт распускать слухи и подпортит им репутацию? Да нет, бред же. Кто бы поверил россказням про порчи у клиентов? Какой дурак будет подкладывать порчи людям, с которых хочет получить доход?

Может, вообще дело не в Клещеевых. Может, это кто-то другой воду мутил.

Воду мутил. В памяти всплыла Вита. До чего красивая девушка. Да ещё ведьма.

Так, надо отвлечься. В конце концов, у Данила есть невеста. Или нет? Или её никогда и не было, а Данил всю историю выдумал, чтобы самому себе казаться нормальным и даже преуспевающим молодым человеком? Вроде как и бизнес, и наследство, и невеста из хорошей семьи — всё при нём. Жизнь удалась.

Или нет. Кто-то же очень хотел раскатать эту жизнь по асфальту. И ведь раскатал.

Данил подобрался. Всего-то дел — что проверить.

Вошёл в дом, задумался. Если бы он был… нет, ну он и есть маг. А если бы магом не был, но очень хотелось, то где бы он учился проводить всякие обряды?

В общем-то, дача вполне подходила. И забор высокий, и посёлок старый, город далеко.

Данил прошёл гостиную, заглядывая во все шкафы и ящики подряд. Ничего особенного не нашлось. Обшарил спальню, которую ему выделили. Ожидаемо ничего. Комната, где обычно спала Анфиса. То же самое ничего.

А вот в комнате её родителей нашёлся сейф. Пожалуй, лучшее место в доме, чтобы припрятать кое-что. Есть на нём защита?

Данил присмотрелся. Наклонялся и так, и этак, чтобы увидеть знаки охраны. Но всё равно ничего не рассмотрел. Правильно, зачем дополнительная оборона там, куда по определению никто не сунется.

Но всё равно — сейф-то заперт. Хотя, с другой стороны, раз уж Данил сумел подобрать пароль к флешке, которую сам когда-то закодировал, то может, и теперь получится. Данил начал методично нажимать кнопки, вводя разные числовые комбинации — дату рождения Клещеева, потом его жены. Дату свадьбы (её он запомнил, потому что был приглашён на юбилей). Дата рождения Анфисы.

Сработало. Не так уж много времени ушло. Уже приоткрыв дверцу сейфа, Данил вдруг притормозил.

Нет, серьёзно? Он без разрешения лезет в сейф к потенциальному тестю? Сможет он после этого нормально спать и смотреть на себя в зеркало?

Припомнив, что недавно показалось ему в собственном зеркале, и как это чуть его не угробило, Данил пообещал сам себе, что только посмотрит. Ничего брать оттуда, и тем более, красть он не намерен.

Так что всё в порядке. Должно быть.

Должно было быть. Пока первым, что увидел Данил в тёмном ящике, не оказалась его собственная перьевая ручка. Та самая, которую ещё отец себе заказал. С чёрным дроздом.

Выкатилась с полочки и упала прямо в руку бывшего владельца.

Хотя почему бывшего? Ручка и сейчас его. Это кто-то из Клещеевых её спёр. Наверное, подумали, что трупу такая вещь ни к чему, а им, может, на что и сгодится.

Как же, оказывается, обидно быть облапошенным теми, кому доверяешь.

Ладно, что тут ещё есть? Свёрток. Бумажка, перетянутая красной ниткой. Кажется, Вита что-то говорила про свёртки, которые подсовывают для присушек. Данил осторожно отогнул краешек листка. Вроде там показались чьи-то волосы. А если попробовать согнуть сложенную бумажку, то оказывается, что там внутри ещё спрятано что-то твёрдое. Кажется, игла. И про такие штуки Вита тоже упоминала.

Кроме того, в сейфе нашлись кости в мешочке (кажется, куриные), свечки, похожие на церковные, только чёрные. И старая тетрадка.

Данил достал её и просмотрел несколько страниц. Исписаны чьей-то рукой, и судя по текстам, это были не то заговоры, не то заклинания. Интересно, где Клещеевы эту тетрадку добыли.

И зачем они всё-таки подкладывали клиентам порчи? Да и с самим Данилом не до конца всё ясно. Зачем его привораживать, если он сам, можно сказать напрашивался к ним в родственники?

Данил бегло просмотрел остальное содержимое сейфа. Просто какие-то документы. Ещё, правда, нашлось несколько пузырьков, но выяснять их содержимое точно не стоит.

Данил запер сейф и вернулся в гостиную. Всё не сходилось со всем, всё непонятно.

Масштабы не бились. Ну, допустим, Клещеевы подкладывали клиентам порчи ради какой-то личной выгоды? Но какой? Порчи-то находились у тех, с кем все сделки были уже закрыты. Чтобы наследники потом снова пришли недвижимость продавать? Да нет, масштабы не те.

И с Данилом непонятно. Он припомнил, как они познакомились с Анфисой. Очень давно, ещё в школе. Собственно, их родители были раньше знакомы. Когда отец уже умер, а сам Данил был ещё ребёнком, его мама сдавала офис как раз Клещеевым. Хотя вроде бы в то время между семьями ещё не было особенно близкого общения.

А потом, когда они выросли, то это он бегал за Анфисой, она ещё довольно долго носик от него воротила. Цветы-подарки, конечно, принимала, но сохраняла приличную дистанцию. Девушка-то из интеллигентной семьи, не какая-нибудь случайная распутница из ночного клуба.

Или она давно ему приворот как-то подсунула? А вся эта недоступность — только игра?

А зачем? Могли бы ей найти и более подходящую партию. Только если…

Данил так опешил от собственной догадки, что даже колени подогнулись. Он сел на диван, продолжая вертеть в руках найденную в сейфе отцовскую ручку. В отце, наверное, и дело. Он спился и умер, а Клещееву был нужен надёжный подельник-нотариус, которым предстояло стать Данилу. Ну, допустим.

Всё равно как-то криво выходило. И что, его потом пытались убить просто за то, что он решил больше не иметь с ними дел? Тем более что никаких особенных преступлений Клещеевы всё же не совершали.

Хотя, если посмотреть на случившееся под другим углом, то получится, что из-за их порч умерли несколько человек. Но что они с этого поимели? Квартира Крайнова вообще сгорела.

Сгорела. А не приложили ли к этому происшествию руку Клещеевы? Ага, спалили свой собственный актив, пусть и не шибко ликвидный. Или там тоже был подклад? Нет, ну он там, конечно, был, но куда проще его стащить оттуда, чем устраивать поджоги.

Подклад оказался силён. Довёл бедного Крайнова аж до сумасшествия — он же перед тем, как повеситься, глаза себе чуть не выцарапал и на стены кидался. Может, он так пытался сопротивляться, но не сдюжил? Правильно, куда обычному несчастному больному человеку против такого мощного злого колдовства. Ну, он хотя бы Данилу помог — разрешил припрятать конверт в своём сарае. А потом, уже в виде привидения, пытался спасти его от утаскивания жуткой сущностью в кромешную тьму.

Но оставался главный вопрос — от кого именно они прятали конверт? Неужели всё-таки от Клщеевых?

Голова снова шла кругом.

Понапрягать и так уставший мозг можно и потом. Особенно хорошо будет посадить рядом бабу Валю, Новикова и Виту. Последнюю — обязательно, без неё никак, ага.

Теперь-то что делать? Валить отсюда? Или притвориться, что ничего не произошло?

Со двора донеслись звуки. Кажется, вернулась Анфиса.

Данил быстро, на цыпочках, пробежал наверх, скинул одежду и улёгся в кровать. Сделал вид, что спит.

Анфиса, когда поднялась на цыпочках в спальню, проверила — наклонилась к нему, постояла рядом. Потом так же тихо отправилась в ванную, но ложиться рядом не стала, ушла к себе.

Утром вернулись её родители, кажется, в прекрасном настроении.

— Мы были у адвоката, — рассказывала Лора Карленовна, накрывая на стол к завтраку. — Он сказал, что у этой дочки Крайнова шансов ноль.

— Вот и хорошо, — произнесла Анфиса, сидя на высоком стуле у барной стойки, глядя в смартфон и качая туфелькой на ноге. — Думала, что самая умная. Типа папаша сдохнет, а ей наследство свалится.

— Разве там большое наследство? — спросил Данил, стараясь выглядеть безразлично. — Квартира-то сгорела.

— Данечка, дело же в принципе… — Начала было Лора Краленовна, но так и застыла с открытым ртом, глядя за спину Данила.

Он повернулся и увидел дуло пистолета, направленное ему в голову.

— Встал, живо, — чётко произнёс Клещеев.

— Максик, ты чего? — как-то глухо усмехнулась Лора Карленовна.

— Он всё знает, — процедил Клещеев, с ненавистью глядя на Данила. — В сейфе нет ручки.

Анфиса мерзко выругалась и соскочила со стула.

— Я вам говорила, надо было сразу его кончать, — злобно выплюнула несостоявшаяся невеста.

— А я что сделал⁈ — рявкнул Клещеев. — Живучий оказался, гад. Встать!

Последний окрик относился к Данилу, но вздрогнули сразу все.

Данил послушно сполз со стула. Пульс был таким, что казалось, отстукивало всё тело.

— А вы мне всё — потрепи, потерпи, он нам подходит, — кривлялась Анфиса где-то рядом. — Да меня блевать от него тянет!

— Могла бы сразу сказать, — прохрипел Данил, косо глянув на неё.

— Маги Печати к нам в очереди не стоят, — резонно заметила Лора Карленовна. Потом глянула на мужа: — Что теперь-то?

— Да мочи его, и всё, — просто заявила Анфиса.

— Ага, а труп потом куда девать? — нервно гаркнула её мамаша.

— Вывезем, — так же просто ответила дочка. Как будто о заказе пиццы говорила.

— И кто его попрёт? Ты, что ли? Куда его девать? На свалку? В болото? Его же будут искать! — Лора Карленовна нервно теребила кольца на пальцах.

— Да кто будет его искать! — отмахнулась Анфиса. — Кому он нужен сто лет! Разве что эта тупая бабка, да кто её слушать-то будет, она же ненормальная!

— Ты зато нормальная, — не удержался Данил.

— Что⁈ — взвилась Анфиса. — Закрой свой рот поганый! Урод вонючий!

— Зачем вы вообще всё это затеяли? — глупо спросил Данил. Лучше бы подумал, как выкручиваться, да ни годной одной мысли в голове не было.

— Не твоё дело! — гаркнул Клещеев. — Потом чуть посторонился и махнул пистолетом: — Пошёл!

— Куда? — истерично спросила его жена.

— В подвал, — бросил Клещеев. — Потом что-нибудь придумаем.

Данилу пришлось выйти из кухни, пересечь гостиную. И всё с ощущением свербения промеж лопаток, куда смотрело дуло пистолета. Надо же было так вляпаться. Вот тебе и жизнь удалась.

Скоро его заперли в тёмном подвале с каменными стенами. Оконца там, конечно, были, но слишком маленькие и слишком высоко, да и как бежать через весь двор?

С другой стороны, попытаться стоило. Только чуть погодя.

Хорошо, что они не забрали у него ручку. Точно. Ручка.

Данил достал перо, снял колпачок. И что писать? Ну, во-первых, надо поставить защиту.

Что писать-то? Да какая разница. Данил водил кончиком пера по косякам у двери, просто выписывая все слова, что приходили на ум и были связаны с защитой и запретами. Потом провернул то же самое с окнами. Дотянуться до них не сумел, поэтому выписывал знаки защиты, стоя внизу и только взглядом примеряясь к контурам рам под потолком.

Потом прикрыл глаза, представил, как вся грёбная семейка Клещеевых идёт к нему с нехорошими намерениями. Мысленно перечеркнул их всех разом и поставил подпись. Ну, теперь они его точно не достанут.

Только вот свалить бы отсюда по-тихому.

Высоковато окна. Данил быстро обошёл весь подвал. Ничего, на что можно было бы забраться, не нашлось. Просто пустой подвал, даже заготовок и хлама нет. Такое полезное помещение и впустую простаивает.

Может, попробовать просто так выбраться? Данил, конечно, в прыжке доставал до ручки окна, только открыть его не получалось. Наверное, теперь и не получится. Потому что открылась дверь, и вошли все Клещеевы.

Вперёд, разумеется, выступил глава семейства.

— Слушай сюда, — начал Клещеев. — Мы тут подумали и вот что решили. Я тебе предлагаю просто дальше работать вместе. Мы будем подкидывать тебе клиентов, ты будешь заверять сделки. Если ты, как раньше, не хочешь знать деталей, то и не суйся. Просто тупо ставь подписи и печати. Я тебе буду башлять процент за каждую сделку. Идёт?

— Не идёт, — сразу отказался Данил. Взять бы время на раздумья, да что толку и дальше торчать в этом дурацком подвале.

— Я говорила, что надо сразу его грохнуть, — прошипела Анфиса. — Как он меня достал!

— Да что я тебе сделал-то? — устало спросил Данил.

— Да ты душнила! — выплюнула Анфиса. Лицо у неё стало злобное, как карикатура в аниме. — Я живу так, как мне нравится, но нет — родаки мне тебя подкинули!

— Так я в этом не виноват. — Данил просто тянул время, ища выход.

— А ты, тупой, всё предложение не делал, — продолжала плеваться Анфиса. — Хоть бы женился уже. Но нет, всё резину тянул.

— Навязали мы ей, — возмутилась Лора Карленовна. — Живёшь, как хочешь. Чего ты хочешь? По клубам шастать? Пить в три горла⁈ С мужиками валяться⁈ Для этого мы тебя спасали⁈

— Спасли они меня, — фыркнула Анфиса. — Спасибо вам большое!

— От чего спасли? — продолжал тянуть время Данил.

— Не твоё дело! — выкрикнули разом папа с дочкой.

— Да погодите вы, — примирительно произнесла Лора Карленовна, выставив ладони. — Может, он поймёт.

— Чего он поймёт? — усмехнулась Анфиса. — Пап, давай уже, кончай его, и всё. Мне сегодня ещё в салон, я на брови записалась.

Клещеев протянул Данилу пластиковый стаканчик с прозрачной жидкостью и приказал:

— Пей!

Данил не двинулся с места.

— Пей, или колени прострелю!

Дальше вспышка, грохот, женщины взвизгнули. Данил тоже непроизвольно вскрикнул и закрыл голову руками. Когда убрал ладони от висков, оказалось, что на пальцах осталась кровь. Обернулся и увидел скол на бетонной стене.

— Пей! — снова приказал Клещеев, протягивая стаканчик.

Данил трясущимися руками взял пойло. Выплеснуть? Нет, этот психопат его или расстреляет, или так забьёт.

— А давайте его просто пристрелим и закопаем ночью, — звонко предложила Анфиса. Вот же тварь, говорила так просто, будто предлагала на завтрак выпить чаю, а не кофе.

— Ещё чего, — фыркнула её мамаша. — Чтобы у меня дома труп валялся?

— Мы во дворе его зароем, — пожала плечиками Анфиса.

— Ещё лучше. У меня там всё уже устроено. И потом — садовник приходит. Вдруг он его найдёт!

— А привидений не боитесь? — кротко спросил Данил. — Я вот недавно видел призраков. Мало приятного. Вдруг я тут буду шарахаться у вас в доме и из вас жизнь тянуть?

— Не будешь, — оскалился Клещеев. — Во-первых, мы тебя тут не оставим, во-вторых — я же не тупой, защиту умею делать. Пей!

Делать нечего, бежать некуда. Куда Данилу одному против троих. И зачем его вообще возвращали?

— У меня последний вопрос, — произнёс Данил, на всякий случай напустив на себя обречённый вид. — Это вы меня сбили на машине?

— Конечно я, — усмехнулся Клещеев. — Как говорил мой отец, царствие ему небесное: если хочешь сделать хорошо, делай сам.

— Золотые слова, — вяло усмехнулся Данил, глядя на жидкость в стаканчике. — А зачем ручку украли?

— Думали, что сами сможем ей пользоваться, — просто ответила Лора Карленовна. — Не вышло.

— Правильно, — продолжал улыбаться Данил. — Вы же не маги. И даже не ведьмы. Так, лярвы.

— Да что ты понимаешь! — прокричала Лора Карленовна.

— А чья тетрадка с заклинаниями в сейфе? — быстро спросил Данил.

— Одной старушенции. Моя первая клиентка по ренте, — хмуро произнесла Лора Карленовна. — До того гнилая баба была, фу. Хорошо, что хоть хату и тетрадку оставила.

— Хватит! — рявкнул Клщеев. И снова направил пистолет на Данила: — В последний раз говорю — пей. Или пристрелю.

— Себя пристрели, — усмехнулся Данил и мысленно поставил под пожеланием свою подпись.

Потом залпом опрокинул стаканчик. Сначала ничего не произошло. И потом тоже ничего не произошло. Гадкая компания таращилась на него в ожидании непонятно чего.

А Данил чувствовал себя прекрасно и не знал, что изображать. На всякий случай кашлянул. Припомнил криминальные сериалы и сделал вид, что давится кашлем. Тянул руки к воротнику, выпучивал глаза. Упал на колени, скрючился на полу. Несколько раз дёрнулся. Затих, ожидая, что будет дальше и надеясь, что контрольного в голову не последует.

— Всё? — шёпотом спросила Анфиса. — Он точно сдох? А то мне ещё в салон.

— Да замолчи уже! — нервно прошипела Лора Карленовна. — Успеешь ты в свой салон.

Тяжёлые шаги. Это, наверное, Клещеев. Пинок в бок. Данил не шевельнулся.

— Может, контрольный в башку? — шёпотом предложила Лора Карленовна.

Данил сжался и снова понадеялся, что это не было заметно.

— Нас и так соседи, может, слышали, — раздражённо бросил Клещеев. — И потом — лужа натечёт. Мы же плёнку-то не подстелили.

— Нафига ты тогда вообще стрелял? — раздражённо спросила Анфиса.

— Рот закрой! — прикрикнул на неё папаша. — Умные все кругом. Так, быстро открыли все двери и пошли к машине.

Снова шаги, и Данила больно приподняло. Он мужественно стерпел. Клещеев, пыхтя, взял его за руки и потащил. Под спиной и ногами проскальзывал холодный пол, потом края ступенек больно били по пояснице и ногам. Пришлось прикусить себе язык, чтобы не закричать и не застонать.

Наконец Данила дотащили до гаража. Там нашлась та самая светлая машина, что однажды несколько раз его переехала. Кое-как Клещеев приподнял Данила и запихнул его в багажник. Нет, сам бы он не справился, пришлось помогать. То есть, почти самому туда залезть, но Клещеев этого, к счастью, не заметил.

Скоро глухо хлопнули двери и завёлся мотор.

Машина куда-то поехала, причём явно по просёлочной дороге, потому что Данила постоянно подбрасывало, и он то и дело жёстко приземлялся боком на дно багажника. С одной стороны, хорошо, что его туда запихнули, потому что теперь можно было не делать вид, что он спит или без сознания. Никто же не видит. С другой стороны, кажется, его может вырвать. А если не один раз, то и захлебнуться недолго.

Господи, какая наиглупейшая смерть — загнуться в двадцать шесть лет, захлебнувшись собственной рвотой, в багажнике машины, которая однажды его уже переехала. Да уж, жизнь определённо удалась.

Наконец машина остановилась. Ну, хотя бы тряска закончилась, что уже неплохо. Шаги. Снова притвориться уснувшим. Отлично, кто-то открыл багажник, и стало полегче дышать. Только вот жутко запахло болотом. И прохладно. Что-то где-то плещется, хлюпает. Лягушки разливисто квакают на все лады. Очень знакомо, прямо как водяные соловьи.

Данила тем временем выволокли из багажника и бросили на холодную сырую землю. Пришлось немножко развернуться, чтобы не ткнуться лицом в болотную жижу. Пока Клещеев ходил вокруг, Данил сквозь ресницы рассмотрел высокие густые камыши и кудрявые ивовые ветки, свисающие до самой воды.

Потом Клещеев снова его куда-то поволок. Вот дурачина. Ничего с первого раза сделать не может — снова пришлось помогать. Это как в простеньких детективах, когда показывают, как миниатюрная девица на каблуках тащит куда-то здоровенного мужика по глубокому снегу. А он ей ногами помогает. Смехота.

Только теперь вот не до смеха. Пришлось посодействовать Клещееву в запихивании себя в салон машины. Вырваться бы, да несостоявшаяся тёща на кой-то ляд тоже сюда притащились. Бродила кругом, недовольно цыкала. Хорошо, что хотя бы Анфису они дома оставили, без её бесконечного нытья и ядовитых плевков как-то спокойнее.

— Так, я всё, — отрапортовал Клещеев, захлопнув дверь машины.

Данил усердно делал вид, что дрых на водительском кресле.

Дальше Клещеев протянул руку в окно с опущенным стеклом и завёл мотор. Пришлось побороть искушение откусить ему ухо, ведь его башка оказалась прямо под подбородком. А вот искушения двинуть подбородком по макушке Данил не поборол.

Клещеев вскрикнул и вылез из окна. Обозвал Данила непотребными словами. А тот лежал лицом на руле и только что не хохотал в голос. Вот они удивятся, когда он вечером войдёт к ним домой, весь мокрый и в водорослях.

Дальше чета Клещеевых с двух сторон взялась за борта машины, и вместе супруги, крысы их сожри, затолкали автомобиль в болото.

Данил сполз головой на переднее пассажирское кресло. Скоро в салон стала затекать ледяная вода, промокли ноги, брюки, вся одежда. Воды стало по грудь, потом залило весь салон. Пришлось задержать дыхание и только потом вылезать.

Увы, выбрался Данил прямо в трясину. Его мигом стало затягивать вниз, воздуха не хватало, на виски жутко давило. Интересно, оживёт он во второй раз, или нет? Да и что толку очнуться где-то в глубине болота.

Но вдруг его потянуло вверх. За шкирку. Причём рядом как будто шевелились громадный хвост и плавники. Это русалка, что ли? Здесь есть русалки? А почему бы и нет.

Данил ещё не совсем погрузился во тьму, собрал последние силы и стал помогать себе руками и ногами, пытаясь всплыть в тягучей густой воде. Даже если Клещеевы ещё там. Но он же теперь не один, а с компанией.

Наконец голова вынырнула, и Данил резко вдохнул. Потом ещё раз. Попытался поморгать, но глаза заливала болотная вода.

Когда удалось нормально открыть глаза, кругом Данил видел только тёмно-зелёные кружевные тени, ветви, прутья, тёмную воду. И красивые сине-зелёные глаза.

— Как водичка? — буднично спросила Вита, без особенных усилий удерживаясь на плаву.

А вот Данил только кое-как хлопал руками и дрыгал ногами, так что ему было трудновато вести светскую беседу посреди болота.

— Где берег? — только и смог побулькать Данил.

Вита кивнула куда-то, развернулась и легко поплыла. Ну прямо как в бассейне премиального фитнес-клуба. Данил, барахтаясь, кое-как плыл следом.

Вита легко вышла из воды и грациозно поднялась по травяному берегу. Оказывается, она всё время плавала в болоте в голубом платье, которое теперь мокро облепило её шикарную стройную фигуру. Данил же, только достав ногами до дна, повалился вперёд. Кое-как выбрался и рухнул на траву. Некоторое время просто лежал на боку, пытаясь отдышаться, потом перевернулся на спину.

— И что это было? — спросила Вита. Да таким обычным тоном, будто интересовалась, который час и скоро ли подадут обед.

— Клещеевы опять пытались меня грохнуть. — Данил закрыл рукой глаза. — Не помню уже, в который раз.

— А ты живучий, — с уважением произнесла Вита где-то рядом.

— Этот гад мне недавно то же самое сказал. — Только без уважения, мысленно добавил Данил.

— Что ты им сделал? — спокойно спросила Вита.

— Сам не знаю. Наверное, узнал, что кто-то из них — лярва. А может, и все сразу. Бывает такое?

— Ещё как бывает, — протянула Вита. — Только это как-то мелко. Ну, лярвы. Да их полным-полно кругом. Если бы они убивали каждого, кто про них узнал, людей бы не осталось. Да и их самих тоже. Потому что бывают существа и покруче. Сожрут и сразу забудут. Даже изжоги не останется.

— Мне бы так, — прошептал Данил. Почему-то он не мог не то что встать, а даже пошевелиться было трудно.

— Давай, поднимайся. Надо уходить. А то вдруг они пойдут вокруг пруда. — И Вита даже похлопала Данила по плечу.

— Не могу, — простонал Данил. Даже глаза открыть теперь казалось невыполнимой задачей.

— Они тебе ничего не подсыпали? — с беспокойством спросила Вита.

— Сам выпил… — Выдохнул Данил остатки воздуха.

Кажется, Вита резко произнесла что-то про водяных тараканов.

Данила перевернули на бок. Некоторое время он лежал один, пытаясь пошевелиться.

Потом Вита вернулась. Она кое-как перевернула его обратно на спину и посадила. Помочь бы ей, как Клещееву, да куда уж. Сознание бы сохранить, а то что-то оно стало распадаться на песчинки.

В рот полилась вода. Данила как-то наклонило, чтобы вода прошла в горло, потому проглотить её самостоятельно он уже не мог. Потом ещё вода, ещё глоток.

А дальше ему надавило на живот, и его вырвало. Прямо на свои прекрасные брючки стиля кэжуал. И ещё раз. Потом снова вода в пищевод, и снова рвота.

С очередным выворачиванием внутренностей ум начал прочищаться. Данил уже проглатывал воду сам и сам отхаркивал. Руки-ноги стали гнуться. С глаз спала матовая пелена.

— Спасибо, — наконец самостоятельно прохрипел Данил.

— Пожалуйста, — легко ответила Вита. Как официантка в кафе, поставившая чай на столик. О, надо будет потом Виту в хороший ресторан пригласить.

Наконец сознание прояснилось достаточно, чтобы вместить всё, что стряслось с ним за последние часы.

Данил сел на землю, подтянул ноги, упёрся локтями в колени. Какой же он всё-таки нескляшный и бестолковый. Буквально притягивает неприятности.

— Что теперь-то? — тупо спросил Данил у болота.

— Езжай домой, — предложила Вита, садясь рядом. — Прими душ, поешь. Да, не забудь выпить какой-нибудь сорбент, хотя бы активированный уголь. И бабушке обязательно позвони, она волнуется.

— А ты откуда знаешь, что она волнуется? — повернулся к Вите Данил.

— Так я ей вчера ещё позвонила. Спросила, какого камыша ты тут забыл. Она сказала, чтобы я тебе не мешала. Что ты вроде как какое-то расследование затеял. Я и не мешала, думала, у тебя всё на мази.

— И когда меня затолкали в машину и утопили, ты подумала, что так и должно быть? — неожиданно для себя рассмеялся Данил.

— Ну, учитывая, что ты внук Вальпургии Карловны, — протянула Вита.

— Спасибо за помощь, — искреннее произнёс Данил.

— Пожалуйста. Обращайся. — Вита помолчала, потом спросила: — Так куда теперь?

— Обратно, — уверенно ответил Данил. — Я там кое-что не дорасследовал.

— Ты что, серьёзно?

— Ну да. Составишь компанию?

— Ага, щас.

— У них есть бассейн. Можешь там поплескаться, пока я одно дело закончу.

— А ты знаешь, как девушку соблазнить. Ладно, пошли. — И Вита легко поднялась на ноги.

А вот Данил, как только встал, сразу качнулся в сторону, даже пробежал пару шагов, пока Вита не поймала его за рукав. Немного постоял, раскинув руки. Подышал. Собрался.

И вместе они зашагали по берегу прудика. Стало быть, баба Валя была в курсе его приключений. Но предоставила разбираться со своими проблемами самому. Правильно, в общем-то. Не ребёнок уже, сколько можно его кормить с ложечки, напевая «летит самолётик».

— А если они сейчас дома? — осторожно спросила Вита, замедляя шаг.

— Вряд ли, — отозвался Данил, продолжая топать по тропинке между раскидистыми ивами. — Они, скорее всего, быстренько свалили в город. И там теперь где-нибудь шатаются, чтобы попасть на камеры, и чтобы их как можно больше людей видели. Алиби себе мастрячат.

— Резонно, — заметила Вита. Прибавила шаг, нагнала Данила и спросила: — А что ты там собрался доделывать?

— А что я умею? Печати ставить. Или документы аннулировать. Вот и займусь.

Они вышли на поселковую дорогу, добрались до забора Клещеевых. И как он, интересно, собрался залезать в дом. Да никак. Ему это больше и не нужно.

— Давай за мной. — Данил провёл Виту за угол забора и попросил: — Посмотри, чтобы никого рядом не было.

Вита кивнула, и Данил привалился спиной к забору и прикрыл глаза. Представил, как входит на участок, идёт по дорожке к дому. Легко открывает двери, пересекает гостиную, поднимается по лестнице и оказывается в хозяйской спальне. Вот он, сейф. Вводит код, дверка открывается. Данил берёт оттуда документы, достаёт свою ручку-артефакт, снимает колпачок. А дальше просто крест-накрест перечёркивает все бумаги из набора. Закончил, убрал всё на место. Закрыл сейф и вышел. Повернул за угол. Открыл глаза.

— Всё, — выдохнул Данил, проведя рукой по лбу. — Теперь можно и домой. Только у меня там вещи остались.

— Твои вещи остались в утонувшей машине, — сухо ответила Вита. — Извини, выбор у меня был небольшой — или помочь тебе, или вытащить твою сумку. Я выбрала тебя.

— Правильный выбор, — похвалил Данил.

Отлично, он во второй раз остался без телефона. Причём за этот утонувший в болоте аппарат даже ещё не вернул бабушке деньги.

— Я позвоню. — И Вита достала откуда-то смартфон.

— Он у тебя непотопляемый? — спросил Данил, глядя, как она изящными пальчиками порхала по экрану.

— Я что, ненормальная, с телефоном нырять? Он на берегу лежал. — Вита приложила трубку к уху, подождала. Потом весело произнесла: — Вальпургия Карловна, добрый вечер! Как ваши дела? Да? Это очень хорошо! Потому что я только что выловила вашего внука из болота, куда его пристроила семейка лярв из нашего посёлка. Почему, живой, и даже всё на месте. Да, всё нормально. Только телефон утонул и вещички. Ну, что-то осталось. Да, хорошо. Мы скоро!

Вита убрала телефон и по-деловому проговорила:

— Идём к окраине посёлка. Тётя Валя сказала, что там сейчас какой-то ваш знакомый будет проезжать, он подбросит нас до города.

Вместе они направились в старую часть, в Висельники.

— Почему такое мрачное название? — спросил Данил, пытаясь немного отвлечься от приступа собственной бестолковости и неуклюжести.

— Потому что здесь устанавливали виселицы, — просто ответила Вита. — Давно, ещё в царское время. Выводили осуждённых и вешали. Закапывали потом тут, недалеко, в божедомке у старого кладбища.

— Это где теперь «Добромыслов Плаза»? — вяло спросил Данил.

— Ну да. Нашли где высотку построить.

— Так там же целая улица теперь перестраивается, — кое-как поддерживал беседу Данил. — Моя бабушка там жила.

— И опять будет жить. Как и все остальные. — Вита шагала легко, как на обычной вечерней прогулке и щебетала: — Ты, кстати, слышал, что эти снобы из Плазы очень хотели, чтобы домики Божедомки поскорее снесли. Потому что им, видите ли, вид не нравился. Да и контингент не тот — обычные люди. Только вот все эти обычные-необычные люди уже застолбили там новые дома и скоро вернутся обратно. Представляешь, как эти богатеи из Плазы обрадуются?

— Так им и надо, — угрюмо выдохнул Данил.

Он ведь и сам подумывал продать квартиру в своей «сталинке» и переехать в элитную Плазу. То есть, получается, что он и сам — всего лишь пустоголовый сноб.

Наконец они вышли к окраине посёлка, перебрались через железную дорогу, миновали посадки и оказались у шоссе.

— Где там ваш друг? — всматривалась вдаль Вита.

— Что за друг? — скучно спросил Данил. А потом как понял.

И точно, через полминуты к ним подкатил «Газик» майора Новикова. Ну, этот хотя бы не станет бухтеть из-за мокрой одежды попутчиков и болотного амбре.

— Меня зовут Вита, — заулыбалась водяная ведьма, залезая в салон.

Ага, а с Данилом она так дружелюбно не беседовала, когда они в первый раз встретились.

— Новиков Фёдор Сергеевич, — с улыбкой представился майор. — Где так вымокли?

— Данила утопили в машине, а я его достала, — просто рассказала Вита, пристёгиваясь.

— Значит, в отделение? — предположил Новиков, глядя на Данила в зеркало.

— Нет, — покачал головой Данил.

— Почему? — хором спросили майор и ведьма.

— Как я это докажу? — устало глядя в окно, произнёс Данил.

— Что за машина? Та самая? — после паузы поинтересовался Новиков. Когда Данил молча кивнул, продолжил: — Хотя бы покажи место. Машину достанут…

— А в ней — мои вещи. Клещеевы скажут, что я её у них угнал. Или что они вообще не в курсе. Машина-то без регистрации.

— Пусть говорят что угодно, — резко вставила Вита. — За свои поступки надо отвечать. По справедливости.

Данил промолчал. Потому что недавно из-за его недальновидного поступка весь двор дома залило нечистотами. А ведь он хотел всего-то соблюдения ответственности и справедливости.

— Домой, — наконец произнёс Данил.

— К Вальпургии Карловне, — сказала Вита Новикову. Тот кивнул.

Сговорились. Мнения Данила теперь, похоже, вообще никто не спрашивал. И правильно. Кому он вообще нужен, позорище.

У Виты затренькал телефон.

— Ещё раз здравствуйте, — бодро пропела Вита. — Да, едем к вам. А куда? Ну, хорошо, я скажу. — Вита убрала телефон и как-то беспокойно произнесла: — Вальпургия Карловна сказала, чтобы мы ехали не к ней домой, а в твой офис.

И ведьма обернулась к Данилу. Новиков только пожал плечами и крутанул руль.

А Данил, кажется, понял, почему их вызвали именно туда — в контору. Потому что Клещеевы решили не просто уничтожить его как человека, а стереть всю его деятельность, распылить дела, а если получится, то и память о нём развеять по ветру.

Что же такое он им сделал? Чем заслужил? Всегда был вежливым, услужливым. А как стелился перед этой гадиной Анфисой, даже вспоминать противно.

Небо затянули тяжёлые тёмные тучи, обещавшие дождь с грозой. Машина проехала по чёрно-серым улицам Добромыслова, свернула в сталинские кварталы. И скоро остановилась у офиса Данила, с которого была сорвана дверь.

— Ничего себе, — выдохнула Вита.

Из тёмного проёма показалась следователь Батенко в компании Вальпургии Карловны. Они разом уставились на подъехавший «Газик» Новикова.

Данил вышел первым, поднялся на крыльцо, по которому будто экскаватор проехал — ступени были разбиты, перила выгнуты наружу, на месте вывески темнела подпалина.

— Тут или маг разрушения поработал, или… — Вита встретилась взглядом с Батенко и замолчала.

Данил заглянул в проём, по периметру которого обуглились знаки защиты. Ничего себе Клещеевы его ненавидели, раз столько сил потратили. Вся контора будто ураганом разнесена — мебель сломана, техника разбита, документы валялись по полу одинокими листами.

— Что с вами случилось? — без приветствия спросила Батенко, рассматривая мокрую одежду Данила, измазанную землёй и тиной.

— Упал в воду. Еле вылез. — Данил специально не стал упоминать Виту, чтобы ещё и её не впутывать в это дело.

— Вам в последнее время жутко везёт, — прищурилась следователь.

— Главное слово здесь — жутко, — произнёс Данил. Прикрыл глаза и вдохнул поглубже.

По стопам прошла лёгка дрожь.

Данил открыл глаза и понял, что крыльцо осталось где-то позади, а сам он полетел прямо в свой разгромленный офис.

Данила схватило за шею что-то вроде здоровенного чёрного щупальца, как будто в офисе шуровал гигантский спрут, но состоящий сплошь из дыма. Впрочем, хватка у него была что надо.

Данила вбросило в комнату, кажется, сверху тоже кто-то брякнулся. Данила припечатало к полу, сверху кто-то ойкнул. Вроде бы женский голос, значит, либо Вита, либо следователь. Интересно, что будет хозяину офиса, если следователя по его делу размажет по стенам монструозный спрут?

Но подумать об этом можно будет позже. Например, когда получится нормально вдохнуть. Та, что была сверху, куда-то скатилась, и воздух пошёл. Зато где-то что-то загрохотало, и теперь Данилу пришлось уворачиваться от летевшего прямо в него любимого кресла. Хорошо, что рядом оказался Новиков, который сумел ухватить кресло за ручки и изменить направление полёта так, чтобы оно угодило в стену. И разломилось на куски.

Разбился и полетел со звоном на пол диплом в стеклянной рамке. За ним последовала лицензия нотариуса, причём на миг в отражении Данил увидел нечто гадкое и огромное — вроде похоже на человеческий силуэт, только вместо головы, действительно, гигантский спрут с чёрными щупальцами.

Ещё одно щупальце развернулось и разбило в щепки шкаф. Из него веером в воздух взмыли документы. Как же потом всё это восстанавливать⁈

Данилу снова сдавило шею, и он увидел, как к нему на огромной скорости приближалась стена, уже без дипломов, грамот и лицензий. Но мимо глаз промелькнула рука с деревянным колом, и хватка ослабела. Данил успел сгруппироваться и в стену влетел только плечом. Всё равно больно.

Раздался плеск, кажется, комнату окатило водой, и на миг грохочущая свистопляска прекратилась. Вот только потопа теперь и не хватало.

— Что это вообще за фигня? — спросила откуда-то из угла следователь.

— Янгом. Спрут-разрушитель, — ответил голос бабы Вали, причём так размеренно и спокойно, будто она ягоды на базаре выбирала.

— Это мы уже поняли, — произнёс откуда-то Новиков. — Как его угомонить?

— Берёмся за руки, — скомандовала баба Валя и вышла на середину разгромленного офиса.

Стоило ей протянуть руки в разные стороны, как с потолка на неё полетела здоровенная чёрная клякса. Данил подскочил и сбил бабулю с ног. Чернота шмякнулась где-то рядом. Бабушка ойкнула, будто немного удивлённо, потом легко перекатилась и снова встала на ноги, раскинув руки.

С одной стороны возник Новиков, с другой — Вита, почему-то мокрая с головы до ног.

Данил тоже подполз, попытался подняться. Но ноги поехали по гадской склизкой жиже, которой, казалось, был залит весь пол. Пришлось ловить равновесие и держать за руки остальных. Последней к кругу присоединилась взъерошенная следователь. Обычно такая аккуратно-педантичная, сейчас она выглядела так, будто побывала в центре торнадо. В прочем, все они там… ещё находились.

Потому что стоило им вцепиться в ладони друг друга, как пол вообще ушёл из-под ног. На миг Данил побоялся, что сейчас они дружно пробьют макушками потолок и поздороваются с соседями сверху.

Однако вместо этого их просто крутануло, как на гигантской стоячей карусели. Мелькало и летело рядом всё — бумаги, документы, мебель, какие-то осколки и ошмётки.

Данилу растянуло руки, и он очень боялся отцепиться от Новикова и следовательницы, потому что тогда их всех могло просто размазать по стенам, а то и в окно выбросить.

— Сжать круг! — натужно скомандовала баба Валя.

Данил не сразу понял, как это вообще возможно, но ему снова растянуло суставы. Он поднапрягся и попытался согнуть руки в локтях. Вышло не очень, однако, показалось, что Новиков и Батенко стали к нему чуть-чуть поближе. Значит, получалось. Он ещё напряг мышцы. Да это всё равно, что пытаться обнять покрепче ураган.

Но пришлось. Лицо драло, всё кружилось, в ушах звенело, челюсти свело.

И тут мелькнула странная мысль, что можно же просто запретить этой сущности тут безобразничать. Тогда Данил из последних сил подтянулся и резко выдернул руку из хватки Батенко. Когда вся компания разлеталась в разные стороны, Данил успел-таки припечатать чёрное щупальце большим пальцем с криком вроде «изыди!».

Мгновенно всё стихло, и Данил шлёпнулся на пол.

С разных сторон выползали и собирались в центре комнаты взлохмаченные, потрёпанные, но не побеждённые борцы со спрутом-разрушителем.

— Я-то хотела его святой водой окатить, чтобы Вита пар создала, — проговорила баба Валя, невозмутимо поправляя кофту. — Но можно и так.

— Зачем я вообще сюда пришла? — растерянно проговорила Батенко, осматриваясь.

— Так вы же сами позвонили. Сказали, что в офис кто-то залез, просили приехать, и Данила тоже. — Бабушка подняла с пола свою клюку.

— Да я не об этом. Могла бы просто повесткой вызвать, чтобы не крутиться тут с вами. — Баьенко пригладила волосы и достала из сумочки зеркальце. Поправила макияж, потом будто что-то вспомнила и обратилась к Данилу: — Да, вот ещё что. Против вашей подруги Анфисы Клещеевой открыто несколько уголовных дел. И против её родителей тоже. Вам придётся бывать у нас чаще.

— Как свидетелю? — зачем-то подала голос Вита.

Батенко на неё удивлённо глянула и промолчала.

Следователь уехала первой, за ней отправили и майора. Он что-то промямлил про то, что уже и так задержался в городе, а ещё надо родителям помочь. Правда, для начала он как-то сумел приладить на место выломанную дверь офиса, за что ему отдельная большая благодарность. Так что разбирать завалы помогали только бабушка и Вита, которая, правда, лучше всего справлялась с заказом еды и рассказыванием анекдотов.

Кое-как удалось привести контору в более или менее приличный вид.

— Что же ты такое можешь о них рассказать, что их так перетряхнуло, — вздохнула бабуля, когда они уже собирались уходить.

— Самому интересно, — устало улыбнулся Данил. Паниковать и бояться не было больше сил.

Вита поехала домой на такси, а бабушка и внук пошли прогуляться по вечерним майским улицам, усыпанным белыми лепестками отцветающих яблонь. Грозовые тучи пролились, пока они в офисе бодались с гадким спрутом, и теперь солнце садилось, огненными вспышками отражаясь от мокрого зеркального асфальта и городских окон. А Данилу, кстати, было совершенно всё равно, что его костюм промок и покрыт болотной тиной. Да и несло от него знатно.

Бабуля взяла внука под руку и шла рядом, для вида постукивая тростью об асфальт. А ведь ещё недавно круто гоняла на квадроцикле.

В одном Батенко оказалась права — Данила теперь чуть ли не каждый день вызывали в полицию, где ему приходилось часами доказывать разным людям, что он знать ничего не знал о махинациях Клещеевых. Им даже попытались провести очную ставку с Анфисой, но она ни одного слова так и не произнесла. В ответ на все вопросы только со скучающим видом раскачивала ногой и рассматривала ногти. Её адвокатесса вообще всё время глазела по сторонам.

Данила так ни за что и не ухватили, а вот за Клещеевых взялись всерьёз.

Данил не понял, как и когда несостоявшиеся родственники узнали, что он был жив и здоров. На связь с ним никто не выходил, убить больше не пытались. Жизнь, казалось, начала налаживаться.

Так думал Данил, уплетая как-то куриную отбивную с майонезным овощным салатом на съёмной бабушкиной кухне. Вернуться домой он пока не решался, потому что стыдно было смотреть в глаза соседям, которым пришлось почти неделю жить по родственникам и дачам, пока майские дожди размывали зловонную жижу в их дворе.

Но как это обычно бывает, стоит расслабиться, как откуда-нибудь сваливается новое приключение. На Данила вот свалилось очередное приглашение посетить отделение полиции. Он, как обычно, привёл себя в порядок, причесался. Надо же показать себя честным человеком, большим профессионалом и ответственным гражданином.

Однако в этот раз его ждала следователь Батенко, но не как свидетеля, а как потерпевшего. Она встретила его у здания в центре города и повела за торец.

— Там у нас гараж, — пояснила Батенко. Выглядела она, как обычно, великолепно. И не скажешь, что каких-то полторы недели назад их вместе чуть не раскрошило о стены офиса.

Батенко пропустила Данила вперёд, в просторное крытое помещение, где стояла помятая светлая машина, покрытая высохшими тёмными водорослями. Та самая «девятка», что дважды послужила для убийства Данила.

— Узнаёте? — спросила Батенко, глядя в какие-то бумаги.

— Не могу сказать, — уклончиво ответил Данил. Потом решил попытаться сыграть дурачка: — Это что, та самая машина?

— Угу. Та самая. — Следователь наконец подняла взгляд. — На заднем сидении нашлась сумка с вашими вещами. Одежда, телефон, визитки. Забирать будете?

— Где вы её нашли? — слегка оторопел Данил.

— В болоте рядом с дачей Клещеевых. Госпожа Клещеева как-то помчалась туда посреди ночи, чтобы утопить вот это. — И следователь показала Данилу несколько знакомых бутыльков в пакете. — Не в курсе, что там?

На самом деле, в пузырьках были какие-то порошки, и эти флакончики Данил видел в сейфе Клещеева. И кажется, зельем из такой бутылочки поили самого Данила перед тем, как запихнуть в машину и утопить.

— Понятия не имею, — твёрдо заявил Данил.

— Там вытяжки из ядовитых растений. — Батенко теперь писала что-то на листе, расположив его на папке прямо на весу. — Опасная вещь. Микродоза вызывает галлюцинации. Малая доза — паралич нервной системы. Можно хлебнуть чаю с ложкой такой вытяжки и отъехать насовсем.

Данил удивлённо помычал. А он почему не отъехал, интересно?

И тут же в уме возник ответ — да потому что заранее своей подписью запретил Клещеевым наносить ему любой вред. Поэтому отрава сработала наполовину, и Вита успела промыть ему желудок. А он её даже в ресторан до сих пор не пригласил.

Батенко продолжала что-то писать. Как бы между прочим произнесла:

— Вы слышали, что господин Клещеев сдался полиции?

— То есть? — спросил Данил прежде, чем успел продумать стратегию разговора.

— Взял всё на себя. Вроде как он в одиночку продумывал все планы и проворачивал левые сделки. Подсовывал людям липовые документы, подмахивал подписи, опаивал, отжимал квартиры. И всё в одиночку. Жена и дочь якобы ничего не знали.

— Какой активный гражданин и какие честные женщины, — тихо произнёс Данил, гадая, зачем понадобилась такая схема. Неужели им больше не отвертеться.

— Без протокола сказал, что якобы спасает семью. Явка с повинной. — Батенко продолжала писать, делая вид, что смотрела только в листок. На самом деле краем глаза следила за реакциями Данила. — Отсидит и выйдет.

— Зачем вы мне это рассказываете? — прямо спросил Данил.

— А зачем он пытался вас убить? — прямым вопросом ответила Батенко, наконец прямо глядя в глаза Данилу.

— Понятия не имею, — честно ответил Данил. — Я ничего не знал об их махинациях.

— Какие все скрытные, но честные, — сыронизировала Батенко. Потом протянула Данилу лист: — Подписывайте. Вещи сможете забрать позже.

Данил поставил подпись, поблагодарил следователя и отправился домой, то есть, в съёмную бабушкину квартиру. Как баба Валя ни отказывалась, внук взял на себя расходы за коммунальные платежи на несколько месяцев. Да ещё каждый день заказывал еду, а аппетит у него что-то разыгрался.

— Это от стресса. После Прозрения такое бывает, — приговаривала бабуля, помешивая домашние пельмени в большой кастрюле. — У всех просто как небольшая болезнь проходит, а ты вон помер. Ничего, поправишься. Ещё понравится.

— Почему Клещеев сдался? — спросил Данил, подпирая рукой голову и гадая, скоро ли можно будет запихнуть в себя горку пельмешек со сметанкой и свежей зеленью с бабушкиного подоконника.

— Может, испугался? — предположила баба Валя, выставляя на стол глубокие тарелки. — Они поняли, что тебя не добьют, вот он и решил спрятаться. Да ещё жену с дочкой прикрыть. Ты на них не заявил, они тебя тоже не стали дальше топить.

— Мне кажется, тут всё сложнее, — вздохнул Данил. — С самого начала. Где-то запрятан какой-то секрет, из-за которого всё это и началось. И никак не закончится.

— Просто они оборзели. — Баба Валя накладывала пельмени в тарелки, и слюна текла от аромата лаврушки, чеснока, лука и перчика. — Подумали, что раз им раньше всё сходило с рук, то так будет всегда.

— Некоторым всю жизнь всё сходит с рук, — заметил Данил, принимая у бабушки тарелку, полную пельмешек.

— Это-то и плохо. Потом у внуков болячки вылезают. Вот так бывает: умница-красавица, а родить не может. Потом родит, и лечится всю жизнь. А всё почему? А потому, что дедушка где-то на сковороде подпрыгивает. — Бабушка посыпала свою порцию смесью ароматных перцев.

— Разве внуки должны отвечать за предков? — спросил Данил, поливая свою тарелку сметаной с горчицей.

— Не должны, — покачала головой бабушка. — Но отвечают. Так что всегда надо думать наперёд. Все слова и действия имеют последствия. И некоторые, когда понимают, что эти последствия уже на пороге стоят, решают всё разрулить единым махом. Взять всё на себя, чтобы не портить жизнь другим.

— Как Клещеев? — догадался Данил. — Хочет оградить жену и дочь от кары за то, что они наворотили? Но воротили-то они вместе. Разве так можно?

— Можно, — произнесла бабушка, глядя куда-то в сторону. — Только сдаётся мне, ты прав. Тут всё не просто. Ладно, давай обедать.

После пельмешек и кофе с бутербродами бабушка ушла смотреть какой-то детективный сериал, а Данил устроился на балконе с планшетом. Просто лазил по соцсетям и прокручивал забавные ролики с котиками, чтобы отвлечься. Анфиса давно закрыла все свои страницы, хотя раньше выкладывала каждый шаг.

А ведь обидно будет, если они с мамашей уйдут от наказания. Ведь Клещеевы все втроём пытались уничтожить Данила, да и не только его. А отвечать почему-то решил только отец семейства. Хотя Батенко права, он просто отсидит свой срок и выйдет на свободу. Они опять замутят какой-нибудь семейный бизнес и будут дальше силы из людей тянуть.

Брать квартиры на реализацию, подкладывать туда порчи, потом продавать, а потом питаться силами, вытянутыми из новых владельцев. Одни хозяева опустошатся и… съедут, появятся другие. Подкладу-то всё равно, на ком паразитировать.

Например, на тех, кто заключает договоры пожизненной ренты. Договоры-то вроде как честные. Чистые юридически. Никто же не знает, что и так пожилому или больному человеку ещё и подклад подсунули, чтобы он на этом свете не задерживался, а поскорее отдал все силы и имущество Клещеевым.

Но куда именно всё это уходит? Неужели им не хватает своей жизненной энергии?

Нет, ну бывают, конечно, такие люди, которым хорошо только тогда, когда другим плохо. Вот они и провоцируют, шантажируют, наушничают, стравливают. Сами питаются негативом, который при этом выплёскивается. Лярвы.

Но здесь другой масштаб. Такое ощущение, что им нужно постоянно подпитываться. Или они хотят наполнить какой-то магический кристалл, и для этого вытягивают из людей силы и даже жизни.

Неужели Данил каким-то образом сумел догадаться, что это за кристалл? И где он? А главное — каким образом он тогда до него добрался? Может, случайно нашёл?

Если предположить, что сейчас Данил наконец отыскал отгадку, то всё случившееся, пожалуй, вписывается, в канву. Он раскрыл тайну Клещеевых, добрался до тайного кристалла силы, куда стекалась энергия, высосанная из их жертв. И за это они пытались его убить. Не из страха, что он расскажет. Большинство просто не поняли бы, о чём речь.

Клещеевы боялись лишиться кристалла. Или его подпитки. Жизнь их, что ли, от этого зависит. Может, и так.

Странное дело. Обычно люди питаются чем-то позитивным. Вот сделал хорошее дело — дерево высадил или помог кому-то. И хорошо на душе. Говорят, некоторые даже исцеляются, когда начинают заниматься благотворительностью. Но это понятно — приносишь в мир добро, его становится больше, и тебе тоже частичка перепадает.

Лярвы — это другое дело. Они почему-то не могут жить благими делами или хотя бы намерениями. Им нужно гадостей, да побольше.

Как бы снова найти этот Клещеевский кристалл? А, собственно, зачем? Они же вроде от Данила и его семьи отвязались. Но ведь так или иначе, они снова в скором времени всплывут. И продолжат выжимать из людей соки ради собственной подпитки.

С другой стороны, что Данил сделает, если найдёт этот кристалл? Уничтожит? Лишит их жизненных сил? Ну, они-то ничем не гнушались. Только вот Данил не такой. Что тогда? Как тут быть?

И как вообще отыскать этот кристалл?

Пожалуй, можно попробовать пройти по следам. Каждый человек оставляет в этом мире следы. Наверное, можно их отыскать, если постараться.

Стало быть, нужно найти момент, когда Клещеевы получили или создали этот кристалл. Если он им достался от кого-то, то что обязательно сохранилось? Правильно, документы. Бумажные или какие-то иные. В любом случае, они его приняли и поставили свою подпись.

А если подпись была когда-то поставлена, то Маг Печати вполне может её отыскать.

Но для того чтобы следовать по оставленным Клещеевым печатям, надо для начала найти отправную точку. Пожалуй, можно за такой пункт принять машину, на которой папаша семейства пытался переехать Данила.

Данил прикрыл глаза, представил светлую «девятку», которую видел в гараже. Откуда она вообще взялась? Сразу проявился полупрозрачный документ с подписями. Выходило, что машину купил по случаю ещё отец Клещеева. Правда, на учёт ставить не стал, а просто держал в гараже без номеров. Полезная вещь, когда надо куда-то незаметно съездить или что-то куда-то перевезти.

Потом по наследству машина перешла к Максимиану Ариевичу. Разумеется, без документов, однако он же принял наследство, значит, оставил свой отпечаток. Который и рассмотрел Данил прямо на машине.

Это всё, конечно, жутко интересно, однако ни на миллиметр не приближало к разгадке всего этого мутного дела.

Зачем-то Клещеевы затеяли кутерьму с подкладами и вытягиванием сил из людей. Где же тот кристалл, который им надо было наполнить. Большой, наверное, и важный, раз такие силы ради него задействованы.

Наверняка кристалл хранится где-то, как говорится, за семью печатями. Рассмотреть бы эти печати. Некоторое время Данил сидел на балконе, делая вид, что смотрел в планшет, а на самом деле перебирая Клещеевские отпечатки.

Ничего интересного так и не нашлось. Риэлторы ставят за годы работы тысячи печатей, в основном, законных.

Криминальные у Клещеевых, конечно, тоже встречались, но к кристаллу они имели мало отношения.

Так, надо попробовать зайти с другой стороны.

Немного отмотать, так сказать, жизнь в обратном направлении.

Поехали. Воскрешение Данила в гробу. Едем назад. Авария, которую он так и не вспомнил, что, наверное, и к лучшему. Снова назад.

Подклады клиентам, договоры ренты, завещания. А ведь судиться с дочерью Крайнова они решили лишь для того, чтобы вымотать ей нервы и вытянуть побольше сил. Не квартира и сарай им были нужны, а новая подпитка. Самого Крайнова выжали до дна, когда узнали, что он встречался с Данилом. Да ведь он сам им об этом сказал! Надумал вернуть деньги и разорвать договор ренты. И подписал себе приговор. Вот она, его чёрная подпись.

Печати и подписи Клещеевых высвечивались огненными вензелями, как когда-то подпись самого Данила сверкала на свёртке в квартире Ирины, бабушкиной подруги.

Так, а вот и подклад с подписью Данила, заверившего какой-то договор. Но на самом договоре есть ещё две печати — внука Ирины и господина Клещеева. Из хозяина квартиры подклад, как воронка, вытягивал здоровье, психическое и душевное благополучие. И куда они направлялись? Не в пустоту же.

И сколько их, таких подкладов за подписью Клещеевых. Данил попытался в деталях представить их отпечатки. Получилось сразу, но их бессчётное множество, как звёзд на небе. Теперь надо выделить те, через которые из посторонних людей утекали силы.

В темноте оставалось светиться несколько десятков подписей. Некоторые, впрочем, давно выгорели. Стало быть, Клещеевы занимались подкладами не один год. И даже не один десяток лет. Много же сил они натянули. Интересно, куда всё это делось.

Данил попытался проследить один из вихрей, пройти, так сказать, по ниточке. Куда-то они вели, эти светящиеся линии, куда-то во тьму. Сходились в одном месте, но место это было тёмным настолько, что поглощало свет, и нити просто истончались и гасли.

Однако этот сгусток тьмы пульсировал, как живой. Данил немного покружил, лавируя между печатями. Потом решил, что надо бы рассмотреть их поближе и поподробнее.

Правда, это оказалось сложно. Сразу разглядеть, чьи это были подписи, и на чём они были поставлены, не вышло. Стоило приблизиться, как отпечатки ускользали.

Однако вскоре мелькнул один очень знакомый документ. У Данила имелся почти такой же — красный диплом. Окончание вуза, высшее образование. Только вот этот диплом был тонкий, полупрозрачный. И вообще как будто очень старый, много лет пролежавший на свалке — на нём коричневели пятна, корочка облупилась и источала неприятный гнилостный запах.

Чей же это документ. Анфисин? Ну да, она была отличницей ещё со школы и вуз закончила с красным дипломом. Слабовато в это верилось. Но вот они, документы.

При чём здесь Анфиса? Или, может, всё дело именно в ней?

Данил сосредоточился. Отыскал золотую школьную медаль. Которая почему-то оказалась сложенной из мятой фольги.

Какое-то тут всё ненастоящее. Так. Стоп. Ненастоящее? Липовое, что ли? Все эти отличные оценки, медали, красный диплом — всё это подделка? Или куплено?

Ну, допустим. Данилу от этого всё равно никакой пользы. Подумаешь, купили для дочки медаль и диплом. Не такая уж редкость.

Или… а на какие средства всё это приобретено? В вихре купюр Данил рассмотрел чьи-то подписи, которые быстро погасли. А ещё казённые бланки. Свидетельства о смерти.

Кто-то умер? Данил вызвал формы свидетельств. Да их несколько. И все прошиты насквозь тёмными нитями.

Ясно. Кому-то доходы Клещеевых стоили жизней. Ну, с этим пусть компетентные следователи разбираются. Чьи-то квартиры были перепроданы для покупки диплома любимой дочке. Это тоже Данила не касалось.

Или, напротив, очень даже касалось? Всё здесь как-то переплетено. Но как покушение на Данила связано с давними махинациями Клещеевых? Учитывая, что кругом то и дело проявлялись новые лабиринты нитей, всё было связано со всем.

И, кажется, центральной фигурой в этих связках была Анфиса.

Раз уж Данилу пришлось изучать свидетельства, что ему, впрочем, часто приходилось делать, то почему бы не просмотреть остальные её документы. Может, что полезное отыщется.

Данил начал со свидетельства о рождении. Вот, всё правильно — подписи её родителей и первый отпечаток самой Анфисы, ещё во младенчестве. Ну, это как у всех, ничего особенного.

Только вот… А её ли это свидетельство? Данил вернул бланк и присмотрелся. Отпечаток точно Анфисин, он теперь даже без рассматривания деталей отличал подписи людей. Просто знал, какой отпечаток кому принадлежал. Но в свидетельстве о рождении в графе «имя» почему-то была указана не Анфиса, а некая Мелисса. Мелисса Максимиановна Клещеева.

А нет ли у неё ещё одного свидетельства? А есть. Свидетельство о смерти.

Но детально изучить документ сразу не вышло. И потом тоже не вышло.

Над головой прогрохотало, и Данил очнулся. Оказалось, всё небо затянула громадная чёрная туча. Снова пророкотало, сверкнула молния. Налетел сильный ветер, согнувший тонкие деревца в палисаднике почти до самой земли.

Данил вернулся в квартиру и закрыл окна. И только теперь понял, что, оказывается, жутко устал. Перепроверка туч чужих документов выматывала. Так что Данил просто плюхнулся на кровать и мигом заснул.

Спал на редкость крепко и спокойно, а проснулся только следующим утром. Зато бодрым и отдохнувшим. И, кажется, с планом дальнейших действий.

За завтраком, когда баба Валя выкладывала на тарелки яичницу с сыром и ветчиной, Данил как бы невзначай спросил:

— Ба, а зачем родители могут поменять ребёнку имя?

— Как это — зачем? — усмехнулась бабуля. — Чтобы от кого-то спрятаться. Сам, что ли, не знаешь?

— Нет, не в том смысле. — Данил поднял брови, чтобы бабушка поняла, что речь шла о всяких колдовских делах.

— Ну, — протянула баба Валя, усаживаясь за стол, — например, если на них наслано мощное проклятие. Или если ребёнок… хм.

Данил молчал, стараясь не сбить бабушку с мысли. Она прищурилась и будто что-то перебирала в уме. Словно страницы невидимой книжки листала.

— Ты знаешь, — наконец заговорила бабуля, — есть такой обряд — Някалмо. Похороны куклы имени. Ребёнку меняют имя, состригают волосы, делают куклу, надевают на неё одежду ребёнка, пишут старое имя и хоронят. Считается, что вместе с этим свёртком уйдёт всё плохое, что налипло на малыша. А тебе зачем?

— Анфисе когда-то изменили имя. Она изначально была Мелиссой. — Данил краешком тоста поддел желток, и матовая жидкость разлилась по тарелке. — И у неё было ещё липовое свидетельство о смерти.

— Ты думаешь, всё дело в ней? — просто спросила бабуля, и теперь настала очередь внука понять её без лишних слов.

Данил только кивнул, пережёвывая поджаренную с корочкой ветчину.

— Есть идея, — подмигнула бабушка и набрала номер. Подождала и бодро произнесла: — Утя, привет! Как дела, как всё? Да ты что? Серьёзно? Поздравляю! Ха-ха. И мне прабабкой бы побыть. Слушай, выручи по старой дружбе. Надо найти могилу Мелиссы Клещеевой, если, конечно, такая имеется. Да. Да. Вот спасибочки.

Бабуля убрала телефон, доела яичницу и пояснила:

— Знакомая работает в мэрии по части ритуальных услуг. Если могила существует, она её точно найдёт.

Данил кивнул в знак благодарности.

После завтрака он собирался начать процесс по восстановлению конторы и вообще возвращению в профессиональную деятельность. Отпуск же не может длиться бесконечно, надо и деньги зарабатывать.

Однако восстановление доброго имени пришлось немного отложить, потому что бабулина знакомая прислала координаты захоронения некоей Мелиссы Клещеевой двух лет отроду.

— Едем, — бодро скомандовала баба Валя, надевая цветастый платок и доставая зонтик.

— Куда? На кладбище? — кисло спросил Данил, у которого план действий, если честно, пока заканчивался на установлении факта — Анфисе в детстве зачем-то поменяли имя.

Бабуля, улыбаясь, открыла дверь и выпустила внука в подъезд. Во дворе у клумбы с облаком розово-бело-голубых незабудок их уже ждала машина майора Новикова.

Он даже не спросил, куда они направлялись. И Данилу почему-то казалось, что на сей раз предусмотрительный майор прихватил собой не только осиновый кол, но и пару лопат.

Господи, да ведь Данил — успешный нотариус, известный в городе, с хорошей репутаций. Правда, недавно убитый и воскресший. Катит на кладбище, чтобы покопаться в ненастоящем детском захоронении. В компании с бабушкой-ведьмой и майором полиции, вооружённым осиновым колом.

Прямо сюжет для мистического детектива. Вопрос в том, кому какая роль достанется.

Наконец показалось кладбище. Слишком уж часто Данил стал бывать здесь. Хотя говорят, что встретить покойника — хорошая примета. Главное, чтобы он за тобой потом не погнался. Но на этот случай бабуля, похоже, и пригласила с собой бравого майора Новикова.

Машина прокатила мимо поворота на старинную часть, потом мимо советских могил. А вот район, где располагались захоронения девяностых и ранних нулевых, оказался не так хорошо благоустроен. Дорожки и могилы заросшие, мусорные контейнеры переполнены. Много сухих деревьев и неухоженных участков.

Ориентируясь на полученные координаты, развесёлая троица бродила между оградками, разглядывая памятники. И да, майор привёз с собой сразу две лопаты. А у бабули с собой была увесистая сумка. И только Данил оптимистично прибыл налегке — с планшетом и ручкой.

Взгляд зацепился за мелькнувшую чёрную точку. Данил остановился. Присмотрелся. Точно, опять чёрная птица. Дрозд. Посидел на веточке берёзы, перелетел на другую. Потом ещё чуть дальше. И тут до Данила дошло наконец, что именно делало эту часть кладбища такой давяще-мрачной.

Оказалось, посреди оградок и памятников торчало множество сухих деревьев с голыми ветками и чёрными треснутыми стволами. Данил остановился. Ещё раз осмотрелся, на сей раз внимательнее.

Странно это. Ограды все сплошь проржавели, памятники покосились, облезли и потрескались. Фамилии стёрты, фотографии в пятнах. Некоторые отвалились. Заборы погнуты, калиток нет. Ну чисто фильм ужасов.

Да, да, сынок. Ты всё правильно понял. Топай туда, где находится эпицентр этой разрухи. Давай, шагай.

Данил мысленно застонал. Но слишком уж долго длилась его погоня за причиной собственной смерти.

Так что Данил собрался с силами и двинулся туда, где от деревьев остались одни колючие огрызки. Земля сухая, чёрная. Места захоронений обветшали так, будто им не по двадцать-тридцать лет, а все двести — памятники или свалились, или вросли в землю, из-за плесени и ржавчины фамилии и даты даже примерно не просматривались.

И только одна могила выглядела свежей и ухоженной. Хотя на ней даже трава не росла. Зато неплохой памятник тёмного гранита, плиточки, яркие венки из искусственных цветов. И располагалось это захоронение в самом центре разрухи.

Данил остановился перед памятником и прочитал вслух:

— Мелисса Максимиановна Клещеева.

— Нашёл? — спросил Новиков, подходя ближе. — Ну? Оно?

— Оно, — произнесла баба Валя, вставая с другой стороны.

— Погодите, — медленно проговорил Данил. Шагнул ближе к памятнику. Нет, ему не показалось. — У Анфисы дата рождения другая. Отличается на один день.

— Значит, они поменяли ей не только имя, но и день рождения, — задумчиво произнесла бабуля, оправляя платок. — Стало быть, причина была веская, чтобы спрятать ребёнка. Только вот от кого? Или от чего?

— Погодите, — тихо повторил Данил.

Ему вдруг показалось, что всё это уже было. Он уже когда-то видел и этот памятник, и неправильную дату, и чужое имя. И даже липовые свидетельства о рождении Анфисы и смерти Мелиссы Клещеевых.

— Может, это разные люди? — озвучил мысли Данила Новиков. — Сёстры?

— Нет, — покачала головой бабуля. — Это один человек.

— Согласен, — подтвердил Данил. — У них одна подпись. Одинаковых не бывает.

— Ишь ты, — улыбнулась бабушка, копаясь в сумке.

Всё правильно. Быстро же её внук освоился и стал уверенно рассуждать об особенностях отпечатков. Ну, на то он и Маг Печати.

Бабуля тем временем достала лампадку, запалила. Наклонилась и поставила у края гранитной гробницы. Огонёк затрепетал и погас.

— Там вообще не человек, — вдруг произнесла бабушка и даже отступила от захоронения на полшага. — Там жуть какая-то.

И тут Данил с бабушкой согласился. Потому что понял — именно сюда приводили те нити, которые он недавно видел. Все потоки сил, что подклады вытягивали из жертв Клещеевых, вели именно сюда, на эту неухоженную часть кладбища. К этой пустой могиле. То есть, не то чтобы пустой. Что-то там было прикопано. Но явно не умерший человек.

— Да, кто-то очень мерзко напакостил, — покачала головой бабушка. — Нельзя так кладбище осквернять. Особенно под детским именем.

— Так что — будем копать? — спросил наконец Новиков.

— Может, не стоит? — нерешительно произнёс Данил. Его эта могила пугала до дрожи в животе и коленях. И это при том, что теперь он был совершенно уверен, что раньше уже видел это место.

— Если что — у меня есть серебряные пули, — произнёс Новиков, расстёгивая кобуру на боку. — Только их придётся потом выковыривать. Потому что если оставлять — серебра не напасёшься.

— Какой ты продуманный, — одобрительно улыбнулась бабуля.

— Опыт, — пожал плечами майор.

Чего же он насмотрелся на колдовской нижегородчине, страшно представить. За кем гонялся, и кто гонялся за ним. Хорошо, что получилось убежать.

Только вот то, что припрятано здесь, в показушной могиле, предназначалось не ему. А Данилу, которого, видимо, для того и возвращали, чтобы он разобрался с тем, что тут прикопано.

Но нельзя же так сразу взять лопату и разрыть незнакомую могилу. Мало ли, что оттуда выпрыгнет. Или ещё хуже — вдруг туда утянет.

Данил медленно пошёл вокруг гробницы. Расслабил глаза, прищурился. И да, рассмотрел и нити, уходящие прямо под памятник, и какие-то знаки на гробнице. Печати. Подписи Клещеевых, в том числе Анфисы. И свой отпечаток.

Присел на корточки. Край его светящейся подписи выглядывал из-за венка, прислонённого к памятнику. Чуть отодвинув пёстрые искусственные цветы, увидел взрыхленную землю.

— Есть перчатки? — спросил Данил, оборачиваясь.

Бабуля протянула ему пару светлых латексных перчаток. Он надел одну, немного разбросал землю. Вытащил свёрток, перемотанный скотчем. Оказалось, это был обычный пакет, в каких завешивают фрукты в магазинах. И на нём тоже светилась собственная подпись Данила. Стало быть, он точно здесь уже когда-то побывал.

Снял перчатки. Бабуля помогла разрезать скотч. Данил развернул пакет, и у него в руке оказалась визитка господина Клещеева. Перевернув карточку, Данил обнаружил на ней написанные собственной рукой электронный адрес, логин и пароль.

Достав планшет, Данил нашёл нужный сайт и ввёл данные. Вдохнул поглубже, нажал «Войти».

В файловом хранилище его ждало видео, созданное за день до гибели.

С двух сторон подошли поближе баба Валя и майор Новиков. Данил снова трудно вдохнул и запустил видео.

И да, на экране снова появился он сам. На фоне вот этой самой фальшивой могилы.

— Доброе время суток, кто бы вы ни были, — поздоровался Данил на видео и даже помахал сам себе рукой. — Вы дошли сюда? Поздравляю. А теперь сделайте вот что. Верните флешку на место, соберите свои шмотки и валите отсюда. То, что здесь спрятано, не стоит ваших здоровья и жизни. Если вы смотрите это видео, то меня уже давно нет в живых. И вам нет резона следовать за мной. Поэтому — всего наилучшего. Да, чуть не забыл. Если захотите когда-нибудь жениться, то валяйте.

На этом видео закончилось.

— И что это было? — недоумённо спросил Новиков.

— Это я надеялся, что пронесёт, — вздохнул Данил. — Но на всякий случай оставил адрес и пароль на визитке Клещеева. Это подсказка номер один. И подсказка номер два — чепуха про женитьбу. Я, наверное, хотел сделать Анфисе предложение. Но я же бюрократ и немножко параноик. Поэтому для начала решил пробить её через ЗАГСы и другие базы. Вот, наверное, и выяснил случайно, что ей меняли имя и дату рождения. Начал копать и докопался.

— Почему ты не сказал об этом на видео, которые отправлял бабушке? — спросил Новиков, опираясь на черенок лопаты.

— Чтобы не подставлять, — после небольшого раздумья произнёс Данил. Он ведь и теперь так же сделал бы. — Чтобы она не поехала сюда разбираться.

— Так кто там похоронен? — спросил Новиков, глядя на могилу. — Или что?

— Так написано же. — Бабуля указала на памятник. — Тут покоится Мелисса Максимиановна Клещеева двух лет отроду.

— А кого он тогда собирался вести в ЗАГС? — наморщил лоб Новиков.

— Анфису Клещееву, — пояснила бабушка.

— Так это один человек или два? — решился уточнить Новиков.

— И то, и другое. Один человек, но разделённый надвое. — Бабуля поправила платок.

— Всё равно не понимаю, — признался майор.

— Объясняю на пальцах, — вздохнула бабуля. — Жили-были Клещеевы. — Тут бабушка показала два пальца буквой V. — У них родилась дочка Мелисса. — Три пальца. — Потом или они во что-то опасное вляпались, или ребёнок заболел. Или порчу на неё наслали. Скорее, всё вместе. И тогда родители провели ритуал с подменой младенца и похоронами куклы. — Бабуля загнула два пальца, оставив вытянутым только средний. — Вроде как все хвори перешли на куклу и были похоронены. Но надо же, как они извернулись — даже липовые документы состряпали. Стало быть, дело было серьёзное.

А Данил во время бабушкиного рассказа то ли догадался, то ли вспомнил, что именно эта захороненная здесь кукла и есть кристалл. Только это своего рода тоже проводник (или насос, как пояснила когда-то баба Валя). То есть, силы, вытянутые из тех, кому не повезло оказаться клиентами Клещеевых, уходили именно сюда, в землю. А отсюда они переправлялись Анфисе. Похоже, именно за счёт этой украденной энергии она и существовала последние два десятка лет.

Это, кстати, объясняет, почему она тогда расчихалась в его квартире. Бабуля же успела нанести знаки защиты, вот Анфису от чужой силы и перекорёжило. То есть, как это кто-то посмел перекрыть ей поток энергии, которую она успешно тянула из Данила.

Да уж, за такое Данила вполне могли убить. Если вдруг он стал угрожать всей этой схеме по поддержанию жизни в Анфисе. Мадам Клещеева ведь тогда, на даче, что-то говорила про спасение их дочурки.

А Данил каким-то образом встал поперёк этой шикарной схемы. Но почему он сразу не раскопал эту могилу и не уничтожил то, что там зарыто? Струсил? Или не решился копаться в земле в одиночку? Для этого он пошёл тогда к бабушке? Попросить составить ему компанию в раскопке липового захоронения?

— Так что, будем всё-таки копать, или как? — спросил Новиков, глядя то на бабушку, то на внука.

Баба Валя тоже вопросительно посмотрела на Данила. То есть, решать предстояло именно ему.

С одной стороны, его пытались убить, лишь бы он не начал раскапывать всю эту историю с подменой имени и даты рождения Анфисы. Плюс люди, из которых годами вытягивали всё хорошее, чтобы дочка состоятельных Клещеевых могла прекрасно жить и ни в чём не нуждаться. С другой стороны, не просто же так Клещеевы провернули всю эту схему с похоронами куклы. Зачем-то им нужно было сделать финт с датами и именем и как бы подменить собственного ребёнка.

А что, если разрушить эту систему, и Анфиса… ну, скажем, умрёт? Она, конечно, Данилу здорово напакостила, но он ей смерти всё равно не желал. С другой стороны, ну не умерла же она тогда, в детстве. А что с ней случилось? И кто в этом виноват?

— Как бы узнать, зачем они вообще устроили эти липовые похороны? — поднял взгляд на бабушку Данил.

— Так посмотри, — пожала плечами бабуля. — Мы подождём. Мы же никуда не торопимся?

И она вопросительно глянула на майора. Тот нахмурился, но кивнул. Правильно, спорить с Вальпургией Карловной иногда себе дороже. Если она настаивает на неспешной прогулке по кладбищу, то почему бы и да.

Данил сел на корточки у гробницы, сцепил пальцы замком и посмотрел на памятник сквозь ресницы. На граните сразу проявилось несколько отпечатков. Клещеевы, их дочка, как бы она тогда ни звалась. А ещё из темноты, окружающей гранитную плиту, проступило на миг какое-то красноватое угловатое нечто. Пару раз пульсирующе сверкнуло и погасло.

Данил сосредоточился. Направил всё внимание на этот странный знак, попытавшись пройти мимо печатей Клещеевых. Оказалось, это мерцало что-то вроде штампа на почтовом отправлении. Или больше похоже на открытку. Старую, какие раньше друг другу посылали по почте на праздники. Только эта вся чёрная, с белыми рисунками. Круги, углы, ломаные линии. Фигурка девочки с черепом вместо лица.

Смотреть на рисунок было страшно и противно. Данил попытался перевернуть карточку, чтобы увидеть, кто, кому и когда отправил эту чёрную метку. Получателями значились Клещеевы, всё семейство. А вот имя отправителя прочитать никак не получалось, оно будто было написано на незнакомом языке.

Открытка растворилась. Данил устало опустился на землю. Провёл руками по лицу. Эти рассматривания чужих подписей во мгле времени жутко выматывали.

— Ну что? — спросила бабуля, оказавшаяся рядом.

Данил вздохнул и кратко пересказал то, что увидел.

— Чёрная метка, значит, — почесала подбородок бабушка. — Мощное проклятие. Просто так эти штуки не посылаются. Стало быть, они знатно напакостили. Только вот кому?

— Может, попробуем оттолкнуться от даты? — предложил Данил, кое-как поднимаясь на ноги и ещё слегка пошатываясь. — Надо бы поднять архив отца. Если они в те годы что-то проворачивали, то он точно был в теме.

— Так подними, — просто произнесла бабушка.

Данил мысленно застонал. Но отступать-то уже некуда. Пора уже разобраться с этой историей раз и навсегда.

Снова прикрыв глаза, Данил схематично представил стеллажи, заполненные документами, которые когда-то заверял его отец. Потом вызвал даты, нашёл нужную. Вытащил с полки бордовую папку. Внутри оказались какие-то документы, связанные с большим, смутно знакомым домом. Причём вместе с формами, свидетельствами и планами в папке нашлась картонная карта, вроде таро. На ней был изображён человек, подвешенный за ногу головой вниз.

Данила выбросило из видения, он снова пошатнулся, и его поддержал Новиков, не дав упасть.

— Ну? — спросила бабуля, глядя на внука снизу вверх.

— Странное дело, — произнёс Данил, не открывая глаз. — Я видел какую-то карточку, там был висельник.

Дальше было молчание. Данил открыл глаза, чтобы увидеть, как на него выразительно смотрела бабуля. Точно. Висельник. Деревня Висельники.

— Вита вроде упоминала, что они у кого-то отжали дом в том посёлке, — медленно проговорил Данил, пытаясь припомнить подробности. — Где теперь их дача. Только она сказала, это было ещё в девяностые.

— Ну, такие дела быстро не делаются. — И Вальпургия Карловна глянула на Новикова.

— Уже набираю, — пробормотал майор, доставая смартфон.

Он пару минут поговорил со следователем Батенко и убрал смартфон.

— Да, действительно, это был дом одного профессора. Старый, семейный, как родовое гнездо. Человек был интеллигентный, дом любил и продавать никак не хотел. А потом вдруг резко запил, отравился, а дом и участок даже не продал, а просто подарил Клещееву. Только не этому, который Максимиан, а его папаше. Все тогда жутко удивились.

— И сделать ничего не смогли, — задумчиво проговорил Данил. — Только вот Вита как-то многовато знает про это дело. А ещё она сказала, что у неё бабушка живёт в Висельниках.

Тут настала очередь внука вопросительно смотреть на бабушку.

— Обычная водяная ведьма, ничего особенного, — пожала плечами баба Валя. — Она до сих пор плавание преподаёт, я к ней хожу на аква-аэробику для пенсионеров.

— Вместе с Ириной? — догадался Данил.

— Ну да. Надо же форму поддерживать. Мало ли, куда придётся нырнуть. Сам понимаешь. — И бабуля выразительно повела бровями.

— Могла эта водяная ведьма прислать Клещеевым чёрную метку? — осторожно спросил Данил.

— Вполне, — кивнула бабуля. — Если сильно довели. А они, похоже, довели.

— Они родственники, что ли, с тем профессором? — уточнил майор.

— Вроде нет. Хотя всякое может быть. — Бабуля сложила руки на клюке.

— Так что — вскрываем? — в который раз спросил Новиков. — Просто у меня ещё сегодня планы на вечер.

— Да успеешь ты свою картошку посадить, — отмахнулась бабуля. — Тебе же всё равно где копать, да? В огороде у мамаши или тут, на кладбище.

— Ну, вы сравнили, — повёл глазами майор.

— Ладно, копаем! — наконец принял решение Данил. — И поскорее, пока не передумали.

Он протянул руку, и Новиков отдал ему одну из лопат. На всякий случай майор приготовил осиновый кол. А кобуру он уже давно расстегнул.

Как только они воткнули острия лопат в могильную землю, из неё будто чёрный дымок пошёл. Так и клубился полупрозрачной пылью, пока они выкидывали землю из ямы.

Оказалось, могилу сделали не очень-то глубокой — всего метра полтора. Так что довольно скоро Новиков наткнулся лопатой на что-то твёрдое. От Данила в раскопке могил толку не было вообще, он больше мешал, чем содействовал, и скоро майор предложил ему передохнуть.

Но теперь Данил помог майору вытащить из ямы самую обычную коробку из-под видеомагнитофона.

Только перевязанную красными и чёрными нитками. И сплошь исписанную чёрными символами. И надо же — картон больше двадцати лет пролежал в земле, и ничего ему не сделалось, даже вмятин не появилось. Рисунки и слова остались яркими.

— Открываем? — спросил Новиков, протирая лысину платочком.

— Погодите, — попросил Данил, отложил лопату и сел на корточки, чтобы рассмотреть коробку.

Точно — целая россыпь подписей тех, чья жизнь утекала сюда, в этот ящик. И все — знаки принятия. То есть люди подписывали бумаги, что подмахивали им Клещеевы, и сами не зная того, соглашались на добровольную передачу своих жизненных сил Анфисе. То есть, Мелиссе, но так как этой девочки больше не существовало, то из её фальшивой могилы энергия просто уходила дальше, к живому человеку.

Но главное — прямо по центру коробки, там, где соединялись картонные створки, темнела та самая чёрная метка, присланная ведьмой. Она как бы стояла печатью, соединяя эти створки. Словно бы достигла цели. Интересно, сама ведьма в курсе, что её проклятие пролетело мимо намеченной жертвы?

И почему оно никак не помешало этому «насосу», что перекачивал чужие жизненные силы? Да потому, что было направлено на другое, на саму Мелиссу Клещееву. Но метка пролетела мимо и просто угодила сюда, в фальшивую могилу. Хорошо же сработали Клещеевы, ничего не скажешь. Наверняка про обряд вычитали в той тетрадке, что Данил видел в их сейфе.

Данил подцепил край створки коробки пером ручки, потянул немного на себя. И его тут же опрокинуло на спину. На грудь будто запрыгнула какая-то девчонка. Мелкая, но жутко злобная. Прижала к земле так, что вдохнуть не получалось. Он и видел-то её мутно, как в густом тумане.

Не драться же с ребёнком. Только ребёнок-то ненастоящий.

Новиков махнул рукой с осиновым колом, призрак дрогнул. И это дало Данилу возможность слегка извернуться.

— Нет у тебя документов, а значит, и тебя нет! — прохрипел Данил. — Пошла прочь!

Он кое-как двинул рукой, и чернила из ручки брызнули на платье цвета слоновой кости. Какой-то документ оказался испорчен. Данил махнул снова, разливая и дальше чернила на бланк, потом стал размахивать ручкой, перечёркивая, отменяя, рассекая и просто аннулируя бумаги и приводя их в негодность.

Дарственные, договоры, завещания… Всё было аннулировано и рассыпалось горстями чёрного пепла.

Данил обнаружил, что лежал на земле рядом с фальшивой могилой и не мог вдохнуть. Его перевернули на бок и хлопнули по спине. Ура, воздух пошёл.

Данил кое-как собрался, подтянулся, сел. Увидел, что всё было на месте — и яма, и коробка. Только из неё теперь торчала острая деревяшка, воткнутая майором, а стенки и створки крышки были перечёркнуты его собственной перьевой ручкой.

— Можно уже посмотреть? — прохрипел Данил, взглядом указывая на коробку.

— Теперь можно, — произнесла баба Валя, бумажным платочком вытирая золу с ладоней.

Новиков убрал свой кол, и они вместе открыли коробку. Ничего примечательного — обычный свёрток, вроде тех, какими играют девчонки в детских садах. Будто запелёнанная кукла, но перевязанная нитками. Из свёртка выбивались светлые кудрявые волосы, как у Анфисы. Наверняка с неё и состриженные. А из места, куда Новиков всадил осиновый кол, вытекала густая бордово-чёрная жижа. Причём он попал точно в центр, туда, где темнела присланная ведьмой метка. Интересно, метка теперь отменена или нет? Проверять вот не хотелось.

Смотреть на эту куклу было страшно и противно. Так что Новиков быстро закрыл коробку и закопал её обратно в землю.

— Что теперь будет с Анфисой? — спросил Данил, глядя, как майор шустро швырял землю в яму.

— Не знаю, — просто ответила баба Валя. — Увидим.

Новиков закопал яму, прибил лопатой землю. Данил чувствовал, что валился с ног от усталости. Никогда он не думал, что будет гонять по кладбищам, болтать с покойниками и привидениями, отменять чужие и свои подписи и чёрные метки.

— Почему они просто не попросили моего отца аннулировать эту печать? — вздохнул Данил, протирая слипающиеся веки.

— Так он, наверное, просто отказался, — произнесла где-то рядом бабуля. — Испугался, что тогда чёрную метку пришлют уже ему. То есть, тебе. А с этим разобраться уже куда сложнее.

— Поехали, — бодро произнёс Новиков, подхватывая сразу две лопаты.

Втроём они погрузились в его машину и покатили обратно к городу.

Данил устроился на заднем кресле и устало глазел на городские майские пейзажи, проплывающие за окном.

Какое-то всё нелепое. Его отец, заверявший тёмные делишки и потом заглушавший советь алкоголем. Клещеевы, погрязшие в болоте своих пакостей и вытягивающие силы из окружающих, потому что вся своя энергия уходила на те же гадости.

И сам Данил, давно знавший, что его несостоявшиеся родственники были нечистыми на руку. Он же был в курсе. Просто не хотел в этом признаться себе и другим. И чтобы он так и не признался, они его переехали машиной. После такого пришлось смотреть на происходящее широко открытыми глазами.

И да, его всё ещё тревожил один вопрос — что теперь будет с Анфисой. Отменена её чёрная метка, или нет? Данил, перечёркивая печати в вихре, не сумел рассмотреть, разбил он саму метку, или нет.

Если Анфиса годами жила подпитками от чужих жизней, что с ней станет теперь? Или она попытается провернуть этот фокус снова?

Вот же дилемма. Окружающие ни в чём не виноваты и ничего ей не должны. Но ведь и она тогда не была ни в чём виновата, ей было-то всего два года. Пострадала за пакости старших Клещеевых.

Бродить по тревожному мысленному кругу скоро надоело. Хорошо, что Новиков уже довёз их до дома, попрощался и укатил помогать родителям сажать картошку.

А Данил добрался до съёмной бабулиной квартиры, принял душ и завалился спать. Последней мыслишкой, мелькнувший перед тем, как он окончательно отключился, стал один важный вопрос.

Он много думал об Анфисе, так много, что совсем забыл о себе. А что теперь будет с ним? Его вернули насовсем, или только лишь для того чтобы он до конца разобрался с лярвой, в которую превратилась Анфиса. Он разобрался.

Что дальше? Его заберут обратно? Туда? Но он так ничего и не вспомнил. Ни о том, что было до аварии, ни о том, что случилось после и до момента, когда он очнулся в гробу на собственном отпевании.

Ну, он всё-таки помог нескольким неплохим людям, у которых украли не только имущество, но здоровье и даже жизни. Не так уж и плохо для мажорного бестолкового нарцисса. Хоть что-то полезное в жизни сделал.

Так что можно смело засыпать. Проснуться во второй раз в гробу уже не так страшно, как в первый.

Данилу в который раз повезло — он проснулся. И проснулся в нормальной кровати. Там же, где засыпал. Увы, один, а не в компании какой-нибудь супер-модели. Ну, это дело наживное. Раз он всё-таки снова жив.

Похоже, кто-то наверху решил-таки дать ему ещё один шанс прожить жизнь по-человечески. Чтобы не гадить ни себе, ни другим.

Поэтому первым делом, вернувшись от бабушки домой, в свою квартиру, Данил вызвонил соседку, возившуюся в палисаднике, и предложил ей денег на новые саженцы. Потому что жижа, разлитая по двору, высохла, и теперь её выгонял со двора ветер и разносили на колёсах машины. А вот газоны оказались загажены основательно, их предстояло полностью перекопать. Ну а кто будет этим заниматься, кроме энтузиастки в цветастых трениках.

Энтузиастка, впрочем, от денег напрочь отказалась. Но внесла другое предложение — купить саженцы самому и пожертвовать корма местным хвостатым.

Данил перепоручил историю с саженцами и рассадой бабе Вале, а сам отправился в офис. У него, конечно, были сбережения, но они же не безграничные, так что пора бы возвращаться в строй нотариусов.

Разгромленная контора, конечно, являла тоскливое зрелище, так что пришлось засучить рукава и взяться за работу. Однако сколько Данил ни разбирал раскиданные листы и сортировал папки, в уме всё равно крутились одни и те же вопросы. Что теперь будет с Анфисой — раз. Зачем бабушка Виты прислала Клещеевым чёрную метку — два.

Ответ на первый вопрос не заставил себя ждать. Слухи в сообществах распространяются быстро, так что уже через пару дней Данил узнал, что риэлтерское агентство «Добромыслов Истейт» ликвидировано, зато создано «Добромыслов Палаццо». Хозяйничали там теперь мадам Клещеева и её дочка Анфиса. Так что ничего особенного после уничтожения куклы-лярвы и не случилось. Только вот где-то зрело чувство, что дамы Клещеевы не успокоятся и скоро начнут подкладывать порчи новым клиентам.

Тем более что супруг мадам Клещеевой несколько раз пытался покончить с собой в СИЗО. Кто-то говорил, что он так сумасшествие имитирует, а вот Данил помнил, как предложил ему застрелиться. Ещё и подпись под пожеланием поставил.

Правда, как только Данил узнал об этих попытках Клещеева свести счёты с жизнью, он тут же свою подпись отменил. Но к тому времени бывший риэлтор уже куковал в психиатрической клинике в околоовощном состоянии.

Данил просто старался поменьше о них думать. Заказал новую дверь в офис, взамен сорванной. Проследил, чтобы её правильно установили, а когда рабочие ушли, нанёс по периметру входа знаки защиты.

Как закончил, глянул на смартфон. Суббота. В понедельник ему предстояло открыть контору для клиентов, он уже и рекламу в интернете заказал. Ну а сегодня, похоже, пора разобраться с обещанием, данным соседке, и вторым вопросом.

Так что Данил съездил в садовый центр, забрал там заказанные бабулей саженцы каких-то цветущих кустов и рассаду цветов в стаканчиках. А потом покатил домой, но обязательно мимо городского бассейна.

Как он и рассчитал, когда проезжал мимо, из бассейна вышла Вита. Да, он заранее посмотрел на сайте, в котором часу по субботам у неё заканчивались тренировки.

Увидев Виту в розовом плетнем платье, да с распущенными чёрными волосами, слегка разомлел. Но всё же посигналил. Вита не отреагировала — просто шагала дальше по тротуарчику.

Тогда Данил вышел из авто и догнал Виту.

— Привет, — изобразил удивлённое дружелюбие Данил. — Я ехал мимо, смотрю и думаю, ты это или нет.

— Это я, поздравляю, — улыбнулась Вита. И развернулась, чтобы шагать дальше.

— Давай, я тебя подвезу, — предложил Данил, излучая благодушие.

— С расспросами полезешь? — косо глянула на него Вита. Когда он ничего не ответил, пояснила: — В нашем сообществе тоже слухи быстро распространяются.

— Ну, раз ты в курсе, — уже серьёзнее произнёс Данил, — то давай пропустим часть, где я буду как бы невзначай задавать тебе тупые вопросы.

Вита только иронично смотрела на него снизу вверх.

— А потом я приглашу тебя в «Съешь меня», — пообещал Данил. Вообще-то давно собирался её туда пригласить, да только всё не решался.

— Ещё я в эту пошлую харчевню не ходила, — усмехнулась Вита. — Есть места и поинтереснее.

— Серьёзно? — настала очередь Данила иронично изгибать брови. — Ну, тогда ты меня туда пригласишь. За мой же счёт.

— Идёт, — наконец произнесла Вита.

Без дальнейших приглашений подошла к его машине и закинула свою спортивную сумку на заднее кресло. Сама устроилась впереди и пристегнулась.

— Для бабушки закупился? — кивнула Вита на баночки с рассадой и несколько крепких саженцев.

— Нет, для палисадника у моего дома. — Данил завёл мотор. — Бабушка заказала, я забрал.

Некоторое время ехали молча. Вита показывала дорогу.

— Ну, ты спрашивать будешь, или как? — проговорила наконец Вита.

— Давай сначала приедем, — предложил Данил.

Они петляли по городу, потом заехали в старую часть.

Широкие тротуары, машин почти нет. Сталинские дома, хорошо отреставрированные, кругом зелень и цветы. Вита указала место, и Данил припарковался. Он ни разу здесь не был, хотя всю жизнь провёл в Добромыслове.

— «Перевал», — прочитал Данил название кафе, устроенного на первом этаже жилого дома. Рядом располагался не то антикварный магазин, не то комиссионка.

— Они недавно сюда переехали из какого-то подвала, — пояснила Вита и смело вошла в кафе.

Данил же топал не так решительно. Он привык кушать в хороших заведениях с отличной репутацией, приличными ценами и множеством положительных отзывов. У этого сомнительного места рейтинг был нулевым, и ни одного комментария от тех, кто рискнул тут пообедать. Наводит на странные мысли, правда?

Однако стоило войти в кафе, как всё стало ясно. У барной стойки — человек в костюме из позапрошлого века. Шляпа-цлиндр, красный цветок в петлице. Только вот лица не видно.

Да и остальная публика под стать — Данилу даже не нужно было спрашивать, кто все эти люди. Ведьмы, колдуны, маги. Хотя выглядели, надо признать, вполне обычно.

Вита устроилась за столиком у большого панорамного окна со множеством горшечных цветов на низком подоконнике. Заказала ванильного мороженого, сложила руки на столе и вопросительно уставилась на Данила. Он решился попробовать шоколадный пломбир, и в ожидании заказа задал-таки давно свербевший вопрос:

— Твоя бабушка когда-то отправила Клещеевым чёрную метку. Почему?

— Потому что они отправили в могилу её любимого человека, — просто ответила Вита. — Да, он был женат, и она об этом знала. Но это ничего не меняло. В семью-то она не лезла.

— Тот профессор, бывший хозяин дачи, — произнёс Данил, припоминая дом, в подвале которого его в который раз пытались… ладно.

— Он самый, — кивнула Вита. — Мой отец — его внебрачный сын. А бабушка расплатилась за ту чёрную метку. Не спрашивай, как. Тёмная магия — дороге удовольствие. И последствия долгие.

— Почему именно на ребёнка? — осторожно спросил Данил, выпуская некоторые подробности, которых не хотел ни знать, ни озвучивать.

— Самое дорогое, — так же коротко ответила Вита. — Твоя Анфиса померла бы, если бы не ритуал с куклой.

— Твоя бабушка знала, что они провели ритуал похорон куклы? — уточнил Данил на всякий случай.

— Конечно, знала, — пожала плечами Вита. — Она к тому времени уже охолонулась и сильно пожалела, что наслала проклятье. Так что даже была рада.

— А что это была не просто кукла, в проводник-лярва, она тоже была в курсе?

Тут Вита промолчала. Принесли заказ, и официантка поставила на столик две прозрачные вазочки с мороженым.

— Про проводника она узнала только сейчас. От Вальпургии Карловны. — Вита ковыряла мельхиоровой ложечкой свой пломбир. — Если бы она поняла раньше, то сама бы давно с этим разобралась. Моя бабушка — хороший человек.

— Я верю, — вздохнул Данил. — Иногда и хорошие люди совершают плохие поступки. Кому знать, как не мне.

Вита только кивнула в ответ. Дальше Данил решил не расспрашивать. И так было понятно, что бабушка Виты сотню раз пожалела, что затеяла эту кутерьму с меткой и проклятием. Зато Клещеевы, кажется, ни о чём не жалели. Наоборот, умудрились превратить проклятие в способ наживы за чужой счёт.

Неприятный разговор пора было заканчивать. Потому что имелось дело поинтереснее и куда приятнее — попробовать местное мороженое. Да, пломбир оказался великолепным. Мягкий, ароматный, явно с настоящим маслом какао, свежий и не перемороженный.

— Местного производства, — подсказала Вита, ложечкой цепляя очередной кусочек.

— Не знал, что у нас делают хорошее мороженое, — произнёс Данил.

— Да ну? Про «Коровий язык» никогда не слышал? — удивлённо подняла брови Вита.

— Шутишь? Да это моё любимое с детства! — воскликнул Данил. — Думал, его давно нет.

— Есть, просто переименовано. — Вита облизнула ложечку. — Кстати, это и моё любимое.

На губе у неё осталось растаявшее ванильное мороженое. До чего всё-таки красивая девушка. А что, если смешать сразу два вкуса — ванильный и шоколадный?

Теперь на каждое свидание с Витой Данил обязательно покупал два вида мороженого. Иногда ваниль и шоколад, иногда клубника и крем-брюле. Оказалось, что в пропитанном химией Добромыслове производство мороженого было отлажено на высшем уровне.

А особенно такое мороженое годилось для поцелуев и смешивания вкусов.

Вот и прекрасным июньским вечером, когда солнце потихоньку начало клониться к закату, позолотив верхушки деревьев, Данил вернулся домой и положил в морозильник эскимо с орехами и вафельный рожок с карамельной начинкой в шоколадной глазури.

Только собрался принять душ, как в дверь позвонили. Рановато Вита сегодня пришла, обычно она позже свои тренировки заканчивает.

Но за дверью оказалась отнюдь не Вита.

— Привет, внучек, — пропела баба Валя, проскальзывая в квартиру. — Что-то не звонишь давно. Как житьё-бытьё?

— Нормально вроде, — промямлил Данил, закрывая дверь. Если честно, то он действительно стал реже звонить бабуле. Надо бы исправиться, чтобы баба Валя так неожиданно не появлялась.

Бабуля направилась на кухню, бесцеремонно распахнула морозилку.

— О, мороженка. — Баба Валя вытащила рожок, открыла и стала хрустеть глазурью. С довольным видом произнесла: — Да, научились наконец делать, молодцы.

— Ба, что-то стряслось? — догадался Данил. — Ты же не просто так пришла?

Хотя могла просто позвонить, — мысленно добавил внучек, но вслух говорить не стал.

— Угу, — кивнула бабушка, откусывая хрустящую вафельку. — Про бывшую свою давно слыхал?

— Анфису? — против воли поморщился Данил. — Давно. Не хочу про неё ничего знать.

— А придётся. Пропала она.

— При чём тут я? — слегка напрягся Данил.

— Ты слышал, что на продажу опять выставили дом с горгульями? — Бабуля продолжала уплетать рожок, приготовленный внучком для себя.

— Да неужели, — ксило усмехнулся Данил. — Кому нужен этот проклятый сарай?

— Да уж, самое мрачное место в городе, — закивала бабушка. — И тем не менее. Угадай, кто взялся его реализовать.

— Анфиса? — вяло спросил Данил. — Ну, удачи ей.

— Удача ей определённо понадобится, — пробормотала бабуля, доедая рожок. — Правда, саму её второй день ищут по всему городу. Ты хоть иногда из-под одеяла-то вылезай. Вот пошла твоя Вита в душ, а ты паблики городские почитай.

— Спасибо за совет, — улыбнулся Данил. Хорошо, что бабуля ему других инструкций на телефон не присылала.

— Я и с картинками могу советы подобрать. И даже занимательные видосики найти. — Бабушка отряхнула руки и скомандовала: — Ну, собирайся.

— Куда это? — подозрительно спросил Данил.

— Дом с горгульями запечатан, а ведьма, которая его тогда закрыла, сейчас в отъезде. Так что давай побыстрее одевайся. Там Новиков внизу ждёт.

Как же без бравого майора с осиновым колом и лопатой.

— Вообще-то у меня свидание, мне не до шастаний по заброшкам, — сухо произнёс Данил и скрестил руки на груди, показывая, что он очень занят и вообще не намерен никуда ехать, особенно если это связано с его бывшей.

— Я те щас ремня дам, — пообещала бабуля. — Тебя зачем вернули? Чтобы ты филе́й отращивал? Дан тебе дар — так используй по назначению.

— Давай хотя бы завтра, — примирительно произнёс Данил. — Я Вите обещал.

— Да я ей уже позвонила, она в курсе, — отмахнулась бабуля.

— Теперь ты вмешиваешься в мою личную жизнь, — пробубнил Данил. Но увидев, как бабушка стала заворачивать рукава, взял ключи и вежливо указал на дверь.

Делать нечего, придётся отрабатывать своё возрождение. Путешествие в любую мрачную заброшку и возня с проклятыми печатями куда приятнее, чем просыпание в гробу.

Данил прихватил вторую мороженку и вышел из квартиры. На улице их ждал Новиков, рассматривающий только что прижившиеся плетистые розы, что привёз из садового центра Данил.

— Красивые, — похвалил майор после короткого приветствия.

— Это вам. — Данил протянул ему эскимо. — Я вас толком даже не поблагодарил.

— Спасибо, конечно, только я за рулём, — улыбнулся майор.

— Ничего, я поведу. — Баба Валя смело залезла на водительское кресло.

После поездки с бабушкой за рулём Данил зарёкся когда-нибудь садиться к ней в машину. Поездка оказалась ещё более впечатляющей, чем тогда, на квадроцикле. Они долетели до дома с горгульями минут за десять, Новиков даже эскимо не успел доесть. А у Данила появилось чувство, что он побывал в гигантской центрифуге или прокатился на комете. Его даже немного шатало на выходе.

Новиков выбросил палочку и фантик от эскимо в урну, протёр руки влажной салфеткой. И первым направился к потёртому тёмно-зелёному дому в готическом стиле. Колонны, каменные вазоны и чёрные горгульи над крышей крыльца и у водостоков. Самое мрачное и, по слухам, проклятое место в городе.

— Чего тут только не было, — вздохнула баба Валя, отворяя ржавые металлические ворота. — И ничего не прижилось. А трупов здесь нашли столько, что на маленькое кладбище хватит.

— Я не понял, зачем мы туда идём? — прямо спросил Данил. Даже приближаться к дому не хотелось, от него тянуло стылостью и тоской.

— Надо посмотреть, не там ли ваша бывшая знакомая, — пояснил Новиков. — А для этого — войти в дом. Но на нём печать, и просто так туда лучше не входить. Неизвестно, чем такая беспардонность может закончиться. Нужно, чтобы вы сняли печать.

— Ведьма, которая ставила, разрешила, — вставила бабушка.

— Ладно, — прошептал Данил и достал перьевую ручку с дроздом.

Только подойдя к щербатому крыльцу, он сразу увидел, что створки дверей перечёркнуты крест-накрест лиловыми светящимися линиями. И не просто линиями, а витиевато написанными словами. Та, кто этот запрет поставила, пояснила, что это место может убить любого, кто переступит порог, и поэтому проход туда закрыт.

Данил снял с перьевой ручки колпачок и размашисто написал прямо по запрету «аннулировано с разрешения подписанта». Ведьмин запрет погас.

— Когда будем выходить, сам поставишь запрет, — пробубнила бабуля. — Чтобы не шастали тут всякие.

Замок оказался открыт. Первым в дом вошёл Новиков с осиновым колом наготове. И кобуру, разумеется, расстегнул.

Небольшой тёмный притвор, покосившиеся двойные двери. Просторный холл с чёрно-белыми клетками пыльных плиток, высокие потолки, колонны.

— И кто только собрался его покупать? — пробормотал Данил, борясь с острым желанием побыстрее выскочить из этого дома на улицу.

— Главное, кто собрался его продавать, — прошептала бабуля, становясь у стены, на которой висела большая драпированная старая тряпка. — Тут зеркало, но мы в него смотреть не будем.

В разные стороны от холла вели проходы за двустворчатыми деревянными дверьми с облупившейся тёмной краской. И ещё старая кованая лестница уходила наверх. Неужели у Анфисы напрочь отключился инстинкт самосохранения, раз она зашла одна в этот дом?

С другой стороны, кукла-лярва уничтожена. Может, она связывала Анфису с нормальными людьми, вытягивая здравый смысл из них и передавая ей. А теперь наступила засуха, и у Анфисы сорвало крышу.

И да, Данил вдруг снова вспомнил, как она расчихалась, когда пришла тогда к нему домой. Кругом уже были поставлены знаки защиты, вот её и перекорёжило. Что же здесь-то с ней могло статься.

Перекорёжило. Из-за лестницы выглядывали ноги в красных туфлях и с тонкими щиколотками. Да, Данил теперь ненавидел Анфису, но её стройные ножки узнал. Он дотронулся до локтя Новикова и кивнул туда, под лестницу.

Втроём они подошли ближе. От вида того, что там нашлось, Данила чуть не вырвало.

В коротком светлом новеньком платье и с модной сумочкой. В красных туфлях на каблуке-шпильке. С красными длинными острыми ногтями. С кудрявыми отбеленными волосами. Под лестницей лежала мумия Анфисы.

Зелёно-серая, с высохшими глазами и потемневшими торчащими зубами, с отвалившимся носом. Не помогли ей силы, вытянутые из клиентов её родителей.

Перед глазами всё поплыло.

— Мне надо на воздух, — просипел Данил и выскочил на крыльцо.

Новиков кому-то звонил, просил прислать криминалистов.

Данил же спустился по разбитой лестнице и отдышался. Выпрямился и теперь стоял во дворе дома с горгульями, самого проклятого места в городе.

Солнце садилось, делая золотистыми верхние этажи домов и верхушки деревьев. Город медленно погружался в короткую июньскую ночь.