Не ходи в Запретный лес.

Шин Кидо усвоил этот наказ с самого детства и всегда следовал ему.

Запретный лес — это тот, что на западном склоне горы Кайлин. Он принадлежит демонам, так говорит учитель Такеши. Ступишь на тропу — и, считай, пропал. Демон вырвет твое сердце, высосет душу — и хорошо, если это будет демон-волк, он убивает сразу — это честный демон. Но есть особо коварные демоны — это лисицы, они принимают облик прекрасных женщин, заманивают доверчивых путников, соблазняют их, и в момент наивысшего наслаждения… вгрызаются своими острыми зубами в трепещущие от страсти сердца наивных юных самураев. И не только самураев. И необязательно юных и наивных.

Простому смертному, даже великолепному воину, невозможно победить демона. Демон неуязвим перед обычным оружием. Убить демона можно лишь особым Кровавым Клинком, тайну изготовления которого хранит орден Охотников-на-демонов. Попасть в этот орден непросто, закончить обучение там — еще сложнее, и лишь единицы в итоге станут равными по силе демонам.

Ну а простым смертным нужно и поступать по-простому — ни при каких обстоятельствах не связываться с демонами, вот и все. Соблюдай правила, не ходи в места, пользующиеся дурной демонической славой — и будет тебе счастье, так увещевал учитель Такеши.

Учитель Такеши — хороший человек. Один из лучших в этом мире. Это он основал при Храме Академию для мальчиков-сирот. Учили там разным наукам, которыми подобает владеть будущему воину (математика, история, литература, философия, демонология), но больше всего внимания уделялось различным боевым искусствам. Лучшие выпускники Академии неизменно становились самураями на службе у князей, а то и у самого императора их страны Лиоддо.

Девятнадцатилетний Шин Кидо мог бы стать лучшим выпускником Академии. Мог бы стать самураем. Но, увы, теперь это не его судьба.

Год назад Шин вывихнул левое плечо на тренировке. Вывих вправил их лекарь, мастер Амано, но левая рука Шина после этого не могла работать даже вполсилы. Больше он не мог обучаться боевым искусствам наравне со своими товарищами. Ему даже грозило исключение из Академии, если бы Такеши-сенсей не заступился. Он убедил других учителей, что Шина Кидо нужно оставить как ученика лекаря Амано.

В Храме Шин воспитывался с пяти лет и привык считать это место своим домом. Он был из простой семьи рыбака, но возвращаться в случае чего ему было некуда, ведь он, как и другие воспитанники, потерял и отца, и мать.

Шин с восторгом принялся осваивать лекарское дело: собирать травы и коренья, делать мази и настойки, перевязывать раны, лечить разные недуги. Это почетное, уважаемое ремесло — всегда пригодится. Конечно, иногда он с тоской поглядывал, как его товарищи отрабатывают новые боевые приемы, но Шин был по натуре совсем не завистливым и, как истинный житель империи Лиоддо, привык покоряться судьбе и не роптать на нее.

Вот только судьба порой бывает очень жестока. Неделю назад почтенный учитель Такеши слег с тяжелой болезнью. Лекарь Амано сказал, что жить ему осталось всего несколько дней, если не удастся сделать настойку из корня черного женьшеня. Днями и ночами Шин осматривал все уголки в лесу в поисках редкого растения — но тщетно. Да и откуда ему тут взяться, давно уже весь выкопали.

Корзина Шина была пуста, а голова полна тяжелых и грустных мыслей о любимом учителе Такеши, которого он чтил как родного отца. Он шел, шел и неожиданно для себя оказался на опушке Запретного леса. Помня наставления учителя, парень хотел тут же повернуть обратно, но что-то остановило его.

«Это Запретный лес, и все боятся сюда ходить. Наверняка здесь можно найти корень черного женьшеня», — пронеслась мысль в голове Шина.

«Демон! — тут же, как молния, промелькнула следующая мысль. — Он вырвет твое сердце и поглотит душу!»

Какое-то время Шин колебался, но чувство благодарности и долга перед учителем все-таки пересилило, и он ступил на запретную территорию. Будь что будет.

Шин осторожно ступал между деревьями, стараясь не издавать лишнего шума (а ну как демон заметит!). Лес как лес, все было тихо и спокойно, солнечные лучи пробивались сквозь листья, птицы мирно щебетали. Не чувствовалось никакой угрозы. В конце концов Шин выбросил на время мысль о демонах из головы и занялся своим привычным делом — поиском лекарственных растений.

И их тут оказалось предостаточно! Шалфей, солодка, таволга — эти растения стали редкостью в тех местах, где Шин их обычно собирал, так что парень воспользовался случаем пополнить запасы.

На удивление, корень черного женьшеня тоже долго искать не пришлось. Шин даже не отошел далеко от опушки — казалось, сквозь просветы деревьев он видит горный луг, откуда и пришел.

Дело сделано. Можно идти домой.

И тут Шин услышал протяжный звук — то ли стон, то ли плач, то ли вой.

Непонятно, зверь это был или человек. Но, кто бы это ни был — он был ранен, Шину уже приходилось помогать лекарю лечить раненых, и их стоны нельзя было перепутать ни с чем.

Инстинкт самосохранения требовал от Шина бежать прочь из леса, а долг лекаря — прийти на помощь раненому. И чувство долга победило за день во второй раз.

Шин шел через лес, стон становился все громче. Наконец, в зарослях можжевельника парень нашел источник звука.

Это была лисица. Раненая белая лисица. Точнее, сейчас шерсть у нее была грязно-серая, с кровавыми подтеками. И хвоста у нее не было — какой-то другой зверь явно отгрыз его.

— Бедняга, — сказал Шин, присаживаясь на траву рядом с лисицей. — Кто же тебя так изувечил?

И тут лиса открыла глаза. Зеленые. Совсем не лисьи.

Шин в ужасе отпрянул. Демон! Та самая лисица-демон, о которых так много рассказывал учитель Такеши.

Бежать! — вновь мелькнула спасительная мысль, и Шин даже успел вскочить на ноги. Но лисица выглядела столь беспомощной и умирающей, что он не мог ее так оставить. Раз у нее нет хвоста — то и силы демонической сейчас нет, это просто несчастное животное.

Он просто нанесет мазь, перевяжет ей раны и уйдет. Выполнит свои лекарский долг — помогать любому раненому существу, если есть такая возможность.

«К источнику, отнеси меня к источнику» — вдруг услышал он голос. Нет, это не лиса говорила, голос звучал как эхо, отражающееся от деревьев.

А может, это он слышит мысли лисицы?

Шин взял лису на руки и пошел, все дальше углубляясь в чащу. Там не было никаких троп.

«Следуй за бабочкой» — вновь раздалось лесное эхо.

Шин увидел перед собой большую голубую бабочку удивительной красоты. И он пошел за ней с лисой на руках.

Путь был долгим. В конце концов бабочка привела его к валуну, который лежал рядом с огромной пустой каменной чашей. Но где же источник? Здесь не было никакой воды.

Но бабочка сидела на валуне и никуда не улетала. Шин опустил лису рядом с камнем.

Лиса легонько царапнула лапой по камню — и пустая каменная чаша стала заполняться какой-то удивительной субстанцией, искрящейся всеми цветами радуги. Это не было похоже на воду — скорее на туман. Но лиса припала к краю чаши и начала жадно пить из этого дивного источника.

Завороженный невиданным зрелищем, Шин и сам осмелился опустить левую руку в этот странный туман. Его окутало сладостное тепло, но парень поспешил достать руку: кто знает, может, это место только для демонов, а для людей губительно.

Лиса продолжала пить из источника, и Шин видел, как она преображается на глазах. От ран не осталось и следа, шерсть из грязно-серой стала ослепительно белой и пушистой. Один за другим у нее отросли три хвоста, и тут парень по-настоящему испугался.

Он свое дело сделал. Надо уходить. Нет, бежать.

Как можно быстрее Шин пробирался через лес, а он все не кончался. И тут он услышал голос, такой чарующий, мелодичный и немного насмешливый:

— Почему ты убегаешь от меня, словно заяц? Не бойся, я тебя не съем.

Голос эхом отражался в разных местах — как будто это говорили деревья. Шин завертел головой, не понимая, где источник звука.

Он побежал в другую сторону.

— Будешь продолжать бежать — только больше заблудишься. Постой, — отчетливо услышал Шин прямо у себя за спиной.

Шин остановился. Глупо бежать дальше, раз она его уже догнала.

— Не бойся меня, я всего лишь хочу наградить своего спасителя.

В человечьем обличии демоница куда опаснее, чем в лисьем. Учитель Такеши предупреждал, что ни в коем случае нельзя смотреть на ее лицо и особенно в глаза — одним взглядом демон-лиса может лишить тебя воли и превратить в своего раба.

Поэтому Шин обернулся и закрыл глаза руками (все же он был хорошо воспитан и не хотел стоять к даме спиной).

— Какой ты смешной, — рассмеялась демоница. — Боишься смотреть на меня, потому что я чудовище?

— Нет дело не в этом, простите, госпожа.

— Я сама повернусь к тебе спиной, чтобы ты не боялся моих лисьих глаз. Ты милый и добрый юноша, я у тебя в долгу. Ты спас меня, и за это я исполню любое твое желание.

— У меня нет никаких желаний, госпожа… лисица, — сказал Шин.

Он осмелился убрать руки от лица. Спиной к нему стояла молодая женщина в богатом сиреневом кимоно, расшитом золотистыми нитями. У нее были дивные, нездешние волосы солнечного цвета длиной ниже пояса. Должно быть, ее лицо прекрасно, как и говорит молва, но Шин ведь сам не захотел на него посмотреть.

— Госпожа лисица, как мило, — рассмеялась демоница. — Так меня еще никто не называл. Ах, мы же так и не представились друг другу. Меня зовут…

— Нет! — Шин заткнул уши. — Простите, но я не хочу знать ваше имя. Я… я недостоин его слышать.

Не видеть лица, не знать имени — так демон не сможет проникнуть в его разум и душу. Это древняя ментальная тактика.

— Вот как. А свое имя ты мне скажешь?

— Меня зовут Кай, — Шин решил соврать, чтобы не выглядеть уж слишком грубым или трусливым.

— Что ж, Кай. Когда придумаешь желание, приходи — я буду ждать тебя здесь, в лесу. А пока — следуй за бабочкой, она покажет, где выход.

Когда Шин выбрался из леса, он почувствовал себя счастливцем. Надо же, встретил демона и ушел целым и невредимым! А еще — добыл корень черного женьшеня, теперь учитель Такеши поправится!

В ту ночь он спал совершенно спокойно и безмятежно.

Утром у него был еще один повод для радости. Он встал, потянулся — и вдруг не почувствовал привычной боли в левом плече. С удивлением он стал делать разные, уже давно забытые боевые приемы — рука отлично работала.

Волшебный источник! — осенило его. Должно быть, он целебный не только для демонов, но и для людей.

Шин поспешил поделиться радостью со своим лучшим другом Каем Омару, а потом и с учителем Йошидой и другими учениками. Про источник он умолчал, понимая, что о встрече с демоном рассказывать опасно. Сказал, что лечение мазями и припарками наконец принесло свои плоды.

Несколько недель все было прекрасно, как будто в жизни Шина кто-то разогнал серые тучи. Он снова мог тренироваться и чувствовать себя равным своим товарищам. Почтенный настоятель Такеши выздоровел и продолжил читать свои лекции по демонологии.

Лекарю Шин тоже продолжал помогать — это было ему в радость. Но в запретный лес больше за травами не ходил — хватит и того, что дают добрые боги в знакомом, безопасном лесу.

Но однажды ему приснился сон. Он бежал за той светловолосой лисицей-демоницей, имя которой отказался узнавать. Как бы быстро он ни бежал, он не мог к ней приблизиться — ее шаги были так легки и невесомы, она как будто парила над землей.

Шин проснулся в холодном поту. Что за наваждение такое.

С тех пор в его сердце поселилась беспричинная тоска. Он, конечно, думал, что это происки демона и злился из-за этого.

И вот в один прекрасный день он опять оказался на опушке Запретного леса.

Он не станет туда входить. Постоит, вспомнит, что там опасно и пойдет обратно.

Шин простоял так у опушки Запретного леса с четверть часа, как вдруг услышал голос лучшего друга — Кая Омару:

— Шин, дружище, вот ты где! Что ты здесь делаешь?

— Я просто гулял.

Кай поравнялся с Шином. Оба невысокого роста (Кай чуть повыше), с одинаковыми черными волосами и короткими стрижками, в одинаковой ученической одежде — белая туника-хаори, черные хакама — они выглядели, как братья. Впрочем, лица у них были непохожи: Кай отличался более крупными чертами, довольно длинным для лиоддийца носом и широким ртом. Лицо Шина было довольно простым и без особых примет: черные глаза, не большие и не маленькие, средних размеров нос, небольшой рот.

— Ты в последнее время какой-то сам не свой, Шин, — заметил Кай. — Хмурый, неразговорчивый. Эй, что с тобой происходит? Ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать.

— Не обращай внимания, Кай. Со мной всё в порядке.

Слова Шина не убедили Кая.

— А знаешь, что? Я знаю, как тебя взбодрить! Идем-ка, прогуляемся, — и Кай решительно зашагал прямиком в Запретный лес.

— Кай, стой! Это же Запретный лес, ты забыл? Это место принадлежит демонам.

— Ха, демонов бояться — в лес не ходить. Заодно проверим, насколько правдивы байки старика Такеши.

Шин, конечно, пошел за Каем — теперь у него уже не было выбора. Не бросать же друга одного. Он мог бы рассказать Каю о демонице, но… почему-то не стал этого делать.

— Я на самом деле думаю, что никаких демонов здесь нет, — громко рассуждал Кай. — Если бы кто-то был — сюда бы наведывались охотники-на-демонов один за другим, пока не убили бы эту нечисть. А я не припомню, чтобы охотники показывались в наших краях с тех пор, как оказался в храме.

— Может, она слишком хитра, чтобы попадаться охотникам.

— Она? Почему ты думаешь, что это демоница, а не демон?

— Не знаю, — с притворным равнодушием пожал плечами Шин. — Наверно, потому, что учитель Такеши в основном рассказывает о демоницах-лисицах.

— О, да, старик Такеши тот еще затейник, — рассмеялся Кай. — Но, если здесь и правда живет демон, я собираюсь его убить и избавить окрестных жителей от этой напасти. Посмотри, что у меня есть!

С торжествующим видом Кай достал из рукава… длинную шпильку, наподобие тех, которыми женщины украшают свои прически.

— Кай, это серебряная заколка, — сказал Шин.

— Не серебряная, а из сплава, тайну которого знают только Охотники-на-демонов! — многозначительно сказал Кай. — И она острая, как игла, потрогай! Во время последней вылазки в город я выиграл ее в кости у Кошури — он, хоть и пьяница, настоящий бывший охотник-на-демонов!

Шин сказал, что Кая банально обдурили, но Кай был слишком воодушевлен, чтобы обращать внимание на доводы скептически настроенного друга.

Они долго бродили по лесу, Шин всё уговаривал Кая вернуться, как вдруг сквозь заросли Кай рассмотрел что-то необычное. Тропа привела их к небольшому одноэтажному дому, окруженному целым садом ниваки.

Империя Лиоддо славилась своими мастерами ниваки — но таких причудливых деревьев ни Шин, ни Кай ни разу не видели. Рассматривая их, они разошлись по разным углам сада, который казался совершенно безлюдным.

— Кай, я знала, что ты придешь, — Шин услышал за спиной голос. Знакомый голос.

Шин вздрогнул и обернулся. Рядом с входом в дом стояла она, и слова эти она сказала ему. Ведь это он назвался именем Кай в прошлый раз.

Она была в том самом сиреневом пышном кимоно, с длинными светлыми волосами.

Кажется, время замедлилось раз в пятьдесят. Пролетающая мимо бабочка будто зависла в воздухе, как и капля росы, как и легкие пряди волос демоницы, которые шевелил ветер. Он увидел ее лицо, ее глаза. Его сон сбылся.

Он лишь на миг встретился с ней глазами и опустил голову. Время продолжило свой ход.

— Вы знали, что я приду, и знаете мое имя? — рядом с Шином раздался бодрый голос Кая.

Так странно — Шин на мгновение успел позабыть, что пришел сюда не один. Он вообще… обо всём позабыл.

— Я всё здесь знаю, это ведь мой лес, — загадочно ответила она.

Кай почтительно поклонился и спросил:

— Могу я узнать ваше имя, прекрасная госпожа?

— Меня зовут Мираи. (Мираи)

— Мое почтение, госпожа Мираи, — сказал Кай и вновь поклонился. — Мое имя вы и так знаете, а это мой друг Шин. Хотя, вы наверняка и это знаете.

— Конечно, — демоница бросила быстрый взгляд в сторону Шина, — Прошу, молодые господа, входите, будьте моими гостями.

Шин молчал и по-прежнему не смел даже поднять глаза. Он слышал разговор Кая и демоницы так, как будто это звучало из-под толщи воды. Словно находясь в полусне, он вошел в дом демоницы Мираи, сел на подушку возле широкого низкого стола, на которую ему указала хозяйка дома. Кай сел напротив него, а демоница — между ними, во главе стола.

Стол был богато накрыт, как будто демоница и правда ждала гостей. Изящно откинув широкий рукав своего кимоно, Мираи взяла чайник и налила чаю сначала Шину, потом Каю — как будто бы она была гейшей в чайном домике (Шин ни разу не был в подобных местах, но догадывался, что там делают именно так). Так же изящно она положила потом каждому на тарелку угощения.

Кай тут же принялся всё пробовать и нахваливать. Завязалась оживленная светская беседа — Кай вел себя, как гость в пресловутом чайном домике. Он то ли не догадывался, что они в гостях у демона, то ли делал вид.

Шин только притворился, что пригубил немного чая. Никогда нельзя пробовать еду в доме у демона — это было одно из предупреждений учителя Такеши.

Правда, даже если бы учитель Такеши не предупреждал, Шин всё равно не смог бы ни есть ни пить в присутствии этой демоницы. У него пересохло в горле, он боялся даже пошевелиться.

Шин с тоской думал, что пренебрег всеми наставлениями учителя Такеши. Не надо было идти в Запретный лес, но Шин все же пошел. Он не хотел узнавать имя демоницы, и все же узнал. Не хотел видеть ее лицо, но увидел. Это лицо теперь Шин не сможет забыть, как и ее имя. Он сидел, опустив глаза, но то и дело посматривал как бы украдкой на ее изящный профиль, пышные светлые волосы, а еще — на тонкие запястья и пальцы. Она так прекрасна, но он должен помнить, что она — демон, коварная и опасная нечисть.

Демоница была полностью вовлечена в разговор с Каем и, казалось, не обращала внимания на мрачного, насупленного, молчаливого Шина. Как будто невзначай Кай спросил:

— Госпожа Мираи, скажите, вы ведь демон?

— Ну, разумеется, — с милой улыбкой ответила Мираи, — кем же еще я могу быть, я ведь живу в этом лесу совсем одна.

Кай и Мираи рассмеялись, как будто это была милая шутка. А Шину было совсем не смешно.

— А сколько вам лет? — продолжил расспрашивать Кай.

— Невежливо спрашивать у дамы про ее возраст, — кокетливо ответила прекрасная демоница. — Попробуйте догадаться.

— Я думаю, девятьсот, — серьезно сказал Кай.

— Я так старо выгляжу? — притворно разозлилась Мираи, и тут они с Каем вместе расхохотались. — Нет, я не девятихвостая лисица, иначе вряд ли бы я жила в такой глуши. Девятихвостый лис — это глава нашего, хм, ордена демонов, если можно так сказать. У меня пока три хвоста, а лет мне — я не помню, сколько.

— Триста с хвостиком, — сказал Кай. Они с демоницей снова рассмеялись такой спонтанной шутке, и даже Шин не удержался и хмыкнул.

— И не скучно вам жить тут, в лесу? — спросил Кай.

— Конечно, скучно. Редко, когда кто-то заходит в гости, поговорить не с кем. Я давно не была в городе, большом, шумном и суетливом. Какой тут из ближайших городов? Кажется, Салидама?

— Да, Салидама, — ответил Кай. — Иногда мне с товарищами удается улизнуть из Академии и погулять по Салидаме. Там весело.

Кай стал воодушевленно рассказывать про Салидаму и про разные забавные случаи, который с ним там происходили. Мираи искренне смеялась, а потом изъявила желание попасть в город. Может, милые юноши ее туда сопроводят?

Тут Шин резко поднялся и впервые за вечер заговорил:

— Всё верно. Демон не может попасть в город сам — ему нужен проводник. Но мы не станем этого делать. Идем, Кай.

— И ты думаешь, я дам вам уйти? — ледяным тоном спросила демоница. Она махнула рукавом — раздвижные двери тут же резко закрылись сами собой.

— Мне нужны свежие души. Или вы отведете меня в город, или я заберу ваши, — глаза демоницы сверкнули зеленым огнем.

Шин пытался открыть дверь, но она не поддавалась. Демоница продолжала спокойно сидеть и улыбаться, глядя на его тщетные попытки. Улыбка ее не была ни доброжелательной, ни милой, она смотрела, как хищник — то на Шина, то на Кая. Кай все еще сидел на своем месте и, кажется, начал осознавать, в какую передрягу попал.

— Ты должна нас отпустить, я же спас тебя, — отчаянно вскрикнул Шин.

— Что? — непонимающе воскликнул Кай.

— Я потом объясню, — быстро проговорил Шин.

— Ах, точно, — разочарованно произнесла, Мираи, — Ладно, путь свободен, идите.

Мираи махнула рукавом, дверь резко открылась, и Шина порывом ветра выбросило наружу. И дверь снова закрылась.

Кай остался внутри!

— Ты можешь уйти, Шин, — услышал Шин голос демоницы из дома. — А вот твой друг останется.

— Беги, Шин! — закричал Кай. — Я разберусь с ней.

Шин пытался раздвинуть оконные ставни — но тщетно: демоница запечатала дом своей магией! Он смог лишь проделать небольшую дыру в бумажной стене и с замиранием сердца стал следить за происходящим.

Вопреки ожиданиям Шина, Мираи не набросилась на Кая. Она подошла к нему, по-прежнему улыбаясь, и положила руку на плечо.

— Ну вот мы и одни, Кай, — сказала демоница. — Ты ведь хотел этого с самого начала, на правда ли?

— Правда, — произнес Кай, будто околдованный.

И тут Кай резким движением достал спрятанную в рукаве заколку и попытался воткнуть демонице в шею. Но Мираи рассмеялась, выхватила заколку, дунула на нее и превратила в пыль.

— Возомнил себя охотником-на-демонов? — грозно спросила демоница. — Какой же ты глупец, даже жалко будет тебя убивать.

Теперь Кай испугался по-настоящему — однако он по-прежнему не собирался сдаваться. Воспитанник Академии был крепким парнем и ловко уворачивался от атак Мираи, но в конце концов демоница схватила его за шею и прижала к стене на вытянутой руке. На вид она была хрупкой, невысокой — откуда в ней столько нечеловеческой силы?

Кая сейчас убьют! Шин не мог этого вынести и закричал:

— Стой, госпожа лисица! Я отведу тебя в Салидаму. Я буду твоим проводником!

Услышав это, Мираи отпустила Кая и он упал на пол. Шин смог вбежать в дом (демоница сняла защитный барьер), бросился к Каю и помог ему подняться.

— Ну что, когда отправимся в город? — спросила Мираи, глядя на юношей с той же милой улыбкой, что и в начале встречи. Как будто это не она только что пыталась убить одного из них.

— Завтра, — ответил Шин. — Сегодня уже поздно, солнце почти село — и нам надо срочно возвращаться в Академию к вечерней перекличке.

— Завтра так завтра. Но надо кое-что сделать, чтобы ты меня не обманул. Дай мне руку, Шин.

Мираи достала шпильку из прически и кольнула Шина в безымянный палец. Потом взяла его руку и стала водить ею по листу рисовой бумаги, бормоча какие-то слова. Это означало, что она «прочертила» себе дорогу от запретного леса до ворот Академии и завтра с утра будет ждать их там.

А пока Шин и Кай поспешили покинуть дом демоницы. Они бежали прочь от этого дома, обгоняя друг друга. Но когда покинули Запретный лес, то пошли уже спокойным шагом.

Неунывающий Кай скоро забыл, что ему угрожала смерть, воодушевленно рассказывал Шину — мол, вот это приключение, встретили настоящего демона, да еще и такую красавицу. Он ни о чем не жалеет. И еще Кай шутя попрекнул Шина — мол, как он мог от него скрывать, что уже встречал эту демоницу и даже спас ее. Шин сказал, просто повода не было пока рассказывать — но вообще, волновало его другое.

— Как ты можешь быть таким беспечным, Кай! Ведь завтра мы с тобой впустим демона в Салидаму, пострадают невинные люди!

При этих словах Кай почему-то еще больше развеселился.

— Шин, зря ты не сбегал со мной в город по возможности. Поверь, это настоящее гнездо порока и разврата. Там столько всякого жулья и проходимцев! Присутствие еще одного демона погоды не сделает.

Кай рассуждал, как проживший жизнь старый самурай — но ему было всего восемнадцать, и он явно повторял не свои слова. Он был на год младше Шина, но считал себя более опытным, а поэтому частенько делился с Шином разными житейскими мудростями, хотя тот его об этом не просил.

— А ты всё такой же мрачный, Шин. Это потому, что ты голодный. Вот, держи, я припас для тебя, — Кай кинул Шину сверток с рисовыми пирожками.

— В доме у демона нельзя ничего есть, разве ты забыл слова учителя Такеши?

Кай отмахнулся.

— Я подумал, что если вдруг погибну, то хотя бы не на пустой желудок.

Шин подумал, что в этом есть зерно истины. Откусил пирожок. Он был очень вкусный.

Да, этот день выдался очень длинным. И совершенно непохожим на другие дни.

После вечерней переклички и медитации Шин и Кай наконец-то смогли лечь спать в своей маленькой комнатке (воспитанников селили по двое или по трое).

Шин уже почти заснул, как вдруг услышал шепот Кая:

— Шин, ты спишь?

— Сплю.

— Она такая красивая, Шин, — мечтательно прошептал Кай.

— Она хотела тебя убить.

— И что? Каждый самурай должен быть готов умереть в любой момент! А погибнуть от руки Мираи — это была бы самая красивая смерть!

Шин не стал поддерживать разговор. Он надеялся, что Кай замолчит и в конце концов заснет.

— Конечно, она не для таких простых парней, как мы, — продолжил Кай. — Рядом с ней достоин быть только принц или сам император.

— Я думаю, ты уже сходишь с ума, — проворчал Шин. — Всё, как рассказывал учитель Такеши.

— Ничего подобного. Я не чувствую никакой тоски. Только радость.

В конце концов Кай перестал делиться с Шином своими мыслями и чувствами и, похоже, заснул. Шин также почти погрузился в сон, как вдруг одна мысль, словно молния, пронзила его голову.

Демоница обещала исполнить любое его желание, а он просто не вспомнил об этом в нужный момент!

Он мог пожелать, чтобы она отпустила Кая живым и невредимым, мог пожелать никогда больше ее не видеть — но вместо этого добровольно согласился стать пособником демона.

Учитель Такеши по традиции просыпался раньше всех в Академии. Он любил встречать рассвет, упражняясь в искусстве кэндо во внутреннем дворике храма, пока другие учителя и ученики еще спали. И пусть голова его была убелена сединами — тело сохраняло былую крепость и гибкость, и почтенный старец вполне мог дать фору многим молодым бойцам.

От недавней тяжелой болезни не осталось и следа, и учитель с большим удовольствием разминал мышцы и отрабатывал боевые приемы своим фамильным мечом-катаной.

В ворота храма неожиданно постучали. Кто же это мог быть в столь ранний час? Привратник явно спал, и учитель Такеши сам решил открыть.

У ворот стояла молодая женщина — очень красивая, с дивными солнечными волосами, в богато расшитом сиреневом кимоно. Это была Мираи. Она представилась дальней родственницей Шина Кидо. Учитель Такеши был удивлен, что у Шина нашлась родня, да еще и на северном острове Вальхара — ведь барышня, несомненно, оттуда родом? Мираи утвердительно кивнула.

— Я держу путь в Салидаму, почтенный Такеши-сенсей. Не отпустит ли многоуважаемый наставник со мной Шина Кидо в качестве охраны? — проговорила демоница чарующим голосом.

Настоятель, конечно же, согласился отпустить Шина на пару дней в город, вот только одного воина для охраны будет маловато. Он отправит с ней еще Кая Омару, лучшего друга Шина. Мираи согласилась.

Шина Кидо и Кая Омару даже будить не пришлось — они как раз вышли во двор и были сразу же готовы отправиться в дорогу. Учитель Такеши почему-то нисколько не удивился этому — как не удивился и тому, что молодая знатная женщина путешествует совершенно одна.

Шин и Кай забрались на козлы экипажа, в котором приехала Мираи. На вид это был дорогой экипаж — на таких ездят разве что придворные министры.

Как только они покинули территорию Храма, Кая разобрал смех:

— Это поразительно, — сказал он, — старик Такеши так много изучал демонов и даже написал про них книжку — а сегодня столкнулся с демоницей лицом к лицу, и не распознал ее!

— Не стоит смеяться над почтенным учителем, — осадил его Шин. — Демоны-лисы коварны и хитры, и в два счета могут затуманить разум.

После этих слов он искоса посмотрел на Мираи. Шин обратил внимание, что глаза у Мираи (в обычном состоянии) не демонически зеленые, а вполне естественные для человека — серые с зеленоватым оттенком. Такие свойственны жителям северного острова Вальхара, которых называли вальхари. Большинство лиоддийцев были смуглыми, черноволосыми и черноглазыми — как Шин и Кай. Вальхари же отличались бледной кожей и разными оттенками глаз и волос.

В беседе с Каем Мираи подтвердила, что она действительно из народа вальхари, но ни разу не была на своей родине.

Шин внезапно вмешался в разговор:

— Мираи — не вальхарское имя.

— Это имя дал мне грандмастер Фудзиро, который… можно сказать, был мне как отец, — сказала демоница. — А насчет своего вальхарского имени — я его не знаю. Но если ты хочешь, Шин, можешь выбрать мне какое-нибудь вальхарское имя — я не против.

— Я буду звать тебя госпожа лисица, — буркнул Шин.

Они продолжили путь, и Мираи поинтересовалась, долго ли ехать до города. Кай сказал, что к полудню доберутся. Но Мираи уже не терпелось закончить путешествие побыстрее.

— Держитесь крепче, ребята, сейчас поедем с ветерком.

Демоница покрутила какой-то скрытый рычаг рядом со скамейкой, на которой сидели Шин и Кай — и экипаж резко рванул вперед с какой-то невиданной скоростью. Шину и Каю действительно пришлось схватиться за ручки скамейки, чтобы не упасть.

— У-ху-ху! — закричал Кай от восторга.

Вот только по дороге в город попадались другие люди — пешие путники, всадники и экипажи, и поэтому демонице приходилось несколько раз снижать скорость до обычной, чтобы не вызывать подозрений.

И тут Шин вспомнил, что в город есть и другая дорога, которой давно перестали пользоваться, когда проложили новую. Сам Шин обнаружил ее случайно, собирая лекарственные травы. Старая дорога длиннее, но с такой бешеной скоростью это не помеха.

Мираи повернула экипаж в глубь леса, и вскоре они оказались на той старой дороге, про которую говорил Шин. Ей никто не пользовался уже пару десятков лет, дорога густо заросла травой, но самое удивительное — кроны деревьев, растущих по обеим сторонам дороги, так причудливо переплелись, что образовали длинную вереницу арок, настоящий зеленый туннель. Это было очень красиво.

Какое-то время все ехали молча и медленно, любовались чудесной дорогой. Но потом демоница опять покрутила какой-то механизм в карете — и они помчались вперед.

— Разве лошади могут выдержать такую скорость? — спросил Шин.

— А, я же вам не сказала! Это не настоящие лошади, а иллюзия. Карета может ехать и без них — но тогда экипаж вызовет подозрения.

— Это какое-то хитрое колдовство? — поинтересовался Кай.

— Немного магии, немного искусного ремесла, — сказала Мираи. Видя, что Кай живо заинтересовался чудо-транспортом, она показала ему механизм и научила управлять каретой.

И вот, наконец, они доехали до Салидамы. Спрятав экипаж в лесу, Шин, Мираи и Кай прошли через городские ворота и оказались на главной улице.

Мираи пришла в восторг от города. Столько людей, столько разных запахов, звуков, такое оживление!

— Ах, сто лет не была в городе, как же тут здорово!

— Сто лет — это в прямом смысле слова? — спросил Кай, и они рассмеялись вдвоем с Мираи.

— Обрадовалась лиса, что ее пустили в курятник, — проворчал Шин.

— О, Шин, да ты тоже шутник, — отметила Мираи, — а я думала, из вас двоих только Кай умеет шутить.

Взяв под руки Шина и Кая, она отправилась на рынок. Кай разделял ее веселье, а вот Шин продолжал быть хмурым.

— Ну, хватит дуться, Шин, — сказала демоница. — Так и быть, я обещаю, что в ближайшие три дня не заберу ничьи души. У меня слишком хорошее настроение!

По меркам империи Лиоддо Салидама была глубоко провинциальным мелким городком — можно сказать, захолустьем. Но для демоницы, которая провела в лесной глуши добрую сотню лет, всё было как будто в новинку — или давно забыто. Такие вкусные красные конфеты на палочке! Такое интересное представление в кукольном театре! Такие прелестные украшения — заколки и браслеты! А какие наряды у знатных девиц — Мираи осознала, что ее одежда безнадежно устарела, и просто необходимо вот прямо сейчас заказать новую. Много новых кимоно, ханьфу и других платьев — главное, чтобы по последней моде.

Они пошли в самую богатую лавку с нарядами и тканями. Там демонице приглянулось одно готовое кимоно. Шин хмыкнул, когда увидел его. На зеленом шелке кимоно была удивительной красоты роспись — белая лисица, спящая под цветущей сакурой.

Для других нарядов Мираи выбрала самые дорогие и изысканные ткани, какие только могли найтись в Салидаме.

— Вкус госпожи так же прекрасен, как и ее лицо, — подобострастно улыбаясь и непрерывно кланяясь, сказала хозяйка лавки. — Ваши наряды будут стоить тридцать золотых.

Шин ждал, что демоница обведет хозяйку лавки вокруг пальца, но Мираи расплатилась монетами — вроде бы, самыми настоящими.

Правда, когда хозяйка внимательно рассмотрела монету, подобострастная улыбка тут же слетела с ее лица:

— Хм, этим монетам больше ста лет — на них портрет императора Осима, прадеда нашего нынешнего императора. Откуда они у вас? Я должна позвать стражу.

— Постойте, любезная хозяйка, — спокойно произнесла Мираи чарующим голосом. — Покажите мне ваши монеты, и давайте сравним.

Для демоницы оказалось сущим пустяком вмиг изменить вид своих монет — они стали точь-в-точь как те, что лежали в кассе портновской лавки. Хозяйка решила, что ей голову напекло от жары, и, непрестанно кланяясь и говоря любезности, она проводила Мираи и сопровождающих ее двух друзей из лавки.

Шин проворчал, что это фальшивомонетничество — а за него в Лиоддо, между прочим, положена смертная казнь! Но Кай и Мираи хором попросили его не занудствовать.

— Золото самое настоящее, Шин, — сказала Мираи. — Император Осима щедро наградил меня… в свое время.

Теперь нужно было выбрать дом. Мираи как раз понравился один — богатый, и в достаточно уединенном месте.

— Это же дом магистрата, — сказал Шин.

— Нет, Шин, теперь это мой дом, — сказала Мираи и хитро улыбнулась.

Через пару минут разговора с очаровательной демоницей магистрат решил, что он давно хотел продать этот дом и переехать в другое место.

Шин осознал, что Салидама теперь во власти этой демоницы. И он, Шин, несет за это ответственность.

Шин и Кай пригнали экипаж к новому дому демоницы и внесли в дом ее багаж. Он состоял всего лишь из одного сундука — большого, но на удивление очень легкого. Наверняка там она прячет всякие демонические штуки, подумал Шин.

День в Салидаме пролетел незаметно.

— Кай, нам пора возвращаться в Академию, — сказал Шин.

Но Кай сказал, это только вызовет подозрения, что они так быстро успели съездить в город и вернуться. Да и учитель Такеши отпустил их до завтра. И вообще, сегодня же день летнего солнцестояния — в городе будут пускать бумажные фонарики, фейерверки, разве можно такое пропустить? Мираи была с ним абсолютно согласна.

И троица вновь отправилась гулять по городу. Шин и Кай запустили гадательные фонарики по реке в виде больших цветков лотоса со свечкой посередине. Фонарик Кая благополучно уплыл за горизонт и скрылся из виду, а вот фонарик Шина утонул почти сразу.

— Это была плохая примета, друг, — испугался Кай. — Давай запустим для тебя новый.

— Я не верю ни в какие приметы, — сказал Шин, пожав плечами. — Да и самое худшее со мной уже случилось.

После гуляний Мираи сказала парням, чтобы переночевали у нее в доме — дом большой, места всем хватит, и она их не съест. Шину пришлось согласиться, тем более что все их общие деньги Кай уже потратил, и на постоялый двор ничего не осталось.

Следующим утром Шин и Кай проснулись рано — в Академии они привыкли вставать с первыми лучами солнца. Воспитание и вежливость требовали от них дождаться, когда Мираи к ним выйдет попрощаться — сами они, конечно, не стали бы заходить в ее личные покои.

Но демоница, видимо, еще спала. Нужен ли вообще демонам сон? Об этом в книжке учителя Такеши ничего не было сказано.

Чтобы не тратить время зря, Шин и Кай немного позанимались каратэ во внутреннем дворике.

Размявшись, Шин прилег отдохнуть на траву. Прилетела красивая голубая бабочка, стала кружиться над ним. Кажется, это была та самая бабочка, что привела его к источнику в Запретном лесу, а потом — помогла оттуда выбраться.

Шин улыбнулся, протянул указательный палец — и бабочка на него села. На мгновение он забыл о событиях последних дней и почувствовал безмятежность. На крыльях у бабочки был дивный узор — Шин никогда не видел подобного.

Тут к нему подкрался Кай и попытался поймать бабочку. Она взлетела и начала кружиться у парней над головами, а Кай все пытался ее поймать.

— Оставь ее Кай, ты ее так убьешь! А она такая красивая.

— Конечно, красивая! Я наколю ее на иголку и добавлю в коллекцию.

— Но у тебя нет никакой коллекции бабочек!

— Вот с этой и начну!

В конце концов Кай прихлопнул бабочку.

— Вот дурак, крыло сломал, — такая в коллекцию не годится.

Шину стало от этого горько и неприятно. В дверях появилась Мираи. Она тоже была недовольна.

— Ты только что убил одну из моих служанок, Кай.

Мираи взмахнула пышным рукавом, — и бабочка рассыпалась в блестящую разноцветную пыль, которую тут же унес ветер.

Кай бросился на колени и принялся энергично кланяться.

— Прости, прости меня, госпожа Мираи.

— Больше так не делай. И в целом — я бы посоветовала тебе хорошо обдумывать каждый свой поступок, — строго сказала демоница. — Что ж, идемте завтракать.

Шин и Кай проследовали за демоницей в главную залу дома, и парни увидели, как непонятно откуда взявшиеся молодые девушки накрывают на стол. Служанки провели гостей и хозяйку за стол и стали чуть поодаль, ожидая дальнейших распоряжений.

— Вы пока свободны, — сказала им Мираи и махнула рукавом. И тут же все девицы превратились в разноцветных бабочек и разлетелись в разные стороны.

Каю стало очень не по себе — получается, он только что ненароком убил одну из таких девиц? Его обычная веселость и разговорчивость куда-то улетучились. Учитывая, что Шин также вел себя как обычно (то есть молчал), над столом нависла убийственная тишина.

— Ладно, Кай, не расстраивайся так. Бабочку жаль, но я тебя прощаю — ты же не нарочно. Давай, расскажи что-нибудь интересное про вашу Академию, а то если и ты будешь молчать, — с этими словами Мираи взглянула на Шина, — у меня точно пропадет аппетит.

Кай немного оживился. Интересных историй у него было хоть отбавляй — парень отличался неугомонным характером и вечно устраивал какие-то проделки. Просто учиться Каю было слишком скучно.

— Представляешь, госпожа Мираи, однажды всех учеников Академии наказали и запретили не то, что в город выезжать — а просто выходить за ворота. Но мне все равно удалось перехитрить учителей.

— И как же? — спросила Мираи.

— А я… притворился Такеши-сенсеем — ты с ним встречалась вчера утром. Сделал себе парик из пакли, приклеил усы и сморщил лицо вот так, — продемонстрировал Кай.

Мираи рассмеялась — это выглядело и правда забавно. А Кай продолжил:

— У ворот дежурил учитель Йошида. Был вечер, а фонари у нас светят тускло, так что он и правда принял меня за старика Такеши — и уже пошел открывать ворота!

— Как интересно, а дальше что?

— А дальше… настоящий учитель Такеши не вовремя вышел во внутренний двор, когда должен был уже ложиться спать! — возмущенно произнес Кай.

— А потом ты три дня перебирал рис на кухне Академии, — напомнил Шин.

— Но оно того стоило! — уверенно закончил Кай.

Позже Шин и Кай вернулись в Академию в карете демоницы. Карету они, разумеется, спрятали в лесу неподалеку и тщательно замаскировали в зарослях.

Интересно, что учитель Такеши ни словом не упомянул новоявленную «родственницу» Шина. Он помнил, что отпустил Шина и Кая в Салидаму на день — повеселиться на празднике Солнцестояния за хорошее поведение. Впрочем, это была одна из способностей демона — исчезать из памяти людей, почтенный Такеши-сенсей как раз описывал ее в своей книге.

На следующее утро лекарь Амано послал Шина в ближайшую деревню — помочь местным больным, у которых не было денег на лечение. Добравшись туда, Шин увидел, что заборы вдоль домов увешаны черными лентами и белыми бумажными фонариками — знак траура. В этой небольшой деревне все события отмечали сообща: и свадьбы, и рождение, и смерть.

Шин вышел на площадь и увидел, что там собрались все жители деревни. Погребальный костер был уже почти готов. Поклонившись старейшине, Шин спросил, кого в деревне постигло такое несчастье.

— Это Цума из семьи Асаки, — ответил старейшина. Он очень старался держать лицо, но скупые слезы то и дело скатывались вниз по его щекам. — Такая молодая, такая веселая. Сегодня должна была быть ее свадьба, но… Салидама, этот проклятый город, сгубил нашу красавицу.

— Что значит — «сгубил»? Она чем-то заболела? — спросил Шин.

— О, нет, еще неделю назад она была совершенно здорова — родители навещали ее. Цума… она работала в Салидаме в лавке у портнихи, копила на приданое к свадьбе. А когда родители приехали к ней вчера, то нашли лишь ее бездыханное тело. Она утонула в реке, но как это случилось? Возможно, кто-то столкнул ее туда, но мы этого уже не узнаем.

— Вы позволите мне взглянуть на ее тело?

Старейшина указал Шину на хижину неподалеку, и парень направился туда. В хижине на столе лежала юная покойница, одетая в погребальное белое кимоно с запАхом на левую сторону. Судя по цвету кожи, в воде она провела не так уж много времени, ее нашли довольно быстро. Глаза ее были закрыты, а лицо казалось безмятежным, как будто девушка просто мирно спала.

И тут парень кое-что вспомнил.

«Цума, Цума, быстро принеси сюда вот эту ткань. И булавки захвати», — он слышал эти возгласы не менее полусотни раз позавчера. В Салидаме, в портновской лавке. Там демоница Мираи заказывала себе новые наряды, а он вместе с Каем топтался неподалеку.

Шин еще раз внимательно всмотрелся в лицо девушки. Да, кажется, это та самая служанка портнихи, Цума.

Страшная догадка осенила Шина. Дрожащими пальцами он прикоснулся к векам девушки и приоткрыл их.

Ее глаза. Они были абсолютно белыми. Верный признак того, что душу девушки забрал демон.

Демоница. Она солгала ему. Убила в первый же день, и глазом не моргнула.

Такими же дрожащими пальцами Шин закрыл глаза умершей Цумы. В полном смятении он выбежал из хижины.

— Господин лекарь, ну, что скажете? — окликнул его старейшина деревни.

— Похоже, это был несчастный случай, — сбивчиво проговорил Шин. — Она упала с моста или с обрыва… наверно.

Он оседлал свою лошадь и поспешил покинуть деревню. За спиной Шина уже разгорался погребальный костер, который должен был уничтожить тело несчастной Цумы, а значит, никто не узнает, что ее убил демон.

Когда девушку выловили из воды, причина ее смерти была всем столь очевидна, что никто даже не догадался обратить внимание на глаза покойницы.

Шин не смог сказать жителям деревни правду. Весть о демоне быстро разлетится, и тогда в Салидаму пожалуют Охотники. А вместе с демоницей найдут и Шина, ее проводника. Какой же он все-таки трус. Шин гнал лошадь во весь опор, а встречный ветер смахивал с его щек злые слезы. Он злился на себя за малодушие, злился на Мираи за то, что солгала ему. Три дня. Она обещала не забирать души три дня. Но никогда не стоит верить обещаниям демона.

Добравшись до Академии, Шин спешился и тут же направился в покои учителя Такеши. Он упал на колени, стал энергично кланяться и говорить, мол, срочно надо в Салидаму, у лекаря Амано не хватает лекарств. Учитывая, что Шин редко куда-то отпрашивался и уж тем более ни разу не сбегал в город, Такеши-сенсей отпустил его.

Шин побежал к тому укромному месту, где они с Каем спрятали экипаж демоницы. Кай как раз там возился — изучал чудо-карету.

— Вот это тачка! — восхищенно сказал он, увидев Шина. — Магия магией, но ты посмотри, какие колеса! Какие оси, крепления! А дерево какое прочное — самшит!

— Так, я отпросился в город, так что забираю эту карету. Увидимся позже.

— В город? А зачем? Так я поеду с тобой!

— Ты же не отпрашивался.

— А когда меня это останавливало! И не спорь — ты все равно не умеешь управлять этой чудо-тачкой. А меня Мираи научила.

Шину пришлось согласиться, и они помчались с Каем в город по старой дороге. Кай пытался расспросить, почему Шину так срочно нужно в Салидаму, но тот лишь отмахивался.

Наконец друзья добрались до дома Мираи.

— Ты обещала никого не убивать в ближайшие дни! — закричал Шин, как только оказался на пороге дома.

Демоница в это время играла на сямисэне, и вид у нее был абсолютно расслабленный.

— О чем ты говоришь, Шин? Я не забирала души, я пока занимаюсь другими делами — привыкаю к новой жизни.

— Цума… Она простая служанка, показывала тебе ткани для твоих нарядов! — Шин не мог успокоиться. — В чем она была виновата? В том, что просто попалась тебе на глаза?

Кай не совсем понимал, что происходит, но решил пока не вмешиваться и просто молча наблюдал со стороны эту сцену. Он впервые видел, чтобы Шин испытывал такие сильные эмоции, а ведь знал своего друга с малых лет.

— Цума? Какая Цума? Я совсем тебя не понимаю, Шин. Но присядь, пожалуйста. Я кое-что тебе покажу.

Мираи сняла со своего пояса подвеску — небольшой шарик из горного хрусталя — и протянула Шину.

— Что это такое? — с недоумением спросил Шин.

— Это мой сосуд для душ. Посмотри, он прозрачный, а значит, совершенно пустой. Если бы в сосуде была чья-то душа, шарик изменил бы цвет. Наверняка об этом ваш учитель Такеши писал в своей книге про демонов.

Да, что-то такое Такеши-сенсей рассказывал.

— Я никого не убивала, Шин. Пока что, — добавила Мираи.

— Но Цуму точно погубил демон. Ее глаза… они были совершенно белыми, — растерянно пробормотал Шин.

— Значит, в городе есть другой демон, — произнес Кай, который как раз вник в суть дела.

— Да, — согласилась Мираи. — И это плохо. Очень плохо. Шин, расскажи все по порядку.

Выслушав рассказ Шина об убитой девице, Мираи пришла в негодование: этот демон совсем идиот, что не избавился от тела, молва о таких случаях быстро расходится, и сюда могут пожаловать охотники-на-демонов. Да, простые деревенские жители могли и не узнать правду — но неизвестно, кто еще успел осмотреть тело Цумы, пока оно было в Салидаме. К тому же, могут быть и другие жертвы.

— Ты ведь знаешь, Шин: Охотники теперь опасны не только для меня, но и для тебя тоже, — сказала Мираи. — Они умеют вычислять проводников. Так что, нравится тебе или нет — мы с тобой заодно. И мы должны найти этого демона как можно быстрее.

С чего же начать поиски демона? Салидама, конечно, далеко не столица Лиоддо — но всё же довольно большой город, не будешь же обыскивать каждый дом (да и не так уж это просто, даже вместе с демоницей).

Мираи, Шин и Кай решили «идти по следам» убитой Цумы. Сначала заглянули в портновскую лавку, где работала девушка.

— Бедняжка Цума, — со вздохом сказала хозяйка лавки. — В последний раз она относила заказ барышне Юми, что работает в Весёлом доме госпожи Хироко на улице Алых Маков.

Улица Алых Маков. Здесь всегда рады мужчинам — и юнцам, и старцам, главное — чтобы у них были деньги. И чем кошелек тяжелее, тем более приветливыми будут маковые девицы. Все работницы Веселых домов были обязаны украшать прически цветком красного мака — таков закон Лиоддо.

На подобных улицах начинается оживление ближе к вечеру. Сейчас был ясный день, и лишь с десяток девиц в весьма нескромных шелковых платьях с разрезами и с красными маками в волосах шутливо приглашали Шина и Кая приятно провести время.

Шин ни разу не был в подобных местах и чувствовал себя ужасно неловко. Кай, по его словам, захаживал сюда иногда. Во всяком случае, он уверенно перешучивался с маковыми девицами и вскоре выяснил, где найти госпожу Хироко.

Госпожа Хироко, строгая дама лет 50 с пухлыми щеками и надменным взглядом, не захотела пускать Шина и Кая даже на порог ее Веселого дома — у нее почтенное заведение, сюда сам магистрат захаживает, нечего тут делать каким-то нищим храмовым воспитанникам.

Тут вперед вышла Мираи.

— Госпожа Хироко, вы не так поняли. Это я пришла к вам — хочу предложить свои услуги. А эти юноши — мои слуги, прошу прощения, что не позаботилась должным образом об их внешнем виде.

Госпожа Хироко тут же расплылась в елейной улыбке — как же похожи все эти угодливые улыбки у лиоддийцев. Словно маски в их традиционном театре.

— Конечно-конечно, скорее проходите, прелестная барышня. Ах, вы, несомненно, украсите мое заведение. Я предложу вам лучшие покои — они как раз недавно освободились. Там жила наша «белая маковка» Юми — у нее сегодня должен был быть дебют, я нашла для нее такого щедрого господина! Но она сбежала, неблагодарная! А я столько сил вложила в ее обучение, и такие шикарные наряды для нее оплатила!

«Белая маковка» — особая каста на улице Алых Маков. Нетронутых, утонченных и образованных девушек берегут для особых клиентов: министров, генералов, а если повезет — даже для принцев. В волосах такие девушки носят не красный цветок мака, а белый.

Шин и Кай внимательно слушали все, что говорила хозяйка Веселого дома. Это были весьма ценные сведения.

— Вот только мы не успели прибрать эти покои, — продолжила Хироко. — Может, прекрасная барышня пока посидит в беседке и насладится чаем с пирожными, пока служанки приведут всё в порядок?

— Не стоит, госпожа Хироко, — ответила Мираи. — Мне не терпится взглянуть на эти покои прямо сейчас.

И вот они в тех самых покоях. Плотно закрыв двери, троица начала осматривать вещи в поисках каких-нибудь зацепок.

— Если эта Юми тоже пропала, возможно, демон убил и ее, — со вздохом сказал Шин.

— Боюсь, что так и есть, — Мираи не стала его обнадеживать.

Поиски оказались тщетными. В этой комнате не было ничего, что могло бы помочь в дальнейшем расследовании.

Тут раздвижные двери покоев открылись, и внутрь вошла всё та же улыбчивая госпожа Хироко с расписным свертком в руках.

— У меня есть для вас подарок, госпожа — кимоно от лучшей мастерицы в городе. Оно было сшито для этой неблагодарной Юми, но вы не волнуйтесь, она ни разу его не примеряла.

— Почему же?

— Два дня назад служанка портнихи принесла это кимоно для примерки — но Юми не было в своих покоях. Она пошла в лавку за тушью для письма. Я предложила той служанке подождать, но она сказала, что торопится, и сама отправилась искать Юми.

А вот и зацепка. К сожалению, более подробно расспросить госпожу Хироко не удалось — да это и вызвало бы ненужные подозрения. Мираи пообещала, что скоро вернется — а пока у нее есть еще другие дела.

— Лавок с принадлежностями для письма не так уж много в городе, — сказал Кай, когда вся троица оказалась на улице. — Думаю, можно начать с ближайшей.

Ближайшая лавка для писцов и художников нашлась в двух кварталах. Правда, она была закрыта. Пока Шин и Кай спрашивали неподалеку, когда вернется хозяин, Мираи разглядела в дорожной пыли белый цветок мака из шелка, подняла его и подозвала к себе парней.

— Думаю, это принадлежало той девушке, Юми. Она точно была здесь. Нужно немедленно обыскать это место.

Шину не очень хотелось проникать в чужой дом, но пришлось.

Внутри лавки было довольно пыльно — похоже, хозяин отсутствовал вот уже несколько дней. Повсюду лежали бумажные свитки, отдельные листы стопкой, наборы для каллиграфии — в общем, ничего необычного.

Тут Мираи взмахнула рукой — и одна из стен лавки преобразилась: стеллаж с товарами исчез, а на его месте оказалась раздвижная дверь.

— Это был морок, наложенный демоном, — объяснила Мираи. — И даже мне не удалось бы его обнаружить, если бы не этот цветок. Хозяйка цветка была здесь.

Мираи показала белый шелковый мак изумленным Шину и Каю.

— Иногда вещи обладают памятью, — продолжила Мираи, как будто разговаривая сама с собою. — Так, вы пока постойте здесь, я сама разберусь с демоном.

И демоница скрылась за потайной дверью. Правда, долго Шину и Каю ждать не пришлось: спустя несколько минут Мираи позвала их.

За потайной дверью оказался типичный лиоддийский сад — с полукруглыми мостиками, прудом и причудливо подстриженными деревцами и кустарниками. Извилистая вымощенная дорожка привела друзей к уютному одноэтажному дому. Это демон неплохо скрылся от чужих глаз.

Впрочем, самого демона в доме не оказалось — потому-то Мираи и позвала парней. В доме было всего несколько комнат, и в одной из них хранились рисунки. Удивительно красивые портреты тушью молодых девиц — и их было не меньше сотни. На каждом портрете было написано женское имя и дата. Портрет Юми нашелся среди них — судя по дате, он был последним. Красавица с белым маком в волосах смотрела с портрета таким печальным взглядом…

А портрета Цумы не было — видимо, она стала случайной жертвой.

— Он рисовал портреты девушек, а потом убивал их, — с горечью произнес Шин. — Проклятый, проклятый демон!

— Ну… нарисовано талантливо. Они как живые, даже смотреть боязно, — сказал Кай и решил выйти в соседнюю комнату. Открыв там один из шкафов, он резко закашлялся.

— Ф-фу, ну и запах! Да тут все опиумом провоняло!

В шкафу была небрежно сложена мужская одежда — и вся она пропахла опиумом. Следы опиума нашлись и в других комнатах.

— Похоже, этот демон — настоящий наркоман! — воскликнул Кай. — А такое бывает?

— Бывает, — сказала Мираи. — На демона опиум влияет так же пагубно, как и на человека. Более того — под опиумом демон будет для вас не опасен, так что мы можем продолжить поиски в одном из опиумных притонов.

— Мы должны забрать эти рисунки и отнести магистрату! — сказал Шин и стал складывать портреты дрожащими руками в холщовый мешок.

— Шин, ты же знаешь, мы не сможем этого сделать, — сказала Мираи, положив ему руку на плечо. — О демоне никто не должен знать.

— Тогда… мы должны отыскать родных этих девушек! Они заслуживают хотя бы поминальной таблички, заслуживают молитв!

Мираи решила не спорить с Шином — пусть делает, как считает нужным. И она тоже сделает то, что считает нужным.

Выходя из дома демона-убийцы, Мираи вылила на пол масло из лампы и подожгла его.

— Огонь очистит это место, — сказала она.

Разгорающийся пожар был похож на вчерашний погребальный костер в деревне, который наблюдал Шин. Огонь уничтожит все улики, и люди никогда не узнают правды. Хорошо, что он не позволил сжечь портреты. Потом Шин придумает, что с ними делать.

Из-за пожара жители окрестных домов стали выбегать на улицу, как муравьи из муравейника. Тушить нужно было сообща, чтобы огонь не перекинулся на другие строения.

Поднявшийся переполох оказался Мираи и ее спутникам на руку: среди зевак Кай смог вычислить опиумного наркомана (у того были темные зубы, проплешины на голове и блуждающий взгляд). Заведя наркомана за угол, Кай и Шин выяснили у него, где находится опиумный притон.

Грязный подвал в одном из переулков был весь наполнен опиумным дымом. Хозяину, сгорбленному старому шансийцу, похоже, было абсолютно все равно, кто к нему приходит. Император или нищий, человек или демон, городской стражник или сбежавший преступник — проходи, не стесняйся, только деньги изволь заплатить. Совсем немного денег — и ты забудешь о своих проблемах и погрузишься в мир грез.

Совершенно равнодушным взглядом старик проводил вошедших в притон Мираи, Шина и Кая.

…Мираи сразу почуяла его. Демоны-лисы чуют себе подобных. Она показала Шину и Каю на одного из лежащих на грязных тюфяках молодых мужчин. Он был практически в бессознательном состоянии и что-то мычал про себя. Жалкое зрелище. Его длинные черные волосы были грязными и спутанными, богатая одежда вся помята и в каких-то подтеках. Лицо мужчины, кажется, было красивым — впрочем, все демоны отличаются привлекательной внешностью.

— Забирайте его — и уходим отсюда, — сказала Мираи парням.

Шину и Каю пришлось взять бесчувственного демона под руки и поволочь к выходу. Шин испытывал чувство омерзения, а Кай не переставал удивляться событиям, что приключились с ними в последнее время. Да уж, в книге учителя Такеши ничего подобного описано не было.

Но выход им неожиданно перекрыл старик-шансиец:

— Этот господина дольжен десят золята, — сказал он с шансийским акцентом и указал на демона крючковатым желтым пальцем.

К счастью, деньги не были проблемой, Мираи расплатилась, и вот все трое оказались на улице и наконец вдохнули свежий воздух полной грудью.

— М-да уж, настоящая беда Лиоддо — это никакие не демоны, а опиум! — констатировал Кай. — Но что дальше, Мираи?

— А дальше — я предлагаю вам посмотреть поединок демонов. Но не здесь — за городом.

Они арендовали экипаж, который нашли неподалеку, и вскоре оказались за городом, в лесу. Остановились на поляне, со всех сторон окруженной густыми зарослями.

Демон по-прежнему был в беспамятстве.

— Спрячьтесь в зарослях и смотрите, — сказала Мираи Шину и Каю. — Этот демон не должен ничего о вас узнать.

Шин и Кай притаились за кустами и стали наблюдать. Мираи пыталась привести демона в чувство обычными методами — прыснула водой, побила по щекам — но без толку. Тогда она положила руку ему на грудь — и из нее начало исходить зеленое свечение. Демон, лежащий на траве, застонал и очнулся. Мираи сделала шаг назад.

— Кто ты? — спросил демон, протирая глаза. — Хотя, я, кажется, знаю. Ты Мираи, ученица прошлого грандмастера Фудзиро.

— Как удачно, что не нужно представляться. Правда, я тебя совсем не знаю, — холодно произнесла Мираи, внимательно изучая своего незнакомого сородича.

— Ну разумеется! Взрослые демоны не обращают внимания на юных демонов-послушников, когда появляются на Лисьей Горе для участия в совете, — голос у демона был весьма капризным. — Я не так давно получил свой первый хвост и смог спуститься сюда, в мир людей. Меня зовут Кадзуя.

— Первый хвост… — повторила Мираи. — Значит, тебе лишь недавно исполнилось сто лет?

— Сто два — если сказать точнее.

— А знаешь ли ты, демон-юнец, что натворил? — в голосе Мираи послышалась угроза. — Или опиум совсем лишил тебя мозгов?

— О чем ты?

— Об убийствах молодых девиц. Я нашла твое убежище и рисунки.

— Ах, это… я просто собираю дань из человеческих душ, — Кадзуя развел руками. — Как и ты. Как и любой другой демон. Это ведь наше предназначение. Могу сказать, что нынешний грандмастер Сатору был доволен мной во время последних советов.

— Ты оставил следы. Труп с белыми глазами. Вряд ли грандмастеру Сатору это понравится.

Кадзуя, кажется, испугался — и даже не нашел, что ответить.

— К счастью, я прибрала за тобой. Охотники-на-демонов ничего не узнают. Но ты должен уйти из Салидамы. В городе может быть только один демон — и это буду я, — торжествующе произнесла демоница.

— Ха! Думаешь, я так просто убегу, поджав хвост?

— Ты знаешь древний закон. Я вызываю тебя на поединок. Выбирай, в каком обличьи будем сражаться: в лисьем или в человеческом.

— В лисьем, — ехидно улыбаясь, ответил молодой демон. — И будь уверена, три хвоста тебе не помогут.

Шин и Кай продолжали наблюдать за происходящим, затаив дыхание. Демон и демоница, стоя в десяти шагах друг от друга, резко завертелись вокруг своей оси с нечеловеческой скоростью. Мгновение — и оба приняли лисий облик. Белая лисица с тремя хвостами напротив рыжего лиса с одним.

В лисьей ипостаси демоны не могут применять магию — в бою имеет значение только сила зверя. Белая лисица Мираи была раза в полтора меньше рослого рыжего лиса Кадзуи. Фаворит, казалось, был очевиден.

И вот начался поединок демонов — хотя он больше походил на собачью возню. Белая лисица отбежала подальше и припала на передние лапы, призывно махая своими тремя хвостами. Лис бросился к ней, но в последний момент Мираи ловко отпрыгнула в сторону, а Кадзуя на всей скорости влетел в колючий куст и изрядно поцарапался. Это его очень разозлило. Далее Мираи начала гонять Кадзую по всей поляне, пока тот не выбился из сил. Финальный прыжок — и рыжий лис уже лежит на спине, а белая лисица сжимает зубами его горло.

Бой был окончен. Кадзуе действительно пришлось убегать в лес, поджав хвост.

Когда Мираи убедилась, что Кадзуя отбежал достаточно далеко, она вновь приняла человеческий облик.

— Вот это да! — восторженно сказал Кай, когда они с Шином выбрались из зарослей. — За сегодня я столько нового узнал о демонах, что впору самому книгу писать. Старик Такеши от зависти бы собственную бороду съел.

Шин по-прежнему выглядел недовольным:

— Этот… Кадзуя всё равно не понес никакого наказания.

— Главное — что я выгнала его из Салидамы. А наказание… этот демон очень молод. Ему не так просто будет найти для себя новое пристанище. Скитаясь по глуши, он станет легкой добычей для Охотников.

— А давайте отпразднуем это дело в какой-нибудь таверне, — предложил Кай. — Уже поздно, все проголодались, а тут и повод есть!

Не прошло и часа, как троица уже сидела в одной из таверн Салидамы. Шин не особо хотел идти, но не будет же он оставлять Кая наедине с демоницей.

Во время ужина Кай сказал:

— Зря ты переживал, Шин, что мы привели сюда Мираи. Как видишь, в Салидаме и так был демон, да еще такой дрянной.

— Это правда, — добавила Мираи. — Кадзуя — настоящее отребье. Он тратил время зря в опиумных притонах да борделях, а ведь в мире столько других интересных и полезных дел.

— То есть, теперь вся Салидама должна радоваться, что у них вместо демона-наркомана будет культурный демон, который играет на сямисэне, — сказал Шин со своим обычным мрачным видом. — Хотя, демон Кадзуя ведь тоже был не без таланта: вон как рисовал красиво.

— Выпьем же за это, — бодро добавил Кай и поднял свой кувшин с вином.

Мираи, Шин и Кай покинули таверну уже глубокой ночью. Они шли по улицам Салидамы пешком: Мираи впереди, парни — чуть позади.

Вдруг какой-то пьяница пристал к парням, выпрашивая монетку. Кай узнал Кошури и решил с ним разобраться — ведь именно он продал Каю ту самую фальшивую заколку против демонов.

— Монетку, говоришь? — зашипел Кай, схватив пьяницу за воротник его драного кимоно. — Это ты возвращай мои деньги!

— Какие деньги, молодой гос-с-сподин? — у пьяницы заплетался язык.

— За заколку, идиот!

— З-за-заколку?

Шин попытался оттащить друга от пьяницы и говорил, что не нужно тратить на него время. Пока они так возились, Мираи незаметно исчезла.

— Эй, Кай, — Шин дернул друга за плечо. — Мираи куда-то пропала.

Шину пришлось назвать демоницу по имени — он не мог при постороннем назвать ее демоницей или лисицей. Придется привыкать называть ее имя, хоть это и давалось Шину с трудом.

Кай оставил пьяного Кошури валяться в подворотне и побежал за Шином искать демоницу. Они пересекли три квартала — и наконец увидели вдалеке Мираи в окружении трех подозрительных типов. Мужчины запихнули демоницу в экипаж и пустили лошадей галопом.

— Надо перехватить экипаж! — закричал взволнованный Шин.

— Зачем? — спросил Кай. — Ты же видел ее в деле — Мираи легко с ними разберется. Она ведь не девица в беде.

Да, на какой-то миг Шин забыл об этом. Но он тут же нашел другой аргумент.

— Тогда спасем… не ее, а этих людей от нее. Бежим по крышам — так мы их быстрее настигнем.

— Зачем спасать каких-то бандитов, которые похищают женщин на улицах? Ерунда какая-то, — произнес Кай, но Шин его уже не слушал, а карабкался вверх, хватаясь за выступы в стене одного из домов. А Кай с Шином с детства все делали вместе.

И вот спустя минуту парни начали увлекательную погоню по крышам, стараясь не отставать друг от друга. Вскоре им удалось догнать экипаж! Улучив нужный момент, они запрыгнули прямо на крышу той кареты, пробрались внутрь и застали бандитов врасплох.

Бандитов было трое, и это оказались сильные, тренированные воины. Завязалась потасовка возле экипажа, Мираи осталась сидеть внутри. Она с недовольством смотрела на все это, ведь Шин и Кай испортили ей охоту за душами!

Борьба была непростой, к тому же по манере боя Шин и Кай поняли, что бандиты были не местными — это были шансийцы (жители империи Шань-Си, которая располагалась к западу от Лиоддо, за Нефритовым морем). Но общими усилиями Шину и Каю удалось вывести из строя одного бандита за другим — спасибо мастеру Йошиде из Академии, он их отлично обучил. Тут как раз подоспели городские стражники.

— Я капитан Хашимото! — сказал главный на вид стражник, с широким и суровым лицом. — Что здесь происходит?

В этот момент Мираи вышла из экипажа. В тусклом свете фонарей в своем светло-голубом кимоно и с золотистыми волосами она показалась Шину сказочной феей, прекрасным горным духом. «Феи, духи, демоны — это всё одного поля ягоды», — напомнил сам себе Шин и постарался смотреть в другую сторону.

— Капитан, на меня напали посреди улицы вот эти бандиты. А вон те храбрые юноши спасли меня, — сказала она совершенно чарующим голосом, от которого капитан Хашимото и остальные стражники буквально обомлели. Шин даже в темноте видел, какие глупые у них стали лица с совершенно идиотскими улыбками.

Вдруг у одного из бандитов пошла пена изо рта — это явно было самоубийство. Шин и Кай быстро скрутили остальных, чтобы те не смогли опомниться и не последовали примеру своего сообщника. Потом они обшарили карманы бандитов и нашли там странные пилюли.

— Яд желтой гадюки из южных провинций Шань-Си, — определил Шин по запаху (он как помощник лекаря в этом разбирался).

— Всё с ними понятно. Это шансийские шпионы. Немедленно бросить их в темницу! — распорядился капитан Хашимото. — Уж будьте уверены, прекрасная госпожа, они у меня разговорятся.

Затем капитан Хашимото восхитился умениями Шина и Кая и тут же захотел их нанять — в городской страже не хватало людей, особенно способных. Шин сказал, что они еще учатся в Академии, но Хашимото ответил, что все уладит.

— Учитель Такеши — мой старый знакомый, и, конечно, не откажет мне в просьбе. Такие воины, как вы, должны приносить пользу стране. Так что будьте готовы, ребята: казармы городской стражи вас ждут!

— Спасибо, капитан Хашимото, — сказал Кай, и вместе с Шином они сделали быстрый военный поклон, как подобает солдатам — или стражникам.

— Прекрасная госпожа, позвольте проводить вас до дома, — Хашимото обратился к Мираи.

— Мне бы не хотелось отвлекать вас от других дел, капитан, — ответила Мираи. — Может, вы поручите это новобранцам?

— Здравое решение! Новобранцы, это будет ваше первое задание — проводить госпожу до дома! А всем остальным — отвести шансийских шпионов в городскую темницу!

Капитан Хашимото со своим отрядом и взятыми под стражу бандитами отправился дальше, оставив Шина, Кая и Мираи одних.

— Ну, и куда же тебя проводить, госпожа лисица? — спросил Шин. — К госпоже Хироко на улицу Алых Маков?

— Ха-ха, госпожа Хироко уже и не помнит, кто я такая, поверь мне, — рассмеялась Мираи. — Но я рада, что ты, Шин, снова шутишь.

Также Мираи была рада тому, что парни теперь будут жить в городе и сказала, чтобы приходили в гости в любое время — тяжело все время скрывать от людей свою сущность, а им она доверяет.

— За несколько дней мы уже многое пережили вместе, — добавила она, глядя на Шина. — Можно сказать, мы теперь друзья.

— Нет, — отрезал Шин. — Демон никогда не станет мне другом.

Итак, через пару дней Шин и Кай сменили кельи монастырской академии на казармы городской стражи. Впрочем, было условие, что Шин и Кай все же продолжат иногда появляться в академии и будут сдавать экзамены.

Первый день на службе. Капитан Хашимото определил Шина Кидо и Кая Омару в отряд Западной башни под командованием лейтенанта Наката.

Они ждали в строю на верхней площадке городской стены, и вот раздалась команда:

— Отряд, смирно! — это был звонкий девичий голос.

На площадке появилась молодая девушка — невысокая, коренастая, с широким лицом и чуть длинноватым носом. На ней были лейтенантские доспехи из коричневой кожи с серебряным тиснением.

— Для тех, кто меня не знает, я — лейтенант Айрин Наката и ваш командир. Вижу, вот и мои новобранцы. Представьтесь.

Шин и Кай по очереди сделали шаг вперед и представились. Айрин Наката окинула обоих оценивающим взглядом.

— Так, новобранцы, первый приказ вам — привести себя в надлежащий вид. Форму и снаряжение вам выдадут. Но главное — избавьтесь от ваших ужасных челок, зачешите волосы, как подобает. Ей-богу, при всем уважении к Академии — как вас там стригут, горшки на голову надевают что ли?

Весь отряд — два десятка стражников — дружно расхохотались.

— Отставить смех! — скомандовала лейтенант Наката, и все так же дружно замолкли. — Вольно, разойтись по своим местам.

— Вот уж не думал, что придется подчиняться какой-то девчонке, — пробурчал Кай.

Айрин Наката всё это слышала.

— Здесь кто-то сомневается в моих полномочиях? — спросила она. — Ладно, ладно, я не в обиде, постоянно с этим сталкиваюсь. Напомни, как твое имя?

— Кай Омару.

— Вот что, стражник Омару. Предлагаю тебе помериться со мной силой. Победишь — и поменяемся с тобой местами: ты будешь лейтенантом, а я простым стражником. Идет?

— Кай, лучше не надо, — попытался шепнуть ему Шин. Но Кай уже был охвачен азартом и с готовностью согласился.

Стражники притащили стол, Айрин поставила на него руку — состязаться нужно было в армрестлинге. Кай это дело любил и считал себя мастером, поэтому решительно встал напротив девушки. Они сцепили руки — и борьба началась.

Стражники окружили борцов и громко подбадривали обоих. У Айрин была крепкая рука — но Кай чувствовал, что он раза в три сильнее. Еще секунд 10 — и он точно победит.

И тут кто-то вцепился ему в щиколотку.

— Ай! — закричал Кай.

Он на мгновение потерял контроль — и лейтенант Айрин уложила его руку на стол.

— Ура лейтенанту! — закричали стражники.

— Но это нечестно! — возмутился Кай. — Меня кто-то укусил за ногу!

На стол забралась крыса.

— Вот она, это все крыса!

Под дружный рогот стражников Кай попытался схватить виновницу своего поражения, но крыса ловко забралась по руке Айрин и уселась на ее плечо.

— Умница, Мими, — сказала Айрин и протянула крысе кусочек сыру. — Запомни, стражник Омару, в нашем деле нужна не только сила, но и хитрость. В Салидаме тебе придется иметь дело со всякого рода жуликами, уж я-то знаю! А пока что, за дерзость по отношению к командиру получишь наказание. Сегодня будешь помогать повару — у него скопилось несколько мешков риса, которые нужно перебрать.

— Слушаюсь, лейтенант, — сказал Кай, стиснув зубы.

— А у второго новобранца есть желание посостязаться со мной в чем-нибудь? — спросила Айрин Шина.

— Никак нет, лейтенант, — ответил Шин. — Я готов выполнять ваши приказы.

На фоне дерзкого Кая Шин показался лейтенанту очень спокойным и послушным.

— А знаешь что, стражник Кидо. У меня сегодня хорошее настроение, и я даю тебе выходной на целый день. Прогуляйся по городу, осмотрись. Но сначала всё-таки смени прическу, — Айрин Наката добродушно потрепала Шина по голове.

Спускаясь на кухню, Кай ругался на чем свет стоит — но, правда, в этот раз про себя. Вот стоило покидать Академию, чтобы в первый же день службы получить точно такое же наказание, как там! Кай вообще с детства был непоседливым, склонным ко всяким шалостям и проделкам, да и за языком не всегда следил. В среднем раз в две недели его в наказание за очередную проделку отправляли на кухню перебирать рис — учитель Такеши считал, что это занятие способствует формированию терпения и смирения. Правда, за 12 лет учебы в Академии Кай уже перебрал несколько рисовых полей в общей сложности, а вот смирения и терпения у него так и не прибавилось.

Ну а Шин, как и приказала лейтенант Наката, отправился бродить по городу. Поначалу он шел совершенно без цели. Но цель вскоре нашлась — он увидел демоницу, которая тоже, казалось бы, праздно гуляла, заходя в различные лавки. Шин решил незаметно за ней проследить.

Шин понимал, что не сможет следить за Мираи постоянно, 24 часа в сутки. Но раз сегодня у него свободный день — то он всеми возможными способами помешает ей заполучить чью-то душу.

Она явно искала себе жертву. А вот и очередной щеголь обратил на демоницу внимание, подошел. Они стали разговаривать, и она незаметно завела его в безлюдный переулок…

Шин решил, что настало время вмешаться, и широким шагом, как можно громче топая по мостовой, проследовал в тот же переулок.

— Молодая госпожа, вам нужна помощь? — громко спросил он из-за спины.

— Да как ты смеешь прерывать наш разговор! — возмутился тот самый щеголь.

— Я стражник Шин Кидо, молодой господин, — Шин отвесил короткий поклон. — Слежу за порядком в городе.

— Вот как? А почему ты не в форме?

— Распоряжение начальства. В городе возросло количество краж, так проще застать преступника врасплох и в целом оценить обстановку.

— Что ж, благодарю за бдительность. Госпожа Мираи, я вернусь к друзьям, а этот стражник тогда сопроводит вас в городскую библиотеку, как вы и хотели. Еще увидимся! — молодой богач отвесил Мираи поклон и ушел.

Мираи окинула Шина взглядом. Другая прическа, другая одежда — парень сразу как будто повзрослел на пару лет.

— Ну надо же, это ведь сам стражник Шин Кидо. А я тебя даже не сразу узнала.

— Я провожу вас в библиотеку, госпожа.

— О, в этом нет нужды — я знаю дорогу.

Тем не менее Шин пошел за Мираи, чуть отставая от нее. Она действительно зашла в библиотеку, только вряд ли это была ее цель. Шин незаметно встал возле другого выхода, и через 5 минут демоница как раз оттуда вышла.

Шин продолжил ходить за Мираи по пятам. В конце концов ей это надоело, и она развернулась к нему лицом в очередном переулке.

— Шин, у меня такое чувство, будто ты меня преследуешь.

— Вовсе нет, — сказал Шин нарочито беззаботным тоном, глядя в небо, — я просто гуляю.

— А как же твоя служба?

— А у меня сегодня свободный день. Делаю, что хочу.

— Вот как. Кстати, а где Кай? Хотя… дай угадаю, наверно получил какое-нибудь наказание в первый же день службы.

— Перебирает рис на кухне в казармах, — сказал Шин, и тут они с Мираи одновременно рассмеялись, глядя друг на друга.

Кажется, Мираи впервые увидела, как Шин смеется, но она не стала заострять на этом внимание.

— Ладно, Шин. Раз уж сегодня ты не дашь мне… поработать, тогда отведи меня в какое-нибудь место, где я еще не была.

— Да вообще-то… я пока плохо знаю город, — признался Шин.

— Тем лучше. Будем изучать его вместе.

Шин подумал, что раз таким образом он сможет защитить жителей города от демоницы — то так и быть, всё равно сейчас он ничем не занят.

Они зашли в городской сад, который плавно переходил в лес. В совершенно укромном месте был горячий источник.

— Неплохое место для купальни, — оценила Мираи.

Демоница решительно спустилась вниз по камням, сняла обувь и попробовала воду краешком ступни. Шин напрягся. Она что, собирается прямо сейчас раздеваться и лезть в воду? А ему тогда что делать?

Впрочем, Мираи решила, что для горячей ванны и так слишком жарко (стояла середина лета). Шин предложил спуститься к реке и вернуться в город, гуляя по набережной.

На набережной было совсем немного людей, а значит, можно было свободно разговаривать, не опасаясь, что кто-нибудь услышит.

— Я всё хотел спросить, — начал разговор Шин, — кто напал на тебя тогда, в лесу?

— Это были демоны-волки, — ответила Мираи. — Но не простые. А специально обученные ищейки Охотников. Слышал про такое?

Шин знал, что демоны-лисы очень хитры и часто ускользают от Охотников-на-демонов. А вот в уничтожении другого вида — демонов-волков — Охотники были весьма успешны. Они бы истребили волков полностью, пока один из главарей Охотников не придумал использовать их в своих целях. Если вождь какого-то волчьего клана соглашался отдать двух новорожденных волчат-оборотней охотникам — их поселение (демоны-волки жили в особых стойбищах в лесной глуши) не трогали. А в Логове (так называлась главная крепость Охотников) тех волчат растили как будущих ищеек, специально натаскивая на демонов-лис. Охотники-шаманы принудительно держали волчат почти все время в зверином обличии, от чего те постепенно теряли разум. Эти «прирученные» демоны понимали лишь команды Охотника и знали лишь одну цель: выследить лису.

С такими ищейками Охота стала гораздо эффективнее: единожды вычислив демона-лиса, ищейки не успокаивались до самой смерти — своей или лисьей.

— Три ищейки нашли меня, — продолжила Мираи. — И с двумя из них я справилась, но третий волк отгрыз мне хвосты и убежал. Ищейки не имеют права убивать демона-лиса: это привилегия Охотника. А потом ты нашел меня и спас… но я не могла больше оставаться ни в своем лесу, ни в каком другом… Мне нужно было срочно выбраться в город, к людям, куда ищейки не смогут добраться. Так что… у меня не было выбора, Шин.

Слушая Мираи, Шин, кажется, начал испытывать какое-то… сочувствие? Ведь каждое существо в этом мире хочет жить, это естественно. Но силой воли он отогнал от себя эти мысли. Демоны… они не заслуживают сочувствия.

Потом демоница напомнила Шину про желание. Шин по-прежнему сказал, что ничего не хочет.

— Может, у тебя просто не хватает фантазии, — с улыбкой произнесла Мираи, — Давай-ка я придумаю желание за тебя. Что, если я сделаю тебя… принцем?

— И каким же образом? — поинтересовался Шин.

— О, это очень просто. Я пошлю сон императору, что у него есть потерянный сын в городе Салидама. И вот посмотришь — очень скоро здесь появятся императорские посланники, найдут тебя и доставят во дворец со всеми почестями.

Но Шин сказал, что совершенно не годится в принцы, да он никогда и не мечтал о дворцовой жизни. Ему по душе простая жизнь и простые радости. В общем-то, Мираи с ним согласилась: во дворце не так уж и интересно, разве что каждый день кто-то хочет тебя отравить. Сплошные козни, интриги, никакой свободы ни в чем — она знает, ей довелось жить в императорском дворце какое-то время… лет 100 назад, кажется.

Шин каждый раз удивлялся, что Мираи так долго живет на этом свете, ведь у нее было лицо молодой девушки.

Как любой девушке, ей было сложно спуститься с холма в своем длинном наряде, и Шин подавал ей руку, чтобы она не упала.

Как обычная девица, она неподдельно испугалась севшего ей на плечо здоровенного паука и потребовала у Шина снять его. Шин, конечно, помог.

Но она не была обычной, хоть сегодня Шин решил об этом не думать. Мираи — это имя значит «вечная». Вечно молодая демоница.

Будни городского стражника оказались весьма насыщенными. Каждый день Шин Кидо приходил с другими более опытными сослуживцами на места преступлений. Убийства, воровство, изнасилования — поначалу все это шокировало Шина, который не знал другой жизни, кроме как в Академии. Но ему пришлось быстро привыкнуть к новой реальности.

Кай оказался прав: демоны — далеко не единственный источник зла в мире. В городе Салидама от людей зла было куда больше. А сколько было преступлений, за которые даже по закону нельзя было наказать. Богатые уважаемые люди могли избивать своих слуг до смерти — и за это полагался только штраф!

Кай продолжил получать регулярные нагоняи от лейтенанта Айрин Наката. Даже Шин не мог не отметить, что лейтенант уж очень придирчива к его другу. Другие стражники, которые поначалу подшучивали над Каем, вскоре стали ему сочувствовать: он был не первым, кто хотел помериться силой с Айрин, но до сих пор она была более отходчивой, а к Каю цеплялась на каждом шагу.

В один из дней к стражникам Салидамы обратились купцы, которых ограбили разбойники по дороге в город.

— Ох, что же делать, что теперь делать? — причитали купцы. — Всё пропало, месяцы торговли — демону под хвост... Три воза с шелком, чаем, рисом…

Из их рассказа стало понятно, что награбленное разбойники везут в порт Йогама и там явно сядут на корабль — а значит, стражники не успеют их перехватить.

Кай вызвался вернуть товары купцов — ему молниеносно пришла в голову идея, как можно это сделать. И ему очень, очень надо было зарекомендовать себя на службе. Он сказал, что много людей ему не нужно — они с Шином попробуют справиться вдвоем.

Айрин Наката сомневалась, что у новичков получится — но пусть попытаются.

Кай и Шин помчались на лошадях к дому демоницы, чтобы попросить ее чудо-карету. Мираи разрешила — но напомнила, что экипаж не должен вызывать подозрений.

Друзья погнали карету во весь опор в сторону порта Йогама. Пара часов — и молодые стражники Салидамы нагнали разбойников. Их оказалось семеро, но это были обычные бандиты без особых навыков боя. Шин и Кай живо раскидали их одного за другим и связали.

Уже стемнело, так что ехать обратно было рискованно. Пришлось устраиваться на ночлег на лесной поляне. Шин и Кай договорились ночью дежурить по очереди — следить, чтобы никто из разбойников не сбежал.

Во время своей вахты Шин, кажется, ненадолго заснул. Потом встрепенулся, и не зря!

Из кареты вышла Мираи. Как она тут оказалась? Должно быть, превратилась в лису и незаметно спряталась в каком-нибудь потайном отсеке внутри кареты.

Шин притворился, что спит, а сам вполглаза стал наблюдать за демоницей.

Мираи совершенно бесшумно подошла к одному из разбойников, разбудила его, отвязала и повела в лес. Разбойник завороженно смотрел на нее и не издал ни звука.

Выждав немного, Шин также последовал за демоницей, стараясь не выдать себя.

Он спрятался за деревом, стал слушать и наблюдать.

— Я заберу твою душу, — сказала демоница разбойнику чарующим голосом.

— Шабирай, крашавица, я вще равно покойник, — зашепелявил разбойник в ответ (у него не было нескольких зубов).

«Вот так просто? Он даже сопротивляться не будет?» — подумал Шин.

— Но я не забираю души задаром. Есть ли у тебя какое-нибудь желание перед смертью? Я его исполню.

— Пошелуй меня, крашавица — мне больше ничего не надо.

Шин напрягся. Она что, будет целовать этого мерзкого разбойника? Она так всегда делает?

— М-м-м, не хочу я тебя целовать, — ответила Мираи, — вот тебе другая красавица.

Демоница выпустила из рукава красную бабочку и превратила ее в прехорошенькую черноволосую девицу.

— Нравится? — спросила демоница.

— Ага.

— Тогда целуй ее, и побыстрее. У меня мало времени.

Она отвернулась и не смотрела, как разбойник целует девицу — которая тут же превратилась в бабочку обратно.

А дальше… разбойник упал на колени, а Мираи протянула к нему руку, в которой держала тот хрустальный амулет, что носила на поясе («сосуд для душ»). Из глаз и рта разбойника как будто потянулся сероватый дым, который затягивало в амулет.

Когда все закончилось, Мираи вызвала молнию, которая в миг сожгла тело разбойника.

И всё. Это… происходило не так, как мастер Такеши рассказывал и описывал в своей книге. Никаких соблазнений (ну если не считать поцелуя от девицы-фантома), и сердцами жертв демоница, видимо, тоже не питается.

Привязав амулет для душ обратно на пояс, Мираи превратилась обратно в лису и шмыгнула в сторону лагеря.

Не зная зачем, Шин подошел к тому месту, где Мираи только что забрала душу. От разбойника осталась лишь кучка пепла. Вдруг под деревом он увидел какой-то белый лоскут. Шин поднял его — это оказался шелковый платок. Должно быть, демоница потеряла его, когда превращалась в лису.

На платке была гладью вышита голубая бабочка — точь-в-точь такая, которую прихлопнул Кай. Шин запомнил узор на крыльях. Удивительно, бабочка выглядела как живая, казалось, она вот-вот взлетит.

Шин спрятал платок. Это ведь улика с места преступления.

Когда он вернулся в лагерь, то обнаружил, что экипаж демоницы исчез. Значит, Мираи на нем уехала.

Утром Кай устроил переполох — обнаружив исчезновение разбойника и демонической кареты, он решил, что преступник ее угнал. Шин ему тихо все объяснил и сказал, что так даже лучше — исчезновение разбойника не вызовет подозрений у его подельников. И не придется разделяться, чтобы одному из них ехать на карете — поедут вдвоем на купеческих возах с товарами.

Пока они ехали, Шин украдкой достал платок — полюбоваться на бабочку. Мираи, должно быть, сама вышила ее. От платка исходил дивный аромат, от которого почему-то было так хорошо на сердце…

И тут у Шина похолодело внутри от внезапного осознания. Демоница — из-за нее он вчера оставил свой пост и спящего друга в окружении разбойников! Просто пошел вслед за ней и даже не подумал о последствиях! Да, разбойники были крепко связаны и, в общем-то все обошлось — но это не оправдывает его глупость и беспечность.

Шин спрятал платок и попытался привести в порядок мысли.

Когда Кай и Шин вернулись в город с товарами и связанными разбойниками, их встречали, как героев. Айрин Наката хотела тут же повысить их обоих до сержантов, но Шин сказал, что в этом деле заслуга Кая больше, и отказался от повышения.

Вечером почти весь отряд (кроме нескольких стражников, что остались на дежурстве) во главе с лейтенантом Айрин Наката отправился в таверну отмечать удачное завершение дела купцов и повышение Кая. Все дружно и много пили, Кай был в центре внимания — и ему это явно нравилось, он чувствовал себя в своей стихии.

Шину не по нраву были шумные посиделки и пьяные компании. Улучив момент, он вышел подышать — а потом решил уже не возвращаться: Каю явно было не скучно без него, он развлекал остальных шутками-прибаутками, а особенно — лейтенанта Айрин, которая сидела рядом с ним и заливисто смеялась. Кажется, она подобрела к его другу — вот и хорошо.

Шин неспешным шагом шел по улицам города. Он направлялся в казармы, но почему-то оказался возле дома Мираи, хотя это было совсем не по пути. Наверно, от выпитого вина (хотя Шин выпил совсем немного) он перепутал улицы.

Вообще, стоило бы зайти и поблагодарить демоницу за помощь в деле. Без ее кареты они бы ни за что не догнали разбойников. Правда, он планировал сделать это вместе с Каем — Шин еще ни разу не приходил к Мираи один. Да и с Каем Шин приходил только потому, что всегда тревожился за друга, как бы тот не соблазнился вконец этой демоницей и не потерял голову.

Шин сделал глубокий вдох и постучал в дверь. Служанка-бабочка открыла ее и пригласила его войти.

Мираи сидела в передних покоях и играла в го с другой своей служанкой-бабочкой. Когда они были бабочками — то все были разноцветными и с разными узорами на крыльях, а в виде девиц, наоборот, все казались одинаковыми — красивыми, но на одно лицо.

— Шин, как хорошо, что ты зашел! — сказала Мираи с улыбкой и тут же обратилась к служанке. — Ступай, милая, поставь-ка лучше чайник.

— Здравствуй, госпожа лисица, — ответил Шин и поклонился.

— Шин, сыграй со мной партию в го. С бабочками не интересно: у них совсем нет мозгов.

Демоница указала ему на место, которое только что освободила служанка, и Шин присел.

Они начали новую партию: Шин играл белыми камнями, демоница — черными.

— Я пришел поблагодарить за помощь… с каретой, — сказал он.

— Рада, что смогла помочь. А где Кай?

— Празднует повышение. Он теперь сержант. Ты хотела его видеть? Я могу передать ему.

— Не стоит. Мне достаточно, что ты пришел. Кстати, а как же твое повышение?

— Я отказался от него. Я пока не заслужил. Я ведь чуть не провалил это дело, когда пошел за тобой… той ночью. Я видел тебя с тем разбойником.

Демоница как будто немного смутилась. Они продолжили играть молча. Шин победил.

— С тобой интересно играть, Шин, — сказала Мираи и встала со своего места.

Служанки унесли доску и камни для го и расставили на столе тарелки с закусками. Когда они ушли, Мираи вновь села за стол — но на этот раз не напротив Шина, а рядом с ним.

— Шин, меня очень огорчает, что ты постоянно смотришь на меня, как на врага. А я ведь помню твои глаза с самой нашей первой встречи — у тебя самые добрые глаза в мире.

— А я помню, что во время второй нашей встречи ты хотела убить и Кая, и меня.

— О, вовсе нет. Я собиралась просто вас припугнуть, чтобы выбраться в город. Поверь, Шин, я бы не навредила тебе — ты ведь мой спаситель. И я не стала бы убивать твоего друга. Знай: я не загубила ни одного хорошего человека в Салидаме, забрала только алчные, корыстные, ничтожные души.

Она взяла его руку в свои ладони. Шин взглянул на нее — какая же она красивая, как ласково смотрит на него, какие у нее нежные пальцы… Нет! Это демон, он не должен расслабляться. Шин резко отдернул руку и вскочил, как ошпаренный.

— Чайник кипит, — пробормотал он и схватил чайник, который уже дымился рядом на маленькой жаровне.

Рука его дрожала, он не удержал чайник и выплеснул крутой кипяток прямо на себя — вода попала на грудь и живот. Боль пронзила его, он закусил губу, чтобы не закричать, и упал на спину. Надо скорее снять с себя тунику-хаори, пока она не прилипла к обожженной коже.

Мираи склонилась над ним. В ее светлых глазах была тревога.

— Тише, тише, лежи спокойно. Я тебе помогу.

Служанки мгновенно принесли таз с водой и все остальное. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как она разрезает на нем одежду, как смачивает в прохладной воде бинты и аккуратно промакивает обожженные места на его груди и животе. От ее действий ему становилось легче.

— Что это? — Мираи заметила шелковый платок, который выпал из потайного кармана туники Шина, когда она ее разрезала. — О, это же та самая бабочка.

Шин почувствовал, что краснеет — и не от кипятка.

— Ты… потеряла его в лесу, я хотел вернуть.

— Не нужно, — с улыбкой сказала Мираи. — Пусть платок останется у тебя.

Шин решил перевести разговор на другую тему:

— Я сам могу сделать себе мазь, я учился у лекаря. Мне только нужны травы.

— И ты две недели будешь лежать и ходить в бинтах, — сказала Мираи. — Не хочешь разобраться с этим… побыстрее?

— Как?

— Я могу исцелить тебя магией.

Шин колебался и не мог ответить ни да, ни нет.

— Ты не хочешь принимать помощь от демона, — сказала за него Мираи. — Но подумай — так ведь будет лучше. И службу не придется пропускать.

— Хорошо, — наконец согласился Шин. — Вылечи меня, госпожа лисица.

— Не бойся, это не больно, — с улыбкой сказала Мираи.

— Я не боюсь боли, — непонимающе ответил Шин.

Мираи положила руку на его обнаженную грудь, закрыла глаза и начала что-то говорить на неведомом языке. Потом начала нежно водить руками по его торсу — то ладонями, то кончиками пальцев, от которых, кажется, исходило зеленоватое свечение. Шину было до ужаса неловко, что он согласился на это, хм, лечение магией. Он не чувствовал боли, зато чувствовал много чего другого, его била мелкая дрожь от каждого ее прикосновения. Он хотел, чтобы она поскорее закончила — и одновременно, чтобы не прекращала.

— А теперь отдохни. Я пошлю служанок за новой одеждой для тебя.

Шин постарался переключить свои мысли на служанок. Интересно, когда они не нужны, демоница запирает бабочек в сундук или они свободно летают по дому?

Даже когда Шин оделся, он был очень смущен, а лицо его было пунцовым до кончиков ушей. Парень откланялся, выдавил из себя слова благодарности и поспешил покинуть дом демоницы.

К его радости, в казармах было пусто. Видимо, стражники все еще были в таверне. Для начала Шин спустился в помывочную и окатил себя ледяной водой, чтобы привести в чувство. А потом лег спать.

Шин не стал рассказывать о случившемся Каю. Есть вещи, которые лучше держать при себе. Он переживал это снова и снова, ее прикосновения, ее взгляд. Коварная демоница, она все-таки околдовала его — всё, как рассказывал учитель Такеши. Она стала сниться ему каждую ночь, и эти сны были и прекрасны, и мучительны одновременно.

Кай очень гордился своим повышением. Всего два месяца на службе — и уже сержант! А главное, он добился этого благодаря своей отличной физической подготовке и смекалке. Теперь свежеиспеченный сержант мог отдавать приказы другим стражникам, даже если они были куда более опытными.

Но через несколько дней у Кая и Айрин Наката произошел спор по одному служебному вопросу. В итоге Кай, не подумав, выпалил:

— Вы слишком цепляетесь ко мне, лейтенант. Думаю, вы в меня влюбились.

Лейтенант Айрин покраснела, как рак. Кай Омару был немедленно разжалован обратно в простые стражники и отправлен подметать городские стены. По всему периметру.

Нужно было срочно как-то исправить ситуацию. Кай послал Айрин красивую икебану с запиской, в которой некий тайный поклонник приглашал ее на свидание у реки.

Айрин пришла в назначенное место. Она была удивлена и возмущена, что тайным поклонником оказался всё тот же страшно раздражающий ее Кай Омару! Девушка хотела тут же развернуться и уйти, но Кай так забавно и воодушевленно просил ее остаться — мол, и лодку уже оплатил, и угощения — ну, чего добру пропадать? А если ей что не понравится — может смело выбросить Кая за борт, она же сильная. А еще и такая красивая сегодня в кимоно — нет, конечно, и доспехи ей идут, но кимоно все-таки лучше.

Красноречивая болтовня Кая в итоге подействовала, и Айрин согласилась прокатиться с ним в лодке по реке.

— Может, ты решил меня утопить и таким образом избавиться от своего лейтенанта? — недоверчиво сказала Айрин, сидя в лодке, которая подозрительно раскачивалась с борта на борт. — Имей в виду, я отлично плаваю.

— А я вот не умею плавать, — признался Кай.

— Вот как? — Айрин Наката ехидно усмехнулась. — Ну, тогда держись!

Девушка качнула лодку — и она перевернулась! Айрин и Кай оказались в воде.

— Ты как хочешь — а я поплыла к берегу.

— Подождите, лейтенант! — закричал Кай, вцепившись в перевернутую лодку. — Я правда не умею плавать.

— Ой, ну хватит притворяться!

Но в этот момент Кай действительно ушел под воду — обернувшись, Айрин увидела позади себя лишь пузыри. Что ж поделать, она не могла потерять вот так своего стражника и смело нырнула за ним. Схватила за шиворот, вытянула на поверхность, а потом, придерживая его голову над водой, доплыла с ним до берега.

Когда Айрин вытащила Кая на берег, он был по-прежнему без сознания. Девушка хотела позвать на помощь — но вокруг было совершенно безлюдно. Пришлось действовать самой — благо, лейтенант городской стражи знала, что делать.

Искусственное дыхание. Не очень-то ей этого хотелось, но надо. Вдохнула воздуха побольше — и припала губами ко рту незадачливого утопленника.

И тут утопленник внезапно «ожил», стиснул ее в объятьях и повалил на спину, страстно целуя! От такой наглости Айрин настолько опешила, что даже не сразу вырвалась.

— О, прекрасная воительница, вы вернули меня к жизни своим поцелуем! — пафосно произнес Кай, когда Айрин его оттолкнула.

— Какой еще поцелуй? Это было искусственное дыхание, придурок! — и девушка залепила Каю звонкую пощечину.

В общем, свидание не удалось, и Кай продолжил нести службу в страже как подметальщик городских стен.

…День-деньской Кай усердно работал метлой. Пыль, песок и мелкие камни летели с верхней площадки вниз, на головы его сослуживцев и случайных прохожих, которые ругались в ответ на чем свет стоит. Но Каю было все равно.

Айрин проходила по городской стене и похвалила Кая за чистоту. Кай притворился смиренным и сказал, что это его долг — старательно выполнять приказы, но, конечно, он способен на большее. Стоит вспомнить хотя бы "дело купцов".

— Кстати, стражник Омару. Я так и не поняла, каким образом вы с Шином Кидо смогли догнать ту банду разбойников.

— Приходите в два часа ночи ко входу в городской парк — и вы все узнаете. Обещаю — приставать не буду, буду вести себя, как ваш почтенный слуга!

Когда Айрин пришла ночью, как и договаривались, ко входу в городской парк, она увидела там Кая и карету невиданной красоты.

— Чей это экипаж? Уж не у магистрата ли ты его украл? — спросила лейтенант Наката недоверчивым голосом.

— О, нет! Этот экипаж принадлежит одной очень влиятельной… особе, и мне любезно разрешили им воспользоваться. Прошу, садитесь, лейтенант, — Кай протянул руку Айрин.

Айрин села на козлы экипажа рядом с Каем. Кай пришпорил лошадей (которые, как уже известно, были иллюзией), и карета неспешно поехала по улицам Салидамы.

— Решил впечатлить меня дорогой каретой, стражник Омару? Не забывай, я из семьи генерала, и роскошью меня не удивить. Тем более это не твоя карета.

— Именно на этой карете мы с Шином догнали разбойников две недели назад.

Лейтенант Наката расхохоталась.

— Это очень смешная шутка, стражник Омару. На такой карете далеко не уедешь — она только для городских дорог и годится.

— Не верите? Тогда держитесь крепче.

Кай покрутил уже знакомый ему скрытый рычаг — и карета резко рванула вперед, да с такой скоростью, будто ее подхватила мощная волна цунами. Айрин даже вскрикнуть не могла: от неожиданности у нее перехватило дыхание и пропал голос. А еще ей пришлось вцепиться в руку Каю, чтобы не свалиться с экипажа на такой огромной скорости.

От такой быстрой езды на улицах Салидамы стоял страшный грохот. Сонные жители выскакивали из своих домов: одни думали, что тысячи всадников вражеской армии ворвались в их город, другие — что началось землетрясение (что было не редкостью в Лиоддо). Но ночные улицы оказались совершенно пустыми, карета проносилась слишком быстро, чтобы кто-то успел ее разглядеть.

Наконей, Кай остановил экипаж, чтобы Айрин могла перевести дух. Она была так ошеломлена, что не стала возражать, когда Кай обнял ее и поцеловал…

В итоге лейтенант Айрин и Кай, которому вернули сержантское звание и привилегии, сблизились и стали встречаться. Тайно, конечно, неуставные отношения были строго запрещены.

Шин вскоре об этом узнал.

— Я оказался прав, — похвастался Кай Шину. — Айрин Наката влюбилась в меня, как кошка.

Тон Кая покоробил Шина.

— А ты? — спросил он.

— А что я? Я, наконец-то, могу вздохнуть свободнее на этой службе.

— Ты любишь лейтенанта Айрин? — задал Шин прямой вопрос.

— Ну что за вопрос — любишь, не любишь. Мне с ней весело и, как видишь, это приносит пользу.

— Но ты ее не любишь, — понял Шин.

— Не люблю, и что?

— Тогда ты не должен ее обманывать.

— Ой, что ты в этом понимаешь, Шин. Я люблю Мираи, но она… она как недостижимая мечта для меня. Ну кого я могу полюбить, если уже встретил ее.

Шин понимал Кая лучше, чем тот думал.

— Но это не значит, что я не могу общаться с другими девушками. Я, в конце концов, мужчина, — гордо закончил Кай.

Нет, все-таки Шин с Каем были очень разными. Шин поймал себя на мысли, что даже и не смотрел ни на каких других девушек, после того как встретил Мираи.

— Кстати, мы давно не были у Мираи в гостях — а она ведь просила навещать ее почаще, — добавил Кай. — Идем прямо сейчас, мне еще нужно извиниться, что я брал карету без спросу, чтобы прокатить на ней Айрин.

После чудесного исцеления от ожогов Шин не видел Мираи уже примерно месяц. От воспоминаний о том вечере его неожиданно бросило в жар. Нет, Шин не сможет даже переступить порог ее дома.

Но все же Шин пошел вместе с другом. Он не хотел, чтобы Кай оставался наедине с Мираи. Или чтобы Мираи оставалась наедине с Каем. Шин совсем запутался.

Но дверь им никто не открыл. Кай запрыгнул на забор — дом казался совершенно пустым, даже служанок-бабочек нигде не было видно.

Мираи куда-то ушла. Тем лучше.

Сколько душ может забирать демон? Нынешний глава демонов-лисиц, грандмастер Сатору Ханами установил такое правило:

Не менее трех душ за луну,

Не более одной души раз в три дня.

Каждые три луны демоны собирались на совет на Лисьей горе для ритуала передачи душ. Души пополняли Волшебный источник — основу существования демонов.

Если демон жил в глуши (как Мираи в последние 50 лет) и не имел возможности добывать души, у него было право не являться на совет.

Демоны не могли постоянно жить в больших городах — рано или поздно они привлекли бы внимание Охотников, да и люди тоже начали бы их подозревать. Периодически демонам приходилось удаляться в глухие места — горы, леса, правда, таковых становилось все меньше. А вот из глухих мест обратно в город можно было попасть, только если найти проводника, который добровольно согласится демона туда привести.

Мираи это удалось, она теперь жила в Салидаме, а значит, могла добывать души. А значит, должна была явиться на совет. Нарушить это правило было нельзя — у грандмастера Сатору, девятихвостого лиса, повсюду были глаза.

И вот она здесь. Во всех городах, да и по лесам всего Лиоддо были тайные знаки, при прикосновении к которым демон мог перенестись на Лисью гору. Такой знак Мираи обнаружила возле горячего источника недалеко от Салидамы (во время прогулки с Шином).

Такие тайные пути предназначались только для демонов, для простых смертных Лисья гора была недосягаема.

Мираи медленно гуляла по склону Лисьей горы, любуясь цветущими сакурами, что росли здесь повсюду. Сейчас она была в человеческом обличии — но с тремя своими белыми лисьими хвостами за спиной. Хвосты были не настоящие, а иллюзорные, на Лисьей горе издавна было так принято, чтобы не возникало недоразумений по поводу ранга демона.

Внизу, в мире людей, уже наступила осень, и деревья постепенно меняли свой зеленый наряд на пестрое убранство в желтых, оранжевых, красных тонах. Даже для демоницы было необычно перенестись в царство вечной весны. В Лиоддо сезон цветения сакуры длится всего лишь пару недель ранней весной, и в этом году, да и в прошлые 50 лет демоница его не застала. Но на Лисьей горе сакуры цвели постоянно, на месте опавших розовых и белых лепестков тут же вырастали новые. Такова была прихоть грандмастера Сатору — и эта роскошь стоила определенного количества душ из волшебного источника.

Грандмастер Фудзиро, предыдущий глава Ордена демонов, не одобрил бы такого расточительства. При нем на Лисьей горе всё было куда более аскетично. Никакой сакуры, никакого Облачного дворца из белого мрамора, сияющего в солнечных лучах. И дань для демонов Фудзиро установил минимальную: не более одной души за луну. Фудзиро не хотел, чтобы люди сильно страдали от демонов.

За свой тысячелетний век Фудзиро обратил в демонов лишь двоих: нынешнего грандмастера Сатору и Мираи. Удивительно, что Сатору совсем не разделял идеи своего учителя. Сатору избрали за обещание увеличить для демонов «норму по душам» и, соответственно, чаще пользоваться Волшебным источником. И новый грандмастер сдержал обещание. При нем демонов ждала более веселая и сладкая жизнь, как они думали.

Но эта сладкая жизнь привела к тому, что Охотники-на-демонов стали действовать более активно. Больше загадочных людских смертей — больше зацепок для охотников. При грандмастере Фудзиро охотники были куда менее удачливы.

Мираи так и стояла в задумчивости, провожая взглядом то и дело опадавшие лепестки сакуры, как вдруг вздрогнула: ее окликнули.

— Мастер Мираи.

Мираи обернулась. Голос принадлежал демону-мужчине — с орлиным носом, узкими хищными глазами, резко очерченными губами, гладкими черными волосами, стянутыми в пучок на военный манер. На вид ему было лет 35, но семь лисьих хвостов черно-бурой масти указывали его истинный возраст. Впрочем, Мираи и так его отлично знала.

— Мастер Акира, — Мираи поклонилась ему, как подобает при встрече с демоном более высокого ранга.

— Давно тебя не видел — кажется, лет пятьдесят? Рад нашей встрече.

«А я с удовольствием не встречалась бы с тобой… еще лет триста», — подумала Мираи, но вслух сказала:

— И мне чрезвычайно приятно с вами увидеться, мастер Акира.

Акира предложил Мираи пройтись возле водопадов. Из-за шума воды было мало шансов, что их подслушают.

— Послушай, Мираи. Сатору Ханами осталось править всего лишь год. А потом будет голосование. Советую тебе выбрать правильную сторону.

Мираи поджала губы. После того, что сделал этот демон, он еще смеет вербовать ее в свои сторонники? Но нельзя было выдавать свои истинные чувства. Поэтому Мираи повернулась к Акире и еще раз почтительно поклонилась с самой подобострастной улыбкой:

— Конечно, мастер Акира. Я безусловно подумаю об этом через год.

Значит, главному демону уже 999 лет. Пока Мираи жила в глуши, она не особо считала прошедшие годы.

Век демонов долог, но не бесконечен. Когда демону исполняется девятьсот лет, он получает девятый хвост и достигает пика своей силы. Но спустя еще сто лет происходит вознесение: демон перерождается — его душа вновь отправляется в мир людей.

Мираи помнила, как 170 лет назад это происходило с грандмастером Фудзиро. Он считал, что перерождение — это величайшее благо для демона, шанс прожить следующую жизнь человеком.

Когда настал тот день, все демоны собрались на склоне горы, а грандмастер Фудзиро стоял на вершине. Все долго стояли, несколько часов. И вот, наконец, столп света охватил мастера Фудзиро, и он просто… исчез, рассыпавшись на мириады золотистых пылинок.

Когда Сатору Ханами был избран следующим главой, ему было 829 лет.

А теперь ему 999. Время быстро летит…

…Начался Совет. Все демоны собрались в главной зале Облачного дворца и заняли свои места за двумя очень длинными низкими столами, что расположились слева и справа от Золотого трона и тянулись почти до самых дверей. Место за столом предоставлялось в зависимости от ранга демона: чем больше хвостов, тем ближе к трону.

И вот двери распахнулись, и вошел сам грандмастер демонов — Сатору Ханами. В длинном золотом одеянии он медленно прошествовал по проходу между столами к трону. Девять белых лисьих хвостов колыхались за его спиной от малейшего движения воздуха, словно перья огромного опахала.

Он, конечно, нисколько не изменился за последние 50 лет, да и за последние 170 лет. Всё то же молодое, прекрасное лицо с тонкими чертами — Сатору был красивее любого принца и императора, когда-либо правившего Лиоддо.

Вряд ли он ждет своего перерождения, как глава Фудзиро. Сатору презирал людей и называл их не иначе, как муравьями. Мираи не раз слышала, как он высказывался, что не понимает, чему так сильно радуется грандмастер Фудзиро.

Но хочет Сатору того или нет — время не перехитришь.

Но сегодня и сейчас он всё еще глава, а потому занял свой трон по праву.

— Начинаем ритуал передачи душ, — скомандовал грандмастер царственным голосом.

Слуги с золотыми подносами стали обходить демонов, начиная с конца стола.

Демоны по очереди клали на подносы амулеты для душ. У каждого амулет был свой, неповторимый. Заколки, небольшие флаконы, декоративные кинжалы, подвески, как у Мираи.

Подносы поставили перед Сатору. Заполненные душами амулеты искрились разными цветами.

Грандмастер прекрасно знал, где чей амулет. Бегло пробежав по ним глазами, он выбрал один — большую алмазную шпильку, которой скрепляют пучок на голове. Шпилька переливалась всеми оттенками розового и фиолетового.

— Мастер Акира, — произнес Сатору.

Семихвостый лис Акира, который сидел довольно близко к трону, поднялся со своего места, вышел в центр зала и сделал поклон.

— Вы в очередной раз превосходно проделали свою работу, — сказал главный демон, лениво растягивая слова. На Акиру при этом он не смотрел — он внимательно рассматривал его амулет, теребя шпильку своими длинными тонкими пальцами.

— Я рад служить нашему ордену и вам, грандмастер, — сказал Акира.

— Эти души… — продолжил Сатору, по-прежнему разглядывая шпильку, как завороженный. — Я чувствую их невероятную силу, энергию, красоту. Даже интересно стало, кому они принадлежали?

— Вы ведь знаете, грандмастер, что я служу военачальником самого дальнего гарнизона Лиоддо, на берегу Нефритового моря. Нас часто атакуют шансийские пираты, но мой гарнизон всегда доблестно защищается и стоит насмерть… К счастью, военный министр регулярно посылает мне пополнение. Эти юные, пылкие самураи готовы отдать жизнь за страну… а некоторые из них теперь послужат и нашему ордену.

— Да-да, конечно, я ведь много раз слышал уже эту историю от тебя. Вижу, твоя система прекрасно работает. Однако, как говорил мой наставник грандмастер Фудзиро, нужно просчитывать ситуацию на несколько ходов вперед.

Сатору встал с трона и продолжил свою речь:

— Мы не должны дожидаться, пока наши враги, Охотники, прознают про ваш гарнизон, мастер Акира. Пришло время вам подать в отставку. И… вы уже так долго среди людей, вам нужно сделать перерыв.

Акира опустился на колени и поклонился в самом почтительном и низком поклоне:

— Вы ведь знаете, грандмастер, я всегда был предельно осторожен, — быстро заговорил Акира низким голосом. По его голосу было слышно, что он вот-вот потеряет самообладание. — Сколько сотен лет прошло — ни один Охотник еще не вышел на мой след.

— Да, разумеется, и потому мне очень важно, чтобы такой ценный и преданный нашему ордену демон остался в живых. Я ведь забочусь о вашей безопасности, — Сатору укоризненно посмотрел на Акиру сверху вниз, как будто тот был капризным ребенком. — Я уже подготовил для вас лучшее убежище в уединенном месте. Как же там красиво! Не так, конечно, как на нашей Лисьей горе — но там есть и водопад, и прекрасный горячий источник. Всего двадцать лет уединенной жизни… Что такое двадцать лет для нас, демонов! Они ведь пролетят, как один миг.

Лицо Сатору озарилось беззаботной улыбкой. Акира не осмелился воспротивиться приказу грандмастера и с хмурым, злым лицом вернулся на свое место.

А грандмастер лениво потянулся за следующим амулетом, привлекшим его внимание. Хрустальная подвеска на фоне искрящихся амулетов остальных демонов была очень тусклой и серой.

— Мастер Мираи, — сказал он.

Мираи поднялась на своем месте.

— Грандмастер Сатору, — Мираи сделала поклон в его сторону.

— Эти души плохого качества, — констатировал Сатору, брезгливо удерживая подвеску Мираи на вытянутой руке двумя пальцами.

Мираи невозмутимо пожала плечами.

— Я теперь живу в Салидаме. Там, кажется, совсем не осталось хороших людей, — со вздохом сказала она.

Сатору хмыкнул. И тут со своего места в самом конце стола вскочил однохвостый демон Кадзуя.

— А вот неправда! Когда я жил в Салидаме, то без труда находил там милых, добрых, невинных девиц. Какие светлые и искрящиеся у них были души, а какие вкусные! Грандмастер Сатору, может, вы своим повелением отдадите Салидаму под мою власть? Я там буду больше стараться!

— Грандмастер Сатору, позвольте мне сказать, — парировала Мираи. — Когда Кадзуя забрал свою последнюю душу в Салидаме, это вызвало переполох. Он оставил слишком много следов, люди судачили о демоне и, возможно, слухи уже дошли и до Охотников. Мне пришлось действовать осторожно и забирать только те души, насчет которых ни у кого не возникло бы подозрений. Ведь теперь в Салидаме рискует не Кадзуя, а я сама.

Сатору смотрел внимательно то на Мираи, то на Кадзую.

— Мастер Кадзуя, подойди сюда.

Кадзуя с торжествующим видом посмотрел на Мираи. Сейчас всё решится в его пользу. Ведь ему, всего лишь однохвостому лису, позволили подойти прямо к трону грандмастера!

— Ты сказал, что души салидамских девиц вкусные, — сказал Сатору медленно, нараспев. — Откуда ты знаешь?

— Э-э-э, я просто предположил, грандмастер, — замялся Кадзуя.

— Ты лжешь.

Сатору быстро спустился по ступенькам, ведущим вниз от трона, и схватил Кадзую за шею.

— Никто не имеет права сам выпивать души, ты забыл? Все души поступают в Волшебный источник, которым демоны могут пользоваться при необходимости, когда их волшебные силы истощаются. Ты нарушил главный закон и будешь навеки изгнан из совета. Ты больше не сможешь забирать души, и у тебя не будет доступа к Волшебному источнику.

Сатору взял с подноса амулет Кадзуи и растоптал его. А потом демоны-прислужники выгнали Кадзую прочь.

Это означало, что Кадзуя станет бродягой. Долго он не протянет. Если его не убьют Охотники на демонов — он постепенно станет призраком и будет вечно скитаться между миром живых и мертвых.

Сатору усмехнулся, вновь сев на свой трон. Он любил показывать свою власть — и над уважаемым семихвостым лисом Акирой, и над таким ничтожеством, как Кадзуя.

Слева и справа от трона грандмастера находились две каменные чаши. Демоны-прислужники начали подносить к ним амулеты и освобождать их от душ. Вокруг обеих чаш стали подниматься клубы розовато-фиолетового дыма: так и происходило пополнение Волшебного источника.

Пока прислужники делали свою работу, Сатору внимательно изучал участников Совета. Он знал, кто из демонов уже метит на его место. Впрочем, как минимум один из них, Акира, уже не получит этот трон. Как изящно Сатору от него избавился, аж самому приятно стало… на душе.

Пусть великому Сатору остался всего год — этот год ни для кого простым не будет.

Треххвостая лисица Мираи никак не относилась к числу претендентов на место грандмастера — к ней можно проявить снисходительность. Пока что.

— Мастер Мираи, а ты в следующий раз… старайся лучше, — предупредил Сатору перед тем, как все разошлись.

… Хотел Сатору того или нет, но он очень помог Мираи на этом совете. Окончательно избавился от никчемного Кадзуи. А еще отослал Акиру. Мысль о том, что Акира ближайшие несколько десятков лет проведет, живя, как отшельник, доставляла Мираи особое удовлетворение. Собираясь в очередной раз покинуть Лисью гору и перенестись в Салидаму через портал, демоница погрузилась в воспоминания.

Первый век своей жизни Мираи, как и другие демоны, провела на Лисьей горе. Она много времени проводила в обществе своего наставника, грандмастера Фудзиро, училась у него принимать свою демоническую природу, а также познавала тайны мироздания.

Мираи была одной из первых демониц из народа вальхари и сильно отличалась от других внешне: с золотистыми волосами, прозрачными глазами, удивительной белизны кожей. Этим она привлекала внимание демонов-мужчин, и одним из тех, кто положил на нее глаз, стал Акира — на тот момент уже матерый лис.

Хищная внешность Акиры была под стать его характеру: этот демон любил доминировать, подавлять своей волей и авторитетом. Мираи и восхищалась им, и при этом робела. Она не хотела с ним сильно сближаться: чувствовала, что хоть и сама демон, станет его игрушкой и рабыней. Раз за разом она отказывала Акире, и однажды дала понять, что ни при каких условиях не станет его любовницей.

Акиру сильно задел отказ Мираи. Он сделал вид, что больше не будет домогаться ее, прикинулся просто доброжелательным другом. А на день рожденья, когда Мираи исполнилось сто лет, после церемония посвящения в настоящие демоны пригласил Мираи в укромное место для особого подарка.

Это была пещера за водопадами. Она была обставлена как комната — с гигантской кроватью, шкурами на стенах. На стене над кроватью свисали цепи. Там поджидали еще три демона — друзья Акиры. Мираи поначалу испугалась, но они просто предложили выпить за нее и дали ей кубок с особым напитком, который назвали «пьяная душа». Это было сливовое вино с эссенцией из человеческих душ.

Когда Мираи его выпила, ее бросило в жар, и она сама начала раздеваться. Демоны взяли ее под руки и подвели к кровати, положили на нее и приковали цепями руки и ноги. Тут Мираи стало страшно, она как будто протрезвела и стала молить ее отпустить.

— Ты скоро отправишься в мир людей, Мираи, — сказал Акира. — Как же ты будешь соблазнять мужчин и забирать у них души, раз ничего не умеешь. Сейчас мои друзья тебя научат.

Удивительно, что тогда от бесчестья ее спас не кто иной, как Сатору, который, как выяснилось, нехотя искал Мираи по просьбе грандмастера Фудзиро.

— Прошу прощения, что отрываю вас от такого интересного дела, — сказал тогда мастер Сатору Акире и его друзьям. — Но грандмастер Фудзиро очень хочет видеть нашего нового мастера Мираи. А потом она к вам вернется, и вы сможете продолжить.

Тогда Мираи было очень стыдно перед презрительным взором Сатору, но сейчас она почему-то с облегчением рассмеялась. Пусть память об этом унизительном моменте осталась с ней на долгие годы, но всё давно в прошлом. Больше она не позволяла никакому мужчине брать верх над собой — ни демону, ни тем более человеку.

Шин, как и многие лиоддийцы, любил расслабляться в онсене — купальне с горячей минеральной водой. Эта вода помогала очищать не только тело, но и душу, избавляла на какое-то время от тяжелых мыслей.

В городских купальнях ему было не очень комфортно — там всегда было слишком много людей. Но был еще заброшенный горячий источник в укромном месте за городом, который они нашли вместе с Мираи. Он стал часто наведываться туда ранним утром, особенно когда лето кончилось и наступили первые холода.

Горячий источник располагался в живописном месте, а сейчас, осенью, оно выглядело особенно красиво — вокруг источника росли клены, которые теперь пестрели желтыми, оранжевыми и красными листьями. Бело-голубая вода в сочетании с разноцветными листьями — действительно, это было сказочное место.

Он понимал, что демоница тоже знает про источник. Но за те пару месяцев, что он сюда приходил, ни разу ее не встретил. Значит, ей это не слишком нужно.

Шин разделся и опустился в горячую воду. Тепло горячего источника в очередной раз подействовало на него успокаивающе. Из головы улетучились все неприятные мысли о суете на службе, нераскрытых преступлениях, мелких стычках с другими стражниками. Но одна мысль всё никак не хотела покидать его разум.

Мираи. Он не видел ее уже около месяца. Ему часто казалось, что ее не существует, что это плод его воображения, его сон. Мираи… звучит, как мираж. Однако был еще Кай, который тоже видел и знал демоницу… Значит, она все-таки реальна.

Шина совсем разморило, и молодой стражник заснул, сидя в неглубоком месте по шею в воде и положив голову на камень.

Но Шин привык спать чутко. Вот и в этот раз он проснулся от шороха в кустах рядом с источником.

Это была Мираи. Шин не знал, что она только что вышла из портала для демонов, скрытого в камне.

Шин захотел погрузиться в воду с головой, чтобы она его не заметила. Но было уже поздно.

— А, Шин, не думала, что встречу здесь тебя, — приветливо сказала демоница. — Я хотела искупаться, но раз здесь ты — что ж, не буду тебе мешать.

Шин надеялся, что она развернется и уйдет. Она так и сделала, но при этом схватила его одежду, лежащую на камне, и, смеясь, крикнула:

— Еще увидимся, Шин!

— Эй, стой! Отдай мою одежду!

Но Мираи уже скрылась из виду.

Шин выскочил из купальни. Спасибо демонице — хоть полотенце оставила. Парень кое-как вытерся и обернул полотенце вокруг бедер.

Надо во что бы то ни стало вернуть одежду — не может же он в таком виде заявиться в город. Это стыд и позор, особенно учитывая его статус стражника.

Кажется, Шин услышал голос, зовущий его и побежал в ту сторону, откуда он доносился.

Насмешливое эхо отражалось от стволов деревьев, как будто это они смеялись над бедным парнем, наготу которого скрывало лишь полотенце, свисающее до колен.

— Мираи, хватит надо мной насмехаться, — закричал он. — Верни одежду.

— Ну не надо так кричать, — голос Мираи раздался совсем рядом. — всех птиц распугаешь.

Мираи стояла неподалеку. На ней была его одежда: темно-синяя туника-хаори с запАхом, черные широкие брюки. Смотрелось это все… необычно, учитывая ее женственные формы.

— А мне нравится мужская одежда, — весело сказала Мираи. — Оказывается, это так удобно!

— Зато мне сейчас неудобно, — буркнул Шин.

— Я вижу, твои ожоги благополучно зажили, — продолжила демоница, окинув взглядом его обнаженный торс.

— Они зажили сразу, и тебе это известно. Еще раз тебя прошу, верни одежду!

— Хочешь получить свою одежду — поймай меня и сними ее, — дерзко сказала демоница.

Непонятно, что нашло на Шина. Почему он вовлекся в эту игру, почему стал ее догонять, бегая между деревьями?

Казалось, он вот-вот ее поймает, а она все ускользала. Его это злило.

Но все же ему удалось загнать ее в угол, образованный тремя близко растущими друг к другу кленами.

Шин прижал Мираи к дереву. Демоница по-прежнему улыбалась и с вызовом смотрела на него.

Снять с нее одежду, значит? Хорошо. Только почему так задрожали его пальцы, когда он потянул на себя отворот ее туники-хаори. То есть, его туники.

— А ты не такой уж тихоня, Шин.

В этот миг Мираи превратилась в лису и ловко выбралась из одежды Шина, оставив ее в его руках.

Когда совет демонов закончился, почти все демоны покинули Лисью гору. Остался лишь грандмастер Сатору, несколько его приближенных и юные демоны-ученики. До достижения столетнего возраста демоны жили на Тайной горе постоянно — в первый век своей жизни демон еще не имеет лисьей ипостаси. А по достижении ста лет демон «получает первый хвост», и тогда может выйти в большой мир, собирать дань из людских душ, практиковать магию, испробовать различные прелести жизни. Но и вместе с удовольствиями от жизни демон получает шанс быть убитым Охотниками. Не каждый демон проживает отмеренную ему тысячу лет.

Это уже не грозило грандмастеру Сатору, который, несомненно, проживет свою тысячу лет. Вот только почему у него такое ощущение, будто бы он не испил свою чашу сполна?

Сатору лежал в просторной мраморной ванне, погруженный в розовато-фиолетовый дым и потягивал коктейль такого же цвета из большого хрустального кубка. Да-да, он купался в душах из волшебного источника и пил их. Простым демонам нельзя, а грандмастеру — можно, иначе какой вообще смысл во всей этой власти?

Личные покои грандмастера Сатору располагались на самом верхнем этаже облачного дворца, который был возведен на вершине Лисьей горы. Выше него сейчас только небо.

Ванна и коктейль из душ привели главного демона в состояние умиротворения, и он решил заняться одним из любимых дел в своей личной оранжерее.

Бонсаи. Грандмастер Сатору считал себя лучшим в искусстве выращивания карликовых деревьев — и по праву. Такой коллекции причудливых деревьев позавидовали бы все императоры мира! Сотни миниатюрных кленов и миртов, лиственниц и тиссов, сосен и дубов, и каждое из деревьев было неповторимым. А главное — в этом деле Сатору не применял никакой магии. Сам поливал, сам удобрял, сам обрезал корни и ветки самыми обычными инструментами из мира людей, не боясь запачкать свои нежные белые руки.

Белая сосна — любимый бонсай Сатору. Ей столько же лет, сколько и самому грандмастеру. Девятьсот девяносто девять. Грандмастер Фудзиро посадил ее в тот год, когда Сатору родился… и стал демоном.

Лисьими демонами не рождаются — в отличие от волчьих демонов. Впрочем, волков-оборотней Сатору и вовсе не считал за демонов. Волчье отребье — такие же жалкие муравьи, как людишки, только еще большие дикари, чем последние.

Каждый демон-лис был человеческим младенцем, обреченным на смерть.

Сатору родился принцем, но родился он в самое неподходящее время. В тот день его отца-императора свергли с престола, а его матери — императорской наложнице — было приказано покончить с собой и с новорожденным сыном. Но служанка провела во дворец демона — мастера Фудзиро. Наложница добровольно отдала демону свою душу в обмен на желание: чтобы Сатору занял свой трон по праву.

Желание матери Сатору сбылось, и не единожды. Как только Сатору смог покинуть Лисью гору, он стал двигаться к своей цели: стать императором Лиоддо. И он стал им — с помощью шантажа, интриг и своей демонической силы. Демон — правитель людей, подумать только!

Правда, спустя какое-то время Сатору понял, что ему совсем неинтересно решать проблемы жалких людишек, даже в масштабе целой страны. То в одной провинции голод, то в другой — землетрясение. То чиновники воруют, то шансийцы собираются идти войной, то вообще надо думать, как империю увеличить… И магию так явно не применишь, ведь человеком притворяешься. Так что, пробыв императором несколько лет, Сатору в конце инсценировал свою смерть и избавился от власти в мире людей, ставшей для него бременем.

А вот трон в мире лисьих демонов — совсем другое дело. Этой властью Сатору определенно наслаждался.

Когда Сатору повзрослел, Фудзиро, его наставник и, можно сказать, приемный отец, однажды встал перед ним на колени и принес извинения за то, что отнял у него счастье быть человеком и сделал демоном. Но Сатору лишь посмотрел на него с недоумением. Сам он считал, что стать демоном — величайшая удача в жизни!

Люди — они такие жалкие, слабые. Век их такой короткий, но и его многие не проживают полностью. Людей так легко убить — даже лучших воинов. А сколько их умирает от болезней! В чем же тут счастье?

Сатору Ханами встал перед большим зеркалом в полный рост и посмотрел на свое отражение. Ему 999 лет, но на вид, если мерить этими презренными человеческими мерками, грандмастер выглядел не старше двадцати пяти лет.

Большинство демонов сохраняли себе вечно молодой облик, как и грандмастер Сатору. Это требовало некоторых магических затрат, но стоило того. Хотя были и исключения. Грандмастер Фудзиро, например, предпочитал образ почтенного старца лет семидесяти, седого, как лунь. Фудзиро считал, что на лице пожилого человека отражается весь опыт его жизни, что морщины говорят о мудрости и только украшают. Фудзиро сам любил беседовать с мудрецами в мире людей и неизменно восхищался ими.

Сатору не мог поверить, что ему остался всего лишь год. Почему, почему, он должен умереть, должен просто исчезнуть? Он чувствует себя таким молодым. Да и дело даже не в его лице — это ведь всего лишь декорация — он чувствует себя невероятно сильным, могущественным, полным магии.

Люди, которые доживают до глубокой старости, умирают немощными, больными, одряхлевшими. Таков порядок вещей, это естественно, смерть в таком случае — избавление для всех.

Но даже больные и одряхлевшие, люди не знают точный день своей смерти и счастливо живут в этом неведении! Сатору же знал, и это знание отравляло его существование уже многие годы.

Почему же демоны умирают, достигнув вершины своего могущества? Сатору не знал ответа на этот вопрос и не мог с этим смириться.

В этой жизни Сатору родился принцем, а что будет в следующей? Что, если он родится каким-нибудь презренным простолюдином и будет влачить жалкое существование, изо дня в день пытаясь добыть себе миску риса да кусок хлеба? Сатору, который купался в роскоши уже почти тысячу лет, даже представить себе не мог подобную жизнь.

Впрочем, какая разница, в следующей жизни он ведь все равно не будет помнить, кем был — и это обиднее всего!

Силой воли Сатору Ханами прогнал из головы тревожные мысли. Ему осталось совсем немного времени, и грандмастер не будет тратить его на пустые размышления, сожаления, страхи.

Он сел за стол, что-то написал на крошечном клочке бумаги и скрутил его в трубочку. А потом вышел на широкий балкон, занимавший весь периметр его этажа.

Не прошло и минуты, как на перила балкона опустился черный ворон — как будто ему приказали. Грандмастер Сатору привязал записку ему на лапу, и ворон улетел.

Империя Лиоддо славилась своими лесами. Они были весьма разнообразны — и сосновые боры на северном острове Вальхара, и бамбуковые рощи на юге, и густые заросли из тисов и кипарисов на западе страны.

Люди сполна пользовались лесными дарами. Но мало кто отваживался заходить в лес слишком уж далеко от своих поселений. Ведь леса — это царство диких зверей и демонов.

Люди, разбившие две палатки на лесной поляне в одном из глухих и непролазных лиоддийских лесов, похоже, не боялись ни хищников, ни демонов.

Было уже далеко не раннее утро, когда из палатки поменьше вышла женщина. Невысокая, среднего телосложения, с растрепанными спутанными волосами мышиного цвета.

Женщина потянулась и, нахмурившись, посмотрела на потухший костер. А потом на два тела, валяющихся возле него. Мужских тела.

Она пнула каждого:

— А ну просыпайтесь, хватит дрыхнуть.

Тела что-то замычали. Ну, значит, не померли.

Возле мужчин валялось несколько пустых кувшинов из-под вина и браги. Где нажрались, там и захрапели, даже до своей палатки не доползли, свиньи.

Женщина взяла один из кувшинов, сходила к ручью, который протекал неподалеку, и набрала воды. Потом вернулась на поляну и резко плеснула водой на лицо одного из мужчин — высокого грузного вальхари с проплешиной на голове.

— Вставай, Альгор, пьяная ты скотина.

Альгор открыл глаза и встретился лицом к лицу со своей разозленной спутницей.

— А-а-а, как страшно жить, — застонал он, закатив свои голубые глаза. — Мне только что снились такие красивые бабы, а тут ты, Кера.

— На себя посмотри, кабан облезлый.

У женщины по имени Кера было жесткое лицо, загнутый крючковатый нос, очень тонкие губы и острый подбородок — тем не менее, уродиной ее нельзя было назвать. Однако ее лицо пугало — и главной причиной тому были ее глаза разного цвета: один светло-серый, «рыбий глаз», а другой — желто-зеленый, как у кошки. На вид ей было между 30 и 40 годами — как и обоим мужчинам.

Второй мужчина, темноволосый, среднего роста и плотного телосложения, также застонал.

— Умира-а-аю… Пи-и-ить…

Кера подошла к нему и так же плеснула в лицо водой, как и первому.

— Таро, в ближайшие три луны не помрешь, иначе я бы уже увидела.

— Ох, ну спасибо на добром слове.

— Пить надо меньше, — изрекла такую простую истину Кера — впрочем, ее слова только сотрясли воздух.

Альгор уже немного пришел в себя и встал. У него было широкое мясистое лицо, сегодня еще и отекшее от обильных алкогольных возлияний. Обычно лицо у него было зверское, как у самого отъявленного бандита — но сегодня оно было просто бесформенным.

— Есть че пожрать? — спросил он у Керы.

— «Есть че пожрать» — передразнила его женщина. — Откуда, б… ть, если вы в городе затарились только выпивкой? Хочешь жрать — иди на охоту, в лесу полно еды.

Альгор потянулся, размяв затекшие конечности. Потом зашел в их общую с Таро палатку, взял лук со стрелами и пращу с камнями.

— Идешь со мной? — спросил он Таро.

Но Таро был не в состоянии. Альгор выпил раза в два больше — но он быстрее приходил в себя, такую двухметровую тушу непросто свалить. Таро же был среднего роста и пьянел гораздо быстрее.

Альгор пошел на охоту, а Таро принялся выслушивать ругань Керы про то, какие они свиньи, как они ее достали и что это в последний раз, когда она с ними ходит «на дело».

— Вернемся в Логово — попрошу у Вильхема других помощников, не такую пьянь, как вы с Альгором.

— Ну и кто ж с тобой пойдет, кроме нас? — вялым голосом возрасил Таро. — Не забывай, ты вне закона, из-за тебя в основном нам и приходится вечно в глуши сидеть. Да еще и баба ты такая сварливая…

— Это вы другого шамана фиг найдете! — разошлась Кера. — Без меня вы только волков и сможете ловить — плешивых, как вы сами. Тьфу!

Таро, у которого жутко болела голова, вскоре устал спорить с Керой. Он также знал, что никуда Кера не денется, и вскоре у них опять будет новое дело.

И вообще, они с Альгором пили редко, только после удачного завершения очередного дела.

Кера, Таро и Альгор были Охотниками-на-демонов. Одними из лучших в Лиоддо. Об этом красноречиво свидетельствовал пояс Керы, на который она пришивала лисьи хвосты после очередной удачной охоты. Хвосты были пришиты так плотно, что образовывали пышную которую меховую юбку — и это притом, что от каждого убитого демона-лиса Кера пришивала только один хвост, а не все сразу (а эта группа меньше, чем за пятихвостых лис, не бралась). Хвосты были самых разнообразных оттенков — снежно-белые, золотистые, рыжие, серебристые, угольно-черные. У каждого демона-лиса свой индивидуальный окрас.

Охотники могли забирать себе хвосты в качестве трофеев — но один хвост нужно было сдавать в Логово — так называли цитадель Охотников, которая была расположена в самой-самой непролазной глуши. В Логове обучали будущих охотников-на-демонов, вели учет уничтоженным демонам, собирали сведения и давали задания. В общем, это был центр той силы, что противостояла демонам.

Альгор и Таро были охотниками-клинками. Они в совершенстве владели искусством меча, убивали демонов особыми Кровавыми клинками. Таро к тому же был кузнецом, умел изготавливать и чинить поврежденные и изношенные мечи, Альгор был превосходным следопытом. Ну а Кера была из особой касты — охотник-шаман.

Шаманами были только представители народа вальхари, носители особой магии этого народа. Шаманы видели демоническую ауру и могли почуять не только демона, но и человека, связанного с ним. Дар у шаманов был врожденным, а также его можно было усиливать с помощью разных трав, порошков и транс-медитаций.

Пять ярко-рыжих хвостов были последним трофеем группы Альгора. Один хвост они сдадут в Логово, второй Кера пришьет к своему поясу, третий они уже продали на черном рынке (и почти все золото уже пропили). Два оставшихся также продадут на черном рынке, когда понадобятся деньги. Так и протекала их жизнь, от Охоты до Охоты.

Спустя полдня Альгор вернулся с добычей. В каждой руке у него было по дохлому ворону.

В отличие от охоты на демонов, простая охота в лесу не всегда ему удавалась, особенно после жуткого перепоя.

— Женщина, готовь ужин, — важно сказал он и попытался всучить Кере дохлых птиц.

Но Кера только сплюнула в ответ:

— Сами жарьте и жрите эту дрянь с Таро. Я лучше грибов поем.

— Этих твоих особых грибочков, с картинками? — спросил Альгор. — И мне оставь.

— А ну-ка постой, — Кера вдруг выхватила одного ворона у Альгора из рук. — Ну ты и слепошарый, записку не увидел.

Кера сняла с лапы ворона записку и раскрутила крошечную бумажную трубочку. Всего несколько рун на вальхарском. Она прочла, ухмыльнулась и передала записку Альгору. Тот тоже понял смысл послания.

— Мы не станем возвращаться в Логово, — сказал он, — сначала убьем еще одну тварь.

После купания в горячем источнике сны Шина стали еще ярче, еще мучительнее.

В новом сне всё было как наяву, возле того же горячего источника. Он гнался за демоницей, ставил ей подножку, и она падала на землю, устланную мягким ковром из разноцветных осенних листьев. А он падал сверху и зажимал ее, чтобы не сбежала.

— Надо же, заяц поймал лису, — говорила она с улыбкой.

— Я тебе не заяц, — возражал он.

А дальше он срывал с нее одежду, и ни в какую лису она не превращалась. Зато он сам как будто превращался в какого-то ненасытного зверя.

Когда Шин просыпался, то не помнил толком, что там происходило, в том сне. Помнил только свои ощущения.

Это всё она, коварная демоница. Это она посылает ему такие мучительные сны. Она это умеет, он знает.

И это сводит его с ума. Он должен избавиться от этого.

Шин выбрал момент, чтобы пойти к Мираи без лучшего друга. Это было несложно, ведь теперь по вечерам у Кая частенько были тайные свидания с лейтенантом Айрин Наката.

— Заходи, Шин. Я так рада видеть тебя, — опять ее чарующий голос, встречающий его у порога.

Опять эта ее улыбка. На секунду Шин забывает обо всем. Но только на секунду.

— В чем дело? — спросила Мираи встревоженным голосом. — Я вижу в твоих глазах боль. Тебя случайно не ранили?

— Нет, дело вовсе не в этом.

Повисла пауза.

— Я придумал желание, Мираи. И я надеюсь, ты исполнишь его немедленно, как обещала.

— И какое же?

— Прошу, отпусти меня. Дай мне свободу.

— Боюсь, я тебя не понимаю, — демоница недоуменно пожала плечами.

— Не издевайся надо мной, прошу! — эмоции захлестнули Шина, и он схватил Мираи за плечи. — Ты околдовала меня, ты приходишь ко мне во снах, ты постоянно в моих мыслях. Мне тяжело видеть тебя, а не видеть — еще тяжелее. Разве не так демоницы поступают с мужчинами?

Шин только сейчас осознал, что крепко сжимает Мираи за плечи. Он резко отдернул от нее руки и скрестил их у себя на груди.

— Ах, Шин, ты многого не знаешь. Я понимаю, тебе сложно мне поверить, но я не околдовывала тебя. Я могла бы околдовать любого, если бы захотела, но над тобой у меня нет власти. Ты спас меня, когда я была в беспомощном состоянии в зверином облике — у меня не было тогда никаких демонических сил. Все твои мысли и чувства — они принадлежат только тебе, и я не могу тебя от них избавить.

Шин обессиленно сел на подушки и закрыл лицо руками. Мираи присела сзади него и положила руки ему на плечи.

— Но я знаю, как облегчить твою боль. Тебе не обязательно страдать, наоборот, ты можешь быть счастлив. Ты мне нравишься, Шин, очень нравишься. Перестань быть таким диким… Расслабься… Делай то, что подсказывает тебе сердце.

Ее голос был такой спокойный, такой умиротворяющий. Он лишал Шина всех сомнений. Конечно, это единственно правильное решение — поддаться своим желаниям. Он взял ее руку, лежащую у него на плече, поднес к губам. Потом повернулся к ней лицом. Завороженно глядя в ее серо-зеленые глаза, провел рукой по золотистым волосам. Ее губы были так близко, но он не осмелился коснуться их, а лишь поцеловал в щеку, а потом чуть ниже мочки уха.

Она обвила руками его шею, а потом откинулась на подушки, мягко увлекая его за собой. Она лежала на спине, а он оказался сверху. Шин чувствовал, что еще чуть-чуть — и он будто провалится в лесную трясину, такую же зеленую, как ее глаза…

Голос с улицы словно разрезал воздух и разрушил идиллию.

— Шин! Шин, ты здесь? Госпожа Мираи?

Это кричал Кай, который уже явно зашел во внутренний дворик. Шин резко отстранился. Всё в его сознании вернулось на круги своя. Мираи — демон, и он не должен быть с ней, не должен поддаваться ее чарам. Он молча встал и вышел из комнаты, стараясь не смотреть на прекрасную демоницу.

На пороге дома Шин столкнулся с Каем нос к носу.

— Я так и знал, что ты здесь, дружище! — бодро произнес Кай. — А где Мираи? Почему она не вышла меня встретить?

Шин загораживал Каю проход, и Кай пытался через его плечо рассмотреть, что происходит в комнате.

— Демоницы нет дома, — отрезал Шин. — Видимо, ушла на охоту за свежими душами.

С этими словами он вышел из дома, увлекая Кая за собой, и задвинул входную дверь.

— А ты что вообще здесь делал? — с подозрением спросил Кай.

Шин на секунду растерялся, но потом быстро нашел, что ответить:

— Тебя искал. Нам пора возвращаться на службу.

— А чего это ты такой растрепанный и вспотевший? — не унимался Кай.

— Просто быстро шел.

Мираи слышала слова Шина. Хорошо, что он соврал — она меньше всего сейчас хотела видеть его друга. Она лежала на спине и задумчиво смотрела в потолок. Почему ее так волнует Шин Кидо? Да, он спас ее, и он довольно милый, да еще и с характером. Но он простой смертный, пристало ли могущественной демонице всерьез о нем задумываться?

Но на самом деле она знала, почему. Все дело в его глазах. За сотни лет она встречала сотни мужчин, молодых и зрелых, богатых и бедных. Ей не трудно было привлечь их внимание, они восхищались ей, говорили о любви, готовы были душу отдать за ночь с ней. Они все были разными, но в их взглядах было что-то общее, низменное, что неизменно отталкивало демоницу и вызывало ее презрение.

А Шин... О, в его черных глазах она видела желание, но при этом в них не было похоти. Его желание было чистым, как огонь, как его душа.

Кера, Альгор и Таро медленно, но верно двигались к своей следующей цели, на которую указала им таинственная записка. Шли пешком, несли на себе все необходимое. Точнее, всю поклажу несли Альгор и Таро — за спиной у Керы был лишь ее шаманский посох, правда, довольно тяжелый. Черный, искусно вырезанный из цельного ствола мореного дуба, с набалдашником из горного хрусталя. Шаманка никому бы не позволила даже дотронуться до своего посоха, а потому всегда носила его сама.

Они останавливались только для короткого привала и ночлега. В пути в основном молчали — у Керы не было сил ругаться на мужчин, а те в принципе были немногословны.

В очередной раз они расположились на ночлег, сели у костра, и тут Таро начал беседу:

— А что, если это ловушка? — сказал он с сомнением. — Почему мы решили довериться этой записке?

— Ловушка — это что? Там вдруг будет два лиса вместо одного? Ты можешь себе такое представить?

— Ну только если они вдвоем того… спариваются, — сказал Альгор и один засмеялся собственной шутке.

— Лисы — одиночки, — сказала Кера, не обращая внимания на идиотский смех Альгора. — А что касается записки… это тот же почерк, что на наводке, которую мы купили втридорога в прошлом году. Только в этот раз она нам досталась бесплатно. Записка на вальхарском — значит, можно доверять. Вальхари своих не сдают.

Недалеко в кустах раздался рык, и через пару секунд к костру выскочили два огромных черных волка с горящими глазами. Волки-демоны! Альгор и Таро тут же схватились за мечи и встали в боевую стойку.

Волки ощетинились, у обоих из пасти капала слюна, и они готовы были уже напасть, как вдруг неподалеку послышалась команда:

— Свои! Фу!

Волки, как будто нехотя, отступили и уселись под ближайшим деревом. К костру вышло четверо мужчин. Альгор и Таро опустили мечи: они узнали подошедших путников.

Нечасто две группы Охотников-на-демонов пересекаются в лесу. С минуту они напряженно всматривались друг в друга, но Таро решил разрядить обстановку и первым выступил вперед:

— Какая встреча! Скольд, дружище, ты ж следи за своими псинами, я чуть не обделался! Кенто и Канто, здорово, ребята — никак не запомню, кто из вас кто. Шаман Торвинд, мое почтение. Прошу, садитесь у костра.

После этого все коротко поприветствовали друг друга. Торвинд, высокий худой вальхари лет 45, и Кера обменялись друг с другом особыми ритуальными шаманскими знаками: приложили указательный палец ко лбу, затем указали им на небо и синхронно стукнули посохами о землю.

Альгор достал свою походную флягу, выдолбленную из тыквы-горлянки, открыл ее, потряс и даже заглянул внутрь — и с сожалением убедился, что в ней нет ни капли.

— Выпить есть? — спросил он у пришедших охотников.

Кера локтем толкнула его в бок — только о выпивке и думает, вот же скотина.

— Ну это же за встречу! — сказал он в оправдание на немой укор шаманки.

Выпивки у группы Торвинда не было, зато было свежее мясо: туша косули, которую нес на плечах Скольд — здоровяк-вальхари. Голова Скольда была гладко выбрита, за исключением волос на затылке, которые были заплетены в длинную русую косу.

Кенто и Канто, два близнеца-лиоддийца, занялись разделыванием туши и приготовлением мяса. На вид им было около 25 лет, как и Скольду. За исключением шамана Торвинда, охотники в этой группы были значительно моложе Керы, Альгора и Таро, но считались не менее авторитетными и успешными. Для охоты они также выбирали лис, у которых хвостов было не меньше, чем пальцев на руке.

Охотники уселись вокруг костра кругом, одна группа напротив другой.

Впервые за последние дни группа Керы (или Альгора — они никак не могли определиться, кто тут главный) ела жареное мясо на ужин. Разговор между группами поначалу не очень клеился: каждый уклончиво отвечал насчет цели, объекта Охоты. И больше всего охотники опасались, что обе группы могут преследовать одну и ту же цель. А значит, кому-то придется отступить — таковы правила.

Наконец, в разговоре все же выяснилось, что группа Торвинда держит путь на юг, в один из городов (они не стали уточнять, в какой именно), а группа Керы — на северо-запад, в гористую местность вдалеке от поселений. Беседа пошла более оживленно.

Большинство собравшихся были из народа вальхари, и разговор постепенно перешел на вальхарский язык. Кенто и Канто, как выяснилось, вальхарского не понимали — но Таро (который сам был полукровкой) вызвался им переводить.

Вальхари по-прежнему считали себя отдельным народом, хоть уже более четырех столетий прошло, с тех пор как их северный остров Вальхара стал частью империи Лиоддо. Очень уж отличались светлокожие вальхари от смуглых лиоддийцев и внешне, и традициями, и языком. Вальхари, правда, активно переселялись на лиоддийские острова, но предпочитали держаться обособленно: в каждом крупном городе был вальхарский квартал. Вальхари и лиоддийцы друг друга недолюбливали: лиоддийцы считали северян неотесанными и бескультурными варварами, а вальхари никак не могли смириться, что «эти узкоглазые» их завоевали.

Впрочем, среди охотников вражды по национальному признаку особо и не было: их объединяло общее дело.

Шаман Торвинд спросил у Керы:

— Сколько хвостов вы собираетесь добыть?

— Достаточно, — уклончиво ответила Кера. — Мое шаманское чутье подсказывает, что хватит на всех, кто сегодня здесь собрался.

— Значит, точно ты не знаешь. А наша добыча — шестихвостая лисица. Посмотрите, чтобы не попался какой-нибудь щенок однохвостый. Не по статусу это вам.

— Убьем однохвостого — значит, он никогда не станет двухвостым, шестихвостым, девятихвостым. Всё польза для дела, — сказал Таро.

— Хм, тоже верно. Мы вот недавно убили однохвостого. Так, попался по дороге — но оказался весьма полезен.

Скольд обглодал свой кусок мяса на кости и кинул ее подальше — туда, где сидели его прирученные волки-демоны (они же — ищейки Охотников), которых Таро при встрече назвал псинами.

— Вы идете в город, куда собак денете? — спросил Таро.

— Побегают в ближайшем лесу, — небрежно ответил Скольд.

— Так загрызут кого-то.

Как известно, ищейки слушаются только своего хозяина, и другой Охотник (даже шаман) — им не указ. А если хозяина нет рядом, волки-демоны становятся совершенно неуправляемыми.

— Ну… загрызут. Что с них возьмешь — демоны, — Скольд криво усмехнулся и щелкнул языком в сторону своих опасных питомцев. — Зато нас, охотников, больше уважать станут. В последнее время никакого уважения, относятся, как к преступникам.

После ужина Альгор предложил Скольду потренироваться в поединке на мечах — вскоре ведь им предстоит схватка с демонами. Раздался лязг Кровавых клинков, которые в пламени костра сверкали серебром с багровым отливом.

Таро, в свою очередь, устроил бой с Кенто и Канто: один против двоих. Но это было больше для смеха: он забавно уворачивался от их атак.

А утром группы Охотников пошли каждый своей дорогой.

День ото дня Шину становилось всё хуже. Нет, телом-то он был здоров, а вот его душу терзали противоречия после слов Мираи, которые она произнесла во время последней встречи.

Она не заколдовывала его. Он полюбил ее сам, полюбил демоницу вопреки всем своим установкам.

Поэты воспевают любовь как прекрасное чувство. Но Шин ощущал лишь невыносимую тяжесть и муку.

Он любил ее, он страстно желал ее, и это отравляло его существование.

Однажды ситуация показалась ему столь безвыходной, что он надел белое кимоно, взял свой меч и пошел на берег реки.

Сэппуку. Это просто. Занести меч двумя руками и вонзить в живот чуть ниже солнечного сплетения. Потом повернуть меч. В Академии они не раз отрабатывали этот прием. Каждый воин должен быть готов совершить сэппуку — если не будет другого способа сохранить свою честь.

Шин три раза заносил меч… но не смог.

Какой же он все-таки трус, он недостоин стать самураем.

И тогда он нашел единственно правильный выход — он должен ее убить. Он станет охотником на демонов.

Охотники-на-демонов — это тайный, закрытый орден. Трудно туда попасть, а еще труднее пройти обучение. И Шин принялся в свободное время осторожно собирать информацию. Читать записи в городской библиотеке. Беседовать с людьми, которые что-то могли знать об Охотниках. Конечно, всё это он делал в тайне от Кая.

Он даже поговорил по душам с пьяницей Кошури, который всем хвастался, что он бывший Охотник-на-демонов (и который недавно продал Каю фальшивую заколку против демонов). Подливая ему сакэ и задавая вопросы, Шин уловил в его сплошном вранье толику правды: Кошури действительно в раннем детстве каким-то образом попал в Логово и проходил обучение на Охотника… но в конце концов его признали никуда не годным и оставили в Логове лишь в качестве самого захудалого слуги. Чистить отхожие места — вот какова была работа Кошури на протяжении многих лет, пока он не сбежал из Логова.

Удивительно, но городской пьяница оказался самым ценным источником информации об Охотниках-на-демонов. В итоге, одной беседой Шин не ограничился.

…После первого и второго кувшинов сакэ Кошури, как обычно, бахвалился и рассказывал всякие небылицы о своих подвигах. Его истории очень плохо сочетались с его видом: одежда была грязной и рваной, полуседые волосы всклокочены — ну чисто воронье гнездо на голове. По его испитому багровому лицу трудно было вычислить возраст, но, судя по всему, Кошури было примерно 45–50 лет.

Кошури начал пить третий кувшин сакэ — и тон его разговора неожиданно поменялся:

— Ты вот думаешь, начальник, что я совсем пропащий пьяница, — доверительно сказал Кошури Шину. — Но ты пойми — все охотники пьют, и пьют крепко. Без этого никак.

— Ты ж сам сказал, что только отхожие места в Логове чистил.

— А я и не жалею! Да это самая чистая работа там. А что они делают… Они же хуже демонов!

Кошури шумно втянул воздух, издав звук, похожий на хрюканье. И продолжил свою историю:

— Однажды я не смог больше видеть, что они творят. Демоны-волки… точнее оборотни… они же вовсе не чудовища! Понимаешь, они такие же, как мы, у них… семьи, волчьи поселения в лесной глуши. Они… мирные! Живут, охотятся на лесных зверей, воспитывают своих ребят-волчат. Живут и по-людски, и в волков могут превращаться, когда им нужно… И главное — они не нападают на людей первыми!

— Как же не нападают? — возмутился Шин. — Столько случаев, когда демоны-волки загрызали путников в лесу!

— Эх, начальник, ты же не знаешь всей правды. Нападают на людей только Ищейки — волки-демоны, которых Охотники забирают себе еще щенками. В Логове их называют еще просто — собаками. Их натаскивают специально для охоты на демонов-лис. Но волка-демона нельзя приручить — они слишком свободолюбивы.

Кошури откашлялся, сделал еще один глоток сакэ:

— Охотники безжалостны. Своих ищеек они зверски избивают, с самого детства. Не дают превращаться в человека. В конце концов Ищейки теряют разум и могут лишь подчиняться своему хозяину… и то не всегда. Довольно часто они сбегают из Логова… И людей в лесу загрызают именно эти монстры, сбежавшие ищейки.

Глаза Кошури заполнились слезами. Он еще не закончил:

— Меня ведь однажды… послали с группой в волчье поселение. Сказали — надо перебить всех, потому что тот вожак не откупился от охотников, не отдал своих волчат им в ищейки… И после того… я отказался быть Охотником, отказался убивать. Лучше уж в дерьме ковыряться.

Шин не особо поверил всему, что рассказал ему Кошури — по большей части он посчитал это очередным пьяным бредом. Да и волки-демоны его сейчас не интересовали.

— А как же лисы-демоны? — спросил Шин.

— О, лисы. Это самый ценный трофей. Но поди ты поймай того лиса… или лисицу. Они… совсем другие, они не как волки-оборотни. Лисы — это такие злые боги, что были посланы в наш мир в наказание за людские грехи… и поделом…

Кошури явно потянуло на философию, и Шин решил в этот раз покинуть его. Когда он уходил из таверны «Лисий хвост», пьяница положил свою голову на стол и захрапел.

Главное, что узнал Шин из всех рассказов Кошури — Охотником ему никак не стать. Во-первых, начинать обучение нужно в детстве, не старше 10 лет. Во-вторых, ему лучше даже и не попадаться охотникам на глаза: кто-нибудь из охотников-шаманов распознает в нем проводника демоницы. И тогда его убьют, причем убьют зверски.

Впрочем, Шину нет нужды самому становиться Охотником. Достаточно просто раздобыть их меч, особый Кровавый Клинок.

…Вечером Шин в очередной раз дежурил возле таверны «Лисий хвост». А хозяин таверны в очередной раз вышвырнул пьяницу Кошури за буйное поведение и нежелание расплатиться, и Шин должен был сопроводить его в тюрьму.

Пьяница едва держался на ногах, Шин волок его за воротник. Долговязый и худой, Кошури был почти на голову выше стражника Кидо, и потому ему приходилось идти сгорбившись.

— Слушай, ээээ, ну отпусти меня, начальник, ну выпил я чуток, с кем не бывает, — говорил пьяница заплетающимся языком. — Я ж бывший охотник-на-демонов, ну почему меня никто не уважает.

— Трепло ты, а не охотник. Проспишься в тюрьме, а потом заплатишь штраф хозяину таверны.

— Ну нет у меня денег, ик, зато я могу продать ценную информацию. Мы с тобой уже друзья, начальник.

Шин закатил глаза. Похоже, этот Кошури никогда не заткнется.

— В городе есть демон, — сказал Кошури, понизив голос для пущей таинственности.

Для Шина это была не новость.

— Хватит болтать досужие сплетни.

— Это не сплетни. Сегодня в таверне я видел своих бывших собратьев по ремеслу. Раз они здесь, ик, то это неспроста. Я ж своих всегда узнаю.

А вот это уже новость. Плохая новость. Или… хорошая?

— Сколько их было? — вскрикнул Шин.

— Да вроде двое, эээ, или трое, а может и четверо.

Шин выпустил воротник Кошури, и пьяница тут же плюхнулся в лужу.

Сердце бешено застучало в груди у Шина, и он бросился бежать к поместью демоницы.

Противоречивые мысли вихрем проносились у него в голове, сменяя друг друга.

Охотники. Они убьют Мираи!

Но он ведь этого и хотел. Избавить мир от демона.

Или Мираи убьет охотников.

Он должен быть там. Сегодня всё решится.

Даже в темноте Шин безошибочно нашел дорогу к поместью Мираи.

Во дворе поместья было подозрительно тихо. Это и пугало. Стараясь не выдать свое присутствие, Шин вошел внутрь.

Недалеко от порога лежал мужчина в черной одежде. Мертвый. На вид типичный лиоддиец, стройный и смуглый. Рядом лежал его меч — вот он, особый меч Охотника. Секретный сплав серебра и метеоритного железа. Шин подобрал его.

Второй Охотник-на-демонов был обнаружен в библиотеке. Лицом как две капли воды похож на первого. Как и первый, он был мертв.

Шин продолжал неслышно обследовать комнаты одну за другой. Последней была, по-видимому, спальня самой Мираи — Шин ни разу там не был до этого момента.

— Мираи! — беззвучный крик вырвался из его рта.

Мираи стояла, прислонившись к стене, как будто ее приковали, хотя никаких цепей не было. Напротив нее стоял третий охотник, и это был не просто охотник, а Охотник-шаман — высокий худой мужчина в длинной серой мантии с капюшоном. Он направлял на демоницу свой посох, который вытягивал из нее демонические силы. Не такой быстрый способ убийства, как мечом Охотника, но гораздо более мучительный.

Это было до ужаса похоже на то, как демоница сама забирала души.

Дальнейшее длилось всего миг — Шин набросился на шамана и пронзил его сердце одним ударом меча охотника. Демоническое оружие и против людей эффективно.

Обессиленная, Мираи чуть не упала на пол — Шин едва успел ее подхватить.

— Мой храбрый Шин, — слабо произнесла она. — Ты снова спас меня.

— Сколько их еще?

— Еще одного я заперла в подвале. Не смогла убить его сразу.

Шин бережно подвел ее к кровати, а потом стремительно бросился в подвал. Нельзя дать охотнику уйти. Последний противник был выше Шина на голову, но у парня были свои преимущества: Шин был быстрее, ловко увертывался от удара и вскоре измотал здоровяка. А потом убил его, как и шамана, одним ударом в сердце.

Он поднялся в спальню к Мираи. По углам комнаты горели лампы-ночники, и она вся была наполнена уютным бледно-зеленым свечением.

— Прошу, вытащи его из комнаты, — сказала она, указав на труп шамана. — Я потом уничтожу тела, когда восстановлю силы.

Шин выполнил просьбу.

Она лежала на своей кровати в легком полупрозрачном ночном одеянии — он только сейчас обратил внимание, что сквозь эту одежду прекрасно видны очертания ее тела. Прекрасного тела с соблазнительными формами. Посох шамана лишил ее магических сил, но ни на каплю не уменьшил ее демонической красоты.

— Иди ко мне, мой храбрый герой, присядь рядом, — говорила она все тем же чарующим, мелодичным голосом.

Шин ощутил острое желание, во стократ мучительнее чем прежде. И одновременно с ним, как молния, в его голове блеснула мысль.

Его рука по-прежнему сжимала меч Охотника.

Она слаба. Он убьет ее прямо сейчас.

Мираи так доверчиво улыбалась ему, так тянула к нему ослабевшую руку.

Он подошел ближе и угрожающе выставил меч, нацеливаясь ей прямо в левую грудь — туда, где сердце.

— Я должен убить тебя, Мираи.

Улыбка слетела с лица демоницы. Удивление, недоумение и, кажется, страх отразились в ее глазах.

— Почему же ты не дал охотникам сделать это? — удивилась Мирайя.

— Потому что это должен быть я. Я избавлю этот мир от демона, а себя — от страданий.

Повисла пауза. А потом Мираи устало сказала:

— Сделай это, Шин. На самом деле я не боюсь смерти. Я прожила несколько человеческих жизней. Всему приходит конец. Умереть от твоей руки — это будет лучше всего.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что ты особенный, Шин. Я хорошо изучила людей. Раненому демону в обличии красивой девицы любой бы помог — но не в лисьем облике. А ты… не прошел мимо.

Шин старался держать меч ровно, но рука его дрожала.

— Убей меня, Шин, — продолжала демоница. — Но сначала поцелуй меня. Ты ведь хочешь этого.

— Мираи, замолчи, прошу тебя, — проговорил он сдавленным голосом.

— Если убьешь меня, не узнаешь, каково это — целовать меня. Любить меня.

Меч почти касался ее груди. Мираи встала с кровати, не отрывая от него взгляда, и получилось, что меч разрезал тонкую ткань ее легкого одеяния. Платье соскользнуло с ее тела и упало к ногам. В бледно-зеленом освещении она казалась статуэткой из драгоценного нефрита.

Она обвила руками его шею, нежно погладила по щеке. Руки у Шина задрожали, меч со звоном упал на пол, но Шин не слышал этого звона. Все в этом мире перестало существовать, кроме нее. А потом он сам бесконечно долго падал — и оказался на кровати, в ее объятьях (на самом деле он неловко поскользнулся на гладком шелке ее платья, лежавшего на полу). Он целовал ее, неумело, но жадно, а она с готовностью отвечала на все его действия. Кажется, она сама помогла ему раздеться, и последняя преграда между ними исчезла.

Утро наступило слишком быстро.

Шин открыл глаза. Он лежал на спине, а Мираи спала, положив голову ему на грудь. Шин провел рукой по ее мягким золотистым волосам. Она спала совершенно безмятежно и казалась такой доверчивой, такой беззащитной, как обычная слабая женщина.

Нет, не обычная женщина. Теперь она его женщина. Любовь всей его жизни.

А то, что она демоница, — это неважно. Значит, такова его судьба. Служить демонице.

Мир перевернулся.

Вчера он собирался ее убить. Осознание этого кольнуло его в сердце, будто раскаленная игла.

Теперь он убьет любого, кто посмеет ей навредить.

И сам умрет за нее, если не будет другого выхода.

Мираи зашевелилась на его груди, открыла глаза и посмотрела на него, нежно улыбаясь.

— Забери мою душу, — устало сказал он. — И съешь мое сердце. Ты победила.

— Нет, милый, твоя душа останется у тебя. Ты мне нужен весь… с душой и сердцем.

— Мое желание исполнилось. Я желал тебя, Мираи.

— Это было и мое желание тоже, Шин. Так что… не считается.

…В утреннем свете она была прекрасна, совершенна, просто богиня. Он сжал ее в объятьях и снова стал жадно целовать. Он чувствовал какую-то новую невыносимую жажду, которую невозможно было утолить.

— Тише, милый, — вдруг едва слышно шепнула Мираи, поглаживая его за шею. — Не торопись.

Шин на мгновение растерялся и замер. Он что-то делает не так? Конечно, откуда ему знать, неотесанному сыну рыбака.

Ну… зато она хорошо все знала, и Шин чутко отзывался на ее реакции. Он понял, как надо. Кое-что было… неожиданно, но очень волнующе и приятно.

Он хотел запечатлеть в памяти каждый миг.

Ее золотистые волосы, рассыпавшиеся по подушкам.

Ее частое дыхание.

Ее чудесные зеленые глаза, которые смотрели на него с такой нежностью.

Все это… было прекрасно. Шин хотел бы, чтобы время замерло и он мог бы остаться навечно в самом волшебном моменте.

Но — оставались еще незавершенные дела вчерашнего дня.

На полу спальни по-прежнему зловеще поблескивал Кровавый Клинок. Мираи хотела его поднять, но Шин удержал ее за руку.

— Не прикасайся к нему. Я уничтожу все это.

Шин собрал все разбросанное оружие и обыскал трупы. На Мираи напало четверо охотников. Два лиоддийца, два вальхари, один из которых был шаманом.

Шаманы всегда из народа вальхари — это их тайная магия. До того, как остров Вальхара стал частью империи Лиоддо, в ордене Охотников-на-демонов не было шаманов. Надо сказать, демонов тогда было больше и справиться с ними было сложнее.

Под мантией шамана Шин нашел портрет Мираи. Великолепный рисунок тушью.

Шин и Мираи поняли, что автор портрета — тот демон-наркоман, Кадзуя. По стилю рисунок был такой же, как портреты его несчастных жертв.

— Кадзуя польстил мне, — усмехнулась Мираи. — Пририсовал мне целых шесть хвостов!

— Видимо, он хотел откупиться от охотников, предложив им гораздо более ценную добычу, — догадался Шин.

— Вряд ли его пощадили… и поделом. Что ж, оставлю портрет себе на память.

Шин решил вывезти тела убитых охотников в Запретный лес и зарыть — там их точно не найдут. Мираи хотела поехать с ним, но Шин был против, чтобы она в этом участвовала.

Даже на скоростной карете демоницы все эти дела заняли у него целый день.

Когда он вернулся к Мираи вечером, у нее в гостях сидел Кай. Они играли в го. Мираи мило беседовала с Каем, как и раньше, но теперь для Шина все было по-другому, и он почувствовал укол ревности.

Кай поинтересовался, где Шин был целый день — Шин ответил что-то невразумительное про задание. А еще сказал, что лейтенант Наката искала Кая, так что им пора возвращаться в казармы.

Утром Шин доложил лейтенанту Накате, что ему нужно в Академию — проведать учителя Такеши, тем более был уговор, что он будет иногда там появляться. Лейтенант отпустила его.

Но Шин не отправился в Академию. Он думал только о Мираи и хотел провести время с ней. И надеялся, что она тоже этого хочет.

В этот раз Шин не хотел приходить к Мираи с пустыми руками. Он хотел подарить своей возлюбленной что-то особенное.

Но что можно подарить демонице, которая легко может получить все, что угодно? У нее есть для этого чары, да и золота хватает.

Тем не менее, подарок Шин нашел.

И вот он снова в ее доме.

Он смотрит на ее прекрасное лицо и больше не отводит взгляд. Смотрел бы и смотрел.

Правда, хоть у них уже «всё было», Шин по-прежнему смущался и не знал толком, как себя вести. Тогда все произошло слишком быстро, и все это было на фоне смертельной опасности.

— У меня есть подарок для тебя, Мираи, — наконец сказал Шин и, потупив взор, протянул демонице сверток.

— О, спасибо, Шин. Интересно, что же там.

Мираи развернула сверток — там оказался традиционный вальхарский женский костюм: длинное синее платье изо льна с вышитыми на нем белыми журавлями и белая жилетка.

У вальхари была совершенно другая одежда, не похожая на лиоддийскую: из более грубых и плотных тканей. Но вот вышивать журавлей там тоже любили.

— Я подумал, ты же любишь наряжаться, — скромно сказал Шин, пока Мираи с любопытством рассматривала подарок.

— Мне очень нравится. Пойду примерю.

Демоница отошла за ширму, чтобы переодеться — а потом вышла в вальхарском наряде.

В этом довольно простом платье она стала как будто более земной — но не менее прекрасной. В легких шелках она казалась прекрасным видением — а теперь стала такой… осязаемой, такой настоящей.

— Тебе нравится, Шин?

Они стояли перед зеркалом.

— Очень, — восхищенно сказал Шин. — Только прическа не подходит.

Волосы Мираи были, как обычно, убраны в сложную прическу и украшены несколькими драгоценными заколками. С ее шелковыми нарядами сочеталось отлично — но не с традиционным вальхарским платьем.

— О, я сейчас позову служанок — они сделают как надо.

— А можно… я сам попробую? — осмелился спросить Шин.

— Ну давай.

Шин стал доставать из ее прически заколки одну за другой. Сколько же шпилек в прическе — Шин и вообразить не мог. Но он собирался довести дело до конца.

Наконец все заколки и шпильки были вынуты, и пряди волос демоницы свободно рассыпались по ее плечам и спине. Шин взял гребень и стал их бережно расчесывать.

— А что дальше? — спросила демоница.

— Вальхарские девушки носят две косы, — вспомнил Шин.

— Тогда давай! Плети, — весело скомандовала Мираи.

Это оказалось самым сложным делом для Шина. Он пытался разделять пряди волос, переплетать их друг с другом, но они каждый раз ускользали.

— Ладно, Шин, — рассмеялась Мираи. — Мне и так нравится.

— Мне тоже, — признался Шин.

— Но что-то все-таки должно быть на голове. Неприлично ходить простоволосой.

— Венок. Но сейчас осень — цветы уже отцвели.

— А ты поищи. Пройдись по моему саду — вдруг что-нибудь найдешь.

Шин послушно вышел в сад. Цветов он, конечно, не нашел — но вокруг было полно разноцветных осенних листьев. Тогда Шин сделал венок из желтых кленовых листьев — с синим платьем должно смотреться красиво.

— А ты изобретательный, Шин, — похвалила его Мираи, когда он преподнес ей венок.

Она надела его себе на голову.

Мираи развеселилась и немедленно захотела пойти погулять в новом наряде. Шин признался, что он отпросился якобы в Академию, и если другие стражники увидят его в городе — то у него будут проблемы.

Мираи сказала, что уже все продумала. Пока Шин собирал листья для венка, она послала служанок на рынок и они уже купили для него мужскую вальхарскую одежду.

— Наденешь шляпу, как носят вальхари — и никто не увидит твоего лица.

И они пошли гулять. Дошли до квартала, где обычно селились вальхарские торговцы — там они были одеты как местные и слились с толпой. На улицах сегодня было необычно много народу. Как оказалось, сегодня был вальхарский праздник Листопада. Люди танцевали, и Мираи потянула Шина за руку, чтобы к ним присоединиться.

Мираи стала пританцовывать в такт музыке. Шин поначалу просто переминался с ноги на ногу рядом, но вскоре освоился, и они стали вместе кружиться в простом народном танце.

Ему хотелось отсюда уйти и остаться с ней наедине, но Мираи слишком увлеклась праздником.

Она нарочно дразнит его, коварная демоница.

Гуляния были до поздней ночи, а Мираи все не хотела уходить. Что они только не делали! Прыгали через костер, ели жареное мясо, пускали по реке венки из осенних листьев.

Когда люди разошлись по своим домам, была уже то ли глубокая ночь, то ли раннее утро. Костры погасли, и Мираи сказала:

— Что-то я совсем замерзла, Шин.

Шин снял с себя верхнюю куртку и закутал ее, но у Мираи все равно зуб на зуб не попадал.

— А я думал, демоны не мерзнут, — сказал он.

— У меня сейчас почти нет магических сил после той битвы.

— Мы сможем согреться в горячем источнике, — сказал Шин. — Он не очень близко — но туда мы быстрее доберемся, чем до твоего дома.

Мираи согласилась, и они пошли к источнику как можно более быстрым шагом.

Заброшенный источник. Место, о котором больше никто не знает.

У Мираи так закоченели пальцы, что она не могла сама расстегнуть пуговицы на своем платье.

Но Шину было это сделать совсем не трудно. Он весь день об этом мечтал.

И вот они оба в горячей воде, обнаженные. Сон как рукой сняло. Их согрела не только вода, но и жаркие прикосновения и поцелуи.

Забрезжил серый осенний рассвет. Теперь Шин мог видеть Мираи, ее кожу удивительной белизны, на фоне которой особенно выделялись пунцовые губы, которые стали таковыми от его поцелуев.

Он никогда не привыкнет к ее красоте.

Стало даже слишком жарко…

…Земля была покрыта пышным ковром из красных кленовых листьев. И на этом ковре лежали двое. Холодный ветер обдувал их разгоряченные тела.

— Ты сумасшедший, Шин, — задыхаясь, проговорила Мираи слабым голосом, — но мне нравится.

— Я мечтал об этом и в прошлый раз, но тогда ты превратилась в лису.

— О, теперь я не смогу.

— Вот и хорошо.

А дальше она уже ничего не могла говорить. Дальше была только борьба холодного ветра и жаркой страсти. Это было чистое безумие, они не могли остановиться…

…Когда они в последний раз запрыгнули в источник, чтобы согреться, было уже совсем светло. Шин отвел Мираи домой, в сам направился в казармы.

На службе он целый день боролся со сном. Но это было неважно. Шин чувствовал себя абсолютно счастливым.

Кай не мог не заметить, что Шин как-то отдалился от него в последнее время. А еще они совсем перестали ходить вместе в гости к Мираи. Хоть Кай по-прежнему продолжал тайно встречаться с Айрин Наката (и свидания отнимали у него довольно много времени), он не мог не думать о прекрасной демонице.

Однажды Кай пришел в гости к Мираи один. Он долго стучал в ворота, но никто не открывал.

Кай уже собрался уходить, как вдруг ему показалось, что он слышал голоса во внутреннем дворике, за высоким забором.

Кай залез на дерево, что росло вплотную к забору дома Мираи. А потом он взглянул вниз, на внутренний дворик, и недовольно нахмурился.

Они были там вместе, Шин и Мираи. И они вели себя… странно. Шин вроде как просто занимался кун-фу и показывал демонице приемы. Он дает ей уроки, что ли?

Мираи вроде повторяла за ним знакомые Каю боевые стойки и взмахи руками, а потом… неожиданно начала щекотать Шина. Да, Шин с детства боится щекотки, Кай это знает.

А потом Шин схватил Мираи в охапку и повалил на землю. А потом начал… страстно целовать ее, зажав руки у нее над головой. И демоница явно была не против.

Кай от неожиданности чуть не рухнул с дерева.

Первая мысль была — демоница сейчас заберет душу Шина! Надо спасать друга! Но Кай как будто оцепенел и одеревенел.

Нет, не похоже, что Шина тут надо спасать. По мере развития событий Каю всё стало ясно. Он решил не досматривать. Спустился и вернулся в казармы.

Кай посчитал, что Шин его предал. Это ведь он, Кай, постоянно говорил, что мечтает о Мираи, а Шин — он же всегда выражал неприязнь к ней! И в гости ходил нехотя, и сидел там всегда с кислым видом. А сам вот что! Почему, почему Мираи выбрала его? Нет, Кай и себя не считал достойным прекрасной демоницы, но если уж выбирать между ним и Шином, то он, Кай, однозначно гораздо лучший вариант. Он и ростом выше, и на лицо симпатичнее, в конце концов.

Кай, хоть и искренне дружил с Шином, в душе считал его простаком и всегда чувствовал свое превосходство перед другом детства.

Вернулся Шин, который, как ни пытался, не мог скрыть счастливое выражение лица.

— Ну и где ты был? — хмуро спросил Кай.

— Выполнял задание, — ответил Шин, отводя взгляд.

— Знаю я твое задание, — раздраженно парировал Кай.

Шин напрягся. Лицо его стало сосредоточенным.

— И что ты знаешь?

— Ой, всё. Можешь не отпираться, да ты и не умеешь. Я видел вас вместе, тебя и… ее, — Кай почему-то не смог произнести имя демоницы.

Шин вздохнул.

— Хорошо, Кай, раз уж ты все узнал… Мы с Мираи любим друг друга. Больше мне нечего добавить.

Кай истерично рассмеялся.

— Ха-ха-ха. Ну ты и лицемер, Шин. Строил из себя такого правильного, так сторонился демонов… а сам стал ее любовником.

Шин стиснул зубы и промолчал. Он не хотел поддерживать этот разговор.

А Кай не унимался.

— И что она только в тебе нашла? Хотя… я кажется, понял — ей просто принцы приелись. Это как с едой: у богатеев так бывает, объедятся всяких деликатесов — и хотят потом простых рисовых лепешек. Но ты не обольщайся — ты ей тоже наскучишь.

Кай распалялся все больше и больше.

— Любовь… Не, ну у тебя может и любовь, разве перед ней можно устоять. А у нее… Да ты просто ее игрушка, Шин, какой же ты дурак. Сколько у нее уже таких было и сколько еще будет.

Шин стукнул кулаком по столу. Лицо его было багровым.

— Еще одно слово, Кай — и ты мне больше не друг.

Кай замолчал. Шин продолжил:

— Не пытайся открыть мне глаза. А будешь оскорблять ее — ответишь за свои слова.

С этого момента между Шин и Кай стали избегать друг друга. Старались нести службу в разные смены и в разных отрядах. Но если все же где-то пересекались — Кай не упускал случая толкнуть Шина или отпустить в его адрес злую шутку.

Шин однажды не стерпел и набросился с кулаками на Кая — и за это получил трое суток карцера. Нападение на старшего по званию (а Кай ведь был сержантом) — серьезное нарушение.

Это оказалось на руку Каю. Шин в карцере — значит, Мираи с ним не увидится. А значит, Кай сможет встретиться с ней наедине.

Кай постучался в дом демоницы, но служанка-бабочка его не впустила:

— Госпожи нет дома, и неизвестно, когда она придет.

Кай догадался, что Мираи просто его избегает, и ответил служанке, повысив голос:

— Прошу, передай своей госпоже, что мой друг Шин уже два дня не появлялся в казармах стражи. Я беспокоюсь за него.

Уловка сработала — встревоженная Мираи сама вышла к нему. Правда, она сразу же раскусила его ложь.

— Мираи, прошу, не прогоняй меня, — взмолился Кай. — Разве ты сама не говорила, что считаешь меня другом? Мне очень нужно с тобой поговорить.

— Хорошо, Кай — только недолго.

— Я знаю про вас с Шином, — начал Кай. — и я очень беспокоюсь за моего лучшего друга. Я знаю, что любить демона — смертельно опасно. Шин ведь теперь привязанный, не так ли?

Демоница вздохнула.

— Я позабочусь о Шине, — ответила она. — Поверь мне, Кай. Нам, демонам, приписывают коварство и безразличие, но Шин мне очень дорог…

— Зачем ты соблазнила его? — внезапно спросил Кай.

— О, я не соблазняла и не околдовывала его. Шин сам меня полюбил…

— Нет… почему он? Почему ты выбрала его? — Кай почти кричал, будучи не в силах сдержать эмоции.

— Так ты завидуешь ему, — догадалась Мираи.

— Если бы ты дала мне хоть малейшую надежду, Мираи… Это была бы такая честь. Я не знаю, чем заслужил Шин твою любовь. Но я уверяю, у меня есть все то же самое, что у него, и даже гораздо больше…

Но Мираи лишь снисходительно посмотрела на него, и Кай понял, что шансов у него нет. От чувства собственного бессилия он разозлился и выпалил, что знает, какие демоны сладострастные. Шин ей скоро надоест. Какой он у Мираи по счету, 150-й?

Мираи лишь холодно посмотрела на него:

— Ты ничего не знает о демонах, Кай.

Тогда Кай упал на колени и стал молить о прощении. Он не знает, что на него нашло, как он посмел ее оскорбить, ведь она его богиня, он готов ей поклоняться.

— Мне все равно, что ты забираешь чужие души, Мираи. Я даже сам готов помогать тебе в этом! А Шин… он же такой святоша, он никогда с этим не смирится.

— Довольно, Кай, тебе лучше уйти… — в голосе Мираи была отстраненная усталость.

— Прошу, не прогоняй меня! Я… забери мою душу, я готов с ней расстаться! Только исполни мое желание — подари мне ночь с тобой. Демоны ведь так делают, правда? Забирают душу — но исполняют последнее желание.

— У тебя действительно ценная душа, Кай, — ответила Мираи, глядя на Кая свысока. — Несмотря на то, что ты наговорил мне сегодня, я знаю, ты хороший человек. Но я не буду забирать твою душу. Ты друг Шина, и я ни за что не стану расстраивать его.

С этими словами Мираи развернулась и ушла.

— Что ж, оставайся со своим Шином. — крикнул он вслед уходящей Мираи. — Всё равно это скоро закончится. Я помню, что учитель Такеши говорил про таких… падших, как он. Любовники демонов долго не живут.

Она не хотела слушать Кая. Хотя понимала, что он говорит правду.

Самая незавидная участь ждет того смертного, кого демон по каким-то своим причинам выберет себе в любовники. Любовник будет чувствовать себя очень счастливым, особенно в минуты страсти, но счастье это обманчиво. Пройдут дни, недели, месяцы — но постепенно любовник потеряет разум и прочие чувства, потеряет радость жизни.

А дальше возможны разные исходы. Но всегда печальные.

Смертельная тоска обычно толкает любовника демоницы на самоубийство. А если нет, то спустя какое-то время он превратится в тень и неприкаянного призрака — ни живого, ни мертвого, странное существо без души и тела.

Для таких несчастных даже есть свое название — привязанный.

Нельзя предсказать, когда очередной привязанный начнет терять себя и сходить с ума. Со всеми это происходит по-разному — зависит от силы воли человека.

Все это было написано в книге учителя Такеши. Говоря о привязанных, учитель Такеши всегда упоминал именно демониц и смертных мужчин — хотя обратные примеры тоже были. Но учитель Такеши в принципе с пристрастием относился именно к женщинам-демоницам.

Правда, с определенного момента Шин перестал думать об учителе и его предупреждениях. Он вообще не думал о будущем. Он жил лишь сегодняшним днем, считал минуты до встречи с демоницей. В его мыслях была лишь она, Мираи.

Но Мираи понимала, что Шин теперь привязанный. Говорят, демоны не умеют любить, но Шин стал ей так дорог. Она хотела, чтобы он жил, и как можно дольше, чтобы был здоров и счастлив. Что это, если не любовь?

Она ведь уже проходила это, и не один раз. Что бы ни говорили о демонах — у Мираи не было цели соблазнять мужчин и губить их! Она просто хотела узнать, каково это, когда тебя любят. Хотела и сама любить, хотела быть счастливой.

Счастье каждый раз было недолгим.

Один избранник Мираи умолял его сделать демоном, сделать равным ей. Так они могли бы быть вместе сотни лет! Но это было невозможно…

Второй лишил себя жизни, прыгнув со скалы.

Третий однажды тихо умер во сне.

Четвертый… просто исчез. Демоница догадывалась, что он стал призраком…

Силой воли Мираи стерла из собственной памяти их имена и лица. Это было слишком горько.

Нет, она не хотела Шину такой участи. Она должна собраться с духом и отказаться от его любви. Должна отпустить его на свободу, как он и просил раньше.

Может, еще не поздно его спасти.

Но как решиться на это, когда он смотрит такими сияющими влюбленными глазами?

Шин заступил на дежурство в городской тюрьме. Сейчас для него это была самая подходящая служба: никакой беготни, решетки тюремных камер крепкие, и арестованные — никуда не денутся. Значит, можно полностью погрузиться в свои мысли. А в мыслях с некоторых пор у него была лишь Мираи.

Временами Шин как будто резко просыпался от глубокого сна и начинал корить себя за безответственность и равнодушие и к службе, и вообще ко всей окружающей действительности. Настоящий лиоддиец — а тем более воин — в первую очередь должен служить своему господину, таков был древний закон! Поскольку Шин был городским стражником, то его долг — охранять порядок в Салидаме и выполнять приказы вышестоящих.

Мираи предлагала ему оставить службу, если у Шина нет больше желания быть стражником. Демоница могла бы легко помочь ему быть кем угодно — хоть торговцем, хоть банкиром, хоть самым уважаемым лекарем в Салидаме. Шин отказался. У него есть руки, ноги, голова на плечах — и свою жизнь он должен устраивать сам. Нет, в этом не должно быть никаких потусторонних сил, никакой магии.

Неподалеку переговаривались его сослуживцы, стражники Ишиго и Томоэ, которые дежурили сегодня вместе с Шином. Говорили о том, что на каких-то бедняков напали волки в окрестностях Салидамы. Шин не вслушивался — он воспринимал разговор стражников как стрекот ночных цикад.

— Эй, командир! Это не просто волки! Это демоны, ищейки Охотников, я знаю! — громко закричал один их арестованных из своей темницы.

Это был Кошури, которого в очередной раз арестовали за буйное поведение в таверне. Помнится, в прошлый раз Шин не довел его до тюрьмы — но много ли надо Кошури, чтобы попасть под стражу.

Чтобы привлечь внимание, Кошури принялся стучать по решетке камеры своей жестяной миской.

— А ну замолкни там, а то успокоим тебя бамбуковыми палками, — пригрозил ему Томоэ, один из стражников.

— Вы это… если соберетесь ловить волков, то меня возьмите! Я знаю, как с ними справиться.

— Без тебя разберемся, — стражник просунул сквозь прутья решетки копье, чтобы отогнать Кошури внутрь.

— Они ведь черные, огромные, и с красными глазами, верно? Скольких они уже убили? — не унимался Кошури.

— Пока только ранили пару человек.

— Ой, это просто повезло кому-то. Значит, эти твари сытые были. Они уже загрызли кого-то насмерть, я уверен! Просто мертвые ведь не могут пожаловаться!

Шин, кажется, вернулся в реальность. Волки-демоны! Должно быть, они принадлежали одному из убитых Охотников — и теперь рыщут без присмотра в ближайшем лесу!

Стражник Ишиго тихо сказал стражнику Томоэ:

— У нас ведь и правда с десяток пропавших без вести за последние три дня. Нужно срочно доложить лейтенанту Наката.

Когда следующий отряд стражников пришел на смену в городскую тюрьму, Томоэ и Ишиго направились с докладом к Айрин Наката, а Шин побежал искать Кая в казармах.

Кай может помочь — у них с Айрин особые отношения, она его послушает.

Кая долго искать не пришлось. Увидев Шина, он нахмурился: они ведь продолжали избегать друг друга.

— Кай, у меня срочное дело к тебе…

Шин не успел ничего сказать толком, потому что к ним подбежал один из стражников:

— Сержант, лейтенант Наката собирает срочное совещание! Поторопитесь в штаб!

Кай развернулся и направился в штаб, делая вид, что не замечает Шина. Но Шин пошел рядом и стал быстро рассказывать суть дела:

— Кай, я знаю, что будет обсуждать лейтенант Наката. Волки, что нападают на салидамцев — это волки-демоны. Она захочет послать весть в Логово, чтобы вызвать Охотников. Но этого ни в коем случае нельзя делать!

— Почему же?

— Мираи. Еще одного нападения Охотников она не переживет.

— «Еще одного?» И ты скрывал это от меня?

Разговор пришлось прервать, ведь Шин и Кай уже зашли в штаб. Там собрались все сержанты и лейтенанты салидамского гарнизона, а также сам капитан Хашимото, который сидел за столом по центру. Позади капитана на стене висела карта империи Лиоддо.

Шину, в общем-то не полагалось быть здесь — но он зашел вместе с Каем, и, к счастью, никто не обратил на это внимания.

Айрин Наката выступила перед капитаном со срочным докладом о нападениях волков и пропавших без вести горожанах.

— Капитан, волки-демоны — это серьезно. Я думаю, нам стоит послать почтового голубя в Логово и вызвать Охотников-на-демонов.

Капитан нахмурился и стал что-то тихо обсуждать с двумя другими лейтенантами. Шин умоляюще посмотрел на Кая, и тот сделал решительный шаг вперед.

— Капитан Хашимото, лейтенант Наката, позвольте мне сказать.

— Представься, солдат, — строго произнес капитан Хашимото.

— Сержант Омару, подразделение Западной башни под командованием лейтенанта Наката.

— Ну, говори, сержант.

— Я думаю, мы можем справиться в этой ситуации своими силами. Прямо сейчас у нас в тюрьме сидит узник, который в прошлом был Охотником-на-демонов — он сам вызвался помочь. Поскольку мы имеем дело не с лисьими демонами, а с волчьими, то дело не столь безнадежно.

— Какой дерзкий план, — усмехнулся капитан Хашимото.

— Я категорически возражаю, капитан, — вмешалась Айрин. — Это крайне опасно, мы можем потерять много людей.

— А мне нравится идея сержанта. Я вообще не в восторге от этих Охотников, среди них слишком много вальхари-головорезов и полоумных шаманов… Да и если специально их вызывать, то нужно платить много золота, а бюджет у нас, напомню, крайне ограничен. Мне еще нужно позаботиться о зимнем обмундировании для вас всех, какие уж тут Охотники.

Кроме зимнего обмундирования, у капитана Хашимото были еще и другие планы на деньги, выделенные магистратом, но об этом он решил умолчать.

— Сержант Омару, я поручаю тебе разобраться с этой волчьей проблемой, — продолжил капитан. — Возьми людей, каких сам выберешь, и задействуй все силы Западной башни.

Нет, капитан Хашимото, конечно, понимал, что затея крайне рискованная. И жертвы, возможно, будут. Но тогда Охотники уже рано или поздно придут сюда сами, без всякого вызова, и платить им не придется… А новых стражников всегда можно набрать.

— Лейтенант Наката, вы должны во всем содействовать вашему подчиненному, — добавил Хашимото.

— Слушаюсь, капитан, — ответила Айрин и сурово посмотрела на Кая.

Кай догадывался, что Айрин недовольна его поведением — потом, наедине она либо устроит скандал, либо просто будет дуться и игнорировать его. Лучше бы второе. Раз он так лихо ввязался в это опасное дело с волками-демонами, его голова должна быть свободна. А всё ради Мираи. Вот только оценит ли она?

Когда пьяницу Кошури досрочно выпустили из тюрьмы для помощи в охоте на волков-демонов, он страшно возгордился. До чего же приятно было осознавать, что сержант Кай Омару и его отряд стражников смотрят на него не с презрением, а с надеждой, что он решит важную проблему и спасет город.

Он, Кошури, настоящий Охотник-на-демонов, и он это докажет!

— Ну, с чего начнем? — спросил Кай, нахмурившись.

— Первым делом нужна приманка, — тоном знатока ответил Кошури. — Охотники натаскивают своих волков-ищеек на демонов-лис, так что нам нужен лисий хвост. Не простой, конечно, а демонический.

Хвост лисьего демона считался у лиоддийцев не только ценным сувениром, но и талисманом, приносящим удачу, отгоняющим болезни и продлевающим жизнь. В отличие от обычных лис, мех лисы-демона никак не портился со временем и сохранял свой «товарный вид» сотни лет. Бывало, что в какой-то семье лисий хвост передавали как реликвию из поколения в поколение.

Конечно, желающих приобрести такой хвост-талисман было куда больше, чем самих хвостов. Поэтому Охотники-на-демонов продавали свои трофеи на черном рынке за баснословные деньги.

Один из таких хвостов висел на вывеске таверны «Лисий хвост». Дымчато-серый (многие демоны-лисы отличаются необычным окрасом). Высоко висел, чтобы не украли. Сюда Кошури и привел Кая, Шина и других стражников.

— Хозяин, вы должны снять хвост с вывески и отдать его мне. Он нужен для военного задания. Приказ капитана Хашимото, — сказал Кай хозяину таверны командирским тоном.

Хозяин таверны «Лисий хвост» не очень обрадовался такому распоряжению, но у Кая действительно был свиток с печатью и подписью капитана городской стражи. А в свитке было написано, что жители Салидамы должны оказывать поддержку сержанту Омару в охоте на волков-демонов.

Пришлось хозяину таверны подчиниться приказу. Кошури доставило особое удовольствие смотреть, как пухлый господин Мурамацу (так звали хозяина таверны), кряхтя, взбирается по высокой лестнице и отвязывает хвост.

— А ты что лыбишься, морда пьяная? А ну пшел отсюда, — сказал господин Мурамацу после того, как отдал хвост Каю, и для пущей убедительности замахнулся на Кошури полотенцем.

— Э-э-э, потише. Вообще-то с сегодняшнего дня я помогаю стражникам Салидамы в очень важном деле. Попрошу уважительно относиться к Кошури Фума! — важно произнес Кошури, при этом горделиво подбоченившись.

— Ой ли. И вы ему верите, этому прохвосту? Эх, и кого только нынче в стражу набирают…

— Ха, я покажу сейчас, кто тут прохвост!

Кошури взял из рук Кая хвост, бегло осмотрел его и выдернул несколько волосинок.

— Прохвост — тот, кто вешает на свою вывеску поддельный хвост! Это крашеный хвост самой обыкновенной лисы, — сказал Кошури и бросил хвост в бочку с водой.

Хозяин стал ругаться с Кошури, а Шин достал хвост из бочки. Да уж. Мокрый, а еще и краска частично смылась. Хвост лисьего демона отталкивает воду — и он был бы абсолютно сухим.

Подделка демонических хвостов — обычное дело, но, как правило, жулики стараются лучше: и красят лисьи хвосты тщательнее, и пропитывают особыми маслами. А тут даже и не старались особо.

— Да был, был у меня настоящий хвост — сперли какие-то ворюги. А на новый денег нет, — пытался оправдаться хозяин таверны.

Каю, в общем-то, было все равно — он только жалел, что зря потратил время.

— Ты ведь знал, что хвост поддельный, — сказал он Кошури.

— Конечно, уж я-то в этом разбираюсь. Просто этот Мурамацу вечно издевался надо мной, я хотел ему отомстить. Уж как он презирал меня, относился хуже, чем к бродячей собаке. Даже за деньги иной раз выпить не наливал, мне, честному человеку!

— Что? — Кай не на шутку разозлился и схватил Кошури за шиворот. — Еще раз устроишь такой номер — получишь сто бамбуковых палок по спине и отправишься обратно в тюрьму. Даю тебе час, чтобы найти настоящий лисий хвост.

Кошури испугался и тут же присмирел. К счастью для него, лисий хвост нашелся у перекупщика в опиумном притоне, так что в тюрьму незадачливому пьянице возвращаться не пришлось.

Пришло время отправляться в лес на поиски волков-демонов. Кошури прицепил лисий хвост (который оказался рыжим, почти как у обычной лисы — но без белого кончика) себе на пояс.

— Приманкой буду я, — смело заявил он. — Но у меня есть еще одно условие. Нескончаемый запас сакэ!

— Обойдешься.

— Э-э-э, начальник, так дело не пойдет. Только с сакэ я смогу выследить этих собак! Уж я-то дело свое знаю.

Пришлось Каю и на это согласиться. На должность виночерпия для Кошури он назначил Шина.

…Было очень смешно смотреть, как пьяный Кошури идет, пошатываясь, по лесу зигзагами. За ним шагах в десяти следовали Кай, Шин и с десяток других стражников.

Стоял конец октября, и в лесу было довольно холодно. Скорей бы уже выдали то самое зимнее обмундирование, которое обещал капитан Хашимото. Хорошо хоть, Кошури изрядно веселил стражников, отвлекая их от мыслей о холоде и страхе перед волками-демонами.

— Ну и куда мы идем? Долго еще? — время от времени кричал Кай.

— Не боись, начальник, я свое дело знаю! Сакэ! — командовал Кошури — и Шин тут же подбегал и наполнял его опустевшую бутылку.

Кошури был одет в какие-то лохмотья, но холод точно его не волновал: сакэ грело и душу, и тело. С собой у Шина был трехлитровый мех с горячительным напитком — и он очень надеялся, что этого хватит.

Кай мрачно посмеивался под себя. Да уж, на службе Шин обязан беспрекословно выполнять его приказы, ведь Кай выше по званию. Хотя бы так он мог удовлетворить свою обиду.

— Сакэ! — в очередной раз крикнул Кошури. Шин долил ему в бутылку остатки — и мех опустел.

Кошури выпил залпом сакэ, а потом просто увалился под ближайшее дерево и тут же захрапел! Кай стал трясти его за плечи и бить по щекам:

— Эй, ты, придурок! Мы же на охоте!

Кошури открыл глаза. Взгляд его был мутным, а язык заплетался:

— А? Всё хорошо, начальник. Волки… они сами нас найдут. Ждем ночи, хр-р-р.

И громкий храп пьяницы раскатился по лесу, эхом отражаясь от стволов деревьев.

Шин, Кай и другие стражники выстроились цепью и расположились под деревьями шагах в пятидесяти от Кошури. Кай был зол и раздосадован. Вот же скотина этот Кошури! Он и не думал охотиться ни на каких волков, он просто хотел нажраться сакэ! А Кай ему еще и поверил, как последний дурак.

Ладно. Если волки-демоны действительно придут, то они просто сожрут спящего пьяницу, а у его отряда будет шанс убежать и выжить.

Сидеть под деревьями было гораздо холоднее, чем идти по лесу. Стражники хотели развести костер и погреться, но Кай запретил. Ведь тогда волк-демон заметит костер и сразу кинется на них, а не на пьяницу. Недовольно бурча, стражники попытались утеплиться другими способами: набросали себе елового лапника, настелили мха.

…Неподалеку хрустнула ветка, и Шин встрепенулся. Кажется, он и сам задремал от долгого ожидания. Неизвестно, сколько прошло времени, но солнце уже село, и лес погрузился в сумерки. Шин осторожно выглянул из-за дерева…

Волк-демон! Черный, огромный — раза в два крупнее обычного волка! Шин мгновенно вскочил на ноги — но Кай жестами скомандовал ему не шевелиться. Волк надвигался на Кошури, а их пока, слава добрым духам, не заметил.

Кай рассчитывал, что волк-демон сейчас займется пьяным бесчувственным Кошури — и тогда он отдаст своим людям приказ бежать. Но тут Кошури неожиданно очнулся и необычайно резво вскочил на ноги. Как будто и не было трех литров сакэ, выпитых им несколько часов назад!

— Собачка, иди скорей сюда, утю-тю, — поманил он пальцем, улыбаясь.

Волк от неожиданности замер на месте — но буквально через секунду прыгнул в сторону Кошури! А дальше — Шин и Кай не могли поверить своим глазам! — Кошури резко повернулся, подпрыгнул, оттолкнулся ногами от ствола дерева — и буквально перелетел через волка, сделав двойное сальто! Волк со всего размаху ударился мордой о ствол дерева, а Кошури ловко приземлился и тут же встал в боевую стойку.

— Да уж, мастерство не пропьешь, — одобрительно прошептал один из стражников.

— Плохая собака! Невоспитанная собака! — Кошури стал дразнить волка и гонять его между деревьями. Он невероятно ловко уворачивался от атак, показывая неведомые Шину и Каю боевые приемы.

Кажется, в руке у Кошури что-то блеснуло. Нож? Волк снова напрыгнул на хитрого пьяницу — а он в этот раз не стал уворачиваться. Падая на спину, Кошури выставил руку вперед — и полоснул по горлу волка-демона. Монстр успел вонзить зубы в его плечо. Кровь брызнула фонтаном, а волк вдруг замер, придавив Кошури к земле своим телом.

Спустя минуту стражники осмелились подойти к месту схватки. Зажгли приготовленные заранее факелы, поскольку совсем стемнело.

Они оба были мертвы, волк-демон и человек. Только с помощью древка копья стражникам удалось разжать пасть мертвого волка и освободить Кошури, который лежал в луже собственной крови.

— Он и правда был настоящим Охотником-на-демонов, — сказал Шин, понизив голос.

— Что ж, это достойная смерть. В городе его похоронят со всеми почестями, — Кай смахнул невольно выступившие слезы. — Соорудите носилки для Кошури Фума.

Шин присмотрелся к убитому волку. Кошури ведь убил его, а крови почти не было: она вся буквально запеклась на шее монстра.

В правой руке мертвый Кошури продолжал сжимать кинжал. Шин забрал его. В свете факелов лезвие отливало серебристо-багровым цветом. Да, это не Кровавый клинок, кинжал гораздо меньше — но сплав тот же. Серебро и метеоритное железо.

Видимо, этим кинжалом Кошури очень дорожил, раз не пропил его и не проиграл в кости.

В кустах послышалось угрожающее рычание, стражники посветили факелами — и все увидели еще одного волчьего демона! Люди стали испуганно пятиться, но Шин выставил вперед руку с кинжалом Охотника.

Волк неожиданно развернулся и скрылся в лесной чаще. Должно быть, испугался серебристо-багрового блеска кинжала.

— Скорее, догоним его! Устроим облаву! — вскрикнул Шин и хотел было броситься в погоню самую чащу леса, но Кай остановил его:

— Нет. Хватит на сегодня смертей. Да и никто из нас не умеет так биться, как Кошури.

Шин понимал, что Кай прав, но как же ему хотелось покончить с тем волком! Мираи не будет в безопасности, пока он жив и свободно бегает по лесу!

— А ведь этот кинжал мой по праву, — вдруг обратил внимание Кай. — Помнится, я выиграл у Кошури серебряную заколку, а она оказалась фальшивой…

Кай схватил Шина за запястье и хотел было отобрать кинжал, но Шин крепко сжал оружие.

— Подожди, Кай, — ответил Шин. — Оставь его мне на один день. Я знаю, где достать настоящий Кровавый клинок, и не один. И тогда мы сможем убить второго волчьего демона.

На следующий день еще затемно — ведь уже был конец октября — Шин помчался на карете демоницы к тому тайному месту в лесу, где он зарыл трупы охотников вместе с их Кровавыми клинками.

Поздний рассвет Шин встретил уже в лесной чаще. Лучи низкого осеннего солнца проникали сквозь стволы деревьев. Ветки и опавшие листья, укрытые инеем, хрустели под колесами кареты.

Шин не замечал красоты осеннего леса, красоты деревьев, что еще не полностью сбросили свое яркое убранство. Он был слишком занят мысленным самобичеванием, которое, впрочем, стало для парня уже привычным. Ну почему он никак не научится думать наперед? Зачем он зарыл трупы вместе с таким ценным оружием? Кровавые клинки Шин ведь мог спрятать в надежном и куда более доступном месте.

Шин, конечно, знал ответ. Он хотел, чтобы Кровавые клинки находились как можно дальше от Мираи. Она такая могущественная — и все же такая хрупкая, такая уязвимая перед этим страшным оружием.

Но теперь Кровавый клинок нужен ему, чтобы защитить возлюбленную.

Карета ехала быстро, и Шин не боялся внезапного нападения волка-демона. Волк даже догнать ее не сможет, да и стены у экипажа невероятно прочные. Ну а кинжал Кошури придавал ему дополнительную уверенность в своих силах.

До тайной могилы оставалось совсем немного, но Шин вдруг остановил карету и бесшумно спрыгнул на землю.

Тонкая струйка дыма привлекла его внимание. Шин притаился за кустом, внимательно всмотрелся сквозь ветки, прислушался.

Дым от костра имел очень странный запах. Он назойливо проникал Шину в голову и мешал сосредоточиться. Что же это за трава такая…

Нет, люди ушли отсюда несколько часов назад. Шин вышел на поляну и…

Волка-демона можно больше не бояться. Вон его обезглавленное тело, а головы не видно. Но гораздо важнее то, что срез был ровный и практически без крови: она явно запеклась в тот момент, когда рубили голову. Кровавый клинок. Только он способен на такое.

Это мог сделать только настоящий Охотник-на-демонов, опытный, сильный.

Шин побежал к лесной могиле. Она была полностью разрыта. Трупы охотников, Кровавые клинки — все исчезло.

Охотники уже здесь. Еще одна группа. Возможно, они уже в Салидаме.

И эта группа не менее опасна, чем первая. У них есть шаман, а значит, это Охотники Высшего ранга. Вальхарская полынь — эту траву жгут шаманы вальхари для усиления своего дара. И ее жгли здесь совсем недавно, Шин наконец узнал тот назойливый запах.

Шин немедленно поехал обратно на чудо-карете демоницы. Он гнал так быстро, как только мог.

Мираи необходимо покинуть Салидаму прямо сейчас. И ему тоже. Возможно, ей лучше опять спрятаться в Запретном лесу… Мысли Шина лихорадочно сменяли друг друга. Сначала ему надо увидеть Мираи, а потом они примут решение вместе.

Как назло, демоницы не оказалось дома. Шину пришлось ждать несколько часов.

Да, вообще-то ему нужно было давно вернуться в казармы и отчитаться перед начальством за самовольную отлучку — но Шину было все равно. Пусть записывают в дезертиры, пусть считают пропавшим без вести — это его сейчас никак не волновало.

Наконец Мираи пришла.

— Я не ждала тебя сегодня, Шин, — сказала демоница непривычно холодным тоном. — У меня были другие дела.

Шин подскочил со своего места и порывисто обнял ее, не обратив внимания на ее настроение:

— Мираи, нам нужно уезжать отсюда прямо сейчас. Новые Охотники уже здесь!

— Раз так — не будем медлить, — спокойно ответила Мираи и освободилась от объятий Шина.

Шин удивился, что Мираи совершенно не встревожила нависшая над ней угроза. Она просто отдала приказ служанкам уложить самое необходимое в один сундук, и пока они суетились по дому, спокойно присела за стол и налила себе чаю (Шину при этом чаю она не предложила).

Когда вещи были собраны, Мираи, превратила служанок в бабочек, и они залетели, как обычно в широкий рукав ее шелкового кимоно.

Когда они ехали в карете по старой дороге в сторону Храма, Шин наконец немного успокоился. Все будет хорошо. Охотники не доберутся до его возлюбленной.

По этой старой дороге он привез Мираи в Салидаму. Тогда было лето, и дорога была такой сказочно прекрасной. Сплошной зеленый туннель.

Теперь же, осенней ночью, этот «древесный туннель» выглядел довольно мрачно и зловеще. Но внутри экипажа мерцал масляный светильник, и было довольно уютно.

— Не хочешь узнать, чем я была занята сегодня целый день? — спросила Мираи.

— Хочу, конечно. Я ведь думаю о тебе всё время.

Мираи сняла с пояса свой амулет для душ, который был уже знаком Шину. Хрустальный шарик едва-едва светился белым:

— Видишь, он светится белым — значит я забрала хорошую душу в этот раз. Не преступника. Грандмастер Сатору был очень недоволен мной в прошлый раз, ведь плохие души оскверняют наш Волшебный источник.

— Я всё понимаю, Мираи, — ответил Шин, понизив голос.

— Раньше бы ты меня осудил, — как будто с укоризной произнесла Мираи. — А хочешь узнать, чья это душа?

— Это вовсе необязательно, Мираи.

Хоть у Шина не было желания знать подробности, Мираи все равно начала свой рассказ.

— Помнишь портреты девиц, которых убил демон Кадзуя? Сегодня я забрала душу матери одной из них…

Портреты. Шин забрал их тогда, из дома демона Кадзуи перед тем, как Мираи сожгла его. Но после этого они хранились в поместье Мираи: в казарме такое не спрячешь.

От скуки демоница частенько рассматривала эти портреты и хорошо запомнила лица девушек и их имена.

…Сегодня Мираи гуляла по городскому рынку и заметила пожилую женщину. Та всё приставала к стражникам с просьбой о пропавшей дочери по имени Ами, но стражники лишь отмахивались от нее. Мираи присмотрелась к женщине и ее лицо показалось ей смутно знакомым.

— Уже год госпожа Йоко ходит сюда каждое утро и спрашивает про дочь, — услышала Мираи за спиной разговор двух торговок, — понятно же, что сгинула она…

И тут Мираи вспомнила портрет и имя Ами под ним. Вот почему лицо этой женщины, Йоко, показалось ей знакомым. Ами была очень похожа на нее.

Ничего не добившись, Йоко пошла к себе домой, а Мираи — за ней. Когда Йоко дошла до своего дома, Мираи окликнула ее, и женщина обернулась.

— Я слышала, у вас пропала дочь, Ами, — сказала Мираи. — Я расскажу вам о ней, если позволите войти.

Женщина впустила Мираи внутрь. Демон не может попасть в жилище человека без его согласия.

Мираи описала Ами: у девушки была родинка на левой щеке и чуть косил один глаз. Это убедило госпожу Йоко, что перед ней — не мошенница. А потом демоница сказала, что Ами мертва.

Женщина расплакалась, но все равно поклонилась Мираи в знак благодарности:

— Благодарю вас, добрая госпожа. Теперь я хотя бы могу поставить поминальную табличку и молиться перед ней. Я ведь давно болею и тоже скоро умру — но хотя бы перед смертью обрету покой. Хотя больше всего я хотела бы поговорить с моей Ами и обнять ее, попросить прощения…

— Это ваше самое большое желание? — уточнила Мираи.

— Да.

— Я могу исполнить его, — сказала Мираи, и тут госпожа Йоко наконец осознала, что перед ней — демоница.

— Я… я знаю, кто вы, — дрожащими губами произнесла женщина. — Если вам нужна моя душа — я готова. Но сначала позвольте мне увидеться с Ами…

Шин слушал Мираи, затаив дыхание. Сейчас он испытывал перед демоницей некий священный трепет, как та несчастная женщина, потерявшая дочь.

— …А потом я превратила одну из своих служанок в эту девушку, Ами, — продолжила Мираи. — Точнее, я придала ее лицу черты с портрета. Просто иллюзия. Но госпожа Йоко была так счастлива, и разговаривала с моей служанкой, как с родной дочерью, обнимала ее, плакала… Ну а дальше — ты знаешь, что было.

Да, Шин уже видел, как Мираи забирает душу. Он вздохнул.

— Эта женщина, Йоко. Она ведь была больна, и все равно бы не прожила долго. Возможно, смерть стала для нее избавлением.

— Неужели ты пытаешься оправдать меня, Шин? — сказала Мираи и вдруг неожиданно расхохоталась каким-то странным, неестественным смехом, а глаза ее сверкнули демоническим зеленым огоньком. — Я демон, и забирать души — мое предназначение. Пойми уже наконец, я не стану другой даже ради тебя.

— Я давно это понял, Мираи! Я люблю тебя такой, какая ты есть! — воскликнул Шин и порывисто прижал руку Мираи к сердцу.

Тем временем карета остановилась.

— Твоя Академия недалеко. Отсюда ты можешь дойти пешком, — сказала Мираи.

Шин не хотел расставаться с Мираи, но не стал спорить. Возможно, им действительно лучше разделиться.

Шин и Мираи вышли из кареты. Шин смотрел на демоницу, стоящую напротив него в нескольких шагах, и понимал, что не узнает ее. Почему сегодня она так холодна и неласкова с ним?

— Ты спрячешься в Запретном лесу, в своем старом убежище? Я навещу тебя, как только смогу.

— Нет, ты не должен знать, где я буду скрываться.

Шин растерялся, услышав от Мираи такой резкий ответ. Но он быстро нашел объяснение.

— Да, конечно, — сказал Шин с улыбкой. — Ты, наверно, боишься, что если Охотники схватят меня — то я приведу их к тебе. Конечно, мне не стоит знать. Только не знаю, как смогу выдержать долгую разлуку с тобой.

— Тебе придется. Потому что разлука будет вовсе не долгой. Мы расстаемся навсегда, Шин.

Шин не мог поверить тому, что услышал. Мираи бросает его? Ее губы были плотно сжаты, да и вся она была… словно мраморная статуя. Шин почувствовал, что его грудь как будто сдавило в тисках.

— Что? Ты боишься за меня, потому что я теперь привязанный? Но я не верю тому, что написал учитель Такеши, что он может знать, он и демонов-то не видел! Ты же сама говорила, что у нас с тобой все по-другому!

— Бояться за тебя? — вновь расхохоталась Мираи. — Не приписывай мне человеческие чувства, Шин. Ты просто… надоел мне.

Мираи развернулась к Шину спиной и забралась в экипаж.

— Я тебе не верю, Мираи. И ты не должна решать за меня. Я всё равно тебя найду!

Шин закричал это вслед Мираи, которая уже мчалась вдаль на своей волшебной карете. Он побежал за ней, дав волю слезам и понимая, что он ни за что не догонит ее… А когда выбился из сил, развернулся и медленно побрел в сторону своей родной Академии.

— Завтра уезжаем. Больше здесь нечего ловить. Мы уже неделю торчим в этом городе.

— Нет, мы должны остаться. Я так и не смогла спокойно пройтись по улицам.

— Если бы здесь был демон, Таро бы уже обнаружил хоть какие-то зацепки.

— Таро просто лентяй. Ему лишь бы только слоняться без дела да базарить со всеми подряд.

— Э-э-э, полегче, вообще-то я работаю, информацию добываю.

Это был разговор трех посетителей таверны «Крабьи клешни» в самом злачном месте Салидамы. Женщина и двое мужчин сидели за самым дальним и темным столиком в углу.

Таверна «Крабьи клешни» была излюбленным местом для всякого люда вне закона: воров, торговцев опиумом и людьми, и даже наемных убийц. Только среди такого отборного сброда Кера, Альгор и Таро не привлекали особого внимания.

Их прошлая охота оказалась крайне удачной. Шутка ли — семихвостый лис! А сильный какой, изрядно потрепал их перед своим, конечно же, закономерным концом. Зато пояс Керы пополнился еще одним хвостом черно-бурой масти. Сейчас, правда, пояса на ней не было: не стоило в городе так выставлять себя напоказ. Кера была одета в обычную мужскую вальхарскую одежду из грубого льна, так же, как и Альгор. Таро же в добротном темно-синем кимоно выглядел как лиоддийский купец: в нынешних обстоятельствах так было выгоднее.

Мальчишка-подавальщик лет 12 на вид принес охотникам большое блюдо с крабами, украшенными зеленью, шесть кувшинов сакэ и разные мелкие закуски.

— Это что? — Альгор схватил двумя пальцами одного из крабов за клешню и практически ткнул им в лицо мальчишке-подавальщику. — Я хотел вальхарского краба, а это какая-то мелкая дрянь!

— Э-э-эти крабы — хорошие, свежие, только сегодня рыбаки с Нефритового моря привезли, — испуганно пролепетал мальчишка.

— Да ты видел хоть раз нормального, вальхарского краба, щенок? У него один только панцирь размером с твою тупую башку.

— Ой, ну хорош ругаться, Альгор, — вмешался Таро. — Откуда в этой забегаловке вальхарские крабы? А эти вполне нормальные, под сакэ сойдут.

Расставляя еду и сакэ на низкий стол сомнительной чистоты, мальчишка очень старался не поднимать голову и не встречаться взглядом с этими явно недовольными гостями. Но все же он не сдержался и испуганно вытаращился на Керу, у которой был закрыт повязкой один глаз.

— А ну не пялься на меня, сопляк лиоддийский. Пшел отсюда! — прикрикнула Кера.

Мальчишка попятился со страху и пролил один из кувшинов вина.

— Вот растяпа! Это за счет заведения! И сраные крабы тоже! — добавил Альгор и стукнул кулаком о стол, отчего чуть не пролил остальные кувшины.

— Да тише вы! — шикнул на обоих Таро. — Иди, мальчик, принеси нам еще сакэ, шести кувшинов будет мало.

Подавальщик с облегчением отправился обратно на кухню.

— Да задрали они пялиться, — возмущенно прошипела шаманка.

— Кера, глаз, — сказал Альгор.

— Что, глаз?

— Ты повязку на другой глаз передвинула. Вот он и пялился.

— Тьфу ты…

Разные глаза Керы слишком привлекали внимание — да и вообще, считались у лиоддийцев признаком проклятия. Пришлось один глаз закрыть повязкой — по общему решению она закрыла левый, желто-зеленый глаз (ведь зеленый оттенок считался ко всему прочему еще и признаком демона). Но за вечер Кера нечаянно переодела повязку, чем и испугала работника таверны.

Кера, Таро и Альгор взяли по кувшину сакэ.

— За удачную последнюю охоту! Семихвостого лиса завалили! — торжественно произнес Таро.

— Сначала помянем Торвинда и его группу, — хмуро ответила Кера.

Чокаться не стали. Каждый залпом выпил свой кувшин сакэ.

— Фу, ну и мерзопакостное пойло, — скривился Альгор.

— Ой, ну сколько лет мы уже это пьем, а ты вечно жалуешься, — отметил Таро.

Охотники молча принялись за еду. Альгор меланхолично грыз крабов целиком, время от времени сплевывая всё, что не мог прожевать. Кера ела суши, насаживая их на палочки для еды, от чего суши, конечно, разваливались и превращались в месиво из риса и рыбы.

Таро, аккуратно очищая крабов от панцирей и клешней, укоризненно смотрел на своих сотоварищей. Дикие люди, что с них взять. Сам-то он был хорошо воспитан своей матерью — маковой девицей, которая прижила его от какого-то вальхари наемника.

…Их вообще не должно было быть здесь.

Кера, Альгор и Таро держали путь в Логово. Какие же довольные они возвращались из того тайного лисьего убежища, где прикончили семихвостого! Сделали-таки группу Торвинда, ведь те охотились на шестихвостую тварь. Вот встретятся в Логове с Торвиндом и его Клинками — обязательно ткнут им в нос семь лисьих хвостов.

А потом они наткнулись в лесу на эту псину. Ручной волк Скольда — Таро сразу его узнал по ободранному уху. И, что удивительно, волк не бросился на них. Он все сидел на одном месте и выл, подняв к небу свою морду…

— Да уж, кто бы мог подумать, что группа Торвинда так закончит, — со вздохом сказал Таро и сделал еще глоток сакэ.

…Альгор стал разгребать листья вокруг того места, где сидел волк. Вскоре стало понятно, что это зарытая яма. Там спрятали что-то. Или кого-то.

Земля была уже подмерзшей, копать ее было неудобно, особенно без нужного инструмента. Зато холод отлично сохранил четыре тела. Шаман Торвинд, здоровяк Скольд, близнецы Кенто и Канто…

— Логово лишилось шамана — серьезная потеря, — произнесла Кера.

— Остальные ребята тоже были хороши, — с грустью отметил Таро.

— Новых Клинков можно обучить. А вот шаманом можно только родиться, и ты это знаешь.

— Почему они не справились с одной тварью? Их было четверо, б… дь! — Альгор вновь с силой стукнул кувшином по столу и чуть не перевернул его.

— У демоницы был помощник, мы же это уже выяснили. Скорей всего, любовник ее, лисий прихвостень.

…Кенто и Канто точно погибли от руки демона — их глаза были полностью белыми, а других повреждений на телах не было. Торвинда убили Кровавым клинком — и это был неожиданный удар в спину. Скольд, видимо, бился с противником — и также погиб от Кровавого клинка, который ему вонзили в сердце.

Как такое могло случиться? Одна из версий была, что демоница околдовала Кенто и Канто, те убили своих товарищей, а потом демоница убила близнецов. Но эта версия была отвергнута как неправдоподобная.

Таро внимательно осмотрел раны Торвинда и Скольда. Прикинул высоту и угол, под которым вошел клинок. Человек, убивший их, был значительно ниже Торвинда и Скольда, и даже Кенто с Канто. По расчетам Таро, этот боец был ростом чуть выше Керы. Правда, для Лиоддо такие мелкие по вальхарским меркам мужчины ведь не редкость, и среди них немало хорошо обученных воинов.

В любом случае, группа Керы теперь не могла вернуться в Логово. Нужно было отомстить за убитых товарищей — и, конечно, уничтожить демона. Это было делом чести.

В городе для охотников важна незаметность. Демон хитер, и не попадет просто так в их руки.

А что еще осложняло жизнь охотникам и заставляло их действовать скрытно — это указ императора десятилетней давности. 10 лет назад группа Охотников проникла в сам императорский дворец — одного из принцев подозревали в том, что он демон. Принца убили — вот только демоном он не был (просто имел нехорошую привычку истязать и убивать танцовщиц да служанок). После этого император был очень зол на Орден Охотников и даже хотел объявить его вне закона. Но совет министров переубедил его — и в итоге был принят другой закон. Въезжая в какое-то поселение, группа Охотников должна была докладывать о себе в местную стражу и ловить демонов сообща. Такая вот бюрократия. Ясное дело, что Охотники так делать не хотели (ведь подобная возня не способствует успеху) — а значит, продолжали работать скрытно под угрозой тюремного заключения.

В случае с группой Керы было еще одно отягчающее обстоятельство. Тринадцать лет назад Кера сбежала из тюрьмы, и с тех пор ее разыскивали. Ее описание было во всех больших и малых городах Лиоддо. Шаманка вальхари с разными глазами — слишком яркая личность, заметная.

— Кера, ты так ни разу и не рассказала, за что тебя вообще посадили в тюрьму, да еще и на пожизненное, — вдруг вспомнил Таро, продолжая пить сакэ.

— А что тут непонятного? — сказал Альгор. — Она пила кровь младенцев. Шаманов, их же хлебом не корми…

— Заткнись, — прошипела Кера. — Я просто исполняла свой шаманский долг, но даже свои, вальхари, уже отказываются от традиций предков. А все из-за влияния этих поганых лиоддийцев.

— Я вообще-то лиоддиец, и не стоит оскорблять каждый раз мой народ.

— Да брось, Таро, ты наш, конечно. Твой отец был вальхари.

— Но я знать не знаю своего папашу, а вот мамка меня любила, хоть и была проституткой.

Несмотря на неприязнь Керы к лиоддийцам, она не могла не признать, что внешность Таро была им очень на руку. По нему не было даже видно, что он полукровка: ну разве что кожа и глаза несколько светлее, чем у большинства лиоддийцев. А потому из них троих только Таро мог позволить себе свободно разгуливать по Салидаме и выяснять нужную информацию.

Плюс ко всему Таро умел быть общительным, притворялся добродушным — редко кто из Охотников так умеет. Полноватый и улыбчивый, Таро легко мог сойти за торговца — и умело вживался в эту роль.

Вальхари, особенно такого вида, как здоровяк Альгор, всегда вызывали подозрение у стражи. Ну а Керу так и вовсе нужно было прятать от стражников.

— Да уж, с вашими рожами лучше из леса и вовсе не вылезать, — бывало, говорил Таро Кере и Альгору и посмеивался.

Собственно, они практически и не вылезали из леса. Они держались вдали от поселений и больших дорог, выслеживая и убивая лисьих демонов в лесной глуши или высоко в горах. Просто теперь особая ситуация привела их в Салидаму.

Неделю они уже провели в Салидаме — и ни следов демона, ни следов проводника.

Охотник-клинок мог обнаружить демона с помощью специального амулета, которые умели делать шаманы. А вот людей — привязанных или проводников — мог обнаружить только шаман и только при личной встрече. Поэтому Кере во что бы то ни стало нужна была хоть какая-то свобода передвижения.

Надо было что-то придумывать — или покинуть город.

Наконец, Таро пришла в голову идея маскировки для Керы. Она нарядилась нищей старухой, надела седой растрепанный парик и лохмотья, закрыла повязкой свой «кошачий» глаз и села на центральную площадь просить милостыню.

Тупо, конечно. И рискованно. Но попробовать стоило.

Три дня Кера провела на площади, сидя там с раннего утра и до поздней ночи. Был конец осени, наступили холода — нелегко сидеть на площади целый день. Временами она кашляла — и не для того, чтобы больше походить на больную старуху. Кашель мучил ее по нескольку месяцев в году, с наступлением холодов. Бродячая жизнь Охотника таки подорвала ее здоровье, как и постоянное вдыхание дыма для усиления дара.

Но кашель мало волновал Керу — у нее была Цель. Найти, найти того, кто приведет ее к демону!

В плошку нищей «старухе» редко кто бросал монеты. Лиоддийцы по большей части презирают нищих и стараются их не замечать (народ вальхари, правда, тоже добросердечностью не отличался — старых и немощных просто по традиции отправляли умирать в пустоши).

Шаманка все бормотала и бормотала заклинания, жевала разные травы, чтобы повысить восприятие, чтобы почуять ауру демона.

Почуять ауру демона — это не значит увидеть ее, или услышать, или почувствовать запах. Это… как будто шестое чувство, которое сочетает в себе и особое зрение, и обоняние, и осязание.

Медная монета со звоном упала на дно плошки…

Она почуяла его, как лиса чует мышь под снегом.

Старуха молниеносно схватила руку, бросившую монету. О да, это он! Не просто проводник — привязанный! Лисий прихвостень, чтоб его!

Она подняла голову — но не смогла рассмотреть лицо: позднее осеннее солнце светило ей прямо в единственный открытый «рыбий» глаз.

Он выдернул руку и моментально скрылся в толпе. Она видела только его бордовый плащ и черные волосы, собранные в хвост. Он невысокий. Еще она запомнила… руку. Запястье тонкое, но рука крепкая. Это воин. Щуплый, но воин.

Кера громко закричала, что ее ограбили. Она бесновалась, как сумасшедшая, а еще сдернула с себя повязку, и все, кто был неподалеку, увидели ее разные глаза.

— А-а-а, это демон! — раздались голоса вокруг Керы.

Прохожие окружили ее плотным кольцом и принялись бросать в Керу мусор, кто-то даже камень запустил. Потом стражники разогнали толпу и собрались увести Керу в тюрьму.

Хорошо, что Таро оказался неподалеку.

— Почтенные господа стражники, постойте! Ой, пошто вы мою матушку уводите. Она старенькая уже, больная и слабоумная, из дома ушла, заблудилась. Выражаю огромнейшую благодарность господам, что защитили мою матушку от толпы, — говорил Таро, не переставая кланяться.

Свои речи и благодарности Таро подкрепил увесистым кошелем золота, и стражники позволили ему увести «матушку» домой — то бишь на постоялый двор при таверне «Крабьи клешни».

Кера ходила взад-вперед по съемной комнате на втором этаже таверны. Альгор и Таро находились там же.

— Я почти поймала его… О, какая мощная демоническая аура на нем, аж дух сшибает. Это точно лисий прихвостень.

Кера предпочитала называть привязанных лисьими прихвостнями — она считала, что так правильнее.

— Ну и где он теперь? — спросил Альгор.

— Ушел, с-с-собака. А потом эти проклятые тупицы, вместо того, чтобы помогать его ловить… на меня набросились! Обозвали меня демоном! Меня! Ненавижу эту страну, ненавижу лиоддийцев!

И Кера в очередной раз разразилась тирадой, в которой содержалась краткая историческая справка. Дело в том, что именно после завоевания Вальхары лиоддийцами на острове стали появляться демоны-вальхари, и Кера, конечно, винила в этом захватчиков. Надо сказать, небезосновательно.

У каждого народа своя нечисть. А если какой-то народ расширяет свои границы, то и нечисть почему-то тоже начинает проникать в новые места.

На острове Вальхара испокон веков водились упыри да болотные духи. Кровь попивали, людей на дно утаскивали. Но бороться с ними можно было — хороший шаман свое поселение от такой напасти всегда защитит. А вот когда появились демоны… шаманы не сразу поняли, как бороться с ними. Потребовались долгие годы, но они, вальхари, всегда найдут выход.

Закончив свою речь, сдобренную отборными ругательствами, Кера успокоилась, и Охотники начали строить планы, как поймать улизнувшего привязанного. Теперь он, конечно, будет еще осторожнее. Кера подготовила для Альгора и Таро особые кинжалы, обмазав их кровью демона, которую она припасла с последней охоты. Если ранить таким проводника или привязанного — лезвие тут же почернеет.

Крайне опасный план, можно легко выдать себя — но другого выхода уже не было.

В ближайшие дни Альгор и Таро ходили по заведениям, вступали в перепалки с теми, кто казался им похожим на описание Керы (правда, под это описание подходили многие — и тут уже охотники действовали на свое усмотрение) и «случайно» задевали их кинжалами. Никакого результата.

Один щеголь в таверне и вовсе не подходил под описание. Но Альгор решил проверить его — таких красавчиков обычно демоницы и выбирали в наперсники, насколько он знал. Зажав кинжал в руке, он направился к нему.

— Осторожнее, господин, — кто-то бросился к этому щеголю и оттолкнул его. Альгор задел кинжалом этого спасителя.

И тут кинжал почернел. Альгор схватил за шиворот того парня, что помешал ему проверить щеголя.

Это был Шин. Его вид вызвал у Альгора недоумение — какой-то мелкий сопляк, сильно молод и простоват на вид. Он вырубил его, взвалил на плечо и притащил к Таро и Кере.

— Вот, демонского хахаля принес, — сказал Альгор и бросил бесчувственного парня на тюфяк.

— М-да, странный у демоницы вкус на любовников, — вынес свой вердикт Таро.

— Да уж, я даже согласна с тобой, Таро, — ответила Кера, критически осмотрев Шина с ног до головы. — Но это точно он, лисий прихвостень, никакой ошибки.

Кера попыталась привести Шина в сознание — но Альгор слишком сильно ударил его по голове.

— Нет, ты все-таки дубина, Альгор, — поворчала Кера. — Ты ж мог его убить раньше времени! Ладно, думаю, через пару дней очухается. Жить будет, правда, недолго, ха-ха.

Теперь они найдут демоницу. Разговорить этого юнца не составит труда.

Дабы не привлекать внимания, вся троица с пленником выехала за город и нашла какую-то заброшенную хижину в окрестностях.

Когда Шин очнулся, то понял, что плохо дело. Он лежал в каком-то сарае, на полусыром соломенном тюфяке. Его ноги были закованы в кандалы и пристегнуты цепью к стене.

Он понял, что попал в плен к Охотникам-на-демонов.

Прошло чуть больше недели с тех пор как Мираи покинула его — но Шину казалось, что прошла целая вечность. Все это время он провел в своей родной Академии, жизнь там была спокойна и размеренна. Не было той суеты и беготни, к которой он уже привык за время службы в городской страже Салидамы, и ничто не отвлекало его от горестных мыслей.

Мираи сказала, что бросает его. Как жить дальше без нее? Есть ли в такой жизни вообще смысл?

Но Шин всё же пытался взять себя в руки. Ничего еще не кончено! Надо подождать пару недель, чтобы Охотники ушли из этой местности — и тогда он отправится искать свою возлюбленную демоницу. Пусть он простой смертный, он всё равно ее найдет.

А пару дней назад лекарь Амано попросил Шина съездить в город за лекарством… И вот, съездил… Как он мог быть так беспечен! Зачем бросил монету нищей старухе (которая оказалась вовсе не старухой, а шаманкой вальхари), зачем спас от ранения того молодого богача…

Он сам во всем виноват, как и всегда. Скоро Охотники обнаружат, что он очнулся, и начнут его пытать.

Шин понимал, что может не выдержать пыток. Хорошо, что он не знает, где искать Мираи. Охотники ничего не смогут от него добиться.

Он достал платок, что хранил у сердца — с голубой бабочкой, которую вышила Мираи. К счастью, Охотники не забрали его, когда обыскивали Шина.

Бабочки — это создания Мираи, Шин всегда думал, что в них есть частичка ее души. Шин закрыл глаза и поцеловал бабочку.

И тут… бабочка оторвалась от шелкового лоскута и взлетела. Она ожила.

Шин просиял. Несмотря на все тяготы своего положения, он на миг почувствовал счастье.

Бабочка порхала над ним, а потом села на его вытянутый указательный палец.

— Лети к Мираи, — сказал Шин. — Передай ей, что я попал… нет, что меня повысили и отправили служить в столицу! Скажи Мираи, что она — лучшее, что случилось со мной в моей жизни, и я буду помнить ее до последнего вздоха…

… Охотники быстро обнаружили, что их пленник очухался. И вот они в сарае, все трое. Ухмыляются, раскладывают пыточные инструменты.

— Я… я знаю, кто вы, — начал Шин дрожащим голосом. — Вы Охотники на демонов.

— Какой сообразительный малый, — похвалил Таро.

— Ты сам нам не особенно нужен, — сказала Кера. — Нам нужна та демоница, что сделала тебя своим рабом. Отведи нас к ней — и твоя смерть будет быстрой. А иначе тебе будет… очень больно.

— Прошу, не надо меня пытать. Я все расскажу. Но… я не смогу отвести вас к демонице, потому что она мертва. Я сам ее убил.

Шин подробно описал все, что происходило в тот вечер — всю правду, как были убиты четверо других охотников. Рассказал, как демоница пыталась его соблазнить — и соблазнила — но после этого он все равно пронзил ее мечом.

Когда врешь, надо сохранять как можно больше правдивых фактов в рассказе.

Кера не поверила — на Шине очень мощная демоническая аура, такая бывает только при самой тесной связи с демоном. Шин сказал, что у него действительно была такая связь — но демоница так и не смогла подчинить его разум, ведь он ее спас однажды, а на спасителей демонические чары не действуют. И конечно же, Охотники, а особенно шаманы, должны знать такие детали.

Шин всегда хотел убить ее, Мираи. А в связь с ней вступил, чтобы усыпить ее бдительность. Ждал подходящего момента.

У Шина были очень невинные глаза — если он врет, то так складно.

Кера очень внимательно слушала каждое его слово, следила за каждым движением зрачка. Попутно она поджигала травы с особыми свойствами — при вдыхании дыма от них человек расслабляется, теряет над собой контроль, ему становится сложнее врать.

И тут Кера закашляла.

— У вас нехороший кашель, — заметил Шин. — Вам нужно постоянно пить отвар из шалфея и бурого женьшеня, и еще посещать горячие источники.

— Не тебе меня учить, щенок, я знаю все и о травах, и об отравах, — осадила его Кера. — Вальхарский мох — вот что лучше всего лечит от кашля.

— Простите, госпожа шаманка, — скромно ответил Шин, — я учился у лекаря, а потому не смог промолчать.

— Госпожа шаманка, — передразнил его Альгор, и они с Таро вместе разразились хохотом.

Шин также сказал, что он хотел стать охотником на демонов. Раз он смог убить демоницу — может, его все-таки возьмут в охотники?

Это предложение вызвало следующий взрыв хохота у Альгора и Таро.

Кера хмуро посмотрела на них. Вот ненормальные! Потом она поняла, что весь сарай наполнился дымом от ее трав, и ее напарники им слишком надышались. Отсюда и их дурная реакция. (Сама она как шаманка давно была устойчива к своим зельям).

Никогда еще допрос не был для Альгора и Таро таким веселым. Когда они закончили хохотать, Таро сбивчиво проговорил:

— Ой… тебе бы, малыш, в бродячем цирке выступать… Насмешил… Взять тебя в охотники? А может, даже в нашу группу? Посуду будешь мыть, а то вечно никто не хочет…

— Да ты не ржи так, Таро, — сказал серьезным голосом Альгор. — Есть такие типы, на вид такие щенки сопливые, а вот гляди-ка — он прикончил и Торвинда, и Скольда. От такого нож в спину можно получить.

— Дак ладно — врага убить, это понятно. Он бабу убил, с которой спал, ты можешь себе это представить? Вот ты бы смог, Альгор?

— А ведь и правда, — добавила Кера, пристально рассматривая Шина своими разными глазами, — трудно поверить, что у тебя, парень, хватило бы духу убить любимую женщину.

И тут глаза Шина наполнились слезами и он согнулся, как будто его резко ударили в живот.

— Я… я сам не могу в это поверить. Я любил ее больше жизни, но… она демоница, я должен был избавить мир от нее… Но я так тоскую по ней, я каждый день зову смерть. Если вы меня сейчас убьете, то это будет для меня избавлением…

Кера сплюнула от досады — ей было неловко смотреть на эту истерику. Альгору и Таро, видимо, тоже — и все они временно вышли из сарая. Воздухом подышать, а то душно стало.

Шин не притворялся. Он просто живо представил, как бы он себя чувствовал, если бы действительно убил Мираи…

Кера, Альгор и Таро стояли снаружи возле сарая и решали, что делать с Шином.

— А что тут решать? — с недоумением буркнул Альгор. — Раз не может сообщить ничего полезного, надо прикончить этого мелкого говнюка.

— Нет смысла его убивать, — возразила Кера, — кроме ауры демона я увидела на нем печать смертника. А это значит, парень все равно не проживет дольше трех лун.

— Дык и понятно, — согласился Альгор, — я чикну ему сейчас по горлу — и вот твое видение сбудется.

— Вот ты ослина упрямая, — Кера в очередной раз впала в раздражение из-за Альгора. — Он без твоей помощи помрет, без твоей! У меня есть идея — возьмем этого… Шина Кидо в Логово. Как связанный с демоном, он может быть нам полезен — вдруг узнаем что-нибудь при более тщательном допросе. В Логове для этого больше средств, и помощь других шаманов не помешает. И наш молодняк сможет… потренироваться.

Закончив последние слова, Кера довольно потерла руки и зловеще усмехнулась. Таро поддержал ее — он вообще по природе не был сильно кровожадным и считал, что убивать нужно только по веской причине — так что Альгор остался в меньшинстве.

Охотники погрузили свой скарб на повозку, запряженную парой лошадей, и поехали через лес по какой-то дикой полузаросшей тропе. Шин также сидел в повозке со связанными руками и ногами. Ему вдобавок надели мешок на голову, чтобы он не мог увидеть и запомнить дорогу.

Несмотря на все это, Шин не считал свое положение безвыходным. Ему удалось обмануть Охотников — причем, опытных, прожженных таких. По правде говоря, эта троица больше смахивала на бандитов, в них не чувствовалось никакого благородства. А он еще хотел вступить в Орден Охотников-на-демонов, вот дурак.

Первый этап пройден, следующий шаг — это устроить побег. Но надо быть очень осторожным. А пока что следует копить силы. Под скрип колес телеги и глухой стук копыт Шин задремал.

… Лошади испуганно заржали и, кажется, встали на дыбы. Шин встрепенулся, выходя из состояния полусна. Впрочем, открывать глаза ему смысла не было — на голове у него по-прежнему был мешок.

— Всего лишь волчье отребье, — услышал Шин спокойный голос Альгора. — По ходу, это сбежавшие псины из Логова. Надо же, в стаю сбились. Поднимай задницу, Таро, хоть разомнемся.

— И то верно, — согласился Таро и, кряхтя, спрыгнул с телеги.

— Помощь нужна? — спросила Кера.

— Не, сами управимся.

И тут Кера сдернула мешок с головы Шина.

— Смотри, лисий прихвостень, ща будет мясорубка! Не каждый день такое увидишь.

В глазах у Шина немного рябило после долгого вынужденного пребывания в темноте. Потом он увидел, что Альгор и Таро стоят спиной к спине, выставив свои Кровавые клинки, а их кольцом окружает стая огромных волков — несомненно, это были волки-демоны. Их было не меньше дюжины.

Шин не так давно встречался с волком-демоном — но тогда монстр был один, и Кошури не без труда одолел его. Сейчас же волков было двенадцать на двоих охотников. Что, если они разорвут людей на части. Тогда и ему, Шину, конец…

Охотники, правда, тоже хотели его убить — но ведь не убили пока.

— У-ху, ну что, кто первый? — крикнула с телеги Кера, жуя орехи и нетерпеливо болтая ногами. Похоже, шаманка не сомневалась в исходе битвы. Страх отступил, и Шин принялся с интересом наблюдать.

Волки стали набрасываться на Охотников. Альгор и Таро, которые на вид были грузными и неповоротливыми, оказались превосходными мечниками: каждое их движение было с точностью выверено, никакой суеты. Одним взмахом своего двуручного клинка Альгор смог даже сходу убить двух здоровенных волков.

Шин, несомненно, восхитился бы мастерством и слаженными действиями этих двух мужчин — вот только они были его врагами.

Кера смотрела на Альгора и Таро, довольно улыбаясь и присвистывая. Ее посох лежал рядом без дела. Шин обратил внимание на то, что сердцевина посоха была из прозрачного горного хрусталя в виде большой полусферы с углублением. Блеск этого камня показался ему смутно знакомым…

Немного забрызганные волчьей кровью, Альгор и Таро вернулись к телеге.

— Чертовы ищейки, совсем от рук отбились, — сказал Альгор, вытирая свой меч от крови.

— Ага, развели псин на свою голову некоторые наши умники, — добавил Таро. — Я вот всегда говорил, что настоящим Охотникам собаки не нужны.

Это правда: группа Керы никогда не использовала ищеек. В охоте на демонов-лис они полагались исключительно на себя, и гордились этим.

— Если тебе нужны их хвосты, Кера — иди отрезай их сама, — сказал Альгор.

— Тьфу, какая гадость, волчьи хвосты. Мне и лисьих хватает, — ответила Кера, поглаживая свой пояс из лисьих хвостов.

— С этим поясом из хвостов твоя задница, кстати, выглядит в два раза шире, — заявил Альгор. — И не жарко ли тебе? Жопа не взопрела случайно?

— Иди ты… в жопу, Альгор. Моя, во всяком случае, тебя точно не касается.

— Все хвосты себе забрала, а мне шапку так и не сшила, — обиженно сказал Таро. — а у меня уши мерзнут.

— Засунь свои уши… куда-нибудь в теплое место. Короче, отвалите от меня оба.

После удачной разборки с волками-демонами Охотники ехали в хорошем расположении духа и продолжали ехидно подшучивать друг над другом. На Шина они, казалось, не обращали никакого внимания…

… Она стояла прямо посреди лесной дороги, не скрываясь. Мираи…

Дальше для Шина всё происходило, как в тумане. Альгор, Таро и Кера соскочили с телеги вместе со своим оружием: мужчины — с мечами, шаманка — с посохом.

Демоница была неуловима, как ветер. В своих легких шелковых одеждах она перемещалась между деревьями, иногда даже взлетала. А еще она метала молнии. Одна из молний попала в телегу, и она загорелась. Шин поднес связанные за спиной руки к огню, веревка начала тлеть, и ему удалось освободить сначала руки, потом ноги.

Шин схватил какое-то оружие с телеги — это оказалась деревянная булава с шипами. Мираи гоняла охотников по всем окрестностям. Разум подсказывал ему — надо бежать, этого и хочет Мираи. Потом они встретятся, когда оба будут в безопасности. Но как он мог просто сбежать, он же не трус! Он должен помочь любимой женщине, чем может.

Шин передвигался короткими перебежками, прячась за деревьями.

Альгор угрожающе надвигался на Мираи, загоняя ее в тупик между деревьями. Остальных охотников Шин не видел рядом.

Шин бесшумно выскользнул из-за дерева, подкрался к Альгору сзади, подпрыгнул и изо всех сил ударил его булавой по голове.

Альгор пошатнулся, но не упал — он был силен, как бык. В ответ он развернулся и так сильно ударил Шина кулаком в грудь, что у того дух вышибло.

Тут подоспели остальные Охотники. Кера направила на Мираи посох, но Мираи увернулась, топнула ногой по земле — и всех охотников отбросило невидимой силовой волной. Она подбежала было к Шину, что продолжал лежать без сознания, но Таро успел к нему быстрее, схватил в охапку юного лиоддийца и приставил нож к его горлу.

Кера тоже быстро пришла в себя и вновь угрожающе направила посох на демоницу.

— Вот дела, лиса прибежала за своим прихвостнем, — расхохоталась Кера, — Таро, Альгор, вы видели что-нибудь подобное?

— Это та самая демоница? — спросил Альгор.

— Ну ты все-таки дубина, Альгор, — выругалась шаманка, а потом вновь рассмеялась. — Ладно, не обижайся, я и сама-то дура, каких поискать.

Шаманка прервала свой смех и обратилась к демонице:

— А я-то, представляешь, поверила твоему мелкому любовничку, что он тебя убил. Давай, сдавайся, а не то Таро перережет ему горло.

— Отпустите его, — взмолилась демоница.

— Отпустим, конечно, зачем он нам нужен, — зловеще и успокаивающе произнесла Кера. — Покончим с тобой, тварь, и отпустим.

Волшебная сила посоха прижала Мираи к дереву, и Кера с его помощью начала вытягивать из демоницы жизненные силы.

— Валаанти! — вдруг крикнула Мираи слабеющим голосом.

Кера от неожиданности опустила посох и обессиленная Мираи упала на землю.

— Откуда ты знаешь это слово? Это древний язык, которым владеют лишь шаманы вальхари! — воскликнула она.

— Я не знаю, — призналась Мираи. — Это слово… как будто пришло откуда-то извне. Я только прошу отпустить Шина. Я не хочу, чтобы он видел мою смерть.

Кера нахмурилась. Валаанти. Древняя, давно забытая мольба к богам. Тайное слово, которое крайне редко становится кому-то известным. Услышавший его шаман должен выполнить волю молящего.

— Этот щенок не уйдет без тебя. А тебя мы отпустить не можем.

— Моя карета неподалеку. Он без сознания. Нужно отнести Шина туда, завести рычаг — и карета сама отвезет его… уже неважно куда. Когда он очнется, то будет уже далеко.

— Ты слышал, Таро? Выполняй!

Таро взвалил на плечо бездыханного Шина и исчез за деревьями. Мираи смутно чувствовала, что Охотники ее не обманут. Шин скоро будет в безопасности.

Альгор направил на Мираи свой Кровавый клинок, но Кера остановила его.

— Подожди. Я хочу кое-что расспросить у этой твари. Нам ведь еще ни разу не попадались демоны из нашего народа.

Кера с брезгливым любопытством смотрела на Мираи. Она уже почти высосала ее жизненные силы своим посохом, так что демоница была не опасна.

— Мне противно видеть, что ты, демонское отродье, из моего народа, из вальхари.

— Можешь оскорблять меня сколько угодно, шаманка. Но как будто ты не знаешь, что я никакое не демонское отродье. Демоны-лисы не рождают себе подобных. Демонами становятся брошенные младенцы не старше месяца от роду. Демон, который найдет такого младенца, спасает его, дав ему отпить из сосуда душ…

— Ой, избавь меня от этих сопливых историй! Ответь, сколько тебе лет? Из какого ты рода?

— Мне триста двадцать семь лет. Я ничего не знаю о своих вальхарских родителях или других предках. Грандмастер Фудзиро обратил меня и дал мне лиоддийское имя — Мираи. Я выросла на Тайной горе, потом жила в Лиоддо…

— Триста двадцать семь? — Кера напряженно высчитывала — как и все шаманы, она была несла в себе многовековую память Вальхары и знала, в каком году кто правил, а также даты всех важных событий. — Это значит, ты первый демон из вальхари. Пусть у тебя только три хвоста, но для нас это особенная добыча.

Разговор был прерван внезапным птичьим криком, которым донесся откуда-то издалека.

— Вальхарская чайка, — сказал Альгор. — Наш молодняк неподалеку, и им нужна помощь!

Никаких вальхарских чаек в глубине лиоддийского леса, конечно, не водилось. Некоторые охотники (особенно молодые и неопытные) носили при себе специальные свистульки, которые точь-в-точь имитировали крик этих птиц. Свистульки были необычайно громкими, звук разносился на много ри вокруг (ри — мера длины, равна примерно 3,9 км).

Так уж повелось в Логове с давних времен: крик вальхарской чайки — зов о помощи. Если охотник слышал этот звук — должен был поспешить на выручку товарищам.

Таро как раз вернулся. Без Шина.

— Я все сделал, — сказал он. — Малец уже едет на демонской колымаге по лесу.

— Спасибо, — слабеющим голосом произнесла Мираи. — Теперь я готова к смерти.

— Нам надо торопиться на Зов. Думаю, это опять сбежавшие псины напали на молодежь, — сбивчиво произнес Таро.

— Согласен, — ответил Альгор. — Кера, давай я прикончу демоницу, ты с ней и так уже долго возишься.

— Нет! — ответила Кера. — Убить ее мечом — это будет слишком просто, она ведь уничтожила группу Торвинда, она не заслуживает такой легкой смерти! Бегите вперед, я вас позже догоню. Тут я сама справлюсь.

Альгор и Таро быстрым шагом пошли в ту сторону, откуда слышался птичий крик.

Кера вновь направила посох на Мираи. Демоница шевельнулась, и шаманка увидела, как что-то блеснуло у нее на поясе. Кера опустила посох, подошла к демонице и сорвала Амулет для душ у той с пояса.

— Откуда у тебя священный хрусталь вальхари? Где ты украла его, тварь? — злобно прошипела шаманка, сверля Мираи своими разными глазами.

— Это мой Амулет для душ. Он у меня с рождения. Грандмастер Фудзиро говорил, что я сжимала его в руках, когда он нашел меня младенцем.

— Невозможно.

Кера приложила хрустальный шар Мираи к сердцевине своего посоха, которая была сделана из такого же горного хрусталя. Шарик точно вошел в углубление посоха и даже замерцал слабым зеленоватым светом. Да, это тот самый хрусталь.

— Я расскажу тебе кое-что, — сказала Кера. — Триста двадцать семь лет назад жена вождя моего племени — племени Веран — родила двойню, сына и дочь.

Вождь племени, Борг, был не только вождем, но и шаманом. У шамана должен быть только один ребенок — старший, ибо только в этом случае ребенок наследует всю силу своего шамана-родителя. Если рождаются следующие дети, то их следует приносить в жертву, чтобы не расплескать драгоценный дар и не ослабить его. Старшим был сын, Бьорн, а дочь следовало принести в жертву. Но жена вождя не позволила это сделать. Она даже вырезала из сердцевины посоха своего мужа хрустальный шарик и положила в колыбель своей дочери — как оберег. Никто не смел ее касаться. Жена вождя сказала, что отныне она не позволит приносить в жертву младенцев, и теперь все будут жить по-другому.

Вождь Борг любил свою жену, но не мог пойти против древних законов. Ночью он тайно вынес свою дочь в лес и оставил там, на болотах. Пусть это и не настоящее жертвоприношение, но так тоже иногда делали. Но когда он шел обратно, то вспомнил, что должен забрать хрустальный шар из колыбели младенца. Борг побежал обратно к болотам, однако девочку не нашел. Либо боги приняли жертву, либо кто-то похитил младенца.

— Это не ваши боги, — сказала Мираи. — Это был грандмастер Фудзиро. Он нашел меня.

— Похоже, так и есть. Девочке не успели дать имя, и с тех пор ее стали называть Ния — что значит, «потерянная». Значит, это твое настоящее имя. Ты из племени Веранов. Как и я. И ты из моего рода. Бьорн, твой брат — мой прапрапрадед в десятом колене.

Все это Кера рассказывала со смесью отвращения и восхищения в глазах. Она нашла родственницу, живое воплощение древней легенды ее племени. И эта «родственница» оказалась демоном — тварью, которых Кера привыкла убивать.

— И что ты теперь будешь делать, шаманка? — с горькой улыбкой спросила Мираи. — Отпустишь меня, свою сестру?

Кера сплюнула после слова «сестра».

— Всё не так просто, — сказала она, скривившись.

А потом Кера вновь направила свой посох на Мираи. Какая же это была мучительная пытка, лучше бы она просто убила ее мечом…

Мираи чувствовала, что еще чуть-чуть — и ее не станет.

— Превращайся в лису, — приказала ей шаманка. Мираи не посмела сопротивляться.

Белая лиса с тремя хвостами лежала перед шаманкой. Кера взяла топорик и разом отрубила ей все хвосты.

— Ты должна была умереть много лет назад, — сказала шаманка. — Но я не стану убивать женщину из своего рода. Однако вернуться к своим с пустыми руками я тоже не могу.

После этих слов Кера потрясла тремя белыми хвостами перед мордой Мираи-лисы, которая уже плохо соображала, что к чему.

— Я оставлю тебя, — сказала Кера. — Захочешь — выживешь. И вот что: твоему любовничку жить осталось не дольше трех лун. Я увидела, что он не доживет до двадцати лет и умрет, когда начнет цвести… эта ваша… сакура! Подумай об этом, если сама не сдохнешь, конечно.

Мираи обессиленно смотрела вслед уходящей шаманке. Надо выжить во что бы то ни стало. И надо спасти Шина…

…Шин очнулся в карете, которая везла его непонятно куда.

Мираи… Она вовсе не бросала его, она хотела его защитить! Как он мог в ней сомневаться?

Голубая бабочка порхала возле него.

— Это ведь ты привела Мираи ко мне? — укоризненно ответил Шин бабочке. — Зачем, зачем ты это сделала, я же просил…

Но бабочка ничего не могла ответить — она просто бесшумно шевелила крылышками, а превратить ее в девицу Шин не мог: это могла сделать только сама Мираи.

Нет времени на страдания и сожаления. Мираи в огромной беде! Надо срочно вернуться туда, к месту боя!

— Веди меня к своей хозяйке, — скомандовал Шин, и бабочка полетела вперед, указывая ему дорогу…

… Всё это уже было с ним однажды. Лесная поляна в глухой чаще. Раненая белая лисица, которой отрубили хвосты.

— Бедняжка, кто же тебя так изувечил? — Шин грустно произнес те же самые слова и ласково погладил лису по голове, а она уткнулась носом ему в ладонь.

Он встретился взглядом с ее чудесными зелеными глазами, но через миг Мираи-лисица закрыла их.

Плохо дело. Ее пульс был почти не слышен — Шин чувствовал, что жизненная энергия вот-вот покинет ее.

— Где этот демонский источник, ты можешь показать? — отчаянно крикнул он бабочке.

Но бабочка лишь продолжала хаотично порхать по кругу.

Нет, до источника она просто не дотянет. Как лекарь, Шин понимал, что жить ей осталось всего несколько минут.

Сквозь слезы, что заполнили его глаза, Шин заметил какой-то блеск рядом, в траве. Белые искры. Амулет демоницы — хрустальный шарик, в котором была заключена одна душа. Хорошая душа.

Демоны ведь черпают силы из источника, наполненного человеческими душами. Вдруг сработает.

Дрожащей рукой Шин схватил амулет и поднес его ко рту лисицы.

Да! Шарик опустел и вновь стал прозрачным. А измученное тело лисицы заискрилось слабыми белыми искрами! И вот на траве уже лежит не лиса, а сама Мираи в человеческом обличии. Получилось!

Глаза Мираи по-прежнему были закрыты, но пульс был ровным. Ее жизни ничего больше не угрожало. Шин бережно взял ее на руки и отнес в карету.

Куда направиться? Охотники ушли, отрубив лисице хвосты. Кто их знает, почему они не убили ее наверняка. Может, торопились, а может, самонадеянно посчитали, что демоница никак не сможет выжить. Главное — теперь Охотники точно считают Мираи мертвой.

Лучше всего вернуться в Салидаму. В третий раз никто не будет искать там демона, Шин почему-то был в этом уверен.

…Когда Мираи открыла глаза, то поняла, что находится в Салидаме, в своем поместье. Шин сидел у ее изголовья и держал за руку и, по-видимому задремал, прислонив голову к стене.

Мираи пошевелилась — Шин почувствовал это и тут же встрепенулся.

— Ты очнулась, — сказал он с облегчением.

— Как долго я спала? — спросила Мираи.

— Двое суток, кажется. Я не считал.

— И ты все время был рядом?

— Теперь я всегда буду рядом с тобой, — твердо ответил Шин. — Запомни, Мираи, это мое желание, и ты обязана его исполнить.

Шин сказал это совершенно спонтанно, и его лицо тут же озарилось счастливой улыбкой. Как он раньше не догадался? Мираи ведь задолжала ему желание.

— Ох, Шин, мой храбрый Шин… Я ведь хотела, как лучше.

— Ты хочешь позавтракать? — Шин решил перевести тему.

— Только если ты сам хочешь. Нам, демонам, не особо нужна еда, ты же знаешь.

По правде говоря, Шин здорово проголодался: он двое суток почти ничего не ел, тревожась за Мираи. Так что служанки-бабочки быстро накрыли на стол и упорхнули, оставив влюбленных наедине.

— И не говори, что я тебе безразличен, Мираи, — сказал Шин.

В ответ на это Мираи только вздохнула и потянулась за персиком, чтобы не встречаться глазами с Шином.

— Но как ты нашла меня? Я ведь сказал бабочке, что уехал служить в столицу.

— Это ведь моя бабочка, Шин. Конечно, я добилась от нее правды.

— Тебе не стоило нападать на этих Охотников. Я бы сам выпутался! Я почти их обманул. Ты меня недооцениваешь.

Говоря это, Шин распалялся все больше и больше. Сначала он был просто счастлив, что Мираи рядом с ним, но теперь воспоминания о пережитой смертельной опасности вызвали в нем бурю эмоций.

Демоница же, напротив, казалась абсолютно спокойной. Она встала из-за стола, подошла к приоткрытой двери, откуда открывался чудесный вид на сад ее поместья.

— Шин, ты человек, а я демон, — сказала она, глядя вдаль задумчивым взглядом. — Конечно, я гораздо сильнее.

Мираи посмотрела на Шина ласково — но с неким превосходством, а тон ее был покровительственным. Внутри у Шина «накипело», и он разозлился.

— Я так не думаю.

Шин резко вскочил из-за стола и порывисто сжал Мираи в объятиях. И вот она уже лежит на полу, придавленная сверху его телом.

— Ну, и кто из нас сильнее? — с вызовом спросил Шин, зажав руки демоницы у нее над головой.

— Я просто не восстановила еще свои силы.

Шин не стал дальше слушать — он просто прервал ее слова жадным поцелуем. В этот раз он не был нежен, как обычно — он был напористый, даже грубоватый. Но Мираи понравилась такая необузданная страсть. Можно было просто закрыть глаза и ни о чем не думать…

…Сквозь приоткрытые двери Мираи увидела, что пошел снег. Правда, в объятиях Шина холод совсем не ощущался.

— Зима пришла… — сказала она совершенно безмятежным голосом.

— Это хорошо, — мечтательно сказал Шин, — значит, скоро наступит весна. Когда начнет цвести сакура, мне исполнится 20 лет, и я смогу жениться на тебе.

В Лиоддо 20 лет — это брачный возраст.

— Ни один смертный еще не заключал брак с демоном…

— Значит, я буду первым, — уверенно ответил Шин. — Я все продумал. Мне нужно разрешение начальства на брак — но лейтенант Наката мне точно его даст, я уверен! Она ведь и сама скоро выходит замуж. За Кая, представляешь?

— Как интересно, — оживилась Мираи. — Но ведь Каю, кажется, нет двадцати лет.

— О, там так все… необычно получилось. Кай заходил сюда в гости, когда ты спала.

— Вы помирились с Каем?

— Можно и так сказать. У него сейчас много проблем появилось, ему нужна была моя поддержка… Но ладно, про Кая я тебе потом расскажу.

— Так-так, мой дорогой жених. У кого же ты будешь просить моей руки? — игриво спросила демоница.

— У твоего грандмастера Сатору, конечно же, — радостно сказал Шин и вновь мечтательно улыбнулся.

— Ты мой милый безумец.

Мираи улыбалась Шину и не хотела разрушать его надежды, но в голове ее звучали слова шаманки.

Шин не доживет до 20 лет. Умрет, когда начнет цвести сакура.

Неужели это вина ее, демоницы? Или Шину просто с рождения уготована такая судьба? Мираи не могла ответить на этот вопрос.

Шин сказал, что больше он ее не покинет — как бы она ни просила и ни приказывала. Мираи и сама этого больше не хотела — она ужасно тосковала без него.

Она демоница. Она владеет магией. Она придумает, как спасти самого дорогого ей человека.

Кай Омару в новых лейтенантских доспехах сидел на втором этаже самой дорогой таверны Салидамы. Перед ним на столе стояли лучшие блюда этой таверны и кувшин с вином. Кай мог себе всё это позволить — ведь буквально на днях, совершенно неожиданно ему присвоили лейтенантское звание.

Вот только Кай совсем не чувствовал себя счастливым. Он сидел, положив локти в кожаных наручах и сжимая в ладонях свою опущенную голову. Ни к вину, ни к еде молодой мужчина даже не притронулся.

Краем глаза Кай увидел низ яркого шелкового кимоно и поднял голову. Это была Мираи — прекрасная, как и всегда. Не дожидаясь приглашения, демоница села напротив Кая.

Кай настолько был озадачен своими проблемами, что даже вид Мираи, о которой он не так давно мечтал, не заставил его улыбнуться.

— Шин сегодня не на службе, — хмуро ответил Кай.

— О, я знаю, — загадочным голосом произнесла Мираи. — Он поехал навестить вашего учителя Такеши, который, кажется, опять расхворался. Но, вообще-то я искала не Шина, а тебя. Давно не виделись, Кай.

— Насколько я помню, это ты не хотела меня видеть, — напомнил Кай.

— Ну, что ты! Это в прошлом.

— Ты выбрала Шина, и ясно дала мне это понять.

— Да, я выбрала Шина, но и ты мне небезразличен, Кай. Мы же с тобой друзья, — при слове «друзья» Мираи улыбнулась особенно очаровательно. — Слышала, ты уже лейтенант. Поздравляю.

— Спасибо, Мираи, — ответил Кай и вздохнул.

— Что такое? Ты как будто не рад, — в голосе Мираи послышалась тревожность. — Ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя беспокоит.

— Все нормально, я справлюсь, — ответил Кай и посмотрел по сторонам.

— Здесь слишком много людей, не так ли? Может, прокатимся в моем экипаже? Я помню, ты любишь быструю езду!

— Но в городе это будет слишком заметно.

— А мы выедем за город. Ты же знаешь, бездорожье — не проблема! — весело произнесла демоница.

И вот Кай уже мчится в волшебной карете вместе с демоницей по лесной дороге, удаляясь от города все дальше и дальше. Морозный воздух взбодрил его, сказочные пейзажи зимнего леса радовали глаз, и настроение Кая немного улучшилось.

Мираи немного замедлила скорость экипажа и спросила:

— Шин сказал, что у тебя скоро свадьба. Столько событий за последнее время. Поздравляю, Кай!

— Спасибо, — буркнул Кай и снова нахмурился. — Да, событий много, и все это свалилось мне, как снег на голову.

— Ты снова загрустил, Кай, я же вижу, — сказала Мираи. — Ну же, давай рассказывай, в чем дело, здесь нас никто не подслушает.

— Всё началось с того, что в город с проверкой приехал генерал Ямасита Наката, отец Айрин, моего лейтенанта и моей... девушки…

…Как оказалось, генерал Наката приехал не только для проверки городской стражи. Он решил выдать свою дочь Айрин замуж. Посвоевольничала, поигралась в лейтенанта — и хватит. Предназначение женщины — не солдат муштровать, а рожать детей, и не доспехи носить, а шелковое кимоно. Генерал уже и жениха достойного для дочери нашел, славного самурая из знатного рода Окабе.

Вот только Айрин была в корне не согласна с волей своего строгого отца. Ну то есть, замуж она пойти не против, но мужа выберет сама. Точнее, уже выбрала — это ее сержант Кай Омару.

Всё это Айрин заявила генералу Наката на семейном ужине, куда пригласила и Кая. И вдобавок еще уверила отца, что детей рожать она, конечно же не против, ведь она уже беременна от Кая...

— Ого, — удивилась Мираи. — Это правда, ты скоро станешь отцом, Кай?

— Н-нет. Ну то есть вряд ли так скоро, как думает генерал. У нас с Айрин не было… ничего такого, от чего бывают дети. Но в любом случае, я теперь связан по рукам и ногам.

— Почему же ты не сказал генералу правду?

— Я не мог! Этим я бы выставил Айрин лгуньей перед отцом, обесчестил бы ее! И, по правде говоря, я поначалу был в таком шоке, что просто впал в ступор. Думал, он меня сразу же обезглавит, генерал ведь уже достал свой меч из ножен! Но Айрин встала между нами и сказала, что даже если он меня сейчас убьет, то она все равно обесчещена-опозорена, и замуж никакой знатный самурай ее уже не возьмет…

…А дальше генерал залпом выпил кувшин сакэ, стукнул кулаком по столу, поругался, что ах, дочь, зараза такая непочтительная. Но за безродного солдата он все равно ее не выдаст. В общем, Кая по-быстрому усыновил самурайский род Фунаки (дальние родственники генерала Наката), и теперь он уже не Кай Омару, а Кай Фунаки. Ах, да, и еще его повысили до лейтенанта, ибо не годится дочери генерала выходить замуж за какого-то сержанта.

Мираи внимательно выслушала рассказ Кая и сказала спокойным тоном:

— Кай, ну, в общем-то все звучит не так уж плохо. Думаю, многие твои сослуживцы мечтали бы о такой судьбе.

— Так-то оно так, но всё это случилось вообще без моего участия! Я просто… как кукла в театре, все придумала Айрин, а теперь мной управляет генерал, и я ни шагу не могу сделать без его распоряжений! И моя жизнь больше мне не принадлежит!

— Так жизнь стражника или солдата никогда ему не принадлежала, вы ведь всегда выполняете приказы.

— Это другое! Военные приказы я всегда готов выполнять, но до сих пор мое личное время принадлежало только мне, и я делал, что хотел. И я не понимаю, зачем Айрин все это надо…

— Наверно, она тебя любит. А ты ее?

— Не знаю, — ответил Кай. — Она мне нравилась, а теперь… я ничего не знаю.

Мираи положила ладонь на запястье Кая.

— Тебе просто нужно немного подождать, — ласково сказала она. — Да, сейчас твоя невеста своенравная, но когда она станет твоей женой — то будет покорной и послушной. Так принято в Лиоддо испокон веков. А ты станешь зятем генерала, у тебя будет статус.

— Ах, нет, Айрин особо не покомандуешь, я это уже заметил… Ой, кажется, мы далеко от города отъехали, надо бы вернуться. Наверняка меня уже ищут.

— Кай, я тебя не узнаю! Разве какие-то запреты могут удержать твою натуру? Ты теперь лейтенант, так будь им! Делай, что нравится, у тебя же есть власть! Чего бы тебе сейчас хотелось?

— Не знаю. Что-то после всех этих событий мне уже вообще ничего не хочется.

— Хм, — Мираи сделала вид, что задумалась. — Здесь неподалеку мое лесное убежище. Помнишь, мы там встретились в первый раз с тобой и Шином… Заглянем туда? Зимой там очень красиво…

Кай кивнул в знак согласия, и карета помчалась в сторону Запретного леса.

…Всё это было так непривычно для Кая, что казалось ему нереальным. Он в гостях у Мираи в ее лесном домике, ест и пьет, ведет приятную беседу с демоницей, а она ему так ласково улыбается… И Шина рядом нет. И проблемы Кая отошли куда-то на задний план.

Но все-таки Кай чувствовал какую-то неловкость и странность ситуации.

— А ничего, что мы тут сейчас вдвоем, без Шина? — спросил он. — Он будет недоволен.

— А что такого? — спросила Мираи, подливая Каю сакэ. — Мы просто беседуем. Тем более, Шину можно ничего и не говорить.

— Да все равно... — замялся Кай. — Как-то неудобно.

— Неудобно тебе потому, что ты всё еще в доспехах, — весело произнесла Мираи. — Нет, это никуда не годится. Дай я тебе помогу.

Мираи села рядом с Каем и начала расшнуровывать его кожаный наруч на левой руке. Кай завороженно следил за движениями ее тонких пальцев. Затем она проделала то же самое с правым наручем, потом помогла распустить шнуровку на кирасе. Наконец, демоница встала у Кая за спиной и расстегнула кожаные ремешки, что удерживали наплечники.

И вот все части доспехов уже валялись на полу, на Кае осталась лишь свободная рубашка из плотной ткани и широкие штаны-хакама. А Мираи положила руки ему на плечи и начала их массировать:

— Ну что, так лучше? — спросила она.

— Ага, — только и мог произнести Кай.

— Целыми днями таскать такую тяжесть. Но ты сильный и тренированный, — тихим голосом сказала Мираи Каю почти в ухо, и от этого у Кая побежали мурашки по спине.

— Э-э-э, да все солдаты такие, — ответил Кай.

— Не все, — возразила Мираи и села рядом с Каем, как бы невзначай взяв его под локоть. — Шин рассказал мне, что это ты организовал охоту на волков-демонов, чтобы не вызывать настоящих охотников. И все ради моей безопасности… Я благодарна тебе, Кай.

Мираи смотрела Каю прямо в глаза, и Кай не мог отвести взгляд. Да и не хотел.

— Но… это ведь не я убил того волка… — растерянно пробормотал он.

— Я все равно у тебя в долгу. И я готова оплатить этот долг.

Мираи соблазнительно повела плечами, и ее шелковое кимоно соскользнуло немного вниз, обнажив плечи и декольте.

То, что происходило дальше, было совершенно нереальным. Мираи придвинулась к Каю почти вплотную, стала гладить его по плечам, по руке и так смотрела на него, как будто обещая подарить все земные и неземные наслаждения… А Кай был в таком шоке, что впал в ступор и не смел к ней прикоснуться. Да что с ним такое, он же так об этом мечтал.

— А ты все-таки робкий, — сказала Мираи. — Даже более робкий, чем Шин.

— Неправда, — возразил Кай и хотел было сжать демоницу в объятьях, но она увернулась:

— Ну же, не стоит торопиться. У нас впереди целая ночь. Доверься мне.

Мираи присела за спиной Кая, сняла с него рубашку и начала гладить его ладонями по обнаженной спине.

Кай вздрагивал от каждого ее прикосновения. Вроде бы ничего еще не происходило, а все его ощущения уже так обострились.

— Разве… мы не предаем сейчас Шина? — спросил он.

— Мы? — ответила демоница. — Ну, что касается меня, то я ведь сладострастная демоница, ты сам сказал.

— Я не хотел тебя обидеть, прости.

— Прощать нечего, потому что это правда, — заговорщицким тоном Мираи шепнула Каю на ухо. — Я очень привязана к моему милому Шину, но… может, я хочу новых ощущений. Как думаешь, Кай, имею я на это право?

— О, да. Ты богиня, ты имеешь право на всё!

— А вот что касается тебя, Кай… Скажи мне, кто для тебя Шин?

— Мой лучший друг… Он мне как брат!

— Очень хорошо… Но значит, ты предашь своего брата, если останешься со мной… Впрочем, ты можешь остановиться.

— Но я не хочу. Я хочу быть с тобой больше всего на свете! — выпалил Кай

— Хорошо, Кай. Это будет незабываемо, — произнесла Мираи и провела обеими ладонями по его телу, от груди до живота.

Потом демоница вновь села лицом к нему и легонько ткнула его пальцем в солнечное сплетение. Кай покачнулся и прислонился спиной к стене, которая была как раз за ним. А Мираи подняла его правую руку и привязала ее ремнем к металлическому кольцу, которое было вбито в эту стену.

— А… то ты делаешь?

— Так будет интереснее, — подмигнула Мираи и улыбнулась самой обольстительной улыбкой.

То же самое Мираи проделала с левой рукой Кая, а потом завязала ему глаза шелковой лентой.

Потом она, кажется, отошла ненадолго. Кай слышал какие-то шорохи вокруг себя и забеспокоился. Демоница решила посмеяться над ним и оставить его одного, связанного и полураздетого, в этой комнате?

Но нет… Вскоре Кай почувствовал легкие прикосновения ее губ к своим щекам, шее, груди…

— А Шин… мы с ним всегда вместе и все всегда делили. И любовь… тоже разделим! Считай, что мы — одно целое. Куда он, туда и я, — бормотал Кай, как будто оправдываясь.

— Скажи, а что ты готов сделать для Шина, своего друга, своего брата? — бархатным голосом произнесла Мираи, обняв Кая за шею.

— Да всё, что угодно, — со всей страстью выпалил Кай. — Я готов жизнь отдать за него!

Кай был совершенно искренен в своих словах, но главное, он чувствовал, что Мираи это нравится.

— Правда? Ты готов пожертвовать жизнью ради Шина? — переспросила демоница.

— Конечно!

— О, ты такой храбрый! Самый храбрый воин на свете, — и Мираи страстно поцеловала Кая прямо в губы.

Кай был просто вне себя от счастья. Всё его тело горело от предвкушения самого невероятного наслаждения, и он даже не почувствовал боли, когда Мираи полоснула ножом по его левой руке…

Боль к Каю пришла потом, когда Мираи прервала свой поцелуй. Жжение в руке выше запястья.

— Что… что это было, Мираи? — спросил Кай.

— Все хорошо, — странным, усыпляющим тоном ответила демоница. — Нужные слова были сказаны. Спасибо.

И Мираи поцеловала Кая в щеку, а потом отошла.

Но Кай чувствовал, что всё совсем даже не хорошо…

— Кровь… Я ранен! — воскликнул он и задергался, пытаясь освободиться.

— Успокойся, всё идет как надо, — голос Мираи совершенно переменился и стал строгим.

Руки Кая, казалось, были зафиксированы намертво, а вот шелковая повязка, наконец, соскользнула с его лица…

Он усиленно заморгал глазами, стараясь привыкнуть к тому зрелищу, что открылось ему.

Все вокруг, казалось, совершенно переменилось. Уже стемнело — зимой ведь рано темнеет — и теперь комната была освещена лишь светом маленьких лампад, что стояли на полу по периметру всей комнаты. В этом освещении было что-то пугающее, зловещее.

Но больше всего Кая пугало то, что из его раны на левом предплечье, чуть выше запястья, тонкой струйкой вытекала кровь. Она падала на какой-то широкий плоский круглый каменный диск и стекала по многочисленным желобам, которыми был изрезан этот камень. Но главное — по центру камня лежал… Шин? Как он тут оказался? Глаза Шина были плотно закрыты, неужели…

— Шин! — закричал Кай. — Что с ним? Ты убила его? И теперь хочешь убить меня?

— О, нет! — ответила Мираи и глаза ее сверкнули зеленым демоническим огнем. — Шин — моя любовь, и я спасаю ему жизнь. А сейчас он погружен в глубокий сон.

Мираи была сама на себя не похожа. Босоногая, с распущенными и растрепанными волосами, а вместо ее роскошных шелковых кимоно сейчас на ней была надета лишь длинная рубаха из какой-то серой мешковины. И взгляд, совершенно безумный взгляд.

— И тебя я тоже не собираюсь убивать, — продолжила демоница. — Ты ведь сам решил пожертвовать своей жизнью ради него, своего друга, своего брата!

— Что? Я вовсе не хочу умирать! Отпусти меня!

— О, да. Во время ритуала жертва может сопротивляться и отказываться от своего согласия — так и было написано в древних текстах. Но это неважно. Твое согласие было получено — и ритуал свершится.

— Какой еще ритуал? Я не понимаю! Ты с ума сошла!

— Магия крови шаманов вальхари. Жертвоприношение во имя спасения жизни!

— Но ты ведь не шаманка! Шаманы вальхари — твои враги!

— О, недавно я узнала, что происхожу из древнего шаманского рода вальхари. А значит, у меня есть дар. Я и демоница, и шаманка…

…Когда Мираи это осознала, то начала вспоминать все, что знала о шаманах вальхари и их ритуалах. А знала она много — грандмастер Фудзиро позаботился об этом, когда Мираи еще была юной демоницей-ученицей. Фудзиро считал, что Мираи стоит как можно глубже изучить традиции своего народа, а также ей, как демонице, совершенно необходимо очень хорошо понимать, что из себя представляют шаманы и насколько они опасны для демонов.

Кажется, настал тот момент, когда магия шаманов может пригодиться. Запретная магия. Отнять жизнь у одного человека и передать ее другому: безнадежно больному, смертельно раненому или тому, над кем висит злой рок. Жертвоприношение.

Мираи было нетрудно вспомнить особенности ритуала. У демонов потрясающая память — единожды увидев какие-либо записи, демон запомнит их слово в слово.

Правда, Мираи никогда не думала, что ей самой придется проводить этот ритуал. И в последние пару недель она собирала все, что для этого нужно.

В первую очередь, нужен сам шаман. Мираи надеялась, что ее дара хватит.

Далее — жертвенный камень (жертвенник). Во времена, когда на шаманов вальхари проводились массовые облавы по приказу императора, лиоддийские генералы изъяли немало жертвенников и вывезли их с Вальхары. Хранились они с тех пор по всему Лиоддо — надежно укрытые в подземельях и под замком, но при этом забытые и покрытые многолетним слоем грязи и пыли. В разговоре с Шином Мираи выяснила, что и в Салидамской крепости хранится такой же непонятный валун. Добыть его для демоницы не составило труда.

Шаманский посох. Амулет Мираи, как оказалось, — это часть шаманского посоха. Он должен сработать, как надо.

И, наконец, жертва. Родная кровь — лучше всего, но у Шина не было родственников. Но и близкий друг, побратим, тоже отлично подойдет. И здесь у Мираи был только один вариант. Кай.

Мираи знала, что Шин не одобрит это. Поэтому в один прекрасный день она пригласила его провести с ней время в убежище Запретного леса, и там просто подлила ему сонного зелья…

… — Но зачем вообще спасать Шина? — отчаянно закричал Кай. — Разве он смертельно болен?

— Он умрет во время цветения сакуры. Уже скоро. Мне это точно известно.

— Но при чем тут я? Почему ты решила, что я подойду?

Кай не оставлял надежды образумить спятившую, как он думал, демоницу.

— Может, я тоже скоро умру? — отчаянно выкрикнул он.

— О, нет, тебе предназначена долгая счастливая жизнь до самой старости. Была предназначена. Помнишь, вы с Шином пускали фонарики по реке в день летнего солнцестояния? Твой фонарик далеко уплыл, а вот его потонул почти сразу.

Сказав это, Мираи с нежностью и грустью посмотрела на спящего Шина. А потом добавила, вновь сверкнув зелеными демоническими глазами:

— Но я исправлю это. Мне жаль, Кай, правда, жаль. Ты хороший человек, но другого варианта у меня просто нет.

Кай с отчаянием смотрел, как кровь покидает его тело. С каждой минутой он чувствовал, что слабеет. У него даже не осталось сил спорить, веки его тяжелели…

— Кровавый лабиринт заполнен, — торжественно произнесла Мираи. — Можно начинать ритуал.

Кровавый лабиринт окружал спящего Шина со всех сторон, но не касался его тела. Мираи положила над головой Шина свой амулет, окунула палец в кровь и нарисовала на лбу и щеках своего возлюбленного вальхарские руны. На своем лице она также нарисовала вальхарские руны — но другие.

А потом она закрыла глаз, начала водить руками над жертвенным камнем и произносить какие-то странные слова на древнем вальхарском. Мираи выучила их заранее, но сейчас ей даже не нужно было их вспоминать — слова сами приходили в ее голову! Шаманы вальхари несут в себе знания предков, и теперь эти знания достались демонице Мираи.

Слабеющий Кай встрепенулся — настолько невероятным было это зрелище. Кровь на жертвеннике начала кипеть, и вокруг Шина стал подниматься серый дым.

Мираи открыла глаза и зловеще улыбнулась: всё происходило ровно так, как и было описано в древних текстах.

— Валаанти! — громко произнесла Мираи. — Я, шаманка Ния из рода Веран, взываю к вам! Жизнь за жизнь, кровь за кровь, судьба за судьбу!

Всё это демоница сказала на вальхарском, поэтому Кай не понял ни слова. Но он прекрасно осознал, что жить ему осталось лишь несколько минут, ведь Мираи уже подошла к нему и направила острый кинжал прямо в его сердце.

— Примите эту жертву, боги Вальхары, во имя спасения жизни!

— Где я? Что… что происходит? — вдруг раздался негромкий голос снизу.

Мираи опустила руку с кинжалом. Как же не вовремя Шин пришел в себя!

— Шин! — закричал Кай из последних сил. — Она хочет меня убить, помоги!

Шин приподнялся на жертвеннике, озираясь в недоумении. Но очень быстро до него начал доходить смысл происходящего. Тем временем Мираи подбежала к Шину, направила на него ладонь, и парня невидимой силой вновь прижало к жертвеннику.

— Нет, Мираи! Прошу, остановись! — закричал Шин. — Что бы ты ни задумала, не делай этого!

— Шин, всё будет хорошо, — обманчиво-спокойно ответила Мираи. — Просто доверься мне.

— Объясни мне, что происходит!

Шин больше не мог привстать, поэтому беспокойно вертел головой и смотрел по сторонам.

— Она приносит меня в жертву, чтобы спасти тебя от смерти! — выкрикнул Кай.

— Я не могу тебя потерять, Шин. Но та шаманка, Кера, сказала мне, что ты скоро умрешь.

— Но почему ты ей поверила? Она же полоумная.

— Шин… поверь, я знаю, что это правда, — по щеке демоницы скатилась слеза. — Но я могу это изменить!

— Но Мираи… я не смогу продолжать жить, если умрет Кай, как ты не понимаешь!

— Потому я и хотела, чтобы ты этого не видел…

— Мираи, отпусти Кая, — продолжал говорить Шин сквозь слезы. — Мне все равно, сколько я проживу, я благодарен за каждый день своей жизни.

— А мне не все равно, — возразила Мираи. — Но… время уходит, надо заканчивать ритуал!

Дым над жертвенником постепенно рассеивался. Мираи вновь подскочила к Каю, направила кинжал в его сердце…

— Ты правду сказала, Мираи, — в голосе Шина была какая-то бессильная горечь. — Ты демон, а я человек, и между нами пропасть…

— Шин, прекрати!

— Демоны всегда завидовали людям, только не осознавали этого, — Шин произнес эти слова каким-то не своим голосом. — Вы забираете души, чтобы заполнить пустоту в собственных, но вам не понять, не ощутить радости простого человеческого бытия. Один день человеческой жизни стоит больше тысячи демонических лет…

Мираи выронила кинжал из рук, и он со звоном упал на пол. Звон этот отозвался эхом в ее ушах сильнее, чем тысяча колоколов, и демоница схватилась за голову.

— Эти слова… невозможно, — пробормотала она. — Грандмастер Фудзиро…

Шин почувствовал, что никакая сила больше не удерживает его на жертвеннике, и тут же вскочил на ноги. Мираи сидела, прижавшись спиной к стене и закрыв ладонями лицо.

Шин побыстрее отвязал Кая, и руки его бессильно упали вниз, как плети. Потом Шин перевязал другу левую руку и успешно остановил кровотечение — как же хорошо, что он выучился этому у лекаря Амано! Кай был слаб, но потеря крови оказалась не смертельной, а пульс хоть и замедлился, но был стабильным. Неделя постельного режима — и он пойдет на поправку.

Придерживая Кая, Шин повел его к выходу. Нужно поскорее отвезти его в город.

Стоя в дверях, Шин обернулся и посмотрел на Мираи. Кажется, в ее зеленых глазах был стыд и сожаление. Ничего не говоря, демоница обернулась белой лисой, прошмыгнула мимо Шина и Кая и скрылась в зимнем лесу…

Прошло несколько дней. Убедившись, что Кай постепенно выздоравливает, Шин решил вернуться обратно в Запретный лес.

Он был очень зол на Мираи. Нет, он был в ужасе от произошедшего! Но и не видеть ее Шин тоже не мог.

В доме Мираи не было. Неужели она всё еще бегает по лесу в лисьем обличии?

Шин отправился в лес. Кругом было белым-бело. Да уж, белую лисицу так просто здесь не найдешь.

Кажется, в сугробе неподалеку сверкнули два зеленых глаза, словно изумруды? Да нет, это только кажется.

Шин некоторое время бродил по лесу, а потом вздохнул и направился обратно к домику демоницы.

Какими бы легкими ни были ее шаги, он все же их услышал.

— Выходи, — сказал Шин, не поворачиваясь. — Я знаю, что ты здесь.

В ответ — молчание. Шин обернулся — никого.

Только возле самого дома белая лисица с тремя хвостами, наконец, показалась из-за кустов. Зеленые глаза смотрели на Шина с надеждой, как будто спрашивая:

«Ты простил меня?»

Шин вздохнул:

— Ты же демон. Что с тебя взять?

С этими словами Шин открыл раздвижные двери и жестом пригласил лису войти внутрь. Лисица быстро прошмыгнула в дом, а когда следом за ней зашел Шин — то увидел, что Мираи сидит на подушках уже в человеческом обличии, только растрепанная и немного уставшая.

— Я думала, ты не придешь, — грустно сказала она.

— Я же связан с тобой.

— Ты жалеешь об этом?

— Как я могу жалеть, ведь это моя судьба! Ты — моя судьба. Но… Мираи, пообещай, что больше такого не повторится! Ты не станешь спасать меня ценой чужой жизни.

— Обещаю, — произнесла Мираи, опустив голову. — Кай… что с ним?

— О, Кай необычайно живучий. Он уже почти здоров, — Шин улыбнулся. — Правда, теперь он считает, что всё зло в мире — от женщин, и хочет уйти в монастырь.

Мираи рассмеялась вместе с Шином, но в этом смехе была и горечь. Ведь злой рок по-прежнему висел над ним.

— Я очень виновата перед Каем, — сказала Мираи. — Вряд ли он захочет со мной увидеться. Когда встретишь его в следующий раз, Шин, передай, что я дарю ему свою карету. Возможно, так я смогу хоть немного загладить свою вину.

— О, Кай был в восторге от твоей кареты. Думаю, это поднимет ему настроение.

Тревожные мысли не оставляли Мираи. Не доживет до двадцати лет… Умрет, когда зацветет сакура… И еще кое-что…

— Шин, я не знаю, смогу ли смириться с твоей судьбой. Но те слова, что ты произнес во время ритуала… я уже слышала их раньше, давным-давно.

— О том, что демоны завидуют людям и никогда их не поймут?

— Да. Откуда ты их знаешь?

— Я не знаю, почему эти слова вдруг вспомнились мне. Я слышал их от Такеши-сенсея, правда, лишь однажды…

Множество мыслей буквально закрутились вихрем в голове Мираи. Она встала, подошла к приоткрытым дверям, вдохнула морозный воздух. Она отвернулась от Шина, чтобы он не заметил, как она взволнована его ответом.

— Твой Такеши-сенсей — мудрый человек, — сказала Мираи, глядя через приоткрытые двери на зимний пейзаж. — Когда-то и у меня был такой же мудрый наставник…

Шин подошел к Мираи и обнял ее сзади. Пусть им осталось не так много дней провести вместе, но каждый из этих дней должен стать незабываемым. И не стоит тратить время на ссоры, переживания, сожаления.

Он тихо произнес, как будто про себя:

К чему бояться смерти? Цикл жизни бесконечен

Мы все переродимся, ведь это длится вечно.

— Это стихотворение я тоже слышал от учителя Такеши. Оно, хоть и грустное, но вселяет надежду.

Эти слова еще больше взволновали Мираи. Ведь то же самое стихотворение слышала в последний раз 170 лет назад.

Солнце зимой вставало поздно, но почтенный учитель Такеши Миновара вовсе не собирался менять из-за этого свой распорядок дня. Как и летом, он просыпался в пять утра и направлялся во внутренний дворик храма для занятий кэндо со своим фамильным мечом-катаной. Как и летом, он упражнялся с обнаженным торсом: из одежды на нем были лишь штаны-хакама… Морозный воздух и снег, обжигавший его босые ступни, здорово бодрили и держали в тонусе и тело, и дух.

Такеши уже за семьдесят, но его тело и здоровье в полном порядке. Если он будет продолжать так заниматься — то проживет минимум до ста лет и даже сохранит ясность ума, если на то дадут благословение добрые боги.

Когда Такеши-сенсей закончил тренировку, к нему подошел привратник и передал записку и сверток. В записке были следующие строки:

«Почтенный мастер, я обладаю весьма ценными сведениями о предмете вашего изучения — демонах-лисицах. Если вам это интересно, буду ждать вас в полночь на постоялом дворе «У старика Пино», что находится по дороге в Салидаму. В знак моих серьезных намерений примите этот подарок. Ваш поклонник».

Такеши Миновара развернул сверток и ахнул — внутри был лисий хвост. Хвост демона — в этом никаких сомнений: черно-бурый мех буквально светился в тусклом мерцании свечи.

Это настоящее сокровище — но неужели кто-то делает подобные подарки просто так? Может быть, на постоялом дворе ждет засада?

Что ж, Такеши уже слишком стар, чтобы переживать за свою жизнь. А потому в этот день почтенный учитель не лег спать в десять вечера, как обычно. В это время он уже скакал на лошади в сторону Салидамы.

Постоялый двор был совершенно пуст — ни хозяина, ни посетителей. Учитель Такеши, положив руку на фамильную катану, что висела у него на поясе, поднялся на второй этаж. В случае чего он даст отпор бандитам — и это будет достойная смерть.

— Как хорошо, что вы пришли, Такеши-сенсей, — раздался женский голос из-за ширмы в дальнем углу.

Услышав мелодичный женский голос, Такеши расслабился. Прекрасная дама назначила ему встречу — в своем возрасте он должен этим гордиться.

Зайдя за ширму, почтенный учитель убедился, что незнакомка была и правда удивительно прекрасна.

— Мое почтение, молодая госпожа, — сказал Такеши и поклонился.

За низким столом, уставленным роскошными блюдами, сидела Мираи. Она сказала, что путешествует по миру, знакомится с научными трудами и любит побеседовать с мудрецами, что их написали. И вот недавно ей удалось приобрести книгу «Демонология» господина Такеши Миновара.

— Я была глубоко впечатлена вашей книгой, Такеши-сенсей. Если позволите, я бы хотела задать вам несколько вопросов.

— Почту за честь, госпожа. Ваша тяга к наукам восхищает не меньше, чем ваша красота.

Мираи стала листать страницы книги и комментировать. Где-то она согласно кивала, а где-то — ехидно посмеивалась и давала весьма колкие замечания. Учитель Такеши чувствовал себя крайне неловко и уже подумал, что сделал поспешные выводы об утонченных манерах этой красавицы.

— Почему вы смеетесь, уважаемая госпожа Мираи? — с недоумением спросил Такеши.

— Потому что у вас местами написаны очень забавные вещи, да еще и не соответствующие действительности. Например, вот это: «В момент наивысшего наслаждения демоница превращается из прекрасной женщины в кровожадную лису и выгрызает сердце очарованного ею самурая». Фу, как не эстетично, демоница не стала бы так делать.

— Откуда вы знаете?

— Все очень просто. Я демон, — произнесла Мираи и сверкнула зелеными глазами.

Откуда-то налетел ветер и задул почти все свечи в зале. А потом Мираи махнула рукавом — и свечи зажглись снова.

Учитель Такеши инстинктивно схватился за рукоять меча, хотя прекрасно знал, что его оружие против демонов совершенно бессильно.

— Вы ведь всю жизнь мечтали повстречать демона, а точнее — демоницу, не так ли, мастер? — Мираи торжествующе улыбалась. — И вот я здесь.

— Вам нужна моя душа, госпожа… лисица?

— Госпожа лисица… А вы ведь не первый человек, кто назвал меня так. Что ж, ваша душа, определенно, хороша, но, боюсь, вы уже прожили бОльшую часть жизни, и в ней не будет достаточно жизненной энергии. А грандмастер Сатору принимает только самые хорошие души молодых людей, самые сильные, чтобы они пополняли Волшебный источник. Обязательно допишите это в своей книге.

— Грандмастер?.. Волшебный источник?.. — непонимающе бормотал почтенный учитель.

— Да-да, я здесь именно для того, чтобы рассказать вам всю правду о демонах.

Мираи начала рассказ о Лисьей горе, о совете демонов и т. д. О том, зачем демонам души людей. О том, как начинается жизнь демона и как она заканчивается через тысячу лет.

Учитель Такеши слушал всё это, затаив дыхание и не смея задавать какие-либо вопросы его таинственной собеседнице. Перед ним как будто разверзлась бездна, полная неизведанного.

— Человеческие души — основа существования демонов. Но не все демоны одержимы добыть как можно больше душ… Когда грандмастером демонов-лис был мой наставник Фудзиро, то он установил жесткое правило для остальных: забирать не более одной души за луну. Мой наставник был необычайно мудрым. Знаете, вы чем-то напоминаете мне его, Такеши-сенсей.

— Вы мне льстите, госпожа. Я простой смертный — и мне не сравниться с могущественным демоном.

— О, мой грандмастер с этим бы не согласился. Он считал, что человек — венец творения, и никакой демоны с их магией не сравнятся с людьми. И он очень уважал мудрецов своего времени и частенько вел с ними ученые беседы… Мне не хватает моего наставника, ведь 170 лет назад его век кончился, и его душа вернулась в мир людей. Должно быть, с тех пор он уже переродился два или три раза. Быть может, вы, учитель Такеши — реинкарнация грандмастера Фудзиро. Неспроста ведь он интересуется демонами, — произнося последние слова, Мираи улыбнулась.

— Никому не дано знать, кем мы были в прошлой жизни, — покачал головой учитель Такеши.

Мираи ответила на это стихотворением:

К чему бояться смерти? Цикл жизни бесконечен

Мы все переродимся, ведь это длится вечно.

— Знакомые слова.

— А помните, вы сказали их мне в день своего вознесения, грандмастер?

— Что? Я не… — и тут у учителя Такеши как будто пошла судорога по всему телу. Он упал на пол и весь затрясся, и даже пена изо рта у него пошла.

А потом он успокоился и открыл глаза. Этот взгляд — Мираи не перепутала бы его ни с каким другим! Да, перед ней — ее наставник, грандмастер Фудзиро. Пусть лицо другое, но это точно он.

— Мираи… дочь моя, — сказал он.

Мираи склонилась перед учителем Такеши — возрожденным грандмастером Фудзиро — в самом почтительном поклоне, а когда подняла глаза, в них стояли слезы радости.

— Грандмастер Фудзиро. Я… так скучала по вам! Мне столько нужно вам рассказать.

— Подожди немного, дитя, дай мне прийти в себя. И, демон меня побери, я голоден! — рассмеялся Такеши-Фудзиро, и Мираи вместе с ним.

Почтенный старец принялся с аппетитом есть роскошные блюда, которые до сих пор стояли нетронутые.

— Грандмастер, скажите… вы счастливы сейчас, будучи человеком? — спросила Мираи.

— О, Мираи, только сейчас, вспомнив, что я был демоном — я понял, какое это счастье — быть человеком. Так много простых радостей каждый день — есть вкусную еду, спать крепким сном, просыпаться бодрым по утрам. Но до сего момента я ведь просто принимал это как должное. Вот, кстати, в чем недостаток людей — они совершенно не ценят того, что имеют.

— Я очень рада за вас, учитель.

— О, Мираи, боюсь, ты не сможешь меня понять. Как бы тебе объяснить… Демоны, по сравнению с людьми — всего лишь тени. Они чувствуют вкус вот этой… великолепной свинины в имбирном соусе, как будто через промасленную бумагу. Как бы я желал для тебя настоящей, полной жизни! Но наберись терпения, и ты тоже дождешься вознесения.

Такеши с наслаждением глотнул сакэ:

— Ух… как же приятно согревает горло…

Затем почтенный учитель потянулся за своей книгой и стал перелистывать ее.

— Да, ну и написал тут я про демонов-лис, — и Такеши рассмеялся. — И ведь сколько лет я усердно собирал эти небылицы по всему Лиоддо, а кое-что и сам досочинил… Поделом мне, ха-ха. Это… такая расплата за всю мою власть и демоническую сущность в прошлой жизни. Точнее, в позапозапрошлой. Ты же помнишь, что я говорил, Мираи: каждый получит свое возмездие.

— Разве может быть какое-то возмездие для вас, грандмастер?

— О, перестань называть меня так. Грандмастер ведь теперь Сатору, верно? Я помню, как он стремился к власти. Скажи, что теперь творится в мире демонов?

Слушая рассказ Мираи об увеличении «нормы по душам» и прочих прихотях нынешнего грандмастера, Такеши-Фудзиро то и дело качал головой и хмурился:

— Сатору… у меня сердце болит за него, ведь он мне тоже как сын. Необычайного ума и таланта человек… то есть демон, но не в ту сторону он направил свои способности. Что ж, хорошо, что он тоже вскоре переродится. Буду молиться, чтобы его душа очистилась. Ждать ведь осталось где-то полгода, если я не ошибаюсь?

— Да. Вознесение грандмастера Сатору состоится в середине осени. Вот только вряд ли он этому рад.

— Рад или нет — но это свершится. Так устроили боги Высшего, Небесного мира испокон веков, — произнес учитель и указал ладонью куда-то вверх. — Что ж, хватит про Сатору. Скажи мне, дочь моя, как ты жила все эти годы?

— Я искала любовь…

Такеши Миновара тепло улыбнулся:

— Я помню, как тебя завораживали любовные истории еще тогда, когда ты была ученицей на Лисьей горе…

— Вы говорили, что демонам неведомо это чувство. Но я так хотела узнать, каково это, когда тебя любят всем сердцем… И я совершила немало ошибок, наставник. И погубила немало душ…

— Мираи… я не могу тебя винить за это, ведь это твоя суть — быть демоницей. Да, встреча с тобой для мужчины может стать роковой. Но тут тоже — всё зависит от силы его духа. И я знаю тебя, дитя мое. Тебе свойственно сострадание и нежность, у тебя есть понимание, что правильно и что — нет. Но что с тобой, милая? Ты, кажется, плачешь?

— Ах, наставник. Кажется, я действительно нашла то, что искала многие годы… десятилетия. Но скоро я это потеряю. Свою любовь. Шин… ему суждено умереть ранней весной.

— Что? — встревоженно спросил Такеши. — О каком Шине ты говоришь?

— О Шине Кидо. Вашем воспитаннике.

— Он — твой избранник? Привязанный? — вскричал Такеши, и в голосе его была ярость. — О, нет, как боги могли допустить это! Как ты могла! Ты… ты чудовище. Бедный мой мальчик…

— Но вы ведь сами создали меня такой, грандмастер.

— Да… да, ты права, — пробормотал Такеши. — Это я во всем виноват, я ведь сделал тебя такой.

Глаза учителя Такеши наполнились слезами.

— Вы плачете, грандмастер?

— Да… ведь Шин — мой сын. Родной и единственный сын.

Такеши Миновара залпом выпил целый кувшин сакэ, сделал глубокий вдох и начал свой рассказ.

Чуть более 20 лет назад Такеши полюбил вдову одного уважаемого князя. Ему было тогда уже больше 50 лет, и он давно отказался от идеи завести семью. И хоть у него были обязательства перед предками — оставить наследника, чтобы передать ему фамильное поместье Миновара и довольно большую рыбацкую деревню Хаяо — Такеши решил, что его предназначение в другом. Еще в молодости он покинул поместье и оставил своего верного слугу в качестве управляющего, чтобы путешествовать по стране и учиться у знаменитых мастеров боевым искусствам и духовным практикам.

Видно было, что учителю Такеши нелегко рассказывать эту историю. Он часто делал паузы и вздыхал:

— И вот в одном из храмов я встретил ее, госпожу Агури, которая приняла постриг после смерти мужа, князя Ю***. Я не могу назвать эту фамилию, скажу лишь, что это древняя, уважаемая семья, состоящая в родстве с самим императором. Между нами возникли чувства, и это была не просто слепая страсть, это было настоящее глубокое взаимопонимание…

…В итоге моя возлюбленная госпожа забеременела, и это стало для нее неожиданностью. Она считала, что в ее возрасте это уже невозможно, тем более, что более за десять лет брака с князем Ю*** детей у них не было… Я же сказал, что это подарок судьбы и знак свыше: теперь ей нужно оставить храм, стать моей женой, и мы вместе будем растить нашего сына… Но Агури сказала, что это навлечет позор на весь ее род. Она не может предать память своего мужа и опозорить себя перед предками. Она останется в этом храме, а ребенок… я должен сам позаботиться о нем. Никто не должен знать, что она родила ребенка, иначе родственники ее мужа подослали бы убийц (ребенок Агури, хоть и считался бастардом, мог претендовать на наследство).

… И вот, когда пришло время, ребенок родился. Мальчик. Мой сын. Мне пришлось под покровом ночи тайно покинуть храм вместе с младенцем, а его мать, Агури, так и осталась в храме. Я дал ему имя Шин, что значит «истина». Я ведь на тот момент уже полвека всё искал свое истинное предназначение, а в итоге вернулся домой с ним, моим ребенком. Значит, в нем и есть мое истинное предназначение.

Я отвез его в свою деревню и отдал на воспитание одной бездетной паре рыбаков. О, нет, он не рос в нищете, я позаботился о том, чтобы у этой семьи был достаток — но в целом, моя деревня отнюдь не бедствовала.

— Но почему вы отдали своего сына чужим людям? — осмелилась спросить Мираи. — Вы ведь только что сами сказали, что Шин — это подарок небес вам и ваше истинное предназначение.

— Да, сказал. И я так думал. Но слова и мысли — это одно, а дела — совсем другое. Я не очень хороший человек, Мираи, это правда. Да и в мире людей… столько условностей. Я должен был объяснить обществу, откуда у меня взялся сын. Мне пришлось бы жениться — а я не мог даже представить, что рядом со мной будет какая-то другая женщина, кроме моей возлюбленной. Потом мне стало так больно, что моей Агури нет рядом со мной, и я захотел все забыть. А Шин… он слишком напоминал мне ее, и я решил, пусть он лучше растет у других людей.

Вскоре я договорился с настоятелем вот этого храма близ Салидамы и основал там Академию для будущих воинов. Я хотел сделать что-то хорошее для страны, внести свой вклад.

Спустя год я узнал, что Агури нет в живых. И она не просто умерла — ее душу забрал демон. Монахини нашли ее тело с белыми глазами…

— Значит, она не видела смысла жить… — предположила Мираи. — Она отдала душу демону за последнее желание. Думаю, она хотела увидеть своего сына, подержать его на руках…

— Наверно, — согласился Такеши. — Но в тот момент я понял только одно: демоны-лисы рядом с нами, и они опаснее всего на свете. Я и раньше это знал — просто ни разу не становился свидетелем их злодейств. А с тех пор я стал собирать сведения о демонах, чтобы предостеречь моих учеников и других людей. Я написал книгу — ты там посмеялась над многими вещами, но уж… как получилось. Я ведь всего лишь человек.

Следующие четыре года я занимался делами Академии и изучал демонологию. Иногда я заезжал в свою деревню и буквально краем глаза следил, как растет Шин, но я не слишком много думал о нем, по правде говоря.

И судьбе было угодно подготовить для меня еще одно потрясение. На мою деревню напал мор, люди стали умирать один за другим. И тогда я понял, какой же я глупец, ведь я могу потерять самое ценное в своей жизни…

Когда я приехал в деревню, приемные родители Шина уже умерли. Но сам он, мой мальчик, к счастью, не заболел. Я немедленно забрал его в Академию, тем более он официально стал сиротой, а значит, никто не заподозрил бы меня в предвзятом отношении.

Да, теперь мой сын рос у меня на глазах. Все эти годы он радовал меня. Такой талантливый, такой почтительный, такой скромный… И я гордился им… но никогда не сказал ему этого. Я не выделял его среди других и, наоборот, временами был с ним слишком строг. Теперь я понимаю, какой я был глупец…

… А теперь ты говоришь, что скоро я потеряю Шина. Ох, Мираи, как же это больно… Демон никогда не ощутит такую боль.

— Неправда, грандмастер. Я демон, но и мне сейчас тоже очень больно.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга заплаканными глазами.

— Наставник, — произнесла Мираи, — Вы ведь так мудры, неужели нет способа спасти Шина? Неужели нельзя изменить его судьбу?

— Мираи… Ты ведь знаешь про Зал Судьбы?

— Да. Он находится глубоко в недрах Лисьей горы.

— Не просто в недрах Лисьей горы — это уже Низший мир. Именно там записаны судьбы всех людей мира. Там под бездонным сводом пещеры парят свечи. Миллиарды свечей, и каждая из них — это жизнь определенного человека. А охраняют их демоны-арахниды, и только им известны тайны этого места…

— Арахниды? Гигантские демоны-пауки? Они могут изменить судьбу человека? — взволнованно спросила Мираи.

— Мне это неизвестно. Однажды я спускался в Зал Судьбы, но не нашел ответа. Демон-паук… его нужно обхитрить… О, нет, что я хотел сказать?..

Такеши внезапно побледнел и упал на спину. Мираи подскочила к нему, приподняла его за плечи.

— Мастер… что с вами?

— Я умираю, Мираи. Вспомнить свои прошлые жизни… это не каждому дано. За такое знание следует расплата.

Учитель Такеши затрясся в судорогах — и спустя буквально пару минут Мираи удерживала лишь бездыханное тело…

Мираи подложила подушку под голову почтенного старца и закрыла ему глаза. Трижды поклонилась ему. А потом вышла из таверны. Утром его найдут работники постоялого двора и позаботятся обо всем остальном.

Спустя несколько дней жизнь Шина Кидо круто переменилась. Ему доложили, что умер Такеши-сенсей — и это принесло молодому стражнику много горя. Были устроены похороны, после которых Шин три дня читал молитвы у поминальной таблички любимого учителя.

А потом настоятель Храма огласил завещание Такеши Миновара. Было объявлено, что Шин Кидо — его родной сын, и Такеши Миновара завещает ему свою фамилию, свое поместье и рыбацкую деревню Хаяо, а также поручает ему заботу обо всех делах Академии.

Вот так, в одночасье из безродного сироты-простолюдина и простого стражника Шин стал дворянином из старинного рода Миновара. Молодой господин Миновара — теперь к нему все обращались так, да еще и с поклоном. Шин не верил, что теперь это его имя.

Как же много эмоций испытал Шин за эти несколько дней.

Радость — от того, что любимый учитель, которого Шин чтил, как родного отца, действительно оказался его родным отцом!

Боль и сожаление — от того, что он узнал об этом только сейчас, когда его отца уже нет на свете. Почему, почему Такеши-сенсей не сказал об этом раньше? Ведь на протяжении многих лет они виделись каждый день…

Единственное, что немного утешило его — это запечатанное письмо Такеши-сенсея, которое передал Шину настоятель.

И вот похороны прошли, все дела вроде бы улажены, и Шин остался наедине с собой. И с письмом. Некоторое время он не решался его вскрывать.

Письмо отца. Какие же тайны оно скрывает.

Наконец он решился осторожно вскрыть конверт…

…Читая письмо, Шин не мог сдержать слез. В нем было столько теплых слов. И Такеши-сенсей, наконец, назвал его сыном. Пусть это не было сказано лично, но Шин как будто услышал его голос.

«…мне нет оправдания, мой дорогой Шин, что я так и не назвал тебя сыном при своей жизни. Я мог бы сказать, что так нужно было ради твоей безопасности — и это действительно так — но меня не покидает ощущение, что на самом деле я просто трус. Надеюсь, в своем сердце ты когда-нибудь сможешь простить меня, сынок.

Об одном лишь прошу: не пытайся выяснить имя своей матери. Это может навлечь беду не только на тебя, но и на жителей деревни Хаяо, за которых ты теперь в ответе как их господин. Могу лишь сказать, что твоя мать — из знатного и очень влиятельного рода, и мы с ней не были женаты. И, к сожалению, она давно умерла.

Надеюсь, ты выполнишь мою просьбу, ведь ты, Шин — самый искренний и почтительный юноша из всех. Ни одному отцу не доставался лучший сын».

Мать. Его настоящая мать. Шин даже не успел подумать о ней, и тут эта просьба умершего отца. Не пытаться узнать ее имя. Что ж, он выполнит последнюю волю покойного.

Когда эмоции немного улеглись, Шин осознал, как много забот теперь легло на его плечи.

Он приехал к Мираи необычайно взволнованный, рассказал ей о смерти учителя и обо всем остальном.

— Мираи, теперь у меня начнется новая жизнь! Моя судьба круто изменилась! Может, в этом и была вся суть того пророчества, что испугало тебя? Ведь простого стражника Шина Кидо больше нет, теперь я — Шин Миновара...

Если бы всё было так просто… Но Мираи не хотелось портить Шину настроение в такой момент. Он был так полон надежд на будущее…

— Я буду верить в это вместе с тобой, мой дорогой Шин, — ответила демоница и постаралась улыбнуться.

Шин порывисто взял обе ее руки в свои ладони.

— Любимая, — сказал он. — Мне нужно уехать на какое-то время в поместье Миновара… в мое поместье. Я хочу принять дела, познакомиться с жителями деревни Хаяо. А потом… потом я вернусь, и мы сыграем свадьбу! Ты станешь женой не простолюдина, а наследника дворянского рода Миновара. Это куда более достойно тебя.

Глаза Шина буквально светились от счастья.

— Да, я хочу стать твоей женой, Шин, — ответила Мираи, — и мне неважно, какая у тебя фамилия.

И влюбленные нежно обнялись.

— Я тоже должна отлучиться на какое-то время, — добавила Мираи. — Пока не знаю, на сколько.

— Ты заставляешь меня беспокоиться. Но… ты ведь вернешься, правда?

— Конечно. Но… Шин, ты должен дождаться меня. Обещаешь?

— Я обязательно тебя дождусь, — уверенно ответил Шин.

И вновь Мираи на Лисьей горе. Три луны прошло с ее предыдущего визита сюда, а значит, вот-вот начнется очередной Совет демонов.

Вечно цветущие сакуры. Глядя на них, Мираи приходила в отчаяние, ведь пророчество шаманки не выходило у нее из головы. Шин умрет под цветущей сакурой…

Нет! В Лиоддо, в Салидаме сакуры начнут цвести только через месяц! У нее еще есть время.

Когда все демоны расселись по своим местам в главном зале Облачного дворца, Мираи заметила, что осталось где-то десятка два пустых мест. Это было непривычно.

Непривычным было и то, что грандмастер Сатору явился на Совет в белом кимоно, подол и рукава которого были обшиты черной атласной лентой. На лбу у него была черная повязка, а на лице — выражение глубочайшей скорби.

После ритуального поклона всех демонов, грандмастер позволил всем вернуться на свои места и начал речь:

— Уважаемые мастера. Вы не могли не заметить, что многие места сегодня пустуют. Дело в том, что случилось нечто ужасное…

Сатору прикрыл лицо широким рукавом — все подумали, что он хочет скрыть невольно набежавшие слезы.

— Эти так называемые Охотники, — с презрением произнес Сатору, и голос его, кажется, дрожал. — Как вы знаете, они досаждают нам уже сотни лет. Конечно, они крайне глупы и примитивны, но им все же иногда наши братья и сестры попадаются в их ловушки. Но то, что произошло сейчас, — это просто уму непостижимо! Двадцать четыре мастера погибли за три луны от грязных рук этих презренных бандитов! Наш долг — отдать дань уважения каждому мастеру!

Демон-прислужник подал Сатору большой кубок из белого нефрита и наполнил его дымящимся розовым напитком.

— И первый из них — это непревзойденный мастер Акира! Почтим же его память Вином демонов и минутой молчания!

Мираи только сейчас заметила, что у всех на столах стоят плотно закрытые кувшинчики с тем самым Вином демонов (то есть сливовым вином с эссенцией из человеческих душ).

Значит, Акиру убили Охотники… Точно, ведь именно его черно-бурый хвост висел на поясе у той полоумной шаманки, Керы. У Мираи просто не было тогда времени думать об Акире, но сейчас она вспомнила.

Что ж, за смерть Акиры она с удовольствием выпьет. Того самого Вина, которым он опоил ее когда-то… Какая ирония.

Сатору стал произносить имена других погибших демонов. Шестихвостая лисица Мичика, пятихвостый лис Риши, еще один пятихвостый лис Кохеита. Почти все — очень опытные демоны, сильные маги, такие не попадутся так просто Охотникам… Всё это очень странно.

Каждого из них нужно было почтить рюмкой Вина и минутой молчания.

— Пейте, друзья мои, за наших павших братьев и сестер, — патетично произнес Сатору, — сегодня нет никаких ограничений! Пусть Вино из душ льется рекой.

Мираи видела, что демоны-мастера с большим удовольствием осушают рюмку за рюмкой, а демоны-прислужники, стоявшие вдоль стен, подносят им еще. Но сама Мираи по большей части только делала вид, что пила. Она помнила наставления грандмастера Фудзиро. Демону нельзя позволять себе излишества в потреблении человеческих душ, иначе он может впасть в безумие…

Почтили память последнего погибшего демона — треххвостого лиса Йошио. Но это был еще отнюдь не конец. Грандмастер Сатору вновь обратился ко всем собравшимся:

— Уважаемые мастера, соратники мои, скажите, разве наши погибшие братья и сестры должны остаться без отмщения?

— Месть! Месть! — послышалось из всех уголков тронного зала. Громче всех кричали самые молодые демоны — и, судя по всему, самые опьяневшие.

— Пока каждый из вас был занят добычей душ и прочими личными делами, я, грандмастер Сатору Ханами, неустанно трудился на благо нашего ордена, да, да, — продолжил главный демон. — Результат этого — мне стало известно местоположение так называемого Логова — цитадели этой вонючей шайки, Охотников. Да, мы, лисы — одиночки, так давайте же удивим наших врагов. Объединимся, нападем и уничтожим это место, полное зловония.

И тут зал загудел, кажется все вскочили со своих мест и поддержали клич своего командира, как солдаты на поле битвы. Немногие — в том числе и Мираи — остались сидеть за своими столиками и с удивлением смотрели на остальных.

— Уничтожим Охотников! — кричали в одном конце зала.

— Давно пора! — отвечали им демоны в другом конце.

Сатору с удовлетворением созерцал эту сцену и торжествующе улыбался. Печати скорби на его лице — как не бывало.

— Для нападения на Логово нам нужен достойный лидер, который поведет остальных в бой. Мастер Ченким, только вам я готов доверить это дело.

Восьмихвостый лис Ченким был как раз среди тех, кто не присоединился ко всеобщему ликованию и остался сидеть на своем месте, как и Мираи. Услышав свое имя, он стиснул зубы, но, тем не менее, вышел в середину зала и почтительно поклонился:

— Я выполню ваш приказ, грандмастер.

— Вот и славно, — беззаботно ответил Сатору, улыбнувшись так мило, как могут только дети, а потом вновь обратился ко всем:

— Нам понадобится тридцать мастеров — разного возраста: и самые молодые, и постарше. О, нет, не стоит возмущаться, доверьтесь моей разведке и интуиции: больше не нужно. И не расстраивайтесь, если вас не выберут: у каждого достойного демона-лиса еще будет шанс проявить себя. Уничтожение Логова — лишь первый шаг.

Сатору сделал паузу, позволив пьяным демонам еще немного пошуметь и обсудить такую невиданную новость — нападение на Логово.

— А теперь я прошу всех успокоиться и сесть на свои места, — произнес грандмастер. — Вспомним о нашем не менее важном деле — Ритуале передачи душ.

Демоны-мастера, продолжая обсуждать все произошедшее, заняли свои места. Молчаливые демоны-прислужники в длинных темных мантиях, как обычно, обошли всех с подносами, на которые демоны-мастера по очереди сложили свои амулеты для душ.

Сатору окинул взглядом подносы с амулетами, а потом всех демонов и сказал:

— Одного амулета не хватает.

Мираи не стала ждать следующей фразы грандмастера. Она поднялась со своего места, решительно вышла на середину зала, встала на колени и поклонилась:

— Мой амулет пуст, грандмастер. Я не осмелилась передать его вам.

Сатору скривился:

— Так-так… Мастер Мираи, ты снова… отличилась. В прошлый раз принесла дрянные души, а в этот раз — и вовсе без них явилась. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Я сама… чуть не стала жертвой Охотников. Если бы не чудо, я была бы двадцать пятым погибшим мастером, и сегодня вы бы почтили и мою память. Мне отрубили хвосты, и я долго восстанавливала силы.

— Какая грустная история… Нет, это просто разбивает мне сердце и напоминает о наших погибших мастерах! — воскликнул Сатору и едва снова не пустил слезу. — Но, мастер Мираи! Раз с тобой такое приключилось, ты должна была быть в первых рядах среди наших достойных демонов, желающих штурмовать Логово. А я что-то не припомню, чтобы ты отчаянно просилась в добровольцы, как остальные.

— Грандмастер, боюсь, я недостойна такой чести. Охотники… стыдно признаться, теперь они внушают мне страх, и я боюсь подвести своих соратников.

— Что ж, хорошо, что в наших рядах много куда более храбрых и достойных мастеров, — Сатору презрительно смотрел на Мираи сверху вниз. — Но, хоть ты и пострадала от Охотников, я всё равно должен назначить тебе наказание.

— Я готова принять любое наказание, повелитель.

— Хм. Оставайся пока на Лисьей горе, я завтра придумаю тебе наказание, — глава демонов приложил ладонь к своему лбу. — Сегодня я уже слишком утомился от других дел.

— Я прошу отправить меня в Зал Судьбы в качестве наказания.

— Что? Ты, видимо, из ума выжила после встречи с Охотниками.

Своей необычной просьбой Мираи обратила на себя внимание всего тронного зала. Работа в Зале Судьбы — самое суровое наказание для провинившихся демонов, и далеко не каждый демон, спустившийся туда, потом возвращается.

— Я хочу искупить свою вину перед Орденом, — твердо сказала Мираи. — Я хочу отправиться в Зал Судьбы.

— Ну раз ты сама этого хочешь, так и быть. Да и я, действительно, давно туда никого не посылал. Пауки, небось, недовольны. Отработаешь в Зале Судьбы неделю. Проводите ее в Темную башню, — распорядился Сатору, и в сопровождении четырех демонов-прислужников Мираи покинула тронный зал Облачного дворца.

Лисья гора — не просто тайное прибежище демонов-лис. В ее недрах скрыт Зал Судьбы — сакральное место, что разделяет мир живых и мир мертвых. И в этом зале записаны судьбы всех людей, живущих на земле.

Говорят, самый первый лис-демон был изгнан из Верхнего мира, мира богов. Но высшие боги наделили изгнанника магией и сроком жизни в тысячу лет. А за это он должен был охранять Зал Судьбы.

Мираи шла за безмолвными демонами-прислужниками по бесконечным запутанным коридорам Облачного дворца. Наконец, они пришли к Темной башне Облачного дворца. Это была огромная колонна из черного мрамора, сильно выделявшаяся на фоне остального убранства дворца в белых и золотистых тонах.

Колонну-башню охраняли стражи — такие же безмолвные демоны-прислужники, только вооруженные и в доспехах. Непонятно, правда, что конкретно они охраняли, ведь башня была монолитной и в ней не было ни малейшего намека на какой-то вход.

Демон, сопровождавший Мираи, молча развернул перед стражниками свиток с иероглифом, написанным рукой грандмастера Сатору Ханами. Стражники кивнули и позволили прислужнику подойти к башне. Тот приложил свиток к колонне, символ вспыхнул желтым огнем — и свиток исчез. А потом раздался грохот, и в колонне открылась потайная дверь. За дверью скрывалась железная клеть, и прислужники жестами показали, что Мираи должна туда войти.

Когда Мираи вошла, дверь башни-колонны закрылась, и демонице показалось, что ее замуровали. Вокруг была лишь кромешная тьма. Потом Мираи почувствовала, что клеть со скрежетом начала двигаться вниз. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. А потом полетела так быстро, что Мираи показалось, будто она падает. Каждую секунду она боялась разбиться, но полет-падение всё продолжался.

Насколько же глубоко она должна спуститься? Неужели к центру земли?

Падение, казалось, длилось уже несколько часов, хотя в сплошной темноте трудно было вести счет времени. Но в какой-то момент Мираи всё же ощутила, что движение как будто прекратилось. При этом никакого столкновения с поверхностью не было.

Демоница осторожно просунула руку между толстыми прутьями клети. Каменистая земля. Что ж, кажется, ее путь окончен. Дверь клети открылась сама, и Мираи вышла наружу.

Кругом по-прежнему было темно, но мало-помалу глаза Мираи привыкали, и она начала различать очертания этого нового подземного мира, в котором очутилась. Кажется, это гигантская пещера. Что ж, логично. Что еще может быть под землей, как не пещеры?

Мираи пошла… вперед, к слабому свету, который она разглядела вдалеке. По мере того, как она шла, в пещере становилось все светлее, она могла различать ее своды, с которых свисали причудливые каменные наросты. То там, то здесь в стенах пещеры поблескивали драгоценные камни разных цветов.

Оказывается, Мираи уже ждали. На развилке, где пещера разделялась на несколько коридоров, стоял демон-прислужник в длинной коричневой мантии, которая полностью скрывала его тело. И даже лицо было спрятано под сеткой. Он молча протянул Мираи точно такое же одеяние и жестами показал, что она немедленно должна его на себя надеть. Демоница подчинилась. Затем прислужник дал ей ведро, небольшую железную лопатку и направился в один из коридоров.

Мираи последовала за ним.

Вскоре она оказалась в Зале Судьбы. Демон-прислужник ничего не сказал, но Мираи и сама поняла, где оказалась.

Зал Судьбы — это огромная пещера, и своды ее не разглядеть, так они высоки. Кажется, что над тобой — бездонное черное небо. Только вместо звезд повсюду парят свечи. Тысячи, миллионы, миллиарды свечей.

Каждая свеча — это человеческая жизнь. Догорает свеча — умирает человек.

Цвет у свечей разный и меняется по истечении времени. Если свеча голубая — она будет гореть еще 60–80 лет, белая — 40–60 лет, желтая — 20–40 лет, оранжевая — 5-20 лет… Красная свеча означает, что дни человека сочтены.

Свечи парили очень высоко — Мираи могла видеть лишь далекие огни, точно звезды. Она завороженно смотрела вверх, но демон-прислужник дернул ее за локоть. Что означало — не для того тебя сюда сослали, чтобы на звезды глазеть.

Мираи увидела, что в зале — в разных его углах — стоят на коленях демоны-прислужники в одинаковых коричневых одеяниях и что-то сосредоточенно копают вокруг себя, а потом складывают это в ведро. Мираи насчитала десятка два таких прислужников, но их, конечно, было гораздо больше, зал-то огромен. Пришлось демонице делать то же самое.

Опустившись на колени, она поняла, что стоит на какой-то странной поверхности грязно-белого оттенка. Похоже на мыло или на… свечной воск. Ну, конечно! Свечи жизни, хоть и магические, сделаны из такого воска. Свеча горит, воск капает вниз. А потом воск собирают — и демоны-арахниды делают из него новые свечи.

Именно гигантские демоны-арахниды заправляют Залом Судьбы. Делают свечи жизни и следят за ними, ползая по паутине, что оплетает своды этой пещеры. Паутина тонкая, прозрачная, едва заметная — но необычайно прочная.

В общем, демоны-пауки следят, чтобы порядок вещей соблюдался — а вот собирать воск для свечей не хотят. Так уж повелось с давних времен, что этим занимаются лисьи демоны-прислужники.

Прислужником становится демон, который не проявил магических способностей в первые годы демонической жизни. Один из признаков этого — потеря дара речи, немота. Так случается, если в демона обратить не обреченного на смерть младенца, а любого другого, которому на самом деле ничто не угрожает.

Такие «ущербные» демоны также живут свою тысячу лет. Физически они здоровы, и их даже можно обучить грамоте — а потому на Лисьей горе они вполне могут быть слугами и стражами, а также работать в Зале Судьбы.

Иногда в качестве наказания в Зал Судьбы спускают и «нормальных» лисьих демонов — таких, как Мираи. Но ненадолго. Если слишком много времени провести в Зале Судьбы — демон-лис станет таким же, как безмолвный прислужник.

Демоны-пауки коварны и хитры. И плотоядны. В былые времена, когда пауки жили в Срединном мире — мире людей — они были там чуть ли не самыми опасными чудовищами. Но высшие боги изгнали демонов-пауков в пещеры Низшего мира, и теперь до людей им не добраться. А кровь демонов-лисиц — которые, казалось бы, выглядят как люди! — для гигантских пауков ядовита.

С давних времен между демонами Лисьей горы и Низшего мира действует соглашение. Демон-прислужник должен быть тихим, медленным, как можно более незаметным. Не произносить ни звука, не показывать лица, с головы до ног закрыть каждый участок своего тела, дабы не провоцировать демонов-пауков. Собирать воск — и больше не делать ничего лишнего.

Если нарушить правила — даже грандмастер не спасет. Демон-паук заберет нарушителя в свое логово, а там… неизвестно, что он с ним сделает. После этого никто еще не возвращался.

Вот только Мираи не для того сюда спустилась, чтобы молча собирать воск, как ущербные прислужники. Она то и дело украдкой поглядывала вверх, где парили свечи.

Свеча Шина. Она ведь здесь, среди миллионов других. Как ее найти? И что с ней делать? Демоница этого не знала. Но она и не узнает, если будет просто сидеть на месте.

Периодически огоньки свечей как будто скрывались за темными облаками. Значит, паук проползал возле них по паутине.

Паутина. По ней можно забраться наверх, к свечам. Есть места, где она висит совсем низко.

Собирая воск, Мираи постаралась незаметно перемещаться по залу Судьбы, чтобы найти укромное место, где демоны-прислужники не смогут за ней наблюдать. И нашла. Ниша между двумя выступами.

Мираи смотрела вверх, пытаясь изучить, как часто пауки-демоны проползают по своду. Зал Судьбы огромен, и не могут же они постоянно охранять каждый его участок.

Так, кажется, паук только что проползал как раз над тем местом, где притаилась Мираи (правда, очень высоко) — а значит, он нескоро сюда вернется.

Пора.

Мираи уцепилась за паутину и поползла вверх. Удивительно, но ей было очень легко это делать, она не боялась сорваться, а ее тело как будто ничего не весило.

Она продвигалась вверх по паутине с необычайной для себя скоростью. Паутина была немного липкая — как раз настолько, чтобы было удобно за нее держаться, и при этом не застревать в ней.

Мираи посмотрела вверх. Звезды как будто стали ближе… или ей так показалось? Она по-прежнему видела лишь огни разного цвета в черном небе.

И тут два красных огонька загорелись прямо перед ней. Но это были не свечи жизни.

Два красных глаза паука-демона смотрели на нее в упор.

Мираи оцепенела от страха. Мгновение — и она уже в коконе из паутины, которой демон-арахнид опутал ее с ног до головы. И вот он тащит ее куда-то, а она ничего не может с этим поделать.

Кажется, гигантский паук приволок ее в свое убежище и бросил на пол.

— Тот, кто нарушит порядок, попадает во власть пауков-стражей, ты ведь знаешь.

Демоница крайне удивилась, услышав, что паук говорит человеческим голосом. Хотя, почему она должна удивляться, это ведь демон. А демоны — разумны, даже если это злобные чудовища.

— И что ты со мной сделаешь? — спросила Мираи.

— Ого, говорящая добыча! — похоже, арахнид удивился не меньше Мираи, услышав человеческую речь. — Я уже и забыл, когда разговаривал здесь с кем-то. Из ваших-то тут работают только ущербные, немые. И за что тебя спустили сюда?

— Я сама сюда спустилась. По своей воле, — ответила Мираи.

— Как интересно, — проговорил демон-арахнид, растягивая слова. — Я так понимаю, тебе жить надоело. Да, некоторым из вас, лисьих демонов, тысячелетний срок в тягость. Что ж, могу сказать тебе — ты и правда скоро умрешь. Ужасно надоело питаться одними только гигантскими гусеницами, а тут такой деликатес сам пришел мне в руки… То есть, в лапы.

— Но ведь моя кровь ядовита для тебя.

— Ха. Это не проблема. Вас, демонов, можно обескровить и потом съесть. Или засушить…

Мираи по-настоящему испугалась. Демон-паук был огромным, а она — связана и совершенно беспомощна.

— Прошу, пощади меня… не надо. Просто скажи, как я могу искупить свою вину.

— Демон так смиренно просит пощады. Ладно… съесть я тебя всегда успею. Но мне интересно, зачем ты полезла на паутину?

— Мне нужно изменить судьбу одного человека. Он скоро умрет… я должна найти свечу его жизни.

— Демон интересуется человеком? Еще интереснее.

Арахнид поднял одну из своих многочисленных конечностей и направил ее прямо на Мираи. Демоница увидела, что из кончика лапы выдвинулся кинжал. Сейчас он пронзит ее им! Мираи зажмурилась. Но арахнид своим кинжалом лишь распорол паутину, что опутывала ее, и демоница с облегчением пошевелила руками и ногами, а потом осмелилась привстать.

Только сейчас она смогла оценить размеры паука. Они пугали. Стоя на всех восьми конечностях, он был ростом выше ее пояса. А когда он встал на задние ноги (а он так мог, как оказалось) — то паук был несколько выше человеческого роста.

Убежище паука-демона было похоже на глубокий и широкий колодец. Со всех сторон каменные стены — а крыши нет, над головой — всё то же звездное небо Зала Судьбы. Выбраться из него можно было по лабиринту из паутины… но вряд ли Мираи это удастся. Но ей ведь и не сбежать от паука нужно, а заменить свечу жизни Шина.

Демоны-пауки заправляют Низшим миром и Залом Судьбы — вдруг она сможет с ним договориться?

Мираи встала на колени и почтительно поклонилась арахниду до самой земли.

— Меня зовут Мираи, я демоница-лиса с тремя хвостами… Я приветствую повелителя Низшего мира и смиренно прошу простить меня за нарушение правил.

— Все это неважно, — ответил демон-арахнид. — Как ты думала изменить судьбу человека?

— Я не знала, с чего начать, — призналась Мираи. — Хотела просто добраться до свечей и…

Демон-паук рассмеялся странным смехом, похожим на скрип… или на треск.

— Мозгов у тебя, лиса, не больше, чем у муравья. А еще говорят, что вы, лисьи демоны, подобны нам, арахнидам. Но это полная чушь.

— Я не смею считать себя равной по силе вам, господин арахнид.

— Мое имя — Санджи. Можешь обращаться ко мне — господин Санджи.

— Господин Санджи, вам известны все тайны Низшего мира, — продолжила Мираи. — Я осмелюсь попросить вас изменить судьбу одного человека… подарить ему новую свечу жизни. Я на все готова ради этого.

— Но зачем мне это нужно?

Действительно — с чего пауку спасать Шина? Мысли лихорадочно сменяли друг друга в голове Мираи:

— Это… станет доказательством вашего всемогущества. В ваших силах отнять жизнь или подарить ее… Так могут только боги.

Но паук лишь злобно рассмеялся в ответ:

— Твоя жалкая лесть ничего не значит для меня. Люди… интересуют меня только как еда, но боги перекрыли нам, демонам-арахнидам, дорогу в Срединный мир. Я бы и тебя убил, да только меня пока забавляют твои жалкие попытки договориться со мной, потому что здесь довольно скучно. Ладно, допустим, я от скуки решу поиграть в бога и заменить свечу. Ты знаешь, какую именно?

— Его зовут Шин Кидо… Или Шин Миновара. Он стражник в городе Салидама. Ему скоро будет двадцать лет, но по пророчеству одной шаманки он не доживет до этого возраста…

— Ха. Все это мне неинтересно. Найди его свечу в своде Зала Судьбы и укажи мне ее точное расположение. А потом я подумаю, менять ее или нет.

— Но как мне ее найти?

— Посмотри вокруг — здесь хранятся записи обо всех свечах, горящих в небе Зала Судьбы. Может, тебе повезет, и ты найдешь ту самую свечу, пока она не погасла…

Сказав это, паук Санджи уполз вверх по паутине, оставив Мираи одну. Демоница подошла к каменной стене и увидела, что она состоит сплошь из ячеек, словно гигантские пчелиные соты. И в каждой ячейке — бумажный свиток. Мираи достала несколько свитков, развернула их.

На свитке был изображен как будто кусочек карты звездного неба. Звезды и имена под ними. Некоторые звезды соединены линиями между собой — должно быть, это представители одной семьи. В нижнем правом углу — название города или деревни. А в верхних углах странные обозначения — кажется, это координаты свечи-звезды? Но что они означают?

Мираи во всем разберется. Она будет искать по имени и фамилии, по городу Салидама, по любой другой зацепке, связанной с Шином.

Она найдет именно его свечу. Она не перепутает.

Мираи изучала свиток за свитком.

Сколько, оказывается, людей в Лиоддо. Как песчинок в пустыне.

Демоница пыталась понять, по какой системе хранятся свитки в этой, если можно так сказать, паучьей библиотеке. В одном участке стены ей попались свитки сплошь с жителями портового города Йогама. Йогама — ближайший город к Салидаме, может, жители Салидамы записаны в свитках где-то рядом?

Но нет — почему-то в ближайших ячейках оказались свитки с жителями (или уроженцами?) городов и деревень из разных концов империи Лиоддо.

Ни по именам людей, ни по местностям, ни по цвету свечей, ни по родственным связям Мираи так и не смогла отследить последовательность.

Оставалось лишь изучать все записи подряд и надеяться на удачу.

В Низшем мире нет смены дня и ночи — здесь всегда светят лишь звезды-свечи. А потому невозможно было узнать, сколько времени прошло с того момента, как Мираи оказалась здесь. Но, кажется, неделя отведенного ей срока давно уже прошла, а значит, демоны-прислужники не отведут ее к той клети, что должна была доставить ее на поверхность Лисьей горы. Скорей всего, ее просто посчитают мертвой.

Но не это волновало Мираи. Пусть здесь, в Низшем мире, царит некое безвременье — в мире людей время движется неумолимо. Скоро, наверно, начнет цвести сакура, и роковое предсказание шаманки сбудется.

Каждый раз, когда Мираи видела в очередном свитке имя Шин, ее сердце начинало биться чаще. Но тут же наступало разочарование — нет, это точно не ее Шин…

Свитков так много. Тысячи, миллионы. Ей и всей демонической жизни не хватит, чтобы изучить их…

Поскольку Мираи сидела в одной и той же позе часами, склонившись за свитками, плечи ее затекли, а спина была как будто деревянная. Демоны-лисы в этом плане гораздо выносливее людей, но даже и они иной раз могут испытывать физические недомогания.

Мираи подвигала шеей и плечами в разные стороны. Кажется, стало полегче, но ненадолго.

Тогда Мираи просто решила не думать о своих неудобствах — на кону жизнь Шина. Перед ней лежит сто свитков, нужно их изучить, а потом взять еще сто…

Вдруг она почувствовала, что кто-то нажимает на болевые точки ее шеи и плеч, разминает их. Боль в мышцах как рукой сняло, Мираи почувствовала прилив сил и с готовностью схватила следующий свиток… а потом в ужасе отпрянула, резко обернувшись.

Это паук Санджи прикасался к ней своими… конечностями. Мираи еле сдержалась, чтобы не закричать, ведь ей никак нельзя было злить арахнида.

— Ты же вроде демон, — сказал Санджи. — А реакция как у трусливого человека.

— Вы просто застали меня врасплох, господин Санджи, — попыталась оправдаться Мираи.

Паук с минуту сверлил Мираи своими красными глазами, как будто пытаясь прочесть ее мысли, а потом спросил:

— Ну, и как успехи в поиске свечи?

— Я… продвигаюсь в этом. Конечно, мне не достичь вашего уровня познания, господин, но я очень стараюсь, — как можно более смиренно произнесла демоница.

— Глупая лиса. Ты умеешь получать знания только глазами. Но ведь есть и другие способы познания мира.

— Я буду весьма благодарна, если вы поделитесь со мной мудростью.

— Слишком много хочешь… Но ладно. Для начала — прикоснись ко мне.

Мираи замерла на месте: прикоснуться к чудовищному пауку — это было уж слишком.

— Маленькая девочка боится пауков, потому что ее с детства так научили, — в голосе паука-демона слышался сарказм. — Она знает, что пауки противные, и не хочет удостовериться ни в чем другом. А я ведь просто хотел показать тебе другие способы познания мира. Даже слабые люди пользуются не только зрением, но еще и слухом, осязанием, обонянием. Закрой глаза — и, возможно, ты узнаешь гораздо больше. Протяни руку.

Мираи подчинилась. Она вытянула вперед руку и, кажется коснулась спины паука. Провела ладонью по… шерсти? Меху?

— Ну… что ты чувствуешь?

— Пушистый мех… как у кота.

— Или как у лисы? — арахнид рассмеялся. — Как видишь, мы с тобой не такие уж разные, демоница.

В следующий миг Мираи почувствовала, что ее ладонь уже не касается меха демона-арахнида. Где же он?

— Не открывай глаза, — послышался сверху голос Санджи. — Доверяй другим ощущениям. Лезь вверх, на паутину, и попробуй три раза выбрать тот путь, который не выберу я.

— Это такая игра? И если я справлюсь, ты выполнишь мою просьбу? — Мираи забыла о церемониях и стала обращаться к пауку на «ты».

— Посмотрим. Сначала обхитри меня три раза подряд.

Мираи забралась на нижний ярус паутины. Отсюда была развилка с тремя толстыми паутинными канатами. Ей нужно сделать правильный выбор, и быстро.

Она поочередно хваталась за канаты — и вдруг почувствовала слабую вибрацию от одного из них. Значит, именно по нему ползет паук.

Мираи резко полезла вверх по другому канату.

— Что ж, первый раунд ты выиграла, — голос паука послышался справа и, причем, довольно далеко. — Продолжаем. И запомни: если откроешь глаза — я увижу.

На второй раз Мираи также удалось выбрать безопасный для себя канат.

— А ты не так глупа, лиса, — демон-паук сказал с плохо скрываемым раздражением. — Что ж, последняя попытка.

В третий раз у Мираи было только два каната на выбор. Демоница никак не могла определиться — казалось, оба каната были неподвижны. Пришлось довериться интуиции — или случаю. И она доползла до следующего перекрестка паутинных троп, как вдруг… оказалась в тисках паучьих лап.

Демон-арахнид напрыгнул на нее сверху.

— Попалась! — торжествующе произнес Санджи.

— Но это не по правилам, — возразила Мираи, открыв глаза.

— Здесь я устанавливаю правила.

Восемь конечностей обвились попарно вокруг ее шеи, талии, ног. Словно гибкие стебли хищного растения… но демон-паук определенно не был растением. Он просто хотел поиграть с ней, своей добычей, в паутине.

Он хочет ее задушить?

Сначала Мираи пыталась вырваться из лап паука, а потом перестала. Ведь монстр только этого и ждет, это его игра.

И тут в районе последнего шейного позвонка она почувствовала резкий укол. В глазах ее сверкнули искры, а потом ее накрыла кромешная тьма, и демоница потеряла сознание...

Логово Охотников-на-демонов было расположено в самой глухой чащобе где-то на западе острова Мориношима — крупнейшего острова империи Лиоддо. Конечно, никто не знал точного расположения Логова, кроме самих Охотников.

Логово Охотников неспроста было названо именно так. Не крепость, не бастион, не цитадель — Логово. Причудливое сооружение из стволов деревьев как будто являлось частью леса, окружающего его. Древние деревья, из которых давным-давно первые Охотники построили что-то вроде форта, ожили, пустили корни и побеги, переплелись между собой. Никто не помнил, почему так произошло: то ли это был эксперимент одного из шаманов, то ли магия самой природы.

Нынешние Охотники не слишком задумывались о тайнах и истории этого места, они просто использовали свою лесную крепость по назначению. Здесь воспитывали Охотников-учеников, изготавливали Кровавые клинки в особой кузнице, а опытные Охотники коротали время в ожидании очередного задания. Обычно в Логове находилось одновременно от пятидесяти до ста человек.

Вокруг Логова Охотников тянулся частокол высотой в три человеческих роста, выстроенный из массивных стволов деревьев, которые словно выросли из земли единым ограждением. Каждый ствол частокола был плотно переплетен с другим — и получилась непроницаемая стена, защищающая крепость от внезапных нападений. По углам частокола стояли четыре башни — для лучников и шаманов.

Летом Логово было все в зеленых листьях и казалось живым, но сейчас была зима, и переплетенные голые стволы и ветки деревьев создавали особенно мрачный вид.

Кера, Таро и Альгор уже около двух месяцев «прозябали» (по мнению Керы) в Логове. Шаманке не терпелось вновь отправиться на поиски лисьих демонов, но Егерь (главный Охотник), Рыжий Вильхем, категорически запретил ей покидать Логово, пока не наступит теплая погода. А всё из-за ее кашля — Егерь опасался, что без лечения Кера попросту долго не протянет, а лишаться шамана Охотникам было никак нельзя.

Для Керы и в Логове хватит работы — нужно обучать юных шаманов древней магии вальхари. Вот только шаманке это совсем не понравилось, она слишком раздражалась из-за непонятливых учеников.

…Очередное занятие Керы сорвалось, и шаманка, ругаясь на чем свет стоит, шла по внутреннему двору.

— Что опять случилось, Кера? — окликнул ее Таро, который только что вышел из кузницы.

— Да надоели эти бестолочи, тупицы! Пусть Берни сам с ними возится — он ведь уже слишком старый, чтобы за демонами гоняться.

Шаман Берни — почтенный старец в Логове, разменял уже восьмой десяток. Сил для активной охоты-на-демонов у него уже давно не было, зато голова была ясная, и он с большим рвением обучал будущих шаманов.

— Так ведь и мы не молодеем, Кера, — ответил Таро, вытер пот со лба и устало присел на низкий стульчик рядом со входом в кузницу.

Возле кузницы было тепло, и Кера решила присесть рядом со своим товарищем.

— Ну что ты заливаешь, нам и сорока еще нет, — поспорила шаманка.

— Но заметь: наша группа — старше всех среди Охотников. Остальные до такого возраста просто не доживают. И я иногда думаю, сколько мы еще протянем.

В ответ на это у Керы вновь случился приступ кашля.

— Говоришь — не старая, а кашляешь, как старуха чахоточная, — покачал головой Таро.

— Это все из-за тебя, — злобно проворчала шаманка, когда ее кашель прекратился. — Ну ты и зануда, хватит портить мне настроение.

— Не знаю, как у тебя, а у меня вообще-то отличное настроение, — бодро сказал Таро и улыбнулся. — Я выковал несколько новых клинков и, кажется, улучшил наш тайный сплав. А еще у Егеря интересная идея насчет Кровавых стрел…

Кера опять закашлялась. Таро налил ей теплой воды, но шаманка отмахнулась:

— Ой, все, не надо мне про Вильхема. Бесит он меня. Как такой молокосос может командовать мной?

— Да брось, Вильхему за тридцать, и он Егерь что надо. Опытный боец, во всех делах разбирается.

— Он младше меня! И еще, эта его… псина как будто специально меня подкарауливает, куда бы я ни пошла! Она ведь даже на псарне не живет, а спит с Вильхемом в одной комнате, ну, куда это годится?

Личную ищейку Вильхема звали Нуми. Большая черная волчица-демоница, самка. В отличие от других ищеек, она не казалась безмозглой тварью и вела себя достаточно разумно. Нуми даже ночевала в личных покоях Егеря — хотя все остальные ищейки размещались на псарне.

— Согласен, мне это тоже не нравится. Но у каждого командира есть свои прихоти, и с этим вполне можно мириться.

— Ой, ты вечно всех оправдываешь, — отмахнулась от него Кера. — Кстати, где там Альгор?

— А я почем знаю, — пожал плечами Таро. — Наверно, притаился где-нибудь и бырло пьет. Он ведь, как и ты, никак себе тут места не найдет и вечно ноет.

В отличие от Керы и Альгора, Таро был вполне доволен жизнью в Логове. В кузнице он готов был проводить дни и ночи напролет. Только в Логове можно было выковать новые Кровавые клинки — а все дело в особой Алой соли, которая добавлялась в сплав серебра и метеоритного железа. Серебро раздобыть было несложно, метеоритное железо, хоть и нечасто, можно было найти по всему Лиоддо, а вот Алую соль добывали по крупицам только в пещерах неподалеку от Логова. Этот таинственный минерал ни разу Охотникам больше нигде не попадался.

Поскольку материалы для Клинков были в дефиците, Рыжему Вильхему не так давно пришла идея с новым оружием для Охотников — Кровавыми стрелами. Наконечники у таких стрел были из того же сплава, что и Кровавые клинки, и при этом для одной стрелы нужно было совсем немного металла и Алой соли. По замыслу Егеря, Кровавые стрелы смогут ослабить лисьих демонов, и тогда справиться с ними будет гораздо легче.

Таро выковал уже добрую сотню этих стрел, и ему было интересно испробовать их в деле. Время от времени он пытался заставить своего друга Альгора пострелять из лука — но тот отнесся к этим учениям без особого энтузиазма.

Как и Кера, Альгор откровенно скучал в Логове. За многие годы Альгор привык лишь к двум способам времяпровождения: либо он преследует и убивает лисьего демона, либо — празднует удачную охоту и напивается от радости до бесчувствия.

В Логове не было ни того, ни другого. Сплошная рутина. И преследовать никого не надо, и не напьешься толком. Потому что как бы запрещено, и выпивки особо нет. Можно было раздобыть только кизиловку — бражку из кизила, которую втихаря изготавливал повар из Логова.

Егерь не мог, конечно, смотреть, как опытный Охотник слоняется без дела, и постоянно пытался найти Альгору занятие.

Первым делом Рыжий Вильхем поручил ему тренировать молодняк, ведь Альгор был превосходным мечником. Итог: никакой пользы — как и от уроков Керы. О, нет, Альгор нисколько не раздражался на непутевых юных Охотников, у которых пока мало что получалось. Ему просто было лень их учить.

Добывать дичь в лесу для пополнения запасов еды Альгор считал ниже своего достоинства. Не для того он столько лет на демонов охотился, чтобы теперь обычное зверье убивать.

Натаскивать «ищеек» (то есть, прирученных волков-демонов) — тут Альгор был принципиально против. Демонов надо убивать, а не приручать — это была его позиция.

Добывать Алую соль — это и вовсе задание для провинившихся учеников-бездарей, которые нужники чистят.

В конце концов Альгор согласился дежурить в Западной башне. По его мнению, это было довольно бессмысленное занятие. Ну, кто будет на Логово нападать? Когда такое было в последний раз? Зато в башне можно было укрыться от чужих глаз и спокойно попивать кизиловку. Да, пойло слабенькое и слишком приторное, но лучше, чем ничего. Правда, у Альгора была еще и фляжка с полынницей (настойкой на вальхарской полыни), которую он втридорога выкупил у одного из Охотников. Забористая штука! Но это — про запас, на особый случай.

За распиванием кизиловки и вялым переругиванием с другими дозорными, что обходили частокол по периметру, проходили дни Альгора. Пусть время текло вяло, но все когда-нибудь пройдет. Зима кончится, Кера перестанет кашлять, и они отправятся на поиски приключений — втроем, как и всегда. А пока Альгор сидел в башне, прислонившись к стене, а рядом с ним пылились без дела его Кровавый клинок, колчан с Кровавыми стрелами и сигнальный рог.

Обязанностью Альгора было лишь давать команду «Открыть ворота», когда кто-то из Охотников возвращался в Логово. Это было всего-то несколько раз на дню — но Альгор всегда умудрялся задремать именно в тот момент, когда кто-то подъезжал к воротам. Невелика важность, подождут!

А ночью так и вообще не было смысла смотреть во все глаза. Да и не видно ничего. Ночью надо спать.

Альгор в очередной раз заснул крепким сном, предварительно осушив очередную порцию кизиловки. Через узкий оконный проем задувал холодный ветер, но от жаровни, что стояла рядом с тюфяком Альгора, шло приятное тепло, и никаких неудобств Охотник не испытывал. Да и годы лесной жизни его отлично закалили.

Но около четырех утра Охотник проснулся. Что-то не так.

Как бы Альгор ни разленился за последние пару месяцев, а чутье у него было отменное. Точнее — чуйка, как он сам это называл. Он мог спать, мог напиваться, но она, эта чуйка, всегда верно служила своему хозяину — и ни разу еще не подвела.

Лес смолк. Не было слышно ни птиц, ни зверей, и даже деревья как будто перестали шуметь. Да, зимой в лесу значительно тише, чем летом, но всегда есть какие-то звуки, ведь жизнь продолжается.

— Тревога! — заорал Альгор что есть сил и дунул в сигнальный рог.

И вовремя — стены башни содрогнулись от удара волшебной молнии. Что за безумный лисий демон решил на них напасть?

К счастью, башня не загорелась, хоть и была деревянной. Альгор схватил лук и пустил наугад Кровавую стрелу через оконный проем в стене. И — скорее на верхнюю обзорную площадку башни!

Молнии и огненные шары летели на башни и частокол со всех сторон. Армия демонов напала на Логово! Но как такое возможно?

В истории империи Лиоддо было немало великих битв. Но битва демонов и Охотников — такое точно происходило впервые.

Вряд ли почтенный императорский летописец нашел бы красивые слова для описания этого боя, если бы увидел его. Это был полнейший хаос.

Обеим сторонам были совершенно чужды такие понятия, как военная тактика и стратегия. Демоны-лисы — одиночки, а Охотники действуют группами по три-четыре человека.

Восьмихвостый лис Ченким все свои восемьсот с лишним лет демонической жизни не слишком интересовался военными премудростями. Единственная хитрость, которую он смог применить, — это внезапное нападение на Логово под самое утро. Людской сон тогда особенно крепок, а демоны ведь легко обходятся без сна…

Но организовать дальнейшую слаженную атаку на Логово командиру демонов оказалось не под силу. Каждый из трех десятков лисьих демонов принялся метать в частокол и башни Логова волшебные молнии и огненные шары. Да, демоны сильны и быстры, и могут даже чуть ли не передвигаться по воздуху — но запас их сил не бесконечен. Напрасно Ченким пытался выкрикивать команды — демоны, охваченные азартом битвы, не слушали его.

Кто-то пытался перелететь частокол — но меткая стрела Охотника остановила его. Стрела… Когда это демоны стали уязвимы перед стрелами?..

…В стане Охотников ситуация была не лучше. Разбуженные сигнальным рогом Альгора, и молодые, и опытные Охотники выскочили из своих покоев и теперь метались по внутреннему двору Логова. Это была настоящая паника. Кто-то искал оружие, кто-то истошно вопил, охваченный пламенем, кто-то просто лежал, оглушенный ударом молнии…

Рыжий Вильхем выбежал во двор подготовленным — со своим Кровавым клинком и щитом. Это был высокий, стройный мужчина лет тридцати, атлетического телосложения, с рыжими волосами до плеч и густой рыжей бородой. Он попытался как можно быстрее оценить ситуацию, несколько раз с силой ударил мечом по своему щиту и закричал:

— Охотники! Слушать мой приказ! Лучники — на башни! Шаманы — за ними туда же, ставьте щит! Мечники — ко мне!

Верная волчица Нуми, которая была рядом со своим хозяином, стала бегать по двору, умело подгоняя бойцов к точке сбора.

Таро, который ночевал в кузнице, быстро сориентировался во всей этой суматохе, и теперь раздавал оружие.

Альгор по-прежнему стоял на обзорной площадке Западной башни и продолжал стрелять из лука Кровавыми стрелами — благо, их было в достатке. Огненные шары, которые запускали демоны, отлично освещали все вокруг, и Охотник мог даже прицеливаться. Если стрелой удавалось задеть демона — он на какое-то время выбывал из строя, а вот стрела, попавшая в сердце, похоже, наносила смертельный удар! Действительно, эффективное оружие.

Альгор уже порядком устал, но к нему вовремя подоспела подмога: три молодых лучника и шаман — старик Берни. Берни ударил своим посохом, громко произнес заклинание на вальхарском — и воздух вокруг площадки на мгновение заискрился, затрещал. Огненный шар, летевший прямо на них, как будто отскочил от прозрачной крыши и рассеялся.

Шаманский щит блокирует магию лисьих демонов. Огненные шары и молнии теперь не причиняли большого вреда ни Западной башне, ни стенам рядом с ней. Зато через этот щит можно по-прежнему стрелять Кровавыми стрелами.

Теперь Альгор мог немного перевести дух — а молодые Охотники принялись стрелять. Шаман Берни довольно потирал свою длинную седую бороду и улыбался:

— Ух! Вот это приключение! Да я как будто помолодел на двадцать лет!

— Что там внизу?

— Егерь собирает мечников. Шаманов отправили на башни.

— Кера, Таро — ты их видел?

— Кера бежала к Восточной башне — там, кажется, самая жара сейчас…

Альгор повернул голову — действительно, основной удар демонов явно пришелся на Восточную башню, которая уже загорелась от постоянной бомбардировки огненными шарами.

— Так, вы без меня справитесь, — решительно сказал Альгор. — Я вниз.

Конечно, никто не возразил ему, и Альгор быстро оказался во внутреннем дворе Логова. Там он столкнулся лицом к лицу с Таро, который уже вооружился Кровавым клинком. У него, к счастью, нашелся и второй клинок — для Альгора.

— Вильхем собирается дать бой за воротами, — на бегу крикнул Таро. — Ты с нами?

— Нет, я к Восточной башне. Там Кера!

Таро побежал за Альгором: помочь их боевой подруге-шаманке было сейчас важнее всего. Когда они добежали до Восточной башни, она уже вся пылала. Лучники спешно покинули башню и теперь сидели на земле, тяжело дыша. Наверху осталась одна Кера. Шаманка продолжала удерживать невидимый щит, подняв вверх свой посох и смеялась, как сумасшедшая:

— А-ха-ха! Вам меня не достать, лисьи твари.

— Кера, — заорал Альгор, пытаясь перекричать шум битвы. — Башня вот-вот рухнет! Прыгай — мы тебя поймаем!

Но Кера была слишком поглощена боем и своим участием в нем и не обращала внимания на своего товарища…

… В нижней части башни раздался зловещий скрежет. Какими бы прочными ни были стволы многовековых деревьев, образующие башню, огонь оказался сильнее их. Людям, в том числе Альгору и Таро, пришлось отбежать подальше, чтобы не быть раздавленными.

За считанные минуты высокая сторожевая башня превратилась в бесформенную груду горящих обломков.

— Надо потушить скорее и разобрать это все! Может, Кера еще жива.

— Мы не можем, Альгор. Смотри! — Таро показал Альгору на брешь в оборонительной стене Логова, которая появилась после разрушения Восточной башни.

Три демона были совсем рядом. Они вот-вот проникнут в Логово. Альгор и Таро, не сговариваясь, ринулись к проему в стене, стали спина к спине и приготовились отбивать атаки своими клинками.

— Белобрысый — мой, — сквозь зубы прорычал Альгор, указывая на демона с серебристыми волосами.

— А мой — тот, патлатый, — ответил Таро.

Альгор и Таро бились в этот раз особенно ожесточенно, желая в первую очередь отомстить за Керу. Вдвоем они быстро разобрались с напавшей на них тройкой демонов, а потом — еще с пятью. Правда, демоны были уже сильно ослаблены и не могли эффективно использовать свою магию. К тому же, враги явно были неопытны: скорей всего, это однохвостые лисы, максимум — двухвостые. Но проверять это Альгор и Таро не стали, а вместо этого поспешили на помощь к Рыжему Вильхему, который сражался со своим отрядом неподалеку.

Судя по всему, дела у Охотников шли успешно: ведь вскоре раздался крик командира демонов:

— Отступаем! Все назад!

— Не дайте тварям уйти! — парировал в ответ Рыжий Вильхем. — Убейте их или возьмите в плен.

Несколько Охотников спустили своих волков-ищеек вдогонку отступающим демонам-лисам, и сами поспешили за ними. Вильхем же вступил в бой один на один с лидером нападавших демонов — восьмихвостым лисом Ченкимом.

Рыжий Вильхем умел не только командовать Охотниками, но и сам бойцом был отменным. Он не суетился, каждый взмах его меча был продуманным и четким, а немигающий взгляд близко посаженных пронзительно-голубых глаз подмечал каждую оплошность соперника.

Командир демонов был порядком измотан: у него почти кончилась магическая энергия, как и у его соратников. И все равно он самонадеянно думал, что одолеет Охотника: ведь это простой смертный, и даже не шаман! Демон не сразу осознал, что во время боя рыжеволосый Охотник загнал его в странное место. Какой-то овраг, по склонам которого поблескивали темно-красные кристаллы.

Ченким почувствовал ужасную слабость. Остатков его магических сил хватило лишь на то, чтобы обратиться в лиса — восьмихвостого зверя золотистой масти. Он бросился бежать прочь из этого проклятого места. Охотнику за ним не угнаться — да тот, на удивление, и не пытался, а почему-то остался стоять на своем месте и расхохотался ему вслед.

Демоны-лисы в своем зверином облике очень быстры. Но всё же есть те, кто быстрее. Волки-оборотни.

Огромная черная волчица настигла золотистого восьмихвостого лиса на краю оврага, набросилась на него и вцепилась в загривок. Прокусила не насмерть, а так, чтобы обездвижить. А потом приволокла его к своему хозяину.

— Умница, Нуми, — довольно произнес Рыжий Вильхем. — Нам эта тварь нужна живой. Идем домой.

Для Вильхема Логово и впрямь было домом: он там вырос, возмужал, стал настоящим Охотником-на-демонов. А после того, как Вильхема выбрали Егерем, проводил там бОльшую часть времени.

Охотник взвалил на плечо полудохлого демона-лиса и не спеша направился в сторону Логова, а его верная волчица шла с ним рядом.

— Я так и думал, что кристаллы Алой соли ослабляют лисьих тварей даже на расстоянии. Хорошо, что сейчас в этом убедился.

Рыжий Вильхем сказал это вроде бы самому себе, но смотрел при этом на свою волчицу Нуми, а она как будто понимала его, сверкая своими глазами — красными, как та самая Алая соль.

Кажется, легендарная битва лисьих демонов и Охотников подходила к концу. Часть демонов сбежала, остальные были убиты и валялись возле частокола — кто в человеческом облике, кто в лисьем. Правда, Охотники тоже понесли немалые потери: убитых и раненых в совокупности было примерно столько же, сколько и павших демонов.

Альгор и Таро оставили других разбираться с мертвецами, а сами поспешили к разрушенной Восточной башне. К их приходу слуги Логова почти разобрали завалы.

Альгор и Таро не признавались друг другу, но каждый из них боялся увидеть Керу мертвой. Но ее… не нашли. Никаких останков шаманки. Не могла же она сгореть дотла? Да и посоха ее нигде не было — а он бы точно не сгорел.

— Как сквозь землю провалилась, — сказал Альгор как будто про себя, глядя на зияющую черную дыру в земле, что осталась на месте разрушенной Восточной башни.

Таро хлопнул себя по лбу:

— Точно! Под башней же есть подземный ход, что ведет в глубь леса! Значит, Кера могла спастись.

В ответ на это Альгор опустился на колени на самом краю провала, наклонил голову как можно ниже и крикнул что есть силы:

— Кера, ты там? Вылазь! Всё уже кончилось.

Слова Альгора отозвались гулким эхом где-то под землей. Стоявшие рядом Охотники рассмеялись: очень уж забавно всё выглядело.

— Да замолкни ты, дурак, можешь обвал вызвать, — сказал Таро и ткнул Альгора. — Пойдем лучше поищем нашу шаманку.

Обвязавшись веревками, Альгор и Таро с помощью других Охотников спустились вниз. А вот и подземный ход.

Друзья соорудили пару факелов из обломков башни и двинулись вперед. Подземный ход представлял собой довольно длинный земляной туннель. Но повсюду были прочные деревянные подпорки, так что обвала можно было не опасаться. Альгору с его высоченным ростом, правда, приходилось идти согнувшись, а вот Таро таких неудобств не испытывал.

Кажется, по этому туннелю они шли не меньше часа. Дошли до самого конца — Керу не встретили.

Выход из подземного хода оказался в каком-то овраге и снаружи был тщательно замаскирован — никто не стал бы лезть в такой бурелом. Альгор и Таро сами еле выбрались.

Снаружи Керы тоже не оказалось. Хотя странно было бы надеяться, что шаманка будет просто сидеть на пеньке и ждать, когда за ней придут.

— Да Кера, скорей всего, уже вернулась в Логово, — предположил Таро.

— А если нет? В лесу она могла повстречать кого-то из сбежавшего демонья. Мало ли что.

Альгор присел на корточки и стал внимательно осматривать все вокруг: даром, что ли, он был следопытом. С утра была оттепель, так что земля размякла и местами превратилась в грязь, чуть припорошенную снегом.

Во всем этом месиве Альгор разглядел цепочку следов.

— Кажется, это следы Керы. Похоже на подошву ее сапога.

Друзья пошли туда, куда указывали следы. Похоже, Альгор правильно их вычислил: вскоре на одном из кустов они увидели обрывок темно-серой ткани. Очень похоже, что от юбки шаманки.

Охотники продолжили поиски в зимнем лесу, а короткий пасмурный день меж тем заканчивался. В сумерках едва заметные следы Керы то и дело терялись из виду.

Вдруг Таро наступил на что-то мягкое и скользкое. Белый шелк — как снег вокруг, Таро ни за что бы его просто так не заметил.

— Не, такое наша Кера не носит, — уверенно произнес Альгор. — Это демонские тряпки.

Кера явно повстречала этого демона. Но сейчас вокруг было тихо и спокойно.

— Надеюсь, Кера не пострадала, — сказал Таро. — Всё же ее посох при ней.

Друзья пошли немного дальше, петляя в густой чаще — и тут Таро едва не провалился в трясину, слегка затянутую тонким льдом.

Промочить ноги зимой — весьма неприятно. Но про эту напасть Охотник тут же позабыл.

Посередине небольшого лесного болотца что-то торчало. Грязный серый сапог. Подошвой вверх.

— Это же…

Таро не успел договорить, как Альгор уже подцепил находку длинной веткой и притянул к себе:

— Сапог Керы, — сказал он совершенно убитым голосом и осел на землю. — С левой ноги.

— В огне не сгорела, под землю не провалилась, так что, надо было в воде потонуть? — отчаянно воскликнул Таро. — И даже не в воде, а в какой-то грязище…

Таро и Альгор стали ощупывать дно болота длинными ветками — там, где могли достать. Надеялись найти тело Керы. Без толку. Решили утром привести подмогу, а пока развели костер, чтобы согреться.

Оба Охотника порядком вымотались за сегодняшний безумный день. Сегодня возвращаться в Логово им уже не хотелось.

— А я ведь буквально на днях говорил Кере, что не знаю, сколько мы еще протянем, с такой-то жизнью, — грустно пробормотал Таро. — Но Кера… она считала себя чуть ли не бессмертной. И вот…

Альгор ничего не ответил. Вместо этого он достал из потайного кармана фляжку с полынницей. Чудо, что фляжка уцелела в битве. В отличие от Керы…

С этими мыслями Альгор сделал глоток и протянул фляжку Таро.

— Помянем… ее.

— Хорошая она была, — сказал Таро, вздохнув и передал фляжку обратно Альгору.

— Не. Ужасная баба, — возразил Альгор, сделав еще один глоток.

— А как шаманка — хорошая…

С этим Альгор не стал спорить.

— Увязла, бедняга, в болоте, не смогла выбраться, — продолжил Таро после паузы.

— Да не, не увязла. Сапог как торчал? Подошвой кверху! Значит, она нырнула. Головой вниз, — для пущей убедительности уже пьяный Альгор показал руками, как.

— Но зачем? — с недоумением спросил не менее пьяный Таро.

На этот вопрос у Альгора не было ответа, и дальше друзья молча передавали фляжку друг другу, пока не осушили весь крепкий напиток до капли.

— Надо закинуть сапог Керы в костер, — сказал Таро. — Лиоддийцы для покойников всегда вещи сжигают — чтобы на том свете они ни в чем не нуждались. А Кера ведь сейчас там… в одном сапоге!

Таро даже расплакался от безысходности, да и по щеке Альгора скатилась одинокая скупая слеза. Они бросили сапог Керы в костер и смотрели, как от языков пламени скукоживается и обугливается грубая кожа. А потом незаметно для себя Альгор и Таро уснули сидя, опершись друг на друга.

Чуйка вновь не подвела Альгора, несмотря на то, что он выпил полфляги полынницы. А пойло-то это было забористое, даже от крышечки фляжки могло вынести все мозги. Но Альгор-то, конечно, был крепким парнем. Посреди ночи сквозь сон он услышал, как хрустят ветки возле их костра, и очнулся.

— Не думала, что буду рада видеть ваши мерзкие рожи, — услышал Альгор до боли знакомый голос. — Дайте пожрать что ли.

Альгор усиленно заморгал. В двух шагах от него с другой стороны костра стояла… Кера?

— Ты чё шары вылупил, тупица? Вальхарским языком говорю тебе — пожрать дай! Я замерзла и проголодалась, чё не понятно-то?

Да, это была Кера… и не совсем Кера. В одном сапоге на правой ноге, а левая была обмотана какими-то тряпками. Одежда на ней была изодрана, сама женщина была вся в какой-то грязи и еще… она светилась зеленым!

Не добившись ничего от Альгора, Кера (или не Кера) просто села возле костра. Она взяла ветку, чтобы пошевелить угли и сделать пламя посильнее, и тут подцепила и вытащила из золы свой полусгоревший сапог.

— Что это? Мой сапог? — возмутилась Кера. — Какого… вы спалили его, придурки?

Тем временем Альгор быстро растолкал Таро. Увидев Керу, тот тоже открыл рот и замер.

— Ты видишь то же, что и я? — тихо спросил Альгор. — Она вся зеленая!

— Ага, — только и смог произнести Таро.

— Болотница… Она восстала из мертвых и пришла нас убить. Бежим!

Альгор вскочил на ноги.

— Че, куда собрался? — устало спросила его Кера.

— Да так, на охоту. Пожрать тебе принести.

Молниеносным движением — удивительным для такого грузного тела — Альгор схватил посох Керы и бросился бежать прочь, а Таро — за ним.

Но и Кера (или болотница) не осталась сидеть на месте.

— Вы что творите, сволочи? А ну, стойте, посох отдайте! Убью!

— Она и правда хочет нас убить! — задыхаясь от бега, крикнул Таро Альгору. — Точно болотница!

Болотники или болотницы — не редкость на северном острове Вальхара. Утонувшие в болоте люди иной раз восставали из мертвых. Кто-то заманивал путников в свое болото и топил их, кто-то — возвращался в свое родное поселение и мстил тем, кто обидел их при жизни.

Правда, на других, исконных островах Лиоддо болотники ни разу не встречались. Но Кера-то была из вальхари, и вполне могла стать нежитью своего народа.

О, Кера-болотница уж точно найдет, за что отомстить Альгору и Таро. Такая уж баба зловредная.

Шаманы вальхари знали, как упокоить болотников. А если шаман сам станет болотником, что тогда будет?

От выпитого весьма крепкого напитка Альгор и Таро не могли бежать нормально. Они шатались, петляли, то и дело задевали деревья в темноте, а иной раз и падали. Иногда им казалось, что Кера вот-вот их настигнет! Правда, Кера тоже не могла бежать быстро. Она, кажется, хромала, ведь была только в одном сапоге и опиралась на толстую ветку.

Каким-то образом Альгору и Таро всё же удалось добежать до стен частокола, что окружал Логово. Ночь еще не кончилась, и было по-прежнему очень темно.

— Открывайте ворота, — заорал Альгор во всю мощь.

— Нет, не открывайте! — крикнул Таро. — Здесь болотница, зовите отряд с шаманом!

Альгор и Таро стали громко спорить, открывать ворота или нет. Пока они так препирались, до них, хромая, доковыляла Кера. Увидев ее, друзья опять бросились бежать — на этот раз вдоль частокола.

И тут путь им преградила волчица Нуми, рыча и сверкая своими красными глазами. Альгор и Таро резко затормозили.

— Чт-т-то это? — испуганно спросил Таро.

Они вроде бы знали волчицу главного Егеря, но почему она… такая большая? Как будто раза в три выросла. Такая сожрет их одним махом и не подавится.

— Это гончая из преисподней! — заорал Альгор. — Она с болотницей заодно!

Незадачливые Охотники развернулись и побежали обратно — и едва не столкнулись нос к носу с Керой. От неожиданности Альгор выронил посох, а шаманка тут же подняла его. Она замахнулась было на Альгора, но тут подбежала волчица Нуми и едва не сшибла Керу с ног. Волчица принялась прыгать то вокруг Керы, то вокруг ее напарников. Она рычала и норовила укусить всю троицу за ноги — но не кусала, а вроде как играла.

Альгор и Таро подпрыгивали, уворачиваясь от волчьих зубов, а Кера с руганью отмахивалась от волчицы посохом:

— Уйди от меня, проклятая псина!

Что удивило Альгора и Таро — волчица, кажется, уменьшилась и вернулась к своим обычным размерам. Не гончая из преисподней, значит.

— Что тут за шум? — послышался невдалеке голос Егеря.

Вскоре всё вокруг было освещено факелами — показался Рыжий Вильхем в сопровождении десятка других Охотников.

— Ого, да они тут танцы устроили! — сказал кто-то из Охотников, и все дружно расхохотались. Со стороны действительно подпрыжки Альгора и Таро были похожи на пьяные деревенские танцы.

— Вильхем! Кера… она стала болотницей! Она… она вся светится зеленым! — выпалил Альгор.

Но главный Охотник почему-то только расхохотался в ответ — как и все сопровождавшие его.

— Нуми! Иди сюда, моя дорогая.

Волчица послушно подошла к своему хозяину, а тот потрепал ее по голове.

Альгор и Таро, наконец, смогли отдышаться.

— Альгор… кажись, Кера больше не светится… — растерянно пробормотал Таро.

— Болотница? — вскричала Кера, грозно наступая с посохом на своих напарников. — Вы что себе тут напридумывали, идиоты?

Кера хотела треснуть Альгора посохом по голове, но потом отпрянула, зажав нос:

— Ой, фу! Полыни нажрались, уроды, аж на весь лес разит…

Альгор не мог поверить своим глазам. Ну да, это Кера как она есть, грязная только сильно, но что в этом удивительного. Вон, и кашляет так же.

Альгор и Таро пристыженно молчали, Охотники вокруг хохотали, Кера кашляла, а Егерь просто ухмылялся — и, кажется, его волчица тоже. Когда у Керы, наконец, закончился приступ кашля, она гневно заявила:

— Вильхем! Как хочешь — а я с этими полудурками больше ни на какую Охоту не пойду! Дай мне других охотников-клинков, нормальных!

— Пока никто никуда из Логова не пойдет, — серьезно произнес Вильхем, проведя рукой по своей рыжей бороде. — Лисьи твари знают, где наше убежище, и нападут снова. Все нужны мне здесь.

Главный Егерь произнес эти слова тоном, не терпящим возражений, и продолжил:

— Любой алкоголь отныне под строжайшим запретом. Кого поймаю за нарушение — два дня в холодном погребе и неделя работы в шахте, Алую соль добывать. Альгор — ты как раз будешь первым. Тебе полезно, мозги придут в полный порядок.

— А Таро? — возмущенно спросил Альгор. — Мы с ним вместе пили!

Таро посмотрел на него с неодобрением — тоже мне, друг, называется.

— Таро нужен в кузнице, — ответил Егерь. — Кера — а ты давай, это… отмывайся и спускайся в темницы. У нас там полудохлый восьмихвостый пленник, надо привести его в чувство и разговорить. Будет тебе шаманская работа.

Раздав распоряжения, Вильхем направился к открытым воротам, остальные Охотники последовали за ним. Незадачливая группа Керы плелась в самом хвосте.

— Так где тебя носило-то Кера? — спросил Таро. — Мы вообще-то с Альгором переживали. Сначала думали, ты в огне сгорела, потом — что сквозь землю провалилась, потом — что в болоте потонула.

— Я что — дура? — возмутилась шаманка. — Ну, загорелась башня, ну рухнула — и что? У меня же посох и дар! Выставила щит, замедлила свое падение. Ну а потом прошла по подземному ходу и выбралась в лесу. А там на лазутчика демонского наткнулась, шестихвостого, красной масти! Он даже биться не стал со мной, вот же трус! Побежал от меня и прыгнул в болото! Эх, не достала его лучом из посоха, вот, сапог швырнула. Потом шарилась по тому болоту, пыталась эту тварь найти, да только измазалась вся… С вас, кстати, новые сапоги, придурки!

… После этого насыщенного на события дня Альгор, Таро и Кера стали настоящими героями Логова. Но не в том плане, как они этого хотели.

Про битву с демонами все как-то быстро забыли. Оплакали павших товарищей и занялись рутинными делами.

Завидев кого-то из группы Керы во дворе Логова, все остальные Охотники начинали посмеиваться и перешептываться, пересказывая друг другу ночные приключения этой троицы. Даже зеленые юнцы не стеснялись показывать на них пальцами. История эта обрастала невиданными подробностями и стала настоящим анекдотом.

Альгор считал это ужасно несправедливым. Подумать только — столько лет успешно охотиться на демонов, пережить настоящую битву с лисьими тварями, и что в итоге? В итоге в глазах сотоварищей он — не прославленный Охотник, а какой-то пьяный шут. Вот за что такое наказание?

Неизвестно, сколько времени Мираи была во тьме. Здесь, в Низшем мире, кажется, царит безвременье.

Но вот, наконец, тьма рассеялась, и Мираи вновь увидела свет мириадов звезд в черном небе.

Нет, это ведь не звезды. Это свечи жизни людей.

Потом Мираи осознала, что лежит на спине, повиснув в гигантской паутине. Вот только она не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Кажется, ее парализовало. Язык ее тоже как будто онемел, демоница не могла произнести ни слова.

Это было так странно — ведь она привыкла уже ощущать здесь, в Низшем мире, удивительную легкость своего тела. Здесь нельзя было упасть — сорвавшись с высоты, ты плавно опускался вниз. А теперь тело Мираи словно окаменело, и только ее светлые волосы, поднимавшиеся вверх над головой, напоминали о том, что мир этот не поменялся.

Ей оставалось лишь смотреть вверх, на звезды-свечи. Звезды… они как будто стали ближе…

Вот эта желтая звезда, она принадлежит женщине по имени Рику, торговке чаем из Йогамы. Она будет гореть еще примерно лет тридцать…

— Звезды… У них есть имена! — к Мираи неожиданно вернулся дар речи. — И я могу их прочесть, я знаю, кому они принадлежат!

— Это великие знания демонов Нижнего мира, — раздался знакомый шипящий голос неподалеку. — Ты получила их вместе с моим ядом, когда я тебя укусил.

Мираи с трудом повернула голову влево. Паук лежал на спине, повиснув в своей паутине и, кажется, тоже не мог пошевелить конечностями, как и она.

— Благодарю вас за этот дар, господин Санджи, — произнесла Мираи слабым голосом.

— О, я и не думал ничем одаривать тебя, лиса, — злобно прошипел арахнид. — Твоя кровь… она такая сладкая, я забыл, что это яд для меня. Я забыл, что ты не человек, а демон — как и я… О, если бы я только мог попасть в мир людей…

Но Мираи уже не слушала паука. Шин… ей надо скорее найти его свечу.

Теперь она всё видела по-другому. Она могла приближать к себе нужные звезды. Она интуитивно знала, как найти правильную дорогу в этом звездном лабиринте.

Вот она, звезда Шина. Красная, едва светится. Ей остались считанные дни.

— Свеча Шина… я нашла ее. Созвездие Наконечник стрелы, то, что между созвездиями Пяти Скакунов и Феникса. Красная звезда, крайняя в левом луче…

Она произносила все эти названия и координаты, как будто всегда их знала.

— Свеча Шина… она вот-вот погаснет. Прошу тебя, господин Санджи, замени ее.

— Заменить? Свечи зажигаются для людей один раз в жизни, при их рождении.

— Ты же сказал, если я найду эту свечу, ты заменишь ее…

— Я ничего такого не говорил. Ты спросила: можно ли заменить свечу жизни человека. Я ответил — сначала нужно ее найти.

— Но ты ведь можешь ее заменить!

Мираи хотела крикнуть, но голос ее по-прежнему был слаб.

— Тогда я сама это сделаю! — решительно заявила она. — Я… я смогла найти свечу, смогу и заменить ее.

Демоница хотела вскочить на ноги, но по-прежнему была парализована.

— Ха-ха, не так быстро, лиса. Яд еще будет действовать на тебя какое-то время — как и твой яд на меня. Возможно, свеча твоего… Шина погаснет, а возможно и нет. Кстати… пока мы тут валяемся без дела, скажи мне, зачем тебе вообще спасать этого человека?

— Я люблю его!

— А-а-а, любовь, — растягивая слова, сказал демон-паук. — Это вообще-то сказки для людишек, так они называют, э-э-э, свой инстинкт размножения. Но ты, лиса, тут каким боком? Демонам человеческие инстинкты не свойственны. Мы же охотимся на людей, уничтожаем их. Думаю… ты просто хочешь съесть его, этого… Шина.

— Что за чушь? — возмутилась Мираи. — Я вовсе не такое чудовище. Всё, чего я хочу, — это просто быть рядом с ним…

— Хочешь его душу! — продолжил за нее паук Санджи. — Вы же, лисы, душами питаетесь. Ну так это то же самое, что кровь пить. Должно быть, тебя чем-то привлекает именно его душа. Это я могу понять. Я еще помню, что кровь некоторых людей… ммм… гораздо вкуснее, чем у других.

Мираи противно было слушать подобное.

— Я никогда не хотела забрать душу Шина. Ты… ты ничего не знаешь о любви.

— Люди… — мечтательно произнес демон-паук, не слушая Мираи. — Такие жалкие создания, но у них такая вкусная кровь. О, если бы я вновь мог попасть в мир людей…

Мираи знала, что в былые времена подобные пауки-демоны жили в мире людей. Вот только в те времена пауки были не больше кошки размером — и то их смертоносного яда хватало, чтобы убить человека, а их прочная паутина могла удержать и быка, и тигра! Пауков тогда считали самыми опасными чудовищами, и не зря. С ними невозможно было справиться, и высшие боги изгнали их сюда, в Низший мир.

А демон-паук Санджи на двух задних ногах выше человеческого роста — гораздо крупнее чудовищных пауков древности… И если он проникнет в мир людей, что тогда будет?

— А знаешь, что, глупая лисица? — вдруг загадочно сказал арахнид. — Я, пожалуй, заменю свечку для твоего человечка, если ты… станешь моим проводником в мир людей. Свечка для человечка… смешно звучит, правда?

Паук сам рассмеялся собственной шутке. А вот Мираи было не до смеха. Если она приведет гигантского паука в Срединный мир, это будет настоящая катастрофа.

— Разве… отсюда есть выход в мир людей? — осторожно спросила она.

— Думаешь, за тысячи лет заточения здесь я не исследовал Низший мир вдоль и поперек? Это гигантская сеть пещер под землей, с бесчисленными лабиринтами и тупиками… Но я нашел один выход на поверхность. Вот только он запечатан для меня. Но вам, лисам, позволено жить среди людей, значит ты можешь провести туда и меня.

Если демоны-пауки выберутся на поверхность, они захватят этот мир. Шин ей этого не простит.

Жизнь одного человека против жизней многих людей? Что дороже?

На этот вопрос Мираи могла ответить без колебаний.

Шин ей дороже всех. А другие люди — еще неизвестно, что с ними будет. Пока паук доберется до Срединного мира, пройдет какое-то время. А Шина нужно спасать прямо сейчас.

И Мираи ответила:

— У меня есть одно условие, господин Санджи. Пообещай, что ты не тронешь Шина Миновара и людей из его деревни Хаяо. Тогда я стану твоим проводником в Срединный мир.

Арахнид рассмеялся:

— Ха-ха-ха, я согласен. Для меня там найдется много других деревень. Что ж, пойду выполнять свою часть сделки. А ты запомни: если попытаешься меня обмануть, свечка твоего человечка тут же погаснет. И тебя убью заодно.

Паук уполз вверх по своей паутине, к звездам. А вот Мираи всё еще была под действием его яда и по-прежнему не могла пошевелиться. Она могла лишь смотреть вверх на свечу Шина и молиться про себя, чтобы арахнид успел ее заменить. Так, незаметно для нее самой, Мираи вновь окутала тьма, и демоница погрузилась в забытье…

В кои-то веки грандмастер Сатору Ханами нашел себе новое увлечение. Помимо бонсаи.

Вот уже несколько дней он безвылазно сидел в своих покоях. А причиной тому были древние свитки с печатью в виде дракона, которые Сатору нашел в скрытой секции библиотеки Лисьей горы. Желто-коричневые пергаменты, покрытые пылью, должно быть, пролежали забытыми сотни лет. А то и тысячи.

Сами свитки Сатору нашел давно, и они с тех пор пылились уже в его покоях. А вот шифр к ним он обнаружил буквально на днях и совершенно случайно. В крипте, где хранились памятные таблички предыдущих грандмастеров.

Три свитка по-прежнему были запечатаны, а вот на четвертом Сатору взломал нефритовую печать и теперь расшифровывал его. Дело это требовало крайней сосредоточенности, письмена на свитке местами были крайне неразборчивы. Но грандмастер увлекся делом не на шутку. Он даже любимые бонсаи забросил. Более того — запретил прислужникам заходить и убирать его покои, чтобы не отвлекали и не раздражали его.

Потому в роскошных покоях грандмастера воцарился не менее роскошный беспорядок. Использованная дорогая посуда, шелковые халаты, драгоценные безделушки, наборы для каллиграфии и прочие мелочи — всё лежало не на своих местах и совсем не по фэн-шую. Довершали весь этот хаос листы рисовой бумаги, исписанные изящным почерком Сатору — они валялись повсюду. Поняв, что допустил ошибку, грандмастер гневно отбрасывал написанное и начинал заново.

Драконий язык. Такой древний, что шифр позволял лишь произнести слова на нем — но не понять смысл. Но этого было достаточно для Сатору. Свитки, несомненно, были магические, и содержали какое-то мощное заклинание. Чтобы оно подействовало, нужно было правильно произнести слова.

Грандмастер Фудзиро предупреждал Сатору, что драконья магия погубит того, кто использует ее. Но Сатору осталось жить всего-то пару месяцев, а потому он не видел смысла бояться запретной магии, раз уж получил шанс ее применить. Кто знает, может, старик Фудзиро ошибался, и Сатору, наоборот, получит невиданное могущество от этих свитков?

Вот только эта магия пока не давалась ему. Сатору три раза уже переписывал заново расшифрованный текст со свитка, чтобы понять, где он допустил ошибку — но нет, все три раза текст получался одинаковым, он досконально изучил каждый древний символ. Три раза он произносил эти непонятные, забытые всеми за тысячи лет слова. Никакого толку. Неужели драконья магия только для драконов, которые исчезли много веков назад?

Меж тем кто-то настойчиво колотил в дверь уже добрых полчаса. Сначала Сатору просто не обращал на это внимания, а потом это начало его раздражать. Что эти тупые прислужники себе позволяют? Надо бы спустить парочку этих ущербных в Нижний мир, к паукам — тогда, глядишь, и остальные научатся себя вести.

— Я же приказывал не беспокоить меня! — гневно крикнул Сатору в ответ на очередной стук в дверь.

— Грандмастер, это я, Танака! Я с докладом о битве, вы же сказали приходить в любое время.

Ах, да. Битва за это вонючее Логово. Сатору как-то подзабыл про это.

— Ну ладно, заходи, — произнес грандмастер снисходительным тоном. Что ж, надо ненадолго отвлечься от этих свитков, может, потом Сатору поймет, где он и что упустил в расшифровке.

Раздвижные двери открылись, и в покои, низко согнувшись и семеня мелкими шажками, вошел мастер Танака — шестихвостый лис и доверенный шпион Сатору Ханами.

Сатору откинулся на своем бархатном кресле, как на троне. Танака подошел к нему, встал на колени и низко поклонился. В лисьей ипостаси Танака имел красную масть — а в его черных волосах было несколько красных прядей. Выражение лица его было всегда одинаково угодливым, и губы словно застыли в подобострастной улыбке.

Грандмастер презрительно смотрел на своего шпиона. Мерзкий демонишка с мелочной душонкой, готовый вылизывать ему пятки. Но он умеет собирать слухи, а потому всегда был полезен для Сатору.

— Ну давай, докладывай, только побыстрее, — небрежно бросил Сатору, взмахнув изящной кистью правой руки.

Танака встал с колен и стал рассказывать о ходе битвы, за которой он исподтишка наблюдал по приказу Сатору. Грандмастер слушал вполуха. Да, погибло много и демонов, и Охотников. Логово захвачено не было — да Сатору это и не планировал на самом деле. Нескольким демонам удалось сбежать — ну, пусть. Восьмихвостый лис Ченким попал к Охотникам в плен — ну, лучше бы, конечно, Охотники убили его. Но ничего, убьют потом.

Собственно, в этом и был план Сатору — избавиться от тех демонов, что претендуют на место следующего грандмастера. Восьмихвостый лис Ченким как раз принадлежал к их числу, как и семихвостый лис Акира, которого по трагической случайности (ха-ха) до этого убила шайка Охотников. Казалось бы, какая Сатору разница до того, кто займет трон Главы Демонов после него? Всё равно ведь кого-то изберут. Но эти… такие самодовольные, уверенные и уважаемые другими демоны особенно раздражали грандмастера, и он решил от них избавиться… заранее.

— Очень жаль наших павших товарищей. Многие были еще такими молодыми демонами! — с наигранной скорбью произнес Сатору и едва слышно хмыкнул. — Я обязательно устрою в их честь роскошный пир на следующем совете. Что ж, ты свободен, Танака, можешь идти.

Но шестихвостый лис вновь встал перед Сатору на колени и трижды поклонился, коснувшись лбом холодного мраморного белого пола.

— Чего тебе еще? — нахмурившись, спросил Сатору.

— Грандмастер, я верно служил вам много лет, — вкрадчиво начал Танака.

— Да, и я это ценю, — с едва скрываемым раздражением произнес Сатору.

— Грандмастер, осмелюсь спросить, — продолжил Танака. — Вы поддержите меня как своего преемника?

Последние слова привели Сатору в ярость. Неслыханная наглость, просить о таком!

— Что? Уже дождаться не можешь, когда наступит мой последний день?

— Нет! Мое сердце обливается кровью при мысли об этом! Но день вознесения ведь все равно наступит…

— Да какой из тебя грандмастер?! — Сатору закипал все сильнее и сильнее. Да ему просто молнии метать хотелось! — Твоя натура — быть прихвостнем. Ущербные прислужники и то имеют больше достоинства, чем ты! Я удивляюсь, что ты вообще стал демоном-лисом, когда по сути ты — подлый шакал… Грандмастера выбирают общим голосованием, если ты забыл.

— Я это знаю, — смиренно сказал шестихвостый лис. — Но если вы укажете на мою кандидатуру, меня поддержат остальные демоны. Вспомните, я ведь помогал вам избавиться от конкурентов еще при ваших прошлых выборах…

— Замолчи!

Сатору нервно взмахнул широким рукавом своего кимоно — и нечаянно опрокинул свечу прямо на тот самый древний свиток, который расшифровывал. Сатору схватил свиток, намереваясь потушить, но тут символы на нем на мгновение вспыхнули красным, а свиток рассыпался на тысячи искр.

Грандмастер сначала растерялся, а потом посмотрел на свои ладони, которые пылали светло-желтым огнем.

Огонь! Ну, конечно! Только огонь может пробудить магию дракона, как он раньше об этом не догадался!

Медлить нельзя! Сатору произнес слова со свитка на древнем драконьем языке. Пока он переписывал их три раза, успел уже выучить наизусть.

Шестихвостый лис Танака, стоявший на четвереньках, как собака, в ужасе смотрел на своего повелителя.

— Грандмастер… ваши глаза, — сдавленно произнес Танака.

Сатору мельком глянул на себя в зеркало. Его глаза также пылали желтым огнем, как и ладони, а за спиной от его тела расходилось девять симметрично расположенных пламенных лучей — словно девять его лисьих хвостов. Но главное — Сатору внезапно понял смысл заклинания, которое произнес…

— Знаешь, что это? — торжествующе сказал Сатору Танаке. — Это древняя запретная магия, Захват Дракона. И сейчас я испробую ее.

Пламенные лучи из-за спины Сатору потянулись к Танаке, точно щупальца. Пара мгновений — и от него осталась лишь горстка пепла.

Привлеченные шумом, в покои грандмастера ворвались два немых прислужника, что стояли снаружи на страже. Огненные щупальца потянулись и к ним — и прислужников постигла участь Танаки.

А потом пламя исчезло, и Сатору Ханами принял свой прежний облик. Как будто ничего и не произошло.

Так, заклинание длится недолго. Надо это запомнить…

Но главное — какой же невероятный прилив энергии почувствовал Сатору! Так хорошо ему в жизни никогда еще не было.

Драконья магия смертельно опасна для демонов-лис? О, только для врагов того, кто ее применяет. Старик Фудзиро, как всегда, был не прав.

У Сатору осталось еще три свитка. Что ж, день его вознесения будет очень ярким… и незабываемым.

И вновь пробуждение от долгого тяжелого сна, вызванного паучьим ядом.

Как бы ни путались мысли, одно Мираи помнила точно. Шин.

Посмотреть вверх, устремиться взглядом в звездное небо Зала Судьбы…

Что? Красной свечи больше нет? Но на ее месте горит новая, белая, ослепительно яркая! И это точно свеча Шина, его имя написано на ней, и его нельзя стереть!

Белая свеча — это долгая жизнь до глубокой старости.

Лицо Мираи озарилось счастливой улыбкой. Но потом звездное небо, кажется, заволокла какая-то черная туча. Это паук Санджи навис над ней, уцепившись за свою паутину:

— Я выполнил свою часть сделки, как видишь. Теперь твоя очередь, лисица. Вставай — нам предстоит долгий путь.

Мираи пришлось стать проводником для демона-паука. Удивительная ирония судьбы. В мире людей ей самой нужен был проводник, чтобы попасть в людское поселение, а теперь ей приходится играть роль Шина.

Круг замкнулся. Змея укусила себя за хвост, как часто любил говорить грандмастер Фудзиро. А еще он говорил, что каждого, человека или демона, ждет «свое возмездие».

Но, хоть Мираи и стала проводником, всю дорогу по подземным тоннелям и лабиринтам ей пришлось следовать за Санджи. Кажется, они шли уже много дней, но ведь в этом месте нет времени…

Идти было не тяжело. Демоны не утомляются, да еще и эта особенность гравитации Низшего мира… Тело Мираи по-прежнему, кажется, почти ничего не весило, она легко могла идти на кончиках пальцев и удерживалась на самых скользких камнях. Обвалов в пещерах также можно было не опасаться: если какой-то камень или сталактит срывался со своего места, то падал он очень медленно, как легкое перышко…

…Казалось, они пришли в очередной ничем не примечательный тупик. Но паук Санджи сдвинул тяжеленный валун и…

Луч света. Как непривычно было видеть настоящий дневной свет! Мираи зажмурилась.

— Прошу, — с наигранной любезностью сказал паук. — После вас. И помни: если обманешь меня — тебе не жить. И твоему человечку тоже.

Мираи полезла наверх по скользким камням так быстро, как только могла. С каждым шагом она чувствовала, что ее тело становится все более тяжелым. Возвращались давно уже забытые ощущения от пребывания на поверхности, в мире людей.

— Постой, — сказал Санджи, когда Мираи была уже у самого выхода. — Ты должна сказать: «Я привела гостя в Срединный мир. Теперь этот мир станет домом для Санджи».

Мираи повторила всё слово в слово. А потом вышла наружу.

Выход из пещеры находился в глубоком лесном овраге.

Воздух был холодным, пахло сыростью — но Мираи после пребывания в Нижнем мире он показался свежим, и она с удовольствием вдохнула полной грудью. Да, ее тело стало гораздо тяжелее, но шаг за шагом она адаптировалась к привычным условиям.

Хрипы и какой-то треск заставили ее обернуться. Паук Санджи стоял неподвижно у самого входа в пещеры Нижнего мира.

И Мираи знала, почему. Демоница торжествующе улыбнулась и без опаски подошла к нему:

— Удивительно, правда? Ты повелитель Низшего мира и знаешь столько тайн… но видимо, есть кое-что, что тебе неизвестно.

В ответ ей раздались лишь невнятные хрипы.

— Тебе не нужен никакой проводник в мир людей, — продолжила Мираи. — И печати высших богов — они скорее защищали тебя, а не людей от тебя.

Все восемь конечностей паука затрещали, как сломанные ветки. Они перестали удерживать массивное тело арахнида, и оно рухнуло на землю.

— Посмотри на себя, паук. За многие века ты вырос таким огромным. Настоящее чудовище. Конечно, здесь, в Срединном мире, тебе не было бы равных… если бы ты мог здесь жить. Но ты думал, почему стал таким? Да просто у тебя в Низшем мире даже булыжники весят как перышко, а ты можешь ползать по своей паутине вниз головой и не падать.

У паука уже шла пена из его уродливого рта. Его красные глаза смотрели на Мираи с ненавистью. А демоница всё продолжала говорить.

— Ты думал распечатать вход и обмануть высших богов. Но твое тело — вот настоящая печать. Ты просто не можешь жить в Срединном мире. Твой тяжелый панцирь уже сдавил твои легкие, и ты не в силах сделать вдох. А твои тонкие конечности не в состоянии сделать и шага. А знаешь, откуда я все это узнала? Благодаря тебе и твоему яду. Спасибо тебе, господин Санджи.

После этих слов Мираи встала на колени и сделала самый почтительный и благообразный поклон. Но паук уже его не видел. Его красные глаза стали черными, и арахнид затих.

Демоница поднялась с колен.

— Ты чудовище, — сказала Мираи уже мертвому громадному пауку. — А чудовищам нет места в этом мире.

Мираи подняла руки, сделала несколько движений — и паука засыпало листьями. Лучше скрыть мертвого монстра от чужих глаз. Хотя этот лес выглядел совсем глухим. Было ощущение, что здесь еще не ступала нога человека.

Потом демоница устроила камнепад — и вход в пещеру оказался наглухо запечатан огромными булыжниками. Проход в Низший мир должен быть надежно заперт.

Завершив необходимые дела, Мираи, наконец, спокойно осмотрелась. Листья на деревьях уже начали желтеть — а, значит, наступила ранняя осень. Получается, в пещерах Нижнего мира она была не менее полугода. И весну, и лето она провела вдали от своего любимого.

Сакура уже давно отцвела, но Шин… он должен быть жив, она ведь видела его новую свечу!

Простит ли он ее за такую долгую разлуку? Но Мираи придумает, как всё объяснить. Скажет, что грандмастер Сатору наказал ее за то, что не принесла на совет ни одной души. В конце концов, в этом она даже не солжет. А про демона-паука и свечу жизни Шин, конечно, знать не должен.

Скоро они встретятся. Ждать осталось недолго.

Мираи было трудно понять, в какой части Лиоддо она находится. Возможно, это был самый крупный остров страны (Мориношима), возможно — какой-то из многочисленных мелких островков.

Демоница решила превратиться в лису: в зверином облике она сможет передвигаться гораздо быстрее.

Три дня и три ночи белая треххвостая лисица бежала по лесу и, наконец, оказалась на широкой тропе. Тут явно можно встретить людей.

Люди не заставили себя долго ждать — вскоре лисица услышала грохот позади нее. Но она точно не ожидала, что прямо мимо нее вихрем пронесется карета. Ее карета. Хотя нет, уже не ее, Мираи ведь сама подарила ее Каю, чтобы загладить свою вину с тем жертвоприношением.

Белая лиса бросилась бежать за каретой — но у нее не было никакой возможности догнать чудо-экипаж. Эх, сколько раз невиданная скорость кареты приносила пользу Мираи, а теперь, получается, всё обернулось против нее. Но она все равно продолжала бежать — в надежде, что Кай (если каретой управлял действительно он) когда-нибудь остановится.

Расчеты Мираи оправдались. Глубокой ночью он добежала до уже стоящей кареты. Возле нее горел небольшой костер, а рядом с костром спал молодой мужчина.

Демоница-лиса вновь приняла человеческий облик — прекрасной молодой женщины с солнечными волосами и зелеными глазами. Потом подошла к спящему.

Мираи на стала сразу его будить, с любопытством рассмотрела. Лицо мужчины было закрыто широкой соломенной конусовидной шляпой — но Мираи всё же узнала в нем Кая. На нем была добротная, но поношенная одежда из грубой серо-бежевой ткани. Левой рукой он придерживал два коротких меча, закрепленных на поясе, а в правой руке сжимал длинный меч-катану. На вид типичный ронин — бывший самурай, лишившийся господина, вольный воин.

Наконец Мираи коснулась локтя спящего Кая, и тот встрепенулся, угрожающе выставив вперед меч. Потом узнал ее и нахмурился — после ритуала жертвоприношения он теперь настороженно относился к демонице и больше не доверял ей. И, конечно, никакая ее красота больше не могла его соблазнить.

— Я знаю, этот меч не навредит тебе, — сказал Кай. — Но если у тебя есть хоть капля чести и совести, ты сейчас уйдешь. Я не желаю тебя видеть, Мираи.

Мираи встала на колени перед Каем и трижды поклонилась, коснувшись лбом земли.

— Кай, я виновата перед тобой, знаю. Прошу, не прогоняй меня. Умоляю, просто ответь на вопросы, которые уже много дней мучают меня — и я сразу же уйду и больше не побеспокою тебя, обещаю.

Кай сжал губы, ничего не сказав. Но меч всё же убрал. Тогда Мираи осмелилась задать самый важный для нее вопрос:

— Просто скажи мне, жив ли Шин? Всё ли с ним в порядке?

— Жив и здоров, — коротко ответил Кай. — Управляет своим поместьем и деревней Хаяо. Он же у нас теперь вроде как князь.

— Благодарю тебя, Кай. Это всё, что я хотела знать.

Мираи еще раз поклонилась и уже развернулась, чтобы уйти.

— Но он действительно чуть не умер во время цветения сакуры, — сказал Кай ей вслед.

Демоница обернулась.

— Что? — встревоженно спросила она. — Как? Как это случилось?

— Мы были в главном парке Салидамы, любовались цветущими сакурами и медитировали — как и принято во время этого праздника. И вдруг Шин упал замертво! Его укусил гигантский паук!

— Не может быть… — чуть слышно произнесла Мираи

— Почему не может? — с недоумением переспросил Кай. — У нас ведь водятся ядовитые пауки, хоть я и не слышал, чтобы они часто нападали на людей. Правда, этот, что укусил Шина, был особенно огромным. Больше, чем моя ладонь!

Мираи вспомнила паука-демона и ощутила, как ее пробирает дрожь. Это было чувство леденящего ужаса, которого она не испытывала даже в пещерах Низшего мира.

— Шин неделю лежал без сознания, и лекари лишь качали головами: никакие противоядия не помогали, — продолжил Кай. — И вдруг на восьмой день он очнулся, как ни в чем не бывало! Кто-то сказал, что это чудо, а кто-то — что его молодой и сильный организм справился.

Значит, именно в этот момент демон-арахнид Санджи заменил свечу. Мираи вздохнула с облегчением. А паук… что ж, это просто совпадение.

Главное, что всё самое ужасное осталось позади. Чтобы отвлечься от дурных воспоминаний о Низшем мире, Мираи решила перевести разговор на другую тему. Тем более, Кай, кажется, передумал ее прогонять.

— Кай, скажи, где мы находимся? Далеко ли отсюда до Салидамы и… деревни Хаяо?

— Ха! Еще как далеко. Мы сейчас на самом севере острова Мориношима, а Салидама находится на юге, как ты помнишь.

Так, ну, хоть в морское путешествие отправляться не придется. Это для демоницы могло быть проблемой, ведь пришлось бы искать себе человека-проводника, чтобы проникнуть на корабль.

— Я решил уехать как можно дальше от Салидамы, — добавил Кай.

— Вот как? Почему же? Как вообще твои дела, Кай? — спросила Мираи с интересом. — Шин рассказывал, что ты вроде бы даже хотел уйти в монастырь.

— Быть монахом — почтенное и уважаемое занятие. Но мне это совершенно не подходит. Я, после того как оправился от потери крови, если ты помнишь, — укоризненно сказал Кай. — Так вот, после этого я решил, что никому больше не позволю командовать мной! Я просто пошел прямо к генералу Наката и сказал ему правду: что Айрин не беременна и что я не чувствую себя достойным жениться на ней. Генерал опять меня чуть не обезглавил — но потом сказал, что не осквернит свой меч моей поганой кровью. Он немедленно уволил меня из городской стражи Салидамы и сказал, что позаботится о том, чтобы никто не взял меня на службу в качестве самурая.

— Но ведь Шин теперь землевладелец. Ты мог бы остаться служить у него.

— Вот еще! — возмутился Кай. — Нет, Шин, конечно, предлагал мне, но я тут же отказался! Шин — мой друг, не смогу я считать его своим господином. Нет, мне по душе моя нынешняя жизнь! Теперь я ронин и сам себе хозяин. Странствую по островам нашей империи, за умеренную плату защищаю деревни от всякого сброда и разбойников. И не засиживаюсь долго на одном месте.

— Я очень рада за тебя Кай, — искренне сказала Мираи и улыбнулась. — Ты живешь той жизнью, которой и хотел жить. Быть ронином — это и правда тебе подходит.

— Я хочу еще кое-то тебе сказать, Мираи, — продолжил Кай. — Шин сейчас здоров, полон сил и выглядит счастливым. Вот только он… совсем о тебе забыл!

— Но… как? — удивилась Мираи.

— Сначала я не обратил на это внимания. Мы много разговаривали о нашей учебе и службе стражниками, Шин также поделился своими планами на будущее. Сказал, что доверит Академию учителю Йошиде, а сам будет в основном заниматься делами поместья и деревни. А спустя пару лет будет думать о семье. Я спросил его: а что насчет Мираи? Но Шин удивленно переспросил, кто это такая? И я понял, что он напрочь забыл о тебе.

Я решил понаблюдать за ним. Как-то я завел разговор о демонах и о том, перед прекрасной демоницей-лисицей ни один мужчина не сможет устоять, если она очарует его. На что Шин твердо ответил, что демон может подчинить себе только слабого духом — а сильный человек ни за что не позволит себе связаться с демоном.

Я спрашивал его о разных эпизодах в нашем недавнем прошлом. Он помнит всё до мельчайших подробностей — но тебя, Мираи, как будто там не было. И тогда я даже сам стал сомневаться в твоем существовании. Как будто всё это был затяжной сон, морок. Может, и сейчас ты мне только снишься.

Мираи слушала всё это, и ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— А ты сам не рассказал ему больше обо мне, ведь так?

— Нет. Я… не видел в этом смысла. Он бы воспринял это просто как историю, которая произошла с кем-то другим.

— Но дело ведь не только в этом, не правда ли? — горько усмехнулась Мираи. — Ты просто не захотел, чтобы Шин меня вспомнил.

— И это тоже — врать не буду. И я считаю, ты заслужила это, ведь ты едва не убила меня в прошлый раз! — с вызовом ответил Кай. — Но знаешь, я уверен, что поступил правильно. Когда Шин исцелился, он выглядел таким счастливым! А с тобой… он был несчастен, я это точно знаю. Ты как будто поглощала его жизненные силы, он перестал улыбаться и был всё время хмурым.

— Ничего… когда я вернусь, Шин вспомнит меня.

— Может быть. Но… стоит ли, Мираи? Если ты опять привяжешь его к себе, то всё начнется заново, ты ведь и сама знаешь. Любовники демонов долго не живут…

Мираи встала и повернулась к Каю спиной. Он не должен видеть слез, которые, помимо ее воли, медленно скатывались вниз по ее щекам.

— Благодарю тебя еще раз за то, что всё рассказал мне, Кай. Желаю тебе удачи во всём. Прощай.

Чудовищам нет места в этом мире. Она сама так сказала.

И она, Мираи — тоже чудовище. Демоница. Кай прав, она погубит Шина, если будет рядом с ним. То, что он получил новую свечу жизни, — это невероятно, так не стоит отнимать у него эту жизнь.

Она не будет к нему возвращаться.

Шин будет счастлив без нее и никогда о ней не вспомнит.

И сама Мираи больше не будет чудовищем, демоном. Не станет забирать души. Поселится в уединенном месте.

Бывшее убежище лиса Акиры как раз подойдет. Там красиво. Водопады, горячие источники, неприступные горы.

Мираи станет много времени проводить в лисьем обличии, охотясь на мелкую лесную живность. Тогда у нее даже не будет потребности самой поглощать человеческие души.

И на совет демонов ей больше не нужно являться. Как и на вознесение грандмастера Сатору — а оно уже будет скоро.

Мираи не вернулась из Низшего мира на Лисью гору — значит, Сатору думает, что пауки-демоны убили ее. Ни он, ни его преемник не будут ее искать. Так она будет потеряна для всего мира. Забыта всеми.

Каждый получит свое возмездие. Так говорил ее наставник, грандмастер Фудзиро.

Жизнь в забвении. Это и будет ее возмездием.

После битвы с лисами-демонами Рыжий Вильхем жил в ожидании очередного нападения на Логово. И всеми силами пытался подготовиться к этому как можно лучше.

Разрушенная Восточная башня была быстро отстроена всеобщими усилиями.

Новое оружие ковалось в кузнице день и ночь. Добыча Алой соли также не прекращалась ни на минуту.

Охотникам теперь нельзя было покидать Логово, кроме как для добычи дичи в ближайшем лесу. Более того — всем странствующим Охотникам надлежало как можно быстрее вернуться. Для этого Вильхем разослал воронов с письмами во все концы Лиоддо.

Охотники постепенно прибывали и, надо сказать, в Логове никогда еще не было так людно и тесно.

Восьмихвостый лис Ченким никак не приходил в себя, несмотря на все ухищрения Керы и других шаманов. Так и лежал в пыточной камере полудохлый, без сознания, в зверином облике. Сколько раз Кера хотела уже просто его прибить и обрубить все восемь хвостов — Вильхем не разрешал.

В Логове были и другие пленники — лисий молодняк, с одним и двумя хвостами. От них удалось узнать, что лисы перемещаются на Лисью гору через порталы в специальных камнях. С помощью этих же порталов лисы оказались и здесь. Пользоваться порталами могут только демоны-лисы с помощью своих амулетов. Рассказали про Совет демонов, про грандмастера, про волшебный источник. Про дальнейшие планы грандмастера насчет битвы с Охотниками пленникам ничего не было известно.

Вильхем распорядился уничтожить все порталы в окружающем Логово лесу — чтобы избежать внезапного нападения. Только до одного портала — в глубине болота — они так и не смогли добраться.

В таких делах прошла весна и лето. Но повторного нападения демонов пока так и не случилось. Зато в Логове росло недовольство: Охотникам было и тесно, и скучно без настоящего дела, да еще и всю выпивку Егерь запретил. Правда, Охотники все же придумали себе развлечения — собачьи бои и собачьи бега. С участием ручных демонов-волков, разумеется.

Вильхем не мог такое одобрить. «Ручные» демоны-волки были ведь не такими уж ручными. В этих боях и бегах то и дело жертвами становились люди. А еще особо предприимчивые Охотники устроили подпольные ставки, из-за чего также почти каждый день происходили драки да разборки. Но запретить всё это Егерь также был не в силах. Да, Рыжего Вильхема в Логове все уважали, но в нынешней подвешенной ситуации и его власть была слишком зыбкой. Пусть уж лучше все идет как есть, чем наступит полный хаос…

… Кера в очередной раз спустилась в подвалы Логова, где находились пыточные камеры.

Восьмихвостый лис золотистой масти (впрочем, сейчас он был цвета грязного песка) так и лежал без сознания на деревянном столе. На шее его был толстый ошейник из того же сплава, что делают Кровавые клинки: чтобы блокировать лисью магию. Ошейник был пристегнут цепью к стене. Если лис внезапно очнется, то сбежать не сможет. Хотя… эта тварь на последнем издыхании, куда уж ему сбегать.

Кера принесла для лиса новую настойку. Вальхарская полынь, уксус и жгучий шансийский перец, всё в равных пропорциях. Такая убойная смесь мертвого разбудит от вечного сна.

Шаманка открыла зверю пасть и влила несколько капель в рот из стеклянного флакона. Никакой реакции.

Странно. Когда она испробовала эту настойку на спящем Альгоре, тот вскочил и орал как резаный. И даже чуть ее не убил — но Кера ему очень понятно объяснила, что так нужно для дела.

Дряхлый и больной волк-демон после этой настойки тоже носился, как бешеный щенок. Потом, правда, быстро издох. Но так долгая жизнь пленника тут никому и не нужна, информацию бы раздобыть.

Но на эту тварь почему-то никакие ее травы-отравы не действуют. Кера разозлилась и махом вылила лису в горло целый флакон бодрящей настойки.

И опять — никакого эффекта. Разве что чуть дрогнули кончики восьми хвостов.

Восемь хвостов… Кере и ее группе еще не попадались лисы столь высокого ранга. Семихвостые — да, в их послужном списке были такие твари.

Вот бы взять и рубануть одним махом все восемь хвостов, а потом повесить один себе на пояс… Но — нельзя. И Вильхем запретил, да и особого удовольствия от расправы над почти дохлым противником Кера не испытала бы. Вот если бы встретиться с ним где-нибудь в лесу, да сразиться в полную силу…

Ничего не добившись в очередной раз, Кера со злости плюнула на пол, развернулась и вышла из камеры…

Вода капала сверху: кап-кап-кап.

Гулкие шаги слышались на всех этажах. А еще скрипело дерево на разные лады. Такое странное сооружение, это Логово, из живых деревьев.

Потом шаги понемногу стихли. Наступила ночь, люди ложились спать.

Охранник дышал за дверью. А потом засопел. А потом захрапел.

Как много звуков улавливали чуткие лисьи уши. Но глаза пленник держал закрытыми, пока не услышал храп.

Наконец, восьмихвостый лис Ченким осмелился открыть глаза. Он вовсе не был без сознания, но умело притворялся. Всё же демон-лис прожил более восьмисот лет и многому научился за это время.

Например, Ченким умел погружаться в такое состояние, в котором не реагировал ни на какие внешние раздражители. Ни на поистине адские настойки полоумной шаманки, ни на острые иглы, которые ему загоняли в подушечки лап, ни на едкий дым, которым окуривали его камеру.

Стазис. Пограничное состояние между жизнью и смертью. Не чувствуешь боли, зато можешь всё слышать.

Пока лис так притворялся, то многое узнал от Охотников. Они постоянно болтали в его камере, нисколько не стесняясь пленника. Всё равно ведь считали его смертником.

А не убили его потому, что рассчитывали на важные сведения. Но в итоге важные сведения получил он сам.

Итак, что ему известно.

Камни-порталы в лесу, ведущие на Лисью гору, почти все уничтожены. Это плохо.

Но остался портал в глубине болота. Он там точно есть. Сколько раз он слышал ругань шаманки, которая сокрушалась, что упустила шестихвостого лиса красной масти, когда тот нырнул в болото. Ченкиму нетрудно было догадаться, что это Танака, прихвостень грандмастера Сатору. Вот только его не было среди участников битвы. Значит, Сатору послал его шпионить.

Битва за Логово. Такая глупость. Зачем грандмастеру это было нужно?

А до этого были странные смерти многих демонов от рук Охотников. Двадцать четыре погибших демона за три луны — слишком много.

Напрашивался только один вывод: грандмастер Сатору их подставил. Сволочь.

Он должен получить по заслугам. Только ради этого Ченкиму стоило выжить.

День вознесения главного демона уже скоро. Только бы не опоздать.

За месяцы бездействия Ченким проявил недюжинное терпение. Но была и объективная причина быть крайне осторожным: его ошейник, что блокировал магию.

Однако вода, что капает сверху, может разрушить все, что угодно. Капает монотонно, час за часом, день за днем, месяц за месяцем. И на цепь, и на ошейник. Самому ошейнику из секретного сплава вода не страшна, но вот винт, что его скрепляет, кажется, уже сидит не так туго…

Лис Ченким осторожно пошевелил шеей, а потом стал попробовал сдвинуть ошейник лапами. Шея стала двигаться свободнее! Еще немного — и гайка соскочила с винта, а потом и весь ошейник открылся! Стараясь не шуметь, восьмихвостый лис освободился от ошейника и осторожно спрыгнул со стола. Отошел к противоположной стене, подальше от этой металлической штуки.

Хватит ли остатков магических сил, чтобы обратиться в человека? Лис кувырнулся на полу несколько раз — и вот уже зверя нет, а вместо него на полу лежит молодой мужчина, довольно истощенный на вид, с темными кудрявыми спутанными волосами.

Ченким встал, отдышался. Нужно было немного времени, чтобы вновь привыкнуть к человеческому облику, вновь научиться владеть этим телом.

Забрать амулет с полки — вот самое первое дело. Это простой, ничем не примечательный нефритовый браслет. Счастье, что все его вещи лежали прямо здесь, на стеллаже. Почему-то Охотники не избавились от них.

Всё. Больше медлить нельзя.

Ченким отсоединил тяжелую цепь, обмотал ее концы вокруг своих запястий. Цепь была из простого железа — а, значит, не опасна для лисьего демона.

Потом ногой он со всей силы опрокинул стол. Больше не нужно сидеть тихо. А сам прислонился спиной к стене возле входа.

Разбуженный грохотом, его тюремщик встрепенулся. Ченким услышал, как ключ со скрежетом поворачивается в замочной скважине.

И вот дверь открыта, Охотник внутри. Не успел он опомниться, как демон-лис набросился на него сзади, накинул цепь на его шею и начал душить. Да, Ченким был не в лучшей форме — но и Охотник только что проснулся. Борьба была недолгой.

Демон забрал у мертвого охранника связку ключей и переоделся в его одежду, которая повисла на его исхудавшем жилистом теле. Фу, какие же грубые и грязные тряпки у этих Охотников, пропахшие потом и явно давно не стиранные. Ченким всю свою демоническую жизнь носил лучшие шелка — но сейчас поборол свою брезгливость. Ему нужно прикинуться Охотником и как можно скорее покинуть это ужасное место.

Да уж, в одном подлый Сатору был абсолютно прав: Логово — это место, полное зловония.

Ченким натянул капюшон как можно ниже, чтобы спрятать лицо, взял факел и направился в глубь коридора.

До выхода из Логова он добрался без особых приключений: ключи на связке помогали открывать двери, что попадались ему на пути.

Но нужно было еще пересечь просторный двор и каким-то образом выйти за ворота.

На улице темно, должно быть, сейчас около трех часов ночи. Ченким не должен здесь встретить много людей.

Тем не менее, возле кузницы его окликнул полноватый Охотник, что ковал очередной Кровавый клинок — смертоносный для демонов. Ченким сделал вид, что не расслышал его, и ускорил шаг.

Вот и ворота. Но возле них стоит дежурный. Он спросил что-то у Ченкима на вальхарском — но демон его не понял.

Вальхарский язык — грубый, резкий, совершенно неприятный на слух. Ну точно как сами эти Охотники (хоть среди них и была половина лиоддийцев). У Ченкима не возникло желания учить вальхарский за многие века своей жизни и теперь это может стоить ему жизни.

Дежурный продолжал задавать ему вопросы, и даже стал кричать от раздражения. Наверно, интересовался, зачем ему понадобилось выйти за ворота на ночь глядя.

Ченким просто молчал в ответ. И старался не поднимать глаза. Его лицо никто не должен видеть.

И тут дежурный крикнул что-то, повернув голову. Послышались шаги. Демон обернулся.

В его сторону направлялся тот самый рыжий Охотник, что поймал его. Вильхем, главарь, которого тут называли Егерем. И волчица… она тоже была рядом со своим хозяином!

Ченким резко рванул с места. Бежать, куда угодно, лишь бы не поймали.

Волчица его уже учуяла и бросилась догонять.

Демон-лис забежал в ближайшую башню. Взбежал наверх, на обзорную площадку.

Но дальше бежать было некуда.

Он слышал шаги преследователей снизу. Надо решиться. Но хватит ли магических сил?

И вот, когда Вильхем с волчицей уже почти оказались наверху, Ченким раскинул руки, сделал глубокий вдох — и прыгнул вниз. В полете он три раза перекувырнулся через голову — и… мягко приземлился уже на лисьи лапы.

Зажав в зубах свой браслет-амулет, восьмихвостый лис побежал со всех ног в лесную чащу, в сторону болота.

Преследователи — и люди, и волчица — не могли спрыгнуть вслед за ним. Им нужно спуститься с башни и выйти через ворота. Значит, у лиса есть небольшая фора.

Нет, второй раз он Охотникам не попадется. Лучше смерть.

Он мог полагаться лишь на свою интуицию — и свой нюх. Потянуло сыростью. Болото близко! Вот только это то самое болото, с порталом — или другое?

А сзади волчица уже догоняла его, как он ни петлял, как ни заметал следы всеми восемью хвостами.

Браслет в зубах у лиса, кажется, стал теплее. Значит, портал также был неподалеку!

Волчица была уже за спиной у Ченкима. Он слышал, как она клацает зубами, пытаясь схватить его за кончики хвостов.

Вот и болото. Задержав дыхание, лис прыгнул как можно дальше и нырнул в густую, вонючую жижу.

Браслет-амулет стал совсем горячим — а потом лис почувствовал, как его затягивает в портал, ведущий на Лисью гору.

Тысячный день рождения. Для людей это непостижимо, но и не каждому демону-лису удается до него дожить.

День вознесения демона невозможно пропустить. Накануне в небе появляется комета с девятью хвостами. В разные времена люди по-разному толковали ее появление: то считали комету предвестником бед, то символом невиданной удачи и счастья.

Тысячелетие грандмастера Сатору Ханами выпало ровно на середину осени. В Лиоддо деревья пестрели желтыми, оранжевыми, красными оттенками. Но Лисья гора по-прежнему была окутана розовыми облаками цветущих сакур, ведь там, по желанию Сатору, была вечная весна.

Все демоны-лисы — а их было несколько сотен — уже собрались на обратном склоне горы и терпеливо ждали. Деревьев там не было — лишь просторный луг.

Все стояли под выступом, который предназначался для главного демона. Места заняли, как и в тронном зале: чем меньше хвостов — тем дальше от выступа. Дальше всех расположились немые демоны-прислужники — в том числе и те, что работают в Низшем мире, их специально сюда отозвали ради церемонии Вознесения.

По периметру площадки, где находились демоны, были расположены огромные кристаллы разных оттенков. Непонятно было, зачем нужны эти кристаллы, но грандмастер любил разные диковинки, драгоценности, предметы роскоши, а потому никто не удивился.

Тем временем Сатору стоял в своих покоях, широко расставив руки и терпеливо ждал, когда прислужники полностью облачат его в сияющие одежды из золотой парчи для церемонии. Его длинные черные волосы уже были собраны в замысловатый тугой узел на затылке, который был спрятан под роскошным головным убором, напоминающим корону императора.

Сегодня самый важный день. Всё должно пройти идеально.

Когда солнце начало клониться к закату, Сатору, наконец, появился и взошел на свой выступ. Лучи заходящего солнца светили ему прямо в спину, и золотые одежды его засияли так ярко, что многие демоны ахнули от неожиданности: они решили, что вознесение уже началось.

Вознесение всегда происходит, когда солнце полностью скрывается за горизонтом. Столп света охватывает тысячелетнего демона, и он в мгновение ока превращается в миллиарды золотых пылинок, которые растворяются в воздухе. Те демоны, что постарше, уже присутствовали на нескольких церемониях и знали, чего ждать.

Все демоны склонились перед грандмастером, коснувшись лбом земли, не осмеливаясь поднять взгляд. Сатору наслаждался этой картиной. Да, так и должно быть.

— Мои дорогие мастера, прошу, поднимитесь с колен, — сказал он удивительно мягким и снисходительным тоном, сделав характерный жест своей изящной кистью.

Демоны встали с колен. Сатору обвел всех взглядом. Да, здесь все. Острый взгляд девятихвостого лиса подмечал каждого. Кто-то смотрит с подобострастием на него, а кто-то явно ждет, когда уже начнутся выборы нового главы.

Треххвостой лисицы Мираи здесь нет. Ну, так она ведь сгинула в Низшем мире. Наверняка пауков разозлила. Что ж, сама виновата, она ведь по доброй воле туда отправилась.

А вот восьмихвостый лис Ченким здесь. Так-так. Сбежал из Логова, значит? Хмурит брови, перешептывается с соседями. Он явно захочет высказать свои претензии, а это не входило в планы Сатору.

— Сто семьдесят один год я был вашим грандмастером, — продолжил свое выступление Сатору. — Я старался управлять нашим орденом справедливо и больше всего беспокоился о благополучии демонов. Но если кто-то желает указать на мои ошибки — я готов выслушать.

Сатору внимательно смотрел как раз на Ченкима и видел, что тот хочет не просто что-то сказать, а приготовился сорваться со своего места и подбежать к нему. Но Сатору предупредительно поднял вверх руку и продолжил:

— Однако прежде я бы хотел предложить кандидатуру моего преемника. Разумеется, будет всеобщее голосование, но лично я считаю, что самым достойным следующим грандмастером может стать… мастер Ченким! — торжественно произнес Сатору.

Собравшиеся загудели — похоже, все были довольны предложением грандмастера. Демоны плотно окружили Ченкима, стали его дружно поздравлять, как будто выборы уже были проведены. Восьмихвостый лис был несколько растерян, кивая всем подряд и благодаря в ответ на поздравления.

Что ж, теперь Ченким явно не посмеет как-то высказаться. Сатору ухмыльнулся, глядя на эту спонтанно возникшую сумятицу. Всё идет по плану.

Демоны понемногу успокоились, и грандмастер продолжил:

— Глядя на вас, теперь я понимаю, что мои мысли уже далеки от повседневных забот. Меня ждет что-то совершенно новое, неизведанное. Но кое-что я осознал именно сегодня!

Грандмастер сделал паузу, и лицо его озарилось особенно лучезарной улыбкой. Он поднял руки ладонями кверху, как будто хотел удержать небо, и восторженно крикнул:

— Мы все — одна семья! Мы все — одно целое!

И тут ладони грандмастера вспыхнули пламенем, а глаза стали светиться ярче тысячи свечей. Вознесение началось?

— Вротгар Драгар тур'кронос игнизор! Драк'арат горданис, залнарак раказак! Зор'канарат, зал'драконикс ур'залтар!

Эти слова грандмастера, которые словно прогремели в воздухе, были уже никому не понятны. Все демоны стояли, остолбенев, и наблюдали за невиданным зрелищем.

Девять пламенных лучей появились за спиной грандмастера. Как будто его лисьи хвосты загорелись одновременно. Они становились все длиннее и длиннее, изгибались, подобно гигантским щупальцам.

И вот эти огненные щупальца потянулись к мастеру Ченкиму, который стоял совсем близко к уступу. Мгновение — восьмихвостый лис вспыхнул, как спичка, и исчез!

Демоны стали вспыхивать один за другим. Началась паника. Многие пытались сбежать — но какой-то невидимый щит не давал им покинуть эту площадку на склоне горы.

Это всё кристаллы. Сатору, конечно же, всё заранее предусмотрел.

— Куда же вы? — тоном капризного ребенка спрашивал Сатору. — Мы же одна семья! Вы просто станете частью меня, разве это не прекрасно?

У него было три магических свитка с печатью дракона. Но это не значит, что заклинание усилилось в три раза. Сатору много экспериментировал последние месяцы — ему удалось усилить мощь заклинания в тысячу раз!

Грандмастер спустился со своего уступа и теперь неспешно обходил площадку, дотягиваясь своими смертоносными лучами до оставшихся демонов. Он поглощал их души, получал всю их энергию и годы жизни.

Никому не спастись от этих извивающихся огненных щупалец.

О, нет, сегодня никакого вознесения не будет. Его душа не отправится в мир этих презренных вонючих людишек.

Сколько лет он еще проживет? Десятки, сотни тысяч! Да какой смысл считать!

В мире останется только один демон, и он будет жить вечно!

И девятихвостый лис заливисто рассмеялся.

А может, он уже и не лис? Может, он стал драконом? Что еще может теперь его магия?

Огненные щупальца Сатору приняли форму крыльев — как у феникса, и демон поднялся в небо. Он облетел всю Лисью гору, любуясь на свой дворец, сад вечно цветущих сакур и… пепелище, оставшееся на месте собрания демонов.

Немного полетав, грандмастер опустился на самую вершину Лисьей горы. Он ощущал невиданное могущество, энергия буквально разрывала его изнутри и требовала выхода.

Сатору раскинул руки максимально широко — и между ними тут же возник гигантский огненный шар. Он поднял его вверх и запустил в небо. Быть может, он сотворил новое солнце?

Но тут земля под ногами демона задрожала. Огромная трещина расколола гору надвое.

Сатору попытался взлететь на своих огненных крыльях — но в следующий миг невиданная сила потянула его в черную бездну, а земля сомкнулась у него над головой.

Он летел — но не вверх, а вниз, погружаясь в мрачные глубины Низшего мира…

За последние пять лет жизнь людей в империи Лиоддо — и простых, и знатных — мало изменилась. Лишь иногда посетители таверн рассказывали друг другу удивительные вещи.

Поговаривали, что одной шаманке вальхари удалось проникнуть на легендарную Лисью гору, где живут демоны-лисы. Но она обнаружила лишь руины и пепелище! И потом пошли слухи, что демоны-лисы полностью исчезли!

Впрочем, большинство людей ни разу в своей жизни не сталкивалось с демонами, для них это были лишь сказки, будоражащие воображение. Разве что бывшие Охотники-на-демонов, что разбрелись по всей стране, жаловались на то, что теперь у них нет работы. Но люди видели в них лишь бродяг и пьяниц — и не принимали на веру их россказни.

Шин Миновара, господин поместья Миновара и деревни Хаяо, также пропускал подобные слухи мимо ушей. Его жизнь была наполнена совершенно другими делами и событиями.

Быть господином — не значит спать до обеда, носить лучшие шелка, есть изысканную еду и скучать от безделья. Конечно, были и такие князья — но это точно было не про Шина. Он каждый день вставал рано — как и привык с детства — и принимался за дела. Управлять поместьем и деревней не так уж просто. Нужно думать о том, как заплатить налоги императорской казне (а они были немаленькие) — и при этом обеспечить своим людям достойную жизнь.

За прошедшие пять лет Шин Миновара добился определенных успехов. Например, теперь в его деревне не только ловили морскую рыбу, но и выращивали ее сами в специальных садках. А значит, можно было не зависеть от милости моря, рыбы всегда было вдоволь: и на продажу, и для еды. За это жители деревни не уставали благодарить его, хотя Шин не видел здесь своей заслуги. Идея принадлежала старому опытному рыбаку — а Шин лишь выделил средства, чтобы ее воплотить.

В общем и целом, Шин был очень доволен своей нынешней жизнью. Правда, старейшины деревни, почтенные учителя в Храме и соседи-князья вовсю намекали ему, что пора бы уже молодому господину Миновара жениться и родить наследников. Но Шин не хотел торопиться. Он не отказывался знакомиться с молодыми девицами из знатных родов и был с ними любезен… но ни одна не затронула его сердце.

Очередное утро началось для Шина с деловых писем. Написав ответы, он решил пройтись по своему поместью.

Открытая дверь привлекла его внимание. Молодой господин Миновара не помнил, чтобы в этом месте была комната…

Кажется, это просто каморка для старых вещей, которые жаль выбросить. В углу ржавеют доспехи… вряд ли они принадлежали его отцу, Такеши Миновара: такие носили более ста лет назад. А вот резная шкатулка. Толстый слой пыли не смог скрыть искусную работу мастера по дереву.

Шин взял ее в руки, чтобы рассмотреть более подробно, смахнул слой пыли. Интересная вещь — но где же крышка? Он вертел ее в руках, и вдруг палец нечаянно попал в какое-то углубление — и крышка резко распахнулась, а изнутри шкатулки вылетела бабочка! Большая, голубая, с дивным узором на крыльях.

От неожиданности Шин едва не выронил шкатулку. Как бабочка оказалась внутри? Но главное — как она там жила, взаперти, без воздуха и еды?

Лицо Шина озарила счастливая улыбка. Он как будто вспомнил что-то — правда, ничего конкретного, а только свои эмоции.

Он уже видел эту бабочку раньше. Он должен следовать за ней.

Всё было как во сне. Шин немедленно покинул дом, оседлал лошадь и поскакал вслед за летящей бабочкой.

Иногда она летела так быстро, что Шин боялся упустить ее из виду. Но иногда всё же давала ему передохнуть.

Сколько живописных мест он преодолел на своем скакуне! Шин и не задумывался, как красива природа его родной страны.

Прошло много дней — и вот бабочка привела его в особенно чудесное место. Правда, добраться туда по узкой горной тропе было очень сложно. Шину пришлось отпустить лошадь и продолжить путь пешком…

Но оно того стоило. Такой красоты Шин не видел даже на картинах лучших живописцев. Водопад, брызги которого светились радужным блеском. Деревца, растущие прямо на склоне горы, причудливо изогнутые. И небольшой уютный домик, надежно защищенный скалами от чужих взоров: сразу его и не разглядишь.

— Я хочу тут остаться! — невольно вырвалось из груди Шина.

Бабочка порхала вокруг него.

— Нам ведь больше не надо никуда идти? — спросил Шин у нее.

И тут из дома вышла молодая женщина. Золотистые волосы, зеленые глаза и лицо… Самое прекрасное на свете. И такое знакомое. Она выглядела изумленной.

— Шин… Ты здесь… — сказала женщина, подойдя поближе.

— Вы знаете мое имя? Мы знакомы? — удивленно спросил Шин.

— О, да. Посмотри внимательно, ты меня совсем не узнаешь?

Шин выглядел растерянным:

— Простите, госпожа. Может, мы встречались однажды… но… мысли ускользают от меня.

— Ничего. Тебе просто нужно отдохнуть! Я так рада видеть тебя!

— Я тоже рад видеть вас, не знаю, почему, — смущенно произнес Шин.

— Вот как? А когда-то ты говорил по-другому. Что и рад, и не рад видеть меня…

От этих слов у Шина почему-то закружилась голова. Чтобы не упасть, он присел на траву, закрыл лицо ладонями. Картинки, звуки вихрем проносились в его голове.

Женщина присела рядом и осторожно положила руку ему на плечо. Шин посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

— Да, я не хочу больше никуда идти, Мираи…

И они крепко обняли друг друга.