Бывает же на свете такое счастье! Сквозь плотные занавески пробивается серый утренний свет. Я лежу на широком диване рядом с Гербертом. Глаза любимого закрыты, волосы разметались по подушке, на губах застыла счастливая улыбка.

Даже не верится, что за каких-то два месяца моя жизнь могла настолько измениться. За это время я успела познакомиться со своим будущим мужем, и вскоре он рассказал о вражде двух древних тайных рыцарских орденов. Я подружилась с бывшей женой Герберта Лилианой — судьёй проклятого ордена Грарга, и на днях навсегда ушла из дома.

Вчера Герберт и Лиля посвятили меня Граргу. Даже вспоминать без содрогания не могу этот ритуал, но отказаться я не могла: несколько жутких минут нужно было пережить, чтобы получить Герберта, вечную молодость, бессмертие и силу. Ради этого стоило перейти куда угодно и отдать часть души. Да и что значит эта жертва, если я даже не чувствую её? Ничего не чувствую, кроме огромного, безграничного счастья.

Главное, с этой ночи мы с Гербертом — муж и жена перед Граргом, мы — одно целое с изменёнными душами. Для Герберта это было так важно…

Я внимательно посмотрела на любимого. Спит? Не может быть! Рыцарю зла это не положено! Я легко провела пальцами по его лицу, взъерошила светлые волосы. Герберт тут же открыл весёлые карие глаза, сгрёб меня в охапку и притянул к себе.

— Не спишь, звёздочка?

— И не хочу, — я прижалась к нему покрепче. — Как же мне нравится не уставать!

— Ну, уставать ты ещё какое-то время будешь, да и спать по-настоящему тебе поначалу придётся, хотя и гораздо реже, чем обычным людям. А теперь скажи-ка, дорогая, кому ты звонила ночью, пока мы с Лили пили за твой переход в Грарг?

В глазах мужа сверкнули насмешливые искорки.

— Слышал?

Я вздохнула. Не хотелось начинать такое прекрасное утро с объяснений. А Герберт, похоже, решил не портить потрясающую ночь и приберёг неприятный разговор именно на утро.

Любимый нежно провёл рукой по моей щеке.

— Слышал, и Лили, между прочим, тоже не глухая. В следующий раз, когда решишь поговорить с Синичкой, можешь не прятаться. Я уже сказал, что не против вашего с Татьяной общения, хоть она теперь и жена врага. Насколько я понял, Иоганн всё же вернулся домой?

Я кивнула.

— Единственное его разумное решение за всю ночь, — усмехнулся муж. — Не волнуйся, малыш, ругаться из-за него я не стану.

Только после этого я поняла, насколько было напряжено моё тело. Я глубоко вздохнула и почувствовала, как расслабляются одеревеневшие мышцы.

— Ну вот, так гораздо лучше, — пробормотал Герберт.

— Не сердишься? — спросила я, устраивая голову у него на плече.

— На тебя? — хмыкнул муж. — Конечно, нет, звёздочка. Ты осталась со мной, хотя рыцарь Чаши предложил тебе достойный выбор. Грааль вместо Грарга, Иоганн вместо меня, неповреждённая душа, плюс его горячая любовь и никаких упрёков и напоминаний обо мне. Многим это предложение показалось бы соблазнительным.

— Герберт, хватит, — я боднула его головой в плечо. — Прекрати! Какой ты вообще видишь тут выбор? Я люблю тебя, такого, какой ты есть, и больше мне никто не нужен.

— Значит, любишь такого? — задумчиво переспросил он.

— Да, такого ревнивого и вредного, — поддразнила я.

— Викуля, — его голос дрогнул, Герберт коснулся губами моей шеи. — Девочка моя, если бы ты знала, как я боялся тебя потерять. По ночам охранял ваш двор и смотрел на твои окна, весь день ждал вечера, чтобы тебя увидеть. Лили говорила, что я сошёл с ума, что могу сорваться в любой момент…

— Сорваться? — перебила я. — О чём ты?

— Котёнок, я — мужчина, и воздерживаться от своих желаний давно отвык, в Грарге это не принято, — Герберт обнял меня покрепче. — А тут никаких связей, и ты всё время рядом. Мы часто остаёмся наедине, ты хочешь быть со мной. Лили забеспокоилась и стала требовать нашего с тобой скорейшего разговора. Она не сомневалась, что ты согласишься на переход. Я же ждал и тянул время, чтобы ты больше привыкла ко мне.

Его речь прервал короткий стук в дверь.

— Лили, что тебе нужно? — резко спросил Герберт. — Спальня рыцаря Грарга священна, и вламываться в неё запрещено.

— Я же слышу, что вы просто болтаете, — отозвалась из коридора его бывшая жена. — Может, выйдете из своей… священной спальни? — она отчётливо фыркнула. — У нас на утро есть важное дело. Ты не забыл, Герб?

Любимый рывком вскочил с дивана.

— Ты права, Лили, уже пора.

Он быстро поднял с пола разбросанную ночью одежду и швырнул в кресло в груду скопившихся там за несколько дней вещей. Надо будет как-нибудь разобрать эту кучу и сложить всё в шкаф.

— Какое дело? — лениво протянула я.

Вставать совсем не хотелось. Я зарылась головой в мягкую подушку. Провести бы весь день в постели с Гербертом! Жаль, что он уже одевается.

— Твоё первое служение, — весело ответила Лиля. — Тебе понравится, дорогая. Это такой же увлекательный процесс, как ваше теперешнее занятие.

— Лили, прекращай, — усмехнулся Герберт. — Викуля, подъём! Одевайся, надо всё обсудить и подготовиться.

Он легко поднял меня и поставил на ноги.

— Герб, если Вика не хочет вставать, то я могу войти, — прозвучал из-за двери спокойный голос Лили. — Вы меня ничем не смутите, ты прекрасно это знаешь. Мне всё равно, где разговаривать.

— Я выхожу, а Вика уже одевается, — Герберт извлёк из груды вещей длинный тёплый розовый халат и кинул на диван рядом со мной.

Хлопнула дверь. Я нехотя надела халат, влезла в тапочки и поплелась за мужем. Голоса Герберта и Лили доносились из соседней комнаты.

— Гости начнут появляться часам к четырём, — деловито говорила Лиля. — Праздничный стол я беру на себя, но мне всё же может понадобиться помощь.

— Доброе утро, — я вошла в её комнату.

— Доброе, — с улыбкой кивнула Лиля.

Бывшая жена Герберта шикарно выглядела в длинном атласном белом пеньюаре. Распущенные рыжие волосы были чуть растрёпаны. Лиля лежала на животе на широкой двуспальной кровати, застеленной бордовым покрывалом.

Герберт в самом затрапезном виде — домашних спортивных штанах и футболке — сидел рядом с ней. Я подошла, и он тут же притянул меня к себе на колени.

— Занятия в вашем колледже начинаются через два часа, — Лиля убрала с лица длинную прядь волос. — Нам нужно быть наготове часа через полтора или даже раньше. Поэтому говорим тихо, быстро и по делу.

Она неторопливо потянулась за пачкой сигарет, лежащей на прикроватной тумбочке рядом с очередным любовным чтивом в яркой обложке. Герберт резким щелчком отбросил сигареты подальше. Лиля недовольно поморщилась:

— Герб, я соблюдаю договорённость, курю в квартире только в форточку. Но уж в своей комнате я могу дымить в постели.

— Не можешь, — ответил он. — Когда мы с Викой выйдем — выкуривай хоть всю пачку.

— Ты и гостям запретишь курить в доме? — ехидно спросила Лиля.

— Вот гости появятся, тогда и будешь дымить с ними хоть на кухне, хоть в своей спальне, — в тон ей отозвался Герберт. — К нашей комнате я никого не подпущу.

— Викуся, как ты терпишь этого тирана и деспота? — ухмыльнулась Лиля. — Вот это я понимаю — любовь. От Иоганна вчера отказалась, осталась с ревнивым монстром, даже выдержала небольшое шоу, которое он устроил по дороге домой. И сейчас сидишь такая счастливая, будто отхватила главный подарок в жизни.

— Так и есть, — улыбнулась я.

— Насчёт шоу кто бы говорил, дорогая, — смеясь и обнимая меня крепче, сказал Герберт. — Кто вчера предлагал себя Иоганну в утешение? Я бы ещё понял, прицепись ты к нему по пьяни, но чтобы законница великого Грарга Лилиана, находясь в здравом уме и трезвой памяти, уговаривала врага весело провести с ней ночь… — он развёл руками и тут же снова соединил их на моей талии.

— Один-один, — хмыкнула Лиля.

— Вы собирались говорить быстро и по делу, — торопливо напомнила я.

Кто знает, до чего могут договориться Герберт и его бывшая жена! Лучше остановить их сразу, пока не успели переругаться.

Лиля приподнялась, перевернулась на бок и подпёрла голову рукой.

— Викуся, ты ещё не привыкла к нашему с Гербом обычному общению. Такие мелкие стычки происходят у нас постоянно, иногда по нескольку раз в день. Мы можем долго грызться, причём абсолютно без злости, не обращай внимания. И мы всегда всё успеваем, у тебя нет повода для беспокойства. Объект вселения определён, остаётся продумать детали. Как девица добирается до колледжа, не знаешь?

— Ходит пешком через студенческий парк. Она живёт на квартире где-то поблизости.

— Ходит одна? — уточнил Герберт.

— Не знаю, их в квартире пять человек, и все учатся в нашем колледже, так что может идти и не одна.

Герберт и Лиля переглянулись, любимый кивнул:

— Хорошо. Твоя задача на сегодня — попробовать вселение. Если захочешь похулиганить, действуй по своему усмотрению. Не захочешь — побудь немного в чужом теле и возвращайся.

— Желательно, чтобы ты сегодня что-то сделала, хотя бы заставила её сорвать какой-нибудь листик, — добавила Лиля. — А если сможешь с кем-то за неё поговорить, это будет просто замечательно.

— Иоганн сказал, что не даст мне ничего сделать, — вспомнила я о ночном телефонном разговоре.

— Это наша забота, — отмахнулась Лиля. — Твоё дело — сесть рядом с Гербом на скамейку в парке. Вы дождётесь появления объекта, ты закроешь глаза и выйдешь из тела.

— Но я не умею этого делать, — растерялась я.

— Научишься, сначала никто не умеет, — успокаивающе улыбнулся Герберт. — Хочешь, попробуешь сейчас?

Хочу, конечно, но получится ли? До сих пор мне не приходило в голову спросить, как именно происходит вселение. И я должна сделать это через неполных два часа⁈

— Викуся, а правда, попробуй сейчас, — подхватила Лиля. — Просто выйди, а потом вернись назад. Тебе надо всего лишь расслабиться и закрыть глаза.

Я покрепче прижалась к Герберту и закрыла глаза. Все попытки расслабиться оказались бессмысленны, меня трясло от страха.

— А если не получится? Тогда я не смогу быть с тобой? — еле слышно спросила я.

— Конечно, сможешь, — мягко ответила Лиля. — Ты уже с ним. Всё получится, Викуся, со вселением ни у кого проблем не возникает. Герб, может, на первый раз выйдете вместе?

— Если я сейчас выйду из тела, пойдёшь со мной, маленькая трусиха?

Я кивнула, представив, как улыбается Герберт. Он откинулся вместе со мной назад, обнимающие меня руки расслабились, дыхание стало глубоким.

— Викуся, иди за Гербом, он уже вышел, — как будто издалека донёсся голос Лили.

Я положила голову на грудь Герберта, потянулась и… И вдруг поняла, что, не открывая глаз, вижу комнату Лили. Вот рыжая красотка сидит почти на краю кровати, поджав ноги. Лиля посмотрела на меня, затем — в сторону. Проследив за её взглядом, я беззвучно вскрикнула от неожиданности. У меня получилось! Я увидела себя, спящую в объятиях Герберта. Какая я, оказывается, растрёпанная после бурной ночи…

А совсем рядом стоит ещё один Герберт — прозрачный, источающий диковинный тёмно-зелёный свет. Я посмотрела на свою руку. Она тоже оказалась прозрачной, только отсвечивала светло-серым.

Герберт улыбнулся мне и пошевелил губами. Я не слышала его голоса, но в голове пронеслась появившаяся откуда-то извне мысль: «Молодец, котёнок. Правда, нетрудно?».

Я кивнула.

«Теперь не боишься?»

Я попыталась ответить: «Нет», — но своего голоса тоже не услышала.

«Вот и хорошо. Вселение попробуешь на месте. Давай-ка возвращаться».

Он перелетел к креслу. Прикосновение прозрачной тёмно-зелёной руки к ладони спящего Герберта — и душа любимого слилась с телом, исчезла в нём. Я заворожённо наблюдала, как материальный Герберт открывает глаза и с улыбкой целует меня. Моё тело оставалось неподвижным, но я ощутила на губах этот поцелуй.

— Викуся, возвращайся, — Лиля смотрела прямо на меня. Неужели видит? — Мы тебя ждём.

Я сделала шаг и не почувствовала его, как будто плыла по воздуху. Здорово! Я подпрыгнула. Ещё шаг. Развела руки. Потрясающе! Оказывается, в этом состоянии можно летать.

— Любимая, хватит развлекаться, — рассмеялся Герберт. — У нас мало времени. В парке полетаешь, если захочешь. Постараюсь тебя не торопить.

Я подлетела к телу, которое он заботливо поддерживал. А что будет, если дотронуться не до руки, а, например, до плеча? Я коснулась ткани халата. Как интересно! Рука прошла сквозь тело, и я ничего при этом не ощутила.

— Викуся, касаться надо только обнажённого участка кожи, — хмыкнула Лиля.

Я дотронулась до ладони и тут же почувствовала тепло, даже жар, меня куда-то потянуло. Я больше ничего не видела и открыла глаза в объятиях любимого.

— Молодец, — похвалила Лиля. — Всё получилось. По-моему, тебе понравилось.

— Не то слово! Но откуда вы знали, что я делаю? Вы меня видели? А я смогу вас видеть, не выходя из тела?

— Пока точно нет, — ответил Герберт. — Видеть посвящённую Граргу душу могут только те, кто имеет перед повелителем определённые заслуги.

— Между прочим, забавное было зрелище, — хмыкнула Лиля. — Особенно когда ты училась летать.

— Почему мы разного цвета?

— Все новички серого цвета, — объяснил Герберт. — А дальше, в зависимости от заслуг перед Граргом и своего характера, мы начинаем менять цвет. До встречи с тобой я был чёрным. Сейчас, видимо, пробудились какие-то остатки души. При служениях они мне не мешают, но мой цвет переменился.

— Лиля, а какого ты цвета?

— Красного, — она широко улыбнулась и стала похожа на довольную сытую кошку. — Ярко-красного. Я судья, а на судьях Грарга больше всего крови. Пока что тебе хватит информации, Викуся, подумай лучше о первом вселении.

— Как оно делается?

— Как в своё тело. Подлетаешь к объекту, касаешься руки или лица — и оказываешься внутри, — сказал любимый. — Ничего сложного.

— Основное ты уже знаешь. Продолжим разговор потом, а сейчас начинай собираться, — Лиля неожиданным резким движением дотянулась до пачки сигарет. — Мы с Гербом пока обсудим детали.

Она вскочила, открыла форточку и легко вспорхнула на подоконник. И как Лиле удаётся так грациозно передвигаться и принимать столь эффектные позы? Чиркнула зажигалка, Лиля с наслаждением вдохнула крепкий табачный дым.

— Перешла бы хоть на лёгкие женские сигареты, — с отвращением проворчал Герберт.

— А смысла в них? — передёрнула плечами Лиля. — Отстань, Герб, я же не предлагаю тебе ко мне присоединиться и не учу курить Вику.

— Только этого не хватало!

— Викусь, иди собирайся. Умываться и приводить себя в порядок надо всем, — повернулась ко мне Лиля.

Я переступила порог и, прикрывая дверь, услышала тихий голос подруги:

— Что будем делать с рыцарями Чаши? Кто-то из них наверняка наблюдает за квартирой.

Я сама не поняла, как шагнула назад.

— Ты что? — удивлённо взглянул на меня Герберт.

— Я имею право знать, что вы собираетесь делать, — резко сказала я. — Почему вы не хотите, чтобы я вас услышала?

— Мы тебе всё расскажем, — слегка раздражённо пообещала Лиля. — Ты принимаешь судьбу врагов слишком близко к сердцу. Можешь не переживать: чашепоклонника так просто не убьёшь. Пока никто из нуждающихся в защите не потребует от него назвать имя, рыцарь неуязвим. Викусь, время идёт. Мы можем опоздать. Твоё служение должно совершиться сегодня и желательно так, чтобы ваша Пичужка этого не увидела. Она-то точно всё поймет, попытается тебе помешать и создаст слишком нервную обстановку для первого служения. Иди умывайся, пожалуйста.

Я нехотя отправилась в ванную, а выйдя оттуда, обнаружила Герберта и Лилю на кухне с чашками кофе. Лиля снова сидела на широком подоконнике у приоткрытого окна с очередной сигаретой в тонких пальчиках, чередуя затяжки и глотки ароматного напитка из крохотной кофейной чашечки. Она задумчиво оглядывала двор. Герберт быстро писал что-то на листе бумаги. Перед ним стояла любимая здоровенная чашка.

— Кофе хочешь? — не поднимая головы, спросил муж.

— Нет, спасибо.

Какой там кофе! Я так нервничала, что ничего бы в горло не полезло.

— Здесь оба, — не понижая голоса, сообщила Лиля. — Иоганн сидит на скамейке у подъезда. А его сын, похоже, на крыше дома напротив, там пару раз мелькала какая-то тень. Оба нас слышат, а младший ещё и видит. Так что, Викуся, с твоим первым служением лучше немного повременить. Сейчас я поеду за продуктами, к вечеру у нас намечается большая пьянка.

Вот и хорошо. Я совсем не готова к служению, отсрочка пришлась кстати. До вечера можно будет хоть немного привыкнуть к новой жизни.

— Ну что, котёнок, раз выход закрыт, продолжим брачную ночь? — весело сказал Герберт.

— При двух свидетелях? — нервно хмыкнула я.

— Почему нет? Не нравится — пусть не слушают.

Он вскочил, подхватил меня на руки и вынес в коридор. Лиля бесшумно закрыла за нами дверь кухни.

— Герберт, я так не могу, — испуганно пробормотала я.

— И не надо, — чуть слышно шепнул мне на ухо муж. — Читай.

Он протянул мне то, что писал на кухне. Пока я разворачивала листок, Герберт щёлкнул выключателем. При свете я быстро просмотрела написанное крупным чётким почерком, похожим на образцы в детских прописях:

«Подыграй мне. Если Иоганн пойдёт за Лили, мы вместе выйдем из дома. Если он останется, вторым выйду я и уведу его за собой. Тогда беги к парку сама, встретимся там».

— Пошли в спальню, — громче произнёс Герберт. — Не капризничай, любимая. Если тебя так уж смущает наша стража — можем вести себя тихо.

— Правда, можем? — через силу хихикнула я.

В спальне муж первым делом закрыл форточку и задёрнул занавески.

— Одевайся, Викуля. Постарайся двигаться тихо. Все вопросы потом, — прошептал он.

Я стянула со спинки кресла джинсы и толстовку, в которых была на посвящении Граргу. При ближайшем рассмотрении они оказались ужасно грязными, а местами ещё и порванными. Я тупо смотрела на испорченные вещи. Смутно вспомнилось, как во время обряда я валялась в них на земле. Герберт забрал у меня это рваньё и швырнул на пол. Затем он извлёк из шкафа и протянул мне новое чёрное трикотажное платье.

— Хочешь, помогу одеться? — шепнул любимый, глядя на меня смеющимися глазами.

Я прижалась к нему.

— Лучше помоги раздеться! — и добавила шёпотом: — Потом, когда вернёмся.

Муж одевался быстро, привычно выуживая нужное из кучи вещей на кресле. Я заметила, как Герберт положил что-то в специально пришитый большой внутренний карман светлой ветровки. Что-то длинное, узкое, из-за чего карман еле застегнулся. Кинжал в ножнах!

Герберт перехватил мой взгляд и прошептал:

— Все вопросы потом. Одевайся, Лили уже почти готова.

Я торопливо натянула платье.

— Я ушла! — крикнула из коридора Лиля. — Постараюсь задержаться в магазине!

Хлопнула входная дверь. Герберт подошел к окну. Стоя сбоку, чтобы его не было видно с улицы, мой любимый напряжённо смотрел вниз. Я торопливо раздирала спутанные волосы, делая на макушке хвост и закрепляя его первой попавшейся резинкой. Герберт удовлетворённо кивнул.

— Выходим, Иоганн отправился за Лили.

В коридоре я сдёрнула с крючка ветровку, в лифте торопливо надела её. Взявшись за руки, мы выскочили из подъезда и бегом пересекли большой двор. Сокращая путь, мы поразительно легко перепрыгнули через металлический заборчик новенькой, ещё пахнущей краской детской площадки с несколькими разных размеров горками, качелями и маленьким домиком, пронеслись мимо ухоженных клумб и завернули за угол дома напротив.

Несколько раз я оглядывалась, но Вадима нигде не было видно. Не думала, что меня так развеселит и возбудит этот побег. Я чувствовала себя, как в детстве во время игры в догонялки.

На людной улице мы перешли на быстрый шаг. Скоро позади остались обычная утренняя толпа на автобусной остановке, небольшие очереди у киосков с фастфудом и кофе, рекламные щиты, ещё закрытые магазины.

— Всё получилось, — сказал Герберт, когда мы нырнули в подземный переход на оживлённом перекрестке. — Оторвались.

Вокруг толпился народ, найти нас в утренней суматохе среди спешащих людей было почти нереально.

— Разве они не слышали, как ты разговаривал с Лилей? — спросила я.

— Слышали, — усмехнулся Герберт. — Опасаясь, что враги могут тебе помешать, мы с Лили решили отложить твоё первое служение до вечера, до появления гостей, когда нас будет гораздо больше. А пока что Лили отправилась на моей машине в ближайший круглосуточный гипермаркет за продуктами. Она собирается закатить грандиозный праздник и продумывает, чем развлечь тех, кто явится нас с тобой поздравить. Вот примерно то, что слышали враги. При этом мы с Лили составляли список продуктов и что-то в него постоянно дописывали.

— Вы говорили одно, а писали другое? — наконец сообразила я.

— Конечно. Лили отправила тебя из комнаты, потому что ты могла случайно нас выдать.

— А Лиля? Где она сейчас?

— В гипермаркете. Вчера вечером Лили загнала свою машину в автосервис, поэтому одолжила мою и действительно собиралась запастись продуктами и выпивкой. Не удивлюсь, если у неё хватит наглости попросить у Иоганна помощи, когда дело дойдёт до загрузки покупок в багажник. А потом судья Лилиана найдёт способ оторваться от него и приехать в парк.

— Герберт, только будь всё время рядом, — попросила я, чувствуя, как поднимает голову не полностью задушенный страх.

— Конечно, Викуля. Я буду сидеть рядом, пока ты не вернёшься. К нам не сможет подойти никто, кроме Лили, обещаю.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, звёздочка.

Мы в обнимку вошли в скверик, гордо названный «Студенческий парк», и быстро зашагали по главной, единственной заасфальтированной дорожке. Только сейчас я поняла, что совсем не устала и даже не запыхалась, пробежав приличное расстояние. Всё правильно: если подданным Грарга не нужен сон, то, по идее, они и уставать не должны.

Мы подошли к центру парка — круглой площадке. От неё отходили в разные стороны несколько тропинок — неровных, разной ширины и длины, совсем как лучи солнышка на детском рисунке. Герберт взглянул на часы.

— Мы пришли даже раньше, чем собирались. Есть время привыкнуть и осмотреться. Пойдём, кажется, я вижу подходящее место.

Любимый провёл меня по тропке между деревьями к отдалённой скамейке. Я бы и не заметила её: лавочку скрывали несколько сосен, её почти не было видно спешащим по главной дорожке людям.

Скамейка вся оказалась исписана маркерами разных цветов. В основном, признания в любви и нарисованные сердечки. Наверняка лавочка пользуется большим спросом по вечерам, но утром к ней вряд ли кто-то прибредёт. Тропка ведёт в никуда: в нескольких шагах от нас она упирается в высокие колючие кусты, разросшиеся на несколько метров до ограды парка. И правда, подходящее место — тихое и удобное. А главное, отсюда хорошо просматривается весь скверик.

Я присела на исписанную именами и разрисованную сердечками скамейку и тут же вскочила.

— Она холодная. Можно я пока постою?

— Посадил бы тебя к себе на колени, но мне может понадобиться свобода передвижения, — с досадой сказал Герберт. — Садись.

Он снял ветровку и застелил холодное деревянное сидение. При этом «молния» оттопыренного внутреннего кармана оказалась около руки любимого.

— Ты что⁈ Замёрзнешь!

— Викуля, мы вообще не мёрзнем, а тепло одеваемся, чтобы не выделяться. Когда у тебя появятся заслуги перед Граргом, ты тоже перестанешь чувствовать холод и сырость, и жарко тебе ни в какую погоду не будет. А пока в тебе ещё много человеческого тепла. Садись. — Муж потянул меня за руку.

Я устроилась рядом и прижалась к нему.

— Какой тёплый.

— А в жару — холодный, — добавил Герберт. — Не замечала?

— Замечала, но не задумывалась об этом.

Какое-то время мы молча вглядывались в прохожих.

— А вот и Лили, — тихо произнёс муж.

Она брела по главной дорожке. Собранные в пучок рыжие волосы переливались на солнце. Встречные парни смотрели вслед стройной грациозной девушке, словно сошедшей с обложки глянцевого журнала. Симпатичный накачанный парнишка, наверное мой ровесник, что-то сказал, она, смеясь, ответила, но слов не было слышно. Он отделился от приятелей и подбежал к Лиле. Они перекинулись несколькими словами, и Лиля начала диктовать свой номер телефона.

— Даже сейчас не может угомониться! — хмыкнул Герберт.

Записав телефончик, парень побежал догонять свою компанию. Лиля опустилась на одну из лавочек у главной дорожки и вытащила из вместительной сумки сигареты. Сколько она уже выкурила за утро? Обычному человеку наверное стало бы плохо, а судье Грарга — хоть бы что.

Сегодня Лиля вышла из дома в обтягивающих чёрных джинсах и коричневой ветровке, на ногах — практичные лодочки на небольшой платформе.

— Так непривычно! Я почти всё время видела её в мини-юбке и на высоких каблуках, — сказала я.

— Так как возможны непредвиденные ситуации, Лили оделась в то, что не стесняет движения. Кстати, её вид вполне подходит для поездки за продуктами. Может быть, поэтому нам так лёгко удалось провести рыцарей.

— Что значит — непредвиденные ситуации? — с опаской спросила я.

— Разные варианты появления посланников Грааля, — коротко ответил Герберт. — Я никому не дам подойти к нам, а задача Лили — не подпустить их к объекту, пока ты не завершишь служение.

— И как она сможет это сделать? — я бросила критический взгляд на хрупкую рыжеволосую девушку. — Вадим и Иоганн выше и сильнее неё.

— Увидишь Лили в деле — поймёшь. Если бы наша судья сейчас тебя услышала, её бы это позабавило, — усмехнулся любимый.

— Лиля много курит сегодня, — пробормотала я.

— Она всегда так дымит, настраиваясь на опасное дело, это привычка ещё с дограргской жизни.

— Подожди, вы же пришли в Грарг в девятнадцатом веке. Разве дамы тогда курили?

— Такие, как она, — курили, — серьёзно ответил Герберт. — Когда мы встретились в Париже, Лили была ночной бабочкой, работала в каких-то притонах или в дешёвых меблированных комнатах. Рассказываю об этом только для того, чтобы ты не задавала ей вопросов о прошлой жизни. Лили не видела ничего хорошего до посвящения Граргу.

— Но как вы с ней познакомились? — я с изумлением уставилась на любимого. — Ты был рыцарем света. Разве вам позволялось ходить в такие места?

— Нет, конечно. Я честно служил Граалю и вёл себя так безупречно, что противно вспоминать. Но в один прекрасный летний вечер ко мне подошла девушка в скромном светлом платье с небольшим декольте и простой шляпке, из-под которой выбивались рыжие локоны. Да-а, видела бы ты молодую Лили.

— И в чём отличие?

Я внимательно посмотрела на Лилю. Её вполне можно было принять за мою ровесницу.

— Во взгляде, в мимике. Тогда она была гораздо невиннее, несмотря на способ заработка, — Герберт задумчиво смотрел вдаль, словно заново переживая давние события. — Я сказал, что мне не нужна продажная любовь. Лили тепло улыбнулась и ответила: «С тобой я могла бы пойти и без денег». Мне было уже сто двадцать, опыта общения с противоположным полом на тот момент никакого. Жил больше века как монах, старался не дотрагиваться до женщин даже случайно, а тут сорвался. В общем, что-то соображать начал, только когда понял, что мои силы ушли. Я не имел права быть с женщиной без венчания, а тем более вот так, с первой попавшейся буквально в кустах.

Я лишился неуязвимости и должен был срочно возвращаться к святому Граалю на покаяние. А тут Лили прижимается ко мне и шепчет: «Пожалуйста, забери меня с собой. Мне не нужна такая жизнь». И имя спрашивает.

Она говорила всерьёз. Лили слишком устала от одиночества, слишком долго была в полном отчаянии. Её историю я узнал позже. К счастью, в тот вечер я не смог от неё уйти. Я понял, что если оставлю Лили, то буду жалеть об этом всю жизнь. С самого начала мы понимали друг друга с полуслова, а это дорогого стоит. Только не вздумай ревновать, — с улыбкой добавил Герберт. — Это была не любовь, а бешеная страсть и родство душ. Если, конечно, можно теперь говорить о наших душах. Страсть перегорела, а родство осталось. Она мне действительно как сестра, безголовая ветреная близкая родственница.

В общем, я решился взять её с собой, попросил доверять мне и не задавать вопросов. Лили сказала, что доверяет и пойдёт со мной, куда я захочу, но тут появились двое рыцарей Грарга. Им хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Сэр Герберт сидел под кустом в обнимку с девицей лёгкого поведения, одеты оба наспех, беспорядочно. Просто подарок судьбы!

Они сказали Лиле, чтобы убиралась оттуда. Я тоже просил её уйти, зная, что если она останется, то погибнет вместе со мной или, ещё хуже, достанется им, как трофей. Имея силы обычного человека, я не смог бы защитить от двух врагов хрупкую девушку. Лили стала требовать объяснений, слуги Грарга вытащили кинжалы. И тогда Лили убила одного из них. Как оказалось, она не расставалась с острым кинжалом — стилетом. Ты ещё увидишь его — изящная штучка, сантиметров так двадцать пять в длину, с удобной рукояткой и украшением на ней в виде бабочки с драгоценными камушками. Выглядит не слишком солидно, но в опытных руках становится опасным оружием. Особенно если учесть, что Лили в те годы обрабатывала лезвие мышьяком. Занятие Лилианы во все времена было рискованным, она должна была уметь защищаться, иначе не прожила бы и месяца. В ту ночь Лили показала, как блестяще владеет своим оружием: вырвала стилет откуда-то из складок одежды и метнула в сердце угрожавшему ей незнакомцу. Ни раньше, ни позже за всю историю существования нашего ордена никто из смертных не смог убить слугу Грарга. Это был знак: Лили — не обычный человек, её место — не в притонах рядом со всяким сбродом, да и вообще не среди людей. Её приход к Граргу был предопределён, а я разделил с Лили её судьбу.

Герберт замолк, задумчиво глядя перед собой. Кажется, мыслями он ещё был в Париже девятнадцатого века.

— А что потом? — я дёрнула его за рукав, увлечённая рассказом. — Их ведь было двое.

— Со вторым расправился я. Вот так всё и началось, — муж снова замолк. Я ждала, затаив дыхание. — Мне пришлось рассказать Лили о Граале и Грарге прямо там, сидя у двух трупов. Она всерьёз собиралась помочь мне сжечь тела убитых, когда подошёл Анорм.

— Кто?

— Один из сильнейших воинов и судей, правая рука Каитона, верховного рыцаря Грарга. Анорма у нас называют Королём, а Каитон — туз. Правда, в случае с Каитоном прозвище не прижилось. Ты познакомишься с Анормом сегодня вечером. Король жесток, безжалостен к врагам Грарга, но с Лили его связывают тёплые отношения. Так вот, когда я увидел его, то снова попытался убедить Лили бежать без оглядки как можно дальше. Против Анорма у меня не было шансов. Я мог лишь попытаться задержать его на несколько минут, чтобы дать уйти этому трогательному существу, — Герберт кивнул в сторону рыжеволосой красотки. — Но Лили наотрез отказалась уходить, сказала, что останется со мной. А потом она заговорила с Анормом нагло, цинично и резко. Никто, кроме неё, не позволял себе этого с Королём. И он сразу оценил Лили по достоинству — и её хладнокровие, и смелость, и силу воли.

Анорм дал нам привести себя в порядок и позвал поговорить спокойно в кабачке неподалеку оттуда. Он предложил нам обоим переход в Грарг. Король сказал, что у Грааля не примут Лилию как свою, что мне придётся годами оправдываться, если я приведу туда такую женщину, в Грарге же нам обоим будут рады. Лили задумчиво слушала его, потом спросила: «Это правда?» Я ответил, что наши обычно подолгу не приводят к Граалю жён из мира. Мне действительно пришлось бы объяснять, почему я нарушил запрет и почему привёл к священной Чаше девушку лёгкого поведения. Лили шокировала бы всех, она была совсем не похожа на рыцарских жён и дочерей. «А у вас меня примут такой, какая я есть? Мне будут вспоминать прошлое?» — спросила Лили у Короля. Анорм засмеялся и ответил: «Девочка, прошлое есть у всех. Вас обоих здесь примут, и Грарг станет вашей семьей». У Лили загорелись глаза. Ей так хотелось попасть туда, где к ней будут хорошо относиться, где её примут, не упрекая в позорном прошлом. Анорм дал нам время на раздумье и сказал, где его можно будет найти. Почти сутки Лили уговаривала меня всеми доступными ей способами. Я и сам понимал, что у Грааля не будут ей рады. А расстаться с ней уже не мог. За одну ночь я променял всю свою прошлую жизнь на лучшего друга на свете — нашу рыжую ведьму. Я стал врагом своим бывшим соратникам: они не смогли бы принять Лили.

На следующий вечер ближе к полуночи мы пришли к Анорму. Обряд посвящения Граргу начался, как только мы дали согласие. Небывалая скорость! Мы стояли в кругу вместе. Когда перед глазами проходили воспоминания, я чувствовал руку Лили в своей. От этого становилось намного легче. Анорм дал жертвенную кровь для нашего брака. Гораздо позже я узнал, что это считается в Грарге высочайшей честью — породниться через кровь с самим Королем.

— Почему же ты не держал за руку меня, когда я стояла в кругу? Мне тоже было бы гораздо легче.

— Если бы я мог… В кругу стоит только тот, над кем проводится обряд. Я подошёл, как только это стало возможно, но трогать тебя не имел права, пока ты не придёшь в себя. Я не представлял, что тебе будет настолько тяжело.

Муж настороженно замолк и сжал мою руку.

— Приготовься, малыш, — тихо сказал он. — Пора засыпать.

Надо же, я так заинтересовалась рассказом Герберта, что забыла, зачем мы вообще сюда пришли. Теперь я резко перенеслась из увлекательного прошлого в свою новую жизнь. У меня будет целая вечность, чтобы послушать истории из жизни Герберта и Лили. Первое служение сейчас гораздо важнее.

По главной дорожке в сквер вошла Алёхина. Её сложно было не заметить. Красные волосы, блестящая дешёвая куртка, дурацкая короткая красная юбка, туфли на высоченных толстых каблуках, — Алка использовала весь арсенал деревенской соблазнительницы. Я была уверена, что Алёхина, как обычно, переборщила с дешёвой косметикой. Кроме того, она старалась при ходьбе выписывать бёдрами восьмёрку. По-моему, получалась очень забавная походка.

В колледж Алёхина не спешила: еле передвигала ноги и кидала томные взгляды на проходящих мимо парней. Лиля всё так же сидела на скамейке с неизвестно какой по счёту сигаретой, не глядя ни на Алку, ни в нашу сторону.

— Закрой глаза и выходи, — мягко сказал Герберт.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза, попыталась расслабиться и почти тут же увидела себя, спящую на плече у Герберта. Глядя в мою сторону, муж шепнул: «Удачи, любимая!»

Несколько секунд я просто парила в воздухе, раскинув руки. Ощущение было бесподобное — лёгкость, свобода, восторг! Я пролетела мимо Лили и поймала её одобрительный взгляд.

Алка уже была недалеко от нас. Брр! Я пыталась осознать, что мне придётся стать на какое-то время Алёхиной. Или сделать её собой. Не знаю, как правильнее сказать.

Пора было начинать, Герберт и Лиля ждали моего вселения. Мне стало не по себе, хотя ничего страшного я делать не собиралась. Надо было просто узнать мысли и желания однокурсницы и, может быть, заставить её сорвать какой-нибудь листик. И вообще с чего бы мне волноваться из-за Алки, если она хотела отбить у меня Герберта?

Эта последняя мысль придала мне решимости. Алёхина уже прошла мимо, я сделала в воздухе пару шагов следом и коснулась её руки. Уже знакомое ощущение жара — и я увидела сквер глазами однокурсницы.

Оказалось, зрение у Алки хуже моего, картинка немного расплылась. Интересно, почему Алёхина не носит очки? В моих мыслях откуда-то появился ответ: «В очках я буду такая страшная…» Ну конечно, я же в сознании Алёхиной, и она реагирует на мои вопросы.

Я хмыкнула, и услышала смешок Алёхиной. В голове проносилось множество её мыслей. О том, как ей хотелось бы встречаться с красавчиком-блондином (в этот момент в её воспоминаниях возникло лицо Герберта). О том, что нужны деньги, а родители из села дают мало. На еду еле хватает, спасибо хоть мальчики водят по кафешкам. Да ещё к ней едет сестра, хочет учиться на каких-то курсах. А их в квартире и так пять человек в двух комнатах, ещё одна девочка и трое парней. «Зачем мне там ещё и Маринка? Она же совсем безбашенная, придется следить, чтобы не делала глупостей».

Что же там за Маринка такая? Неужели младшая сестра ещё ненормальнее старшей? Мне казалось, глупее Алки быть нельзя. Возможно, эта Марина пригодится, когда мне снова понадобится объект для служения.

«Синица вышла замуж, надо же! Никогда бы не подумала, что она из нас всех первая пойдёт в загс».

Я остановилась около Лили и более внимательно вслушалась в проносящийся в Алкиной голове поток мыслей. Откуда Алёхина знает о свадьбе? А ведь до загса дело ни у Синички с Вадимом, ни у нас с Гербертом не дошло.

«Интересно, за кого? — размышляла Алка. — И почему Караваева ничего не говорила? Наверняка ведь была в курсе. Мы бы такое поздравление устроили, если бы знали заранее! Ничего, до вечера что-нибудь придумаем. А Таня славная, хоть и подруга Караваевой. Она единственная из колледжа, к кому Вика хорошо относится. По-моему, Караваева поделилась бы с Синицей всем, включая своего парня. И что тот блондин в ней нашёл? Вика, конечно, хорошенькая, но пустоголовая и стервозная до невозможности, а на уме у Караваевой одни мальчики».

— На себя посмотри! — проворчала я, прибавив пару ругательств.

И услышала свои слова, произнесённые Алкиным голосом. Лиля фыркнула и почесала переносицу.

— Викуся, по-моему, у тебя великолепно получается для первого раза, — одобрительно произнесла она. — Объект полностью подчинён. Это большая редкость для начинающих. Попробуй походить по парку и отвечай за эту девицу, если с ней заговорят.

Я кивнула. Вернее, Алка кивнула и двинулась дальше на толстенных ходулях, которые она считает каблуками. Алёхина продолжала кидать взгляды на спешащих мимо парней. Надеюсь, что эти взгляды стали в моём исполнении гораздо более откровенными.

— Девушка, можно с вами познакомиться?

Ко мне подошёл крепыш ниже меня ростом. То есть ниже Алки.

— Конечно, — ответила я и вздрогнула.

Пока что самым сложным для меня во вселении было привыкнуть слышать вместо своего голоса чужой.

— Андрей, — представился парень.

— Алла. Только сейчас я спешу. Может быть, встретимся вечером? — я кокетливо подмигнула ему. — Я пойду назад через этот парк часов в шесть.

— Буду ждать.

Я продефилировала назад к улыбающейся Лиле. Жаль, не увижу, как этот Андрей подойдёт к Алёхиной. Даже если они не столкнутся сегодня вечером, рано или поздно всё равно встретятся в парке по дороге на занятия. Не думала, что здесь так весело, похоже, на аллеях постоянно кто-то с кем-то знакомится. Хотя мне это уже ни к чему. Что-то я совсем запуталась, кто я сейчас — Алла или Вика.

— Алла! — окликнул знакомый голос, словно отвечая на невысказанный вопрос.

Ко мне, то есть к Алёхиной, спешила Синичка в старом бежевом плаще, из-под него при ходьбе выглядывала строгая коричневая юбка до колена. Волосы собраны в хвост, глаза сияют, но под глазами залегли отчётливые тени. Не спала, потому что ночь была бурной, или потому что до утра проговорила с Иоганном? Скорее всего, второе. Наверняка её Вадим всю ночь торчал у нас во дворе. Вместо того чтобы тратить время на слежку, лучше бы отвёл молодую жену в магазин и нормально одел. Неужели не видит, что Синичка носит дешёвые вещи, и новых среди них почти нет? Герберт в первый же день после моего переезда забил шкаф новой одеждой для меня, а Вадим, смотрю, в этом плане не напрягается.

— Алла, а что именно купить? — спросила Танюша.

— Что? — оторопело переспросила я, еле задавив рвущееся наружу: «Привет, Синичка!».

— Ты же сказала, что надо отметить, — улыбнулась Танюшка. — Обязательно посидим вечером у вас. Только что покупать?

— Мы сами всё купим, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал естественно.

Сколько ещё Синичка может не замечать сидящую у неё за спиной Лилю? А если она увидит за соснами меня и Герберта? Танюшку надо сейчас же увести отсюда!

— Мы не опаздываем? — спросила я.

— Я-то успеваю, это ты спешила. Не думала, что ты станешь меня ждать.

Перед глазами, как в ускоренной перемотке фильма, завертелись картинки. Да это же воспоминания Алёхиной! Вот они с Танюшей встретились на улице, дошли вместе до парка. И о чём говорили? О свадьбе, о том, что это надо отметить, и о том, что Алёхина прогуляет первую пару, потому что идёт на вокзал встречать сестру. Вот Алка спрашивает у Синички, за кого та вышла замуж. Таня собирается ответить, но тут ей кто-то звонит. Танюша останавливается, ищет в сумке телефон и говорит, что догонит, если получится. Алка неторопливо идёт вперед.

Вот это совпадение! Если бы Синичка не отстала, и я увидела бы её рядом с Алёхиной, — точно не стала бы вселяться. Ладно, поздно сожалеть, придётся как-то выкручиваться.

— Ну да, Маринку встречать, — кисло процедила я. — Пошли скорее, а то я опоздаю на вокзал, а ты — в колледж. И между прочим, если опоздаешь на хор, тебя туда не пустят. Будешь потом сорок минут до перерыва дирижировать на лестнице в обнимку с телефоном.

Да, так будет лучше. Провожу Синичку подальше и вернусь сюда.

— Вика, не уходи из парка, это опасно! — отчётливо зазвучал в ушах голос Герберта.

Выйти, что ли? Прекратить вселение? Но есть две проблемы. Первая — Танюша точно всё поймет, да ещё и увидит Лилю. Вторая — я понятия не имею, как выйти из чужого тела. Я совсем забыла спросить об этом. А ведь мы с Гербертом столько времени просидели на скамейке. Надо ж было мне заинтересоваться их с Лилей историей. Нельзя было потом её послушать, что ли? Надо признать, что насчёт моей пустоголовости Алёхина оказалась не так уж и неправа.

Странно, почему так долго молчит Синичка?

Я встретила её взгляд, полный недоумения. Танюшка вглядывалась прямо мне (или Алёхиной) в глаза, и улыбка сползала с бледнеющего лица подруги. Зрачки увеличились, казалось, что серые глаза Синички стали чёрными.

— Вика? — тихо, еле слышно прошептала она. — Это ты?

— Что? — я постаралась недоумённо поднять брови. — Синица, ты себя как чувствуешь? Перезанималась? Как можно перепутать меня с Караваевой?

— Алла понятия не имеет, какое у меня расписание. Она не знает, что опоздавших у нас не пускают на хор, и не в курсе, что я в таких случаях дирижирую на лестнице, — медленно произнесла Синичка. — Алёхиной всё это просто не интересно, Вика.

Я смотрела в тёмные глаза Аллы Алёхиной и узнавала взгляд Викуси — настороженный, с долей смущения.

— Синица, пойдём в колледж, а? — голос Аллы прозвучал почти умоляюще. — Найдёшь там Караваеву. Ты просто перезанималась…

Она осеклась, словно к чему-то прислушивалась.

— Вика, хватит! Я же вижу, что это ты, — резко сказала я. — Ты соображаешь, что делаешь? Скоро здесь будут Вадим и Иоганн. Наверняка они уже знают, где ты и чем занимаешься.

— Синичка, я прошу тебя, уйди, — Алёхина смотрела мне в глаза так, словно пыталась о чём-то предупредить взглядом. — Просто уйди.

— Что ты собираешься делать? Отправишь её под машину? Или выкинешь с крыши колледжа?

— Зачем же так радикально? Для служения есть много других возможностей, — вклинился раздражающе спокойный голос у меня за спиной. — Викуся, ты молодец, для первого раза держишься великолепно. Поздравляю! Похоже, ты — гений вселения. Сегодня просто не повезло: ты нарвалась на единственного человека, который мог тебя вычислить.

Я резко обернулась и увидела удобно устроившуюся на скамейке Лилю. И как я раньше её не заметила? Прошла мимо, не глядя, — мало ли кто сидит на лавочке в парке. Сегодня рыжая красотка была одета просто и накрашена неярко. Её зелёные глаза возбуждённо блестели, на губах играла шальная улыбка.

— Привет, Пичужка. Мне показалось, или ты вчера говорила, что нам не придётся часто общаться?

Меня затрясло от бессильной ярости. Значит, они решили взяться за знакомых Викуси? Лиля тут, наверняка и Герберт где-то рядом. Я огляделась.

— Кого-нибудь ищешь? — почти дружелюбно поинтересовалась Лиля.

— Герберта. Ни за что не поверю, что его здесь нет.

— Конечно, он здесь, — согласилась судья Грарга. — Викусь, иди погуляй ещё немного, ты создаёшь нервозную атмосферу. А мы пока поболтаем. Присаживайся, Пичужка. — Она сделала приглашающий жест. — В свой колледж ты всё равно опоздала. Можешь не дёргаться, ничего особенного Вика делать не станет.

— С тобой я вообще разговаривать не собираюсь, — рявкнула я. — Вика, как ты могла на это решиться⁈ Прекрати вселение, пока ничего не случилось.

— Синичка, тебе лучше уйти, — твёрдо ответила Алёхина. — Поговорим потом, я тебе сегодня позвоню.

Лиля отчётливо выругалась и резко вскочила.

— Герб, внимание! — негромко сказала она, поднеся кольцо к губам.

Только сейчас я заметила, что парк пуст. Все студенты уже на занятиях, а для прогулок пенсионеров и мамочек с детьми ещё рановато.

— Викуся, не вздумай сейчас выйти, — быстро и чётко проговорила Лиля. — Пичужка, тебе лучше поскорее отсюда исчезнуть.

— Это почему? — резко спросила я.

— Ты же не хочешь увидеть столкновение воинов Грааля и Грарга?

Я снова огляделась.

— Но здесь нет никого, кроме нас.

— Ещё как есть. С одной стороны Иоганн, с другой — твой благоверный, — голос Лили зазвучал напряжённо. — Я ещё раз настоятельно советую тебе уйти. Если останешься — будешь мешать и путаться у всех под ногами. Не хотелось бы тебя задеть, Герб потом долго мне этого не забудет.

— Свои не заденут, а вы не сможете, — я старалась говорить спокойно, но сердце бешено колотилось.

Что будет с Викой? С Алкой? Да и за Герберта я немного волновалась. Вдруг из-за этой никому ненужной глупости — Викиного вселения — он отправится на мучения к Граргу? И ладно ещё, если один. А если с Викусей?

— Зачем тебе здесь оставаться? — с лёгким раздражением спросила Лиля. — Если хочешь из любопытства посмотреть бой — могу понять, зрелище действительно может оказаться эффектным, но хотя бы отойди подальше.

— Хочу убедиться, что с этой ненормальной всё будет в порядке. — Я кивнула на Аллу.

— Ты сейчас о ком? — с усмешкой уточнила судья Грарга.

— Об обеих.

— На этот счёт можешь не переживать, — Лиля странно улыбнулась. — С ними обеими точно всё будет в порядке. Ладно, оставайся, дело твоё. Так будет даже удобнее, если гадание сбудется.

Её загадочная фраза повисла в воздухе. В следующую секунду Лиля резко отскочила в сторону. Хрупкая рыжеволосая девушка оказалась на пути выходящего из-за деревьев Вадима.

— Не подходи к ней, рыцарь Чаши, — отчётливо произнесла она.

— С дороги, Лилия! — резко ответил мой муж. — Синичка, что ты здесь делаешь? Немедленно уходи!

Из-за сосен, в стороне от главной дорожки, послышались мужские голоса, а затем звон и скрежет металла. Герберт, судя по всему, был там, и сражение уже началось. В руке Лили сверкнул кинжал с узким клинком. Сверху на рукоятке переливалась сверкающими камнями бабочка величиной с грецкий орех.

— Лилия, мы находимся в студенческом парке, — быстро проговорил Вадим. — Здесь в любую минуту может появиться кто угодно. Нам лучше мирно разойтись. Если Вика сейчас завершит вселение, я обещаю вам безопасность.

— Но я не обещаю безопасности вам.

Лиля подняла оружие, Вадим вырвал откуда-то из-под ветровки похожий кинжал, только чуть больше и с серебряной рукояткой с каким-то гербом. Я в оцепенении смотрела, как сталкиваются клинки. Скорость ударов и их отражений была невероятна. Ни Вадим, ни Лиля какое-то время не двигались с места. Наконец, мой муж сделал шаг в сторону. Лиля шагнула туда же почти синхронно с ним. Заскрежетали друг о друга клинки.

Я поняла, что стою в полном оцепенении и не могу пошевелиться от сковавшего все мышцы страха. Рядом с выражением ужаса на посеревшем лице застыла Алка Алёхина. Вернее, Вика. Викуся, из-за которой всё это и происходит.

Еле уловимое движение от сосен, где столкнулись Иоганн и Герберт, — и Иоганн появился совсем рядом с нами. Герберта почему-то не было. Что с ним? Он ранен? Убит? Но если его тело не уничтожено, он скоро встанет. Вадим говорил, что приспешники Грарга в таких случаях очень быстро возрождаются. Мысли проносились в голове с огромной скоростью, из эмоций остался только леденящий ужас.

Иоганн мягко отстранил меня от Алки.

— Таня, запомни раз и навсегда, — спокойно произнёс он. — Что бы ни происходило у тебя на глазах, если это связано с нами, — не вмешивайся.

— Где Герберт? — почти одновременно спросили мы с Викой.

— Охраняет твоё тело, — ответил Иоганн Викусе. — Он не подойдёт до твоего возвращения, что бы здесь ни случилось. Прекрати вселение, Вика. Это не игра.

— Не вздумай! — крикнула Лиля, отбивая сильнейший удар кинжала.

Вадим попытался оттолкнуть её, но кинжал Лили тут же встал на пути его руки.

— Лилия, ты знаешь, что я могу заставить её вернуться, — проговорил Иоганн, спокойно глядя на бешеное мелькание оружия.

— Так заставь, — холодно отозвалась Лиля.

Она не поворачивалась в нашу сторону и по-прежнему преграждала путь Вадиму.

— В каком смысле? — глаза Алёхиной расширились.

Иоганн сжал её плечи и произнёс:

— Вика, я прошу тебя выйти. Для всех будет лучше, если ты добровольно завершишь вселение. Иначе я просто выкину тебя оттуда. Для этого мне надо сказать всего одно слово.

— Викуся, чтобы выйти, надо закрыть глаза и сделать шаг вперёд, — скороговоркой сообщила Лиля.

Алёхину качнуло в сторону. Алла прикрыла глаза рукой и с силой выдохнула. Иоганн машинально поддержал девушку. Она открыла глаза, и я с возрастающим ужасом поняла: а вот это — уже не Викуся. Рядом с отцом Вадима стояла ничего не понимающая Алка. Из ее памяти стёрлись несколько минут — тех самых минут, в которые ею управляла Вика.

— Что здесь происходит? Кто вы такой? — возмутилась Алёхина, резко вырываясь из придерживающих её рук Иоганна.

— Помогите! — тут же завопила Лиля, в руке у неё уже не было кинжала. — Это какие-то ненормальные! Два маньяка!

Она попятилась назад. Со стороны могло показаться, что хрупкая беззащитная девушка стала жертвой нападения огромного парня с ножом.

— Я ничего не понимаю. Откуда взялся Чернов? Чего он пристал к девушке? Синичка, что это за тип? — Алка с враждебным недоумением смотрела на Иоганна. — Откуда он вообще появился?

— Они здесь вместе! Эти двое! — пронзительно визжала Лиля.

— Замолчите обе! — не знаю, как, но мне удалось их перекричать. — Алла, я тебе потом всё объясню, пойдём отсюда. Они сами как-нибудь разберутся.

Я даже приблизительно не представляла, что буду ей говорить. Главным было — как можно скорее и дальше утащить Алёхину. Краем глаза я видела, как из-за сосен, не спеша, выходят в обнимку Герберт и Викуся. Мне показалось, он удерживал Вику силой, заставляя идти медленнее.

— Синичка, я тебя не п-понимаю… — возмущённо заикалась Алка. — Этот тип, наверное, гипнотизёр, я ничего не помню. А этот… этот… — она нервно ткнула пальцем в сторону моего мужа, — Чернов угрожал девчонке ножом, я видела. И ты предлагаешь просто взять и уйти?

— Таня, как ты можешь оставить меня с ними? — правдоподобно заныла Лиля. — Не ожидала от тебя такого.

— Кто это⁈ — завизжала Алка, указывая на побледневшего Иоганна. — Что вообще происходит?

И тут я с запозданием поняла, что именно происходит. Мой свёкор угодил в ловушку, из которой у него почти не было шансов выбраться.

— Алла, умоляю, не задавай вопросов, — я вцепилась обеими руками в её руку. — Они сами разберутся. Нам пора. Пойдём, пожалуйста! Автобус наверно уже стоит на вокзале.

— Маринка подождёт, ничего с ней не случится. Надо разобраться с этой ерундой. Почему я ничего не помню⁈ — она снова обернулась к Иоганну.

Лиля приблизилась к нам и вкрадчиво произнесла:

— Хороший вопрос.

— Что тут у вас случилось? — вмешался Герберт. — Какие-то проблемы?

Они с Викой подошли уже почти вплотную, и Алка вздрогнула, услышав за спиной его голос.

— Да! Тут непонятно, что творится! — заверещала Алёхина. — Я помню только, как вошла в парк. А потом очнулась здесь, и меня обнимал этот тип, — она резким взмахом руки показала на Иоганна. — А Чернов угрожал девушке ножом. По-моему, полицию надо вызывать. Я вообще не пойму, кто он и откуда взялся, — Алка кивнула на моего свёкра.

— Кажется, по законам чести тебе давно пора представиться девушке, — с усмешкой произнёс Герберт. — Заодно можешь сообщить, кто такой маньяк с ножом, который называет себя Вадимом Черновым.

— Нет!

Я услышала дикий крик и не сразу поняла, что это кричу я сама.

— Синичка, что с тобой?

Алла посмотрела на меня с сочувственным изумлением, затем перевела вопросительный взгляд на Герберта, игнорируя Викусю. Вика недобро прищурилась. Неужели сейчас, в такой ситуации, она может ревновать?

— Алла, не спрашивай, прошу тебя, не спрашивай! — раз за разом повторяла я, чувствуя, что меня трясёт.

— Что значит — называет? — тут же спросила Алка. — У Чернова есть какое-то другое имя? Да что тут происходит, в конце концов⁈

Всё виделось, как в тумане. Довольная улыбка Лили, спокойное лицо Герберта, встревоженное — Вики, недоумённо-настороженное — Алёхиной, бледное — Иоганна и сосредоточенное — Вадима. Он стоял в стороне с кинжалом в опущенной руке и смотрел на меня так, будто хотел навсегда запомнить. Так, как смотрят перед долгой разлукой.

— Я Иоганн Габсбург, рыцарь ордена святого Грааля, — отчётливо произнёс свёкор. Он казался спокойным, но был мертвенно бледен. — Я был призван защитить ваш город. Теперь я не могу выполнить свою миссию, так как во мне усомнились. Я должен уйти.

Габсбург? Ничего себе! Это же вроде какой-то древний королевский род. О Боже, о чём я думаю? Какая сейчас разница, чьи они потомки! Что теперь будет?

— Он сумасшедший? — Алка расширенными глазами уставилась на Герберта. — Какого, он сказал, ордена?

Тот пожал плечами, его пальцы сильнее сжали руку Викуси.

— Увы, — произнесла Лиля, её лицо немного омрачилось. — Мне очень жаль, но ты не уйдёшь, Иоганн. Лучше бы ты вчера воспользовался моим предложением. По крайней мере остался бы жив.

Она стояла всего в паре метров от назвавшего настоящее имя рыцаря. Их глаза встретились — спокойный взгляд моего свёкра и ответный, печальный — Лили. В следующую секунду в её руке снова мелькнул спрятанный в рукаве кинжал. Короткий бросок — и Иоганн упал на землю с клинком в груди. Я не поняла, как оказалась рядом. С другой стороны, стоя на коленях, истерически рыдала Викуся. Глаза рыцаря были открыты, затуманенный взгляд остановился на мне.

— Уходи, — прохрипел Иоганн. — Скорее…

— Если бы я знала, — сквозь слёзы шептала Вика. — Я ни за что не прекратила бы вселение.

— Вика, — голос его внезапно окреп. — Если бы ты не вышла, я бы заставил тебя… Всё произошло бы так же… Не вини себя… Обещай, что не бросишь Таню. Она может попасть в беду… остаться совсем одна… Обещай…

— Конечно, — глухо ответила Вика.

О чём он говорит? Какое это имеет значение?

— Чернов, что происходит? — истерически завизжала Алёхина.

До этого Алка стояла, не двигаясь, в полном шоке от происходящего у неё на глазах. Ну почему она так быстро пришла в себя?

— Ты спросила, кто мы, — ответил родной голос.

Я подняла взгляд. Вадим стоял между Алкой и слугами Грарга. Он всё ещё пытается защитить идиотку Алёхину. Рыцарский долг превыше всего.

— И один ответ получила. Теперь пора представиться и мне, — он сделал короткую паузу и твёрдо продолжил: — Вильгельм Габсбург, рыцарь ордена святого Грааля. До этой секунды я был защитником твоего города.

Я вскочила и бросилась к мужу. Нет, только не он! Пусть лучше убьют меня! Меня, но не его!

— Синичка, стой! — закричала Вика.

Краем глаза я заметила, что Иоганн что-то продолжает ей говорить. В тот же миг Лиля, закрыв глаза, почти упала на скамейку. Алка молча кинулась к выходу из парка.

Какая безумная картина. На пожухшей траве лежит Иоганн с кинжалом в груди. Рядом, стоя на коленях, плачет Вика. Она держит умирающего за руку. На скамейке мирно посапывает Лиля. Мой муж и Герберт стоят друг против друга и сверлят один другого взглядами.

— Гадание Лили сбывается, — задумчиво произнёс Герберт.

Я стояла между ними и не могла сказать ни слова. Хотелось кричать, просить, умолять. Но нельзя, этого муж бы мне не простил.

— У тебя есть шанс погибнуть в бою, — голос Герберта прозвучал непривычно строго и торжественно. — Я могу оказать тебе эту последнюю честь, Вильгельм.

— Да будет так, — мой муж поднял кинжал остриём вверх. — Я вызываю тебя на бой, приспешник Грарга.

Взгляд Герберта остановился на мне. Несколько секунд на лице рыцаря Грарга отражалась странная смесь чувств — удивление, сомнение и что-то ещё, хищное, оценивающее. Затем рыцарь Грарга отвёл глаза, вырвал откуда-то из ветровки кинжал и поднял его вверх. Лицо Герберта окаменело, взгляд стал пустым.

— Да будет так, — глухо произнёс он. — Я принимаю твой вызов, посланник Грааля.

Лиля приподнялась со скамейки и посмотрела на заклятых врагов недоверчиво, будто считала происходящее неуместной шуткой.

— Синичка, отойди, — любимый голос стал требовательным. — Слышишь?

— Вы спятили все четверо, что ли? — резко вклинилась Лиля. — Вика, добей уже его, чтобы не мучился. Тут всего-то и надо — вытащить кинжал из раны. Пичужка, отойди от них, в конце концов. Нашла, где постоять!

— Таня от шока ничего не соображает, — сказал Герберт. — Лили, забери её отсюда, пожалуйста, только осторожнее.

Чьи-то руки легли мне на плечи и, мягко подталкивая, заставили сделать несколько шагов в сторону. Словно сквозь туман рядом проступило напряжённое лицо Лили.

— Пойдём, ты им помешаешь, — не скрывая раздражения, проговорила она. — Для боя рыцарям нужно место. Твоя защита пала, они могут тебя задеть. Двое ненормальных! — фыркнула Лиля. — Один предложил бой чести, а другой — принял вызов.

Она подтолкнула меня на скамейку, села рядом и с любопытством уставилась на две фигуры, замершие на дорожке с кинжалами.

— Ладно ещё ты, Герб, — продолжила Лиля. — Хотя с трудом представляю, как ты в случае победы будешь расхлёбывать последствия своей глупости. Но рыцарь светлого образа, забывший наши нерушимые законы, меня удивил.

— Какие законы? — сухо спросил мой любимый.

— Право победителя, — холодно ответил Герберт.

Вадим ненадолго утратил всегдашнюю сдержанность. Муж взглянул на меня со смесью отчаяния и бессилия, затем перевёл взгляд на Герберта.

— Я готов отказаться от поединка и покрыть своё имя и род позором, — хрипло произнёс он и опустил кинжал. — И готов без сопротивления принять любую казнь, которую мне назначит ваш совет.

Я невольно дёрнулась в его сторону, но Лиля в ту же секунду сомкнула пальцы на моём запястье. Руку как будто заковали в железо — не вырваться.

— По нашим законам в случае твоего отказа Герберт признаётся победите… — отчётливо проговорила она.

— Я требую начать бой! — перебил её Герберт.

Соперники сделали шаг навстречу друг другу. Мелькнул кинжал Герберта, Вильгельм отбил удар и пошатнулся. Я вздрогнула. Муж говорил, что непобедимая сила покидает рыцаря, назвавшего своё имя. Значит, сейчас он вышел против Герберта, как обычный человек? Сколько же он сможет продержаться?

Я старалась не смотреть в сторону Иоганна. Казалось, сердце медленно разрывается на крошечные кусочки. Я не могла ничего сказать, не могла пошевелиться, мысли превратились в неподъёмные, еле ворочающиеся камни.

Рыцарь не может умереть, если кто-то верит в его силы. И в ту Силу, которая его сюда послала. Я буду верить, что мой муж останется жив.

Снова мелькнул кинжал. Удар Герберта отбит. Выпад Вильгельма тоже отбит.

Я, не отрываясь, смотрела на бой, мысленно раз за разом повторяя, как молитву: «Не дай ему умереть. Пожалуйста, не дай ему умереть!»

Откуда-то рядом с Лилей появилась всхлипывающая Вика. Значит, Иоганна уже нет в живых.

Я машинально вытерла катившиеся по щекам слёзы и только теперь поняла, что запястье свободно. Я и не заметила, когда Лиля разжала руку.

Резкий бросок Вильгельма, — и кинжал легко вошёл в левое плечо Герберта. Вика с криком попыталась вскочить со скамейки, но Лиля удержала её за руку.

— Не мешай им! — отчеканила судья Грарга. — Не бойся, Викуся, с Гербом ничего не случится, — чуть мягче добавила она. — В самом худшем случае подождёшь его несколько часов. Я помогу Герберту вернуться поскорее, если он вдруг отправится к Граргу.

Лиля перевела взгляд на возобновившийся бой. Вид у судьи при этом был такой, словно она смотрит какой-то боевик в кино. Разве что стаканчика с попкорном не хватало.

— Зря я напомнила Вильгельму о законах, — протянула Лиля. — Теперь рыцарь Чаши сделает всё, чтобы победить. У него, похоже, есть шанс, — задумчиво добавила судья, спокойно глядя, как её бывший муж морщится от боли. — Ты напрасно не добила Иоганна, — Лиля повернулась к Вике. — Ему всё равно некому было бы здесь исповедоваться.

— Нашлось кому, — отрешённо ответила Викуся. — Я держала у его уха телефон. Он сказал только: «Умираю, отпусти мои грехи, отче». А потом молча слушал.

— Что ж, тогда хорошо, что не добила, — Лиля кивнула. — Иоганн ушёл из жизни именно так, как хотел.

— Что ты сделала с Алкой? — нерешительно спросила Вика.

— Посадила на лавочку недалеко от вокзала. Пришлось подкорректировать ей память. Девица будет уверена, что всё увиденное и услышанное ей приснилось. А скорее всего, вообще не вспомнит об этой истории.

— Разве так может быть?

— При большом опыте вселений — может. Постепенно всему научишься.

Лиля достала из сумки сигареты и неторопливо закурила.

Кинжалы мелькали с немыслимой скоростью. Вот кинжал Герберта вошёл в правое плечо Вильгельма. Правое плечо! Я еле сдержала стон отчаяния. Теперь муж не сможет держать оружие в правой руке. Вот он перехватил кинжал левой рукой. Вильгельм обречён. Нет, я должна верить в то, что он останется в живых. Тогда он уцелеет.

— Эй, Пичужка, руки разожми, потом болеть будут, — негромко сказала Лиля.

Я непонимающе посмотрела на неё, потом на свои руки. Они были сжаты в замок так, что костяшки кулаков побелели, а кончики пальцев стали почти красными. Как их расцепить? Я не знала. Да и зачем?

Вика молча разжала мои пальцы. Откуда у неё такая сила? Ах да, она уже в ордене Грарга вместе с Гербертом и этой рыжей ведьмой.

Я тупо смотрела, как кинжал Герберта вонзается в правую руку моего мужа. Кровь, сколько же крови… Вильгельм сделал левой рукой бросок, удар. Метил в шею, если бы попал, всё было бы кончено. Но нет, попал ниже, снова в левое плечо.

— Четыре минуты, — Лиля бросила раздражённый взгляд на часы и крепко, заковыристо выругалась. — Хорошо хоть, дерутся стилетами. Чем-то более серьёзным они изрубили бы друг друга, как колбасу, из-за этого чёртова права.

— Что в нём такого? — с недоумением спросила Викуся. — Право победителя — это ведь, кажется, право на имущество побеждённого? Так у Чернова толком ничего нет, а вы с Гербертом можете за день заработать на вселении сколько угодно денег.

— Вика, не тупи! Ты что, до сих пор не поняла⁈ — сорвалась я. — У них жёны приравниваются к имуществу!

Бой ужесточался, противники наносили друг другу рану за раной, кровь капала на дорожку, и крупные алые капли смешивались с осенней грязью.

— Хочешь сказать, если Чернов победит, он будет иметь на меня какие-то права? — недоверчиво спросила Вика после небольшой паузы.

Лиля тихо начала что-то объяснять.

Я вздохнула поглубже. Неужели Викуся всерьёз считает, что мой муж мог бы?.. Какая гадость, даже додумывать не хочется! Ни один рыцарь святого Грааля не воспользовался бы этим сомнительным правом. Да и Герберт только вчера женился, ещё суток не прошло после их с Викой граргской свадьбы. Вряд ли его интересует право победителя.

— Но Герберт может отказаться, — сказала Вика. — Наверняка он не захочет…

— Пока есть время, устрою вам обеим экскурс по законам Грарга о бое чести, — равнодушно произнесла Лиля. — Избавлю Герберта от этого объяснения. Если победивший в бою чести рыцарь Грарга не забрал свой… кхм… боевой трофей или не передал своё право кому-либо официально при свидетелях, то право победителя переходит ко всем членам ордена. Вот и думай, Викуся, стоит ли Гербу игнорировать древние законы.

Лицо Вики побелело, голубые глаза увеличились.

— Вы рано начали этот разговор, — перебила я судью Грарга. — Бой не окончен.

— Пичужка, твой благоверный знает, чем для тебя обернётся его глупость, — Лиля прикурила новую сигарету от предыдущей. — Конечно, Вильгельм будет сражаться, пока может стоять на ногах. Но бой скоро завершится, и мне его исход уже ясен. Это лишь вопрос времени. Посмотри, сколько крови потерял Вильгельм.

— Герберт тоже потерял много крови.

— Герба поддерживает Грарг. От потери крови он не может сильно ослабеть или, тем более, погибнуть. У Вильгельма с каждой секундой остается всё меньше шансов на победу.

— То есть Синичка должна будет постоянно находиться рядом с Гербертом? — озадаченно спросила Вика.

— Разумеется, он настроен оставить эту девицу с нами. Но такое возможно, только если ты не будешь против, — спокойно объяснила Лиля. — Так что решение идиотской ситуации за тобой. И, по-моему, ты уже всё решила.

Вика неохотно кивнула.

— Значит, наши её не получат, — продолжила Лиля. — Против нас с Гербертом никто не решится пойти. А вот и финал, наконец-то! — добавила она и швырнула окурок в урну.

Вильгельм упал от очередного удара кинжала. Я вскочила. Нет! Нет!!! Он не мог погибнуть, пока хоть кто-то верил, что он останется жив!

Лиля снова вцепилась в мои запястья железной хваткой.

— Уходим, — коротко бросила она. — Викуся, быстрее, рыдать будешь в машине. Пичужка, пойдём!

Герберт, не оглядываясь, быстро шагал по дорожке к выходу из парка, Вика кинулась за ним.

— Пойдём, — настойчиво повторила Лиля.

— Отпусти меня, пожалуйста, — я билась в железных руках, пытаясь вырваться. — Дай подойти, может, он жив. Хотя бы дотронуться до него… — я уже с трудом понимала, где я и с кем разговариваю.

Всё вокруг потеряло смысл, кроме неподвижной окровавленной фигуры на пыльной дорожке. Только бы подойти к нему. Только бы подойти…

— Нельзя, — еле сдерживая раздражение, сказала Лиля. — По нашему закону нельзя. Будь умницей, иди к выходу сама. Я не хочу силой тащить тебя к машине. Подходить к Вильгельму не имеет смысла. Всё кончено, удар пришёлся под сердце.

— Пожалуйста, пусти меня к нему, — повторила я.

— Не могу, — голос Лили стал жёстче. — Нам нужно уходить, возьми себя в руки.

— Синичка… — другие руки крепко сжали мои плечи. — Лили, иди вперёд, я сам разберусь.

Герберт приподнял меня, на мой плащ закапала кровь с его плеча.

— Зачем вернулся? — недовольно процедила Лиля. — Это против правил.

— За Татьяной, естественно, — он быстро шёл к выходу, не обращая внимания на мои попытки вырваться. — Как победитель, имею право. Я посадил Вику в машину и подумал, что у вас могли возникнуть сложности. Не хотелось бы, чтобы ты силой волокла девочку по парку.

— Какие нежности, — ядовито пробормотала Лиля. — А о том, что ты должен сделать с этой девочкой силой, ты не подумал?

— Силой я ничего делать не собираюсь, — ответил Герберт.

Он вышел из парка и почти подбежал к серебристому автомобилю. Герберт слегка подтолкнул меня на заднее сиденье, сел рядом и бросил Лиле:

— Ты за рулём.

Вика тихо всхлипывала впереди. Счастливая, она ещё могла плакать. У меня слёз не было, и боль раздирала изнутри так, что я еле сдерживала крик.

— Разумеется, — кивнула Лиля. — Держи, Викуся!

Она достала из сумочки пачку бумажных носовых платков.

Машина сорвалась с места.

Лиля тихо, отчётливо выругалась, а затем уже громче начала высказываться:

— Герб, чем ты думал, когда затеял этот бой? Нам фантастически повезло, что за семь минут в парке никто не появился. И скажи-ка, пожалуйста, как ты собираешься выходить из машины в таком виде? Во дворе обязательно кто-нибудь будет — мамаша с ребёнком, разговорчивые старухи на лавочке…

— Хватит зудеть, Лили! — резко оборвал её Герберт. — Ты не новичок, прекрасно знаешь, что делать в таких случаях. Вытащишь мне из дома какую-нибудь куртку. В чём ты увидела проблему? Кстати, в бардачке лежит пара пакетов. Передай-ка их сюда, пока я не замазал кровью сиденье.

Лиля молча протянула ему два скомканных пакета из супермаркета, придерживая руль одной рукой. Герберт разорвал один из них и, морщась, обмотал окровавленное плечо поверх куртки. Второй пакет он прижал к ране на груди.

— Помогает? — с лёгким ехидством поинтересовалась Лиля.

— Лили, если хочешь устроить скандал — подожди до завтра. Сегодня мне нужна твоя помощь, — спокойно ответил Герберт.

— В чём, интересно?

— А ты сама как думаешь? Вика в истерике, Татьяна в полном шоке. Вечером у нас будет полно гостей. К тому времени обе они должны быть хотя бы в относительном порядке.

— Ты переоцениваешь мои возможности, особенно во втором случае, — сухо ответила Лиля. — Кстати, мне послышалось, или ты сказал, что не собираешься действовать с Пичужкой силой?

— Не послышалось.

— Отказываешься от права?

— Нет, конечно. Дашь девочке что-нибудь из своих запасов, ты от этого не обеднеешь.

— Не получится, Герб, — в её голосе прозвучала издёвка. — Запасы давно закончились, и пополнить их я сегодня не успею. Придётся тебе рассчитывать только на свои силы, Казанова.

— Я не могу так, Лили. Ты что, не понимаешь?

— О том, что ты можешь, а что — нет, надо было думать до боя, а не после, — резко бросила Лиля. — И потом, что значит — не могу? — уже веселее добавила она. — Ты же не старую ханжу по праву получил. Девочка вполне симпатичная. Посмотри на неё хорошенько, чего тебе ещё надо?

— Не смешно. Три дня назад я поздравлял её со свадьбой, а сегодня ты предлагаешь… — начал Герберт.

— Я здесь вообще ни при чём, — жёстко перебила судья Грарга. — Ты сам создал эту проблему. Мог бы отказаться от боя, тебя никто не счёл бы трусом. Даже если бы сочли, ты быстро доказал бы любому из наших, насколько ошибочно это мнение. Как вариант, можно было начать бой без вызова. В конце концов, ты мог заняться Викиным объектом, я бы сама разобралась, что делать. Хватит об этом. Ты уже ничего не изменишь. Пичужка, что-то ты совсем расклеилась, притихла и в угол забилась. Ты нас вообще слышишь?

— Слышу, — нехотя ответила я.

Происходящее не укладывалось в голове. Казалось, что спор Герберта с его бывшей женой — лишь глупый сон. Перед глазами по-прежнему стояла самая страшная картина в моей жизни — два близких мне человека, которые всего несколько минут назад были живы и здоровы, а теперь мертвы.

Один из них лежит на глинистой земле. На рукоятке вонзённого под сердце кинжала переливается разноцветными камнями стальная бабочка. Как будто вот-вот она сядет на грудь задремавшего рыцаря. Другой застыл, уткнувшись лицом в землю, и холодный ветер осыпает его жёлтыми листьями. Листьями цвета разлуки…

Голос Лили ненадолго вернул меня к реальности:

— Помнишь, я вчера говорила, что ты сама прибежишь ко мне и попросишь помощи?

— Разве я просила помощи? — равнодушно отозвалась я.

— Лиля, оставь её в покое, пожалуйста, — вмешалась Вика.

— Не оставлю. Если будет переживать молча — может сойти с ума, говорю тебе, как медик с большим стажем, — хмуро ответила Лиля. — Пичужка, чем сидеть, уставившись в одну точку, лучше бы устроила скандал с руганью и побоями. Рядом с тобой есть замечательная мишень. Гербу больно не будет, а тебе полегчает.

Я отвернулась и уставилась в окно. Машина еле ползла среди множества автомобилей в утренней дорожной пробке. Вот и памятник Лермонтову рядом с розовым зданием центральной библиотеки. Именно здесь я впервые увидела Герберта.

— Пожалуй, я немного ускорюсь, — произнесла Лиля.

Она забубнила что-то под нос. Странным образом автомобиль начал двигаться по плотно заполненной дороге, ныряя с полосы на полосу. Остальные машины всё так же ползли в пробке, но ближайшие, притормаживая, пропускали нас. Мистика! Хотя что тут необычного, учитывая, кто сидит за рулём?

— Ведьма! — с ненавистью выдохнула я.

— Угу, — спокойно согласилась Лиля. — Привыкай, ещё не такое увидишь. Чудеса пока заканчиваются, на том повороте дорога почти свободна.

Я стиснула зубы. Сейчас за поворотом среди высотных домов покажется кафе «Бабушкина избушка», где мы с Вильгельмом сидели в день знакомства. Машина завернула туда, но увидеть кафе я не успела.

Сильные руки легли на мои плечи, мягко развернули меня и прижали к чему-то тёплому. Через какое-то время я поняла, что это Герберт притянул меня к себе и крепко обнимает. Шевелиться не хотелось, вырываться не было сил. Закрыть бы сейчас глаза и уснуть, а потом проснуться в объятиях Вильгельма. Или не просыпаться вообще.

— Привыкаешь, Герб? — хмыкнула Лиля. — Пора начинать ритуал, ты должен закрепить право.

— Хватит, Лили, — перебил Герберт. — Я всё помню.

Он мягко провёл рукой по моим волосам. Щёлкнула заколка, волосы рассыпались по плечам, Герберт слегка взъерошил их медленным ласкающим движением.

Муж как-то говорил мне о распущенных волосах. Для рыцаря Грарга это означает полное подчинение, полную зависимость.

— Кто бы рассказал, не поверила бы, — фыркнула Лиля. — Насколько знаю, обычно это делается менее осторожно.

— Лили, заткнись, — беззлобно ответил Герберт. — Сейчас приедем, и вы с Викой пойдёте куда-нибудь погулять. Зрители мне не нужны.

Он погладил меня по плечу и мягко добавил:

— Синичка, мне жаль, но это лучше сделать, пока не прибыли первые гости.

— Ради такого дела погуляем, — пообещала Лиля. — Только сразу, как можно будет вернуться, позвонишь. Мы должны успеть подготовиться к вечеру. Гостей надо принять по высшему разряду.

— Вы совсем сдурели оба? — вступила Вика. — Герберт весь в крови, ему надо раны обрабатывать. А Синичка в полном ступоре и ничего не соображает.

— Замолчи! — властно ответила рыжеволосая ведьма. — Ты не можешь говорить со мной в таком тоне, иначе наживёшь большие неприятности с советом судей.

— А ты собираешься туда на меня пожаловаться? — в голосе Вики прозвучал вызов.

— Они и без меня узнают, — раздражённо сказала Лиля. — В ближайшее время нам предстоит решить кучу проблем. Не хватает лишь прихода в Марск членов совета по твою душу. Безнаказанно спорить с судьёй на повышенных тонах ты сможешь, только если получишь чёрное кольцо.

Вика замолкла.

— Теперь по сути твоих претензий, — мягче продолжила Лиля. — Когда ваша Пичужка начнёт что-то соображать, всё станет гораздо хуже. Сейчас самое время. Боевые раны — не помеха, заживут как на собаке. Всё, приехали. Викуся, пойдём за курткой для героя.

Машина остановилась, хлопнули передние двери.

— Синичка, — тихо заговорил Герберт. — Можешь не отвечать. Просто послушай. Я не хочу применять силу. Тебе не будет со мной плохо, только не сопротивляйся. Слышишь, девочка? И ещё, — он немного напрягся. — Я хорошо знаю рыцарей Чаши, они могут и неделю не трогать жену после венчания, если та зажата или боится. Мне не нужны подробности. Граргом клянусь, что не буду издеваться, комментировать или рассказывать кому бы то ни было. Скажи, вы с Вильгельмом вообще были вместе? Да или нет?

— Какая тебе разница?

Воспоминания хлынули потоком, раздирая душу на части. Наши общие с мужем воспоминания. А теперь — только мои. Почему я до сих пор жива? Как можно продолжать жить с растерзанным в клочья сердцем? С душой, у которой забрали половину?

Сознания достиг спокойный голос Герберта:

— Я не хочу тебя убить. Поэтому мне надо знать, было у вас всё, что положено после свадьбы, или нет?

— Было, — вяло буркнула я.

Отвечать не хотелось, но всё равно же не отвяжется.

— Поклянись памятью обоих рыцарей, — потребовал Герберт.

— Клянусь.

Он вздохнул с облегчением и снова провёл рукой по моим волосам, очень нежно, почти как Вильгельм. Я вздрогнула.

Как Вильгельм⁈ Я что, и правда, схожу с ума, как говорила Лиля? Моего мужа убили несколько минут назад у меня на глазах, а я сижу в обнимку с убийцей!

Я попыталась высвободиться. Герберт чуть ослабил объятия. Карие глаза бесстрастно наблюдали за мной. Наверное, так учёный смотрит на подопытных зверюшек во время не слишком важного эксперимента.

Дверца машины приоткрылась, и Лиля протянула Герберту две куртки.

— Пичужка, снимай плащ, он весь в крови. Можно, конечно, попробовать отстирать, но, по-моему, будет проще выбросить это старьё, — быстро, отрывисто заговорила она. — Герб, отпусти девчонку, незачем сейчас лишний раз её нервировать. Пичужка никуда от тебя не денется. Продолжишь в квартире.

Руки Герберта, наконец, разжались. Он скинул окровавленную светлую ветровку и, слегка морщась, надел кожаный пиджак.

Странно — разве такие, как Герберт, чувствуют боль? Они же не люди.

— Пичужка, слышишь меня? — назойливо повторила Лиля. — Можешь надеть мою куртку, можешь так выскочить — замёрзнуть не успеешь. Главное, плащ сними.

В следующую секунду я поняла, что Герберт расстёгивает пуговицы моего плаща.

— Я сама!

— Хорошо, хорошо, сама, — успокаивающе сказал он. — Оставь его здесь и выходи из машины.

Герберт встал рядом с Лилей. Судья хмуро смотрела на меня. Я медленно расстёгивала плащ. Если бы только эти двое хоть ненадолго на что-то отвлеклись. Лиля оставила ключи в машине. За несколько секунд я бы успела…

— Герб, может, заодно захватим то, что я купила на вечер? — спросила Лиля.

Она подошла к багажнику. Герберт отвернулся и сделал шаг в сторону бывшей жены.

Я вышла из машины, захлопнула заднюю дверцу и тут же рванула на себя переднюю, готовясь повернуть ключ и нажать на газ.

Мотор зафырчал, Герберт кинулся к двери, его рука скользнула по металлу.

— Герб, стой! — рявкнула Лиля.

Машина тронулась с места, я нажала на кнопку с замочком, блокирующую двери. Вика что-то закричала, в зеркале я увидела, как Герберт бешено жестикулирует, а Лиля спокойно что-то ему говорит. Слуги Грарга, конечно, скоро найдут меня, совсем несложно догадаться, куда я поеду. Но, если повезёт, я всё же успею раньше них добраться до парка и увидеть Вильгельма в последний раз. Понимаю, что он не мог выжить, но никак не могу поверить, что мой муж мёртв. Я должна хотя бы попрощаться с ним.

Может, он жив, надо верить, что жив.

Машина двигалась рывками, пару раз ткнулась в бордюр на выезде со двора. Мелькнула мысль, что на дороге я разобьюсь в лепёшку о первый же столб. Неважно, в этом мире не осталось ничего важного.

«Вот как? — с иронией осведомился внутренний голос. — А если ты попадёшь в аварию и убьёшь нескольких человек — это тоже для тебя неважно?»

Моя нога сама собой ослабила давление на педаль газа.

— Ручник снимай, на нём не ездят, — командовал голос. — Газу! Сцепление! Вторая передача!

Моя правая рука при этом сама уверенно двигала рычаг переключения передач, а ноги жали педали. Это ещё что? Неужели вселение? Защита пала, теперь всё может быть. Но ведь муж говорил, что в таких, как я, обычно не вселяются.

— Вселение, — спокойно подтвердил голос. — Таких, как ты, действительно не трогают: объект из тебя никакой. Сейчас я тебе помогаю, так что не вздумай сопротивляться. Если разобьёшь машину, нас всех ждёт масса неприятностей. Будем считать, что Герб отпустил тебя покататься. Эй, Пичужка, глаза от дороги не отводи! Мне нужно видеть, куда ты едешь. Кстати, куда собралась? В парк, что ли? Газ отпустила, сцепление выжала, третья передача — и хватит. Быстрее мы с тобой ехать не будем.

Я стиснула зубы. Звучащий в моей голове голос судьи Лилианы становился всё более узнаваемым.

— Ну и что ты там хочешь найти, в парке? Впрочем, твоя воля — езжай. Могу даже помолчать, только не сопротивляйся. Без меня всё равно не доедешь. Гонщица,..!

Больше голос я действительно не слышала. Руки и ноги двигались сами, словно кто-то дёргал меня за ниточки, как куклу-марионетку. Машина неторопливо вклинилась между двумя припаркованными автомобилями недалеко от входа в парк.

— Подожди, — ожил в моей голове ненавистный властный голос. — Нейтралка, ручник, ключ поверни, но не вытаскивай. Теперь всё.

Через пару минут я уже мчалась по дорожке парка. Несколько парней сидели на скамейке у входа. Появись они тут на полчаса раньше, всё было бы иначе. И мой любимый, и Иоганн остались бы живы. По парку разносился беззаботный смех. Судя по репликам ребят, у этой компании из-за чего-то были отменены занятия в университете.

Черноволосая девушка в длинном тёмном плаще и синем берете, опустив голову и смахивая слёзы, бродила по опавшим листьям там, где погиб Иоганн. Неужели она не видит тела? Наверняка расстроена из-за какой-нибудь ерунды вроде парня или учёбы. Ещё полчаса назад я сама была такая же — могла переживать из-за чепухи и радоваться мелочам. А сейчас чувства словно заморожены, и кажется, что так будет всегда.

Я остановилась посреди дороги. Вильгельма не было, даже следов боя не осталось. Как это возможно? Если его сразу нашли и вызвали «скорую», машина не прибыла бы сюда так быстро. Да и кровь на земле должна была остаться. Я на негнущихся ногах сделала ещё несколько шагов. Отсюда должен быть виден лежавший в траве Иоганн. Но его там нет, лишь трава немного смята.

Девушка в берете направилась в мою сторону. Чувствуя взгляд брюнетки, я отвернулась и опустилась на скамейку. Ту самую, на которой мы с Лилей и Викой ждали окончания поединка. Это было всего-то минут двадцать назад. Невозможно, всё это просто невозможно.

Я слышала, как неподалёку шуршит трава. Наверное, её задевали края плаща черноволосой девушки.

— Пичужка, — голос Лили прозвучал совсем рядом. — Ну и что ты тут сидишь, мёрзнешь?

Я и не заметила, как и откуда она появилась. Лиля опустилась на лавочку и накинула мне на плечи ветровку. Кажется, её мне и предлагали надеть вместо плаща.

До этого я не замечала холода, но теперь меня начало трясти. Лиля порылась во вместительной сумке и достала пачку сигарет.

— Их здесь нет, — я сама не понимала, говорю это себе или бывшей жене Герберта.

— Нет, — согласилась она. — Хочешь?

Лиля повертела в тонких пальцах сигарету. Я молча качнула головой.

— Зря, иногда помогает расслабиться, — судья закурила. — Напрасно ты это сделала, маленькая дурочка. Искать их бессмысленно. Погибших рыцарей Грааля забирает их земля. Я пару раз видела, как это происходит. Появляется свечение, этот свет надвигается на тело, а когда исчезает — на месте сражения не остаётся никаких следов, — голос Лили звучал спокойно, почти убаюкивающе. — Кстати о следах, — она резко встала. — Мне надо кое-что забрать.

Лиля быстро прошла туда, где пару минут назад бродила девушка в берете.

И когда исчезла та грустная брюнетка?

Судья присела и руками раскопала что-то, присыпанное землёй и пожухшими листьями. Сверкнуло лезвие кинжала. Почему он не остался лежать на самом виду? Как оказался погребён под опавшей листвой? Лиля опустила оружие в сумку и вернулась на скамейку.

— Тот самый? — спросила я, удивляясь своему безразличию.

— Тот. Великий Грарг заботится о нашем боевом оружии. Собиралась вернуться за ним ночью или завтра утром, но пришлось появиться здесь раньше, — она бросила на меня выразительный взгляд. — Этот стилет — мой талисман, ни разу не подводил.

Меня передёрнуло.

— У тебя вообще права есть? — между неторопливыми затяжками поинтересовалась судья.

— Права? — рассеянно переспросила я.

— Ну да, права на вождение.

— Нет.

— Не вздумай больше лезть за руль, — сухо предупредила Лиля. — По крайней мере, пока водить не научишься. Думаю, Герберт тебя сам научит, когда всё утрясётся.

Из её сумки донеслась зажигательная ритмичная мелодия. Лиля достала мобильник.

— Герб, я её нашла… Разумеется, в парке… Вроде получше, во всяком случае, уже разговаривает. Скоро приедем… — судья нахмурилась. — Уже явился? Значит, будем выходить сейчас. Не забудь предупредить остальных гостей, что всё отменяется.

Она убрала телефон и подняла на меня напряжённый взгляд:

— Срочно возвращаемся. У нас серьёзные проблемы.

— Какие у нас с тобой общие проблемы? — скептически поинтересовалась я.

— Совет собирается. Вечером судьи прибудут к нам на квартиру, причём по твою душу, — Лиля встала. — Один из них уже явился. Надо ехать к Герберту. Вставай.

— Я никуда не спешу, — я с мрачным удовлетворением посмотрела на рыжую ведьму.

Не потащит же она меня к выходу силой при нескольких случайных свидетелях!

— Из-за тебя у нас вечером будут проблемы, — спокойно произнесла Лиля. — И у Викуси тоже, — подчеркнула она. — Но ещё более серьёзные неприятности возникнут, если ты откажешься идти со мной к машине. Всё объясню по дороге.

Плевать мне на проблемы Герберта и его бывшей жены! Но из-за Вики стоило пойти с судьей. Что-то подсказывало мне, что Лиля не врёт. Я заставила себя подняться, и мы быстро зашагали к выходу из парка.

— Твоя выходка усложнила и без того непростую ситуацию, — хмуро говорила Лиля. — Ты нарушила один из главных законов Грарга — собственность его слуг священна. Запомни раз и навсегда: нельзя посягать на наши дом, машину и кольцо, если на то нет нашего чётко выраженного разрешения. Это повод для граргского суда. Герберт разрешение дал, но уже после того, как ты проехала несколько метров, и судьи узнали о нарушении закона. Наверняка тебя обвинят ещё и в побеге. В общем, проблему можно решить мирно, но потребуются некоторые усилия, чтобы вытащить тебя оттуда живой и, желательно, невредимой.

— Тебе-то это зачем? — я пожала плечами.

— Не хочу, чтобы Герберт, защищая тебя, влип в неприятности. Да и Викуся благодаря этой истории может нажить в ордене большие проблемы. Из-за Герба и Вики я просто вынуждена тебе помогать, — сухо ответила судья Грарга.

Мы подошли к машине. Лиля села за руль и открыла переднюю дверь.

— Садись, поехали.

Пару минут она молчала, что-то обдумывая, затем медленно произнесла:

— Перед лицом великого Грарга я заявляю, что буду защитником на сегодняшнем совете судей.

В машине стало темнее и холоднее, Лилю постепенно окутывало чёрное облако. Почему-то меня это не удивило. Должен же их Грарг временами давать слугам о себе знать.

— Я приняла это решение осознанно и не передам право защиты никому другому, — продолжала судья.

Она поднесла руку к губам и поцеловала алеющий камень судейского кольца. Облако тут же рассеялось, словно его и не было. Я отвернулась, взгляд бездумно упёрся в окно.

В голове вертелся дурацкий вопрос — каждого ли судью на совете будет окружать густой тёмный туман? Я живо представила вокруг себя массу тёмных облаков. Внутри каждого были видны очертания человека, каждое имело свой голос, и все голоса сплетались в угрожающем хоре.

— Я смогу тебя защитить, — Лиля задумчиво смотрела на дорогу. — Хорошо, что Герб не потерял голову и не остановил машину силой. Иначе обвинение в побеге трудно было бы оспорить. Главное, у Герберта есть право победителя, на этом мы и сыграем на совете.

Я вздрогнула. Право победителя? Я только теперь начала осознавать, что именно оно означает.

— Право победителя… Это будет сейчас?

— Скорее всего, после совета, — равнодушно ответила Лиля. — Поторопиться стоило, когда ты ничего не соображала, а сейчас уже не имеет смысла спешить. Да не трясись ты, могло быть гораздо хуже.

Машина плавно остановилась во дворе. Герберт разговаривал около подъезда многоэтажки с каким-то мужчиной. Увидев машину, он оставил собеседника и быстро подошёл к нам. Сразу стало видно, что Герберт очень зол, у него аж руки тряслись. Брови сдвинуты, губы сжаты, глаза прищурены — не лицо, а маска гнева! Лиля взглянула на человека у подъезда, тихо чертыхнулась и пробормотала:

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но лучше бы первой прибыла Инесс.

— Выходи! — Герберт вытащил меня из салона за руки и с руганью поволок к дому. — Накаталась? Ты хоть соображаешь, что натворила⁈

— Герб, тише, — спокойно сказала не отстающая ни на шаг Лиля. — Не ори на весь двор. Татьяна уже в курсе, что нарушила наш закон. Теперь будем исправлять её глупость.

— Будем? — переспросил Герберт и втолкнул меня в подъезд.

— Да, будем исправлять вместе, если ты, конечно, не собираешься отдать Пичужку нашему совету.

— А девчонка хороша, — заметил сзади незнакомый тенор: собеседник Герберта шёл за нами. — Может, всё же поделишься правом, Герберт?

— Забудь, — коротко бросил рыцарь Грарга.

В лифт мы вошли вчетвером. Судья посмотрел на меня в упор, я ответила ему долгим взглядом в глаза. Забыть о боли растерзанной души, забыть обо всём… Я не могу опозорить светлую память двух рыцарей святого Грааля тем, что устрою истерику или завою от страха.

Моя жизнь заканчивается, и это к лучшему. Все близкие и любимые люди уже оставили меня. Вика ушла в Грарг, остальные — в иной мир. Вильгельм как-то говорил, что тот свет гораздо лучше этого. Надеюсь, скоро я встречусь там с мужем, Иоганном и бабушкой Липой. Надо попытаться ускорить развязку — разозлить всех и спровоцировать судей. Они приговорят меня к смерти, а если повезёт — убьют ещё до совета.

Я оценивающе разглядывала прибывшего судью. На вид ему лет тридцать, а на самом деле — наверняка несколько веков. Коротко стриженый мускулистый шатен восточного типа. Взгляд тёмных глаз холодный, пустой, но враждебности в нём нет. Этот слуга Грарга вряд ли захочет ссориться из-за меня с опасными соратниками. Нужен кто-то более жестокий, тот, кто решится пойти против Герберта и Лили. Не может быть, чтобы таких не оказалось в проклятом ордене.

Герберт вытолкнул меня из лифта и с размаху пнул ногой дверь одной из квартир. Незапертая дверь со стуком распахнулась, и все ввалились в светлый просторный коридор.

— Тише, Герб, — прошипела Лиля. — Бари, раз ты приехал так рано, может быть, я пока покажу тебе квартиру? — улыбнулась она. — Пичужку ты всё равно не получишь.

Герберт кинул раздражённый взгляд в сторону гостя и бывшей жены и наконец-то выпустил мои руки. Я машинально потёрла ноющие от железной хватки запястья.

— С удовольствием осмотрю вашу квартиру, Лили, — слегка поклонился гость. — Но после окончания совета тебе придётся смириться с приговором.

— Бари, дорогой, — в её голосе неожиданно лязгнули металлические нотки. — Не сомневаюсь, что вы обсуждали возможный приговор совета между собой, но решение пока что не принято. И даже если оно окажется жёстче, чем я рассчитываю, тебе здесь ничего не светит. На совет обязательно прибудет Инесс, — ухмыльнулась Лиля. — Сомневаюсь, что ей понравится твоя идея привести приговор в исполнение. Твоя супруга слишком ревнива, хотя за столько веков ей пора бы привыкнуть к твоей полигамности.

Говоря это, Лиля уцепила гостя под руку и подвела к двери одной из комнат. Бари галантно пропустил рыжеволосую судью вперёд и плотно прикрыл за собой дверь. Щёлкнул замочек.

— Она собирается встречать так всех членов совета? — насмешливо спросила я.

— Твоя внезапная разговорчивость неуместна, — процедил Герберт.

Он повесил на крючок куртку и снял с себя футболку. Мускулистое тело оказалось изрядно изранено и поцарапано, плечо — обмотано бинтами.

— Решил показаться во всей красе?

— Во всей красе я покажусь тебе после совета, — ухмыльнулся Герберт. Меня передёрнуло. — А теперь иди-ка на кухню к Вике. Викуля! — крикнул он. — Твоя ненормальная подруга вернулась. Проследи, пожалуйста, чтобы она больше никуда не делась. Меня пока что ни для кого нет.

Заплаканная Вика вышла из кухни, и Герберт тут же скрылся за дверью второй комнаты. Я успела увидеть только большой разложенный диван. Значит, туда он потащит меня после совета судей?

Мороз продрал по коже, меня снова затрясло. Викуся обняла меня за плечи и повела на кухню.

— Синичка, всё будет хорошо, — прошептала она. — Герберт не даст никому тебя тронуть, он мне обещал.

— Я уже поняла, что он собирается сам меня… тронуть, — я попыталась усмехнуться.

Теперь понятно, что самое трудное в моём плане. Поведение должно быть одинаковым со всеми. А это значит, что в последние часы жизни мне придётся хамить и Викусе, единственному близкому человеку, который у меня остался.

Как же сегодня досталось Синичке. Никогда её такой не видела, даже в тот день, когда умерла её бабушка Липа.

Я смотрела на подругу и не узнавала её. Я готовилась к тому, что Танюшка будет рыдать, кричать, бить посуду, ругаться, проклинать нас, но она была непробиваемо спокойна. А ведь Лиля наверняка рассказала Танюше про совет судей. Неужели Синичка не понимает, чем это ей грозит? Сейчас подруга сидит напротив меня и разговаривает так, будто именно она — хозяйка положения.

Что это? Помутнение рассудка? Последствия шока? Тогда нужны Герберт или Лиля. Я не знаю, что делают в таких случаях. А если начнут появляться гости из элиты Грарга? Герберт ушёл спать и набираться сил, от этого раны должны быстро зажить. Позвать его нельзя, муж сказал, чтобы ему не мешали. При вселениях он собирается действовать молча, чтобы не пугать Синичку. Напугаешь её сейчас, как же!

— Танюш, а где Лиля? — спросила я.

— Потащила вашего первого гостя прямо с порога в свою спальню, — ехидно ответила подруга. — Видимо, здесь это в порядке вещей.

Чёрт! Как некстати! Надеюсь, Лиля скоро выйдет. Не представляю, что делать, если появится ещё кто-то из судей.

— Вика, с чего ты вообще напрягаешься? — нервно передёрнула плечами Синичка. — Шепни Герберту, что ты против, и вся эта история сегодня же закончится. Хочешь, сама ему скажу?

— Ты соображаешь, что говоришь? — зашипела я. — Представляешь, что с тобой будет, если Герберт откажется? О чём ты только думаешь? Лучше он, чем кто-то другой, неужели не понимаешь?

— Для тебя — да. А мне всё равно, — Синичка хмыкнула. — Устроены они все примерно одинаково.

— Послушай, хватит придуриваться, тебе это не идёт, — я начала злиться всерьёз. — Ты всё прекрасно понимаешь. Кроме Герберта, тебя никто из них не пожалеет.

— Викуся, твоя доброта не знает границ! — хрипло рассмеялась она. — Никогда бы не подумала, что ты готова поделиться со мной мужем!

Я вспомнила мысли Алёхиной о нас с Синичкой. А ведь Алка оказалась права: я действительно готова поделиться с Танюшей всем, что у меня есть, включая Герберта, раз уж это вопрос жизни и смерти.

Из коридора донеслось шлёпанье босых ног. Сквозь мутное стекло двери было видно почти голого мужика, обёрнутого чем-то ниже пояса. Гость торопливо нырнул в ванную. Ну наконец-то! Значит, скоро появится и Лиля. Она мне сейчас так нужна, а пойти позвать её я не могу. Не представляю, что может вытворить эта новая, незнакомая Синичка, если оставить её без присмотра.

Из глаз опять покатились слёзы. А я-то думала, что после посвящения больше никогда не буду плакать. Как глупо погиб Иоганн, даже не пытаясь защититься. А Вадим, то есть Вильгельм, — ещё глупее. Что он чувствовал перед смертью, понимая, что его любимая Синичка должна будет оказаться в постели Герберта? Не представляю, лучше и не пытаться это представить. Мне и то не по себе, хотя я точно знаю, что Герберт её не обидит.

Синичка погладила меня по руке и тихо вздохнула.

Из коридора послышались лёгкие быстрые шаги. Подруга резко отдёрнула руку, словно от ожога. В кухню впорхнула оживлённая Лиля с сияющими шальными глазами. Короткий пёстрый халатик почти полностью открывал её стройные ноги.

— За дело! — скомандовала Лиля. — Я занимаюсь мясом, Викуся, с тебя — почистить картофель.

Она показала на пол и отвернулась к холодильнику.

— Весь?

Я с ужасом посмотрела на стоящий на полу пакет с крупной картошкой. Да в нём килограммов шесть, не меньше.

— Конечно, весь. Надеюсь, этого хватит. Пичужка, не сиди, как в гостях, присоединяйся. Держи ножик — и вперёд!

— С какой стати? — презрительно подняла брови Синичка. — Готовьтесь к своему шабашу сами.

Я с тревогой покосилась на Лилю, но судья, казалось, не обратила внимания на вызывающий тон Танюшки. Она вымыла огромный кусок мяса, затем, положив его на несколько слоёв фольги, водрузила на стол около Синички и начала посыпать солью и приправами. Когда мясо было нашпиговано чесноком, и Лиля отвернулась, чтобы зажечь духовку, Синичка быстрым движением опрокинула сахарницу. От неожиданности я не успела ничего сделать, и сахар рассыпался прямо на подготовленную для запекания свинину.

— Какая досада, — ехидно произнесла Таня.

— Ничего, это легко исправить, — спокойно отозвалась Лиля. Она вытащила мясо из фольги и сунула под кран. — Викуся, не отвлекайся от картошки, пожалуйста.

— А ваш гость тщательно отмывается, — ухмыльнулась Синичка, глядя в сторону ванной.

— Скажи спасибо, что я взяла его на себя, — сухо сказала Лиля. — Он был решительно настроен, не заметила?

— Заметила, — пожала плечами Синичка. — Но я не просила, чтобы ты брала его, во всех смыслах, на себя.

Лиля отчётливо хмыкнула и снова взялась готовить мясо к запеканию. На этот раз она поставила противень с новыми листами фольги прямо на плиту, подальше от Тани.

Скрипнула входная дверь, из коридора донеслись приближающиеся неторопливые шаги.

— Кого там ещё принесло? — с досадой прошептала бывшая жена Герберта. — Вот чёрт! Неужели она? Как не вовремя!

— Как же ты рада гостям, — сладко улыбнулась Синичка.

В кухню вошла дама в длинном закрытом шерстяном платье. Эта темноволосая женщина с высокой старомодной причёской, совершенно необъятной фигурой и грациозной, несмотря на габариты дамы, походкой обратила бы на себя внимание в любом обществе. Я рассматривала красивое аристократическое лицо, оценивала почти незаметный макияж гостьи, пока не встретила её надменный взгляд. Наверное, дама не любит, когда на неё слишком откровенно пялятся.

Эту-то как занесло в орден? Сложно определить, сколько ей лет. Я бы дала около тридцати, но могло оказаться и сорок, и двадцать пять. На самом деле наверняка значительно больше. На пальце незнакомки сверкало золотое кольцо с красным камнем, такое же, как у Лили, — кольцо судьи великого Грарга.

— Приветствую тебя в нашем доме, Инесс, — ослепительно улыбнулась Лиля.

Я покосилась на Синичку. Кто знает, что взбредёт подруге в голову. Повод для опасений у меня был: Танюшка смотрела на гостью почти с восторгом. Наверняка уже замыслила какую-нибудь гадость. Нет, Синичка не похожа на сумасшедшую. Подруга поставила целью взбесить всех, кто окажется рядом с ней. Только зачем? Неужели не понимает, с каким огнём разыгралась?

От внезапного осознания мне стало дурно. Конечно, понимает и надеется не дожить до предстоящего совета. Как бы сказать об этом Герберту или Лиле? Поговорить с самой Синичкой пока нет возможности. Да это и бессмысленно, она в таком состоянии, что не станет меня слушать. Я бы на её месте тоже не стала.

— Приветствую и тебя, Лилиана, — снисходительно проронила Инесс.

Синичка расплылась в улыбке, гостья милостиво улыбнулась ей в ответ.

Лиля засунула в духовку мясо и снова обернулась к даме.

— Рады видеть тебя здесь. Мы немного припозднились с готовкой. Присаживайся, дорогая.

— А где же мой муж? — высокомерно поинтересовалась Инесс, даже не взглянув на кухонный диванчик и стулья. — Я была уверена, что Бари успел воспользоваться гостеприимством сэра Герберта и одолжил у него рыцарскую вдову.

В глазах Синички заплясали опасные шальные огоньки. Таким же становится взгляд Герберта, когда любимый собирается испытывать чьё-то терпение.

— Герб ему отказал, — ответила Лиля.

— Так где в таком случае мой муж? — повторила гостья.

— Он в душе, — бесцеремонно вступила в разговор Таня.

— В душе? — Инесс смерила Лилю испепеляющим взглядом.

Я слушала, с ужасом понимая, что ничего не могу сделать. Не представляю, как сейчас можно было бы заткнуть Танюшку. Остаётся только ждать развязки.

— Он осматривал квартиру. Сначала любовался комнатой судьи, а сейчас исследует ванную, — продолжила Синичка.

Инесс пронзила Лилю немигающим змеиным взглядом. Та ответила гостье спокойной улыбкой. Я заметила, что Лиля покрепче сжала в руке кухонный нож.

— Инесс, мы ещё успеем выяснить отношения без свидетелей, — проговорила она. — Сейчас на это нет времени. Дай мне спокойно приготовить праздничный ужин. Сегодня у нас двойной праздник, а Вика ещё не имеет опыта в приёме гостей, тем более — элиты Грарга.

Инесс согласно склонила голову, снова превращаясь в надменную аристократку.

— Разумеется, Лилиана. Будь любезна, представь меня девушке, — она с благосклонной улыбкой взглянула в сторону Синички. — Боюсь, из-за наших с тобой разногласий у неё может сложиться превратное впечатление о нашем ордене.

Я еле сдержала неуместный смешок. Разногласий? Вот, оказывается, как это называется!

— Это вряд ли, я уже оценила орден Грарга по достоинству, — процедила Танюша.

— Представить тебя? — уточнила Лиля. В её глазах сверкнули озорные искорки. — Ей? — Лиля кивнула на Синичку.

— Разумеется, как положено по этикету.

— Хорошо, дорогая, если ты этого желаешь… — Лиля обернулась к Синичке и торжественно произнесла: — Татьяна, разреши представить тебе маркизу Инесс Бероль, первую сиятельную даму Грарга, уважаемого члена совета судей.

— Татьяна? — с лёгким удивлением переспросила Инесс.

— А это Татьяна — лучшая подруга нашей Вики, вдова рыцаря Вильгельма и, по совместительству, жертва сегодняшнего совета, — с удовольствием продолжила Лиля, поворачиваясь к даме. — Заодно, хотя об этом ты не просила, Инесс, хочу представить тебе супругу сэра Герберта, даму Викторию.

Лицо Инесс побледнело, по белой коже пошли красные пятна.

— Как ты посмела так меня унизить? — прошипела гостья.

— Ты сама попросила представить ей тебя, Инесс, — ехидно напомнила Лиля.

— Лилиана, я не понимаю, почему дама Виктория в первые сутки после посвящения и свадьбы сидит в трауре и глотает слёзы. Прошу прощения за это недоразумение, дорогая, — Инесс сладко улыбнулась мне.

Я с трудом растянула губы в ответной улыбке.

— Чёрный цвет всегда в моде, Инесс, Вика просто не успела переодеться после служения, — ответила Лиля. — А слёзы глотает, потому что до перехода общалась с убитыми врагами. В ней пока много человеческого тепла. Между прочим, Иоганн был поклонником Викуси. Он даже хотел увести её у Герберта, зная, что они живут вместе. Представь себе, за несколько минут до перехода чашепоклонник пытался отговорить Вику от вступления в орден и предлагал с ним уехать.

— В самом деле? — заинтересовалась Инесс, тут же забыв о конфликте. — Как романтично! У Герберта был достойный соперник.

Сердце болело, как будто кто-то сжимал его в кулаке. Я не могла заставить себя думать об Иоганне в прошедшем времени. Только вчера он отговаривал меня от посвящения, говорил, что будет меня ждать, что готов принять меня в любой момент. А сегодня утром рыцарь умирал у меня на руках, и я закрывала его глаза. Синие любящие глаза. Я снова всхлипнула.

Что было бы, если бы во мне сохранились чувства? Наверное, я бы впала в такой же ступор, как и Синичка в начале. А что переживает сама Танюша, потеряв сразу двух близких людей? Всё равно, что из моей жизни навсегда исчезли бы Герберт и Лиля. Такое даже представить страшно!

— С этим понятно, — между тем продолжала Инесс. — Но тогда я тем более не возьму в толк, почему дама Виктория занимается готовкой? А эта рыцарская подстилка сидит сложа руки, одетая совсем не как жертва, да ещё и смеет подавать голос, — добавила она, сверля Синичку тяжёлым взглядом.

— Татьяне здесь переодеваться не во что, — мирно ответила Лиля. — А насчёт того, что девочка ничего не делает и издевается, — похоже, это своеобразная реакция на сильный стресс.

— Вот как?

Инесс шагнула к Синичке и рывком схватила её за руку. Танюша холодно смотрела на судью, не пытаясь отнять руку. Инесс переводила взгляд с Синички на Лилю, потом снова на Синичку. Таня сидела всё с тем же ледяным выражением лица. Она сильно побледнела, серые глаза постепенно темнели.

— Любопытно, — протянула Инесс. — Она поразительно владеет собой, Лилиана. Просто генератор энергии, а с виду и не скажешь.

— Прекрати, именем великого Грарга! — резко и властно приказала Лиля. — Сэр Герберт не давал тебе разрешения.

Инесс с усмешкой разжала пальцы. Танюша поморщилась, словно от боли. Второй рукой она вцепилась в край стола, как будто пыталась удержаться на месте.

— Что случилось? — вздрогнула я. — Синичка?

— Видишь ли, Викуся, — неторопливо начала объяснять Лиля, — когда человеку плохо — неважно, морально или физически — ему станет во много раз хуже, если кто-то из нас возьмёт его за руку. Именно за ладонь. Мы при этом получаем от него силы. Если подержать так дольше нескольких секунд, для него это становится пыткой. Инесс имеет в виду, что подруге твоей очень плохо, хоть она и держится так, что этого почти не видно. Слушай, Пичужка, а давай-ка мы с тобой чего-нибудь крепкого глотнём. По-моему, тебе не помешает.

Синичка отпустила край стола и с усилием выпрямилась.

— Лилиана, что ты с ней возишься? — раздражённо спросила Инесс. — Увидела родственную душу, такую же дворняжку, как ты сама?

— Пичужку, — поправила Лиля. — И попрошу называть меня дама Лилиана. Я всё же была замужем за сэром Гербертом.

Она извлекла из навесного шкафчика полуторалитровую бутыль с медицинским спиртом. Где Лиля только берёт эту гадость?

— А осталась дворняжкой! — бросила Инесс.

Лиля насмешливо прищурилась.

Ответить она не успела. Распахнулась дверь ванной, за стеклом вновь возникла обнажённая мужская фигура, обёрнутая чем-то ниже пояса. В кухню вошёл коротко стриженый, невысокий, по сравнению с Гербертом, мускулистый шатен с полотенцем на бёдрах и довольным сальным взглядом. Кроме полотенца, на нём было только кольцо судьи Грарга. Лиля, не глядя на вошедшего, разливала содержимое бутылки в две рюмки, добавляя в одну из них воду. Инесс напряглась, её дыхание стало тяжёлым, ноздри раздулись. При виде супруги лицо Бари вытянулось, он попятился.

— Как ты смеешь входить в таком виде туда, где находятся дамы Грарга? — прорычала она. — Сейчас же вон! Зайдёшь, когда приведёшь себя в порядок.

Шатен молча исчез за дверью. Похоже, Инесс держит неверного мужа под тяжёлым, устойчивым каблуком.

— Сиятельная дама, — моментально вступила Синичка. — А кого здесь мог смутить беспорядок в одежде вашего супруга? С эстетической точки зрения, посмотреть на этот экземпляр даже любопытно.

— Не ожидала от тебя, Пичужка, — рассмеялась Лиля. — Где ты этого нахваталась, невинное создание?

— Да уж, невинное, — хмыкнула Инесс. Она тяжело опустилась на стул. — Я предвижу, что быть её защитником — занятие крайне неприятное.

— Тебе-то что? — Лиля, посмеиваясь, капала в мою чашку что-то вонючее. Затем она разбавила это водой и протянула мне. — Викуся, давай-ка выпей, скоро начнут прибывать остальные гости. Хватит плакать, дорогая. Инесс, спирт не предлагаю. Знаю, что ты нам компанию не составишь.

— К сожалению, Лилиана, я имею прямое отношение к защите, — с явной неприязнью произнесла гостья. — Я была в гостях у Каитона, когда услышала о предстоящем совете, и Мари попросила меня быть защитницей. Она так чувствительна, за несколько веков почти не изменилась. Мари услышала, как Каитон и Анорм обсуждают варианты приговора. Сначала она пыталась убедить Анорма облегчить участь жертвы, но ты ведь его знаешь, — улыбнулась Инесс. — Король учтиво, но твёрдо отказался, а Каитон посоветовал Мари выбросить это из головы. Тогда она кинулась ко мне. Не могла же я отказать Мари! Теперь придётся держать слово.

— Они будут на совете? — быстро, чуть напряжённо спросила Лиля. — Оба? Каитон и Анорм?

— Нет, Каитон обещал Мари, что не станет в этом участвовать. А вот Анорм собирается быть обвинителем. Удовольствие ниже среднего — выступать на совете против самого Короля из-за наглой, дурно воспитанной девчонки. Ну да ладно, — Инесс глубоко вздохнула. — Перед лицом великого Грарга я объявляю, что буду защитником на сегодняшнем совете судей. Я приняла это решение осознанно.

Она коснулась губами камня в кольце судьи, а затем с недоумением уставилась на Лилю.

— Неужели нашёлся кто-то ещё? Это что — шутка? Не знаешь, кто так развлекается, Лилиана? Я попробую убедить его уступить мне право защиты.

— Это невозможно, — спокойно произнесла Лиля. — Защищать Татьяну буду я, уступать никому не собираюсь, и шутить на совете я не настроена.

— Ты? — подняла брови Инесс. — Лили, ты всегда говорила, что это не твоя стихия! Если хочешь вытащить девицу с совета живой, разумнее было бы отдать право защиты мне.

— У меня это получится лучше, дорогая. Во-первых, я уже успешно выходила против нашего совета, во-вторых, я не боюсь возразить Королю, в-третьих, я знаю все факты. Я буду требовать полного оправдания, а не смягчения приговора, — Лиля с усмешкой подняла рюмку. — За моё возвращение к защите!

— Лилиана, ты была защитником всего один раз, когда только стала судьёй, — Инесс нахмурилась.

— И это была полная победа. Если помнишь, тот совет завершился до неприличия быстро и тут же перетёк в большую пьянку, — Лиля откусила кусочек солёного огурца и вновь наполнила рюмку. — Пичужка, я в одиночестве пить не люблю, составь компанию. Викуся, глотни капельки, а?

Синичка одним махом осушила рюмку и, поморщившись, глубоко вздохнула. Как только в неё полезла эта гадость? Я с отвращением понюхала успокоительную жидкость, зажмурилась и сделала глоток из чашки. На вкус питьё оказалось таким же мерзким, как и на запах, хотя и лучше разбавленного спирта.

— Не думала, что в проклятом ордене у меня найдутся защитники, — ехидно протянула Танюша.

— Да, тебе исключительно повезло, — невозмутимо ответила Лиля. — Возьми огурчик.

Каким-то образом она ухитрилась одновременно вновь наполнить рюмки, поставить варить яйца и свёклу и открыть рыбные консервы. Казалось, что на кухне, помимо пьянствующей Лили, действуют ещё несколько рыжеволосых девушек.

Синичка даже не посмотрела в сторону тарелки с нарезанными солёными огурцами. Она глотала за компанию с Лилей уже третью рюмку, а ведь до этого пробовала только шампанское, и то немного. Напоить её Лиля решила, что ли?

— Ты собираешься готовить десерт или подашь им на сладкое эту Пичужку? — серьёзно поинтересовалась Инесс.

— Пичужку они точно не получат, и без сладкого как-нибудь обойдутся, — Лиля усмехнулась. — Хорошо, что ты прибыла раньше, Инесс. Мне нужен твой богатый опыт. Подумай, как разместить совет на этой кухне. Да и вообще как всё обустроить. Мне не приходилось этим заниматься.

— Места очень мало. Тут понадобится и поработать с пространством, и заняться антуражем… — задумчиво пробормотала гостья. — Непростая задача.

Её оценивающий взгляд пополз по кухне. Инесс покачала головой.

— Может, лучше в комнатах? — спросила она.

— Я уже думала об этом. К сожалению, не получится. К своей комнате Герберт никого не подпустит, он у нас собственник. К машине ещё может допустить, но спальня для него священна и неприкосновенна. А у меня большую часть места занимает кровать. Нельзя же посадить на неё всех членов сегодняшнего совета.

— Они и так почти все в ней перебывали, — ядовито заметила Инесс. — Но хотя бы видимость приличий надо соблюдать, твоя комната отпадает.

— Викуся, картошку надо вымыть и поставить варить, — повернулась ко мне Лиля. — Порежь помельче, чтобы сварилась быстрее, всё равно это будет пюре.

Я подняла огромную кастрюлю и подошла к раковине. Непривычно было чувствовать себя такой сильной, кастрюля казалась совсем лёгкой.

— Пожалуй, с помощью Грарга мы сможем удобно здесь разместиться, — задумчиво произнесла Инесс. — Меня смущает только, что у вас есть соседи.

— С этим всё в порядке, — отмахнулась Лиля. — Квартира на верхнем этаже, над нами крыша. Общая стена с соседями сбоку — у меня в комнате, и звукоизоляция там очень хорошая. Я ни разу их не слышала. Внизу живёт одинокий глухонемой старик. В общем, эта квартира — очень удобное для совета место.

— Тогда всё в порядке, — кивнула Инесс. — А где же победитель?

— Набирается сил.

— Да уж, силы ему понадобятся, — подала голос Синичка. — От него потребуются особое мужество и энергия.

Я молча мыла картошку, не глядя в сторону подруги. Танюша сейчас в шоке, говорить ей что-либо бесполезно, никаких разумных доводов она воспринять не сможет. Тем более, когда рядом расположились Лиля и Инесс.

— Она что, железная? — Инесс фыркнула. — Видели мы таких железных, посмотрим, как она запоёт на совете.

— Думаю, будет петь так же. Татьяна, видимо, решила сделать всё возможное, чтобы к утру не остаться в живых, — безмятежно объяснила Лиля. — А я собираюсь, в свою очередь, устроить так, чтобы после совета она была жива и даже не покалечена. Повода для наказания нет. Они с Вильгельмом венчались всего три дня назад.

— Но машину-то девчонка угнала. Побега вполне достаточно для сбора совета.

Я поставила кастрюлю на плиту и зажгла газ.

— Это не побег, — отмахнулась Лиля. — Девица рванула в парк, где прошёл бой. Кстати, Герберт не возражал. Татьяна не знала, что земля Грааля забирает умерших. Хотела увидеть их в последний раз, только и всего. Когда заметила меня, даже не пыталась бежать. Ты действительно считаешь, Инесс, что влюблённая дурочка заслуживает того, что припас для неё наш совет?

— Если всё так и есть, избежать серьёзного приговора будет легко, — голос Инесс стал вкрадчиво-мягким. — Это правда, Татьяна?

— Сиятельная дама, я не нуждаюсь в помощи, — резко ответила Синичка. — Какая разница вам и вашему совету, была я замужем три дня или много лет?

— Разница огромная, — оживилась Инесс. — Тебе нужно всего лишь снять обручальное кольцо и отречься от Вильгельма. Сказать, что он тебе не муж. Совет будет полностью удовлетворён.

— Отречься? — Синичка с ненавистью посмотрела на даму. — Он мне муж и всегда им будет.

— Кто бы сомневался! — усмехнулась Лиля. — Инесс, если бы ты видела Пичужку после свадьбы — точно не предложила бы такой выход. Мне придётся выиграть совет без её отречения.

На пороге появился Герберт. Мой любимый был всё ещё без рубашки, с обнажённым торсом. Я увидела, что глубокие раны превратились в обычные царапины. Служение удалось — вид у Герберта был посвежевший и отдохнувший.

— Приветствую в нашем доме сиятельную даму Инесс.

Он учтиво поклонился и поцеловал гостье руку. Инесс склонила голову в ответ.

— Приветствую победителя. Прими мои поздравления по случаю вашей женитьбы и с победой в бою чести.

— Благодарю, — Герберт снова поклонился.

— Герб, у тебя достаточно сил? — быстро спросила Лиля.

— Да, Лили. Я уже видел новых посланников Грааля, — он широко улыбнулся. — Двое неопытных мальчишек, ни разу не успели за мной. Считаю такую стражу оскорблением для нас. Неужели нельзя было прислать кого-то посерьёзнее?

— Они уже в Марске? Что думают делать? — подалась вперёд Лиля.

— Ничего. И хватит спаивать Синичку, можешь сделать ещё хуже, — он быстрым движением убрал обе рюмки в раковину.

— Сам потом благодарить будешь, — буркнула под нос Лиля.

— Сэр Герберт, я правильно услышала? Враги бросили рыцарскую вдову в такой ситуации? — недоверчиво спросила Инесс.

— Именно. Решили не вмешиваться и оставить всё как есть. Стражи увидели, как Татьяна выходит с судьёй Лилианой из парка и добровольно садится в машину. После этого они сочли, что помощь Синичке не требуется.

— Вы о чём? — насторожилась я.

Лицо Танюши выражало полнейшее равнодушие.

— Обычно враги пытаются отбить жертву, отправить к Граалю, куда мы не можем за ней пойти, — объяснила Лиля. — А на Пичужку они попросту махнули рукой, решив, что рыцарская жена неплохо с нами поладила. В этом они частично правы. Мне, правда, она безразлична, но из-за вас я не отдам девчонку судьям.

— Вот как, Лили? — раздался с порога хрипловатый баритон. — На этот раз мы разошлись во мнениях, дорогая.

Герберт резко обернулся. У него за спиной стоял неслышно вошедший новый гость — высокий брюнет лет сорока пяти с хищным, насмешливым взглядом тёмных глаз. Слегка вьющиеся короткие волосы, орлиный нос, фигура потрясающая, как и у всех рыцарей, под рубашкой бугрятся мускулы. Красивый и опасный…

Вот тот, кого я ждала. Жестокий хищник. Такого не разжалобишь рассказом о трёхдневном браке. Он не станет вникать, зачем мне понадобилась машина Герберта. Взгляд у неожиданно появившегося гостя пронзительный, холодный, усмешка не сулит ничего хорошего. Странно, что остальные оказались чересчур гуманны. Я ожидала большего от приспешников Грарга. Лиля никак на мои выпады не реагирует, Инесс неожиданно и некстати смягчилась, а её Бари — классический подкаблучник. Не удивлюсь, если на совете он начнёт подпевать жене.

Мой будущий убийца поцеловал руки Лиле, Инесс и Вике, обменялся рукопожатием с заметно напрягшимся Гербертом. Он весело поздравил Лилю и Герберта с победой, затем Герберта и Викусю — со свадьбой.

— Анорм, ты сегодня рано, — улыбнулась Лиля. — Рада видеть тебя, дорогой.

Она обняла гостя. Анорм коснулся губами её губ.

— Не забудь, что твоя спальня занята, — тут же отреагировала я. — Бари устроился там с комфортом.

Чем наглее смогу себя повести — тем лучше. Этот хищник должен как следует разозлиться до суда, раз он собирается стать там обвинителем. Анорм смерил меня долгим многообещающим взглядом.

— Это и есть сегодняшняя жертва? Хороша. Думаю, никто не откажется поучаствовать в исполнении приговора.

— Об этом можно будет говорить только после вынесения советом приговора, Анорм, — спокойно и твёрдо произнесла Лиля.

Она отстранилась от гостя и пристально посмотрела ему в глаза.

— Бари ты говорила что-то в том же духе перед тем, как с ним уединиться. Собираешься тащить к себе в комнату каждого из судей? — усмехнулась я.

Анорм сделал ко мне шаг, но дорогу ему преградили Герберт и Лиля.

— Как бы она себя ни вела, ты не имеешь права тронуть её без моего разрешения, — произнёс Герберт, бросая на меня злой взгляд. — Она моя по праву.

— Так дай мне разрешение, — недобро улыбнулся Анорм, — и до совета вы её не услышите. После нашей беседы у девицы надолго пропадёт желание говорить о чём-либо с членами ордена. А вот приказы рыцарей Грарга она станет выполнять беспрекословно, за это я ручаюсь.

— Беседы не будет, — голос Лили прозвучал резко и властно. — Придётся отступить, Король. Закон Грарга — один для всех, включая тебя и самого Каитона. Если победитель против, ты не можешь даже прикоснуться к жертве.

Король? Судя по кличке, он — один из главных в Грарге. Тем лучше! Надеюсь, его величество настоит на своём.

— Лили, это лишь дело времени, простая формальность, — почти весело ответил гость.

Я в нём не ошиблась. Нужна пара слов — и Король сорвётся. Не знаю, что он сделает, главное, вывести его из себя настолько, чтобы не оставил меня в живых.

— Не будем ссориться из-за пустяков, — продолжил Анорм.

— Не будем, — согласилась она, не двигаясь с места.

Я с удовлетворением отметила, что Инесс побледнела. Значит, она боится Анорма и не поддержит моих защитников. Викуся напугана до потери дара речи. Это хорошо, она не сможет вмешаться и не наживёт проблем с опасным хищником. Сейчас самое время попытаться подставиться Королю. Если я встану и сделаю всего шаг в сторону, успеет кто-нибудь мне помешать?

— Мы — родственники по крови, — произнёс Анорм.

— Да, Пичужка, напрасно ты так легкомысленно отказалась от моего приглашения на граргскую свадьбу, — с сожалением хмыкнула Лиля. — Породнилась бы через кровь с Гербертом и Викой, а через Герба — и с Королём. Такое родство у нас уважают. Вопрос о праве победителя можно было бы закрыть, Герберт мог бы отпустить тебя, как родственницу. Надо ж было упустить такой шанс!

— Лили, надеюсь, это шутка? — поморщился Анорм.

Я, наконец, собралась с силами. Встать и сделать шаг. Всего шаг — и я окажусь для Анорма в зоне досягаемости.

— Боже спаси от такого родства, — фыркнула я и поднялась со стула.

Шагнуть в сторону не успела. Герберт резким рывком притянул меня к себе, повернувшись к Анорму боком.

— Будет лучше, если мы на какое-то время уединимся, — мрачно произнёс он. — Анорм, напоминаю, что рыцарская спальня священна и неприкосновенна, так же как и рыцарская добыча.

Герберт протащил меня мимо Короля и ногой захлопнул дверь кухни. В следующую секунду он приподнял меня, стремительно пронёс по коридору и влетел в свою комнату.

— Ты совсем без тормозов⁈ — разъярённо прошипел Герберт.

Он плотно закрыл дверь. Я огляделась.

Большую часть комнаты занимал тот самый разложенный широкий диван со смятым постельным бельём. У стены примостились закрытый шкаф и кресло, на котором висела и валялась куча мужских и женских вещей. По хаосу сразу можно было понять, что здесь живёт Вика. Около кресла стоял стеклянный столик на колёсиках с двумя пустыми чашками и вазочкой с конфетами и смятыми фантиками. У окна — компьютерный стол, на нём — огромный монитор, принтер, несколько колонок разного размера. Вся поверхность стола была завалена бумагами, книгами, дисками. У дивана пристроился высокий торшер. А ночи у них совсем не тёмные…

Значит, если дойдёт до исполнения права победителя, это будет здесь. И, возможно, при свете. А я даже мужа не видела при свете. Я постеснялась рассматривать, а он не хотел меня смущать.

— Ты меня слышишь⁈ — Герберт резко встряхнул меня за плечи, швырнул на диван и сел рядом. — Тебе жить надоело?

— А если надоело?

Я устало посмотрела на того, кто совсем недавно называл себя моим другом. Ну что ему стоило просто не мешать Анорму?

— Это пройдёт, — помедлив, чуть мягче сказал Герберт. — И жить ты будешь очень долго, Танюш. Но для этого тебе придётся взять себя в руки и пройти через сегодняшнюю ночь.

— Пройти через твои руки и всё остальное, — вяло усмехнулась я. — Тронута твоей заботой, только моя жизнь уже закончилась утром, в парке. Тебя это должно порадовать, ты ведь напитываешься чужой болью.

Я встала и медленно двинулась к креслу. Остановит или нет? Пол под ногами слегка шатался. Я схватилась за мягкий подлокотник и почти упала на валяющиеся в кресле вещи. Кажется, что-то при этом соскользнуло на пол. Да, рядом с креслом лежали красный бюстгальтер и один чёрный мужской носок. Герберт лёг на бок, повернувшись ко мне лицом. Значит, всё же решил дать мне отсрочку до приговора судей.

— Можешь поверить, меня это не радует, а напитаться, как ты выразилась, я могу и без тебя, — сказал он. — Сейчас, кстати, никто из тебя силы не вытягивает.

— Отдай кому-нибудь право победителя, — тихо попросила я.

Голова кружилась, комната плыла перед глазами.

— Нет, — покачал головой Герберт. — Ты сейчас не в себе и сама не понимаешь, о чём просишь.

В спальню влетела разъярённая Викуся.

— Синичка, ты совсем спятила? — прошипела она, плюхнувшись на диван рядом с Гербертом. — Прекрати этот концерт! Не цепляй их. Анорм в бешенстве, Лиля еле успокоила его.

— Вика, уймись, — поморщился Герберт.

— Ты что, не понял? Она специально раздразнивает всех подряд, чтобы кто-нибудь её убил!

— Понял, конечно, и Лили тоже поняла. Думаю, что-то в этом роде она сейчас объясняет Анорму. Между прочим, Викуля, ты бросила Лили на кухне, а ей ещё нужна помощь. Так что пойдём-ка помогать.

— Она уже почти всё сделала.

— Рыжая молния, — хмыкнул Герберт.

— Что? — машинально переспросила я.

— Это её кличка в Грарге. Рыжая молния.

— Подходит, — хмуро кивнула я, из последних сил пытаясь скрыть дурноту.

— Значит, так. До совета ты отсюда не выйдешь, — твёрдо произнёс Герберт. — Не хочешь жить сейчас — так захочешь потом. Располагайся, чувствуй себя как дома. Я бы посоветовал тебе поесть и попытаться заснуть, потом такой возможности не будет. Совет начнётся около полуночи. И потом до утра ни есть, ни пить, ни спать тебе не придётся. Принести каких-нибудь бутербродов?

— Нет.

— Зря. Тебе не помешало бы закусить, маленькая пьянчужка, — ухмыльнулся он.

Да, наверное, я сейчас пьяна. А ему-то что? Снова навалилось полное безразличие.

Герберт притянул к себе Викусю и страстно поцеловал её.

— Мы пока, пожалуй, зайдём в Лилину комнату.

— Там же Бари… — начала Вика.

— Бари знакомится с городом. Он решил обозреть все местные достопримечательности — музеи, памятники, старые улицы, парки, новые магазины, — рассмеялся Герберт. — До вечера должно хватить. Похоже, Бари просто прячется от супруги. Инесс что, застала его с неуёмной Лили?

— Почти, — Вика нервно хихикнула.

— Пошли. Заодно расскажешь.

— Но…

Подруга с тревогой покосилась на меня.

— Танюш, слышишь? — Герберт встал и склонился надо мной.

— Угу.

— Если ты выйдешь из этой комнаты, Лили затащит тебя назад силой и просидит здесь до начала совета, — пообещал он. — Дай нам с Викой спокойно провести время.

Парочка вышла. Наконец-то я осталась одна.

Перед глазами в который раз за этот бесконечный день поплыли страшные картины сегодняшнего утра. Мысли путались, глаза слипались, но и в пьяном полусне я видела умирающего Иоганна, бой чести и мёртвого Вильгельма на пыльной дорожке.

В себя я пришла, услышав скрип двери. В освещённом дверном проёме вырисовался силуэт Лили. В комнате было темно. Кажется, я проспала в кресле несколько часов. Из кухни слышались громкие голоса и смех: народу в квартире прибавилось. Лиля щёлкнула выключателем и закрыла дверь. Я невольно поморщилась: яркий электрический свет резанул по глазам. Судья понимающе усмехнулась. Щёлкнул выключатель. В полутьме Лиля уверенно пересекла комнату и включила торшер. В руке у судьи была тарелка, на которой поместились два бутерброда и небольшая чашечка. Комнату заполнил запах кофе. О боже! Меня сейчас стошнит от одного вида еды.

— Собираешься ужинать здесь? — прохрипела я и не узнала свой голос.

— Нет, это тебе, — энергия била из рыжеволосой ведьмы ключом, зелёные глаза возбуждённо сверкали.

— Я не хочу.

— Ты весь день не ешь, — напомнила Лиля. — Тебе нужны силы. Садись-ка к столу.

Свободной рукой она небрежно сдвинула в сторону бумаги и диски, освобождая место для тарелки.

— Я не хочу, — повторила я.

— Придётся, — улыбнулась Лиля. — Твой голодный обморок нам не нужен. Я подумала, что праздничный обед тебе в горло не полезет, но вот это ты сейчас при мне съешь, — она села на диван и сделала приглашающий жест к столу. — Заодно поговорим спокойно, без Викуси, Герберта, Анорма и всех остальных. Перебирайся за стол, посидишь, понюхаешь ветчину, огурчик, может, и есть захочется, а я пока расскажу, как мы будем исправлять твою глупость.

Я неохотно поднялась с кресла. Есть не захочется, а зная, что эти бутерброды сделала Лиля, и не получится. Хлеб и ветчину резала та же рука, которая метнула стилет в Иоганна.

Меня замутило, в горле заворочался комок.

— Эй, тебе что, плохо с голодухи? — окликнула Лиля. — Похмелья вроде быть не должно.

Я молча села к столу и повернулась к ней. Лучше даже не смотреть на тарелку и пореже дышать, чтобы не слышать тошнотворного запаха ветчины.

— Ясно, гордая, — она понимающе кивнула. — Не хочешь ничего брать из моих рук. Ничего, со временем привыкнешь.

— П-привыкну?

— По закону Грарга ты должна быть рядом с победителем. Так что тебе придётся остаться с нами и привыкнуть к моему обществу. А я, соответственно, буду вынуждена свыкнуться с твоим присутствием в нашем доме.

А я-то наивно думала, что положение у меня отвратительнее некуда. Оказывается, может быть ещё хуже.

— Лиля, ты говорила, что я прибегу к тебе и попрошу помощи. Ты была права, я её прошу!

Голос сорвался почти на истерику, руки затряслись. Только бы она согласилась!

— Наконец-то до тебя дошло, во что ты влипла! — с усмешкой произнесла судья Лилиана. — Как, оказывается, легко лечится гордость. Я же сказала, что помогу. Что у тебя с памятью?

— Нет, не то. Убей меня. Или не мешай сделать это кому-нибудь другому.

— Этого не будет. Герб и Вика хотят, чтобы ты жила. Я знаю, ты ничего не сделаешь с собой, потому что самоубийство там, — она пренебрежительно показала наверх, — не прощается. А ты очень хочешь туда, чтобы быть рядом со своими чашепоклонниками. Так вот, им придётся долго тебя ждать. Даже не представляешь, насколько долго.

Каждое слово её — правда. Каждое слово — удар. Хотелось закричать, но не было сил, зарыдать, но не было слёз.

— А теперь о деле, — продолжала судья. — Тебя будут обвинять в том, что ты пыталась сбежать и опозорила рыцаря Грарга, угнав его машину.

— Опозорила? — едко переспросила я. — Несчастный Герберт! Я должна ему посочувствовать?

— По законам ордена Грарга кража считается позором, — невозмутимо сообщила Лиля. — Так вот, запоминай. На совете — никаких провокаций. Никаких выходок вроде тех, что ты позволила себе с Инесс и Анормом. Молча сидишь, потупив глазки, — кстати, говорить тебе там и не положено. Эй, Пичужка, ты меня слушаешь?

— Да.

— Ты вообще о чём сейчас думаешь?

— О праве победителя.

— Вот как? — Лиля хмыкнула. — Тебя ожидает большой сюрприз — Казанова после неопытного монаха. Думаю, тебе понравится.

— Мой муж не монах. Думаешь, мне может понравиться это скотство с Гербертом? — меня передёрнуло.

— Допускаю, что может. Я-то знаю, на что способен Герб. Уже давно стемнело, — напомнила Лиля. — Совет скоро начнётся. Может, всё же снизойдёшь до бутербродов?

— Я не хочу есть.

— Ладно, утром мы приведём тебя в чувство, а пока всем нужно пройти через трудную ночь. Сложнее всего будет Герберту. Ему жаль тебя, хотя тебе и трудно в это поверить, — серьёзно сказала она.

— Мне не нужны его жалость и твоя помощь, — сухо бросила я, не глядя на Лилю.

Как же здесь холодно. Зубы уже начинают потихоньку стучать. Если их стиснуть посильнее, может, эта ведьма ничего не заметит?

— Сама не понимаешь, о чём говоришь, дурочка! Знаешь, сколько таких, как ты, за много веков досталось рыцарям Грарга по праву победителя? Они могли только мечтать о таком победителе, как Герберт. Рыцарских вдов никто не щадил. Все женщины вскоре оказывались мертвы, и их счастье, если это происходило в первые сутки. Повезло только одной. Мари.

Знакомое имя. Ах да, Инесс упомянула, что пообещала какой-то слишком чувствительной Мари защищать меня перед советом. Но Граргу посвящены три женщины — Инесс, Лилиана и Вика. Откуда взялась четвёртая?

— Кто она?

Пусть рассказывает. Может, мне удастся отвлечься, и озноб прекратится хотя бы на время.

— Супруга Каитона. Это старая история, меня ещё на свете не было. Мари, как и ты, была женой чашепоклонника, но не знала ни о Граале, ни, тем более, о Грарге. Тайну мужа Мари узнала в день его смерти от ликующего победителя. А победителем, кстати сказать, был Анорм. Как и ты, Мари хотела умереть. Но ей повезло: Анорм по традиции решил поделиться с друзьями законным правом. Среди них оказался Каитон.

— Да уж, ей невероятно повезло, — сухо прокомментировала я.

— Представь себе. В ту ночь никто, кроме Анорма, не прикасался к Мари. Как только он выволок перепуганную девушку к гостям, Каитон неожиданно и довольно резко вступился за неё. Верховный рыцарь время от времени с разрешения Грарга может вводить новые законы. В ту ночь Каитон воспользовался правами верховного рыцаря не во благо ордена, а для себя лично. По введённому им закону любой из судей может назвать себя покровителем жертвы и с разрешения Грарга забрать женщину, заплатив назначенную победителем цену.

Против желания верховного рыцаря, одобренного великим Граргом, разумеется, никто не пошёл. В итоге Анорм пировал с разочарованными друзьями, а Каитон успокаивал Мари. Король отказался от платы и попросту подарил Мари верховному рыцарю. Каитон забрал вдову рыцаря Чаши и с тех пор с ней не расстаётся.

А несколько дней спустя начался один из последних крестовых походов. Это была цена, которую заплатил Граргу за юность и бессмертие Мари Каитон.

— Как это? — перебила я, невольно заинтересовавшись рассказом. — При чём здесь крестовый поход?

— Мари не захотела вступать в наш орден, а Каитон, разумеется, желал сделать любимую женщину вечно молодой и бессмертной. Чтобы Мари получила такие блага, не отрекаясь от своей веры и прошлого, Граргу нужна была очень большая жертва. Верховный рыцарь принёс её. Всего одно-два вселения — и множество людей отправились убивать и погибать. Для начала войны надо всего лишь знать, в кого вселиться. Говорят, жертва Каитона оказалась так велика, что теперь любая живущая со слугой Грарга женщина не будет стареть, пока остаётся с ним.

Я вздрогнула. Сколько же людей погибло ради того, чтобы Мари могла веками жить с Каитоном, не входя в проклятый орден?

— Сначала Мари, конечно, рыдала, — продолжала Лиля, — просила отпустить её или убить, разок даже пыталась сбежать. Но Каитону довольно быстро удалось завоевать сердце молодой вдовы. Он трепетно относится к Мари, и никто из ордена не посмеет отозваться о ней без должного уважения. Обычно супруга верховного рыцаря не знает, что происходит в ордене. Странно, что Каитон с Анормом обсуждали при ней сегодняшний совет. Скорее всего, они просто не заметили, как рядом появилась Мари.

— Трепетно относится? — хмуро переспросила я. — А он не думал, каково ей видеть Анорма?

— Анорм ведёт себя с ней почтительнее, чем с дамами Грарга. Никто никогда не напоминает Мари о начале этой истории. Ну что, Пичужка, сказку о Золушке я тебе рассказала, — без перехода добавила Лиля. — А теперь съешь-ка бутербродик.

Я собиралась в очередной раз отказаться от навязчивого угощения, но наш разговор прервал стук в дверь.

— Лили, это уже неприлично, — раздался голос Анорма. — Ты собираешься просидеть там до начала совета?

— Почему нет? — хмыкнула Лиля. — Если ты заметил, дорогой, моё поведение никогда не было приличным.

— Совет начнётся через десять минут. Надеюсь, что меня все слышат, — громко сообщил Анорм. — Судьи собрались, ждём только хозяев.

— Скоро будем, — пообещала она.

Отдаляющиеся шаги, смех нескольких человек в кухне в ответ на чью-то пошлую шутку. Ну и слышимость! Из-за стены отчётливо доносится каждый звук.

— Хотя бы кофе глотни, — тихо посоветовала судья. — С началом совета я не смогу дать тебе ни еды, ни воды.

Я отвела взгляд.

В комнату заглянул всклокоченный Герберт в спортивных штанах и всё так же с обнажённым торсом.

— Хорош! — ухмыльнулась Лиля. — Хоть в зеркало глянь, Казанова! Надеюсь, ты не собираешься в таком виде выйти к совету? Весьма эпатажный образ!

— Разумеется, не собираюсь. А ты решила сесть среди судей в этом халате, Лили?

Он выразительно посмотрел на стройные голые ноги бывшей жены.

— Что же делать, если вы оккупировали мою комнату? Раз она освободилась, я пошла переодеваться. Да и покурить до совета не помешает.

— Подожди, там ещё Вика.

— Прекрасно, заодно приведу её в порядок перед советом и проинструктирую. Викуся ведь не знает, как там следует выглядеть и держаться. Герб, — она перешла на шёпот. — На совете молчи, пока я не спрошу, собираешься ли ты делиться правом.

Он кивнул. Лиля стремительно вышла из комнаты. Герберт наклонился ко мне так, что наши лица разделяли несколько сантиметров.

— Ничего не бойся, — прошептал он. — Вдвоём с Лили мы тебя вытащим. Она — лучший защитник среди судей Грарга. Самый лучший защитник.

Его глаза смотрели вдаль, словно Герберт вспоминал какие-то давние события. Я отшатнулась. Слуга Грарга понимающе улыбнулся.

— Мне нужно переодеться, если тебя это смутит — отвернись.

Я с отвращением повернулась к окну. За моей спиной слышалось ровное дыхание. Герберт провёл рукой по моим волосам, коснулся шеи, плеча.

— Ты рано начинаешь, — мой голос дрогнул. — Приговора ещё не было.

— Имею право начать в любую минуту, — тихо ответил он. — Успокойся, сейчас я хочу всего лишь немного привыкнуть к тебе. Как-то не рассматривал тебя в этом качестве.

— Взаимно, — резко сказала я.

— Пожалуй, зря не рассматривал, — пробормотал Герберт, словно уговаривая себя. — Красивая девочка, и типаж вроде мой. Хмм, пожалуй, будет даже интересно попробовать.

— Идиот! — прошипела я.

Он со смешком убрал руки. Раздался стук отъезжающей дверцы шкафа и шуршание одежды.

— Отвращения ты к моим прикосновениям не чувствуешь, это главное, — произнёс Герберт. — Остальное — дело техники.

Я крепко высказалась в ответ. Не думала, что могу крыть кого-то такими словами. Он хмыкнул.

— Характер у тебя, правда, портится, но паиньки меня и не привлекают. Для наложницы — вполне сойдёшь.

Когда я обернулась, у меня на несколько секунд отвисла челюсть. Наглый красавец-блондин вырядился в длинную чёрную мантию.

— Это ещё что?

— Ритуальная одежда, дань древней традиции. Надеюсь, что хотя бы неожиданные вещи, которые ты увидишь во время совета, свяжут тебе язык.

— Надейся, — пробормотала я.

За оставшееся до совета время я успела настроиться на нужный лад. Лиля почему-то думает, что её указания будут выполнены. А если сделать всё наоборот? Спровоцировать судей на конфликт, разозлить всех, включая непрошенную защитницу, вызывающим поведением? Главное, не переиграть. Почувствуют фальшь — будет хуже.

Побывав в санузле, я вошла в кухню вслед за Гербертом.

Как такое возможно? Места стало раза в три больше! Здесь царил полумрак, по стенам прыгали тени. Откуда-то тянулся едкий дымок. Воздух был пропитан запахом неизвестных мне благовоний. Их тяжёлый чад царапал горло, от сильного запаха начала кружиться голова. Словно почувствовав это, Герберт незаметно поддержал меня под локоть.

Я ошарашенно огляделась. За несколько часов обычная городская кухня превратилась в место ритуальных сборищ. Впечатляющее зрелище! Окна закрывали тяжёлые тёмные портьеры, скорее всего, бархатные. Ещё что-то вроде занавеса скрыло одну из стен. Там спрятались такие бытовые подробности, как кухонные шкафчики и газовая плита: они никак не вписались бы в общую картину.

Один длинный массивный стол с резными ножками чего стоил! Откуда его только приволокли? На столе ничего не было, кроме шести старинных подсвечников, кажется, серебряных, с какими-то узорами. В темноте и чаду разглядеть эти узоры не получалось. Горели толстые свечи, на которых было что-то вырезано, но что именно — тоже не видно. Вокруг ножек стола обвивались деревянные змеи.

За столом полукругом, лицом ко мне, кто на чём разместились четырнадцать человек, не считая Герберта. У всех, кроме Герберта и Вики, на руках поблёскивали кольца судей. Камни колец распространяли вокруг зловещее красное свечение, они горели ярче, чем свечи в подсвечниках.

Все судьи были закутаны в красные мантии. Лиля устроилась между Инесс и Анормом, Король обнимал её за плечи. С другой стороны от Инесс сидела бледная Вика в такой же чёрной мантии, как у Герберта. Сиятельная дама что-то шептала ей на ухо, видимо, успокаивала. Ещё одно место рядом с Викусей пустовало в ожидании Герберта. В центре восседал солидного вида плотный темноволосый мужчина, на вид ему можно было дать чуть больше сорока. Рядом с ним сидел Бари, он что-то тихо и быстро рассказывал, старательно не глядя в сторону Инесс и Лили. Остальные пока слились для меня в безликую красную массу. Самым перспективным для провокаций всё равно остаётся Анорм, сидящий справа от солидного. А на втором месте, пожалуй, — его важный сосед с внимательным оценивающим взглядом.

— Приветствую совет судей великого Грарга! — Герберт легко поклонился.

— Приветствуем победителя! — отозвались вразнобой члены совета.

— Герберт, посади жертву туда и присоединяйся к нам, — сказал солидный.

Он показал на стоящую посреди кухни табуретку.

— Я в состоянии сесть туда сама, — холодно ответила я.

Страх пропал, уступая место азарту. Вот он, мощный выброс адреналина. Совет — это игра, в которой главным призом для меня станет смерть. Совсем скоро я окажусь рядом с бабушкой Липой, Иоганном и любимым мужем, чтобы больше никогда с ними не расставаться.

Солидный приподнял брови, несколько человек зашептались, бросая на меня насмешливые и злобные взгляды. Я сделала четыре нетвёрдых шага, стараясь пореже дышать, и опустилась на табуретку. Хоть бы окно открыли, что ли! Неужели самим от этого запаха не противно?

Герберт сел рядом с Викой и приобнял её.

— Совет судей великого Грарга открыт! — звучно провозгласил солидный. — Снизойди к нам, великий Грарг! Осени председателя твоего совета!

Солидного окутало тёмное облако, такое же, в каком оказалась Лиля, когда сказала, что будет меня защищать. Я сморгнула. Нет, не кажется. В мутной полутьме появился знакомый тёмный туман.

— Клянусь вести совет по справедливости и дать высказать своё мнение всем желающим, — председатель поднёс кольцо к губам.

Вика вздрогнула. Похоже, туман для неё — неожиданность. Герберт сжал её руку и что-то зашептал Викусе на ухо. Я старалась наблюдать за тёмным облаком с видом зрителя в театре на скучноватой пьесе. Мол, что вы ещё покажете?

— Кто станет судьей на сегодняшнем совете? Кто будет выносить приговор? — председатель обвёл взглядом всех судей.

— Я, — Инесс поднялась, и облако тут же переместилось к ней. — Клянусь судить по справедливости согласно законам великого Грарга.

— Моё почтение, Инесс. Ты редко вызываешься судить, — председатель поклонился ей.

Инесс грациозно склонила голову и поцеловала кольцо.

— Пусть встанут желающие обвинять на сегодняшнем совете, — продолжал солидный.

Зашуршали мантии, на этот раз поднялись сразу трое судей — Анорм, Бари и растрёпанный мальчишка лет восемнадцати-двадцати. На фоне остальных он смотрелся нелепо. Я ничуть не удивилась, когда облако окутало Анорма. С торжественным видом он поклялся обвинять меня в соответствии с законами Грарга.

— И ещё одна формальность, — улыбнулся председатель. — Я обязан спросить, не желает ли кто-то быть защитником? Обычно в таких делах их не бывает, но таков по…

Он замолк, подавившись следующим словом. Все затихли, недоумённые взгляды следили, как облако переползает с Анорма на поднявшуюся рядом с ним хрупкую девушку с распущенными по красной мантии длинными рыжими волосами.

— Я клянусь, что буду защищать жертву, не нарушая законов великого Грарга, — отчётливо и звонко произнесла Лиля.

— Да будет так! — торжественно провозгласил председатель.

Облако расползлось, окутав весь стол. Сквозь тёмную дымку я заметила, как Викуся прижимается к Герберту. Боится этого тумана? С чего бы?

— Клянёмся судить по законам великого Грарга, — вразнобой произнесли члены совета, и облако рассеялось, как будто его и не было.

— Шоу так себе, — прокомментировала я в тишине. — Но спецэффекты удались.

— Это было явление великого Грарга, — снисходительно ответил председатель. — Лилиана, — он повернулся к рыжеволосой адвокатше. — Ты удивила совет неожиданным поступком. Ты выступала защитником всего раз, сто лет назад.

— И это было гениально, — с поклоном добавил Анорм.

— Да, запоминающийся процесс, — с коротким смешком согласился председатель. — Но на таких советах, как сегодня, на моей памяти защитников ни разу не было. С чего вдруг ты берёшь на себя эту роль?

— Я немного знакома с жертвой.

— Настолько знакома, что решила не отдавать жертву совету, — добавил Анорм.

— Сей вопрос решится скоро, — бесстрастно произнёс председатель. — Обвинитель и защитник, пожмите друг другу руки.

Анорм с улыбкой взял протянутую руку Лили и коснулся её губами. Глаза красотки-судьи весело сверкнули в зловещем свете красных колец. Взгляды обвинителя и защитницы встретились. Эти двое обменялись улыбками.

Да они же строят друг другу глазки! В другой ситуации Анорма и Лилю можно было бы принять за влюблённую пару.

— Лилиана, ты доставишь всем присутствующим удовольствие своим выступлением в качестве защитника, — произнёс Анорм. — Твой первый совет стал легендой Грарга. Но тогда твоя цель была ясна. Сейчас же мы теряемся в догадках. Объясни совету, почему ты вознамерилась лишить нас обычного в таких случаях развлечения. В конце концов, мы можем договориться, что никто всерьёз не навредит жертве, раз уж это имеет значение, — говорил он с видом добродушного папаши, наставляющего непутёвую дочь. — Получите её назад тихую, покорную и вполне живую.

— Для начала следует спросить победителя, что он думает о ваших планах, — скучающим голосом ответила Лиля. — Именно Герберт должен решать судьбу рыцарской вдовы.

— Победитель, твоё слово, — вмешался председатель.

Герберт поднялся со стула.

— Я не поделюсь своим правом ни с кем, — чётко произнёс он.

— Даже с судьями? С самим Королём? — подчёркнуто вежливо уточнил председатель.

— Ни с кем, — твёрдо повторил Герберт. — Ни с судьями, ни с Анормом, ни с самим Каитоном, если бы он решил здесь появиться.

По кухне пронёсся недовольный шепоток.

— Можешь пояснить своё решение? — продолжал председатель. — Мы были уверены, что ты вообще откажешься от права победителя. Все знают, что ты никогда не участвуешь в подобных развлечениях. Тем более, твоя свадьба состоялась всего лишь сутки назад.

— Не мне напоминать судьям, что это не считается изменой, — сухо сказал Герберт. — Великий Грарг не требует от нас верности в браке.

Я бросила взгляд на Викусю. Она напряжённо смотрела на Герберта. Напряжённо, но без малейших признаков недовольства. Неужели Вику это устраивает?

— Если никто не против, я продолжу, — холодно сказала Лиля.

Герберт кивнул и снова сел рядом с Викусей.

— Каждый рыцарь чёрного кольца имеет право на небольшие слабости, с которыми следует считаться, не так ли? — неторопливо произнесла Лиля. — С Татьяной… пардон, с жертвой сэр Герберт познакомился ещё до её замужества. Они хорошо общались, и теперь Герберт не хочет, чтобы до девицы добрались его старые друзья. Посчитаем же это слабостью чёрного кольценосца. Собственно, на сей лирической, сентиментальной ноте можно закрывать совет.

— Протестую, — Анорм прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку. — Обвинения ещё не прозвучали.

— Протест принимается, — кивнул председатель. — Ты слишком спешишь, Лилиана. Когда произошло сие знакомство?

— Около двух месяцев назад.

Солидный мужчина озадаченно нахмурился.

— А когда она стала женой чашепоклонника?

— В пятницу. Мы оказались на небольшой пьянке по случаю их венчания, — Лиля взяла со стола незамеченный мной конверт и вытряхнула из него несколько фотографий. — Надо заметить, Герберт, Виктория и жертва неплохо проводили время вместе. Это фото с дня рождения жертвы и вечера после венчания.

Несколько рук потянулись за фотографиями. Лиля ловко выцепила две из них и протянула Анорму. Он внимательно посмотрел и передал фото председателю, затем фотки перешли к Инесс. Что именно показывает им непрошенная защитница?

— А невеста хороша! — подмигнул председатель. — Герберт, ты что, обнимался с ней и Викторией прямо при рыцарях Чаши?

— Более того, Иоганн фотографировал, — ответила Лиля. — А танец засняла Вика. Видели бы вы эту самбу втроём…

— Лилиана, ты-то как могла в этом участвовать? — запоздало возмутился председатель.

— Законы Грарга не запрещают проводить свободное время на свадьбе врага, — усмехнулась Лиля.

— Никому, кроме вашей весёлой компании, это и в голову не пришло бы, — сказал Анорм. — Ваши взгляды ясны с самого начала. Но девицу всё же следует наказать за угон машины. Это прямое нарушение законов Грарга — оскорбление чести рыцаря и попытка побега.

— Герберт, а был ли угон? — ослепительно улыбнулась Лиля.

Всё пошло не так! Судьи расслабились и потихоньку перешучиваются. А ведь начало казалось таким многообещающим. Надо поймать момент и влезть с репликой, которая всех взбесит.

Только этот запах… От него путаются мысли. Хоть бы глоток свежего воздуха! Красные судейские мантии уже расплываются перед глазами, то приближаясь, то отдаляясь.

— Татьяна одолжила у меня авто, — произнёс Герберт. — Разрешения она действительно не спрашивала, но будем считать, что я позволил девушке посидеть за рулём. Тем более, я сам не раз возил её в этой машине.

Я собиралась возразить, но не успела. Лиля тут же подхватила:

— Это обвинение можно опустить. А что до попытки побега… — защитница коротко рассмеялась. — Посмотрите на эту девицу! Такая, как она, ни за что бы не сбежала, понимая, что мы начнём искать её у родственников и друзей. Она не стала бы подвергать опасности своих близких. Татьяна поехала в парк, где погиб её муж, не зная, что тела забирает земля Грааля. Да и вообще что могла знать вдова Вильгельма при таком количестве запретов? Всем известно, что рыцарь Чаши не имеет права открыть супруге правду о себе и своё имя. Потому они так редко берут жён из мира, предпочитая жениться на дочерях своих соратников. Те уже всё знают, и таиться перед ними не нужно.

Вот оно! Дождалась! Теперь мой выход. Надо только собраться…

— Я могу дополнить это выступление? — борясь с дурнотой, через силу улыбнулась я.

— Конечно, нет, — резко ответил Анорм.

— Председатель, обращаюсь к тебе. Ты поклялся, что дашь высказаться всем желающим, — напомнила я.

Лиля смотрела на меня так, будто готова была разорвать в клочья. Вика оперлась на локти и внимательно изучала рисунок на стоящем рядом с ней подсвечнике. Вот и правильно, Викуся, как раз тебе лучше помолчать во время суда.

— Речь шла о том, что высказывать своё мнение будут судьи Грарга, — иронически прищурился председатель. — Но если желаешь дополнить выступление защитницы, я не возражаю. Можешь начинать убеждать нас в своём полном неведении, развлеки совет.

— Я не собираюсь этого делать. Наоборот, хочу сказать, что знала, какому служению посвятил жизнь мой муж. Он рассказывал мне о святом Граале и о вашем проклятом ордене. Я оказалась в парке во время боя, потому что пыталась убедить Вику прервать вселение.

— Достаточно! — оборвала меня Лиля. — Тебя все поняли. Напомню, что зачастую курортные романы продолжаются дольше, чем этот брак. Вы хотите наказать ничего не соображающую восемнадцатилетнюю девчонку за то, что она три дня прожила с нашим врагом? Так это не относится к делам совета судей, слишком уж мелко для нас, господа.

— Ты права, Лилиана, по сроку это даже не курортный роман, — неторопливо произнёс Анорм. — Но дело в том, что девчонка всё прекрасно соображает и даже не скрывает этого.

— Благодарю, — я холодно кивнула ему.

— Замашки королевы, — хмыкнул председатель.

— Есть вариант, который устроил бы совет, — вмешался длинноволосый растрёпанный парень. — Отречение.

— Раз это даже не курортный роман, отречение вполне возможно, — благосклонно согласился председатель. — От тебя требуется одно, — он повернулся ко мне. — Снять обручальное кольцо, бросить его на пол и сказать, что ты отрекаешься от брака с врагом Грарга. Этого вполне достаточно, чтобы закончить совет. После исполнения права победителя ты вместе с сэром Гербертом присоединишься к нашему празднику.

— У меня нет желания присоединяться к вашему празднику, — резко перебила я. — Кольцо с меня можно снять только силой. А от мужа я не отрекусь, я — жена рыцаря святого Грааля Вильгельма, врага Грарга. И это значит, что я тоже — враг вашего трижды проклятого Грарга.

— Сколько раз на советах звучали проклятия нашему повелителю… Но он и так проклят, ваши проклятия делают его ещё сильнее, — бесстрастно сказал Анорм.

— Безумству храбрых поём мы песню*, — вполголоса прокомментировала Лиля (*цитата из «Песни о Соколе» Максима Горького).

— Что? — озадаченно переспросил председатель.

— Это цитата одного революционного поэта, — объяснил Анорм.

— Итак, жертва отказалась от отречения, а победитель не желает ни с кем делить своё право, — подвёл итог председатель. — Обвинитель, хочешь ещё что-нибудь сказать?

— Нет, — Анорм подошёл ближе. Сквозь чад благовоний и туман перед глазами я различила усмешку на его лице. — Лили права, всё это слишком мелко для серьёзного приговора.

Что⁈ Он отступился? Не настоял, что мне требуется особо страшная кара? Я пыталась осознать весь ужас происходящего, но в голове вертелась только одна мысль: «Придётся жить». Может, ещё не всё потеряно? Приговор ведь не вынесен.

— Слово предоставляется судье. Напоминаю, Инесс, по законам Грарга за дерзость должно последовать наказание. Постарайся совместить его с правом победителя, — напутствовал председатель.

— Победитель может быть палачом, — кивнул Анорм. — А если сэр Герберт откажется — всегда найдётся замена.

Инесс задумчиво посмотрела на напряжённого Герберта, на посеревшую Вику, на безмятежно улыбающуюся Лилиану, затем перевела взгляд на меня.

«Ну давай же! Нужен такой приговор, чтобы Герберт точно отказался его исполнять, — мысленно подбодрила я. — Вспомни, как я разговаривала с тобой, отомсти через меня Лилиане, в конце концов».

— Моё решение таково: в течение не менее пяти минут весь совет должен слышать, как кричит… — Инесс запнулась, — или хотя бы стонет жертва. Палач действует по своему усмотрению, но результат обязателен. Далее — по обычному ритуалу. После исполнения права жертву выводят к совету, и она сидит на своём месте до рассвета.

— Я согласна с приговором, — холодно произнесла Лиля.

— Я тоже, — сказал Анорм, усаживаясь на место.

Остальные молча подняли руки.

Сначала пытка, потом — ещё худшая пытка, а затем Герберт снова притащит меня сюда. Почему-то никаких эмоций приговор не вызвал. Мысли вяло ворочались в голове, всё снова стало безразлично. Придётся жить — вот самое страшное. Остальное неважно.

— Все — за, — удовлетворённо кивнул председатель. — Приговор вступает в силу. Герберт, возможно, ты желал бы отказаться от условия пяти минут и передать это дело кому-то другому? Зная о твоей слабости к жертве, думаю, тебе не хотелось бы…

— Напротив, — спокойно произнёс Герберт. — Я выполню приговор полностью. Лилиана, будь любезна, приведи жертву в порядок. Вика, пожалуйста, приготовь спальню.

Викуся вылетела в коридор. Невероятно наглая просьба Герберта меня ошеломила, а подруга и бровью не повела. Неужели он заранее договорился об этом с Викой?

Лиля подошла ко мне и встряхнула за плечо.

— Пошли!

— Герберт, обращаюсь к тебе при всём совете! — я понимала, что хватаюсь за соломинку, но вдруг именно эта соломинка окажется крепче бревна? — Передай кому-нибудь право победителя!

Во внезапно наступившей тишине председатель прокомментировал:

— Вот это здорово! Такого у нас ещё не было.

— Лилиана, уведи её, — бросил Герберт, не глядя в мою сторону.

— Подожди-ка, Лили, — Анорм подался вперёд и с интересом посмотрел на меня. — Кого бы ты выбрала в качестве палача, если бы тебе это позволили?

— Тебя, — ответ сам слетел с губ.

Анорм неторопливо подошёл ко мне вплотную и внимательно посмотрел в глаза. Я изо всех сил старалась не отвести взгляда. Глаза у Короля тёмные, холодные, пустые, от его взгляда мне впервые за этот вечер стало жутко.

— Всё ещё желаешь, чтобы палачом был я?

— Да, — выдохнула я.

Сердце бешено колотилось, меня охватил панический ужас. Анорм повернулся к Герберту:

— Что ты хочешь за право победителя?

— Я не торгую им, Король.

— Предлагаю одну жизнь.

В кухне вновь наступила полная тишина. Все взгляды были устремлены на Анорма — изумлённые, недоверчивые, любопытные. Кажется, он пообещал Герберту что-то очень ценное. Ну же, соглашайся!

— Я сказал, что не торгую правом победителя, — резко ответил Герберт. — Не мешай исполнению приговора, Анорм.

Лиля схватила меня за руку чуть выше локтя и вытащила в коридор.

— Пичужка, это победа, — возбуждённо прошептала она. — Я не ожидала, что всё окажется настолько просто.

В комнате судьи царил идеальный порядок. Огромная кровать была заправлена бордовым покрывалом, на мебели — ни пылинки. На столе — закрытый ноутбук, все бумаги сложены аккуратными стопочками.

Лиля первым делом схватила с прикроватной тумбочки сигареты и зажигалку. Щелчок — и она с наслаждением затянулась.

— Самое сложное, когда участвуешь в совете, — не курить, — сказала судья. Она вынула из своей сумки расчёску и протянула мне. — Надеюсь, ты в состоянии причесаться сама? У тебя на голове воронье гнездо.

Я машинально раздирала запутавшиеся волосы. Всё происходящее казалось кошмарным сном. Лиля открыла шкаф. Одежда в нём оказалась разложена и развешена очень аккуратно. Пока судья отвернулась, я жадно ловила ртом воздух. Мне до сих пор чудился запах чадящих благовоний и даже их терпкий горьковатый вкус. Может, сейчас в голове прояснится?

Дверь скрипнула, в комнату заглянула Инесс.

— Заходи, дорогая! — весело пригласила Лиля. — Твой приговор просто гениален.

— Сделать его мягче не вышло, — с сожалением сказала Инесс и недовольно покосилась на сигарету в руке Лили. — За её дерзость действительно положено было хоть какое-то наказание.

— Куда уж мягче! Это почти оправдание, — ликовала Лиля. — Формулировка о пяти минутах мне особенно понравилась, по-моему, Герберт тоже её оценил.

— Вы с ним заранее репетировали, кто какие реплики подаёт?

— Нам репетировать не нужно. Мы обычно хорошо друг друга чувствуем.

— Это в каком смысле? — приподняла брови Инесс.

— Да не только в том, — рассмеялась Лиля. — Мы с Гербом родственные души, если слово «душа» в нашем случае уместно.

Она извлекла из шкафа нечто чёрное, полупрозрачное и задумчиво посмотрела на эту вещь.

— Подойдёт, — процедила Инесс. — Неужели пожертвуешь одной из своих завлекательных вещичек?

— Не пожертвую, а одолжу с обязательным возвратом, — поправила Лиля.

— Судьи будут разочарованы, — ехидно заметила Инесс. — Они считают, что, по традиции, увидят обнажённую жертву.

— Обойдутся, — Лиля хмыкнула. — По закону великого Грарга жертва должна быть либо обнажена, либо одета во что-то чёрное, что не скрывает её фигуру. И если победитель хочет, чтобы она была одета, это его право.

Я сглотнула, к горлу снова подступила тошнота.

— Честно говоря, сомневалась, что всё получится настолько легко, — улыбнулась Инесс. — Но когда она решила высказаться, я поняла, что всё будет в порядке.

— Пришлось пойти на небольшую хитрость, — улыбнулась Лиля. — И обмануть Пичужку. До начала совета я настойчиво требовала от неё молчать и сидеть, опустив глаза, а во время суда делала вид, что меня раздражает её поведение. По-моему, результат неплох.

— В чём обман? — я настороженно посмотрела на неё.

— Если бы ты так и держалась, нам с Гербом было бы сложнее. Совет судей уважает сильные характеры, даже Анорм под конец перестал жаждать крови. Представляю, как разозлился Герб из-за твоей последней выходки. Между прочим, Король предлагал за тебя несусветную цену, мало кто смог бы отказаться.

— И что он предлагал? — вяло спросила я.

— Жизнь. Если кто-то из наших лишается тела, его ждут мучения. Но когда у рыцаря в запасе есть жизнь, он летит в пещеру Грарга и получает новое тело в течение нескольких минут без неприятных ощущений. А если слуга Грарга убит в бою чести — ещё проще. Он сразу встаёт на ноги, и все раны заживают.

— Ты говоришь обо всем этом так легко, потому что не знаешь мучений Грарга, — поморщилась Инесс.

— Ты так думаешь? А что я, по-твоему, перенесла, когда вошла в совет вопреки нашим законам? — сухо спросила Лиля. — Когда Анорм увидел меня после договора с повелителем, он сказал, что муки от потери тела меньше тех, которые пережила я. Я получила кольцо судьи в обмен на все силы, из пещеры я выползала, потому что не могла встать на ноги. Так что о мучениях Грарга я имею полное представление.

— Помнится, на первом совете ты выглядела довольно бодрой, — недоверчиво сказала Инесс.

— Я успела принять меры, чтобы силы вернулись. Причесалась? — повернулась ко мне Лиля. — Раздевайся, наденешь это, — она кинула на кровать чёрную тряпку, которую вертела в руках. — И желательно не порвать. Хотя это, скорее, просьба к Герберту.

Комната всё ещё плыла перед глазами. Такого не может быть на самом деле. Я вижу кошмарный сон.

— Раздеваться полностью? — уточнила я.

— Нижнее бельё можно оставить. Думаю, Герб не будет против.

Полупрозрачная тряпка оказалась коротким пеньюаром, отделанным кружевами. Застёжек на нём не было, только пояс. Я завязала его с трудом, пальцы еле слушались.

Лиля в это время курила вторую сигарету и оживлённо обсуждала с Инесс прошедший совет.

— Всё-таки хорошо, что в это время не разрешается есть, пить и курить, — хмыкнула Инесс. — Иначе совет мог бы продолжаться до сих пор.

— Не говори, — рассмеялась Лиля. — Половина судей голодна, остальным хотелось добраться до выпивки и сигарет. Я сама еле выдержала, — она повертела в пальцах сигарету.

— Тебе не хватило того, что мы раскурили на плите? — подняла бровь Инесс.

— Табака в этой смеси не было, Герб терпеть не может табачный дым.

В комнату быстро вошёл Герберт. Он плотно прикрыл за собой дверь и широко улыбнулся.

— Дамы, это было великолепно!

— Это было предсказуемо, — пожала плечами Лиля. — Никто не собирался выносить серьёзный приговор, они слетелись на право победителя. А когда поняли, что в этом плане никому ничего не светит, уже откровенно развлекались. Нельзя же просто так прекратить совет, процедура должна быть соблюдена. Большинство перешёптывались, ржали и тянули время. Теперь дело за тобой, Герб. Я так понимаю, пытать Пичужку ты не собираешься?

— Конечно, нет.

Они с Лилей обменялись весёлыми понимающими взглядами.

— Герберт, не забудь об условии пяти минут, — строго напомнила Инесс. — Знаю, что ты не слишком серьёзно воспринимаешь совет судей, но приговор нужно исполнить.

— На таких условиях — хоть двадцать пять минут! — он рассмеялся.

— Герб, Пичужка, в принципе, готова. Но я должна привести её обратно к совету, а тебе желательно ждать там, чтобы сразу же удалиться с ней в комнату, — сказала Лиля.

— Я там буду, — пообещал Герберт. — Синичка, — он подошёл вплотную и положил мне руки на плечи. Я невольно вздрогнула от его прикосновения. — Какая привлекательная жертва…

Герберт провёл рукой по моей щеке.

— Убери руки! — я добавила несколько ругательств и машинально размахнулась.

Он молча перехватил мою руку и с улыбкой качнул головой.

— Пичужка, а ты начинаешь мне нравиться, — ухмыльнулась Лиля. — В таком полувменяемом состоянии ещё способна адекватно на него реагировать. Не трать силы зря. Сейчас Герб не позволит влепить себе пощечину, это означало бы очередное оскорбление рыцаря Грарга и продолжение совета.

— Она всё-таки напугана, — с сожалением произнёс Герберт. — Я чувствую её страх. Не бойся, Танюш, больно не будет, я обещаю.

Я почувствовала, как губы кривятся в усмешке. Ещё как будет. Если было больно с любимым мужем, то как же будет с Гербертом? Да ещё и те пять минут…

— Не веришь? — он широко улыбнулся. — Маленький аванс.

Герберт внезапно наклонился и поцеловал меня в губы. Я пыталась отстраниться, вырваться, он удерживал меня мягко, но крепко. Голова кружилась всё сильнее, и странный запах до сих пор щекотал горло. Когда я пришла в себя, Герберт уже отстранился и смотрел на меня с насмешливой улыбкой. Кажется, я отвечала на его поцелуй, мои руки были обвиты вокруг его шеи.

— Браво! — усмехнулась Лиля. — И бис!

— Обойдёшься, Лили, — Герберт хмыкнул. — Остальное будет происходить за плотно закрытой дверью. И я категорически против того, чтобы меня в это время показывали кольца судей.

— Герберт, пожалуйста, передай право Анорму, — я в ужасе отступила от него. — Тебе что, не нужна лишняя жизнь?

— Не говори ерунды, Синичка, — отмахнулся Герберт. — Начало тебе понравилось, и это хорошо. Вот если есть какая-нибудь просьба насчёт права — не стесняйся. Что в это время делать? Или, наоборот, не делать? — он подмигнул мне. — Подумай, в спальне скажешь.

Синичка… Перед глазами встало лицо Вильгельма. Я как будто слышала его голос: «Синичка, любимая…» Ненадолго притупившаяся боль в груди сделалась почти невыносимой.

— Есть просьба. Тебе это ничего не будет стоить, — еле ворочая языком, проговорила я. — Просто не называй меня Синичкой.

— Хорошо, — понимающе кивнул Герберт. — Как ещё не называть?

— Что?

— Я спрашиваю, как ещё тебя не называть? Твой супруг других, более ласковых слов не употреблял? — в его голосе прозвучали иронические нотки.

— Прекрати, Герб, — Лиля поморщилась. — Тебе-то какое дело? Надеюсь, ты в состоянии хотя бы до утра не называть её Синичкой? Это тебе действительно ничего не будет стоить.

— Где только Вильгельм нашёл эту девицу? Чистая душа, — пробормотала Инесс.

— Лили, ты не перестаралась с запахами? — Герберт внимательно посмотрел на меня.

— Нет, в самый раз. Часа полтора проблем с ней быть не должно.

О боже! Какой гадости я там нанюхалась? Я хотела спросить об этом у Лили, но не смогла, язык не слушался. Да ещё и глаза начали слипаться, хотя спать я совсем не хотела.

Сильные руки приподняли меня и посадили на что-то мягкое. Кажется, это Герберт усадил меня в кресло.

— Герб, ты доволен результатом совета? — как сквозь сон донёсся до меня голос Лили.

— Конечно, дорогая!

— Тогда я сейчас при свидетеле трачу последнее желание.

— Желание? — с любопытством переспросила Инесс.

— Да. Когда Герб приехал за мной после скандала с разводом, то сказал, что должен мне четыре любых желания.

— Лилиана, это было около века назад…

— Одно осталось, я экономная. Вот сейчас его и озвучу. Герб, я хочу курить в квартире, даже если рядом находишься ты.

Он фыркнул.

— Надо же так бездарно истратить последнее желание, Лили! Ну, кури, договорились. Син… Татьяну приведёшь через пять минут. По-моему, Вика ещё в спальне, сейчас пойду забирать её оттуда.

Упоминание о Викусе дало мне силы открыть глаза.

— Как ты мог… заставить Вику… подготавливать для этого спальню? — с отвращением проговорила я. — Ты унизил её перед всем… вашим элитным сбродом!

— Она не против, — спокойно ответил Герберт. — У нас это не считается унижением. По мне, так пусть Вика лучше перестелет диван, чем сидит среди членов совета и слушает их разговоры.

Через пять минут я вышла к судьям в дурацком пеньюаре Лили. Ноги еле двигались, я старалась идти твёрдо и не опускать глаз. Впереди величественно плыла Инесс, сзади — судья Лилиана. Кошмарный запах благовоний снова наполнил лёгкие, ещё сильнее закружилась голова.

Герберт стоял у окна. Ну зачем ему далось это право? Викуся была уже не такая бледная. Она незаметно подмигнула мне, глаза у подруги стали почти весёлыми. Я устало отвела взгляд. Видимо, посвящение Граргу калечит не только душу, но и мозги.

Члены совета шептались, обмениваясь выразительными взглядами.

Герберт шагнул навстречу. Нет, только не он! Он может заставить меня забыться и только что доказал это. Пусть лучше мне будет больно, страшно и мерзко, чем я расслаблюсь с убийцей моего мужа.

— Герберт, я ещё раз прошу тебя перед советом, — мой голос задрожал, выдавая панику. — Уступи право победителя.

— На редкость говорливая жертва, — заметил председатель.

— И на редкость выносливая, — буркнула Инесс. — Быстро продышалась.

— Не могла она продышаться, — невозмутимо возразила судья Лилиана. — Силы собрала — это да, но их хватит ненадолго.

— Сэр Герберт, предложение о жизни в силе, — серьёзно добавил Король.

— Этот вопрос не обсуждается, — резко бросил Герберт.

Он схватил меня за запястье и вытащил из кухни. Вслед нёсся чей-то смех. Рыцарь Грарга молча завёл меня в спальню, приобняв за талию.

Да уж, Вика постаралась создать комфортную обстановку. Неяркий свет ночника, свежее бельё на диване и никаких следов пребывания здесь самой Викуси. Даже их с Гербертом фотография, стоявшая на компьютерном столе, исчезла.

Мысли текли всё медленнее, глаза опять слипались. Ощущение было такое, будто я в полудрёме вижу обрывки снов.

Как же кружится голова! Я схватилась за что-то, рука скользнула по прохладной гладкой ткани.

— Не рви мантию, — шепнул Герберт и мягко поддержал меня. — Так, моя хорошая, это мы снимем сразу. Лили будет долго вспоминать мне, если её одёжка случайно порвётся.

Он быстро развязал пояс и осторожно снял с меня чёрный пеньюар. Я стояла в полном оцепенении, а Герберт рассматривал меня одобрительно-оценивающим взглядом. Этого не может быть на самом деле! Это сон, бред, сумасшествие…

— Больше ничего снимать пока не будем, — он ободряюще улыбнулся. — Иди-ка сюда, малыш.

— Герберт, пожалуйста, не надо, — страх захлестнул, накрыл волной безумия, заставил бессмысленно умолять о пощаде.

— Конечно же, надо, — с улыбкой сказал Герберт.

Сильные осторожные руки легко подхватили меня и положили на диван. Я молча смотрела на склонившегося надо мной рыцаря Грарга, ужас парализовал все мышцы, казалось, что уже никогда не издам ни звука, не смогу пошевелиться.

— Не бойся, всё будет, только когда ты будешь готова, — пообещал Герберт, ласково проводя рукой по моему лицу. — И тогда тебя ждёт волшебная ночь. Нам некуда спешить. Совсем скоро ты расслабишься и перестанешь меня стесняться. Просто доверься мне, девочка.

— Герберт, как ты можешь⁈ Вика…

Он молча приник губами к моим губам, не давая продолжить. Целовал сначала нежно, потом страстно, ласкающие руки скользили по моему телу. Голова снова закружилась, и я почувствовала, как расслабляются все напряжённые мышцы. А через какое-то время я поняла, что дышу возбуждённо, что моё тело само прижимается к Герберту, что с губ срываются тихие стоны. Я попыталась отстраниться, но он только чуть сильнее прижал меня к себе.

— Нет, солнышко, — Герберт тихо засмеялся. — Не выпущу. Даже не думал, что в тебе скрыто столько страсти. Для меня это приятный сюрприз. Думаю, мы без труда выполним требование пятиминутных криков и стонов.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я и поняла, что это прозвучало неуверенно-жалобно.

— Скоро проверим, — Герберт снова прильнул губами к моим губам.

И весь мир отодвинулся на второй план, потом на третий…

Когда сознание вернулось, я поняла, что Герберт уже снял с меня всё, что ещё на мне оставалось. Он тихо поглаживал и целовал моё тело, касаясь там, где не трогал меня даже муж. И эти прикосновения и поцелуи вызывали сумасшедшее желание, я ещё никогда не испытывала ничего похожего.

— Герберт, нет, этого не должно быть…

Голова кружилась всё сильнее, лицо Герберта расплылось и в тумане превратилось в лицо моего мужа, потолок то приближался почти к глазам, то отдалялся на невероятную высоту.

— Скоро ты сама скажешь «да». Я подожду этого, девочка моя. Моя… — прошептал Вильгельм.

Я, пытаясь скрыть тревогу, придвинулась поближе к Лиле.

— Что Герберт собирается делать в те пять минут? Он сказал, что Тане не будет больно, но…

— Викуся, ты достаточно хорошо знаешь нашего Казанову. Вот и представь всё, что он может проделать, чтобы заставить Пичужку застонать в постели, — улыбнулась Лиля.

— Хочешь сказать?..

— Ты же не будешь ревновать его? Викусь, ты говорила, что не против, — напомнила Лиля.

— Да я не об этом, — отмахнулась я. — Просто Синичка слишком правильная. У Герберта вряд ли получится…

Из-за стены долетел слабый стон.

— Не получится, говоришь? — прищурилась Лиля. — В другой ситуации действительно не получилось бы, но сейчас всё пойдёт, как задумано. Не забудь, днём мы с ней немного выпили, а во время совета Пичужка надышалась благовониями. Гремучая же смесь получилась! На нас такое не подействует, а обычного человека почти свалит. Соображает Татьяна сейчас плохо, реакции замедлены, зато инстинкты обострены. В общем, можно засекать время. Начинается симфония страсти, и длиться она будет гораздо дольше пяти минут.

— Герберт издевается над советом? — нахмурился председатель. — Что за шутовство?

— А в чём проблема, Жермон? — Лиля смаковала коньяк, делая маленькие глоточки из суженной сверху пузатой рюмки. — Разве в приговоре звучало слово «пытка»?

— Прошу внимания! — решительно произнёс Анорм и поднялся с места. — Я объявляю себя покровителем жертвы.

Я недоуменно огляделась. Что происходит? Все смотрели на Короля с удивлением. Лиля поставила рюмку с недопитым коньяком на стол.

— Неожиданно, — после паузы сказал Жермон. — Твои условия, Анорм?

— Первое. Никто, кроме победителя и меня самого, не смеет дотронуться до жертвы. Второе. Никто не унижает и не оскорбляет её. Если кто-то из судей решит заговорить с вдовой врага, он обязан держаться с должным почтением, как если бы говорил с дамами Грарга.

Вокруг послышались недовольные перешёптывания.

— Я не закончил, — резко напомнил Анорм, и шум затих. — Третье и четвёртое. Жертва будет сидеть между мной и Лилианой и, если захочет, есть и пить. Надеюсь, ты не против, Лили? — он чуть наклонил голову в сторону рыжеволосой красавицы.

— Разумеется, нет, Анорм, — бесстрастно ответила Лиля.

— А смотреть на неё можно? — хмыкнул Жермон.

— Можно. Но с уважением, как на даму Грарга.

Из-за стены донесся тихий голос Синички.

— Я же говорил, что ты сама об этом попросишь, — со смешком ответил Герберт. — А ты не верила!

Я чуть не поперхнулась вином, прислушиваясь к происходящему за стеной. Ничего себе! Что за благовония раскурила Лиля здесь и в нашей спальне, если Танюшка настолько одурела от их запаха? Лиля просто гений!

Пожалуй, с повреждённой душой жить гораздо спокойнее. Если бы такое случилось до перехода, я бы, наверное, сошла с ума, да и ревновала бы страшно. А сейчас пью вино, слушаю, как мой любимый развлекается с моей лучшей подругой, и чувствую только облегчение от того, что Синичка вне опасности.

Какая здесь, оказывается, слышимость! Значит, когда Лиля на кухне, она слышит нас так, будто мы устроились прямо рядом с ней? Надо будет вести себя потише.

Лиля повернулась к Анорму.

— Чем вызван сей неожиданный акт милосердия? — негромко спросила она.

— У меня появились некоторые планы на девушку, — серьёзно ответил Анорм. — Думаю прихватить её с собой. Я уже вижу, что скучно с ней не будет.

— Герберт всё сказал, — сухо напомнила Лиля.

— А если она согласится?

— Это ничего не изменит. Не сомневаюсь, что Пичужка будет согласна. Думаю, все заметили, что она ищет верной смерти.

— При чём тут смерть, Лили? — поморщился Анорм. — Я поселю девицу на вилле. Она привлекательна, умна, у неё сильный характер. Мне не придётся притворяться обычным человеком: девчонка знает, кто я такой. Чем не наложница для Короля?

— Герб, скорее всего, не отдаст её, — предупредила Лиля. — Закон Грарга о покровительстве в этом случае легко будет оспорить.

— Я задержусь у вас, попробую с ним поговорить, да и с девицей не помешает договориться по-хорошему. А то эта ваша Пичужка смотрит на меня, как на маньяка-садиста.

— Может, она не так уж неправа? — отчётливо проворчала под нос Лиля.

Анорм хмыкнул.

— Одно дело — право, другое — постоянная наложница. Кстати, как, вы говорили, её зовут? — небрежно спросил он.

— Татьяна, — хмуро ответила Лиля.

— Имя мне тоже нравится.

В созданном Лилей и Инесс с помощью Грарга большом зале пили за победителей, смеялись, шумели. Подсвечники давно уже были убраны, запах благовоний выветрился через форточку. Теперь здесь витали ароматы молотого кофе и дорогой выпивки. Яркий свет хрустальной люстры создавал праздничное настроение. Накрытый светлой скатертью стол ломился от закусок.

Судьи после ухода Герберта с Синичкой тут же сняли мантии и теперь выглядели как обычные люди, одетые для праздника. Мужчины в классических костюмах провозгласили тост за совет судей Грарга. Лиля и Инесс в вечерних платьях в пол чокались рюмками и улыбались, как лучшие подруги.

Звуки за стеной наконец-то смолкли. Интересно, сколько прошло времени?

— Видение улетело? — в голосе Герберта прозвучала издёвка. — Да не отворачивайся ты, — мягче добавил он.

— Нужно идти? — донёсся из-за стены голос Синички.

— Подождём немного. Такую они тебя не увидят.

— Какую?

— Страсть тебе к лицу.

— О господи!

— А ты действительно думала, что я устрою в постели камеру пыток? Жаль, что ты так быстро пришла в себя.

— Я тебя ненавижу.

— Нормальная реакция, это пройдёт.

— Зачем ты так, Герберт? — голос Танюши окреп. — Не трогай меня, пожалуйста. Ты хоть понимаешь, каково сейчас Вике? Она же всё слышала! Каждое слово, каждый звук…

— После посвящения ей всё равно, что между нами произошло. Вика — моя любимая, а ты… — он осёкся. — Ну, так получилось. Между прочим, нас там действительно хорошо слышно, так что дальнейшие разговоры оставим на утро. Пора выходить.

За стенкой послышались возня, шуршание, шёпот, а затем тихие шаги. Анорм встал и двинулся навстречу.

— Победитель может передать жертву покровителю, — сказал он, загораживая дверной проём.

— Анорм, вы с Лили успели напиться? — сухо спросил Герберт. — Вы выбрали не слишком подходящее время и место.

— Думаешь, мы могли позволить себе нечто подобное, пока совет судей в сборе? Если ты не понял, я — покровитель жертвы до рассвета, — сдержанно ответил Анорм. — Пойдём, не бойся, — неожиданно мягко добавил он. — Там тебя никто не обидит.

— То есть насчёт покровителя — ты серьёзно? — мрачно уточнил Герберт.

— Абсолютно.

Анорм вошёл, поддерживая Синичку за плечи. Она пришла всё в тех же чёрных кружевах Лили. Лицо у Танюши было бледное, в глазах — беспросветная тоска. В мою сторону подруга не смотрела. Неужели почувствовала себя виноватой? Это было бы вполне в духе Синички. Ладно, на рассвете поговорим. Хотя нет, лучше накачать подругу снотворным, как предлагает Лиля, и говорить уже потом, когда Танюшка проснётся.

Анорм подвёл её к столу.

— Я должна сидеть отдельно, — безжизненным голосом напомнила Синичка.

— Всё закончилось, — Анорм почти силой усадил её на стул и устроился рядом, приобняв Таню.

Герберт притянул меня к себе на колени.

— Злишься? — шёпотом спросил он.

— Нет. Это ведь было нужно.

— Всё хуже, чем ты думаешь, Викуля, — Герберт зашептал так тихо, что никто больше не смог бы его услышать. — Я не знал этот закон, как следует, иначе не согласился бы на бой чести. Синичку я бы по-любому забрал с собой, но не на таких условиях. Право победителя должно подтверждаться, как минимум, два раза в неделю, срок неограничен. Если я не буду пользоваться правом, об этом скоро станет известно. Обо всех нарушениях моментально узнают члены совета, в голове каждого судьи появляется информация. Например, о том, что сэр Герберт без каких-либо причин перестал пользоваться своим законным правом победителя, и оно переходит ко всем желающим.

Моё сердце на пару секунд замерло. Сколько проживёт Синичка, если Герберт откажется от неё? Сутки? Неделю? Танюшка сделает всё, чтобы её убили, доведёт кого угодно. Герберт — её единственный шанс на жизнь.

— Синичка знает? — быстро спросила я.

— Знает, что должна остаться с нами. Лили пока не стала говорить ей об остальном. Для обычного человека и того, что с ней произошло, слишком много. Пусть пока придёт в себя. Решение за тобой, Викуля, — устроить мне здесь оскорбительный для тебя гарем или передать право победителя, допустим, Анорму? Только решать надо поскорее, на рассвете Король наверняка попросит уступить ему девушку. Если бы это зависело только от меня, я бы оставил Синичку здесь, но…

— Мне не нужно время, — перебила я. — Пусть будет гарем.

— И почему я не сомневался в твоей реакции? — Герберт чмокнул меня в щёку. — Для меня и Лили это приемлемо, для тебя — тоже, а вот с призом победителя придётся нелегко. Она этого не поймёт.

Синичка с жадностью пила из поданного ей Анормом стакана минералку. Гости переговаривались, искоса с интересом поглядывая в их сторону. Лиля задумчиво хмурилась. Герберт придвинулся к ней и тихо спросил:

— Что ему нужно за покровительство?

— Пичужку, разумеется, — раздражённо ответила Лиля. — Он хочет задержаться у нас, чтобы по-хорошему уболтать девчонку с ним уехать. И собирается убеждать тебя передать право, разумеется.

— Девочку он, может, и уговорит, только я её не отпущу, раз Вика не против.

Лиля понимающе улыбнулась.

— Ты не возражаешь? — с тревогой спросила я.

— Мне-то что? Ты же законная супруга. Я и не сомневалась в вашем решении.

— Лиля, а кого ты защищала в прошлый раз? — я заговорила громче.

К нашему разговору уже начинали прислушиваться гости. Пора было сменить тему на более безобидную.

— Викуся, у тебя талант задавать вопросы в самое неподходящее время, — хмуро ответила Лиля.

Я заметила, как переглядываются с ехидными улыбками члены совета. Анорм поставил перед Синичкой тарелку с салатом и мясом.

— А тебе это интересно? — спросил он.

— Это был Герберт, — безжизненным голосом ответила Танюша.

— Уже слышала эту историю?

— Нет. Но вряд ли судья Лилиана ради кого-то ещё захотела бы вступить в ваш совет против правил и с дикими мучениями.

— Молодец, быстро соображаешь, — кивнул Анорм. — Ну что, Лили, рассказать застольную историю?

— Валяй, — дёрнула плечом Лиля. — Правда, эта история здесь мало кому интересна, все судьи хорошо её помнят. Разве что девочек развлечь…

— Произошло это около века назад, Герберт и Лилиана тогда жили как супруги в старой доброй Англии, — с удовольствием начал Анорм, снова приобняв за плечи Синичку. — Лили к тому времени уже несколько десятков лет изменяла Герберту, но, как известно, муж обо всём узнаёт последним. Однажды Герберт пришёл домой раньше, чем собирался, и обнаружил жену в компании члена нашего совета. Сегодня его здесь нет, но в скором времени вы обе наверняка увидите судью Луиса. Герберт не подозревал, что в постели его супруги перебывали к тому времени почти все его знакомые. Начался скандал, и рыцарь чёрного кольца сэр Герберт сгоряча убил судью без вызова на бой. По законам Грарга это одно из самых тяжких преступлений, и карается оно смертью с уничтожением тела, причём неоднократной. Приговорённый возрождается в адских муках, его тут же опять убивают, и так несколько раз.

Лили примчалась ко мне и умоляла помочь Герберту. Я ответил ей, что ни я, ни кто-либо другой из судей совета в такой ситуации не станет защитником. И тогда эта рыжая бестия спросила, как можно стать судьёй, — губы Анорма тронула улыбка. — Я долго объяснял ей, что к следующему дню это никак невозможно: на то, чтобы войти в совет, уходят годы. Нужны огромные заслуги, затем будущий судья должен выучить все наши законы и доказать их знание в пещере Грарга. Лилиана настаивала, и тогда я в раздражении посоветовал ей обратиться с этим вопросом к самому Граргу. Я и помыслить не мог, что Лили последует моему совету.

Она притихла и больше не донимала меня разговорами о Герберте. Мы неплохо провели вместе вечер, а затем она исчезла. Лили не было больше двенадцати часов. Судьи могут увидеть любого члена ордена, прижав к губам кольцо, однако её я не видел и уже не знал, что думать. Когда до совета оставалось часа три, Лили вползла в дом. Новоиспечённая судья выглядела, как изувеченный пытками труп, но камень в её кольце стал красным.

Как рассказала сама Лили, когда смогла говорить, каждый час она осваивала один свод законов Грарга, раз за разом мучительно умирая в пещере. Законы ей излагал сам Грарг, и все они навечно дословно запечатлены в её памяти. Платой за это были такие пытки, каким не подвергаются даже лишившиеся тела.

Лицо Герберта побелело, Лиля кинула на бывшего мужа быстрый взгляд. Вот почему она не хотела рассказывать, как вошла в совет! Слишком уж страшные воспоминания с этим связаны.

— Говоришь, мало кому интересно? — поддел Лилю Анорм. — По-моему, сэр Герберт до сих пор был не в курсе некоторых подробностей. Так вот, мы отправились на совет в моей машине, потому что идти через подземный ход Лили была не в состоянии. Я уложил её на заднее сиденье и объяснил, как в таких случаях можно пополнить запас сил. Она заснула, и через несколько минут после того, как мы выехали с моей земли, я увидел, как сходит с рельс и слетает в овраг нёсшийся на полной скорости паровоз. Их тогда только начали запускать как аттракционы, с одним пассажирским вагоном. Впечатляющее было зрелище, газеты потом долго шумели об этой трагедии. Лилиана открыла глаза, устроилась поудобнее и сказала: «Теперь я готова». Её раны зажили, Грарга устроила принесённая ею жертва. Так Лили впервые решилась на большое служение.

Мы прибыли на совет, когда Грарг собирался выбрать судью, так что судьёй с порога успел стать я. Когда речь зашла о защитнике, и великий Грарг признал защитницей Лилиану, члены совета на какое-то время онемели, зато Герберт разразился пламенной речью. Он отказывался от защиты Лили, оскорблял неверную супругу всеми возможными определениями её образа жизни на нескольких языках сразу и требовал скорейшего приговора, чтобы хоть у Грарга её не видеть. Когда обманутый муж выговорился, совет начался. В связи с серьёзностью дела обвинителем был сам Каитон, а председатель у нас бессменный — Жермон.

— Я уж думала, у него нет имени, — пробормотала Синичка с откровенной иронией.

— Есть, но на советах его почему-то напрочь забывают, — беззлобно отозвался председатель.

— Каитон требовал шестикратного лишения жизни: Луис был его лучшим учеником, — продолжал Анорм. — Сам Луис, естественно, был настроен враждебно. Я собирался удовлетворить требования Каитона. Никто не воспринимал новую судью всерьёз. Всего лишь выскочка без необходимых для получения красного кольца заслуг, — Анорм бросил на Лилю тёплый взгляд. — Однако выступление Лилианы сыграло решающую роль и мгновенно завершило совет. Она нашла пару лазеек в законах и гениально их использовала. Во-первых, если кто-то из судей имеет мотивы для личной неприязни к нарушившему законы рыцарю Грарга, этот судья отстраняется от совета. А во-вторых, судей на совете должно быть не меньше десяти. Если совет по каким-либо причинам прекращается до вынесения приговора, подсудимый признаётся невиновным.

Совет заседал в полном составе — пятьдесят судей ордена Грарга. Все были настроены против Герберта, и почти все были какое-то время любовниками Лилианы. Извини, Лили, это необходимое уточнение.

— Я и не скрываю, — она пожала плечами.

— Это и была козырная карта Лили. Она не пыталась защищать Герберта, не говорила нелепых фраз о том, что его можно понять, что он ошибся, сорвался и тому подобное. В своём выступлении судья Лилиана напомнила членам совета, сколько раз она изменяла с каждым из них Герберту. К финалу её повествования обманутого мужа трясло. Не знаю, как ему удалось не сорваться и не наделать ещё больших глупостей. Инесс была в ярости: Лили упомянула среди прочих и её супруга. В конце своей речи Лилиана заявила, что мало кто из присутствующих может судить её супруга, так как почти все состояли с ней в определённого рода отношениях. Следовательно, они имеют мотив для личной неприязни к Герберту. А посему защитник требует отстранить судью, председателя и ещё сорок членов совета, включая Инесс, только что узнавшую об изменах Бари.

На моей памяти это был единственный раз, когда Каитон засмеялся во время совета. Верховный рыцарь обычно почти не обращает внимания на новых судей, но тут он обратился к Лили с выражением восхищения.

Совет был прекращён и плавно перешёл в большую пьянку. Когда Герберта, хлопнув по плечу, пригласили присоединиться, он обругал судей, влепил Лили пощёчину и сказал, что она ему больше не жена. Впервые подсудимый без наказания покинул совет, оскорбив на прощание почти всех присутствующих. Не знаю уж, где его носило пару недель, кольцо этого не показывало. Мы уже начали подозревать, что сэр Герберт вернулся туда, откуда пришёл. Хотя для рыцаря чёрного кольца это гораздо страшнее, чем шестикратное лишение жизни.

— На самом деле он дурил, пил и навёрстывал со всеми сговорчивыми дамами упущенное в браке время, — меланхолично сообщила Лиля. — Имея большие заслуги перед Граргом, Герберт смог сделать так, чтобы судейские кольца не показывали его, пока он не нарушает законов.

— Я увёз Лилиану, — продолжил Анорм. — Мы вернулись на виллу и провели вместе две идеальных недели. Прекрасный тихий уголок в нашем шумном мире — океан, солнце, песок, пальмы, попугаи, — он покосился на Синичку. — И никого из посторонних на несколько километров вокруг.

Лицо Танюши выражало полнейшее равнодушие к перечисленным красотам.

— А затем на вилле неожиданно появился одумавшийся, несколько потрёпанный Герберт, — усмехнулся Анорм.

— И увидел в сумерках у океана среди песка, пальм и попугаев Анорма и Лилиану. Они проводили время столь весело, что уже не могли понять, на каком свете находятся, — ухмыльнулся в ответ Герберт. — Когда я подошёл, судьи всерьёз обсуждали, как выглядит великий Грарг, утверждая, что лично его видели. Причём Анорм говорил по-испански, а Лили — по-польски.

За столом раздался дружный хохот.

— Когда Лили пришла в себя, мы поговорили и поняли, что жить в браке не будем, но и отдельно существовать не хотим. На следующее утро она уехала со мной. Вот, собственно, и вся история, — завершил Герберт.

— Ты ничего не ешь, — мягко сказал Анорм Синичке.

Она посмотрела на Короля с мрачным недоумением.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно и резко.

— Наконец-то Бари вернулся, — раздражённо произнесла Инесс. — Не понимаю, зачем он вообще отправился в такой час за выпивкой? Тут всего хватает и ещё на несколько дней останется.

— Пари есть пари, дорогая, — мягко ответила Лиля. — До твоего появления мы поспорили о приговоре совета, и Бари проиграл.

— На что спорили? — поинтересовался Жермон.

— Пять бутылок коньяка и пять — мартини. Викусь, открой, пожалуйста.

Я неохотно вышла в коридор и, не глядя в глазок, распахнула дверь. В следующую секунду я почти приросла к полу. Звонил действительно Бари, но рядом с ним стоял, пошатываясь, бледный и мрачный Вадим Чернов, рыцарь Грааля Вильгельм, муж Синички. Невозможно! После такого удара он не мог выжить. Герберт даже не стал проверять, не хотел делать Танюше ещё больнее. Но он сказал, что если враг не умер сразу, то счёт шёл на секунды.

— Заходи, — спокойно произнёс Бари. — Вика, будь любезна, позови судью Лилиану, враг пришёл к ней.

— Чёрт! — вырвалось у меня. — Ты живой?

— Как видишь, — ледяным тоном ответил Вильгельм.

— А… Иоганн? — со слабой надеждой спросила я.

— Не притворяйся глупее, чем ты есть, — его глаза яростно сверкнули.

— Ты говоришь с дамой Грарга! — повысил голос Бари.

— Вика, позови судью Лилиану, — не глядя на него, потребовал Вильгельм.

Я торопливо отступила по коридору и влетела в кухню.

— Лиля!

— Что такое, Викуся?

— Там…

Что будет, если Вильгельма увидят остальные? Зачем он вообще явился сюда в таком состоянии? Теперь его точно убьют.

— Это к тебе, — невнятно буркнула я.

Лиля неторопливо поднялась.

— Ну пойдём, посмотрим, кто тебя напугал. Вроде все гости давно здесь.

Вильгельм стоял в коридоре, опираясь о стену, Бари держался у него за спиной. При виде врага Лиля моргнула, словно проверяя, не обманывает ли её зрение.

— Я встретил чашепоклонника у подъезда, и он сказал, что хочет говорить с тобой, — развёл руками Бари. — Ситуация необычная, я взял на себя смелость провести его сюда.

— Чем обязана визиту? — сухо спросила она.

— Бой чести не был закончен, судья Лилиана, ты этому свидетель, — медленно выговорил Вильгельм. — Я требую окончания боя.

— Это невозможно, — вырвалось у меня. — Это же нечестно.

— Почему нет, Викуся? — спокойно ответила Лиля. — На мой взгляд, бой был завершён. Если ты считаешь иначе, Вильгельм, разумеется, ты имеешь право на продолжение боя.

— Это убийство! — я вцепилась в её руку. — Лиля, Герберт полон сил, а он еле на ногах стоит.

— Рыцарь Вильгельм требует окончания боя, — твёрдо произнесла Лиля. — Враг получит желаемое в соответствии с законами чести. Прошу всех подойти сюда! — властно позвала она.

Со стороны кухни раздались многочисленные приближающиеся шаги. Судьи вышли в прихожую. По коридору пронёсся шёпот, кто-то присвистнул, кто-то ухмыльнулся. Герберт с досадой поморщился. Анорм крепко держал за запястья Синичку и что-то тихо говорил ей, почти не обращая внимания на Вильгельма.

— Враг пришёл закончить бой чести, — отчётливо произнесла Лиля, стоя между мужем Танюши и членами совета. — Властью, данной мне великим Граргом, я разрешаю продолжение боя. С этой минуты чашепоклонник находится под защитой. Если он победит, то сможет уйти отсюда со своей женой. Если проиграет — его судьбу решит победитель. Бой будет продолжаться до первой крови.

— Лилиана, тебе не к лицу роль гуманистки, — с неодобрением заметил председатель.

Анорм разжал руки, и к рыцарю бросилась Синичка.

— О господи, живой, — бессвязно шептала она, обнимая мужа. — Любимый… Почему ты не вернулся туда? У тебя же нет сил для боя…

Вильгельм смотрел на Танюшу со странным выражением лица — отвращение, боль и ещё что-то непонятное, скрытое за ними. Рыцарь оторвал от себя Синичку и слегка оттолкнул её.

— Прекрати! Не разыгрывай спектакль.

— Что с тобой?

— Жаль, что я на тебе женился.

Я мысленно попыталась воспроизвести бой в парке. По голове Вильгельму Герберт вроде не попадал. Может, рыцарь при падении башкой треснулся? Что он несёт⁈

Таня смотрела на мужа со смесью непонимания и ужаса. Герберт нахмурился. Лиля иронически улыбнулась.

— Действительно жаль, — согласилась она. — Если бы не женился, Пичужка избежала бы весьма неприятного для неё сегодняшнего дня. И ночи, соответственно, тоже. Но что ты сейчас имеешь в виду?

— Я немного услышал из этой неприятной ночи, — мрачно ответил Вильгельм. — По-моему, Таня, тебе здесь было не так уж плохо. Днём ты гуляла по парку с Лилианой, потом провела незабываемую ночь с Гербертом. Только что сам Анорм, как я слышал, развлекал вас с Викой пикантными историями.

— А ты предпочёл бы, чтобы твою жену пытали? — голос Герберта дрогнул от еле сдерживаемой ярости. — Чтобы всё было в соответствии с ритуалом? Радовался бы, что она жива и невредима! Поступи я по традиции, сейчас ты видел бы или труп, или калеку.

— Тебя я как раз могу понять. Но не её.

— Вильгельм, прости меня, — Синичка снова подошла к мужу. — Я знаю, что виновата…

— Виновата, — он горько усмехнулся, отстраняя от себя Танюшу. — Изменить с врагом через три дня после свадьбы, а потом смотреть невинными глазами и проявлять трогательную заботу… Ты обладаешь всеми задатками, чтобы превзойти саму Лилиану. Но это будет уже без меня. Ты мне больше не жена.

Вильгельм сорвал с безымянного пальца обручальное кольцо и швырнул на пол. Жалобно звякнув, оно покатилось в угол. Я проводила взглядом блестящий золотой кружок. Вот он ударяется о стену, отскакивает, несколько раз вращается на месте и падает в пустом углу. По коридору пронеслись шёпот и смешки.

— Любимый, — Синичка бросилась на колени, хватая его за руки. — Прости, пожалуйста. Не бросай меня. Прости…

Да с ней настоящая истерика! Надо же, Синичка выдержала кошмарный день, совет судей, — а тут сломалась, рыдает, трясётся. Её муж чуть отступил и отнял руки, глядя на неё с брезгливой жалостью.

— Такое прощают в Грарге, но не у нас, — тихо сказал он.

Я уже собиралась подойти и забрать оттуда невменяемую Синичку, но Лиля удержала меня за руку. Она резко произнесла:

— Анорм, будь любезен, убери отсюда истеричку! Ни я, ни Герб, к сожалению, не можем это прекратить, мы здесь ещё нужны. Пичужка, ты хоть что-нибудь соображаешь? Перед кем ты ползаешь на коленях? Он только что отрёкся от тебя, дурочка!

Анорм силой поднял рыдающую Синичку и затащил в нашу спальню.

— Это точно было отречение? — холодно уточнила Лиля. — Или ты столь оригинальным способом воспитываешь молодую супругу?

— У рыцаря не может быть такой жены, — сухо ответил Вильгельм. — Потому сэр Герберт в своё время и согласился на переход.

— Как ты поступишь в случае победы? — сухо спросила Лиля.

— Уйду к святому Граалю.

— Какого чёрта он вообще сюда явился? — тихо буркнула я.

— По законам чести бой должен быть завершён, — скороговоркой тихо ответила Инесс.

— А твоя жена? — продолжала расспросы Лиля.

— Она мне больше не жена.

— Сначала ты своим вызовом вынудил меня забрать Татьяну, а теперь решил оставить её здесь навсегда? — с мрачной усмешкой процедил Герберт. — Ты прав, ей будет с нами совсем не плохо. По крайней мере, здесь безопаснее, чем рядом с тобой.

— Хватит! — бросила Лиля. — Ситуация ясна. Какое оружие предпочтёшь? — обратилась она к Вильгельму.

— Шпаги.

— Какие именно? Мечи или рапиры?

— Мечи.

— В таком случае предлагаю гостям вернуться к столу. Герберт и Анорм подготовят мечи. Враг может провести время до поединка там, — Лиля махнула рукой в сторону своей комнаты. — Бари, прошу тебя пройти туда с чашепоклонником и приготовить помещение к бою. Им понадобится место.

— Можешь не тратить времени. Чёрные чары не подействуют, если я зайду в комнату, — перебил Вильгельм.

— Никто не собирается для твоего удобства расширять пространство, — прищурилась Лиля. — Но мебель передвинуть стоит.

— Лили, если ты закончила, зайди сюда! — крикнул Анорм из-за закрытой двери нашей спальни.

Мой взгляд был прикован к лежащему в углу обручальному кольцу. Из комнаты доносились приглушённые отчаянные рыдания Синички. Рыдания человека, которому уже нечего терять.

— Лили, что тут можно сделать? Найди какое-нибудь успокоительное, что ли.

— Она не станет ничего пить и не даст сделать укол.

— Синичка…

— Вика, не бери за руку! Открой лучше окно, ей не хватает воздуха.

— Готовь укол, я удержу её руку. С одного раза в вену попадёшь?

— Обижаешь.

Слова медленно обретали смысл, голоса начинали различаться. Все они принадлежали знакомым людям. Если их, конечно, можно считать людьми. Последней говорила судья Лилиана. Кто-то, кажется, рискнул её обидеть.

— До первой крови, говоришь? — со злостью переспросил Герберт. — Ты сильно усложнила мне задачу, Лили.

— Герб, ты же всё понимаешь, — ответила судья. — Для всех было бы лучше, если бы Пичужка ушла отсюда вместе со своим героическим супругом. Я и подумать не могла, что враг от неё откажется, иначе не дала бы ему неприкосновенную защиту.

— Да-а, Лили, с решением ты промахнулась, — протянул Анорм. — Они готовы рвать друг друга на части и будут делать всё, чтобы первая рана оказалась смертельной. Как поступишь в случае победы, Герберт?

— Отдам право решения совету.

— Гуманист! Дашь врагу пожить на пару часов дольше!

— Пару часов? — разочарованно сказал Герберт. — Я рассчитывал хотя бы на полдня.

Голоса доносились откуда-то сверху, приглушённо, будто издалека. В голове билась одна мысль: муж бросил меня. Вильгельм оставляет меня здесь, с ними. Я ему изменила, и он меня бросил.

— Можно растянуть казнь хоть на сутки ради такого случая, — встряла Лилиана. — Только вы рано начали этот разговор. Враг — старый опытный боец, и он так зол сейчас на Герберта, что может победить. Всё, я за лекарством.

— Вы будете драться ЭТИМ? — полный ужаса голос Вики привёл меня в сознание.

Я поняла, что всё это время рыдала на плече Анорма, а он успокаивающе поглаживал меня по голове. Да, Вильгельм прав, у рыцаря святого Грааля не может быть такой жены. Он уйдёт без меня.

Мысли, наконец, полностью прояснились. Хорошо, если он уйдёт, пусть даже и один. Но как Вильгельм сможет уйти?

Я резко подняла голову. Что там напугало Викусю? Поперёк кресла крест-накрест лежали две шпаги, каждая — около метра в длину, с простыми гладкими рукоятями, но в роскошных старинных ножнах с орнаментами из драгоценных камней. Герберт достал одну из них, тускло заблестел металл. Да, в длину она не меньше метра.

— Этим, — рассеянно ответил Герберт. — Анорм, поможешь подготовить оружие?

— Разумеется, когда Лили вернётся. Тебе лучше туда не смотреть, — Анорм снова прижал мою голову к своему плечу.

Меня колотила крупная дрожь, душили рыдания. У Вильгельма нет шансов победить. Удивительно, как он вообще смог добраться сюда. А Герберт полон сил и злости. Может, если я буду верить в победу Вильгельма, чудо снова произойдёт? Хотя после сегодняшней ночи с Гербертом, что такое моя вера? И какое значение имеет моя молитва?

Из горла вырвались судорожные всхлипы.

— Тихо, девочка, тихо, — прошептал Анорм, крепко прижимая меня к себе. — Подожди немного, сейчас Лили сделает укол, и тебе станет легче.

Укол? Каким же уколом можно исцелить разрывающуюся душу?

Анорм разжал стальные объятия. В комнате что-то изменилось: тяжёлый воздух превратился в живительный, исцеляющий, мне стало гораздо легче дышать.

— Король, я собирался сделать это сам, — сдержанно произнёс Герберт.

— Тебе было бы сложнее, — Анорм не отводил от меня пристального взгляда. — В её душе слишком много боли, всю вытянуть даже у меня не получится. Лили, пора.

Судья протёрла сжатой между пальцами вонючей ваткой место на сгибе моего локтя, и тут же в вену точным движением воткнулась тонкая игла.

— Ну вот, теперь порядок. Руку пока так подержи, не разгибай.

Лиля переложила драгоценные ножны на пол и села в кресло. Я только сейчас заметила, что ножны уже пусты: одна шпага — в руках у Герберта, другая лежит с другой стороны от Анорма.

Я вздрогнула от скрежета металла. Слышать, как Герберт точит орудие убийства, было выше моих сил. Анорм наконец убрал руку с моего плеча и отошёл в сторону со второй шпагой.

— Думаю, Татьяне лучше не выходить отсюда во время боя, — спокойно произнёс он. — Я оттянул часть боли, но не знаю, справлюсь ли, если девушка во второй раз увидит смерть Вильгельма.

— Разумеется, она останется здесь, — ответил Герберт.

— Вы рано его хороните. Ещё неизвестно, кто из вас победит, — вырвалось у меня.

— Всё известно заранее, — ответил Анорм. — Даже если Герберт проиграет этот бой, Вильгельма тут же вызову я. Он не выйдет отсюда живым. Его единственным шансом на жизнь была ты. Лилиана принимала решение, по которому рыцарь Чаши в любом случае мог бы тебя забрать. Проиграй он бой, Герберт наверняка отпустил бы вас обоих. Лилиана же при любом финале поединка властью судьи дала бы твоему супругу защиту на достаточное для ухода время. Надеюсь, Лили, теперь ты не собираешься этого делать?

Лиля возмущённо фыркнула.

— Лили, платок! — коротко потребовал Герберт.

Судья молча подала Герберту отделанный кружевом белый носовой платочек. Тёмный рыцарь подбросил тонкую ткань и выставил шпагу вперёд. Платок упал, разрубленный на две части.

— Второй! — приказал Анорм.

Второй платок разрубило лёгкое прикосновение другой шпаги.

Я встретилась взглядом с Викой. Её глаза были наполнены ужасом. На лице Викуси отражались все мои чувства — боль, страх, бессилие. Хотя ей-то с чего переживать?

Если победит Герберт, Вильгельм умрёт. Если победит Вильгельм, то его всё равно убьют. Он уже, конечно, услышал об этом.

— Пичужка, чем тебя привлёк твой бывший муж? — поинтересовалась Лиля. — Большинство жён сами порвали бы его на части ещё до поединка — и за бой чести, и за отречение.

— Он не бывший, — я через силу заставила себя повернуться к Лилиане. — Я от него не отрекалась.

— Шпаги в порядке, можно начинать, — будничным тоном произнёс Герберт. — Лили, объявляй о готовности. Викуля, тебе я настоятельно советую остаться здесь.

— Я с вами! — Вика цепко схватила его за руку.

— Викусь, твоей подруге там делать нечего. С ней должен кто-нибудь остаться, — мягко сказала Лиля. — Да и тебе, пока душа не зачерствела, не стоит смотреть, как эти двое будут пытаться убить друг друга.

— Вика имеет право там быть, — решительно вмешался Анорм. — А я останусь здесь. Я столько повидал за свою жизнь боёв чести, что вполне могу пропустить это сражение.

Он отдал Герберту вторую шпагу и снова сел на разложенный диван рядом со мной.

— Я бы всё же оставила Вику, — резко возразила рыжеволосая судья.

— Лили, ты мне не доверяешь? — насмешливо прищурился Анорм.

— Дело не в этом. Если я проиграю бой, Вике этого видеть не стоит, — спокойно объяснил Герберт.

— Если проиграешь… — Викуся впилась в мужа отчаянным взглядом. — Но ты же не можешь умереть. Или можешь?

— Проигравшие бой чести возрождаются только в пещере Грарга, — нехотя ответил он. — Тело проваливается под… Впрочем, об этом я расскажу как-нибудь потом. Не волнуйся, любимая, в худшем случае я вернусь через несколько дней. Приду такой же живой и ещё более ревнивый и злой, чем обычно, — Герберт легко рассмеялся. — А хочешь, изменю возраст, сделаюсь постарше?

— Прекрати! Ты же специально успокаиваешь меня. Ты будешь мучиться несколько дней.

— Викуся, успокойся, — решительно вмешалась Лиля. — Если твой супруг и проиграет бой, мучиться ему не придётся. Я привлеку к делу всех гостей, и мы быстро заработаем для Герберта жизнь.

— Есть идея получше. Сэр Герберт, — Анорм поднял руку. — Перед лицом великого Грарга я даю тебе одну жизнь, — он снова опустил руку на моё плечо. — Теперь, Вика, можешь смотреть бой. Когда ещё тебе доведётся такое увидеть?

— Я не принимаю подобных подарков, Король, — твёрдо ответил Герберт.

— Я и не делаю настолько ценных подарков. Я одалживаю тебе жизнь, а не дарю. Вернёшь после боя, если не понадобится.

— Благодарим тебя, Король, — быстро сказала судья Лилиана. — Этот вопрос действительно лучше обсудить после боя. Пойдём. Помоги тебе Грарг, Герберт!

Вика вцепилась в руку Герберта так, что её пальцы побелели. Лиля зашептала что-то успокаивающее. Все трое вышли, а я мысленно пожелала: «Помоги тебе Бог, Вильгельм!»

Анорм обнял меня за талию.

— Пока есть время, и ты относительно спокойна, я скажу одну вещь, — заговорил он. — Я хочу, чтобы ты уехала со мной на виллу.

— Зачем? — вяло отреагировала я. — Никогда не поверю, что ты не можешь найти женщину.

— С этим действительно есть определённые сложности, — ровным голосом ответил он. — Я не хочу в своём доме притворяться обычным человеком и скрывать принадлежность к Граргу. Мне нужна не просто молодая красивая женщина — с этим, разумеется, проблем не возникает, — а такая, которая бы знала, кто я. У неё должен быть минимальный опыт общения с мужчинами. С ней должно быть не стыдно появиться где угодно, включая дом Каитона. И — главное, — она не станет ждать от меня никаких ухаживаний, верности и уж тем более брака. Иными словами, мне нужна безотказная наложница. Ты мне подойдёшь. Скучать не придётся, условия создам неплохие. Так как? Согласна?

— А как на это посмотрит судья Лилиана? — поморщилась я.

— Уже успела заметить? — усмехнулся Анорм. — Что ж, расставим все точки по местам. Лили — моя постоянная женщина. Наша связь длится очень давно, но мы слишком свободны и независимы, чтобы связать себя какими-то обязательствами. Ей всё равно, с кем я развлекаюсь, а я не интересуюсь её похождениями. У нас особые отношения, и тебя они никоим образом не коснутся. Во время наших встреч с Лили ты просто будешь предоставлена самой себе. Договорились?

— Договаривайся с Гербертом, мне всё равно.

Я почти не вникала в слова Короля. В голове крутилось:

«Боже, не дай ему умереть. Помоги Вильгельму вернуться к Граалю».

— Договорюсь, — пообещал Анорм. — Но если ты согласишься, мне будет проще его убедить.

В соседней комнате лязгнул металл. Началось!

— Это не продлится долго, — сказал Король.

Я с отвращением посмотрела на него. Не важно, что будет со мной, только бы Вильгельм смог уйти отсюда!

— Кстати, знаешь, откуда берётся то, что я одолжил Герберту? — улыбнулся Анорм.

— Нет.

— Если кто-то из нас принесёт в жертву Граргу двести человек за неделю, ему даётся жизнь в награду. Для того, чтобы стать судьёй, необходимо заработать десять жизней. Лилиана — единственная из нас, кто обошёл этот закон. Несмотря на то что враги называют её «кровавой судьёй», Лили расплачивалась за красное кольцо своей кровью. Потом она уже неоднократно успешно зарабатывала жизни, но до вступления в совет почти не устраивала столь крупных служений.

Меня замутило от омерзения.

— А сколько жизней у тебя?

— Сейчас десятка полтора наберётся. Привыкай, это часть нашего существования. Ты услышишь ещё многое, что тебя шокирует.

Из коридора донёсся шум многих голосов.

— Похоже, кончено, — прокомментировал Король.

В комнату почти бесшумно проскользнула Лиля.

— Вильгельм выиграл бой, — бесстрастно произнесла она. — Твоя жизнь пригодилась, Анорм.

— Значит, врага ждёт следующий поединок, — будничным тоном ответил он.

Я вскочила. Мне нужно дать Вильгельму уйти, выиграть время. Любой ценой.

Лиля вернулась злая, как ведьма.

— Анорм не будет сражаться, — сухо сообщила она, глядя на Вильгельма. — Надеюсь, всё слышал?

— Слышал, — ледяным тоном ответил он.

— Что ж, выиграв бой чести, рыцарь Вильгельм получает неприкосновенность на… — Лиля помедлила, а затем, с отвращением глядя на рыцаря, закончила: — На сорок минут.

Она распахнула дверь комнаты.

Члены совета, стоявшие вдоль стен, переглянулись.

— Отпускаешь врага? — недоверчиво переспросил Бари.

— Он выиграл бой, — напомнила Лиля.

— Его мог вызвать кто-то ещё, — возразил председатель совета судей.

— Поздно, — отрезала Лиля. — Это надо было делать сразу.

— Но Анорм хотел…

— Анорм отказался. Чего ты ждёшь, враг? Уходи, время пошло.

Что это с Лилей? Она так жаждала смерти рыцаря, а теперь сама выгоняет его из ловушки, из которой не могло быть выхода. Герберт мрачно посмотрел на Вильгельма и, поколебавшись, спросил:

— Неужели ты действительно оставишь свою жену здесь?

— Предлагаешь взять её с собой после всего этого? — хмуро бросил Вильгельм. — Татьяна у вас быстро прижилась.

Он отвернулся и прошёл в коридор, за ним по пятам следовала Лиля. Когда я вышла из комнаты, они уже стояли у входной двери.

— Неужели ты не понял, почему она так поступила? — с презрением спросила Лиля.

— Я не хочу вникать в это, Лилия, — сухо ответил Вильгельм. — Пусть делает, что ей угодно. У меня не может быть такой жены.

От ярости у меня потемнело в глазах, удушающая злость накатывала волнами, одна за другой. Когда я пришла в себя, то поняла, что выкрикиваю ругательства, Лиля крепко держит меня за руки, а Вильгельм вытирает кровь с расцарапанного лица.

— Всё это случилось только из-за тебя! — с ненавистью прошипела я.

— Викуся, он получил неприкосновенность, — мягко напомнила Лиля. — Рыцаря следует оставить в покое. По законам Грарга.

— Что здесь происходит?

Из комнаты выскочил Герберт.

— Вика выражает своё мнение по поводу поведения врага, и я склонна с этим мнением согласиться, — с усмешкой ответила Лиля.

— Прежде чем ты уберёшься отсюда, скажи хотя бы, что мне делать с твоей женой, Вильгельм? — резко спросил Герберт.

— Она мне не жена.

Вильгельм вышел в подъезд. Лиля с силой захлопнула входную дверь.

— Хорошо, что здесь некому подслушивать, — пробормотала она.

— Я и не думал, что ты знаешь такие слова, — смеясь, сказал мне любимый.

— Сказывается твоё тлетворное влияние, — хмыкнула Лиля. — Словарный запас Викуси за пару месяцев значительно обогатился.

— Ладно, пойдём приводить Синичку в порядок, — Герберт обнял меня за талию. — Хорошо, что она смогла выплакаться. Я думал утром специально довести её до слёз, чтобы быстрее пришла в себя. Заодно выясню, как расплачиваться с Анормом за жизнь.

— Туда нельзя, — тихо произнесла Лиля.

Рука Герберта на моей талии напряглась.

— Что? — недобро прищурился он. — Что ты сказала, Лили?

— Туда нельзя, — спокойно повторила она. — Там ваша ненормальная Пичужка обсуждает с Королём все прелести совместной жизни на вилле и, подозреваю, что не только обсуждает, но и репетирует. Девица быстро просчитала, что у неё есть только одно средство удержать Анорма от боя, и купила жизнь Вильгельма за своё полное и безоговорочное согласие на интересное предложение Короля.

Я вздрогнула, Герберт выругался.

— Лили, он должен был спросить разрешения у меня, прежде чем торговаться с Синичкой за жизнь чашепоклонника.

— Ты бы, разумеется, не позволил, — улыбнулась Лиля.

— Разумеется! Благоверного её пусть хоть на части режет, мне всё равно, но к Синичке я бы твоего приятеля и близко не подпустил. Как ты могла разрешить это? — Герберт в ярости кивнул в сторону спальни. — Почему отпустила Вильгельма? Каждый из судей без колебаний вызвал бы его на следующий бой, если бы ты дала им такую возможность.

— Разрешила, потому что девица очень просила. А отпустила, чтобы не накалять обстановку. Нам с Пичужкой теперь жить в одной квартире, — напомнила Лиля. — До Вильгельма ты ещё успеешь добраться. А за девчонку можете не беспокоиться, ничего серьёзного ей не грозит. Не знаю уж, что там происходит, но Анорм не мальчик, голову не потеряет. Скоро истечёт время их общения наедине, тогда и решим все вопросы. А пока можно потихоньку провожать наших гостей. Рассвет, уважаемые гости! — громко объявила Лиля.

Инесс вышла из кухни, за ней плёлся Бари с большим пакетом. Оттуда выглядывала часть старинной портьеры из коричневого бархата.

— Благодарю за превосходный вечер, — учтиво произнёс Бари, старательно отводя взгляд от Лили.

Серьёзно — превосходный? Это была самая кошмарная ночь в моей жизни.

— Приятно было познакомиться, — Инесс улыбнулась мне. — Лилиана, если возникнут проблемы, — она выразительно взглянула на дверь спальни, — сообщи, я вас поддержу. Кстати, Герберт, ты вполне можешь одолжить жизнь у Бари, если расплачиваться с Королём придётся срочно.

— Благодарю, — сдержанно ответил Герберт. — Но надеюсь сам решить эту проблему.

Инесс суховато кивнула Лиле, чмокнула меня в щёку, Бари пожал руку Герберту, и супружеская пара покинула нашу квартиру.

За полчаса все гости разошлись, оставив после себя жуткий беспорядок. На запылённом полу валялись окурки. Кухня приняла обычные размеры и теперь вводила меня в депрессию видом гор грязной посуды в раковине и на столе. Мебель в комнате Лили после боя так и осталась сдвинутой к одной из стен.

Расставив всё по местам, мы сидели на кровати Лили. Бывшая жена Герберта курила, стряхивая пепел в маленькую хрустальную пепельницу. Я устроилась на коленях у любимого. Герберт обнимал меня, но было видно, что мыслями он где-то далеко.

— Лили, что можно сделать с этим правом? — наконец спросил Герберт. — Придумай, как обойти закон, должна быть хоть какая-то зацепка. Вильгельм выиграл бой, значит, теперь он — победитель.

— Если бы всё было так просто, — хмуро протянула Лиля. — Вильгельм при всех отказался от супруги. Татьяна по-прежнему твоя, законы Грарга над ней в силе.

— Вообще никаких вариантов?

— Никаких. Что ты переживаешь? Ну отдай её кому-нибудь, хоть тому же Анорму, если не хочешь оставлять здесь.

Я вздрогнула, вспомнив холодный взгляд тёмных глаз Короля.

— Я бы в любом случае оставил её здесь, — раздражённо проворчал муж. — Куда ей теперь идти? Я спрашивал только о праве. Было бы лучше, если бы его можно было как-то отменить.

— Герб, не валяй дурака, — бросила Лиля. — Ты собрался держать молодую, здоровую девчонку с нормальными потребностями на голодном пайке? Она же не в монастыре, в конце концов.

Я посматривала на стоящий на тумбочке будильник. Остаётся две минуты, одна, несколько секунд…

— Я пошла, — Лиля резко встала. — Пора это прекратить.

На пороге она столкнулась с Анормом. Король казался одновременно довольным и немного растерянным.

— Я умею следить за временем не хуже тебя, Лили, — сказал он.

— Где Татьяна? — резко спросил Герберт.

— В спальне. Я немного не рассчитал.

Лиля молча вышла из комнаты.

— Что значит — не рассчитал? — голос Герберта сделался ледяным.

— Похоже, ей больно. В следующий раз придётся быть осторожнее.

— Ты всерьёз думаешь, что я отпущу её с тобой, Король? — Герберт чуть приподнял бровь.

Лиля бесшумно возникла на пороге.

— Анорм, ты же знал, что опыта у девчонки — ноль, — прошипела она.

— Что там? — хмуро спросил Герберт.

Я вынырнула из оцепенения и вскочила.

— Вика, сиди! — рявкнула Лиля. — Только тебя там сейчас для полного счастья и не хватает. Ничего особенного, небольшое кровотечение, думаю, само пройдёт. Лежит, рыдает. Когда увидела меня, спросила только, ушёл ли этот ревнивый идиот.

— Так и спросила? — Герберт хмыкнул.

— К сожалению, нет. В общем, сейчас я ей дам снотворного, обезболивающего, а когда заснёт, можно будет спокойно посмотреть, что с ней. Короче, пока Пичужка не спит, чтобы в комнату никто не совался.

Говоря это, она достала с верхней полки шкафа большую коробку. Лиля открыла её и извлекла две упаковки каких-то таблеток.

— Сейчас вернусь, — бросила она.

Я выскользнула в коридор за Лилей и тихо заглянула в нашу комнату. Танюша лежала под пледом, отвернувшись к стене, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий.

— Ну всё, хватит, — успокаивающе бормотала Лиля, гладя Синичку по голове. — Он ушёл. Ты ведь этого хотела? Сейчас твой муж уже далеко-далеко отсюда и, к сожалению, живой. А теперь будь умницей, выпей вот это. Потом ты будешь спать, а когда проснёшься, станет уже легче. Болит что-нибудь?

Синичка мотнула головой.

— Врёшь, — сказала Лиля.

— Вру, — согласилась Танюшка. — Только не надо снотворное. Анорм н-не захочет ждать. Он дал мне десять минут, этого хватит. Я скоро выйду. Где моя одежда?

— Король здесь не хозяин, не ему это решать. Выйдешь, когда поспишь, — перебила Лиля, подсовывая ей стакан с водой.

Её взгляд остановился на мне. Лиля махнула рукой: «Уйди».

Синичка сошла с ума! Только ненормальная стала бы спасать Вильгельма после такого предательства. Я отступила от двери. Судья Лилиана тихо бормотала что-то успокаивающее, всхлипы постепенно становились всё реже и, наконец, затихли. Лиля вышла ко мне.

— Вроде спит, — шепнула она. — Потом её осмотрю. Сейчас надо что-то решать с Королём. Только не вздумай вмешаться в наш с ним разговор.

В комнате Лили Герберт и Анорм молча стояли друг против друга.

— А вот и свидетели, — подчёркнуто спокойно произнёс Король.

— Анорм, ты нарушил закон, — в тон ему ответила Лиля. — Ты не имел права трогать жертву без согласия победителя, даже если она сама тебе это предлагала. Даже если Татьяна умоляла тебя её осчастливить, — с иронией проговорила она, — по законам Грарга всё равно требовалось согласие Герберта.

— Нарушил, — согласился Анорм. — В счёт долга. А теперь предлагаю выгодный обмен — право победителя на жизнь.

— Я уже сказал, этого не будет, — твёрдо ответил Герберт. — Меня не интересует, о чём ты договорился с девушкой. Татьяна в этом доме ничего не решает. Она моя, и я её не отпускаю. А одолженную жизнь можешь забрать хоть сейчас.

Я вдохнула воздух и только через несколько секунд поняла, что забыла его выдохнуть. Лиля сжала мою руку.

— Лишней жизни у нас нет, Анорм. Сколько времени ты можешь дать? — холодно спросила она. — Или ты собираешься забрать жизнь Герберта прямо сейчас?

Глаза Лили сузились, в них появился опасный блеск.

— К чему нам ссориться, дорогая? Я даю сэру Герберту неделю, — мирно ответил Анорм. — Вернусь в следующий вторник. За это время он успеет принять решение. Прошу учесть, жизнь я приму назад только от Герберта, не одолженную, а заработанную им без какой-либо твоей помощи, Лили. Я тебя знаю, наверняка имеешь какие-то идеи на всякий случай. Так вот, ты не должна помогать ему ни делом, ни советом. Понятно?

— Да, — Лиля мрачно посмотрела на Короля.

— Через неделю я вернусь или за жизнью, или за Татьяной.

— Идёт, — кивнул Герберт. — Я могу использовать помощь для страховки?

— Разумеется, — ответил Анорм и почему-то посмотрел на меня.

Когда за Королём закрылась дверь, мой любимый глубоко вздохнул и вполголоса чертыхнулся.

— А Вильгельма я ещё достану, — мрачно произнёс он.

— Я правильно понимаю, что ты собираешься заработать жизнь и оставить Синичку здесь? — спросила Лиля.

— Правильно. А с каких пор она для тебя — Синичка?

— С этих самых. Думаю, мы с ней поладим.

— И почему я в этом не сомневался? — хмыкнул Герберт.

— А теперь, когда твой приз спит, я могу её осмотреть, — Лиля открыла шкаф и достала другую коробку. — В священную рыцарскую спальню прошу никого не соваться.

Лиля вышла из комнаты с коробкой в руках, Герберт сел на кровать и притянул меня к себе на колени.

— Как можно заработать жизнь? Это очень сложно? — спросила я.

— В мирных условиях маленького городка есть некоторые сложности. Нужно уничтожить за неделю двести человек.

— Шутишь⁈ — я аж подскочила на месте.

— Нет. Тебе придётся помогать мне, звёздочка. Будешь сидеть рядом с моим телом, когда я засну. К сожалению, служить в паре с Лили я не смогу: она не удержится, начнёт помогать во вселениях или давать советы.

Я молча переваривала то, что услышала от Герберта. Двести человек за Синичку. Высоко же Анорм её оценил! Бр-р, не думала, что мне придётся служить Граргу, с первых же дней помогая любимому кого-то убивать.

Неделя… Какой маленький срок!

— Двести человек, — повторила я. — Двести вселений. Ты не успеешь.

— Успею. Сегодня и начнём, — ободряюще подмигнул мне Герберт. — Не бойся, ничего сложного от тебя не потребуется. Надо будет сидеть рядом со мной и будить в случае опасности. Тебе полезно поучиться, а мне так будет спокойнее.

— Я сделаю всё, что нужно.

Перед глазами стояла только что увиденная картина: рыдающая Синичка и успокаивающая её Лиля. Хватит Анорму и того, что уже случилось. Я готова делить Герберта с Таней, он хочет оставить её здесь, и даже Лиля, как ни странно, не возражает. А у Синички выбора не остаётся, придётся ей смириться с тем, что Герберт будет спать с ней по два раза в неделю. Не так уж и плохо, между прочим.

— Ну что, не так уж всё и плохо, — повторила вслух мои мысли Лиля, входя в комнату. — Ничего серьёзного нет, за сутки-двое всё прекратится. Могло быть гораздо хуже.

Она поставила коробку на место, села рядом с нами и потянулась за сигаретами. Ни разу ещё не видела, чтобы Лиля столько курила.

— Герб, в следующий раз будь как можно осторожнее, — сказала она после первой затяжки. — Похоже, с Анормом девочка терпела сильную боль.

— А как же ты с ним? — я осеклась. — Ну, если он…

Лиля понимающе улыбнулась.

— Викуся, я с ним — замечательно. Он, между прочим, может быть великолепным любовником, когда хочет. Просто, в отличие от Синички, я могу в любой момент послать Короля ко всем чертям и к Граргу в придачу, поэтому то, что меня не устроит, он делать не станет. Кстати, если бы эта глупышка не скрывала, что ей больно, Анорм был бы осторожнее.

— Лили, что ты думаешь о поездке к морю на выходные? — задумчиво спросил Герберт.

— Всем вместе? — деловито уточнила Лиля.

— Нет, ты и Синичка.

— Мысль неплохая. Ты будешь спокойно зарабатывать жизнь, девчонка немного придёт в себя, да и мне там скучно не будет. Хорошо, выедем с ней в пятницу вечером. Когда вернёмся, думаю, ваша Синица будет спокойнее.

— Лиля, а она долго проспит? — спросила я.

— Часов до двух-трёх. Тебе не обязательно сидеть рядом и ждать, пока она проснётся, я сама разберусь. План такой. Сейчас ты, Викуся, занимаешься посудой, я мою полы, Герб расставляет в кухне мебель по местам. Потом мы устраиваем Татьяну здесь поудобнее, чтобы была у меня под наблюдением, и через час выходим.

— А ты куда собралась? — удивлённо взглянул на неё Герберт.

— В институт, конечно. Мне сегодня три контрольные писать, и я не собираюсь вылететь с первого курса. Не волнуйся, я вернусь раньше, чем она проснётся.

Минут через сорок я, вымыв гору посуды, заглянула в комнату Лили. Полы в квартире блестели, нельзя было и подумать, что всю ночь по ним ходили полтора десятка человек в уличной обуви, швыряя, куда придётся, окурки. Вся мебель была расставлена по местам. Синичка крепко спала на расстеленной кровати в одном из халатиков Лили, заботливо прикрытая пледом. И когда они успели одеть её и перенести сюда? Герберт и Лиля сидели рядом с Таней и о чём-то шептались.

— Викуся, собирайся, я займусь полами на кухне, — вполголоса сказала Лиля.

Как она и планировала, мы вышли в восемь часов. Лиля пообещала, что с часу дня будет дома, и твёрдо сказала, что мы можем не спешить с возвращением.

Герберт молча вёл машину. Меня тоже не тянуло разговаривать, пока мы не въехали в знакомый, закрытый со всех сторон домами двор. Всего несколько дней назад мы сидели здесь в этой же машине с Иоганном, ждали Синичку и Вильгельма и пили за их счастливую семейную жизнь.

— Что нам тут делать? — спросила я, мысленно желая оказаться как можно дальше от этого места.

— Тебе — сидеть и ждать. А я поднимусь, заберу вещи Синички. Заодно познакомлюсь с теми, кто пришёл на смену Вильгельму, — он ощупал внутренний карман куртки. — Дам возможность на меня посмотреть, хоть они пока и не ищут встречи.

— Герберт, может, не стоит?

— Не трусь, любимая, провоцировать бой я не буду. Хочу посмотреть в глаза двум героям, которые так легко бросили Татьяну судьям на растерзание.

Я с ужасом наблюдала, как любимый подходит к подъезду. Герберт уверенно нажал на кнопки домофона, что-то сказал, и дверь открылась.

Ну зачем он туда пошёл? Для чего дразнит непобедимых врагов? Я заметила, что сижу в той же позе, что и Синичка во время боя чести. Нога на ногу, все мышцы напряжены, руки сжаты в замок.

Герберт вышел из подъезда через минуту. По-моему, он был ещё злее, чем после предрассветного боя с Вильгельмом. В руках муж держал дорожную сумку Синички. Герберт швырнул сумку на заднее сиденье. Звук раскрывающейся молнии сменился руганью.

— Что случилось? — резко спросила я. — Что они сказали?

— Ни-че-го, — раздельно произнёс любимый. — Молча открыли дверь подъезда, а когда я поднялся — около запертой квартиры стояла эта сумка. Хорошо, что открыл сейчас, а не отдал Синичке. Полюбуйся!

Смятые вещи валялись в сумке в полном беспорядке, сверху лежали скомканные свадебное платье и фата — авторская работа, подарок Иоганна Танюше.

— Герберт, за что они с ней так? — выдохнула я.

— Вильгельм, видимо, уже успел рассказать всем об измене горячо любимой супруги и, разумеется, ему поверили. Здесь ждали, что кто-то придёт за вещами. Ничего, Таня вообще не узнает, как всё было, если ты не расскажешь.

— Конечно, не расскажу, — я мрачно посмотрела на фату.

— Это отправится в первый же мусорный бак, — Герберт вытащил платье и фату из сумки. — Незачем провоцировать Синичку на истерику. В ближайшие дни она и так будет много плакать, но только не над фатой. Поищи то, что ты дарила ей на день рождения, почти уверен, что Таня воспользовалась подарком. Тот комплект тоже лучше выбросить.

Я кивнула. Конечно, воспользовалась, я сама видела, как дорогое бельё идеально подошло под эксклюзивное платье.

Вскоре пакет с подвенечным нарядом Танюши оказался в мусорном контейнере.

— А теперь слушай внимательно, котёнок, — сосредоточенно заговорил Герберт. — Я буду пробовать разные вселения в разных районах города и области, чтобы получить максимальный результат и не привлекать излишнего внимания обычных людей. Твоя задача — сидеть рядом и читать что-нибудь из интернета — анекдоты, новости, что угодно. Главное — вслух, — подчеркнул он. — Разговаривать со мной, комментировать то, что читаешь, и поглядывать по сторонам. Если увидишь, что кто-то приближается к машине, начинай незаметно толкать меня. Если кто-то окажется рядом и, тем более, попытается открыть дверь, — ударь меня, кричи, делай, что хочешь, но я должен сразу проснуться. Всё поняла, Викуля?

Я кивнула. Двести человек. Это почти невозможно, да и людей жалко. Но если Герберт не успеет, он должен будет или умереть и промучиться несколько дней до возрождения, или отдать Синичку Анорму. Значит, жизнь нужно заработать, выбора не остаётся.

Герберт остановил машину среди других автомобилей на парковке у круглосуточно работающего гипермаркета.

Я открыла на телефоне подборку новостей по Марску.

— Подожди, пока я засну, — предупредил муж.

Он подкрутил спинку кресла, чтобы устроиться поудобнее, закрыл глаза и тут же засопел. Я огляделась. Что собрался делать здесь любимый? С одной стороны от нас — торговый центр, утром в нём мало покупателей. С другой — дорога, по которой несётся поток транспорта. Не представляю, где Герберт собирается искать подходящий объект.

— В середине ноября в Марске пройдёт большая выставка-продажа сельхозтоваров, — я неторопливо принялась читать краткую сводку новостей. — Помимо орудий труда и технических новинок на ней будут представлены редкие породы домашней птицы и кроликов. Герберт, а мне было бы интересно посмотреть на кроликов, — оживлённо сообщила я, чувствуя себя полной дурой. — Может, сходим?

Взгляд на улицу. Ничего подозрительного, машиной никто не интересуется.

— Десятого ноября состоится открытие Марского оперного театра. Это долгожданное событие в культурной жизни нашего города, — продолжила я. — На сцене нового театра можно будет увидеть оперы Верди «Травиата», Чайковского «Евгений Онегин», Бизе «Кармен».

Чтение прервал дикий визг тормозов со стороны дороги и крики. Я оторвалась от телефона. Ого! Набитый людьми пассажирский автобус врезался в переполненную маршрутку так, что она перевернулась. Такая авария не могла обойтись без жертв. Я с интересом смотрела на происходящее. Может, Герберт задумал что-то в этом роде?

Из разбитого окна маршрутки начали вылезать люди. Им помогали случайные свидетели. Движение на дороге остановилось. Двери автобуса не открывались, и кто-то начал выбивать в нём стёкла. Дорога быстро оказалась усеяна мелкими и крупными весело блестящими осколками. Приглядевшись, я поняла, что водитель автобуса без сознания или мёртв. Мужчина лежал без движения, уткнувшись лицом в руль. Что происходило в перевёрнутой маршрутке — мне не было видно. Наверняка водителю и пассажирам на передних сидениях не поздоровилось. А тем, кто ехал стоя, — тем более.

— Сколько же там погибших? — прошептала я.

— Скоро узнаем, — ответил Герберт.

Он поцеловал меня и взялся за руль. Глаза любимого возбуждённо сверкали, дыхание стало учащённым, неровным.

— Поехали, звёздочка, начало было удачным.

— Герберт! Так это сделал ты⁈

— Кто же ещё? Это самый простой способ эффективного служения. А вот и наша новая стража, — он кивнул в сторону дороги. — Обрати внимание на эту машинку, ты её уже видела.

Я вздохнула. Похоже, это внедорожник Иоганна.

— Вижу, что узнала. Джип теперь перешёл к ним, — продолжил Герберт. — Если увидишь вдалеке похожую машину, когда я буду спать, — тут же буди.

Наш автомобиль тронулся с места, быстро перемещаясь в потоке автомобилей.

— Подобные посланники Грааля — прямое оскорбление для меня, — сказал любимый через несколько минут. — Я оторвался от них без малейших усилий. Иоганн и его сын висели бы у нас на хвосте с самого начала. У меня не было бы возможности что-либо сделать. А эти юнцы дали нам спокойно уехать и, судя по всему, гоняли чаи, пока не услышали вселение. Впрочем, через несколько лет они могут превратиться в опасных врагов. Семь, — вдруг произнёс он.

— Что?

— Семь погибших и трое в тяжёлом состоянии. После удачных служений в голове сама появляется информация о жертвах. А ты говорила — двести вселений.

— Но как тебе это удалось?

— Легко. Я стоял у трассы и ждал маршрутку. Рядом должен был оказаться автобус или такое же маршрутное такси. Некоторые из водителей маршруток гоняют так, будто ни одного правила дорожного движения не существует. Мне ничего не стоило внушить парню, чтобы подрезал автобус.

— Демон, — вяло улыбнулась я.

— Он самый, — усмехнулся Герберт. — Не рассчитывал, что в первые дни придётся взять тебя на большое служение, но тебе в любом случае нужно привыкать и получать опыт. Скоро продолжим читать. Кстати, тебе действительно хотелось посмотреть на редкие породы кроликов?

— Нет, — я нервно хмыкнула.

Авария всё ещё стояла перед глазами. Вряд ли я скоро смогу привыкнуть к таким вещам.

— А как насчёт оперного театра? Лили наверняка захочет выйти в свет как минимум на «Травиату» и «Кармен». Это её любимые оперы.

— Лиля любит оперу? — недоверчиво переспросила я.

Вот это неожиданность! Совсем не представляю рыжую ведьму в неудобном красном театральном кресле. Неужели Лиля может наслаждаться оперной арией, рассуждать, как мой отец, о достоинствах певческих голосов и ждать какой-то особо высокой ноты?

— Она — страстная меломанка, — подтвердил Герберт. — Никогда не упускает случая попасть на спектакль. Стоило мне один раз в начале совместной жизни случайно повести Лили в Итальянский театр в Париже — и пришлось ознакомиться с репертуаром всех выдающихся оперных театров мира. Между прочим, мы с ней были на премьере «Травиаты» в середине позапрошлого века. Помню, публика сильно возмущалась сюжетом, а Лили сразу сказала, что «Травиату» скоро оценят по достоинству и что её ждёт большое будущее. Я так понимаю, брать нужно по четыре билета? Синичка ведь тоже любит оперу? Чтобы скорее приходила в себя, её надо будет как-то встряхнуть, куда-то вытащить из дома. Жаль, из-за права победителя у неё ограничена свобода передвижения. Если вы соберётесь прогуляться сами, придётся просить у меня разрешения на каждый шаг.

— В смысле?

Я нахмурилась. И какие ещё сюрпризы есть в законе о праве победителя?

— В прямом смысле, Викуля. По закону она — собственность, так что не может без моего позволения даже выйти из квартиры, — Герберт поморщился. — А значит, будет звонить, если меня нет дома, и спрашивать разрешения на поход в кафе, кино, магазин, в этот ваш колледж…

— Во дворе на лавочке посидеть, — с издёвкой продолжила я.

— Именно, — серьёзно ответил он. — Это закон, и не я его придумал.

Я кивнула. Надо будет поговорить с Лилей, она наизусть знает законы ордена. Может, придумает, как смягчить это правило? Просить у Герберта разрешение выйти в магазин или пройтись по улице — уже перебор. Если Синичка будет постоянно трезвонить ему, когда уедет с Лилей на выходные, и спрашивать, можно ли погулять по набережной или зайти в кафе, нашей судье и самой это быстро надоест. Хотя Танюшка, узнав об этом правиле, может окончательно замкнуться и перестать выходить из дома. Нет, с запретом на передвижения надо что-то делать.

— Куда мы едем? — спросила я.

Машина мчалась уже в пригороде мимо каких-то огороженных складов. Жилых домов не видно. Тут вообще живой души не найдётся, не то что достойного объекта.

— За город.

— Зачем?

— У нас, в конце концов, медовый месяц, — с улыбкой напомнил любимый. — Ты не забыла, звёздочка? Выбирай — машина или гостиница?

— Машина.

— Почему? В гостинице было бы удобнее.

— Ты заставишь меня потерять голову, а в гостинице тонкие стены, — я погладила его по плечу, спустилась к груди. — Мне потом будет неудобно. Да и в машине мы ещё не пробовали.

— Сейчас попробуем, — пообещал Герберт. — Есть тут одно симпатичное место. Не та поляна, не бойся, — добавил он. — Просто берег речки.

Скоро мы уже гуляли по берегу, бросая камушки в спокойную реку. Недолго ей было оставаться спокойной: погода начинала портиться. Солнце спряталось за облаками, небо заволакивали тёмные тучи.

В нескольких метрах от берега начиналась старая роща, она тянулась далеко, конца деревьям и кустам не было видно. Среди серых стволов иногда белели берёзы. Я углядела несколько ореховых деревьев, вокруг них в пожухшей траве устилали землю опавшие грецкие орехи и жёлтые и коричневые листья. Между деревьями в нескольких местах пролегали широкие дорожки, по одной из них мы и заехали сюда.

— Нырнём? — весело предложил муж.

— Там же холодно! — испугалась я. — Давай лучше орехов насобираем.

— Потом соберём, если захочешь, а ещё лучше — купим. Пойдём, не думаю, что тебе будет так уж холодно. В любом случае, в Грарге не болеют. Если вдруг замёрзнешь — сразу выйдем.

— Купальника нет, — уцепилась я за главную отговорку.

— Ну и что? Если тут кто и появится, я легко отправлю его подальше. Пошли!

Я нехотя разделась и с опаской посмотрела на реку. Не думала, что Герберту захочется поплавать в конце октября. Муж хмыкнул за моей спиной, затем неожиданно схватил меня на руки и потащил к воде. Над речкой разнёсся мой истошный визг:

— Герберт, пусти!

— Сейчас, — засмеялся он, заходя в реку.

Герберт отпустил меня, только оказавшись по пояс в воде. Я с ужасом ждала обжигающего холода, но почему-то ощутила лишь приятную прохладу, как будто купалась в бассейне.

— Ну как? — спросил муж.

— Здорово!

На какое-то время я выкинула из головы и закон о праве победителя, и Синичку, и Анорма, и жизнь, которую нужно заработать за неделю. Наплававшись и нанырявшись, мы со смехом выбежали на берег, подхватили одежду и понеслись босиком по засохшей траве к машине. Удивительно, но трава и мелкие камушки не кололи ноги, а поднявшийся ветер, от которого качались деревья, ласкал мокрую кожу. Оказывается, слуги Грарга видят более приветливый мир, чем обычные люди.

Мы плюхнулись на заднее сиденье машины. В голове мелькнуло: «Этот мир создан для нас,» — и я надолго забыла обо всём в объятиях любимого…

— Ну что, малыш, поедем дальше или ещё отдохнем? — нехотя отстранился Герберт.

По крыше ровно стучали крупные капли дождя.

— Как скажешь, — я сладко потянулась. — У тебя появились идеи?

— Да, есть кое-какие.

Муж напрягся и прислушался.

— Вот это подарок от Грарга, — шепнул он, застёгивая джинсы. — Молодёжные разборки. Котёнок, одевайся быстрее. Телефон будет лишним. Сейчас потихоньку ласкаешь меня, шепчешь всё, что в голову придёт, и смотришь, что происходит вокруг.

Мы быстро переместились вперёд. От сильного дождя одежда и волосы промокли, но холода я по-прежнему не чувствовала. Герберт закрыл глаза. Я тёрла волосы руками, пытаясь хоть немного их подсушить, и прислушивалась к тому, что происходило за приоткрытым окошком. Действительно, какая-то компания за деревьями выясняла отношения. И что им спокойно не сиделось в машине или палатке в такую погоду? Несколько матерящихся парней собирались бить кого-то одного, который что-то о ком-то из них не так сказал. Не позавидуешь ему, но сам виноват: думать надо, кого задеваешь.

Вскоре с той стороны сквозь шум дождя послышались испуганные крики. Я быстро огляделась. Никого. Я тихонько начала поглаживать Герберта, шептать ласковые слова, целовать его, иногда поглядывая по сторонам. Вот из-за деревьев выбежал мальчишка лет пятнадцати. Он промчался мимо машины, весело помахав мне, и скрылся за ближайшим поворотом на трассу.

— Помогите! — сказал через пару минут Герберт ломающимся подростковым голосом. — Там четверо ребят, мёртвые.

Я снова зашептала ласковые слова. Муж открыл глаза и улыбнулся.

— Ну вот, уже одиннадцать. Мальчишка ничего не вспомнит, и это, разумеется, спишут на последствия шока. Никто не поверит, что подросток мог голыми руками убить четверых амбалов, каждый из которых старше и крепче него самого. А теперь делаем отсюда ноги, пока нас не заметили.

— С чего они устроили свои разборки под дождём?

— Те четверо отдыхали тут с бутылкой и палаткой, а мальчик явился бы к назначенному времени в любую погоду. Он боится показаться трусом. Да там и дождь почти не капает, всё закрывают ветки.

— И как же мальчишке удалось убить четверых амбалов? — спросила я, когда Герберт выехал на дорогу.

— Перелом шеи. И никаких следов. Остались только следы мальчишки, но он и не отрицает, что был там. Я немного подкорректировал его память. Объект не будет знать, что видел их живыми и ничего не вспомнит, начиная с той минуты, когда подошёл к деревьям. Любой специалист спишет это на последствия сильного стресса.

— Внедорожник, — выдохнула я.

Джип нёсся по встречной полосе. Герберт с усмешкой посигналил ему и прибавил скорость.

— За полдня — одиннадцать. Совсем неплохо, учитывая, что задумок вообще не было, — сказал он. — Это двадцатая часть от того, что нам нужно сделать. Правда, теперь у нас на хвосте повиснут эти двое. Поедем перекусить? Как насчёт пиццы в «Избушке»?

Я кивнула. Так увлеклась происходящим, что и не заметила, как проголодалась.

— Наверное, пиццы будет мало. Можно взять ещё салат с котлетой или какой-нибудь десерт.

На окраине Марска Герберт сбавил скорость, и автомобиль дисциплинированно прополз мимо поста ДПС. Джип вскоре нагнал нас и следовал сзади, пока мы не остановились перед кафе. Мы вошли внутрь, преследователи остались в машине.

— Когда поедим, избавимся от этих доблестных стражей, — шёпотом пообещал Герберт. — Потребуется небольшая помощь Лили.

Мы съели пиццу с морепродуктами, прихватили с собой ещё одну для Лили и Синички. Если Синичке, конечно, после всего эта пицца в горло полезет.

Герберт неторопливо пил кофе, я ковыряла ложечкой десерт из взбитых сливок.

— Пора, — прошептал муж.

Он поднёс к уху мобильник.

— Лили, ты где, дорогая?.. — тихо заговорил Герберт. — Уже?.. Нужна помощь, уведи от нас новую стражу… Мы сейчас в «Избушке». Расскажу, когда вернёмся, пока что одиннадцать… Да, целую.

Он сунул мобильник в карман.

— Лили дома, пишет какой-то реферат, Синичка ещё спит. Через пять минут путь будет свободен.

— И что она сделает? — недоверчиво спросила я.

— Вселится в кого-нибудь подальше отсюда, потянет время, а потом выйдет и вернётся домой. А может и задержаться, посмотреть на стражу. Они её позабавят. Ну вот, что я говорил? Мальчишки даже не подумали разделиться, совсем ещё зелёные.

Герберт с меланхолической улыбкой кивнул в сторону отъезжающего джипа.

— Теперь едем к автовокзалу, там можно будет устроить массовую драку. В ближайшие дни у нас разминка. Большое служение начнётся, когда Лили с Синичкой уедут из города.

— Боюсь представить, в каком состоянии будет Танюшка, когда проснётся.

— Предоставь всё Лили. Она великолепно справится — успокоит, плечо подставит, слёзки вытрет, всё выслушает, — Герберт встретил мой недоверчивый взгляд и с улыбкой добавил: — У Лилианы, когда нужно, это прекрасно получается. Не волнуйся, там всё будет в порядке.

Мы ехали к вокзалу, чтобы снова принести кому-то смерть. Мой взгляд случайно упал на кольцо. Я закрыла глаза, снова открыла. Нет, не показалось. Камень в моём кольце на глазах становился фиолетовым.

Я потянулась, не открывая глаз, и с улыбкой протянула руку. Ладонь скользнула по простыне. Вадима рядом не было. Наверное, муж ещё наблюдает за квартирой слуг Грарга.

Странно, но сегодня диван казался намного мягче, лежать на нём было гораздо приятнее. Наверное, я уже привыкла к спартанским условиям жизни с рыцарем света.

Какой дикий сон я видела! Одно воспоминание о нём сразу омрачило пробуждение.

В моём кошмаре Лиля убила Иоганна, Вадим назвал своё настоящее имя — Вильгельм Габсбург — и чуть не погиб, а я оказалась на совете судей ордена Грарга. Да уж, разговор с Лилианой, пытавшейся меня напугать, не прошёл даром, надо же было такому присниться (*Синичка вспоминает разговор накануне описанных событий, см. роман «Половинки одной судьбы»).

С каждой секундой сон вспоминался всё отчётливее. Лица, имена, детали всплывали в памяти, как будто кошмар происходил наяву. Последнее ясное воспоминание — Лилиана дала мне две какие-то таблетки. Она гладила меня по голове, называла Синичкой и повторяла: «Он ушёл, твой муж уже далеко, всё закончилось».

А перед этим Вадим от меня отрёкся, потому что я изменила ему с Гербертом. Я ползала перед мужем на коленях, а он говорил, что я ему больше не жена. И мне казалось, что моё сердце вот-вот разорвётся, но рвалось не сердце, а душа — медленно, мучительно, словно распадаясь на всё более мелкие, неровные части.

Нет, это был сон, в жизни не могло произойти ничего подобного. Вадим любит меня. Заменивший мне отца Иоганн, конечно, жив. Надо всего лишь открыть глаза и убедиться, что я лежу в нашей постели в однокомнатной съёмной квартирке.

Такая простая вещь — открыть глаза, но почему-то мне стало очень страшно. Веки оказались тяжёлыми, непослушными. Тревога нарастала с каждой секундой.

Я дотронулась рукой до плеча. Во что это я одета? Ткань на ощупь незнакомая. И постельное бельё не такое, как обычно: это шёлк, а не хлопок. В комнату откуда-то проник запах дорогих духов и сигарет. Наверное, по вентиляции донесло из соседней квартиры. Как же хочется на это надеяться! А ещё снова появилась тупая ноющая боль. Она же полностью утихла за два дня…

— Открывай глаза, Татьяна, — раздался рядом бодрый голос Лили. — Я же вижу, что ты не спишь.

Хватит обманывать себя! Я вздохнула поглубже и разомкнула веки.

Да, кошмар не был сном. Я лежала на большой кровати в комнате Лилианы, а сама хозяйка в белом атласном пеньюаре устроилась за столом перед включённым ноутбуком с чашечкой кофе.

— Добро пожаловать в семью, четвёртой будешь, — хмыкнула она.

Я резко села и невольно застонала.

— Больно? — равнодушно поинтересовалась судья. — Сама напросилась, нечего было торговать собой. Особенно, когда оно того не стоило. Между прочим, ты ещё хорошо отделалась, могло быть хуже.

— Всё это правда было? Бой? Совет? Благовония? И Герберт?.. — я осеклась и почувствовала, что краснею. — Муж меня здесь оставил? А Анорм был?

— Всё было, и Анорм тоже был, — отозвалась Лилиана. — Рвался забрать тебя с собой на виллу.

— А почему не забрал?

— Ты действительно думала, что Герб ему позволит? — усмехнулась судья.

Мысли разбегались, и я никак не могла собрать их в кучу. Не о том спрашиваю, совсем не о том. Главное — другое.

— Лилиана, он успел уйти?

— Кто? Твой супруг, что ли? Ушёл, конечно, времени ты ему выторговала достаточно, — она поморщилась. — Наверное, сейчас засел у Чаши, раны зализывает.

Я вздохнула с облегчением и почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Слава богу, всё-таки ушёл! Пусть он далеко, но живой. Вильгельм добрался до Грааля, и теперь он в безопасности.

— Хочешь чего-нибудь? Есть? Пить? — спросила судья.

— Нет.

— Когда захочешь, поищи на кухне, там после ночной пьянки много чего осталось. Привыкай, осваивай новый дом. Зубную щётку и остальные нужные вещи найдёшь в ванной. Жить будешь со мной в комнате.

Она отвернулась и внимательно уставилась на текст на экране ноутбука. Я сидела, обхватив голову руками. Шевелиться не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Зачем враги моего мужа позволили мне жить дальше? Жизнь потеряла смысл: Иоганн погиб, Вильгельм ушёл.

В коридоре хлопнула дверь, и раздались голоса: откуда-то вернулись Вика и… Герберт. После этой ночи мне было тяжело даже мысленно назвать его по имени.

Рыжеволосая ведьма тут же оторвалась от ноутбука и вылетела из комнаты.

— Как успехи? — спросила она.

— Пока скромно. Восемнадцать, — ответил Герберт.

— Неплохо для разминки, — одобрительно произнесла Лилиана. — Потом расскажете поподробнее.

— Зачем? — вступила Викуся. — Ты и так можешь посмотреть через кольцо.

— Сначала хочу послушать, посмотрю потом.

— Мой приз ещё спит? — весело спросил Герберт.

— Нет, хандрит.

Он заглянул в комнату, и я невольно съёжилась под пристальным взглядом карих глаз. Живо вспомнилась сумасшедшая ночь. Не знаю, какие благовония жгла в квартире судья Лилиана, но вместо Герберта я видела Вильгельма.

Нет, хватит, лучше не думать об этом! Я должна была понимать, что это лишь видение, мираж. Муж прав, он не мог после такого забрать меня с собой.

Герберт крепко выругался и позвал:

— Лили!

Я вздрогнула.

— Да успокойся ты! — рявкнул он. — Не трясись, врагов у тебя тут нет.

— Да, дорогой? — невозмутимо отозвалась Лилиана.

Она заглянула в комнату и остановилась на пороге.

— Ты что, не сказала ей?

Ну и из-за чего он сейчас злится? Неужели я нарушила очередное правило их проклятого повелителя?

— Забыла, — спокойно ответила Лилиана. — Синица, расплети косу. Тебе можно ходить только с распущенными волосами.

— Это тоже повод для вашего совета? — хрипло спросила я, расплетая косичку.

И когда я успела её заплести? Наверное, машинально, пока они были в коридоре.

— Это повод для наказания, — раздражённо бросил Герберт. — И что теперь делать? — он в упор посмотрел на Лилиану.

— Не совет же заново собирать! Кстати, судьи послали бы нас ко всем чертям и во второй раз из-за Татьяны без особого приглашения уже не пришли бы. Придумай что-нибудь сам, ты ведь у нас герой-победитель — тебе и решать, — ехидно произнесла она. — Соображай быстрее, Казанова. Нарушение, в принципе, — мелочь, наказание должно быть соответствующее.

— Ладно.

Герберт улыбнулся, и я снова вздрогнула. Именно такая улыбка была у него этой кошмарной ночью.

— Я уже придумал, — сказал он. — Лили, не хочешь вспомнить одну из недавних профессий?

Лиля с улыбкой кивнула:

— Да, это подойдёт. По старым временам — позор и стыд, а сейчас нормальное явление.

— Что у вас случилось? — в комнату заглянула встревоженная Вика.

Ой, нет! Я не готова даже встретиться с ней глазами, не то что разговаривать.

— Ничего особенного, — отмахнулся Герберт. — Татьяна нервничает. Это нормально после всего, что было в ночь совета.

— Но вы ругались…

— Викуся, это наше нормальное состояние. Герб тебе потом всё объяснит, — вмешалась Лилиана. — А пока сбегай купи краску для волос красного цвета, — она назвала известную фирму.

Вика вышла из комнаты. Судья извлекла из-под кровати небольшой чемоданчик.

— Синичка, я всерьёз поэкспериментирую с твоей причёской — подстригу и немного подкрашу в красный чёлку, — сказала она. — Когда-то у меня это неплохо получалось. По древним законам это вполне подойдёт в качестве наказания. Длину сделаю среднюю, чтобы волосы нельзя было собрать. Герберт не может разрешить тебе косу, пока Анорм имеет на тебя хоть какие-то планы.

На меня накатила страшная усталость. Хотелось только одного — чтобы меня оставили в покое.

— Делайте оба, что хотите. Красьте хоть зелёным, стригите хоть налысо, — пробормотала я.

— Это слишком радикально, — хмыкнула судья. — Глянь на себя в зеркало — и поймёшь, зачем нам с тобой нужна краска.

Я подошла к большому зеркалу у изящного туалетного столика и равнодушно посмотрела на своё отражение. Волосы спутаны, лицо угрюмое, чёлка… Так вот что собралась закрашивать Лилиана! В чёлке появилась сильно выделяющаяся седая прядь.

— Не расстраивайся, — Герберт приобнял меня и развернул к себе. — Это легко исправить. Ты не будешь стареть, а эта седина… Тебе просто сильно досталось.

— Было бы из-за чего расстраиваться!

Иоганн убит, Вильгельм меня бросил, мне предстоит жить в квартире с приспешниками Грарга, подчиняясь куче дурацких правил. И Герберт считает, что после всего этого я могу расстроиться из-за седой пряди в чёлке? У меня вырвался истерический смешок.

— Ты что?

— Оцениваю ситуацию. Седина — просто мелочь по сравнению со всем остальным.

— Это ты сейчас так говоришь, — проворчала под нос Лилиана. — Впрочем, всё исправимо.

Она водрузила на туалетный столик у зеркала расчёски, ножницы и зажимы для волос из чемоданчика. Герберт сел на кровать, и с усмешкой посмотрел на меня.

— Расслабься, Танюш, не трону. Если, конечно, сама не хочешь повторения прошлой ночи, — красивый блондин весело прищурился.

Меня начало трясти.

— Нет! Герберт, пожалуйста…

— Герб, прекращай, — хмуро сказала Лилиана. — Она пока не привыкла к твоему искромётному юмору, да и от встречи с судьями ещё не отошла. Не пугай девчонку, она и так боится тебя, как серого волка.

— Танюш, ты что, правда меня боишься? — с весёлым удивлением спросил Герберт.

Хлопнула дверь, и лицо тёмного рыцаря тут же стало серьёзным.

— Жена пришла, твой лёгкий флирт окончен, — негромко прокомментировала Лилиана. — Герб, ты здесь лишний, через час оценишь результат.

Вика вошла в комнату, небрежно подкидывая коробочку краски для волос. Герберт ободряюще улыбнулся мне и вышел в коридор. По дороге он скользнул рукой по Викиной талии. Викуся с улыбкой провела пальцами по его плечу.

Ну почему они не дали Анорму меня увезти? Никто из нас троих не забудет сегодняшнюю ночь. О чём только думал Герберт? Зачем он оставил меня здесь?

Вика сделала шаг в мою сторону, но между нами вклинилась Лилиана.

— Викуся, потом поговорите. Если ты подойдёшь, твоя подруга сорвётся и заплачет, а истерика нам сейчас ни к чему.

Я судорожно вздохнула. Судья как будто считывает всё, что происходит в моей душе. Если бы Вика подошла и обняла меня, я бы точно разрыдалась.

— Садись, — Лилиана слегка подтолкнула меня к стоящему перед туалетным столиком стулу. — Должно получиться неплохо.

Когда я вошла во двор, Равиль курил на скамейке у дома.

— Ты сегодня рано, — заметил он.

Я села рядом.

С партнёром повезло, нашёлся сразу и достаточно опытный, можно будет провести с ним и следующую ночь. А вот задерживаться у случайного любовника незачем. К чему создавать какую-то видимость тёплых отношений? И так всё понятно — двое встретились, чтобы приятно провести время.

Знаю я эти ночёвки: утром будет неловкость, он станет искать темы для разговора, я — думать, как бы поскорее уйти. Лучше посижу с Равилем, с ним у нас точно найдётся, о чём поговорить.

Из соседнего двора доносились громкие голоса, смех, бренчанье гитары.

— Заезжие гуляют, — пояснил Равиль в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Неужели Татьяна под это спит?

— Ваша девушка уже час как сидит с ними. Вернее, уже не сидит. Она с двумя наиболее трезвыми несколько минут назад уехала.

— Куда уехала, и зачем ты её отпустил? — хмуро спросила я. — Нам сейчас только ещё одного совета не хватает!

— Зачем совет? Я отпустил её погулять, — невозмутимо ответил Равиль. — Это не побег. Они поспорили, что Татьяна не сможет объехать вокруг посёлка. Поехали проверять, скоро вернутся. Кстати, она катается в чьём-то шлеме и защитной куртке, так что особой опасности в этом заезде я для неё не вижу. На мотоцикле девушка держится вполне уверенно.

— Ненормальная! — буркнула я, вспомнив первое вселение в Синичку и поездку в парк на машине Герберта.

— Совершенно нормальная, между прочим, — неторопливо проговорил Равиль. — Чтобы меньше думать о том, что случилось, ей нужна компания поинтереснее и мощный выброс адреналина. Знаешь, как у Татьяны глаза заблестели, когда я сказал, что она может выйти отсюда? Чуть больше свободы — и ваша девочка быстро придёт в себя.

— Пожалуй, ты прав, — задумчиво кивнула я. — А откуда мотоцикл?

— Кто-то из ребят одолжил.

— С каких пор парни так просто дают первым встречным свои байки? — напряглась я. — Это то, о чём я подумала?

— Похоже, Лили. Молодой ещё, зелёный, вот и ошибся.

— Может, её всё же решили забрать? Было бы неплохо.

— Сомневаюсь.

Интуиция никогда не подводила Равиля, эта встреча — чистая случайность. К компании примкнул один из совсем молодых рыцарей Чаши, ещё плохо знакомый с законами этого мира. Он не мог планировать встретиться с Синичкой, никто не знал, что мы едем к Равилю. Парень просто страхует весёлую компанию, а заодно и большое молодёжное сборище. Если не ошибаюсь, завтра вечером километрах в пятистах отсюда должен пройти рок-фестиваль. Это прекрасная возможность для служения Граргу, так что там вполне может появиться кто-нибудь из наших.

Интересно, понял ли рыцарь, кому он одолжил бесценный для любого владельца мотоцикл? Даже если нет — скоро поймёт. Но парень вряд ли рискнёт оставить своих подопечных в непосредственной близости от нас с Равилем, чтобы помочь Синичке. К тому же молодой враг наверняка слышал версию Вильгельма о супружеской измене. Нет, помогать девочке он не станет. А жаль, я бы не препятствовала.

Издалека послышался рёв. Два мотоцикла мчались рядом. Ещё один держался в нескольких метрах за ними, словно вежливо уступая дорогу, на которой втроём не поместишься. Они влетели в распахнутые ворота соседней гостиницы, байкеры стянули шлемы и куртки. Как я и подозревала, на третьем мотоцикле оказалась Синица.

— Выиграла!

Смех, приветственные крики, снова гитара.

— На что она спорила? — поинтересовалась я.

— На пачку чипсов, — ухмыльнулся Равиль. — Она тебе никого не напоминает? Это же почти копия тебя в ранней молодости, только поменьше пережившая и потому с характером помягче.

— В том-то и дело, что напоминает, — хмыкнула я. — Если её оставить без присмотра — много чего натворит по молодости и глупости. Один договор с Анормом чего стоил! Слышал?

— А как же, — усмехнулся Равиль. — Весь орден с интересом ждёт, чем закончится эта история. Хотя я уверен, что Герберт сейчас зарабатывает жизнь. Что думаете делать с девчушкой дальше? — серьёзно спросил он.

— Пусть Герб сам разбирается. На переход она не согласится, во всяком случае, в ближайшие несколько лет. Стареть Татьяна не будет, раз остаётся по праву победителя с Гербертом. Постепенно успокоится, начнёт знакомиться с нашими, может, с кем-нибудь у неё что и завяжется. Тогда Герб передаст право, и пусть живут вечно и счастливо. А если ни к кому не потянется, — наверное, останется с нами. Думаю, скоро её душа довольно сильно изменится.

— Слушай, а как насчёт её мужа? — еле слышно прошептал Равиль. — Может рыцарь за ней вернуться?

— Не знаю, — я с трудом сдержала раздражение. — Не понимаю, почему он вообще её оставил. Вильгельм, между прочим, любит жену — насколько он способен любить, конечно. Это было видно, даже когда он расшвыривался обручальным кольцом. Он намного облегчил Герберту задачу: поладить с брошенной девушкой гораздо проще, чем со вдовой убитого рыцаря света.

— Что-то тут не то, — задумчиво процедил Равиль. — Враг вообще знал про совет и условие пяти минут?

Пару секунд я соображала, что он хотел сказать, затем медленно кивнула.

— Ты гений, Равиль. Он действительно мог не знать о совете и благовониях. Похоже, что Вильгельм подошёл к дому, когда Герб уже затащил девчонку в постель. Конечно, старый чашепоклонник разозлился, когда услышал, как его жена расслабляется с врагом. Что ж, хотя бы это прояснилось.

— А что наш Казанова? Как ему ситуация?

— Говорит, что сначала заработает жизнь, а потом будет разбираться с ситуацией. Собирается потихоньку приручать случайное приобретение. Вот вернёмся — и начнёт. Кстати, пока Синичка отдыхает от нас в этой сомнительной компании, я спокойно ему позвоню. А то при одном упоминании о Герберте девочку начинает трясти.

Герб взял трубку тут же.

— Весёлая компания и мотоцикл — это хорошо, — неожиданно одобрил он. — Вика говорила, что какой-то её поклонник учил их обеих ездить на байке, и катается Синичка вполне неплохо. Пусть развлекается, быстрее придёт в себя. Равиль прав, парень не станет помогать Тане. Думаю, там уже наслышаны о ней как о блуднице.

Он хмыкнул, наверняка вспомнив подробности исполнения права победителя.

— Как идут дела? — поинтересовалась я. — Не хотелось бы, чтобы ты отправился к Граргу возрождаться. Я заработаю жизнь, если это случится, но несколько часов в пещере ты всё же проведёшь.

— Всё в порядке, Лили, ещё восемьдесят два — и можно отдыхать. Вика мне помогает, будит вовремя, если нужно. Только в Марске становится тесно, и я попросил Каитона и Луиса разрешить нам послужить в Рановской области.

— Так далеко? Из-за Викуси вам придётся добираться своим ходом.

— Жаль, что не могу сейчас потратить на быстрое перемещение для Вики часть своих заслуг, — с досадой сказал Герб. — Но ничего, прокатимся. Зато населения больше, большие города — большие возможности. И потом, там уже обосновался Вильгельм. Из-за него мне нужно зарабатывать жизнь, пусть рыцарь и попытается мне помешать, — с многообещающим смешком добавил он.

— Понятно, — процедила я. — Вику с собой лучше не бери, это может быть опасно. И передвигаться будешь быстрее, — привела я главный аргумент.

— Мы уже на пути в Ранов. Викуля будет в полной безопасности.

Я мысленно чертыхнулась.

Нашёл время сводить счёты! Лучше бы подождал, пока разберётся с жизнью. А потом уже, вернув Анорму долг, Герб мог бы поехать крушить город Вильгельма. Я бы в этом помогла, а вот Викуся там точно лишняя.

Попрощались мы с Гербертом как раз вовремя. Я спрятала телефон и увидела, как Синичка приближается к воротам.

Она тихо открыла калитку, посмотрела на тёмное окно нашей комнаты и с облегчением улыбнулась. Забавно. Неужели думала, что я не узнаю о ночном катании?

— Нагулялась? — негромко спросила я.

Девчонка вздрогнула. Её улыбка тут же исчезла, огонь в глазах погас. Синичка снова казалась почти безжизненной.

— Извини, Лилиана, я не должна была уходить без твоего разрешения.

Голос её прозвучал отчуждённо, словно не было сегодняшних откровенных разговоров. Как будто не она рыдала утром у меня на плече и рассказывала о чувстве вины.

Выручил старый друг. Равиль спокойно произнёс:

— Разве тебя кто-то здесь запирал? Лили, я правильно понял, что вы приехали как подруги?

— Правильно.

И вдруг Синичка улыбнулась — робко, неуверенно, но искренне.

Ну вот, девочка, процесс пошёл, постепенно ты станешь среди нас своей. Привыкай к новой жизни, рано или поздно она тебе понравится.

Ранним утром, ещё до рассвета, Герберт остановил машину на стоянке у какого-то гипермаркета. Прямо перед нами оказался ярко освещённый рекламный щит: улыбающиеся молодые физиономии у кассы и надпись «Мы работаем круглосуточно!»

— Мы тоже, — пробормотала я.

— Не боишься? — муж внимательно посмотрел на меня.

— Нет.

— Когда дойдёт до дела, смотри внимательно. Вильгельм гораздо опытнее тех, что пытались мешать нам в Марске.

— Я не против с ним встретиться, — процедила я.

— Викуля, всё изменилось, — в голосе Герберта прозвучала тревога. — Ты понимаешь, что он способен тебя убить?

— Я не могу понять, как рыцарь бросил Синичку через три дня после свадьбы, да ещё в такой ситуации.

— Вика, милая, Вильгельм не станет с тобой разговаривать. Если ты надеешься увидеться с врагом, мы сейчас же уедем отсюда. Хотя… — Герберт на мгновенье задумался, затем хитро улыбнулся. — Пожалуй, есть идея, которая тебе понравится. Хочешь посмотреть на его теперешнее логово?

— Ты предлагаешь туда пойти?

Если бы во мне сохранились все чувства, я, наверное, была бы удивлена.

— Мы выйдем из тел и слетаем, посмотрим, как там дела. Враги не чувствуют нашего присутствия, пока мы не начинаем служение. Я знаю, где находится эта квартира.

Вскоре мы оказались за три квартала от гипермаркета. Вильгельм словно специально подыскивал жильё как можно хуже: снова старая панельная пятиэтажка без лифта. Стены подъезда исписаны маркером, почтовые ящики разгромлены, на лестнице грязь.

Я взлетела по лестнице за тёмно-зелёным прозрачным Гербертом. Он остановился перед ветхой, обшарпанной деревянной дверью.

— Почему Вильгельм живёт в таком доме? — я поморщилась.

— Им не положено искать роскоши, — Герберт усмехнулся.

— Но машины-то у них приличные, — возразила я.

— Машины — другое дело, они нужны для служения вместо рыцарских коней, — хмыкнул муж. — Кстати, у совсем молодых чашепоклонников, которые служат с наставниками, автомобили бывают довольно дешёвые. А вот хорошая квартира — это ненужная роскошь. Скоро заметишь, что враги стараются подыскать в миру жильё попроще. Иди за мной.

Герберт прошёл сквозь дверь и скрылся в квартире. Я нерешительно двинулась вперёд и тут же оказалась в тесном узком коридоре. Как здорово! Я и не знала, что при служении душа может проходить сквозь стены.

Я огляделась. В коридор выходили четыре двери. Две комнаты, совмещённый санузел и кухня. Такой отвратительной квартиры я ещё не видела. Грязные дешёвые обои местами отставали от стен, линолеум был протёрт до дыр, из которых выглядывал бетонный пол, плинтусов не имелось вообще. Побелка с потолка постепенно осыпалась, и на нём образовались небольшие выбоины. Да уж, роскоши Вильгельм действительно не искал.

Я пролетела за Гербертом в кухню и сразу почувствовала закипающую ярость. Вильгельм стоял у плиты и как ни в чём не бывало жарил капусту, а ещё какой-то парень драил широкий подоконник мягкой металлической щеткой.

«Представляю, какая гадость — жареная капуста без мяса, яйца или хотя бы сыра!» — буркнула я.

«Они привыкли. Им животная пища не положена, — ответил Герберт. — У Грааля рыцарь вообще может обходиться без еды или при желании рвать с деревьев фрукты».

«Мясо лопать нельзя, а жену бросить можно?» — язвительно уточнила я.

«Если изменила, то можно».

Я со злорадством отметила, что Вильгельм за эти дни сильно осунулся, его взгляд переменился. Я ощутила исходящие от рыцаря душевную боль и примешивающуюся к ней злость. Значит, он всё-таки переживает, это уже приятно.

— Закончишь здесь — займёшься ванной и туалетом, — хмуро произнёс Вильгельм. — Туда зайти противно.

— А ты не хочешь поучаствовать? — огрызнулся парень.

— Сам превратил квартиру в хлев — сам и убирай, — бросил рыцарь.

Да-а, весело им тут живётся! Не думала, что Вильгельм может быть таким… Даже слова подходящего не находится!

— Мы вообще-то жили здесь втроём. До твоей истории в Марске, — парень ехидно взглянул на него.

— Если бы я застал тут всех троих — убирали бы втроём. Кстати, твои друзья в Марске сильно расслабились. Приспешники Грарга завладели городом и не встречают серьёзного противодействия, — Вильгельм нахмурился.

— Скажи это ребятам, я тут ни при чём. А почему ты не взял с собой жену? — парень отошёл к раковине и принялся промывать грязную щёточку.

Я насторожилась, Герберт одобрительно улыбнулся.

— Не дорос ещё вопросы задавать, — раздражённо отозвался Вильгельм.

— Вадим Игоревич, у меня терпение не железное, — с нажимом сказал парень.

— Вот и тренируй его, — рявкнул Вильгельм.

— Почти сочувствую его новому напарнику, — ухмыльнулся Герберт. — Это уже прямо-таки дедовщина получается: квартиру убирай, унитаз чисть, да ещё и молчи, не раздражай старших. А мальчишка совсем зелёный, если терпит такое обращение.

— Куда пошёл? — Вильгельм резко отвернулся от плиты.

— Сантехнику чистить.

— Ты ещё подоконник не домыл. Вот когда я проведу по нему салфеткой, и она останется белой, тогда и закончишь здесь уборку.

Я хихикнула. Действительно — дедовщина!

— Если ты так же муштровал свою супругу, могу понять, почему она от тебя сбежала, — усмехнулся парень.

А он совсем не паинька! Нашёл больное место и долбит по нему, раздражая старого рыцаря.

— Вот что, Эдик, — строго произнёс Вильгельм. — Запомни раз и навсегда, что о моём недолгом браке мы впредь говорить не будем. Должен тебя разочаровать, супруга хотела пойти со мной, это я её оставил.

— У приспешников Грарга⁈ — парень посмотрел на него, как на сумасшедшего. — И что же она такого непростительного сделала? Ты вроде говорил об измене? Ты так называешь право победителя?

— Нет. К сожалению, Татьяна сама хотела быть с победителем, — голос Вильгельма стал ледяным.

— Но это же ты затеял бой чести и проиграл его, — возмущённо напомнил Эдик. — А дальше ничего толком неизвестно, с твоей женой никто из наших не разговаривал. Злата не смогла к ней подойти, а ребята даже не попытались. Может, всё было не так, как кажется. Злата говорила, что Татьяна выглядела убитой горем, когда появилась в парке.

— Мальчишка хорош, — заметил Герберт. — Достаточно смел и неплохо соображает. Опасный враг может вырасти.

— Расскажу тебе, как всё было, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме, — Вильгельм скрипнул зубами. — Я должен был умереть, счёт шёл на секунды. На моё счастье, Злата услышала бой и пришла в тот парк. Разумеется, она стояла на светящейся дороге, не показываясь врагам. Как только Герберт и Лилия увели Татьяну, Злата втащила меня на дорогу. Она сделала это, когда враги отошли всего на несколько метров, вышла в обычной мирской одежде и без маски. Слава Господу, что никто в этот момент не оглянулся.

— Герберт, кто такая Злата? — спросила я.

— Чёрт её знает! Какая-то девица с их земли, рыцарская жена или дочка. Вильгельму фантастически повезло, что в парке оказалась благословенная, которая помогает чашепоклонникам в боях. Поступок её, конечно, был смелым, но крайне неразумным. Если бы мы не отвлеклись на Синичку, этой Златы уже не было бы в живых. Таких, как она, убивают на месте или отдают совету судей.

— А что бы сделали вы с Лилей?

— Убили бы сами. Мы не сторонники мучительных казней, к которым приговаривают врагов судьи Грарга.

Я снова прислушалась к рассказу Вильгельма. Кажется, пропустила немного.

— Я приходил в себя, собирался с силами, чтобы добраться до квартиры, где живут Герберт и Лилия, и продолжить бой чести, — говорил он. — Я уже слышал, что Татьяну снова видели с Лилией в том же парке, что она добровольно ушла с судьёй и села в машину. Но я был уверен: это недоразумение, твои друзья и Злата что-то не так поняли. Я рвался продолжить бой, чтобы вытащить оттуда свою жену, но для этого мне нужны были силы, пришлось ждать до позднего вечера. Я понимал, что право победителя, скорее всего, уже осуществлено, представлял самые жуткие картины, подъезжая к тому дому. А когда собирался выйти из машины, услышал голоса — её и Герберта, — лицо рыцаря исказила гримаса боли. — Таня говорила, что хочет быть с ним, просила его об этом, Герберт отвечал ей так, будто делал огромное одолжение. А собравшиеся в квартире именитые граргские гости, слыша мою жену, обменивались скабрезными шутками и пили за победителя. Я понял, что спешить теперь уже некуда. Ещё какое-то время сидел в машине, включив музыку, чтобы больше не слышать всего этого, и собираясь с силами. Один из пирующих, судья Бари, отправился за выпивкой, проиграв Лилии какое-то пари. Когда он возвращался, я подошёл и сказал, что хочу говорить с судьёй Лилианой.

Бой чести я выиграл, хотя до сих пор не могу понять, как это случилось, и откуда взялись силы. Во время боя я слышал, как Анорм предлагает моей жене уехать на его виллу. Татьяна не просто согласилась. Когда Герберт проиграл поединок, Король хотел вызвать меня на следующий. Но в это время моя жена предложила Анорму исполнить все его желания. Это было при Лилии, судья пыталась вмешаться, но Таня сказала, что, раз уж она всё равно уедет с Анормом, то почему бы им не попробовать друг друга прямо здесь и сейчас. От этих её слов оторопела даже Лилиана, судье пришлось уйти, дав им время — сорок минут. Не буду пересказывать то, что успел услышать. Не представляешь, на какие мерзости с готовностью соглашалась моя жена. И ты считаешь, что после такого я должен был забрать Татьяну с собой?

Я хмуро слушала его рассказ. Так вот что происходило между Синичкой и Анормом! У моей подруги хватило решимости заключить с Королём циничную сделку, чтобы спасти жизнь Вильгельма. Что она чувствовала в эти минуты? Синичка, которая краснела даже от откровенных намёков, заговорила с Анормом так, как могла бы говорить Лиля. Не хочу даже представлять, какие желания придумал для неё Король. Как Вильгельм мог не понять, почему Танюша так поступила?

— Ты ведь не поговорил с ней. Может, этому есть объяснение? — нахмурился Эдик.

— Я с ней говорил. Таня даже не пыталась оправдываться, плакала, просила прощения, падала на колени. Перед боем я уже решил: если останусь жив — заберу Татьяну с собой, прощу ей эту ночь. Того, что слышал, я бы всё равно не забыл, но мы оба были виноваты. Я мог забрать её после Герберта, но после Анорма это было невозможно. Такому нет оправдания. Да и что происходило бы дальше, если жена за одну ночь успела изменить мне с двумя врагами? Я стал бы посмешищем в Грарге, Таня рано или поздно продолжила бы свои похождения. Ведь она уже знает, что такое опытный любовник. У рыцаря не может быть такой жены. У нас нет времени и сил на сомнения, а Татьяне я после этой ночи не смог бы доверять.

— Идиот, — беззвучно прошипела я и услышала отчётливое хмыканье Герберта.

— Лили и Равиль правы, — сказал он. — Надо будет рассказать им подробности.

— Хочешь, вместе сходим в Марск, попробуем что-то исправить? — Эдик пристально посмотрел на Вильгельма. — Ты всё время вспоминаешь о ней.

— С чего ты взял?

— Ты говоришь во сне о Синичке. Ты называл так свою жену?

Я с сомнением посмотрела на Вильгельма. Может, рыцарь и болтает что-то во сне, но Танюшку он не любит. Не сомневаюсь, что Герберт на его месте увёз бы меня, не задумываясь, и без всяких упрёков.

Вильгельм глубоко вздохнул.

— Хватит! Приказываю, как старший, закрыть эту тему.

— Как скажешь, наставник, — сухо произнёс парень и повернулся к подоконнику.

Противный звонок прозвучал в квартире так резко, что я вздрогнула. Мы с Гербертом вылетели из кухни и встали у стены. Не глядя в «глазок», Эдик отодвинул защёлку замка. На пороге стояла злющего вида бабка в полурасстёгнутом халате поверх ночной рубашки и в паралоновых бигуди времён своей молодости.

— И что тут у вас? — она с решительным видом вломилась в квартиру. — Что за музыка?

— У нас нет музыки.

— Это вы её только что выключили. Пять минут назад была музыка! — бабка явно желала поскандалить. — Я спала, а через стенку — бах-бах-бах — музыка.

— Это не у нас.

Меня осенило. Я знаю, как поговорить с Вильгельмом: нужно вселение. Этот объект легко подчинится моей воле.

— Герберт, я вселяюсь.

Я подлетела к бабке и коснулась её руки.

— Ну-ну, — усмехнулся муж. — Только постарайся выйти до того, как тебя выкинут оттуда. Такой наглости история Грарга ещё не знала — вселение на глазах у рыцаря Грааля в его же доме.

Я смотрела на Эдика глазами этой бабуси, почти не прислушиваясь к её мыслям, агрессивным и скучным. Бывают объекты интересные, забавные или омерзительные, а этот — занудный, в мыслях ворчит так же, как и на словах.

— Попробуйте поговорить с другими соседями, — вежливо продолжал парень.

«Этот сопляк будет мне рассказывать, что музыку не включал! Знаю я таких…».

Я наконец решилась прервать поток мыслей объекта и быстро заговорила:

— Передай Вильгельму: он ошибся. В ту ночь у нас собирались судьи Грарга, Герберт выполнял решение совета. Таня надышалась благовониями Лилианы и Инесс. Она…

— Ты кто? — резко перебил Эдик.

— Вика, — от неожиданности ляпнула я.

— Рискнёшь повторить это ему самому?

Я с интересом разглядывала парня. Блондин чуть темнее Герберта, нахальные карие глаза, такая знакомая усмешка… Как же он похож на моего любимого! И чарующий бас, и манера говорить, и мимика, жесты. Только в отличие от Герберта, в этом парне чувствуется какая-то невинность, неиспорченность, можно даже сказать, непорочность. В общем, та самая правильность, которая так раздражает меня в Вильгельме и которая в своё время привлекла Лилю в рыцаре Грааля сэре Герберте.

— Рискну, — ответила я.

Вильгельм уже высунулся из кухни с напряжённым выражением лица.

— Викуля, как только скажу — выходи, — пронеслось в моей голове.

Я чуть не кивнула в ответ. Отвечать любимому нельзя, Вильгельм страшно разозлится, если поймёт, что здесь ещё и Герберт. Тогда у меня точно ничего не получится.

— Шеф, тебе оригинальным способом нанесла визит некая Виктория, — насмешливо сообщил Эдик. — Насколько я понял, вы с ней знакомы по Марску.

— Вильгельм, всё не так, — сбивчиво затараторила я. По тому, как он изменился в лице, сразу стало ясно, что времени у меня катастрофически мало. — Это был совет судей. Синичка надышалась…

— Выходи! — потребовал Герберт.

Я подлетела к любимому в тот момент, когда разъярённый рыцарь Чаши рявкнул:

— Немедленно вон!

Герберт злорадно улыбнулся.

— Ты что? — не поняла я.

Любимый кивнул в сторону Вильгельма.

— Я полицию вызову! Я участковому скажу! — надвигалась на рыцаря Грааля скандальная соседка. — Это вы вон с квартиры полетите! Вы в нашем подъезде — никто, квартиранты, вы должны вести себя тихо!

Пока Вильгельм бормотал какие-то извинения, Эдик с усмешкой скрылся в кухне.

— За мной! — скомандовал Герберт, перелетая к двери. — Теперь враги какое-то время будут заняты, — с удовольствием отметил он, когда мы летели к машине. — Возвращайся в тело, любимая, и смотри по сторонам внимательно, а я займусь делами.

— Он даже не стал слушать, — запоздало возмутилась я.

— Молодец, звёздочка, вовремя вышла.

— А если бы не вышла?

— Оказалась бы в своём теле, причём обессилевшая. Второе вселение за день у тебя совершить не получилось бы. Правда, я поделился бы с тобой силой и привёл бы тебя в норму за минуту. Вообще-то пожилая дама подала мне неплохую идею. Посиди немного сама, мне нужны хотя бы полчаса. Смотри внимательно. При появлении врагов сразу буди.

Я влетела в машину. Тело всё это время оставалось в неудобной позе, и спина немного затекла. Я с удовольствием потянулась. Что ж, затея не удалась. Ну и Грарг с ним, с Вильгельмом! Танюшку, конечно, жалко, но она привыкнет, успокоится, и всё постепенно наладится. Относительную свободу я ей уже обеспечила — ценой жизни одного маньяка. Хорошо хоть, любимый перестал ругаться по этому поводу.

— Ну что за жизнь! — проскрипел спящий Герберт противным старушечьим голосом.

Я с интересом ждала продолжения, но он не произнёс больше ни слова. Я включила радио, и салон заполнила спокойная, тихая музыка. Надеюсь, Герберту она не помешает.

Я огляделась. Ничего подозрительного. Любимый поставил машину так, что если кто-то решит подойти, это будет заметно издалека.

А вокруг никого не было — выходной, раннее утро. Через стеклянную стену гипермаркета я видела охранника, еле передвигающего ноги. Похоже, парень ходил, чтобы не заснуть стоя. Да уж, сторож что надо! Из множества касс работала только одна, да и то кассирша дремала, поудобнее устроившись на рабочем месте. Где Герберт нашёл в такое время свой объект?

— Звёздочка, — мягко позвал проснувшийся муж. — Всё в порядке?

— Всё супер! — бодро отозвалась я. — Ты уже справился? Что ты сделал?

— Ещё не совсем справился, заглянул проверить, как ты тут, — он прижал меня к себе и нежно поцеловал. — Идея со вселением была шикарная, — добавил любимый. — Жаль, правда, что враг тебя не выслушал. Это был его последний шанс тихо и мирно забрать Синичку. Если потом одумается и явится к нам, то на коленях будет ползать и умолять, чтобы я её отпустил, — взгляд любимого стал таким мрачным, что я поняла — Герберт говорит это всерьёз.

Где-то раздался мощный грохот. Муж выпустил меня из объятий.

— Викуля, смотри внимательно. Если что, буди, — быстро проговорил он.

Герберт снова закрыл глаза. Я с тревогой смотрела по сторонам. Врагов не было видно, но они могли появиться в любой момент. Что там громыхнуло? Это было то, что задумал мой любимый?

Я заметила первого врага, когда будить Герберта было поздно. Эдик остановил дешёвый белый автомобиль почти рядом с нашей машиной, выскочил из салона и помчался в ту сторону, откуда донёсся грохот. Какое счастье, что парень не знает нас обоих в лицо! В следующую секунду у меня перехватило дыхание: к стоянке неслась знакомая машина.

— Герберт! — заорала я. — Проснись! Он здесь!

Муж открыл глаза и сразу бросил цепкий взгляд на улицу. Вильгельм, даже не пытаясь нормально запарковаться, резко затормозил и вышел, нас разделяли всего несколько шагов.

— Это ты зря вылез, — усмехнулся Герберт. — При свидетелях не остановишь.

Он направил машину прямо на рыцаря. Вильгельм отскочил в сторону со сверхъестественной быстротой.

— Так даже интереснее, — пробормотал Герберт. — Поедем с почётным эскортом.

— Он мог остановить нас, если бы никого не было? — спросила я.

— Да. Он легко может удержать автомобиль одной рукой, но не будет же чашепоклонник проделывать это на глазах охранника магазина, да ещё перед камерами видеонаблюдения.

— А ты можешь удержать машину одной рукой? — заинтересовалась я.

— И удержать, и опрокинуть. И Лили, кстати, тоже может. Как только кольцо становится чёрным, нам даются силы, равные силам рыцарей Грааля. Правда, у нас нет их непобедимости, но есть другое, более важное преимущество — бессмертие.

— А что это сейчас было? Этот грохот?

— Взрыв. Я пролетел по квартирам ближайшей многоэтажки и нашёл подходящий объект, который включил на кухне газ. Дверь в квартире хлипкая, и газ быстро пошёл в подъезд. Я собирался вернуться, найти соседа, который закурит на площадке, но сосед, как видишь, нашёлся сам. Короче, погибших восемь, время удачное — утро, выходной, большинство дома. Скоро выкуп за Синичку будет готов.

— А если не успеем?

О погибших я старалась не думать. Хорошо, что не вижу большую часть служений Герберта: мне было бы не по себе. Как они с Лилей говорят, моя душа пока не затвердела, я ещё слишком человек.

— Успеем, причём в этом же городе, — пообещал Герберт. — Ещё пара вселений — и всё будет сделано. Я хочу вернуться к вечеру домой и провести с тобой спокойный понедельник.

Муж покосился на зеркало, в котором отражался преследователь. Синий автомобиль Вильгельма нёсся за нами, не отставая. Герберт положил руку мне на колено и спокойно продолжил:

— А пока мы заедем в какую-нибудь гостиницу. Например, сюда.

Муж припарковался перед огромным современным зданием, сочетающим в конструкции металл и стекло. Он выскочил, обошёл машину и открыл дверь с моей стороны. Вильгельм остановился в нескольких метрах от нас. Через лобовое стекло я видела его бледное, сосредоточенное лицо.

— Может, попробовать объяснить ему?

Но муж почти силой потащил меня ко входу.

— Викуля, милая, никаких объяснений! Враг не может к нам подойти и что-либо сделать: вокруг люди, у входа охранник, а внутри, в коридорах наверняка установлены камеры. Но если ты приблизишься к Вильгельму сама, я не ручаюсь за твою безопасность: я могу не успеть принять меры. Мы снимем номер на сутки, а дальше разберёмся, как действовать. Хотя я уже знаю, чем мы сейчас займёмся, — он игриво улыбнулся и открыл передо мной дверь в устланный коврами холл.

Большую часть снятого Гербертом номера занимала огромная кровать, на которой мы тут же и оказались. Хорошо, что у нас на всё есть время, и можно пока что забыть о проблемах.

Потом я с бездумной улыбкой валялась в постели и смотрела на лежащего рядом мужа. Он мерно дышал и тоже улыбался — во сне.

Удачного служения, любимый!

Ждать пришлось долго. Скоро мне надоело лежать, и я начала бродить по номеру. В небольшом холодильнике обнаружилась выпивка, а на столике стояли два чистых бокала. Я выбрала бутылку шампанского и открыла её, как это делали при мне Герберт и Лиля.

Взгляд в окно. Вильгельм на месте.

Я потихоньку цедила из бокала шампанское и смотрела на большой поникший цветок в горшке. Земля, из которой торчало бедное растение, потрескалась от сухости, как в пустыне или южной степи. В санузле я набрала в опустевший бокал воду из-под крана и пошла спасать цветочек. Затем села рядом с мужем и снова приложилась к шампанскому.

Когда в бокале осталось не больше двух глотков, Герберт открыл глаза и будничным тоном сообщил:

— Сделано. Только что произошла крупная авиакатастрофа. Пришлось подождать подлетающего к аэропорту самолёта с подходящим в объекты пилотом, но дело того стоило.

— Герберт, у нас получилось? — не веря в то, что услышала, переспросила я.

— Получилось.

Муж допил прямо из бутылки остатки шампанского и поставил её на пол. Туда же отправился мой бокал.

— Ты умница, любимая! Между прочим, какого цвета камень в твоём кольце, не заметила?

— Тёмно-фиолетовый в коричневую крапинку, — я с любопытством посмотрела на кольцо.

— За неделю такое изменение цвета не каждому удаётся, — улыбнулся муж.

— Камень стал менять цвет ещё после первого вселения, в тот день, когда… — я чуть не сказала «когда погиб Иоганн», но вовремя замолкла. — Когда Синичка попала к нам.

— Тогда я не стал тебе говорить, почему это происходит. Ты заработала заслугу перед Граргом и даже не поняла, чем угодила повелителю. Помнишь, что ты делала, когда сидела рядом с умирающим Иоганном?

— Плакала. Герберт, ты не упрекал меня за это в тот день. Зачем вспоминать сейчас?

— Я тебя и не упрекаю. Что ты ещё делала? — он внимательно посмотрел на меня.

Воспоминание заставило меня вздрогнуть. Я держала умирающего за руку.

— Поняла? — кивнул Герберт. — Ты, сама того не понимая, пытала рыцаря Грааля перед его смертью.

— Почему он терпел? Я бы тут же убрала руку, если бы Иоганн сказал, как это действует.

— Наверное, хотел, чтобы ты держала его за руку, несмотря на мучения, — ответил любимый. — Я собирался вмешаться, но отвлёкся на Вильгельма и Синичку. Ладно, звёздочка, оставим эту тему и начнём потихоньку собираться.

— Но как мы выйдем отсюда? — Я встревожилась, вспомнив о врагах. — Перед входом нас наверняка ждёт Вильгельм. Будет поединок?

— Ни в коем случае, — шёпотом ответил муж. — Они там уже вдвоём, Вильгельм и его напарник. Я не могу так бездарно потратить только что заработанную жизнь, у нас на неё совсем другие планы. Да и отправляться к Граргу за новым телом, оставив жизнь в резерве, было бы глупо. Тем более, что ты оказалась бы одна в большом чужом городе, и я не уверен, что враги так просто отпустили бы тебя в Марск. Нет, рисковать не станем, — он вскочил и принялся быстро одеваться. — Я засыпаю и увожу их отсюда. Твоя задача — собраться и быть готовой выйти через десять минут. Ровно через десять минут, котёнок, ты ждёшь меня, готовая к выходу, поняла?

— Ага.

Я неторопливо встала. Полностью одетый Герберт снова плюхнулся на кровать.

Собираясь, я поглядывала в окно из-за занавески. Вот синий автомобиль сорвался с места и понёсся в обратном направлении. Белая машина осталась у гостиницы. Шесть минут, семь, восемь… На девятой минуте машина Эдика двинулась в другую сторону. Десять минут.

— Пора, — сказал за моей спиной Герберт.

Вскоре мы неспешно вышли на улицу. Муж крепко держал меня под руку. От шампанского немного кружилась голова.

— Успели, — с облегчением выдохнула я в машине.

— А ты сомневалась? — усмехнулся Герберт. — Правда, у нас есть шанс столкнуться по дороге с юнцом, но, думаю, от него мы оторвёмся без труда. Надо будет поблагодарить судью Луиса — здешнего хозяина. Он сейчас вступил в игру, чтобы дать нам возможность спокойно уйти. Мне почти ничего не пришлось делать, мы с ним встретились, когда я собирался совершить первое вселение. Луис сказал, что справится сам и пообещал нам пятнадцать минут полной безопасности.

— Судья Луис? — переспросила я

— Да, тот самый, с которым я в своё время застал Лили. История старая, почти забытая, он давно уже не в обиде. Сейчас Луис, можно сказать, друг дома. Правда, очень дальний друг: после памятного скандала Лили потеряла к нему интерес.

Герберт выбирался из города узкими дорогами, а иногда и дворами. За пределами Ранова он прибавил скорость.

— Вот и всё, через несколько часов будем дома, любимая. А пока узнаю, как там дела у Синички, — Герберт хмыкнул. — Не думал, что она окажется такой забавной.

— Ты о чём? — не поняла я.

— Обо всём сразу, — он рассмеялся. — Она сопротивляется мне, потому что не хочет, чтобы ей было хорошо. Называет себя наложницей. Искренне считает, что изменила этому своему идиоту Вильгельму. Собралась нам прислуживать, чтобы не сидеть на шее. Забавно же! Ничего, как только они вернутся, займусь её приручением. С Лили они вроде уже как-то поладили, теперь осталось заново приучить Синичку ко мне.

— В каком смысле — приручением? — нахмурилась я.

— В прямом. Мне за несколько дней до чёртиков надоело видеть её перепуганные глаза, значит надо сделать так, чтобы Синичка перестала меня бояться. Пойдём втроём куда-нибудь погулять. А может, и вчетвером, в тот же театр, например. Да и к моим прикосновениям ей надо бы привыкнуть, так что дотрагиваться до неё буду часто, учти и не вздумай ревновать.

Я кивнула. К чему ревновать? Любит-то Герберт меня.

Он позвонил Лиле, коротко сообщил, что жизнь заработана, и выслушал последние новости.

— Жуют шашлыки во дворе гостиницы, нам от всех привет, — сказал муж, убирая телефон. — Они с утра ходили по магазинам в ближайшем городе, покупали Синичке что-то из одежды. Похоже, мой приз начинает оживать, я слышал её смех.

— Представляешь, что скажет Синичка, если узнает, чем ты заплатил Анорму?

— Обязательно узнает, можешь не сомневаться, — поморщился Герберт. — Ничего, как-нибудь успокоим. Главное сделано, теперь Король от неё отстанет.

Я мрачно смотрела на кольцо с фиолетовым камнем в коричневую крапинку. Перед глазами стояло лицо Иоганна. Насколько же я усилила смертные муки влюблённого рыцаря?

Как хорошо, что боль не ощущается в полную силу. Не представляю, что бы со мной было, если бы навалилось чувство вины. Иоганна безумно жаль, но ничего уже не изменишь. Надо жить дальше с любимым, что бы ни происходило.

А насчёт Синички Герберт прав. Ему нужно налаживать с Танюшей контакт. Сейчас у неё в голове полная неразбериха. Синичка не понимает, что ей делать и в каком положении она оказалась. Вот пусть Герберт Танюшке это и объясняет. В конце концов, именно они с Вильгельмом устроили злосчастный бой чести.

Мы вернулись в Марск поздно вечером. Дверь в квартиру оказалась не заперта. Герберт и Вика хохотали над чем-то в кухне, по голосу Викуси было слышно, что она пьяна.

— Мы дома! — крикнула Лиля.

Покачивающийся Герберт с развязной улыбкой вышел из кухни.

— Гарем в полном составе, — прокомментировал он. — Рад вас видеть.

Герберт протянул ко мне руку, и я непроизвольно отшатнулась. Нет, так нельзя. Я обещала вести себя по-другому, чтобы хозяевам этого сумасшедшего дома было удобно. Я через силу сделала шаг ему навстречу. Рыцарь Грарга ухмыльнулся.

— Что, Синичка, вспомнила, кто здесь господин и повелитель?

— Да, Герберт, — я старательно выговаривала каждое слово. Только бы не дрогнул голос! — Ты здесь господин и повелитель.

— Умница! Иди-ка поближе, поздоровайся со мной, как следует.

— Герб, прекрати, — брезгливо поморщилась Лиля. — Ты сейчас отвратителен.

— Правда, что ли? — он рассмеялся.

— Слушай, я всё понимаю. Вы с Викусей горы свернули за три дня, напились на радостях, это ясно. Но чего ты к ней-то лезешь? — судья каким-то образом оказалась между нами. — Татьяна, в отличие от Вики, безумной любви к тебе не испытывает и видит просто мерзкую пьяную физиономию.

— Ладно, адвокатша, не заводись, — отмахнулся Герберт. — Право подтверждать только завтра, к тому времени я буду совершенно трезв. А Вике я не отвратителен, она сама сейчас такая же.

— Привет, — из кухни медленно, держась за стенку, вышла Викуся в длинном серебристом платье. — Мы уже по вам соскучились.

— Вижу, — хмыкнула Лиля. — Сейчас обнимемся-расцелуемся, и Синичка отправляется спать. Завтра рано вставать, Анорм заявится, — объяснила она мне.

Мы с Викой обнялись. Герберт сгрёб в охапку нас обеих, тут же отпустил, обнял Лилю и утащил её на кухню со словами:

— Сейчас всё расскажу!

— Финал я видела, — донёсся до нас голос судьи. — И оценила.

Я вздохнула. Иногда лучше не спрашивать, о чём идёт речь. Наверняка они хотят обсудить какое-нибудь кошмарное граргское служение.

— Зачем приедет Анорм? — тихо спросила я.

— Ритуал передачи, — рассеянно ответила Викуся — Тебе там тоже нужно будет присутствовать. Лиля права, Танюш, тебе пора спать. Завтра поговорим.

Она нетвёрдой походкой двинулась назад, к кухне. Я застыла на месте. Ритуал передачи? Значит, это так называется? Герберт завтра передаст меня Анорму из рук в руки, и жизнь в квартире потечёт спокойно. Потому они и не хотят со мной общаться. Зачем? Завтра меня здесь уже не будет, я отправлюсь в комфортабельную тюрьму. Пляж, солнце, пальмы, роскошная вилла, и в придачу — хозяин всего этого великолепия, разумеется.

Право подтверждается завтра? Вот Анорм его и подтвердит.

Меня передёрнуло. «Хватит, — оборвала я себя — Ты сама этого хотела. Так будет лучше для всех». За эти дни Герберт принял самое верное решение. Что ж, спасибо ему и Лиле за эту поездку. Они дали мне прийти в себя, а теперь наступает время прощания с ними и с Викусей.

Я взяла дорожные сумки и поволокла в комнату. Вещи судьи можно разобрать, а мои не имеет смысла трогать. Я раскладывала и развешивала содержимое сумки Лили, кинув свою у двери так, чтобы она никому не мешала.

Ночью не спалось. Да и как уснёшь, когда знаешь, что с утра придётся уйти с Анормом. Я с отвращением вспоминала проведённые с ним минуты, которыми купила жизнь Вильгельма. Герберт пожалел меня, а вот Анорм… С этим всё будет по-другому. Не стану вспоминать подробности договора, всё равно Король скоро мне обо всём напомнит.

Как же хочется пойти к ним, к бесшабашной пьяной компании, которая помогла мне выжить. Только они уже не хотят меня видеть, даже Вика. Викуся терпела эту ненормальную ситуацию целую неделю. Кто бы ещё на её месте такое выдержал?

Раздался мелодичный звонок в дверь. Неужели Анорм? Так быстро? Я прислушалась. Да, из коридора доносился знакомый хрипловатый голос. Лиля вошла в комнату.

— Танюш, спишь? — тихо спросила она.

— Нет, — ответила я и поняла, что голос снова стал безжизненным.

— Вставай, Король явился, невтерпёж ему подождать до утра, — с досадой сказала Лиля. — Это не займёт много времени, потом будешь досыпать.

Больше всего хотелось забиться с головой под одеяло и никогда оттуда не высовываться. Я медленно поднялась и надела брошенный мне Лилей длинный синий халат. Где я потом досплю, интересно? В машине Анорма? И вообще, куда он собирается меня увезти и каким образом? Где находится его вилла с пляжем и попугаями? А впрочем, какая разница? Скоро я и так об этом узнаю.

— Зачем ты тащила сюда сумки? — спросила Лиля. — Мы бы потом сами их занесли.

— Я не стала разбирать свою, — невпопад ответила я. — Только твои вещи.

— Почему?

Я молча пошла на кухню, спиной чувствуя пристальный взгляд судьи. К чему она ломает комедию? Делает вид, что я остаюсь с ними? Видимо, не хочет быть свидетельницей грандиозной истерики. Лиля и так достаточно увидела их в моём исполнении за последнюю неделю. Гораздо проще по-быстрому передать меня из рук в руки Анорму, а дальше — уже не её забота. И вообще, почему мои проблемы должны быть её трудностями? С какой стати судья Лилиана должна носиться со мной, как родная мать — успокаивать, кормить чуть ли не с ложечки, будить, когда мне снится очередной кошмар? Даже моя мама не стала бы этим заниматься. А Лиля провозилась со мной целую неделю.

В кухне на подоконнике выстроились несколько пустых бутылок. Шампанское, мартини, коньяк. Анорм что-то рассказывал Вике. Выглядел Король всё так же стильно и дорого, можно сказать, безукоризненно. Протрезвевшая Викуся вежливо улыбалась ему. Увидев меня, Анорм встал и с широкой улыбкой сделал шаг навстречу.

— Ну здравствуй, Татьяна. Неплохая идея с причёской, хотя раньше было лучше.

— Здравствуй, Анорм, — я старалась, чтобы голос прозвучал твёрдо.

Шаг, ещё шаг. Лиля выступила вперёд, будто случайно заслонив меня собой. Какой в этом смысл? Скоро Король получит на меня все права.

— А где же Герберт? — мягко спросила судья.

— В душе. Видимо, под холодной водой, — ответил Анорм. — Лили, ты напрасно встряла, я лишь хотел поздороваться.

— Здоровайся на расстоянии, — невозмутимо сказала Лиля.

— Ревнуешь, что ли? — рассмеялся Король и поцеловал ей руку.

— С чего бы? — она фыркнула. — Ты мне не муж, дорогой. Я лишь напоминаю, что ты не имеешь на девушку никаких прав.

Я села рядом с Викой и положила на колени дрожащие руки. Вот уж этого Королю видеть не нужно. Подруга успокаивающе сжала моё запястье.

— Правильно, Лили, пока не имею, но скоро ситуация изменится. Я приехал забрать долг, — как сквозь вату слышался хрипловатый голос Анорма.

— Разумеется. После холодного душа Герберт обязательно вернёт тебе то, что должен, — пообещала Лиля.

— Между прочим, почему тебя не было на последнем совете? Мы уж подумали, что ты собираешься адвокатствовать на всех подобных делах.

— Защита — не моя стихия, — сухо отозвалась она.

— А судейство?

— Приговор был известен заранее, — Лилиана слегка поморщилась. — Мне-то что там делать?

— Эта жертва оказалась невинной. Можешь представить, скончалась за несколько минут. Такое разочарование для совета, все собирались отыграться на ней за прошлую неудачу, — Анорм с усмешкой кивнул на меня.

Я вздрогнула. Вика помрачнела. Лиля равнодушно отозвалась:

— Её счастье. Что будешь пить — коньяк, мартини?

— Пожалуй, коньяк. А чем у вас сегодня закусывают?

— Хорошим настроением, — судья хмыкнула. — Нам было не до готовки. Я видела в холодильнике сыр и шоколадку. Устроит, родственник?

— За неимением лучшего, устроит.

Лиля извлекла из шкафчика бокал и пузатую рюмку, поставила их передо мной и Анормом и начала нарезать сыр. Тонкая рука делала остро заточенным ножом быстрые, точные движения. Вскоре на столе стояла тарелка с тонко и ровно нарезанными ломтиками сыра. Шоколадку Лиля разломала на кубики и выложила на блюдечко.

Анорм с удовольствием поднял тост за гостеприимный дом. Вика и Лиля цедили по глоточку мартини, я сделала пару глотков из своего бокала. За дом, из которого я сейчас уйду навсегда. Надеюсь, Анорм не даст мне прожить долго. Не знаю, куда я попаду на том свете, но хуже, чем рядом с ним, не будет нигде.

В кухню быстро вошёл посвежевший и пахнущий дорогим одеколоном Герберт. Я невольно сравнила солидного мужчину в костюме и растрёпанного парня в джинсах и мятой футболке в мокрых пятнах. Король и плейбой. Два таких разных рыцаря, служащих Граргу. Почему мне так хочется вцепиться в Герберта и умолять, чтобы он не отдавал меня этому хищнику?

— Итак, приступим, — улыбнулась Лиля. — Вы здесь, предмет спора на месте, двое свидетелей присутствуют.

Предмет спора? Удобное определение — безличное, как и «жертва совета», и «объект вселения». Нет имени — нет и человеческого отношения. Передать Анорму предмет спора гораздо удобнее, чем вручить ему Таню Синицу.

Король встал напротив Герберта.

— Ты принял решение? — спросил он.

— Да, Анорм, — Герберт смотрел Королю в глаза.

— Ты готов отдать долг?

— Разумеется.

— Начинай передачу!

Я изо всех сил старалась не сжаться в комок. Герберт поднял руку и отчётливо проговорил:

— Я, рыцарь чёрного кольца сэр Герберт, при свидетелях и перед лицом великого Грарга возвращаю тебе, судья Анорм, взятую неделю назад жизнь.

— Я, судья Лилиана, свидетельствую, что передача состоялась, — поднявшись, произнесла Лиля.

— Я присоединяюсь к этому свидетельству, — встала и Вика.

Господи, у них сейчас такие глаза… Люди не могут так смотреть. Во взгляде каждого — бездна, затягивающая, опасная. И у Викуси тоже.

— Всё-таки заработал! — с досадой бросил Анорм. — Ну, оставайся со своим гаремом, дважды заслужил.

Он хлопнул Герберта по плечу и снова сел за стол. Лиля устроилась рядом и положила голову на плечо Королю. Герберт плюхнулся на диванчик между мной и Викой. Всё изменилось: это снова были люди с живыми выразительными глазами и обычными человеческими эмоциями.

Я никак не могла осознать, что происходит. Герберт должен был передать Анорму меня. А он отдал жизнь и при этом как ни в чём не бывало улыбается, обнимая то меня, то Вику, то сразу обеих. Вскоре Лиля с Анормом в обнимку вышли из кухни.

— Если они где-то встретились, то обычно не упускают такой возможности, — объяснил Герберт, перехватив мой взгляд.

Я тупо смотрела на него, пытаясь понять, о чём вообще говорит весёлый кареглазый блондин.

— Танюш, что с тобой? — спросила Викуся.

— Я остаюсь здесь? Я, правда, остаюсь с вами?

— Конечно, — ответил Герберт. — Не зря же я всю неделю жизнь зарабатывал.

— И я не зря ему помогала, — добавила Вика.

Отдельные слова наконец сложились в законченные и страшные мысли. Герберт и Викуся убили двести человек, чтобы я могла здесь остаться⁈ Двести человек. У всех были родители, дети, жёны, мужья. А я-то думала, что самым страшным служением Вики останется убийство какого-то маньяка.

— Иди-ка сюда, — Герберт прижал мою голову к своему плечу. — Ты действительно думала, что я отдам тебя Анорму?

Я молча прижалась к нему. Герберт и Вика сделали это из-за меня. Этот ужас теперь на моей совести. Если бы я смогла изобразить симпатию к Анорму и уехать с ним в то страшное утро, многие люди остались бы живы.

— Успокоилась? Вот и хорошо, — Герберт погладил меня по голове. — Посидишь с нами или пойдёшь досыпать?

— С вами. Викуся, Герберт, я так хотела к вам прийти.

— Почему же не пришла? — мягко спросил он.

— Я думала, что вы не хотите меня видеть, что ждёте Анорма, чтобы от меня избавиться.

— Синичка, что за чушь? — перебила Вика. — Как ты вообще до этого додумалась?

— Нам показалось, что ты не хочешь с нами сидеть, — спокойно сказал Герберт. — И потом, я редко расслабляюсь так, как вчера вечером. Лили знает, что язык у меня в таких случаях развязывается, а мозги иногда могут отключаться. Насчёт господина и повелителя я, конечно, шутил, но трезвый бы этого не сказал. Лили хорошо представляет, что ещё я мог бы наговорить по пьяни, потому и отправила тебя от меня подальше.

Я со вздохом отстранилась от Герберта.

— Куда? — он снова притянул меня к себе. — Тебя беспокоит, что рядом Вика? Так она не против.

— Не против, — подтвердила Викуся.

— Викуля, пойдёшь с Лили проводить Анорма?

— Конечно.

— Ему вот-вот нужно выходить, через полчаса Король должен быть у Каитона. Анорм собирался похвастаться приобретением, — Герберт кивнул на меня, — а придётся рассказывать о возвращённой жизни. Они с Лили вот-вот придут сюда.

— Ты так уверен? — с сомнением спросила Вика. — А если он захочет задержаться?

— Лили вряд ли позволит, чтобы Анорм тут задерживался. При желании она сама отправляется на виллу к пальмам и попугаям и торчит там по нескольку суток, но у нас Короля ещё ни разу надолго не оставляла. Ну, что я говорил?

Скрипнула дверь. Безукоризненно одетый и причёсанный Анорм зашёл на кухню попрощаться, Лиля с сияющими глазами выглянула из-за его плеча.

— Викуся, прогуляешься с нами? — спросила она. — Герб, мы проводим гостя и, наверное, пойдём в кино на утренний сеанс. Будет какой-то новый триллер, актёры хорошие, длинный, правда, часа на два-два с половиной.

— Конечно, пойдём, — с энтузиазмом подтвердила Вика.

— Тебе определённо повезло с ними, Герберт, — ухмыльнулся Анорм.

Закрыв за ними дверь, рыцарь обнял меня.

— Не будешь сегодня кричать и вырываться? — шепнул он.

— Нет. Герберт, а что мне делать, чтобы тебе было хорошо? — я почувствовала, что краснею.

— Постепенно научу, — улыбнулся Герберт. — Скоро между нами не останется никаких барьеров. Если сможешь расслабиться, сегодня кое-что попробуем. Главное, не закрывай глаза. Я прекрасно понимаю, что ты представляешь вместо меня Вильгельма, но я не собираюсь его заменять. Поэтому смотри на меня, сегодня ты будешь со мной, а не с ним, — голос рыцаря ненадолго стал жёстким. — В прошлый раз я позволил тебе помечтать, но больше такого не повторится. Я не буду дублёром твоего бывшего мужа.

Я испуганно посмотрела на него.

— Ты знаешь?

— Нетрудно было догадаться. Сейчас ты наконец посмотришь на меня. Как ты там неделю назад говорила? Во всей красе? — он со смешком распахнул дверь в спальню.

Я открыла глаза в полутьме. В комнату из-за занавесок проникал тусклый свет уличного фонаря. На стенах поселились длинные тени, кажется, некоторые из них шевелились. Неудивительно, в такой квартире можно увидеть всё, что угодно. Как странно! Ещё пару месяцев назад я бы испугалась, увидев непонятную движущуюся тень, а сейчас смотрю на них равнодушно. Наверное, это потому, что всё самое страшное в моей жизни уже произошло.

Я потянулась и села на кровати. Из-за стены доносились весёлые голоса. Похоже, я заснула в объятиях Герберта и проспала весь день.

Как же трудно было выполнить условие рыцаря Грарга — не закрывать глаз, не представлять Вильгельма. Первые несколько минут я чувствовала, что изменяю мужу не только телом, но и душой, потом голова закружилась, и я обо всём забыла. А когда всё закончилось, Герберт со смешком сказал:

— Так гораздо лучше. В следующий раз покажу тебе, что такое настоящий кайф в постели. И грустить сейчас ты не станешь, я тебе не позволю. Можешь поверить, твой бывший этого совсем не стоит. Я буду рядом, пока ты не заснёшь.

Герберт действительно лежал рядом, поглаживал меня, что-то шептал, и я заснула крепким сном без ставших привычными кошмаров. Сегодня впервые за неделю Вильгельм не появился в моём сне. Если бы была возможность хотя бы посмотреть на любимого…

У Лили оставались наши свадебные фотки, но она, конечно, не даст мне фотографию моего мужа. Знать бы, где они, можно было бы стащить хоть одну, всё равно судье Грарга не нужны портреты врагов. Лиля и не заметила бы пропажу одной-единственной фотографии.

Я медленно поднялась. В голове вертелся вопрос: где могут быть фотки с нашей свадьбы? Надеюсь, Лиля не выбросила их после совета.

Я внимательно огляделась. Мои вещи оказались аккуратно развешены и разложены в шкафу. Лиля или Вика успели разобрать их, пока я спала, а я в благодарность собираюсь устроить здесь обыск. Мерзко, конечно, но мне так нужны эти фотки.

Где же конверт с фотографиями? В сумку к Лиле я не полезу, да и вряд ли судья Грарга стала бы носить с собой фото Вильгельма. На столе — аккуратные стопочки бумаг. Может, там найдётся и конверт, который Лиля показывала совету?

Я смотрела на бумаги, не решаясь дотронуться до них, когда в комнату впорхнула благоухающая дорогими духами рыжеволосая красотка в кофточке с глубоким вырезом и мини-юбке.

— Выспалась? — бодро спросила она.

— Да, — я подняла на судью виноватый взгляд.

— Ты что-то хотела найти или из чистого любопытства разглядываешь мои бумаги?

Я глубоко вздохнула и опустила голову.

— Ну, что молчишь? — раздражённо спросила Лиля. — Это искала?

Она отдёрнула занавеску. С краю на подоконнике лежал знакомый конверт. Я кивнула, боясь посмотреть на Лилю. Сейчас начнётся бурный скандал, и я его заслужила. После того как Герберт отправил отсюда Анорма, я в тот же вечер собралась устроить обыск в комнате судьи Лилианы.

— Почему не попросила? — голос Лили сделался мягче.

— Ты бы не дала, и вы с Гербертом разозлились бы, — через силу ответила я, понимая, как глупо это звучит.

— Почему не дала бы? Я всю неделю ожидала чего-то подобного. Бери, смотри, трави себе душу, — пожала она плечами. — Хоть под подушку засунь, хоть сожги — дело твоё. Дарю.

Лиля сунула конверт мне в руки.

— Спасибо.

Я крепко сжала в руке неожиданный подарок. Неужели Лиля отдаёт мне все фотографии?

— Пожалуйста. Слушай, тебе с кольцом удобно ходить? Может, пора уже снять его и положить куда-нибудь, чтобы не мешало?

— Нет, — я машинально прикрыла палец с обручальным кольцом другой рукой.

— Ну нет — так нет. Налюбуешься — приходи к нам.

Лиля скрылась за дверью. Моя рука с конвертом задрожала, фотографии посыпались на кровать. Я жадно перебирала их.

Мой день рождения. Две танцующие пары — мы с Вильгельмом и Иоганн с Викой.

Наш танец с Гербертом в «Ностальгии». Он ещё шутил тогда, что никогда не держал в объятиях жену рыцаря Грааля. Да уж, дошутились! Теперь у Герберта есть для этого все возможности.

Поцелуй с Вильгельмом за столиком. Я и не знала, что кто-то успел нас заснять. Конечно, этот момент подловила Вика.

А вот мы с Иоганном в обнимку у церкви после венчания.

Вильгельм со мной и Викусей. Герберт с нами обеими.

Иоганн и Лиля в «Ностальгии». Лиля оживлённо жестикулирует, Иоганн слушает её с задумчивым видом.

Самба втроём.

Наш с Вильгельмом вальс…

Я отложила фотографии с Иоганном и Вильгельмом, те, которые хотелось видеть снова и снова. Крупный план — мы с Вильгельмом выходим за церковные ворота. Оба счастливые, влюблённые, и кажется, что наше счастье вечно. Даже не верится, что это было всего полторы недели назад. Такое впечатление, что между тем днем и сегодняшним пролегло несколько месяцев или даже лет.

Я поцеловала холодное, пролежавшее неделю на окне изображение. Погладила Вильгельма по щеке, дотронулась мизинцем до его губ. Неважно, что рука чувствовала лишь бумагу, муж в эти мгновения был со мной и не мог никуда уйти. Родные глаза смотрели ласково, губы улыбались. Я как будто слышала его голос: «Синичка, любимая».

— Синичка? — другой голос разрушил прекрасный мираж.

Герберт вошёл в комнату. Его взгляд скользнул от меня к разложенным на кровати фотографиям.

— Я сейчас уберу их, Герберт, — поспешно сказала я.

Дрожащими руками схватила пустой конверт. Только бы не забрал, только бы рыцарь Грарга не разорвал фотки!

— Успокойся, не отниму, — Герберт сел рядом. — Мне показалось, что ты перестала меня бояться. Думаешь, я могу отобрать у тебя снимки? В принципе, конечно, могу, но ты же от этого не забудешь Вильгельма, — он грустно усмехнулся и посмотрел на фотографию Вики и Иоганна. — Да и его тоже. Смотри, если тебе так легче. Я зашёл позвать тебя ужинать.

Есть совершенно не хотелось. Я в очередной раз вспомнила о своих опасениях. Говорить об этом с Гербертом я не буду. С Викусей тоже пока не стоит, она ничем не поможет, только начнёт дёргаться вместе со мной. Пусть живёт спокойно. А вот с Лилей через несколько дней пообщаться придётся. С ней будет проще всего обсудить эту тему.

Я решилась в пятницу днём. Судья только вернулась из института и с аппетитом жевала мою запеканку с рыбой. Короткое закрытое сверху чёрное Лилино платье в обтяжку оживлял кулон в виде черепа с разноцветными камушками. Вьющиеся рыжие волосы судьи были собраны в длинный хвост. Интересно, как Лиля умудряется учиться в медицинском и при этом ходить с длинными, ярко накрашенными ногтями? Ладно, это неважно, моя тема гораздо серьёзнее.

— Лиля, разговор есть.

— Что ты надумала? — скептически поинтересовалась она.

От звука холодного, чуть насмешливого голоса мне стало немного легче.

— Похоже, я всё-таки беременна, — я нервно облизнула пересохшие губы.

— Сильно сомневаюсь, но лучше проверить. Возьми у меня в сумке кошелёк и спустись в аптеку. Купишь на всякий случай два разных теста на беременность. Кстати, Герб грызёт гранит науки, а где Викуся?

— В колледже. Не знаешь, зачем она туда пошла? — поколебавшись, спросила я.

Можно было задать этот вопрос самой Вике, но я не решилась. Слишком страшно было бы услышать от подруги, что она собралась служить там Граргу.

— Видимо, за тем, чтобы сказать, что ты ещё какое-то время не появишься, — ответила Лиля. — Пока не успокоишься, на занятиях тебе делать нечего. Я так понимаю, тебе, в отличие от Вики, нравится там учиться? Как будешь готова — вернёшься за парту.

Нравится! Конечно, нравится! Там никто не помешает мне думать о Вильгельме. Студента Вадима Чернова в колледже, конечно, нет и уже не будет, но зато у меня остались воспоминания. Там они станут живее и ярче.

— Когда я смогу туда вернуться?

— Посмотрим. Для начала сделай тест, это сейчас важнее. Хотя я уверена, что беременности нет.

Лиля ободряюще улыбнулась и отправила в рот последний кусок запеканки.

Забавно было снова зайти в наш колледж. Как же я раньше его ненавидела! А теперь брожу по унылым коридорам, заглядываю в кабинеты, подхожу к педагогам и чувствую себя прекрасно. Наверное, потому что никто не принуждал меня сюда идти.

В первую очередь я заглянула в учебную часть и пропела там жалобную песню об образцовой студентке Тане Синице, которая по семейным обстоятельствам никак не может сейчас посещать занятия, но обязательно скоро появится. Затем я подошла к её педагогам по основным предметам. Никто не уточнял, какие именно обстоятельства мешают добросовестной Синичке появиться в колледже, зато все передали ей задания. Это хорошо: Танюше будет, чем заняться, чтобы немного отвлечься от свалившихся на неё проблем.

Второй парой стояла мировая культура, туда можно было и сходить. Я просидела у Ларисы Сергеевны полтора часа, слушая о живописи эпохи Возрождения, а после урока в очередной раз повторила рассказ о семейных обстоятельствах Синички. Лариса Сергеевна с задумчивым видом вертела в руке карандаш.

— Вика, а с чем связаны эти обстоятельства? — спросила она.

Новое дело! Ей-то какая разница?

— Таня просила не рассказывать подробностей.

— Она в городе?

— Да.

Я выжидающе смотрела на Ларису Сергеевну. С чего бы эти вопросы?

Она оставила карандаш в покое и теперь машинально накручивала на палец выбившуюся из высокой причёски прядь тёмных волос.

— Может, ей нужна какая-то помощь?

— Нет, спасибо.

— Ты давно её видела?

— Недавно.

Да уж, действительно недавно, всего несколько часов назад. Синичка была бледная, опять чем-то расстроенная. Она никак не может прийти в себя после смерти Иоганна и ухода Вильгельма. Прошло слишком мало времени. В таком состоянии Танюше нельзя показываться в колледже.

Как бы мне поскорее отсюда смыться? Перемена целых пятнадцать минут, и, похоже, Лариса Сергеевна никуда не спешит.

— Вика, семейные обстоятельства Тани как-то связаны с твоими?

Преподавательница уже не смотрела мне в лицо. Она с отвращением уставилась на кольцо Грарга на моём безымянном пальце.

— В каком смысле?

Я попыталась изобразить непонимание, но, кажется, безуспешно.

— В прямом, — неожиданно резко ответила Лариса Сергеевна. — Вы общались втроём — ты, Таня Синица и Вадим Чернов. Потом все трое исчезли, и пока что здесь появилась только ты.

— Н-не понимаю, — упёрлась я, лихорадочно соображая, что она может знать.

По идее, ничего. Но у меня сложилось впечатление, что слово «Грарг» знакомо Ларисе Сергеевне не хуже, чем мировая культура. Слишком уж она нервничала и слишком внимательно смотрела на моё кольцо.

— Ты не объясняешь своё отсутствие, говоришь только о Тане. Но я и тебя не видела в колледже эти две недели.

— Я принесу справку от врача, — пообещала я.

Думаю, будет совсем несложно решить этот вопрос. Потребуется всего одно вселение.

— Вика, мы сейчас одни, нас никто не слышит. Скажи правду, вы с Таней точно виделись в последнее время?

— Да, я помогала ей решить проблемы.

— Вот как? Даже не представляю, каким образом, — покачала головой Лариса Сергеевна. — Необычное кольцо, Вика, раньше ты его не носила. Если не ошибаюсь, это кольцо-хамелеон? Камень в нём меняет цвет?

Да, она точно знает о Грарге. Но откуда⁈

— Где же ты взяла такое сокровище? — в голосе педагога прозвучала горечь.

— Это подарок, — не задумываясь, выпалила я.

— Весьма оригинальный, — её бровь чуть приподнялась. — Вика, вы с Синицей были подругами. Скажи мне, что с Таней? Возможно, я смогу ей помочь.

— Мы и теперь подруги, — я наконец-то сообразила, какой текст можно озвучить настойчивой преподавательнице. — Вы ничем не поможете Тане. У неё нервный срыв, слишком много всего случилось: с родителями переругалась, близкий человек погиб, парень бросил. Она придёт немного в себя и скоро появится в колледже. Только не задавайте Тане вопросов, пожалуйста, ей и так очень плохо. Если надо, она покажет справку от врача.

— Справки мне не нужны. Не сомневаюсь, что ты при желании достанешь и для себя, и для неё любую официальную бумагу, — поморщилась преподаватель. — Только, боюсь, ты не вполне понимаешь серьёзность проблемы, Вика.

— Лариса Сергеевна, можно? — в дверь просунулась жизнерадостная физиономия скрипача из параллельной группы. — Я вещи оставлю?

Я вскочила. Вот и возможность поскорее уйти.

— До свидания, Лариса Сергеевна, — я подлетела к двери и выскочила в коридор.

Вслед раздался её окрик, но я сделала вид, что не услышала.

Что это было? Лариса Сергеевна явно многое знает и не скрывает этого. Она намекала и на моё кольцо, и на мою дружбу с Синичкой, и на общение с Черновым. Не представляю, что было бы с Танюшей, если бы Лариса Сергеевна так к ней прицепилась. Не знаю даже, что делать. Сказать Герберту и Лиле? Но они могут убить чересчур любопытную и осведомлённую учительницу, если сочтут её врагом, а Лариса Сергеевна точно не на нашей стороне. Не стоит подвергать её опасности, придётся думать самой.

Ещё одну пару я провела, общаясь в коридоре со всеми встречными знакомыми и набирая в библиотеке учебники для Синички.

Лиля всё-таки гений. Я боялась показываться на глаза Алёхиной, но Алка вообще не помнит о рыцарях. Она как ни в чём не бывало интересовалась, где Синичка. Многие спрашивают о Танюше, я даже не думала, что она так популярна в колледже.

Если Синичка сюда вернётся, сложности у неё могут возникнуть только с Ларисой Сергеевной. Вселиться, что ли, как-нибудь в педагога и выяснить, что и откуда она знает? Странная она какая-то.

Я уже выходила из колледжа, когда кто-то схватил меня сзади за руку. Я обернулась. Рядом стояла Лариса Сергеевна в длинном тёмном плаще. Как неудачно получилось! Видимо, сегодня она работает только в первую половину дня и тоже собралась домой.

— Вика, подожди, — настойчиво произнесла Лариса Сергеевна. — Нам нужно договорить.

Краем глаза я увидела машину Герберта, припаркованную всего в нескольких метрах от крыльца колледжа.

— Извините, у меня нет времени, — резко ответила я и с лёгкостью вырвала руку. — Я спешу.

Пусть она обидится, зато останется жива и здорова.

— Это ненадолго. Мне надо связаться с Таней Синицей. Дай мне хоть какие-то её координаты.

— Хорошо. Её домашний телефон…

— По её домашнему телефону я звонила, она там не живёт. Квартира сдана, жильцы Таню ни разу не видели. Мобильный постоянно отключён, больше никаких телефонов в её личном деле нет, — сухо сказала Лариса Сергеевна. — Где может быть Синица? Ты знаешь это, Вика. Неужели ты не понимаешь, что Таня в серьёзной опасности? Ей надо как можно скорее исчезнуть, а ты собираешь для неё домашние задания.

На несколько секунд я остолбенела. Да, она точно знает правду и о Вильгельме, и об ордене Грарга. Но откуда? Хорошо хоть Герберт этого не слышит. Надо срочно прекращать разговор.

— С Таней всё в порядке, — пробормотала я. — Не волнуйтесь, ей ничего не грозит. Извините, я спешу. Меня уже ждут.

— Вы с ней оказались по разные стороны баррикад, — тихо, отчётливо произнесла она. — Ты на своей стороне пока что — никто, ты не сможешь за неё заступиться. Что случилось с Таней, когда пропал Вадим Чернов? Где и почему она прячется? Пойми, я могу ей помочь, пока не поздно это сделать.

Герберту надоело ждать, и он вышел из машины.

— Лариса Сергеевна, день добрый, — жизнерадостно произнёс муж. — Милая, ты едешь?

— Вика, — сказала Лариса Сергеевна, не обращая на него внимания. — Подумай хорошо, мы договорим завтра.

— Зачем ты ищешь Татьяну? — очень тихо спросил Герберт.

Я настороженно покосилась на мужа. Они общаются на ты? Давно знакомы?

— С каких пор я должна перед тобой отчитываться? — резко ответила она. — Не думала, что ты подслушиваешь разговоры своей жены.

— Разговор я услышал случайно, в следующий раз просто говори тише. Я, как победитель, хочу знать, что тебе нужно от Синицы. Впрочем, догадываюсь: ты собралась спасать девочку, даже не вникнув, как следует, в ситуацию, — в голосе Герберта прозвучали иронические нотки.

— Победитель? — Лариса Сергеевна недоумённо нахмурилась. — Вика, что с Таней?

— Оставь мою жену в покое, я и сам расскажу тебе, что с Таней, — сказал Герберт. — Любимая, может, посидишь в машине?

— Нет, — твёрдо ответила я. — Останусь здесь.

— Викуля, я сейчас совершенно безопасен, — понимающе улыбнулся любимый. — Впрочем, место для разговора очень неудачное, — он покосился на стоящих неподалёку студентов. — Лара, если хочешь обо всём узнать, поехали с нами. Высажу тебя у твоего дома, нам всё равно по пути. Не моргай, это сейчас мой город, и я, разумеется, знаю, где ты живёшь.

— Хорошо, — поколебавшись, ответила Лариса Сергеевна.

Когда машина тронулась с места, Герберт спросил:

— Ты в курсе, что такое право победителя?

Оглянувшись, я увидела, как мгновенно побелело её лицо.

— Да.

— Татьяну судил наш совет. Она попала сразу под несколько законов — о праве, об оскорблении рыцаря Грарга, ну и, разумеется, о связи с врагом нашего ордена.

— Когда она умерла?

— Не говори ерунды, — Герберт поморщился. — Она жива, здорова и скоро вернётся в колледж. Если захочет, конечно.

— Право не исполнялось? — в голосе Ларисы Сергеевны прозвучало тревожное недоумение.

— Исполнялось, разумеется. Этот закон нерушим.

— Я ничего не понимаю. Где девочка?

— Татьяна живёт у нас. Хочешь с ней встретиться? Поехали. Только я не ручаюсь за реакцию судьи Лилианы, если она тебя увидит. Лили очень разборчива в отношении гостей.

— Но почему Таня у тебя?

— Потому что я — победитель.

Герберт остановил машину недалеко от автобусной остановки. Он обернулся к Ларисе Сергеевне и, не стесняясь в выражениях, начал рассказывать о тех страшных сутках.

— И теперь, по милости Вильгельма, мы живём вчетвером, в течение суток я получил сразу двух жён. Кстати, мой гарем неплохо ладит между собой, — он ухмыльнулся. — Когда Таня окончательно успокоится и перестанет истерить, в квартире будет просто идиллия.

— Этого не может быть, — убеждённо сказала Лариса Сергеевна. — Рыцарь не мог её у вас оставить.

— Он её бросил, — со злостью подтвердила я.

— Он, знаешь ли, обиделся, что я не стал зверски насиловать его жену и не отдал её всем желающим, — ехидно объяснил мой любимый. — И решил, что у нас ей самое место.

— Вика, как ты можешь с этим мириться? — Лариса Сергеевна повернулась ко мне. — Вы же подруги!

— Потому и мирюсь.

— В общем, Лара, уйми свою активность, — мирно сказал Герберт. — С Татьяной всё в порядке. Когда она придёт в себя — появится в колледже. И я попрошу не задавать ей лишних вопросов и вообще не лезть к девочке с разговорами. Помочь Синице ты не можешь, так что хотя бы не делай ей хуже.

— Я поговорю с рыцарем Вильгельмом…

— Это — сколько угодно, — развёл руками Герберт. — Только он вряд ли захочет тебя слушать.

— А как к этой дикой ситуации относится судья Лилиана? — нахмурилась Лариса Сергеевна.

— Спокойно. Они прекрасно уживаются в одной комнате и общаются вполне по-дружески. Я ответил на все вопросы?

— Да, — она вздрогнула. — Бедная девочка.

Лариса Сергеевна вышла из машины и неуверенной походкой побрела по тротуару.

— Ей плохо!

Я хотела выскочить, но Герберт меня удержал.

— Насколько я понял, Викуля, сейчас Лариса будет искать дорогу к Граалю. Ты ей только помешаешь.

— Герберт, откуда здесь, посреди Марска, возьмётся дорога к Граалю?

— Если человек с чистым сердцем хочет попасть туда и заслуживает этого, светящаяся дорога по одной неизвестной обычным людям молитве возникает прямо перед ним. Бывали случаи, когда дорога открывалась и без молитвы: так Грааль призывал на служение тех, кто был к этому готов. Единственное условие — рядом не должно оказаться никого из посторонних. Светящийся путь не откроется на глазах обычных людей. Никто не знает, где находится Грааль и где живут светлые рыцари. Похоже, что где-то между небом и землёй. Как только человек оказывается на светящейся дороге — и он, и дорога исчезают.

Лариса Сергеевна, придерживаясь за стену дома, свернула в ближайший двор.

— Ей очень плохо. А если она умрёт?

— У Грааля не умирают, скоро ей станет гораздо лучше, — сказал муж.

— Откуда она столько знает? — я вцепилась в Герберта обеими руками.

— Она — дочь рыцаря, пожелавшего покоя. С рождения живёт в миру, но ей открывается дорога к Граалю. Лариса знакома с многими рыцарями и их семьями. Она — типичная старая дева, на мой взгляд, довольно бестолковая и при этом не в меру энергичная. Ничего у Ларисы, конечно, не выйдет, но раз хочет попытаться — пусть прогуляется. Может, посидим где-нибудь? Заедем в ту же «Избушку», заодно прихватим оттуда пиццу и какой-нибудь тортик для Лили и Синички.

Домой мы вернулись к вечеру. Из кухни слышались пьяные голоса.

— Лили, веришь, впервые за эти дни чувствую себя счастливой, — невнятно сказала Синичка.

— С чего это они так наклюкались? — пробормотал Герберт.

Лиля и Танюшка сидели в обнимку за столом и уничтожали запас мартини. Герберт поставил на стол коробки с пиццей и тортом.

— А вот и закусочка! — радостно прокомментировала Лиля.

— Ну и что это такое? — с усмешкой спросил любимый. — Лили, зачем ты её так напоила? Да и сама хороша, судья! Жаль, никто не видит!

— Герб, не ругайся, у меня сегодня праздник, — вмешалась окосевшая Синичка.

— Какой? Может, мы тоже присоединимся? Что вы отмечаете?

— Мою небеременность!

— Да уж, великий праздник, — иронически хмыкнул Герберт.

Он отобрал бокал у Синички и осушил в два глотка.

— Тебе уже хватит, — сказал Герберт. — Сейчас будете закусывать, только кофе сварим.

Я торопливо наполнила турку водой и поставила на плиту.

— Герб, если бы ты знал, как я рада, — Синичка обняла его. — Извини, тебе, наверное, неприятно, но ты ведь можешь и отложить право победителя, пока я не протрезвею.

— Ни за что! — Герберт рассмеялся. — Ты сейчас такая забавная. Закусите с Лилей, и пойдём в комнату.

— Как скажешь, господин и повелитель, — улыбнулась она в ответ.

— Синичка, тебе из колледжа приветы, все тебя ждут, — весело сообщила я, присаживаясь с другой стороны от Герберта. — Я принесла кучу заданий.

Совсем ни к чему подруге знать о нашем разговоре с Ларисой Сергеевной. Думаю, она не станет лезть к Танюше с расспросами. Представляю, как разозлится Вильгельм, когда Лариса Сергеевна явится к нему после нас с Гербертом со своим рассказом.

— Викуся, ты самая лучшая подруга в мире, я тебя люблю, — заплетающимся языком проговорила Синичка и потянулась через Герберта, чтобы меня обнять.

— Ты сейчас в таком состоянии, когда любят всех, — хмыкнула Лиля.

— По-моему, закусывать тебе уже поздно, — Герберт улыбнулся. — Пойдём со мной. Лили, мы будем в твоей комнате.

Он встал, легко поднял Таню на руки и унёс из кухни. Синичка при этом обнимала Герберта, положив голову ему на плечо.

— Знала бы, что так подействует, напоила бы ещё неделю назад, — тихо рассмеялась Лиля.

Мы пили кофе сначала с пиццей, потом с фруктовым тортом, и я рассказывала о встрече с Ларисой Сергеевной. Лиля внимательно слушала, трезвея на глазах.

— Любопытно, что ей ответит рыцарь? — протянула судья. — Не поверит, за это я ручаюсь.

— Синичка уже вроде немного успокоилась.

— Каждую ночь зовёт его во сне и плачет, — сказала Лиля. — Ладно, время всё вылечит.

Герберт вернулся в отличном настроении, сгрёб меня в охапку и усадил к себе на колени.

— Пьянчужка спит, — посмеиваясь, сказал он. — Думал, что она быстро отключится, но её потянуло общаться. Несла какую-то чушь: обещала не раздражать нас, говорила, что на этом свете у неё остались только мы трое. Лили, какого чёрта ты так напоила девчонку?

— Каждому иногда необходимо расслабиться, — улыбнулась Лиля. — Синичка постоянно была в напряжении. Она панически боялась, что может быть ребёнок, не знала, что делать.

— Это как раз понятно, — кивнул Герберт. — Решать пришлось бы ей. С такой чувствительной душой это было бы очень трудное решение. Что бы ни выбрала Синичка, потом бы всё равно пожалела. А эксперимент мог быть любопытным.

— Ты о чём? — насторожилась я.

— Викуля, если бы она родила, ребёнка сразу посвятили бы Граргу, — объяснил любимый. — В истории ордена не было ничего подобного. Все приходили к повелителю в осознанном возрасте, имея право выбора. У всех остались после посвящения какие-то частицы души, позволяющие испытывать человеческие чувства — любовь, жалость, привязанность. Вот и интересно, каким стал бы рыцарь, который с младенчества не знал бы ничего, кроме Грарга.

— Как только какая-нибудь беременная подпадёт под закон о праве — узнаем, — пообещала Лиля. — Анорма давно терзает любопытство.

— Танюшка бы сошла с ума, — вырвалось у меня.

— А как ты думаешь, почему она так обрадовалась? — сказала Лиля. — Синичка знала, какой будет делать выбор, если её опасения подтвердятся. Викуся, хочешь, погадаю?

— Давай.

— А спать хочешь?

— Неа.

— Наши служения не прошли даром, — заметил Герберт. — У тебя уже достаточно заслуг, чтобы получать от Грарга силы и не нуждаться в отдыхе и сне, милая.

Лиля убрала посуду в раковину и достала из шкафчика знакомый старинный серебряный подсвечник и колоду карт.

— На что гадать будем?

— На рыцаря Вильгельма. Слабо? — усмехнулась я.

— Не знаю, — задумчиво протянула Лиля. — Вообще-то рыцарей Грааля карты не показывают, такие, как Вильгельм, слишком близки к Чаше. Но в нашем случае может получиться.

— Почти наверняка получится, — сказал Герберт. — То, что сделал враг, сильно приблизило его к нам.

— Но он просто не взял с собой Синичку, — не поняла я. — Чем он к нам приблизился?

— Этим и приблизился. Вильгельм отдал мне молодую жену, которая теперь изменяется не в лучшую сторону, — ответил Герберт. — Можно сказать, он подарил нам Синичку, чтобы мы без помех губили её душу, а это гораздо хуже, чем убить тело. Совершив такую ошибку, Вильгельм должен стать досягаемым для силы Грарга.

— Но почему тогда он победил в поединке? И почему Вильгельм до сих пор жив, если стал досягаемым?

— А вот здесь дело не в нём, а в Синичке, — проговорила Лиля.

— Я чувствовал, как она молилась за него во время обоих поединков, во второй раз молитва была гораздо сильнее, чем в первый, — объяснил муж. — Молитва невинной жертвы всегда сильнее. Вильгельма и сейчас хранит её любовь. Если бы Синичка отреклась от рыцаря, он не прожил бы и дня. Вильгельм, сам того не сознавая, спасается через её силы, боль и слёзы.

— Не понимаю, — призналась я.

— Позже поймёшь, сейчас поверь на слово. Постепенно я заставлю Таню забыть его. Если Синичка выкинет из головы Вильгельма — её муж потеряет силу.

— И снова получит силы от своей Чаши, — добавила я.

— Нет, — покачала головой Лиля. — Для этого рыцарь должен покаяться и исправить то, что сделал. Единственный путь для него — прийти за женой и умолять её о прощении, но Вильгельм этого делать не собирается. Всё, тихо, я начинаю.

Лиля проделывала с картами и подсвечником уже привычные для меня манипуляции. Я отчётливо услышала в её бормотании слова «открой душу Вильгельма». Наконец карты были разложены, и Лиля и Герберт уставились на пёстрые узоры расклада.

— Что и требовалось доказать, — удовлетворённо прокомментировал любимый. — Вот он, как на ладони.

— Что там? — я с досадой поглядела на карты.

Жаль, что я ничего не понимаю в Лилиных гаданиях, но постепенно она меня всему научит. Судья принялась двигать карты то ближе, то дальше друг от друга.

— Его молодого помощника ты видела, можно особо не рассказывать, — сказала она. — Отношения с этим парнем у Вильгельма напряжённые, а такого при их служении быть не должно. Между прочим, Викуся, твоему вселению в соседку Вильгельма аплодировали все, кто об этом узнал. После твоего мелкого хулиганства чашепоклонники были вынуждены сменить квартиру. Они не могут отвлекаться на глупые конфликты с соседями и регулярные визиты участкового. Вильгельм крепко держит Ранов, но ему приходится сложно. Наших там трое — двое молодых и судья Луис. Вот-вот переедет четвёртый — Артур, он хочет отдыхать и легально зарабатывать в городе Луиса. Врагов ждёт большой сюрприз. Кстати, Луис скоро собирается заехать к нам, познакомиться с тобой и посмотреть на Татьяну, любопытство, знаешь ли… — Лиля убрала руки от расклада и удовлетворённо кивнула. — На сердце у Вильгельма — Синичка. Он думает о ней постоянно, хочет забыть, но не может. Рыцарь или только что говорил, или вот-вот будет говорить с женщиной, которая расскажет ему, что произошло на совете. С Ларисой, конечно. Вильгельм не поверит ей. Вот Лариса уходит из его дома, — Лиля ткнула пальцем в один из элементов карточного узора. — А дальше карты путаются. Расклад неопределённый, всё будет зависеть от Вильгельма, Синички и… — она замолкла, задумчиво покусывая губу.

— От тебя, — закончил Герберт. — Лили, признавайся, ты думаешь, как бы отправить девочку к Вильгельму?

— Нет. Если явится сам — особо препятствовать не буду, но после той безобразной сцены с отречением убеждать врага забрать Синичку… — она коротко рассмеялась. — Нет, это не ко мне.

Из коридора послышались осторожные шаги. Лиля быстро задула свечи и смешала карты. Синичка заглянула на кухню с виноватым выражением лица.

— Уже проснулась? — с улыбкой спросила Лиля. — Что-то быстро. Чего такая кислая?

— Извиняться пришла, — хрипло ответила Танюша. — Я не должна была себе такого позволять.

— Да ладно, — отмахнулся Герберт. — Ничего особенного ты себе не позволила.

Синичка села рядом со мной.

— Где твоё кольцо? — спросила судья. — Потеряла?

— Нет, сняла, — безразличным голосом ответила Танюша.

— Мешало?

— Не мешало.

— А почему сняла?

— У него не может быть такой жены, — голос Синички прозвучал глухо, отчуждённо.

— И чем же ты недостойна светлой рыцарской персоны? — не унималась Лиля.

— Ты сама знаешь, — опустила голову Танюша. — Наверное, он был прав, я ему изменяю.

Герберт хмыкнул, но промолчал.

— Ну-ну, — отозвалась Лиля. — По-моему, тебе пора заняться делом. Ты определённо засиделась дома. Может, выйдешь с понедельника на занятия?

Эти слова подействовали на Танюшу волшебным образом. Подруга обвела нас оживлённым взглядом и улыбнулась. Серые глаза загорелись от предвкушения чего-то приятного.

— Кстати, там как раз контрольная неделя начинается, — вспомнила я. — Пойдём вместе с понедельника, я тоже что-нибудь посдаю.

— Ты же хотела бросить колледж, — напомнила Синичка.

— Считай, что уже бросила. После контрольных меня точно отчислят, а пока похожу с тобой, попрощаюсь с музыкой.

Если даже я ощущала, что в колледже не хватает Вадима Чернова, то что почувствует Танюшка? Лучше похожу с ней на все общие занятия, в том числе — к Ларисе Сергеевне.

Выходные Таня просидела за Лилиным ноутбуком, готовясь к многочисленным контрольным. Воскресным вечером мы вчетвером отправились на открытие оперного театра, и Синичка немного оживилась, обсуждая с Лилей постановку «Травиаты».

Интерес Танюши к жизни возвращался, но на это могло понадобиться много времени.

С понедельника началась череда визитов друзей Герберта и Лили. Синичка каждый раз сидела рядом с Лилей, смотрела в пространство невидящим взглядом и как будто не слышала наших разговоров. А потом снова и снова перебирала в комнате Лили фотографии и сжимала в руке обручальное кольцо.

Викуся вернулась в колледж вместе со мной. Не знаю, зачем ей это было нужно. Подруга категорически не хотела здесь учиться, но теперь, когда ушла из дома, вышла замуж за тёмного рыцаря сэра Герберта и присоединилась к слугам демона Грарга, — явилась на ненавистные уроки как ни в чём не бывало.

Вика не отходила от меня на переменах. На общих парах мы, как обычно, сидели рядом. Она пресекала все вопросы о том, куда делся Вадим Чернов. Не знаю, как бы я их выдержала, если бы не Викуся. Не расскажешь же однокурсникам о вражде рыцарей тьмы и света, о том, как я обвенчалась с рыцарем Грааля Вильгельмом, которого здесь знали под именем Вадим, о том, как был убит его отец и чуть не погиб сам Вильгельм. И тем более, не расскажешь, как он оставил меня у своих врагов, обвинив в измене. Теперь я живу в одной квартире с Викой, её мужем, получившим на меня все права, и его бывшей женой, судьёй Грарга Лилианой.

Когда мы с Викусей пришли домой, у Герберта и Лили сидел очередной гость, длинноволосый темноглазый шатен Луис. Я заметила на его безымянном пальце кольцо с красным камнем. Наверное, все друзья этого дома — рыцари чёрных колец или судьи, другие здесь пока не появлялись. Луис нагло рассматривал меня пару минут. Я тоже с невольным интересом смотрела на причину развода Герберта и Лили. И что она нашла в хамоватом Луисе? Герб и симпатичнее, и обаятельнее.

За столом гость долго рассказывал о том, как обучает двух молодых рыцарей в городе Ранове.

— Раньше было просто, нам пытались противостоять зелёные юнцы, толковый из них только один, Эдик. Дурацкое имя, могли бы выбрать получше! Называли бы хоть Эдуардом, а так — слух режет. Когда его наставником оказался сам Вильгельм, держать город стало сложнее, — гость снова кинул на меня оценивающий взгляд. — Но и интереснее. Теперь мои подопечные учатся в условиях, близких к боевым. Правда, старик Вильгельм уже не тот, как будто подкошенный, но бой им даёт регулярно.

Наконец-то, хоть какая-то весть о Вильгельме! Значит, муж жив и служит в Ранове, но переживает так, что это видно даже врагам. Мне стало холодно. Словно почувствовав это, Герберт приобнял меня.

— Для твоего молодняка бои полезны, — небрежно бросила Лили.

— Кстати, Виктория, прими моё восхищение, — продолжал Луис. — Вселение у них в квартире прошло великолепно. Несколько дней врагам было почти не до нас — то соседка, то участковый, то наряд полиции — сплошные визитёры.

Я кинула вопросительный взгляд на Вику. Какое ещё вселение? Она что, видела Вильгельма?

— Потом, — одними губами шепнула подруга.

— Девушка ничего не знает? — заинтересовался Луис.

— Теперь уже знает, — с досадой ответила Лиля.

— Между прочим, характер у Вильгельма изрядно испортился, — продолжал Луис. — Муштрует помощника нещадно, чуть что не так — рявкает: «Молчать!». Думаю поднять ему настроение, сообщить, что я здесь побывал, — он ухмыльнулся. — Татьяна, привет передать?

Я попыталась представить нового Вильгельма — подкошенного и озлобленного. Каким издевательством должен прозвучать для него этот «привет»!

— Не надо.

— Ладно, тогда скажу, что привет ты ему передавать не захотела.

— Хватит куражиться! — остановила развеселившегося приятеля Лили. — Синичка, пошли в комнату, пусть они сами пообщаются. Викусь, ты с нами?

— Да, — вскочила Вика.

В комнате мы развалились втроём поперёк огромной кровати, и Викуся рассказала, где она видела Вильгельма.

— Он не стоит того, чтобы так переживать, — горячо закончила рассказ подруга. — Рыцарь уверен, что ты изменяла бы ему направо и налево. Он даже не дал мне ничего объяснить.

— Вика, он не мог позволить тебе находиться в сознании другого человека, — возразила я. — Вильгельм должен был прервать это вселение.

— А Эдик меня слушал и остановить не пытался, — возразила она.

— Закрыли тему, много чести — столько о нём говорить, — перебила Лили. — Завтра у нас по плану «Кармен» — выбирайте лучше, в чём пойдёте в театр.

Ночью мне приснился новый кошмар. Я видела бледное лицо Вильгельма. Усталые синие глаза были наполнены болью, муж смотрел на меня с упрёком.

— Прости, пожалуйста! Забери меня отсюда, я стану тебе, кем захочешь. Всё для тебя сделаю…

— Синичка, проснись, — кто-то мягко потряс меня за плечо.

Я открыла глаза. Лили сидела рядом, от судьи пахло сигаретами и коньяком.

— Я опять кричала?

— Нет, шептала. Досыпай, тебе через час вставать.

— Я уже выспалась, — поспешно ответила я. — Может, кофе глотнём?

Не хочу даже во сне видеть мужа таким несчастным. Лучше буду смотреть на фотографии, где мы вместе, и жизнь кажется прекрасной. Хотя зачем себя обманывать? Вильгельм несчастен больше, чем я. Ведь это я предала его, потому и оказалась здесь.

— Ну-ну, я думала, что человеку для сна положено хотя бы шесть-семь часов в сутки, но никак не три, — с сомнением протянула Лиля. — Вика с Гербертом в священной рыцарской спальне. Если не хочешь всё слышать — на кухне нам в течение ближайшего часа делать нечего. Хочешь, я тебе погадаю?

— Нет.

— Может, тогда покажешь свои реликвии? Я так и не рассмотрела толком фотографии, не до того было.

Я вынула из-под подушки драгоценный конверт. Судья включила свет, и мы голова к голове склонились над фотками.

Лили задумчиво перебирала снимки, пристально вглядываясь в них. Она долго держала в руке свою фотографию с Иоганном за столиком в «Ностальгии». За несколько дней до смерти мой свёкор улыбается будущей убийце.

— Жаль, — наконец произнесла Лиля.

— Почему он не пытался сопротивляться?

— Скорее всего, не хотел начинать бой, чтобы ты не стала ценным призом для победителя. А вот в его сыне неожиданно и совсем не к месту взыграла рыцарская спесь.

И хорошо, что так получилось. По крайней мере, Вильгельм жив. Лучше знать, что он далеко и не вернётся ко мне, чем оплакивать погибшего супруга.

— Что случилось в ночь посвящения Вики? — спросила я. — Иоганн не рассказывал, но мне показалось, что между вами тогда что-то произошло.

— Скорее, не произошло, — улыбнулась Лили. — Я была в сентиментальном настроении, Иоганн, как мужчина, мне нравился. Я предложила ему ночь любви, он отказался — только и всего.

Лили взяла с тумбочки пачку сигарет и зажигалку.

— Если бы согласился, то был бы сейчас жив. После такой ночи рыцарь должен идти к Граалю на покаяние. Иоганн не появился бы в парке тем утром.

Я перевела дыхание. Тема оказалась слишком болезненной. Иоганн обрёл покой, думаю, свёкру хорошо там, куда он попал. Но мне так тяжело вспоминать его, снова и снова осознавать потерю человека, который совсем ненадолго стал мне отцом.

— Лили, почему вы не сказали мне про Вильгельма и Ранов? — нерешительно спросила я.

— Не хотели, чтобы тебе стало хуже.

— Что-то ещё скрываете?

— Не без этого. Думаю, тебе не стоит знать подробности о том, как Герб с помощью Викуси зарабатывал жизнь.

Я невольно поёжилась, по коже прошёл мороз.

— Хотя одну вещь, о которой ты не знаешь, я, пожалуй, скажу, — продолжала Лилиана. — Тебя искала Лариса, она работает в вашем колледже. Поняла о ком речь?

Я кивнула.

— Герб рассказал ей, что произошло в ночь совета. Так что если она вдруг начнёт приставать к тебе с вопросами или поучениями — не удивляйся.

— Вы не спите? — в комнату заглянула Викуся. — Синичка, давай собираться, Герберт нас отвезёт.

Выходя из машины, я заметила знакомую полноватую фигуру в длинном свободном тёмном плаще и старомодной элегантной чёрной шляпе с полями. Лариса Сергеевна неторопливо шла по другой стороне улицы к колледжу. Женщина внимательно смотрела в нашу сторону.

Как бы спросить у неё про Вильгельма? Какой он сейчас? Как живёт?

На перемене после первой пары Викуся шаталась со мной по коридору, пока её не заметила педагог по специальности. Нина Петровна буквально вцепилась в Вику и за руку потащила в класс, словно опасаясь, что студентка Караваева сбежит, если её не удержать силой. Да здравствует Нина Петровна! Если она продержит у себя Викусю до прослушивания пианистов, у меня есть надежда провести без подруги следующую перемену.

На следующем уроке мои шансы поговорить с Ларисой Сергеевной возросли вдвое. В начале пары прозвучало:

— Как только будете готовы — сдаёте работу и выходите из класса.

На самостоятельную работу ушло минут сорок. Я положила торопливо исписанный нотный лист на учительский стол и выскочила за дверь. Теперь скорее, мимо класса Нины Петровны, где Вика мучает рояль, — на второй этаж.

Я тихо заглянула к Ларисе Сергеевне. Она как раз раздавала студентам-вокалистам листочки с контрольными заданиями. Пока что мне во всём везёт. Если мою ситуацию, конечно, можно назвать везением. Я открыла дверь пошире и попыталась придать лицу жизнерадостно-просительное выражение.

— Здравствуйте, Лариса Сергеевна! Извините, пожалуйста, я не смогу прийти на свой урок. Можно написать контрольную сейчас?

Лариса Сергеевна кивнула на свободное место напротив учительского стола и положила туда листочек.

Соседка — высокая яркая брюнетка с огромными серьгами-кольцами — придвинулась поближе. Я машинально положила лист так, чтобы ей было лучше видно, и уставилась на задания. Ничего сложного, обычный тест. Даже если ничего не знаешь, ответы легко вычислить. На второй странице задание усложняется, требуются уже конкретные знания. В принципе, эту контрольную я могла бы написать минут за десять, но придётся растянуть её на все тридцать.

Чувствуя взгляд Ларисы Сергеевны, я досчитала до пятидесяти и поставила галочку на варианте правильного ответа первого вопроса. Снова счёт до пятидесяти — снова галочка. Взгляд на часы соседки. Время еле тянется. Пять минут — семь галочек в тесте, десять минут — пятнадцать галочек. Лариса Сергеевна приподняла брови. Соседка недоумённо покосилась на меня. Надо было немного ускориться, со стороны это выглядело как чудовищная тупость. За следующие пять минут я закончила тест из тридцати пяти вопросов к радости соседки, которая тщательно сверяла наши с ней ответы.

Наконец, листок был перевёрнут, и я начала медленно вчитываться в следующие задания. Назвать имена античных скульпторов, драматургов, поэтов, их произведения…

Я с черепашьей скоростью шкрябала ручкой по листку. Мирон, Фидий, Поликлет… Эсхил, Софокл, Еврипид, Аристофан…

— Через три минуты сдаём.

Я быстро дописала ответы в пустых строчках и принялась неспешно проверять начальный тест.

— Таня, ты скоро отдашь работу? — спросила Лариса Сергеевна.

— Да-да, сейчас.

Вокалисты уже шумно собирали вещи. Какие беззаботные…

Почти все эти ребята старше меня, но сейчас казалось, что я намного взрослее них. Студенческие проблемы такие детские и наивные. Кто-то боится не сдать контрольную с первого раза или лишиться стипендии. Кто-то поссорился с родителями. Некоторые не знают, как начать встречаться с тем, кто нравится. Даже не верится, что я сама недавно была такой же! Как будто с тех пор прошли многие годы.

Я протянула Ларисе Сергеевне контрольную, затем отдёрнула:

— Ой, секунду, я забыла подписать.

Медленно вывела свою фамилию, имя…

— А отчество нужно?

— Не обязательно.

Дверь открылась.

— До свидания…

Вокалисты начали выходить. Болтовня и смех отдалялись. Я медленно открыла сумку, взяла ручку, открыла внутренний карман сумки, положила туда ручку.

— Таня, хватит, все уже вышли, — устало произнесла Лариса Сергеевна.

Я тут же запихнула в сумку тетрадь и снова села напротив педагога.

— Лариса Сергеевна, что с Вильгельмом? Вы его видели? — прошептала я, наклоняясь вперёд.

— Видела, — хмуро ответила она. — Таня, я не думала, что ты в курсе нашего разговора с твоими… — Лариса Сергеевна осеклась, словно подбирая слова, — граргскими друзьями. Я ничем не могу тебе помочь, увы.

— Я знаю. Просто скажите, как он, что с ним, — нетерпеливо повторила я. — Пожалуйста.

Время уходило. Вика могла сыграть на прослушивании и начать меня искать.

— Он рассказал свою версию событий. Я вам не судья и не могу решать, кто прав, кто виноват.

— Я виновата, — поспешно сказала я. — Что с ним?

— Продолжает служить, — немного помолчав, ответила Лариса Сергеевна. — Осунулся, может быть, немного озлобился, выглядит вполне здоровым физически.

— А душевно подкошен?

— Можно и так сказать. Давай оставим эту тему, рыцарь наверняка не хотел бы, чтобы я тебе о нём рассказывала. Таня, я звонила тебе всё это время. Почему твой телефон отключен? У тебя его забрали?

— Я его потеряла. Тогда, в парке, — ответила я.

— Твои родители отвечают на все вопросы как-то странно.

— Мы поссорились из-за свадьбы. Они были против.

— По городскому телефону говорят, что ты больше не живёшь по своему адресу.

— Мама сдала квартиру сразу после моего ухода к Вильгельму.

К чему эти вопросы? На них уходит столько драгоценного времени.

— Значит, ты осталась без поддержки, без жилья и без денег? — Лариса Сергеевна нахмурилась.

— Почему? Я живу у друзей, меня поддерживают Вика, Герберт и судья Лилиана, — отчеканила я. Она вздрогнула. — Герберт в состоянии обеспечить целый гарем. Даже не представляете, сколько они с Лилианой зарабатывают на вселениях. А как именно они это делают, лучше и не представлять, — с истерическим смешком добавила я. — Раз вы не хотите рассказать про Вадима Чернова, я пойду. Меня скоро может начать искать Вика.

Я быстро двинулась к двери.

— Таня, подожди!

Я захлопнула дверь и почти побежала по коридору. Вовремя выскочила: на лестнице я столкнулась с Викусей.

— Сыграла?

Моё дыхание сбивалось, голос дрожал. Только бы Вика не заметила ничего подозрительного.

— Ага, десять минут позора и государственная оценка три балла с минусом, — весело ответила подруга. — А ты где была?

— Освободилась раньше, решила написать контрольную по МХК, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал легко.

Лариса Сергеевна вышла на лестницу. Викуся поздоровалась, Лариса Сергеевна рассеянно кивнула в ответ и прошла мимо, кинув на меня расстроенный взгляд.

— Понятно, — протянула подруга. — Синичка, а ты не хочешь сегодня задержаться в колледже? Ну, позаниматься, к прослушиванию подготовиться?

Я перевела дыхание. Кажется, Вика ничего не заметила.

— Хочу. А почему именно сегодня?

— У нас с Гербертом и Лилей свои планы, — нехотя сказала она. — Есть вещи, которых тебе пока лучше не видеть. Мы заедем за тобой. Одета ты нормально, в театр так пойти вполне можно.

Я мрачно кивнула. На душе стало совсем тошно: наверняка «планы» — это служение Граргу.

Вечер прошёл в свободном классе за фортепиано, в ожидании гудка машины Герберта под окнами колледжа. Руки помнили программу, прослушивание сыграть я смогу. Вот со специальностью сложнее. Завтра хор поёт в филармонии «Реквием» Моцарта, и я совсем не уверена, что Герберт отпустит меня петь заупокойную мессу. Он может оставить меня дома, и тогда придётся придумывать для колледжа правдоподобное объяснение: не прийти на такой концерт — это не шутки.

Дверь приоткрылась. Я оборвала пьесу и резко обернулась. Ну почему я подскакиваю от любого неожиданного звука?

В класс заглянула Лариса Сергеевна.

— Таня, ты здесь одна?

— Да.

— Извини, я была под впечатлением от рассказа рыцаря Вильгельма, — она подошла ко мне и села рядом у фортепиано. — Но увидела тебя и засомневалась. Ты не похожа на тех, кто добровольно собирается примкнуть к ордену Грарга. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Я улыбнулась, хотя на самом деле глаза защипало от слёз. Оказывается, в окружении Вильгельма всё-таки есть человек, который готов мне поверить. Только поддержка мне не нужна.

Если бы Лариса Сергеевна встретилась мне в первые дни, я бы, наверное, умоляла её о помощи. Теперь — нет. Вильгельм оставил меня в доме чёрного кольценосца и судьи Грарга, оставил как наложницу для Герберта. Он бросил, Герб подобрал.

— Лариса Сергеевна, чем вы поможете? — ответила я. — Вы попытались, и я вам за это благодарна. Но изменить ничего нельзя. Я не могу уйти от Герберта. По законам Грарга я должна оставаться с победителем.

— Но я могла бы привести тебя к Граалю.

— Зачем? Вильгельм оставил меня здесь. Он не хочет, чтобы я находилась где-то, где бывает он, — я сглотнула комок в горле. — Да и кому я там нужна?

— Если бы ты поговорила с рыцарем, может, вы бы помирились, — сказала Лариса Сергеевна.

— Я с ним не ссорилась. Говорить со мной муж не хочет, иначе нашёл бы способ это сделать.

— Таня, я не хочу напоминать тебе о той ночи… — помявшись, начала она.

— Ничего, — я нервно усмехнулась. — Я и так вряд ли когда-нибудь её забуду.

— Скажи одно — тогда был совет?

— Был. И Анорм на совете тоже был. Всё, о чём рассказывает Вильгельм, — чистая правда. Я предложила Королю себя, когда Герберт проиграл Вильгельму бой.

Мне вспомнилось невозмутимое лицо Анорма, пустой жуткий взгляд тёмных глаз и бесстрастный голос. Король долго перечислял, какие блага я получу на уединённой вилле, и как именно буду за них расплачиваться. А что было дальше, вспомнить без дрожи не получалось. Брр, как только Лили угораздило с ним связаться? Для меня Анорм — герой кошмаров, а для неё — давний друг и постоянный любовник.

— Пожалуйста, расскажите мне про Вильгельма, пока есть возможность, — попросила я, ругая себя за потраченные на воспоминания о Короле драгоценные секунды.

— Твой муж сильно переживает, это сразу видно. Не знаю, как ему удаётся служить, когда мысли заняты совсем другим. Напарник уговаривал Вильгельма поехать за тобой. Он отказался, и Эдика не пустил.

Да, Викуся упоминала об Эдике. Как ни странно, парень резко осуждал решение Вильгельма оставить меня в Марске.

— А что он обо мне говорил? — спросила я.

Лариса Сергеевна отвела взгляд.

— Вильгельм считает, что ты его предала и вела себя не вполне подобающе.

Я хмыкнула.

— Наверное, вы сильно смягчили его выражения.

— Таня, сколько у тебя времени? Сколько тебя ещё не хватятся? — Лариса Сергеевна схватила меня за руку. — Я могу провести тебя через светящуюся дорогу к Вильгельму. Вы поговорите, объяснитесь, может быть, всё ещё можно исправить.

— Не надо, он не хочет меня видеть, — хмуро ответила я и кинула взгляд в окно. — А у вас из-за этого могут возникнуть проблемы. С моей граргской семьёй.

На улице пошёл снег. Неожиданно ранний первый снег падал густыми большими хлопьями, залепляя оконное стекло. Какой холодный ноябрь…

Внизу загудела машина. Я подошла к окну. У крыльца колледжа стоял серебристый автомобиль. Я увидела, как из него выходит Герберт в тёплой куртке и раскрывает большой чёрный зонт.

— Это за мной.

Лариса Сергеевна глубоко вздохнула.

Герб ждал у входа и под зонтом провёл меня к машине. На улице оказалось жутко холодно, я сразу окоченела в светлом осеннем плаще. Обнявшая меня рука Герберта была неожиданно горячей.

Я забралась на заднее сиденье рядом с Лили.

— Мёрзнешь? — она сняла длинный красный пуховик с капюшоном. — Давай меняться.

— Не надо, тогда ты будешь мёрзнуть, — отмахнулась я.

Лиля молча коснулась моей руки. Её ладонь оказалась такая же горячая, как у Герберта.

— Слуга Грарга не может замёрзнуть, — сказала Лили. — Одевайся, я специально взяла для тебя эту куртку.

Машина плавно тронулась с места. Викуся дремала на переднем сидении. Я подалась вперёд. Дремлет? Вика⁈ Она не спит уже третью неделю и никакой потребности в сне не испытывает.

— Сиди спокойно, — Лиля слегка сжала моё запястье. — Она просто летает вокруг машины, проверяет, может ли нас обогнать.

Герберт рассмеялся.

— Забавно выглядит, — с улыбкой согласилась Лиля. — Викуся, ты будешь порхать так всю дорогу?

— Иду, — Вика открыла глаза. — Я и не думала, что могу обогнать машину. Здорово!

Судя по её восторженному взгляду, действительно здорово. Разумеется, по меркам проклятого ордена, такой полёт — невинное баловство. Но как же страшно, что при служениях Граргу его приспешники могут развивать такую скорость.

— Налеталась? — Герб ласково взъерошил её волосы.

— Ага. Это было супер! Синичка, я завтра иду с тобой на концерт.

— Идёшь, — кивнул Герберт. — Нас с Лили там точно не будет, а ты, если хочешь, иди. Да, Танюш, у меня для тебя кое-что есть за хорошее поведение.

Он, не оборачиваясь, передал мне новенький айфон в кожаном футляре.

— Симкарта уже стоит, баланс пополнен. Наши номера вбиты.

— Спасибо, Герб, но это слишком дорого.

— Я не покупаю своим женщинам дешёвую дрянь, — спокойно ответил он. — Сегодня мы встречаемся у театра со старыми друзьями и, когда спектакль закончится, поедем в «Ностальгию». Я подумал, что ты вряд ли туда захочешь. Переночуешь одна в квартире?

— Да, — торопливо согласилась я.

Не могу представить ночь со слугами Грарга там, где мы отмечали наше с Вильгельмом венчание.

— Значит, я отвезу тебя домой и присоединюсь к ним попозже.

В зеркале я увидела, как весело блеснули его глаза. Ах да, сегодня вторник, день для права победителя. Кровь прилила к щекам, я отчётливо вспомнила, до какого скотского состояния напилась в пятницу и чем всё это закончилось.

— Синичка, не напрягайся, я понимаю отличие между пьяной девушкой и трезвой, — ухмыльнулся Герберт.

Лили тихо хмыкнула. Я взглянула на Вику. Кажется, она снова задремала.

Вскоре Герберт остановил машину около нового здания музыкального театра — бежевого строения в классическом стиле с колоннами и барельефами с изображениями античных муз.

Лили весело кому-то помахала. К нам подошли четверо парней — высокие, спортивного вида, лица молодые, взгляды у всех знакомые — пустые, жуткие.

Герб коротко поздоровался с друзьями и быстро повёл нас с Викусей ко входу, где уже собралась толпа.

— Герберт, ты куда? — окликнул один из них. — Познакомь нас!

— Потом, — отмахнулся он. — Здесь есть человек, который чувствует холод.

Я поймала себя на том, что прижимаюсь к Гербу, как будто ищу у него защиты. Он тоже заметил это и обнял меня крепче.

— Не бойся, никто тебя не обидит, — успокаивающе шепнул Герберт. — Ты живёшь с нами, они об этом знают.

В нарядном фойе царила праздничная суета. Сверкали огромные хрустальные люстры, звучала ликующая музыка. Герберт отправил нас с Викусей к большому зеркалу, где уже прихорашивались несколько женщин, а сам встал с вещами в очередь в гардероб. Я машинально причёсывалась, глядя в зеркало, как к Гербу подходят те четверо. Один из них шёл под руку с Лили. Судья грациозным движением скинула лёгкий плащ на руку спутника. Она эффектно выглядела в открытом вечернем платье до колена. Под ярким светом многочисленных ламп платье блестело и переливалось всеми оттенками зелёного. Распущенные вьющиеся рыжие волосы змейками спадали по плечам и спине, зелёные глаза весело блестели. Лили направилась к нам, и многие оборачивались ей вслед. Судья встала рядом, провела по губам помадой цвета пожарной машины, небрежно взбила волосы.

— Вы уже готовы, хватит тянуть время, — сказала Лили. — Пошли знакомиться.

Я машинально оглядела свой наряд — синий пиджак с вышитыми бисером узорами и длинную тёмную юбку с разрезом. На фоне красотки Лили мы с одетой в строгий тёмный брючный костюм Викусей смотримся почти Золушками. Ну, я-то вообще не люблю привлекать лишнее внимание, да мне это и не положено, а вот почему Вика выглядит так просто?

— Ты почему так одета? — шепнула я Викусе, когда мы шли через холл.

— Герберт настоял. Он пока не хочет, чтобы на меня лишний раз обращали внимание.

Мы подошли к парням.

— Вика… Таня… — с улыбкой представила Лили. — Олег, Роберт, Карел, Юрий.

— Очень приятно…

— Очень приятно…

Интересно, от меня ждут какой-нибудь реакции? И если ждут — то какой? Вежливые взгляды, кивки, которые можно принять за лёгкие поклоны… Интересно, как Герберту и Лилиане удалось убедить своих друзей так на меня реагировать? Так, будто я им ровня.

— Помнится, на премьере «Кармен» провалилась с треском, — начал светскую беседу Олег, на руку которого опиралась Лиля.

Я вспомнила рассказы Равиля об игре Листа. Кажется, ещё один меломан делится воспоминаниями более чем вековой давности.

— Да, рецензии были разгромными, — согласилась Лили.

Прозвучал второй звонок — начало сверхпопулярной застольной мелодии из «Травиаты».

— Встретимся в антракте, — Герберт потащил нас в зал.

— А Лили? — я оглянулась.

— Не потеряется, — улыбнулся он. — Синичка, не надо их бояться. Наши друзья пытаются вести себя, как обычные люди, и, по-моему, у них неплохо получается.

Спектакль был поставлен великолепно. Хорошие певцы, блестящий оркестр, красочные декорации, яркие костюмы, красивые танцы.

За два антракта я немного привыкла к друзьям Герберта и Лили. После спектакля мы все вместе стояли в очереди в гардероб.

— Сколько у вас машин? — спросил Герберт.

— Две.

— Тогда прихватите Лили и Вику. Я отвезу Татьяну домой и вернусь к вам.

— Зачем? — не понял Карел. — Поехали все вместе. Берусь развлечь девушку, — он сверкнул белозубой улыбкой и весело подмигнул мне. — Я слышал, она неплохо танцует.

— С девушкой есть некоторые проблемы: ей, помимо танцев, нужен сон, — серьёзно ответил Герберт. — Причём хотя бы часов по семь в сутки. Татьяна в «Ностальгию» не едет.

Я проснулась от того, что в комнате кто-то был. И это был не Герберт. Человек как раз прикрывал дверь, когда я подняла голову.

— Кто здесь? — я постаралась, чтобы голос не дрогнул.

Положение аховое: лежу в постели совершенно голая, правда, под пледом, но кого он остановит? В комнате кто-то посторонний, наверняка из Грарга. Видимо, Герберт по привычке оставил входную дверь открытой.

Щёлкнул выключатель, яркий свет упал на удивлённое лицо Луиса. Я села и натянула плед повыше, закрывая плечи.

— Татьяна? — брови Луиса слегка приподнялись. — Ты что, одна здесь? А где все?

— В «Ностальгии», — мой голос всё же дрогнул.

— Одевайся, я подожду на кухне.

Когда я пришла на кухню, он сидел за столом, прижав кольцо к губам. Электрический чайник закипал, а рядом с Луисом стояла большая гостевая чашка. Похоже, он чувствует себя здесь как дома.

— Не знаешь, когда Лили вернётся? — спросил судья.

— К утру, наверное.

— Да не смотри ты так, не обижу, — поморщился Луис. — Герберт во всеуслышанье сообщил, что на том, кто тебя хоть пальцем тронет, он будет учить Вику разным способам убийства с уничтожением тела. И он не шутил. Так что ты в полнейшей безопасности, никто не хочет стать наглядным пособием для способных начинающих. Мой телефон разрядился, — недовольно добавил Луис. — Можешь позвонить Лилиане? Вокруг неё слишком много народу, чтобы я мог использовать связь судейских колец.

Я вернулась в комнату за подарком Герберта. Совсем недавно я даже не мечтала о такой игрушке, а сейчас смотрела на айфон почти равнодушно.

— Лили, здесь Луис, он хочет с тобой поговорить.

На фоне звуков томного танго я услышала, как выругалась Лилиана.

— Скоро буду, — пообещала она.

— Иди досыпай, если есть желание. Я подожду её здесь, — сказал Луис, заваривая себя крепчайший растворимый кофе.

Я снова забралась в кровать. Сна не было ни в одном глазу, но и сидеть с Луисом, дожидаясь приезда Лили, совсем не хотелось. А с другой стороны, меня так и тянуло туда: ведь гость часто видит Вильгельма. Как же хочется расспросить о нём Луиса.

«А ты расспроси, — мелькнула в голове мысль, словно подсказанная каким-то внутренним голосом. — Пойди и расспроси».

Да уж, представляю, что услышу в ответ. Не стоит давать Луису лишний повод для насмешки. Он получил бы от разговора гораздо больше удовольствия, чем я.

Внезапно вспомнилась ночь, когда меня бросил муж. Совет, склонившийся надо мной Герберт, появление Вильгельма, рассвет с Анормом…

«А с победителем тебе было неплохо», — прокомментировал внутренний голос.

Теперь память обратилась к тому, что произошло у нас с мужем за три дня до совета. У меня возникло странное ощущение, будто противный голос подсматривает мои воспоминания. Неужели вселение? Похоже на то. Лили точно так же вторгалась в мои мысли, когда я угнала машину Герберта, и потом, когда мы ехали к морю. Хотя воспоминания она вроде не смотрела, просто подсказывала и показывала, что нужно делать.

— Обойдёшься, — мысленно произнесла я. — Это только моё.

Я усилием воли оборвала воспоминания и взяла со стола плейер. Лучше займусь делом. Я надела наушники и включила погромче «Реквием» Моцарта, тихонько подпевая партию сопрано.

В этот момент в комнату и влетела Лили. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Я торопливо выключила плейер.

— Луис, ты хорошо отделался, могло быть хуже, — холодно произнесла она. — Иди сюда.

— Луис на кухне, он тебя не слышит.

— Ты ничего странного не заметила? — Лили с любопытством взглянула на меня.

— До того, как я включила музыку, во мне звучал какой-то противный внутренний голос. Не знаю, как объяснить. Похоже на вселение. Мысли как будто шли откуда-то извне, они были не мои, понимаешь?

— Ещё как понимаю, — хмуро процедила она. — Сейчас будем разбираться с этим голосом.

Луис вошёл в комнату, пошатываясь, как будто он резко ослабел.

— Приветствую тебя, Лилиана.

— И тебе привет. Слышал, кто ты? Противный внутренний голос. Синичка, это действительно было вселение, и, по-моему, на тебя оно совсем не подействовало.

— У неё потрясающая сопротивляемость, — согласился Луис. — Даже воспоминания не все даёт посмотреть.

— Слишком чистая душа и плюс к этому сильная воля. Странно, что ты сразу не заметил, — ответила Лиля.

На несколько секунд она поднесла к губам кольцо с красным камнем. Когда Лили опустила руку, направленный на Луиса взгляд зелёных глаз стал тяжёлым и опасным.

— Лилиана, надеюсь, ты не собираешься звонить Герберту из-за этого пустяка? — сухо спросил Луис.

— Пока ещё нет. Для начала объясни, зачем ты это сделал.

— Просто эксперимент, — потёр руки Луис. — Интересно было, на что можно подбить девчонку. Я подумать не мог, что она включит эту пакость и начнёт подпевать.

— А о чём ты вообще думал? — холодно цедила слова Лили. — Подействуй на неё вселение, о твоём «подвиге» сразу узнали бы все судьи Грарга. Ты хорошо знаешь Герба, он не шутил, и по закону был бы полностью прав.

— Ну хватит, Лили, ничего серьёзного я не планировал, Татьяну и пальцем не тронул. Вселение было совершено из чистого любопытства, без какого-либо вреда для девушки. Готов извиниться перед вами обеими. Больше ничего подобного не повторится.

— Разумеется, — она иронически улыбнулась. — Ты не захочешь растрачивать силы зря.

— Представь себе, часть сил растерял, когда захотел посмотреть некоторые воспоминания о Вильгельме, — с досадой бросил Луис.

— Вот как? — прищурилась Лили.

Я стиснула зубы и молча вышла из комнаты. Ещё немного — и сорвусь на банальный скандал с истерикой. В душе в который раз за последние недели поднималась волна обжигающей ненависти.

В спальне Вики и Герберта я села на разложенный диван. Перед глазами стояло лицо Вильгельма, когда он сказал, что я ему больше не жена. Глаза, полные отвращения и боли. Суровая складка на переносице. Сильные любимые руки, оттолкнувшие меня…

— Подождёшь! — рявкнула Лили в коридоре.

Красотка в зелёном вошла в комнату и плотно закрыла дверь.

— Не плачешь? — она присела рядом. — Уже хорошо. Синичка, что будем делать? Простим или позвоним Герберту? Если что, они приедут всей компанией и сделают из Луиса отбивную. Выбирай сама.

Я подняла голову.

— Лили, перестань, у вас будет куча проблем.

— У нас? — фыркнула она. — У нас проблем не будет. А у него будут и с нами, и с советом.

Дверь осторожно приоткрылась, и побледневший гость просунул голову в образовавшуюся щель. Лили медленно обернулась.

— Луис, лучше уйди отсюда. А то добавится ещё и вторжение в рыцарскую спальню.

— Лили, я всего лишь хотел извиниться. Татьяна, прошу прощения, мне не стоило проводить опыты со вселением. Обещаю, что больше никогда не позволю себе ничего подобного. Согласен на любое условие, чтобы искупить вину, — он улыбнулся.

— Любое условие? — заинтересованно переспросила я.

Вот оно, то, что мне нужно!

— Синичка, он уже осознал проблемы, которые нажил за пару минут вселения, так что согласится на что угодно, — меланхолично произнесла Лили. — Кроме выхода из ордена Грарга, конечно.

Я встала и шагнула к Луису.

— Хорошо. Условие такое. Ты не будешь упоминать обо мне, когда тебя могут услышать Вильгельм или его напарник.

В глазах Луиса промелькнуло удивление.

— Договорились, — слишком быстро согласился он.

— Поклянись вашим Граргом, — потребовала я.

— Тьфу, — с досадой бросила Лиля. — Ты можешь хоть иногда думать о чём-то, кроме Вильгельма?

— Клянусь Граргом, — Луис коснулся губами красного камня своего кольца.

— Твоё счастье, что всё оказалось так просто, — повернулась к нему Лили. — Пойдём, расскажешь, с чего вдруг ты сегодня явился среди ночи без предупреждения. Синичка, тебе я советую лечь спать. Тебе вставать через три часа. Можешь ничего не бояться, я до утра останусь дома.

Они вышли, плотно закрыв дверь. Только теперь я поняла, что безумно устала. Раздеваться не было сил. Я запихнула под голову диванную подушку и тут же отключилась. Мелькнула последняя мысль: «Теперь Вильгельму станет легче, он не будет обо мне слышать. Как хорошо…»

Я с улыбкой провалилась в сон.

Моё кольцо потеплело после полудня — Луис обещал связаться со мной именно в это время. Молодец, в больших служениях он незаменим.

Если всё пойдёт по плану, то вечером на известном на весь мир ежегодном фестивале появятся несколько незнакомых друг с другом, жаждущих крови фанатиков с оружием. Мой, правда, будет без оружия, но за рулём грузовика — в толпе машина страшнее ножа или пистолета. Луис задумал это служение и уже нашёл подходящих для вселения людей. Сегодня главные участники должны собраться за полтора часа до начала, чтобы посмотреть на объекты, немного попробовать их на подчиняемость.

— Я тебя слушаю, — сказала я, поднеся кольцо к губам.

— Лили, всё отменяется, — в исходящем из красного камня голосе Луиса прозвучала досада. — Не знаю, как враги вычислили наши объекты, но возле каждого находится рыцарь Чаши. Причём не из новичков. С моим сейчас сидит в кабачке Мартин. С твоим о чём-то беседует Вильгельм. За третьим по пятам ходит Юлиан.

— Я поняла. Пусть сторожат. Надеюсь, ты найдёшь, чем заняться в Ранове, пока город охраняет зелёный юнец?

— Разумеется, — рассмеялся Луис.

— Помощь нужна?

— Нет, дорогая, буду обучать свой молодняк. Практика — наше всё.

— Удачи. До свидания, Луис.

Я опустила руку и разразилась бешеным потоком ругательств на разных языках.

— Что такое, дорогая? — Герб с улыбкой заглянул в комнату. — Вспоминаешь свой богатый словарный запас?

— Герб, всё сорвалось, — прошипела я. — Большое служение насмарку! Враги уже туда сбежались.

— Ну и чёрт с ними, было бы из-за чего так бушевать, Лили, — отмахнулся Герберт. — Не психуй, оно того не стоит.

Это ясно, но я-то уже настроилась на дело. А значит нужно совершить служение Граргу.

— Поеду-ка я подразню нашу стражу. Заодно и сил где-нибудь про запас прихвачу.

— Удачи, — понимающе усмехнулся Герб.

— Не хочешь со мной?

— Нет уж, у меня отдых. Поваляюсь перед телевизором, посмотрю что-нибудь повеселее.

Когда я собралась выходить, Герб уже хохотал над дешёвым мистическим ужастиком. Я взглянула на экран. Клыкастые страшилища вселялись в героев фильма и порабощали их души. И правда, забавно. Как тут всё просто — кто с клыками и рогами, тот и опасен. А герои-симпатяги с широкими улыбками и классными фигурами — все положительные до безобразия.

— Запиши, как называется, — попросила я. — Потом посмотрю. А они смешные! У-у, какие у этого лапочки зубки!

— Вон та очень правильная девушка похожа на тебя, — заметил Герб. — Как думаешь, Лили, что осталось бы после встречи с тобой от такого лапочки с зубками?

— Рожки да ножки, — фыркнула я. — Ну и зубки, конечно.

Адреналин будоражил кровь, когда я остановила машину на людной улице неподалеку от большого рынка. Пора засыпать. Вскоре я уже летела вдоль тротуара в сторону продуктовых ларьков. Где тут у нас подходящий объект?

— Сколько в стране нуждающихся, а там — иконы в золоте. Старинные произведения искусства, между прочим, — донёсся до меня раздражённый голос.

Неопрятного вида мужчина чуть старше тридцати на ходу высказывал по дешёвому мобильнику негодование по поводу церковных богатств. Кажется, этот объект мне подойдёт. Я подлетела и коснулась его руки.

Да, определённо, он — то, что нужно. Для начала объект положит в мою машину все наличные деньги, а то я сгоряча выскочила из дома без кошелька. Ну а потом будем веселиться. Церковные богатства возмущают, говоришь?

Вечером я с удовольствием смотрела с Гербертом местные новости.

— Этот человек утверждает, что ничего не помнит, — щебетала смазливая дикторша. — Сегодня около часа дня он вошёл в построенный в семнадцатом веке храм Трёх Святителей и начал разбрызгивать на бесценные фрески краску из баллончика. Далее вандал попытался снять со стены одну из старинных икон. Мужчина доказывал задержавшим его на месте преступления сотрудникам полиции, что икона принадлежит народу, а значит и ему самому, как представителю…

Герб недовольно поморщился и выключил телевизор.

— Твоя работа?

Я кивнула.

— Пустяк, конечно, но забавно было понаблюдать за лицами тех, кто это видел. Сильно развернуться там не получилось. Сам понимаешь, могло вообще ничего не выйти, но атмосфера в этой церкви оказалась благоприятной. Святых там не водится, — я усмехнулась, вспомнив тех людей, которых успела заметить в старинном храме.

Уверена, что почти с каждым из них можно было бы провернуть удачное служение.

— Граргу должно было понравиться, — буркнул Герберт.

Опять вспомнил своё героическое прошлое! Это выражение лица я хорошо знаю. Раз в несколько лет у Герберта случаются недолгие приступы ностальгии по жизни, от которой он из-за меня отказался. Хорошо хоть, не упрекает, хандрит молча. Надо его быстренько отвлечь.

— Граргу понравилось, — согласилась я. — Что-то наши девицы загулялись. Может, съездить встретить?

— Не надо. У них есть деньги на такси. Скорее всего, сидят где-нибудь после концерта со студенческой компанией.

— Герб, ты заметил, что Синичка иногда тянется к тебе, как будто ищет защиты? — спросила я о том, о чём думала уже несколько дней.

— Заметил, — он вяло улыбнулся. — Это началось после того, как я отдал Анорму жизнь. Пусть тянется, меня устраивает такой гарем.

— Как думаешь, сможешь отвлечь её от Вильгельма? Ты ведь не против, если девочка переключится на тебя?

— Я-то не против, — серьёзно ответил Герберт. — Только отвлечь её от Вильгельма в ближайшем будущем вряд ли кто-нибудь сможет.

В коридоре хлопнула дверь, донёсся шум, смех. Мы с Гербертом переглянулись. Как бы там ни было, Синичка быстро оживает после такого удара.

— Всем привет! — с порога крикнула Вика. — А у нас завтра выходной. Группу Танюши сняли с занятий, чтобы все отдохнули после концерта.

Она подбежала, и Герб тут же притянул девочку к себе. Надо будет как-нибудь поднять тему Синички при Викусе. Похоже, Вика даже не задумывается о том, что её подруга может со временем начать относиться к Гербу совсем по-другому.

Танюшка села рядом со мной на кровать.

— Викусь, вообще-то я бы пошла в библиотеку.

— Успеешь в библиотеку, — весело сказал Герб. Его хмурое настроение рассеялось при виде Вики. — У меня для тебя другая программа. И не красней, я не о том, о чём ты подумала. Ну-ка, глянь.

Он протянул Синичке розовый пластиковый прямоугольник. Я улыбнулась — подарок был в духе Герберта. Когда только успел?

— Водительское удостоверение? — Танюша подняла на него изумлённый взгляд. — Откуда?

— Великая сложность! — хихикнула Вика. — Мы и мне такое же сделали. Час вселения — и права готовы. Можешь не волноваться, при этом ни с кем ничего не случилось.

— Спасибо, конечно, — Синичка с сомнением посмотрела на права. — Но я всё равно толком не умею водить.

— Вот этим завтра и займёмся, — пообещал Герб. — Поучу тебя за городом на тихих дорогах. Викуля, поедешь?

— Нет, я найду, чем заняться, — Викуся покосилась на меня.

Я кивнула. Герб слишком трепетно относится к Вике и постоянно перестраховывается на тренировках. Девочка просила меня поучить её служениям. Пока что ни Синичке, ни Герберту лучше этого не видеть: оба начнут психовать, а Герб — ещё и реально мешать.

— Как хочешь, — Герберт тоже мельком взглянул на меня. Похоже, догадался. — Как ваша контрольная неделя?

— У Танюши всё сдано, у меня пока непонятно, — весело ответила Викуся.

— Кстати, о Танюше, — вмешалась я. — Кому-то давно пора спать.

Когда я через несколько минут заглянула в комнату, Синичка уже лежала, сжимая в руке фотографию Вильгельма. Губы девочки беззвучно шевелились, словно она беседовала с изображением.

— Пожелай ему спокойной ночи и убери отсюда как можно дальше, я сейчас выключу свет, — сказала я, вновь чувствуя закипающую на Вильгельма и его приятелей злость.

Синичка коснулась губами фотографии и засунула её под подушку.

— Спокойной ночи, — улыбнулась мне девочка.

— Спокойной ночи.

За дверью я тихо выругалась. Выкинуть бы к чертям все эти фотографии и переплавить венчальное кольцо и крестик Синички вместе с металлом в пещере Грарга в оружие. Но сейчас делать этого нельзя: она только начала у нас осваиваться. Если будет с нами сердцем — сама всё отдаст. Вернее, сердцем-то Танюшка с нами будет, я это и так вижу, а вот отойдёт ли от Вильгельма и всего, что с ним связано, — большой вопрос.

Я тихо двинулась по коридору. Синичка в постели, Герб и Викуся наверняка уединятся в своей спальне, а я прогуляюсь к Анорму: Король звал меня провести время на вилле. Можно заглянуть к нему ещё и в следующие ночи. Жизнь в квартире налаживается, и надеюсь, что моя помощь пока что здесь никому не потребуется.

— Викусь, что ты со мной сидишь, киснешь? Созвонилась бы с Гербертом, вы могли бы поехать погулять куда-нибудь вдвоём, — в очередной раз уговаривала Синичка, не отрываясь от Лилиного ноутбука. — Из-за меня и так завтра толком не пообщаетесь.

— Герберт в универе, гулять ему сегодня некогда, — ответила я. — Можем прогуляться с тобой, когда закончишь с докладом. Посидим в кафешке, сходим в кино.

Звонок в дверь раздался неожиданно. Танюша подняла на меня вопросительный взгляд. Я пожала плечами. Кто-то чужой. Дверь открыта, Герберт и Лиля не стали бы звонить.

— Открыть? — Синичка привстала.

— С ума сошла? Я сама.

Я вышла в коридор и распахнула дверь. На пороге стояла необычная пара. Девушка казалась бы моей ровесницей, если бы не взгляд. Глаза у неё синие, ясные, но взгляд такой, какой бывает у древних старух, очень многое переживших и повидавших. На гостье длинное элегантное чёрное пальто, на голове — тёплая меховая шапочка, из-под которой выбиваются медового цвета волосы. Красивое лицо, но красота эта холодная, чистая, а не соблазнительная, как у Лили. На незнакомку хочется любоваться как на произведение искусства, а от Рыжей Молнии за несколько метров исходит ощущение жизненной силы и бешеной энергии.

Спутник красавицы на вид годится ей в отцы. Солидному седоватому элегантному мужчине на вид около пятидесяти. Холодное отчуждённое лицо, глаза спрятаны за тёмными очками.

Гости вошли в квартиру, мужчина плотно закрыл за собой дверь.

— Добрый день, — он слегка склонил голову. — Я могу увидеть сэра Герберта или судью Лилиану?

Разумеется, очередные граргские гости. Мужчина снял кожаные перчатки. На его безымянном пальце сверкнул красный камень в кольце судьи великого Грарга. Я невольно перевела взгляд на руки гостьи. Золотое кольцо на тонком пальце есть, но не массивное граргское, а изящное, с нежно-голубым прозрачным камнем в центре.

— Добрый день, — вежливо улыбнулась я. — К сожалению, их нет, приедут только часа через три. Вы подождёте или зайдёте позднее?

— Ни то, ни другое, — суховатым, надтреснутым голосом ответил мужчина.

Он снял очки. Взгляд у гостя был неприятный, опасный, от такого типа лучше держаться подальше. Как могла оказаться рядом с ним девушка с ангельским личиком? Что у них общего? Она явно чувствовала себя неуютно и с тревогой поглядывала на спутника.

— Ну что же ты? — неожиданно ласково произнёс он. — Раздевайся.

Девушка сняла шапочку, и я ахнула от восхищения. Густые, длиной ниже колена волосы гостьи окутали её, как покрывало.

— Здравствуйте, — мягко улыбнулась она.

Из комнаты выглянула Синичка и с любопытством уставилась на нежданных визитёров.

— Анорм не преувеличил, — протянул мужчина, встретившись с ней взглядом. — Здесь действительно сложилась интересная компания.

— Кто вы такой? — я отбросила вежливость.

Этот судья откровенно нарушал граргские правила. Он не должен был приходить без предупреждения, а если пришёл, то обязан был сразу назвать своё имя.

— О, прошу прощения, давно не представлялся сам и как-то отвык, — он холодно улыбнулся. — Верховный рыцарь ордена Грарга Каитон с супругой.

Его спутница побледнела.

Ничего себе! Этот, наверное, имеет право приходить без приглашения к любым членам ордена, когда захочет. Только зачем к нам занесло такую важную персону? Насколько я поняла, Лиля и Герберт редко встречаются с верховным рыцарем и общаются с ним только официально.

— Ты, как я понимаю, Виктория? — продолжал верховный рыцарь. — Рад познакомиться с женой сэра Герберта. А из комнаты выглядывает Татьяна, не так ли?

Мне становилось всё больше не по себе, зато Синичка на вид была абсолютно спокойна.

— Именно так, — сухо ответила она и шагнула в коридор.

Куда несёт эту ненормальную? Она же знает, кто такой Каитон и насколько он опасен. Позвонить, что ли, Герберту и попросить его срочно приехать? А может, лучше сразу Лиле? У неё в ордене статус выше.

— Да, Анорм действительно не преувеличивал, — повторил Каитон. — Упрощённая процедура знакомства состоялась, теперь к делу. Мари заскучала дома, и я решил ненадолго отвезти её к вам. Моя супруга слишком переживала из-за всей этой истории с правом победителя, — Каитон по-хозяйски погладил девушку по плечу. — Пусть сама убедится, что вы живёте тихо и мирно. Я вернусь за тобой через два-три часа, дорогая.

Мари нахмурилась.

— Разве ты не останешься? Я не знакома с судьёй Лилианой и сэром Гербертом.

— Мари, все слуги Грарга относятся к моей жене с должным уважением, — неожиданно тепло улыбнулся ей Каитон.

Затем он изобразил в мою сторону нечто среднее между кивком и поклоном и вышел за дверь.

— Простите, я не хотела вас стеснить, — сказала Мари.

— Вы нас не стесните, — я старалась не слишком откровенно пялиться на одну из граргских легенд. — Проходите…

Куда провести гостью? В комнату Лили с огромной кроватью? Это вроде как неудобно. В нашу спальню с разобранным и незастеленным диваном? Ещё хуже.

— На кухню, — с приветливой улыбкой вмешалась Синичка. — Рада познакомиться, Мари. Спасибо, что просили Инесс быть защитницей на совете.

— А вот болтать об этом её никто не просил, — с досадой произнесла жена верховного рыцаря. — Мало того, что весь совет в курсе, так она ещё и тебе рассказала.

Мари прошла вслед за нами на кухню.

— Не проговорилась бы Инесс, так потом рассказала бы Лиля, — сказала я. — Присаживайтесь, Мари. Я позвоню Лиле, скажу, что у нас гости, и сразу вернусь.

— Может, не стоит отвлекать судью Лилиану? — напряглась Мари.

— Она наверняка захочет пообщаться с вами, — возразила я.

Забавно! Кажется, Мари стесняется и даже боится появления Герберта или Лили. Подумать только, жена Каитона чего-то опасается в Грарге.

В коридоре пришлось немного покопаться в сумке в поисках айфона. Из кухни доносился тихий голос Мари:

— Мне так жаль, что ты здесь оказалась. Но, кажется, Виктория к тебе хорошо относится.

— И остальные тоже, — ответила Синичка. — Как говорит Лиля, о таком победителе как Герберт можно только мечтать.

— Хорошо хоть так. Я боялась, что ты попадёшь к Анорму. После совета он заключил пари с Каитоном, что через неделю привезёт тебя на виллу. А сэр Герберт… Какой он?

— Здесь он добрый, весёлый и терпеливый.

Айфон наконец нашёлся, и я перестала прислушиваться к голосам из кухни. Похоже, Синичка достаточно привыкла к Герберту.

— Сейчас приеду, — пообещала Лиля после моего короткого рассказа. — Прикрой дверь кухни, я сначала зайду в комнату, переоденусь. Не хочу при знакомстве перепугать это нежное создание. Она нечасто выходит в обычный мир и вряд ли хорошо представляет современную молодёжную моду. Вообще-то о таких визитах принято предупреждать заранее.

— Лиль, только ей об этом не говори, — пробормотала я почти шёпотом. — Мари и так не по себе.

— Сейчас взбодрится, — отчётливо хмыкнула Лиля. — Найдём общий язык. Всё, Викуся, целую, я уже за рулём.

Я хихикнула, представив рядом Мари в закрытом длинном сером платье и ярко накрашенную Лилю в обтягивающей кофточке и кожаных брючках, увешанную множеством украшений. Один блестящий разноцветный кулон в виде черепа и подвеска-клык в ухе чего стоят! Лиля права, Мари бы её испугалась.

Уже через несколько минут из коридора донёсся скрип двери.

— Кто это? — тихо спросила Мари.

— Свои.

Жена верховного рыцаря заметно напряглась.

— Мари, ты нигде не бываешь без Каитона? — спросила Синичка.

И когда они только успели перейти на ты?

— Так сложилось, что почти нигде. Мы обычно выходим в мир вместе. Впрочем, иногда мы гуляем где-нибудь вдвоём с Инесс.

Лиля появилась на кухне в длинном закрытом чёрном платье с небольшим вырезом на спине. В руках у рыжей красотки была коробка с тортом из «Избушки».

— Приветствую вас, Мари, — улыбнулась она, зелёные глаза весело сверкнули. — Рада, наконец, познакомиться.

— Здравствуйте, судья Лилиана.

Мари собиралась подняться, но Лиля протестующе замахала руками.

— Мари, раз вы нанесли нам визит одна, без супруга, давайте оставим никому не нужные церемонии. Как вы сюда добрались?

Лиля поставила коробку на стол и с дружелюбной улыбкой села напротив гостьи рядом с Синичкой.

— Через пещеру, — из взгляда Мари не пропадала настороженность.

— Разумно, — кивнула Лиля, распаковывая торт.

— Прошу прощения, я понимаю, что мой визит доставил вам неудобства, — помедлив, произнесла Мари.

— Какие неудобства? К нам после Викиного посвящения постоянно кто-то приезжает. Мари, давайте-ка выпьем чаю с тортиком. Или кофе? — Лиля улыбнулась.

— Судья Лилиана, мне, право, неловко…

— Если будете продолжать в таком духе, наша беседа примет отвратительно официальный характер. Я начну называть вас «супруга верховного рыцаря», и мы будем соревноваться в почтительности до появления Каитона.

Синичка хмыкнула, я попыталась подавить смешок.

— Судья Лилиана, я не могу…

— Госпожа Мари, супруга верховного рыцаря Каитона, я, право, не заслуживаю…

— И как же мне вас называть? — сдалась Мари.

— Лилиана, Лилия, можно просто Лиля. Как больше нравится.

Через час мы уже сидели на большой кровати в комнате Лили и Синички. Мари с любопытством поглядывала в зеркало, привыкая к новому облику. Лиля заплела ей сложную косу вокруг головы, уложив волосы короной. Новая причёска очень шла Мари, но оказалась непривычна для супруги Каитона.

— Вы так хорошо ладите, — произнесла Мари.

— Мы же семья, — жизнерадостно ответила Лиля. — Кстати, — она повернулась к нам с Танюшей, — сейчас ваш господин и повелитель, скорее всего, уже подъезжает к дому.

— Кто? — настороженно переспросила Мари.

— Сэр Герберт. Скоро вы увидите этого тирана и деспота.

Мари в очередной раз побледнела.

— Шутка, — без улыбки добавила Синичка.

Герберт, как обычно, ворвался в комнату без стука, с весело горящими глазами сгрёб меня в охапку, поцеловал, отпустил, чтобы чмокнуть в щёку Танюшку, и потянулся обнять Лилю. Глаза Мари слегка расширились, рот приоткрылся.

— Уйми свой темперамент, Герб, — Лиля со смехом отстранилась. — Если ты на автопилоте так же поприветствуешь нашу гостью, это будет не слишком учтиво.

Герберт заметил Мари только после этих слов. Он бросил на неё приветливо-недоумённый взгляд, а затем выжидающе посмотрел на Лилю.

— Мари, супруга верховного рыцаря Каитона, — официальным тоном представила она. — А это наш господин и повелитель, тиран и деспот…

— Сэр Герберт, — оборвал бывшую жену Герберт. Он почтительно поклонился. — Очень рад знакомству. Для нашего дома этот визит — большая честь.

— Хватит, Герб, — Лиля хмыкнула. — Насколько я понимаю, официальных речей Мари хватает дома.

— А где же верховный рыцарь Каитон? — с безукоризненной вежливостью спросил мой любимый.

— Скоро прибудет за Мари, — ответила Лиля. — Герб, ты собираешься стоять над нами до его прихода?

— Есть идея получше, — сухо произнёс он. — Перейти на кухню. Ты, надеюсь, не собираешься усадить сюда ещё и Каитона?

Герберт неодобрительно кивнул на кровать.

— Разумеется, нет, — спокойно ответила Лиля. — Думаю, Мари больше хочет поговорить с Синичкой, чем с нами. Поэтому предлагаю окончательно забыть об официозе до появления верховного рыцаря и дать им возможность нормально пообщаться.

Лиля встала, я неохотно поднялась за ней. Герберт обнял меня, и мы вышли из комнаты.

— Даже не представляешь, как тебе повезло, — донёсся вслед тихий голос Мари.

Лиля закрыла дверь.

Пока я разогревала мужу обед, Лиля уселась на подоконник и достала сигареты. Я только теперь поняла, что при Мари она не курила. Когда я поставила перед Гербертом тарелку куриного супа с клёцками, муж притянул меня за стол.

— Ну и что это было? — спросил он. — Могли бы хоть предупредить.

— Как-то не подумали, — виновато ответила я.

— Не сочли нужным, — невозмутимо поправила Лиля. — Мари хотела убедиться, что с Танюшкой всё в порядке. Вот я и дала ей возможность увидеть нас в обстановке, максимально приближенной к естественной. Если бы ты появился с поклонами и официальными речами, Мари не поняла бы, как ты обычно общаешься с Синичкой. Каитон, между прочим, не разводил с Викусей особых церемоний и сильно упростил процедуру знакомства.

— Интересно, они с Мари уже смотрят те дурацкие фотографии? — пробормотал Герберт после моего рассказа о визите верховного рыцаря. — Угораздило же меня сделать снимки!

— Ладно тебе, с фотками Синичка стала гораздо спокойнее, — отозвалась Лиля, пустив перед этим на улицу дым кольцами. — Ну разговаривает она мысленно с Вильгельмом, тебе это чем-то мешает?

— Ничем, просто раздражает, — Герберт зарылся лицом в мои волосы.

— Герб, ты говорил, что отпустишь Танюшку, если она потянется к кому-то из наших, — задумчиво произнесла Лиля. — А вдруг она потянется к тебе? Что ты тогда будешь делать? Вернее, что будете делать вы оба?

Она внимательно смотрела на меня, словно обращалась именно ко мне, а не к Герберту.

— Я думал об этом. Даже если так случится, не вижу проблемы, — ответил он. — Что я в этой ситуации стану делать — ты и так знаешь. Не будем всё опошлять, называя вещи своими именами. Мне даже есть смысл немного привязать девочку к себе. Она станет счастливее, а Вильгельму в скором времени после этого придёт конец. На наших отношениях с Викой это никак не отразится, — муж улыбнулся мне.

Такой вариант будущего мне и в голову не приходил. Хотя Синичка иногда обнимает Герберта и называет его этой дурацкой собачьей кличкой «Герб», но любит она своего рыцаря-чашепоклонника. А ведь то, о чём говорит Лиля, наверное, возможно.

— Викуся, ты тоже так считаешь? — спросила Лиля.

— В нашей ситуации это мало что изменит, — немного подумав, ответила я. — Если что, ревновать не буду. Хотя сомневаюсь, что Танюшка в состоянии забыть Чернова.

Неловкий разговор прервал звонок в дверь.

— Вика, быстро вытащи их сюда, — скороговоркой приказала Лиля. — Каитон не должен застать Мари в моей комнате на кровати в компании одной Синички.

Добежать до комнаты я не успела, Мари и Синичка уже вышли в коридор.

Дверь Каитону открыла Лиля.

— Приветствую тебя, верховный рыцарь, — она немного склонила голову.

Каитон шагнул в квартиру.

— Приветствую хозяев этого дома, — учтиво поклонился он.

Основатель ордена галантно поцеловал руку Лиле, а затем, к моему удивлению, — и мне.

Герберт учтиво поздоровался с гостем. Я заметила, что муж напряжён, а Лиля держится между рыцарями, словно готовится их разнимать. Неужели они ждут от Каитона какой-нибудь гадости?

— Не стоит беспокоиться, это всего лишь визит вежливости, — сухо произнёс гость. — Как вы общаетесь с Татьяной — ваше личное дело. Но то, что вы закрыли от меня девушку двойным заслоном, вызывает у меня недоумение и даже раздражение.

— Привычка, — обезоруживающе улыбнулась Лиля.

Оба при этом остались на месте, закрывая собой Синичку. Я и не обращала внимания, что они каждый раз, когда появлялись гости, выстраивали, как сказал верховный рыцарь, «двойной заслон».

— Могу подойти сама, — сказала Танюша и сделала шаг вперёд.

— Теперь понятно, что нашёл в ней Анорм, — неприятно улыбнулся Каитон.

— Тебе необязательно подходить к верховному рыцарю, — с нажимом произнёс Герберт.

Теперь они стояли рядом. Герберт положил руку Тане на плечо, как будто собирался силой удержать её на месте.

Каитон снова снял тёмные очки. Его бесцветные глаза напоминали рыбьи, взгляд ничего не выражал. Казалось, что Каитон не способен испытывать человеческих чувств. Однако когда к нему подошла Мари, взгляд верховного рыцаря потеплел и стал похож на человеческий.

— Тебе идёт, — мягко сказал Каитон, взглянув на новую причёску жены. — Нам пора возвращаться. Надеюсь, ты довольна этим визитом, дорогая?

— Да, спасибо, — улыбнулась она.

— Рады были познакомиться, Мари, — сказала Лиля.

— Я тоже, Лиля.

— Лиля? — с интересом переспросил Каитон. — Неожиданно, но, похоже, вы нашли общий язык. Что ж, приглашаю всех заглядывать в гости, Мари будет рада, — он кинул мимолётный взгляд на Синичку. — Попрощайся с новыми знакомыми, дорогая, нам пора.

Мари с Синичкой обнялись, как давние приятельницы. Затем Мари обнялась и с Лилей, и со мной. Безукоризненно учтивый Герберт приложился к руке супруги верховного рыцаря.

Каитон коротко поклонился и вышел, придерживая жену под руку. Странная, на вид совсем неподходящая пара. Безжалостный хищник, основатель проклятого ордена, и девушка, с которой можно было бы писать Мадонну с младенцем. Только ребёнка у Мари нет и никогда не будет, это единственное, чего не может дать любимой женщине рыцарь Грарга.

— Успокоилась? — донёсся из подъезда тихий, ласково-насмешливый голос Каитона. — Надо же, они были готовы защищать её даже от меня.

В пятницу утром любимый отвёз меня в колледж и отправился с Таней дальше. День им предстоял бурный. Герберт всерьёз настроен учить нас с Синичкой водить машину. Пусть пока катается с Танюшкой, у меня и так хватает дел. Для начала надо научиться всему, что требуется в Грарге, сесть за руль я всегда успею.

Удивительно, но к Танюше я не ревную, хотя будь на её месте любая другая девушка, я бы сразу озверела. Даже если Синичка вдруг потянется к Герберту — всё останется почти по-прежнему. Просто он станет уделять Танюшке немного больше внимания.

В колледж я опоздала. Лариса Сергеевна увлечённо рассказывала об искусстве позднего Возрождения и демонстрировала фотки каких-то соборов. Я, извинившись, проскользнула на своё обычное место. Как же остро чувствуется пустота с одной стороны! Парты расставлены большим прямоугольником. Мы обычно сидели втроём, рядом были Синичка и Вильгельм. А теперь — пусто.

Пожалуй, я подожду бросать колледж, похожу сюда с Танюшей. Я ещё не решила, чем хотела бы заняться. Герберт и Лиля не пускают меня работать и говорят, что их денег хватит на века. Сидеть дома не хочу, к прежней компании вернуться нельзя. Да меня и не тянет к прошлой жизни, в этой гораздо лучше.

Лариса Сергеевна половину урока кидала на меня странные взгляды и в перерыве почти сразу спросила:

— Вика, где Таня Синица?

— Она уже написала все контрольные, — напомнила я. — И заранее отпрашивалась с этого урока.

— Да, конечно, — Лариса Сергеевна задумчиво смотрела в окно. — Но я не видела её в колледже.

— Она сегодня вряд ли появится.

— Тебе не холодно? — Лариса Сергеевна выразительно посмотрела на меня.

— Нет.

И чего спрашивает? Знает же, что мы не мёрзнем. Я рассеянно оглядела класс. Стоп! Да потому и спрашивает. Это она предупредила меня, что начинаю выделяться.

Я пришла в плотной рубашке и юбке до колена, а все остальные уже натянули на себя зимние свитера и тёплые брюки. Придётся надевать джинсы и какой-нибудь свитерок, чтобы соответствовать. Да и шапку уже пора носить.

Лариса Сергеевна всё сверлила меня взглядом.

— Вообще да, здесь прохладно, — сказала я. — Можно сбегать в гардероб за курткой?

Она кивнула и начала что-то писать в журнале.

С контрольной после перерыва я справилась быстро: Синичка рассказывала, какие вопросы будут в тесте. Сдав работу, я вышла в коридор. До конца урока осталось минут десять. А если сейчас сесть на подоконник и попробовать вселение? Лиля и Герберт всё время твердят, что мне нужны тренировки. Я должна почаще проникать в чужие мысли, чтобы чувствовать себя комфортно в сознании другого человека.

Я села на подоконник и прижалась головой к прохладной оконной раме. Достаточно удобно, теперь надо расслабиться.

И вот я, оставив спящее тело, проскользнула сквозь стену в соседний класс в поисках объекта. Вокруг пианино сидели четыре девушки и двое парней с третьего курса и, глядя в ноты, слушали какую-то симфонию. Я внимательно оглядела всех и выбрала девушку в больших круглых очках. Она смотрела в ноты так, будто ничего интереснее в жизни не видела. На вид нудноватый объект, но, может, получится устроить с ней что-нибудь весёлое? Как говорится, в тихом омуте…

Я дотронулась до руки девушки в очках и увидела класс её глазами. В следующую секунду на меня камнепадом обрушились мысли:

«Он совсем не обращает на меня внимания. Конечно, кому я нужна? Наверное, я недостойна того, чтобы со мной общались. Если я умру, никто даже не заметит этого…»

Здрасьте, приехали! Ну и бред у неё в голове. Ничего весёлого в этом вселении не будет. Очень неудачный объект, но времени мало, искать кого-то ещё не буду. Потренируюсь с тем, что есть.

«А родители?» — спросила я.

«Да, родителям было бы тяжело. А больше я никому не нужна».

Неужели совсем нет друзей?

«Мы недавно сюда переехали. Друзей нет, парня нет»

Объект покосился на сидящего рядом однокурсника.

Ну ты смешная! Уж этот парень точно ни с кем не встречается, он такой же зануда, как и ты. Стоит проявить чуточку активности — и он твой.

«Я не могу»

Откуда ты только взялась такая закомплексованная? Жаль, что мне нельзя полностью стать на время тобой, а то твой голос будет слышен по всему коридору. Давай-ка сама повернись к нему и предложи пойти куда-нибудь после занятий. Куда ты собиралась?

«В библиотеку».

Можно и туда, посидите, почитаете вместе.

Я почувствовала, как она поворачивается к парню. Вот мы с ней уже смотрим на него в упор. Молодец, давай действуй.

— Олег, ты не собираешься после уроков в библиотеку? Я хотела посмотреть, как делать партитуру. Ты мне поможешь? — прошептала она.

Ну вот! Можешь же, если сильно захочешь.

Парень нерешительно улыбнулся.

— Оля, я сам ещё не смотрел. Пойдём разбираться вместе.

— Виктория! — донёсся откуда-то разгневанный голос. — Сейчас же вернись!

От сильного толчка я полетела вперёд. Вокруг стало темно, и я… открыла глаза. Как некстати! Так хотелось посмотреть, чем закончится разговор двух заучек. По-моему, хорошая получилась бы парочка.

Но я снова сидела на подоконнике в коридоре, а рядом стояла Лариса Сергеевна и с силой трясла меня за плечо.

— Как ты можешь этим заниматься? Да ещё здесь!

Я огляделась. Коридор был пуст, перемена ещё не началась.

— Вы знаете, кто я теперь, — тихо напомнила я. — Не создавайте конфликт, я бы не хотела, чтобы Герберт или судья Лилиана в него вмешались. А занимаюсь я этим легко. Судья Лилиана говорит, что я — гений вселения.

— Как ты можешь так обходиться со своей душой, Вика? — еле слышно заговорила Лариса Сергеевна. — Ты совсем молоденькая, недавно в тёмном ордене. Возможно, ты ещё смогла бы остановиться.

— Моя душа уже изменена. Я живу с Гербертом, он мой муж перед Граргом. Останавливаться мне нельзя.

— Неужели он этого стоит?

— Герберт? Конечно, стоит, — ответила я. — По-вашему, Вадик Чернов лучше? Герберт никогда не поступил бы со мной так, как он с Таней.

Лариса Сергеевна помрачнела.

— Я не могу судить, кто из них поступает более отвратительно.

Она медленно пошла прочь по коридору. Я соскочила с подоконника. Жаль, что не успею продолжить вселение: вот-вот начнётся перемена. Интересно, станут встречаться эти зануды или нет.

Надо будет рассказать Герберту и Лиле о новом опыте. Они, конечно, действовали бы по-другому. Лучше не представлять, чем служение опытного воина Грарга могло бы закончиться для расхандрившейся Оли.

— Молодец, — Герберт погладил меня по сжимающей руль руке. — С каждым разом всё лучше и увереннее. Только не держи руль так крепко, он не убежит. Теперь давай-ка поворачивай назад.

Я развернула его машину на незаасфальтированной скользкой просёлочной дороге, по которой ездят лишь жители ближайшего села, и направила машину к трассе.

— К нам сегодня прибудет очередной гость, думаю, он уже недалеко, — продолжил Герберт. — Пора домой. Да и Вика скоро вернётся.

— Что ты собираешься делать, если родители Викуси будут искать её в колледже? — спросила я о том, из-за чего тревожилась всё это время.

— Не будут. Я периодически проверяю, как там дела. Её мать опять в больнице, а отец решил дать непутёвой дочери погулять месяц-другой. Он уверен, что Викуля скоро сама вернётся назад, побитая жизнью и вполне управляемая. Признаюсь, я немного поспособствовал этому решению. Да и знакомые из вашего колледжа рассказывают Викиному отцу всё, что о ней знают, он в курсе, что Викуля жива и здорова.

— Ты ведь ничего не сделаешь её родителям? — с тревогой спросила я.

— Нет. Только удержу от поисков Вики, если будет нужно. Между прочим, хотел тебе кое-что сказать наедине. Говорить об этом рано, но лучше, чтобы ты знала. В общем…

— С каких пор рыцарь зла мнётся и стесняется, как подросток? — хмыкнула я. — Почти боюсь представить, что я должна узнать.

— Да-а, постоянное общение с нами сильно отразилось на твоём поведении и характере, — тихо засмеялся он. — Ладно, скажу как есть. Мы все, и Викуля в том числе, понимаем, что ты живой человек. У тебя могут возникать определённого рода желания. Знаю, что сейчас тебе никто не нужен, кроме старого ревнивого чашепоклонника. Но через какое-то время ты можешь захотеть если не любви, то, по крайней мере, больше нежности и ласки. Так вот, я смогу давать их тебе, и никто не будет против. Если захочешь, просто скажи мне об этом.

Я чуть не выпустила руль из рук. Герб что, издевается? Я и так ложусь с ним в постель два раза в неделю. И никаких «барьеров», как он сам говорит, между нами не осталось.

Ответить я не успела.

Он выскочил буквально из ниоткуда. Черноволосый кудрявый парень в кожаной куртке шёл по дороге, стремительно сближаясь с машиной. Через открытое окно я хорошо разглядела его весёлое лицо. Что он творит⁈

Мгновенно выкинув из головы Герберта с его диким предложением, я до упора выкрутила руль. Машина вильнула в сторону и съехала на обочину. Высокая фигура метнулась наперерез, прямо под колёса.

— Герб, может, вселишься? — я кивнула в сторону парня. — Убери этого сумасшедшего, пожалуйста!

Колёса скользили по влажной земле, и я никак не могла остановить машину. А черноволосый псих кружил вокруг, упорно подставляясь прямо под капот.

— Ты ли это? — рассмеялся Герберт. — Предложение разумное, но, в данном случае, ничего не получится.

— Хочешь сказать, он ведёт праведный образ жизни? — раздражённо фыркнула я.

— Возьми себя в руки, так и машину можно перевернуть, — Герб дёрнул вверх ручник.

Раздался удар железа от столкновения с человеческим телом. Высокая фигура, сложившись пополам, рухнула на землю. У меня вырвался крик.

— Герб, я его сбила!

Не помню, как отстегнула ремень и открыла дверь. Я подбежала к распростёртой на земле фигуре, присела на корточки и дрожащей рукой попыталась нащупать пульс на шее парня. Без сознания или мёртв?

— Ну что? — без тени волнения поинтересовался Герберт.

— Он не дышит. И пульса, кажется, нет. Герб, я его убила! Что теперь делать?

Я обхватила голову руками.

— Как что делать? — хмыкнул Герберт. Он подошёл и решительно поставил меня на ноги. — Закапывать, конечно! Вот сам лично и закопаю. За идиотские шуточки и повреждение моей машины.

— Что⁈ — я чуть не разрыдалась от облегчения.

— Не успел сказать: я не мог в него вселиться, потому что он сам такой же. Это гость, которого мы сегодня ждали.

«Труп» открыл глаза — шальные, чёрные, опасные — и подмигнул мне. Парень поймал мою руку, коснулся её губами, затем резко сел. Они с Гербертом обменялись рукопожатием. При падении парень подогнул руку так, чтобы не было видно кольца Грарга. Теперь оно поблёскивало на осеннем солнце — точно такое же, какое оставил дома Герберт.

— Так сразу и закопать, — засмеялся любитель экстрима. — За ремонт машины заплачу, могу сам отогнать в сервис и проследить, чтобы всё сделали в лучшем виде. А пока познакомь меня с девушкой.

Надо же, принадлежит к элите тёмного ордена, а ведёт себя, как безголовый мальчишка. Да и выглядит так же — растрёпанный, глаза блестят, одет, как тысячи обычных парней.

— Танюш, этого ненормального зовут Адриан. А это Татьяна.

— Жена чашепоклонника? Твоё случайное приобретение? Я был уверен, что ты держишь её взаперти, особенно после истории с советом. У вас любопытные отношения — он взглянул на меня внимательнее. — Хотела бы прокатиться со мной?

— Нет, — сухо ответила я.

— Напрасно, — сверкнул озорной улыбкой Адриан. — А если победитель прикажет?

— Если победитель прикажет, придётся прокатиться.

— Приказывать я тебе ничего не стану, — сказал Герберт. Он обнял меня хозяйским движением, будто показывая гостю: «Это моё». — Но если хочешь получить заряд адреналина — пересаживайся.

— Так ты — любительница острых ощущений? Ну и как насчёт заряда адреналина? — не отставал Адриан.

Я кинула вопросительный взгляд на Герберта.

— Пересаживайся, не бойся, — улыбнулся он. — Тебе это должно понравиться. Да, Адриан, чтобы не было недоразумений, сразу предупреждаю: правом я не делюсь ни с кем, — насмешливо добавил Герб.

— Понял. Поехали?

За деревьями на обочине дороги ждал новенький чёрный автомобиль.

— Что я тебе прикажу, так это пристегнуться, — сказал Герберт, когда я садилась в машину.

Заряд адреналина оказался мощнее, чем я ожидала. Адриан ехал так, будто не знал ни одного правила дорожного движения. Он еле вписывался в повороты, машину постоянно заносило в сторону.

— Не страшно? — с надеждой спросил приятель Герберта на въезде в город.

Здесь Адриан наконец-то сбавил скорость.

— Нет.

Неужели он всерьёз думает, что я могу бояться гибели? Моя жизнь и так потеряла всякий смысл.

— Впервые встречаю человека, который не боится сидеть со мной в машине. Даже Лили было не по себе. Слушай, а поехали куда-нибудь гулять?

— Вопрос не ко мне, — напомнила я.

— Если ты согласна, с Гербертом договоримся, — пообещал Адриан.

Конечно, не согласна! У меня нет желания ехать куда-то с неадекватным чёрным кольценосцем Грарга. И совсем непонятно, зачем ему тратить на меня время?

— Ты приехал в гости к Герберту и Лилиане, — начала я.

— Потом зайду и в гости, — нетерпеливо перебил он. — Так как? Поедем? Предлагаю на выбор любой ресторан вашего городка или загородную экскурсию в развалины древнего города в ста километрах отсюда.

— Извини, я устала и никуда не поеду.

Не знаю, что происходит, но одно понимаю точно — я не хочу с ним ехать. Я вообще хотела бы оказаться поскорее на кухне с Лилей и Гербертом. Викуся наверняка ещё не вернулась, а вот Лили должна быть дома.

— Как хочешь, моё дело предложить.

Дома Герб с порога потащил меня в спальню, оставив Адриана беседовать с Лилей.

— Что ты делаешь? — зашипела я.

— Хочу всё успеть до прихода Вики, — ответил он, стягивая рубашку. — А что тебя смущает?

— У тебя вообще-то гость. У вас что, так принято?

— Насчёт гостя… — Герберт понизил голос. — Насколько я знаю Адриана, он вот-вот попросит меня всё же поделиться правом. Как он тебе?

— Что? — не поняла я.

— Понравился?

— В каком смысле?

— Ясно, — кивнул Герб. — Не понравился. А вот ты на него произвела впечатление. Между прочим, если бы Адриан показался тебе привлекательным, я бы не возражал.

— Герб, ты же победитель, — хмуро сказала я. — Ты можешь просто приказать мне удовлетворить желания твоего друга или вообще уехать с ним и не мешать вам жить. Разве тут нужно моё согласие?

— Синичка, не ерунди, — он рывком притянул меня к себе. — Я хотел сказать, что если тебе понравится кто-то из наших, и если это будет взаимно, то я готов тут же передать ему право победителя.

— Это невозможно, — вздохнула я.

— Значит, останешься здесь, мне же лучше, — Герберт рассмеялся и поцеловал меня. — Никогда раньше не чувствовал себя обладателем гарема…

А потом мы лежали на кровати, лаская друг друга. Герберт склонился ко мне и тихо сказал:

— Я сам разберусь с Адрианом, твоё дело — чуть-чуть посидеть со мной в обнимку, а потом уйти с Лилей в комнату. А с тобой становится всё интереснее, Танюш, — с улыбкой добавил он. — Не думал, что право победителя может быть столь приятной обязанностью.

Я подавила вздох. Самое ужасное, что мне уединения с Гербертом тоже стали приятны. Я люблю Вильгельма ещё сильнее, чем раньше, но изменяю ему уже добровольно. Какой смысл обманывать себя? С Гербертом мне хорошо, и я в случае опасности невольно ищу у него защиты. Вильгельм был прав, такой жены рядом с рыцарем Грааля быть не может.

— Опять вспоминаешь своего… Вадика? — Герберт хмыкнул. — По твоему лицу это сразу видно. И что ты в нём нашла? Что хорошего ты от него видела?

— Герб, это было в другой жизни. Зачем вспоминать?

Я прижалась головой к его груди. Когда Герберт так близко, постоянная боль немного затихает.

— В другой жизни? — с интересом переспросил Герб.

— Да, он был в другой жизни. В этой Вадим Чернов больше никогда не появится.

Герберт решительно сгрёб меня в охапку и хрипло проговорил:

— Не смей, слышишь? Не смей больше плакать из-за него. Это единственное, что я приказываю тебе, как победитель. Я могу понять, когда ты льёшь слёзы над фотографией Иоганна, но из-за Вильгельма я тебе рыдать не позволю.

Его руки заскользили по моему телу.

— Замёрзла, Синичка? Сейчас согрею.

— Герб, ты же уже…

— Уже, — весело перебил он. — Но могу позволить себе всё, что захочу. И сколько захочу. Я — победитель. Ты не забыла, Синичка? Я заставлю тебя прекратить слёзы из-за того, кто мизинца твоего не стоит.

— Как скажешь, Герберт.

— Не смей думать о нём! Смотри на меня, ты теперь моя, не его.

— Как скажешь, Герберт.

— Синичка, хватит изображать из себя покорную рабыню! Расслабься, забудь обо всём…

— Иди к своему Граргу, Герб! — сорвалась я. — Да, ты — победитель, ты можешь делать всё, что хочешь, но я не обязана подстраивать под тебя свои мысли.

— Маленькая злючка, — хмыкнул он. — Зато плакать расхотела, уже плюс.

Из коридора донёсся хлопок двери и голос Лили:

— Привет, отличница! Пошли на кухню, у нас гость.

— Привет, прогульщица! — отозвалась Викуся. — А я, оказывается, контрольную неделю без двоек сдала. Правда, только благодаря Синичке, — со смешком добавила подруга. — Они ещё не вернулись?

Хлопнула дверь кухни, и голоса смолкли.

— Ну что, Танюш, мне пора к гостю, — как ни в чём не бывало сказал Герберт.

Он встал и начал быстро одеваться.

Я подошла к шкафу и потянулась за домашними брюками и футболкой.

— Ты меня специально разозлил?

— Я дал тебе выбор — разозлиться или согласиться, — серьёзно ответил Герб.

Я ощутила, как кровь приливает к щекам.

— Герб! — Лили постучала в дверь. — Соблюдай правила приличия, вылезай из комнаты. Викуся вернулась и болтает с Адрианом без тебя. Это уже не вписывается ни в какие рамки.

Я торопливо надела футболку. Герберт с улыбкой провёл рукой по моей щеке и вышел из комнаты.

— Я не так уж задержался после прихода Вики, Лили. Зато теперь Адриан понял, что уговаривать меня делиться правом — бессмысленная трата времени.

— Напрасно ты так в этом уверен, — скептически ответила Лилиана.

Она тихо проскользнула в комнату и присела на кровать.

— Давай, рассказывай, как прошла ваша с Гербертом поездка. Как вы прокатились назад, я уже знаю в подробностях.

— К ним идти не надо? — спросила я, надевая брюки.

К Лили сейчас лучше не поворачиваться. Проницательная судья Лилиана обычно легко считывает мысли по моему лицу. Не хватало только, чтобы Лили поняла, какие разговоры начал вести её бывший муж.

— Посиди со мной, если хочешь. Там достаточно и Викуси, как законной супруги. Можешь не прятать лицо, — хмыкнула она. — Герб не был бы собой, если бы не делал тебе игривых намеков, а то и прямых предложений общаться почаще. Что, был такой разговор?

Я обернулась и нехотя кивнула.

— А распереживалась с чего? — продолжала Лили. — Наш Казанова предложил, ты, как я понимаю, отказалась. Обычное дело. А может, заставила себя отказаться? — она внимательно взглянула на меня. — А сама была бы не против?

— Нет, конечно. Лили, я вообще не понимаю, зачем это Герберту. Он же любит Викусю.

— Мужчина есть мужчина, — судья развела руками. — Да и тебя ему жаль. Знаешь, Синичка, против природы не пойдёшь, тебе всё равно через какое-то время захочется с кем-нибудь близких отношений. Мой тебе совет: приглядывайся к нашим гостям заранее. Я понимаю, что Луис для тебя — не вариант, об Анорме речь вообще не идёт, а вот Адриан может и подошёл бы. Он явно положил на тебя глаз. И Карел поглядывал с интересом. Если кто покажется тебе привлекательным, шепни мне. А если вдруг Герб будет значить для тебя немного больше, дай ему это понять.

— Лили, ну что ты говоришь? — поморщилась я. — Думаешь, я захочу соблазнить мужа подруги?

— Большой вопрос, кто кого соблазняет! — фыркнула она. — Ладно, не красней, закрыли тему. Просто имей в виду, что ты можешь изменить ситуацию.

Мы с Лили вышли из комнаты, когда Адриан уже собирался уйти. Он попрощался со всеми, а затем, глядя на меня смеющимися глазами, произнёс:

— Татьяна, если захочешь уйти отсюда, найди меня через Лили. Учти, Герберт, я вполне могу заплатить за неё жизнь.

Я внутренне содрогнулась. Перед глазами возникла жуткая картина. Мёртвое поле, полное трупов. Мёртвые люди разного пола, возраста, национальностей. Их двести. Это один из моих ночных кошмаров, о котором никто не знает и не узнает никогда.

— Адриан, Таня никуда не собирается уходить, — ответил Герберт. — Нам всем здесь хорошо.

Когда за гостем закрылась дверь, Герб шагнул ко мне.

— Синичка, я хочу сделать тебе подарок. Заказывай, выполню любое желание, только, разумеется, реальное.

— Любое? — переспросила я.

— Любое. Даю слово, — серьёзно сказал Герберт.

— А если я захочу, чтобы ты кое-что исправил?

— Если это в моих силах, — он нахмурился.

— Именно в твоих, Герб, — решилась я. — Кое-кто пошалил с моим однокурсником Сашей Трофимовым, и теперь Саша находится под следствием из-за драки. Ты ведь можешь прекратить это дело? (*Таня вспоминает события из романа «Половинки одной судьбы»)

— Ах, это, — Герберт досадливо скривился. — Я рассчитывал, что ты захочешь чего-нибудь для себя. Ладно, если считаешь это подарком, — выполню. Лили, мне пригодится твоя помощь.

— Да, дорогой, — невозмутимо отозвалась Лиля. — Попробуем двойное вселение, раз ты раздаёшь столь опрометчивые обещания.

— Значит так, — Герберт перевёл взгляд с меня на Викусю. — Пока мы будем действовать, рядом должна быть полная тишина. Если хотите посмотреть — пожалуйста, но молча. Мы сейчас же засыпаем. Рабочий день уже заканчивается. Лили, следователь — мой.

Я ошеломлённо уставилась на Герберта и Лилю. Они уже собрались зайти в комнату.

— Вы не договариваетесь заранее? — с интересом спросила Вика.

— Зачем? — скучающим тоном ответила Лили. — Сейчас следователю позвонят и настоятельно потребуют прекращения дела. Причину ещё не знаю, на месте разберусь. Короче, ваш знакомый скоро заживёт спокойно.

Через пару минут Лили уже крепко спала, раскинувшись на кровати, Герберт мирно посапывал в стоящем рядом кресле.

Викуся тихонько взяла меня за запястье и потянула на кухню.

— Танюш, тебе пока лучше не видеть и не слышать этого, — шепнула она.

В понедельник я мельком увидела в колледже Сашу Трофимова. На Викусю он совсем не обратил внимания. Любопытно, безумная любовь сама прошла, или Герберт поспособствовал? Судя по тому, что я слышала в разговорах Герба, Лили и Вики, слуги Грарга иногда могут воздействовать на память и чувства тех, в кого вселяются. Например, Алка Алёхина ничего не помнит о том, что произошло в студенческом парке. Причём она забыла даже наш разговор до того, как мы вошли в парк, а это было перед вселением Викуси.

— Ну что, видела? — спросил вечером Герберт.

— Да, спасибо.

— Услуга за услугу. В пятницу училась водить, потом закрыли дело неудачливого Ромео, теперь пора отрабатывать.

— Как отрабатывать? — поинтересовалась я. — Ты же говорил, что это подарок.

— Да ладно, шучу, продолжим развлекаться. Поедешь завтра со мной на одну вечеринку.

— Герб, какого чёрта? — Лили отвлеклась от дрожжевого теста, которое она фигурно выкладывала на противень, и недовольно взглянула на бывшего мужа.

Сидящая рядом с Гербертом Викуся напряглась. Герб протянул руку и привлёк меня к себе за стол.

— Вы обе отказались, значит поеду с Синичкой, — со смешком сказал он. — Я привык появляться на таких мероприятиях в обществе красивых девушек. Тем более, большинство наших знает, что у меня теперь гарем, и есть богатый выбор.

— Выбор крайне неудачен, — проворчала Лили.

— Что поделаешь? Татьяна — единственная, кто не может отказаться.

— Что за вечеринка? — спросила я, чувствуя противный мандраж.

— Обычная граргская вечеринка на свежем воздухе. Костёр, шашлыки… — неопределённо ответил Герберт. — Не волнуйся, я от тебя ни на шаг не отойду.

— А почему вы отказались? — я с подозрением повернулась к Лили.

— Устали от гостей, — успокаивающе улыбнулась она. — Езжай смело, никто тебя не обидит. Просто некоторые вещи могут тебя шокировать.

— Ничего, пусть привыкает, — решительно произнёс Герберт. — Я не собираюсь из-за неё в чём-то себя стеснять. Так что, Синичка, завтра я забираю тебя из колледжа. Одевайся теплее, вечером обещают снег.

В тот вечер снег действительно повалил хлопьями, слепя глаза. На мне были красный пуховик, чёрные джинсы и кожаные полусапожки с мехом внутри. Я подумала, что, если пикник рыцарей Грарга затянется, мои ноги отвалятся от холода. Не уверена, что джинсы рассчитаны на гулянье в мороз. Хотя это — не беда. Главное, я до паники боялась встречи с очередными друзьями Герба и мечтала оказаться дома, в безопасности, на тёплой кухне с Викусей и Лили.

— Синичка, у тебя такой вид, будто мы едем на совет судей! — веселился Герб. — Успокойся, это всего лишь дружеское сборище. Хотя кто-нибудь из судей тоже может явиться туда весело провести время.

По широкой дороге в загородной роще автомобиль выехал на большую заснеженную поляну. В нескольких удобных местах уже были припаркованы машины. Посреди поляны горел костёр, недалеко от него прямо на земле, в снегу сидели какие-то парни. Я заметила среди них Адриана. Чёрный кольценосец с улыбкой кивнул мне.

Я машинально огляделась. Поляну окружали старые деревья с мощными широкими стволами, а чуть дальше была река.

— Историческое место, между прочим, — сообщил Герберт тоном профессионального экскурсовода. — Здесь произошло посвящение Вики и наша свадьба.

Меня передёрнуло. Значит, вон на том поваленном дереве сидел Иоганн, ожидая разговора с Викусей? Возможно, именно там, где сейчас пылает костёр, трое моих граргских друзей пролили кровь для свадебного ритуала Вики и Герберта. И здесь же немногим раньше Герберт убил двух пьяных парней, которые угрожали ему и Викусе.

— Выходи.

Дверь машины уже была открыта, и Герб подал мне руку.

Я настороженно оглядывала компанию у костра. В основном, лица незнакомые — несколько удивлённых, несколько равнодушных. Адриан улыбался мне, а рядом с ним сидел человек, при виде которого я сильнее прижалась к Герберту. Председатель граргского совета судей Жермон смотрел на меня со спокойным любопытством.

— Сэр Герберт, ты сегодня появился в неожиданной компании, — бесстрастно заметил он после приветствий. — Я рассчитывал увидеть с тобой Викторию, Лилиану или их обеих.

— Вика и Лили немного устали от общества. В последнее время мы постоянно принимаем гостей, — беззаботно объяснил Герберт. — Дамы передавали всем большой привет.

Он легко опустился прямо в снег и кивнул мне на место рядом:

— Садись, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

Я задумчиво посмотрела на заснеженную, обжигающую холодом землю. Если сидеть придётся долго — заработаю воспаление всех женских органов. Ну и ладно, какая теперь разница?

Я уже собиралась присесть, когда Герб бросил:

— Подожди!

Он стянул с себя тёплую куртку. Под ней оказалась лишь тонкая рубашка.

— Чёрт, чуть не забыл, с кем приехал. Садись на это, можешь ею же укрыться.

Брр, даже смотреть на него было жутко холодно. Я всё время забываю, что Герберт — не совсем человек и не может замёрзнуть.

— Спасибо, Герб, — я опустилась на куртку и накинула её края сверху на ноги.

— Герб? Похоже, девушка хорошо вписалась в вашу компанию, — весело заметил Жермон. — Посвящать её не собираешься?

— Если захочет — посвящу. Пока рано об этом говорить.

Я разглядывала тающие на сапогах снежинки. Неужели Жермон всерьёз спрашивал о посвящении меня Граргу?

— Татьяна, — окликнул председатель. — Не хочешь в ближайшие дни пройти посвящение? Место подходящее есть, кольцо изготовим.

Больше всего мне хотелось прижаться к Герберту, спрятаться за него и не высовываться, пока эта компания не разойдётся. Ну зачем Герб взял меня с собой?

Молчание становилось напряжённым. Я заставила себя поднять голову и посмотреть на председателя.

— В Грарг я не вступлю никогда, — каждое слово прозвучало на удивление чётко.

Адриан подсел ближе и весело вмешался:

— Никогда — слишком долгий срок. Кстати, Танюш, ты не надумала уйти из их весёлой квартиры? Я бы увёз тебя хоть сегодня.

— Она не надумала, — сухо произнёс Герберт. — Оставьте Татьяну в покое. Она немного привыкнет и сама начнёт общаться, если захочет.

— Тиран и деспот, — хмыкнул Адриан. — Не думал, что ты такой собственник.

Герберт обнял меня одной рукой и спокойно ответил:

— Я своими женщинами не делюсь, если ты об этом. Что нового?

— Ваш с Викой рекорд пока не превзойдён, — сказал председатель. — Заработанная не при войне жизнь, вселение в квартире рыцарей Чаши и общение с ними через объект, выживание их из квартиры, взрыв газа и падение самолета у них перед носом — это была блестящая работа.

Я глубоко вздохнула. Значит, вот как Герберт и Вика зарабатывали жизнь? Взрыв газа… Падение самолета… Лучше сейчас не думать об этом, можно сойти с ума.

Я машинально потёрла висок. Зачем я здесь? Почему до сих пор жива?

— Не вполне понятно ваше недавнее двойное вселение с Лилианой.

— Обещал выполнить любое желание в пределах разумного, — Герберт с усмешкой кивнул на меня. — Пришлось выполнять.

— Теперь ясно, — чуть склонил голову Жермон. — Жаль, что Лили не захотела приехать. Ей бы понравилась сегодняшняя идея. После шашлыков мы устроим турнир.

— На такое дело я её позову, — с энтузиазмом пообещал Герб. — Обязательно прибудет судить.

Турнир? Они собираются драться на кинжалах? Или притащат ради такого случая здоровенные шпаги?

— Девушка не помешает? — спросил незнакомый рыжий верзила.

— При Лили — вряд ли, — ответил Герберт, кидая на меня оценивающий взгляд. — Синичка, ты в состоянии посидеть тихо минут десять?

— Ваш турнир будет идти всего десять минут? — переспросила я.

— Рановато я взял тебя сюда, — пробормотал Герберт. — Да, около того. Побудешь в это время рядом с Лили. Если не сможешь смотреть — посидишь в машине.

— А чем вы будете драться?

Поляну огласил смех.

— Это турнир другого рода, — ответил Герберт. — Скоро всё увидишь.

В следующие несколько часов мне казалось, что здесь собрались самые обычные, только невероятно сильные и закалённые люди. Они жарили в стороне на углях шашлыки, шутили, обсуждали футбол, спорили, где лучше рыбалка, играли в карты и поглощали спиртное в страшных количествах.

— Почему вы не говорите на родных языках? — спросила я Жермона.

— Одно из правил членов ордена — говорить на языке той страны, где находимся. Слугам Грарга ни к чему привлекать к себе излишнее внимание, — объяснил он и добавил мне вина в пластиковый стаканчик. — Пей, а то замёрзнешь.

— Не замёрзнет, — Адриан набросил на меня свою куртку.

— Жермон, а откуда берутся кольца для посвящения? — поинтересовалась я.

— Их изготовление — целый ритуал, — неторопливо произнёс председатель совета судей Грарга. — Обычно он занимает около девяти дней, но иногда, в исключительных случаях, мы отливаем кольца за несколько часов. В этом участвуют шесть первых рыцарей великого Грарга — Каитон, Анорм, я и ещё трое судей, которых ты не видела. Но подробностей обряда не положено знать никому, кроме нас, шести посвящённых. Впервые за многовековую жизнь слышу такой вопрос. Наши чувствуют, что его не следует задавать.

Истории у костра становились всё похабнее или страшнее, парни — всё развязнее. Прижавшись к Герберту, я с ужасом слушала рассказ Адриана о недавнем совете судей, на котором были убиты молодой рыцарь и его невеста.

— Представь, какое разочарование, — рассказывал подвыпивший Адриан слегка поплывшему Герберту. — Мы думали, что она — жена, а девчонка оказалась невинной.

Меня затрясло.

— Зато его казнили несколько часов, — добавил Жермон.

Меня затошнило.

— Герберт, можно я посижу в машине?

— Сидеть! — он резко удержал меня за руку. — Я же сказал — привыкай!

— Мне плохо, — я, сдирая шарф, схватилась свободной рукой за горло.

Как унять мучительный спазм? Только бы меня не вывернуло прямо здесь, у костра.

В этот момент и появилась избавительница — на поляну влетела красная машина. Она эффектно развернулась и остановилась рядом с автомобилем Герберта. Из авто выскочила рыжеволосая ведьма с сигаретой в зубах. Поприветствовав всех, Лили остановила взгляд на мне.

— Что с ней такое? Танюш, говорить можешь? — она отбросила окурок и опустилась рядом на корточки.

— Мне плохо, — сдавленно повторила я.

— Сейчас пойдём отсюда, — пообещала Лили, кинув на Герберта уничтожающий взгляд.

— Лилиана, ты будешь судить со мной турнир? — поинтересовался Жермон, подавая ей коньяк в одноразовом стакане.

— Конечно, дорогой, — жизнерадостно пообещала Лиля. — Только мы с девочкой отойдём подальше, чтобы вам не мешать. Синичка, бери свой стакан, пойдём в машину.

Я, пошатываясь, побрела к её машине, Лиля поддерживала меня твёрдой рукой, бормоча под нос ругательства.

— Говорила же Гербу, что ты не готова к таким вечеринкам, — со злостью сказала она, когда мы устроились в салоне. — О чём говорили, когда тебе поплохело?

— О последнем совете, о том, что упоминал Анорм.

Ком в горле чуть смягчился. Я поставила стаканчик с вином в подстаканник. Рука мелко подрагивала.

— Понятно. Значит так. Сейчас начнётся турнир. Если станет не по себе — отвернись и не смотри.

Я пожала плечами. Не поубивают же они друг друга, в конце концов? А даже если поубивают — мне-то что? Из-за чего мне может стать не по себе? Если с Гербом что-то случится, он всё равно возродится и вернётся.

Лиля пристально уставилась на костёр. Парни вокруг него устраивались поудобнее, ложась на свои куртки или прямо в подтаявший снег.

— Что они делают? — я всё ещё не понимала, что происходит.

— Засыпают, — коротко ответила Лиля.

— Что⁈ — я подалась вперёд.

— Сиди спокойно. Они засыпают, — голос судьи Лилианы сделался сухим и бесстрастным. — Это турнир вселений, соревнование — кто за десять минут ночью в незнакомом месте без подготовки совершит самое интересное вселение.

Я тупо смотрела, как откидывается на снег Герберт. У костра остался сидеть лишь один Жермон. Турнир вселений⁈

— Я заблокировала двери на всякий случай, чтобы ты не вздумала лезть, куда не надо, — продолжала Лиля. — Жаль, что ты здесь оказалась, Синичка. Если бы мы знали о турнире, Герб, конечно, оставил бы тебя дома. Мы были уверены, что дальше граргских историй дело не пойдёт. А теперь не мешай, соревнование начинается.

Поляна наполнилась разными голосами, большинство лежащих что-то говорили, а то и кричали.

Лиля, приоткрыв окно, прислушивалась с явным интересом, а затем поднесла к губам своё кольцо.

Это было ужасно! Каждый из участников турнира сейчас делал что-то страшное, и им ничем нельзя было помешать. Я зажмурилась и заткнула уши. Не знаю, сколько так просидела, в себя пришла от прикосновения знакомых рук. Герберт сжал мои запястья и мягко сказал:

— Успокойся, всё закончилось.

— По-моему, ты — безоговорочный победитель, — просияла Лиля. — Стрельба полицейского по колесам проезжающих мимо машин — это было остроумно. У остальных банальщина — скандалы, драки, разбой. Жаль, Викуся не поехала, она придумала бы что-нибудь нестандартное.

Меня колотил озноб. Герберт прижал меня к себе и прошептал:

— Ну хватит, ничего особо страшного здесь не было, ты же слышала. Я стрелял мимо, нам сейчас ни к чему несчастные случаи. Успокойся, Танюш, пойдём на воздух.

Что было дальше, я помню плохо. Мы стояли около машины, я кричала, что ненавижу их всех, и себя, и всю эту жизнь. Герберт продолжал обнимать меня, я вырывалась, изо всех сил била его кулаками в грудь, Лиля что-то говорила подошедшим рыцарям. До меня доносились голоса:

— Оскорбление…

— Требует наказания…

— Не созывать же совет из-за каждой её истерики, судьям и так есть, чем заняться. Сами разберутся, — примирительно сказал Жермон.

— Теперь тебе придётся поделиться правом, Герберт. Она оскорбила всех присутствующих! — незнакомый весёлый голос.

— Это уже интересно! — пьяный смех Адриана. — Ну что, поделишься, собственник? Только сразу договоримся, осторожнее с ней. Не убивать, не калечить…

— Что вы так с ней носитесь?

— Я буду первым…

— Я следующий.

— Это против закона, — более жёстко напомнил Жермон. — Герберт неоднократно говорил, что ни с кем делиться ею не собирается. А вот кольцо, подаренное девушке чашепоклонником, вполне можно было бы использовать. Добавить сплав понемногу к оружию всех присутствующих — и хватит вам.

— Можно и кольцо, но девушкой тоже придётся поделиться, — настаивал Адриан. — Нам нужна компенсация.

— Лили, надеюсь, ты разберёшься сама? — спокойно подал голос до сих пор молчавший Герберт. — Не хотелось бы отпускать Синичку, пока она в таком состоянии.

— Герберт, ты что, не слышишь⁈ — кричала я. — Не трогай меня! Отпусти! Я тебя ненавижу! Отдай им меня! Я не хочу жить! Не могу!

— Ну же, Герберт, — рассмеялся где-то совсем рядом Адриан. — Отпусти её, думаю, она успокоится очень быстро. Я постараюсь утешить девушку, согласен быть последним.

— Лили, не слышу ответа, — резко сказал Герберт.

— Разберусь, Герб, — безмятежно отозвалась судья Лилиана. — Я хотела дать им шанс остановиться.

Поляну озарили яркие красные вспышки. Теперь из всех голосов остался только один — бесстрастный, ледяной, почти неузнаваемый:

— Я, судья великого Грарга Лилиана, его именем приказываю всем отступить!

Мне с трудом удалось повернуться в ту сторону, Герберт почти вжимал меня в себя.

Лиля стояла в нескольких шагах от нас. На безымянном пальце рыжей красотки полыхало кольцо. Языки пламени и густые снопы огненных искр вылетали из красного камня в сторону тех, кто хотел подойти ближе. Протрезвевшие рыцари Грарга шаг за шагом поспешно отступали от раскалённых искр. Глаза Лили были широко раскрыты, и казалось, что оттуда тоже вылетает огонь. Из зелёных они превратились в красные.

Как это возможно? Снег вокруг растаял. Земля была полностью сухая и выглядела так, будто на ней жгли костры. Но костёр горел в нескольких метрах отсюда. От вида источающей пламя хрупкой фигурки меня охватил ужас.

— Что это? Герб, она же может сгореть! Почему ты стоишь⁈

Герберт тихо рассмеялся и, наконец, ослабил железные объятия.

— Какая трогательная забота о тех, кого ты ненавидишь, — ухмыльнулся Жермон. Он подошёл и встал между нами и Лилей, не обращая внимания на огненную жуть. — Герберт, просвети девушку насчёт нашего ордена поподробнее. Хотя, пожалуй, не надо, так смешнее.

— С Лилианой ничего не случится, — посмеиваясь, сказал Герберт. — Это лишь способ объяснить перепившим и зарвавшимся друзьям, что они не правы. Видишь, Жермон спокойно прошёл мимо граргских искр? Это потому, что он не собирался нарушать закон. А остальных кольцо не подпустит. Если бы тебя в тот момент можно было оставить одну, мы с Лили выбрали бы другой вариант объяснения. Но ты не стояла бы спокойно в стороне, и создала бы себе и нам лишние проблемы. Пришлось тебя придержать. Конечно, можно было обратиться к председателю и Лили как к судьям, но тогда несколько уважаемых рыцарей Грарга из-за тебя попали бы на совет. Такого шума нам не нужно.

— Я тоже считаю, что собирать совет раз в полтора-два месяца из-за твоей девицы не стоит, — хмыкнул Жермон. — Хотя большинство судей это дело бы позабавило. Ну что, Герберт, я вижу, Татьяна уже опомнилась. Может, лучше оставить её в машине, пока обсудим турнир? Посидишь сама? — обратился он ко мне.

Я кивнула. Унять бы дрожь во всём теле. Зубы стучали, снова стало очень холодно. Я осознала, что на мои плечи до сих пор накинута куртка Адриана, и дрожащими руками попыталась снять её. Куртка упала на землю. Герберт наклонился, поднял её и швырнул на несколько метров прямо в руки владельцу.

Говорить не хотелось, думать — тоже. Я смотрела, как кольцо Лили выпускает последние искры. Красный камень призрачно светился в темноте, как гаснущий уголёк.

Что там говорил Жермон о моём обручальном кольце? Добавить его сплав в оружие слуг Грарга? А ведь действительно могут когда-нибудь и добавить. Вернее, могли бы.

Я нащупала в кармане джинсов кольцо. Хорошо, что сегодня мне захотелось взять его с собой. Река — справа, метрах в трёх от нас. Она только начинает покрываться тончайшим ледком. Я сжала в кулаке кольцо. Размах. Бросок. В темноте я не видела, как оно летит, но тихий всплеск возвестил — кольцо достигло воды.

— Вот ни секунды не сомневалась, что ты сделаешь что-нибудь в этом роде, — сказала Лили.

— В сплав было бы лучше, — с лёгким сожалением прокомментировал Жермон.

— Ты и так забрал для сплава кольцо Вильгельма, — рассеянно напомнил Герберт.

— С его стороны оставить кольцо было полным умопомрачением, — поджал губы Жермон.

Лили молча обняла меня за плечи и повела к машине Герберта.

Когда я села на заднее сиденье, она шёпотом сказала:

— Даже не знаю, что придумать, маленькая истеричка. Чёрт с ним, с кольцом, но за то, что ты наговорила о наших, действительно положено наказание.

— Какое? — вяло поинтересовалась я.

— На усмотрение Герберта. Не представляю, до чего он додумается, приготовься к неожиданностям.

Домой мы вернулись ближе к утру. Тишину в квартире нарушало лишь сладкое посапывание в спальне Герберта и Вики. От этих вроде бы мирных звуков меня начало мутить. Лиля на несколько секунд поднесла кольцо к губам.

— Викуся тренируется, — улыбнулась судья. — Всё-таки жаль, что её не было на турнире.

— Ещё успеет показать себя, — ответил Герберт. — А мне сегодняшний скандал будет уроком. Прежде чем брать Синичку на такие вечеринки, нужно подробно выяснять, какие развлечения там планируются.

Развлечения⁈ Я судорожно сглотнула. Не думать, не чувствовать, ничего не говорить…

Герберт молча снял с меня пуховик. Затем он наклонился и потянул молнию на моём сапоге.

— Герб! Что ты делаешь⁈ Я сама…

— Сама — так сама, — он сорвал с себя мокрую грязную куртку. — Лили, уступишь нам комнату?

Так вот какое наказание придумал Герберт! Лечь с ним в постель после этого турнира, после того как я кричала на всю рощу, что ненавижу его.

— Пойдём, — он втолкнул меня в комнату. — Привыкай, девочка, я не собираюсь притворяться белым и пушистым. Я — хищник, Лили — хищница, Вика становится такой же. И хоть ты нас ненавидишь, — усмехнулся Герберт, — мы к тебе привязаны. Сейчас ты отдашь мне фотографии с твоим бывшим мужем. Мы их разорвём, и больше изображений Вильгельма я в своём доме не потерплю.

Я достала из-под подушки конверт. Не было больше ни боли, ни ненависти, ни протеста, остались лишь смертельная усталость и желание, чтобы меня оставили в покое. Герб разорвал конверт вместе со всем содержимым на несколько частей и бросил на туалетный столик.

Я выжидающе посмотрела на Герберта. Он усмехнулся мне в лицо и неспешно провёл рукой по моим волосам. Распущенные волосы — знак полного подчинения. Полной зависимости.

Я докуривала вторую сигарету, когда Герб вошёл в кухню. Он швырнул в мусор обрывки знакомого конверта.

— Зря, — прокомментировала я. — С ними Синичка была спокойнее.

— Пусть отвыкает, — раздражённо бросил он. — Не понимаю, что она вообще в нём нашла.

— Спит? Или плачет?

— Ни то, ни другое. Таня сейчас в ступоре, как тогда, после боя чести. Как будто ничего не чувствует. Разговаривать с ней бесполезно, лежит и смотрит в потолок. Я заставил её одеться и ушёл. Пусть пока сама осмыслит всё, что видела и слышала.

— Я всё же попробую поговорить. Надеюсь, в постели ты её не обидел? — на всякий случай уточнила я.

— Уйми своё любопытство, Лили. Всё в порядке. Насколько это возможно, конечно.

— Ладно, попытаюсь немного расшевелить девочку. Представляешь, что тебе скажет Викуся, когда проснётся и обо всём узнает?

Синичка лежала на кровати, закутанная в тёплый халат, и действительно смотрела в потолок. Я неторопливо переоделась в короткое зелёное платье и забралась рядом с ней на кровать. Синичка даже не повернула голову в мою сторону. Надо же было Гербу потащить её с собой! Опять начался приступ хандры. Ничего, сейчас придумаю, как привести Танюшку в чувство.

— Хоть ты меня и ненавидишь, в покое я тебя не оставлю, — сказала я.

— Извини, Лили, я не должна была этого говорить, — замогильным голосом отозвалась Синичка.

— По-моему, тебе неплохо было бы отвлечься. Или развлечься. Почему ты не ходишь никуда, кроме колледжа? — я осторожно пыталась нащупать тему, которая встряхнула бы девочку, заставила зашевелиться. — Пошла бы куда-нибудь развеяться. Помнишь, как здорово было на море? Подумай, куда бы тебе хотелось, можем пойти вместе. А хочешь, прогуляешься одна?

— Зачем? — вяло спросила Танюшка. — Мне некуда идти.

— Так не бывает. У всех есть люди, к которым можно пойти развеяться.

— У меня нет таких людей.

— Ты же общалась с кем-то до знакомства с Вильгельмом? С родителями у тебя отношения напряжённые, так иди к друзьям. Хочешь, Герб отпустит тебя завтра на весь день?

— Я и так у друзей, Лили. Из-за меня вы опять пошли против своих, — вздохнула Синичка. — Не знаю, как вы вообще смогли простить мне то, что я кричала на поляне.

Ну нет, эту тему развивать не будем, нужно что-то более позитивное.

— Не бери в голову, — отмахнулась я. — Мы с Гербертом достаточно долго живём, чтобы тебя понять. Тебе просто нужно немного отдохнуть от ордена Грарга. Хочешь — сходи пообщайся с чашепоклонницей Ларисой. Могу сама отвезти тебя к ней в гости.

— То-то она обрадуется, — мрачно усмехнулась Синичка. — Как увидит нас с тобой на пороге, сразу кинется ставить чайник.

Так, уже лучше, хоть какие-то эмоции.

— А может, в Ранов съездим? Луис устроит экскурсию по городу.

Вот оно! Как я сразу не подумала? Это подействовало моментально. Синичка резко повернулась ко мне.

— Нет! Лиля, прошу тебя, только не туда.

— Почему?

Ну давай же, встряхнись. Зашевелись, в конце концов!

— Не хочу, чтобы муж меня увидел. Не хочу, чтобы ему было больнее. Лили, я не могу, — Синичка села на кровати и вцепилась в мою руку.

— Вот ты и ожила, — я поспешно отняла руку. — Успокойся, никуда мы не поедем. Просто погуляем где-нибудь завтра после вашего колледжа. А теперь пойдём-ка к Герберту, чайку выпьем. Спать ты всё равно не хочешь.

Синичка неохотно сползла с кровати и побрела за мной на кухню.

Да уж, вечеринка удалась! Несколько наших теперь точат на нас с Гербертом зубы, а девочка опять замкнулась. Глазки в пол, слова лишнего не скажет, на Герберта старается не смотреть.

Жаль, что Граргу нельзя посвятить насильно. Пройди Танюша посвящение, ей стало бы гораздо легче. Хотя кто его знает? Слишком сильно у Синички чувство к рыцарю Чаши, такое могло бы остаться даже после вступления в орден великого Грарга.

Всю ночь я летала по району. Эксперименты со вселениями становились всё удачнее, и каждый раз мне открывалось множество чужих тайн. Под утро я решилась вмешаться в семейный скандал с дракой. Забитая, давно запуганная женщина с моей помощью врезала пьяному мужу сковородкой в лоб, как в банальном анекдоте. Между прочим, прекрасно подействовало. Драка прекратилась, супруг протрезвел и успокоился.

Вот только считается ли это служением? Вряд ли. Надо ещё как-нибудь наведаться к этой семье, посмотреть, что будет дальше.

А в колледже я собиралась подремать за партой и заглянуть в мысли зубрилки Оли, которая решила, что никому не нужна. Встречаются они с Олегом или нужен какой-нибудь толчок?

Я посмотрела на свою прозрачную солнечно-оранжевую руку. Интересный цвет, он гораздо лучше, чем серый. Лиля говорит, что ни у кого такого не видела. А Герберт смеётся и называет меня солнечным зайчиком.

Пролетая по лестнице, я увидела у лифта любимого и Синичку. Лицо у Танюши было бледное, глаза опять грустные. Сейчас мне лучше с ней не встречаться, наверняка подруга расстроилась из-за моего долгого сна. Герберт улыбнулся мне и собирался что-то сказать. Я приложила палец к губам и шепнула: «Хорошего дня». Он незаметно кивнул в ответ. Значит, услышал.

Пролетая через стены в спальню, я помахала стоящей в коридоре Лиле. Когда мои глаза открылись, она уже стояла на пороге с весёлой улыбкой.

— Утро доброе, — потянулась я.

— Доброе утро, скандалистка! Это был замечательный удар.

— А ты откуда знаешь?

— Наблюдала через кольцо. У тебя великолепно получаются вселения, не все способны настолько подчинять объекты в первые месяцы в Грарге. Я так понимаю, ты сегодня дома?

— Да, наверное. Как ваша вечеринка?

— Хмм… Тебе было бы интересно, — протянула Лиля. — А вот Синичку туда брать не стоило.

Я хмуро слушала рассказ о ночи у костра. Ну зачем Герберт поволок Танюшу на это сборище? Даже мне пока бывает не по себе от подробных граргских рассказов. А потом ещё и турнир. Неудивительно, что Синичка сорвалась на истерику.

Эх, жаль, меня там не было! В следующий раз обязательно поучаствую в турнире вселений.

— Герберт порвал все фотографии?

— Да. Она теперь и без фоток, и без кольца.

— Слушай, а на черта Председателю было её кольцо? — поинтересовалась я.

— Это вещь врага. Если расплавить кольцо и добавить хоть каплю на оружие воина Грарга, это придаст оружию большую силу, — объяснила Лиля. — С кольцом, которое бросил на пол Вильгельм, так и поступили. Кстати, добавили каплю и на твой кинжал. Тот, что Герб приготовил тебе для тренировки. Викусь, придумай, куда нам пойти прогуляться. Синичку надо поскорее расшевелить после сегодняшней ночи.

— Пошли в парк, — не задумываясь, предложила я. — Возьмём семечек, белочек покормим, голубей.

— Белочки будут удирать от меня со всех лап, — хмыкнула Лиля. — И голуби тоже не подлетят. К тебе ещё могут приблизиться, ты почти человек, а я буду держаться подальше. Главное, что к Синичке они пойдут. Может, и правда, она от этого расшевелится? Говорят, общение с природой благотворно влияет на нервную систему.

К колледжу мы подъехали после четвёртой пары, чтобы забрать Танюшу. Я поглядывала на Лилины наручные часы. Таня сильно задерживалась. Все, у кого закончились занятия, уже прошли мимо. Я собиралась позвонить ей, когда Синичка медленно вышла на крыльцо. Разглядев подругу, я сорвалась с места. Что ещё произошло? Почему она в таком состоянии? Глаза заплаканные, руки трясутся так, что заметно даже издали, идёт, шатаясь, будто ничего не видит. Вот чёрт, надо же было мне оставить её сегодня без присмотра!

Из машины мы с Лилей вылетели одновременно.

— Танюш, что такое? — я коснулась её плеча.

С другой стороны Синичку приобняла Лиля.

— Что случилось? — мягко спросила она. — Тебя кто-то обидел?

Синичка мотнула головой. Она несколько раз судорожно всхлипнула и, наконец, с трудом выговорила:

— Ларису Сергеевну убили.

— Не поняла.

Лиля резко остановилась и задумчиво нахмурилась. Впервые я увидела, как у неё на лбу прорисовываются несколько морщин.

— Что ты не поняла? Ты же судья! Вы с Гербом считаете себя хозяевами города, — в голосе Тани прозвучала злость. — Ты должна быть в курсе, кто и зачем это сделал.

— Пошли, — Лиля усадила Синичку на переднее сиденье и захлопнула дверь. — Викусь, шевелись быстрее.

Я нырнула назад, пытаясь осмыслить то, что сказала Таня.

— Как убили? Она же бессмертная.

Лиля завела мотор.

— Очень даже смертная, — хмуро произнесла она. — Но могла бы прожить ещё несколько десятилетий. Танюш, я действительно ничего не знаю. Сама посуди, кому из нас нужна смерть этой приблажной? Она и врагом-то считаться не может. Это не ошибка?

— Какая ошибка? Некролог в колледже уже висит, пойди почитай.

— Возвращаться не буду, и так верю. Скорее всего, это сделал обычный человек, — уверенно сказала Лиля. — На нашей земле почти никто из ордена не посмел бы действовать без разрешения. Как это случилось, не знаешь? Где? Когда?

— Обычный человек не смог бы так, Лили, — Синичка глубоко вздохнула. — Это было сегодня ночью. Может быть, когда ты предлагала к ней съездить. Если бы поехали, если бы ты там оказалась, может, ничего бы не случилось. Некролог только что вывесили. Она не пришла на работу. А должна была что-то принести, какие-то документы, и именно сегодня… Дозвониться до неё не смогли, кто-то поехал к ней домой, а она там мёртвая… — Синичка сглотнула. — И разорванная.

— Что? — Может, мне послышалось?

— Кости переломаны, тело разодрано надвое, — глухо ответила Танюшка.

Тогда сомнений нет, так мог убить только кто-то из ордена Грарга. Бр-р, кажется, привыкать к новой жизни мне придётся ещё долго.

— Интересно, кто у нас такой герой? — с угрозой в голосе пробормотала Лиля. — Придётся поискать.

— Зачем? — не поняла я.

— Чтобы наказать, естественно. Это наш город, без нашего разрешения и согласия верховного рыцаря почти никто не может здесь хозяйничать. А те, кто это право имеет, не стали бы действовать так вызывающе и откровенно не по-человечески. Они вообще не тронули бы безобидную дамочку. Для них, как и для нас, Лариса — мелкая сошка, не стоящая внимания. Значит, кто-то нарушил закон. Когда вы с Гербертом устроили служение в Ранове, Герб наверняка заранее договорился об этом с Луисом и Каитоном. А у нас никто не спрашивал разрешения послужить в Марске.

Синичка заметно вздрогнула. Лиля, не останавливая машину, достала из бардачка свою аптечку и протянула Танюше.

— Найди… — судья назвала какой-то препарат. — Сунь одну таблетку в рот и рассасывай, пока не растворится.

— Что это? — уточнила я.

Синичка дрожащими пальцами перебирала таблетки.

— Ну не яд же! — буркнула Лиля. — Безобидное успокоительное.

Она воткнула в ухо наушник и вскоре начала говорить:

— Герб, ты давал кому-нибудь разрешение пользоваться нашей территорией?.. Нет? Это хорошо… Потом объясню. Мы будем в парке, приезжай туда, как сможешь. Всё, целую.

Синичка положила аптечку обратно и тихо всхлипнула.

— Может, лучше домой? — засомневалась я.

— Что там делать? — пожала плечами Лиля. — Едем к белкам, как собирались. Орехи и семечки есть, мы все в сборе. От того, что будем дома, Лара не воскреснет. Когда похороны, не знаешь?

— Пока что не написали, — сказала Синичка уже почти без труда.

— Пойдёшь попрощаться?

— Вы же не пустите.

— Кто сказал? — удивлённо спросила Лиля. — Захочешь — пойдёшь.

— А мне можно? — спросила я.

— Почему нет? Заодно сил наберёшься, на будущее не помешает. Только её наверняка будут отпевать, не вздумай заходить в церковь. Новичкам это однозначно запрещено.

— Лиля, а почему не было сообщения о нарушениях? Герберт говорил, что всем судьям поступает в голову информация, когда кто-то нарушает законы Грарга, — вспомнила я

— Ночью я использовала кольцо против своих. После этого информация в течение суток не поступает. Вот если бы я хотела увидеть то, что происходит в настоящий момент, я бы это увидела. А прошлое для меня до следующей ночи под замком. Ладно, один звонок — и всё выясним.

Снова недолгая возня с айфоном.

— Жермон, здравствуй, дорогой… Да, именно по этому делу… Вот как? Молодой и глупый, говоришь? Надеюсь, он не собирается прятаться?.. Мнение Луиса меня вообще не интересует, пусть лучше за ними смотрит… Прощение — не наш метод… Да, обязательно совет! К полуночи буду в Ранове. Целую.

Некоторое время Лиля молчала.

— Кто? — не выдержала я.

Она покосилась на притихшую Синичку и неохотно ответила:

— Один из вчерашних отдыхавших, подопечный Луиса. Мальчишка впервые попал на граргскую вечеринку. Захмелел, обнаглел, и его потянуло на подвиги. Парень шатался по городу, когда увидел Ларису. Дурацкое совпадение, она как раз выходила со светящейся дороги. Ни один рыцарь с большими заслугами не тронул бы её в нашем городе, но Лариса попалась на глаза мальчишке с синим кольцом. Заслуг меньше, чем у тебя, Викуся, зато есть желание отличиться, да и кипучая энергия после вечеринки ищет выхода… Подождать, пока Лара поднимется по лестнице, а затем ворваться в квартиру было просто. А так как разрешения на подобные действия этому юному дарованию никто не давал — ночью собирается совет, и ничего хорошего мальчишку там не ждёт. Всё, приехали, выходите.

Мы прошатались по роще часа полтора. Белки подбегали за орехами, когда Лиля стояла в нескольких метрах от нас. То же происходило и с птицами: если Лиля подходила ближе, голуби тут же разлетались.

— Лили, в тебе столько человеческого тепла, — тихо сказала Синичка. — Мне кажется, они должны его чувствовать. Не отходи, пожалуйста, я хочу проверить…

Она огляделась и постучала орехом о ствол ближайшего дерева. Я подняла голову. Высоко на дереве сидела белка, и спускаться она не собиралась. Танюша поцокала языком и прижала раскрытую ладонь с орехом к дереву.

Я моргнула. Не обманывает ли меня зрение? Рыжевато-дымчатый зверек с кисточками на ушах начал осторожно спускаться по стволу. Белочка застыла на расстоянии метра от Танюшиной руки, настороженно глядя на Лилю, затем молнией кинулась вниз. Маленькие лапки схватили орех, и зверёк снова взлетел на верхние ветки дерева.

— Давно не видела животных так близко, — озадаченно пробормотала Лиля. — Ты внушаешь ей доверие.

— Попробуй, может, она и к тебе спустится? — вяло улыбнулась Синичка. — К Викусе же белки подбегают.

Лиля постучала орехом о ствол дерева. Белочка снова появилась на верхней ветке и ненадолго застыла на месте. Лиля не шевелилась. Она с улыбкой глядела на зверька. Белка спускалась пару минут, медленно, осторожно, как будто в любую секунду была готова кинуться наверх. Вот она уже в полуметре от Лилиной руки, теперь ещё ниже… Белочка взяла передними лапками орех из протянутой ладони. Несколько секунд Лиля и маленький зверёк смотрели друг на друга. Лиля очень медленно протянула руку и коснулась пушистой шёрстки.

— Ого! — удивлённо воскликнул сзади Герберт.

Танюша вздрогнула. Белка взлетела по стволу. Взмахнул пушистый хвост. Зверёк легко перелетел на соседнюю сосну и исчез из виду среди колючих веток.

Я подошла к мужу, он обнял меня.

— Как тебе это удалось, Лили? — спросил Герберт.

— Не знаю, — она беспечно пожала плечами. — Мне захотелось увидеть белку вблизи и потрогать её, давно не прикасалась к живому зверьку. Наверное, она чувствовала, что я сейчас не опасна. Пожалуй, во мне осталось больше человеческого, чем можно было ожидать.

— Сказывается тлетворное влияние Синички. Я так понимаю, ближайшие сутки мы проведём без тебя?

— Уже знаешь? — нахмурилась Лиля. — Этот совет я не пропущу. Приговор будет таким, что никто никогда больше не посмеет действовать на нашей территории без разрешения.

— Звонил Луис, просил на тебя повлиять. Он хочет видеть тебя в качестве защитника, — в голосе Герберта проскользнуло ехидство. — Я обещал, что передам тебе его пожелание.

— Он может увидеть меня только в качестве обвинителя, — резко ответила Лиля. — Мало того что мальчишка убил её в нашем городе, да ещё так, что об этом убийстве заговорит весь Марск. Юный глупец подставил нас под удар. Из-за его дурости может начаться война!

— Я не знаю подробностей.

— Зато я их узнала. И, между прочим, от Синички.

— Потом расскажешь, — Герберт кинул быстрый взгляд на побелевшее лицо Танюши. — А пока дай-ка сюда пару орехов. Любопытно, получится у меня такой же фокус?

Домой мы собрались, когда уже стемнело. Герберту и Лиле удалось приманить в парке ещё нескольких белок. В глазах моего любимого появилось новое выражение — радостное недоумение.

— Я думал, что во мне меньше человеческого, — шепнул он, когда мы садились в машину.

Всю дорогу до дома Герберт и Лиля вспоминали забавные истории из долгой жизни. Танюшка отмалчивалась, выглядела она ещё неважно.

Как только мы вошли в квартиру, Лиля стала серьёзной и деловитой.

— Подурачились — и будет, — сказала она. — Мне пора собираться. Викуся разогревает ужин, Синичка соображает мне какой-нибудь паёк с собой, а мы с Гербом пока обсуждаем ситуацию.

Я достала из холодильника сковородку с жареной картошкой для Герберта, йогурт для Лили, салат, печёночные оладьи для всех. Пока картошка и оладьи разогревались в микроволновке, Синичка быстро делала бутерброды с сыром.

Лиля унеслась в Ранов сразу после ужина.

— Задерживаться не буду. Совет, исполнение приговора — и сразу к вам, — пообещала она.

— Прямо-таки сразу? — насмешливо переспросил Герберт.

— Час на удовольствия не в счёт. К обеду буду дома, и всё расскажу.

— Всё — необязательно, — ухмыльнулся он. — Твои удовольствия меня мало интересуют.

— Ханжа, — Лиля скорчила гримаску.

Мой любимый рассмеялся. Я хмыкнула и заметила, что Танюша улыбается.

— Я провожу тебя до машины, Лили, — сказал Герберт.

Они вышли из дома вместе: наверняка хотели обсудить что-то, чего лучше не слышать Синичке. Ничего, муж всё мне расскажет, как только Танюшка уйдёт спать.

— Лили, надеюсь, ты не собираешься искать встречи с Вильгельмом? — спросил Герб, когда мы вышли во двор.

— Специально, конечно, искать не буду, но и прятаться не стану, — отрезала я.

— Он разорвёт тебя в клочья, если увидит в своём городе. Если ты забыла, дорогая, я тебе напомню: ты убила его отца. И Ларису прикончили в нашем городе. Не попадайся на глаза врагу, Лили, это опасно.

— Герб, ты ведь заработаешь для меня жизнь в случае чего? — я бодро улыбнулась. — Потренируешься, как получить её за несколько часов?

Я чмокнула его в щёку. Герберт коротко, но крепко обнял меня и направился к дому. Около подъезда он остановился и помахал мне. Я села в машину. Из окна выглядывали Викуся и Синичка. Я посигналила всем на прощание и вырулила со двора.

Герб слишком хорошо меня знает, он всё понял. Я совсем не прочь подразнить Вильгельма. Конечно, к нему в квартиру я бы не пошла, это было бы равносильно самоубийству. Если и встретиться с врагом, то только на нейтральной территории.

Я въехала в Ранов ближе к полуночи. Ненужные бутерброды, которыми я отвлекала Синичку, отправились в ближайший мусорник. Теперь надо поскорее добраться до частного дома, где живёт Луис со своими подопечными. Совет вот-вот начнётся. Я прибавила скорость. Нужно проехать через полгорода. Неподалёку от центральных улиц откуда-то вынырнул автомобиль Вильгельма. Похоже, меня здесь ждали. Как же не вовремя! Сейчас у меня совсем нет времени на врага, а чашепоклонник наверняка собрался висеть у меня на хвосте до самого дома Луиса.

Я открыла окно. В салон ворвался свежий морозный воздух.

— Враг, что тебе нужно? — произнесла я, как только Вильгельм оказался метра за полтора от моей машины. — Ты прекрасно знаешь, куда я сейчас еду. Это не служение, а внутренние дела нашего ордена. Они не имеют к тебе отношения.

Никакой реакции. Машина Вильгельма двигалась за моей, держась поближе, чтобы никто не мог между нами вклиниться.

— Должна поблагодарить за твоё так опрометчиво оставленное у нас кольцо — оно было расплавлено в пещере великого Грарга, — сообщила я. — Кстати, Синичка тоже недавно рассталась со своим обручальным кольцом, причём добровольно.

Вильгельм свернул в какой-то переулок. Раньше его нельзя было пронять никакими разговорами. Неужели враг так психанул из-за Танюшкиного кольца? А Вильгельм сильно изменился. До истории с боем чести он не оставил бы преследование, о чём бы я ни говорила. Враг обязательно проверил бы, насколько я безопасна для его города, особенно после гастролей в Ранове Герберта с Викусей.

Через город я проехала быстро, даже не пришлось прибегать к помощи великого Грарга: было уже поздно, и машин на дороге оказалось мало. Позади остались залитые светом центральные улицы с многочисленными магазинами, кафе, ресторанами, огромными рекламными плакатами и растяжками, спешащими домой припозднившимися людьми. Чем дальше от центра, тем вокруг становилось темнее и грязнее. Может, нужный дом уже близко?

Не зная дороги, я прислушивалась к своим ощущениям. Нет, место сбора совета не рядом. Здесь нужно повернуть, а потом ещё попетлять по улицам. Вот пронёсся за окном благополучный район города с двумя рынками, круглосуточным гипермаркетом и двухэтажным развлекательным центром. Проезжая мимо гипермаркета, я хмыкнула. Рядом с его оградой светился огромный щит с бодрыми физиономиями и надписью: «Мы работаем круглосуточно».

Так это здесь заснул при служении Герберт? Да, вот и гостиница, которую рекомендовал Герб.

После этого путь пролегал через тёмные переулки, где дорога была гораздо хуже, в основном, незаасфальтированная, а кое-где ещё и посыпанная щебнем. Домишки тут старые, небольшие, перед некоторыми мелькали ухоженные клумбы, внося дисгармонию в общую картину запустения.

Наконец я подъехала к стоящему на отшибе кирпичному двухэтажному дому и посигналила у ворот. Далеко же забрался Луис! Я огляделась. Дом почти полностью был скрыт от чужих глаз высоким металлическим забором. Удобное место для обучения новичков: двор просторный и с улицы ничего невозможно разглядеть.

По соседству — полуразвалившийся заброшенный домишко. Забор разрушен, двор зарос высоким бурьяном. Растительность не смогли полностью уничтожить даже ранние заморозки. И прямо в этот двор с развалинами и высоченными сорняками вкатился у меня на глазах синий автомобиль. Вильгельм всё-таки решил подстраховаться и проследить за домом и советом судей.

— Так вот, — громко продолжила я в ожидании, пока кто-нибудь откроет ворота, — прошлой ночью твоя бывшая жена рассталась с обручальным кольцом на глазах у всех участников турнира вселений. Она бросила его в ре…

От развалюхи донеслась громкая музыка. Чтобы не слышать меня, Вильгельм на полную мощность включил песню старой рок-группы.

Я сердито посигналила ещё раз. Луис торопливо открыл ворота. Я въехала в просторный двор и вышла из машины. Похоже, своим ходом сюда добиралась только я: больше ни одного автомобиля во дворе не видно. Все остальные явились пешком, подземной дорогой великого Грарга.

— Как думаешь, Лили, нам ожидать нашествия рыцарей Чаши?

Луис кивнул в сторону музыкального автомобиля и закрыл ворота.

— Думаю, Вильгельм просто следит за порядком. Они прекрасно понимают, что мы сами достаточно жёстко накажем твоего подопечного. Вряд ли чашепоклонники вмешаются в это дело. Остальные прибыли?

— Да, ждали только тебя. Почему ты не воспользовалась пещерой?

— Палач по ритуалу не должен посещать пещеру в течение суток перед советом.

— Палач? — Луис резко остановился у входной двери. — Лили, ты никогда не выступала в этой роли.

— Сегодня выступлю, — холодно пообещала я. — Совмещу роли обвинителя и палача.

— Я надеялся на твою поддержку.

— Напрасно, дорогой, — отрезала я. — На нашей территории нельзя действовать без разрешения. Мы таких вещей не прощаем.

В доме я сняла куртку и быстро надела поверх платья привезённую с собой красную мантию. Луис провёл меня в грязную кухню. Её освещал тусклый свет свисающей с потолка на коротком проводе лампочки. М-да, сразу видно, что совет организовали без помощи Инесс. На кухонном столе ожидали своей очереди одноразовая посуда, коробки с пиццей, бутерброды, бутылки спиртного. Хорошо хоть всё это не водрузили на ритуальный стол между свечами.

Плита была выставлена на всеобщее обозрение и покрыта неровными слоями грязи и жира. Скорее всего, многолетними. Пол, похоже, не мыли несколько месяцев: по слою пыли на нём при желании можно было что-нибудь написать. Я скептически огляделась. Не мешало бы им нанять кого-то для уборки и готовки, надо будет потом подкинуть эту мысль Луису. Или пусть молодняк погоняет, Вильгельм же заставил напарника мыть сантехнику. Боюсь представить, в каком состоянии здесь ванна и унитаз. Да и комнаты наверняка не чище.

Я без любопытства посмотрела на обвиняемого. Зелёный от ужаса мальчишка. Он ещё никогда не лишался тела и только слышал о мучениях, которые испытает в пещере Грарга. Я прищурилась. А ведь парень был среди тех, кого я вчера оттолкнула кольцом от Герба и Синички. Видимо, этого ему оказалось мало.

Свет погасили. По призыву Жермона Грарг явился, и роли распределились. Всё так, как я и думала. Луис — защитник, я — обвинитель, Анорм — судья. У мальчишки не было шансов уцелеть. По дороге я созвонилась с Анормом, и позиция Короля полностью совпала с моей. За сто лет мы с ним всего дважды расходились во мнениях на совете. Я улыбнулась, вспомнив суд над Гербертом. Да и с Синичкой вышло совсем неплохо.

Луис пытался объяснить судьям, что его подопечный — парень молодой, горячий, посидел в весёлой компании. Потом не вовремя увидел приближённую к Граалю даму, сорвался — с кем не бывает? И вообще, вспомним себя спустя пару-тройку месяцев после посвящения…

Почему бы не вспомнить? Через пару-тройку месяцев в ордене Грарга у меня уже было чёрное кольцо, известное имя и такая репутация, какая этому мальчишке и не снилась. Устраивать охоту на дам, имеющих весьма отдалённое отношение к чашепоклонникам, я бы не стала — нашла бы дело поинтереснее.

Я рассеянно слушала бормотанье Луиса и думала, как провести время после совета. Можно заехать с Анормом в гостиницу, в которой служили и отдыхали Герб с Викой. Я встретила вопросительно-игривый взгляд Короля и еле сдержала улыбку. Мысли у нас сходятся не только по поводу совета. Я подмигнула Анорму. Он чуть заметно кивнул.

Наш молчаливый диалог прервал Жермон:

— Лилиана, твоё слово!

Я поднялась. Да, мальчик, сегодня тебе не повезёт. Это только на моих защитах обвинение молчит, сейчас всё будет иначе.

— Сразу к делу. Молодой горячий парень успел нарушить за одну ночь сразу несколько законов великого Грарга, — сухо заговорила я. — Сначала, посидев в весёлой компании, он вместе с частью этой компании собирался отобрать у сэра Герберта его собственность. Я при этом присутствовала и была вынуждена применить кольцо, чтобы их остановить. Здесь сидит свидетель, который может подтвердить мои слова.

Жермон приподнялся с места и кивнул. Остальные начали переглядываться.

— Лилиана, кого ещё ты была вынуждена оттолкнуть кольцом? — скрипучим голосом поинтересовался Каитон. — Почему-то информация об этом деле не поступила.

— Это дело мы сейчас не обсуждаем, так, штрих к портрету, — ответила я. — Сэр Герберт решил оставить инцидент без внимания.

— Я догадываюсь, о какой именно собственности идёт речь, — ехидно улыбнулся Анорм.

— Так вот, — продолжила я, не давая судьям отвлечься и расслабиться, — разочарованный молодой и горячий… Как его, кстати, зовут?

— Георгий, — с усмешкой подсказал Жермон.

— Молодой и горячий Георгий с упрямством, достойным лучшего применения, продолжил искать приключений. После моих огненных искр все остальные тихо-мирно разошлись по своим городам, но ему всё же удалось нарушить закон. Мало того, что молодой человек без разрешения начал действовать на нашей территории, убив приближённую к врагам даму, он ещё и привлёк к этому делу внимание всей страны. Вечером я слышала об убийстве в новостях по одному из главных телеканалов. Интернет, разумеется, уже заполняется сообщениями о Марском кровавом маньяке.

— Кстати, а способ убийства? — заинтересовался председатель.

— Он переломал ей кости и разорвал, — процедила я, испепеляя мальчишку взглядом. — Естественно, город в ужасе. Георгий необдуманной выходкой мог развязать грандиозное побоище. Признаюсь, мы ожидали нашествия в Марск рыцарей Чаши. Видимо, враги разобрались, в чём дело, в ином случае мы все сейчас участвовали бы в большой битве. Я требую для обвиняемого такого жёсткого наказания, чтобы больше молодого человека никогда не потянуло нарушать наши законы.

Всё прошло как по нотам. Анорм вынес приговор — двукратное лишение жизни. Я совершила первую казнь, а затем мы с Королём отправились отдыхать в гостиницу.

— Так, говоришь, молодой и горячий Георгий покушался на собственность сэра Герберта? — смеясь, спросил Король, когда мы выбрались из постели. — Герберт что, потащил девчонку на турнир вселений? И как вечеринка? Удалась?

— Так удалась, что теперь он не скоро возьмёт Татьяну с собой, — я поморщилась, вспомнив бурную истерику Синички.

— Зря не отдал её мне, — Анорм застегнул последнюю пуговицу серого пиджака. — Вы бы жили гораздо спокойнее. Я не собирался делать Татьяне ничего дурного, Лили. Просто хотелось, чтобы под рукой была симпатичная и неглупая девушка, это довольно удобно. Я бы создал ей неплохие условия.

— Забудь об этом, дорогой, Герберт её не отдаст. А девочка забавная, с ней веселее. Представь, вчера она испугалась, что я сгорю от своего же кольца.

Анорм улыбнулся и поцеловал меня.

— Рад был видеть тебя, Лили.

На обратном пути я позвонила своим. Телефон Герберта был выключен, зато Викуся отозвалась сразу.

— Как у вас дела? — спросила я.

— Герберт с утра наорал на Синичку, потом они помирились и поехали на занятия, — бодро отчиталась Вика. — Я сижу дома, жду тебя, собираюсь испечь яблочный пирог.

— Хорошо, приеду — оценю. А что Герб и Синичка не поделили на этот раз?

— Он застукал её на балконе с твоими сигаретами.

Я громко фыркнула. Представляю лицо Герберта, когда он увидел курящую Синичку! Я и не догадывалась, что Танюшка таскает у меня сигареты. Забавная она всё-таки. Я бы и так купила Синичке пачку чего-нибудь полегче, если бы девочка об этом попросила.

— Долго орал?

— Минут пять. Отобрал сигарету, выкинул с балкона и сказал, что он Синичке дымить не позволит.

— Давно она курит?

— Да не курит, балуется. Стресс снимает. Только в третий раз и попробовала.

— Надо же было так попасться, — посочувствовала я. — Ну ладно, Викуся, пока, скоро буду.

Я поднесла к губам кольцо, в прозрачном камне которого бурлила свежая кровь, и поцеловала его.

«Великий Грарг, открой своей верной слуге путь через пещеру».

Путь открылся почти сразу: широкая просёлочная дорога вела под землю. Несколько минут я ехала в тёмном туннеле, освещая ровную дорогу фарами, затем вдали появился свет. Машина выехала на окраину Марска.

Хорошо, что путь нашёлся, иначе пришлось бы потратить уйму времени на обратную дорогу. Жаль, Викуся ещё не может проходить под землёй. Каитону и Анорму проще, они могут водить путём Грарга кого угодно, включая не входящую в орден Мари.

Мой взгляд упал на кровавое кольцо. Викуся вряд ли его испугается, а вот Синичке, пожалуй, лучше этого не показывать. Надо будет спрятать кольцо на ближайшие сутки, пока оно не обретёт обычный вид.

Мы с Викусей стояли неподалёку от кладбищенской церквушки в толпе пришедших проститься с Ларисой Сергеевной. Вчера потеплело, снег растаял, и на кладбище была непролазная грязь. Неожиданно яркое солнце отражалось в многочисленных мутных лужах.

Четверо крепких парней вынесли гроб из катафалка и медленно понесли к церкви. Я перекрестилась, Вика опустила голову.

Я смахнула слезу. Сегодня я прощаюсь не только с Ларисой Сергеевной, но и со всем её миром — миром добра и света, миром святого Грааля. Она — последняя ниточка, связывавшая меня с той жизнью. Единственный человек, который, пусть не сразу, но поверил мне и даже предлагал помощь.

К нам решительно приблизилась женщина средних лет с заплаканными злыми глазами и жёсткой морщиной на переносице.

— Как вы посмели прийти сюда? — прошипела она. — Немедленно вон!

Я ошеломлённо уставилась на неё.

— С какой стати? Вы вообще кто? — тихо спросила Викуся.

— Я — её сестра, — женщина смотрела на нас с отвращением. — Лариса приняла мученическую кончину. Это вы убили её. Как у вас хватило наглости явиться сюда набираться сил?

— Мы учились у Ларисы Сергеевны, — твёрдо заговорила Вика. — Нам очень жаль, что так случилось. Мы пришли попрощаться со своим педагогом. А вы сейчас забываетесь и говорите странные вещи. Как можно набраться сил на похоронах?

Женщина кинула на неё испепеляющий взгляд. Я только сейчас заметила, что на пальце у Вики — кольцо Грарга с фиолетовым камнем и коричневыми крапинками. Подруга так привыкла к нему, что забыла оставить дома.

— Танюш, ты, кажется, собиралась зайти?

Викуся демонстративно отвернулась от женщины и кивнула на церковные двери. Сестра Ларисы Сергеевны вздрогнула.

— Как — зайти?

Я молча пошла к храму. Оправдываться и пытаться что-то объяснять бесполезно и неуместно, придётся игнорировать сестру Ларисы Сергеевны.

Трижды перекрестившись и поклонившись, я вошла в церковь. Как здесь спокойно. Терпкий запах ладана защекотал ноздри, смешиваясь со сладковатым ароматом воска. На подсвечниках теплилось множество свечей.

Я купила несколько свечек.

Одну свечу — за упокой бабушки и Ларисы Сергеевны, другую — за здравие Вильгельма перед старинной иконой Богоматери. Я грустно улыбнулась. «Нечаянная радость». Похожая икона действительно принесла мне такую радость, на какую я не смела и надеяться. Но вскоре эта радость сменилась постоянной, почти неутихающей болью.

Икона была увешана под стеклом золотыми и серебряными цепочками и кольцами. Это значит, что многие получили то, о чём перед ней просили. А о чём я могу попросить для Вильгельма? Только о том, чтобы муж поскорее забыл меня, чтобы он жил долго и счастливо.

Ещё одну горящую свечу я, как и все вокруг, держала в руке. Во время отпевания я спиной чувствовала пристальные взгляды. Оглядываться не хотелось. Наверное, напрасно мы с Викой сюда пришли, только разозлили всех близких Ларисы Сергеевны и чуть не спровоцировали скандал.

После похорон мы с Викусей двинулись по дорожке к выходу. Красная машина Лили ждала за воротами кладбища.

— Вика, — шёпотом спросила я, — ты получила сейчас какие-то силы?

— Получила, — призналась подруга. — Знаешь, на меня будто накатывали волны, дающие радость и силу, хотя Ларису Сергеевну мне очень жаль. Не знаю, как это совмещается.

Мы подошли к машине Лили, когда я снова почувствовала недобрый взгляд. Из-за ограды на нас смотрели сестра Ларисы Сергеевны и двое крепких парней. Конечно же, рыцари Грааля, кто ещё это может быть? Возможно, друзья Вильгельма. Я с усилием подавила вздох. Это люди из мира, который так недолго был моим. Было это или не было? И как случилось, что та жизнь за один день оказалась для меня полностью потеряна?

Я отвернулась. Меня ждёт совсем другой мир, приспешники Грарга. Герб, Лили, Викуся. Последнее дорогое имя отозвалось ноющей болью в сердце. Теперь меня, как в своё время Лили, могут принять только в Грарге, но я совсем туда не хочу. Я села в машину, и она тут же тронулась с места.

— Похороны прошли без эксцессов? — спросила Лили.

— Практически без, — ответила Вика. — Странно, что Вильгельм не приехал. Он ведь был знаком с Ларисой Сергеевной.

— У него сложные дни, — хмыкнула судья. — Луис активно занимается с оставшимся подопечным. Обучает его в обстановке, приближенной к боевой. Говорят, наш новичок — слабый боец, а вот молодой помощник Вильгельма хорош. Любопытно было бы взглянуть на него в деле. Наставник пока оберегает мальчишку, в битвы одного не пускает. Так что время у Вильгельма горячее, никуда не вырвется.

Конечно, дело не в этом. Если бы Вильгельм захотел — попросил бы кого-нибудь побыть в это время вместо него в Ранове. Муж не приехал в Марск, потому что он не желает меня видеть. Нетрудно было догадаться, что я приду на похороны.

Как же хочется посмотреть на него хотя бы издали. Я бы даже не стала подходить, сама постаралась бы, чтобы Вильгельм меня не заметил. И так понятно, что исправить уже ничего нельзя.

— Как он вообще нашёл время для венчания, когда жил здесь? — ухмыльнулась Лили. — Мы с Гербертом в тот момент определённо расслабились. Вообще как-то тихо в последнее время себя ведём, не находите?

Она вдруг замолкла. Зеркало отразило напряжённое лицо судьи Лилианы. Неужели продумывает какую-нибудь пакость вроде турнира вселений?

— Что-то не так? — спросила Викуся.

— Нас преследуют. Я выйду, узнаю, что им нужно. Из машины ни шагу, слышите? Синичка, как только остановлюсь, — переберёшься за руль, — она говорила короткими отрывистыми фразами, голос Лили изменился, стал резким и напряжённым. — Если начнётся бой — немедленно уезжаешь. Сразу же известите Герберта. Всё понятно?

— Лиля, их трое, — растерянно выдохнула Викуся. — Ты не справишься.

— Вы всё равно ничего не измените. Поклянитесь мне обе… — она на пару секунд задумалась. — Памятью Иоганна, что вы в случае опасности уедете.

— Клятвы не будет, — сказала я.

От нас ни на метр не отставал внедорожник со знакомыми номерами. Джип Иоганна. В машине действительно сидели трое. Рыцари Грааля, возможно, друзья Вильгельма.

Трое здоровенных парней и маленькая, кажущаяся такой хрупкой Лили. Если будет бой — ей не выжить. А потом они, конечно, постараются уничтожить тело. Здесь это вполне возможно: район глухой, безлюдный, мы проезжаем мимо каких-то складов.

— Ты хочешь отправить нас отсюда, чтобы мы не пострадали, — вырвалось у Викуси.

— Разумеется, — согласилась Лили. — Вы уедете, толку в этой ситуации не будет ни от тебя, ни тем более от Синички. Кстати, Викуся, прошу припомнить, что Синичка среди нас — единственная смертная. Специально её, конечно, не тронут, но она может случайно попасть под чью-нибудь горячую руку, если вылезет из машины. Самой Татьяне об этом говорить бесполезно, так что проследи, чтобы она ничего не вытворила.

— Остановись хотя бы в людном месте, — попросила я. — Тогда я могу обещать, что уеду.

Если вокруг будут случайные свидетели, никто из врагов Лили не станет махать кинжалом.

— Не дотяну, — нехотя призналась она. — Мартин какое-то время работал каскадёром, он легко спихнёт нас с дороги.

Большая машина действительно уже пару раз пыталась подрезать нашу. Помощи ждать было неоткуда. Лили резко затормозила и повторила:

— Из машины ни шагу. В случае опасности — уезжайте. Синичка, чего сидишь? Быстро на водительское место!

Что ж, пересесть я могу. Но уезжать, бросив Лили, не стану.

Рыжеволосая красотка в обтягивающих джинсах и коротком белом пуховичке выскочила из авто и сделала шаг к внедорожнику, заслоняя меня собой. Я перебралась вперёд.

Трое преследователей подошли к Лиле. Она стояла в паре шагов от капота машины, спиной к нам и казалась полностью расслабленной.

— Синичка, если что — уедешь сама и позвонишь Герберту, — шепнула Викуся.

— Не выдумывай, я без вас никуда не поеду. И можешь не шипеть, они нас прекрасно слышат, — не понижая голоса, ответила я.

— Вот блин, ушастики! — буркнула подруга. — Никак не привыкну.

— Чем обязана вниманию чашепоклонников? — отчётливо донёсся надменный голос Лили.

— Появлением на кладбище, — холодно ответил синеглазый альбинос, на вид немного старше остальных. — Приспешники Грарга не должны приходить на похороны приближенных к святому Граалю. Тебе известен этот закон, судья.

— Я не была на похоронах, и нога моя не ступала сегодня на кладбищенскую землю, — спокойно сказала Лиля.

— Ты — нет. Но там были две другие, — подал голос один из парней, черноволосый, с короткой стрижкой.

— Татьяна не в Грарге, вам это известно не хуже, чем мне. А Виктория с нами совсем недавно. Они обе учились у Ларисы и хотели проводить её в последний путь. Человеческая слабость, знаете ли.

— Человеческая⁈ — резко переспросил альбинос. — С каких пор у вас появились человеческие слабости?

Красивое лицо, правильные черты — а кожа бледная, волосы белые. Интересно, его за вампира раньше не принимали? Наверняка яркая внешность сильно мешала этому рыцарю в миру.

— Что вам угодно? — холодно спросила Лиля. — Вам известно, что никто из нас не имеет отношения к смерти Ларисы. Мы не представляли ни для кого угрозы, когда вы начали преследование. Ваше поведение неадекватно ситуации.

— Посещения приспешниками Грарга похорон наших близких не должны оставаться безнаказанными, — сухо произнёс альбинос.

В правой руке судьи словно из воздуха появился стилет с бабочкой на рукояти. И где только она его прятала?

— Тебя там не было, Лилиана. Нас интересует только новая приспешница Грарга. Та, что набиралась сил на похоронах убитой вашими приятелями Ларисы.

— Сначала вам придётся убрать меня с дороги. Это дело недолгое, учитывая, что вас трое, но до машины вы добраться не успеете, — проговорила Лили. — Уезжай, Синичка.

Я резко распахнула дверь. Злость и чувство бессилия переполнили душу до краёв.

— С ума сошла⁈ — Викуся выскочила за мной. — Ты смертная! Немедленно сядь назад!

— Значит, вы готовы убить Вику только за то, что она была со мной на похоронах? — спросила я. — Вы, рыцари святого Грааля, даже не собираетесь вникать, зачем она туда пошла? А как же добро и справедливость, за которые вы должны сражаться? Пока я вижу только враждебность и гордыню. Вам не приходило в голову, что вы тоже люди и можете ошибаться?

Альбинос смерил меня задумчивым взглядом.

— Ты-то что делаешь в этой компании? Ты ведь не из Грарга.

— Прекрасный вопрос, Мартин, — холодно процедила Лиля. — Только задавать его следует не Татьяне. Поинтересуйся этим у Вильгельма и всех чашепоклонников, включая себя самого. Вы бросили девчонку, как говорится, на милость победителя, а Герберт неожиданно для вас решил эту милость проявить. Ты в курсе, что Татьяну не пытались отбить, а, Мартин? Даже если бы она могла уйти от нас, куда ей было идти? Из-за короткого безумного брака с таким же святошей-фанатиком, как ты, девочка оказалась бы на улице.

Все трое выглядели растерянными. Конечно, они знали нашу историю. Значит, Вильгельм в скором времени услышит обо мне последние новости. Как бы я хотела, чтобы ему ничего не рассказали, не причинили новой боли.

— Сейчас же сядь в машину!

Викуся силой впихнула меня на водительское место и снова нырнула в салон, на этот раз на переднее сиденье.

— Это дело рыцаря Вильгельма, — с сомнением произнёс альбинос. Похоже, именно он у них главный. — А мы вернёмся к нашим делам.

Я медленно выжала сцепление, недрогнувшей рукой потянулась к ключу в замке зажигания. Если будет нужно — направлю машину на друзей Вильгельма. Я не могу бросить Лили, особенно когда она ни в чём не виновата. Судья Грарга просто подъехала к кладбищу, чтобы отвезти нас домой.

Всё изменилось в секунду. Три рыцаря застыли, как восковые фигуры.

— Мы действительно ошиблись, — проговорил альбинос.

— Что? — недоверчиво переспросила Лили.

— Мы ошиблись, — повторил он. — Мне нужно поговорить с Татьяной.

— Зачем? — поинтересовалась судья.

Альбинос не ответил. Он подошёл к машине и спросил:

— Татьяна, ты в самом начале осталась с ними добровольно?

— Какая разница? — мой голос прозвучал резко, напряжённо. — Сейчас это мои друзья, все трое — Вика, Герберт и Лилиана.

— То есть, в начале было не так, — задумчиво сказал альбинос.

— Теперь это неважно, — ответила я.

Лили обошла его и села на заднее сиденье.

— Когда Вильгельм подходит к святому Граалю — свет от священной Чаши тускнеет, — после паузы сказал альбинос. — Может быть, так происходит потому, что рыцарь виноват перед тобой?

— Нет.

Лиля за моей спиной раздражённо вздохнула и с издёвкой заговорила:

— Ну давай, расскажи, как он не виноват. Как ты под действием моих благовоний переспала с Гербертом в ночь совета, как потом легла под Анорма, чтобы спасти своего ревнивого идиота. Как ты просила то меня, то Герберта тебя убить, как плакала по ночам, как кричала, что ты нас ненавидишь. Как могла попасть в наложницы к Анорму из-за того, что твой бывший оставил ордену Грарга все права на тебя. Расскажи, как до сих пор исполняется право победителя. Как тебя в Грарге называют младшей женой сэра Герберта, потому что он ни с кем тобой не делится.

— Лили, перестань, пожалуйста, — попросила я. — Я действительно тогда дважды за ночь изменила мужу и сейчас продолжаю изменять. Он ни в чём не виноват.

— Нашла кого оправдывать, — вмешалась Вика. — Танюш, даже если бы вы с Гербертом спали вместе не из-за права победителя, это никого, кроме нас троих, не касается. А уж твоего бывшего и его друзей — тем более. Не помнишь, как Вильгельм тебя оттолкнул, как ты перед ним при судьях на коленях ползала и просила тебя не бросать? После этого ты можешь послать его и остальных святош ко всем чертям и делать всё, что хочешь. Да, её бывший муж виноват, — яростно бросила она Мартину. — И это ещё очень мягко сказано.

— Странно, что ваш свет тускнеет, а не гаснет, — холодно добавила Лили. — Меня трудно удивить, но Вильгельму это удалось. Он оставил чистую душу в Грарге и фактически отдал свою жену Королю. Герберт потом неделю решал проблему с Анормом. Хранитель, ты всерьёз спрашиваешь, виноват ли Вильгельм? — она зло рассмеялась. — Не слушай хорошую девочку, она слишком многое прощает. Мы с Викой тебе говорим: виноват!

Я прикрыла глаза. Заткнуть Лили и Вику, когда они так завелись, невозможно.

— Татьяна, ты хочешь уйти с нами? — хмуро спросил альбинос. Его брови сошлись на переносице, лицо помрачнело.

— Нет.

— Почему?

— Мартин, а ты сам как думаешь? — с иронией поинтересовалась Лили.

— Почему? — повторил альбинос, не сводя с меня взгляда.

— На вашей земле у меня никого нет, — резко ответила я. — Мои близкие в Грарге. Вика, Герберт и Лилиана — моя семья. А вас я в первый раз вижу.

— Последний вопрос, — сказал Мартин. — Где твоё обручальное кольцо?

— Её кольцо купается в речке, — снова вмешалась Лили. — Оставь девочку в покое, хранитель. По-моему, Татьяна ясно дала понять, что твоя помощь ей не требуется. Синичка, давай-ка потихоньку поедем.

Уже около дома я дала волю любопытству:

— Лили, почему они нас отпустили?

— Почувствовали страх невиновной и твоё желание мне помочь.

Да уж, невиновной! Я изменила мужу спустя три дня после свадьбы, живу у приспешников Грарга, даже побывала на их вечеринке. Викуся и Лили — мои близкие подруги. Я сплю с Гербертом и получаю от этого удовольствие. О какой невиновности тут можно говорить?

— Домой пойдёшь сама, — сказала Лили, когда мы заехали во двор. — У нас с Викой есть одно дело, вернёмся поздно.

Я нога за ногу побрела к подъезду. В их дела лучше не вникать, наверняка задумали очередное служение. Странно, что Лили и Викуся собираются угождать сегодня своему жуткому повелителю. В Марске ещё остаются те, кто пришёл от святого Грааля проститься с Ларисой Сергеевной и кто точно не даст им служить. Почти уверена, что альбинос — из старых рыцарей, и Лили лучше лишний раз с ним не встречаться.

Услышав хлопок двери, Герберт с мобильником в руке выглянул из спальни.

— Лили только что рассказала о встрече с Мартином, — улыбнулся он. — Пошли обедать. Вика и Лилиана явятся только ночью. Не знаю уж, куда их понесло, когда в городе полно врагов, — с неодобрением добавил рыцарь Грарга.

Сегодня Лиля тренировала меня за городом.

— А если опять появятся те трое? — с опаской спросила я.

— С чего вдруг? — она усмехнулась. — У них нет оснований для нападения. Мы с тобой не вселения будем практиковать, а защиту. Но если враги появятся с претензиями, я вызову на помощь всех судей Грарга.

— И что, придут? — с сомнением спросила я.

— Если нападение без оснований, то обязательно придут в течение минуты-двух, это закон.

Лиля оказалась права. Нам никто не мешал, правда, за деревьями иногда мелькала чья-то тень.

— Не обращай внимания, обычный контроль чашепоклонников, — прокомментировала Лиля, перехватив мой взгляд. — Молодой, зелёный враг, не знающий азов элементарной маскировки. Если бы от нас с тобой ожидали чего-то серьёзного, альбинос явился бы сюда сам, а не сидел бы на поминках.

Я уже немного научилась уклоняться от кинжала, но больше двух раз подряд пока не получалось.

И подземный ход Грарга ещё не открылся мне. Видимо, моя душа недостаточно для этого зачерствела.

Вернулись мы, когда уже стемнело. У подъезда встретили Адриана с бутылкой коньяка в руках.

— Пришёл извиняться за недостойное поведение, — весело объяснил он.

В квартире чёрный кольценосец долго расшаркивался, целовал нам с Лилей ручки и обвинял в безобразной сцене на вечеринке вино и неиссякший после турнира вселений азарт. Я с удовлетворением заметила на его руках несколько ожогов.

Сонная Синичка заглянула на кухню на рассвете.

— Опять кошмары мучают? — Герберт повернулся к Адриану. — Если спит одна — просыпается с криком. Пойдём-ка досыпать, малыш, — он сгрёб в охапку Танюшу и потащил в комнату. — Адриан, на всякий случай — до свидания! — крикнул из коридора мой любимый.

Хлопнула дверь.

Синичке, и правда, до сих пор снятся кошмары, и Герберт иногда садится или ложится рядом. Тогда Танюшка засыпает быстро и спокойно, прижавшись головой к его руке.

Адриан поднял бровь.

— Вика, может, ты объяснишь своему супругу, что лучшим выходом из вашей дикой ситуации было бы отдать Татьяну мне? Я, по крайней мере, живу один. А тут… — он пожал плечами. — Не понимаю, почему ты это терпишь.

— Адриан, закрыли тему, — вмешалась Лиля. — Всех всё устраивает.

Ещё немного посидев с нами, гость ушёл. Герберт не появлялся. Может, устроил служение Граргу, пока Танюшка спит?

От нечего делать мы занялись маникюром, потом педикюром, потом Лиля принялась жарить блины к завтраку.

— Надо будет купить к ним варенье, или сгущёнку, или какой-нибудь паштет, — сказала она, снимая со сковороды последний блинчик. — Вот это номер!

В возгласе Лили прозвучало удивление, она отступила от окна.

— Что там? — заинтересовалась я.

— Вильгельм приехал.

— После всего, что он устроил? Какого чёрта⁈ — возмутилась я.

— Думаю, Мартин провёл с ним воспитательную беседу, — поморщилась Лиля. — Враг явился за Синичкой. Больше у него нет повода сюда прийти. Буду справедлива, в смелости Вильгельму не откажешь. После того, как враг назвал имя, он становится в нашем городе обычным человеком. Смертным и вполне себе победимым.

Звонок в дверь.

— Открыть? — спросила я, ощущая лёгкий мандраж.

Как-никак Вильгельм теперь — враг, и я не знаю, насколько мирно он настроен.

— Пошли вместе, но открою я, — спокойно ответила Лиля. — И ничего не бойся. В Марске мы сильнее него.

Она неспешно вышла в коридор. Широко распахнулась дверь. Лиля посмотрела на рыцаря с хорошо разыгранным недоумением.

— Ах, вот это кто, — протянула она. — Чему обязаны?

Вильгельм вошёл в квартиру. Вид у него был не лучший — под глазами тёмные круги, лицо осунулось, взгляд… Виноватый? Пожалуй, да.

— Я пришёл к сэру Герберту, судья Лилиана, — глухо произнёс он.

— Сэр Герберт несколько занят. Придётся подождать.

— Я слышу, — в голосе рыцаря прозвучало напряжение. — Можно как-нибудь вызвать его из комнаты?

Значит, Синичка не спит, и они с Гербертом сейчас о чём-то говорят. Или они там не просто разговаривают?

— Только его? — Лиля чуть приподняла тонкую бровь. — А собственно, зачем? Ты в прошлый раз здесь что-то забыл?

— В прошлый раз я оставил здесь свою жену. И теперь собираюсь просить сэра Герберта, чтобы он отпустил её со мной, — глухо ответил Вильгельм.

Он наконец поднял на нас усталый взгляд.

— Какую жену? У тебя нет жены, — безжалостно продолжала Лиля. — Ты отрёкся от неё при судьях совета. Да, представь себе, в ту ночь был совет, — добавила она, увидев, как вздрогнул Вильгельм.

— Я не знал об этом. Лилиана, я прошу тебя, позови сэра Герберта.

— Незнание иногда очень удобно, — усмехнулась Лиля. — А о том, что право победителя должно регулярно исполняться, ты был в курсе? А ты можешь представить, что такое для неопытной девчонки оказаться в руках Анорма⁈ — её глаза опасно сузились — Причём в полной его власти. Договором с Королём она спасала твою шкуру, а ты даже не понял этого.

Вильгельм побледнел.

— Я знаю, что виноват, Лилия…

— Виноват. Между прочим, первое и единственное, о чём Синичка спросила тогда на рассвете, — ушёл ты или нет.

Лицо Вильгельма исказилось, словно от боли.

— Лиль, хватит, а? — не выдержала я. — Я сейчас позову их.

— Спасибо, Вика, — Вильгельм перевёл на меня усталый взгляд.

А совесть всерьёз заела рыцаря. Даже не представляла, что он может явиться сюда, да ещё и настолько притихший.

— Подожди, я сама, — остановила меня Лиля. — Так ты будешь говорить только с Гербертом, враг, или и Синичку удостоишь парой слов? А то Татьяна пыталась общаться с твоими фотографиями, а они, представь себе, не отвечали. Пришлось их разорвать и выкинуть.

— Лилия, я знаю, что всё это заслужил. Прошу тебя, позови их.

— Значит, всё же обоих?

Она стукнула в дверь:

— Герб! Синичка! Это к вам!

— Какого чёрта, Лили? — отозвался Герберт. — Ты что, сама не можешь заняться гостями?

— Могла бы, но этот гость пришёл не ко мне, — ответила Лиля.

— Судья Лилиана, передай гостю: если он попросит меня поделиться правом, — я спущу его с лестницы, кем бы он ни был.

Из-за двери донёсся смех. Смеялись и Герберт, и Синичка.

— Проходи, — Лиля кивнула в сторону кухни.

Она удобно устроилась за столом, я села рядом, рыцарь продолжал стоять.

— Они собираются выходить? — поинтересовалась Лиля у Вильгельма.

— Да. Лилия, у Тани что, нет одежды для дома?

— Разумеется, есть.

Лиля поглядела на него с недоумением, которое почти сразу сменила насмешливая понимающая улыбка.

В коридоре послышались шаги и весёлый шёпот. По пояс обнажённый Герберт вошёл в кухню в обнимку с Синичкой. Таня была одета в его рубашку и с доверчивой улыбкой прижималась к моему любимому.

Теперь и мне стало ясно, что за комедию они разыгрывают. Герберту не составило труда убедить Танюшку выйти так к очередному гостю, чтобы сразу исключить разговор о дележе с друзьями правом победителя. По этому поводу у нас перебывало столько «друзей», что их визиты надоели даже компанейской Лиле.

Более неудачный выход придумать было бы сложно. Я покосилась на Вильгельма. Не психанул бы! Ладно, если просто уйдёт. А вдруг они с Гербертом опять устроят бой в квартире? Неужели Вильгельм подумал, что Танюшка всё это время ходит в таком виде?

Увидев мужа, Синичка судорожно вздохнула и сильно побледнела. Герберт смотрел на Вильгельма с холодным недоумением.

— Какими судьбами, враг? — спросил мой муж, усаживаясь рядом со мной и притянув за собой и Танюшу.

Что это с ней? Подруга молчала, не рвалась к своему чашепоклоннику, покорно села рядом с Гербертом. Вильгельм на несколько секунд оцепенел, уставившись на Синичку взглядом, полным боли, отчаяния и, тут сомнений быть не могло, любви.

— Приветствую вас всех в вашем доме, — хрипло произнёс он, переводя взгляд на Герберта.

Никогда бы не узнала голос Вильгельма, таким он стал безжизненным, как будто надтреснутым.

— Приветствуем и тебя, враг, — хмыкнула Лиля.

— Так какими судьбами? — повторил Герберт. — Ты приехал сюда, чтобы нас поприветствовать?

— Я приехал за своей женой, — безжизненный голос прозвучал тихо, но отчётливо. — Приехал просить тебя, сэр Герберт, чтобы ты отпустил её со мной.

— Зачем? — прищурился Герберт. — За это время Синичка изменилась, и не в лучшую для тебя сторону. Ты быстро почувствуешь разницу. Особенно в постели, я ведь учил девочку для себя. Допустим, я отпущу Татьяну с тобой, а через день-другой ты выгонишь её из дома с большим скандалом, и Синичка вернётся к нам в самом плачевном состоянии. И хорошо, если сама вернётся, а то ведь придётся беспокоить Луиса с его подопечными и искать девочку по Ранову и области.

— Я сам виноват в том, что Таня оказалась у тебя. Я никогда её не оставлю. Отпусти её со мной.

— Лиля, может, мы выйдем?

Мне стало не по себе. В голосе Вильгельма звучала мольба. Казалось, что он и на колени встанет, если Герберт ещё потянет время.

— Ещё чего! Враг произносил своё отречение при такой толпе, что сейчас двух зрителей даже как-то маловато, — фыркнула Лиля.

— Вильгельм, перестань, — голос Синички прозвучал глухо, безжизненно. — Ты был прав, у тебя не может быть такой жены. Уходи один. Герб, я могу остаться здесь?

— Конечно, можешь, — ответил мой любимый. — Если захочешь — останешься.

Руку с её плеча он так и не убрал.

— Синичка, ты же его ждала, — обалдело выдохнула я. — С фотографиями разговаривала, звала во сне каждую ночь.

Лиля повернулась к растерянному Вильгельму.

— Чего стоишь? Хочешь — говори с ней, проси прощения, уговаривай. Не хочешь — проваливай.

Он подошёл. Лиля встала. Герберт настороженно смотрел на Вильгельма. Я напряглась. Если враг обидит Танюшку — разорвём на части, и я буду в этом участвовать.

— Синичка, любимая, — Вильгельм сел на место Лили и взял Танюшу за руку. Герберт только теперь убрал руку с плеча Синички. — Я страшно перед тобой виноват. Такое нельзя простить, нельзя исправить. Но я сделаю всё, чтобы ты простила меня. Только согласись уехать со мной, девочка моя.

Синичка покачала головой. Вильгельм обвёл нас растерянным взглядом. Интересно, чего он ожидал, когда отправился к нам? Точно не этого, я и сама не представляла, что Танюшка решит остаться здесь.

— Если Татьяна не захочет ехать с тобой, значит, не поедет, — сухо произнёс Герберт. — Устроил тут: оставляю жену, верни жену, — вполголоса добавил он. — Вещь она тебе, что ли?

— Танюш, — заговорила Лиля, — может, ты объяснишь своему дражайшему супругу, почему хочешь остаться тут? Мы-то всё поняли, а он — нет. Дело не в тебе, враг, — холодно добавила она. — А в том, что у неё в душе.

— Ты так хорошо разобралась в её душе, Лилия? — мрачно спросил Вильгельм.

— Это не так уж сложно, все чистые души похожи друг на друга. Синичка, дорогая, будешь молчать — я объясню сама… Молчишь? Ладно. Твоя жена, враг, не хочет ехать с тобой, потому что подружилась с нами, жила с Гербертом, как положено по праву победителя, причём почти добровольно и получая от этого удовольствие. Кроме того, Синичка прекрасно знает: Граргу были принесены за неё кровавые жертвы. Теперь девочка считает себя недостойной твоей светлой персоны. Хотя, на мой взгляд, всё в точности наоборот. Синичка, я правильно выразила твои мысли?

— У тебя не может быть такой жены, — упрямо повторила Танюша, глядя Вильгельму в глаза. — Ты станешь посмешищем, если заберёшь меня с собой. Посмотри на меня внимательно. Я была готова сейчас лечь в постель с Гербертом. Ты не мог не слышать этого. Я сижу в его рубашке, а ты как будто ничего не замечаешь. У тебя не может быть такой жены. Не может! — решительно повторила она.

Я тихо чертыхнулась. Значит, всё же угадала, из-за чего Вильгельм хотел поскорее вытащить Синичку и моего мужа из комнаты.

— Викуся, ты должна меня ненавидеть, — Синичка глубоко вздохнула. — Прости, если сможешь. Есть ведь и другой выход. Адриан. Или Анорм.

Я живо вспомнила ночь совета и пустой страшный взгляд Анорма. Да и Адриан не лучше, судя по рассказу Лили о скандале на граргской вечеринке. Да уж, варианты что надо! На такое можно согласиться только от полной безысходности. Пусть уж лучше Синичка остаётся здесь, чем её понесёт на поиск более серьёзных проблем. Меня устраивает наша жизнь втроём, и я не буду против, если Герберт начнёт уделять Танюшке больше внимания. А чем закончилось бы для Синички общение с Адрианом или Королём — лучше не представлять.

— Вика, ты будешь возражать, если она останется? — с улыбкой спросила Лиля.

— Конечно, нет.

В глазах Вильгельма была такая боль, что я невольно посочувствовала ему. Может, враг всё же уговорит Синичку на отъезд?

— Любимая, но ведь это я во всём виноват, — повторял Вильгельм.

Да уж, утешитель из него никакой и звучит всё это неубедительно. Танюша уже высвободила свою руку из руки Вильгельма и вот-вот попросит его уйти.

— Давай поговорим спокойно, — вмешалась Лиля. — Не понимаю, конечно, за что, но ты его любишь, — она кивнула на Вильгельма. — Только поэтому он до сих пор жив, хоть и переступил порог нашего дома. Неужели ты хочешь остаться здесь? Ведь каждый день будешь об этом жалеть.

— Вильгельм, у тебя не может быть такой жены, — упрямо повторила Синичка, опустив голову. — Ты уйдёшь без меня. Здесь я тоже не останусь, но об этом поговорим потом.

Напрасно Танюшка так думает. Отсюда она может уйти только с Вильгельмом. Ни к Адриану, ни тем более к Анорму никто её не отпустит.

— Есть верный способ заткнуть рот любимой женщине, — с усмешкой произнёс Герберт. — А заодно и переубедить её.

— Герб, перестань, пожалуйста, — в голосе подруги слышалась мольба. — Ты же сказал, что я могу остаться.

— Можешь, — кивнул он. — Вот и выбирай, остаёшься с нами или уезжаешь с ним. Никаких других вариантов для тебя нет.

— Я не могу так, — тихо сказала Синичка. — Я устала, Герб. Отпусти меня, пожалуйста.

— Ничего, сейчас твой бывший отсюда уйдёт, и ты успокоишься, — Герберт раздражённо взглянул на врага и кивнул ему на дверь. — Старые раны долго заживают, Синичка. Прошло ещё слишком мало времени, скоро ты снова полюбишь жизнь.

— Один я отсюда не уйду, — твёрдо сказал Вильгельм

Чашепоклонник притянул Танюшку к себе так, что их губы почти соприкоснулись, и поцеловал. Синичка притихла на несколько секунд, а затем обвила руками его шею. Я с интересом наблюдала, как её руки ласкают его плечи, спину, ерошат волосы. Поцелуй оказался очень долгим, то нежным, то страстным. Как будто время для них остановилось. Это хорошо, у рыцаря есть все шансы уговорить Танюшу. Для неё так будет гораздо лучше. Правда, я не могу понять, за что она так любит своего мужа.

Наконец, Синичка и Вильгельм оторвались друг от друга.

— Ты видишь, что я изменилась? — выдохнула она.

— Ты отвечала на поцелуй.

— Да. Я хотела запомнить его навсегда. А сейчас ты уйдёшь. Без меня.

— Нет.

— Враг, ты растёшь в моих глазах, — хмыкнула Лиля. — Может, вам будет удобнее в комнате? Есть и другие способы уговоров. Надеюсь, ты их представляешь, описывать не нужно?

Синичка вздрогнула и отстранилась от мужа.

— Вильгельм, ты же знаешь, какие проблемы начнутся, если я уеду с тобой, — быстро заговорила она. — У вас меня никогда не примут. Любой рыцарь Грарга сможет напомнить тебе об этой истории. Да и вообще, зачем тебе жена, у которой все лучшие друзья — из проклятого ордена? Так получилось, ничего уже не изменишь.

— Не думай об этом. Тебя примут, все знают, что я поехал за тобой. Об этой истории я и так никогда не забуду. Твоим друзьям я могу быть только благодарен за то, что они оставили тебя в живых и поддержали. Поедем со мной, любимая, — мягко говорил Вильгельм.

После долгой напряжённой паузы Синичка нерешительно кивнула.

— Ну наконец-то! — пробормотал Герберт.

— Осталось уговорить тебя, — мрачно усмехнулся Вильгельм. — Может, ей не стоит при этом присутствовать?

— Уговоров не потребуется. Судья Лилиана, сможешь придумать, как законно отпустить Синичку с врагом? — деловито спросил Герберт.

— Тут и думать нечего. По законам Грарга Вильгельм победил в последнем поединке, но отказался от… хмм… приза, — Лиля нехорошо усмехнулась. — Сейчас враг вернулся за выигрышем. В таких случаях решение за тобой, Герб. Ты его уже принял, так что Грарг теряет на жену рыцаря Вильгельма все права.

— Так просто? — я настороженно посмотрела на Лилю.

Что-то не понравился мне её тон.

— К сожалению, нет. Вильгельм пересёк границу, за которой он лишается непобедимой силы. Пока они не окажутся за пределами Марской области, Вильгельм — обычный человек. Может начаться граргская охота, — Лиля заговорила отрывисто и резко. — Враг, надеяться тебе следует не на боевые навыки, а на скорость. Запомни, если начнётся погоня, выводи из строя машины, не вздумай дать бой. От этого зависит не только твоя жизнь, но и судьба твоей жены. Шансов выбраться живым не будет, противников окажется слишком много. Можно только бить машины, — повторила она, с неприязнью глядя на Вильгельма.

— Я всё понял.

— Синичка, если что, сразу звони, — продолжила Лиля. — И ещё. Если до вечера ты не выйдешь на связь, мы начнём тебя искать. Может, проводить вас на всякий случай до границы области? — поколебавшись, предложила она.

— Благодарю, мы доберёмся сами, — после небольшой паузы ответил Вильгельм.

Вскоре мы уже помогали Синичке собирать вещи.

— Расстаёмся не навсегда, — бодро говорила Лиля. — Надеюсь часто видеть тебя при видеозвонках и периодически вживую. И запомни, ты всегда можешь обратиться за помощью и ко мне, и к Гербу. Хотя лучше — сразу ко мне.

Синичка крепко обняла меня, потом Лилю. Из кухни доносился тихий злой голос Герберта. Судя по тону, мой муж, пользуясь отсутствием Танюши, высказывал Вильгельму всё, что о нём думает.

Что это? Сон? Мечта? Я снова сидела рядом с мужем в машине. Вильгельм одной рукой держал меня за руку, смотрел любящими глазами. Похудел, осунулся, под глазами синяки, взгляд виноватый… Даже не верится, что после всего, что было, Вильгельм забрал меня оттуда.

— Началось, — тихо сказал любимый.

Он отпустил мою руку и вцепился в руль. Лицо Вильгельма стало сосредоточенным, взгляд впился в дорогу.

Движение на трассе было не слишком активным. Время от времени мы обгоняли какие-то машины или они обходили нас. Я оглянулась. За нами, как приклеенные, держались два автомобиля. Разумеется, хорошие машины, развивающие приличную скорость.

— Охота?

— Да. Они ждут кого-то третьего. Потом нас возьмут в кольцо и будут заставлять остановиться. Пока этот третий не появился, надо попробовать их обезвредить.

— Каким образом?

— Повредить колеса.

— Давай меняться местами, — сказала я. — Ты будешь заниматься ими, я — вести машину.

— Без прав? Толком не умея водить? — Вильгельм посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Водить уже умею, а права мне Герберт подарил. Разве есть другие варианты?

Нервы уже были на пределе. С каждым словом мой голос звучал всё резче, меня охватывало раздражение. Нет, так нельзя. Муж ведь не знает, как я чувствую себя за рулём, Вильгельм просто заботится обо мне, хочет оградить от опасности. Что это со мной? Раньше я ни за что не заговорила бы с любимым таким тоном.

— Вариантов нет, — помедлив, признал Вильгельм. — Оторваться от них у нас не получится. Я остановлюсь вон там, и мы поменяемся местами.

Он затормозил на обочине дороги, проехав метров пятьдесят от поста дорожной полиции. Я пересела за руль. Брр! Я спиной чувствовала пристальные взгляды из остановившихся неподалеку от нас двух автомобилей.

— Ты слышишь их? О чём они говорят? — я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал помягче.

— Они узнали тебя, — ответил Вильгельм. — Сейчас переговариваются по телефону, не понимают, что происходит. Враги продолжат преследование, но если со мной что-то случится, они позвонят в Марск, и Герберт за тобой приедет. Охота идёт только на меня.

— С тобой ничего не случится, — прошипела я. — Или случится с нами обоими. Я скорее разобью машину, чем остановлюсь.

— Если будет необходимость — остановишься, — твёрдо произнёс муж. — Не смей рисковать жизнью. Сейчас на светящейся дороге стоят жена и две дочери Мартина, они — благословенные, те, кто помогает в боях. Если будет нужно, они пришлют помощь и проведут тебя на светящуюся дорогу.

Я скептически покосилась на мужа. Всё это звучало сомнительно. Что-то я не припомню никакой помощи в тот день, когда Лиля убила Иоганна, а Вильгельм чуть не погиб в бою чести.

— А сейчас необходимости в помощи нет? — с иронией поинтересовалась я.

— Ситуация не слишком серьёзная, — Вильгельм провёл рукой по моей руке. — Я рискую только собой. Тебе ничего не грозит.

— Ничего себе успокоил! — раздражённо бросила я.

Преследователи почти поравнялись с нами. Вильгельм пошарил под сидением и вытащил несколько звёздочек с заострёнными краями. Кажется, какие-то восточные штучки.

Бросок. Одну из машин занесло, она остановилась посреди дороги. Ещё бросок — вторая машина вышла из строя.

— Они создадут пробку на дороге, — я с облегчением перевела дыхание. — Теперь вся охота застопорится.

— Охота только начинается, — сказал Вильгельм. — Приспешников Грарга не остановит дорожная пробка. Ты слышала, как они могут путешествовать через пещеру? Примерно как мы по светящейся дороге. Можно пешком, а можно и на машине. Из-под земли враги выезжают прямо туда, куда нужно. Да и поставить запасное колесо — не такое уж долгое дело.

— А почему мы не можем воспользоваться светящейся дорогой? Из-за меня?

— Нет, родная, из-за меня. Дорога откроется мне только за пределами Марской области.

— Почему тогда эти благословенные могут провести по дороге меня, но не открывают путь для машины? — я пыталась найти логику, но не видела её.

— Потом объясню, не отвлекайся.

Он возник из ниоткуда. Черный автомобиль Адриана. Стекло со стороны водителя было опущено, черноволосый парень весело улыбался.

Вильгельм потратил напрасно несколько смертоносных звёздочек, а я только и успевала уворачиваться от проворной машины. Адриан явно получал удовольствие от погони. Он повернулся и что-то произнёс с широкой улыбкой.

— Что он говорит?

Муж молчал.

— Что он говорит⁈ — почти заорала я, не выдерживая напряжения.

— Он говорит, что если получит тебя, то не отдаст Герберту, — неохотно ответил Вильгельм. — Не бери в голову, до этого не дойдёт.

— Придётся немного помять машину.

Я долго прицеливалась для удара. Адриан вряд ли ожидает от меня чего-то в этом духе, но Герб объяснял мне, как можно ударить автомобиль, чтобы после аварии он остался на ходу. Правда, объяснял чисто теоретически, вот теперь и будет шанс попробовать.

Машину я, конечно, помяла, но результат того стоил: Адриан съехал на обочину. Вильгельм бросил две звёздочки. Прекрасно, два колеса повреждены. На какое-то время Адриану придётся задержаться.

— Молодец! — Вильгельм погладил меня по руке.

Звонок его телефона.

— Мартин, мы едем, охота пока ещё вялая… Нет, за рулём Таня. Где вы ждёте?.. Хорошо.

Охота вялая? Лучше не представлять, как выглядит активная.

— Наши ждут недалеко от границы Марской области, — сказал мне Вильгельм. — Ехать всё время прямо около часа, потом повернёшь направо там, где я покажу.

— А твои друзья не могут встретить нас где-нибудь здесь? — раздражённо спросила я.

— Если будет необходимость — встретят.

— Конечно, такой необходимости до сих пор не было, — язвительно пробормотала я.

За сорок минут Вильгельм успел вывести из строя ещё шесть машин. Я выжимала на трассе предельную скорость. Ещё немного, осталось всего километров десять…

Теперь за нами шли пять автомобилей. Самое ужасное, что к охоте снова присоединился Адриан. Они уже могли бы взять нас в кольцо, повредить машину и заставить остановиться. Охотники осторожничали, следили, чтобы не было случайных свидетелей. Дорога тихая, наверняка скоро им представится подходящий случай.

— Почему они не пытаются повредить колёса? — спросила я.

— Хотят взять нас живыми, опасаются, что мы можем погибнуть, если машину занесёт. На охоте приспешников Грарга высшая доблесть — взять добычу живьём.

— Лили предлагала проводить нас до границ Марской области. Почему ты отказался? — не удержалась я.

— Не поверишь, — угрюмо ответил муж. — Я и сам не могу поверить, что вывел из-под удара убийцу своего отца. Ни один из охотников не уйдёт живым, когда мы доберёмся до места встречи. В таких охотах обычно участвуют лучшие бойцы Грарга, самые опасные его слуги. Вот мы и избавим от них мир хоть на несколько дней. Это ловушка.

— А мы, значит, приманка, — я нахмурилась.

— Я приманка, — поправил Вильгельм. — Тебя не тронут. Не будь я в этом уверен, уже вызвал бы помощь.

Адриан обогнал нас и резко развернулся. Его автомобиль барьером встал на дороге. Ненормальный! А если кто-то посторонний появится на трассе? По бокам шли две другие машины, сзади — четвёртая. Вынуждаешь остановиться, Адриан?

— Тормози и выходи, тебя не тронут, — быстро сказал Вильгельм. — Наши вот-вот будут здесь, Тамара позовёт их.

Ага, сейчас! Размечтался! Откуда я знаю, когда появится помощь, посланная какой-то Тамарой со светящейся дороги? Звучит сомнительно, а счёт идёт на секунды.

Я молча направила машину на правую полосу, прямо на один из преследующих автомобилей.

— Не смей! — прорычал Вильгельм и схватил руль.

— Не трожь! — завизжала я в ответ. — Разобьёмся!

Нервы у неизвестного рыцаря не выдержали, это вам не Адриан. Он всё-таки затормозил. Вильгельм отпустил руль. Я обогнула автомобиль Адриана, чуть не задев его. Представляю, во что превратится машина Вильгельма после этого путешествия, если мы вообще останемся живы. О сохранности приманки на рыбалке никто не беспокоится, пойманная рыбка важнее червяка.

От мрачных мыслей меня отвлекло неожиданное и жуткое зрелище. Огромные красные искры размером с теннисные мячики летели прямо на дорогу. У обочины стояли неизвестно откуда взявшиеся серебристый и красный автомобили. Лили выставила из окна руку с кольцом, из красного камня вылетали огни жуткого фейерверка. Все преследователи остановились. Проезжая мимо, я притормозила и закричала: «Уезжайте!». Лили с улыбкой помахала мне, от чего в воздухе образовался целый огненный сноп. Несколько искр превратились в языки пламени и переплетённой косой опустились на землю.

Лили меня не услышала. И, что ещё хуже, Герберт теперь двигался за нами.

— Он собирается проводить нас до границы области и отсечь желающих поохотиться. Лилия присоединится к нему чуть позже, — глухо произнёс Вильгельм. — Жаль, что так вышло. Лилия — судья, ей, конечно, пришло извещение об охоте.

— Я предупрежу Герберта, — сказала я.

— Не вздумай останавливаться! Погоня может возобновиться в любую секунду. Лучше позвони ему, когда будем подъезжать к нашим.

Я кивнула. Да, так будет безопаснее. Позвоню — и они оба уедут.

Вильгельм сидел, опустив голову. Переживает из-за того, что обязан чем-то Герберту и Лили? Его прямо передёргивало, когда кто-то из них ко мне прикасался. Или дело во мне? Скорее всего, второе. Я слишком сильно изменилась. Вильгельм должен был понять это сразу, как только переступил порог нашей квартиры.

Нет, надо отвыкать, я уже не имею отношения к тому дому. Это квартира Герба, Вики и Лили.

Сегодня утром после очередного кошмарного сна я не выдержала. Муж, конечно, слышал, как я шептала Герберту: «Я не могу так больше. Помоги мне забыть его, хотя бы на несколько минут». Приди Вильгельм немного позже — он бы даже в подъезд не зашёл, уехал бы сразу.

Хватит! Сейчас я не могу отвлекаться на эти мысли и тем более объясняться с Вильгельмом. Доедем до Ранова — поговорим. Пока что моя главная задача — сделать всё, чтобы мы туда добрались. Обидно было бы умереть за несколько километров от подмоги.

За серебристым автомобилем снова появились две машины преследователей. Герберт не давал им совершить обгон, но если охотников станет больше, Гербу придётся уступить им дорогу. Не сможет же он долго лавировать по двум полосам движения.

— Поверни здесь, родная, — голос Вильгельма прозвучал для меня лучшей музыкой на свете.

Я свернула на размытую просёлочную дорогу. Надеюсь, мы на ней не застрянем.

— Граница области далеко? — мой голос всё-таки дрогнул, выдавая панику.

Слишком ярко мне представилась завязшая в грязи машина Пока она вроде ползла вперёд, но всё может случиться. Что тогда будет — лучше не представлять.

— Всё закончилось, Танюш, нас уже слышат свои. Нас вот-вот встретят.

За Гербертом повернули три автомобиля. А ещё прямо по полю, по бездорожью двигалась чёрная машина Адриана, он все же смог вырваться от огненных искр Лилиного кольца. Да, вот и красная машинка судьи Лилианы завернула с трассы, замыкая диковинную процессию.

— Встретят? — переспросила я, недолгое облегчение сменилось тревогой.

— Да. Звони, сейчас самое время.

Я рванула из кармана куртки айфон, нажала клавишу быстрого набора.

— Лили, поворачивай назад! Скажи Гербу! Нас встречают! Вот-вот будет большой бой! — закричала я, как только установилось соединение. — Уезжайте!

— Синичка, Герб оставил телефон дома, — спокойно ответила судья. — И кольцо, к сожалению, тоже, так что граргской связью я воспользоваться не смогу. Не бери в голову, твоя задача — благополучно доехать до места встречи. Герберт — опытный боец, он прорвётся назад.

— Лили, его можно как-то предупредить? Он едет прямо за нами. Ему некуда будет прорываться.

— Не вздумай остановиться, ненормальная! Вильгельм, не позволяй ей сделать эту глупость. Я, конечно, буду рада увидеть тебя у нас, подруга, но желательно не в качестве приза для победителя, — судья отчётливо хмыкнула. — Не волнуйся, даже если Герба убьют, я обещаю, что заработаю для него жизнь в течение нескольких часов. Надеюсь, твой супруг достаточно хорошо меня услышал и понял. Целую и ухожу. Удачи, дорогая!

От преследующей нас вереницы машин начало отдаляться красное пятно. Лиля возвращалась к трассе.

— От меня в этом бою мало что зависит. Всё будет решать Мартин, он — хранитель святого Грааля. Я попытаюсь убедить его отпустить Герберта с миром, но сомневаюсь в успехе, — хмуро сказал Вильгельм. — Сэр Герберт — слишком заметная фигура в Грарге. Хотя, возможно, на Мартина подействует угроза Лилии заработать жизнь. Поворачивай в посадку по той дорожке вверх, дальше будет спуск, достаточно пологий, хотя может быть и скользким. Там притормози. Через несколько метров останавливайся.

— А ты классный штурман, — нервно усмехнулась я и осторожно съехала с глинистой горки. — Я так понимаю, сейчас вся компания окажется в ловушке?

— Уже оказалась. Стой!

Я затормозила. Из-за деревьев выходили крепкие парни. Уже знакомый альбинос Мартин и те двое, что были вчера с ним на кладбище и в машине, и ещё рыцари, которых я никогда не видела.

Пискнул айфон. Я открыла новое сообщение: «Ушла благополучно. Я уже на дороге». Я вздохнула с облегчением. За Лили можно не волноваться. Хорошо, что они оставили дома Викусю.

— Тебе лучше побыть в машине. И не смотри на это, — мягко сказал Вильгельм.

Хлопнула дверца, муж быстро направился к друзьям. Я оглядывалась с нарастающей тревогой. Разбитый чёрный автомобиль уже валялся на боку, а рядом с кинжалом в сердце лежал его владелец. Герберт выскочил из машины. Теперь они с председателем Жермоном (не думала, что этот тоже решит поохотиться) стояли спина к спине и отбивали удары нескольких нападающих. Сражение шло и рядом, и, судя по звукам, наверху.

Вильгельм подошёл к Мартину. Муж что-то быстро сказал, кивнув в сторону Герберта. Альбинос качнул головой. Вильгельм настойчиво жестикулировал, собеседник не соглашался. Двое рыцарей раскладывали огромный костёр. Наверно, собирались жечь тела убитых, их становилось всё больше. Видимо, в машинах, помимо водителей, были пассажиры. Кто-то скинул труп с горки. Я равнодушно смотрела, как чьё-то тело катится по грязи вниз.

Мартин здесь главный, и он отказал Вильгельму. Это значит, что Герберт должен погибнуть. Его тело сожгут, и Гербу придётся на какое-то время отправиться на мучения к Граргу. За что? За то, что помог нам уйти от погони, хотя он ненавидит Вильгельма? За то, что заставил меня выжить после ухода мужа? Герберт — опытный боец, Жермон — тоже, потому они до сих пор и живы, но долго они вдвоём не продержатся. В голове мелькнула мысль: а ведь я могу попытаться вытащить отсюда Герберта!

Резкий пронзительный свист Мартина остановил бой. Крепкие парни всё так же окружали Герба и Жермона, но чуть отступив. Может, поняли, что Герберта не за что убивать, и отпустят его? Хотя без Жермона он всё равно не уйдёт.

— Сэр Герберт, — отчётливо произнёс Мартин. — Ты хотел остановить граргскую охоту. Ты пришёл, чтобы остаться с нами?

— Разумеется, нет, — Герберт усмехнулся.

— В таком случае, бой должен быть продолжен. Потом нам придётся в течение пятнадцати минут найти судью Лилиану.

— Мартин, я против! — резко сказал Вильгельм.

— Я понял. Ты можешь в этом не участвовать, — спокойно ответил альбинос.

Я представила рассредоточившихся в поисках спящей Лили рыцарей. Успеет судья Лилиана сбежать и заработать жизнь или её убьют — и то, и другое будет ужасно. Возможно, у меня получится это остановить. Не знаю, что произойдёт потом, но нельзя оставить всё, как есть.

Я быстро повернула ключ. Мерно заработал мотор, я двинула машину в центр боя. Нужно отсечь нападающих от Герба. Плевать, что будет с председателем совета судей, но жизнь Герберта его враги не получат, и Лили я им тоже не отдам. Я притормозила и распахнула дверцу. Герб моментально вскочил на переднее сиденье. В следующий момент уже на ходу назад запрыгнул Жермон. Я развернула автомобиль в грязи по кругу, стиснув зубы от напряжения, и, выжав газ, на ревущей машине рванула на горку, с которой съезжала несколько минут назад.

— Брось газ, машину перевернёшь, — спокойно сказал Жермон, как только я влетела на вершину.

— Синичка, что ты творишь? — хмуро спросил Герберт. — Решила вернуться к нам в Марск?

— Нет. Довезу вас до трассы. Надо позвонить Лили…

— Она и так наверняка ждёт на трассе, причём с несколькими граргскими гранатами. Рыцаря Грааля ими не убьёшь, а вот машина его точно сгорит. Найти её враги смогли бы без труда, Лили почти никогда не прячется. Наверняка она сейчас сидит на капоте или багажнике машины и курит, привлекая внимание всех проезжающих. Возможно, какой-нибудь искатель приключений уже составил компанию нашей рыжей ведьме, а при свидетелях Лили ни за что не тронут. Значит так, девочка, если ты хочешь попробовать наладить свою семейную жизнь… — он поморщился. Председатель иронически кашлянул. — Ты высадишь нас у въезда в посадку и вернёшься к мужу. Не забывай, это его друзья и соратники. Ты выбрала не лучший способ знакомства с ними.

Я вырулила к выезду из посадки и бросила злой взгляд в зеркало на отправившиеся вслед за нами несколько машин.

— Правильно, Герб. Это его друзья, а не мои. Где они были, когда я оказалась на совете? Вообще, где так называемые друзья были всё это время? Почему вместо них рядом оказались Вика, ты и Лили? Зато теперь они бесстрашно едут за нами, чтобы убить тебя, как только я остановлюсь. Геройские ребята, не находишь?

— Танюш, ты должна вернуться.

— Я ничего им не должна, и вернусь, только когда увижу, что ты в безопасности, — отрезала я.

— Не знаю, что у вас происходило после недавнего турнира, но, по-моему, Татьяна, с Гербертом и Лилианой ты поладила лучше, чем с мужем и его приятелями, — заметил Жермон.

Я молча разгоняла автомобиль по бездорожью.

— Они остановились, — сказал Герберт. — Высади нас здесь.

— Тут вас будет слишком просто догнать.

— Председатель, ты-то какого чёрта ввязался в охоту? — раздражённо спросил Герб.

— Ну не из-за девушки же, — отозвался Жермон. — Её я в случае успеха сразу отправил бы к тебе. Есть у меня мечта — увидеть когда-нибудь рыцаря Вильгельма на нашем совете.

— Да, было бы неплохо.

Я покрепче стиснула зубы. Спокойно, Герб пытается меня разозлить, чтобы я поскорее их высадила. Придётся немного потерпеть.

— А это что-то новенькое, — с весёлым удивлением произнёс Герберт.

В зеркале отразился его серебристый автомобиль. За рулём сидел Вильгельм. Я прикусила губу. Наверное, муж опять считает, что я его предала.

— Не валяй дурака, Синичка, — сказал Герб. — Останавливаемся.

Он дёрнул ручник. Я машинально нажала на тормоз. Мы остановились. Машина Герберта съехала на пустое поле и замерла рядом. Все вышли на дорожку. Враги стояли друг против друга, я — между ними.

— Меняемся машинами, — хмуро сказал Вильгельм.

— Меняемся, — Герберт улыбнулся. — Пока, Синичка, увидимся. Смотри, если будут проблемы в новой жизни, — сразу звони.

— Спасибо, Герб.

Мы обнялись, он чмокнул меня в щёку. Вильгельм молча смотрел на меня. Лицо как маска, непонятно, о чём он думает, что чувствует.

Герберт и председатель совета судей сели в автомобиль.

— Не забудь завтра позвонить, а то, и правда, поднимем всех тебя искать! — крикнул Герб, заводя мотор.

Колёса его машины покатили по дорожной грязи. Вильгельм подошёл ко мне и крепко обнял.

— Извини, я не могла по-другому.

— Ты права в том, что сказала Герберту. Не знаю, как я смогу загладить вину перед тобой, Синичка.

— Хватит, а то я тоже начну вспоминать, чем успела провиниться за последнее время. До сих пор не верится, что ты за мной приехал.

— Танюш, я приехал только потому, что ночью ко мне пришёл Мартин и рассказал о вашей встрече. До этого и Дарина, и Злата говорили, что я ошибся, но я им не поверил.

— Кто это?

— Дочери Мартина. Вы ещё познакомитесь. Злата рвалась с тобой поговорить, но не могла подойти, ты каждый раз была не одна, — Вильгельм замялся. — Прости, я поехал за тобой не сразу. Сначала посидел у реки. Попросил вернуть твоё кольцо, если оно там.

Он достал из кармана обручальное кольцо, которое мне так жаль было выбросить в реку. Я дрожащей рукой надела его на безымянный палец и улыбнулась.

— Синичка, я страшно виноват. Такую вину нельзя забыть и не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь меня простить.

Лицо мужа исказилось, как от физической боли.

— Не надо, всё хорошо, мы теперь всегда будем вместе. Хороший мой, любимый…

— Помирились? — совсем рядом спросил Мартин. — Простите, что вмешиваюсь, но вам нужно уезжать, договорите в Ранове. Сейчас не время для долгих объяснений. Скоро кто-нибудь заинтересуется костром и несколькими бесхозными автомобилями без номеров.

Я обернулась. Альбинос стоял в нескольких шагах от нас. И откуда он только взялся?

— Мартин прав, нам надо поторопиться, — сказал Вильгельм.

Далеко над деревьями уже поднимались струйки дыма.

— Я помогу вам добраться поскорее, — Мартин подошёл к машине. — Садитесь на заднее сиденье. Если я буду за рулём, дорога для нас откроется и здесь.

— Мы поедем к святому Граалю?

Только тут я оценила, как выгляжу со стороны. На мне были усыпанные стразами сапожки на высокой платформе, тёплые чёрные джинсы с многочисленными прорезями и бахромой и ярко-красный пуховик. Капюшон слетел, и стало видно хулиганскую стрижку и красную прядь в чёлке. Подозреваю, что в таком виде святыню рыцарей никто никогда не посещал. Я торопливо накинула капюшон и села в машину.

— Нет, мы используем дорогу, чтобы быстрее оказаться в Ранове, — ответил Мартин. — Таня, здесь жарко, можешь снять капюшон, твою причёску я разглядел ещё вчера. Правда, не понял, зачем ты так диковинно покрасилась. Это сейчас модно?

— Лили решила, что это лучший способ избавиться от седины, — машинально ляпнула я и тут же прикусила язык.

— Седины, — глухо повторил Вильгельм. — Откуда она взялась?

Любимый сидел, обхватив голову руками, не поднимая на меня глаз.

— Там совсем немного, — пробормотала я и нерешительно коснулась его плеча.

— Это после той ночи?

— Да. Волосы отрастут, я постепенно отрежу эту прядку, если тебе не нравится. Правда, тогда будет видно, что волосы седые, но…

— Прекрати, Синичка, — устало перебил Вильгельм. — Когда придём вместе к святому Граалю, твоя седина уйдёт, за это можешь не переживать. А если мне что-то, как ты говоришь, не нравится, то я сам во всём виноват. Я ведь даже не понял, почему ты пошла на договор с Анормом…

— Хватит, не надо, — я провела рукой по его волосам.

Вильгельм крепко прижал меня к себе.

Мартин молча вёл машину. Пейзаж резко изменился. Только что вокруг были голые деревья, грязь вперемежку с остатками снега, сырость. Теперь мы ехали мимо зелёного луга. Среди высокой травы выделялись крупные полевые цветы. В синем небе с редкими прозрачными облаками ярко светило солнце. Слышались птичьи голоса, а по лугу… Я моргнула. Нет, не показалось. По лугу действительно бегали два серых длинноухих зайца. Ровная дорога была вымощена коричневым кирпичом. Деревья вдоль неё росли очень старые — высокие и необхватные.

— Это дорога к святому Граалю, — объяснил Мартин. — Ты ещё побываешь здесь, но сейчас мы выедем к Ранову, а если повезёт, то сразу окажемся в городе.

— Мартин, можно вопрос? — я вспомнила ту, кому сначала повезло гораздо меньше. — Почему вы не помогли Мари?

— Мари? Сначала не знали, куда её увёз Анорм, потом были уверены, что она мертва. Мы узнали, что вдова живёт с Каитоном, только через несколько месяцев. Ей смогли передать письмо. Мы опоздали. Мари ответила, что ей ничего не нужно. Эта женщина считает Каитона своим мужем, таков её выбор. А вот и выезд, здесь я вас покину.

Мартин остановил автомобиль и вышел на улицу. Вильгельм пересел за руль, я устроилась рядом с ним. Мартин попрощался, перекрестил машину и направился в сторону виднеющихся вдалеке домиков.

— Поклон Тамаре! — крикнул вслед Вильгельм.

Стоило нам тронуться с места, пейзаж за окном сменился. Дорога стала ухабистой, за окном снова была зима, а с неба срывалась мелкая морось — то ли дождь, то ли снег. Мы ехали по тихой улочке мимо двух-трёхэтажных домов за высокими заборами.

— Что это?

— Коттеджный посёлок на окраине Ранова, — ответил Вильгельм. — Скоро будем дома.

Минут через десять муж остановил машину в «спальном» районе. Я окинула взглядом симпатичный дворик. Две пятиэтажки напротив друг друга. Большая детская площадка. Справа — стадион, слева — гаражи. Рядом с площадкой натянуты бельевые верёвки. Около подъездов разбиты клумбы. Неужели такие вот тихие дворы ещё остались в больших городах?

— Как тут спокойно…

— Нравится? — тепло улыбнулся Вильгельм. — Мы живём на третьем этаже.

Квартира оказалась двухкомнатной. Здесь стоял лёгкий запах свежесделанного ремонта — штукатурки или побелки, краски, клея. Чистота и порядок такие, что даже аккуратистка Лили не смогла бы ни к чему придраться. Расположение комнат оказалось почти такое же, как в квартире Герберта и Лили.

— Нам сюда, — Вильгельм толкнул первую дверь.

Мы вошли в маленькую комнатку со стандартным набором мебели. На древнем письменном столе красовался дорогой компьютер. Узкий потёртый диван почти наверняка жёсткий и неудобный. Я улыбнулась. Знакомая обстановка. Как будто мы снова попали в съёмную квартирку в Марске.

— Отдыхай, располагайся, я соображу что-нибудь на завтрак, — муж собирался выйти из комнаты, но я удержала его.

Поцелуй был долгим, то нежным, то сумасшедше-страстным.

Вильгельм мягко отстранился.

— Ты действительно жила с Гербертом добровольно? — тихо спросил он.

— Да, — я опустила голову, но тут же вновь взглянула на мужа. — Я хочу быть с тобой. Разве я не могу дать тебе то, что отдавала Герберту? Я люблю тебя, нам будет хорошо вместе, — я прижалась к нему. — Не будет больше никаких стеснений, никакой боли…

Вильгельм снова отстранился. Он нахмурился, всё ещё продолжая обнимать меня.

— Не сейчас, — сказал муж.

— Почему? Ты брезгуешь прикасаться ко мне после него? — я почувствовала, что вот-вот сорвусь на истерику.

В горле стоял комок, слёзы застилали глаза. Надо срочно куда-то выйти и успокоиться.

— Синичка, ты что, плачешь? Девочка моя, ты всё не так поняла. Прости меня, пожалуйста. Ну как ты могла подумать?..

— А что я должна думать, когда ты от меня отшатываешься? — всхлипнула я. — Если так и есть — просто скажи. Я не буду тебе надоедать. Могу найти работу и жить отдельно, если хочешь.

— Что ты говоришь? Куда ты собралась? Как ты вообще до такого додумалась?

Муж что-то говорил, но любимой меня не называл. Обычно так успокаивают чужого капризного ребёнка — мягко, но без особых эмоций. Мне казалось, что сердце разорвётся от боли. Только Вильгельму об этом знать не нужно, он и так переживает.

Наши счастливые дни невозможно вернуть. Герб и Лили сразу всё поняли. Не зря Лили говорила, чтобы я обязательно вышла на связь сегодня до вечера и завтра утром. Сейчас всё закончится. Остался один формальный вопрос, и ответ на него я уже знаю.

— Ты забрал меня оттуда только из чувства долга?

— Конечно, нет, моя радость, — Вильгельм впервые за день улыбнулся знакомой открытой улыбкой. — Я люблю тебя. Просто сейчас мы не одни в квартире. В соседней комнате засел мой напарник и слышит каждое наше движение, не говоря уже о словах. Мальчишка ещё не привык к обычному миру. Он воспитывался у святого Грааля, это сын моего покойного друга. Подозреваю, что парень боится тебя до паники, поэтому, когда мы пришли, он не вышел из комнаты. Но минуту назад молодой человек выдал своё присутствие неосторожным хмыканьем. Эдик, я, признаться, не ожидал от тебя такого интереса к моей личной жизни.

Господи, какое облегчение! Муж меня любит! Вильгельм отстранялся от меня только из-за не в меру любопытного напарника.

Хлопнула дверь соседней комнаты, и из коридора донёсся чуть насмешливый бас:

— Вадим Игоревич, я тоже не ожидал, что ты займёшься своей личной жизнью, едва войдя в квартиру. Не вышел я сразу потому, что не хотел смущать твою жену. Я сейчас уйду, чтобы не мешать, и вернусь к вечеру. Наверно, нам стоит поменяться комнатами, моя больше подойдёт для твоей семейной жизни. Переезд доверяю тебе.

— Раз уж ты так осмелел, если не сказать обнаглел, то зайди, познакомлю, — прищурился Вильгельм.

— Мне показалось, девушка хочет остаться с тобой наедине. Потом познакомимся.

Обладатель баса чем-то зашуршал.

— Синичка, он отважен сверх меры, силён в бою, но несколько неотёсан, — прокомментировал муж. — Уверен, что вы с Эдиком скоро поладите. А пока он тебя действительно боится.

— Как жаль.

Хлопнула входная дверь. Я услышала, как парень несётся по лестнице.

— Забавный у тебя напарник, — фыркнула я. И громче добавила: — Можешь не спешить, я не собираюсь тебя догонять.

По идее, Эдик должен был меня услышать. Топот в подъезде затих. То ли парень перешёл на шаг, то ли выскочил на улицу.

— Твоё дружеское общение с судьёй Лилианой чувствуется почти сразу. Ты нахваталась её выражений и переняла манеру поведения, — сказал Вильгельм.

— Не полностью, — со смешком успокоила я.

Он притянул меня к себе.

— Ну что, на завтрак?

— Нет! Нас ведь больше никто не слушает?

Я со смешком потянулась к его губам.

— Синичка, тебе, наверное, неудобно при свете, — нерешительно шепнул Вильгельм. — Может, заберёшься под одеяло? Я не буду на тебя смотреть…

— Будешь!

Я расстегнула на нём рубашку. Муж вздохнул.

— Как хочешь, любимая.

— Хочу оказаться с тобой на этом диване как можно скорее!

Потом мы сидели на кухне и говорили, говорили… Взгляд Вильгельма смягчился, мы всё время обнимались или прикасались друг к другу. Я до сих пор боялась, что всё это окажется сном.

— Что у тебя за телефон? — спросил Вильгельм. — Раньше был другой, попроще.

— Я потеряла его тогда, в парке.

— Герберт подарил?

— Да.

Вильгельм глубоко вздохнул, а я зевнула. Невероятная усталость придавила меня к стулу. Уткнуться бы лицом в кухонный стол и проспать несколько часов.

— Синичка, милая, ты засыпаешь, — муж поднялся. — Давай отнесу тебя в комнату?

— Давай, — пробормотала я.

Он подхватил меня на руки. Мои веки отяжелели, глаза закрылись. Крепкие надёжные руки куда-то несли меня, и вскоре я оказалась на чём-то жёстком. Моих губ коснулись ласковые губы. Я хотела ответить на поцелуй, но провалилась в сон.

Я видела толстые деревья, яркое солнце и бегущих по зелёному лугу зайцев. Дорога из коричневых кирпичей вела к симпатичным домикам. Все они разного размера, выстроены в разных стилях и, похоже, в разные эпохи. Первым стоял двухэтажный дом за невысокой деревянной изгородью, увитой белыми розами. Обычный домик, ничего особенного, только во дворе вместо огорода — большие клумбы с разными яркими цветами. Из окна выглядывала красивая черноволосая девушка. Я не могла отвести взгляд от её больших синих глаз. Где-то я уже её видела. Почему-то мне хотелось предупредить девушку — останься здесь, в этом доме, наш мир для тебя опасен.

Тревожную картину рассеял резкий звук. Хлопок двери. Нет! Неужели возвращение к Вильгельму было лишь сном? Это слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой. Я открыла глаза. Ещё темно — раннее утро или поздний вечер?

Ко мне приближался Герберт. Я села на кровати и прошептала:

— Герб, пожалуйста, только не сейчас! Давай отложим.

После такого сна переспать с Гербертом — выше моих сил. Меня трясло. Всего лишь сон…

Быстрые шаги по коридору. Дверь распахнулась, щёлкнул выключатель. Резкий яркий свет озарил встревоженное лицо Вильгельма. А в трёх шагах от дивана стоял незнакомый парень. Вид у него был растерянный. Не Герберт, просто похож, типаж тот же.

Мне это не приснилось! Муж действительно забрал меня к себе.

— Синичка, успокойся, тебя здесь никто не обидит.

Вильгельм сел рядом и обнял меня. Затем он повернулся к напарнику и со стальным блеском в глазах начал выговаривать:

— Что ты тут делаешь⁈ Тебя не учили, что нельзя входить в комнату без стука? По крайней мере, когда там находится женщина. Ты не слышал, что я на кухне?

Ошеломлённый, покрасневший парень старался не смотреть на меня.

— Извините, — бормотал он. — Я думал, что вы перешли в мою комнату. То есть, что мы поменялись комнатами.

Я еле сдержала смешок. Эдик испугался меня гораздо больше, чем я его. Молодой, воспитывался в другом мире, у Грааля, из женщин видел только жён и дочерей рыцарей, знакомых ему с детства. А я, незнакомая, сижу перед ним в рубашке Вильгельма, прикрывшись одеялом. Парень, наверное, догадывается, что больше на мне ничего нет. Для него это незнакомая ситуация, совсем растерялся, бедняга. Как бы тактично выставить его из комнаты?

— Сейчас же вон! — рявкнул Вильгельм.

Эдик вылетел за дверь.

— Ну зачем ты так? — я нервно хихикнула. — Он зашёл случайно.

— И напугал тебя, — муж чмокнул меня в щёку. — Я — его наставник, должен воспитывать. Не обращай внимания, если буду разговаривать с мальчишкой жёстко. Раньше ты бы в такой ситуации покраснела, а теперь смеёшься, — он задумчиво посмотрел на меня.

— Сильно изменилась?

— Нет. Если ты выспалась, любимая, — вставай, одевайся. Надо официально вас познакомить, а не то мой напарник, чего доброго, начнёт прятаться от тебя по квартире.

Я скинула одеяло. В неразобранной сумке быстро нашлись домашние брюки и футболка.

— Ничего, если я буду ходить в этом?

— Конечно.

Я сняла рубашку и влезла в просторную синюю футболку. Муж смотрел на меня каким-то новым, незнакомым взглядом.

— Ты что? — улыбнулась я.

— Привыкаю. Ты стала более… смелой.

Он встал и поцеловал меня.

— Ты раньше был таким же? — я кивнула на дверь.

— Какое-то время был, но быстро изменился, когда пришлось наблюдать за Лилией. Никогда бы не подумал, что в ней сохранилось много человеческого тепла.

— Действительно много.

Я вспомнила, как возилась со мной Лили в первые дни после ухода Вильгельма. Старалась не оставлять одну, постоянно отвлекала то делами, то разговорами. Поездка на море без меня доставила бы ей гораздо больше удовольствия. Однако Лили потащила меня с собой, чтобы дать возможность всё осмыслить, чтобы поговорить, отвлечь, поддержать.

— Вильгельм…

— Забудь пока это имя, — перебил он. — Ты можешь случайно назвать меня так при свидетелях.

— Хорошо, любимый. Иоганн говорил, что из Грарга есть выход, но он очень сложен. Что нужно сделать, чтобы уйти из проклятого ордена?

— Если ты думаешь уговорить на это своих друзей, можешь даже не пытаться, — с грустью ответил муж. — Для того чтобы выйти из Грарга и остаться в живых, человек должен пройти по светящейся дороге, испытывая сильнейшие душевные и физические страдания. С позволения любого рыцаря Грааля выходящий из Грарга пересечёт границу обычного мира и нашего поселения. А дальше для него начнётся ад. На земле такие мучения выдержать невозможно, но у святого Грааля не умирают. Человек должен в быстром темпе пережить в бреду всю свою граргскую жизнь. Каждое воспоминание будет болезненным, на теле появятся страшные раны. Отступившего от Грарга станет жечь огнём, замораживать льдом, в бреду он будет кричать от боли и рассказывать о своих служениях злу. Грарг станет мучить отступившихся от него, пока они не выйдут полностью из-под власти тьмы. У нас никогда не было таких случаев, но, по легендам, искупление и приход к покаянию могут продолжаться неделями, а то и месяцами.

Герберт и Лилия не согласились бы на такое испытание. Кроме того, Лилия — судья, ей можно пересечь границу только с благословения священника, трёх ныне погибших героев и разрешения не менее семи рыцарей и семи близких рыцарям женщин. Она никогда не получит этого, её не примут ни рыцари Грааля, ни тем более их жёны и вдовы. Отец всерьёз думал о выходе для Вики, но у неё это продолжалось бы недолго и далеко не так мучительно. Она — новичок в Грарге, хотя умудрилась за это время натворить столько, сколько не все успевают за год. Ты знаешь, что почти сразу после посвящения Вики они с Гербертом заработали жизнь?

— Через неделю после вашего боя Герберт должен был вернуть Анорму жизнь, или отдать ему меня, — нехотя объяснила я. — Потому Герб и Вика и выслуживали жизнь так срочно. Если бы не я, двести человек были бы живы.

Вильгельм молча прижал меня к себе, погладил по голове, коснулся губами волос.

— Они были бы живы, если бы не я. Не знаю, как ты смогла мне всё это простить. Синичка, любимая, я думал, ты и близко меня не подпустишь после такого кошмара.

— Как это — не подпущу? — я обняла мужа. — Скорее уж — не выпущу! Никогда!

— Так и пойдём? Любимая, не порть мне напарника, не смущай мальчишку.

— На улице он и не такое увидит, — буркнула я и неохотно отстранилась.

Мы вышли на кухню. Парень с усталыми глазами пил крепкий чай из большой кружки. Перед ним лежал раскрытый пакет с галетным печеньем. Нас Эдик демонстративно игнорировал. Да уж, общаться с напарником Вильгельма одно удовольствие, а в квартире царят мир, дружба и взаимопонимание.

Я пригляделась повнимательнее. С ума сойти! Парень поразительно похож на Герберта — те же черты лица, длинные светлые волосы, нагловатая улыбка, движения хищника. И глаза у него тоже карие. Эдик и Герб — наверняка родственники. Я и не знала, что у Герберта есть родня среди рыцарей Грааля.

— К сожалению, мой ученик до сих пор воспринимает появление наставника как личный вызов, — спокойно прокомментировал муж. — Без меня ему здесь жилось гораздо проще и, видимо, веселее. Эдик, может, ты всё же соизволишь обратить на нас внимание? Правила приличия никто не отменял.

Парень, наконец, посмотрел на нас. Взгляд — не от мира сего, слишком чистый, неиспорченный. Наверно, так глядел и Герберт на подошедшую к нему Лили, когда был рыцарем Грааля.

Напарник Вильгельма резко встал и молча отвесил мне короткий поклон.

— Синичка, этого молодого человека можно называть Эдик. Эдик, это Таня, моя жена. Отнесись к ней со всем уважением, на какое ты способен.

Я улыбнулась парню. Он хмуро кивнул, сел и снова принялся за чай.

— Ой, мы же съели всё, что у вас было, и ничего тебе не оставили, — сообразила я. — Что вам приготовить?

— Вадим Игоревич, с твоей супругой общаться гораздо приятнее, чем с тобой, — ухмыльнулся парень.

— Вот и общайся, хоть с людьми разговаривать научишься, — парировал Вильгельм. — Синичка, не порть мне ученика. Готовить сегодня его очередь. И, кстати, даже не вздумай убирать квартиру и мыть за ним посуду.

— А что мне тогда делать? — я недоумённо посмотрела на мужа.

— Отдыхать, высыпаться, гулять по городу. Сидеть в интернете, музыку слушать, фильмы смотреть. Делать задания для колледжа. С друзьями, — тут он невольно поморщился, — по телефону общаться.

Из-за стола донёсся отчётливый смешок.

— Ну можно я хоть готовить буду? Скучно же!

— А там было весело? — Эдик поднял глаза.

Взгляд у парня оказался неожиданно серьёзным. Я уж ожидала пляшущих в глубине карих глаз шальных огоньков. Таких, как у Герберта, когда он испытывает чьё-то терпение.

— Прекратить сейчас же! — рявкнул Вильгельм.

— Уже замолкаю, шеф. Просто любопытно, чем Татьяна занималась в Марске? Приспешникам Грарга она наверняка на скуку не жаловалась.

— Помогала по хозяйству судье Лилиане, она поддерживает в квартире такой же порядок, — спокойно заговорила я. — Училась в колледже. А вообще там была масса развлечений. Я ездила с Лили на море, ходила с ними в театр, побывала с Гербертом на загородной граргской вечеринке, которая закончилась турниром вселений и большим скандалом. Сидела с их многочисленными гостями, причём каждый второй просил Герберта поделиться правом победителя. Один из таких гостей, судья Луис, ты его знаешь, пытался из любопытства вселиться в меня, правда, у него это не очень хорошо получилось. Так что скучать мне там не пришлось. Какие-нибудь подробности нужны?

— Нет, — Эдик покраснел. — Прости, я не должен был спрашивать.

Вильгельм прислонился к стене и смотрел на меня полными боли глазами. Что же я делаю? Зачем травлю ему душу? Хватит вспоминать об этом при муже, ему же плохо, гораздо хуже, чем мне!

— Танюш, — глухо произнёс Вильгельм, — я постараюсь найти тебе дело, что-нибудь увлекательное и безопасное.

— Я сама найду себе дело. Хотелось бы, чтобы от меня была какая-то польза.

— С трудом представляю, — отчётливо проворчал под нос Эдик. — Главная польза от женщины — не быть помехой.

Ничего, несколько дней уйдёт на установление нормальных отношений с напарником мужа и успокоение издёрганных нервов. А там придумаю, чем заняться. Одно дело для меня уже есть. Надо сдать сессию и перевестись потом на заочное отделение в колледже.

— Эдик, твоего мнения никто не спрашивал, — резко оборвал Вильгельм.

— Молчу, шеф, — широко улыбнулся парень.

— Между прочим, Синичка, одно увлекательное и безопасное дело я для тебя уже придумал, — глаза моего мужа озорно блеснули. — Надо научить Эдика общаться с современной молодёжью, чтобы он не выделялся в компаниях, и обучить приемлемо двигаться под музыку. С полуночи я ухожу, вернусь завтра вечером. Можешь с утра этим заняться, принесёшь пользу, как ты и хотела.

— Премного благодарен, — раздражённо вмешался Эдик. — Я не нуждаюсь в помощи твоей супруги.

— Это приказ. После завтрака, который, кстати, приготовишь ты, берёшь Татьяну под руку и ведёшь… Ну, определитесь сами, куда пойти. Гуляете по улицам, сидите в кафе, показываешь ей город. А Таня оценивает по пятибалльной шкале твоё умение общаться и поправляет, если слышит выражения, нетипичные для твоего возраста. Позже начнём учить тебя двигаться, с твоими умениями в ночных клубах и на дискотеках делать пока нечего.

— Но…

— Этот вопрос закрыт, я всё сказал. Синичка, не будем мешать Эдику готовить ужин. Ты голодная?

— Нет.

— Тогда пойдём, посидишь за компьютером или в телефоне, а я займусь нашим переездом в другую комнату.

Неправильно это как-то. Почему я не могу позаботиться о своём муже? Я бы с удовольствием приготовила ужин.

— Жареная картошка всех устроит? — спросил Эдик.

— Танюш, ты будешь картошку? — обратился ко мне Вильгельм.

— Угу.

— Всех, — ответил муж. — Но если на завтрак ты снова пожаришь или сваришь картофель, — будешь учиться готовить всю неделю.

— Шеф, это не мужское дело.

— Хочешь сказать, что я, Иоганн, твой покойный отец, Мартин и все остальные — не мужчины? Вспомни, кто ты. Ты собираешься везде искать женщин, которые о тебе позаботятся? В селении тебя сильно разбаловали. Ты давно уже не ребёнок.

— Понял, исправлюсь. Таня, любопытно, а сэр Герберт что-нибудь делает в своём доме? — ехидно поинтересовался Эдик.

— Мало что делает, — признала я, — но при этом всё умеет.

Вильгельм взял меня за руку и увёл в комнату.

— Синичка, я поговорю с ним, — пообещал он. — Больше расспросов и намёков на Марск не будет.

Я пожала плечами.

— Могу и рассказать, мне не жалко.

— Постепенно расскажешь всё, что захочешь, — Вильгельм ласково погладил меня по щеке. — Только сначала успокоишься. Я знаю, что вы подружились, но нервы у тебя на пределе, и это заметно. Полазь пока что в интернете, а я начну заниматься делом. Ночью будешь спать на удобном диване. Эдик, попрошу воздержаться от каких-либо комментариев, — добавил он, не повышая голоса. — Иначе у нас с тобой возникнут серьёзные проблемы. При нашей службе этого лучше не допускать.

Я вошла в одну из соцсетей на телефоне. Лили, как обычно, в режиме он-лайн, но звонить им сейчас не стоит. Лучше звякну, когда поблизости не будет ни мужа, ни его напарника. Вильгельм и так переживает, а Эдик усердно наступает ему на самое больное место. Ладно, со своими отношениями пусть разбираются сами. Моя первая задача здесь — поладить с ехидным ершистым парнем. Тогда в квартире станет гораздо спокойнее.

Я набрала сообщение: «Всем привет! Всё в порядке. Люблю, целую, надеюсь, что вы благополучно добрались до Марска».

Ответ пришёл через минуту.

«Всё ОК, дорогая. Жермон ещё у нас. От всех тебе привет. Обязательно позвони завтра. Чмок!»

Вильгельм за моей спиной перетаскивал вещи. Муж подошёл ближе. Нет уж, хватит травить ему душу! Незачем Вильгельму видеть эту переписку. Я, не оборачиваясь, закрыла страницу и вышла на сайт любителей классической музыки.

Комната, в которую мы перебрались, оказалась большой и светлой. Особенно радовало, что диван здесь гораздо шире и мягче.

— Эдик от природы — лидер, при переезде он, не задумываясь, выбрал лучшие условия, — объяснил муж. — Я привык к скромной обстановке, но сегодня и сам собирался выселить его в другую комнату.

Поздно вечером Вильгельм сидел рядом и держал меня за руку, пока я не заснула.

— Любимый, не уходи! Не оставляй меня здесь, пожалуйста… Вильгельм!

Проснулась я в слезах. Герберт стоял рядом с диваном и нерешительно тряс меня за плечо.

— Спасибо, Герб.

— Я Эдик, — он поспешно убрал руку. — Тебе снился кошмар.

Я вспомнила прошедший день и ощутила невероятное облегчение.

— Извини. Я тебя разбудила?

— Я не спал. Часто с тобой такое?

— Почти каждую ночь. Спи, я не буду мешать.

— Ручаешься за сны? — в голосе Эдика прозвучала мягкая насмешка.

— Нет, конечно. Я посижу в телефоне или что-нибудь почитаю. А могу приготовить завтрак, обед и ужин.

— Твой супруг будет от этого в восторге, — хмыкнул он. — Ладно, не хочешь спать, значит, одевайся и пошли пить чай. Я довариваю суп, может, что-то посоветуешь.

Прежде всего я посоветовала Эдику снять с непонятного варева высокую шапку серой пены и не бросать туда картошку, пока не сварится фасоль.

— Давно ты служишь? — спросила я.

— С Вадимом два месяца, а до этого ещё три месяца без наставника. С ним проще держать город, а вот в бытовых вопросах… Ты сама видела. Знаю, что он прав, но раздражает страшно. При тебе Вадим ещё подобрел, ты на него хорошо влияешь.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— А на самом деле? — я улыбнулась, вспомнив, что Вильгельм выглядит, как его ровесник.

— На самом деле, — серьёзно ответил Эдик. — Я — сын рыцаря, воспитывался у святого Грааля. Там много женщин — жёны, дочери и вдовы рыцарей. Все, кто не хочет или не может жить в обычном мире. Так что готовить, стирать и убирать мне там не приходилось. Появление наставника было шоком, сейчас уже начинаю привыкать. А насчёт того, что я тебя боялся, он прав. Я привык общаться только со знакомыми с детства женщинами и просто не знаю, как с тобой себя вести, — Эдик чуть покраснел.

— Обычно, — я пожала плечами и достала галетное печенье из пакета. — Как и с другими. Только прекрати при муже задавать мне вопросы о Марске и особенно о Герберте. Если что-то интересно, я расскажу, только не при Вадиме.

— Интересно, но тебе будет тяжело вспоминать.

— Ты не понял. Они для меня — друзья, так получилось. Что ты хотел узнать?

— Судья Лилиана… Какая она? Я слышал о ней с младенчества, у нас ею пугали детей.

— Зря, она выбирает себе равных противников, — я усмехнулась. — Или более сильных. Ребёнка Лили вряд ли тронула бы. Я не знаю, какая она на других советах и в своих служениях. Меня Лили защитила. Знаю точно, что она избегает судов, на которых встаёт вопрос о праве победителя и его передаче, — я поёжилась, вспомнив, как у костра рассказывали о недавно погибшей невесте рыцаря. — Лили человечнее, чем кажется.

— А я слышал, что она — убийца и блудница.

— Так и есть.

— Любопытно было бы посмотреть на легенды Грарга. У тебя в телефоне есть фотографии судьи Лилианы и сэра Герберта?

— Нет, я их не снимала. Ты знаешь, что вы с Гербертом похожи? — не удержалась я.

— Слышал, — недовольно буркнул он.

— У вас есть общие родственники?

— Мы из одного рода, — ответил Эдик. — Сэр Герберт — далёкий потомок брата моего отца. Святой Грааль сам призвал сэра Герберта, это редко случается. И Герберт стал единственным из призванных, кто ушёл к врагам.

В замке заворочался ключ, кто-то тихо потоптался в коридоре.

— Кто это? — шёпотом спросила я.

— Это я, Синичка, — отозвался любимый голос.

Вильгельм вошёл в кухню.

— Луис в ночном клубе с какой-то девицей, — сказал он Эдику. — Похоже, собрался провести с ней всю ночь. Его подопечный выехал за пределы области к кому-то в гости. До утра можно отдыхать.

Он сел рядом со мной на корточки.

— Ты почему не спишь, родная?

— Не хочу.

— Пришлось её разбудить, — вмешался Эдик. — Твоей жене после Марска снились кошмары с твоим участием. Я услышал, что она кричит и плачет. Надеюсь, ты не возражаешь, что я зашёл из-за этого в вашу комнату?

— Спасибо, — кивнул ему Вильгельм. — Доваривай суп — и спать.

Муж вынес меня из кухни на руках.

— Пойдём, моя хорошая. Я буду рядом.

Я улыбнулась и прижалась щекой к его плечу.

— Спи, моя радость, — слышала я, засыпая.

Любимые, родные руки обнимали меня. Бывает же на свете такое счастье…

В эту ночь мне снилась светящаяся дорога и огромные необъятные деревья под ярким весенним солнцем.

Как прекрасна и как счастлива была Мари, когда ехала на белой кобылке рядом с мужем по лесной дороге. И как хорош был её любимый, как статен, как прекрасно держался в седле на гнедом жеребце, приноравливая шаг горячего верного коня к шагу смирной белой кобылицы!

Сколько же слухов вызвала два месяца назад помолвка Мари с молодым красавцем — не приведи Господь! Среди многочисленной родни Мари не было ни одного человека, который одобрил бы этот брак или хотя бы не считал его безумием. Да что родные — весь город недовольно зашумел, когда прошёл слух, что Мари — девушка из благородной семьи, красавица с волосами цвета льна и бледной кожей нежнее шёлка, — отдала сердце и — что самое ужасное — собирается отдать и руку человеку пришлому, чужаку. Никто не знал, откуда появился в городе темноволосый юноша с прекрасными манерами, какого он рода, как его имя. Не знала этого и сама Мари. Не знала, соглашаясь на помолвку, не знала, когда пошла против родительской воли. Девушка не узнала имени любимого даже тогда, когда бежала с ним под венец из отчего дома, чтобы больше никогда не вернуться к тем, кто раньше был для неё ближе и роднее всех.

В тот день на заднем дворе родительского дома муж, тогда ещё будущий, сжимая её руки в своих и нежно глядя в ясные серые глаза невесты, произнёс:

— Мари, я люблю вас всем сердцем, всей душой. Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Но есть одна тайна, которую я никому не могу открыть. Она под запретом, и если вы согласны провести со мной всю жизнь, отдать мне свою руку, разделить со мной судьбу, то вы никогда не должны спрашивать, кто я, откуда пришёл, и как моё имя.

— Да, мой господин, — улыбнулась нежная, как весна, и прекрасная, как сама жизнь, Мари.

— Когда-нибудь вы всё узнаете, — пообещал ей любимый. — Но, скорее всего, это произойдёт нескоро.

Они умчались в соседний город, и там влюблённую пару уже ожидал священник — пришлый, о котором горожане ничего не знали. Венчание было тайным — ни родных, ни друзей, только жених, невеста и пастор, каждый раз делавший паузу, когда надо было назвать имя жениха.

И вот уже больше месяца жизнь играла для Мари самыми радужными красками. Муж был молод, хорош собой, заботлив. Молодая жена догадывалась, что её супруг — из хорошей семьи, может быть, даже из известного древнего рода. Его манеры были благородны, а кошель — всегда полон золотых и серебряных монет. Влюблённая пара редко задерживалась в каком-то городе дольше, чем на неделю, и Мари, не видавшая до замужества ничего интереснее ярмарки на единственной городской площади, впитывала новые впечатления. Девушка с живым интересом рассматривала улицы и дома городов, в которых никогда бы не побывала, не выйди она замуж вопреки воле всех родных.

— Скажите, мой господин, у вас совсем нет друзей? — спросила Мари, пуская лошадь шагом.

— Есть, — на безмятежное доселе лицо мужа словно легла тень от крыла большой хищной птицы.

— Почему же тогда мы никому не наносим визитов, и никто не приходит к нам? За этот месяц вам ни разу не передавали посланий родные и друзья…

— Мари, милая, вы обещали не спрашивать обо мне, — мягко напомнил муж.

— Но я ведь не спрашиваю о вашем имени и роде, — возразила Мари. — Разве задать вопрос о друзьях тоже нельзя?

— Увы, дорогая, — муж поймал её руку в длинной шёлковой, сшитой на заказ перчатке и коснулся губами кожи над перчаткой. — Я не могу ничего рассказывать о своём прошлом. Даже вам.

— Но вы говорили, что когда-нибудь я всё узнаю, — робко напомнила Мари. — И мы женаты уже второй месяц. Может быть, теперь вы расскажете о себе?

Губы мужа тронула добродушная улыбка.

— Второй месяц… — повторил он. — Мари, милая, какое же вы ещё дитя!

— Но… Когда же я обо всём узнаю? — растерянно спросила Мари.

— Может быть, через несколько месяцев, а скорее всего — спустя много лет.

— Лет? — серые глаза Мари по-детски округлились от изумления. — Но, мой господин… Что если я подарю вам наследника? Вы же не дали мне никакого имени и титула. Значит ли это, что наше дитя тоже не получит ваше имя?

— Мари, вы ждёте ребенка? — лицо мужа просияло счастливой улыбкой.

— Нет, мой господин… — Мари смущённо потупилась. — Но ведь это может произойти в любое время…

Щёки девушки окрасил нежный румянец.

— Не думайте об этом, дорогая, — ласково проговорил муж.

— Я не могу об этом не думать, — горячо заговорила Мари.

Сколько раз она сдерживала себя, сколько раз эти слова готовы были сорваться с языка, но так и не были произнесены. И вот теперь, в роковой час, давно уже продуманная и прочувствованная речь вырвалась наружу.

— Я оставила ради вас свой дом, заслужив проклятия родных, я кочую с вами из города в город, не имея постоянного пристанища, а вы не дали мне даже имени! И если родится ребёнок — у него тоже не будет ни имени, ни родного дома?

— Мари, я клянусь жизнью и честью, у него всё будет, — мягко пообещал муж. — Но ведь ребёнка пока что нет, и когда он появится — Бог весть. Давайте оставим этот разговор. Вы обещали мне…

— Я хочу называть вас по имени, — тихо, упрямо произнесла Мари. — Ведь вы называете меня «Мари». А как мне звать моего мужа?

— Хороший вопрос, — негромко, отчётливо произнёс незнакомый насмешливый голос.

Из-за ближайших деревьев на вороном жеребце выехал мужчина, почему-то показавшийся Мари страшным. На самом деле незнакомец был красив, но это была своеобразная красота — жёсткие чёрные волосы, спадающие на плечи, орлиный нос, опасно прищуренные тёмные глаза… Он напомнил Мари хищную птицу на охоте, в любую секунду готовую камнем ринуться вниз, на выбранную жертву. Мужчина был немолод, лет сорока пяти на вид, двигался он с грацией хищника, в любой миг готового к броску. Взгляд незнакомца мельком скользнул по лицу Мари и остановился на её супруге.

— Иногда поражаюсь наивности таких, как ты, — мужчина неприятно усмехнулся. — Неужели вы считаете, что на свете существует хоть одна женщина, которая может за целую жизнь ни разу не спросить об имени мужа? Какое-то время она, возможно, и способна сдерживать любопытство, но через месяц, полгода, год, несколько лет любая жена задаст естественный вопрос: «Как же тебя всё-таки зовут?»

Незнакомец улыбался, но его улыбка казалась Мари страшной, таившей угрозу. Звякнул металл: муж вырвал меч из ножен. У Мари вырвался испуганный вскрик. Незнакомец продолжал улыбаться. С улыбкой он рванул из коротких ножен у пояса кинжал и стремительным движением метнул его в сторону противника. Мари успела увидеть, как узкое блестящее лезвие вошло в горло её мужа. Девушка хотела закричать, голова вдруг закружилась, в глазах потемнело, сжимавшие поводья пальцы разжались, и Мари почувствовала, как соскальзывает с седла. Последним, что она услышала, были жуткий предсмертный хрип и приближающиеся удары копыт по сухой земле. Чьи-то руки подхватили Мари, не дав свалиться на землю под ноги перепуганных лошадей. «Руки убийцы», — успела мелькнуть в голове мысль, прежде чем сознание окончательно померкло, и Мари провалилась в темноту.

Из небытия её заставил вернуться запах — сильный, резкий, обжигающий ноздри. Казалось, воздух закончился, а то, что пришло на его место, невозможно было вдохнуть. В горле першило, в носу жгло. Мари пыталась отвернуться, отдышаться, глотая ртом воздух, но запах упорно преследовал её. Теперь к нему добавился смутно знакомый, властный голос:

— Открой глаза! Покажи, что ты меня слышишь, — и я уберу это!

Никогда ни один мужчина, кроме отца, не обращался к Мари на ты. Но голос был не отцовский. Девушка заставила себя разлепить веки. Первым, что она увидела, был изящный флакон у её лица. Он казался огромным и заслонял собой всё вокруг, но ещё больше показалась Мари сжимавшая флакон грубая мужская рука.

— Ну вот, — с удовлетворением протянул голос, и флакон отодвинулся от лица девушки.

Мари судорожно глотала ртом воздух. Постепенно пришло осознание, что она лежит на чем-то твёрдом, а рядом сидит черноволосый незнакомец. Его руки приподняли её голову и поддерживали девушку, пока та пыталась отдышаться. Мужчину Мари видела совсем недолго, но запомнила очень хорошо: тот самый, метнувший кинжал в её мужа. Мари инстинктивно дёрнулась в сторону. Незнакомец усмехнулся.

— Вижу, ты уже пришла в себя. Теперь можно и поговорить.

Девушка резко села на широкой кровати и мятущимся взглядом окинула всё вокруг. Она в комнате — большой, богато обставленной, с дорогим ковром на полу и гобеленами на стенах. И не в гостевой комнате, это явно спальня хозяина дома. Кроме кровати и гардероба тут и мебели-то нет. Зачем этот человек притащил сюда Мари?

— Чего вы хотите? — испуганно прошептала девушка. — Денег? Но за меня никто не заплатит…

Незнакомец расхохотался так громко и резко, что Мари невольно сжалась.

— Разве я похож на мелкого разбойника, промышляющего на лесных тропах?

Конечно, человек не был похож на разбойника. Да и какой разбойник рискнёт привести жертву в свой дом, если её можно было убить или обесчестить в лесу?

— Вы убили его… — выдохнула Мари. — За что? Из-за денег? Лошадей?

— Разумеется, нет, девочка, — грубая рука легла на плечо, притянула Мари немного поближе.

Девушка осознала, что платье сверху разорвано, и испуганно стянула края одежды, прикрывая грудь. Незнакомец разглядывал Мари с холодным интересом.

— Там не было времени на тебя посмотреть, — произнёс он. — Хороша. Вполне хороша. Никто за тебя не заплатит, говоришь? Собственно, я и так был в этом уверен. Думаю, искать тебя тоже некому. Наверняка ты, как и другие наивные дурочки, порвала со своей семьёй, чтобы выйти замуж за чужака. Не понять мне, что вас на это толкает. Впрочем, это не моё дело, — мужчина холодно улыбнулся. — У твоего мужа неплохой вкус. Сколько ты с ним прожила?

— Месяц, — испуганно пискнула Мари.

На обычного разбойника незнакомец, и правда, не походил. Но что тогда ему нужно, если не деньги?

— Месяц, — с удовольствием повторил мужчина. — Выдержать целый месяц полного неведения… Удивительное терпение для твоего возраста! Ничего, я тебе всё расскажу. Обычные люди об этом не знают, но тебе-то теперь можно и открыть.

— Почему можно? — вырвалось у Мари.

С каждым словом незнакомца её всё сильнее охватывал страх. Мужчина совсем не был похож на человека, который любит делиться секретами с каждым встречным.

— Потому что теперь ты — моя, — совершенно спокойно ответил он. — По древнему праву победителя. Твой муж был из рыцарей Грааля. Да, не делай большие глаза, они действительно существуют. Служат древней Чаше, шатаются по миру в борьбе со злом, — в голосе мужчины прозвучала ирония. — Они бессмертны и неуязвимы, пока им доверяют. Пока у них не спрашивают имени, — многозначительно добавил он. — Не знаю, на что надеялся Вольфрам… Так звали твоего мужа, — с издёвкой пояснил мужчина. — Не уверен, что в подлунном мире за многие века рождалась хотя бы одна женщина, которая бы не спросила имени супруга.

Мари потерла сдавленное от сдерживаемых рыданий горло и почти прохрипела:

— За что вы его убили?

Теперь мужчина стал серьёзен, и это было пострашнее, чем его жутковатое, опасное веселье.

— Издавна существует ещё один рыцарский орден, — неторопливо заговорил он. — Об этом молчат легенды. Все, кто мог бы рассказать о нас хоть немного, или мертвы, или сами являются рыцарями и связаны запретом. Пожалуй, этот запрет — единственное, что есть общего между нами и слугами Грааля. Наш орден служит великому Граргу, и я в нём — второй по значимости человек, правая рука верховного рыцаря Каитона. Грарг сам нарёк мне имя — Анорм. Только мы с Каитоном удостоились такой чести. Мы можем многое, очень многое. Рыцарь Грарга способен заставить человека сделать всё, что угодно, — украсть, убить, предать, мы можем развязать большой бой или целую войну. И только такие, как твой муж, способны остановить нас, — тёмные глаза смотрели на Мари так, что девушка невольно съёжилась. — Боишься? Это правильно. Хотя опытов с твоей душой я проделывать не стану. А вот с телом… — он вновь протянул руку и провёл пальцами над еле прикрытой грудью Мари. — Не отшатывайся и лучше не противься, — холодно улыбнулся Анорм. — По старой традиции я должен подтвердить право победителя.

От ужаса Мари оцепенела. Убийца её мужа уверенным движением отстранил её руки, треснула от короткого, беспощадного рывка дорогая ткань платья девушки.

— Какая нежная кожа, — протянул Анорм. — Ты — весьма неплохое приобретение. Посмотрим на всё остальное…

— Пожалуйста… — Мари машинально попыталась оттолкнуть его руку. — Не надо… Прошу вас…

Бессвязное бормотание девушки прервала короткая, хлёсткая пощёчина.

— Не брыкайся, девочка, — спокойно произнёс Анорм. — Подстилка должна быть послушной. Не мешай мне, это единственный твой шанс остаться в живых, — его рука вновь вернулась к груди Мари. — Вот так, другое дело. Чего-то не хватает… Ах, да!

Анорм, глядя в наполненные слезами, перепуганные глаза девушки, рванул её волосы назад. Полетели в стороны шпильки, у Мари вырвался крик боли. Мужчина с оценивающим видом провёл рукой по светлым волосам, покрывалом окутавшим стан Мари.

— Прекрасно, — протянул он. — Моей наложнице не положено собирать волосы, они должны быть распущены. Это знак полной зависимости и полного твоего подчинения. Скоро придут мои друзья, я уже позвал их отпраздновать смерть врага и заодно — поразвлечься с его прехорошенькой вдовой. Так что вечер у тебя будет весьма интересный, — уголок губ Анорма дёрнулся в усмешке. — Ты узнаешь много такого, о чём даже не представляла. Но для начала я, разумеется, попробую тебя сам.

Анорм короткими движениями рвал остатки одежды Мари, не обращая внимания на мольбы и слёзы.

— А вот прикрываться не надо, — хрипло выдохнул он. — Это представление можешь оставить для гостей, — Анорм резко швырнул Мари на кровать. — Для начала стоит сделать так, чтобы ты мне поменьше мешала.

Девушка не успела опомниться, как её руки оказались подняты вверх и привязаны к спинке кровати. Мари рыдала, извивалась в грубых чужих руках, а Анорм, не обращая внимания, привязывал по разные стороны кровати её ноги.

— Хороша, — повторил он. — Только слишком строптива. Впрочем, скоро ты станешь послушной. Не представляешь, какая это честь для тебя: тобой сегодня попользуется цвет ордена Грарга. Ну вот, теперь посмотрим товар лицом… — он ухмыльнулся и откинул в сторону остатки одежды Мари. — Кожа нежна, грудь прекрасна, талия стройна… — его руки скользили всё ниже. — Бёдра круты… Хм-м, а здесь…

Рука потянулась туда, где не касался пальцами даже муж. Да что не касался! Он и не видел Мари при свете…

— Не надо, пожалуйста! — девушка с рыданием дёрнулась в сторону.

— Ну-ну, так и быть, побрыкайся пока что, так даже интереснее, — холодно улыбнулся Анорм, притягивая Мари назад. — Здесь кожа особенно нежна…

Он неторопливо одной рукой сбрасывал с себя одежду, другой рукой продолжая ощупывать Мари с видом знатока, выбирающего породистую лошадь.

— Забавная девочка, — протянул он. — Редко для судей перепадает развлечение с такой вот чистенькой, почти невинной… Пожалуй, приберегу самое занятное развлечение для гостей. Вечером ты узнаешь, что такое желание, узнаешь такие ласки, о каких даже не помышляла со своим полумонахом, — Анорм склонился над девушкой, насмешливо глядя ей в лицо. — И ты будешь сама просить гостей тобой воспользоваться. И визжать от наслаждения, и рыдать оттого, что они медлят.

— Пожалуйста, убейте меня, — простонала Мари.

— Не раньше, чем ты успеешь надоесть ордену, — рассмеялся Анорм. — Я щедро разрешу друзьям пользоваться тобой. Но и себя, разумеется, не обижу.

Мари зажмурилась, и тут же её тело пронзила резкая боль, девушка вскрикнула. Анорм довольно улыбнулся:

— Когда ты совсем не готова — это особая прелесть ощущений.

— Нет…

Сильная рука зажала рот Мари. Боль нарастала, Анорм двигался всё быстрее, затем вдруг остановился и отстранился.

— А теперь — кое-что новенькое, — он ухмыльнулся в лицо почти обезумевшей от ужаса, боли и стыда Мари. — Такое удовольствие я не могу придержать для гостей, сначала сам узнаю тебя всю. Ты ещё не представляешь, как опытный мужчина может использовать твоё тело. Можешь не трястись, сейчас не будет больно. То, что больно, я оставлю напоследок…

Время текло медленно, мучительно. Мари охрипла от рыданий и мольбы, а Анорм, постанывая от удовольствия, всё продолжал терзать её тело. Наконец, он отстранился с довольным видом, окинул взглядом дрожащую девушку и произнёс:

— Пожалуй, в гостиной мы тоже тебя привяжем. Обещаю, там будет ещё интереснее. Гораздо интереснее.

— Убейте меня, пожалуйста, — шептала Мари.

— Можешь не повторять, не убью. Какой толк от тебя, от мёртвой? А вот от живой польза будет, — Анорм провёл пальцами по самому тайному её месту. Мари передёрнуло. — Ну-ну, не реви. Не всё так страшно, привыкнешь. Пойдём, гости уже собрались!

Девушка еле понимала, что кошмарный человек тащит её за локоть по какому-то коридору. Анорм распахнул одну из дверей и заволок обнажённую Мари в центр большого зала.

— Вот и главное развлечение, — провозгласил он. — Прошу оценить!

Мари осознала, что стоит перед длинным столом, а за ним пьют вино из больших кубков четверо мужчин. Руки сами потянулись прикрыться.

— Неплохое приобретение, — с видом знатока протянул пузатый мужчина с красным перстнем на пальце и отставил кубок. — Молодая, чистая…

— И наверняка не знающая, что такое желание, председатель, — ухмыльнулся Анорм. — Это я оставил на закуску, для гостей.

— Сегодня многое узнаешь, — сверкнул карими глазами кудрявый юноша и подмигнул Мари.

Девушка заметила на его пальце такой же перстень, как у пузатого, только камень в нём был тёмно-коричневый.

— Ну-ка, не прикрывайся, покажись как следует! — смеясь, сказал рыжий зеленоглазый мужчина и протянул руку. — Иди ближе!

Мари отступила на шаг, но рука Анорма слегка подтолкнула её к столу. Четвёртый — крепко сбитый шатен — схватил её за руки и развёл их в стороны.

— Девочка у нас пока капризная, — хмыкнул Анорм. — Брыкается, как необъезженная кобылка. Объездим?

— Легко! — оживился кудрявый.

— Выбирайте сами, куда её пристроить, — широко улыбнулся Анорм.

— На стол, — пузатый поднялся и шагнул к Мари. Его руки быстро прошлись по телу девушки. — Так всем будет удобно.

— Каитона подождём? — спросил рыжий.

Он зашёл за спину Мари и притянул девушку спиной к себе. Перед глазами Мари мелькнул очередной перстень с красным камнем.

— Нет! — Мари рванулась из рук рыжеволосого, упала на колени. — Нет, пожалуйста… Прошу вас… Вы же рыцари… Вы себя так называете…

Пузатый рывком поднял её и поставил на ноги.

— Ну вот, — протянул он. — Одно слово — необъезженная. Каитон скоро подойдёт, давайте пока подготовим площадку. Для скачек, — ухмыльнулся пузатый. — Мы-то, конечно, рыцари, но рыцарь обычно не отказывается от трофея вроде тебя. Хорошая девочка, — с удовольствием добавил он. — Со мной запоёшь так, что и около дома будет слышно, будешь выгибаться от наслаждения, стонать, визжать, а потом… — пузатый широко улыбнулся. — Ещё и добавки просить станешь.

— Думаешь? — прищурился рыжий.

— У Жермона глаз на девиц намётанный, — хмыкнул Анорм. — Ни разу, на моей памяти, не ошибался.

Мари рыдала в голос, пыталась вырваться, прикрыться, но весёлая компания уже сдвигала миски, блюда, бутылки и кубки на другой конец стола.

Пузатый подтащил Мари к освободившемуся месту, по дороге отпихнув ногой стул.

— Не упрямься, девочка, всё равно придётся…

— Приветствую гостя! — радостно провозгласил Анорм.

Прижатая к столу Мари увидела, как через зал шагает ещё один мужчина — старый, как и Анорм, с тёмными, тронутыми сединой волосами до плеч. Мари встретила безразличный взгляд его тёмных глаз и поняла — вот он, самый страшный. Смотрит на Мари как на привычное насекомое вроде мухи. Хотя нет, в глазах нового гостя появился интерес. Девушка отвела взгляд и прикусила губу, чтобы не завыть в голос — от страха и безнадёжности.

Рядом слышались приветствия.

— Верховный, ты пришёл чуть раньше десерта, — сказал кудрявый. — Мы как раз собирались устроить приз победителя поудобнее.

Тонкие, цепкие пальцы нового гостя взяли Мари за подбородок, развернули так, чтобы было видно лицо. Девушку трясло от страха, унижения, голода и усталости.

— Не трогайте, пожалуйста, — прохрипела она, понимая всю безнадёжность и слёз, и просьб.

— Сейчас — не трону, — вдруг суховато произнёс верховный рыцарь Грарга. — И никто не тронет. Отдашь девушку мне, Анорм.

— Каитон, это шутка? — нахмурился Анорм.

— Я похож на шута? — холодно спросил мужчина.

Мари вздрогнула. Так вот он какой — верховный рыцарь ордена Грарга! Да уж, на шута Каитон был похож меньше всего, скорее — на палача. Мужчина сорвал с себя тёмный плащ и накинул на плечи девушки, укутывая измученное тело в грубую материю.

— Её никто не тронет, — спокойно, но с нажимом повторил он, обводя взглядом Анорма и его гостей. — Девушка уйдёт со мной. Разумеется, я заплачу за неё, сколько захочет победитель.

— Можешь забрать даром, если так уж приглянулась, — хмыкнул Анорм. — Только друзьям-то дай сначала повеселиться.

— Вот-вот, мы только настроились… — весело вступил пузатый.

— Кому-то непонятно то, что я сказал? — в голосе верховного рыцаря зазвенел металл, рука скользнула к ножнам на поясе.

Лязгнула полувытащенная из ножен шпага. Гости Анорма недоумённо переглянулись и почти одновременно отступили на шаг.

— Непонятно, — весело подтвердил хозяин дома, не двигаясь с места. Обороняться он даже не думал. — Мне непонятно, с какой стати ты распоряжаешься в доме рыцаря Грарга и собираешься силой отнять полученное мной по праву победителя имущество. Ты, конечно, верховный рыцарь и мой старый друг, но законы Грарга касаются всех, и тебя — в том числе.

— Призовём великого Грарга? — равнодушно предложил Каитон. Мари пошатнулась, и он поддержал девушку за локоть, притянул к себе чуть ближе, силой прижал её голову к своему плечу — твёрдому и показавшемуся в тот короткий миг надёжным. — Верховный рыцарь имеет право иногда менять законы ордена, не так ли?

— Я слышу тебя, мой верный слуга, — вдруг раздался из разожжённого камина холодный бесполый голос. — И позволяю тебе выполнить твою волю.

Все мужчины тут же склонили головы в сторону камина. Мари сжалась от новой волны ужаса. Она не сразу поняла, что уже сама прижимается к верховному рыцарю. Каитон успокаивающе потрепал её по плечу. Пристальный взгляд верховного рыцаря был при этом устремлён на камин.

— Я сам добавлю этот закон, — продолжал голос. — Каждый из судей или рыцарей ордена, заслуживших чёрное и тем более красное кольцо, может вступиться за женщину, захваченную по праву победителя. В особенных случаях, с моей поддержкой, он имеет право забрать эту женщину навсегда или при желании вернуть потом победителю, но не может отпустить её. Разумеется, победитель волен назначить за неё любую цену. Да будет так!

— Славься, великий Грарг! — торжественно провозгласили мужчины.

В наступившей напряжённой тишине, после паузы, показавшейся бесконечной, Анорм негромко произнёс:

— Не знаю, зачем тебе эта девица, Каитон, но уж великого Грарга по такому пустяку тревожить не стоило. Я бы и так одолжил тебе наложницу. Плату за неё я не возьму. Надоест — притащишь назад. А теперь прошу к столу. Пир-то ты, надеюсь, не отменишь? — в голосе Анорма прозвучала ирония.

— Разумеется, такую победу стоит отметить. Почему она шатается? — Каитон кивнул на Мари. — От голода, что ли?

— Ну это как раз понятно, — пузатый сдвинул назад плошку, кубок и устроился на своём месте за столом. — Нервы, знаешь ли. Анорм Вольфрама у неё на глазах убил, да и, как я понял, девчонку перед тем, как вывести, долго и со вкусом опробовал.

Мари вздрогнула и судорожно сглотнула.

— У неё нет сил, — скрипучим голосом произнёс Каитон. — В любой момент может упасть.

— Хочешь — отведи девицу в спальню. Она отдохнёт, мы тут посидим, а потом будешь уходить и заберёшь, — предложил Анорм.

— Нет, — прошептала Мари, из последних сил цепляясь за руку Каитона. — Только не туда, пожалуйста…

— Ты что там с ней делал, победитель? — хохотнул кудрявый.

— Я подробностями не делюсь, Адриан, — хмыкнул Анорм. — Сам догадайся.

— Я тебя отсюда уведу, — тихо сказал Каитон, не глядя в их сторону. — Но верховный рыцарь по ритуалу должен какое-то время пробыть на пиру, если уж он туда пришёл. Так что сейчас ты посидишь рядом со мной, съешь что-нибудь, выпьешь вина, — и уйдём.

Мари изо всех сил пыталась сдержать истерические рыдания, но они всё-таки вырвались наружу. Каитон сел на широкую скамью и притянул к себе девушку. Мари трясло.

— Всё закончилось, — прошептал ей на ухо верховный рыцарь. — Никто тебя не тронет.

— А вы? — Мари подняла на него полные слёз глаза.

Для чего она могла понадобиться верховному рыцарю, главе проклятого ордена? Да ещё настолько понадобиться, чтобы тот почти силой забрал её у Анорма.

— За смерть врагов! — громко сказал пузатый и протянул Каитону наполненный до краёв кубок.

Верховный рыцарь поднялся вместе со всеми и в несколько глотков осушил кубок до дна. Его левая рука при этом лежала на плече Мари.

— Сейчас не трону, — сказал он, вновь усаживаясь рядом с девушкой и притягивая её голову к своему плечу. — Подожду, пока ты успокоишься.

Девушка отвела взгляд. Значит, у неё просто сменился хозяин. И чего можно ждать от суховатого Каитона — неизвестно, он может оказаться таким же, как Анорм. Или ещё хуже. Анорм и его гости хоть на людей похожи, а верховный рыцарь — на живую куклу с жутковатым пустым взглядом.

— Тебе нечего бояться. Против меня никто не пойдёт, — шепнул Каитон. — Выпей-ка это.

Он поднёс к губам Мари вновь наполненный вином кубок. Девушка заставила себя сделать несколько глотков. Вино оказалось непривычно крепким, похоже, его не разбавляли водой, как это делалось во всех домах в её родном городе. У Мари запершило в горле. Каитон молча придвинул к ней миску с кусочками козьего сыра и окорока.

Мужчины пили за орден, великого Грарга и хозяина дома, Анорм как ни в чём не бывало поднял кубок за верховного рыцаря. За столом обменивались солёными шуточками и намекали на большие планы служения Граргу. Каитон то участвовал в общей беседе, то отвлекался на Мари: слёзы постоянно струились по щекам девушки.

Верховный рыцарь собрался уходить первым.

— Точно ничего не должен? — переспросил он у Анорма.

Тот отмахнулся.

Мари перехватила удивлённо-недоверчивый взгляд хозяина дома, брошенный на Каитона. Анорм вышел с ними на крыльцо. У Мари не было сил даже смотреть по сторонам. В голове крутился только один вопрос: что собирается делать с ней человек с равнодушным, пустым взглядом?

— Чуть не забыл, — небрежно произнёс сомнительный спаситель. — Я-то её, конечно, и так доведу, но на девушке должно было быть какое-то платье.

— Платья уже нет, — ответил Анорм. — На мой взгляд, наложнице оно не слишком нужно.

— Тоже верно, — неприятно усмехнулся верховный рыцарь. — Что ж, значит, пойдём так.

Земля внезапно расступилась почти под ногами Каитона, образуя подземный ход с ровными, широкими ступенями.

От неожиданности Мари испуганно вскрикнула и отступила.

— Так понравилось здесь, что не хочешь уходить? — приподнял бровь Анорм.

— Иди смелее, — сухо сказал Каитон. — Покинуть землю Анорма можно только через ход великого Грарга. Не бойся, ничего страшного или опасного там не будет. Благодарю, Анорм.

— Было бы за что, — фыркнул хозяин, наградив Мари пренебрежительным взглядом.

Верховный рыцарь Грарга повёл девушку подземным коридором, освещённым факелами и наполненным дымом и чадом. В полутьме она чувствовала взгляд Каитона, сделавшийся пристальным.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Мари.

— Мари… — повторил верховный рыцарь Грарга, словно пробуя имя на вкус. — Мари… Жаль, что меня не было с Анормом утром, когда погиб твой муж.

— Почему? — безразлично спросила девушка.

На смену слезам пришло усталое равнодушие. Её супруга больше нет на этом свете, она — позор своей семьи, проклятая родителями дочь, которую никто не станет искать. Убийца мужа делал с Мари такие ужасные вещи, какие, наверное, и не каждая блудница позволит проделать, а теперь отдал её тому, кто главнее. Ничего хорошего в земной жизни Мари уже не ждёт. Всё это девушка понимала, но осознавала как-то отстранённо, словно всё это происходило не с ней.

— Был бы там — забрал бы тебя сразу, — рука Каитона чуть сильнее сжала её плечо. — Анорм сильно тебя напугал.

— Убейте меня, пожалуйста, — вырвалось у Мари. — Я не смогу так жить.

— Сможешь, девочка. Я — не Анорм, со мной будет по-другому, — сухо произнёс Каитон. — Осторожно, здесь ступени.

Предупреждение запоздало: Мари споткнулась о земляную ступень, земля ушла из-под ног и стремительно начала приближаться к лицу. Каитон легко поддержал девушку, затем наклонился, подхватил её на руки и понёс вверх по лестнице, туда, где было видно кусочек безмятежно-светлого неба. Верховный рыцарь вышел прямо к серому замку с толстыми колоннами. Мари он отпускать не спешил: донёс до приоткрытой двери, прошёл по коридору и толкнул ногой дубовую дверь одной из комнат.

— Луис! — громко позвал Каитон.

На пороге почти тут же появился длинноволосый смуглый молодой человек, как будто дожидался зова в соседней комнате. Двигался он совершенно беззвучно, тише, чем кошка на охоте за птичками.

— Это Мари. Она останется здесь, — произнёс Каитон так, будто это было в порядке вещей, и верховный рыцарь каждый день приносил в свой дом на руках перепуганных, заплаканных девушек, на которых к тому же не было ничего, кроме собственного плаща Каитона. Верховный рыцарь осторожно поставил Мари на пол. — Ей нужен приличный гардероб. Чем скорее — тем лучше.

Луис окинул Мари внимательным взглядом без малейшего намёка на похоть, коротко поклонился и вышел, не сказав ни слова.

— Это гостевая комната, — ровным голосом продолжил Каитон. — Располагайся, привыкай, пока что побудешь тут.

— А потом? — вздрогнула Мари.

— Потом переберёшься в мою спальню, — губы верховного рыцаря растянулись в суховатой улыбке. — Отдыхай, тебе нужно поспать. Ложись и ничего не бойся: сегодня я тебя не трону. Да, и чтобы ты уж точно отдыхала, а не принялась бродить по дому и за его пределами, — верни-ка мне это.

Руки Каитона неожиданно ласково сняли с Мари плащ. Кровь бросилась в лицо девушки.

— Привыкай, — твёрдо произнёс Каитон. — Я не стану ни с кем тобой делиться, но ко мне, к моим прикосновениям тебе придётся привыкнуть и забыть о смущении. Ложись и постарайся заснуть.

Удивительно, но Мари действительно удалось уснуть. Верховный рыцарь вышел, и в комнате стало тихо, спокойно, девушка почувствовала себя почти в безопасности.

Её разбудил тихий шелест. Мари машинально приподнялась, натягивая покрывало на плечи. Луис почти бесшумно раскладывал на комоде женскую одежду. Скрипнул ящик, в который молодой человек положил женское нижнее бельё. Почувствовав взгляд девушки, слуга Каитона — а в том, что это слуга, Мари не сомневалась — обернулся.

— Мои извинения, Мари, не хотел вас разбудить, — приветливо улыбнулся Луис. — Верховный рыцарь приказал сразу отнести всё это в комнату. Надеюсь, что я не ошибся с размером. Каитон ушёл, вернётся поздно. Он просил передать, чтобы вы тут пока что осваивались, я покажу вам дом. Если захотите — можно выйти на прогулку. Места здесь красивые. Вы уже отдохнули?

Мари кивнула. Страх окутывал её, как недавно — плащ Каитона. Почему Луис так любезен с ней? Не может же слуга Каитона не понимать, что положение у Мари сомнительное, а вернее — хуже некуда. Чего ей можно ждать в доме верховного рыцаря? Сейчас Мари настораживало всё, что она видела и слышала.

— Тогда одевайтесь и выходите, — вежливо продолжил Луис. — Пройдём для начала по дому.

Закрытое бежевое платье пришлось Мари впору, как если бы слуга Каитона снимал с неё мерки. Среди вещей на комоде обнаружился гребень, и девушка с трудом расчесала спутанные волосы. Они светлыми волнами струились почти до колен.

Когда девушка вышла из комнаты, Луис стоял напротив двери.

— Может быть, вам лучше как-то собрать волосы, Мари? — вежливо спросил он. — Прошу прощения за дерзость, но мне кажется, что вам будет не совсем удобно.

— Мне нельзя, — Мари побледнела, вспомнив Анорма.

— Каитон не будет против, — понимающе улыбнулся Луис.

Мари нерешительно потеребила прядь волос. Хорошо, если так. Но знает ли Луис вообще об ордене Грарга? Знает ли, что она — всего лишь наложница, отданная Анормом верховному рыцарю?

— Луис, кто такой Каитон? — наконец спросила девушка.

Прозвучал этот вопрос совершенно дико. Мари вспомнила, как верховный рыцарь внёс её в дом, и покраснела. Что подумает о ней слуга Каитона? Хозяин дома притащил её откуда-то заплаканную, перепуганную и, можно сказать, обнажённую, а Мари спрашивает, кто он такой!

Однако Луис никаких признаков удивления не выказал.

— Каитон — глава ордена Грарга, который враги называют проклятым орденом, — спокойно ответил молодой человек. — И, чтобы у вас не оставалось вопросов, я тоже вхожу в орден. Граргу служу недавно, Каитон — мой учитель и наставник. И когда я что-то говорю, я в этом уверен, Мари. Например, я полностью уверен в том, что вы можете собрать волосы.

— Но если вы всё знаете, почему разговариваете так?.. — Мари осеклась. — Вежливо.

Может быть, напрасно она об этом спросила, но слишком уж не вязался почтительный тон Луиса и то, как обращались с девушкой Анорм и его гости.

— Каитон сказал, чтобы я отнёсся к вам с должным уважением, — бесстрастно произнёс Луис. — Собирайтесь, Мари, и пойдём — я всё вам покажу.

Вскоре он уже водил девушку по дому, показывая комнату за комнатой. Столовая, гостиная, библиотека, оружейный зал, ещё одна гостевая комната, комната прислуги (то есть самого Луиса), спальня Каитона…

При виде широкой постели хозяина дома Мари снова охватил страх. В голове назойливо вертелся вопрос: что будет делать с ней в этой комнате верховный рыцарь проклятого ордена?

— Мари, это, разумеется, не моё дело, — сказал Луис, закрывая дверь спальни, — но вы напрасно так боитесь Каитона. По вашему виду этого не скажешь, но все рыцари ордена чувствуют эмоции обычных людей. Сейчас я чувствую ваш ужас.

Мари промолчала. Да и что она могла ответить?

— Пойдёмте, пройдём вокруг дома, — как ни в чём не бывало продолжал Луис. — Думаю, вам там понравится.

В лучах вечернего солнца они вышли на большой луг. Взгляд Мари охватил дикие цветы среди зелёной травы, белоснежные мраморные статуи — обнажённые и полуобнажённые мужские и женские фигуры, а посреди луга — подземный ход. Тот самый, из которого недавно вынес Мари Каитон. За лугом начинался большой ухоженный цветник, показавшийся девушке бесконечным. Сладкие, сильные ароматы кружили голову, нежные лепестки цветов трепетали от лёгкого ветерка.

Уже в сумерках Луис привёл Мари за дом. Девушка вздохнула от восхищения, увидев песчаный берег и накатывающие на него приветливые волны.

— Что это? Море? Но откуда? Поблизости же нет…

— Есть, — произнёс сзади знакомый скрипучий голос. — Здесь много чего есть, Мари. — Каитон подошёл к девушке и встал рядом. — Луис, на сегодня ты свободен.

— До завтра, — весело сказал молодой человек и двинулся к дому.

— Я и сам толком не знаю, где находится это место, — неспешно заговорил Каитон. — Это земля великого Грарга, он дал земли мне и Анорму. И ни один обычный человек не сможет найти сюда дорогу. Я попадаю в дом только через подземный ход. А отсюда через ход Грарга можно выйти куда угодно, в любой город, в любую деревушку. Ты умеешь плавать, Мари?

— Немного, — еле слышно отозвалась девушка.

Она украдкой рассматривала Каитона. Верховный рыцарь был совсем не похож ни на Анорма, ни на её мужа. Старый, седоватый, с ужасными, ничего не выражающими тёмными глазами… Мари представила, как этот человек прикасается к ней, по телу девушки прошла нервная дрожь.

— Научу. Завтра можем искупаться здесь, — скупо улыбнулся Каитон. — Луис показывал тебе дом?

Мари робко кивнула. Первым, что ей вспомнилось, была широкая кровать в спальне Каитона.

Рука верховного рыцаря обняла девушку за талию, вторая — коснулась щеки.

— Вы обещали… — выдохнула Мари.

— Я обещал не трогать тебя сегодня, — кивнул верховный рыцарь. — Но прикасаться к тебе я буду. Хотя бы для того, чтобы ты ко мне немного привыкла.

— Верховный, надеюсь, ты уже воспользовался моим трофеем? — раздался голос, при первых звуках которого Мари вздрогнула и невольно прижалась к Каитону.

— Успокойся, Анорма здесь нет, — тихо сказал тот и поднял руку так, чтобы красный камень перстня оказался около губ. — Победитель, я ведь спрашивал, сколько тебе заплатить, — сухо напомнил Каитон. — Назови цену, я намерен оставить девушку у себя.

— Платить мне не надо. Дело в другом: мне, признаться, уже поднадоело объяснять всем подряд, куда делась рыцарская вдова и почему я не могу никому её одолжить ни сегодня, ни завтра, ни в другой день, — неторопливая речь слышалась из кольца Каитона. — Так что давай устраивать ритуал передачи. И если кто заинтересуется твоими причудами — ты будешь объясняться с ним сам.

— Весьма сомнительно, что заинтересуется, — проронил Каитон.

Его глаза опасно сверкнули.

— Тоже так думаю, — из кольца донёсся смешок. — Так как насчёт ритуала? Могу подойти хоть сейчас.

— Потерпи до завтра, — сказал Каитон.

— Хм-м, правда, что ли, не тронул? — недоверчиво спросил Анорм. — Ну так тащи её в спальню и получай право… На владение, — рассмеялся он. — Я приду через час-другой, подожду в гостиной.

— Подходи, — после паузы согласился Каитон. Он убрал руку от губ. — Мари, ты всё слышала. Тебя не будут считать моей, пока ты не окажешься в моей постели. Клянусь Граргом, я хотел дать тебе время. Но Король пока ещё имеет на тебя все права, и он хочет поскорее передать их мне. Так будет лучше.

— Какой Король? — голос Мари дрогнул.

— Так у нас называют Анорма. Вторая фигура в карточной игре после туза. Пойдём, — продолжая обнимать девушку, Каитон повёл её к дому.

Молча взошли они на крыльцо, молча шагнули в тёмный коридор.

— Луис! — негромко позвал Каитон. — Через час-другой придёт Анорм. Его надо встретить, провести в гостиную, подготовить бутылку хорошего вина, закуску…

— Я понял, — Луис вынырнул из темноты со свечой в руке.

Мари заметила, что он переоделся в наряд подороже и выглядит как человек благородный.

— Уходить собрался? — спросил Каитон. — Останься, завтра я отпущу тебя хоть на весь день.

— Я-то вам здесь зачем? — откровенно удивился Луис. — Анорм чувствует себя у вас, как дома. Король сам говорил, что ему необязательно прислуживать.

Мари замутило. Неужели только сегодня утром она ехала с мужем по лесной дороге? Казалось, это было в совсем другой жизни, счастливой, но совсем короткой. А что в этой? Наложница верховного рыцаря… Как же страшно было девушке в эти долгие минуты пути к спальне Каитона. Но мысль о том, что Анорм может забрать Мари назад, была ещё страшнее.

— Для передачи права нужен свидетель, — сказал Каитон и взял у Луиса подсвечник.

— Я понял. Анорма дождусь, — кивнул молодой человек и тут же исчез в гостиной.

Каитон молча провёл Мари в спальню. Девушку трясло, перед глазами стояло лицо Анорма, в ушах навязчиво тянул слово за словом в издевательской речи его голос.

Верховный рыцарь захлопнул дверь, ненадолго отпустил Мари и поставил свечу на подоконник.

— Иди ко мне, — тихо, властно произнёс он.

Мари не могла заставить себя сделать ни шагу — ни к Каитону, ни назад. Ноги не слушались, тело била заметная дрожь. Верховный рыцарь шагнул к ней, и Мари сжалась в ожидании удара. Анорм бы точно ударил — за непослушание.

Каитон притянул девушку к себе, крепко обнял, его рука быстро и осторожно прошлась по волосам Мари, и лента упала на пол. Волосы рассыпались по плечам. Верховный рыцарь наклонился к лицу девушки, коснулся губами губ. Мари и не представляла, что поцелуй может быть таким — долгим, страстным. И что — самое ужасное — это может ей понравиться. В какой-то миг она поняла, что Каитон расстёгивает на ней платье.

— Нет… — Мари попыталась отстраниться.

— Да, девочка, да, — мужчина отшвырнул платье на пол, сильные руки нежно гладили тело Мари. — Не бойся, со мной не будет плохо.

Поцелуи были жаркими, ласки Каитона постепенно становились всё откровеннее. Он бережно опустил девушку на кровать и лёг рядом. Мари прикрыла глаза. Лучше уж этот старик, чем Анорм и его друзья. Господи, неужели всё это происходит с ней⁈ Но почему дыхание становится прерывистым, а тело само тянется навстречу Каитону? Неужели это и есть то самое желание, о котором говорили друзья Анорма?

Мари судорожно вздохнула в объятиях Каитона.

— Сейчас, милая, — прошептал он, как будто девушка о чём-то просила.

И вошёл в неё — медленно, осторожно, продолжая ласкать нежное тело. С губ Мари срывались стоны, тело выгибалось в сладких судорогах, руки цеплялись за плечи и спину Каитона. Тела сливались в единых движениях, Каитон всё крепче прижимал к себе девушку. Наконец он отстранился и откинулся на подушку рядом с Мари. Тёмные глаза заглянули в лицо наложницы. Взгляд был всё таким же пустым, бесстрастным, но Мари с удивлением увидела, что Каитон улыбается — мягко, как обычный человек.

— Говорил ведь, плохо не будет, — хрипло прошептал он. — Надо же, до крови расцарапала, кошечка…

Мари увидела, что на плече мужчины действительно выступили капли крови. Кажется, в какой-то миг она вонзила туда ногти. Какой ужас! Как она могла⁈ И суток не прошло, как муж убит, а Мари не просто кувыркалась в постели с чужим человеком, но и получала от этого наслаждение, какого не испытывала с мужем. Да женщине и не положено получать удовольствие от такого мерзкого занятия, она просто должна уступать законному супругу и терпеть его причуды. По крайней мере, именно так воспитывали Мари и всех её подруг.

— Завтра перенесём твои вещи в эту комнату, — взгляд Каитона потеплел. — Вот теперь — точно моя… — верховный рыцарь погладил Мари по щеке. — Отныне и навсегда.

— Зачем вы так? — тихо спросила Мари. — Женщина не должна… — она заставила себя замолчать.

Не в её положении рассказывать Каитону, как должно быть, а как — не должно. Не стоит злить верховного рыцаря проклятого ордена. Однако он успел понять, о чём хотела сказать Мари.

— Испытывать желание? — серьёзно подсказал Каитон. — Получать удовольствие? Это глупые правила, милая, и их стоит иногда изменить. В своей постели я хочу слышать стоны страсти, а не боли. И видеть в твоих глазах желание, а не ужас, — он снова ненадолго прильнул к губам Мари. — Давай-ка оденемся и выйдем в гостиную. Нужно сделать всё по закону.

— Что сделает Анорм?

Девушка настороженно посмотрела на любовника.

— Надо ж было так перепугать девушку… — пробормотал Каитон. — Мари, он вообще ничего не будет делать. Одевайся.

Верховный рыцарь поднялся и неторопливо принялся натягивать одежду. Мари, стараясь не смотреть на обнажённого мужчину, подняла с пола платье. Какой позор — то, что с ней происходит!

— Каитон, только не возвращайте меня ему, пожалуйста! — вырвалось у Мари.

— Называй меня на ты, — мужчина ободряюще улыбнулся. — Глупо было бы после такого, — он кивнул в сторону постели, — соблюдать какие-то церемонии. Успокойся, я уже сказал, что ты останешься здесь, со мной.

Анорм уже ждал в гостиной. Горели свечи, страшным призрачным светом сиял в их свете красный камень в перстне Короля. На столе стояли бутылка вина, три кубка и нетронутая закуска — сыр, копчёное мясо и какие-то фрукты, каких Мари сроду не видела.

Взгляды мужчин встретились, и девушка вздрогнула. Два хищника, в любую секунду готовых к прыжку!

— Ты уверен, что хочешь её оставить? — поинтересовался Анорм. — Девица хороша, не спорю, но я не вполне понимаю, зачем тебе забирать её навсегда.

— Анорм, сейчас я тебе кое-что покажу, — сухо произнёс Каитон. — А потом можешь задавать вопросы… Если у тебя после этого останется желание их задавать. Луис, где ты там?

Он сел напротив Анорма и притянул к себе Мари. Девушка опустила глаза: слишком страшно было смотреть в лицо человека, с которым она провела несколько самых жутких часов своей жизни. Взгляд она подняла почти тут же, заметив скользнувшую в неровном свете свечей тень, и с облегчением перевела дух. В гостиную бесшумно входил Луис.

— Всё-таки где-то шатался? — неодобрительно нахмурился Каитон.

— Тебе можно, а ему нет, что ли? — ухмыльнулся Анорм. — Ну отпустил я его сбегать к девке, тебе-то что? Успел же! Дело молодое, в конце концов.

— Меня не интересует, куда он бегал. От учеников я требую послушания, — хмуро бросил Каитон. — Смотри внимательно.

Он выпустил руку Мари, оперся о стол и закрыл глаза. Девушка с удивлением посмотрела на Каитона. Что он, заснуть, что ли, собирается?

Кубок выскользнул из руки Анорма. По полу разлетелись осколки и кровавым пятном растеклась винная лужа. Ужасный человек смотрел куда-то в сторону так, будто не верил глазам. У входа в комнату недоумённо моргал Луис.

— Так бывает? — растерянно спросил он.

Каитон открыл глаза и сел поудобнее.

— Бывает, но, к счастью, очень редко, — сказал Анорм, не сводя глаз с верховного рыцаря. — Я всё понял, Каитон. Луис, принеси другой кубок.

— Это нужно убрать? — Мари хотела подняться, но хозяин удержал её.

— Ты это убирать не будешь.

— Мари, я всё сделаю сам, — одновременно с ним произнёс Луис.

— Разумеется, сделаешь, но немного позже. Кубок принеси, — повторил Анорм.

Он задумчиво посмотрел на Мари, покачал головой и поднялся с места. Пальцы Анорма стиснули ножку целого кубка.

— Именем великого Грарга я передаю тебе, Каитон, жену врага, полученную мною по праву победителя, и все права на неё. Отныне и навсегда.

Он неторопливо осушил кубок. Каитон поднялся и отчётливо произнёс:

— Я, Каитон, принимаю у тебя, судья Анорм, жену врага, полученную тобой по праву победителя, и все права на неё. Отныне и навсегда.

Луис вынырнул из темноты с кубком в руке и быстро вылил в него остатки вина, пока Каитон осушал свой кубок.

— Я, Луис, носитель коричневого кольца, свидетель — право победителя передано судьёй Анормом верховному рыцарю Каитону. Отныне и навсегда.

— Всё, владей, — хмыкнул Анорм. — А мне пора. Всем доброй ночи.

Странно, но в его голосе и взгляде Мари не уловила ни тени издёвки.

— Доброй ночи, — отозвались Каитон и Луис.

Выжидающий взгляд Анорма остановился на лице девушки. Чего от неё может ждать этот человек? Мари для него — обычная подстилка, Анорм сам так её назвал. Долгую секунду спустя он отвесил учтивый поклон и коснулся губами руки девушки.

— Доброй ночи, Мари, — произнёс он так, будто и не было кошмарного дня.

— Д-доброй… ночи, — выдавила она.

Каитон вышел проводить гостя, Луис торопливо собирал осколки и замывал следы вина на полу.

— Что вам показал Каитон? — не удержалась Мари.

— Будет лучше, если вы спросите об этом у него, — безупречно вежливо ответил Луис. — Скажу только, что после этого ни у кого из ордена и мысли не возникнет вас обидеть или даже заговорить с вами непочтительно. Анорм только что показал, что понял ваш статус.

— Какой статус? — горько усмехнулась Мари.

— Лучше спросите об этом Каитона, — повторил Луис.

— Это правильно, — одобрительно произнёс Каитон, входя в гостиную. — Умнеешь с каждым днем, Луис. Я так понимаю, где хотел — ты уже побывал? Тогда утром поупражняешься, а потом я, как обещал, отпущу тебя на весь день.

Луис с сомнением покосился на девушку.

— Пусть привыкает, — сухо улыбнулся Каитон. — К тому же ей при этом присутствовать необязательно. Между прочим, мне показалось, что вещей для Мари ты принёс маловато.

— Завтра этим займусь, — пообещал Луис. — Не хотел надолго оставлять девушку одну в доме.

— Это правильно, — одобрил Каитон. — На ночь ты свободен, с утра готовься учиться.

— То есть я могу уйти? — встрепенулся Луис.

Каитон сухо кивнул, взял Мари под руку и мягко потянул за собой.

— Когда же он будет спать? — растерянно спросила она в коридоре.

— Мы не спим, — последовал ответ. — Не спим, редко испытываем эмоции и не стареем. Мари, надеюсь, ты уже поняла, что Грарг — сила не светлая?

Девушка кивнула.

— Он даёт нам всё, что нужно для безбедной жизни — здоровье, силы, возраст — тот, в коем мы чувствуем себя лучше всего, возможность избавиться от любого врага и получить всё, что угодно… Вернее, почти всё. Например, я могу получить твоё тело, могу поселить тебя здесь, но твоей любви Грарг мне дать не может, — Каитон толкнул дверь спальни. — Такие вещи завоёвывают без него.

— Зачем вам моя любовь? — губы Мари дрогнули.

Любовь умерла на лесной дороге. А её место заняли тьма и грязь. Мари была женой рыцаря света из древних легенд и не знала об этом. Теперь она — наложница верховного рыцаря проклятого ордена. О какой любви может идти речь? И о каком «особом статусе», на который намекнул Луис?

— Зачем-то нужна, — суховато ответил Каитон. — И называй меня на ты, — напомнил он.

— Не могу, — Мари опустила глаза. — Я даже мужу говорила «Вы».

— Значит, его это устраивало, — поморщился верховный рыцарь. — Мари, я достаточно хорошо знаю врагов и в общем-то представляю твоё общение с мужем и даже ваши супружеские отношения. Со мной будет иначе. Ближе и, думаю, интереснее. Сейчас ты ляжешь, а я посижу рядом, пока ты не заснёшь. Думаю, на сегодня тебе хватит впечатлений.

— Каитон, что… ты показал Анорму? — Мари с трудом выдавила из себя это «ты».

— Завтра расскажу, — пообещал он. — Засыпай.

Рука Каитона провела по распущенным волосам девушки.

— Ты устала, — голос верховного рыцаря прозвучал почти мягко. — У нас ещё будет очень много времени на разговоры.

Мари уснула почти сразу. Каитон погладил её по щеке и поднялся с кровати. Решение было принято, теперь оставалось выполнить задуманное до конца. Его нежданную наложницу никто не посмеет тронуть, но девушка по-прежнему смертная. И годы ещё властны над ней.

Верховный рыцарь вышел из дома и прошёл по лугу к подземному ходу. Удивительно, что Мари не заметила ничего странного. Или внимания не обратила — это неудивительно в таком-то состоянии, в каком её нашёл Каитон.

Седоватый мужчина в чёрном плаще привычно спустился в полутьме по широким ступеням и шагнул на другую лестницу, ведущую ниже. Её крутые ступени спускались в просторный каменный зал. Каитон прошёл между тонкими колоннами, вокруг которых обвивались искусно выточенные змеи, по выложенному на полу кругу с пятиконечной каменной звездой в центре. Он мимоходом взглянул на вылепленные на стенах символы смерти — кипарисы и воронов на их ветвях — и шагнул к навеки застывшему в камне киту с широко раскрытой пастью.

— Ты слышишь меня, великий Грарг? — негромко позвал он.

— Я слышу тебя, Каитон, — раздалось знакомое шипение из пасти кита. — Чего ты хочешь?

— Ты видишь мои желания, повелитель, — верховный рыцарь опустился на колени перед каменным китом и склонил голову. — Что я должен сделать, чтобы ты наделил эту девушку бессмертием и сделал её тело неподвластным времени?

— Лучше всего было бы привести её ко мне, — ответил Грарг.

— Она не готова к служению и вряд ли когда-нибудь будет готова, — возразил Каитон. — Я хочу отплатить тебе за неё, повелитель. И оставить её душу светлой.

— Что ж, пусть будет по твоей воле, — шипение сделалось громче, заполнило весь зал. — Ты должен принести жертву. Большую жертву.

— Война? — спокойно спросил рыцарь.

— Да.

— Да будет так, — отчётливо произнёс Каитон.

— Привлеки ученика, — приказал Грарг. — Он готов к крупному служению.

— Да, повелитель.

Верховный рыцарь склонил голову, затем выпрямился и поднялся с колен. Теперь он знал, чем займётся этой ночью: Каитону нужно было найти подходящие для скорой войны страны и, главное, повод.

На рассвете Луис тихо вошёл в дом и застал в гостиной задумчивого хозяина.

— Готов? — коротко спросил верховный рыцарь.

— Конечно, — улыбнулся его ученик. — Чем займёмся?

— Сегодня у нас особое служение, — медленно, подчёркивая каждое слово, заговорил Каитон. — Мы развяжем войну. Я уже присмотрел подходящие объекты. Твоя задача — внушить своему, что ответить на требование посла нужно дерзостью. А ещё лучше — убить посла. Остальное я сделаю сам.

— Как скажешь, Каитон. Это из-за твоей… — он осёкся, проглотив слово «наложницы», — из-за девушки?

— Догадливый, — неприятно усмехнулся наставник. — Да, из-за Мари. Хочу, чтобы ни время, ни смерть не были над ней властны, как не властны над нами. К великому Граргу девочка вряд ли согласится прийти, во всяком случае, на данный момент. Слишком чистая душа. Эта война и будет ценой её молодости и бессмертия.

— Кто бы рассказал, что верховный рыцарь устроит такое служение из-за обычной девушки, — не поверил бы, — хмыкнул Луис.

— Я бы и сам не поверил, — улыбнулся Каитон. — Пойдём в ход Грарга, такое служение может получиться только там.

Они вышли, не заметив, что дверь спальни Каитона приоткрыта. Мари трясло от услышанного. Война! Верховный рыцарь Грарга собрался развязать из-за неё войну — просто так, чтобы получить вечно молодую наложницу для своих забав. Она тихо оделась и выскользнула из дома. В голове стучала одна мысль: «Бежать!» Неважно, куда, главное — выбраться из страшного дома. Потом Мари найдёт приют в любом монастыре и станет молиться об упокоении души своего мужа. И о спасении души Каитона, если его душу ещё можно спасти.

Мари завернула к морю, подальше от подземного хода, в который отправились Каитон и Луис, пробежала вдоль берега и увидела у небольшой живописной пальмовой рощицы ещё один подземный ход. Несколько секунд она колебалась — кто знает, куда выведет её тайная дорога Грарга, и не обрушится ли вся земля на голову Мари, погребая беглянку заживо. Девушка перекрестилась и решительно шагнула вниз: пусть лучше подземный ход обрушится, чем она будет наложницей верховного рыцаря. Судя по тому, что Мари успела услышать, это не человек, а демон во плоти!

Девушка сбежала по крутым, узким ступеням и помчалась по тёмному коридору, освещённому горящими факелами. Коридор закончился неожиданно быстро, Мари снова оказалась перед лестницей. Она взбежала по ступенькам и с наслаждением вдохнула чистый воздух.

Девушка стояла за небольшим холмом, в котором и был вырыт подземный ход, у моря. Берег покрывал чистейший песок. Здесь росли пальмы, и на одной из них Мари заметила большого красного попугая.

— Не сходи с ума, на твою землю не может прийти никто из чужих, — раздался совсем рядом низкий женский голос.

— Но кто-то сейчас вышел из хода, — возразил другой голос — знакомый, ненавистный и страшный.

Из-за холма появился Анорм под руку с очень полной дамой в дорогом платье с идеально уложенной причёской из блестящих чёрных волос.

— Ну вот, было бы из-за чего так переживать! — фыркнула она, увидев Мари. — Девушка наверняка заблудилась, и ей надо показать дорогу назад.

— Эта девушка не просто заблудилась, — Анорм поморщился как от зубной боли. — Сюда нельзя попасть, просто заблудившись. Мари, что ты здесь делаешь? И где, чёрт возьми, Каитон?

Мари оцепенела от его взгляда и могла только смотреть, как приближается Анорм.

— Та самая Мари? — оживилась дама и радостно улыбнулась. — Наконец-то у меня появится хорошая компания! А то сплошные мужчины вокруг!

— Считай, что компания для тебя уже есть, Инесс, — усмехнулся Анорм. — Мари, разумеется, быстро наскучит сидеть в одиночестве в доме верховного рыцаря. Но меня интересует, как она сюда попала, да ещё и в такой час.

— Не пугай девочку, Король, — улыбнулась Инесс. — Мари, ты случайно забрела в подземный ход или сбежала от Каитона?

— Разумеется, сбежала, — хмыкнул Анорм. — Неужели тут лучше, Мари?

— Нет, — еле слышно выдохнула девушка, глядя в ненавистные тёмные глаза.

— Так какого же чёрта тебе не сиделось у влюблённого по уши верховного рыцаря? — пожал плечами Анорм. — Я сейчас не издеваюсь, — добавил он, — я действительно пытаюсь понять, что тебе ещё нужно? Каитон готов положить к твоим ногам весь мир и целовать твои следы. Тебе, насколько я понял, некуда идти, тебя никто не ищет. Если бы ты пыталась сбежать от меня, это было бы глупо — я всё равно нашёл бы тебя за несколько минут, — но хотя бы понятно. Но чем тебя не устроил Каитон?

— Почему вы называете его влюблённым?

— Потому что у него даже цвет изменился!

— Подожди, Анорм. Она ничего толком не знает, — с улыбкой остановила дама. — Мари, каждый из нас может выйти из тела, полетать, вернуться назад. И у каждой души есть свой цвет. Я — бордовая, Анорм — бурый, Каитон был чёрный. Теперь он стал тёмно-серым. Такое происходит очень-очень редко. Только если рыцарь Грарга влюбляется. И это чувство у него остаётся на всю жизнь, на века.

Мари в ужасе пыталась представить душу, летающую вне тела, когда Анорм произнёс:

— Учти на будущее, даже если тебе удастся выбраться тайком в какой-то город, Каитон поднимет на поиски весь орден Грарга. Найдут тебя очень быстро, так что бегать от него бессмысленно. Ну разве что захочешь поразвлечься. Ты вполне можешь поднять на свои поиски всех рыцарей Грарга и устроить между ними соревнование, — он хмыкнул. — Хочешь — проверь как-нибудь. Через несколько минут, где бы ты ни оказалась, к тебе подойдёт кто-то из наших и со всем почтением, раскланиваясь, отведёт назад к Каитону.

— Тоже мне — развлечение, — поморщилась Инесс. — Не слушай его. Если заскучаешь — лучше приходи ко мне. Заходишь в этот же ход и говоришь, что хочешь попасть к Инесс. Только верховного предупреди. О, кольцо теплеет, — Инесс улыбнулась. — И я даже догадываюсь, почему.

Анорм в это время поднял руку и прижал перстень камнем к губам. Мгновение спустя он кивнул Инесс и, отстранив кольцо, произнёс:

— Отменяй поиски, твоя пропажа у меня.

— Анорм, ты вчера передал мне право.

Мари показалось, что в исходящем из кольца голосе Каитона захрустел лёд.

— Вообще-то я не звал сюда Мари, — суховато ответил Анорм. — Сам был несколько удивлён, что она от тебя сбежала. Сейчас сопровожу девицу назад. Да, кстати, здесь Инесс. Судья в полном восторге, что для неё появилась приличная компания и что от Мари можно не таиться.

Он опустил руку с кольцом.

— Ну вот, как я и предупреждал, Каитон собирался поднять на поиск весь орден, — сообщил Анорм Мари. — Пойдём, не стоит заставлять ждать верховного рыцаря.

Девушка шла по полутёмному земляному коридору, за ней, держась на расстоянии шага, двигался Анорм.

— Мари, — тихо проговорил он, — вы с Инесс наверняка будете видеться и, возможно, часто. Хорошо, что она не пошла с нами, я как раз думал, как тебя предупредить. Её муж Бари был вчера среди гостей.

От неожиданности Мари резко остановилась и обернулась.

— У нас это изменой не считается, но Инесс, как и любой женщине, это бы очень не понравилось, — спокойно продолжал Анорм. — Поэтому личная просьба — когда вы с ним рано или поздно встретитесь, не говори Инесс, что видела Бари раньше.

— Не скажу.

Мари отвернулась и двинулась вперёд, ускоряя шаг. Ей казалось, что воздух от дыхания Анорма наполняется ядом.

— Подожди, — сильная рука легла на её плечо и заставила остановиться. — Пока мы одни, скажу ещё одну вещь. Мы с Каитоном — старые друзья. Если бы я мог предположить, что ты настолько его заинтересуешь, я бы к тебе вообще не прикоснулся. Так что давай забудем вчерашний день. Готов принести извинения.

— Анорм, а если я надоем Каитону, и он вернёт меня вам? — устало произнесла Мари. — Будет хуже, чем вчера, правда?

— Правда, — помедлив, признал Анорм. — Только не надоешь и не вернёт. Мари, нам придётся встречаться довольно часто. И будет лучше, если ты при виде меня хотя бы перестанешь вздрагивать.

— Кхм, — кашлянул из темноты Каитон. — Было бы странно, Анорм, если бы Мари при виде тебя не вздрагивала. Зная тебя, могу представить всё, что вчера происходило до моего прихода.

— Ну вот тебе и очередное доказательство, как к тебе относится верховный рыцарь, — весело сказал Анорм. — Обычной наложнице навстречу не выходят. Забирай своё сокровище, Каитон. Инесс уже звала её в гости.

— Это хорошо, — бесстрастно произнёс Каитон. — Если ещё соберёшься куда-нибудь сбежать, Мари, — лучше, и правда, иди к Инесс. Это будет и безопаснее, и веселее. Кстати, могу отпустить тебя с ней на долгую прогулку. Пройдётесь по женским магазинам и лавкам и докупите всё, что тебе нужно. Я договорюсь с Инесс.

— Легко договоришься, — улыбнулся Анорм. — Она скучает без серьёзного дела и с удовольствием погуляет с Мари хоть по всем лавкам мира.

До самого дома Каитон молчал. Девушка с нарастающим страхом ждала хоть какой-то реакции: упрёка, скандала, наказания, может быть — удара. Но ничего не происходило. Верховный рыцарь провёл её в столовую, где Луис уже с аппетитом уплетал тушёное в горшочке мясо.

— Доброе утро, Мари, — улыбнулся он.

— Доброе утро.

Завтрак прошёл в молчании. Мари кусок в горло не лез под взглядом Каитона — ничего не выражавшем, и от этого ещё больше пугавшем девушку. Невозможно было понять, о чём думает этот человек, что он чувствует.

— Так я точно свободен на сегодня? — уточнил Луис, поднимаясь из-за стола.

— Да, — наконец прервал молчание Каитон. — Луис, ты можешь служить сам, ты сегодня это доказал. Думаю, тебе пора искать подходящий дом и переезжать. Тебе больше не нужен учитель.

— Считаешь, что пора? — переспросил Луис. — Прошёл всего лишь месяц.

— Этого бывает достаточно. Не пойми меня превратно. Разумеется, я не отказываю тебе в помощи и не выгоняю из дома. Просто начинай искать, где будешь жить. Погуляй по миру, выбери, где тебе больше понравится.

— Да, Каитон.

Луис коротко поклонился и вышел. Мари с опаской покосилась на верховного рыцаря.

— Ну и почему ты это сделала? — спокойно спросил он, встретив её взгляд.

— Я вас слышала. Утром, — еле слышно прошептала Мари. — И о бессмертии, и о цене.

Каитон глубоко вздохнул.

— Мари, война уже, считай, что развязана. От твоего побега ничего бы не изменилось. И да, я сделал тебя нестареющей и бессмертной. Вернее, сделал так, чтобы тебя, в случае чего, можно было оживить. А теперь удовлетвори моё любопытство. Допустим, что тебе удалось бы убежать. Куда бы ты пошла?

— В монастырь, — она отвела взгляд.

— Молиться о душе невинно убиенного супруга? — сухо спросил верховный рыцарь. — Так ты можешь делать это здесь. А можешь и не молиться — такие, как Вольфрам, точно попадают в рай. Мари, я не стану тебя запирать и тем более связывать. Ты можешь ходить, куда хочешь. Но если сбежишь — тебя найдут очень быстро.

— Анорм уже сказал. Я всё поняла.

— Вот и хорошо. А теперь пойдём-ка к морю. День хорош, вода тёплая, поучишься плавать.

— Мне не в чем, — робко сказала Мари.

— Кроме меня, тебя всё равно никто не увидит, — улыбнулся Каитон. — Купание без одежды — это особое удовольствие, мало кому доступное.

К щекам Мари прихлынула кровь.

— Пойдём! — Каитон поднялся и легко подхватил её на руки. — Увидишь, тебе понравится.

И Мари действительно понравилось чистейшее ласковое море, такое прозрачное, что на дне среди песка было видно каждый мелкий камушек. К прикосновениям Каитона она привыкла быстро. Настолько быстро, что это даже пугало Мари: ей было приятно плыть в объятиях верховного рыцаря Грарга, и нагота уже почти не смущала девушку. Больше того, ей уже самой хотелось прикосновений и ласки Каитона.

Конечно, мужчина это заметил, и морское купание закончилось тем, что Каитон и Мари сплелись в объятиях прямо на тёплом песке на берегу. На этот раз Каитон подсказывал Мари, какие ласки ему нужны. И снова её тело изгибалось в сладких судорогах, а с губ срывались стоны.

— Хорошо, что я вчера пришёл на этот чёртов пир, — выдохнул Каитон, когда Мари лежала на песке, пристроив голову ему на плечо и с бездумной улыбкой глядя в безоблачное небо. — Получил такое сокровище… Не хмурься, милая, теперь ты в полной безопасности. Навсегда.

— А если бы ты не пришёл? — поёжилась Мари.

— Я бы всё равно скоро тебя увидел, мы с Анормом часто встречаемся. Но тебе пришлось бы до этого очень плохо. Лучше не представляй, какие дни и ночи ты провела бы в доме Анорма, если бы он знал, как ты поёшь от наслаждения в опытных руках.

— Ты ведь шёл на этот пир, чтобы… — Мари прикусила губу.

— Чтобы попользоваться тобой, вместе с остальными, — хмуро договорил Каитон. — Но неожиданно всё вышло по-другому. Признаюсь, меня не слишком тянет участвовать в подобных забавах. Однако Анорм обещал красивую и чистую, почти невинную девушку. Мало кто из Грарга откажется.

— Часто у вас бывают такие пиры? — голос Мари дрогнул.

— А ты ревнива, кошечка, — хмыкнул Каитон. — Могу пообещать больше на них не ходить. Вообще-то такие пиры — исключительная редкость, — уже серьёзно произнёс он. — Мало когда удаётся убить врага. Рыцари света неуязвимы, пока их не спросят об имени.

Девушка вздрогнула. Анорм что-то говорил об этом, но тогда она была слишком напугана и не поняла самого главного.

— О Господи! — вырвалось у Мари. — Это я его убила!

Она попыталась отвернуться, но Каитон удержал её.

— Так это ты его спросила? — мягко заговорил он. — Милая, Вольфрам был старым рыцарем, опытным воином. Они ведь не стареют, как и мы. Твой муж знал, на что шёл, когда женился на тебе. Думаешь, Вольфрам не предполагал, чем всё может закончиться? Это было его решение, и он сделал выбор. А вот ты не знала, что с тобой может произойти, когда так опрометчиво согласилась выйти замуж за чужака без имени и прошлого. Не вини себя. Если бы я не забрал тебя оттуда — тебе было бы гораздо хуже, чем ему. Скажу больше: ты бы мечтала о скорой смерти.

— Я и мечтала, — вздохнула Мари и покрепче прижалась к Каитону.

— Ты провела у Анорма, от силы, часа три.

— Больше, — еле слышно выдохнула Мари

— Нет. Тебе показалось, что больше, просто время там для тебя тянулось очень медленно. А теперь представь, как ты проводишь там день за днём. Анорм щедр, он легко поделился бы тобой с друзьями, приятелями и просто хорошими знакомыми. Да, всё-таки представь эти дни, — голос Каитона зазвучал жёстко. — Чтобы ты больше никогда не пыталась обвинить себя в смерти рыцаря света! Твой муж должен был предвидеть то, что вчера происходило в доме Анорма. Он должен был заранее подумать, как защитить тебя, если с ним что-то случится. Тем более, если женился он, как я понимаю, по большой любви, — в голосе Каитона прозвучала мрачная ирония.

— Ты жесток, — тихо сказала Мари.

— Конечно, — согласился он. — Иначе я не был бы главой ордена Грарга. Пойдём под пальмы, солнце начинает припекать. И не одевайся, здесь всё равно нет никого, кроме нас.

В следующие дни Мари часто ловила себя на мысли, что слишком хорошо, уютно и спокойно чувствует себя рядом с Каитоном.

Верховный рыцарь действительно отправил её с Инесс за покупками, выдав девушке такую сумму, словно она собиралась купить не платья и ленты, а замок-крепость. Энергичная дама подземным ходом провела Мари «для начала» в Париж, где они успели погулять по центральным улицам, выбрать по нескольку красивых платьев, туфли, шляпки и посидеть в местном кабачке.

— В следующий раз предлагаю заглянуть в Грецию, — улыбнулась Инесс. — Прекрасная солнечная страна. Есть где погулять и что посмотреть.

— Как мы туда попадём? — непонимающе моргнула Мари.

— Через ход великого Грарга, так же, как попали сюда. Подземный ход может вывести куда угодно. А от вас идти особенно удобно, у вас он прямо перед домом.

— А у тебя разве нет?

— Нет, дорогая, — рассмеялась Инесс. — На земле Грарга живут только Каитон и Анорм, и у них есть постоянные ходы. Мы с Бари живём в обычном доме, подземный ход открывается нам по обращению к великому Граргу совсем ненадолго и только если вокруг нет посторонних. Когда пойдём назад — увидишь, как это происходит.

— Инесс, мы столько всего накупили. Как мы это донесём? — вдруг сообразила Мари.

— Мы? — изумилась Инесс. — Мы — никак. Бари уже знает, откуда забрать покупки, он всё доставит к Каитону. А там разберёмся, где твоё, где моё. Знаешь, — её глаза лукаво сверкнули, — а Бари ведь тоже в своё время поменял цвет, как и Каитон. Когда встретил меня, — добавила она с довольной улыбкой.

— Давно? — вежливо улыбнулась Мари, вспомнив похотливых гостей на пиру Анорма.

— Сто тридцать лет назад. Какой же скандал был в ордене, когда я сбежала с Бари от мужа! Я ведь была женой правителя довольно крупного города. Впрочем, это дело давнее и не слишком интересное. Пожалуй, Мари, будет лучше, если я немного расскажу тебе об иерархии ордена. По-моему, ты пока смутно представляешь, кто есть кто. Я — единственная женщина в ордене Грарга, — серьёзно сказала Инесс. — И заслужила кольцо судьи, как и Бари, Каитон и Анорм. Все мы следим, чтобы в ордене соблюдались законы великого Грарга. У нас кольца красные. За ними идут чёрные кольца, потом коричневые, дальше фиолетовые, ну а синие и серые — это совсем несерьёзно, у новичков.

— Таких, как Луис? — спросила Мари.

Инесс заливисто рассмеялась.

— Луис сегодня утром заслужил чёрное кольцо! Каитон не взял бы в ученики совсем уж бестолкового новичка.

Разговор прервал пьяный вопль:

— О, да тут сидят такие красотки! Дамы, разрешите составить вам компанию!

В кабачок входили три подвыпивших солдата. Один из них, глядя в сторону Инесс и Мари, довольно громко выдал солёную шуточку. Мари испуганно взглянула на Инесс. Та улыбнулась и одними губами шепнула:

— Сейчас уйдут.

Она привалилась к стене и моментально уснула. Как Каитон, когда показывал Анорму цвет своей души. Мгновенье спустя самый высокий и крепкий из компании встал столбом посреди кабачка, загораживая остальным проход к Мари и Инесс, и принялся разглагольствовать о том, как мерзок этот кабак для таких благородных месье, как он и его товарищи. Мари с любопытством наблюдала, как солдат чуть не силой вытолкал друзей на улицу, требуя найти «более приличное заведение, соответствующее их статусу и званию».

Инесс открыла глаза и улыбнулась.

— Понравилось?

— Что? — не поняла Мари.

— Так ты ещё не видела наших в деле! — протянула Инесс. — Это я увела их отсюда. Вышла из своего тела и ненадолго вселилась в этого дебошира. Мне ничего не стоило заставить его сказать всё, что он тут выдал — про статус и неподходящее заведение. Потому что он — только представь себе — на самом деле так считает!

Женщина рассмеялась. Мари судорожно сглотнула.

— Инесс, все из ордена Грарга могут проделать такое с любым человеком?

— Нет, иногда попадаются люди, с которыми это не получается. Вселиться можно в любого, а вот подчинится ли он — это уже зависит от опыта слуги Грарга и от самого объекта.

— А я бы подчинилась?

— Так вот ты о чём думаешь! — Инесс откинулась на спинку стула. — Мари, дорогая, тебе не о чем волноваться. Каитон свернёт шею любому, кто хотя бы помыслит провести с тобой подобный опыт. И на всякий случай, чтобы ты совсем расслабилась, — сам он не сможет провести вселение, потому что вы вместе. После близости со слугой Грарга человек тут же получает от него защиту. Предупреждаю на будущее — не пугайся, если я при тебе сделаю что-нибудь в таком роде. По нашим меркам это невинное развлечение, объект не пострадал. А вот если бы эта компания подошла к нашему столику, дело могло закончиться хуже. Для них, — с улыбкой уточнила Инесс. — Потому что Бари ни секунды не потерпел бы около меня пьяных солдат, а он уже здесь.

Мари обернулась. К столику подходил крепко сбитый шатен. Она перевела дыхание — спасибо хоть, что это не рыжий и не пузатый.

Шатен раскланялся, галантно расцеловал дамам ручки. Рука Мари при этом невольно дрогнула. Инесс внимательно уставилась на мужа.

— Бари, вы до этого встречались? — нахмурилась она.

— Инесс, дорогая, ну где я мог раньше встретить супругу верховного рыцаря? — глядя на жену честными глазами, ответил шатен.

— Ты прекрасно знаешь, где, — неприятным голосом произнесла Инесс. — Анорм наверняка тебя звал. Было дело? Ты на девочку не косись, на меня смотри, — в её голосе звякнули железные нотки. — Мари о том дне вообще молчит, да и Король её, скорее всего, предупредил, чтобы случайно тебя не выдала. Только её эмоции я всё равно чувствую.

— Инесс, давай поговорим дома, — скромно потупился шатен.

Больше всего Мари хотелось куда-нибудь исчезнуть из кабачка и не слушать прелюдию семейного скандала, который Инесс собиралась устроить супругу. Однако дама вняла просьбе Бари и процедила:

— Действительно, поговорим дома.

Сказано это было таким тоном, что на месте шатена Мари бы домой не пошла.

— Ваши покупки уже у Каитона, — сообщил Бари. — Прошу прощения, у меня есть одно дело. Вы пройдёте ход без меня? До свидания, Мари, — он коротко, учтиво поклонился. — Инесс, дорогая, встретимся позже.

— Никаких срочных дел у него, разумеется, нет, — как ни в чём не бывало произнесла Инесс. — Пойдём?

Теперь они бродили тесными, безлюдными улочками, закоулками, грязными дворами. Наконец где-то на задворках Инесс негромко заговорила:

— Великий Грарг, открой ход своей верной слуге.

Мари с изумлением и страхом увидела, как земля под ногами Инесс расступается и образует крутые ступени.

— Пойдем скорее! — позвала дама.

Девушка нерешительно подошла ближе.

— Привыкай, мы только так и передвигаемся, — улыбнулась Инесс и потянула Мари за собой.

Когда они вышли к дому Каитона, девушка почувствовала такое облегчение и радость, как будто это действительно был её родной дом. Каитон на крыльце беседовал с Луисом, рядом стояли многочисленные упакованные вещи. При виде дам Луис подхватил вещи, и мужчины двинулись к Мари и Инесс.

— Съезжаю, — радостно сообщил Луис. — До свидания, Мари, ещё не раз встретимся. Рад был увидеть вас, дама Инесс.

Мари улыбнулась Луису, Инесс чопорно склонила голову, и ученик Каитона, почтительно поклонившись, исчез в подземном ходе.

Несколько дней спустя Мари уже достаточно хорошо представляла орден Грарга и, когда верховный рыцарь уходил из дома, усердно молилась о покойном муже и о душе Каитона.

— Да спасётся он моей душой, — повторяла девушка.

Повторяла, стараясь забыть, что так можно просить о муже, забыть, что она — всего лишь наложница Каитона.

В доме постоянно появлялись судьи и вели с верховным рыцарем за запертой дверью таинственные разговоры. Впрочем, Анорм совершенно спокойно и прямо, без намеков, мог завести речь о каком-нибудь ужасном «деле» и при девушке, отвечая на все замечания Каитона:

— Почему, собственно, при Мари нельзя обсуждать служения Граргу? Она уже не посторонняя, и знает о нас достаточно. А если Мари что-то будет непонятно — всегда может спросить.

В ясный тихий вечер, когда Мари с Каитоном уже собирались отправиться в спальню, Анорм примчался без предупреждения. Он появился на пороге гостиной взбудораженный, растрёпанный, каким девушка ни разу не видела хладнокровного Короля.

— Верховный, извини, очень срочное дело! — выпалил он. — Там каждый человек на счету!

Каитон прижал перстень к губам и нахмурился.

— Прошу прощения, Мари, придётся забрать его на этот вечер, — учтиво поклонился Анорм. — Такой бой идёт — давно таких не припомню!

Его глаза возбуждённо сверкнули.

Верховный рыцарь Грарга отнял перстень от губ и коротко бросил:

— Пошли!

— Сигнал подал? — деловито уточнил Анорм.

— Разумеется, — Каитон быстро, привычными движениями крепил шпагу к поясу узким ремешком. — Сейчас туда подтянутся все, кто сможет.

Мари замерла. Бой? Значит, Каитон идёт туда, где опасно?

— Не волнуйся, — проходя мимо, верховный рыцарь коснулся губами её щеки. — Я скоро вернусь. Ложись, не жди меня.

— Да, Мари, уж за него точно можешь не переживать, — хмыкнул Анорм. — Верховный, давай поспешим!

Хлопнула входная дверь. Мари опустилась на стул. Ложиться? Да она теперь глаз не сомкнёт! Просто так Каитон бы в ночь с места не сорвался. Да и Анорм вряд ли вломился бы в дом в такой час: он каждый раз предупреждал старого друга о визите. С кем у слуг Грарга может идти бой? Только с рыцарями света, такими, как Вольфрам. Они непобедимы и неуязвимы, пока им доверяют. И они — единственные, кто может справиться с рыцарями проклятого ордена.

Мари бесцельно бродила по комнатам и шептала бессвязные молитвы о Каитоне. Только бы он уцелел… Только бы уцелел…

Наконец скрипнула входная дверь. Мари бросилась в коридор и почти столкнулась с хмурым Анормом. Рубашка Короля была порвана, сквозь прорези виднелись длинные порезы на кисти руки и на груди. За спиной Анорма маячила бледная Инесс.

— Давно не припомню такой заварухи, — процедил Король. — Представь, Мари, из-за одного кретина-новичка началось настоящее побоище, как в старые времена. Кто его просил убивать дышавшего на ладан старика — сына рыцаря Грааля⁈ Дед и так выбрал жизнь в миру! Он был вообще не опасен. Нам от его смерти никакого проку, ещё и враги взбеленились. Остался бы новичок там — ещё ничего, но этот чёртов трус сбежал! Доберусь до идиота — живьём закопаю.

Речь разъярённого Анорма прозвучала так внушительно, что Мари поняла — это не пустая угроза.

— Я помогу, — сердито добавила Инесс.

— Где Каитон? — спросила Мари.

— Убит Каитон! — раздражённо буркнул Анорм. — И Каитон, и председатель, и Бари… Зато новичок жив! Хотя это ненадолго, пока мы не найдём паскуду!

Мари пыталась осознать то, что говорит Анорм, но не могла. Разум отказывался понимать, казалось бы, простые слова.

— Мари, собирайся, — нетерпеливо вступила Инесс. — Поживёшь пока у Анорма. По закону право вроде как переходит к нему.

— Каитона… нет? — еле выговорила Мари.

— Сказал же, убит, — угрюмо повторил Анорм. — Бери, что тебе будет нужно на первое время, — и пойдём. Извини, девочка, времени на церемонии у меня нет, нам ещё новичка искать.

— Мне ничего не нужно.

Мари попыталась вспомнить, что говорил Анорм? Наложнице платье необязательно? И волосы должны быть распущены… Нетрудно догадаться, что с ней будет. Только сейчас обо всём этом не думалось. Каитона больше нет. Это главное. И при мысли об этом сердце девушки словно медленно разрывалось на мелкие части.

— Мари? — Анорм заглянул ей в лицо. — Что с тобой?

— Я не успела сказать Каитону… — она осеклась.

— Ничего страшного, — сдержанно произнёс Анорм. — Скажешь потом.

Когда — потом? И кому?

Мари наконец заплакала — горько, навзрыд.

— Ну вот, — раздражённо вздохнул Анорм. — Тебя не поймёшь. То бегаешь от верховного, то из-за него же рыдаешь. Успокойся, Мари. Честное слово, не стоит дело того, чтобы так уж убиваться. Инесс, где ты там? Подойди, приводить в порядок женские нервы — это больше по твоей части.

— Что здесь происходит? — раздался от входной двери суховатый голос.

Мари подняла голову. В дом вошёл Каитон. Впервые она увидела верховного рыцаря таким злым — брови почти сошлись на переносице, взгляд был такой, словно Каитон собирался кого-то убить. Девушка не помнила, как сорвалась с места, как подбежала к нему, как дрожащими руками ощупывала лицо, плечи, грудь, раз за разом повторяя:

— Живой…

Опомнилась Мари, только когда Каитон крепко прижал её к себе и сухо повторил:

— Что здесь происходит? Анорм?

— Верховный, я к ней и пальцем не притронулся, Инесс подтвердит.

— Каитон, ты так быстро возродился? — Инесс вынырнула из спальни. — Мы подумали, что Мари было бы лучше и безопаснее дождаться тебя у Анорма. Я как раз собирала её вещи. Кто знает, что взбредёт в головы некоторых новичков…

— Мари, что случилось? — голос Каитона зазвучал немного мягче. — Почему ты плачешь?

— Я так за тебя испугалась… Анорм сказал, что ты убит…

— И что с того? — в голосе Короля прозвучало искреннее недоумение.

— Анорм, для обычных людей слово «убит» имеет несколько другой смысл, — холодно произнёс Каитон. — Вот и подумай, как для Мари прозвучало то, что я убит, а она пойдёт с тобой. Мы всегда возрождаемся, девочка, — мягче добавил он.

— Каитон, а Бари тоже возродился? — спросила Инесс.

— Да, у него нашлось, чем заплатить великому Граргу.

— Тогда я иду к нему. До свидания!

И Инесс неожиданно грациозно для своей комплекции проскользнула мимо верховного рыцаря к выходу из дома.

— Мари, ты что, правда за меня испугалась? — недоверчиво переспросил Каитон.

Девушка всхлипнула и кивнула.

— Ты бы держался пока подальше от девушки, верховный, — с сомнением проговорил Анорм. — Она же не знает, какими мы возвращаемся. Скажет или сделает ещё что-нибудь не то… Потом сам жалеть будешь.

— Брось, Анорм! Я что, похож на безумца? — отмахнулся Каитон.

— Мари, на всякий случай учти — первые сутки после возрождения рыцарь обычно зол. Очень зол, — подчеркнул Анорм. — Возрождение — процесс неприятный, можно сказать, мучительный. Так что с верховным сейчас будь поосторожнее, он может плохо себя контролировать.

Девушка только крепче прижалась к Каитону и заглянула в его глаза. В их глубине больше не было злости, зато были усталость и боль — то, что меньше всего ожидала увидеть Мари. Верховный рыцарь успокаивающе погладил её по щеке и улыбнулся. Затем он вновь поднял взгляд на Анорма.

— С чего вдруг такая забота о Мари? — холодно осведомился Каитон.

— Почему нет? Она же супруга верховного рыцаря, — серьёзно ответил Анорм.

От неожиданности Мари даже ненадолго оторвалась от Каитона и обернулась.

Было бы вполне в духе Анорма изощрённо поиздеваться над ней, называя наложницу супругой верховного рыцаря, но слишком уж буднично это прозвучало, слишком просто для издёвки. Да и выглядел Король вполне серьёзным.

— Ну-ну, не хмурься. Судьи тебя уже признали, — сказал он, переведя взгляд на девушку. — Постепенно узнают и признают и все остальные. Мари, ты вроде хотела что-то сказать Каитону и сильно переживала, что не успела?

— Что? — спросил Каитон.

Его внимательный взгляд, казалось, мог просверлить Мари насквозь. Девушка залилась румянцем.

— Верховный, я ушёл искать новичка, — сказал Анорм и двинулся к выходу мимо вновь сплетшейся в объятиях пары. — Не думал, что этот идиот собирается бегать от судей.

— Надеюсь, без меня разберётесь? — сухо спросил Каитон.

— Разумеется. Тебе сразу после возрождения лучше не судить, — хмыкнул Анорм. — Да и Мари мы сейчас случайно довольно сильно напугали. Я так понимаю, что ты останешься, чтобы она успокоилась. Доброй ночи

Король исчез за дверью.

— Так что ты хотела сказать, Мари? — мягко улыбнулся Каитон.

Мари подняла на него смущённый взгляд и еле слышно выдохнула:

— Я люблю тебя.

Впервые глаза верховного рыцаря Грарга смотрели на неё с нежностью.

— Я знал, что получу твою любовь, — прошептал Каитон. — Но не думал, что это произойдёт так скоро. Милая, я был уверен, что тебя придётся завоевывать годами.

— Когда Анорм сказал, что ты убит, мне стало всё равно, что со мной будет дальше. Казалось, жизнь уже закончилась…

— Наша жизнь только началась, — Каитон коснулся губами её губ. — Любимая… Неважно, что ты не пришла к Граргу. Для всех ты — супруга верховного рыцаря.

— А для тебя?

— А для меня всё было решено сразу. И навеки.