Найти предателя в рядах британской разведки? Сделаем, сэр. Вычислить убийцу менталистов? Так точно. В условиях разразившейся войны? Разумеется, сэр.
Превратить напарника в оружие массового поражения? Угрозами и шантажом, если потребуется? Ликвидировать, если выйдет из-под контроля?
Рада служить, сэр…
Аль Капоне
Ллойд-Парк напоминал древний замок. Не такой, на какие она насмотрелась в Эдинбурге, с острыми шпилями и суровыми высокими окнами. Нет – поместье лорда Энтони оказалось похоже на дворец из книги с картинками, которую она видела в витрине книжного магазина. Ухоженные сады, посыпанные песком и гравием дорожки, свежевыкрашенные ворота, распахнутые так гостеприимно, будто только их и ждали. И окна. Светящиеся, почти праздничные, невзирая на неприветливый февральский вечер.
Джен обернулась к отцу, но наткнулась взглядом на плотно сомкнутые губы и снова отвернулась. Она не обижалась. Отец был растерян и всё ещё зол. Не на неё – на покойную мать, которая набралась смелости лишь на смертном одре, чтобы написать ему. Увы, никак успокоить отца Джен не могла: из всех людей, с которыми ей довелось встречаться, именно этот находился будто за каменной стеной. Не достучаться, не коснуться аурой, не развеселить. Не поиграться, когда скучно.
Суровый мужчина, который явился в ночь смерти мамы и так и застыл на пороге убогой комнаты на чердаке. Человек, который вызвал улыбку на почерневших и бескровных губах.
К слову, мама никогда так не улыбалась. Даже для неё.
Джен помнила, как мама протянула иссохшую руку навстречу мужчине, и тот, словно решившись, шагнул наконец внутрь. Присел рядом с кроватью и накрыл слабые, дрожащие пальцы крепкой рукой.
– Тони…
Лицо мужчины, холёное, по-своему привлекательное, исказила мучительная гримаса. Хозяйка комнаты, которая провела важного гостя наверх, верно, умилилась, решив, будто тот страдает из-за горькой встречи и скорой неминуемой разлуки с давней возлюбленной.
Джен чувствовала, что тому попросту стыдно. За связь с этой женщиной, за собственную трусость, за проклятое воспитание, которое не позволило проигнорировать, закрыть глаза…
За неё, маленькую и спокойную, изучавшую его с детской непосредственностью и недетским интересом.
– Уведите ребёнка, – глухо велел мужчина, не оборачиваясь.
Хозяйка комнат на миг застыла, затем кивнула, сломано и подобострастно, и шагнула к Джен на деревянных ногах.
– Я не хочу уходить.
Мужчина напрягся и обернулся, впервые взглянув ей в глаза.
– Ступай, – велел он напряжённо.
– Я не хочу, – повторила Джен, спокойно встретив его взгляд. И добавила, уже обернувшись к хозяйке, – вы идите. Я позже приду.
Та встрепенулась, сделала нерешительный шаг к двери и озадачено глянула на гостя. Тот медленно кивнул, словно подтверждая просьбу Джен, и хозяйка наконец покинула комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь.
– Ты не просто повлияла на неё, – разглядывая Джен, поражённо заметил мужчина. – Ты отменила мой приказ. Как?
Джен засмотрелась на блестящие пуговицы на дорогом пальто гостя и не отозвалась. Таких мужчин она вообще раньше не встречала: ни в гостином дворе, где проживали они с мамой, ни на улицах, когда они выходили погулять. Кажется, даже в здешних экипажах она не видела таких лиц и настолько красивой одежды.
А ещё у незнакомца оказался приятный запах. Холодный, свежий, как дуновение нездешнего ветра. Гораздо позже Джен поняла, чем пах для неё английский лорд в эдинбургских трущобах.
Переменами.
Она не возражала: что угодно лучше, чем вонь гостиного двора и запах умирающей матери.
– Джен невозможно приказать, – слабо выдохнула мама. – Мне кажется… она такая, как ты, Тони… Небом клянусь, она твоя дочь…
Лорд Энтони Ллойд не сводил глаз с Джен, а она всё ещё рассматривала его одежду. Тонкие кожаные перчатки, начищенные ботинки, белоснежные манжеты, выглядывавшие из-под рукавов потрясающего пальто. Шарф, элегантный и бесполезный при такой погоде.
Возможно, необычный гость попросту не успевал замёрзнуть? Если из экипажа сразу в дом? Это они с мамой всюду ходили пешком и заматывались в несколько платков перед выходом в пробирающий холод, а этот мужчина вряд ли месил грязь эдинбургских улиц своими замечательными ботинками. Джен таких ни у кого не видела – вовсе не чёрные или коричневые, нет! Тёмно-синие, с узором…
Интересно, такие делают для девочек? Как бы ей хотелось красивые туфельки и платья! Или хотя бы шарф. Вот этот строгий, серый, с орнаментом… Да что там – юной Джен Эвергрин захотелось всего, что привнёс своим присутствием этот удивительный человек.
Всего и сразу.
– Она – менталистка, – медленно заметил страшный человек, которого мама назвала «Тони». – Сильная менталистка. Даже коснуться не могу…
– Она твоя дочь… всего лишь маленькая девочка, Тони…
Джен поболтала ногами, опираясь руками на стул, и ответила на слабую улыбку матери. Та её любила. Честно и искренне, преданно и… безответно? Нет, Джен её тоже, разумеется, любила: таких чистых эмоций, как у мамы, она больше ни у кого не встречала. И делить её Джен ни с кем не хотела. Вот только с каждым днём болезни мамины чувства угасали так стремительно, что маленькая Джен всерьёз забеспокоилась. Её больше некому было любить. Мама слабела с каждой минутой, и Джен доставалось всё меньше тепла и внимания. Порой, приглядываясь к затихающей матери, Джен вообще ничего не чувствовала. И это пугало.
Она оставалась одна. Ни материнской заботы, ни её переживаний. Пустой мир без красок чужой любви. Серый и унылый, как трущобы Эдинбурга за чердачным окном.
Смерть, разумеется, привносила новые эмоции, но Джен они не нравились. В последние дни мама испытывала только страх. Даже не так – потусторонний ужас, боль и отчаяние, которые не скрашивала ни маленькая дочь, ни приходской священник, явившийся вчера для исповеди.
А этот, благоухающий парфюмом, в дорогом плаще и с гладко выбритым лицом, внезапно скрасил.
Да что там – он их напрочь прогнал. Не сумев выпроводить малолетнюю дочь, лорд Энтони Ллойд, тем не менее, распустил цветы надежды и любви в умирающем сердце мамы. Так неожиданно…
Джен смотрела, не отрываясь. Это и впрямь оказалось завораживающим зрелищем. А эмоции, которые она не могла понять, но которые вспоминала затем долгие годы, навсегда примирили её и со смертью, и с потерей единственного близкого человека.
Умирать, оказывается, не так и страшно, когда твою руку держит тот, кого ты любишь.
Мама ушла счастливой благодаря ему, а Джен не осталась на улице и не угодила в приют. Юная мисс Эвергрин могла бы назвать день похорон матери светлым пятном в жизни: ту, что лежала в дорогом полированном гробу, она почти не узнавала, а человек, мрачный и неулыбчивый, стоявший поближе к гробу и подальше от Джен, больше не пугал. Он только снаружи был холодным. Внутри он был всего лишь прагматичным, но зла бы не причинил. Не ей.
Джен такое слёту определяла.
– Тебе так повезло, девочка, – шептала ей хозяйка, как только немногочисленные подруги матери разошлись с кладбища, – такой богатый господин! Взял все расходы по похоронам… подумать только, дубовый гроб… мраморное надгробие… платье тебе купил! Тебе же нравится новое платье?
Джен нравилось. И вкусный завтрак, каким накормила её хозяйка за счёт щедрого гостя, тоже. И даже его быстрые, хмурые взгляды, которые он бросал на неё. Ей и правда повезло, что лорд Энтони Ллойд рискнул репутацией ради случайной связи и незаконнорожденной дочери. Отец никогда не требовал благодарности за собственный выбор, но Джен понимала сама. В отличие от избалованных благополучием детей, она умела ценить и красивые платья, и вкусную еду, и ту самую книжку с картинками, которую купил этот удивительный мужчина перед отъездом из Эдинбурга.
– Мы больше сюда не вернёмся, – хмуро предупредил лорд Энтони, когда Джен, не веря собственному счастью, прижала книгу к груди. – Если хочешь забрать что-то из своих вещей, сейчас самое время.
Они возвращались с кладбища пешком, за ними медленно катился нанятый экипаж, и Джен подвела нового знакомого к той самой витрине, у которой стояла каждый раз, когда они гуляли с мамой. Вот только в отличие от мамы, лорд Энтони молча глянул на книгу и толкнул стеклянную дверь, впуская Джен в святая святых настоящего книжного магазина. Как суетился вокруг него продавец!.. А узнав, что столь важный господин здесь ради детской книги с картинками – суетился и вокруг маленькой Джен, предлагая фолианты побольше и подороже.
Джен никто раньше не прислуживал и не пытался так угодить.
Да, день похорон матери определенно оборачивался для юной мисс Эвергрин настоящей удачей.
– У меня ничего нет, – любуясь новой книгой, честно призналась Джен.
– Может, в память о маме? – всё ещё хмурясь, предложил лорд Энтони.
Шестилетняя Джен задумчиво глянула на угрюмый переулок, который вёл к гостиному двору, где жили они с мамой. Надо же, грязная улочка уже сейчас казалась ей меньше, чем обычно. Как они тут жили? Почему считали это убогое место домом?
– Я её и так помню, – отозвалась Джен, поглаживая корешок книги. – Я никогда ничего не забываю, мистер.
– Лорд Ллойд, – помедлив, поправил необыкновенный провожатый. – Совсем ничего, юная леди?
– Джен, – напомнила она, поднимая глаза. – Совсем ничего, лорд Ллойд.
Первые капли ледяного дождя сорвались с низких туч, забарабанили по мостовой. Лорд Энтони словно не заметил, разглядывая её с непонятным выражением на мрачном лице. Джен присмотрелась и так и не определила, что же на самом деле чувствует этот удивительный мужчина. Слишком много всего…
– В чём твой дар?
Джен растерялась. Мама никогда с ней об этом не говорила– попросту не догадывалась, чья кровь течёт в жилах дочери. Видимо, и не подозревала, что та видит мир иначе. Что там – Джен и сама лишь недавно осознала, что люди вокруг совершенно не ощущают друг друга так, как она. Не видят чужих эмоций, не различают оттенков чувств, не играются разноцветными струнами чужих аур. Как объяснить то, чего и сама не понимаешь?
– Ты владеешь ментальной магией, – терпеливо повторил лорд Энтони. – Расскажи, что ты видишь, когда смотришь на человека?
Джен честно пригляделась к прохожим и крепче прижала книгу к груди.
– Вот этот грустный, – подбородком кивнула она в сторону медленно бредущего человека. – Я могу его развеселить. А вот тот слишком шумный, – указала она на пьяницу, вывалившегося из паба. – Я бы его успокоила, но он далеко. Мне легче, когда я касаюсь. А вот этот…
– Эмоции, – помрачнел лорд Энтони. – Ты влияешь на людей на самом первобытном, животном уровне. Это сфера инстинктов… чего-то, чему большинство людей просто не в силах сопротивляться…
– Вы можете, – заметила Джен, ёжась от падающих за шиворот капель дождя. – Я не могу вас развеселить. Вообще ничего не могу с вами сделать.
Джен на всю жизнь запомнила сложную гамму чувств, отразившихся на лице лорда Ллойда. В тот миг – он увидел и понял дочь так, как не получалось с тех пор ни у кого.
Пожалуй, именно это и не дало им сблизиться по-настоящему.
– Это хорошо, – медленно кивнул лорд-менталист. – Значит, и с Джоном не сможешь.
Эта фраза не давала Джен покоя, даже когда они уже мчались в поезде на юг. Кто такой Джон и почему лорд Ллойд так за него переживал? И что она могла с ним сделать?
И лишь проехав высокие ворота Ллойд-Парка, Джен не выдержала.
– Кто такой Джон?
Роскошный автомобиль, как диковинный стальной зверь, уже остановился у парадного входа огромного особняка, но хозяин не торопился наружу. Обернувшись к Джен, лорд Энтони молчал так долго, что занервничал даже водитель.
– Джон – это мой сын. И, к несчастью, твой брат.
– Почему к несчастью? – удивилась Джен.
– Потому что,
Выбираясь вслед за лордом Энтони из автомобиля, Джен поняла одну вещь: со смертью матери у неё появился отец. И будущее, в котором ей никогда не придётся ни голодать, ни прозябать на чердаке у хозяйки гостиного двора.
А ещё таинственный брат.
– Олдин, – кивком поздоровался с дворецким лорд Энтони, проходя в сверкающий холл. – Позови экономку. Юной леди нужно приготовить комнату. А с утра – открыть вакансию гувернантки и заняться её гардеробом.
Джен ощутила искренний шок дворецкого и улыбнулась в ответ на его взгляд. Она уже знала, что люди любят, когда им улыбаются, и готовы с большей щедростью делиться собственными эмоциями. Видимо, Олдин никак не ожидал прибавления в Ллойд-Парке – уж точно не в виде болезненной девочки с огромной книгой в руках.
– Отец, – позвали с лестницы.
Джен обернулась на негромкий, мелодичный голос. Сощурилась на яркий свет, пытаясь разглядеть говорящего. Что-то отозвалось глубоко внутри, застучало чаще, острее…
– Почему не в постели? – нахмурился лорд Ллойд, оборачиваясь на голос. – Полночь, Джон.
– Тебя ждал, – откликнулся юноша, сбегая по ступеням вниз. – Кто с тобой, отец?..
Джен подняла глаза и застыла.
В тот миг юная Джен Эвергрин поняла, что именно
Ради вот этого взрослого, красивого мальчика с внимательными чёрными глазами и умным, открытым лицом. Ради его чистых, как живая вода, чувств, ради вкусных эмоций и светлой улыбки. Ради глубокого голоса и осторожных рук, когда он присел рядом и коснулся её плеч.
– Она же совсем озябла, отец, – встревожился юный мастер Джон, вскидывая глаза на лорда Энтони. – Кто это?
– Встань, – ровно велел лорд Ллойд, когда Джон торопливо скинул с себя кофту, накидывая её на тонкий плащ Джен. – И познакомься со своей сестрой, леди Джен Эвергрин. Она будет жить и обучаться в Ллойд-Парке, пока не подготовится к пансиону должным образом. Надеюсь, ты прибережёшь все вопросы до утра, потому что я очень устал.
Джен и сама чувствовала – устал. Но потеряла всякий интерес к новообретённому отцу, как только увидела брата. У всех своя роль в жизни. Лорд Энтони, к примеру, послужил проводником и теперь имел полное право удалиться прочь.
– Привет, – тихо проговорил брат, глядя ей в глаза. – Я – Джон Ллойд. Рад знакомству, леди Джен. Что это у тебя? Книга?
Джен кивнула, крепче цепляясь за корешок.
– Умеешь читать? Нет? Не беда, ты быстро научишься… А до тех пор – хочешь, я почитаю тебе? Обещаю, что с выражением, – тихо рассмеялся самый красивый мальчик, которого Джен когда-либо видела в жизни. – Не переживай, мы подружимся…
За спиной пахн
Джен улыбнулась, медленно и впервые – искренне. Надо же, она и не знала, что умела так… Не отражать чужих чувств, а
– Ты мне уже нравишься, – тихо и честно сказала она. – Не переживай, Джон Ллойд. Конечно, мы подружимся. Иначе и быть не может.
Аль Капоне
Под ногой хрустнула ветка.
Маргарет замерла, вслушиваясь в тревожную ночную тишину, и послушно опустилась на землю, как только тяжёлая ладонь легла ей на плечо. Напарник присел рядом, прикладывая палец к губам, и некоторое время они пережидали, вслушиваясь в приглушённую немецкую речь.
– Озеро, – одними губами подсказал напарник, указывая на блестящую невдалеке водную гладь.
Маргарет только кивнула. Пока что всё шло по плану: и путешествие в чужую страну, и поездка в Варшаву, и даже опасная прогулка по разрушенной польской столице.
Даже мятежный английский лорд – и тот оказался на деле совсем не таким, каким его рисовали в личном деле МИ-6. По крайней мере, предавать интересы государства не торопился, с заданий не сбегал и работал на совесть.
То, что нелестно отзывался о руководстве – так это в его положении простительно. Титул, видимо, давил на раздутое самомнение.
– Я продержу туман полчаса, не дольше, – негромко откликнулась она, прижимаясь к стволу дерева. – Вам хватит?
Лорд Ллойд, её напарник и с прошлого года – восстановленный в звании агент МИ-6, только кивнул. Маргарет дождалась, пока он не скроется за деревьями, затем коротко выдохнула, приникая к земле. Под ладонями отозвалась влажная земля, потянуло ароматом опавших листьев. Зазвенели дождевые капли, отрываясь от душной хвои, медленно поднялись в воздух, расширяясь, увеличиваясь в размерах… и лопнули, наполняя октябрьскую ночь молочным туманом.
Маргарет прикрыла глаза, растворяясь в стихии, потянулась вдоль отзывчивой земли к озеру, вздымая капли влаги в воздух. И выдохнула, ощутив наконец энергию воды. Капли влаги поднялись с мутной поверхности озера, распушились тысячей осколков, окрашивая молочный туман грязно-серым.
Жаль, что они остановились так далеко: чем ближе к стихии, тем легче ею управлять. Но, пожалуй, она отлично справилась. Открыв глаза, Маргарет убедилась, что не видит ничего дальше ближайшего дерева. Оставалось лишь надеяться, что этого хватит лорду Ллойду, чтобы подобраться к охранникам незамеченным.
Время ожидания – всегда самое неприятное. Требуется собрать все силы в кулак, дышать через раз и надеяться, что напарник выполнит свою часть работы. Мэгги читала личное дело агента Ллойда. Ирландская кампания показалась ей интересной, а вот скупые сведения о том времени, когда Джон подал в отставку, ударившись в сыскное дело – сухими и сердитыми, словно руководство МИ-6 не одобряло подобный финт потомственного менталиста. Когда британский элитар увлекается играми в мирную жизнь, забыв о том, что бывших агентов не существует, это неизменно раздражает руководство.
Что ж, ему дали поиграться в детектива, разве нет? На что ему жаловаться? У всех свои долги перед короной.
Глухой вскрик, хрип, звук удара. Топот ног по чавкающим дорожкам, заполненными октябрьской жижей из листьев и мокрого песка. Резкая тишина, словно бежавшие повстречались со стеной да так и завязли в ней, как в киселе. Снова шаги, быстрые, но нетвердые. Всё ближе…
Мэгги потянула кольт с глушителем из кобуры, прислонившись плечом к стволу дерева. Прикрыла глаза, вслушиваясь в стихии. Земля отзывалась лёгким стоном, вода оседала обратно на влажные листья, и в ближайшие минуты они останутся без своего лучшего прикрытия – серого, густого тумана, наползшего с озера. И сломанные менталистом-телекинетиком прожекторы наверняка вот-вот заменят…
– Не стреляйте, мисс Морган, – едва слышно выдохнули из тумана. – Это мы.
Агент Ллойд появился из-за дерева, и Маргарет тотчас подскочила, медленно опуская пистолет. Кольт 1911 – оружие тяжёлое, под мужскую ладонь, зато бьёт без промаха. Быстрее магии любой из стихий.
– Погоня?
– Не сейчас, но будет, – сгружая безвольного человека на землю, пообещал лорд Ллойд. – Я парализовал охрану, но это ненадолго. Прикроете?
Маргарет только кивнула, разглядывая мужчину у своих ног. Разумеется, она видела фотографии и читала личное дело профессора Зборовского, но вживую не встречалась никогда. И то сказать, не лучший повод для знакомства…
– Что с ним?
Лорд Ллойд нахмурился, разминая затекшие руки, и вновь нагнулся за бесчувственной ношей. Пошатнулся, но удержал.
– Пытки, – коротко отозвался напарник.
Маргарет подождала, пока агент Ллойд не скроется в зарослях городского парка, затем медленно, оглядываясь, последовала за ним. Её дело – закрыть проход в захваченную немецким командованием мэрию. Спиной вперёд, вглядываясь в стремительно рассеивавшийся туман…
У живой изгороди Маргарет задержалась, пока напарник с профессором протискивались через вывернутую металлическую сетку, затем спешно, уже не скрываясь, выбралась следом и торопливо прижала ладони к растерзанным кустам.
Смятые ветки зашевелились, потянулись навстречу друг другу, переплелись, уплотняясь на глазах, и намертво сцепились в угрюмых объятиях, стягивая порванную металлическую сеть. Многолетние заросли с кое-где облетевшей листвой являли собой надёжную защиту от непрошенных посетителей и разъяренных преследователей, и Мэгги не поскупилась, направляя магическую энергию так, чтобы напрочь отсечь погоню.
Маловероятно, что в рядах местного немецкого гарнизона найдётся ещё один столь же сильный маг земли, способный вновь открыть проход в полудиких зарослях.
– Сюда!
Маргарет подскочила к выкатившемуся из подворотни фургону, первой запрыгивая в распахнутые задние двери. Это хорошо, что агент Ллойд велел им с Валери надеть брюки: всё равно прикинуться влюблённой парочкой, заблудившейся ночью в парке у сейма, да ещё во время комендантского часа, не получится.
Перегнувшись, Мэгги ухватила бесчувственного профессора Зборовского подмышки, дёрнув его вверх. Агент Ллойд помог снизу, забрасывая ноги учёного внутрь, и запрыгнул сам уже на ходу.
Двери фургона захлопнулись под тяжёлым взглядом менталиста-телекинетика, и грузовичок загрохотал по спящим улицам Варшавы.
– Прожекторы, – напряжённо предупредили с водительского места. – Они починили свет.
– И подняли тревогу, – прислушавшись, похолодела Маргарет. – Как думаете, сколько у нас времени?
– А как быстро идёт сигнал по телефонным проводам? – устало поинтересовался агент Ллойд, осторожно присаживаясь на шаткую лавку. – Полагаю, в немецком штабе уже хватились пропажи, или хватятся в ближайшие минуты, и сообщат по всем блокпостам столицы. Думаю, на выезде нас уже ждут. Будет особенно неприятно, если нас зажмут с двух сторон.
– Маршрут не меняем? – только и уточнили из-за руля.
– Нет смысла, – покачал головой Ллойд. – Чем дольше будем метаться по столице, тем б
Маргарет поймала в зеркале заднего вида быстрый взгляд Валери и промолчала. В их скромной оперативной группе лорд Ллойд исполнял роль командира; с учётом его послужного списка – неудивительно. И всё-таки Мэгги считала, что руководство следовало отдать в более надёжные и лояльные руки. Ей, например. Или Валери. Но уж точно не мятежному лорду-менталисту, у которого непонятно, что на уме. И повлиять на него никак не получится…
Хотя свинец в мозгах, говорят, успокаивает даже потомственных менталистов.
– Ему сильно навредили? – спросила Маргарет, присаживаясь возле профессора Зборовского.
Агент Ллойд бережно уложил друга на разложенный вещмешок и поддерживал его голову, скрючившись в неудобной позе на лавке.
– Навредить можно механизму, – остро глянув на неё, отозвался напарник. – Человека можно ранить или убить.
Маргарет поджала губы, делая вид, что проверяет состояние профессора. Вот ведь занудный моралист! Снова намекает на то, что МИ-6 важны лишь магические таланты, а не сам человек – будто это имеет значение в военных условиях! В данном случае – цель оправдывает средства. Их так учили.
Лорда Ллойда этому учили тоже, но с годами, видимо, всё выветрилось из драгоценных мозгов менталиста – вместе с лояльностью и патриотизмом. В личном деле чёрным по белому так и пропечатано: ненадёжен. Что добавляло Маргарет забот, ведь в исключительных случаях в отношении агента Ллойда у неё имелись особые полномочия.
Что и говорить, с дружеским общением у них сразу не заладилось. Предыдущее задание, в Италии, оба едва не провалили из-за взаимной неприязни. К счастью, выручили родственники мистера Медичи, криминального зятя лорда Ллойда. Преступное прошлое, кстати, оказалось не самым тяжким грехом итальянского мафиози. Проблема, в свете текущих событий, состояла как раз в итальянском происхождении, а не в прискорбном кровавом бизнесе.
Шеф Джером Кеннингем по праву считал семейство Ллойдов бомбой замедленного действия. Маргарет с ним соглашалась, и не потому, что шеф был менталистом и мог бы повлиять на её мнение в обход доводов рассудка. К слову, Джерри отказался от титула, чтобы служить короне, в отличие от цеплявшихся за родовые регалии Ллойдов.
Факты говорили за себя: лорд Джон Ллойд ушёл из разведки после ирландской кампании, прихватив сестру местного революционера в качестве супруги, что кое-как прикрылось стремлением королевы наладить отношения с Ирландией. Хотя, разумеется, всё это происки старого лиса Энтони Ллойда, который выкрутился из скандального положения, найдя лазейку для оправдания брака единственного наследника. Так Ллойды обрели мятежных ирландских родственников и молчаливое презрение чопорной английской знати. Молчаливое – потому что положение министра Энтони Ллойда, а также титул, деньги и связи всё ещё имели значение в Старом свете.
Как будто этого оказалось недостаточно, единственная законная дочь Энтони Ллойда выбрала в супруги итальянского мафиози, а внебрачная дочь стала опасной преступницей и, по предварительным данным, скрывалась где-то в центральных Штатах. К слову, тоже с итальянцем, и по слухам – родственником мистера Медичи.
Штаты оказались ещё одним гвоздём в крышку гроба терпения МИ-6, ведь именно там Джона Ллойда оценили по заслугам, едва не переманив в федеральные службы. Лишь вмешательство Джерри не позволило им потерять потомственного менталиста перед самой войной. Валери пришлось целый год служить в доме Ллойдов, собирая информацию, а затем – плыть через океан, чтобы передать весточку лорду Ллойду от бывшего руководства.
И вот теперь они в одной команде. Мрачный, как туча, агент Ллойд, боевая машина Валери Стоун, которая играючи управлялась с любым оружием и в бою стоила двоих, и она. Маргарет Морган, единственный зарегистрированный маг-стихийник, способный подчинять все четыре стихии.
По авторитетному мнению учёных МИ-6 – ошибка природы, потому что такие, как она, не рождались уже несколько столетий.
– Он приходит в себя, – выдохнула Маргарет, перекладывая голову профессора Зборовского к себе на колени. – Передайте воду!
Напарник тотчас протянул ей флягу, и Маргарет бережно поднесла её к запекшимся, разбитым губам. Ян Зборовский стал национальным достоянием Объединенного Королевства и настоящей легендой в учёных кругах, так что, по мнению шефа Кеннингема, его неожиданное путешествие на родину, в далёкую Польшу, являлось непростительной ошибкой МИ-6. Нельзя было выпускать Зборовского из страны, и тем более не в захваченную немецкими войсками Польшу!
И всё-таки Ян нашёл способ, как обойти пограничные службы и выбраться на континент. Если бы не оставленная другу записка, Зборовского немедленно записали бы в предатели. К счастью, доктор Константин Вольф оказался умнее витавшего в облаках профессора и тут же поделился письмом с МИ-6.
Правда оказалась глупой и печальной: Зборовский не задумываясь рискнул жизнью и репутацией, чтобы помочь человеку, которого считал отцом, выбраться из захваченной рейхом страны.
Увы, ничем помочь Янушу Корчаку, воспитанником которого был Зборовский, молодой профессор не сумел. И, судя по всему, с лихвой расплатился за безумный порыв.
– Тише, тише, – негромко проронила Мэгги, как только Зборовский приоткрыл невидящие зелёные глаза. – Вы в безопасности, профессор. Не переживайте, мы вытащим вас отсюда…
Одинокая слеза скатилась из широко распахнутых глаз, и Маргарет инстинктивно вытерла её большим пальцем. Кажется, именно её прикосновение и привело учёного в чувство: он вдохнул, впервые по-настоящему глубоко, и с трудом сфокусировал на ней рассеянный взгляд.
– Выпейте ещё воды, – мягко попросила Мэгги, помогая профессору сделать ещё глоток. – Вот так…
Ян Зборовский оказался неожиданно молод. На вид Мэгги дала бы ему не более тридцати, хотя из досье следовало, что профессору сорок три. Видимо, Зборовский принадлежал той благословенной категории людей, которые остаются молодыми до самой смерти. Волосы, светлые на фотографиях, после проведённого под арестом времени потемнели и слиплись; гладкая кожа покрылась ссадинами и багровыми кровоподтёками.
Варвары! Так обращаться с величайшим гением столетия!..
Впрочем, если они хотели склонить профессора к сотрудничеству, то других способов воздействия у них и не оставалось. Зборовский был сильным менталистом; приказать ему не могли ни маги рейха, ни даже сама королева. Но вот так грубо, жестоко, грязно… Они же рисковали испортить тот самый мозг, который так жаждали заполучить!..
– Джон, – вдруг заметил друга Зборовский, с трудом переведя на него больной взгляд, – Януш не оставит детей… Понимаешь, Джон… не оставит детей…
Агент Ллойд молча стиснул безвольные пальцы профессора, накрывая их второй рукой. Зборовский ничего больше не сказал, прикрывая глаза, и в этот раз Мэгги не рискнула ни прикасаться к его лицу, ни вытирать бессильные слёзы. Знаменитый профессор жил в собственном хрустальном мире, не веря в грубость настоящего, и на что-то даже надеялся, возвращаясь на разорённую войной родину.
Подумать только: гениальный сирота из польского детдома, прихотью судьбы попавший в богатую английскую семью… Светило британской науки, ради которого МИ-6 рискнуло жизнями уникальной стихийницы и единственного телекинетика…
Поговаривали, что не без вмешательства её величества, которой профессор Зборовский оказывал уникальные целебные услуги.
– У нас гости, – громко сообщила Валери, резко выворачивая руль.
Фургон вильнул в сторону, отбросив агента Ллойда спиной к дощатой стене, а Маргарет крепче обхватила профессора за плечи, удерживая на месте. Им повезло, их зажало между лавками, так что крутой манёвр не навредил профессору. Шеф Кеннингем говорил – беречь голову. Без ног и рук, мол, Ян Зборовский представляет собой не меньшую ценность, чем с ними, а вот драгоценные мозги гения-менталиста следовало оберегать.
– Пригнитесь, – велел Ллойд, перебираясь на соседнее с водительским место.
Маргарет не переспрашивала: автоматная очередь прошлась по фургону, выбила щепки из дощатых дверей. Агент Морган размышляла недолго, вытянувшись на полу рядом со Зборовским.
– Простите, профессор, – накрыв его сверху собственным телом, сдавленно попросила Маргарет. – Постараюсь вас не придавить.
По бледным губам Зборовского скользнула тень улыбки.
– Я не… возражаю…
Над головой свистнула, прорвавшись через ветхие стенки, пуля.
– Метко бьют, – одобрительно прокомментировал агент Ллойд. Судя по голосу – высунувшись в окно. – Но и я не промазал.
Взвизгнувшие тормоза далеко позади подтвердили – и впрямь попал. Ещё несколько выстрелов, громких, уверенных. Хлопнуло чужое колесо, донеслись разъярённые крики. Маргарет даже различила несколько особенно забористых немецких оборотов прежде, чем автомобиль преследователей глухо ударился о фонарный столб. Снова автоматная очередь вслед, но уже отчаянная, бессильная: по фургону не попало ни одной пули. Зато теперь они точно подняли на уши всю столицу.
– Далеко до блокпоста? – крикнула Маргарет, отжимаясь от пола. Под дрожащими руками безвольно раскинулся измученный профессор.
– Минут десять, – охотно поделился Джон, оглядываясь. – Как вы там, мисс Морган?
Маргарет глянула на Зборовского, убедилась, что с профессором всё в порядке, и вскочила на ноги, перебираясь ближе к кабине. К слову, работать с агентом Ллойдом в экстремальных ситуациях оказалось на удивление легко: такие, как телекинетик, от стресса закаляются, а не расклеиваются, и действуют слаженнее и быстрее, чем обычно.
Ну должен же он был за что-то собрать свои звания и награды в прошлых кампаниях. Титул в военных условиях никак не помогает, это Маргарет знала точно.
– Баррикада, – остро глянув на командира, сообщила Валери. – Не прорвёмся!
Агент Ллойд тут же обернулся, напряжённо вглядываясь в нагромождение ящиков и бетонных блоков. Скрывшийся за уличным блиндажом отряд заработал слаженно, открыв огонь сразу из всех стволов. Хлопнула пуля, пустив ажурную сетку по лобовому стеклу, взорвалось колесо, пуская фургон боком, чертыхнулась Валери, удерживая в руках непослушный руль.
– На прорыв, мисс Стоун! Газу!
– Не пройдём!
– Газу, я сказал!!!
Маргарет должна была вернуться обратно, к профессору, но не смогла. Потому что вокруг чёрных глаз Джона Ллойда расцвела паутина лопнувших сосудов, страшно выделились покрасневшие жилы на абсолютно белом лице…
Валери сдавленно выругалась, когда ближайший к ним бетонный блок снесло в сторону, накрыв закричавших немецких солдат. Фургон, отчаянно скрипя сбитыми покрышками, прорвался на шоссе, а Джон Ллойд оглянулся, провожая блокпост страшным взглядом. Погони не последовало: единственный автомобиль заглох, выплюнув разъярённых солдат наружу. Снова пули – далёкие, злые.
Телекинетик медленно откинулся обратно на сидение и прикрыл ладонями лицо. За разбитым окном мелькали последние дома варшавских улиц. Маргарет переглянулась с Валери и с каменным лицом вернулась в салон, к профессору. Выходит, агент Ллойд может и так? На расстоянии, в движущемся объекте… предмет, намного превосходящий размерами и весом его физические возможности…
Шеф Кеннингем будет рад, прочитав отчёт.
– Это хорошо, – прошептал Зборовский, едва Маргарет присела рядом, – что такая мощь досталась человеку… который никогда не даст ей волю…
– Что? – поразилась агент Морган.
– Только представьте… если бы его возможности… упали в руки… плохие руки…
Маргарет только покачала головой, бережно протирая вспотевший лоб Зборовского носовым платком. Гениальный профессор мог себе позволить некий идеализм. В конце концов, для защиты его иллюзий и существовали такие, как она.
– Вырвемся через главный блокпост у выезда, и свободны, – устало проронил агент Ллойд, роняя руки на колени. – Я только надеюсь… их там не очень много…
Маргарет переживала о том же, а вот хмурую и сосредоточенную Валери, отвечающую за техническую часть их отчаянного вояжа, волновал, по-видимому, только оставленный в пригороде автомобиль. Доедут или нет, с пробитыми шинами и разбитыми окнами? Ещё же сменить паспорта, одежду…
– Странно, даже баррикаду не выставили, – подобрался агент Ллойд, как только показался блокпост на выезде. – Что за…
Фургон резко дёрнулся, как только Валери ударила по тормозам, и Маргарет, не удержавшись, отлетела к кабине, больно ударившись плечом. Куда снесло профессора, Мэгги не сразу увидела. Ах да, вот же, у её ног…
Хотела бы мисс Морган приписать это собственной неотразимости, но увы.
– Что с вами, мисс Стоун? – резко окрикнул агент Ллойд, меняясь в лице. – По газам, на прорыв! Я разберусь с погоней! В чём дело?..
– Мисс Морган! Какого дьявола вы творите?!
Маргарет распахнула двери замершего фургона настежь, бездумно разглядывая окруживших их немецких солдат.
–
Маргарет спрыгнула наземь, повинуясь звенящей тишине в голове. Один из солдат тотчас приставил ей револьвер к голове, но она и не подумала схватиться за верный кольт.
Хлопнула водительская дверь, и к ней на деревянных ногах подошла Валери. Маргарет отметила пустые, неподвижные глаза подруги, как только та остановилась рядом. Лицо Валери, и без того невыразительное, стало буквально мраморным. Живая статуя с чужим голосом в голове…
– Выходите, агент, – насмешливо позвал всё тот же голос. – Вы окружены. Приказать
Маргарет видела, как в растерзанном фургоне усаживается, опираясь нетвердой рукой о пол, профессор Зборовский. И как тень узнавания и гадливости скользит по уставшему, но ещё молодому лицу.
– Рихтер…
– А-а, профессор! Мы встретились вновь! – неприятно рассмеялись у Маргарет за спиной. – Куда же вы? Мы не закончили нашу дискуссию! Как вы там говорили? Идея арийской расы – величайшая глупость? Я бы спустил вам эту вольность, но ведь вы поставили под сомнение даже аксиому – превосходство магов-менталистов над низшими формами жизни! Полагаю, теперь вы изменили своё мнение? Моё превосходство над этими примитивными созданиями неоспоримо…
Маргарет равнодушно провернула голову. «Примитивные создания» – это, по-видимому, они с Валери. Увы, ни капли высшей крови… ни шанса против мага-менталиста…
Прикажи сейчас невидимый Рихтер сжечь фургон в пепел, используя собственную магию стихий – она бы сделала, не задумываясь. И неважно, на каком языке говорил маг-менталист. Убить своих же коллег и затем пустить себе пулю в лоб? Нет ничего проще…
Вот, значит, почему в войнах прошлого достаточно было одного сильного менталиста на стороне противника, чтобы проиграть сражение…
– Предлагаю ответную сделку, майор, – жёстко ответили из фургона. – Ты пропускаешь нас, а я оставляю тебя в живых.
Взведённый курок.
–
Маргарет скосила глаза, разглядывая немецкого офицера. Это оказался высокий широкоплечий мужчина с красивым волевым лицом и пронзительно-голубыми глазами. Мэгги сказала бы, что майор Рихтер весьма привлекателен, если бы не брезгливо изогнутая линия губ. Создавалось ощущение, будто вражеский менталист морщится от сильной вони. И источником вони, разумеется, служили «примитивные создания».
Трудно, видимо, жить среди животных, даже будучи высшим существом.
– Мы знакомы?
Трое солдат сразу взяли фургон под прицел, повинуясь короткому жесту майора. Даже скованная чужим приказом, с затекшим телом и застывшим взором, Маргарет равнодушно отметила, что таинственный Рихтер блефует. Он не рискнёт жизнью Зборовского, даже если сочтёт Джона Ллойда угрозой.
Впрочем… судя по тому, что майор признал британского менталиста – он как минимум заинтригован. Как там, про любопытство и кошек?..
– Заочно, – растянул губы в брезгливой улыбке Рихтер, переходя на английский. – Видите ли, ваша милость, я внимательно изучил личные дела всех зарегистрированных магов-менталистов Великобритании. В конце концов, в этом моя величайшая миссия – лишить противника их главных козырей в грядущей игре… Разумеется, я вас знаю. Вас – и всю вашу удивительную семью. Включая юного мастера Джона-младшего, унаследовавшего ментальный дар Ллойдов. Сколько ему, ваша милость? В январе грядущего года, если не ошибаюсь, исполнится три? Ах, простите, совершенно забыл про второго отпрыска. Стихийник, верно? Прискорбно… Однако же и в лучших семьях встречаются вырожденцы. Вам следовало осторожнее выбирать мать для своих детей…
–
Агент Ллойд выпрыгнул из фургона, вскидывая кольт. Словно не замечал, что вокруг с десяток чужих солдат, что минимум трое держат его на прицеле, ещё двое плотно прижимают дула к вискам Валери и Маргарет, а за спиной насмешливого офицера стоят телохранители с ружьями наизготовку…
Сам Рихтер, к слову, даже не пошевелился, заложив руки за спину, только осклабился ещё шире, не сводя немигающих глаз с британского менталиста.
– Я и не знал, что вы владеете немецким, ваша милость, – похвалил майор. – Это верное решение: скоро на языке арийской расы заговорит вся Европа, а за ней – весь мир…
– Вы безумны, Рихтер, – подал слабый голос из фургона Ян. – Всё ваше пустословие… не приблизит вас к разгадке ментального дара… Вы и сейчас… только и можете, что отстреливать чужих магов… Но подчинить… не сумеете…
Рихтер переменился в лице, и Маргарет запоздало дёрнулась, на миг ощутив, как бетонная тяжесть отваливается от сознания. Вот сейчас!.. Выхватить кольт, вражеский майор так близко!..
Мэгги бессильно опустила уже поднявшуюся руку.
Напротив в неудобной позе застыла Валери Стоун.
– Мы близки к разгадке, – вскинул подбородок Рихтер, выпрямившись ещё сильнее. Эта его показная беспечность!.. Продемонстрировать, что ему не нужно оружие, чтобы разобраться с врагом. По его мысленному приказу враг уничтожит себя сам… – К слову, лорд Ллойд, до нас дошли слухи, будто ваша сестра – талантливейшая мисс Эвергрин – нашла решение. К несчастью, она слишком далеко… Однако какая удача! – сделав знак рукой, почти счастливо вздохнул немецкий офицер. – На ловца и зверь бежит! Повстречаться с вами здесь, на этой проклятой земле, где остались лишь маги-стихийники! Остальных мы отстреляли ещё до войны… Но вы, лорд Ллойд! Я так мечтал о нашей встрече! Встретить достойного соперника – это ли не истинное наслаждение? Увидеть равного… Вырубить всё ваше семейное древо под корень – это же задача, на которую не жаль жизни! Вы согласны?..
Маргарет взглянула на агента Ллойда. Джон не отвечал ни на один вопрос, вытянувшись в струну. Пистолет как продолжение руки, дуло смотрит насмешливому майору в лоб…
А у чёрных глаз расцветает жутким кружевом паутина сине-красных жил…
– Вы правы, профессор, – обратился уже к Яну майор Рихтер. – Разгадать тайну менталистов не в моей власти. Моя задача – избавиться от всех, кто не на нашей стороне. И когда вы будете гадать, кто же истребляет вашу элиту одного за другим, вспомните меня, профессор… Ведь вас я уничтожу последним… А лорд Ллойд?.. Считайте, уже покойник. Лишь потому, что не воспользовался шансом и не перешёл на нашу сторону, когда мы предоставили ему уникальную возможность…
Дуло, вжимавшееся Маргарет в висок, вдруг отнялось, а державший пистолет солдат захрипел и повалился на землю. Мэгги обвела взглядом окруживший их отряд и ощутила, как через чужой голос в голове, через ватную тяжесть и мучительную боль прорывается леденящий ужас.
Чужие солдаты умирали. Один за другим, не успевая понять, что с ними происходит. Давились пошедшей горлом кровью и падали на мёрзлую землю чужой страны…
Последними упали телохранители майора, так и не сделав ни единого выстрела.
–
Маргарет послушно выхватила кольт из кобуры, направляя его на агента Ллойда. Всё равно он никогда ей не нравился…
Напротив потянулась к своему оружию Валери.
– Невозможно говорить с тем… кто желает твоей смерти, – подал слабый голос из фургона Ян. – Прости меня, Джон… столько крови…
– Так каков ваш ответ, лорд Ллойд? – напряжённо поинтересовался Рихтер, медленно расцепляя руки.
Маргарет отстраненно подумала, что именно в этот момент самонадеянный немецкий менталист сильно пожалел о том, что пистолет его оставался в кобуре. А может, и нет, потому что в следующий миг Мэгги и Валери одновременно нажали на курки, целясь в собственного командира.
Два глухих, бесполезных щелчка в предрассветной тишине. Осечка? Заклинившие стволы? Сразу оба? Для кольта 1911 – редкость… небывалая, практически невозможная редкость.
Майор Рихтер переменился в лице.
Это выражение – ярости, ненависти, и почему-то – неуместного торжества – так и застыло на красивом лице, когда агент Ллойд нажал на курок.
В предрассветной тишине глухой хлопок кольта показался оглушающим.
– Вот тебе… мой ответ…
Глядя на неуклюже хлопнувшегося в пыль поверженного майора с простреленной головой, Маргарет равнодушно подумала, что шеф Джерри действительно не ошибался: свинец в мозгах успокаивает даже самых сильных менталистов. А верный кольт бьёт быстрее магии стихий и, как оказалось, быстрее ментальной магии тоже.
Агент Джон Ллойд медленно опустил пистолет.
Маргарет всё ещё держала свой на изготовке, краем глаза отметив, что Валери также не выпускает оружие из рук. Так трудно очнуться… так тяжело вернуть контроль… и так приятно сдаться…
– Довольно, – слабо позвал из фургона профессор Зборовский. – Мисс Морган, прошу вас… опустите оружие.
Не приказ – просьба. И всё-таки в голове начало наконец проясняться – медленно, но неотвратимо. Ведь Ян Зборовский тоже был менталистом, и, хотя таланты его лежали в другой сфере, не подчиниться его словам Маргарет не могла. Не сейчас, подкошенная чужим вмешательством и липкой паутиной в голове. Впрочем… если верить личному делу… талант Зборовского лежал не только в гениальных изобретениях, но и в обыкновенном исцелении.
Избавление от вражеского воздействия – тоже исцеление, разве нет?
– Проклятье, – первой выдохнула Валери, пряча оружие в кобуру. – Ненавижу менталистов!.. Простите, капитан, – тут же поправилась агент Стоун, обращаясь к командиру отряда. – И вы, профессор. Просто… неприятно это всё. Мы же вас едва не прихлопнули!
Агент Ллойд не отозвался. Как застыл после выстрела, так и остался в той же напряжённой позе, только руку опустил. Будто, сцепившись взглядами с немецким менталистом, Джон по-прежнему оставался там, внутри их невидимой битвы. И теперь словно не Рихтер, а он сам лежал с простреленной головой на трассе у чужого блокпоста. В окружении ещё тёплых, но уже бездыханных тел…
– Нужно уходить, – первым позвал Ян. – Джон…
Маргарет сделала нетвёрдый шаг к агенту Ллойду, пряча бесполезный кольт. Неуверенно коснулась его плеча, легонько сжала.
– Лорд Ллойд, – впервые официально обратилась к нему Мэгги. – Позвольте, я помогу.
Взгляд неподвижных чёрных глаз медленно скользнул по ней. Так же медленно, словно просыпаясь, агент Ллойд сморгнул, вытирая пошедшую носом кровь.
– Возможно, когда-нибудь и поможете, – едва слышно отозвался он. – Кто-нибудь должен. Потому что я не обещаю, что… остановлюсь вовремя в следующий раз. Я знаю о ваших полномочиях, мисс Морган. Когда придёт время – жмите на курок, не задумываясь.
Фридрих Дюрренматт
За бортом плескались холодные воды Северного моря. Шведское торговое судно уверенно двигалось в сторону Ньюкасла, и Валери рискнула вслух выразить надежду на то, что их не потопят немецкие подводные лодки, как это случилось с «Атенией».
– Не должны, – успокоила Маргарет подругу, с наслаждением подставляя лицо ледяному ветру. – «Атения» шла под британским флагом. А мы…
– Фальшивые шведы, – угрюмо вставила Валери. – Молись, чтобы нас не задержали и не проверили документы, как следует. И ведь здесь кругом море – далеко не сбежишь!
– Могу заморозить волны, – подумав, предложила Мэгги. – Далеко, может, и не убежим, но хоть без боя не сдадимся.
Валери приподняла светлую бровь, вперив в неё скептический взгляд, и Маргарет коротко рассмеялась, похлопав подругу по плечу.
– Проверю нашего профессора, – обронила Мэгги, отворачиваясь от бортика.
– Скорее, твоего, – педантично уточнила Валери, вглядываясь в темные воды. – Не думай, будто я не заметила взаимного интереса. Спорим, он пригласит тебя на свидание? Ну, в благодарность за спасение и всё такое.
– Да ты с ума сошла, – поразилась Маргарет, даже обернувшись. – С тем же успехом я могу обвинить тебя в любовной связи с капитаном Ллойдом!
Валери пожала обманчиво-хрупкими плечами, пряча руки в меховую муфту.
– А что? Я вполне в его вкусе, – задумчиво подметила подруга. – Недаром именно я выступаю в роли его супруги. А тебе, дорогая, досталось почётное место сводной сестры.
– Я читала, что с сёстрами у лорда Ллойда сложные отношения, – припомнила Маргарет. – А по поводу вкусов не обольщайся! Леди Ллойд, по слухам, патологически ревнива. Заморозит – даже я не растоплю. И вообще, Вэл! Что за мысли о служебных романах?!
Валери тонко ухмыльнулась, не удостаивая подругу объяснениями, а Мэгги, покачав головой, направилась к каютам. Не то чтобы Валери ошибалась: внешне хрупкая блондинка, мисс Стоун была атлетически сложена, умна, знала три языка и владела боевыми искусствами. Чем не типаж миссис Ллойд? Вот только, в отличие от ледяной супруги Джона, Валери отличалась исключительным актёрским талантом. Целый год служить прислугой в доме Ллойдов – так, что даже старый лис Энтони не заподозрил в шпионаже! Что и говорить, Валери менялась разительно, если того требовала ситуация. От хорошенькой дурочки до занудной учёной дамы, от роковой женщины до приветливой простушки – Валери Стоун умела жить в чужой шкуре, а не просто играть роль.
Наедине с подругой мисс Стоун сбрасывала фальшивую шелуху, превращаясь в немногословную и даже замкнутую особу, которую интересовала лишь поставленная задача и базовые потребности. И ещё, разумеется, технические новинки и новое оружие – тема, на которой они с агентом Ллойдом и впрямь нашли общий язык.
Мэгги и Валери сдружились сразу после того дела об исчезновении, которое подняла мисс Фрейя Эванс, детская подруга Валери. В день, когда агенту Стоун пришлось исчезнуть из Лондона и отправиться в Штаты, она также потеряла и подругу детства: МИ-6 не одобрило продолжения отношений.
Но против рабочей дружбы шеф Джерри не возражал, так что они с Маргарет сошлись быстро. Обеим не хватало дружеского общения, обе могли не скрывать то, чем занимаются, да и делить арендную плату за комнату в женском пансионе оказалось выгодно.
– Войдите, – разрешили изнутри в ответ на её стук.
Маргарет толкнула тяжёлую дверь и вошла в мужскую каюту, отметив, что агент Ллойд так и не ложился. Койка Джона оставалось заправленной, а сам командир их отряда сидел прямо на грубом покрывале, опершись спиной о стену, и бездумно перебирал чётки. Подарок друга, бывшего викария, а ныне доктора Константина Вольфа. К слову, наполовину немца.
Даже друзья агента Ллойда не заслуживали доверия.
– Как вы себя чувствуете, профессор? – обратилась Маргарет к Зборовскому, присаживаясь на единственный стул в скромной каюте. – Уже лучше?
– Я счастлив, что меня не пытают, – слабо улыбнулся тот, не делая попыток выбраться из-под одеяла. Только присел осторожно, тут же откидываясь на подушки. – Но крайне измучен морским путешествием.
– Я вижу, – подтвердила Маргарет, отметив нездоровый цвет лица профессора. И не удержалась, – если бы вы не ринулись через несколько стран в опасную поездку, терпеть сейчас неудобства не пришлось бы!
Зборовский посерьёзнел и почему-то виновато глянул на безучастного агента Ллойда.
– Я не мог иначе.
– Ну что ж, – пожала плечами Маргарет, – морская болезнь – не худшая расплата за необдуманный поступок. Отдыхайте, профессор.
– Ян, – поправил Зборовский, как только она поднялась. – Зовите меня по имени, мисс Морган. В конце концов, вы спасли мне жизнь.
– Это моя работа, – дежурно откликнулась Маргарет, а Зборовский грустно усмехнулся.
– Отто тоже так говорил. Рихтер, – уточнил Ян, видя, что его не понимают. – Он долго со мной… общался.
Маргарет села обратно и скользнула внимательным взглядом по измученному лицу профессора. К счастью, за время двухдневного путешествия синяки и ссадины немного зажили, а пудра помогала немного скрыть живописные следы, но до полного выздоровления Зборовскому было ещё далеко. Как и все менталисты, гениальный профессор медицины мог воздействовать на других, но не на себя. Что прискорбно, разумеется, однако Ян всё равно выглядел уже гораздо лучше, чем когда они выбирались из Варшавы.
Светлые волосы, чистые и отросшие, были небрежно уложены, как на фотографиях, которые видела Маргарет; лицо, слишком молодое для его возраста, сейчас казалось задумчивым и печальным, и только руки выдавали напряжение. Ян держал книгу, до побелевших костяшек вцепившись в корешок, и судя по закладке, не продвинулся дальше нескольких страниц.
– Общительность его и сгубила, – вдруг подал голос агент Ллойд. – Пока он болтал, я работал. Я слушал его трёп, только чтобы нажать на курок. И убедиться, что никто больше его не спустит.
Маргарет невольно поёжилась, припомнив неприятную сцену. Когда у варшавского блокпоста они пересаживались на служебный автомобиль немецкого командования, под ногами лежали бездыханные тела чужих солдат и груда плоти и костей, бывших телохранителями Рихтера.
Сам майор, как и обещал, не пожалел жизни ради поставленной цели.
Как он там сказал? Вырубить семейное древо Ллойдов под корень? А с ними, видимо, и остатки британских менталистов – тех, кто попроще…
Вот только у Рихтера так и не получилось выполнить свою задачу, разве нет? Видимо, надменный офицер рейха забыл, что против пули бессилен даже менталист. Если, разумеется, он не телекинетик. После бойни у блокпоста Маргарет убедилась, что застрелить, к примеру, агента Ллойда будет не так уж и просто.
– Отто Рихтер – один из сильнейших менталистов рейха, – негромко проронил Ян, прикрывая глаза. – У него особые полномочия на покорённых землях. Он лично уничтожил большинство польских магов перед вторжением немецких войск. Отто работал также и в других странах – за годы до войны… Теперь, видимо, наш черёд.
– Он связывался с вами, – вдруг припомнила Маргарет, оборачиваясь к агенту Ллойду. – Пенял, будто вы не воспользовались шансом и не перешли на их сторону. Когда это было?
Командир глянул отсутствующим взглядом сквозь Маргарет.
– Год назад. Я счёл дурной шуткой.
– Отчего вы не сообщили МИ-6? – поразилась Мэгги, даже приподнимаясь со стула.
Ну точно – ненадёжный!..
– Зачем? – вопросом на вопрос ответил агент Ллойд. – Они не оставляли координат в послании, так что на связного я бы не вышел. Мне предлагали перебраться в Германию с семьёй в ближайшее время и получить протекции, полномочия и солидные дивиденды. А мне как раз нечем было растопить камин.
– Вы сожгли письмо? – ахнула Маргарет. – Да ведь это улика! Это доказательство! И как нам теперь убедиться, что вам не написали там чего-то ещё? Как нам знать, что вы не ответили на письмо? Как…
– Кому «нам», мисс Морган? – щёлкнув чётками, коротко уточнил Джон.
Маргарет выдохнула, беря себя в руки. Их отношения, почти враждебные в начале сотрудничества, перешли в вынужденный нейтралитет и значительно потеплели два дня назад, когда агент Ллойд в одиночку уничтожил целый отряд на блокпосте и тем самым не только выполнил задание, но и спас им жизни.
Агент Морган была не настолько безнадёжна, чтобы не признавать чужие заслуги. Даже если благодарность за подаренную жизнь изрядно отравлялась досадой на собственный промах.
– Я не подозреваю вас в предательстве, – вежливо оговорилась Маргарет, – но МИ-6 могли заинтересовать условия…
– Рейх не мог предложить ничего, что заставило бы меня ступить на путь измены, мисс Морган, – слегка удивился Джон. – Я давно переболел патриотизмом, это верно, но подозревать меня в предательстве? Или, упаси Господь, алчности? Право, дела нашей семьи не столь безнадёжны, чтобы я всерьёз задумывался о подработке на рейх.
Кажется, её предположение командира позабавило – агент Ллойд даже расслабился, впервые перестав бездумно перебирать чётки. Вот так, с этой почти мальчишеской полуулыбкой на губах, он и в самом деле казался неотразимо привлекательным. Да что там – Валери с него глаз не сводила, а подруга, насколько знала Мэгги, была равнодушна к мужчинам. «Дивный образец прекрасной породы», – так, кажется, выразилась Вэл.
Маргарет сделала короткий вдох и повинилась:
– Я никогда не подозревала вас в коррупции, лорд Ллойд.
– Потому что это последнее, в чём я виноват, мисс Морган, – даже возмутился Джон, сбрасывая наконец потустороннюю маску безразличия и отрешённости, которую не снимал с того самого происшествия на блокпосту. – Я накопил много грехов, как и каждый из нас, но коррупция – точно не один из них! Не стану отрицать, что у меня попросту не было причины удариться в сребролюбие, но окажите же мне долю уважения, мисс Морган! Я провёл большую часть сознательной жизни, пытаясь отвергнуть привилегии, которые прилагались к титулу и имени, так что неудивительно, что я не искал также и скрытых преимуществ за оказание определённых услуг. Это было бы крайне нелогично, вы не находите? Отказаться от неограниченных возможностей, которые предлагали мой статус и таланты, только чтобы воровать пенни из карманов простых граждан, одним из которых я так отчаянно пытался стать.
Мэгги не выдержала и улыбнулась, а профессор Зборовский откровенно рассмеялся в ответ на неожиданную тираду.
– Ты так искренне возмущён, – только и сказал Ян, покачав головой.
– Вам удалось меня пристыдить, лорд Ллойд, – всё ещё улыбаясь, признала Маргарет.
– Так и намеревался, – даже раскраснелся командир, выпрямляясь на койке. – Из всех грехов, в которые вы имели полное право меня макнуть, вы выцепили тот, в котором мне даже оскорбительно оправдываться!
Ян не выдержал и рассмеялся уже в голос, а Мэгги наконец расслабилась. Как только Джон Ллойд переставал быть агентом и становился собой, он менялся разительно. В этот момент покоя – ничто не выдавало в нём опытного убийцу и опасного мага-менталиста. Ему хотелось верить. С ним хотелось… говорить. Смотреть в глаза. И, если повезёт, стать… другом? Словно два разных человека…
Может ли это быть признаком ментальной болезни?
– Простите, – снова повинилась Мэгги. – Я ничего такого не имела в виду. И всё-таки следовало передать письмо МИ-6.
– Уверен, Джерри мне ещё не раз об этом напомнит, – поскучнел напарник, вновь принимаясь за чётки. – После вашего отчёта.
Маргарет ощутила, как кровь приливает к щекам, и резко выпрямилась. Лорд Ллойд что же, намекает на доносы? Это её работа, в конце концов! Хотя откуда взяться пониманию у человека, который всеми силами противился возвращению в ряды спецслужб? Который уже раз их оставил, и оставит ещё раз, при любом удобном случае, невзирая на войну и обязательства перед страной!
– Все мы чем-то жертвуем, – ровно произнесла Маргарет, медленно разжимая кулаки. – Нотации шефа Кеннингема – не худшее из зол, в свете происходящих событий.
За спиной закашлялся профессор Зборовский, прикрываясь одеялом.
– Да ну, – неискренне усмехнулся агент Ллойд, разглядывая напарницу. – И чем же
Мэгги не дрогнула под пронзительным взглядом менталиста. Джерри упоминал, что, невзирая на особенный дар телекинетика, лорд Ллойд вполне может надавить на собеседника при эмоциональной беседе. Выход один – не поддаваться эмоциям.
– Ничем, – вскинула подбородок Маргарет, глядя в глаза Джону. – Я в МИ-6 по собственному желанию,
Агент Ллойд помолчал с полминуты, не сводя с неё глаз, затем медленно кивнул.
– Похоже, что вы не лжёте, мисс Морган. Или
– Оставьте свои подозрения, – резче, чем собиралась, отозвалась Маргарет. – Если вы намекаете на то, что мне промыли мозги, то глубоко ошибаетесь! Шефу Кеннингему не пришлось меня уговаривать – я пришла в ряды МИ-6 сама. Я с детства знала, что способна на большее, и что такой талант просто грех закапывать в землю. Что может быть лучше, чем применить его на благо страны?
Судя по эмоциям, исказившим лицо агента Ллойда, он наверняка считал, будто что угодно лучше, чем служба на МИ-6. Как шеф Кеннингем вообще допустил его к боевым заданиям?! Почему верил на слово и даже назначал командиром каждой рисковой операции?..
– Мисс Стоун упоминала, что вы обучались в военной академии, – негромко произнёс Зборовский, мягко вклиниваясь в разговор. – Вас с шестнадцати лет готовили…
– К единственной работе, ради которой не стыдно жить и умереть, – отчеканила Маргарет, лишь мельком глянув на профессора. – Жаль, что не все так считают. И жаль, что столь редкие таланты оказываются в руках… людей, которые и пальцем не пошевелят без просьб и уговоров!
– Скорее, угроз и шантажа, – тут же отозвался агент Ллойд, резко поднимаясь с кровати. – Мне жаль лишь одного: что не всем повезло так, как вам, мисс Морган. Ведь вы сами выбрали свою судьбу. Роскошь, которой многие из нас лишены.
Мэгги не стала подниматься следом, хотя смотреть на лорда Ллойда снизу вверх оказалось крайне неудобно. Джон был высоким мужчиной, но всё ещё по-юношески стройным, невзирая на годы. Вот только в этот момент он казался отчего-то больше и страшнее. Снова эти менталистские штучки?
– Имеете в виду себя, лорд Ллойд?
– Я слаб и эгоистичен, – сухо подтвердил командир, накидывая пальто. – Да, порой я намекаю на себя.
– Не драматизируйте, – коротко усмехнулась Маргарет. – Я тоже шесть лет в спецслужбах.
– И скольких убили?
Будничный вопрос, заданный в лоб. Снова горячая кровь, прилившая к щекам. Вот как с ним оставаться безэмоциональной, шеф Кеннингем? Все психологические приемы летят к дьяволу, когда ставят под сомнение всю твою жизнь.
Солгать менталисту она не могла, зато могла промолчать. Что тут скажешь? Убивать ей действительно пока не приходилось. Первые годы она провела при штабе, потом – на спасательных операциях, затем – в шпионаже. Но ведь её готовили, разве нет? Маргарет была уверена, что сможет без проблем нажать на курок. Или заморозить. Или сжечь. Или похоронить заживо, накрыв землёй.
В конце концов, она знала, куда шла.
– Можно готовиться тысячу лет и оказаться неготовым, – глядя ей в глаза, усмехнулся командир. – Ваша жизнь разделится надвое, мисс Морган: до убийства и после него. Вы никогда не станете прежней. Не вернёте той чистоты, что…
Не договорив, лорд Ллойд резко отвернулся, сорвав шляпу с вешалки. Надел на голову, не глядя в крошечное мутное зеркало у входа, провёл пальцами по полям, стирая невидимую пыль. Обернулся, меряя Мэгги уже спокойным, чуть задумчивым взглядом.
– А возможно, вы и правы, мисс Морган. Чего это я, в самом деле? Ведь это не меня запугали всей моей многочисленной роднёй, детьми, племянниками, сёстрами, в некоторой степени даже положением моего отца и благополучием друзей, которых я имел неосторожность завести… Что вы! Это не я подписал бумаги о добровольном согласии, неразглашении, верности и так далее, потому что переживал об их судьбах.
Тишина в каюте упала такая, что Мэгги различила даже плеск волн далеко за бортом корабля.
– Уверена, это всего лишь перестраховка.
Прозвучало фальшиво и неискренне.
– Разумеется, – помолчав секунду, глухо согласился Джон. – Позвольте совет, мисс Морган? Постарайтесь не стать моим другом. В противном случае вы тоже пойдёте в расход, если я всё-таки откажусь от сотрудничества.
В каюту ворвался злой морской ветер, когда агент Ллойд рывком распахнул дверь и шагнул наружу. Профессор Зборовский закашлялся, и дверь тут же с грохотом захлопнулась, оставляя их наедине.
Что и говорить, не вышло у них дружеского диалога. Но не себя же винить? Мэгги честно попыталась. Вот что получается, когда мешаешь личное с рабочим! Недаром Джерри говорил: личную жизнь оставляй за порогом! А лучше – вообще не обзаводись, потому что долг всё-таки важнее.
– Я сильно виноват перед ним.
Мэгги обернулась, всё ещё пребывая в мысленном диалоге с лордом Ллойдом. Медленно выдохнула, встряхивая ладонями. Как бы погасить огонь в крови? Сейчас ей как никогда требовалась магия льда. Хоть немного охладить собственный пыл и проклятые щёки, наверняка пунцовые после напряжённой беседы.
– Вы не задумывались, Маргарет, почему Джон вызвался на задание? – негромко спросил Зборовский. – Точно не ради МИ-6 или из-за любви к отечеству. Он пошёл за мной. За моими иллюзиями и ошибками, ни разу меня даже взглядом не обвинив. А то, что он сделал на блокпосту… – Ян помолчал, глядя сквозь сжатую в руках книгу. – Если не ошибаюсь, мисс Морган, он спас там не только меня.
Вот теперь полегчало: огонь в крови унялся, словно по приказу. Вот только сменившая его леденящая свежесть ничуть не облегчила страданий.
– Подумайте, как бы вам жилось, если бы вы по приказу Рихтера застрелили собственного командира, сдали меня в руки нацистов и перешли на службу к немецкому менталисту? Как бы вы проклинали себя в моменты просветлений, если бы вам приходилось раз за разом убивать солдат союзников? Сжигать британских подданных? Заключённых концлагерей? Применять ваши необыкновенные силы против своих же?
Маргарет молчала. С менталистами это вообще беспроигрышная тактика.
– Вот и Джон понял, что или он – или вы. Его душа в обмен на вашу. Мою. И мисс Стоун. Не смейте его обвинять в недостаточной преданности государству. Любовь к ближнему покрывает этот сомнительный недостаток с лихвой.
Если даже пытки у Рихтера не разбили розовых очков профессора, она здесь и вовсе бессильна. К счастью, её работа – доставить в целости – не требует поддержания малоинтересной беседы.
Резко поднявшись, Мэгги прошла к двери и взялась за ручку. И обернулась.
– К слову, о Рихтере, – отрывисто припомнила Маргарет. – Что он имел в виду, когда обещал избавиться от всех британских менталистов? Вас, помнится, он обещал убить последним, а начать с семьи Ллойд. Вам об этом что-то известно?
Ян посерьёзнел и медленно покачал головой.
– Нет. Но я всё ещё думаю об этом.
Маргарет помолчала, разглядывая профессора, затем расправила плечи и кивнула.
– Дайте знать, если всплывёт что-то интересное. Легче предотвратить, чем пожинать. Если в Британии действует сеть немецких шпионов, наш долг – их вычислить.
Фрэнсис Бэкон
Ллойд-Парк встретил их кортеж напряжённым молчанием и подчёркнутой вежливостью молодого дворецкого, встретившего их у двери.
– Прошу за мной, – без приветствий пригласил он.
Мэгги переглянулась с Валери и первой шагнула под сень гнезда потенциальных врагов государства. По мнению шефа Кеннингема, разумеется.
В просторном холле царило шумное оживление, чтобы не сказать – сущий хаос. Носилась прислуга, перетаскивая чемоданы ко входу, хлопали двери, истошно лаял пузатый щенок, удирая от визжащих детей, за которыми, в свою очередь, гонялись вспотевшие няни.
Валери тут же сдала позиции.
– Не могу, – честно призналась подруга, отступая обратно, к спасительной двери. – Если понадоблюсь, я в машине, с остальными. Поторопи их, потому что скоро стемнеет, а до Сторхэма два с половиной часа езды.
– Предательница, – усмехнулась Мэгги, как только Валери бросила последний, почти панический взгляд на снующих под ногами детей возрастом от года до трёх, и в ужасе попятилась на крыльцо, рыбкой прыгая в служебный автомобиль.
Валери, когда не носила чужую маску, по-настоящему боялась лишь двух вещей: замужества и материнства.
Вздохнув, Маргарет прошла в указанную дворецким гостиную, где её просили «обождать, пока вас примет лорд Ллойд».
– Попросите его поторопиться, – сдержанно велела Маргарет. Ох уж эти архаические устои! Мир на пороге катастрофы, а слуги держатся хозяев, словно Господа Бога, открещиваясь от пугающих новых свобод и уникальных современных возможностей. – Скажите, что чем позже, тем опаснее. Он знает.
Дворецкий на миг замер, затем коротко кивнул и исчез. Мэгги отвернулась, кусая губу. Она ничуть не преувеличивала: если бы они вылетали из Кройдона, то могли бы и не торопиться, но дорога в аэродром Сторхэма занимала время. И если они не успеют вылететь до темноты, то ближе к рассвету станут уже как на ладони для немецкой авиации. Шеф Кеннингем полагал, что переживать не о чем, случаев сбития гражданских самолётов пока не случалось, но это только потому, что планы на гражданскую авиацию пересмотрели с началом войны. Адекватной статистики, так образом, не получалось.
– Вы кто?
Маргарет резко обернулась, встречаясь взглядом с немолодым, но ещё крепким мужчиной глубоко за шестьдесят. Благодаря прекрасному костюму и ухоженному виду возраст почти не замечался, а острый взгляд темных глаз не давал даже усомниться в том, кто перед ней.
– Министр Ллойд, – улыбнулась Мэгги, коротко склоняя голову. – Рада встрече. Я – агент Маргарет Морган. Я здесь, чтобы сопроводить вашего сына и его семью в Дублин.
Лорд Энтони Ллойд скользнул по ней недовольным взглядом вверх и вниз и поджал губы.
– Что за акцент? На меня будто подуло стылыми ветрами Эдинбурга.
Маргарет распрямила плечи и вскинула подбородок.
– Я шотландка, лорд Ллойд.
Хозяин Ллойд-Парка скривился, как от зубной боли, и брезгливо кивнул.
– Я так и подумал.
– Какие у вас претензии к Шотландии, министр? – выпалила Маргарет уже в спину хозяину.
Лорд Энтони развернулся с таким удивлением, словно заговорило кресло у камина. Да не просто заговорило – осмелилось дерзить!
– От шотландцев, мисс Морган, одни неприятности, – снизошёл до ответа министр. – По крайней мере, в этом доме.
Маргарет усмехнулась и расслабилась.
– Уверяю, я здесь лишь для того, чтобы помочь вашей семье. Это моя первая задача.
Гроза министерства юстиции и личный советник её величества только фыркнул.
– Спросил бы я, какова ваша вторая задача, но, зная, шефа Кеннингема, это шпионаж и стукачество. В противном случае мой сын прекрасно справился бы сам. В Ирландии, Джон, помнится, уже бывал, да и невестка в родных пенатах не заблудится. И отчего не отправиться под ирландским флагом из Ливерпуля? Чья эта дурацкая идея с самолётом?
Маргарет не нашлась, что ответить: план одобрил сам шеф Кеннингем, а обсуждали его вместе. Да и Джон воодушевился: всего за пару часов они достигнут Дублина, он устроит всё многочисленное семейство, и уже к понедельнику агент Ллойд, его сестра Диана и доктор Вольф вернутся в Англию тем же бортом. Скорость в современном мире решает, разве нет? А в военных условиях и вовсе жизненно важна.
– Передайте Джерри, что я сниму скальпы со всего вашего отдела, случись что с моими внуками, – резко оборвал разговор лорд Энтони. – И себе на носу зарубите, мисс-я-здесь-чтобы-помочь: если не довезёте, первым скальп снимут с вас.
– Я вас поняла, министр, – сдержанно отозвалась Маргарет. – Право, не стоит так волноваться. Борт-состав лучший в Англии, оба пилота и борт-инженер…
– Да будь они хоть архангелами с сияющими крыльями, а ваша ржавая посудина самим ковчегом с Ноем во главе – мои условия не меняются,
– Трижды, министр, – подтвердила Маргарет. – А вы остаётесь в Лондоне? По нашим данным, в скором времени здесь будет крайне опасно…
Лорд Энтони только отмахнулся, покидая гостиную.
– Что я, войны не видел, что ли? Спросите у Джерри, чем мы с ним занимались в Первую Мировую. И про скальп не забудьте.
Маргарет невольно поправила идеальную причёску, нахмурилась и отвернулась от захлопнувшейся двери. Лорд Энтони Ллойд ушёл так же, как и явился – без доброго слова на прощание. Чего ожидать от старого интригана?
Однако же время утекало, а ждать она не могла. Они и впрямь опаздывали. С одной стороны, звуки встревоженного дома свидетельствовали о том, что заканчиваются последние приготовления, с другой – что им не хватает катализатора.
Агент Морган никогда не искала всеобщей любви и расположения, а потому приготовилась им послужить.
Выглянув в смежную с гостиной комнату, Маргарет услышала приглушённые голоса и дальше шла уже на звук. Шумный холл с чемоданами и детьми остался далеко позади, когда Мэгги толкнула очередную дверь и огляделась. Здесь царили книги, тишина, треск поленьев, запах кожи и холодного парфюма, а ещё – тонкой нитью – аромат хорошего виски, кофе и малинового чая.
Домашняя библиотека поместья Ллойдов оказалась длинным залом с несколькими смежными помещениями, разделёнными лишь парчовыми перегородками и книжными шкафами.
И из соседней комнаты доносились уже вполне отчётливые и прекрасно различимые мужские голоса. Один из них принадлежал лорду и агенту Джону Ллойду.
– Я способен на большее, чем служить боевым тараном, Франко. Меньше всего я хотел использовать свой дар… для убийств…
– Я понимаю.
Маргарет замерла, прижимаясь к стенке. Этот голос она не узнала, но он практически завораживал. Глубокий, спокойный, бархатный, с заметной хрипотцой и характерным итальянским акцентом.
– Не только тебя, – педантично уточнил невидимый собеседник. – Не обижайся, Джон, но я не удивлён, почему спецслужбы видят в тебе лишь машину для убийств. Следователи в военных условиях не нужны, как и люди глубокого умственного труда. Единицы, вроде профессора Зборовского, тоже заработают на благо военной машины. Здесь нет альтернатив, Джон. Не до тех пор, пока война не окончится.
Шумный выдох и глухой обречённый звук, с каким измождённый человек падает в кресло. Маргарет осторожно выглянула из-за парчовой перегородки, разглядев лишь тени на стенах.
– Хорошо, что мой испанский дедушка успел повидаться с Дианой и внуками перед всем этим безумием. Едва ли мы теперь скоро встретимся со своими родственниками в Малаге.
– Диана говорила, что они предлагали помощь. Но близость к материку и Германии…
– Нет! – тут же отмёл мысль агент Ллойд. – Дети останутся в Ирландии до конца войны. Обещай, что…
– Не переживай, Джон. Я прослежу, чтобы с ними всё было хорошо. Кроме того, не забывай про О’Рида, – насмешливо напомнил собеседник Джона, а Маргарет наконец поняла, с кем говорит агент Ллойд. Ну конечно! Джанфранко Медичи, преступный зять семьи Ллойд. – Он-то в племянниках души не чает. Спит и видит, как бы воспитать их истинными ирландцами, а не какими-то английскими лордами.
Джон громко застонал.
– Не напоминай! После Штатов Виктор развернулся в Ирландии не на шутку. Я только надеюсь, что всё это не выльется в кровавые беспорядки и решится мирным путём.
– Такими темпами наш бедовый родственник войдёт в ряды нового ирландского правительства.
– Посмотрим, – хмуро усомнился агент Ллойд. – Люди, которые начинают революции, и те, кто пользуются её плодами – это две разные категории людей. Виктора могут перемолоть более подкованные соотечественники.
– Как и тебя.
– Как и всех нас.
Маргарет закусила губу, раздумывая, не выйти ли ей из невольного укрытия. Она не собиралась ни подслушивать, ни скрываться, но раз уж так получилось…
– Как думаешь, куда тебя забросят в следующий раз?
Мэгги навострила уши, одновременно бесшумно выдыхая. Магия льда успокаивала, замедляла сердцебиение, делая её почти невидимой для менталиста-телекинетика. По данным МИ-6, агент Ллойд
– Полагаю, прямиком на фронт, если наши войска вступят в бой. А может, отправят в Берлин, поближе к мозгу немецкого командования.
– Туда ещё надо пробиться, – заметил Медичи.
Маргарет только головой покачала: задача невозможная, особенно сейчас, когда Германия особенно сильна. Джон прав – скорее всего, на первых этапах его отправят в самые горячие точки. Это лучшее применение его дара.
Верно, что и сам итальянец это понял.
– И сколько человек…
Медичи не договорил, но агент Ллойд догадался сразу.
– Я могу убить за раз? О, зависит от обстоятельств. Если рядом есть что-то тяжёлое, что я могу поднять и уронить на толпу, то сотни. Или, скажем, могу взорвать бомбу на расстоянии и убить тысячи – главное, собрать их вместе, поплотнее. Изящный вариант – убийство лишь одного человека на трибуне. Остановка сердца. Это, кстати, сложнее всего. Попробуй смотреть сквозь материю, раскладывать его частицы, рвать кровеносные сосуды… Ты знал, что сердце иногда падает куда-нибудь в район желудка? И я это
– Именно это произошло в Ирландии?
Тишина и треск поленьев.
Маргарет осторожно выглянула из укрытия, окидывая взглядом мутные отражения в оконном стекле. Джон молчал, не поднимая головы, а Джанфранко Медичи смотрел в сторону, бездумно поигрывая пустым стаканом. Так, словно каждый вёл диалог с собой, а не с собеседником.
Ну и компания у лорда Ллойда.
Джанфранко Медичи, возможно, и встал на законные рельсы, вот только в МИ-6 он до сих пор проходил как глава преступного клана. Показательную законопослушность приняли, но не поверили.
– Они окружили меня, безоружного, наставили пистолеты. Я… переволновался и… Это был первый раз, когда я вошёл в полную силу. Я… не знал, что могу… так. Я до сих пор не знаю, где мой предел. Ян говорит, с возрастом сила может расти или меняться – у таких, как я. Материя, она ведь… хрупкая. И в ней куда больше слоёв, чем кажется. В тот день на месте несостоявшихся убийц остались лишь бесформенные лужи порванной плоти и костей. К несчастью, нашлись свидетели. И если Константин, которого вызвали на место как доктора и магэксперта, никому не сказал ни слова, то мой командир, полагаю, донёс, куда нужно, о способностях лорда Ллойда-младшего. На будущее.
– И настало время достать его из королевской оружейной.
Джон молча кивнул. Маргарет возразила бы: Ллойда-младшего и не убирали на дальнюю полку. А в условиях войны? Потомственный менталист стоил целой армии. Неудивительно, что о нём вспомнили в первую очередь.
– Но ты же можешь отказаться, Джон? Ты ведь не обязан?
Джон наконец поднял голову, но заговорил не сразу.
– Франко, ты был главой преступного Лондона – да и в Ирландии вёл дела… Америку поднимать не станем, а про сицилийскую юность вообще молчу… Как ты поступал, когда тебе отказывали? А теперь представь в масштабах страны. Нет, даже не так… в масштабах мира, потому что война сожрёт не одно государство. Я – не простой британский подданный, Франко. Род Ллойдов – один из трёх, близких к короне, в которых рождаются потомственные менталисты высшего уровня. Хочешь сказать, нам так легко простят наше «нет»? Со мной поступят просто – убьют как можно скорее, чтобы «оружие» не попало в руки врага. Или чтобы это оружие само не выбрало другую сторону. Что касается семьи, то нас лишат не только титула. Заберут всё, так или иначе, от поместья и земель, до наград и памяти. Эвелин… всё ещё ирландская революционерка, и этой картой сыграют, как только в том возникнет необходимость. Поднимут старые грехи и отправят её если не на электрический стул, то за решётку, в ошейнике, до конца дней. Детей, разумеется, не тронут, ведь их ещё можно воспитать лояльными подданными. Воспитывать их будут в Королевской академии, и воспитают гончими псами, а не людьми. Я был в школьных заведениях для элитаров, я знаю, о чем говорю. Я истово и слепо верил в то, чему нас учили. На войну в Ирландию я пошёл добровольцем – думал, что иду спасителем, а не простым убийцей… Но у меня был дом. И рассудительный отец. Мне повезло, я проснулся. Если у наших детей отнимут обоих родителей, у них не останется шансов вырасти… другими.
– Есть мы.
Джон рассмеялся, горько и коротко.
– Вы, Франко, попадаете в круг близких предателю людей. Все твои бизнесы и предприятия тотчас прикроют, уж по крайней мере, в Британии, а ты если и избежишь тюрьмы, то лишь сбежав на другой конец света. Диану при этом не выпустят из страны: кто будет расшвыриваться потомственными менталистками? Надавить на Диану ещё проще, чем на меня.
Медичи отставил стакан и вздохнул, не размыкая губ.
– Словом, ты не отказался.
– Я, мой друг, выразил горячее согласие, чтобы в моей преданности короне не оставалось и тени сомнений. Моё согласие убивает только меня, мой отказ уничтожит всех близких мне людей.
– Но ты не убийца, Джон. Прости мне эту вольность, но я немного разбираюсь в людях. Как долго ты протянешь?
Маргарет обхватила себя за плечи, краем глаза следя за тенями в смежной комнате. Проклятый итальянец! Зачем он расшатывает и без того ненадёжного Ллойда?!
– Да сколько потребуется, – мёртво отозвался Джон. – Я буду служить короне до тех пор, пока не сойду с ума, и боюсь, что произойдёт это очень скоро. Ни одна капля крови не падает даром, и никакая психика не выдержит бессмысленных… массовых убийств. Я чувствую каждого… Утешает лишь то, что долго я не продержусь, и тогда меня пристрелят, как бешеного пса, который стал опасен для собственных хозяев. Это обычная награда для любого героя войны: забвение или клеймо предателя. Следует гордиться, когда получаешь то или другое, потому что ордена обычно носят только подлецы.
Медичи благоразумно промолчал, но тишина в комнате потяжелела. Маргарет чуть сдвинулась и окинула внимательным взглядом стройную фигуру лорда Ллойда. Джон резко поднялся, прошёлся из угла в угол и остановился у окна, вглядываясь невидящим взглядом сквозь стекло.
– У тебя ведь тоже есть, – с усмешкой напомнил Джанфранко. – Несколько.
– Тут нет противоречий, – отмахнулся агент Ллойд. – Чем гордиться – тем, что защитил людей? Если ты – человек, ты и не сможешь поступить иначе. Или тем, что уничтожил противника? Как будто в смерти есть хоть что-то красивое, что хотелось бы вспоминать, поглаживая по вечерам медальку. У меня нет другого пути, Франко. Я – британский лорд, мой отец – министр, за мной сохраняется место в британском парламенте… Слишком важная птица, чтобы отпустить. Я пойду воевать, – закончил Джон, оборачиваясь. – А ты защитишь мою семью. Ты, Эвелин и, может, даже бестолковый Виктор. Берегите детей, когда мы с Дианой и Вольфом вернёмся в Лондон. Я уверен, Диане не грозит ничего, кроме работы в штабе. МИ-6 не выпустит столь уникальный дар из лап, но с её талантом читать чужие образы… это, вероятно, лишь допросы пленных. Сокращает штат палачей.
Медичи помолчал, затем медленно кивнул.
– Как долго вы с Дианой пробудете в Дублине?
– Только эти выходные. Не смотри на меня так, это максимум, что мне удалось выторговать у шефа Кеннингема, будь он… крепко здоров! А для того, чтобы ты понял, что у меня нет мании преследования, и я не выдумал всю серьёзность положения, с нами отправятся несколько спецагентов королевской разведки. «Для нашей безопасности».
– Проследить, чтобы вы вернулись.
– Да.
Маргарет бесшумно отлепилась от стенки, скользнула к двери и тихо просочилась наружу, успокаивая сбившееся дыхание. Проклятье! Что же здесь так душно? Министр Ллойд запрещает даже сквознякам гулять по поместью, чтобы не навредить дражайшим внукам?
А всё напарник, агент Ллойд, и его душевные метания! Какой, к дьяволу, у него выбор? Если любит семью – и впрямь никакого! Их жизни Джону дороже собственной – шеф Кеннингем так и говорил. И радовался, потому что убедить единственного телекинетика страны воевать не составило никакого труда.
К счастью, против безопасности отпрысков семей Ллойд и Медичи Джерри не возражал, поэтому и одобрил её командование несложной операцией. Для транспортировки многочисленной компании отдали настоящий гражданский самолёт, первую испытанную модель, которую готовили к регулярным перевозкам до войны. Достаточно вместительную, чтобы устроить трёх сопровождающих агентов МИ-6, лорда Ллойда с супругой и детьми, леди Диану Медичи с супругом и сыном, а также доктора Вольфа с женой и дочерьми. Обратно, тем же бортом, полетят агенты МИ-6, спецагент Ллойд, его сестра Диана и доктор Вольф. Последний – добровольцем во фронтовой госпиталь и ассистентом профессору Зборовскому в его исследованиях.
Маргарет тоже одобряла тщательно продуманный план: супруги и дети в безопасности, меньше поводов для тревожных мыслей, больше сил на работу.
И провалить первое нехитрое задание, в котором её назначили командиром, ей весьма не хотелось. А потому мисс Морган решительно вдохнула, прошла по коридору от двери и обратно, громко стуча каблуками, и резко распахнула дверь в библиотеку.
– Агент Ллойд? – громко позвала она с порога. – Капитан? Вы здесь? Мы опаздываем в Сторхэм!..
Евангелие от Иоанна, 15:13
Маргарет совсем не разделяла восторженного азарта, каким светились глаза лорда Джона Ллойда, когда они рассаживались в самолёте. Внутри стального каркаса чудо-машины агент Морган чувствовала себя неуютно и беспомощно, да и стучавшая в висках тревога не помогала Мэгги в ответственном деле. Не хватало ещё оплошать из-за страха перед полётом! В конце концов, это её первое задание в качестве командира, и по всему казалось – задание несложное. Ну правда, что может пойти не так? Рассадить, проследить, чтоб дети не разбегались по салону, разместить в Дублине, вернуть агента Ллойда с сестрой обратно.
И всё-таки маг-стихийник на высоте в несколько тысяч метров – человек практически бесполезный. Даже такой уникальный маг, как она. К земле не воззовёшь – далеко. С водой не поиграешь – можно и поубивать пассажиров ненароком, ведь на такой высоте единственная доступная влага – в их телах. С огнём в закрытом пространстве лучше вообще не играться, а воздушный баланс внутри самолёта и трогать не стоило.
Словом, агент Морган ощущала себя беспомощной и непривычно уязвимой внутри серебристого фюзеляжа, и справляться с нарастающей и, главное, необъяснимой паникой становилось всё сложнее.
– Не переживай, – мягко и незаметно приобняли её со спины, – доставим важных гостей, куда требуется, и в понедельник уже будем пить дрянной кофе в офисе. Перспектива настолько завораживающая, что я не прочь задержаться у ирландцев хотя бы на недельку… Что скажешь? А Джерри насочиняем, будто непредвиденные обстоятельства…
Мэгги усмехнулась, несильно, но твёрдо отводя жаркие пальцы Чарли Стивенсона от талии. Единственный боевой медик их отряда, агент Стивенсон отрабатывал на МИ-6 по взаимному соглашению сторон: десять лет в спецслужбах в обмен на столько же за решёткой.
– Заманчивое предложение, – сдержанно улыбнулась она, следя, как на борт проходят доктор Вольф с супругой и детьми, – но самоубийственное. Ещё не поздно вернуться за решётку, Чарли.
– Мегера, – вздохнул над ухом сослуживец, быстро чмокнул в висок и отстранился.
Чарли не скрывал прошлого и охотно делился подробностями, умудряясь вызывать симпатию сослуживцев и обвешивая собственную версию событий всё новыми прискорбными фактами, давящими на жалость слушателей. Будь Мэгги попроще, может, и поверила бы, будто улыбчивый сотрудник в МИ-6 по ошибке, а вовсе не потому, что помогал профессору Присли с грязной работой.
Частная психиатрическая клиника «Вилла» закрылась несколько лет назад, едва не похоронив под своими обломками тех, кто поддерживал профессора Уильяма Присли и леди Джен Эвергрин в незаконных исследованиях. Чарли Стивенсон почти ушёл от закона – почти, потому что обвинения ему выдвинули серьёзные: покрытие и соучастие в преступной деятельности владельца «Виллы». Мэгги ни за что бы не поверила, будто этот обаятельный молодой мужчина занимался чем-то подобным, но ведь Стивенсон выразил готовность сотрудничать с МИ-6, разве нет? А значит… косвенно… подтвердил причастность к грязным делам Присли?
Напрямую спросить Мэгги не решалась, а в байки Чарли, в которых шутки мешались с правдой и вымыслом, не верила. Стивенсон казался открытой книгой – в которой, как ни старайся, ничего прочесть не сумеешь.
Вот и Маргарет не могла.
– Валери, – переключился Чарльз на сосредоточенную блондинку, сверявшуюся со списком. – А горячительные напитки на борту есть?
– Только для гостей, – не отрываясь от бумаг, просветила агент Стоун. И удовлетворённо кивнула, как только последние из гостей ступили на борт.
Пока Валери с Чарли закрывали дверь, Мэгги прошла в салон, ещё раз охватывая взглядом важных пассажиров.
Самые важные сидели впереди: лорд Ллойд с супругой и непоседливыми близнецами. Леди Ллойд, верно, сильно помогала магия льда в крови, потому что столь стоически выдерживать пищащих и дерущихся мальчишек и восторженного супруга, который едва сдерживался, чтобы не ворваться в кабину пилотов и не провести весь полёт там, казалось попросту невозможным.
Зато картина в соседнем ряду кресел вырисовывалась полностью противоположная: доктор Вольф флегматично листал книжку с картинками, зачитывая короткие стишки дочерям, а вот рыжеволосая супруга Константина вертелась как на раскалённой сковородке, то выглядывая в окно, то оборачиваясь по сторонам, то нервно поправляя растрепавшуюся причёску. Время от времени в глубине тревожных изумрудных глаз вспыхивали и гасли колдовские огоньки, которые, к счастью, миссис Вольф пока успешно подавляла.
Мэйовин Вольф показалась Мэгги несколько бледной, но всё-таки необычайно привлекательной особой. Из досье следовало, что она снималась в американских фильмах, впрочем, всего нескольких, а затем стремительно вышла замуж и родила дочерей-погодок. Светловолосые девчушки, обе серьёзные и сероглазые, как отец, не унаследовали от матери ни ошеломительной красоты, ни колдовских изумрудных глаз, ни тёмно-медной шевелюры. Мэйовин Вольф настолько выделялась в собственном семействе, что Мэгги невольно задержала на ней взгляд. И что только держит этих людей вместе? И… надолго ли? Ведь не из любви к отечеству или внезапного чувства долга доктор Вольф отправлялся добровольцем на фронт?
Впрочем, стараниями профессора Зборовского его не перебросят в самую мясорубку, это Маргарет знала наверняка. Оставят в лондонском госпитале, чтобы доктор Вольф мог ассистировать Яну в его исследованиях.
– Насколько же капитан Ллойд доверяет супруге, если отпускает с Медичи, – негромко проронила Валери за плечом Маргарет. – Ты в курсе, что итальянец ухлёстывал за миссис Ллойд до того, как та обменяла его сицилийское приданое на титул английской леди?
Маргарет вспыхнула, но не успела ни одёрнуть подругу, ни ответить: вкрадчивый голос за их спинами опередил.
– Не переживайте, агент Стоун. Мы с Эвелин слишком без ума от лорда и леди Ллойд, чтобы подобная глупость нам вообще пришла в головы.
Маргарет резко обернулась, встречаясь взглядом с Джанфранко Медичи. К счастью, итальянец не казался ни возмущённым, ни раздосадованным. Синие глаза смотрели насмешливо и чуть устало.
– Простите, мистер Медичи, – первой извинилась Маргарет, пихая локтем подругу. – Неловко получилось…
– О, что вы. Я понимаю, что вся моя жизнь, включая личную, не более, чем бульварное чтиво для агентов МИ-6.
– Только для тех, у кого есть доступ, – успокоила итальянца Валери, ничуть не смущённая тем, что их застали врасплох. – Однако согласитесь, ситуация щекотливая: лорд Ллойд возвращается с сестрой в Англию, в то время как вы с миссис Ллойд вновь оказываетесь как бы вдвоём. В Ирландии. Там, откуда всё и началось.
– Валери! – поражённо выдохнула Маргарет.
Мистера Медичи, впрочем, прямота агента Стоун лишь позабавила.
– Как я уже сказал, – чуть склонил голову итальянец, – мы слишком погрязли в любви к Ллойдам, чтобы ворошить ошибки прошлого. Не скрою, когда Эвелин мне отказала, я вполне мог их совершить. О, мисс Стоун, вы не представляете, насколько бы мне полегчало несколько лет назад, если я мог бы ненавидеть лорда Ллойда и просто нажать на курок. Увы! Я мог только восхищаться. Сейчас же я с большим удовольствием нажму на курок столько раз, сколько потребуется, чтобы защитить бывшего соперника. И его семью. Британские власти должны быть признательны семье Ллойд: именно благодаря им я окончательно встал на путь праведный. Потому что если бы я и присягнул на верность кому-нибудь из англичан, то только Джону. И поверьте, это не потому, что волею провидения мы теперь родственники.
Валери, к ужасу Маргарет, не заткнулась.
– Мне нравится, как вы выражаетесь, мистер Медичи, – с живым интересом подметила агент Стоун. – Бывших преступников не бывает?
Джанфранко Медичи враз поскучнел.
– В глазах вашего руководства – несомненно. Я уже и не пытаюсь обелиться. Неблагодарное занятие, верно, мисс Морган?
Маргарет вздрогнула, когда к ней обратились, но ответа от неё и не требовалось.
– А теперь, если позволите, я пройду к супруге, – свернул светскую беседу итальянец. – Хочу, знаете ли, побыть с ней наедине до того, как ринуться в омут страсти с Эвелин Ллойд.
Маргарет едва не отвесила невозмутимой Валери подзатыльник, глядя, как мистер Медичи присаживается рядом с женой. Леди Диана, урождённая Ллойд, что-то тихонько нашёптывала полуторагодовалому малышу, одновременно укачивая его на коленях. Юный Алессандро Медичи, верно, обладал поистине стоическим характером, раз потихоньку закрывал усталые глазки, невзирая на царящий вокруг хаос.
Джанфранко бережно приобнял супругу за плечи, касаясь губами виска. Диана улыбнулась, поворачиваясь к мужу, и Маргарет поспешно отвела взгляд. Глазеть на счастливые пары, в отличие от подруги, ей не хотелось.
А вот мрачные телохранители вызывали в ней неподдельный интерес.
– Сэмюэль Гравано, – сверившись со списком, удовлетворённо кивнула Валери. – Ух, какой зверюга! Завербовать бы его, – мечтательно проговорила агент Стоун, блуждая цепким взглядом по квадратной фигуре телохранителя Медичи.
Маргарет оценила, как хмурый Гравано бросает тяжёлый взгляд по сторонам и присаживается аккурат за спинами четы Медичи. Коротко покачала головой.
– Дело чести, – негромко приговорила телохранителя Мэгги. – Сэм Гравано присягнул на верность Медичи ещё в юности. Даже не знаю, что способно оторвать цепного пса от хозяина.
– Порванная цепь, – подсказала Валери, бросая последний взгляд на телохранителя.
Маргарет только покачала головой.
– Такие не умеют жить собственной жизнью.
– Ну, значит, найдёт нового хозяина, – пожала плечами Валери. – Я бы рискнула! Надо намекнуть шефу Кеннингему, какие тут колоритные мужчины без присмотра ходят…
Мэгги усмехнулась, проходя в кабину пилотов. Со стороны казалось, будто Валери – та ещё роковая женщина, походя разбивающая мужские сердца. На заданиях, к слову, агент Стоун и впрямь отыгрывала чаще всего эти роли: помогала яркая внешность и спокойная уверенность, с которой Валери подходила к любому мужчине. А уж жертв «роковой блондинки» в послужном списке не счесть: желающих обладать столь прекрасной женщиной всегда оказывалось немало.
Мэгги знала чуть больше, чем коллеги и даже сам шеф Кеннингем.
Единственной похороненной страстью агента Стоун была подруга детства, очаровательная мисс Фрейя Эванс, ныне миссис Хосе Суарас. Прекратить с ней общение требовало от агента Стоун куда больше выдержки и жертв, чем казалось непосвящённым коллегам в МИ-6.
Зато под чужими масками Валери Стоун легко скрывала и собственное одиночество, и несбыточные мечты.
– Всё готово? – поинтересовалась Маргарет, заглядывая в кабину пилотов.
Борт-инженер оторвал голову от приборов и коротко кивнул. Капитан воздушного судна даже не обернулся, зато второй пилот, улыбчивый молодой офицер, стрельнул в её сторону заинтересованным взглядом и отсалютовал:
– Так точно, мисс!
– Агент Морган, – сухо напомнила Маргарет. – Вылет через десять минут. Диспетчер на связи?
– Всё путём, агент, – пообещал второй пилот, любовно поглаживая блестящую приборную панель. – Вы только взгляните! С такой техникой нам скоро никакие ментальные маги будут не нужны!
– Учитывая, что борт ими напичкан, я бы прикусил язык, Найлз, – строго оборвал коллегу капитан. – Простите, агент Морган, у нас финальная проверка. Если не возражаете…
Маргарет не возражала и покинула кабину. Валери и Чарли уже сидели на своих местах, сразу за рядами кресел семьи Ллойд, и Стивенсон, конечно же, устроился между очаровательными коллегами. Улыбчивый, обаятельный, бывший медбрат, а ныне боевой медик Чарльз Стивенсон покорял сердца девушек с полувзгляда, вот только остановил этот взгляд именно на Маргарет Морган. Хотя, чего уж там, рядом всегда находились и красивее, и покладистее, чем замкнутая и немногословная коллега из боевого подразделения.
Маргарет по-своему льстило внимание Чарли, но она не торопила событий и не давала ложных надежд. Служебный роман – это всегда проблемы. Ей так говорили.
Хотя и от жаркой ладони, накрывшей её пальцы, избавляться не спешила.
– …я бы сделал окна круглыми, – донёсся до неё возбуждённый шёпот агента Ллойда. – Разумеется, конструкцию ещё будут дорабатывать, но только взгляни на фюзеляж!..
Эвелин Ллойд терпела восторги мужа с восхитительной выдержкой. Мэгги могла лишь посочувствовать: тягу агента Ллойда к полётам заметил даже шеф Джерри. Джон давно просился в пилотную школу, так что МИ-6 имело все шансы получить первого пилота-менталиста в истории. Не то чтобы агента Ллойда пустили в боевые воздушные миссии, разумеется: он был куда полезнее на земле.
– Джон, обещай мне, – прервала мужа на полуслове Эвелин, прижимая одного из зевающих близнецов к груди. – Ты
Агент Ллойд помолчал, устраивая второго мальчишку в кресле рядом с собой. Затем коротко кивнул, поднимая бездонные, как ночное небо за бортом, глаза на жену.
– Я вернусь к вам, Эва, – негромко пообещал агент-менталист. – Я вернусь к тебе.
Самолёт вырулил на взлётную полосу, и Маргарет крепче вцепилась в подлокотники. Жаркая ладонь Чарли Стивенсона сейчас только раздражала, так что Мэгги стряхнула её, делая вид, что проверяет наручные часы. Потребности в том не имелось: всё шло, как по маслу. Чётко, спланированно, минута в минуту. Всё-таки это была её первая миссия в качестве командира, и она не потерпит ни задержек, ни непредвиденных…
Натужно заработали двигатели.
Маргарет не подпрыгнула только потому, что в этот момент призывала магию льда. Приятная прохлада растекалась по жилам, замедляла стук сердца, очищала сознание, прогоняя панические мысли прочь. А ещё шёпот. Шёпот отовсюду: нежный и приглушённый – от четы Медичи по правую руку, горячечный и жаркий – от агента Ллойда с супругой… Успокаивающие слова доктора Вольфа, адресованные не то дочерям, не то бледной, как призрак, Мэйовин…
Разгон и радостно взревевший мотор. Короткое ощущение тяжести, и сразу следом – удивительная лёгкость, как будто тело вот-вот оторвётся от кресла, поправ собственные килограммы и удерживающие их ремни. Сердце подпрыгнуло к самому горлу и камнем ухнуло вниз.
– Летим! – констатировала Валери, тотчас протягивая ладонь Чарли. – Ты мне должен, Стивенсон!
Маргарет обернулась, всё ещё слишком напряжённая, чтобы вымолвить хотя бы слово. Они действительно летели, и за прямоугольными окнами отдалялась тёмная земля с завораживающими огоньками света далеко внизу.
– Мы поспорили, – со вздохом пояснил Чарли, вкладывая в требовательную ладонь Валери пять фунтов. – Я предположил, что эта посудина даже не оторвётся от земли.
Агент Ллойд полуобернулся, но не прокомментировал. Маргарет удивилась бы, что столь заядлый любитель полётов не нашёл, что ответить усомнившемуся в святая святых, если бы не заметила некоторой холодности лорда Ллойда по отношению к бывшему медбрату «Виллы». Чарли утверждал, будто они с Джоном так и не познакомились тогда лично, но зато он хорошо знал его сестру, леди Джен Эвергрин.
– Каким курсом следуем? – поинтересовался Стивенсон, оборачиваясь к Мэгги. – Теперь-то можешь нам рассказать, командир!
Маргарет нахмурилась, поймав взгляд агента Ллойда, и нехотя призналась:
– Винчестер-Стоунхендж-Бат-Бристоль и далее через Уэльс и море прямой курс на Дублин.
– Эх, – расстроился Чарли, – а я надеялся поглазеть на ночной Лондон!
Маргарет не отозвалась, прислушиваясь к себе. Полёт шёл как по маслу, первое пассажирское воздушное судно Великобритании рассекало пространство уверенно и легко, словно «Титаник» Атлантику. До момента встречи с айсбергом, разумеется.
– Время горячительных напитков? – громким шёпотом предложил Стивенсон.
Валери одобрительно кивнула, покосившись на притихшую Маргарет, и первой выбралась в сторону крохотной бортовой кухоньки. Предполагалось, что на регулярных рейсах пассажирам будут предлагаться закуски и напитки, и уставшим агентам МИ-6 подобная предусмотрительность пришлась по вкусу. Стоило пережить войну, чтобы затем наслаждаться роскошью гражданских перелётов!
Маргарет не хотела ни пить, ни есть, но отправилась за подругой в хвост самолёта, чтобы занять руки и не сидеть рядом с Чарли. Бывший медбрат не умел молчать и с каждой минутой нервировал всё больше.
– А может, обойдёмся без чая? – задумчиво уточнила Валери, изучая содержимое кухонных ящичков. – Сейчас гости напьются, начнут в туалетную кабинку шастать…
Маргарет покосилась на узкую дверцу и вздохнула.
– Не раньше, чем через полчаса, – педантично уточнила она. – Голосую за чай.
Гости ожидаемо обрадовались неожиданно щедрому предложению агентов Морган и Стоун, так что к чаю присоединились все, кроме спящих детей. Не отказались даже пилоты с борт-инженером. Чарли Стивенсон помог коллегам в обслуживании важных пассажиров, не упустив при этой и своей выгоды: щедрой доли коньяка в чашке.
Через полчаса первым в туалетную кабинку направился капитан самолёта.
Стивенсон снова проиграл пари и передал довольной Валери ещё пять фунтов…
А затем мир взорвался грохотом, беспощадным огнём, смертоносными осколками, ледяным ветром и отчаянными криками. И верхним аккордом безумия, наполняя жилы Маргарет ледяным ужасом – плач испуганных детей, проснувшихся за минуты до смерти.
Самолёт резко накренился и натужно завыл повреждёнными двигателями, взяв уверенный курс на землю.
– Бомба! – глухо крикнули сбоку.
Маргарет различила голос Сэмюэля Гравано лишь потому, что верный телохранитель Медичи вывалился в проход от взрыва и сейчас цеплялся за подлокотники рядом с ней, пытаясь забраться обратно в спасительное кресло с ремнями.
Мельком обернувшись, Мэгги заметила зияющую дыру в хвосте самолёта, там, где секундами ранее находились бортовая кухня и туалет. В ледяную бездну, скатываясь по проходу перекошенного судна, вылетали тарелки, чашки, детские игрушки и та самая книжка с картинками, которую читал доктор Вольф своим дочерям.
– Держите детей! – гаркнул, перекрывая рёв ветра в салоне, Гравано.
Дверь в кабину пилотов распахнулась.
– Мы потеряли контроль над судном! – прохрипел борт-инженер, вцепившись в створку. – Приготовиться к жёсткой посадке!
– Джон!.. – отчаянно крикнула миссис Ллойд с передних рядов.
Сердце Маргарет застыло, когда она увидела, как агент Ллойд обводит страшным взглядом пассажиров.
Зажмурившаяся Диана с племянником. Джанфранко Медичи, который тщетно укрывал их от бушующего в кабине ветра. Константин Вольф, перехвативший едва не вылетевших из кресел дочерей. Его супруга, которая отчаянно кричала, закрыв уши дымящимися ладонями – вот уж когда магия огня точно не могла ничем помочь…
Джон вновь обернулся, и Маргарет увидела, как он смотрит, коротко и жутко, на собственных жену и детей.
Эвелин прижимала к себе тихо поскуливавших близнецов, впитывая последние мгновения перед неизбежным, и не сразу ответила на его взгляд.
Самолёт стремительно нёсся вниз, навстречу земле и смерти.
А затем агент Ллойд отстегнул ремни, поднимаясь во весь рост.
– Капитан!.. – хрипло вскрикнула Валери.
Джона не унесло в зияющую дыру умирающего самолёта. Попирая все законы физики, менталист-телекинетик стоял прямо и уверенно, разведя руки в стороны. Глаза его оставались закрыты, но вокруг них стремительно расцветала паутина чёрных жил, прорезая напряжённое лицо острыми лучами.
Неприятное покалывание сменилось жарким и обволакивающим, словно Маргарет завернули в перину – а затем самолёт дёрнулся и замедлил падение. Они всё ещё снижались, но уже мягко и бережно, как в люльке.
Не веря себе, Маргарет ошарашено огляделась по сторонам, увидела шокированных коллег, убедилась, что не сходит с ума, а затем поражённо глянула на лорда Ллойда.
Телекинетик развёл руки в стороны, вскинув темное, перекошенное от напряжения лицо к смертоносному небу, и замер, медленно сжимая скрюченные пальцы в кулаки. Из носа его вырвалась, скользнула по губам кровавая змейка, сорвалась с подбородка, капнув на белоснежный воротник.
– Нет!.. – вдруг глухо выдохнул доктор Вольф, подавшись вперёд.
А Маргарет внезапно поняла, что прекрасно слышит его, потому что бушующий ад за пределами порванного фюзеляжа резко стих – так, словно весь пострадавший борт кто-то быстро и аккуратно паковал в вату.
Самолёт ровно и осторожно спускался в ночную мглу, и борт-инженер выглянул из кабины ещё раз, скользнув по застывшей фигуре лорда Ллойда диким взглядом.
– Мы… снижаемся, – выдохнул второй пилот Найлз, осторожно отпуская бесполезный штурвал. – Что за…
– Ничего не трогай! – быстро сориентировался борт-инженер. – Слышал?! Не мешай!
Маргарет так и не узнала, что помогло лорду Ллойду в ту страшную ночь: знание конструкции самолёта, страх за дорогих людей или осознание, что других вариантов попросту не осталось. Как и времени.
Зато хорошо понимала жертву, которую приносил сейчас агент Джон Ллойд. По густым струйкам крови, стекавшим из носа. По кровавому поту, выступившему на побелевшем лице. По выбившимся из-под век слезам, тоже окрашенным в нежно-алый цвет. По распахнутым глазам Эвелин Ллойд, которая сейчас теряла мужа, но тем самым спасала детей.
По застывшему лицу доктора Вольфа, который смотрел на друга, не отрываясь. Глаза Константина, обыкновенно темно-серые, непрозрачные, сияли дивным серебром, то ли отражая чужую магическую ауру, на которую он смотрел сейчас столь пристально, то ли сверкая от непролитых слёз. Маргарет помнила из досье, что доктор Вольф и впрямь видел больше остальных. Слабый менталист, он ощущал чужой магический след, различал оттенки ауры… видел чужое колдовство изнутри…
– Горим! – хрипло гаркнул верный телохранитель Медичи. Сэм Гравано уже забрался обратно в кресло и сейчас наблюдал не столько за работой телекинетика, сколько за происходящим вокруг. – Правый борт!
Маргарет обернулась и решительно отстегнула ремень, выбираясь из кресла. Невзирая на протестующие возгласы Стивенсона, шагнула через проход к месту Сэма Гравано и, не церемонясь, перебралась через его колени к дымящемуся фюзеляжу.
Прикрыла глаза на несколько долгих секунд и резко выдохнула, прижимая заледеневшие ладони к тлеющей обивке. Эвелин Ллойд, верно, справилась бы лучше, но она не выпускала детей из судорожно сжатых рук, и Маргарет не мешкала, выпуская всю магию льда из крови. Уцелевший салон стремительно покрывался ледяной коркой изнутри, отрезая их от горящего фюзеляжа снаружи, и в какой-то момент Мэгги пошатнулась, бессильно соскользнув ладонями с обивки.
– Отлично сработано, мисс, – сипло заверил Гравано, поддержав её под локоть. – А когда приземлимся, сможете так же?
Мэгги прикрыла лицо дрожащими ладонями и слабо выдохнула:
– Нет.
Объяснять хмурому телохранителю, что магию льда она исчерпала, но вполне может прибегнуть к другой стихии, агент Морган не стала. Поднявшись, Маргарет перелезла через колени Гравано обратно в проход и замерла, вцепившись в подлокотник кресла.
Мелькнувшая в прямоугольных иллюминаторах близкая земля напугала больше, чем чёрная бездна, из которой они падали.
Но не больше агента Ллойда, выбравшего именно этот момент, чтобы закричать.
Маргарет с ужасом увидела хлынувшую горлом кровь и присела в проходе, не решившись даже вернуться в собственное кресло. Не открывая глаз, Джон резко распахнул сжатые в кулаки ладони, и от самолёта с натужным скрежетом оторвался пылающий двигатель, рухнув далеко позади.
А затем самолёт ударило брюхом о землю, так, что Маргарет улетела бы под потолок и неизбежно переломала бы кости, если бы не Стивенсон, перегнувшийся через кресло и обхвативший её крепкими руками.
Плач детей и сдавленные стоны всё ещё эхом отзывались у Маргарет в голове, когда самолёт протащило ещё несколько сот футов, накренило набок и уронило обратно в застонавшую твердь.
И всё стихло.
Мэгги первой поднялась на ноги, оторвавшись от цепкой хватки Чарли, и потому первой поймала потусторонний взгляд приоткрывшихся глаз Джона Ллойда.
А затем менталист-телекинетик пошатнулся и рухнул на спину, раскинув безвольные руки в стороны. По неживому лицу катились кровавые капли, стекая к широкому ручейку у приоткрытого рта.
– Все живы? – рявкнул Гравано, следом за Маргарет вскакивая на ноги.
Мэгги быстро оглядела шокированных пассажиров и убедилась, что живы, никто даже не ранен, за исключением синяков и ушибов – что само по себе казалось чудом. После взрыва они были обречены – все до единого. Мэгги не сомневалась, что даже лучшие спасатели Объединенного Королевства не наскребли бы, кого похоронить после удара развороченного самолёта о землю. Что там – от всего борта осталась бы куча бесформенного металла и столб вонючего дыма. Да и тот развеялся бы спустя несколько часов…
– Всем пассажирам – на выход! – подскочил на ноги Стивенсон. Медбрат казался непривычно сосредоточенным, даже жёстким – словно смешливого Чарли выдуло из салона вместе с уже бесполезным двигателем. – Кому нужна медицинская помощь – получат снаружи! Внутри оставаться нельзя!
Из кабины пилотов со стонами и гримасами вылезал борт-инженер, цепляясь за бледного пилота Найлза, со своих мест уже поднялись Джанфранко и Диана Медичи, вскочила, подхватив одну из дочерей на руки, Мэйовин Вольф. Торопливо отстегнулась Эвелин Ллойд, поднялась, прижимая к себе хнычущих близнецов.
Неподвижным остался только Константин Вольф.
Магэксперт всё ещё смотрел туда, где несколькими секундами ранее стоял Джон Ллойд, и лицо его, застывшее и бледное, влажно блестело под вспышками огня за бортом.
Приглядевшись, Маргарет похолодела: нет, она не ошиблась.
По лицу бесстрастного, флегматичного доктора Вольфа катились слёзы.
И это внезапно напугало её больше, чем всё, что случилось с ними в воздухе.
Агенты МИ-6
Огненной магии Мэйовин Вольф хватило, чтобы продержаться до рассвета. Они упали на окраинах Бристоля, рядом с главным шоссе – к счастью, потому что если бы искорёженный самолёт пролетел ещё хотя бы пару километров, то рухнул бы уже на крыши жилых домов. Знал ли об этом Джон, когда экстренно сажал их в поле, или нет, Маргарет спросить уже не могла.
Агента Ллойда вынес из самолета Сэмюэль Гравано, по короткому указанию Медичи взявший на себя заботы о раненом. «Раненым» неподвижного телекинетика деликатно называли лишь ради взволнованных родственников, потому что Чарли Стивенсон, перехватив на ходу запястье безвольной руки агента Ллойда, посерьёзнел и прижал пальцы уже к его окровавленной шее.
Когда Чарльз поднял помертвевшие глаза на Маргарет, она даже не переспрашивала. Только пошатнулась, пропуская всех пассажиров вперёд, и бессильно обернулась к горящим обломкам. Тело била крупная дрожь, в глазах дрожали, мешая обзору, первые слёзы.
Они никогда не ладили с агентом Ллойдом. Даже смертельная опасность и спасённая жизнь не сблизили их ни на шаг. Кроме редких минут увлекательных бесед, Джон чаще раздражал её, чем восхищал: человек, которому вся жизнь упала на блюдечке, бил руку, которая это блюдечко ему поднесла. Не гордиться возможностью служить стране и людям, собрав при этом столько наград от этой страны за прошлые заслуги!..
А Джон говорил, что Маргарет напоминает ему самого себя в юности, и воспоминания эти крайне болезненны.
Словом, у неё не имелось достойной причины, чтобы сейчас оплакивать его смерть. Мэгги, разумеется, могла бы оправдать минуту слабости сожалением о проваленной миссии, но совесть не позволяла спихнуть постыдные слёзы на попранное служебное рвение.
Смерть Джона Ллойда словно отобрала у неё неразгаданную тайну, лишила возможности примириться с коллегой и шанса выплатить долг за спасённую жизнь, наградила профессиональным позором и ранила глубже, чем Маргарет Морган ожидала.
Она была виновата перед ним. И уже ничем не могла искупить вину.
– Мэгги! – позвала со стороны Валери. – Гаси фюзеляж!..
Земля поднялась легко, словно только и ждала чужого приказа. Маргарет обрушила мокрую почву на тлеющую обивку почти с ненавистью, вкладывая в простое обращение к стихии всю ярость, которая сейчас кипела в её жилах.
Засыпанный самолёт остался позади тлеющим холмом, когда агент Морган решительно ступила в чавкнувшую землю, выбираясь вслед за всеми на трассу.
– Дом, милый дом, – пробормотала Валери. – Узнаю местность… весёлая, как на кладбище. Мы почти долетели до Бристоля…
Жизнь Валери началась в бристольском детском доме, так что причин сомневаться у Маргарет не нашлось. Агент Морган даже ощутила некоторое облегчение: хуже, если бы они упали где-нибудь на прибрежных скалах или вовсе посреди океана.
– Миссис Вольф, – обратилась к растрепанной и совершенно потерянной ирландке Маргарет, – вы не могли бы развести костёр? Боюсь, моей магии уже не хватит, чтобы поддерживать тепло до утра. Вот здесь, в кустах у дороги, будет хорошо. Да, вот так, поярче и повыше, нас должны видеть. А вот здесь, в стороне, разведите костёр поменьше. Да, прекрасно, благодарю. Чарли! Устройте агента Ллойда у малого костра. Миссис Медичи, вы приглядите за детьми? Кажется, миссис Ллойд сейчас не в состоянии… Мистер Медичи, останьтесь с супругой, пожалуйста. Будет хорошо, если с ней и малышами останется хотя бы один мужчина. Не переживайте, миссис Медичи, – ровно пресекла вопрос Дианы Маргарет, – доктор Вольф и наш Чарли сделают всё необходимое для вашего брата.
– Я за подмогой, – быстро сориентировалась Валери. – Здесь недалеко до города, а ближайший госпиталь и полицейский участок в нескольких кварталах от окраины. За пару часов обернусь.
– Мистер Найлз, – так же спокойно позвала Маргарет, – отправитесь с агентом Стоун на случай, если ей понадобится помощь.
Валери глянула на подругу почти недовольно, но вопросов не задавала и пререкаться не стала. А Маргарет впервые ощутила необыкновенную лёгкость и удивительную ясность – словно сбросили наконец пелену страха и неизбежности, и она могла теперь действовать совершенно свободно.
А ещё протокол.
Потому что кто-то из присутствовавших пронёс на самолёт проклятую бомбу, и агент Морган не собиралась доверять ни второму пилоту, столь неуважительно отзывавшемуся о менталистах, ни даже единственной подруге. Маловероятно, что эти двое находились в сговоре, так что взаимный присмотр показался ей здравой идеей.
Собственно, первой здравой идеей с начала этой дурацкой кампании.
Министр Энтони Ллойд всё-таки оказался прав. Отправиться под ирландским флагом из порта Ливерпуля было бы куда надёжнее.
–
Полувздох-полустон.
Маргарет бросила последний взгляд на гревшихся у большого костра детей, дрожащую Мэйовин Вольф, поддерживавшую пламя, встревоженную Диану Медичи, которую обнимал за плечи хмурый супруг, и отошла к соседнему костерку, где медики колдовали над равнодушным к их усилиям Джоном Ллойдом.
Эвелин баюкала голову мужа на коленях, пока доктор Вольф и медбрат Стивенсон наспех осматривали неподвижного менталиста. Не столько ради пустых надежд, сколько ради спокойствия убитой, раздавленной, но всё ещё несломленной Эвелин Ллойд.
– Пульса нет, – не выдержал Чарли, отнимая пальцы от шеи Джона. – Доктор…
– Реанимируй, – коротко велел Константин, не отрывая пальцев от кисти друга.
Несколько минут прошли в судорожных попытках Стивенсона вернуть дыхательный рефлекс безучастному агенту Ллойду. Затем его сменил доктор Вольф, и в бесплодных попытках прошло минут пятнадцать, прежде чем Константин опустил руки, бросив медбрату через плечо:
– Зеркало.
Глаза магэксперта всё ещё мягко мерцали, пока он безмолвно разглядывал залитое кровью лицо Джона Ллойда. Маргарет присела рядом, лишь теперь оценивая липкие тёмные подтёки у носа, губ, глаз и даже ушей менталиста, восковую кожу, на которой проступил кровавый пот, мёртвую неподвижность безвольного тела.
Агент Морган повидала за годы службы достаточно мертвецов, чтобы сейчас не сомневаться в диагнозе.
К счастью, она не являлась ни доктором, ни патологоанатомом, ни магэкспертом. Не ей выносить приговор белой, как полотно, Эвелин Ллойд.
– Держите, доктор.
– Свет, – так же ровно, невыразительно подсказал Константин.
Маргарет подождала, пока Чарли передаст фонарик из медицинской сумки – счастье, что боевой медик не расставался с ней даже на борту – и осторожно тронула Стивенсона за плечо.
– Воды, – негромко попросила она.
Чарли молча глянул на неё и достал из кармашка небольшую бутылку. Маргарет смочила носовой платок и молча протянула его Эвелин Ллойд. Белокурая ирландка словно очнулась, перехватив взгляд Мэгги и, благодарно кивнув, приняла платок дрожащими пальцами. Коснулась лица супруга, оттирая первые кровавые дорожки с восковой кожи.
– Ты обещал, Джон, – бездумно проронила она, бережно поглаживая растрепавшиеся смоляные пряди. – Ты обещал, что вернёшься…
Маргарет отвела взгляд, стискивая зубы. Чарли по указанию доктора Вольфа ещё держал зеркало у носа агента Ллойда, ожидая хоть какого-то помутнения, пока Константин проверял реакцию зрачков на свет.
– Пожалуйста, – вдруг подняла голову Эвелин, остро вглядываясь в доктора Вольфа. – Пожалуйста, Константин…
О чём просила убитая горем миссис Ллойд? Чтобы магэксперт вернул к жизни её супруга? Заверил, что всё будет хорошо? Пообещал невозможное?..
Маргарет сокрушённо покачала головой.
– Его аура взорвалась, как сверхновая.
Серебристые губы Эвелин Ллойд дрогнули, но маг льда лишь безмолвно, не понимая, взглянула на доктора Вольфа. А вот Маргарет поняла. Она читала статьи американских астрофизиков в научном журнале, про звёзды, яркость которых резко увеличивалась на четыре-восемь порядков. Такие звёзды назвали сверхновыми, а подобная вспышка открывала финальный этап в эволюции звезды.
Попросту говоря, её смерть.
– Я видел, как его аура полыхнула и оторвалась от физического контура, – тяжело продолжил Константин, выключая свет медицинского фонарика. – Заполнила собой всё пространство, вышла за пределы самолёта, накрыла небо вокруг нас… А потом треснула, как яичная скорлупа. Взорвалась. Как бомба. Как… звезда. Я почти ослеп.
Эвелин перевела неверящий, полный ужаса взгляд на мужа.
– Но… он же жив? Константин? Это всего лишь… аура… взорвалась только аура…
Доктор Вольф посмотрел на свояченицу с бесконечным терпением хирурга, вынужденного объяснять интерну, с какой стороны держать скальпель.
– Эвелин, вспоминай. Что будет с магом, его погасить его ауру?
– Но она же не погасла! – не выдержав, крикнула Эвелин. – Она всего лишь… порвалась! Он жив, Константин, скажи мне, что он жив!!!
Доктор Вольф промолчал, а Чарли перехватил взгляд Маргарет и осторожно потянулся свободной рукой к баночке с успокоительным. Маргарет могла лишь надеяться, что там у Стивенсона нечто покрепче валерианы.
– Миссис Ллойд, – мягко обратился к ней Стивенсон, – маги не живут без ауры. Это как дополнительный, жизненно важный орган, без которого они… ну, в лучшем случае овощ. Но и это редкость, чаще всего – обыкновенная смерть. И вам это известно…
– Джон жив, – упрямо повторила Эвелин Ллойд. – Он всего лишь устал! Джон всегда отдыхает после трудных дней. У него часто болит голова… Ментальная магия – она ведь бьёт в голову, вы знали? Джон просто слишком выложился… Самолёт, он ведь тяжёлый… Джон рассказывал, там несколько тонн… фюзеляж… вся эта техническая скука… Джон сейчас выспится и…
И она разрыдалась.
Страшно, сломано, навзрыд, прижавшись лбом ко лбу мужа.
Услышав мать, у соседнего костра громко заплакал кто-то из близнецов. Захныкали дети, слабо вскрикнула Диана Медичи, дрогнуло колдовское пламя Мэйовин Вольф, так что Маргарет поняла – все присутствующие догадались, что означает душераздирающий, леденящий плач Эвелин Ллойд.
Мэгги навсегда запомнила упавшую у костра тишину, тяжёлую и вязкую, словно болото. Некстати подумалось, что похороны агента Джона Ллойда, лорда и единственного сына британского министра, никак не получатся сухими и формальными. Будет много слёз, горя и боли. Будет ненависть, разбирательства и обещанная МИ-6 месть Энтони Ллойда. Будут друзья, в том числе за океаном, которые не позволят его смерть предать забвению. Будет повод для новой ирландской кампании, потому что уже ничто не сдержит сумасбродного революционера Виктора О’Рида от радикальных мер. Будут сироты. Вот эти двое, перепуганные и хнычущие, которые ещё не знали, что только что лишились отца…
Магический костёр потихоньку угасал, зато земля под Эвелин Ллойд стремительно покрывалась ледяным кружевом, укрывая кустарник и остатки жухлой ноябрьской травы острыми стрелами льда.
Горло внезапно перехватило.
Что полагается делать в таких ситуациях? Как там по уставу?.. Маргарет не помнила. Она могла лишь проклинать себя и ждать, пока Стивенсон выковыряет наконец заветную баночку с успокоительным из медицинской сумки.
Им всем сейчас не помешает.
– Позвольте, – пробормотал Чарли, вытаскивая руку с зеркальцем из-под склонённой головы Эвелин Ллойд. – Я уберу, чтобы вы не порезались… Доктор Вольф! – вдруг совершенно другим тоном позвал Стивенсон. – Доктор!..
Константин глянул на мутную поверхность зеркала, прислушался к чему-то и вдруг ошарашенно покосился на собственные пальцы, которые по-прежнему сжимали безвольное запястье агента Ллойда.
– Пульс, – едва слышно выдохнул Константин. – В сторону, Эвелин!..
Потухшие глаза магэксперта вновь засеребрились жутким светом, когда доктор Вольф вгляделся в Джона, даже носом потянул, почти склоняясь над распростёртым телом друга. Эвелин поспешно убрала руки от мужа, застыв в неудобной позе и устремив застывший взгляд, в котором перемешались безумие и надежда, на магэксперта.
– Всё порвано в сетку… потоки истончились… едва заметны… но она есть! Слабо, но пульсирует! – вскинул напряжённое лицо Константин. – Аура замерцала!
– Он в коме? – высказал безумную догадку Стивенсон, вскакивая на ноги. – Мэгги, его надо скорее в госпиталь! Где Валери со спасателями?!
К чести подруги, та справилась со своей задачей быстро, потому что меньше, чем через час, к ним подъехали машины скорой помощи, полицейский эскорт и небольшой фургончик для потерпевших крушение. В городе слышали ночной удар самолёта о землю, так что Валери с Найлзом встретили практически в боевой готовности. Пожилой полисмен утверждал, будто вскоре прибудут и спасатели – разбираться с погибшим бортом – но без разрешения МИ-6, разумеется, ничего осматривать не станут.
Маргарет меньше всего волновала оставленная в поле груда металла.
Чарли Стивенсон отправился с доктором Вольфом и безвольным агентом Ллойдом, по-прежнему не похожим на живого себя, в бристольский госпиталь, а Валери досталась самая ненавистная из задач – разбираться со слабыми и немощными.
– Размести всех в гостинице, приставь охрану из полисменов к каждому номеру, – коротко инструктировала Маргарет. – Я свяжусь с Джерри и тотчас отправлюсь в госпиталь к Джону. Особенно следи за вторым пилотом и борт-инженером, – подумав, прибавила Мэгги. – Капитана мы допросить уже не можем, но с этих двух глаз не спускай!
– А шкуру можно? – угрюмо пошутила Валери. – Не переживай, Мэг. Сделаем в лучшем виде. Проследи, чтобы агента Ллойда не упустили во второй раз. За него с нас не только Джерри выпотрошит, но ещё и министр Ллойд скальпы снимет.
Валери могла и не напоминать: теперь, когда появилась надежда на спасение Джона, в висках Маргарет стучали, не переставая, отбойные молотки, не давая даже присесть. Вначале – звонок шефу Кеннингему. Пережить бушующие потоки ярости, плеснувшие через трубку и пару сот километров, выдохнуть, набрать другой номер. Услышать негромкий голос, обрадоваться, что Джерри не ошибся и профессор Зборовский уже на ногах, и судорожно вытолкнуть в трубку:
– Авария, профессор. Джон сильно пострадал.
Доктор Вольф сразу сказал, ещё в поле, что транспортировать Джона обратно в Лондон нельзя, но без помощи профессора Зборовского он обречен и в бристольском госпитале.
– Я доставлю Яна сюда, – самонадеянно пообещала Маргарет.
Шеф Кеннингем оказался перед выбором: вновь дёргать с места гениального профессора, уже работавшего над новыми проектами МИ-6, или позволить агенту Ллойду умереть.
К счастью, Джерри ещё не окончательно сошёл с ума, что бы ни болтали коллеги и злопыхатели.
– За вами заедут, – негромко продолжила Маргарет. – Пожалуйста, возьмите всё, что посчитаете нужным. Доктор Вольф сказал, на вас одна надежда.
Ян не переспрашивал.
– Держитесь, Маргарет, – только и ответил он. – Обещайте, что защитите Джона и его семью. Кроме вас, мне некому верить.
И внезапно отбойные молотки стихли, а голова даже закружилась от непривычной лёгкости. Маргарет помолчала дольше, чем позволяла телефонная связь и устав, но затем медленно кивнула в темноту телефонной будки и разомкнула губы.
– Обещаю, профессор. Я сделаю всё, чтобы их защитить.
Лишь положив трубку, агент Морган задумалась. По жестяной крыше барабанил утренний дождь, ледяной и неприветливый, как и весь ноябрьский Бристоль. Снаружи уже выезжали на маршруты первые трамваи, разъезжались таксисты, стучали каблуками редкие прохожие, кому не посчастливилось начинать рабочий день с рассветом.
Маргарет Морган стояла в телефонной будке в полном одиночестве, за углом госпиталя, в котором сейчас колдовали над умирающим менталистом доктор Вольф и бригада местных медиков. Может, уже поздно? Может, пока она здесь вызванивала Лондон, Джон уже определился и шагнул за черту? Может, и спасать-то уже никого не требовалось…
Встряхнувшись, Мэгги бесстрашно шагнула под льющий дождь, поправила шляпку, запахнула плащ и решительно направилась обратно в госпиталь. Если судьба и могла дать ей второй шанс – отдать долг Джону Ллойду – это был именно он.
Потому что шотландцы всегда платят по счетам, как бы там ни считал министр Энтони Ллойд.
– Без изменений, – проинформировал Мэгги хмурый Стивенсон, встретив её у дверей реанимационной палаты. – Доктор Вольф считает, что Джон пережил клиническую смерть в момент взрыва ауры. Отчего ещё жив – только небу известно. Состояние его близко к коматозному, но доктор Вольф велел добавить ещё седативных, чтобы поддерживать уже контролируемый медикаментозный сон. Наш магэксперт переживает, что если агент Ллойд придёт в себя до прибытия профессора Зборовского, то тут же и помрёт, потому что аура у него по-прежнему порвана, как наш благословенный флаг. Медики вливают в него поддерживающие препараты, чтобы укрепить тело, про мозг говорить рано. Доктор Вольф надеется, что внутреннего кровоизлияния нет, иначе мы бы потеряли его ещё по дороге сюда.
Маргарет прерывисто выдохнула, потирая висок. Шляпку снимать Мэгги не рисковала: после таких приключений от причёски остались одни воспоминания.
– Но тогда времени у нас совсем мало, – негромко резюмировала она. – Если погаснет аура, вслед за ней первым делом умрёт и мозг, ведь у менталистов они связаны. Если бы Джон был стихийником…
– Считаешь, обошёлся бы лёгким испугом? – искренне поразился Чарли, и по губам усталого медбрата скользнула слабая усмешка. – Их аура привязана к крови. Напомнить, что происходит, когда застывает кровь? Если повезёт и до остановки сердца не дойдёт, то овощем такой маг всё равно станет гарантированно.
– Подежуришь до приезда начальства? – не выдержав, сдалась Маргарет. – Сбегаю в отель, приму душ и обратно. Не могу же я встречать Джерри… вот так.
И она развела руками в стороны, демонстрируя насквозь мокрый плащ и поникшую шляпку. От макияжа, верно, не осталось и следа, а тщательно завитые локоны, собранные перед вылетом в строгую армейскую причёску, сейчас висели унылой паклей.
Чарли окинул её внимательным взглядом и улыбнулся.
– Успеешь даже вздремнуть часок, – прикинув, одобрил Стивенсон. – Правда, Мэгги, отдохни. Старина Джерри никуда не денется, как и ты не избежишь начальственного гнева. Так хоть вооружись как следует.
Мэгги коротко улыбнулась и кивнула.
– Спасибо, Чарли.
Медбрат бегло оглянулся на реанимационную и перехватил её запястье, быстро поднося к губам.
– Я на твоей стороне, Мэг, – негромко заверил Стивенсон, коротко коснувшись её пальцев губами. Помедлил, взглянув ей в глаза. – Надеюсь, ты это знаешь.
Маргарет отвела взгляд и кивнула в пол.
– Знаю, Чарли. И благодарна.
– Но взаимности мне не ждать?
Маргарет вскинула взгляд на Стивенсона и застыла на несколько секунд, переваривая не то вопрос, не то предложение. Затем сдалась.
– Я устала, Чарли, – негромко призналась она, и Чарли тотчас отпустил её ладонь.
– Разумеется, – серьёзно кивнул медбрат. – Прости. Ступай, выдохни, а потом вернись и покажи им всем!
Маргарет коротко улыбнулась и направилась по коридору прочь. Времени, на самом деле, оставалось совсем мало – не больше трёх часов, прежде чем их настигнет разъярённый Кеннингем и лучшие агенты лондонского штаба МИ-6.
Чарли был прав: впереди ждала битва, и лучше встречать этот бой подготовленной. Жаль только, что сам Стивенсон воспринимал Мэгги лишь такой: несгибаемой, уверенной в себе, уникальной стихийницей и одной из лучших агентов МИ-6. Идеальной. Гордостью их отдела. Человеком, не имеющим права на ошибку.
Даже удивительно, что он всё ещё оставался ею увлечён, после столь сокрушительного провала миссии. Чарли восхищался ею, но было ли это искренней симпатией или простым очарованием её талантами, Маргарет не знала. У агента Морган не имелось достаточного любовного опыта, чтобы оценить чужие чувства по достоинству.
Спустя три с половиной часа Маргарет уже входила в гостеприимно-серое здание бристольского госпиталя в новом платье, наспех высушенном плаще и шляпке из гостиничного бутика, с уложенными волосами, свежим макияжем и чашкой горячего кофе в желудке. Миссис Диана Медичи расстаралась, увидев, в каком состоянии вернулась агент Морган в гостиничные номера для пострадавших.
Чета Медичи, на самом деле, оказалась настоящей отдушиной для приглядывавшей за важными персонами Валери; агенту Стоун и делать ничего не пришлось. Подруга поделилась, что Джанфранко Медичи развернул бурную деятельность на благо семьи: заказал смену одежды, еду для взрослых и детей, новые игрушки – отвлечь хнычущих младенцев – и не успокаивался до тех пор, пока каждого из малышей не проверил местный врач. Диана Медичи, в свою очередь, занялась дамским гардеробом, так что Маргарет, можно сказать, подоспела вовремя.
За свои труды итальянец попросил лишь об одном: чтобы Сэмюэль Гравано был допущен в больничный блок и охранял покой лорда Ллойда столько, сколько потребуется.
– Если убийца среди нас, он попытается завершить начатое, – глухо добавил бывший мафиози. – Не отказывайтесь, агент Морган. Я ручаюсь за Сэма, а у вас, насколько мне известно, каждые руки на счету.
Маргарет не нашла убедительного повода, чтобы отказаться. Поэтому молчаливый Гравано маячил у неё за спиной, когда она уверенно приближалась к реанимационной палате. С каждым шагом уверенность таяла: ещё до поворота Маргарет различила каркающий голос шефа Кеннингема и натянуто-вежливые ответы Чарли Стивенсона.
– …непредвиденные обстоятельства, Стивенсон – это когда из-за насморка капитана вылет переносится на полчаса, а не когда этого капитана рвёт на куски где-то над северным Батом!
– Простите, шеф. Я подумал, бомба – это достаточно непредвиденное обстоятельство. Моя ошибка.
– Ошибкой, Стивенсон, было взять тебя в отдел! Какая польза от боевого медика, если он ничем не помог пострадавшему?!
– Магические ауры – не по моей специальности, шеф. Я проводил реанимационные действия с доктором Вольфом…
– А без доктора уже никак, Стивенсон?! Вот скажи, почему я всё ещё держу тебя в штате?!
– Человек с медицинским образованием в военных условиях более ценен на службе по специальности на благо государства, нежели для поедания казённых обедов за решёткой. Вы, как минимум, бережёте деньги наших доблестных налогоплательщиков, шеф.
– И не таких содержали, умник! Не переживай, за решёткой небось не разжиреешь! А будешь и дальше выгораживать бестолковых коллег – удивишься, как мало казённой еды тебе
Маргарет сделала знак Гравано оставаться на месте и решительно вышла из-за угла, чтобы вступить в бой с разъярённой спиной шефа. Мрачный Чарли, доведённый бессонной ночью и скандальным начальством до предела тренированного психбольницей терпения, с её появлением расслабился и даже чуть улыбнулся.
– Добрый день, шеф Кеннингем, – негромко произнесла она.
Начальник крутанулся на месте, нависая над ней всклокоченной птицей.
Шеф Джером Кеннингем чем-то напоминал министра Энтони Ллойда, только выглядел не в пример хуже, пренебрегал парфюмами и частенько даже немудрёными средствами гигиены вроде мыла, а одежду предпочитал исключительно мятую и засаленную. Валери считала, что это такой стиль, и шеф Кеннингем просто впереди планеты всей в своей неподражаемой моде. Стивенсон утверждал, будто это потому, что от Джерри сбежала не только жена с дочерьми, но ещё и экономка, а сдавать вещи в прачечную Кеннингему не позволяли строгие религиозные убеждения.
Маргарет эту теорию отметала напрочь: Джерри гордо именовал себя атеистом. Агент Морган подозревала, что бывший аристократ презирал внешний вид по другой причине. Резкие запахи, если верить биологам, отпугивают врагов в дикой природе.
Шеф Кеннингем действовал наверняка и на всякий случай валил с ног даже союзников.
– А-а-а, – прокаркал Джерри, приближая лицо к подчинённой. – Явилась!
Психологи утверждают, будто демонстрация власти давит на жертву и у той не остается шансов, кроме как выложить всё от чрезмерного стресса. Мэгги понимала, что у шефа своя беспроигрышная тактика.
Кто бы мог подумать, что нечищеные зубы так стимулируют подчинённых перед лицом разгневанного начальства?
– Как, я тебя спрашиваю?!
Маргарет недаром считалась любимицей шефа Кеннингема. Во-первых, потому, что необъяснимым образом не боялась начальственного гнева. Во-вторых, потому, что понимала его лучше остальных и не раздражала утомительными уточнениями.
Вот и сейчас в коротком «как» Мэгги уловила сразу три вопроса.
– Нам пока неизвестно, кто пронёс бомбу на самолёт. Мы займёмся этим вопросом сегодня же. Доктор Вольф ещё не проводил осмотр останков борта, но, если повезёт, бомба магическая, и тогда мы отследим её ауру и найдём преступника…
– Морган! – повысил голос Кеннингем, и сейчас в нём клокотала откровенная угроза. – Я даже не сомневаюсь, что ты найдёшь мерзавца! Знаешь, почему?
Маргарет терпеливо подождала, чтобы не раздражать шефа точными догадками и чрезмерным интеллектом.
– Потому что если ты не найдёшь паскуду в кратчайшие сроки, обвинения падут уже на тебя! – зловещим шёпотом подсказал Кеннингем. – Не только потому, что ты отвечала за успех операции! И ты, черт побери, должна была проверить каждого, включая младенцев, на наличие детонатора! А потому что возможность пронести чертову бомбу имелась только у персонала – один из которых, судя по всему, уже оросил поля над Батом собственными кишками – и у вас, дети мои! Ну, в чём я ошибаюсь?!
Маргарет перевела дыхание, неосторожно вдохнула смрадный воздух, окружавший шефа Кеннингема надёжным щитом, и закашлялась. Чем и не преминул, на свою голову, воспользоваться Чарли Стивенсон.
– Телохранитель Медичи заходил последним.
Джерри резко обернулся на медбрата, сверля его глазами-буравчиками. Эти же глаза, по отзывам коллег, вводили иных бедолаг в состояние полного гипноза. Правда, выходили из него не все.
К счастью, Маргарет не доводилось на себе испытать ментальную магию шефа Кеннингема, поэтому она не могла ни подтвердить, ни опровергнуть сплетни коллег.
– И что? – обманчиво-терпеливо поинтересовался шеф.
Чарли пожал плечами.
– Уточняю, что не всех пассажиров стоит списывать со счетов.
Маргарет покосилась на угол, за которым терпеливо ждал Сэмюэль Гравано, и ничего не сказала. Если телохранитель Медичи достаточно сообразителен, он уберётся с глаз Джерри до того, как ей придётся объяснять его присутствие.
– Стивенсон, я чего-то не знаю, и ты подался в детективы?!
– Я найду преступника, шеф, кем бы он ни был, – ровно пообещала Маргарет, оттягивая начальственный гнев на себя. – Если мы имеем предателя в рядах нашей разведки – найду и его тоже.
– Заодно объясни мне, Морган, – клюнул на наживку Кеннингем, вновь оборачиваясь к «любимице», – кто так бережно собрал наших лучших менталистов на одном борту? Чтобы их легче было прихлопнуть одним махом? Да ещё и так зрелищно, чтобы все враги порадовались!..
– Вы, – рискнула Маргарет, – одобрили план.
Джерри поперхнулся от подобной наглости, но устоял.
– Не вешай на меня всех собак, Морган! Чья была идея?!
Маргарет призадумалась и честно призналась:
– Не помню. Кажется, мы перечисляли виды транспорта, а Джон загорелся самолётом…
– Ну, надеюсь, он согрелся! – полыхнул Кеннингем, оборачиваясь к широким дверям в реанимационный блок и хватаясь за ручку. – Слушай внимательно, Морган! Крысу с бомбой ты мне найдёшь, это раз. Разумеется, мне нужен не исполнитель, а заказчик, это два! И три – и с этого ты и начнёшь, Морган! – мне нужно, чтобы ты нашла способ починить агента Ллойда!
Маргарет вздрогнула, шагнув следом и тотчас остановившись за спиной шефа. Она не ослышалась? Джерри так и сказал – «починить»?..
– Не смотри на меня, – пригрозил Кеннингем, мельком глянув на подчинённую. – Нам срочно нужны способности Ллойда! В условиях надвигающейся войны – нужны позарез! Слышишь, Морган?! Ллойд нужен не просто живым – он нужен
Маргарет помолчала лишь секунду.
– Так точно, сэр…
Дверь распахнулась, едва не приложив Джерома Кеннингема по крючковатому носу, и на пороге возник профессор Ян Зборовский. Белый халат смотрелся на нём так органично, будто профессор в нём родился, а зелёные глаза за стёклами очков нашли её и плеснули радостным узнаванием.
Маргарет поймала себя на том, что улыбается в ответ.
И что мокрое платье она сменила вовсе не ради битвы с Кеннингемом. Предположим, в такой одежде легко простыть, но уж макияж она точно могла не обновлять. Как и слегка фривольные локоны, заколотые лишь у висков.
– А-а, профессор, – мигом сбавил обороты Джерри, отступая на шаг. – Погодите минуту, закончу с этими сосунками…
А вот сейчас стало обидно. Шеф Кеннингем всегда выделял Маргарет на фоне остальных агентов: идейную, выдержанную, закалённую, талантливую сотрудницу штаба, а с недавних пор – и боевого агента с уникальным магическим даром. Даже когда Джерри разносил в пух и прах весь отдел, Мэгги не перепадало и сотой доли оскорблений, которыми сыпал начальник в отношении прочих подчинённых. Разумеется, сейчас она это заслужила, но…
Сосунки, надо же.
Непривычно. И неприятно, потому что в присутствии профессора Зборовского и Сэма Гравано, наверняка гревшего уши за углом.
– Вы хорошо меня поняли, агент Морган?! – сварливо уточнил Кеннингем, сверля её колючим взглядом из-под кустистых бровей. У Мэгги задёргалось веко, заныли зубы и разболелись виски так, словно в них ввинчивали раскалённые иглы. – Проморгать Ллойда под самым носом! Кто, скажите на милость, теперь встанет на его место?! Уж не вы ли?!
– Если потребуется, сэр.
Кеннингем фыркнул, отмахиваясь от подчинённой.
– Ну-ка уточните, Морган, какая из ваших стихий грохнет об землю немецкий истребитель? Или, скажем, разорвёт бомбу в воздухе, чтобы та не накрыла жилые кварталы? А может, огонь или воздух разнесут удирающих диверсантов на куски? Или остановят сердце говоруна на трибуне?..
– У Мэгги много своих талантов, сэр.
Маргарет похолодела, а Кеннингем побелел. Не от холода, разумеется – от ярости. Чарли Стивенсон уже дважды ему дерзил, и оба раза – из-за Маргарет. Не то, чтобы Джерри был слеп и глух к чужим страстям, а уж связывать два и два Кеннингем умел получше многих.
– Роль защитника трудно вам даётся, мистер Стивенсон, – негромко проронил профессор Зборовский, спасая шефа Кеннингема от злобы и инсульта, а его подчинённых – от позора и унижения. – Оставили бы вы эту затею.
– Почему? – не сразу притормозил Чарли, зло сужая глаза. Мэгги не узнавала смешливого медбрата: с момента крушения Стивенсона как подменили. – У вас защитить получится лучше, профессор?
– Нет, – спокойно ответил Ян. – Защитить я никого не сумею. Но могу спасти.
Джером Кеннингем ухватился за последнее слово, как утопающий за соломинку, мигом растеряв интерес и к провинившейся любимице, и к боевому медику.
– Можете его спасти, Зборовский?! Ллойд не безнадёжен?..
– Я такого не говорил.
Воспользовавшись передышкой, Чарли на секунду склонился к Маргарет, вновь набрасывая маску непринуждённого весельчака:
– Вонь – аж в глазах режет, – шёпотом пожаловался медбрат, выразительно указывая глазами на шефа. – А ведь ты его любимица! Представь, что он сделал бы с любым другим агентом, случись им облажаться…
– Чарли, – одними губами откликнулась Маргарет, – будь добр. Заткнись.
Стивенсон странно посмотрел на неё, когда Мэгги молча шагнула вперёд, чтобы не пропустить ни слова из беседы профессора Зборовского с шефом.
– …состояние лорда Ллойда крайне тяжёлое. Я согласился с решением доктора Вольфа добавить ему седативных, чтобы поддерживать в медикаментозном сне до тех пор, пока мы не придумаем, как ему помочь. Боюсь только, что у нас мало времени.
– Сколько? – каркнул Кеннингем, стискивая кулаки.
Ян помолчал, разглядывая уродливо-жёлтую плитку на полу.
– Я бы сказал, не больше двух недель. Больше его мозг не выдержит.
Кеннингем шумно, со свистом, выдохнул через стиснутые зубы, так что получилось нечто вроде злобного шипения.
– Да что же с ним такого, док, что даже вы не берётесь лечить паршивца? – не сдержался-таки Джерри.
Маргарет покосилась на шефа и промолчала. Если бы Кеннингема слышал сейчас министр Энтони Ллойд, разговор получился бы, верно, коротким и крайне насыщенным.
– Джон надорвался.
В устах Яна это прозвучало просто и грустно. Маргарет сглотнула и решилась:
– Доктор Вольф сказал, его аура взорвалась, как сверхновая…
Профессор глянул на неё и задумчиво кивнул.
– Довольно точное сравнение.
– И чего это значит, Зборовский? – снова не удержался Кеннингем. – Не держите меня за дурака: я знаю, что без ауры маги не живут! Даже менталисты.
Профессор не стал испытывать ангельское терпение начальника разведывательной службы.
– Я не знаю, как Джон это сделал, – признался Ян. – Но, скорее всего, он вышел за пределы собственной ауры. Если Джон придёт в себя, я с радостью исследую этот феномен. Но пока что я даже не понимаю, как стабилизовать то, что осталось. По словам Константина, там сейчас мешанина из нитей, потоков, разрывов… всё пульсирует и протекает…
– Чего? – не понял шеф Кеннингем.
Профессор Зборовский вздохнул, не размыкая губ, и пояснил:
– Это особенно опасно, когда аура возвращается, но маг её не контролирует. Аура привязана к мозгу менталиста, но не подчиняется ему. Ведь Джон в коме, и его мозг… Словом, я не рекомендую сейчас к нему приближаться. Есть риск, что Джон случайно навредит окружающим. Всякому, на кого он может воздействовать, – уточнил Ян. – А это любой человек, в ком не течёт кровь менталиста. Исключений мы не делаем даже для его супруги.
Маргарет вспомнила решительную Эвелин Ллойд и успела даже мысленно пожелать Яну и доктору Вольфу удачи в их нелёгкой миссии, прежде чем последний появился на пороге реанимационного блока.
Выглядел доктор Вольф уставшим, но собранным и почти безмятежным.
– Аура пульсирует, – успокоил Константин профессора Зборовского и тут же оговорился, – но пульс нестабильный.
Шеф Кеннингем шумно выдохнул, прикрыл глаза и затем поинтересовался неожиданно спокойно:
– Что мы можем сделать?
Все взгляды обратились к профессору Зборовскому. Даже доктор Вольф смотрел на друга, почти не мигая.
– Мне приходилось лечить магические ауры, – тяжело признался Ян. – Но я лечил стихийников, не менталистов. Я не могу воздействовать на себе подобных.
– Дьявол! – взорвался Кеннингем, нервно выхватывая из кармана портсигар. – Ваши уникальные целебные способности радуют, профессор, но неужели вы ни черта не можете сделать именно сейчас?!
Ян помолчал, а Маргарет на секунду залюбовалась профессором – спокойным, уверенным и ничуть не испугавшимся разъярённого шефа МИ-6. Зборовский казался обычным человеком без гордыни и амбиций, который не собирался никому и ничего доказывать. Он просто делал то, что мог.
А если не мог, то признавался в этом без ложного стыда.
Что-то, чему Маргарет вполне могла у него поучиться. Мэгги готова была выпрыгнуть из шкуры, только бы доказать себе и миру, что стоит собственного звания.
Мир впечатлить пока не получалось, зато отдача почти всегда оказывалась болезненной.
– Я не занимался вопросами менталистов, – тихо проронил Зборовский, глядя словно внутрь себя. – Во-первых, отрабатывал госзаказы, и вам это хорошо известно, Джером. Магические сыворотки на крови стихийников, медицинские препараты и новые методики, артефакты и прочие радости жизни, которые сейчас широко используются в вашем ведомстве. Во-вторых, потому, что менталисты вымирают. Их всё меньше, и с каждым поколением – они всё слабее. Стихийники вымирают тоже, но их изначально, статистически, больше. Есть, с чем работать. В любом случае, лет через сто, подозреваю, все сколько-нибудь стоящие маги будут завербованы спецслужбами, данные о них засекречены, а упоминания о магии стёрты из учебных программ. Разве не так, шеф Кеннингем? Ну и в-третьих, – не дал Джерри и слова вставить Зборовский, – я мог бы исцелить ауру стихийника, даже не вглядываясь в неё. Прямо сейчас – мог бы. Там всё просто. Но я не могу воздействовать на менталиста. Даже умирающего. Даже слабого. Уникальная защита от магического воздействия себе подобных… даже если это во благо и исцеление…
– Неужели ничего нельзя сделать? – вырвалось у Маргарет.
Ян поднял на неё взгляд и некоторое время просто молчал, разглядывая взволнованную Мэгги. Если нет… если всё зря…
– Можно, – вдруг проронил профессор Зборовский. – Если каким-то образом погасить его природную защиту, не навредив при этом самой ауре. Другими словами, отключить защитное поле менталиста на время… операции. Назовём это так. Тогда я соединил бы порванные энергетические потоки и, если нам повезёт… этого будет достаточно. Его мозг практически не повреждён и должен заработать на полных оборотах, как только мы ему позволим. Верю, что и его магическое поле со временем восстановится. Я бы сказал, это наш единственный шанс.
– Это возможно? – нахмурился Джером Кеннингем, нервно похлопав портсигаром себя по ладони и, так и не достав сигареты, сунул его обратно в карман.
– Я не знаю, – не стал тянуть Ян. – Я такого ещё не делал. Насколько мне известно, вообще никто не делал, потому что никто так и не нашёл способа обойти природную защиту менталистов. Но…
– Но? – подогнал Кеннингем, явно с трудом удерживаясь от того, чтобы не ухватить профессора за шиворот белого халата и не вытрясти из него ответ чуточку поскорее.
– Но есть человек, который долгие годы изучал феномен менталистов и искал способы влияния на них, – не стал искушать судьбу Ян. – Если верить тому, что болтал покойный Рихтер, то этот человек преуспел в своих исследованиях. Большего Отто не знал. Но даже если он и преувеличивал, мне пригодилась бы любая помощь.
Доктор Вольф переменился в лице и отвёл взгляд, уставившись в малоинтересную больничную стенку, украшенную облупленной мозаикой.
– О ком вы говорите? – потребовал Кеннингем. – Неужели этот псих Присли? Так он ни черта не достиг, мы проверяли! Или я ошибаюсь? А? Скажете вы или нет?!
Доктор Вольф шумно вздохнул и оторвался от созерцания стены, глянув на озадаченных агентов МИ-6 и их буйного шефа.
– Есть только один человек, который годами изучал способы воздействия на менталистов, а в особенности – на этого, конкретного, – невыразительно пояснил магэксперт. – Если кто и знает, как погасить природную защиту Джона и помочь нам исцелить его, так это она.
– Она?.. – эхом откликнулась Маргарет, подаваясь вперёд.
Доктор Вольф кивнул через силу и нехотя разлепил губы:
– Леди Джен Эвергрин.
Блез Паскаль
Бристольский отель Харбор в Старом городе располагался неподалеку от Королевского госпиталя, где находился агент Ллойд: всего полчаса пешком. Чёрные автомобили шефа разведывательной службы доставили их на место за пять минут.
Выходя из машины, Маргарет невольно обернулась, хотя, разумеется, не могла отсюда увидеть ни профессора Зборовского, оставшегося в госпитале, ни Сэма Гравано, который упрямо прилип к дверям в реанимационную палату и отказался уходить даже тогда, когда МИ-6 приставили своих агентов.
Шеф Кеннингем не терял времени даром и изъявил желание присутствовать на допросе, отложив для этого все лондонские дела. Исключений Джерри не сделал даже для доктора Вольфа, которого вместе с Чарли и Маргарет забрали из госпиталя.
– Вас никто не подозревает, доктор, – каркнул Кеннингем, обдавая невозмутимого магэксперта непередаваемыми ароматами нечищеных зубов и застарелого пота. – Но вы могли видеть что-то важное для следствия…
– Я бы сказал.
– И ещё скажете, – то ли пригрозил, то ли понадеялся Кеннингем. – Кроме того, сразу после допроса я попрошу вас осмотреть место падения. Если бомба магическая, мы должны об этом знать! С вами отправится агент Морган: она здесь за старшую до тех пор, пока мы не прищучим мерзавца.
На душе потеплело: всё-таки Джерри не списал её со счетов, несмотря на проваленную миссию.
Администрация отеля оказалась весьма услужливой, как только шеф Кеннингем блеснул жетоном. Для допроса им мигом выделили уютный зал для переговоров с мягкими креслами, бархатными шторами, лакированными панелями и тяжёлым дубовым столом по центру.
Гостей – подозреваемыми их не называли из вежливости – рассадили у стенки, а единственный выход преграждали двое рослых агентов МИ-6, прибывших с шефом.
– Я надеюсь, вы доверяете своему телохранителю, Медичи, – каркнул Джерри невозмутимому итальянцу. – Этот остолоп остался в госпитале, несмотря на важность этого допроса и наши настоятельные требования!
Маргарет добавила бы «угрозы и шантаж», но «настоятельные требования», пожалуй, частично покрывали то и другое.
– Диана проверила Сэма – с его разрешения, разумеется, – отозвался итальянец, присаживаясь рядом с бледной Эвелин Ллойд. – Гравано не прочь публичной демонстрации того, что творилось у него в голове в момент посадки, однако вам придётся его проверять в госпитале. Я настаиваю, чтобы Сэм не покидал поста у реанимационной палаты.
– Не доверяете моим агентам, Медичи? – сузил глаза Кеннингем.
Джанфранко легко выдержал злобный взгляд.
– А вы, шеф Кеннингем?
Маргарет подавила вздох: Джерри не доверял даже себе, перепроверяя собственные записи каждое утро. А уж разнос, который шеф устроил им с Чарли в госпитале, и который прекрасно слышал тот же Гравано…
– Всё готово, – позвала она, прежде чем конфликт не перешёл из словесного в тактильный. – Миссис Медичи?..
Основная проблема заключалась в том, что Диана Медичи не могла показывать картины чужого сознания Джерому Кеннингему. Шеф МИ-6, будучи менталистом, полагался на Маргарет в столь тонком вопросе, и ожидаемо расстроился от подобного казуса.
– Проклятая защита менталистов! – не сдержал бурного разочарования Джерри. – За каким дьяволом она вообще нужна?!
Дальнейшие непечатные выражения шеф Кеннингем успешно замаскировал под злобный кашель, так что Маргарет почти гордилась своим начальником.
До первого допроса.
– Стивенсон! – мстительно позвал Джерри, усаживаясь напротив Дианы Медичи. – Ты первый!
Маргарет, присевшая по левую руку миссис Медичи, вопросительно глянула на начальника. Разумнее было бы проверить вначале второго пилота Найлза и борт-инженера Дэвиса, как единственный техперсонал, кто имел доступ к самолёту до и во время полёта, однако Джерри рассудил иначе.
– Кое-кто из присутствующих не доверяет моим людям, – выразительно глянув в сторону невозмутимого Медичи, рявкнул Кеннингем. – Я готов публично продемонстрировать, что среди агентов МИ-6 нет случайных людей! Каждый на вес золота! Даже внештатные протиратели штанов вроде Стивенсона.
Чарли закатил глаза и присел по правую руку от Дианы Медичи, облокачиваясь о стол.
– Проверяйте, миссис Медичи, – вздохнул медбрат. – Только про то, как я по нужде перед вылетом ходил, не показывайте Мэгги, пожалуйста. После такого конфуза на служебном романе с мисс Морган можно ставить окончательный крест…
– Крест тебе на могилу влепят, Стивенсон! – пригрозил со своего места шеф Кеннингем. – Сразу, как оконфунзишься!
Мэгги окинула быстрым взглядом присутствующих, надеясь, что румянец на щеках её не слишком выдал. Чарли решил, видимо, идти ва-банк и заявить о романтических намерениях при свидетелях, ничуть не опасаясь начальственного гнева. Место столбил, что ли? Метил территорию?
К счастью, никто на такие тонкости внимания не обратил. Второй пилот Найлз нервничал, не вслушиваясь в происходящее в зале, хмурый борт-инженер Дэвис вертел в руках сигарету, Джанфранко Медичи сжимал белые пальцы Эвелин Ллойд, что-то успокаивающе нашёптывая ей на ухо, а доктор Вольф разглядывал тяжёлые портьеры, явно пребывая мыслями так далеко от зала допроса, как только позволяло воображение и запертые двери.
Единственной, кто ухмыльнулся в ответ на заявление Стивенсона, оказалась Валери. Подруга подмигнула, как только их взгляды встретились, и подняла большой палец вверх, давая благословение на отношения, свадьбу, брак, детей и счастливую старость.
– Поскорее, миссис Медичи, – натянуто-вежливо поторопил шеф Кеннингем. – Нам ещё посылать за миссис Вольф и этим… Гравано.
Доктор Вольф при столь непрозрачном напоминании вырвался из мира грёз и взглянул на Джерри с лёгким удивлением отшельника, которого обвинили в разгульной жизни. Мэйовин Вольф осталась с детьми вместе с горничной, ожидая, пока её сменит сестра. По мнению Маргарет – нервная супруга Константина меньше всего подходила на роль коварной бомбистки, но, если они не найдут виновного среди присутствующих – копать придётся повсюду. Включая аэродром Сторхэма: самолёт перед вылетом осматривали местные техники.
Беда состояла в том, что Маргарет лично проверяла салон и уборную перед тем, как разрешить посадку гостей. Бомбы в туалете не было.
– Вернёмся на сутки назад, – мягко предложила Диана Медичи, протягивая руку к Чарли. – Прикройте глаза, мистер Стивенсон. Так будет легче…
Медбрат послушно опустил веки, и лицо его, хмурое и напряжённое, застыло, превращаясь в причудливую маску. Мэгги увидела, как Диана Медичи легко касается кончиками пальцев виска Чарли – а потом протягивает вторую руку к ней. Мелькнула несуразная мысль о том, что и на её лице застынет столь же глупое выражение, на радость коллегам из МИ-6 – а затем виска её коснулись прохладные пальцы, и Маргарет улетела.
Полёт оказался липким и неприятным: её затянуло в чужие воспоминания, будто в склизкую воронку. Лицо…
–
– Благодарю, мистер Стивенсон.
Мэгги открыла глаза, когда Диана Медичи мягко отняла пальцы от её виска, и тут же прижала ладони к пылающим щекам. Напротив медленно открыл глаза Чарли, встречаясь с ней взглядом. Против обыкновения, медбрат не улыбался, и это внезапно сказало ей больше, чем все шуточки и невинные заигрывания, которые не оказывали на неё ровным счётом никакого впечатления.
Чарльз Стивенсон, душа компании и покоритель девичьих сердец, похоже, впервые столкнулся с серьёзным чувством. И как назло, именно это сердце ему пока не покорялось.
– Ну?! – нетерпеливо каркнул Джерри, врываясь в мир чужих воспоминаний из неизбежной реальности. – Что там?
Маргарет выдохнула и почти виновато глянула на Валери. Подруга выглядела спокойной, но такой же она оставалась и под дулом револьвера.
– Агент Стоун, – мягко обратилась к ней Диана Медичи, уловив сомнения со стороны Мэгги, – что было в ящике, который вы попросили мистера Стивенсона доставить на борт?
Шеф Кеннингем чуть не подпрыгнул от столь безобидного вопроса. Обернулся к Валери всем корпусом, буравя её тяжёлым взглядом.
Агент Стоун выдержала всеобщее внимание, не дрогнув.
– Могу сказать, чего не было, – пожала она плечами. – Наставлений любимого шефа и бомбы. Я так понимаю, теперь моя очередь?
Чарли оторвал наконец взгляд от Мэгги и легко вскочил, уступая место Валери. Агент Стоун тряхнула небрежно скрученными в пучок светлыми локонами, усаживаясь рядом с Дианой Медичи, и удобно облокотилась о столешницу.
– Проверяйте, – разрешила Валери, кольнув Маргарет взглядом. – Заодно полюбуетесь на расхождение финансирования и поставок. По списку среди закусок числилась чуть ли не красная икра, а на деле…
Диана Медичи только вымучено улыбнулась, протягивая руку. Маргарет обратила внимание, как резко побледнела сестра агента Ллойда, но задать вопрос не успела. Её виска коснулись сухие пальцы миссис Медичи – и её утянуло в уже знакомый водоворот. Дождь и крики…
В этот раз Маргарет вышвырнуло из чужого сознания почти пинком, даже в висках заломило. Диана Медичи сдавленно выдохнула, обхватив лоб обеими ладонями, и низко склонила голову над столешницей. Ментальная магия так выматывает?..
– Что там? – снова потребовал Джерри, хмурясь и поглядывая то на Валери, то на Маргарет. – Ну? Нашли бомбистку?
– Увы, шеф, – вздохнула Валери, откидываясь на спинку кресла. – И хотела бы порадовать вас чистосердечным признанием, и сэкономить всем время, но…
– Капитан распорядился, чтобы на борт доставили припасы, сказал, что это новое распоряжение, – вклинилась Маргарет. – В ящике действительно были продукты и вода. Валери ничего туда не подкладывала, проверила по списку и передала Чарли.
– А капитана мы допросить не можем, – скрипнул зубами Джерри, нервно вскакивая с места. – Что за новое распоряжение?
– Я свяжусь с аэродромом Сторхэма и уточню, – пообещала Маргарет. – Однако ничего предосудительного я здесь не вижу: на борту действительно желателен запас воды и пищи. Даже на короткие перелёты.
– Но вероятность того, что капитан и есть самоубийца-подрыватель, достаточно высока, – негромко вставила Валери, то и дело поглядывая на Диану Медичи. – Надо поднять его личное дело…
– Пока действуем по плану, – прервала Мэгги. – Сейчас миссис Медичи проверит меня, а затем…
– Логичнее было бы посмотреть на мистера Найлза и мистера Дэвиса, – поднимаясь, возразила Валери. – Может, эти господа знают, о каком распоряжении шла речь? Или что творилось на борту до нашего прибытия?
– Переполох творился! – подал голос молодой пилот Найлз, вскакивая со своего места. Его тотчас потянул за рукав вниз хмурый Дэвис, но коллега не обратил внимания. – Капитан гонял нас, как сусликов! Мы все системы по три раза перепроверили! Капитан лично с техниками в крестный ход вокруг борта ходил! А мне сказал с места не двигаться, чтоб он потом меня не искал… Я и не двигался! Ещё до прибытия гостей мы как сели в кабине, так и не выходили оттуда до самой посадки!
– Могу подтвердить слова мистера Найлза, – сдержанно проговорил борт-инженер, утянув-таки второго пилота обратно в кресло. – Мы действительно не отлучались из кабины, а к уборной и бортовой кухне вообще не подходили – что нам там делать? Капитан туда ходил, но он вообще каждый дюйм в салоне обнюхал, а потом ещё фюзеляж облобызал. Разумеется, леди Диана… то есть, миссис Медичи пусть проверит, мы не возражаем… Так ведь, Найлз?
Разгоряченный Найлз не успел ответить.
Диана Медичи вдруг резко поднялась из-за стола, тихо выдохнула и так же тихо осела на пол.
Мэгги подхватила её в последний момент, чтобы она не ударилась головой, и так и опустилась с ней на колени, удерживая миссис Медичи за хрупкие плечи.
– Воды! – гаркнул Джерри, сориентировавшись первым. – Что за дьявол?!
– Она без сознания, шеф, – бегло глянув на бледную Диану, отозвалась Валери. – Не глотнёт. Вы её утопить хотите?
– Врача! – тут же сменил приказ Кеннингем. – Доктор Вольф!..
Мэгги бесцеремонно отодвинули прочь. Подняв голову, агент Морган заметила перекошенное лицо Джанфранко Медичи, поднявшего жену на руки.
– Не спеши, – одёрнул его доктор Вольф, как только итальянец уложил супругу прямо на стол переговоров. Склонился над ней, трогая синеватое веко. – Зрачки сужены…
– Это плохо? – уточнил из-за спины нервный Джерри.
– Это значит, что это не простое недомогание или усталость, – посерьёзнел доктор Вольф, придерживая запястье Дианы. – Пульс низкий… кожа холодная… Похоже на отравление…
– В госпиталь, – коротко и зло бросил Медичи, подхватывая супругу на руки. – Эвелин!..
– Я к детям, – побелела супруга агента Ллойда. – Константин!..
– Вернусь в госпиталь к Джону и прослежу за Дианой, – так же без слов понял магэксперт.
Шеф Кеннингем ругался уже совсем безбожно, так что Маргарет была только счастлива, когда начальник велел им с Чарли сопроводить доктора Вольфа в госпиталь, а затем, если помощь магэксперта там больше не понадобится – к месту крушения.
Место водителя заняла сама Маргарет, на соседнее место забрался Чарли, а доктор Вольф и встревоженный Медичи с бесчувственной супругой устроились на заднем сидении.
– Служебный автомобиль в твоем распоряжении, Морган, – буркнул на прощание Джерри. – Я дожму пилота с инженером, раз миссис Медичи… кхм… уже не может…
К счастью, машин на улицах Бристоля оказалось не так много, как в вечернем Лондоне, так что Маргарет закрыла глаза на скудные правила дорожного движения и выжала максимум из взревевшего двигателя. С заднего сидения не доносилось ни звука, и всё же напряженность, ярость и страх Маргарет чувствовала спиной. Лишь притормозив у главного входа госпиталя, Мэгги услышала приглушенный шёпот на итальянском, рваный, словно итальянцу не хватало воздуха, и наполненный таким страхом, что проняло даже Маргарет. Если доктор Вольф прав, и это отравление…
Значит, убийца всё ещё среди них. И методично добивает выживших менталистов.
К счастью, профессор Зборовский взял под контроль едва ли не весь реанимационный блок, так что как только Диану Медичи, бледную, неподвижную и совершенно безвольную, увезли на каталке, Маргарет немного расслабилась. Профессор Зборовский и доктор Вольф сделают всё возможное, чтобы…
– Молитесь, если умеете, агент Морган, – низко и очень страшно проговорил итальянец, глядя на закрытые двери реанимационного блока. – Потому что если моя жена… если Диана не выживет… Я утоплю в крови весь ваш бесполезный отдел, а с вас начну. Клянусь небом…
Мэгги взглянула на Джанфранко Медичи, впитывая густую, чистую ярость, исходившую от всей фигуры итальянца, от каждой черты заострившегося, чеканного профиля. Бывший мафиози держал руки за спиной, но Мэгги не сомневалась – держал лишь затем, чтобы не пустить их в ход. Пока ещё держал.
Прав был всё-таки Джерри, когда говорил, что бывших преступников не бывает.
– Уверяю, наш бесполезный отдел делает всё возможное, чтобы…
– Уничтожить семью Ллойд? – резко обернулся к ней Медичи. – Потому что у вас хорошо получается, агент Морган!
Маргарет не выдержала и дрогнула под неожиданным напором. Они стояли в коротком коридоре у дверей реанимационного блока. Чарли вошёл внутрь с доктором Вольфом, профессор Зборовский находился внутри, а верный Гравано, верно, протирал штаны где-нибудь у палаты агента Ллойда.
Вздумай обезумевший итальянец пустить ей пулю в лоб, ему никто не помешает.
– Не так уж и хорошо, раз и агент Ллойд, и леди Диана всё ещё живы, – попыталась разрядить обстановку Мэгги. – И мы сделаем всё, что в наших силах…
– Вы сделали достаточно! – отрезал итальянец. – Я бы предпочёл, чтобы вы теперь держались подальше и от моей жены, и от моего шурина. Довольно несчастных случаев под вашим руководством, агент Морган!
– Вы обвиняете меня, мистер Медичи? – холодно уточнила Маргарет. – И, разумеется, у вас есть для этого веский довод, подкрепляющий пустые домыслы? Ни за что не поверю, будто уважаемый бизнесмен и благодетель Джанфранко Медичи способен на эмоциональные упрёки, не имея для того достаточных оснований.
Лицо итальянца побелело от ярости, но отозвался он не сразу – видимо, считал до десяти. Мэгги позволила себе дерзость лишь затем, чтобы вытравить из супруга Дианы всё, чем он никогда не поделился бы, будь в трезвом рассудке. Зато теперь всё, что
– Вы и представить себе не можете, – склонившись к ней, низко и страшно вытолкнул итальянец, – на что способен Джанфранко Медичи. И я настоятельно не рекомендую вам проверять, агент Морган. Уверяю, если бы
Маргарет последовала совету, потому что узнала всё, что хотела. Во-первых, мистер Медичи и впрямь предан семье Ллойд, и совершенно точно не стал бы им вредить. Во-вторых, Джерри был прав, и от законопослушного гражданина до кровавого мясника один шаг. В-третьих, этот гражданин никогда его не сделает, пока не трогают его семью. В-четвертых, они рискуют получить настоящего врага в лице бывшего итальянского мафиози, если не исправят ситуацию. И в-пятых, Медичи практически бросил обвинения ей в лицо. К сожалению, Мэгги не нашлось, чем крыть.
Она отвечала за операцию. И она её провалила.
Следующие пару часов прошли в мучительном ожидании. Мэгги отстранённо размышляла о том, что Валери вновь досталась ненавистная роль защиты слабых и малолетних, если только разнервированная Эвелин подпустила её к детям. Теперь, когда брат и сестра Ллойд оказались в госпитале и на волоске от смерти, следующими в списке убийцы наверняка числились близнецы, юные Томми и Джонни, а также ещё более юный Алессандро Медичи. Сын итальянца не обладал магическим даром, но вполне мог попасть под жернова неумолимого истребителя ментальной крови.
А затем мысли Маргарет потекли быстрее и тревожнее. Помимо детей, в Бристоле невольно оказались и другие менталисты. Доктор Вольф едва ли числился в приоритете ввиду слабого дара, но вот профессор Зборовский…
Как там говорил Рихтер?..
Сердце застучало быстрее, бросая краску в лицо. Проклятый румянец всё ещё раскрашивал её скулы, когда двери реанимационного блока наконец распахнулись, и в дверях показался Ян Зборовский.
– Она вне опасности, – сказал он прежде, чем шагнувший к нему Медичи вытряс бы из него самое главное. – Отравление клофелином. Мы вымыли отраву из организма, насколько это возможно, теперь только ждать. Уверяю, Диане ничего не грозит, – добавил Ян, верно истолковав встревоженный взгляд итальянца. – Полагаю, через сутки, при должном уходе, ей станет гораздо легче. Слабость, потеря памяти – это останется, но со временем пройдет. Отравитель, кем бы ни был, не сумел ей подмешать достаточно яда, чтобы убить наверняка. К счастью.
– То есть, она выпила яд? – быстро спросила Маргарет. – Значит, я узнаю, кто прислуживал в номерах…
– Клофелин действует в течение часа, – подсказал Ян, снимая очки и протирая их платком, – это сузит круг поисков, Мэгги.
Маргарет благодарно улыбнулась профессору – не за подсказку, за поддержку. И за это мягкое, почти домашнее «Мэгги», каким Зборовский, не стесняясь Медичи, обратился к ней.
На душе потеплело.
– Я могу её увидеть? – выпалил итальянец.
– Недолго, – разрешил профессор. – Я никуда не уйду из госпиталя. Не оставлю ни Диану, ни Джона. А вы нужны детям. И миссис Ллойд, полагаю. Проследите, чтобы она не натворила глупостей. Достаточно, что мистер Гравано не отходит от палаты Джона…
– Мой приказ, – нахмурился Медичи, уже взявшись за ручку двери. – Но если вы полагаете, что это нецелесообразно…
Зборовский покачал головой.
– Аура Джона нестабильна, – напомнил профессор. – За несколько минут до вашего приезда он вдребезги разнёс стакан рядом с собой. Тот попросту взорвался десятком осколков. Поэтому ухаживать за ним следует только менталистам – им он не навредит. Но Сэм Гравано…
– Я никуда не уйду, док, – хрипло предупредили со спины.
Маргарет обернулась, меряя телохранителя Медичи коротким взглядом. Судя по угрюмому и упрямому виду, и впрямь не уйдёт. Даже если сам Медичи прикажет.
– Разве вы не понимаете, док? – мрачно продолжил телохранитель, скрещивая руки на груди. – Лорд Ллойд спас наши шкуры на том проклятом самолёте. Он спас и мою жизнь. Я вижу это так, док, что он имеет полное право забрать её обратно. Словом, я не повернусь к нему спиной лишь потому, что он сломал свой хребет, защищая наши. Я остаюсь рядом с ним. А теперь – и с леди Дианой. Попробуйте оттащить меня, если желаете.
Джанфранко Медичи прерывисто выдохнул и благодарно кивнул телохранителю. Затем открыл дверь в реанимационный блок и, поколебавшись, повернулся к Маргарет.
– Простите, агент Морган. Возможно, я поторопился с обвинениями. И всё же подумайте: кому потребовалось так срочно, путаясь в дозировках, травить Диану? Уж не тому ли, кому было, что скрывать на допросе?..
Джером Кеннингем
Дождь, к счастью, прекратился, зато на ночь ощутимо похолодало. Маргарет вела осторожно, опасаясь обледенения на дороге, так что к месту крушения они добрались без приключений. И в кромешной темноте.
– Господи Иисусе, – вздохнул бывший викарий, выбираясь из автомобиля. – Предположим, вы провинились, и шеф погнал вас рыть землю, невзирая на заморозки. Но я-то что здесь делаю?
– Проводите магэкспертизу? – предположила Мэгги, захлопывая за собой дверцу. – Не переживайте, доктор Вольф, я не стану вас задерживать и доставлю в гостиницу как можно скорее.
– Потому что сами с ног валитесь? – проницательно заметил магэксперт, кутаясь в шарф. – Почему ваш начальник не слушает мудрых людей? Я ведь предупреждал, что прошло слишком много времени, самолёт – это груда металла, а не труп, магических следов там обычно не остаётся, нужных реагентов у меня нет, и мы только даром теряем время.
– Шеф Кеннингем убеждён, что гениальные идеи часто исторгаются устами самых заурядных людей, – смягчила формулировку начальника Маргарет. – Неудивительно, доктор Вольф, что он не послушал вас. В заурядности вас не заподозришь, – учтиво завершила она, включая фонарь.
– Грубая лесть не делает эту ночь теплее. Энтузиазма не добавляет тоже, – вздохнул магэксперт, включая свой фонарь. – Давайте покончим с этим поскорее, агент Морган.
Заморозки, к слову, помогли им добраться к истерзанному фюзеляжу: подмёрзшая земля позволяла ступать по ней так, чтобы не проваливаться в вязкую жижу распаханного поля. Маргарет могла бы добавить льда, чтобы ступать стало ещё сподручнее, но опасалась наследить перед магэкспертизой.
Не то чтобы это сильно помогло, конечно.
– Как в склепе, – сравнил доктор Вольф, выхватывая лучом фонаря расколотый надвое фюзеляж.
В темноте тот казался пастью диковинного чудовища, которое щерилось, но уже не могло поглотить неосторожных путников. Собственно, в первый раз оно их тоже упустило…
– Полиция обязалась выставить наряд на сутки, чтобы отгонять зевак, – поджала губы Маргарет. – Какая удача, что шеф Кеннингем ещё не отбыл в Лондон! Будет, кому с утра пропесочить нерадивых полисменов. Хвалёные бристольские службы!..
Доктор Вольф с удивлением покосился на неё и качнул головой.
– В первый раз слышу, чтобы кто-то радовался начальственной близости. Вы и впрямь уникальный сотрудник, агент Морган. За одну только лояльность я бы выписывал вам премии ежеквартально.
Мэгги не нашлась, что ответить. Что такого? Порой присутствие шефа и впрямь помогало с решением многих проблем. Полномочий, равно как и хватки, у Джерри имелось в разы больше, чем у неё. Это не считая ментального дара, хотя шеф применял его крайне редко. Поговаривали, будто бывший аристократ вводил людей в гипноз играючи, а вот вывести мог не всегда.
Проверять Маргарет не тянуло, равно как и становиться пациенткой лечебницы для душевнобольных после ментального воздействия Джерома Кеннингема.
– Бомба взорвалась в хвосте, – подсказала Мэгги, когда доктор Вольф остановился у разбитого трапа, примериваясь к прыжку. – Начнём оттуда?
– Главное – там не закончить, – непонятно отозвался магэксперт, запрыгивая внутрь.
Самолёт опасно загудел от вибрации. Мэгги перехватила фонарик поудобнее и, подтянув юбку повыше, забралась следом. Доктор Вольф оказался прав: от притихшего самолёта веяло мертвечиной. Гуляли сквозняки по расколотому салону, перекатывались редкие листья, огибая перекошенные кресла. Даже не верилось, что всего сутки назад они выбирались из дымящегося фюзеляжа, стремясь убраться подальше от смертоносного металла.
– Ничего не вижу, – спустя пару минут пожаловался доктор Вольф, выхватывая лучом то вмонтированный и покорёженный столик на бортовой кухне, то зияющую дыру на месте уборной.
– Могу посветить, – предложила Маргарет, осторожно ступая на край провала в фюзеляже. – Где вам лучше?..
– Дома, с детьми, – отозвался магэксперт, выключая свой фонарь.
Теперь Мэгги совсем не видела его лица, да и перемещаться по разбитому самолёту не рисковала. Занимательно. Большинство мужчин не слишком жаловало мелких детёнышей – вот как Валери, обладавшая, по заключениям военных психологов, абсолютно мужским типом мышления. Но доктор Вольф как будто не доверял детей собственной супруге – или та не горела желанием заниматься дочерьми.
– Всё уже давно выветрилось, – пробормотал магэксперт, опускаясь, судя по звуку, на корточки. – Причем в момент взрыва, скорее всего. Если бомба и была магической, вся магия улетучилась вместе с осколками уборной. Металл не хранит ауру долго…
Ещё некоторое время доктор Вольф то ли приглядывался, то ли принюхивался к чему-то в темноте. Затем поднялся и осторожно обошёл провал в фюзеляже, проходя в салон. Мэгги светила в сторону, чтобы не слепить магэксперта, но ему и не требовалось света. Наоборот: судя по тому, как напряжённо вглядывался в темноту доктор Вольф, чужие ауры ему отсвечивали вместо фонарей.
– Слишком много всего намешано, – наконец сдался магэксперт. – С таким количеством магов на борту – неудивительно. Аура Джона до сих пор самая яркая, мерцает, как магма, поверх всего фюзеляжа. Ваша магия, агент Морган… Вы ведь тушили обшивку, верно? К слову, никогда такого не видел. Ваша аура как радуга – я даже не пойму, то ли вы применяли магию льда, то ли это такая вычурная магия огня…
– Землёй я владею лучше, – рассеянно добавила Мэгги. – То есть, невозможно сказать с уверенностью, бомбу какого типа пронесли на борт?
Доктор Вольф помолчал, разглядывая останки самолёта ещё раз. Вздохнул в темноте, щёлкая наконец фонарём. Запрыгал луч по обожжённым стенкам, безжалостно высвечивая уродливые раны на металлическом теле самолёта.
– А вы уверены, что это была именно бомба? – вдруг уточнил магэксперт, обводя лучом края зияющей дыры в фюзеляже. – Что вы там говорили про воду? В том ящике, который заносил на борт Стивенсон?
Маргарет вопросительно уставилась на доктора Вольфа, не понимая, к чему тот клонит.
– Нитроглицерин, – пояснил магэксперт, выключая фонарь. – Прозрачный, надёжный и убийственно эффективный. Убийца мог даже не подниматься на борт. Главное – убедиться, чтобы бутыли поставили где-нибудь под ногами, у бортовой кухни. Капитан, когда отправился в уборную, мог споткнуться об них совершенно случайно. А нитроглицерину много и не надо, чтобы детонировать.
Мэгги честно задумалась и почти сразу же отрицательно покачала головой.
– Всё складно, доктор Вольф, – устало согласилась она. – Но кто тогда отравил Диану Медичи?
Магэксперт вздохнул.
– А почему убийца должен быть непременно один? – ответил он вопросом на вопрос. – Столько народу положить – здесь, как минимум, нужна подстраховка. Что, если что-то пойдет не так? И ведь пошло же…
– Валери проверяла бутыли, – припомнила Мэгги. – Если бы там был нитроглицерин…
– Ваша коллега пробовала жидкость на вкус? – поинтересовался доктор Вольф. – Потому что нитроглицерин не имеет запаха. А на вкус… ну, сладковатый…
– Нет, – вынужденно согласилась Маргарет. – Валери только принюхалась… Проклятье! – не сдержалась Мэгги. – Похоже, что вы правы, доктор Вольф. Никто не проверил, что за жидкость внутри тех бутылей
Наружу, в объятия ледяной ноябрьской ночи, они выбрались, едва не переломав себе ноги: трап просел, и доктор Вольф споткнулся ещё в самом начале, остаток пути проделав едва ли не кубарем. Маргарет, мудро поучившись на чужих ошибках, спускалась медленно и осторожно, подсвечивая себе фонарём, и всё равно подвернула ногу, спрыгивая на мёрзлую землю.
– Надеюсь, ваше начальство утешится, когда мы свернём себе шеи в служебном рвении, – морщился доктор Вольф, пока они пробирались через поле обратно к трассе. – Что за дивная погода! Я уже не чувствую рук и ног от пробирающей свежести.
– В Бристоле всегда прохладнее, чем в Лондоне, – сочувственно покосившись на магэксперта, просветила Мэгги. – Снег порой выпадает уже на Рождество. Валери говорит, здесь очень красиво зимой.
Доктор Вольф вздохнул, вступив в ледяную кашицу из подмерзшей воды и вязкой земли, выдернул ногу из чавкнувшей жижи и мудро проглотил собственное мнение.
– Печка работает? – сдержанно поинтересовался магэксперт, как только они сели в машину.
Обогрев салона окончательно разморил уставшего менталиста: они ещё не подъехали к городу, когда доктор Вольф окончательно поплыл, израсходовав на потекший нос и слезящиеся глаза сразу оба носовых платка – свой и Мэгги.
– Святые небеса, – откинувшись на сидении, выдохнул магэксперт. – Не хватало только заразить детей…
Маргарет покосилась на доктора Вольфа, не решаясь задать вопрос. Вот когда ей не доставало бестактности Валери Стоун!
– Уверена, миссис Вольф за ними присмотрит, – только и проронила она, сочувственно поглядывая на магэксперта. – Да и за вами тоже. К утру воскреснете в лучшем виде.
Константин невесело усмехнулся.
– Миссис Вольф хоть бы за собой присмотрела, – непонятно отозвался он. – С её сменами настроения никогда не знаешь, чего ожидать.
– Все женщины отчасти порывисты, – сдержанно поддержала разговор Мэгги.
– Вопрос в дозировках, – так же сдержанно согласился доктор Вольф. – Один и тот же препарат может стать ядом или лекарством, в зависимости от того, сколько выплеснуть. Помню, мне даже нравилась вспыльчивость Мэйовин. Не женщина – ураган! Она обжигала. Зажигала, – тотчас медленно поправил себя Константин, отворачиваясь к окну. – Мне казалось, только рядом с ней я начинаю жить. Чувствовать. Дышать полной грудью… А позже я уже откровенно обманывал себя.
За окном, прилипая к лобовому стеклу, пошёл густой мокрый снег.
– Возможно, это того стоит, – осторожно обронила Маргарет, не отрывая взгляда от дороги.
– Я тоже так считал, – невыразительно откликнулся магэксперт. – Потому и держал. Всё-таки стихия огня, беременности, роды, гормоны… Видите, я даже сейчас себя обманываю. Верный знак, что пора отпустить.
Маргарет удержала руль, покосившись на затихшего магэксперта. Константин смотрел в окно, и лицо его оставалось мертвенно-спокойным, словно его не трогало ни чужое присутствие, ни собственные проблемы. И всё-таки флегматичного доктора только что прорвало – как нарыв, из которого гной сочится сам, стоит лишь тронуть.
Увы, Мэгги не могла ему помочь даже советом, ввиду отсутствия опыта и удачного избежания замужества в юности. Агент Морган вообще не знала других лекарств от душевных терзаний, кроме работы. Вот только едва ли это сейчас укрепило бы измождённого магэксперта.
А затем её осенило.
– Как вы насчёт чашечки кофе, доктор Вольф? – предложила она, прибавляя газу. За окнами наконец замелькали огни уличных фонарей, дороги значительно преобразились, и Мэгги почувствовала себя увереннее. – С коньяком. Очень помогает при простуде и дурном настроении.
Доктор Вольф посмотрел на неё почти с уважением.
– А вы знаете толк в разговорах по душам, агент Морган, – похвалил он. – Значит, Джон ошибался, говоря, будто из вас слепили идеальную машину госаппарата. Я смотрю, военная академия и служба на МИ-6 не помешали вам остаться самой собой.
– Не помешали, – помолчав, согласилась Маргарет. – А вот правила этикета и уголовный кодекс не дают развернуться.
Магэксперт посмотрел на неё с удивлением и вдруг рассмеялся.
Настроение в автомобиле, таким образом, успешно оторвалось от суицидальной отметки и бодро поползло к привычной меланхолии. Доктор Вольф не отказался от предложения, так что они заехали в круглосуточное кафе рядом с Королевским госпиталем. Мэгги не поленилась и поднялась наверх, в реанимационный блок – проверить, как дела у агента Ллойда и Дианы Медичи.
На удивление, профессор Зборовский всё ещё был на ногах.
– Оба стабильны, – сообщил Ян, появившись из-за дверей отделения. – Рад вас видеть, Мэгги. Приятно видеть лицо своей спасительницы… без вездесущих коллег.
– Пойдёмте вниз, – щедро предложила Маргарет, чувствуя, как кровь приливает к щекам. – Мы с доктором Вольфом решили выпить кофе после магэкспертизы. Нам как раз готовят заказ. Полагаю, кофе и булочек в кафе хватит на всех.
– Кофе на ночь? – уточнил профессор, снимая очки и растирая усталые глаза.
Мэгги сдержанно улыбнулась и протянула руку.
– Для вас я попрошу стакан тёплого молока, – пообещала она.
Доктор Вольф обрадовался появлению профессора так искренне, что Маргарет могла лишь похвалить себя за идею: вряд ли ей удалось бы поднять настроение магэксперта с той же лёгкостью, если бы они сидели в кафе вдвоём. Агент Морган отдавала себе отчёт в собственных талантах, и умение вести светские беседы не входило в их число.
Валери как-то обронила, что на фоне её немногословности даже она чувствует себя болтушкой, а для такого, как Чарли Стивенсон, её молчаливость и вовсе – находка. Никто не перебивает словесный понос непрошеными комментариями, никто не мешает ораторскому искусству. Золото, а не женщина!..
– Как Джон? – спросил Константин, как только Ян подсел к ним за столик.
– Без изменений, – отозвался тот.
Мэгги отошла к стойке, чтобы заказать горячее молоко для профессора, поэтому благоразумно пропустила самую скучную часть беседы, которая интересна лишь докторам и медицинским сотрудникам. Зато вернулась вовремя, чтобы засвидетельствовать нравоучения одного и строптивость второго.
– …Константин! – укоризненно взывал Ян к другу и ассистенту. – Что за дурная привычка – слизывать с ножа! Это же неприлично. И перед дамой неудобно…
Магэксперт невозмутимо долизал арахисовое масло и отложил нож на блюдце, с удовлетворением осматривая получившийся тост с жирным слоем сверху.
– Слизывать с ножа неприлично, если только это скальпель, а ты хирург в операционной, – не поддался ничуть не пристыженный доктор Вольф. – А перед дамой неудобно, если ты только что вырезал ей этим скальпелем аппендикс. Во всех остальных случаях это условности, друг мой, неприменимые к уставшему врачу.
Ян вздохнул и с благодарной улыбкой принял из рук Маргарет молоко.
– Видите, с кем приходится работать, Мэгги, – посетовал гениальный профессор, с наслаждением приникая к чашке.
Доктор Вольф тоже выпил кофе едва ли не залпом, и по пустому кафе, в котором, кроме них, дремал только бариста, поплыл сладкий и стойкий аромат коньяка.
– Алкоголь, Константин, – снова покачал головой Ян. – Тебе же нельзя…
– С каких пор женский сироп приравнивают к алкоголю? – делано удивился доктор Вольф, с наслаждением занюхивая кофе надкушенным тостом.
– С тех самых, как его градус достиг сорока, – нахмурился Зборовский. – Мэгги, вы же довезёте его в гостиницу?
– Брошу здесь, – категорично заявила агент Морган, поймав одобрительный и насмешливый взгляд Константина. – Простите, профессор, по регламенту не полагается транспортировать пьяных пассажиров в служебном транспорте.
– Правда? – изумился Ян, а доктор Вольф всё-таки не выдержал и рассмеялся.
Профессор обижался недолго: ровно до того момента, как по просьбе Мэгги ему подали пирожное. Оказалось, что к сладкому пристрастен не один только доктор Вольф, а Ян долго оправдывался, что это для лучшей работы мозга. И что любовь к сладкому – бич всех менталистов…
Мэгги клятвенно заверила, что верит и не осуждает.
Этот вечер оказался именно той передышкой, в которой они нуждались. Агент Морган узнала, что умеет общаться и не на рабочие темы. Профессор Зборовский – что попросить ещё молока у задремавшего баристы вовсе не зазорно. А доктор Вольф – что, на удивление, он не нуждается в добавке коньяка, чтобы снова смеяться.
– Странная у нас подобралась компания, – покачал головой Константин, поднимаясь. – Только Джона не хватает… Прошу извинить, я быстро. Маргарет, если вы не против, нам пора в гостиницу. Хочу успеть в номер до полуночи.
Мэгги только кивнула, сдержанно радуясь уже тому, что они перешли на доверительное обращение по имени. Шеф Кеннингем похвалил бы, узнав, насколько она сблизилась с друзьями семьи Ллойд. Всегда полезный навык, если собираешься ударить в спину…
Вот только Маргарет не собиралась делиться с Джерри деталями этого вечера.
– Почему доктору Вольфу нельзя пить? – поинтересовалась она, как только магэксперт скрылся в уборной. – Проблемы с желудком?
Ян покачал головой, без улыбки глядя вслед другу.
– Старые зависимости лучше не ворошить, – осторожно ответил профессор Зборовский. – Алкоголь стал проблемой в Ирландии, там же Константин её и оставил. Я хотел бы, чтобы он к ней не возвращался.
– Почему? – вырвалось у Маргарет. – В смысле, почему алкоголь стал проблемой? Что случилось?
Профессор Зборовский вздохнул и покосился на уборную.
– Константин отправился добровольцем на ирландский фронт в дурном состоянии духа. Я отговаривал. Мы с ним, видите ли, знакомы с университета, – оговорился гений британской медицины. – Отделение хирургии. Константин – сын немецкого профессора и русской аристократки… Думаю, МИ-6 это и без меня известно, – оборвал себя профессор. – Юный Вольф получил прекрасное образование и поступил в Оксфорд, когда я его уже заканчивал. Увы, несчастье с его матерью сильно подкосило профессора Карла Вольфа. Когда Константин осиротел в конце первого курса, у него не осталось средств, чтобы оплатить дальнейшую учебу…
Маргарет назвала бы решение покойной русской аристократки не несчастьем, а вопиющей глупостью. Вернуться на далёкую родину в разгар кровавой революции!.. Немецкий профессор тоже хорош: спустить все деньги на поиски сбежавшей супруги и напрочь забыть о сыне.
Вслух агент Морган ничего не сказала. Вряд ли Ян Зборовский, рискнувший всем, чтобы пробраться в оккупированную Польшу и спасти бывшего воспитателя, смотрел на подобное безрассудство под тем же углом, что и она.
– Вы уговорили ректора, – припомнила Маргарет личное дело Константина Вольфа. – Присвоить стипендию. Сделать его вашим ассистентом. Вы уже тогда работали над первой разработкой… вам выделили грант…
– Известие о том, что мать расстреляли где-то в Сибири, Константин воспринял внешне спокойно. А потом он стал отдаляться и от меня, и от медицины.
– Он тайно принял сан, – снова вспомнила сухие строки файла Маргарет. – И отправился в Ирландию как протестантский священник, военный врач и магэксперт.
– Все мы бежим от собственных демонов, часто попадая к ещё худшим, – вздохнул Зборовский. – Константин не стал исключением. К счастью, судьба послала ему одного человека.
– Лорд Ллойд, – понимающе улыбнулась Маргарет. – У Джона, кажется, тогда тоже случился кризис веры в собственное призвание. Его едва не ликвидировали свои же, когда капитан Ллойд заявил об отставке и вернулся в Англию с ирландской женой.
– Джон дал Константину то, чего не мог дать я, – вернул улыбку Ян. – Щедрую долю приключений, толику безумия и сплошные головоломки. Константин так мне и писал, мол, с ним загадок с каждым днём только прибавляется, скучать некогда… Знаете, Мэгги, личные симпатии сложно контролировать. Для человека флегматичного склада ума такой друг, как лорд Джон Ллойд – это просто необходимый ингредиент, чтобы жизнь казалась не такой пресной. Я искренне рад, что они нашли друг друга.
– Супругу он себе по тому же принципу выбирал? – мрачно поинтересовалась Маргарет, подпирая кулаком подбородок.
Пожалуй, впервые она задавала вопросы без всякой задней мысли. Ей не потребуются эти данные для задания. Разве что разобраться в собственных предпочтениях и не наступить на те же грабли, на которых виртуозно танцевал флегматичный магэксперт.
– Искал замену женатому другу, – вздохнул Ян. – Хотя, насколько я могу судить, с Мэйовин Константин познакомился ещё в Ирландии. Там всё сложно…
Маргарет нисколько не разбиралась в любовных вопросах, но ей всегда казалось, что брачный союз должен служить средством спасения от собственных демонов, а не усугубления психических расстройств.
– Я не имею достаточного опыта, чтобы говорить с уверенностью, – эхом откликнулся на её мысли профессор Зборовский, – но, полагаю, Мэйовин не любила Константина на момент замужества. Он никогда не упоминал, как у них всё случилось, но… Думаю, Мэйовин скучает по жизни в Америке. Такой девушке наверняка хочется большего, яркого, страстного… ну, знаете, как в фильмах…
– Доктор Вольф не мог этого не знать, предлагая руку и сердце, – нахмурилась Маргарет. – Он же менталист. Но всё равно пошёл на сомнительный брак.
– Почему сомнительный? – не согласился Ян. – Во-первых, он любил Мэйовин. И, возможно, понимал, что это его единственный шанс на личное счастье. Как вы верно подметили, Константин – менталист. И, к несчастью, слишком проницательный, чтобы закрывать глаза на человеческие недостатки. А Мэйовин не требуется даже изучать – она вся, как на ладони. Яркая, открытая, без двойного дна… С такой женой Константин, полагаю, отдыхает душой, с порога определяя, что творится у неё в голове. А во-вторых…
– Во-вторых? – заинтересовалась Маргарет.
Всё-таки опыта в подобных вопросах у неё совершенно нет! Книги, что ли, почитать? Романы там или хотя бы модные дамские журналы…
– Во-вторых, он её всё ещё любит, – тихо завершил Зборовский, опуская взгляд. – Раз до сих пор бережёт их брак.
Мэгги неверяще присмотрелась к Яну и резко выпрямилась в кресле, не скрывая изумления. Пунцовеющие скулы неискушенного в любовном вопросе профессора только подтвердили её догадку.
– Хотите сказать, что у миссис Вольф случались интрижки? – оглянувшись на уборную, понизила голос Мэгги.
– Думаю, до измены не дошло, – помолчав, так же тихо ответил Зборовский. – О последнем инциденте я знаю только потому, что лечил Мэйовин – до того, как сбежал в Польшу. Нервный срыв, сильная болезнь, истощение… для мага огня это обычное дело. Вопрос только в том, что вызвало подобное выгорание.
Маргарет молча ждала продолжения, понимая: всё, чем сейчас делится с ней профессор, должно быть надёжно похоронено сразу после разговора. Ян доверял ей, видимо, решив, что совместное приключение сблизило их достаточно, чтобы поделиться частью секретов. А может, не таких уж и секретов? Кто там знает, что известно шефу Кеннингему? Не всё же попадает в личный файл общего пользования…
– Мэйовин хотела уйти, – запнувшись, едва слышно завершил Зборовский. – В этот раз Константин не держал. С условием – дочери останутся с ним. Мэй не лучшая мать, но она привязана к девочкам. Она осталась. Нервный срыв прилагался…
Из уборной показался доктор Вольф, и они отпрянули друг от друга, вцепившись каждый в свою чашку. Мэгги впервые подумала, что они с профессором Зборовским сидели даже слишком близко за всё время доверительной беседы, и ни один из них не усмотрел в этом ничего предосудительного. Для того, чтобы это увидеть, нужно знать,
А ведь профессор Зборовский, пожалуй, прав. Доктор Вольф ловко удерживал любимую, но беспокойную жену рядом с собой несколько лет, пока та вынашивала детей и восстанавливалась после беременностей, а когда разногласия стали сильными, дал ей право выбора. И тем самым сломал не привыкшую к такой ответственности Мэйовин. А ведь мог бы держать и дальше. Доктор Вольф – слабый менталист, но для его супруги не потребовалось бы сильного ментального воздействия…
Интересно, куда собралась уходить миссис Вольф? В самостоятельную жизнь? К любовнику? И принял бы доктор Вольф её назад, случись непоправимое? Простил бы?..
Маргарет Морган считала себя решительной девушкой, но никогда не осмелилась бы задать этих вопросов доктору Вольфу.
Что ж, теперь желание супругов отдохнуть друг от друга становилось вполне понятным. Мэйовин возвращается с детьми в Ирландию, приводит в порядок нервы и решает, стоит ли их брак усилий с её стороны, а доктор Вольф служит на благо государства в военном госпитале, ассистирует профессору Зборовскому в его исследованиях и задается тем же вопросом. Правда, по данным МИ-6, Лондон сейчас – не самое безопасное место, но, немного зная доктора Вольфа, Мэгги поставила бы на то, что Константина ничуть не испугает русская рулетка с возможными бомбёжками. Воля Господа, так?..
– Константин, ты курил? – ошарашенно спросил профессор Зборовский.
Вопрос, по мнению Маргарет, риторический, с учётом табачных ароматов, окутавших доктора Вольфа. Магэксперт вздохнул, допил остатки холодного кофе и взглянул на друга с кротостью херувима, уличённого в краже леденцов.
– Нет, – ответил магэксперт.
– Ложь! – припечатал профессор-менталист, взвиваясь вверх.
Мэгги поймала вымученный взгляд доктора Вольфа и ободряюще улыбнулась. В отличие от агента Ллойда, гениальный профессор не разбирался в тонкостях рутинного сарказма своего друга и ассистента.
Разумеется, Константин скучал по Джону. Рядом с ним не требовалось быть идеальным.
– Не переживайте, профессор, – улыбнулась Мэгги, поднимаясь из-за стола. – Устав позволяет перевозить в салоне служебного автомобиля пьяных и обкуренных магэкспертов. Запишем на форс-мажор.
Доктор Вольф, который выпил едва ли глоток коньяка и выкурил не больше одной сигареты, покосился на неё укоризненно, но благодарно.
Профессор Зборовский проводил их к выходу из кафе. Мэгги выскочила первой, включить зажигание и прогреть двигатель припаркованного у обочины автомобиля, тем самым позволяя друзьям проститься без свидетелей.
– Готово, – позвала она, подбегая обратно ко входу, где всё ещё беседовали Ян с Константином. – До встречи, профессор…
– Ян, – в очередной раз напомнил Зборовский, как только доктор Вольф, кивнув на прощание, вышел под хлопья мокрого снега, тотчас забираясь в салон. – Я тут подумал, Мэгги… Не обязательно двое должны пылать страстью для того, чтобы получился удачный союз.
– Да ладно? – удивилась Маргарет, ничуть не удивляясь внезапным мыслям. – Мне казалось, мы на чужом примере уже разобрались, что это не так.
– Я вижу только чужое счастье, – так же непонятно отозвался Ян, протягивая руку. – Оно ведь у каждого своё…
Мэгги замерла, когда тонкие пальцы профессора коснулись её волос, убирая крупные хлопья снега с уже влажных прядей. Взгляд Яна скользнул по её шляпке, тёмным локонам, задержался на чем-то, незаметному глазу.
– Я думал, что таких, как вы, не бывает, – едва слышно проронил Зборовский. – Женщин, с которыми можно смотреть не друг на друга, а… в одном направлении. Хотя от вас почти невозможно отвести взгляд…
В отличие от неё, снег на светлых волосах профессора казался незаметным. Ян так и не снял белый халат, так что и на плечах тот словно не оседал тоже. Будто весь гений медицины состоял из кристаллов белого льда…
– Спокойной ночи… Ян, – запнувшись, попрощалась Маргарет.
Доктор Вольф грел руки о автомобильную печку и с любопытством смотрел на неё всё то время, пока Мэгги пробиралась через мокрую жижу на асфальте к водительскому месту. Маргарет всё ещё чувствовала заинтересованный взгляд магэксперта, когда резко стартовала с места, с трудом удержав руль, и свернула на первом же перекрёстке.
Заговорил Константин только тогда, когда Королевский госпиталь, удивительный вечер и профессор Зборовский остались далеко позади.
– Иногда верные решения принимаются интуитивно…
– О чём вы? – резко отозвалась Маргарет, ощущая, как горят скулы.
– О себе, разумеется, – невозмутимо ответил доктор Вольф. – Хотя многие ошибочно принимают мою расчётливость за интуицию. Вот я как чувствовал, что с вами надо дружить, агент Морган.
Маргарет притормозила, пропуская поздних пешеходов, и мельком глянула на Константина. На удивление, доктор Вольф в этот раз не шутил, хотя на губах его играла расслабленная полуулыбка.
– Не понимаю, – нахмурилась Мэгги.
– И я не понимаю, но то же говорят и про нас с Мэй.
– Вздор!..
– Вовсе нет, – натягивая перчатки на согревшиеся руки, возразил магэксперт. – И чтобы продемонстрировать вам серьёзность моих подозрений, я начну с вами дружить прямо сейчас, Маргарет. Любимые женщины друзей – это лёд настолько тонкий, что я туда даже лезть не стану. Лучше сразу выброшу белый флаг. Мне с Яном ещё работать и работать…
– На примере миссис Ллойд научились? – сухо поинтересовалась Мэгги, прибавляя газу. Чем быстрее они достигнут гостиницы, тем меньше опасных разговоров.
– Я был против, – вздохнул Константин. – И это едва не стоило мне друга и жизни. Больше я такой ошибки не повторю.
К счастью, у входа нашлось место, чтобы припарковаться. Маргарет захлопнула дверцу, провернула ключ и решительно кивнула подмёрзшему магэксперту:
– Провожу вас в номер, доктор. Возражения не принимаются!
Шеф Кеннингем ей голову оторвёт, если что-то случится с ещё одним менталистом в их тесной компании. Так что Маргарет смотрела в оба, пока они пересекали холл, и даже в лифте встала за спиной незнакомого швейцара – на всякий случай.
– Чудесный вечер, – вздохнул доктор Вольф, первым выходя из лифта. – Благодарю, Маргарет. Вот только лечение Джона мы так и не обсудили. Ян сказал, подумает завтра, на свежую голову, а мне посоветовал выспаться. Уточню для неосведомленных: это порекомендовал мне человек, который спит всего пару часов в сутки и большую часть ночи корпит над формулами.
На этаже прочно обосновались двое ребят из МИ-6. Мэгги кивнула коллегам и остановилась у двери в номер четы Вольф.
– Профессор Зборовский дурного не посоветует, – улыбнулась она. – Доброй ночи, доктор Вольф.
– Да я уже понял, что вы с ним заодно, – усмехнулся магэксперт, а Мэгги ощутила, как на щеках вновь расцветает непрошеный румянец. – И вам, Маргарет…
Дверь в номер распахнулась так стремительно, что Мэгги не успела даже отшатнуться. На пороге стояла Эвелин Ллойд в халате, а из номера, подозрительно косясь на Маргарет, выглядывала Мэйовин Вольф.
– Константин, – позвала Эвелин, буквально втягивая его за локоть внутрь. – И вы, мисс Морган! Прошу, зайдите. Есть новости из госпиталя?
– Без изменений, – повторила Маргарет формулировку профессора, останавливаясь на пороге. – Лечение по-прежнему упирается в то, чтобы погасить природную защиту менталиста…
– А это по силам только мисс Эвергрин, – мрачно завершил доктор Вольф. – То есть… мы надеемся, что по силам. В любом случае, мы не знаем, ни как с ней связаться, ни откликнется ли она… с учётом всех факторов…
– Сестра Джона? – вдруг подала голос Мэйовин, наконец перестав буравить Мэгги подозрительным взглядом. – Она всё ещё в Америке?
Эвелин тяжело посмотрела на младшую сестру и медленно, словно разом лишившись сил, опустилась в кресло.
– Мы так думаем, дорогая, – ответила маг льда столь безжизненно, что сердце дрогнуло даже у Маргарет. – Но у нас так мало времени… меньше недели на поиски той, которая может и отказаться…
– Да уж, – не стал подбадривать доктор Вольф. – Нет никаких гарантий, что даже если мы прямо сегодня найдем мисс Эвергрин, она тотчас сорвётся с места, чтобы помочь. Да и как её искать? По всем Штатам…
– А почему бы не обратиться к мисс Каррере? – вдруг спросила Мэйовин. – Ну, Кира, помните? Кира Каррера? Кажется, у неё любовь с этим красавчиком из ФБР… Мы с ней так сдружились, правда, Эва? Помнишь? Я оставила ей свои лучшие платья! Уверена, она не откажется помочь!..
Доктор Вольф посмотрел на жену с таким невероятным восхищением, что Маргарет сразу поняла: не отпустит. Просто не сможет.
– Мэй… ты гениальна. Тебе кто-нибудь говорил об этом?
Мэйовин Вольф, верно, делали разные комплименты, но такого – никогда. Она притихла, оборвав поток восторженных воспоминаний, и как-то очень серьёзно посмотрела на мужа.
– Нет, – ответила миссис Вольф. – Ты точно не говорил.
Константин замолчал, вернув супруге долгий взгляд, и явно задумался. А Маргарет Морган решила, что ей совершенно точно нужно почитать дамские романы, чтобы хоть что-то понять если не в своих, то в чужих отношениях. Те всегда кажутся проще.
Зато Эвелин Ллойд буквально взвилась обратно на ноги.
– Ну конечно! Агент Каррера…
Казалось, миссис Ллойд вот-вот хватит удар от безумной надежды. Маргарет размышляла ровно секунду.
– Шеф Кеннингем проводил телефонные звонки по радиосвязи с заокеанскими спецслужбами. Уверена, ему это по силам.
Конечно, Джерри устроит ей выговор. Возможно, даже с серьёзными последствиями. Потому что руководитель МИ-6 не обрадуется долгам отделу ФБР. Но разве он больше обрадуется смерти агента Ллойда?..
– Я направляюсь к шефу Кеннингему, – пообещала Маргарет, глядя в горящие от безумной надежды и блестящие от непролитой влаги глаза Эвелин Ллойд. – Прямо сейчас.
Лорд Энтони Ллойд
Джерри не убил её только потому, что ночной звонок отобрал у начальника МИ-6 все душевные силы, а устраивать разнос шеф предпочитал с чувством, толком и при параде. Валери считала, что ей повезло, и что наутро у начальника наверняка появятся новые проблемы, несовместимые с внушительным нагоняем, так что Маргарет вполне может расслабиться.
– Отдохни, – посоветовала подруга, когда Мэгги буквально рухнула на постель в их номере. – Можешь даже не разуваться, – милостиво разрешила мисс Стоун.
– Вэл, – сонно позвала Маргарет, скидывая ботинки каблуком о носок, – а ты проверила все бутыли, которые были в том ящике? Ну, что заносил на борт Стивенсон?..
– Я их открывала, если ты об этом.
– А пробовала?..
Агент Стоун фыркнула, расстегивая верхние пуговицы на строгом форменном платье.
– Ты что? – делано возмутилась Валери. – А если бы там был нитроглицерин?!
Маргарет вымучено усмехнулась, натягивая одеяло.
– Он там и был, – пробормотала агент Морган. – Вопрос в том, кто распорядился…
– Я созвонилась с аэродромом, – поделилась Валери, присаживаясь на край постели Мэгги. – Сказали, капитану поступил звонок о том, чтобы приготовили место на борту для припасов. Звонок из нашего отдела.
Маргарет распахнула глаза, рывком усаживаясь на кровати. Валери смотрела на неё спокойно и внимательно, не торопясь с комментариями. Затем вздохнула, доставая у Мэгги шпильку из-за уха.
– Повернись, – велела подруга, принимаясь за сбившиеся локоны Маргарет. – И не паникуй. У капитана не имелось опыта общения с нашим отделом. Неудивительно, что он принял всё за чистую монету и взял под козырёк. И ящик, хоть и обклеенный штампами вдоль и поперёк, мог доставить кто угодно. К слову, на аэродром его доставили курьерской службой. А капитан настолько сосредоточился на полёте и самом судне, что ящик оставил на наше усмотрение. Мы и… просмотрели.
– Хочешь сказать, что кто угодно мог прикрыться именем нашего отдела? – нахмурилась Мэгги, пока Валери быстро и осторожно вынимала у неё из волос шпильки и гребни.
– Я хочу сказать, что мы опросили второго пилота Найлза и борт-инженера, но так и не проверили самого капитана. Человек из досье и человек под гипнозом – две разные личности.
– Джерри применил к Найлзу и Дэвису гипноз? – ужаснулась Мэгги, оборачиваясь к подруге. – Они хоть живы?!
Валери мрачно усмехнулась, поднимаясь с кровати. Повернулась спиной, расстегивая собственное платье.
– Живы, потому что не применил, – не стала тянуть подруга. – Шеф не нашёл, к чему подкопаться, признал, что оби чисты, сказал, что верит, и запер до конца расследования.
– Верит, значит.
Валери коротко рассмеялась, сбрасывая платье, и принялась неторопливо натягивать гостиничный халат.
– Ну, насколько может верить подозреваемым наш Джерри.
– Толку от его ментальных способностей, если каждое воздействие фатально, – с досадой выдохнула Маргарет, падая обратно на кровать.
– Полагаю, в этом причина его зависти к семье Ллойд, – пожала плечами Валери, забираясь в свою кровать. – Эти могут манипулировать людьми, не особо переживая о последствиях.
Маргарет помолчала, глядя в потолок. Время близилось к рассвету; урвать бы хоть несколько часов сна…
– Насколько сильны разногласия между Джерри и лордом Энтони? – медленно спросила она.
– Готов ли Джерри положить всю его семью из-за застарелой вражды? – спокойно уточнила Валери, отворачиваясь к стене. – Возможно, но к чему такой спектакль с самолётом? Шеф мог вырезать детей лорда Энтони, не особо напрягаясь: война развязывает руки и покрывает любые преступления. Собрать менталистов вместе на одном борту – это, прежде всего, зрелище… попытка одним махом уничтожить всех… словно второго шанса может не быть…
Мэгги повернула голову к подруге. В полумраке гостиничного номера хрупкая фигура Валери едва угадывалась, зато тускло блестели дешёвые стекляшки на её резинке для волос. Как-то Маргарет спросила, почему бы Валери не приобрести аксессуары для волос подороже, ведь, к счастью, зарплата позволяла. Мисс Стоун задумчиво ответила, что не променяет затёртые стекляшки даже на бриллианты. Позже Валери призналась, что это подарок подруги из детского дома, Фрейи Эванс. Мэгги, которая к тому моменту уже разобралась в чувствах Валери к Фрейе, вопросов больше не задавала.
– Я хотела бы завтра проведать своих, – пробормотала бывшая воспитанница бристольского детского дома, словно подслушав мысли Маргарет. – Ну, знаешь… старый приют…
– Джерри ни за что не даст тебе выходной, – оборвала фантазии подруги Маргарет, сонно моргая на тусклые стекляшки в темноте. – Спи уже…
К слову, фальшивые хрусталики прекрасно смотрелись в светлых волосах Валери, но путались в них регулярно.
Маргарет представила, как Валери наутро, морщась и ругаясь, выдирает из растянутой резинки волосы, запутавшиеся в стеклянных шариках, грозится отрезать всю шевелюру к дьяволу, улыбнулась и заснула так крепко, что разбудили её только боевые барабаны.
Увы, барабаны принадлежали не племени людоедов и даже не наступающим войскам противника. В дверь номера стучали, и явно не кулаком. Распахнув глаза, Маргарет увидела гостиничный потолок вместо спасительных туземцев и резко села в постели, узнав трубный глас начальства за дверью.
Скатившись с постели, агент Морган лишь мельком отметила, что соседняя кровать пуста и тщательно заправлена; Валери, верно, встала раньше, но не стала будить уставшую подругу.
Джерри тонкой душевной организацией не страдал.
– Какого дьявола, Морган! – гаркнул начальник, когда Маргарет распахнула дверь, судорожно кутаясь в гостиничный халат. – Кто сообщил старику Ллойду об инциденте?!
Джером Кеннингем, если Мэгги не отказывала память, был младше лорда Энтони ровно на два года, так что чисто технически, разумеется, имел полное право называть министра Ллойда стариком.
– Я… я не знаю, сэр, – хрипловато после сна отозвалась Маргарет, одной рукой приглаживая волосы. Хорошо, что Валери вытащила из них шпильки накануне. Плохо, что вместо локонов у неё на голове теперь Первая мировая.
– А где агент Стоун, вы знаете? – заглянув ей через плечо, гаркнул шеф Кеннингем, не сбавляя тона и децибел.
Мэгги встретилась взглядом с маячившим за спиной начальства Чарли Стивенсоном, поняла, что свидетелей её утренней красоты прибавилось, и мрачно ответила:
– Нет, сэр.
– Вы вообще знаете, который час, Морган?! – возмутился Джерри на этот раз совершенно искренне.
Чарли за спиной шефа беззвучно прыснул и на всякий случай достал носовой платок, чтобы изобразить насморк и прикрыть предательскую ухмылку.
– Нет, сэр, – так же угрюмо признала Маргарет.
Шеф Кеннингем обвёл взглядом пустой номер за спиной Мэгги, оценил честность и смилостивился:
– Чтобы через пять минут была внизу, Морган! У нас крупные проблемы из-за того, что кто-то разболтал старому сморчку неприятную новость. И говоря «у нас», я подразумеваю «у тебя в первую очередь, Морган»! Жду внизу!
Джерри зашагал прочь по коридору к гостиничному лифту, унося с собой ярость, негодование и аромат нечищеных с утра зубов, а Чарли задержался на пару секунд, чтобы тихо пояснить:
– Прибыл министр Ллойд с целой свитой. Его люди сейчас здесь, в гостинице, с внуками и детьми, а сам министр уже в госпитале.
– Может, миссис Ллойд сообщила?.. – вслух предположила Маргарет. – Спасибо, Чарли. Я быстро.
Министр Ллойд, насколько знала Мэгги из злорадных комментариев Джерри, всё ещё находился с невесткой на ножах, лишь немного смягчившись после рождения внуков. Всё ещё не мог простить того, что первым на свет появился «бракованный» близнец-стихийник…
Наспех умываясь и приводя себя в порядок в душевой, Маргарет судорожно размышляла. По всему выходило, что даже если Эвелин Ллойд и закрыла бы глаза на взаимные разногласия и захотела бы дать весточку свёкру, у неё попросту не нашлось бы для этого возможности. Коллеги из МИ-6 утверждали, что миссис Ллойд не покидала госпиталя до того момента, пока профессор Зборовский не выставил её прочь в связи с нестабильной аурой супруга-телекинетика. К счастью, Эвелин послушала мудрого совета и переместилась в гостиницу, к детям, и с тех пор не отходила от них ни на шаг. Разве что тот ночной звонок в Штаты, когда они с шефом Кеннингемом ехали через пол-Бристоля в местное отделение связи…
Но нет, она никак не смогла бы позвонить оттуда могущественному свёкру. А тот не успел бы приехать. Да ещё и… как там сказал Джерри – со свитой?
Итак, это не Эвелин, но кто? Ответ на этот вопрос наверняка знали коллеги из МИ-6, дежурившие в гостинице и в больнице. Однако если Джерри прибежал к ней – значит, ничего толкового они рассказать не смогли?
– Долго, Морган! – рявкнул Кеннингем, когда Маргарет выбежала из лифта в лобби, на ходу натягивая перчатки.
Чарли Стивенсон окинул её одобрительным взглядом и подмигнул, когда их взгляды пересеклись. Мэгги нахмурилась и решительно зашагала к выходу вслед за начальником.
– Может, это к лучшему, если люди министра Ллойда присмотрят за женщинами и детьми? – рискуя нарваться на грубость, негромко спросила агент Морган, едва поспевая за невысоким, но резвым шефом. – Мы заняты расследованием, рук не хватает, чтобы уследить ещё и за наследниками…
– Напоминаю, Морган! – вырвавшись на улицу, злобно оборвал её начальник. – Следить за наследниками – одна из твоих задач!
В служебном автомобиле их ждал только водитель; Джерри забрался на переднее сидение, в то время как им с Чарли досталась почётная галёрка.
– Разрешите вопрос, сэр? – педантично уточнила Маргарет.
– Нет!
– Про наследников – это новая задача? – не смутилась отказом Мэгги. – Я помню про крысу с бомбой, заказчика и способ… починки агента Ллойда. Охрана семей Джона Ллойда и Дианы Медичи лежала на Валери.
– Ты видишь агента Стоун в этом автомобиле, Морган? – процедил шеф Кеннингем, мельком глянув на неё в зеркало заднего вида. – Или, может,
Мэгги переглянулась с Чарли и осторожно уточнила:
– Валери не на посту? Может… внутри номеров?
– Итальянский мафиози… в смысле, Медичи, дьявол его побери, сорвался в госпиталь, как только старый… – Джерри покосился на водителя, нахмурился и перефразировал, – как только министр Ллойд заселил своими лакеями весь отель Харбор. В номере итальянца пусто. Дети находятся с Эвелин Ллойд и миссис Вольф. И теперь, усилиями дражайшего министра – с прислугой, которую нам не дали даже проверить! Так что теперь номера набиты чужими людьми, каждый из которых может оказаться опасным рецидивистом, но самое главное – угадай, кого среди них нет, Морган!
– Валери, – одними губами догадалась Маргарет.
– Вряд ли менталист такого класса, как министр Ллойд, держал бы среди прислуги опасных рецидивистов, – примирительно заметил Стивенсон, явно отзывая огонь на себя.
– А ты у нас эксперт по менталистам и рецидивистам? – тут же заглотил наживку распалённый шеф, разворачиваясь к медбрату всем корпусом.
– Профессор Присли утверждал, будто это одно и то же, – бесстрашно пошутил Чарли.
Маргарет накрыла его пальцы ладонью и чуть сжала. Стивенсон намёк понял и заткнулся, но не сдержался и крепко стиснул её руку в ответ.
– Скучаешь, Стивенсон? – на удивление сдержанно полюбопытствовал Джерри, вновь отворачиваясь от подчиненных. – Не дави на мою доброту: я ведь могу и организовать вам встречу.
С учётом, что профессор Присли уже год находился на принудительном лечении в психиатрической клинике, Маргарет не рекомендовала бы Чарли соглашаться. К счастью, коллега не стал испытывать судьбу и наконец умолк.
Когда служебный автомобиль остановился у главного входа в Королевский госпиталь, вязкую тишину в салоне можно было резать ножом. Чарли выскочил наружу первым, подал руку Маргарет, чуть придержал за талию, якобы помогая забраться на высокую мостовую.
Мэгги настолько пребывала мыслями уже там, впереди, что на откровенные поползновения со стороны медбрата не отреагировала. Чем, вероятно, ещё больше раззадорила непривыкшего к отказам Чарли.
– Проклятье! – злобно выдохнул Джером Кеннингем, как только двери лифта открылись на нужном этаже. – Как я сразу не догадался!
– Вероятно, потому, что подобный альянс не смогли бы предугадать даже вы? – вежливо предположил Чарли.
В небольшой приемной реанимационного блока сидели двое. Лорд Энтони Ллойд, глава министерства юстиции и личный советник её величества, и крупный магнат Джанфранко Медичи, бывший мафиози.
Джером Кеннингем мудро набросился на последнего, прикинув, что из двоих тот являлся звеном послабее. Или, по крайней мере, не высказал бы всего, что думает, в лицо начальнику разведывательной службы.
– Так это вы сообщили министру о случившемся?!
Итальянец посмотрел на шефа Кеннингема так тяжело, что Мэгги поёжилась. Таким же взглядом Джанфранко давил её, когда с Дианой Медичи случилась неприятность.
– А вы предпочли бы держать всё в тайне до тех пор, пока нас не вырезали бы по одному? – ровно поинтересовался итальянец.
Начальник МИ-6 презрительно хмыкнул, буквально просверливая Медичи фирменным взглядом. Маргарет прекрасно помнила о способности шефа вызывать головную, зубную и душевную боль, а также подкожный зуд и временный паралич.
Итальянец даже в лице не переменился.
– Вижу, вы сильно разозлились, Джанфранко, – процедил Кеннингем, всё ещё игнорируя главного соперника в соседнем кресле. – Раз сообщили, кому не следовало, даже не поставив нас в известность.
– Я не злюсь, – так же ровно возразил Медичи. – Я в бешенстве.
Маргарет внимательно посмотрела на итальянца, оценила напряженное лицо и побелевшие губы, и вынужденно согласилась. Видимо, Медичи относился к той редкой породе людей, которые становились тем спокойнее, чем сильнее на них оказывалось давление. И в отличие от тех, кто взрывался эмоциями, предугадать действия таких людей становилось невозможным.
Нет, Маргарет совершенно точно не хотела иметь такого врага, как Джанфранко Медичи.
– А ты на что надеялся, Джером? – вдруг подал голос министр Ллойд, не вставая из кресла. Маргарет как-то сразу поняла, что шеф Кеннингем проиграл этот раунд. – Что ты безнаказанно передавишь моих детей и тебе за это ничего не будет?
– Вздор! – мигом взвился бывший аристократ, ощериваясь на главного соперника. – Твои отпрыски, если ты не заметил, сейчас в больнице, в руках лучшего специалиста Объединенного Королевства…
– Больница, Джером, – резко оборвал Энтони Ллойд бывшего приятеля, – это место, где пациенты мешают врачам работать с документацией! Что сделает твой «лучший специалист», если мои дети не выкарабкаются из расставленных тобою сетей? Правильно – напишет отчёт. Что сделаешь ты? Спляшешь румбу! И ты ещё смеешь в чём-то обвинять моего зятя?
– Поклёп! – побагровел Кеннингем. – Какие, к дьяволу, сети, Энтони? Идёт следствие, мы ищем виновных, в то время как ты и твои слуги…
– «Ищете виновных»! – фыркнул министр Ллойд, глядя на бывшего приятеля с нескрываемым презрением. – Вот скажи мне, Джером, отчего полицейские не могут найти наркодилеров, а наркоманы могут? И почему, как только случается какая-то дрянь, к ней обязательно причастен твой отдел?
– Потому что мы эту дрянь разгребаем! – парировал Кеннингем, не сбавляя напора. – В отличие от сомнительных заслуг твоего министерства! Как показывает опыт, фемида с зашитыми карманами гораздо эффективнее, чем с завязанными глазами…
Лорд Ллойд-старший фыркнул, даже не оскорбившись.
– Хоть один случай взяточничества, Джерри, – подбодрил министр юстиции. – За то время, что я занимаю пост.
Кеннингем побелел от ярости, но сочинять не стал.
– Это только потому, что ты отдал подчинённым ментальный приказ, – не остался, впрочем, в долгу начальник МИ-6. – А это противозаконно, Энтони! Нельзя ломать психику окружающих направо и налево только потому, что так легче работать!
– Во-первых, мы оба знаем, что ты ничего не докажешь, – отмахнулся лорд Ллойд-старший. – Во-вторых, я отказываюсь выслушивать обвинения от человека, который только что пытался тайно воздействовать на моего зятя и устроить ему вентиляцию мозга. Впрочем, чего ещё ожидать от менталиста, чей основной талант – обращать людей в себе подобных, сиречь полнейших идио…
Джером Кеннингем бросил панический взгляд на развесивших уши подчинённых и гаркнул на ни в чём неповинного Чарли:
– Какого дьявола ты ещё тут, Стивенсон?! Твоя задача – находиться внутри, следить за профессором Зборовским и доктором Вольфом! Глаз с них не спускать!..
Чарли страдальчески поморщился, бросил сожалеющий взгляд на Маргарет, и молча скрылся за дверьми реанимационного блока.
Джером Кеннингем медленно обернулся к Энтони Ллойду.
– Как ты смеешь, – неожиданно хрипло выдохнул бывший аристократ. – Я отказался от титула, чтобы посвятить себя долгу! Я оставил семью…
– Что ж, Джером, не все рождаются идиотами, – не проникся неожиданной исповедью лорд Ллойд. – Многие целенаправленно идут к этому всю жизнь. И ты, мой дорогой друг, не исключение!
Маргарет очень старалась не дышать, буквально слившись со стеной. Здесь и сейчас разворачивалась битва титанов, детонировали мины застарелой вражды, разливались яды непрощённых обид. Того и гляди, заденет осколками, утянет в воронку испепеляющей ненависти и разотрёт в порошок между жерновами чужих тайн.
Даже Джанфранко Медичи прислушивался с нескрываемым интересом.
– Завидуешь, Энтони? Твой сын думает иначе!
– Мой сын может думать, как ему угодно, но поступит, как правильно, – отрезал лорд Энтони. – Если только не приставить ему дуло к сердцу. Потеряв семью, ты решил и Джона перекроить по собственному убогому образу и подобию? Шантаж и манипуляции, а, Джерри? Агент без привязанностей – лучший слуга?
Начальник МИ-6 побелел от ярости, но всё же удержался от рвущихся с языка ругательств.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда твой сын окажется на моём месте, – прошипел Кеннингем, шагая к министру Ллойду. – Уже сейчас к нему не пускают ни жену, ни детей… Если менталист не в силах совладать с собственной магией…
– Чья в том заслуга, Кеннингем?! – внезапно поднялся на ноги лорд Ллойд. Теперь бывшие приятели едва не толкались лбами. Что ещё оставалось двум менталистам, если ни один не мог подчинить другого? И простить, как оказалось, тоже. – Уж не твоя ли?! Ведь это ты, завидуя моим успехам, заманил моего сына в свой проклятый отдел! Сладкими посулами, а затем угрозами и шантажом! Я же помню: ты за Джоном с Королевской академии охотился! Глупый мальчишка тебе даже верил… О, я понимаю: ты едва не угробил собственную семью и решил уничтожить мою! Ты отобрал у меня сына, Кеннингем!..
– Как будто тебе было до него дело, Энтони!..
Маргарет уже шагнула вперёд, чтобы разнимать начальника МИ-6 с министром юстиции, если потребуется, и даже Медичи поднялся на ноги, явно с теми же намерениями, когда двери реанимационного блока распахнулись, прерывая шефа Кеннингема на полуслове.
На пороге стоял доктор Константин Вольф, с любопытством поглядывая на покрасневших от бурной встречи бывших приятелей.
– Шумно, – только и проронил магэксперт, задумчиво глядя сквозь зачинщиков. – А главное, хорошо продумано: драться сразу у дверей в реанимацию. Если вы уже остыли, джентльмены, я хотел бы пригласить вас в палату. Ненадолго. Профессор Зборовский утверждает, что чужие магические поля сейчас вредны Джону. Диану уже перевели в палату интенсивной терапии, туда можете проходить, как только будете… готовы.
Лорд Энтони Ллойд сориентировался первым, стремительно скрывшись за дверьми реанимационного блока. Джером Кеннингем, не желая отставать, поспешил следом, и в приемной наступила благословенная тишина.
Маргарет прерывисто выдохнула, разжимая искрящиеся кулаки. Агент Морган так и не определилась, какой стихией лучше останавливать разбушевавшихся менталистов, так что это к счастью, что доктор Вольф прервал горячую встречу. Иначе она могла бы добавить огня и сжечь на нервах всю приемную.
– Проследи за ними, Константин, – попросил вслед Медичи. – Я уже прикидывал, как бы поделикатнее… угомонить почтенных джентльменов. Проблема в том, что я стоял ближе к министру Ллойду, а со свёкрами грубо никак нельзя…
– Остынут, – отмахнулся магэксперт, но прислушался к сварливым переругиваниям изнутри и вынужденно сменил мнение, – прослежу, чтобы не до комнатной температуры.
Доктор Вольф скрылся за дверьми в реанимационный блок, и Маргарет вновь осталась с Джанфранко Медичи наедине.
– Безумное начало дня, агент Морган? – вежливо поинтересовался итальянец, впервые обратив внимание на агента МИ-6.
Маргарет пригладила небрежно уложенные волосы и сдержанно отозвалась:
– Не безумнее, чем у шефа Кеннингема и министра Ллойда.
– Это да, – тут же согласился Медичи. – По правде, я надеялся, что старые… кхм, давние приятели выболтают чуть больше того, что я и так знаю. Всегда любопытно случайно узнать чужие секреты. Никогда не знаешь, где пригодится… Вот вы знали, что Джером Кеннингем развёлся с женой и отослал их с дочерью подальше, чтобы не навредить им? Судя по тому, что обронил лорд Ллойд, ваш шеф едва не убил собственную семью…
Маргарет нахмурилась.
– Полагаю, это была трагическая случайность, мистер Медичи.
– Неужели вам совсем не интересно? – чуть улыбнулся итальянец.
– Я уважаю скелеты в чужих шкафах, мистер Медичи, – отрезала Маргарет. – Тем более, если не относятся к делу и являются глубоко личными.
Итальянец мягко усмехнулся и покачал головой.
– Мисс Морган, вы ещё молоды и чисты. Позже вы поймете, что нет ничего личного, что не относилось бы к делу. Вот почему ваш шеф не хотел, чтобы я уведомил министра Ллойда?
– Потому что он и его слуги мешают расследованию, – пожала плечами Маргарет. – Кроме того, кто же порадуется присутствию человека, которого на дух не переносит?
Джанфранко задумчиво кивнул.
– Всё так… Джон пошёл по стезе давнего оппонента собственного отца, и этого министр Ллойд никак не простит. Ни одному, ни второму… Возвращаясь к вопросу о доверии, я взял на себя смелость пригласить и своих слуг, агент Морган. Когда ваш шеф об этом узнает… постарайтесь его утешить. Разумеется, речь идёт не о горничных или гувернёрах.
Маргарет быстро глянула на закрытые двери и нахмурилась.
– Объяснитесь, мистер Медичи.
– Завтра я забираю миссис Вольф и пятерых детей и уезжаю из Бристоля. Мы поступим так, как и предлагал мой свёкор с самого начала: в Ливерпуль, а оттуда под ирландским флагом в Дублин. Там нас встретят и обеспечат детям кров и безопасность.
– Виктор О’Рид, – догадалась Маргарет.
Итальянец молча склонил голову.
– Как вы понимаете, такое путешествие я не рискну проделать в одиночку. С нами отправятся мои лучшие люди. Охрана, если угодно.
Маргарет предположила бы, что это бывшие головорезы криминального синдиката Медичи, но благоразумно промолчала.
– Вы тоже останетесь в Ирландии? – только и спросила она.
– Господь с вами, – ровно возразил итальянец. – Я вернусь в Бристоль, к Диане, как только смогу. Я доверяю Сэму Гравано – он проследит, чтобы за время моего отсутствия не случилось неожиданностей. Как только мы решим вопросы здесь…
– Вы сомневаетесь, мистер Медичи? – удивилась Маргарет. – Мне говорили, будто вы всегда знаете, чего ожидать.
– Ваш отдел, агент Морган, умеет преподносить сюрпризы, – галантно отозвался итальянец.
Гордость не позволила Маргарет согласиться с бывшим мафиози. Зато последующие события невыносимо больничного дня не оставили никаких сомнений: Медичи оказался прав, и сюрпризы только начинались.
– Сегодня остаёшься в госпитале, Морган, – хмурясь, отдал ей указания шеф Кеннингем, выходя из реанимационного блока вслед за мрачным Энтони Ллойдом. – Расследование приостанавливаем до тех пор, пока министр не уберётся прочь из Бристоля, вместе с внуками и слугами. Как тут работать, когда под ногами толпа народу?! Теперь главная задача – сохранить агента Ллойда, пока профессор Зборовский не найдёт решения…
– Вы не верите, что агент Каррера поможет? – уточнила Маргарет, поглядывая на закрытые двери.
– Цветная американка? – презрительно фыркнул Кеннингем. – Скажем так, я сильно сомневаюсь как в её талантах, так и в здравомыслии американских спецслужб. Девица в погонах!..
– Сэр, – вежливо напомнила Маргарет, расправляя плечи.
– Ты – другое дело, Морган! – не поддался начальник разведки. – Твои уникальные таланты грех зарывать в землю!
С учётом, что лучше всего Мэгги давалась как раз магия земли, прозвучало малоубедительно.
– Профессору выделили целую лабораторию, а доктору Вольфу – отдельный кабинет, чтобы оба напрягли мозги и придумали, как помочь агенту Ллойду до того, как станет уже поздно. Все условия, Морган! – распалялся шеф Кеннингем, нервно поглядывая в спину уходящему Энтони Ллойду. – Чего им не хватает?!
Маргарет мало смыслила в науке, но предположила бы, что решить задачу тысячелетия за оставшуюся неделю не получилось бы и у самого гениального менталиста. Чуда не произойдёт, если мисс Эвергрин не поделится с ними собственными разработками. И как можно скорее.
– Глаз с белохалатников не спускать! – пригрозил шеф Кеннингем напоследок, устремляясь вслед за министром Ллойдом.
Мэгги проводила начальника взглядом и вздохнула. Для заклятых приятелей оба проводили слишком много времени во взаимных перепалках. Маргарет всегда казалось, что от людей, которых на дух не переносишь, обычно держатся подальше.
Хотя… они с агентом Ллойдом тоже постоянно бередили друг другу души. То она осуждала открытое и заведомо проигрышное противостояние Джона системе, то Джон говорил, что Маргарет напоминает ему ошибки прошлого. Глупость, разумеется; «ошибки прошлого» стоили ему многих наград и признания. В двадцать шесть лет старший лейтенант Ллойд, уже плотно работавший на Кеннингема, сам вызвался добровольцем в Ирландию…
Маргарет в свои двадцать шесть тоже попросилась добровольцем на фронт, но Джерри, обжегшись на Ллойде, теперь дорожил ценными кадрами и выпустил бы уникальную стихийницу на поле боя, только не имея другого выбора.
А может, прав был Джон? Каждое решение тянет за собой последствия? И выбор всегда есть?..
– Скучаешь? – выглянув из-за дверей, поинтересовался Чарли.
Мэгги вымучено улыбнулась и пожала плечами. Джанфранко Медичи ушёл вместе с министром Ллойдом, дорогой начальник убежал следом, в голове проносились пустые мысли, а в горле оставался горький привкус зубного порошка и бессилия. Она ничем не могла помочь ни Джону, ни Диане, ни даже шефу Кеннингему. Ни одной зацепки, ни одной идеи, как… как…
Что и говорить, работа следователя – это не её призвание. На поле боя всё куда проще.
– В кабинете доктора Вольфа есть чайник и кофе, – наябедничал Стивенсон. – А ещё припрятаны бисквиты в шкафу с реагентами. Станешь соучастницей? – подмигнул медбрат.
Маргарет оглянулась и поднялась со стула.
– Попадёмся, – только и ответила она.
В ответ Чарли ловко вытащил спрятанный за спиной белый халат.
– Белые халаты – вне подозрений, – авторитетно заявил медбрат.
В реанимационном блоке оказалось тихо и безлюдно: короткий коридор упирался в широкие двери, за которыми, как поведал Чарли, располагалась операционная, а один из боковых коридоров вёл к палатам и лаборатории.
У палат, разглядывая живописный плакат с расписанием уборок и дежурств, стоял Сэмюэль Гравано с самым угрюмым видом. Мэгги его не осуждала: саму отправили на то же увлекательное задание. Стеречь тех, кого уже не уберегли, и наблюдать за теми, кто ещё остался.
– Где наши ребята? – поинтересовалась Маргарет у Чарли. – Всех отозвали в гостиницу? Почему охраны нет? Кто угодно ведь может зайти…
– Зато выйти не каждый, – подмигнул Стивенсон и тотчас махнул итальянцу, – эй, Сэм! Нашего полку прибыло! Мэгги теперь с нами, ты рад?
Гравано почтительно склонил голову, но особой радости Маргарет не заметила. Видимо, итальянец думал так же, как и шеф Кеннингем – чем больше народу под ногами, тем сложнее поставленная задача.
– За этими дверьми – агент Ллойд, – посерьёзнел Стивенсон, кивая на одну из палат. – Сюда без разрешения доктора Вольфа и профессора Зборовского нельзя. Наблюдение через окно…
– Ты его видел? – тихо спросила Маргарет, глядя на запертую дверь.
Чарли помрачнел и кивнул.
– Обычно – всё равно что покойник. Зато любое резкое движение, громкий звук, чужая аура… провоцируют всплеск его собственной. И там уж как повезёт. У меня наручные часы начали распадаться на детали, – поёжился медбрат, – пока я бегом менял простыни. У медсестрички, которая ставила капельницу, фамильные бусы рассыпались по полу. Доктор Вольф выгнал её сразу, как только у бедняги треснула кожа на костяшках пальцев… Ну, идём, Мэг! Кабинет доктора Вольфа направо. Мы воровать кофе, – просветил молчаливого Гравано Стивенсон, – прикроешь, Сэм?
Путь к кабинету лежал мимо лаборатории. Чарли заглянул внутрь, приоткрыв Маргарет мир формул и пробирок, поинтересовался, не надо ли чего, не получил внятного ответа и, довольный, вынырнул обратно.
– Доктор Вольф и оба лаборанта там, – кивнул Стивенсон. – Путь к кофе открыт!
Маргарет инстинктивно запахнула белый халат на груди, оказавшись за дверью кабинета наедине с коллегой. Чарли по-хозяйски распахнул дверцы шкафчика, заглянул внутрь и искренне удивился.
– Ни крошки… Что за фокусы?
Мэгги усмехнулась, когда Чарли обернулся с разочарованным лицом и полупустой баночкой кофе в руках.
– Скажи честно, – заглядывая в холодный, но, к счастью, заполненный водой чайник, поинтересовалась Маргарет, – обещанные бисквиты были поводом, чтобы заманить меня сюда?
Чарльз Стивенсон не стал отпираться и только улыбнулся, шагнув к ней.
– Прости, – повинился медбрат, отставляя кофе на стол. – У меня сейчас мало возможностей, чтобы удивить и порадовать. Я подумал, это не самый плохой. Кроме того, Мэг, – вымучено усмехнулся Стивенсон, переплетая свои пальцы с её, – мы так редко остаёмся наедине… А стараниями дорогого начальства, нас скоро вообще раскидают… куда получится. Я понимаю, что тебе это всё, – Чарли выразительно покачал их сцепленными руками, – малоинтересно. Ты – целеустремлённый, талантливый, сильный человек. Красивая женщина… Я уважаю тебя, Мэг. Не скрою, хотел бы большего, но… тут уж как получится, – криво и горько усмехнулся медбрат. – Понимаю: для тебя важна карьера… или что там… Но что бы ты ни решила, я хочу напомнить: я всегда на твоей стороне. Ты можешь мне доверять, Мэг… я никогда не предам. Веришь?
В голове странно зазвенело, так, что Маргарет даже слегка пошатнулось. Чарли ведь уже говорил это раньше? Про стороны? Доверие?..
Перед глазами вдруг поплыли белые пятна. Маргарет инстинктивно вцепилась в рукав Чарли, слабо выдыхая ему в грудь, но Стивенсон понял минутную слабость превратно. Накрыв ледяные пальцы Мэгги ладонью, Чарли склонился к Маргарет – и поцеловал.
Мэгги даже не прочувствовала всего поцелуя: в голове по-прежнему шумело, тело накрыло ватной слабостью, ноги перестали держать. Верно, что всё это время и длился поцелуй, потому что Маргарет пришла в себя всё ещё в чужих объятиях, губами завладел Чарли Стивенсон, а к горлу подкатила тошнота.
– Прости, – нашла в себе силы отшатнуться Маргарет. – Мне… мне нехорошо…
– Слабость? – нахмурился Стивенсон, вглядываясь в бледное лицо коллеги. – Ты когда ела в последний раз, Мэгги? Проклятье, они совсем тебя загнали! Кеннингем ни черта не учится на собственных ошибках! Проморгал одного агента и скоро проморгает второго… Ну-ка, присядь вот сюда… Я сейчас поищу… проклятье, неужели ни одного бисквита или хотя бы мятной конфеты?! Сейчас хоть кофе приготовлю…
Чайник в кабинете доктора Вольфа оказался чудом современной техники: с диковинным штепселем, который подключался прямиком в розетку. Куда удобнее, чем греть воду кипятильником! Да уж, расстаралось местное руководство по настоятельной просьбе шефа Кеннингема…
Маргарет присела прямо на край стола, прикрыв глаза. Дрожь постепенно проходила, как и тошнота, но ногам она всё ещё не доверяла. Что за чушь? Она физически здорова… Отравить её не могли – она попросту ничего не ела и не пила за последние… сколько часов?
Такой конфуз в столь интимный момент! Она ведь даже не распробовала губы Чарли, так что единственным воспоминанием, похоже, так и останется тошнота. Славное впечатление от первого настоящего поцелуя…
– Что ищете? – полюбопытствовал доктор Вольф, заходя в кабинет. Красноречиво распахнутый шкаф с реагентами обличающе указал дверцей на неудавшихся грабителей. – Ну, что бы ни искали, вы опоздали: я всё уничтожил ещё утром. Самое время, чтобы сбегать в столовую: здесь подают чудесные булочки к ланчу. Чарли, можно тебя попросить? Сразу на четверых, мы с профессором Зборовским тоже присоединимся. Кофе, так и быть, я организую сам. Может, даже горячий. Жидкая вода холодной не бывает… А, уже и чайник включили? Вот и молодцы. Ступай, ступай, за мисс Морган я пригляжу, – усмехнулся доктор Вольф, проходя за стол.
Стивенсон поколебался совсем недолго, затем вынужденно отступил. Доктор Вольф с присущим ему своеобразным тактом ни слова не обронил о вторжении в собственный кабинет, однако испытывать терпение менталиста Чарли благоразумно не стал.
– Я мигом, – пообещал медбрат, обращаясь больше к Мэгги, чем к доктору Вольфу.
Хлопнула дверь. Судя по частоте удалявшихся шагов, Чарли перешёл на бег сразу за порогом.
– Умеют же некоторые очаровывать женщин, – подметил Константин, выуживая из стола папку. – Впрочем, таким, как Стивенсон, и стараться не надо: Господь одарил талантами столь очевидными, что даже самые стойкие падут.
– Всем надо стараться, – вымучено усмехнулась Маргарет, разглядывая выцветший линолеум под ботинками, – стать лучшей версией себя. Мне мама говорила…
– Мудро, – согласился доктор Вольф, пролистывая документы. – Таким, как есть, тебя примет только земля. Загвоздка лишь в том, чтобы найти баланс между мнениями: собственным и толпы. Но это почти ювелирное мастерство. Редко кому даётся…
Кровь бросилась в лицо. Снова зашумело в ушах, напрочь отсекая обрывок фразы. Или это закипал чайник?.. Доктор Вольф ещё говорил, а Маргарет, как завороженная, смотрела на хрустальный шарик, закатившийся под стол. Один из тех самых, затёртых, фальшивых, то и дело путавшихся в светлых волосах…
Почудился сладковатый запах в воздухе. Уже не задумываясь над тем, что творит, Маргарет взвилась на ноги, бесцеремонно выдёргивая доктора Вольфа из кресла.
– Прочь из кабинета! – крикнула она, не узнавая собственного хриплого, низкого голоса. – Сейчас!!!..
Если она ошиблась, ей будет стыдно – потом. За посеянную панику, за собственное безумие, за набат в голове, за синяки, которые она наверняка оставила на плече доктора Вольфа, буквально вышвыривая его наружу. Магэксперт не сопротивлялся, но Маргарет всё казалось, будто они неоправданно медлительны… и что не успеют…
Ей не полегчало даже за дверью. Мёртвой хваткой вцепившись в предплечье доктора Вольфа, Мэгги тащила его за угол, без объяснений, без мыслей…
– Мэгги? – коротко позвал Константин, когда они выбежали из короткого коридорчика к палатам. – Вы в порядке?
Сэм Гравано удивлённо выпрямился, разглядывая беглецов, а Маргарет лихорадочно считала. По всему получалось, что они потратили не больше трёх секунд…
– Чайник, – только и успела выдохнуть она.
А затем грянул взрыв.
Доктор Константин Вольф, магэксперт
Звон в голове ещё не прошёл, когда Маргарет с трудом отжалась от пола, щурясь на зависшую в воздухе пыль, пронзённую красным светом аварийных ламп. Рядом слабо откашливался доктор Вольф, и Мэгги не сразу поняла, что алые разводы на его лице – не отблески тусклых ламп, а кровь из разбитой головы.
Сэмюэль Гравано с перекошенным лицом подбирался к ним на четвереньках, впервые оставив пост у двери, но Мэгги опередила непрошеную помощь, самостоятельно усевшись на усеянный осколками кирпича, цемента, плитки и стекла пол.
– Живы? – хрипло спросила Маргарет, не услышав собственного голоса.
В голове всё ещё звенело, в ухе влажно хлюпало, по шее стекало горячее и липкое. Гравано уже поднялся на ноги и теперь помогал Константину, который выглядел скверно: блуждающий взгляд, рассечённая бровь и, судя по потемневшим от крови волосам, обширная рана головы.
Из лаборатории выглянули испуганные ассистенты и тотчас бросились на помощь. Маргарет отмахнулась от протянутых рук и едва не повалилась обратно на пол.
– У вас, похоже, барабанная перепонка лопнула, – донёсся до неё встревоженный голос одного из лаборантов. – Сейчас, сейчас…
Маргарет тряхнула головой и сморгнула: лопнувшая перепонка ведь не приводит к галлюцинациям? Тогда почему осколки медленно, подрагивая, вздымаются в воздух?..
– Дверь! – испуганно указал второй ассистент.
Гравано резко обернулся, всё ещё удерживая доктора Вольфа на весу. Дверь в палату агента Ллойда подрагивала, грозясь вот-вот сорваться с петель. Мэгги всё-таки ухватилась за руку ассистента, поднимаясь на ватные ноги, и сделала неуверенный шаг вперёд.
– Доктор Вольф не велел, – замотал головой ассистент, удерживая её за локоть. – Может… может, доктор сам как-то
Мэгги поймала мрачный взгляд Гравано, оценила заляпанный кровью белый халат Константина и приняла решение. Прикрыв оглохшее ухо ладонью, она отобрала из трясущихся рук ассистента ключ и отперла замок.
Дверь с грохотом ударилась о стену, едва не приложив её створкой по лицу. Кожу обожгло волной чужой нестабильной магии, так что на миг Маргарет даже усомнилась в собственном здравомыслии. Кому станет легче, если агент Ллойд сдерёт с неё скальп? Профессор Зборовский не лгал: аура телекинетика, которую тот не контролировал, жила собственной жизнью. И с лёгкостью могла бы отобрать эту жизнь у любого, в ком не текла кровь менталиста.
– Укол, – вякнули из-за спины. – Я сейчас принесу! Успокоительное…
Не слушая, Маргарет медленно, прислушиваясь к собственному отчаянно бьющемуся сердцу, прошла к больничной койке. Зависли в воздухе пустые капельницы, подрагивала прикроватная тумбочка, трещали прибитые к стенам полки… Маргарет смотрела только вперёд. Она впервые увидела Джона с той проклятой ночи, и, если за это время агент Морган и договорилась с собственной совестью, сейчас та проснулась и вгрызлась в неё с утроенной силой.
Потому что тихий и неподвижный человек под одеялом ничем не напоминал цветущего, порывистого, решительного агента Ллойда. Джон осунулся и почернел, и выглядел как покойник, которому не давали лечь обратно в могилу.
Насильно удерживали на поверхности, не засыпая тлеющие кости землёй и не позволяя воспалённому, измученному мозгу наконец отключиться, забыться в блаженном небытии…
– Прости меня, – шепнула Маргарет, касаясь свободной рукой холодного плеча Джона. – Я не знаю, почему так вышло… но я сделаю всё, чтобы защитить твою семью и друзей. И ты сейчас очень поможешь, если… не убьёшь нас всех. Пожалуйста, Джон…
Маргарет бездумно гладила по плечу бывшего напарника, не вслушиваясь в происходящее за спиной. Звякнули штативы капельниц, опустившихся обратно на пол. Перестала дрожать тумбочка. С лёгким шорохом падали осколки битого камня и стекла…
– Уберите шприц, – невнятно приказали из коридора. – И никого сюда не пускайте. Больше никто не пострадал? Славно… Сэм, можно тебя попросить? Пол шатается…
Доктор Вольф, поддерживаемый телохранителем Медичи, вошёл в палату, и понятливый Гравано тотчас захлопнул дверь, отсекая напуганных ассистентов, набежавший медперсонал и охрану.
– Спасибо, Мэгги, – так же невнятно проговорил магэксперт, присаживаясь с помощью Гравано в кресло. – Вы успокоили его… аура уже почти стабильна…
Маргарет взглянула на Константина и нахмурилась: выглядел доктор Вольф не слишком здорово. Даже взгляд, которым магэксперт осматривал друга, оставался мутным и рассеянным. Усталые тёмно-серые глаза то и дело закрывались, так что Мэгги предположила, что Константина хватит ненадолго. Сотрясение? Кровопотеря?
– У вас осколок в голове, док, – пробасил Гравано, приглядевшись к влажным волосам доктора Вольфа. – Вынуть бы…
– Непременно, – не стал спорить магэксперт. – Только… пообещай, что останешься с ним, Сэм. Кажется, я сейчас засну… и долго не проснусь…
– Не переживайте, док, – успокоил телохранитель. – Я из палаты не выйду. Недолго и мозгами тронуться, когда тебя накачивают дурью и запирают в одиночке, словно зверя, – и Гравано с неожиданным сочувствием покосился на безучастного и белого, как больничные простыни, агента Ллойда.
– Убить меня пытались неоднократно, – заплетающимся языком подсчитал магэксперт, – и уже дважды – подорвав на рабочем месте. Решено: возвращаюсь на церковную службу. Там безопасней…
– Вы женаты, – напомнила Маргарет, с трудом выпрямляясь. – Смотрите, как бы вас не подорвали сами католики за нарушение устава. Разумеется, остаётся ещё вариант с ортодоксами… Как вы думаете, это нитроглицерин? Или магическая бомба?
Бывший викарий мысленно уже перенёсся в церковные стены и вновь сменил конфессию, чтобы духовный сан не исключал брачного союза, поэтому откликнулся не сразу.
– Зачем ломать то, что работает? – ответил наконец Константин. – Вопрос – как пронесли? Я вроде никого лишнего не видел… ну, кроме вас с Чарли…
– Белые халаты, – отстранённо покосилась на собственную «маскировку» Маргарет. – Вне подозрений… Почему не было охраны у реанимационного блока? Наших, из МИ-6? Я полагала, что шеф Кеннингем отозвал, но я находилась с ним с самого утра – он не отдавал приказа…
– Значит, кто-то другой отдал, – хмуро подсказал Гравано. – Кого ваши м
– Этого бы хватило, – подсчитала Маргарет. И обречённо прикрыла глаза.
– Вы ведь знаете, кто это сделал, Мэгги, – негромко и устало проронил Константин. – И поняли это ещё там, в кабинете. Иначе синяками, проникающими, гематомой и сотрясением я бы не отделался.
Маргарет молчала ровно секунду. Затем буквально шарахнулась к двери, не отрывая ладонь от кровоточащего уха.
– Где Ян?! – шёпотом закричала она. – Где профессор Зборовский?!
– Сказал, что нужно сделать звонок, – медленно припомнил доктор Вольф. Выпрямился, вздрогнул от боли и схватился за голову. – Здесь прослушка, он захотел без свидетелей… направился к телефонному автомату в столовой… за пределы госпиталя он бы не вышел без сопровождения…
– Давно? – севшим голосом уточнила Маргарет.
Между скрюченных пальцев стекали липкие капли. Во рту неприятно отдавало металлом. Всё громче стучало собственное сердце…
Доктор Вольф что-то подсчитал в уме, пошатнулся и приподнялся с кресла.
– Если только Ян не звонит за океан, уже трижды вернулся бы. Мэгги, – вдруг севшим голосом позвал магэксперт, – я не могу потерять ещё и его…
Гравано вовремя подхватил осевшего Константина и махнул рукой: присмотрю, мол. Уже не задерживаясь, Маргарет выскочила из палаты, тотчас угодив в объятия Чарли.
– Мэгги, – медбрат ухватил её за плечи и переменился в лице, увидев кровь, – в палату, срочно! Сюда, я помогу…
Чарльз Стивенсон, бывший офицер Территориальной армии, был крупнее и сильнее, а у неё заканчивались силы и время. Маргарет не стала взывать к стихиям и поступила проще.
– Охране – ни шагу от палаты агента Ллойда! – больно наступив Чарли на ногу каблуком, повысила голос агент Морган. – Доктору Вольфу нужна помощь – займитесь им! – велела уже подоспевшим докторам Мэгги, старательно не замечая шипящего от боли Чарли. – И отправьте охрану к палате миссис Медичи! Я сообщу шефу Кеннингему о случившемся. Исполняйте!
Маргарет успела выбежать из реанимационного блока, прежде чем её нагнал Стивенсон.
– Ты сошла с ума, Мэгги! – всё ещё морщась от боли в ноге, сообщил медбрат. – Какого дьявола ты творишь? Почему не позволяешь тебе помочь?!
– Позволяю, – резко притормозила у лифта Мэгги, поворачиваясь здоровым ухом к Чарли, – позвони Джерри и сообщи о случившемся! Ты сказал, что я могу тебе верить, – прежде, чем медбрат открыл рот, позвала Маргарет. – Сейчас самое время доказать, что это действительно так.
– Куда ты? – быстро уловил главную мысль Стивенсон.
– В бристольский детский дом, – тяжело дыша, решилась Маргарет. – Валери упоминала старый приют… Уверена, что не просто так…
– Ты думаешь… Валери? – недоумённо переспросил Чарли, заходя вслед за Маргарет в лифт. – Ты… уверена?
– Я очень хочу ошибаться, – отрезала Маргарет, с силой прижимая ладонь к кровоточащему уху.
Окаменевшее лицо Чарли Стивенсона осталось непреклонным, когда снаружи не оказалось ни служебных автомобилей, ни охраны из МИ-6.
– Ты всё равно не смогла бы вести машину, – пожал плечами медбрат. – А деньги на такси есть только у меня, потому что лишь я догадался захватить пальто, – и Чарли выразительно покачал верхней одеждой на сгибе локтя.
Маргарет размышляла ровно секунду.
– Я позвоню Джерри, – сдалась она. – Ты вызывай такси.
Таксист проглотил все вопросы, когда Маргарет забралась на заднее сидение, на ходу проверяя верный кольт. Окровавленное ухо, забрызганный кровью белый халат и дикий взгляд отбили у бедолаги всякое желание поговорить с дамой о погоде. Не спасла даже приветливая улыбка Чарли, плюхнувшегося на переднее сидение.
– Как жизнь, приятель? – дружелюбно поинтересовался Стивенсон, заглядывая в огромные, как блюдца, глаза водителя. – Не возражаешь, если мы прибавим газу? Видишь ли, мы теряем время и терпение…
Маргарет только крепче стиснула рукоять кольта, напряжённо глядя в окно. Таксист принял к сведению пожелания пассажиров и не убирал ногу с педали газа. За стеклом замелькали незнакомые улицы, редкие прохожие и вчерашние лужи, тускло отблёскивавшие под светом фар. Конец ноября в Бристоле означал, прежде всего, ранние сумерки, а время уже давно перевалило за полдень.
К моменту, когда такси остановилось на Уилсон-стрит, агент Морган остыла достаточно, чтобы рассуждать трезво. Все нервы остались в больнице и развороченном кабинете реанимационного блока; из такси она выходила, как ей казалось, достаточно остывшей, чтобы не испепелить приколоченные у входа доски.
– Заброшен, – просветил таксист, опустив стекло. – Приют переехал на другой конец города. А я ведь предупреждал!..
Маргарет положила ладонь на приколоченные крест-накрест доски у входной двери. Дерево приятно загудело под кожей, отозвалось болезненной вибрацией. Магия земли кипела в крови, пробуждая к жизни и остальные стихии. Агент Морган сделала несколько быстрых вдохов, успокаивая вновь расшалившееся сердце. Доска под ладонью нагрелась, в воздухе отчётливо запахло древесиной. Маргарет даже не знала, какая стихия выстрелит первой, если она сожмёт пальцы. Старые доски либо пустят зелёные ростки, либо вспыхнут, как сухая трава…
Проклятье мага четырёх стихий – вечная неопределённость. Нутро рвёт на части, тянет на все четыре стороны, расшатывает нервы. Каким талантом воспользоваться? Какие зарыть в землю? Каждый выбор – как удавка на горло. Выбирая землю, перекрываешь себе воздух; взывая к воде, гасишь огонь… И единственный способ не сойти с ума от противоречивых желаний – железная дисциплина. Вечный контроль. Чёткие алгоритмы. Устав и порядок. Белое и чёрное. Правда и ложь…
– Хотите, я вас к действующему приюту отвезу? – предложил сердобольный таксист, опасливо косясь на окровавленную Маргарет. – Здесь и вправду делать нечего, мисс. Собирались под реконструкцию отдать да квартиры людям сделать, да только сами знаете, всё в бюджет упирается…
– Бюджет тоже упирается, – покладисто согласился Чарли, не спуская цепкого взгляда с Мэгги. – Когда его из карманов чиновников тащат.
– Дармоеды! – тут же взвился таксист, оседлав больную тему. – Правительство уже мало чем отличается от преступников!..
– Поосторожнее, – доброжелательно поддержал беседу Чарли. – Я-то всё понимаю, а вот агент Морган – девушка нервная. Может и на свой счёт принять…
Таксист покосился на агента Морган, почерневшую от прилива крови, и вынужденно придержал язык.
– Чарли, – вдруг севшим голосом позвала Маргарет. – Они точно внутри.
Медбрат мигом оказался рядом.
– Это тебе дерево рассказало? – напряжённо поинтересовался он, бросая взгляд на пустынную улицу.
Таксист не лгал: целый ряд зданий на Уилсон-стрит подготовили к сносу и реконструкции. Обитателей уже давно выселили, так что даже на противоположной стороне улицы некоторые дома слепо щурились на бристольскую серость заколоченными окнами. Ни прохожих, ни автомобилей. Даже бродячие собаки – и те сбежали из опустевшего района.
– Нет, – ответила Маргарет и подняла с порога хрустальную бусину.
Медбрат ничего не понял, но на всякий случай обернулся к любопытному таксисту, всё ещё гревшему уши на обочине.
– Не желаете стать свидетелем, уважаемый? – вежливо поинтересовался Стивенсон. – Сейчас мы проведём задержание опасного преступника, а затем сдадим его полиции. К слову, те скоро явятся, мы уже вызвали их на место. Ну же, сэр, вспомните о гражданском долге!
– Э, нет, – засуетился тот, шустро проворачивая ключ в зажигании. – Полиция может мгновенно превратить свидетеля в соучастника! Я на такое не подписывался! И вообще, работу свою я выполнил, на место вас доставил, пора и честь знать. С вами, господа, интересно, но без вас как-то спокойнее…
Маргарет зажала в кулаке фальшивую стекляшку и проводила ушлого таксиста взглядом.
– Ловко ты его спровадил, – невыразительно согласилась агент Морган.
– Объяснишься? – спокойно поинтересовался в ответ Стивенсон, мигом теряя маску свойского парня. – Откуда ты знаешь, что Валери внутри?
Вместо ответа Маргарет продемонстрировала хрустальную бусину на ладони.
– Она зовёт меня, – медленно и задумчиво проронила Маргарет. – Не понимаю… Джерри по телефону сказал, что борт-инженер Дэвис и второй пилот Найлз из своего номера видели, как агент Стоун несколько раз покидала свой пост в отеле. Пока мы рыли землю, Валери тоже не сидела на месте… Но куда она отлучалась?
– Спросим у неё, – предложил Чарли, осматривая неплотно приколоченные доски. – Я жил в подобных кварталах в Лондоне. Через задний двор зайти не удастся – вход с улицы только через парадную дверь. И едва ли Валери тащила бы твоего профессора через задние дворы. Вэл, конечно, девушка сильная, но ведь и профессор – не ребёнок, его через забор не перекинешь, даже накачав транквилизаторами…
Мэгги отступила на шаг, позволяя Стивенсону пройти к двери. Бывший офицер Территориальной армии без видимых усилий дёрнул сбитые доски, вырывая их из креплений.
– Не смотри на меня с таким восхищением, – рассмеялся медбрат, отставляя добычу в сторону. – Кто-то расшатал доски так, чтобы снимать и ставить обратно, когда вздумается. Удобненько!
Маргарет взялась за ручку двери, проворачивая заржавевший замок. Если заперто… Ни одна из стихий не помогла бы ей взломать механизм. Зато агент Ллойд справился бы с закрытой дверью играючи. Если не провернул бы сам замок изнутри, то снёс бы с петель или разобрал по молекулам…
– Ты права, – посерьёзнел Чарли, когда старая ручка с трудом поддалась под ладонью Маргарет. – Нас ждут, чёрт побери.
Маргарет потянула кольт из кобуры, толкнула открытую дверь, разглядывая темное помещение поверх ствола. Прихожая бывшего детского приюта оказалась узкой и неудобной: сразу от входа начиналась крутая лестница, а распахнутые двери вели в приемную с одной стороны и длинный коридор с другой. Узкий проход по центру упирался в кухню и внутренний двор, но Мэгги ступила сразу на лестницу.
Как же ей не хватало сейчас умения агента Ллойда чувствовать биение человеческих сердец! Джон на каждой миссии сразу задавал направление, Мэгги и думать не приходилось. Почему она так поздно стала ценить их хрупкий союз?..
Лестница нещадно скрипела под каждым шагом, так, что треск дощатого пола раздавался по всему дому. Если только агент Стоун не оглохла, она должна была их услышать. Собственно, ещё в ту минуту, когда такси притормозило под окнами приюта в приготовленном под снос квартале.
– Валери! – не выдержала Маргарет, поднявшись на второй этаж. Лестница вела ещё выше, судя по стандартной планировке – в заброшенные спальни – но именно на безмолвном втором этаже тишина старого приюта показалась ей живой. – Валери, это я, Мэг! Где ты?
Чарли за её спиной напрягся, видимо, не одобряя подобных переговоров, но из них двоих только Маргарет носила звание агента и кольт.
Спустя несколько секунд, отдававшихся приглушенным звоном в оглохшем ухе, с конца коридора откликнулись.
– Сюда!
Голос Валери Стоун прозвучал так обыденно, что Маргарет вначале не поверила оставшемуся уху. Вскинув кольт, агент Морган боком двинулась в сторону голоса, осматривая пустые помещения по пути.
Все оказались классными комнатами, в которых, верно, обучали сирот до самого выпуска. На стенах висели пожелтевшие карты и пыльные доски, в углах иссохли забытые растения в кадках, лежала в беспорядке сломанная мебель и исписанные тетради. На толстом слое пыли на полу тут и там виднелись отпечатки женских ботинок: Валери заходила в каждую комнату, даже не пытаясь скрыть следы пребывания в заброшенном приюте.
Последние двери оказались двойными, с красивой резьбой на створках. Изнутри лился слабый сумеречный свет: как и предыдущие классные комнаты, это помещение выглядывало окнами на задний двор. Вот только, в отличие от прочих кабинетов, здесь свет отражался от десятков зеркал, обивших стены просторного танцевального зала. От этого внутри казалось ещё светлее.
За исключением дальнего угла с небольшой дверцей, ведущей не то в каморку, не то в уборную. У двери, удобно устроившись в низком кресле с порванной обивкой, сидела агент Валери Стоун.
Левой рукой Валери подпирала подбородок, а правой твёрдо и уверенно держала табельный кольт. Дуло смотрело на гостей.
– Где профессор Зборовский? – выпалила Мэгги самое важное.
Подруга оторвалась от созерцания зеркальной Маргарет и чуть провернула голову, кивнув за спину. Мэгги глянула на запертую дверцу, не опуская оружия.
– Живой? – задала следующий важный вопрос Маргарет.
Стук сердца и тишина в оглохшем ухе… Она не могла опоздать…
За спиной судорожно перевёл дыхание Чарльз Стивенсон.
– Ты слушаешь, Мэг? – вдруг спросила Валери.
Голос подруги прозвучал обыденно и ровно. Слишком ровно для человека, предавшего родину и попавшегося на горячем.
– Что? – потребовала Маргарет, делая шаг вперёд.
Валери коротко покачала головой, едва заметно, но крайне выразительно качнув дулом.
– Ты должна слушать, – упрямо повторила агент Стоун. –
И Маргарет опустила кольт.
– Какого дьявола происходит, Мэгги? – не выдержал Чарли, схватив её за плечо. – Можешь объяснить, в какие игры вы играете? Я пытался понять, видит небо, но это слишком даже для меня! Вэл, – позвал медбрат. – Что за дверью?
Агент Стоун бездумно стянула свободной рукой резинку с волос. Глухо стукнула о пыльный пол хрустальная бусина.
– Профессор Ян Зборовский, – ответила Валери так же мертвенно-спокойно. – У меня не осталось клофелина, поэтому я просто дала ему по голове и заперла дверь. В приют он приехал добровольно, поверив басне о том, что ты странно себя ведёшь, и мне нужна его помощь. Я сказала, что не хотела бы, чтобы начальство стало тебя подозревать, и профессор больше не задавал вопросов. Правда, ещё с порога, не заходя в приют, он сразу почувствовал, что тебя нет в здании, и внезапно оказал сопротивление. Хорошо, что на здешних улицах нет свидетелей. Между прочим, он не так тщедушен, как кажется. Едва не надорвалась, пока тащила его наверх… Ты
– Зачем он здесь? – потребовал Чарли, глядя то на Валери, то на Маргарет. – Мэг! Что происходит?
– Задача – избавиться от британских менталистов, – заторможено выдавила Маргарет, глядя прямо перед собой. – «А когда вы будете гадать, кто же истребляет вашу элиту одного за другим… вспомните меня, профессор… Ведь вас я уничтожу последним…»
Голос стал ниже, тон – злее, а в произношении прорезался явный немецкий акцент. Потому что надо слушать…
Агент Стоун так же механически кивнула и перевела ствол на Чарли.
– Почему профессор ещё жив? – спросила, не слыша собственного голоса, Маргарет.
Валери сморгнула, на миг как будто удивившись.
– Потому что это не моё задание, Мэг. Моя задача – облегчить твою работу. Убить должна ты.
Агент Маргарет Морган
Звон в левом ухе нарастал, сливаясь с ватной тишиной в оглохшем правом, и в какой-то момент Маргарет показалось, что её порвало надвое. Одна половина ещё жива, а вторая…
– Задание, – тупо повторила агент Морган, крепче сжимая кольт в руке. – Задание… МИ-6? Найти предателя в рядах британской разведки?
В голове перепутались мысли. Свои, чужие… Валери сказала:
– Разве это задание? – невыразительно возразила агент Стоун, всё ещё удерживая Чарли на прицеле. – Что сложного в том, чтобы найти предателя? Они обычно прячутся за спиной. Только обернись…
Маргарет медленно, как во сне, повернула голову. За спиной стоял Чарли Стивенсон, хмурый и сбитый с толку, так что секунду они смотрели друг на друга одинаково непонимающими взглядами.
А затем пыльное зеркало за плечом медбрата отразило совершенно незнакомое лицо. Бледное, перекошенное, с растрёпанными волосами и залитым кровью ухом.
И тогда Маргарет Морган поняла.
– Это так странно, – услышала Мэгги собственный неживой голос. – Я никогда не думала о предательстве. Выходит, это была я? Бомба? Отравление Дианы Медичи? Покушение на доктора Вольфа? Ничего не помню, – мёртво призналась она. – Но если я – исполнитель… то кто заказчик? Ты?
Валери прислушалась к шуму из-за двери и отозвалась не сразу.
– Нет, – ровно поправила подруга. – Я только достала клофелин для Дианы Медичи и подлила остатки нитроглицерина в чайник доктору Вольфу. Это всё, что я успела найти за время отсутствия в отеле. Я знаю подпольный Бристоль, труда это не составило. Но работать с тобой очень сложно, Мэг. Ты как будто саботировала наш приказ. Это очень странно… Ты всегда была профессионалом. Ты не сомневалась. Ты недолюбливала менталистов. Поэтому он выбрал тебя исполнителем. Я стала только ассистентом. Брось пистолет, Мэгги. И
Маргарет разжала пальцы.
Тяжёлый кольт с оглушающим стуком упал на пыльный пол.
– Это я пронесла бомбу на самолёт, – медленно вспомнила Маргарет.
– Нет, это сделал Чарли, – снова безэмоционально возразила Валери. – По моей просьбе. Помнишь допрос с Дианой? Но ты отправила припасы на аэродром. Включая фальшивую воду. Все печати нашего отдела на тех ящиках были настоящими – поэтому покойный капитан даже не усомнился. Если бы Диана продолжила свой опрос и взялась за тебя, мы бы увидели, как ты прячешь один из бутылей в туалетной кабинке. Поэтому я подлила ей весь клофелин, который успела найти. Убить Диану не получилось, но вывести из строя – да.
Голос подруги зазвучал ниже и злее.
Через ватную тяжесть в голове всплыли чёрно-белые кадры: вот она проходит на самолёт… Чарли приносит ящик с припасами и выбегает наружу… Гостей ещё не позвали, поэтому она достает один из бутылей, бережно обложенных ватой, и проносит в кабинку. Она знает, что техническую воду на борт не доставили – капитан переживал о загрузке… Если гостям потребуется туалет, вода в бутылях станет единственным способом для санитарных нужд…
Маргарет шагнула в сторону, так, чтобы Валери не могла держать на прицеле одновременно и её, и Чарли. Сквозь ватную глухоту и немецкий акцент настойчиво пробивался другой голос. Мягкий. Тревожный. Знакомый…
–
– Я давала полчаса не пассажирам после чая, – сказала Маргарет и удивилась сама себе. – Через полчаса взорвался бы нитроглицерин. Или пассажиры плеснули бы из бутыли в кабинке, или я. Когда мы набрали бы достаточную высоту. Когда выживших совершенно точно не осталось бы…
– Всё по плану, – так же механически подтвердила Валери, отбрасывая резинку с фальшивыми хрусталиками на пол. – Собрать всю семью Ллойд и Медичи вместе. Покончить зрелищно и одним ударом. Идея с самолётом, Мэг, принадлежала тебе.
Маргарет тупо взглянула на тускло поблёскивавшие стекляшки на полу.
А ведь Джанфранко Медичи оказался прав в невольных обвинениях. Как там? Несчастные случаи под её руководством? И впрямь, ей стоило держаться от его супруги и шурина подальше…
– Джерри собрал нас для совещания, – невыразительно напомнила агент Стоун. – Мы предлагали разные маршруты и транспорт. Ты упомянула самолёт – вскользь, зная, что помешанный на полётах Джон не упустит такой возможности. Он ведь так мечтал… Блестяще сработано, Мэгги. Даже если ни черта не получилось, – и пистолет Валери наконец определился, качнувшись в её сторону. – Вопрос: почему? Что пошло не так в Бристоле? Почему ты перестала
По виску стекла крупная капля пота. Только сейчас Маргарет ощутила, как дрожит – крупно, всем телом. Отсроченное потрясение после взрыва? Болевой шок? Или воспалённый мозг, в котором сплелось слишком много
– Предатель – я сама, – задыхаясь, выдавила Мэгги. – Но я не убийца. Приказ не мой. И не твой, Вэл. Валери Стоун… в здравом уме… никогда не бросила бы… эту старую, но дорогую резинку для волос… в пыль. Тебе подарила её Фрейя, – выдохнула Маргарет, прижимаясь спиной к зеркалу. – Фрейя Эванс…
Валери взвилась на ноги быстрее, чем Маргарет успела бы подхватить собственный кольт. Взывать к стихиям – дело долгое… она не успеет…
Из-за дверцы за спиной агента Стоун барабанили и звали её по имени.
– Кто приказал нам, Вэл? – тяжело дыша, спросила Маргарет. – Кто велел нам… слушать… слушать внимательно…
–
В стороне шевельнулся Стивенсон, и Валери мгновенно взяла его на прицел. Никто во всём отделе не обращался с оружием лучше, чем агент Стоун, и Чарли тотчас замер. Валери никогда не промахивалась, и рисковать медбрат не собирался.
– Ну конечно, – выдохнула Маргарет. – Тогда, на блокпосту… Отто Рихтер велел нам слушать внимательно… раздал приказы… собрать семьи Ллойд и Медичи… убить всех… показательно… громко…
– У меня другой приказ, – всё ещё чужим, механическим голосом отчеканила Валери. – Прикрывать. Довести дело до конца, если у тебя не получится. А если потребуется… – кольт Валери скользнул обратно к Маргарет, – убрать агента Морган, чтобы не мешала заданию.
– Вот кто заказчик, – приподнимая ладони вверх, быстро заговорила Мэгги, – Рихтер! Покойный Рихтер, – напомнила агент Морган, глядя в пустые глаза подруги. – Вот откуда то выражение неуместного торжества, когда Джон пустил ему пулю в лоб! Значит, не только Джон использовал трёп Рихтера, чтобы вплестись в тела его телохранителей… Отто не просто болтал – он забалтывал! Рихтер тоже работал, как и Джон, сразу в нескольких головах! Битва менталистов, в которой каждый думал, что победил…
В правом ухе постепенно проходила ватная тяжесть. Стали лучше слышны крики Яна из-за двери. Профессор что-то говорил…
– Выходит, наш Джон нейтрализовал убийцу в самом начале, – нервно рассмеялась Маргарет, удивляясь сама себе. – Но увы, слишком поздно… Отто Рихтер успел основательно покопаться в наших мозгах, Вэл! Это он дал нам установку убить всех британских менталистов… Рихтер не терял времени даром – глупо было полагать иначе! Один из сильнейших менталистов рейха не мог всухую проиграть британскому коллеге! Он и не проиграл… Очнись, Вэл! Мы просто марионетки в руках опытных мозгоправов…
– Очуметь, – только и выдавил Чарли Стивенсон.
Валери не двигалась, даже в лице не переменилась, и Маргарет вдруг словно проснулась, впервые по-настоящему стряхнув липкое оцепенение последних недель.
– Валери! – громко позвала она. – Очнись, слышишь?! Почему ты всё ещё не стряхнула чужой приказ? Вэл…
В запертую дверь глухо ударили.
– …
Скрипнул старый паркетный пол под ногой Чарли Стивенсона.
– Валери, очнись, – снова позвала Маргарет, понимая, что её не слышат. – Вэл, борись, слышишь?! Ты – одна из лучших агентов МИ-6, на твоём счету десятки успешных операций…
–
– На меня это не действует! – крикнула Маргарет, напряжённо вглядываясь в подругу. Последняя инстанция – магия воды. Нарушить баланс в теле человека… но можно ведь и убить, не рассчитав… – Не знаю, почему, но больше не действует, Вэл! Борись и ты!..
– Ты помнишь, зачем ты здесь, Мэг?
Секунда длиною в жизнь…
– «Когда вы будете гадать, кто же истребляет вашу элиту одного за другим, вспомните меня, профессор! Вас я уничтожу последним», – горько процитировала Маргарет. – Я здесь, чтобы убить Яна Зборовского! Позволить ему засвидетельствовать гибель друзей, втереться в доверие…
Зуд в пальцах. Всё ещё тянет нажать на курок…
– Я знал, что ваши чувства наиграны, – осторожно хмыкнул Чарли со стороны. – И твоя неожиданная симпатия к профессору – тоже часть приказа, Мэг. Втереться в доверие, чтобы сделать Зборовскому ещё больнее. Звучит логично.
– Ты…
Стивенсон молчал всего секунду – пока кольт Валери не вильнул в его сторону.
– Я знал, что ты причастна к взрыву, – наконец пожал плечами медбрат. – Потому что кроме тебя, больше некому. И клофелин… по правде, я подумал на тебя, не на Валери. Наконец, нитроглицерин в чайнике доктора Вольфа… Я решил, что ты подлила, когда я отлучился в столовую.
– Так почему ты молчал? – поразилась Маргарет. – Ведь могли погибнуть люди!..
Чарли не свёл с неё неожиданно тяжёлого взгляда.
– Я повторял неоднократно: я на твоей стороне, Мэг. Патриотизм – это сказка для тупых и бедных, потому что богатые не воюют. Я покрыл бы даже предательство родины и покушение на королевскую семью, потому что…
– На моей стороне, – тупо повторила агент Морган. – Даже если ты в это веришь, Чарли… речь всё равно об убийстве. Младенцев, – напомнила Маргарет, вспоминая ораву детей на борту.
– Я люблю тебя, Маргарет Морган.
Из-за двери не согласились, но Мэгги не слушала. Тело всё ещё била крупная дрожь, ноги едва держали. Ни одна стихия не отзывалась, силы покидали медленно, но уверенно.
– И я бы поверила, – негромко проронила Маргарет, глядя и не узнавая медбрата. – Если бы ты не совершил то же преступление дважды. В клинике профессора Присли ты молчал тоже из-за любви? Пока они с мисс Эвергрин проводили незаконные опыты? Сомневаюсь, – не давая ему возразить, завершила Маргарет. – Это просто твой выбор, Чарли: видеть преступление и закрывать на него глаза. Не твоё дело, верно?.. Пусть люди творят, что пожелают, ведь для тебя нет ни добра, ни зла, ни правды, ни лжи. Ты ни во что не веришь и… не жалеешь тоже. Насколько же тебе сложно в роли медбрата…
– Я выбрал
Маргарет помолчала целую секунду, воруя её у ситуации и запертого профессора. Собрать последние силы… воззвать к воде… так, чтобы Валери выронила наконец пистолет…
– Это не лояльность, – устало возразила агент Морган, – это равнодушие и лицемерие, Чарли. Выбирая человека, а не систему, убедись, что не служишь другой системе. Крайностей.
Агент Валери Стоун слушала без всякого интереса, следя пустыми глазами за собеседниками. Лицо её, безжизненное и серое, не переменилось, когда она проронила:
– Ты уже
Маргарет дёрнулась за собственным кольтом, так что пуля, которая должна была войти в лоб, чиркнула по касательной у правого виска, обжигая череп кипятком. Зазвенело разбитое стекло. Зеркальный зал поплыл перед глазами, взгляд уткнулся в потолок, тело бросило на качели, так что второй выстрел ей, верно, почудился. Голова безвольно откинулась в сторону, так что уже в зеркале Маргарет увидела Чарли Стивенсона с перекошенным и неузнаваемым лицом. Куда подевался балагур и душа компании? Человек в отражении казался холодным, потерянным и бесконечно чужим.
– Мэгги! Мэг…
Опытный медбрат, Чарли не тронул её, чтобы не навредить. Маргарет едва ощутила прикосновение его пальцев, разглядывая сцену в пыльном зеркале. Стивенсон всё ещё сжимал кольт в руке, свободной ладонью отводя её волосы от лица. Маргарет даже не моргнула, когда он махнул рукой перед глазами – раз, другой.
– Мэг, ты меня слышишь? Моргни!
За дверью бился запертый профессор Зборовский. Чарли оглянулся, затем быстро вложил кольт в кобуру у пояса Маргарет и метнулся в сторону. Мэгги равнодушно рассматривала в зеркале его спину, прислушиваясь к ощущениям. Зал всё ещё качался перед глазами, висок горел огнём, в ухе влажно хлюпало, по полу тянулся неприятный сквозняк, деревянный паркет поскрипывал под подошвами Чарли. Все четыре стихии нервно подрагивали в стынущей крови, и внезапно стало очень холодно. Словно магия льда развернула крылья, заглушая всё прочее, ненужное, неважное…
Зеркальный Чарли воевал с заклинившей дверью, ковыряя в замке обретённым ключом, а рядом с Маргарет, спокойная, прекрасная, с широко распахнутыми глазами, лежала Валери. По мраморной коже высокого лба стекала аккуратная струйка чёрной крови.
– Есть! – яростно обрадовался Чарли, распахивая злосчастную дверь. – Профессор… Маргарет! Мне кажется, она ещё жива…
Зеркальные отражения в разбитом стекле медленно поплыли перед глазами, так что Маргарет на мгновение уплыла вместе с ними. В следующий раз, когда её немигающие глаза вновь выцепили отражение безвольной Валери, над головой раздавались мужские голоса. Собранный, уверенный – Яна, и рваный, сухой – Чарли.
– Как это произошло? Кто стрелял?
Чарли не ответил, и Маргарет слабо удивилась. Она ведь тогда не успела; кольт подхватил Стивенсон. Выстрел… второй… Кольт в её кобуре… Неужели Чарли скажет, что они с Валери перестреляли друг друга?..
Агент Валери Стоун не заслужила смерти. Человек, подвергшийся ментальному воздействию… таких даже не судят, только лечат… Хватило бы простого выстрела в бедро… в плечо… только обезвредить…
– Жива, – с облегчением выдохнули над головой. – Просто шок. Сотрясение… возможно, трещина… Что с ухом?
– Взрыв в госпитале, – хмуро пояснил Чарли, – когда вы уехали, профессор. Валери пыталась покончить с доктором Вольфом. Ранен, но жив. Мы вызвали подмогу по адресу, перед тем, как направиться сюда. Верно, вот-вот подъедут.
Лёгкие руки Яна оставили её тяжёлую, словно налитую свинцом голову, и Маргарет увидела в зеркале, как профессор отходит и присаживается рядом с подругой. Перед глазами расплывались белые круги, отражаясь мириадами удивительных радуг в зеркалах, и так же невозможно ярко сияли зажатые в кулаке Валери дешёвые стекляшки для волос.
– Я не хотел, – тяжело проговорил Чарли, присаживаясь рядом с Маргарет. – Правда, не хотел. Но она стреляла первой и убила бы Мэгги. Я просто… опередил. Я не думал, куда стреляю. Просто чтобы… наверняка.
Ян поднялся, молча разглядывая неподвижную Валери.
– Я дурак, – сказал гениальный профессор, и Маргарет впервые сморгнула, прогоняя разноцветное марево перед глазами. – Я должен был догадаться гораздо раньше, что Отто болтает не просто так. Отсроченный ментальный приказ… мастерская работа. Они не виноваты. Из нашей четвёрки Рихтер мог воздействовать лишь на Маргарет и Валери. И только у них, агентов МИ-6, были возможности для того, чтобы совершить диверсию подобного масштаба. Не удивлюсь, если Отто запихнул ещё несколько скрытых приказов…
Чарли пошевелился под боком, и Маргарет ощутила, как медбрат бережно укрывает её своим ещё тёплым пальто. Стало легче: всё-таки из госпиталя она выбежала только в нелепом белом халате.
– Получается, Джон нашёл и нейтрализовал убийцу, уже не будучи ни агентом, ни детективом, ни даже менталистом, – невыразительно заметил Зборовский, тоже снимая собственный халат.
Как и Мэгги, он даже не захватил пальто, когда его позвала Валери. Сейчас Ян сбросил и эту хлипкую защиту от холода, чтобы укрыть уже не нуждавшуюся в тепле Валери.
С головой.
– Как Маргарет поборола в себе скрытый ментальный приказ? – без интереса спросил Чарли, как только зеркальный Ян присел рядом с ними. – У Валери вот не получилось…
Профессор Зборовский без белого халата казался ещё стройнее и моложе. Маргарет невольно вздохнула, скользнув уже осмысленным взглядом по зеркальным отражениям. Ян поднёс обе ладони к её вискам, замерев на несколько секунд.
Вдалеке противно завыли служебные сирены.
– Я подозревал о ментальном воздействии, – негромко заговорил Ян, касаясь пальцами воспалённой кожи. – Поэтому пошёл вслед за Валери, когда она сказала, будто Мэгги ведёт себя странно. Я никого не сумел бы защитить, но спасти… Я подумал, если предатель – это Маргарет, я сумею вывести её из-под чужого воздействия.
– Почему только Мэгги? – быстро спросил Чарли.
Свинцовая тяжесть отступила от висков вместе с волшебными руками Зборовского. Ян отнял ладони и встретился взглядом с зеркальной Маргарет.
– Потому что я, как оказалось, случайно нейтрализовал приказ Рихтера в телефонном разговоре, – ответил профессор. – Помнишь, Мэгги? Я попросил защитить Джона и его семью. Отдал как бы новый приказ, ломая старый.
Маргарет вздохнула, медленно поворачивая голову. Боли не было – только неземная, отрешённая лёгкость.
– К сожалению, я ничего не упомянул про себя, да и над формулировкой не задумывался… Но, полагаю, именно тогда я разбил первую установку Рихтера в голове Мэгги.
– Почему вы не провернули то же самое с Валери? – недоверчиво усмехнулся Чарли. – Ведь вы могли с ней беседовать даже через закрытую дверь, если уж с Мэгги получилось из другого города!
– Во-первых, я очнулся только перед вашим приходом, – тут же отозвался Ян. – Агент Стоун не поскупилась, так что лёгкое сотрясение, пожалуй, я заработал. А во-вторых… столь непрямое ментальное воздействие возможно, только если…
Маргарет поняла.
И впервые с момента выстрела опустила тяжёлые веки, пережидая калейдоскоп мыслей, воспоминаний, образов… Ян попросил её защитить семью Ллойд – и те проклятые отбойные молотки в голове тотчас стихли. Словно порвалась первая цепь. Она дала обещание, не задумываясь, так, как обещают лишь тем, кому верят…
– …только если тот, кому отдаешь ментальный приказ, испытывает к тебе достаточно сильные взаимные чувства.
По щеке скатилась первая трудная слеза. Шок, стараниями колдовского воздействия профессора Зборовского, постепенно отпускал; верно, уже через несколько минут она сумеет подняться и пройти к служебным автомобилям самостоятельно. И слёзы – только реакция организма после нервной встряски…
– Глупости, – отрезал Стивенсон, сжимая плечо Маргарет. – Какие чувства? Мы ведь только что обсуждали: фальшивый романтический интерес Маргарет к вам – лишь ментальный приказ покойного Рихтера. Втереться в доверие, обольстить, если угодно, чтобы потом ударить побольнее. Чтобы вы не ожидали! Или вы всерьёз полагаете, что Маргарет могла вас полюбить? Глупости, профессор! Да и разве теперь уж разберёшь…
Служебные сирены зазвучали ближе и резче, словно автомобили с мигалками вынырнули из-под земли. Противно взвизгнули тормоза.
– Может, и глупости, Чарльз, – услышала Маргарет спокойное. – Только я уверен, что
Медленно, всё ещё борясь с позорной влагой, Маргарет открыла глаза, встретив прямой взгляд Яна. Лицо профессора показалось ей таким же молодым и прекрасным, как и в их первую встречу, и Маргарет горько улыбнулась, сглотнув собственную кровь.
Чем бы ни было их нераскрывшееся чувство – оно замёрзло в зародыше. Смерть Валери плеснула кровью на всех, даже если курок спустил Чарли. Не раскрыли замысел вовремя, не стряхнули чужое воздействие, не предотвратили катастрофу…
О, если бы тогда, в поместье Ллойд-Парка, министр Энтони Ллойд всё-таки спросил бы, какова её
– Если бы ваши чувства хоть чего-то стоили, вы бы её защитили, – выдохнул Чарли, рывком подрываясь на ноги. – Вы бы не допустили всего этого!
Профессор Зборовский, казалось, не удивился ни вспышке злости, ни обвинениям из уст убийцы.
– Мы ведь уже беседовали на эту тему, мистер Стивенсон, – осторожно продевая ладонь под голову Маргарет, отозвался Ян. – Помните, в реанимации? Я говорил, что защитить никого не сумею. Но могу спасти.
Маргарет ощутила бережные руки Яна, обвившие её плечи. Голова её безвольно скатилась ему на плечо, и Ян медленно и осторожно приподнялся вместе с ней. Зеркальный зал вновь закружился, вырывая из воспоминаний некрасивую ссору Чарльза с профессором. Ту самую, когда Стивенсон пытался её защитить перед шефом Кеннингемом, а Ян его осадил.
Выходит, пришёл его черёд… Без золотых рук и лечебной магии профессора Зборовского все они, ослеплённые погоней за самими собой, попросту передушат друг друга. И кому исцелять их после войны?..
– Помогите мне, мистер Стивенсон, – позвал Ян, поддерживая Маргарет с одной стороны. – Мэгги? Ты позволишь? Чарли сейчас отнесёт тебя вниз…
Агент Морган впервые ощутила пол под нетвёрдыми ногами и слабо мотнула раненой головой. В горле пересохло, но целебная магия Яна ещё действовала.
– Я могу взять вину на себя, – разомкнула пересохшие губы Маргарет, глядя на прикрытое белым халатом тело Валери Стоун. – Джерри ничего мне не сделает. Максимум – отправит в составе боевых отрядов на фронт. Убийство агента МИ-6, даже при таких обстоятельствах – это последний гвоздь в крышке твоего гроба, Чарли. Позволь мне.
С улицы, прорываясь из-за заколоченных окон, доносились чужие голоса и хлопанья автомобильных дверей. Глаза Чарльза Стивенсона оказались внезапно очень близко, и в них Маргарет Морган увидела отвращение и горечь. А ещё – сомнение.
– Жизнь за жизнь, Чарли, – ещё тише проговорила Маргарет. – Как ещё мне отблагодарить тебя?
Стивенсон горько усмехнулся, приобнимая её за талию.
– Предлагаешь мне стать заложником твоей лжи, Мэгги?
Маргарет не отвела взгляда.
– Зачем ещё ты положил кольт мне в кобуру?..
Внизу распахнулась дверь, и несколько возбуждённых голосов разбили тишину заброшенного приюта. Застучали тяжёлые ботинки по старой лестнице.
Взгляд Чарльза Стивенсона вильнул поверх её плеча на Яна Зборовского.
– Я подтвержу то, что скажет агент Морган, – не глядя на медбрата, проронил Ян. – Мэгги права: шеф Кеннингем может казнить тебя, но он не тронет своё последнее оружие массового поражения.
Маргарет вцепилась слабой рукой в рубашку Яна, комкая плотную ткань.
– Есть только один способ отвести гнев шефа Кеннингема от нас всех, – печально улыбнулся Ян, позволяя Маргарет устроить больную голову у себя на плече. – Выполнить его последнее и самое главное задание.
Чарльз Стивенсон всё ещё хмуро кусал губу, прислушиваясь к самому себе, так что на реплику профессора ответил только тяжёлым вопросительным взглядом. Маргарет невесело усмехнулась, чувствуя, как вновь слабеют ватные ноги, и прикрыла воспалённые глаза.
– «Починить» агента Ллойда, – устало подтвердила она.
Агент Кира Каррера
Мелкая снежная крошка ложилась на крытую пожухлой травой кладбищенскую землю. Ледяные дожди в Бристоле боролись с заморозками и редким мокрым снегом всю прошедшую неделю, так что с погодой им, можно сказать, повезло. Ни склизкой жижи из разлагающихся листьев и грязи, ни мокрой кашицы из льда и слякоти. Даже ветер стих, как только служебный автомобиль остановился у кладбищенской ограды.
– Чудесная погода, – вслух прокомментировал один из агентов МИ-6, сопровождавший их на место. – Мы здесь обождём, агент Морган.
Маргарет молча кивнула коллеге, поправляя теплый головной платок под новой шляпкой. Миссис Диана Медичи, которая, к счастью, чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы перебраться из госпиталя обратно в отель, не могла сидеть без дела и озаботилась помощью всем страждущим. В первую очередь Мэгги, поскольку ей посчастливилось родиться женщиной и остаться без гардероба. В число добродетелей миссис Медичи входили хороший вкус и деньги, так что в день официальной выписки из госпиталя Маргарет ждали новые костюмы, элегантное белье и дамские мелочи, о которых мог позаботиться только очень внимательный человек.
К слову, Диана оказалась одной из немногих, кто знал всю правду о случившемся и не растерял христианского рвения помогать тому, кто в этом нуждался. Даже если этот кто-то едва не погубил всю её семью.
– Ты знаешь, куда идти? – спросил Ян, подавая ей руку.
В новых тёплых ботинках Маргарет чувствовала себя куда увереннее, чем в старых осенних, но руку приняла и от сопровождения не отказалась. Голова по-прежнему кружилась от малейшего перенапряжения, в пострадавшем ухе то и дело проявлялся мнимый звон, восприятие перекошенного мира изменилось, так что Мэгги часто ловила себя на том, что поворачивается к собеседнику левой стороной. Тошнота и головная боль стали постоянными спутницами, но Ян сказал, что это пройдёт. Возможно, даже слух восстановится. Надо просто подождать.
– Джерри сказал, сразу за церковью, слева, – ответила, поёжившись от порыва ветра, Маргарет. – Там, где у бывшего приюта свой участок.
– Найдём, – негромко согласился Ян, помогая ей преодолеть ступени.
Короткая лестница вела к церкви Святой Марии, за которой располагалось старое кладбище. Новый участок приспособили под захоронения сразу за церковной оградой, но для воспитанников приюта имелся собственный уголок.
– Свежая могила, – вслух обронила Маргарет, шумно втянув носом воздух.
Земля отозвалась под ладонью, когда Мэгги переложила букет в другую руку и сняла перчатку, протягивая руку вперёд. Сухая снежная крошка обожгла кожу, но Маргарет лишь стряхнула её, взывая к стихии. Стылая и покойная, та подрагивала лишь в дальнем левом углу церковного кладбища.
– Там, – кивнула Маргарет, надевая перчатку.
Ян молча поднял воротник повыше и вновь перехватил её руку. Наверное, затем, чтобы его пациентка не упала и не свела весь его врачебный труд к нулю.
Мэгги была даже рада, что находилась в наркотическом полусне всю прошлую неделю. Она так и не попала на спешные похороны Валери, только знала, что МИ-6 скинули заботы об этом на представителей нового приюта. Бывшую воспитанницу там хорошо помнили, а ещё – обладали достаточным опытом в подобных вопросах.
Так странно, что Валери похоронили там же, где она и родилась – в городе, из которого агент Стоун сбежала когда-то с таким нетерпением. Маргарет узнала про церемонию от Чарли. Присутствовали трое из пятерых агентов МИ-6, приехавших с Джерри, и сам шеф Кеннингем. Долгих речей не было: начальник посетовал, что агент Стоун являлась одной из лучших его людей, и что такие потери не проходят безболезненно. И что жаль, что её служба так быстро завершилась, а земная жизнь обернулась столь стремительным концом. Что это досадная утрата талантливого агента и ценного сотрудника.
Больше комментариев для погибшей Валери Стоун не нашлось, так что Маргарет невольно задумалась о том, как мало значат жизни агентов на самом деле. Даже таких «ценных» и опытных, как Валери. Интересно, как бы Джерри отреагировал на её смерть? Нашёл бы добрые слова для любимицы? Или сетовал бы о том, что замену уникальной стихийнице теперь точно не найти?
Чарльз Стивенсон мог бы добавить комплиментов для Валери, с которой прекрасно сошёлся с первого дня службы. Красноречивый медбрат сумел бы легко придумать красивые слова, но именно на этих похоронах – не сумел.
Маргарет его не осуждала.
И когда Чарли зашёл попрощаться, Мэгги не задавала лишних вопросов.
– Выпросил у старого таракана новое распределение, – невесело усмехнулся Чарли, скользя отсутствующим взглядом по Мэгги. – Кеннингем даже не скрывал радости и подмахнул прошение, не глядя. Я остаюсь в составе МИ-6, но меня переведут в боевые отряды. Джерри успокоил, что работы на фронте хватит на всех.
– Тебе не обязательно это делать, – сказала Маргарет.
– Ты тоже могла не брать вину на себя, – ответил Чарли.
Стивенсон поцеловал её на прощание – не в губы, в лоб. И усмехнулся уже у порога почти знакомой мальчишеской улыбкой:
– Никогда бы не подумал, что меня так заденет, Мэг.
Маргарет решила не усугублять и попрощаться на теплой ноте.
– Это ненадолго, – успокоила она. – Встретишь юную медсестричку и моё унылое лицо испарится из твоей памяти быстрее, чем ты дойдёшь до Берлина.
– Сомневаюсь, – отозвался Чарли. – В том, что дойду, и в том, что забуду. Твоё унылое лицо, Маргарет Морган, отпечаталось слишком глубоко. Такие шрамы не стираются.
– Увидимся, Чарли, – попрощалась Маргарет, зная, что сделает всё, чтобы их пути больше не пересекались.
Медбрат действительно не думал в тот проклятый миг: он видел угрозу и просто успел первым. Чарли защищал её, и она признавала его помощь. Но и забыть то, как погибла Валери Стоун, замкнутая, угрюмая девушка, которая так тяжело переживала утрату единственной подруги и подсознательно искала её в Мэгги, Маргарет не могла. Как и простить Чарльза за слишком меткий выстрел. Валери была не виновата, как не виноват ни один человек, скованный ментальным приказом.
И всё-таки она лежала сейчас в холодной бристольской земле, под дешёвой могильной плитой, и Маргарет не сделала ничего, чтобы предотвратить её смерть.
– Привет, Вэл, – негромко проронила Мэгги, присаживаясь у свежей могилы.
Снежная крошка обильно засыпала плиту и простой крест у изголовья, так что Маргарет пришлось расчистить их от снега, чтобы положить букет. Валери не любила цветы, но Мэгги не могла прийти с пустыми руками. Может, подруге польстят если не белоснежные лилии, так напоминавшие её собственные светлые локоны, то хотя бы внимание.
– Первый день зимы, – проронил Ян задумчиво, позволяя Маргарет углубиться в собственные мысли. – День рождения Джона.
Мэгги подняла голову, глядя на профессора снизу вверх.
– И вправду, – медленно припомнила она. – В досье сказано: первое декабря… Сколько же ему?
– Тридцать семь, – ответил Ян, хотя досье агента Ллойда он явно не читал. – Совсем молодой.
Маргарет кивнула, поднимаясь на ноги с его помощью. Правый висок уже противно ныл, напоминая о ранении и холоде, который только усугублял состояние среднего уха. Профессор Зборовский согласился на эту вылазку с условием, что Мэгги оденется тепло и прогулка продлится недолго, а для верности сопроводил сам. Что-то говорил про уязвимость к травмам и инфекциям в ближайшее время…
– Джон таким и останется, – вдруг очень спокойно произнесла Маргарет. – Вечно молодым. Если чуда не произойдет в ближайшие дни, ему так и останется тридцать семь, а могил на кладбище прибавится.
Под ногами прошелестел букет с лилиями, тронутый лёгким ветром. Маргарет боролась с болью и досадой, разглядывая аккуратную плиту. Так глупо. Так неправильно. Единственная подруга, которую она не защитила…
– У нас есть ещё пару дней, – тяжело отозвался Ян. – Затем его мозг умрёт. Сомневаюсь, что я успею, но вдруг… Понимаешь, Мэгги, все свои изобретения я делал в одиночку. Без команды надзирателей с кнутами и лаборантов с пряниками, приставленных в надежде, что я совершу научный прорыв за неделю. Никола Тесла говорит, что для того, чтобы думать и изобретать, не нужна большая лаборатория. Идеи рождаются в условиях отсутствия влияния на разум внешних условий. Секрет изобретательности в одиночестве. В беспрерывном одиночестве ум становится острее. Именно в одиночестве рождаются идеи…
– Мне уйти?
Ян коротко рассмеялся, накрывая ладони Маргарет своими.
– Нет, – всё ещё улыбаясь, отозвался Зборовский. – Если бы я мог, Мэгги, я бы запер тебя в лаборатории, чтобы просто смотреть время от времени и вдохновляться. Я ведь говорил… от тебя невозможно отвести взгляд. В тебе что-то… вечное. Древняя сила, дикая и перерожденная… Волнующая загадка для пытливого ума…
Они перешли на «ты» ещё там, в зеркальном зале заброшенного приюта, но только теперь Маргарет по-настоящему ощутила близость, которую дает столь фамильярное обращение. Или они и в самом деле находились слишком близко друг от друга?.. Да что обманываться – они почти касаются лбами. Только поля шляп и разделяют…
– Прости меня, Мэгги, – помолчав, тихо добавил Ян. – Но я почти жалею, что вычистил скрытые ментальные приказы в твоей голове. По крайней мере, за один приказ я благодарен Рихтеру. Пусть это только иллюзия, приятный самообман… пусть на пару дней… но я почувствовал себя… счастливым.
Маргарет ощутила его дыхание, тёплое, приятное, согревающее под сухим колючим снегом. И ладони, неожиданно крепкие и надёжные, накрывающие её собственные. Валери не лгала: профессор вовсе не так слаб, как кажется.
– Это не лучшее время для признаний, – тихо заметила Маргарет.
– Нет, – так же тихо согласился Ян. – Но другого у нас может не быть. Я ведь никогда не любил, Мэгги, – его пальцы сжали её ладони ещё крепче, поднося их сцепленные руки к груди. – И никогда не понимал, как можно бросить всё ради любви. Пойти на крайность, как это сделал Константин, сменить веру. Или рискнуть положением ради неравного брака, как Джон. Я удивлялся их поступкам и не представлял, что должно случиться, чтобы я бросил, скажем, медицину ради яркого чувства. Константин говорил, я слишком правилен и холоден, и, подозреваю, именно от этой холодности он и сбежал в дружбу с Джоном… Вольф нашёл, с кем согреться, даже женился по тому же принципу, а я… я понимал, что это не мой вариант. Я удивлялся, страдал от одиночества, завидовал друзьям и одновременно боялся подобного, продолжая жить так, как умел… только работа, только знания… До недавнего времени.
Ян высвободил одну руку только затем, чтобы сорвать с головы шляпу. Мелкая снежная крошка тотчас осыпала платиновые волосы профессора, лишь немного распушив гладкие пряди, а его раскрасневшееся лицо оказалось ещё ближе.
– Я не хочу, чтобы ты думала, будто всё это было ложью, чужим приказом, – заговорил Ян сбивчивее и быстрее. – По крайней мере, половина точно была правдой.
Голос профессора Зборовского, всегда такой спокойный, невыразительный, сейчас срывался и ломался, как у юнца. Волнующийся Ян и впрямь выглядел ещё моложе, так, что Мэгги засомневалась в датах, которые видела в досье профессора. Зборовский выглядел младше друзей, которых называл «совсем молодыми», словно забыл, что стареть ради приличия тоже нужно.
– Сходи со мной на свидание, Маргарет, – выпалил наконец Ян.
Маргарет не выдержала и рассмеялась, тотчас схватившись за стрельнувшее ухо. Вторую руку надёжно держал профессор Зборовский.
– Это всё? – уточнила агент Морган. – После такого вступления я ожидала вербовки в революционеры, участие в заговоре или создании мелкого природного катаклизма.
– Уверен, тебе это под силу, – даже не засомневался разгорячённый профессор. – И если тебе это важно – я согласен послушать твои доводы о целесообразности данных мероприятий. На свидании, – покраснев ещё больше, уточнил Зборовский.
Маргарет улыбнулась, не сводя глаз с взволнованного Яна. Странно, но после недели лечения в госпитале и честного труда профессора, вычистившего последние капли ментальной магии из её головы, она не ощутила ровным счётом никаких перемен.
Что бы ни приказал ей Рихтер в отношении Яна Зборовского, она явно не оказала никакого сопротивления. Может, поэтому Отто и сделал её исполнительницей, а Валери – лишь ассистентом? Минутного знакомства с профессором в украденном грузовике ей хватило, чтобы проникнуться к нему симпатией? И Рихтер не преминул этим фактом воспользоваться… На то, чтобы привить ей искусственное чувство, у Отто не хватило бы времени – агент Ллойд позаботился.
– Я зареклась иметь дела с менталистами, профессор, – будто сомневаясь, отозвалась Маргарет. – Как знать, точно ли вы подчистили
– Мэгги, как можно! – даже выпустил её ладонь Ян, а Маргарет рассмеялась.
Такие люди, как Зборовский, даже врать не умеют. Со столь кристально честным человеком, верно, трудно дружить и совершенно невозможно жить.
Про Маргарет говорили так же.
– Я понимаю, – помрачнел Зборовский, не распознав иронии, – я упустил свой шанс. Я поставил науку выше людей… сторонился женщин и теперь совершенно не умею… не знаю… Я слишком стар, в конце концов, а ты – так молода… Прости, Мэгги, это первый раз, когда я пригласил девушку на свидание…
– С надеждой, что я откажусь? – уже не скрывая улыбки, уточнила агент Морган.
Странно, но сейчас она чувствовала себя и старше, и мудрее. Ян даже не подозревал, насколько они были похожи, и как юная мисс Морган точно так же сторонилась мужчин, предложений и последствий. Железная дисциплина и боевой настрой помогали держать дистанцию, а профессиональные успехи работали получше титанового щита: с какого-то момента её стали побаиваться. Не каждый решится ухаживать за красивой, успешной и сильной женщиной, даже если сама женщина созрела для отношений. Репутация боевого тарана работала против неё, а делать первые шаги самостоятельно Маргарет так и не научилась.
Зато с Яном учиться не приходилось: всё само становилось на свои места. Как там он говорил? Не обязательно двое должны пылать страстью для того, чтобы получился удачный союз? Что смотреть не обязательно друг на друга, а хотя бы в одном направлении? И что счастье у каждого своё?..
– Я надеялся хотя бы на обещание подумать, – совсем помрачнел Зборовский, опуская взгляд. – И немного на чудо.
– Учёные верят в чудеса? – удивилась Маргарет.
– Почему бы и нет? – неожиданно горячо отозвался Ян, вновь поднимая голову. – Разве верное решение, приходящее во сне – не чудо? Разве совпадения, ведущие к разгадке, не удивительны? И разве не чудо, что я решился на этот разговор? Я знаю всё о женской анатомии, но ничего женском сердце… Что говорит
Маргарет не колебалась.
– Оно говорит, что ты совсем не стар, Ян, – тут же отозвалась она. – И что все чудеса происходят именно тогда, когда нужно, и ни минутой раньше. И что в центре Эдинбурга есть замечательное кафе, которое я мечтала посетить, но не сложилось. Туда обычно ходят парами, а у меня так и не случилось ухажёра. Видишь ли, я воспитывалась в строгости, а потом попала в военную академию. Не до свиданий.
Ян кивнул с пониманием, и Маргарет ощутила: бывший сирота из польского детдома действительно понимает. С таким, как Зборовский, достаточно просто молчать, чтобы тебя
– Словом, если бы ты сводил меня в то кафе, я бы, возможно, и согласилась, – с улыбкой завершила Маргарет. – По отзывам, там готовят лучший кофе в городе и подают чудесные булочки с корицей.
– Обещаешь? – тут же схватил её за руки Ян. Шляпа, которую держал профессор, беззвучно и укоризненно упала в снег. – Обещай мне, Мэгги! Это важно! Я знаю Кеннингема – он пошлёт тебя в самый ад… Случайность или нет, а твоё фальшивое признание в убийстве не пройдёт безнаказанным: Джерри обязан отослать тебя хотя бы на время. Думаю, что на боевые задания… И поэтому я хочу, чтобы ты помнила: ты должна мне свидание, Маргарет Морган! Чтобы вернулась… ко мне…
– Снова менталистские штучки, профессор? – нахмурилась Мэгги. – Свидание – это просто уловка, чтобы я выжила?
– Уловка, – не стал скрывать Ян. – Но не из альтруистических побуждений, Мэгги. Каюсь, мои мотивы сугубо эгоистичны. Обещай мне…
Снег уже укрыл плечи и волосы Зборовского пушистым плащом, и Маргарет осторожно подула, разгоняя плеснувшие в стороны снежинки. Мягко высвободила руки, повела пальцами, взывая к стихии. Мелкий колкий снег взвился в воздух и закружился вокруг них плотным ураганом, скрывая от чужих глаз.
Ян удивлённо огляделся, приоткрыл губы, чтобы спросить…
Маргарет подалась вперёд, стирая последнее расстояние между ними, и прижалась к этим бледным, холодным, но неожиданно отзывчивым губам. Что она теряла? Ян был прав: скоро их раскидают, возможно, на долгие годы… И если не решиться сейчас, то когда? И наступит ли это «когда»?..
Она ожидала оторопи, неловкости, даже отторжения – но вместо этого ощутила, как на талию ложится крепкая ладонь, и как Ян теснее прижимает её к себе. И чтобы удержаться, она тоже обнимает его – за шею, невольно привлекая ещё ближе и делая поцелуй ещё глубже.
Она не ощутила ни всепоглощающей страсти, про которую она читала в дамском журнале, подсунутом Валери, ни бабочек в животе, ни мурашек на коже. Только обволакивающее тепло, от которого таял снег под подошвами, и уютное ощущение дома. И чувство надёжной, спокойной гавани, в которую так рвутся даже боевые корабли…
Маргарет отстранилась первой.
– Это сойдёт за обещание? – коротко улыбнулась она, не поднимая глаз.
Губы Яна, порозовевшие, тёплые, дрогнули в ответной улыбке.
– Вполне, – едва слышно отозвался профессор. – Нет, подожди, – позвал Ян, как только Мэгги отвела руку в сторону, чтобы опустить снежный ураган. – Я тоже пообещаю…
Ян потянулся к ней, поцеловал прямо в улыбающиеся губы, скользнув ладонями ей на лицо. Странно, от прикосновения неожиданно тёплых ладоней профессора тупая ноющая головная боль, постоянная спутница вот уже неделю, тотчас отступила, а противный звон в правом ухе тотчас сменился блаженной тишиной.
На миг стало очень тепло.
– И что ты только что пообещал? – негромко поинтересовалась Маргарет, как только неприлично счастливый Зборовский отстранился, не отнимая ладоней.
– Не помню, – запнувшись, признался Ян. – Я потом придумаю, ладно?
– Аннотации к своим научным работам вы по тому же принципу пишете, профессор?
– Случается, – не стал юлить гений медицины, поглаживая большими пальцами скулы Маргарет.
Агент Морган покачала головой, с улыбкой разглядывая Яна в ореоле снежного вихря.
– Должна предупредить: если я появлюсь в Эдинбурге с мужчиной, об этом сразу доложат моему отцу.
– Майору Моргану? – не испугался Зборовский. – Буду рад познакомиться.
– Это ошибочное мнение, – сдержанно предупредила Маргарет. – Боюсь, после отставки отец стал ещё сложнее в общении.
Общение как таковое у них практически отсутствовало: сразу после смерти матери в их доме воцарилась гробовая тишина. Мэгги тогда исполнилось девять, и майор счёл это достаточным возрастом, чтобы дочь разобралась с горем сама. Разговоров по душам не получалось ни тогда, ни тем более сейчас. Когда способности юной Мэгги разглядели важные люди и отец согласился на военную академию, Маргарет была счастлива. В академии люди общались хотя бы приказами.
– Я скажу всё, что он захочет услышать, – пообещал Ян, соскользнув ладонями ей на плечи.
– В этом и проблема, – коротко улыбнулась Маргарет. – Боюсь, он не захочет слушать. Если ты не военный, то все гранты мира тебя не спасут, будь ты хоть трижды гениальный изобретатель на королевской службе.
Суровый майор Морган признавал только одну стезю в жизни, даже дома воспитание юной Мэгги мало чем отличалось от военного, так что тёплых отношений не сложилось. Дурных, впрочем, тоже. Дважды в год Маргарет исправно писала отцу и даже иногда получала открытки в ответ. Дело рук экономки, не иначе.
– Люди меняются, – мягко заметил Ян. – Может, когда-нибудь майор Морган тоже согласится, что дочь имеет право на собственный выбор.
– Я не ищу его одобрения, – покачала головой Маргарет. – Как и он никогда не простит мне того, что я родилась не сыном. Я могу быть сколько угодно уникальной стихийницей для МИ-6, но я никогда не стану полноценным ребёнком майору Моргану. Потому что я всего лишь дочь.
Отец признавал её заслуги и по-своему гордился успехами Мэгги, как гордятся хозяева дрессированных собак, послушно выполнявших заученные трюки. Но собакам всё равно не дозволяется того, что и наследникам дома.
– Мизогиния? – вздохнул Ян, бережно погладив Маргарет по спине.
– Хроническая, – ровно ответила Мэгги. – Мне повезло, я смогла убежать. Мать он свёл в могилу.
– И тогда ты решила, что ни один мужчина не станет властвовать над тобой? Подсознательно, но решительно… пока не стала настолько сильной, что лишь редкие безумцы отваживались оказывать тебе знаки внимания…
– Снова менталистские штучки? – нахмурилась Маргарет.
– Нет. Это то, что по-своему сделал я сам.
Маргарет опустила глаза, слушая собственно отчаянно колотящееся сердце. Даже рой снежинок, окутавший их непроглядным ураганом, дрогнул.
– Ты поэтому не признаешь уэльской крови отца? – негромко спросил Ян, привлекая её к себе. – Я слышал, что агент Морган всем представляется шотландкой. По матери?..
Маргарет помолчала, отряхивая снежинки с мужского пальто.
– Я ничего не имею против уэльского родства, – ответила она наконец. – Но я не горжусь тем, что ношу его фамилию.
Снежный вихрь закрутился быстрее, и в нём сверкнули первые осколки льда. Профессор не дал ей углубиться в собственные нерадостные мысли.
– Выходи за меня, Мэгги, – едва слышно позвал Ян, прижавшись губами к её головному платку. – Моя фамилия не слишком благозвучна, но я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И ничего из того, чего бы ты не захотела.
Агент Морган медленно отстранилась, посмотрела в серьёзные зелёные глаза профессора и невольно шагнула назад.
То есть, попыталась, потому что Ян не дал.
– Я не буду идеальным мужем, – сжав пальцы так, что Маргарет поёжилась в тёплом плаще, быстро заговорил Зборовский. – Я стар, скучен, совершенно не умею себя вести с женщинами…
– Я заметила, – невольно улыбнулась Маргарет. – Не переживай: я не имею никакого намерения быть идеальной женой. Я не буду ждать тебя с ужином или штопать носки.
– Вот и прекрасно! – неуместно обрадовался Зборовский. – Ты будешь работать, я буду работать… Главное, что у нас будем
– Одна загвоздка, – всё ещё удивляясь, заметила Маргарет. – Я ещё не сказала «да», профессор.
– Так скажи, – серьёзно посоветовал Ян. – Может, успеем даже зарегистрировать брак до того, как шеф Кеннингем раскидает нас по миру.
– Зачем тебе жена за тысячу миль от дома? – удивилась Маргарет. – У меня такое чувство, что я не вернусь в Англию до самого конца войны.
Профессор Зборовский не стал ни разубеждать, ни уговаривать.
– Я просто расчётлив, Мэгги, – серьёзно ответил Ян. – Как супруг военнообязанной, я буду получать все положенные льготы.
И улыбнулся.
А Маргарет с изумлением поняла, что это был первый раз, когда профессор Зборовский пошутил с той самой иронией, которой так не хватало доктору Вольфу.
Константин скажет, что она сломала ему друга.
– Сутки на размышление, профессор, – отозвалась Маргарет, всё ещё переваривая неожиданное предложение.
– Могу я как-то повлиять на ваше решение, агент Морган? – подхватил тон Зборовский и снова улыбнулся, склоняясь к её губам.
Валери, наверное, хитро подмигивала из могилы, любуясь представлением, и на миг Маргарет показалось, будто подруга и впрямь их видит. Не то чтобы это стало бы для неё новостью – агент Стоун ещё на пароме разглядела «взаимный интерес». Как там она сказала? «Спорим, будто профессор ещё на свидание тебя позовёт»?.. Наверное, проницательная Валери сейчас сожалела о том, что не успела выиграть очередное пари.
Ян почти светился, не стирая неприлично счастливого выражения с лица, так что Маргарет совершенно зря надеялась, что коллеги этого не заметят. Когда они с профессором спустились заснеженной тропой обратно к шоссе, скучавшие у автомобиля сопровождающие переглянулись и дружно закашлялись.
– Рекомендую стереть помаду до того, как мы вернёмся в госпиталь, профессор, – сдержанно предложил один, поглядывая то на Зборовского, то на Маргарет. – Иначе шеф Кеннингем обвинит в наклонностях к содомии и отправит на принудительное лечение.
– Могли и не ехать на кладбище, чтобы уединиться, – поддакнул второй, ухмыляясь уж совершенно неприлично. – Мы бы с Гарри отвезли вас в номера, а для Джерри придумали бы убедительную историю про заснеженную трассу и застрявший автомобиль.
– Рекомендую придерживаться убедительных историй, джентльмены, – ровно отозвалась Маргарет, оттирая платком уголок губ заалевшего Яна, – иначе профессор придумает за вас. Полагаю, никто не обрадуется, если в мозгах поковыряется менталист? Ну, так, чтобы забыли про помаду и не болтали лишнего…
– А…
– А магэксперт, доктор Вольф, внезапно не увидит чужого вмешательства, потому что они с профессором давние друзья.
– Убедила, – вздохнул Гарри, открывая дверцу перед Зборовским. – Страшный ты человек, Морган.
Ужасы только начинались, потому что когда они вернулись в госпиталь, Яна тотчас позвали в реанимационный блок. Маргарет, убедившись, что шеф Кеннингем не вернулся из Лондона, куда укатил сразу после похорон Валери по срочным делам, прошла следом. Второй пилот Найлз и борт-инженер Дэвис, как только с них были сняты все подозрения, отправились на место основной службы. С агентом Морган оставалось ещё несколько коллег для обеспечения безопасности, хотя теперь смысл в них поубавился.
Во-первых, потому, что чужие приказы больше не туманили мозги ни Маргарет, ни уже покойной Валери. Во-вторых, потому, что Джанфранко Медичи отложил план по эвакуации детей и занял всё крыло в гостинице, переложив заботу о наследниках на прибывшую охрану и прислугу. В-третьих, потому, что министр Энтони Ллойд уехал и не наседал со сроками исцеления сына, по-видимому, решив, что в случае смерти Джона его известят, а на положительный исход надеяться не приходилось.
В госпитале наступил мир и покой. Вечный покой, как мрачно шутил доктор Вольф, ранения которого оказались серьёзнее, чем у Маргарет, и которого Ян не выпускал с больничной койки.
– Профессор прописал диету, – испуганно тараторили за приоткрытой дверью, когда Ян с Маргарет подошли к палате. – Да вы и сам, доктор, должны понимать!..
– Понимаю, – покладисто согласился слабый, но безапелляционный голос Константина. – Мне самому очень хотелось бы правильно питаться, но, к сожалению, у меня есть вкусовые рецепторы. И прекрасная жена, которая не даст мне умереть от истощения на больничных кашах.
– Кратчайший путь к сердцу мужчины лежит через желудок, – довольно рассмеялись из-за двери, и Маргарет узнала голос Мэйовин Вольф.
– Нет, дорогая, кратчайший путь к сердцу мужчины лежит через вскрытую грудную клетку, – возразил Константин. – Но если пациент настаивает, можно зайти с другого конца.
Из палаты вылетел возмущённый медбрат и остановился, едва не врезавшись в Яна.
– Хоть вы ему скажите, профессор! – выпалил бедолага. – Ещё вчера тошнило!..
– Лучшие доктора не всегда лучшие пациенты, – вздохнул Зборовский. – Я разберусь.
В палате оказалось почти празднично: на заправленной койке сидел полностью одетый Константин, без церемоний полдничавший сэндвичами с чаем, а перед ним ждала тарелка с жирной отбивной. Напротив мужа с улыбкой победителя сидела Мэйовин, а на подоконнике устроилась Эвелин Ллойд.
На вошедших обернулись сразу все.
Эвелин – с уже привычной надеждой, доктор Вольф – с сожалением, потому что друг всё-таки застал его пикник в палате, а Мэйовин – с неожиданной враждебностью. Маргарет даже посторонилась под её взглядом, отступив к стене. Что не так?..
– Завидуешь? – прожевав, без должного страха поинтересовался неудобный пациент.
Профессор Зборовский вздохнул.
– Недаром говорят, будто жизнь делится на два этапа: сначала нет ума, потом здоровья. Переживаю, друг мой, что ты лишился и того, и другого непростительно рано.
Константин даже поперхнулся, подозрительно сощурившись вначале на Яна, затем на Маргарет.
– Что вы с ним сделали, Мэгги? – потребовал магэксперт.
Ян, на удивление, быстро переключил внимание на себя, не позволяя цепкому другу докопаться до сути.
– Сегодня выпишу, – пообещал он. – Всё равно ты погубишь себя так или иначе, так хотя бы не под мою ответственность.
– Я тебя услышал, – сдержанно кивнул Константин. – Минздрав ведь предупреждал: нет денег – не болей. Что, служебные льготы кончились?
– Какие новости, миссис Ллойд? – проигнорировал друга Зборовский, вычислив самую возбужденную посетительницу в палате.
Эвелин спрыгнула с подоконника, встряхнув помятой газетой.
– Полюбуйтесь! – срывающимся голосом потребовала она. – Неужели Кира думает, будто Джен клюнет на подобную чушь?! Да ещё и так откровенно, на весь мир!.. Если это все ресурсы, которыми воспользовалась агент Каррера для того, чтобы найти мисс Эвергрин…
Маргарет шагнула ближе, заинтересованно заглядывая Яну через плечо. Американский выпуск датировался позапрошлой неделей, и эмоциональное объявление в жирной рамке гласило: «
– Шедевр, я считаю, – высказался доктор Вольф, прихлёбывая чай.
– А почему нет? – заступилась за подругу Мэйовин. – Узнаю стиль Киры! Между прочим, она отлично разбирается в сердечных делах и любовных вопросах!
– Цепляет, – подумав, осторожно высказался Ян. – Если не ошибаюсь, на эмоции мисс Эвергрин не пробьёшь, но вызвать интерес…
– Шкурный, – вставил доктор Вольф.
– Какова аудитория у этой газеты? – проигнорировал друга Зборовский.
– Это объявление появилось во всех американских газетах, даже местных! – нервно ответила Эвелин Ллойд. – И неделю крутили ту же рекламу на национальном радио. В некоторых изданиях поступили ещё проще: только
– Штаты – большая страна, Эвелин, – негромко обронил Константин. – Кроме того, нет никакой уверенности в том, что Джен живёт там, где мы полагаем. Если она, скажем, уже в Австралии, то при всём желании не успеет…
– Довольно! – стиснула кулаки Эвелин. – Не могу больше слушать! Ян, прошу, – позвала миссис Ллойд, – могу я на него взглянуть? Ты ведь пускаешь Сэма Гравано, тот буквально не отходит от его кровати…
– Ты дороже Джону, чем Сэм, – вздохнул Зборовский. – Но я тебя проведу. Ненадолго, Эвелин. Мэгги…
– Сбегаю в столовую и распоряжусь насчёт обеда, профессор, – ровно отозвалась агент Морган. – Вы же не выйдете из лаборатории до вечера, упадёте в голодный обморок, а мне потом отвечать.
Ян бегло улыбнулся, взглянув ей в глаза, но оставил реплику без ответа, опасаясь, по-видимому, доктора Вольфа, который уже приглядывался к ним с повышенным интересом.
Маргарет пропустила профессора с миссис Ллойд, коротко улыбнулась Константину и покинула палату.
– Она тебе нравится! – тотчас припечатали из-за неплотно прикрытой двери, и Маргарет задержалась у створки, с удивлением прислушиваясь к супружеским разборкам. – Ты же с неё глаз не сводишь! Поэтому вы проводите столько времени вместе, да? Вначале расследования, затем поздние прогулки, а после и неделя вдвоём в госпитале… Признайся, Константин! Тебе всегда нравились сильные и независимые женщины!
– Упаси Господь, душа моя, – отозвался невозмутимый супруг. – Иначе зачем я женился бы на тебе?
Маргарет всё ещё переваривала неожиданные обвинения. Её впервые заподозрили в соблазнении чужих мужей, и ей это даже польстило. К счастью, ревность миссис Вольф оказалась столь же поверхностна и стремительна, как и сама Мэйовин.
– Когда тебя чуть не убили… Я поняла, что не хочу.
– Чего именно, дорогая? – поскучнел доктор Вольф.
Маргарет узнала этот голос: именно так, глухо, мёртво, Константин отзывался о супруге в тот памятный вечер. Отрешаясь от неизбежной боли. Запирая сердце. Готовясь к очередным тоскливым новостям.
– Не хочу, чтобы ты умер.
Слов не нашлось даже у доктора Вольфа, который за ними в карман никогда не лез.
– Правда? – наконец осторожно уточнил супруг.
– Правда, – непривычно тихо отозвалась Мэйовин. – Я хочу, чтобы ты остался со мной. С нами. Я… я, кажется, люблю тебя, Константин…
Маргарет не стала дожидаться ответа доктора Вольфа. Бесшумно скользнув в сторону, агент Морган на цыпочках прошла по коридору, лишь за углом позволив себе перейти на быстрый уверенный шаг.
Мэйовин Вольф понадобилось несколько лет брака, двое детей и угроза преждевременного вдовства прежде, чем она поняла, что дорожит супругом. Что ж, хоть какая-то польза от взрыва, ранений и испуга. Жаль, что это случилось лишь тогда, когда изменить что-либо уже нельзя. Доктор Вольф отправится в лондонский госпиталь, а Мэйовин придётся ждать в Ирландии то ли его решения, то ли очередных убийственных новостей…
В больничной столовой оказалось многолюдно. Близился обеденный час, и первые, самые голодные посетители уже осаждали столики и раскрасневшихся официантов, так что Маргарет без зазрения совести достала служебное удостоверение, чтобы пробиться без очереди. Сразу не получилось: чтобы раскидать плотно сомкнувшиеся ряды у раздаточных столов, Мэгги пришлось бы воззвать ко всем четырём стихиям. Агент Морган уже прикидывала варианты, когда чья-то ладонь легла ей на плечо.
Шум десятков голосов странно стих, отсекая Маргарет от мира съестных ароматов, звона столовых приборов, торопливых заказов и битв у раздаточных столов.
– Здравствуйте, – негромко, но очень отчётливо обратилась к ней невысокая, хорошо одетая молодая женщина. – Как вас зовут?
Маленькая ладонь соскользнула с её плеча, но Маргарет всё ещё ощущала прикосновение неожиданно цепких пальцев. Под кожей неприятно закололо.
– Маргарет Морган, – послушно ответила Мэгги, не узнавая собственного голоса.
– Вы, верно, из МИ-6? – уточнила та, поправляя очки и вглядываясь в служебное удостоверение. Модная укладка подчёркивала нежность очаровательного лица, так что Маргарет не сразу поймала внимательный взгляд зелёных глаз поверх очков. – Чудесно. Будьте добры, проводите меня к лорду Джону Ллойду. То есть, разумеется,
Агент Маргарет Морган даже не переспрашивала, сдавшись участливому голосу и чужому приказу.
– Да, конечно. Следуйте за мной, – услышала Маргарет свой бесконечно далёкий голос.
Правое ухо отдалось болезненной пульсацией, когда она развернулась на деревянных ногах и направилась к выходу из столовой. Сзади не отставали, а взгляд зелёных глаз сверлил затылок тупой иглой. Маргарет почти не запомнила дорогу через вестибюль, поездку в лифте, долгие коридоры и отделение реанимации.
Запомнилась только встреча с коллегами.
– Эй, Морган, – нахмурился Гарри, поднимаясь с насиженного кресла и откладывая журнал. – Кто это с тобой?
– Присядьте, молодой человек, – вежливо попросили из-за спины Маргарет. – Вы так устали… у вас слишком утомительная работа… Прямо веки смыкаются, верно?
Маргарет даже не удивилась, когда оба агента МИ-6, приставленные к реанимационному блоку, и впрямь послушно опустились обратно в кресла и закрыли глаза. Выпал потрёпанный журнал из безвольной руки.
– Значит, это всё-таки правда? – полюбопытствовала спутница, как только Маргарет толкнула дверь, пропуская её внутрь. – Джон действительно при смерти? Столько ловушек, столько капканов… Мне всё ещё не верится…
Маргарет так и не избавилась от плотного тумана в голове, когда они прошли короткий коридор и остановились у палаты. Спутница тряхнула светло-каштановыми локонами, прислушалась к чему-то и кивнула.
– Открывайте.
Агент Морган, которая подчинялась только шефу Кеннингему и собственной совести, без слов исполнила просьбу вежливой спутницы, пропуская её внутрь.
В палате Джона Ллойда не оказалось ни его супруги, ни профессора Зборовского. Зато Сэмюэль Гравано, поправлявший одеяло у ног неподвижного пациента, оглянулся и замер, меряя посетительницу ошарашенным и настороженным взглядом.
– Я тоже рада тебя видеть, Сэмми, – серебристо рассмеялась та. – Сколько лет… А теперь отойди, будь добр.
Угрюмый телохранитель послушался так же беспрекословно, как и застывшая столбом Маргарет.
Леди Джен Эвергрин прошла в палату и остановилась над постелью агента Ллойда. Со своего места Маргарет видела, как наигранная доброжелательность сползает с лица потомственной менталистки, и зелёные глаза блестят за стёклами очков.
– Ну, здравствуй, Джонни, – тихо произнесла Джен, присаживаясь на край кровати. – Неважно выглядишь, дорогой… Разумеется, я пришла. Я ведь не могла пропустить твой день рождения.
Леди Джен Эвергрин
Маргарет с отрешенным равнодушием наблюдала, как леди Джен Эвергрин склоняется над братом, кончиками пальцев отводя разметавшиеся пряди ото лба. С минуту мисс Эвергрин молча рассматривала бледное лицо Джона Ллойда, затем медленно склонилась ниже, касаясь губами его лба.
На несколько бесконечно долгих мгновений Джен так и замерла, прикрыв глаза и глубоко, надорвано вдыхая его запах. Затем так же медленно отстранилась, не сводя с него взгляда.
– До чего они тебя довели, мой дорогой, – едва слышно вытолкнула она. – Ведь я предупреждала… Впрочем, и я хороша. Оставила тебя одного, зная, сколько шакалов ждёт удобного момента. Прости, всё это заняло слишком много времени… Я потратила целую жизнь в поисках ответа. Но нашла его так безнадёжно поздно, мой дорогой… И в этом только моя вина.
Маргарет поймала пустой взгляд Сэма Гравано, понемногу приходя в себя. Возможно, помогало ослабленное внимание самой леди Эвергрин, потому что в голову наконец-то просочилась первая собственная мысль.
– А ведь я почти опоздала, – уже спокойнее заметила Джен, бездумно водя пальцами по лицу Джона. – Не переживай, дорогой. Сегодня у тебя второй день рождения… рождения заново…
Со своего места Маргарет сказала бы, что леди Эвергрин рисует невидимые узоры на коже агента Ллойда, обводя кончиками пальцев подбородок, губы, скулы, брови, чёрные ресницы, отбрасывавшие тени на и без того измождённое лицо. Словно Джен лепила его заново, вслепую…
С грохотом ударила о стену распахнутая дверь, и тонкие пальчики леди Джен соскользнули с лица Джона.
– Я знал, что мне не показалось, – с порога поприветствовал доктор Вольф. Голос Константина, обыкновенно спокойный и невыразительный, сейчас звучал резко и отрывисто. – Хотя от вашей прежней ауры, мисс Эвергрин, мало что осталось. То, что я вижу, больше напоминает густые чернила.
– Я так же рада видеть вас, доктор Вольф, как и вы меня, – вежливо отозвалась Джен, не вставая с места. – Проходите, присаживайтесь. Полагаю, вам есть, что мне рассказать. Ведь это
Строго говоря, идея принадлежала профессору Зборовскому, но согласились с ней все причастные, поскольку альтернативного плана никто предложить так и не смог. Вот и Константин не стал поправлять посетительницу.
– Ян, – громко позвал через плечо доктор Вольф, выглядывая в коридор, – заканчивай с утешениями и зови Эвелин сюда. Родственники приехали!
По лицу Джен Маргарет сказала бы, что той в последнюю очередь хотелось бы встречи именно с этой родственницей, но леди Эвергрин промолчала, не давая Константину повода для злорадства.
– Профессор Зборовский, – доброжелательно поздоровалась она, как только Ян с Эвелин ворвались в палату. Точнее, ворвалась Эвелин, едва не втолкнув профессора внутрь, но Джен проигнорировала невестку. – Рада встрече. Наслышана о ваших последних исследованиях. Впечатляют.
– К сожалению, мои исследования не охватывают вопросов о природной защите менталистов, – тотчас отозвался Ян, придержав рванувшуюся Эвелин за руку, – но мой покойный знакомый, Отто Рихтер, утверждал, будто вы решили эту загадку. Это так?
Маргарет взглянула на внезапно погрустневшую Джен, и сердце её дрогнуло. Неужели… нет? Всё зря? Если Джен Эвергрин не раскрыла тайну дара менталистов – Джона можно отключать от приборов уже сегодня. Всё равно, по словам Яна, ему осталось не больше двух дней. Наверняка сам агент Ллойд намучался уже достаточно, чтобы первым проголосовать за долгожданный покой.
Ведь недаром он просил Мэгги жать на курок, не задумываясь,
– Проблема частной лаборатории – в случайных людях, с которыми приходилось вести дела, – помолчав, отозвалась Джен. – Один из таких людей и сбежал из Штатов обратно в Германию, разболтав герру Рихтеру о моих успехах. К счастью, никаких рабочих бумаг этот крот стащить не успел. Охрана поймала его на горячем, так что тот проявил чудеса акробатики, уходя от преследования. Уверяю, у ребят Ламорте столь досадные проколы происходят нечасто, но Рафаэль всё равно вспылил и примерно их наказал. Мера оправдана: ведь моя лаборатория поддерживала его бизнес. Подобные случаи вредят репутации и доходам.
– Бизнес – это, я полагаю, магические бомбы и прочие приятные сердцу мелочи? – сухо уточнил доктор Вольф. – Уверен, спрос на ваши услуги в Штатах не переводился. А может, и не только в Штатах, мисс Эвергрин? Крысёныш принёс вам крупный заказ от рейха, но попался на шпионаже ваших частных исследований?
– Частная лаборатория стоит денег, – равнодушно глянув в его сторону, ответила Джен. – Но и результат тоже того стоит, доктор.
– Значит… успех? – осторожно уточнил Ян, отпуская локоть Эвелин. – Это правда, мисс Эвергрин? Вы нашли способ обойти природную защиту менталистов?
Леди Джен Эвергрин обвела взглядом присутствующих и отвернулась, вновь посмотрев на Джона. Со своего места Маргарет видела, как лицо гениальной учёной искажает боль и досада – всего на миг. А затем Джен вздохнула, не отрывая взгляда от брата.
– Зачем ещё я бы вернулась, профессор?
Маргарет услышала, как прерывисто выдохнул доктор Вольф. Некстати вспомнились влажные, широко распахнутые глаза магэксперта – там, в салоне истерзанного самолёта. Константин единственный видел момент смерти друга и его порванную в клочья магическую ауру. И если он молчал, то не потому, что не переживал.
– Это ведь не первый раз, когда меня пытались найти спецслужбы, – проронила Джен в полнейшей тишине. – Столько завуалированных ловушек… бесплодных попыток выманить…
– Почему сейчас ты пришла? – не выдержала Эвелин. – Почему поверила?
Джен так и не повернулась лицом к присутствующим, игнорируя всех, кроме Джона. Казалось, леди Эвергрин жадно впитывает каждую черту родного, но неуловимо изменившегося лица, не тратя драгоценного времени попусту.
– Это был первый раз, когда меня позвали на помощь.
Секундное молчание разрядилось усмешкой доктора Вольфа:
– Простите, сложно поверить в ваш альтруизм, мисс Эвергрин. Ваши методы не предполагают человеколюбия. Иначе в коридоре не валялись бы спящие агенты МИ-6 с критически низким пульсом, а наши дорогие Маргарет и Сэмюэль сейчас не стояли бы в неудобных позах, скованные вашим ментальным приказом.
– Я пересекла океан не ради них, доктор.
Ян вздрогнул, обернулся, увидел застывших Мэгги с Сэмом, и порывисто шагнул к Маргарет.
– Мэгги, – негромко позвал он. – Слушай меня. Слушай только меня…
Джен оглянулась, с лёгким интересом разглядывая профессора Зборовского. Ян положил обе ладони на виски Маргарет, на миг прикрывая глаза.
– Надо же, – вслух заметила мисс Эвергрин. – А я полагала, что у вас одна любовь в жизни – медицина.
Ян отозвался не прежде, чем проделал ту же процедуру с Гравано. Итальянец пошатнулся, бросил злой взгляд в сторону Джен, но с места не сдвинулся. Эвелин обхватила себя руками, а доктор Вольф оттеснил её плечом в угол, чтобы миссис Ллойд не наделала глупостей.
В отличие от присутствующих, профессор Зборовский не терял времени на противоречивые чувства.
– Расскажете о методе, каким вы пользуетесь, чтобы влиять на менталистов? – спросил он, повернувшись к Джен. – Это важно, поскольку от этого зависит ход лечения. Сэм, – обратился к телохранителю Ян, – будь добр, позови миссис Медичи. Нам потребуется и её помощь, чтобы помочь Джону.
Гравано бросил нерешительный взгляд на гостью, затем на присутствующих, словно не рисковал оставлять целую толпу магов наедине друг с другом. Потом коротко кивнул и стремительно вышел из палаты.
– Конечно, расскажу, профессор, – дружелюбно откликнулась Джен, как только дверь за ним закрылась. У Маргарет по спине пробежал холодок: именно таким тоном, участливым, доброжелательным, мисс Эвергрин и обращалась к людям, кого готовилась подчинить. – В конце концов, если я пожалею, что поделилась этими соображениями, я могу попросту приказать вам
Ян проигнорировал откровенную угрозу, не поддавшись ни на приветливый тон, ни на чужое магическое поле. С запозданием Маргарет вспомнила, что несколько лет назад люди Рафаэля Ламорте выкрали профессора, понадеявшись на его помощь в создании магических сывороток. Джен Эвергрин тогда стала его тюремщиком, поскольку люди Ламорте не справлялись с сильным менталистом. И именно от профессора Зборовского она переняла уникальные формулы по созданию сывороток на крови магов-стихийников, из которых потом развила целое производство магических бомб.
Ян не терял времени ни на воспоминания о прошлом, ни на спекуляции в настоящем. Вместо этого он прошёл прямиком к слегка удивившейся Джен, присел в кресло у койки агента Ллойда и подался вперёд, сцепив руки замком на коленях.
– Насколько я знаю от профессора Присли, раньше вы искали способ, как подавить магическое поле менталистов, – первым заговорил он. – Этот принцип я успешно использовал при разработке ошейников для магов-стихийников. Мы как бы замыкали поле вокруг ошейника, и любая попытка несанкционированного снятия приводила к взрыву накопившейся вокруг него энергии…
Леди Эвергрин только отмахнулась.
– Забудьте, профессор! То, что работает со стихийниками, не пройдёт с менталистами. У них даже поля текут иначе. А если бы не этот самовлюблённый упрямец Присли, я бы нашла решение годами раньше, – внезапно нахмурилась Джен. – Мы потратили уйму времени и загубили толпу подопытных менталистов, чтобы прийти к выводу: воздействовать надо не на них, а на себя. Подвергнув аксиому «один менталист не может влиять на другого» сомнению.
В палате повисла поражённая тишина, и Маргарет воспользовалась заминкой, чтобы обвести взглядом присутствующих. Доктор Вольф по-прежнему блокировал бледную и напряжённую Эвелин, готовясь спиной принять удар магией льда, если та не сдержится. Поймав взгляд Мэгги, Константин выразительно указал на место рядом с собой, и Маргарет скользнула в его сторону, принимая эстафету в виде удержания разнервированной миссис Ллойд.
Сам доктор Вольф прошёл к изножью кровати и присел на неудобную табуретку у капельницы.
– Сложно ставить ваше утверждение под сомнение, мисс Эвергрин, – первым нарушил тишину Константин, пока нахмурившийся Ян обдумывал неожиданное заявление. – Ведь вы изучали этот вопрос долгие годы. Положили на это всю сознательную жизнь, если не ошибаюсь.
– Вы сожалеете о моей жизни, доктор Вольф? – без тени интереса уточнила Джен, отворачиваясь от коллег. – Отрадно. Мне казалось, вам безразличны результаты моего жизненного пути.
– Ну что вы, – вежливо возразил Константин. – Я всегда считал, что всех открытий не сделаешь, быстрее помрёшь, но вам виднее. Это как всех денег заработать нельзя, а пропить – можно. Метафорически, разумеется…
– Не стану спорить, – приветливо откликнулась Джен. – С выпивкой вы знакомы получше моего.
Доктор Вольф замолчал, зато заговорил профессор Зборовский, не потерявший во взаимных перепалках нити дискуссии.
– Профессор Присли утверждал, что у менталистов особая мутация мозга, – заговорил Ян, разглядывая собственные переплетённые пальцы. – А я исходил из теории, что основная мутация у них… у нас в крови. Так кто же оказался прав, мисс Эвергрин?
Джен пригладила потускневшие пряди Джона и обернулась.
– Я не нанималась в рефери, профессор, – коротко улыбнулась Джен. – Поэтому предположила, что правы оба, и что отличий от нормотипичного человеческого организма у менталистов гораздо больше, чем мы считали изначально.
Ян резко выпрямился.
– Это объясняло бы то, что менталистов становится меньше, – медленно проговорил профессор. – Если мутаций действительно так много, то плохая совместимость с людьми рано или поздно приведёт к вымиранию. Со стихийниками проще: там отличия только в типе крови. А менталисту нужен менталист…
Маргарет ощутила, как за спиной вздрогнула Эвелин Ллойд.
– То есть… – задыхаясь, едва слышно выдавила Эвелин, – это не моя вина? То, что у нас с Джоном никак не получались дети…
Джен не ответила, зато отозвался Ян.
– Если исходить из теории мисс Эвергрин, а у нас все основания ей верить в данном вопросе, то… вполне возможно. Твоя фертильность, разумеется, имела значение, но причиной долгого отсутствия детей мог быть сам Джон. Точнее, ваша несовместимость. Говоря проще, если бы у тебя в роду попадались менталисты, дети получились бы гораздо быстрее.
– Они и так получились! – вдруг вскрикнула Эвелин, сжимая кулаки, а спину Маргарет обдало пробирающим ветром и колючими иглами льда. – Если бы
Агент Морган повела пальцами, убирая холод, и сжала кулак, нагревая воздух в палате. В тёплом помещении магу льда, вроде Эвелин, приходилось сложнее; по крайней мере, не заморозит кого-нибудь в лёд по неосторожности.
– Я не знал, – первым нарушил молчание доктор Вольф. – Мне жаль, Эвелин.
– Когда я сидела в следственном изоляторе, – глухо проговорила миссис Ллойд, роняя бессильные руки. – Джен пришла… пыталась свести с ума… Удар ментальной магии принял на себя наш малыш… Я не знала, что беременна…
Маргарет протянула руку и коротко сжала ледяные пальцы миссис Ллойд. Ладонь, разогретая после магии огня, могла бы растопить лёд, но не застывшую, словно статуя, ирландскую стихийницу.
– Всё так, – тяжело подтвердил профессор Зборовский. – Эмбрион сгладил магическую атаку собственным ещё слабым полем, но организм матери всё равно пострадал. Дитя погибло.
– А мне ты не говорил, – без упрёка проронил доктор Вольф, глядя сквозь Джен. – И Джон молчал.
– Джон не знал, – прошептала Эвелин, прислоняясь к стене и закрывая глаза. – Я ему так и не рассказала…
По белоснежной щеке стекла прозрачная капля, срываясь с подбородка кристаллом льда.
– Никогда не следует поступать дурно при свидетелях, – поглаживая ладонь брата большим пальцем, задумчиво проговорила Джен. – Не считайте меня убийцей младенцев, профессор: я не знала о положении невестки. В отличие от доктора Вольфа, я не вижу чужие ауры.
– Поэтому потребуется целая команда, чтобы спасти Джона, – распрямил плечи Зборовский. – Вы погасите защиту Джона, я буду зашивать, а Константин станет моими глазами, потому что я тоже не вижу разрывов в его ауре, только чувствую…
– Звучит как план, – медленно кивнула Джен. – Можем приступить прямо сейчас.
– Прямо сейчас мы всё обсудим, – возразил Ян. – Я должен понимать, как вы это делаете. И не погасите ли вы наши поля, случайным или неслучайным образом. Если такая вероятность существует, всё может сорваться.
– Такая вероятность существует, но она столь минимальна, что я не стала бы о ней переживать, профессор, – вежливо откликнулась Джен. – Радует, что вы не подставили под сомнение разбитую аксиому, и я не должна доказывать вам ошибочность устоявшегося мнения. Один менталист может воздействовать на другого, как на любую силу найдётся б
Ян не переспрашивал, мысленно уже прикидывая варианты создания подобного препарата, зато доктор Вольф не обременял себя размышлениями о том, что уже придумано до него.
– Невозможно, – припечатал магэксперт, выпрямляясь на неудобной табуретке. – Чтобы это сработало, ваш таран должен быть в сотни раз мощнее ворот. Иначе любой сильный менталист легко подчинил бы более слабого. И если предположить, что вы добились нужного результата, то как долго ваш мозг проработает на таких оборотах? Голосую за кровоизлияние при первом же запуске. Ни один менталист, даже самый гениальный, не потянет такого напряжения.
Джен улыбнулась почти искренне.
– Вы очень проницательны, доктор, – похвалила мисс Эвергрин. – Признаюсь, мои поиски метода воздействия на менталистов напоминали дешёвую комнату страха: темно и повсюду грабли. К счастью, помогли заказы на магические бомбы. Я так часто работала и экспериментировала с сыворотками на крови стихийников, что мне пришла в голову сумасбродная мысль. Если сыворотка профессора Зборовского – это чистой воды концентрация магической энергии стихийников, почему бы не сделать того же с кровью менталистов? Никакого видимого разрушительного эффекта ментальная сила не имеет, и для массового производства подобный препарат не представляет никакой ценности. Скажем, если вколоть его обычному человеку, то всё, чего мы добьёмся – это заражение крови.
– Выяснили, разумеется, опытным путём.
– Не перебивайте, доктор Вольф, – мягко упрекнула Джен, поправляя очки. – С другой стороны, если вколоть препарат менталисту, можно стремительно и многократно усилить возможности его мозга. Увы, подобный эффект длится всего несколько часов, однако каждое повторное введение препарата способствует ускоренной мутации крови и мозга, и изменения, насколько я могу судить, необратимы. Уверена, можно добиться подобного эффекта на перманентной основе, и доработать эту сыворотку труда не составит. Было бы время и желание.
– Насколько эти изменения критичны? – осторожно поинтересовался Ян. – Ведь любой стимулятор вызывает как минимум привыкание к его использованию. Мозг, который получил стимуляцию определённое количество раз, может попросту атрофироваться без неё.
Джен Эвергрин отвернулась от собеседников, вновь посмотрев на брата. Джон оставался таким же безучастным к обсуждению собственного спасения, как и прежде, но Джен вглядывалась в него так, словно ждала ответа.
– Я пока не нашла способа, чтобы обезопасить подопытного менталиста, – наконец медленно отозвалась она. – Сыворотка действительно вызывает зависимость. Возможно, если я найду способ закрепить эффект, сделать его перманентным… а до тех пор…
– Нужны постоянные инъекции, – закончил доктор Вольф.
Профессор Зборовский мыслил глубже.
– И каждый раз всё более сильные, – негромко добавил он. – Это радикальный метод, мисс Эвергрин.
– Зато действенный, – откликнулась Джен, не отрывая взгляда от брата. – Кроме того, профессор, чем чаще используешь сыворотки, тем большей мутации подвергается мозг, и тем стремительнее насыщается и уплотняется магическое поле…
– Я заметил, – сдержанно вставил доктор Вольф. – Вашу ауру не узнать, мисс Эвергрин. Прямо по глазам бьёт.
– Благодарю, – улыбнулась Джен, поднимая голову. – Мне уже гораздо легче воздействовать на каждого последующего менталиста.
– Это опасно, – подал голос Ян, выпрямляясь в кресле. – Такие стремительные мутации вредят мозгу.
– Я догадалась, – приподняла бровь гениальная менталистка. – Поэтому не использовала сыворотку, как только добилась нужного эффекта. Моя аура уже усилена многократно: порой я могу приказать слабым менталистам даже без препарата. Но чтобы пробить защиту такого, как Джон, мне придется вколоть двойную дозу. Разумеется, если вы пожелаете, я могу уступить эту честь вам, профессор.
– Нет, – ответил за друга Константин.
– Не доверяете мне, доктор? – с пониманием улыбнулась Джен.
Магэксперт резко подался вперёд, вглядываясь в посетительницу.
– Почему вы не воспользовались препаратом раньше? – потребовал он. – Ваш новый талант уникален, а сила почти безгранична – я это и с закрытыми глазами вижу. Обычно аура позволяет видеть мага насквозь, а вы… вы тонете в собственных чернилах, мисс Эвергрин. Я не вижу
Джен Эвергрин посмотрела магэксперту прямо в глаза.
– Наверное, была причина, доктор Вольф.
Константин напряжённо разглядывал изобретательницу, хмурясь и иногда заслоняясь ладонью, а профессор Зборовский уже размышлял о скорейшей операции.
– Если всё так, мисс Эвергрин, то следует обсудить детали. Что вы скажете по поводу предоперационной репетиции?
Джен помолчала всего пару секунд.
– Я считаю, что это трата времени и ресурса, профессор. Полагаю, вся операция займёт несколько часов, то есть целый рабочий день. Мы с вами выложимся до предела, и на следующий день останется меньше сил и шансов на успех. Действие же препарата ухудшается со временем. На второй день мне будет сложнее воздействовать на Джона, чем спустя час после инъекции.
– Согласен с вами, мисс Эвергрин, – серьёзно кивнул Зборовский, а Маргарет вновь залюбовалась профессором: не каждый вот так легко, не переживая о собственной профессиональной репутации, признает правоту соперника. – По правде, у самого руки чешутся приступить. Да и время поджимает.
– Джон в критическом состоянии, – едва слышно подметила мисс Эвергрин, накрыв ладонью холодные пальцы брата. – Без срочного вмешательства он протянет не больше суток.
– Точно так, – почти восхищённо кивнул профессор Зборовский. – Признаюсь, мне бесконечно жаль, что вам не довелось учиться в Оксфорде. Только представьте: мы могли бы работать вместе. Такой потенциал…
– Осторожнее с комплиментами, профессор, – мягко усмехнулась Джен. – Ваша боевая дама может взревновать. Кроме того, Оксфорд слишком поздно стал раздавать магистерские степени для женщин, а медицинские курсы при Лондонском университете, как оказалось, ничуть не хуже. Если есть цель, найдутся способ и средства.
– Если желаете, я помогу вам запатентовать открытие на ваше имя, – серьёзно предложил Ян. – Это будет только справедливо.
Джен Эвергрин рассмеялась, тихо и серебристо. Маргарет даже заслушалась – у сестры агента Ллойда оказался на удивление приятный смех.
– Вы слишком добры, профессор, – упрекнула Джен, отсмеявшись. – Настолько, что забыли: меня разыскивает Интерпол. Спросите у агента Морган, насколько их отдел обрадует очередная неудача. Знаменитая преступница вновь уходит из-под носа великого и ужасного шефа Кеннингема! Уверена, этот очаровательный джентльмен сделает всё, чтобы моё имя забыли, а в списке ваших побед прибавилось.
– Я не присваиваю чужих изобретений, – сухо отозвался Ян. – Пусть ваши методы сомнительны, результата это не отменяет.
Доктор Вольф с усилием протёр глаза, резко поднялся с неудобного табурета и прошёл к окну, разминая затекшие ноги.
– Так я был прав, мисс Эвергрин? – спросил, обращаясь к стеклу, магэксперт. – Быстрее помрёшь, чем сделаешь все открытия?..
– Я ей не верю!!! – выпалили за спиной Маргарет.
Агент Морган только и успела, что перехватить рванувшуюся к мужу Эвелин.
– Вдруг она навредит Джону?! Как мы можем ей доверять?! После всего…
Джен Эвергрин приподняла бровь, вздохнула и поправила очки, глядя на бледную миссис Ллойд с нескрываемой насмешкой.
– Выбор у вас небольшой, – просветила Джен невестку. – Или вы принимаете мою помощь, или Джон умирает. Есть и третий вариант, но вам он вообще не понравится.
Маргарет только сейчас подумала, что мисс Эвергрин вполне могла бы провернуть всё без их согласия. Видимо, та же мысль пришла в голову всем присутствующим, потому что Эвелин закусила губу и замолчала, комкая юбку у бедра.
– Обсудим цену вопроса? – коротко улыбнувшись, спросила Джен. – Что я получу за свою помощь? Газетное предложение в силе? Ты готова отдать мне Джона, как наобещала эта цветная девочка по телефону?
– Кира не цветная, – слабо выдохнула Эвелин, бессильно прислоняясь к стене.
Маргарет коротко глянула на мисс Эвергрин и бережно поддержала миссис Ллойд под локоть, помогая ей опуститься на подставленную Константином табуретку. Насмешливые зелёные глаза Джен Эвергрин следили за представлением с живым интересом, столь нехарактерным для гениальной менталистки.
– Вы играетесь, Джен, – подал голос Ян, не глядя на собеседницу. – Почему?..
– Оставим вопрос цены в покое, – согласилась мисс Эвергрин, закидывая ногу на ногу. Этот жест, бесхитростный и почти человечный, заставил Маргарет присмотреться к сестре агента Ллойда внимательнее. Или Джен играла с чувствами присутствующих скуки ради, или в этот момент действительно не лгала. – Агент Каррера считала, что поставит меня перед сложным выбором, поэтому наобещала всего и сразу. Умная девочка, знает, на что ловить. Но выбор, по сути, только один: позволить Джону умереть или спасти его. Я не вижу смысла жить в мире без него. Знаю, что Джон поступил бы так же.
Эвелин вновь поднялась на нетвёрдые ноги, вцепившись в локоть Маргарет для поддержки. Даже через одежду агент Морган ощутила, как Эвелин дрожит – крупно, всем телом.
– Довольно игр, Джен, – слабо потребовала миссис Ллойд. – Я согласна с тобой: выбор только один: позволить Джону умереть или спасти. И я тоже… не вижу смысла жить… без него. Поэтому даю слово…
– Эвелин, – негромко позвал Константин.
– Он твой, – сглотнув, тяжело вытолкнула миссис Ллойд, не обращая внимания на друга. – Спаси его – и он твой! Даю слово. Только помоги. Только пусть живёт…
Доктор Вольф покачал головой, отводя взгляд, а Маргарет неожиданно поняла: этим признанием Эвелин только что расписалась в собственном поражении. То, чего и добивалась леди Джен Эвергрин долгие годы.
Несколько секунд в палате царила полная тишина.
– Я ведь уже говорила, – без тени улыбки отозвалась наконец Джен. – Джон или мой, или ничей. Мне
Маргарет вынужденно согласилась: с новыми способностями леди Эвергрин она больше не нуждалась ни в чьих обещаниях и долговых расписках. Если бы Джон был здоров – Джен увела бы его из госпиталя в эту же минуту, и даже сильнейшие менталисты, вроде профессора Зборовского, её бы не остановили.
– Сегодня я напомнила, что Джон только мой, – глядя в глаза Эвелин, медленно и раздельно произнесла Джен. – Всегда им был – и им останется. У
Эвелин медленно опустилась обратно на табуретку, а обеспокоенный доктор Вольф оттеснил Маргарет, перехватывая у неё абсолютно белую руку миссис Ллойд.
Агент Морган не могла не оценить развернувшуюся перед глазами шахматную партию. Джен не составляло никакого труда завершить начатое и додавить Эвелин. Вместо этого мисс Эвергрин молча и холодно наблюдала, как доктор Вольф считает ей пульс и, хмурясь, оборачивается к профессору Зборовскому.
Поделиться беспокойством Константин не успел.
Дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла раскрасневшаяся от бега Диана Медичи. За её спиной маячил неизменный Гравано, а за ним, в коридоре, Маргарет разглядела Джанфранко Медичи. Джен Эвергрин не могла его видеть со своего места, так что взгляд её как остановился, так и замер на Диане.
Ещё несколько мгновений изматывающей тишины.
– Значит, Джон всё-таки нашёл идеальную сестру? – холодно усмехнулась Джен. – Ты и есть та самая «добрая» родственница?
Диана замерла всего на мгновение.
– Разве вы – злая? – удивилась миссис Медичи и порывисто прошла к постели брата, опускаясь рядом с поражённой Джен. – Вы же всё-таки приехали! Господь всемогущий, мисс Эвергрин! – с искренним облегчением выдохнула Диана. – Какое счастье, что вы с нами!..
И крепко обняла ошарашенную сестру.
Луций Эней Сенека
Гроза разразилась с самого утра. Маргарет смотрела из окна палаты на редких прохожих, кому приспичило вброд пересекать потоки ледяной воды, текущие по мостовым, следила за проплывающими автомобилями и мерцающими в порывах косого дождя фонарями, и прислушивалась к происходящему в коридоре.
В реанимационном блоке царила тишина.
Вчерашний день выдался напряжённым, изматывающим и нервным. Операцию обсуждали с самого утра, и приступили к ней сразу же после полудня. Единственным требованием Джен Эвергрин была полная изоляция всех лишних лиц, в число которых входила и миссис Ллойд. Доктор Вольф позаботился о том, чтобы Эвелин проспала большую часть дня, заметив, что покой полезен для расшалившегося сердца. Оба агента МИ-6 были приставлены к её палате в блоке интенсивной терапии, любезно предоставленной госпиталем по требованию агента Морган. Предосторожности не оказались лишними: миссис Ллойд периодически приходила в себя и рвалась к мужу, чего не допускали агенты и дежурный врач.
Джанфранко Медичи также было отказано в пропуске в реанимационный блок.
– Я мирюсь с вами,
Диану не оттолкнули ни холодность, ни откровенная враждебность: сказывался опыт общения со сложными людьми.
– Почему вы меня ненавидите, мисс Эвергрин? – помолчав, отозвалась Диана. – Я всегда мечтала с вами встретиться. Джон так тепло о вас вспоминал… с грустью и болью, но всегда тепло. Не вслух, разумеется – я ловила образы, возникающие у него при воспоминаниях о вас.
Джен не ответила, но Маргарет подумала, что если за эти годы леди Эвергрин и смирилась с тем, что место супруги Джона занято, то тешила себя надеждой, что останется для него единственной сестрой. Диана Медичи отобрала у неё и эту надежду.
– Не беспокойтесь, миссис
– Но ради Джона позволите? – угадала Диана. – Чтобы он не возненавидел вас…
Маргарет и Сэмюэлю Гравано разрешили присутствовать в операционной – на случай, если понадобится помощь. Им велели не отсвечивать и стоять в уголке, что они покорно выполняли. Мэгги подумалось, что они с Сэмом, пожалуй, даже мыслили одинаково. Телохранитель и агент, привыкшие к чужим приказам. Две угрюмые фигуры по углам, готовые атаковать при малейшей угрозе объекту под защитой.
Операцию проводили в несколько пар рук: леди Эвергрин полностью блокировала защитное поле безучастного агента Ллойда и открыла его для чужого вмешательства, доктор Вольф подсказывал линии разрывов, на случай, если профессор Зборовский упустит их из составленной накануне схемы, а Диана Медичи время от времени показывала Яну то, что видел доктор Вольф, чтобы профессор не зашивал ауру Джона вслепую.
Для столь сложных махинаций Джен Эвергрин пришлось погасить защиту всех менталистов в операционной, не трогая, впрочем, сами ауры, и Маргарет оценила степень готовности всех присутствующих пойти на столь отчаянный шаг ради Джона. Сломанная защита – это как содранная кожа для магов-менталистов. Твори, что пожелаешь…
Удивительно, но Джен Эвергрин не сделала ничего.
Как только серый от усталости Ян опустил руки, а доктор Вольф подтвердил, что не видит больше ни единого разрыва, Джен Эвергрин бросила последний взгляд на брата и сказала, что их природная защита восстановится через пару часов, а она зайдёт на следующий день.
Маргарет проводила Джен до самого выхода из реанимационного блока, и лишь тогда их догнал доктор Вольф.
– Я хотел извиниться, мисс Эвергрин, – обратился к ней магэксперт. – Я не верил, что вы придёте. Уверен, это был непростой путь и определённый риск, но вы всё же здесь. И я хотел сказать спасибо. Видеть его… таким… Если бы вы задержались хоть на сутки, мы бы не успели.
– Не благодарите, доктор, – накидывая поданное Маргарет пальто, устало отозвалась Джен. – И не переживайте: платы за свои услуги я не потребую. Уверена, вы знаете, почему.
Лицо магэксперта оставалось суровым и печальным, когда он серьёзно кивнул.
– Сколько вы приняли в этот раз, Джен?
– Двойную дозу, как и собиралась, – откликнулась мисс Эвергрин, натягивая перчатки. – Ведь мне пришлось снять защиту не только Джона. Всё это требует больших сил, доктор.
– И жертв.
– Как я уже говорила, не вижу смысла жить в мире без него, – откликнулась Джен, доставая зеркальце из сумочки. – Это был простой выбор.
Доктор Вольф покачал головой.
– Вы невероятная, мисс Эвергрин. Уверен, не каждый пожертвовал бы собой…
– О, доктор, – поправив локон и захлопнув зеркальце, вымучено усмехнулась Джен, – я пожертвовала не только собой.
Доктор Вольф застыл на несколько долгих секунд, пока мисс Эвергрин надевала шляпку. Маргарет увидела страшное осознание на лице магэксперта, глянула на запредельно спокойную Джен Эвергрин, и ощутила липкий холодок, пробежавший по спине.
– Я ведь внимательно слушала вас, когда вы носили звание викария, доктор Вольф, – закрепляя шляпку, спокойно заговорила Джен. – Помните нашу первую встречу? Вы говорили прихожанам, что цель оправдывает средства, только если цель – спасение души. Я считаю, что спектр допустимых целей можно и расширить. Как и средств.
– Вы приняли критическую дозу препарата, – выдохнул доктор Вольф, невольно выпрямляясь. – Вы знали, что это смертельно, и всё равно сделали это.
Джен Эвергрин взглянула на магэксперта из-под полы модной шляпки.
– Мутации мозга не проходят даром в любом случае, – напомнила она. – Я просто сократила срок. Я и так умирала, доктор Вольф. Мне показалось, вы это сразу поняли.
– Я лишь предполагал, – честно ответил магэксперт. – Я не знал наверняка. Точно так же, как не знал, что вы беременны, мисс Эвергрин.
Маргарет ошарашено взглянула на спокойную Джен, ожидая подтверждения или опровержения. Вместо этого леди Эвергрин поправила идеально сидящее пальто и бросила задумчивый взгляд на доктора Вольфа.
– Это не в первый раз, доктор, – призналась она. – Видите ли, эксперименты влияют не только на мозг или кровь. К сожалению, я родилась женщиной, и любые резкие изменения приводят к большим осложнениям.
– Выкидыши? Инсульты?
– И то, и другое, – согласилась Джен, принимая из рук Маргарет зонтик. – Теперь вы понимаете, почему я была не в лучшей форме для того, чтобы являться к Джону. Это заставило меня задуматься и о том, что детей от него может не получиться тоже, невзирая на полную совместимость. А сейчас, полагаю, у меня попросту не остается времени на повторные эксперименты.
– Вы пожертвовали…
– Назовём это ценой, доктор Вольф, – мягко поправила Джен.
Константин не нашёл, что возразить.
– Может, ваше дитя всё-таки выживет, мисс Эвергрин, – вырвалось у Маргарет.
Джен взглянула на неё почти с изумлением.
– Да вы сочувствуете мне, дорогая, – даже улыбнулась леди Эвергрин. – Не стоит. Моя цель как учёного достигнута, а партия не завершится даже с моей смертью. Как не исчезли установки покойного Рихтера в твоей голове.
Маргарет удержалась от того, чтобы вздрогнуть, но невольно выпрямилась, смыкая руки за спиной. Она не помнила, чтобы выдавала Джен детали того проклятого дела.
Но это совсем не значит, что она ничего не рассказывала.
– Звучит, как угроза реванша, мисс Эвергрин, – подметил магэксперт.
Джен Эвергрин серебристо рассмеялась и покачала головой.
– Это если бы я проиграла, доктор Вольф.
К выходу из госпиталя Маргарет её не провожала – леди Эвергрин приходила и уходила по собственному желанию, и вряд ли нашёлся бы в Бристоле человек, способный её остановить.
Агент Морган тоже не стала.
– Всего лишь цена вопроса, – задумчиво проронил доктор Вольф, глядя ей вслед.
Маргарет почудилась грусть в его голосе.
Сегодня грустить, кроме неё, оказалось некому: все, как один, менталисты спали мёртвым сном, по заверениям Гарри. Коллега приехал из отеля Харбор и известил Маргарет, что доктор Вольф ещё не просыпался, как и Диана Медичи. Профессор Зборовский, который ночевал прямо в госпитале, также ещё не покидал отведенную ему палату, и местный медбрат, заглянувший к профессору, сказал, что тот спит глубоко и беспробудно.
Гениальный менталист, который, по заверениям доктора Вольфа, спал всего пару часов в сутки.
– Выложились, походу, – грубовато посочувствовал коллега. – По всему выходит, что до вечера проваляются.
Маргарет только кивнула: восстановление магической ауры занимало время. А после вмешательства Джен Эвергрин всем причастным сильно повезёт, если они вообще проснутся.
– Шефу сообщила? – поинтересовался тем временем Гарри.
Сэмюэль Гравано, заглянувший в палату, обменялся с Мэгги коротким приветствием и вышел, чтобы не мешать агентам МИ-6 сплетничать о начальстве.
– Звонила вчера вечером, – отозвалась Мэгги, не вставая с кресла. Туфли она сбросила ещё час назад, уютно свернувшись между подлокотников с книжкой в руках. Кто-то из медсестёр забыл фривольный романчик в дамской комнате, и Маргарет неожиданно увлеклась. – Джерри ответил, что связан делами в Лондоне, но обязательно явится на выходных.
– Какое счастье, – неискренне вздохнул Гарри и вышел, чтобы пропустить стаканчик кофе в столовой и пофлиртовать с дежурными медсестричками.
В реанимационном блоке, таким образом, не осталось никого, кроме дежурного медсостава и Мэгги с Сэмом, когда дверь палаты отворилась, и внутрь вошла леди Джен Эвергрин.
Гравано, который сам предложил Мэгги игру в шахматы и проиграл уже две партии подряд, нахмурился и поднялся, отступая к стене. Маргарет отложила роман, который почитывала в перерывах между ходами, надела туфли и поднялась тоже.
– Я ненадолго, – обронила вместо приветствия Джен, проходя к кровати и откладывая в сторону объемный саквояж. – Время поджимает. В семь вечера отходит мой пароход.
Маргарет молча уступила место, отходя в дальний угол палаты. Их с Сэмом не прогоняли, так что они с итальянцем заняли привычные места у стены.
– Полагаю, я первая посетительница за сегодня? – не оборачиваясь, спросила Джен, присаживаясь рядом с Джоном.
– Все ещё спят, – мельком глянув на часы, отозвалась Маргарет.
Сердце часто застучало: три часа дня, и никто из менталистов, присутствовавших на операции, так и не появился.
– Скоро проснутся, – пообещала Джен, отводя волосы со лба Джона. – Вчера я велела им спать, пока я не уеду. Не люблю долгих прощаний.
Маргарет с Сэмом переглянулись, но вслух не прокомментировали, опасаясь последствий. Кто знает, какой ментальный приказ может им отдать леди Эвергрин? Лучше не привлекать её пристального внимания.
Джен, к слову, выглядела отдохнувшей, слегка заспанной и оттого на удивление трогательной. Лицо её не могло похвастать высокими скулами и точёными чертами, скорее, очаровывало по-детски округлыми щеками и мягкими, выразительно очерченными губами. Светло-каштановые пряди были уложены наспех, выбиваясь из причёски, но ей шла даже некоторая небрежность. Вот только зелёные глаза за стёклами очков казались уставшими. Может, потому, что леди Эвергрин сегодня не воспользовалась косметикой.
– Здравствуй, Джонни, – мягко произнесла Джен, поглаживая лицо брата. – Крепко же ты спишь, мой дорогой…
Маргарет казалось, что агент Ллойд сегодня выглядел иначе: не как трёхдневный покойник, а уже, по крайней мере, как свежий труп. Даже краски на лицо вернулись.
– Проснись на минуту, Джонни, – попросила Джен негромко, обнимая обеими ладонями его лицо. – Всего на минуту, дорогой. Знаю, ты ещё очень слаб… но я хочу, чтобы ты помнил меня. Всего один взгляд, родной. Всего один…
Гравано увидел первым. Верный телохранитель дёрнулся и тут же застыл, не решаясь вмешиваться.
Медленно, очень медленно лорд Джон Ллойд открыл невидящие глаза.
Маргарет скользнула ближе, чтобы лучше видеть, и застыла тоже, потому что в глазах агента Ллойда, ещё мутных и болезненных, отразился ужас последних мгновений перед крушением – и жуткие мучения последующих дней. Между порванной аурой и едва бьющимся сердцем. Между небом и тяжёлым, бесполезным телом. Между желанием сдаться и жаждой жить…
–
Маргарет закусила губу, чтобы не выдать себя.
Джен Эвергрин держала лицо Джона Ллойда в ладонях, словно тянула с того света на поверхность, и в глазах её, распахнутых и напряжённых, дрожали крупные слёзы. Бледно-синие губы Джона приоткрылись, грудь тяжело поднялась и опустилась, когда он сделал первый глубокий, болезненный вдох.
– Я не смогу удерживать тебя долго, Джонни, – прошептала Джен. – Я пришла, чтобы попрощаться. Прости, что разбудила… просто я так хотела увидеть твои прекрасные глаза, мой дорогой. Помнишь нашу первую встречу? Ты опустился на колени, чтобы мне не пришлось смотреть на тебя снизу вверх. Я влюбилась в твои глаза с первого взгляда… бескрайние, как космос… безграничные, как наши возможности…
–
Агент Ллойд всё ещё смотрел сквозь сестру, так что Маргарет подумала, что Джон разговаривает с призраком, видением или трепетным сном, а может, и кошмаром. Ещё не вернувшийся
И голос его с каждым словом становился всё тише и вымученнее.
– Я знаю, мой дорогой, – через силу рассмеялась Джен, и одна дрожащая слеза всё-таки сорвалась из сияющих глаз. – Этого ничто не изменит, верно? Ты всегда будешь меня любить. Свою малышку Дженни…. Жаль, что у нас осталось так мало времени. Но иногда одного мгновения хватит на всю жизнь… Это в нашей крови… Ты ведь никогда не забудешь нашу первую встречу, верно, Джонни? Не забудешь и последнюю…
–
Слеза, сорвавшаяся с ресниц Джен Эвергрин, стекла по щеке Джона Ллойда. Маргарет показалось, будто их слёзы перемешались, стекая по судорожно сжатым пальцам леди Эвергрин.
– Я должна, Джонни. Ты поймёшь, – прошептала Джен, склоняясь к его лицу. – Ты ещё будешь счастлив… Прощай, Джонни. Прощай, мой дорогой…
Маргарет видела, как их губы встретились – а затем растрёпанные локоны Джен Эвергрин скрыли их лица от её взгляда.
Когда Джен отстранилась, агент Джон Ллойд уже спал. Лицо его казалось измученным, но спокойным, как у человека, который долго страдал, но наконец обрёл покой.
– Помни меня, – прошептала Джен, медленно отнимая ладони.
За окном постепенно стихала гроза, и Маргарет подумала, что это к лучшему – круиз мисс Эвергрин не задержат.
Джен просидела ещё несколько секунд, бездумно глядя сквозь спящего брата, затем небрежно вытерла лицо и поднялась, забирая с собой саквояж. К удивлению Маргарет, мисс Эвергрин протянула сумку ей.
– Здесь – мои записи по созданию препарата, – безразлично и отстранённо проронила Джен. – Передашь профессору Зборовскому. Твой жених – честный человек, Маргарет Морган. Он обещал, что моё имя не забудут, и я ему верю. Напомни ему об этом, хорошо?
Маргарет молча кивнула, принимая саквояж.
– Уверена, ты меня понимаешь, – помолчав, добавила Джен Эвергрин. – Мир не должен забыть маленькую шотландскую девочку, которая хотела всего лишь показать, на что способна.
Маргарет снова кивнула. С леди Эвергрин вообще не получалось спорить.
– Куда вы теперь? – спросила она без всякой задней мысли.
МИ-6 не станет её искать в преддверии разразившейся войны. Агент Морган это точно знала. Шеф Кеннингем порадуется, что его оружие массового поражения снова в строю, а с данными по уникальной разработке леди Джен Эвергрин у них исчезла последняя причина разыскивать гениальную менталистку.
– Ну как же, – мягко усмехнулась Джен. – Я обещала Рафаэлю, что вернусь к Рождеству. Он столько лет ждал меня… что, пожалуй, заслужил тех дней счастья, которые я успею ему подарить.
– Удачи, мисс Эвергрин, – зачем-то пожелала Маргарет.
Шотландское родство взыграло, не иначе.
– И вам, агент Морган, – вернула пожелание Джен. – Впереди у вас несколько увлекательных лет на службе у шефа Кеннингема. Желаю вам выжить.
Дверь за мисс Джен Эвергрин закрылась, а в ушах всё ещё отзывались последние слова. Гениальная менталистка была права: с текущими европейскими волнениями и особенностями её службы у Маргарет имелись все шансы получить личный некролог раньше, чем мисс Эвергрин доберётся до Чикаго.
– Босс как-то говорил, – пробурчал Гравано, отлипая от стены, – стальной стержень под обманчиво нежными лепестками. Та ещё штучка эта мисс Джен.
Маргарет подошла к окну и не отходила до тех пор, пока от главного входа не отлепилась маленькая фигурка и не забралась в послушно ожидавшее такси.
– Прощайте, мисс Эвергрин, – сказала агент Морган.
Жёлтый автомобиль за окном уверенно рассекал дождь и лужи, ярким лучом удаляясь прочь от госпиталя.
Агент Маргарет Морган
В коридоре раздавались голоса и звук приближающихся шагов. Маргарет узнала каркающий тембр дорогого начальника и переглянулась с Сэмом.
– Я обожду снаружи, мисс, – пробурчал Гравано, отставляя шахматную доску. – Вы уж проследите, чтобы этот ваш босс не додавил лорда Ллойда со старта.
Маргарет бросила взгляд на Джона и быстро кивнула. Агент Ллойд уже несколько раз приходил в себя после памятной операции, но никого не узнавал, ничего не говорил и не оставался в сознании надолго. Профессор Зборовский с доктором Вольфом не спешили с прогнозами, хотя магэксперт осторожно предположил, что динамика положительная. Новых разрывов, мол, он не видит, а излеченная профессором-менталистом аура набирает густоту медленно, но уверенно.
Шеф Кеннингем мог легко свести на нет все их усилия и жертву Джен Эвергрин.
– Морган! – гаркнул начальник, распахнув дверь. – Как он?!
Гравано едва заметно поморщился и обошёл шефа МИ-6 по дуге, выжидая удобный момент, чтобы выскользнуть из палаты.
– Не кричите, Джером, – встревоженно попросил профессор Зборовский, вглядываясь в агента Ллойда. – Наша цель – уменьшить сенсорную нагрузку на пациента. Мы с доктором Вольфом считаем, что это поспособствует скорейшему восстановлению…
– Насколько скорейшему? – сбавил обороты Кеннингем, не сводя, однако, буравящего взгляда с агента Ллойда.
Маргарет даже удивилась: неужели Джерри считает, что возможно
– Может занять месяцы, – пожал плечами Ян. – А то и годы. Пока Джон не придет в себя окончательно, и мы не проведём всех тестов, точнее сказать не смогу. Есть также вероятность, что он не восстановится в полном объёме…
– Предположим, сажать многотонные самолёты ему больше не потребуется, – отрезал начальник МИ-6. – Но ведь взорвать бомбу на расстоянии он способен? Или порвать глотку крикуну на трибуне? Давайте так, профессор: как скоро вы сможете поставить его на ноги? Учтите, через месяц он нужен мне в Европе!
– Исключено! – повысил голос Ян, и Маргарет впервые увидела гнев на лице всегда доброжелательного и миролюбивого профессора. – Даже если мы поставим Джона на ноги, любое перенапряжение в ближайшие недели убьёт его!
– Не драматизируйте, профессор, – поморщился Кеннингем. – Ллойдов не так просто уничтожить. Как его начальник…
– Позвольте, но я его лечащий врач! – сверкнул глазами Зборовский.
Маргарет удивлённо смотрела на Яна и не узнавала: всегда спокойный профессор сражался насмерть за жизнь пациента, отстаивая Джона перед начальником. И то сказать: Зборовский оказался единственным, кому подобное сошло бы с рук. В отсутствие министра Энтони Ллойда ни один из присутствующих не посмел бы возражать шефу Кеннингему.
– Мисс, – бесшумно, одними губами позвал Гравано.
Маргарет проследила за взглядом итальянца и тут же затравленно посмотрела на шефа. К счастью, Джерри слишком увлёкся спором с профессором, чтобы заметить, как предмет горячего обсуждения пришёл в себя.
Агент Джон Ллойд медленно открыл глаза, обвёл мутным взглядом помещение и бесшумно вздохнул, с трудом глотая тяжёлый воздух. Запекшиеся губы дрогнули, словно Джон звал на помощь, но наружу не вырвалось ни звука.
– …да как вы не понимаете! – вновь повысил голос профессор Зборовский. – Вполне вероятно, что лорд Ллойд вообще не представляет более интереса для МИ-6, поскольку мог растерять ментальный дар после выхода из столь глубокой комы! Мы не знаем, насколько хорошо прижилась его аура! Её хватает на жизненные функции, но…
– Никаких «но», профессор! – возмутился Кеннингем. – Иначе какого дьявола, я вас спрашиваю, вы здесь столько провозились?! Что за богадельню вы здесь устроили с доктором Вольфом?! Столько шуму из ничего! Я лично звонил проклятым янки, подставляя собственную шкуру, репутацию нашего отдела и, дьявол побери, британской короны, чтобы разыскать эту преступницу… которую вы всё-таки упустили! И я бы спустил вам даже такой непростительный промах, профессор, если бы результат того стоил!..
– Результат налицо, – отрезал Ян. – Джон жив! Что до ментальной силы – дайте ему время…
– У меня нет времени! – гаркнул Кеннингем. – А даже если бы я расщедрился – вы ничего не можете мне гарантировать!..
Блуждающий взгляд Джона Ллойда остановился на лице Маргарет. Губы бывшего напарника дрогнули, но наружу по-прежнему не вырвалось ни звука. Лицо телекинетика исказила гримаса мучительной боли, взгляд заострился и впервые стал совершенно осмысленным – а затем упал на стакан воды, стоявший рядом на тумбочке.
– Нет, – беззвучно, одними губами позвала Маргарет.
Джон не услышал предостережения. На глазах у агента Морган и замершего у порога Гравано стакан с водой медленно поднялся над тумбочкой.
– …или гениальный профессор лжёт, утверждая, будто пациент безнадёжен, или профессор не так уж гениален!..
– Считайте как хотите, Джером, но в ближайшие месяцы боевые задачи исключены! Я подпишу заключение…
– Плевать на ваши бумажки, профессор! Если жизнь одного перечеркнёт войну, выбор очевиден!
– Ключевое слово – «если», Джером!..
– Ещё немного – и я подумаю, что вы не патриот приютившей вас страны, Зборовский!!!
Маргарет бегло оглянулась на раскрасневшегося начальника, убедилась, что шеф Кеннингем не увидел плывущего по воздуху стакана, быстро вытянула руку и ладонью прижала стакан обратно к тумбочке.
Сердце колотилось так часто, что Маргарет казалось, будто его стук слышен далеко за пределами госпиталя. Кровь зашумела в ушах, отдалась болью в пострадавшем правом. Что она натворила? Зачем скрыла вернувшиеся способности агента Ллойда от начальства?..
– Мэгги, – обернулся Ян, – что ты делаешь?
– Мне показалось, Джон попросил воды, – ровно ответила Маргарет, присаживаясь на кровать бывшего напарника.
Шеф Кеннингем внезапно умолк, разглядывая подчинённых. Маргарет помогала Джону сделать первый глоток, придерживая его голову одной рукой, а злосчастный стакан – второй. Тот мелко подрагивал в её пальцах, так что несколько капель выплеснулось агенту Ллойду на грудь.
– Два глотка, – одобрил Ян, подходя к постели. – Очень хорошо… Спасибо, Мэгги, – тепло улыбнулся Ян, скользнув по ней быстрым взглядом. – Как ты себя чувствуешь, Джон?
Маргарет бережно опустила голову напарника обратно на подушки и поднялась. Кровь всё ещё гулко билась в висках, отдаваясь приглушенным звоном в ушах, но её постепенно отпускало. Может, Джон и восстановил силы, но уж точно не в том объёме, чтобы шагать из больничной палаты сразу в окопы. Нет, агент Морган не сожалела о собственном поступке. Если бы потребовалось, она лично подписала бы заключение профессора Зборовского о том, что лорд Ллойд больше не боеспособен и не представляет интереса для МИ-6, поскольку растерял ментальный дар после выхода из комы. Или как там выразился Ян…
Потому что жизнь одного не перечеркнёт войну, как бы ни хорохорился Джерри. Потому что они не вправе распоряжаться ею даже гипотетически. Потому что это будет очередная загубленная жизнь и новая могильная плита.
Потому что Маргарет Морган ненавидела кладбища и не хотела больше хоронить ни друзей, ни коллег. И потому что ни одна военная цель не может быть важнее пролитых слёз и осиротевших детей.
– Я подожду в коридоре, – сдержанно сообщила Маргарет, оправляя юбку.
Судя по сомкнутым губам агента Ллойда, он не собирался делиться мыслями ни с начальником, ни с лечащим врачом прямо сейчас, так что агент Морган оставляла бывшего коллегу со спокойным сердцем. Гравано потеснился, пропуская её, но Маргарет всё равно обернулась на пороге.
Джон смотрел прямо на неё.
Маргарет аккуратно прикрыла за собой дверь и прерывисто выдохнула, прикрывая глаза.
– Всегда считал, что патриотизм по команде – дикая чушь, – спокойно проронили за спиной. – Ведь он покрывает любые преступления, и в первую очередь – самих агитаторов. Вот как наш дорогой Кеннингем… Истинный патриот может творить дичь совершенно безнаказанно, более того – с ощущением собственной правоты… А ещё в праве казнить каждого, кто любит родину не так, как того требует повестка дня. Вон, даже Яну припомнил… За себя я уже не переживаю: по фамилии ясно, что враг народа. А вы как считаете, Мэгги?
Агент Морган обернулась слишком резко; доктор Вольф едва не отшатнулся сам.
– Господь с вами, Мэгги, – удивился магэксперт, – я не думал, что вас можно напугать. Ну давайте я ради вашего спокойствия вверну, что люблю королеву и верен ей до последней капли крови. Уверен, в конечном итоге так и будет, так что я даже не солгу.
– На вашем месте я бы переживала за себя, доктор, – сглотнув, отозвалась Маргарет. – Шеф Кеннингем не оценит подобную свободу слова.
– Ну, во-первых, ваш шеф сейчас занят тем, что проверяет, насколько хорошо оклемался его лучший агент, – покосился на закрытую дверь доктор Вольф, – а во-вторых, мистер Кеннингем может не оценить свободу слова, но не откажется от помощи в текущей войне. А я не отказываюсь от собственных планов на грядущие годы. Мы с Яном остаемся в Лондоне и будем совмещать работу в госпиталях с исследованиями. И поверьте, это не связано с патриотическими чувствами… или что там втирает Яну ваше начальство.
– Чувство долга? – поинтересовалась Маргарет, постепенно успокаиваясь.
– По большей части – любви и сострадания, агент Морган, – ответил магэксперт, глядя ей в глаза.
Маргарет так и не решилась спросить, видел ли доктор Вольф фокус со стаканом, но, пожалуй, он довольно точно определил её собственные мотивы.
– Как миссис Ллойд? – сменила тему Маргарет.
– Гораздо лучше, – кивнул доктор Вольф, явно довольный собой. – Стихийники воздействуют на стихии, а менталисты – на стихийников, и это гораздо страшнее. К счастью, нашей Эвелин повезло, и Джен решила не доводить частоту её пульса до логического конца. Всего-то убойная доза успокоительных, и мы избежали сердечного приступа.
– Миссис Ллойд это надолго не удержит, – усмехнулась Маргарет.
– Нет, – согласился Константин. – Уверен, что Эвелин уже сегодня сбежит из палаты. Видите ли, мы отменили седативные.
– Непростительная ошибка, доктор Вольф, – улыбнулась Маргарет. – Подвижный пациент – неудобный пациент.
Доктор Вольф посмотрел на неё с явным одобрением, но вслух восхититься не успел. Дверь палаты распахнулась, и в коридор шагнул растерянный, раскрасневшийся и злой, как тысяча чертей, шеф Джером Кеннингем.
– Это твоя вина, Морган! – с порога прошипел начальник, оттесняя Маргарет от невысокого магэксперта. – Я приказывал тебе починить его, а
– Что? – эхом откликнулась Маргарет, отступая от Кеннингема на два шага.
В мире стремительных перемен стабильный аромат несвежей одежды и нечищеных зубов сурового начальника мог бы стать бальзамом на душу. Увы, как с любым лекарством, дело оказалось в дозировке.
–
– Вы бы тоже провалились, если бы вас погнали в поход сразу с операционного стола, – заметил в потолок доктор Вольф.
Джером Кеннингем счастливо пропустил дельное замечание мимо ушей.
– Напомнить, сколько я тебе простил? – шипел начальник. – То дело с Валери…
…Маргарет так и не вспомнила, в какой момент проснулась магия стихий в крови. Наверное, к этому моменту вся кровь уже превратилась в горючее, которой не хватало маленькой искры.
Имени покойной подруги.
Шеф Кеннингем отшатнулся прочь, врезался в стену и затравленно глянул на подчинённую, бестолково отмахиваясь от плеснувших во все стороны языков пламени. Холодные плиты больничного пола покрылись толстой коркой льда, а стена под спиной начальника треснула от вибраций, выпуская уродливую трещину вдоль хребта подскочившего Джерри. В воздухе ощутимо запахло озоном, и первые короткие разряды пробежали по стенам, собираясь в металлических рамках стендов и грамот.
– Мэгги, – осторожно позвал доктор Вольф, не решаясь приблизиться к уникальной стихийнице. – Я ничего не имею против твоих разборок с начальством, но тут ещё и я. Встреча с Господом меня не пугает, но, право слово, я давно не исповедовался. Пожалуйста, Мэгги, не сегодня.
Дверь палаты осторожно приоткрылась, и наружу выглянул Ян Зборовский.
Маргарет резко выдохнула и сжала кулаки, подчиняя недовольные стихии. Разряды медленно стекли со стен к её ногам, а языки пламени истончились и исчезли, как только она перекрыла им кислород. В реанимационном блоке повис печальный аромат гари и больших неприятностей.
– Ну, знаешь… – дрожа от ярости, выдохнул Кеннингем. – Ну, Морган… Это же измена!!!
– У Мэгги просто нервный срыв, – воззвал Ян к клокочущему шефу МИ-6. – Столько переживаний…
– А вы помолчите, профессор! – гаркнул Джерри, оборачиваясь к Зборовскому. – Ваше дело – лечить! И вы с ним не справились!
Доктор Вольф вздохнул, глядя на беснующегося начальника МИ-6.
– Пожалуй, что и вам пора на исповедь, – заботливо предложил бывший викарий. – Только прихватите валидол – вдруг священника прихватит от вашего рассказа.
– На фронт!!! – гаркнул тем временем Кеннингем, вновь оборачиваясь к Маргарет. – Завтра же!..
– Вы уезжаете в понедельник, Джером, – позвал встревоженный Ян, хватая шефа МИ-6 за локоть. – Позвольте Маргарет остаться хотя бы на неделю…
– Агент Морган, в отличие от вас – патриот своей страны, – ухмыльнувшись, заявил бывший лорд, глядя в глаза Мэгги. – Она не откажется от высокой чести служить короне всем, на что способна. А способна она, как мы только что засвидетельствовали, на многое! И в отличие от агента Ллойда, у неё нет влиятельного папаши и кучки друзей, каждый из которых тянет на отдельный судебный процесс и личный трибунал!
Шеф Кеннингем рванулся из цепких пальцев профессора Зборовского и удивлённо обернулся, когда ему это не удалось.
– Вы ошибаетесь, Джером, – тихо, но с нажимом проговорил Ян, не отводя взгляда от начальника МИ-6. – У Маргарет, как и у Джона, много влиятельных друзей. Если я узнаю, что с ней поступили несправедливо, я дойду до королевы, но вас четвертуют, Джером.
Несколько страшных секунд в коридоре царила тишина. Маргарет вспомнила личное дело профессора Зборовского, гранты и изобретения, чудесные исцеления и особые услуги королевской семье, благодаря которым, как шептались в МИ-6, её величество обрела если не бессмертие, то весьма долгую жизнь, и подумала, что Ян ещё ни разу не угрожал, а тем более не прикрывался короной ради собственных целей. И если Джерри его сейчас не уничтожит, значит, слухи вполне правдивы.
– Агент Морган – всё ещё моя подчинённая, профессор, – дёрнув локтем, процедил Кеннингем. – Какие
– В это воскресенье у нас роспись, Джером, – разжав пальцы, ответил Ян. – Если рассчитываете на приглашение, пожалуйста, ведите себя любезнее.
Лицо шефа Кеннингема вытянулось. Начальник обернулся к Маргарет, ища опровержения, но Маргарет смотрела только на Яна.
Доктор Вольф закашлялся от по-прежнему сухого воздуха в коридоре, и восхищённо покачал головой. Видимо, магэксперт мысленно поздравлял себя с ранее принятым верным решением: дружить с будущей женой друга.
– В понедельник, – проглотив всё, что мог бы сказать, выдавил шеф Кеннингем. – Сразу после брачной ночи, Морган, ты отправляешься в Лондон. А оттуда – прямиком на фронт. Вопросы?
Маргарет соскользнула взглядом с лица Яна и посмотрела в глаза начальнику.
– Простите, Джерри, – ровно проронила она, – что стала для вас разочарованием.
Кеннингем только фыркнул.
– У тебя будет шанс исправиться, Морган, – зловеще пообещал начальник. – Не надейся: я не готов к позорному изгнанию тебя из структур. Слишком много вас, симулянтов! Готовься к защите родины, раз телохранитель из тебя вышел, как из кала пуля!
Доктор Вольф едва успел отпрянуть к стене, чтобы пропустить стремительного шефа Кеннингема. Хлопнула дверь реанимационного блока.
– Ты бы хоть намекнул, – укорил Константин, первым нарушая воцарившуюся тишину. – Я бы приличный костюм захватил. Шафер на свадьбе в белом халате – дурная примета, знаешь ли.
– Это лучше, чем саван на подружке невесты, – мёртво отозвалась Маргарет.
Валери Стоун, пожалуй, не отказалась бы от высокой чести. И достала бы самый замечательный свадебный костюм в Бристоле… и стала бы лучшей подружкой невесты на свадьбе, которую так и не посетит…
Доктор Вольф подумал секунду и вынужденно согласился:
– Не поспоришь, – вежливо отозвался магэксперт. – С вашего позволения, я проверю, как там миссис Ллойд.
Ян дождался, пока друг уйдёт, затем молча шагнул к Маргарет.
– Прости меня, – с силой выдохнул Зборовский, кладя ладони ей на плечи. – Защитник из меня неважный, я предупреждал… но Кеннингем будет знать, что ты не одна, – упрямо продолжал Ян. – Ведь Джон и его окружение – мои друзья, и несомненно влиятельные, здесь я не солгал… И я действительно дойду до королевы, если потребуется… Кеннингем просто не посмеет подставить тебя!..
– Но отправит меня на фронт, как и обещал.
– Ты выживешь, Мэгги, – встряхнул её профессор Зборовский, не отрывая от неё горящего взгляда. – Ты вернёшься ко мне!
Маргарет слабо улыбнулась. Ян рассчитывал на ментальный приказ? Что ж, возможно, и сработает, если пуля не сделает своё дело раньше.
– Военные льготы, профессор? – улыбнулась она сквозь слёзы.
Жестокая штука – жизнь. Найти нежеланную, внезапную и неожиданно искреннюю любовь – и не иметь времени, чтобы ею насладиться…
– К дьяволу льготы, – ответил когда-то интеллигентный профессор и порывисто прижался к её губам.
…В воскресенье Маргарет зашла в палату к агенту Ллойду, чтобы попрощаться. Ян уже проверил своего главного пациента и сейчас ожидал супругу в больничной столовой с Константином, единственным желанным гостем после спешной росписи. Та же компания; наконец-то праздничный повод.
У них оставалось всего несколько часов: в понедельник Маргарет уезжала с шефом Кеннингемом в Лондон. Всего ничего, чтобы насладиться увлекательным свадебным путешествием по улицам Бристоля. И ещё меньше, чтобы провести время только вдвоём.
У приоткрытой двери Мэгги остановилась в нерешительности: изнутри доносились голоса.
– Я вернулся к вам, Эва, – звучал тихий, надтреснутый голос Джона Ллойда. – Помнишь, я обещал?.. Я вернулся к
– Знал бы ты, чего это стоило, – простонала изнутри миссис Ллойд.
– Твоё сердце, – слабо встревожились в палате. – Вольф говорил… Эва, родная, но что за фокусы? Где ты – и где сердце? Никогда не думал, что оно у тебя есть…
– Несносный мальчишка! – неискренне возмутилась Эвелин, и Маргарет почудился смех сквозь слёзы. – Должна же я тебя чем-то любить, Джон Ллойд! Хотя, клянусь небом, ты не заслужил. После такой выходки – точно не заслужил…
Маргарет различила звук поцелуя и тихий вздох.
– А я тебя всё равно люблю, – негромко проронил Джон. – Даже если
Маргарет не успела тихо ретироваться: дверь палаты распахнулась шире, хотя агент МИ-6 к ней даже пальцем не прикасалась.
– Я услышал ваше сердце, Мэгги, – слабо признался менталист. – Простите, если напугал.
Эвелин Ллойд поспешно вытерла слёзы, отстраняясь от мужа. Глаза бывшей ирландской революционерки сияли ярче бриллиантов, но Эвелин даже не пыталась скрыть потрясения.
– Ну вот как на него злиться? – потребовала миссис Ллойд у вошедшей Маргарет. – Какое счастье, что я ещё слаба – иначе я бы… я бы… не знаю, что с ним сделала!
– Ещё будет время, – утешила Маргарет, останавливаясь у постели. – Придумаете.
Лорд Джон Ллойд выглядел намного лучше, чем сутки назад. Одно то, что он наконец заговорил, стало огромным облегчением как для родных, так и для друзей: ни профессор Зборовский, ни доктор Вольф не выдвигали прогнозов до последнего, опасаясь рецидивов.
Но до прежнего агента Ллойда Джону не хватало несколько килограммов, железного здоровья и стабильной магической ауры. Последняя всё ещё преподносила сюрпризы, и доктор Вольф настоятельно не рекомендовал находиться возле телекинетика людям без ментальной защиты. Время от времени вокруг Джона падали предметы, хлопали двери и трещали стёкла, так что даже медперсонал не крутился в палате лорда Ллойда подолгу.
– Вы всё-таки не послушали моего совета, Мэгги, – негромко проговорил Джон, глядя ей в глаза. – Вы стали моим другом.
– Вы предупреждали, – согласилась Маргарет. – И даже не ошиблись с прогнозами. Джерри и впрямь пустил меня в расход, хотя от сотрудничества я не отказывалась.
– Рикошет, – печально согласился Джон. – Простите, Мэгги. Мне следовало лучше стараться, чтобы вы уж точно не пошли по моим стопам.
– Вы сделали всё, что могли, – успокоила Маргарет бывшего напарника.
Они помолчали несколько секунд, разглядывая друг друга. Как там говорил Джон? Видит в ней своё отражение? Увы, сбежать от судьбы не удалось ни одному из них. Всё, что Маргарет сейчас могла – выиграть для напарника немного времени и прикрыть, пока Джон не встанет на ноги.
– В тот визит Джерри вы уже пришли в себя, – утвердительно произнесла Маргарет.
Джон едва заметно кивнул, и взгляд его стал почти потусторонним.
– Я пришёл в себя сразу, – почти неслышно отозвался он. – Просто не мог различить, где сон, где явь, а где игры воспалённого сознания. Я видел столько лиц… иногда – как будто сверху. Я видел людей, которых не мог видеть…
Взгляд менталиста стал почти осязаемым, и Маргарет сдалась. Джон имел право знать. В конце концов, в тот день ему очень повезло.
Всё могло закончиться куда хуже.
– Визит Джен тебе не почудился, – мягко подтвердила она.
Эвелин закусила губу, а Джон Ллойд медленно кивнул.
– Я тоже так подумал, – едва слышно проронил он.
За окном прорезался яркий солнечный свет, безжалостно подсвечивая пыль на больничных стёклах. Обманчивое декабрьское солнце оживило враз повеселевшие бристольские улицы, и Маргарет заторопилась.
– Мне пора, – сказала она. – Скромный праздничный ланч… Простите, что не приглашаю: через час нас ожидают в гостинице. Миссис Медичи постаралась…
Эвелин Ллойд не дала ей убежать: порывисто встала, заключая Мэгги в судорожные объятия.
– Спасибо вам, Маргарет, – прошептала Эвелин. – Спасибо за всё…
В объятиях мага льда оказалось на удивление тепло. Агент Ллойд согрел или Эвелин сама оттаяла, как только миновала беда?..
– Я пойду, – коротко улыбнулась Маргарет, отстраняясь. – Ян ждёт. У нас всего несколько часов перед отъездом… Выздоравливай, Джон.
– До скорой встречи, Мэгги, – негромко отозвался напарник.
Маргарет уходила с лёгкой душой. Шеф Кеннингем мог говорить что угодно, но миссию она выполнила, и с совестью рассчиталась. И пусть впереди ждали страшные годы войны и потрясений, их скрасят несколько часов, которые оставались у них с Яном до грядущего дня.
И раз агент Маргарет Морган обещала, то непременно вернётся.
Хотя бы затем, чтобы посетить то замечательное кафе в центре Эдинбурга.
***
Андрей Кнышев
Ллойд-Парк напоминал древний замок. Тот самый, из старой книги с картинками. Ухоженные сады, посыпанные песком и гравием дорожки, свежевыкрашенные ворота, распахнутые так гостеприимно, будто только их и ждали. И окна. Высокие, в ослепительно белых рамах, с огромными цветочными вазами на подоконниках и разбросанными под ними игрушками.
Судя по воплям и крикам, древний замок захватили дикие племена или прямо сейчас грабили кровожадные кочевники. Мимо пролетел футбольный мяч, едва не угодив в стекло автомобиля, и Джинни судорожно ухватилась за дядину руку.
– Не бойся, – ласково обратился он, погладив её ладошку. – Тебя здесь не обидят. Просто у нас гости, а они любят пошуметь. Добро пожаловать домой, Джинни…
Сидевшая за рулём суровая и молчаливая женщина, которая встретила их в бристольском порту, обернулась с водительского сидения.
– Предупреди их, – негромко посоветовала она. – Мы подождём в машине. Девочка напугана, не стоит её с порога швырять в водоворот твоих родственников, Джон.
– Ой, да, – присоединилась к ней смуглая миссис Томпсон, с которой Джинни делила каюту во время морского путешествия, – от такой толпы кому угодно станет дурно. Человеку всего шесть лет, не доводите малышку до греха!
Джинни обняла книгу и вопросительно глянула на дядю Джона.
– Ты не возражаешь, если я отлучусь ненадолго? – спросил он, улыбнувшись. – Обещаю, я быстро.
Джинни серьёзно кивнула, не сводя с дяди внимательных глаз. Хлопнула дверь автомобиля, и Джон порывистым, пружинистым шагом направился к шумной компании, расположившейся на лужайке перед домом. Джинни разглядела роскошно одетых мужчин и женщин, носящихся вокруг разновозрастных детей, столики с закусками, шезлонги и белые зонтики, разбросанные по траве игрушки и подстилки, на которых устроились дети помладше.
От одного из столиков к дяде Джону подбежала красивая светловолосая женщина, тотчас заключившая его в объятия.
Джинни крепче сжала книгу.
– Ваше начальство, наверное, не слишком обрадовалось, когда лорд Ллойд узнал о племяннице, – не оборачиваясь, проронила из-за руля «суровая женщина». – Спасибо за наводку, агент Томпсон.
– Не благодарите, агент Морган, – отмахнулась её сопровождающая, бережно погладив Джинни по плечу. – Я же знала, какое будущее ждало бы девочку, если бы моё начальство добралось до неё первым. Джон правильно сделал, что поднял шумиху, иначе наше бюро взяло бы в оборот эту малышку раньше, чем я успела бы послать почтового голубя. И то сказать, её поиски длились непростительно долго. Несколько лет!.. Неудивительно, что бедное дитя напугано. Та помойка, где её откопали…
– Уверена, Джон её отогреет, – обернувшись, коротко улыбнулась водитель. – У него прекрасная семья и замечательные друзья.
– Нескромно, агент Морган! – рассмеялась миссис Кира Томпсон. – Ведь вы входите в их число.
Маргарет Морган усмехнулась, и Джинни подумала, что их суровая водитель, пожалуй, довольно красива. Просто мало улыбается.
– Как служба, агент Морган? – не умолкала тем временем миссис Томпсон. – Слышала, вам выдали орден? Герой войны и всё такое…
– У Джона тоже есть, – отклонила похвалу Маргарет, а Джинни ощутила острую боль, холод и отвращение. Эта суровая и красивая женщина не любила воспоминаний о войне. – Их тут всем раздают.
Кира фыркнула и покачала головой, с интересом поглядывая на коллегу.
– Среди наших трепались, будто вы с агентом Ллойдом участвовали в нескольких спецоперациях в сорок первом, – вскользь проронила миссис Томпсон. – Вы потом всю войну воевали вместе?
– Приходилось.
– Боевые миссии?
Джинни поёжилась и погладила пальцами потрёпанный корешок. Директор приюта говорила, что её принесли в корзине вместе с книгой, и с тех пор Джинни берегла старый фолиант с выцветшими картинками, как величайшее сокровище.
– От войны никуда не сбежать, миссис Томпсон. Джон это прекрасно знал, а вот для меня это стало новым опытом. И он не ошибался, когда предупреждал, что после первой крови ты не останешься прежним. Я сожалею, что не прислушалась к нему семь лет назад.
Кира задумчиво глянула на встревоженные лица за окном автомобиля, встретила взгляды, направленные на них, и помахала рукой из-за стекла.
– Джон сказал, что восстанавливался почти год после того случая в Бристоле, – припомнила она.
– Я не считала, – ровно отозвалась агент Морган. – Джон втянулся в войну, когда на Лондон упали бомбы. Он уже не мог сражаться в регулярной армии, потому что восстанавливал магическую ауру часами после любого перенапряжения. Но для нашей работы его способностей хватило с лихвой.
– Оцените, я даже не уточняю, какой именно работы.
– Вы восхитительно нелюбознательны, агент Томпсон.
Джинни перевела взгляд с одной женщины на другую и выглянула в окно автомобиля. Кажется, дядя Джон уже заканчивал с беседами, потому что в их сторону то и дело поглядывали.
– Как там милашка О‘Рид? – встрепенулась миссис Томпсон. – Всё скачет по бабам… прости, дитя, – тут же прикрыла ей уши Кира. – В смысле, успокоился наш рыжик?
Джинни мысленно вздохнула: за время морского путешествия самыми благословенными часами были те, когда миссис Томпсон выходила с ней на палубу и оставляла с дядей Джоном. Он не задавал сто вопросов в минуту и не спрашивал громким шёпотом, нужно ли ей в туалет.
– Овдовел, – ответила Маргарет Морган. – Жена Саманта погибла во время лондонских бомбёжек. Приехала, чтобы решить бумажные дела, и уже не вернулась.
– Дети? – непривычно тихо спросила Кира.
Маргарет покачала головой.
– Виктор очень любит племянников, – помолчав секунду, добавила агент Морган. – Часто принимает их летом в Ирландии, вместе с сёстрами и всеми желающими. Балует подарками и считает, что ему повезло с семьёй. Может, оно и к лучшему. Мистер О‘Рид так и не нашёл себя в новом правительстве и часто наведывается в Северную Ирландию. Со всеми вытекающими…
– Старина О‘Рид никогда не ладил с законом, – усмехнулась Кира. – Какое место в правительстве, о чём вы? Виктор революционер, а не канцелярская крыса.
Маргарет Морган пожала плечами.
– Джон надеется, что Виктор вернётся в Штаты и найдёт себя там…
– О нет, вы слишком добры! – тут же запротестовала федеральный агент Кира Томпсон. – Оставьте это сокровище себе!
Маргарет тихо рассмеялась, а Джинни заслушалась. Она не ошиблась: суровой женщине шла улыбка.
– Увлекаетесь дамскими романами, агент Морган? – снова полюбопытствовала Кира, разглядев яркую обложку у коробки передач. – Компенсируете убийственную работу суррогатом человеческих чувств?
– Это могли быть наркотики, – ровно возразила Маргарет, и Кира прыснула на заднем сидении.
Агент Морган покосилась на американскую коллегу и вздохнула. Агент Томпсон, верно, считала, что она шутит. Хотя какие тут шутки? Взять хотя бы Чарльза Стивенсона: тоже воевал, выжил, получил награды, сейчас работает в лондонском госпитале и медленно, но верно скатывается в злоупотребление. В криминале, впрочем, пока не замечен, а дурные привычки, скользкий характер и сомнительные поступки – не преступление.
– Как Эвелин? – заметив, что к ним приближается энергичная хозяйка поместья, спросила Кира. – Поладила со свёкром? Пора бы уже, а то старик так и сляжет в могилу, не примирившись с невесткой.
– Лорд Энтони Ллойд ушёл в отставку из министерства и занялся финансами, – ответила Маргарет. – Некоторые из его компаний записаны на невестку, а в остальных Эвелин назначена управляющей наравне с супругом.
– Хитро! – подумав секунду, выдала Кира. – Родственной теплотой тут и не пахнет: старик подстраховался и назначил её не управляющим, а потенциальным козлом отпущения. Вдруг что не так, виноватой будет ирландская родня! Вали всё на женщин, чего уж там…
– Я не вдавалась в подробности, – деликатно отозвалась Маргарет. – Эвелин, насколько мне известно, прекрасно образована, обладает деловым чутьём и железной хваткой, а это ценится в бизнесе. К слову, до встречи с Джоном она вела свои дела в Ирландии. Если лорд Энтони и искал путей, чтобы её подставить, то сделал это как-то неубедительно. Мне кажется, он нашёл идеальную управляющую в лице миссис Ллойд, и это самые тёплые отношения между ними, на которые оба могут рассчитывать. Сами понимаете, Джону не до семейного бизнеса: он всё ещё числится в активном штате МИ-6.
– Поговаривают, Джон скоро подвинет старика Кеннингема?
– Не исключено, – обтекаемо ответила агент Морган.
– Ага, – рассеянно откликнулась Кира, выглядывая в окно. – Ваш Кеннингем то ли воспитал себе замену, то ли вырыл себе яму… Ну всё правильно, Джону давно пора принять неизбежное. Если пирушку нельзя остановить, её нужно возглавить… Мэй! – вдруг воскликнула Кира, распахивая дверь автомобиля. – Неужели это ты?!
С лужайки к ним уже неслась рыжеволосая женщина, с разбегу заключившая Киру в удушающие объятия.
Джинни испугалась и забилась в противоположный угол салона.
За пределами автомобиля пищали и визжали две взрослые тёти, тиская и дёргая друг друга за руки, одежду и даже волосы.
– Мисс Каррера! Мы так рады приветствовать вас в Ллойд-Парк! – повысила голос Эвелин, тщетно дёргая сестру за локоть. – Как вы? Мы столько лет не виделись…
– Ничем порадовать не могу, у меня всё в порядке! – отлепившись от подруги, расхохоталась Кира. – И я уже семь лет как миссис Томпсон!
– Ох, и в самом деле, – поправилась Эвелин, – как поживает Адриан?
– Присматривает за сыном, потому что тётушка Мария уже не справляется, – отмахнулась Кира, беря сияющую Мэйовин под локоть. – В конце концов, маме Кире тоже нужен отдых от домашнего зверинца!
– Джон упоминал, что Адриан поднялся по служебной лестнице, – улыбнулась Эвелин. – Вы всё ещё работаете в одном отделе?
– А куда я его отпущу? – удивилась Кира. – Энди сам виноват! Если он выбрал меня, то у него, конечно, хороший вкус, но это не значит, что ему повезло. Теперь ни бюро, ни дорогому начальству от меня не отделаться! Не хочет же начальник, чтобы я его отравила за ужином?
– Повезло тебе, – вздохнула Мэйовин, тряхнув медными волосами. – Ты сильная, независимая женщина, с хорошей карьерой и наверняка с собственными финансами…
– И не только собственными, душечка! – подтвердила Кира, благодушно не уточняя, чего стоило подобное «везение». – Энди имел неосторожность доверить мне ведение всех семейных счетов. Без штанов в случае развода останусь не я! Не то чтобы я позволила ему сбежать, разумеется…
– Завидую! – даже не скрывала досады Мэйовин Вольф. – В Америке, конечно, у такой талантливой девушки всегда есть шанс… А я что? Трое детей и полная зависимость от мужа! А если он охладеет? Что тогда делать?
– Как что делать? – удивилась Кира. – Хоронить, дорогая!
Эвелин проводила страдальческим взглядом два стихийных бедствия, отправившихся в сторону компании на лужайке, и посмотрела на затравленную Джинни, забившуюся подальше на автомобильном сидении.
– Она не выйдет, – негромко подсказала Маргарет. – Пока Джон не позовёт.
Джинни не знала, кто эта молчаливая, суровая женщина, но прониклась к ней немедленной симпатией. Наверное, она, как и миссис Томпсон, тоже разбиралась в людях. Просто не любила говорить.
Джинни её прекрасно понимала.
Дядя Джон присел перед раскрытой дверью и ободряюще улыбнулся.
– Джинни, – позвал он, – я хочу тебя познакомить с нашей семьёй и друзьями. У мистера и миссис Вольф три замечательные девочки, и они будут рады, если ты покажешь им свою книжку с картинками. Взамен они готовы поделиться тортом и куклами. Что скажешь?
Джинни внимательно глянула на дядю и серьёзно кивнула.
– Они будут очень рады, – улыбнулся Джон, протягивая руку. – Идём, Джинни.
Белокожая женщина со светлыми волосами Джинни не понравилась: на её лице застыли тревога, недоверие и борьба. Женщина боялась и сомневалась, но затем сострадание победило. Джинни сразу ощутила перемену и осторожно выдохнула.
– Здравствуй, Джинни, – негромко поздоровалась женщина. – Добро пожаловать домой… Я – миссис Ллойд, но ты можешь называть меня тётя Эвелин.
Джинни снова кивнула.
– Господи, Джон, она так похожа на мать, – прошептала тётя Эвелин, когда дядя Джон распрямился, крепко сжимая её ладошку в руке. – Только глаза… темнее, глубже… то ли синие, то ли чёрные…
– Не сейчас, Эва, – негромко попросил дядя Джон.
С водительского места уже выбралась агент Морган, и Эвелин обратила внимание на неё.
– Мэгги! – искренне обрадовалась хозяйка поместья, обнимая подругу. – Мы надеялись, что ты приедешь. Ян сказал, что вы уезжаете в Шотландию?
– Только на лето, – успокоила агент Морган. – Решим вопросы в Эдинбурге, погуляем по городу, заглянем в одно кафе…
– Где бы вас ни носило, помните о семейных традициях, – пригрозила миссис Ллойд. – В мае и декабре мы ждём вас в Ллойд-Парке!
– Боюсь, в декабре я буду не в лучшей форме для семейных традиций, – коротко улыбнулась агент Морган.
Эвелин Ллойд оглядела её с ног до головы и ахнула, заключая в повторные объятия.
– Я так за тебя рада, дорогая, – шепнула миссис Ллойд, но Джинни всё равно услышала. – Проклятая война забрала у вас столько времени…
Маргарет Морган отозвалась не сразу.
– Нам не на что жаловаться, – наконец проронила она. – Многим повезло меньше.
– Но ты рада? – удивилась Эвелин, отстраняясь. – Ребёнок желанный?
– Мы не планировали детей, – призналась Маргарет. – Нам вполне хватало компании друг друга в те редкие дни, когда получалось побыть наедине. Всё это… неожиданно. Ян переживает, что слишком стар для ребёнка, хотя он в пятьдесят выглядит моложе, чем я в тридцать три. А я не имела намерения оставлять службу. Не теперь, когда с новым назначением Джона должность начальника отдела у меня в кармане.
– Дорогая, но ведь можно совместить, – горячо заговорила Эвелин Ллойд. – Вот послушай…
Джинни крепче сжала руку дяди Джона, когда они шли через зелёную лужайку к ожидавшей компании. Здесь оказалось столько людей и магов, что Джинни снова запаниковала.
– С возвращением, Джон, – первым заговорил седой, властный старик в кресле. – Всё тащишь детей в дом?
– Дурной пример заразителен, отец.
Старик в кресле то ли крякнул, то ли прокашлялся, и поднялся на ноги, опираясь на крепкую трость.
– Когда-то я переживал, что мой сын так и не произведёт на свет наследника, а теперь от внуков и наследников некуда деваться, – с неудовольствием оглядел поляну старик. – Моё мнение тебе уже неинтересно, поэтому оставлю его при себе.
По лицу дяди Джона Джинни сказала бы, что тот не поверил своему счастью, и оказался полностью прав.
– Пожалуй, на сегодня с меня хватит детей, гостей и развлечений, – гостеприимно заявил старик, нетерпеливо постукивая тростью по утоптанной лужайке. – Если понадоблюсь, я буду в кабинете. Эвелин, проследи, чтобы дети не разнесли Ллойд-Парк до того, как я окажусь в могиле. Не хочу засвидетельствовать падение родового поместья лично.
Джинни не повезло оказаться на пути следования старика к дому. Тот глянул на неё сверху вниз и нахмурился.
– Ты, я полагаю, Джина Ламорте? Или твоя мать не озаботилась тем, чтобы зарегистрировать сожительство с итальянским психопатом?
– Отец! – повысил голос Джон.
– Что? Учитывая, где она росла, неудивительно, что девочка немая. Кто знает, может, и понимает через раз?
– Она не немая, – возразила агент Томпсон. – Директор приюта и её воспитатели утверждали, что Джина разговаривала. Они даже не заметили, в какой момент она замолчала, потому что девочка продолжала с ними беседовать мысленно.
Дядя Джон вздохнул и успокаивающе погладил горячую ладошку племянницы большим пальцем.
– Вероятно, как только в ней открылась ментальная сила, Джинни перестала видеть необходимость в вербальном общении, – негромко предположил светловолосый мужчина в очках. – С магами-менталистами это случается, лорд Ллойд.
Джинни посмотрела на него и коротко улыбнулась: аура мужчины в очках оказалась сильной и чистой. Пожалуй, она не видела таких раньше…
Старик, которого мужчина назвал лордом Ллойдом, только фыркнул.
– Не могу её за это осуждать, профессор Зборовский. Ко мне желание вербального общения так и не вернулось. Жаль, что, в отличие от девчонки, я не могу себе позволить игнорировать идиотов, изображая немоту.
Если дядя Джон хотел что-то добавить, то сдержался. Джинни крепче сжала его руку и пристально, в упор посмотрела на старика.
– Меня зовут лорд Энтони Ллойд, – вдруг механически отозвался бывший министр юстиции. – Какой я тебе дедушка?
На поляне воцарилась короткая тишина, нарушаемая лишь пронзительными воплями и возгласами детей, игравших на соседней лужайке.
– Проклятье, – первым сообразил лорд Энтони. – Чертовка воздействовала на меня! На
– Полагаю, Джинни только мысленно поинтересовалась, как тебя зовут, – пришёл на её защиту Джон. – Верно, малышка?
Джинни затравленно глянула на дядю и быстро кивнула.
– Я слышал её голос, – не поддался лорд Ллойд. – У
Светловолосый мужчина, которого старик назвал профессором Зборовским, заговорил первым.
– Мы с доктором Вольфом предполагали, что это возможно. В конце концов, её мать носила её, когда пользовалась препаратом… Похоже, малышка Джина действительно может воздействовать на менталистов.
Джинни оглядела притихших взрослых и съёжилась, прячась за штаниной дяди. Их тут было так много! И все смотрели на неё. Лысый мужчина с синими глазами, чем-то ей сразу приглянувшийся; красивая черноволосая женщина рядом с ним; миссис Томпсон с подругой Мэйовин; профессор Зборовский, агент Морган и задумчивый сероглазый мужчина, не сводящий с неё внимательного взгляда. И суровый дядька в стороне, то ли слуга, то ли охранник…
– То есть, эта пигалица может приказать мне, лорду Ллойду, прыгнуть из окна?! – возмущался тем временем старик. – Броситься под автомобиль или, скажем, ограбить ювелирный магазин?!
– С должным умением это любая женщина провернёт, – задумчиво проронила агент Томпсон. – Я про капризы, приказы, ювелирные магазины и прыжки из окна. И необязательно быть менталисткой…
– Отец, – воззвал тем временем Джон, – во-первых, эти же вопросы мог тебе задать любой человек без ментальной защиты, которому не повезло с тобой повстречаться. Непривычно оказаться на их месте? Во-вторых, у нас есть Сэм. Он проследит, чтобы непоправимого не случилось.
– Гравано защищает только тебя! – фыркнул лорд Ллойд. – Хотя я неоднократно ему говорил, что ты уже давно не в приоритете. Следующий наследник Ллойд-Парка и моего титула – твой сын, за ним пусть и присматривает! Что ты? Уже отыгранная карта! А вот наследник у нас один, и ему как раз защита не помешает! Когда я был неправ?
– У нас два наследника, отец.
Энтони Ллойд только отмахнулся, хмуро глянул на Джинни и порывисто отвернулся от компании, направляясь к дому. Пройдя всего несколько шагов, лорд Ллойд вновь обернулся.
– Ты хорошо подумал, Джон? – резко потребовал он. – Это даже не мина замедленного действия – это нитроглицерин в центрифуге!
– Джинни будет жить в нашем доме, отец. Надеюсь, вы подружитесь.
Лорд Энтони Ллойд глянул на предполагаемую подружку, поджал губы и направился прочь. Суровый мужчина, ожидавший в стороне, по знаку дяди Джона последовал за ним.
– Гравано проследит, чтобы отец не разнёс собственный кабинет, – вздохнул Джон, как только оба скрылись из виду. – Отец, на удивление, его уважает и при нём дурить не станет.
– Я рад, что Сэм нашёл новый дом, – заметил лысый мужчина, отставляя коктейль в сторону. – По правде, я совсем не удивился, когда Гравано попросил об отставке, чтобы остаться с тобой, Джон.
Джинни проводила взглядом лорда Энтони и задумалась. Пожалуй, старик ей понравился. А то, что кричит и недоволен – так старым людям не за что любить жизнь. Так директриса говорила.
– В тот первый год его помощь оказалась неоценима, – тихо подтвердил дядя Джон. – А сейчас я и понятия не имею, как бы справлялся без него. Свой человек в доме – лучший залог спокойного сна… Что? – вдруг склонился к племяннице Джон. – Да, это был твой дедушка, Джинни. Он немного ворчлив, но он добрый. Ты увидишь.
От компании взрослых донеслись разной степени насмешливые фырканья и сдержанные смешки.
– Тебе лучше знать, – сдержанно согласился сероглазый мужчина, впервые оторвавшись от созерцания Джинни. – Когда ты научился ходить, Джон?
Дядя явно удивился.
– Думаю, где-то в год, а что?
– А в Королевскую академию уехал…
– В шестнадцать. С чего такие вопросы, Вольф?
– Чистое любопытство, – отмахнулся тот. – Просто не могу поверить, что ты вытерпел целых пятнадцать лет, прежде чем сбежать.
Черноволосая женщина поднялась и подошла к Джинни, опустившись перед ней на корточки.
– Меня зовут Диана Медичи, – улыбнулась она. – Можешь называть меня тётей. Ты голодна, Джинни? Я вижу, что ты не прочь отведать вон тех сэндвичей и закусить пирожными. Я права?
Джинни осторожно покосилась на дядю, получила ободряющий кивок, и медленно отпустила его ладонь.
– Идём, – мягко позвала тётя Диана, – я налью тебе лимонада. Ты любишь лимонад?..
Джинни не знала, что такое лимонад, но отказываться не стала, отдав должное и лимонаду, и сэндвичам с пирожными. Книгу при этом она так и не выпустила, осторожно усевшись на стульчик и поместив толстый фолиант на колени.
– Ты любишь фрукты? – поинтересовалась тётя Диана, с улыбкой наблюдая, как Джинни молча и сосредоточенно уничтожает угощения. – Я сейчас распоряжусь, нам принесут. Боюсь, мои мальчишки всё съели…
Джинни медленно жевала сэндвич и пристально следила за перемещениями дяди Джона. К счастью, тот никуда сбегать не собирался, усевшись среди своих друзей, и она успокоилась. Все эти взрослые казались неплохими людьми, но они были чужими. В отличие от дяди Джона.
– Женского батальону прибыло, – вздохнул тем временем Константин Вольф, то и дело поглядывая на Джинни. – Мы с Яном обследуем девочку в лондонской лаборатории, когда она немного обживётся. Пусть привыкнет к новому дому и родственникам. Аура у неё занятная, большего пока не скажу.
– Я очень рада, что вы с Мэйовин задержитесь, – искренне призналась Эвелин Ллойд. – Думаю, Джинни будет интереснее с девочками, чем с нашими близнецами.
– С девочками у Константина проблем нет, – усмехнулся Джон. – К слову, ты не планируешь сына? Ну там, продолжателя рода и всё такое…
Доктор Вольф внимательно посмотрел на дерущихся на поляне мальчишек, разбивших очередную декоративную вазу, на содранные колени и чей-то молочный зуб, то ли выбитый в порыве битвы, то ли выпавший добровольно, сравнил с чинно игравшими в куклы дочерьми и сдержанно поблагодарил за заботу:
– Не хочешь страдать в одиночку? – понятливо спросил магэксперт. – Заманчивое предложение, но я воздержусь.
– Ваша правда, доктор Вольф, – поддакнула агент Томпсон, с удовольствием и без ложной скромности налегая на угощения. – Я тоже считаю, что не стоит брать от жизни всё – вдруг не донесёшь?
– Ты же говорила, бери, пока дают, – тут же усомнилась Мэйовин.
– Ну вот когда набрал всё, что можно, пора и притормозить, – кивнула Кира. – Эх, хорошо тут у вас! Жаль, что в понедельник на родину… Я бы задержалась, но Адриан занервничает, а зачем мне нервный муж, который ещё и начальник? Покажешь мне завтра Лондон, Мэй?..
Джинни забралась в плетёное кресло с ногами и постепенно успокаивалась, прислушиваясь к непринуждённым беседам взрослых. К детям она пока не рвалась, поглядывая на шумную компанию издалека, а их родители не пускали отпрысков к новенькой, чтобы дать ей подкрепиться и освоиться.
– …любая помощь, какая потребуется, Джон. Надеюсь, ты это знаешь. В конце концов, Джина и моя племянница.
– Помню, Джанфранко, – отозвался дядя. – Ламорте был твоим кузеном.
– У малышки его глаза, – помолчав, обронил тот. – Когда я прочитал в газетах, что Рафаэль вышиб себе мозги, я сразу понял, что мисс Эвергрин скончалась. Ламорте не стал бы пускать себе пулю в лоб по другой причине.
– Если бы не вся эта шумиха! Федералы, пользуясь случаем, накрыли весь синдикат, а те, кто избежал тюрьмы и электрического стула, тотчас залегли на дно, – нахмурился Джон. – Мы даже не знали о девочке!..
– Заняло пару лет, чтобы отыскать могилу леди Эвергрин, и тщательная медэкспертиза, чтобы понять, что она родила незадолго до смерти, – вздохнула агент Томпсон, отставляя блюдо с черешней. – Я сообщила сразу, как только узнала подробности…
– Рак мозга, – едва слышно проронил Константин, понижая голос. – Я поражён тем, как долго она продержалась. И какая досада, что так получилось с девочкой…
– Болван Ламорте, – не сдержался Джон. – Не мог сообщить нам, прежде чем сводить счёты с жизнью?!
– Сомневаюсь, что это было взвешенным решением, Джон, – возразил Джанфранко. – Рафаэль жил страстями. Жить без Джен он не мог и не хотел.
Константин Вольф вздохнул, глядя на притихшую Джинни.
– Следы многих преступлений ведут в будущее… Но каким вырастет это будущее, во многом зависит от нас. Помнится, мисс Эвергрин обещала, что её партия не завершается с её смертью…
– Тише, – сдержанно попросила Эвелин Ллойд. – Мне кажется, она слушает…
Разговоры смолкли, а дядя Джон поднялся и подошёл к Джинни, протягивая руку.
– Готова познакомиться с кузенами и новыми друзьями, Джинни? – улыбнулся он. – Можешь показать им книгу, если захочешь. Уверен, им понравится.
Джинни поколебалась несколько секунд, затем пригладила темно-каштановые кудряшки, расправила дорожное платьице, которое купила ей миссис Томпсон перед морским путешествием, протёрла обложку книги и обречённо выбралась из плетёного кресла.
На соседней лужайке игрались две девочки и ползала под присмотром няни годовалая малышка в смешном розовом платьице. Девочек звали Кэтрин и Кара, а малышку – Каренза, и все они оказались дочерьми доктора Вольфа и Мэйовин. Старшие оказались светловолосыми и сероглазыми, а младшая – рыжей и смешливой. Джинни увидела, что магическая аура есть только у малышки, но вслух ничего не сказала. Разговоры – это усилия. Общаться мысленно гораздо проще.
– Эй, вы! – горланил на соседней лужайке бойкий парень с ободранными коленями. Похоже, он только что брал штурмом раскидистое дерево и проиграл битву, сорвавшись с ветки. – Кто там говорил, что у меня ничего не получится?! У меня ничего не получилось!
– С Томом лучше не спорить, – рассмеялся в ответ высокий мальчик, с интересом наблюдавший за успехами друга. Джинни прислушалась: у него оказался приятный, бархатный голос. – Наверное, он покрыл льдом ветки, чтобы ты поскользнулся… Я предупреждал!
Мимо пробежал смешной карапуз лет двух, плюхнувшись прямо на кукольный домик девочек. Раздался рёв малышки Карензы и возмущённые вопли Кары и Кэтрин.
– Это Андреа Медичи, – вздохнул дядя Джон, кивнув в сторону карапуза. – Тот, что сорвался с дерева – его брат, Алессандро Медичи. Уверен, вы подружитесь… Томас, Джон! Идите сюда!..
Джинни крепче вцепилась в старую книгу, когда к ним, выпутываясь из веток и продираясь через кусты, подбежали два одинаково высоких, красивых мальчика. Один из них оказался светловолосым, неулыбчивым, с льдистыми глазами и острым взглядом. Джинни разглядела мерцающую ауру мага льда и осторожно прощупала его насквозь. Холодность. Осторожность. Верность. Ревность. Недоверие…
Второй оказался темноволосым, с внимательными глазами и светлой улыбкой. Джинни подняла на него взгляд и застыла.
В этот миг юная Джин Смит из Иллинойса поняла, что именно
Ради вот этого взрослого, красивого мальчика с умным, открытым лицом. Ради его чистых, как живая вода, чувств, ради вкусных эмоций и светлой улыбки. Ради глубокого голоса и осторожных рук, когда он присел рядом и протянул ей ладонь. Ради тёмных глаз, бескрайних, как космос, и безграничных, как их возможности…
– Привет, – улыбнулся он, глядя ей в глаза. – Я – Джон Ллойд, твой кузен. Папа рассказывал нам с Томом… Ты ведь Джинни? Что это у тебя? Книга? Покажешь мне?
Джина медленно протянула своё сокровище Джону.
– Какая интересная! С картинками… Смотри, пап, напечатана в Эдинбурге! – восхитился кузен, пролистывая старые страницы. – Умеешь читать, Джинни? Немножко? А хочешь, я почитаю? Обещаю, что с выражением, – рассмеялся самый красивый мальчик, которого Джинни когда-либо видела в жизни. – Не переживай, мы подружимся!..
За спиной пахн
Джинни улыбнулась, медленно и впервые – искренне. Надо же, она и не знала, что может быть настолько легко… уютно… А какая у него замечательная аура! Густая и вкусная, почти как у дяди Джона. Рядом с ним так свободно дышать… так легко говорить…
– Ты мне уже нравишься, – тихо и честно сказала она. За спиной вздрогнул дядя Джон; смолкли разговоры взрослых. – Не переживай, Джон Ллойд. Конечно, мы подружимся. Иначе и быть не может.
***
Конец четвертого и заключительного романа из цикла «Добрым словом и пистолетом»:
Добрым словом и пистолетом
Пуля в голове
Змея в норе
***
Дублин, 2024 г.