Артам вместо Артема становится великим князем Озерским. Поначалу ему нелегко соответствовать этой роли, он испытывает страх и неуверенность. Боится, что окружающие узнают о его фальшивой сущности и увидят, как он скованно и неумело управляет княжеством, в отличие от Артема.

Однако ему на помощь приходит Мила, невеста Артема. Она осознает, что Артем отправился за реку, к эхейцам, и может не вернуться к ней. Она уговаривает Артама сделать ее любовницей. Артам, потеряв Неелу, которая отвергла его, соглашается. Их союз становится прочным и плодотворным.

У Артама возникает план освободить Город Мертвых, который он обещал отдать Артему по обоюдному согласию. Он отправляется туда в надежде найти архимага и забрать у него посох, запускающий «Око мага» – сильное заклятие, которое ищет чужаков, посмевших проникнуть в сердце города, и направляет туда орды нежити. Но кроме этого, он узнает, что Город Мертвых используют и демоны. Он начинает искать их пособников, прячущихся среди мертвецов. Зомби, плененных бесами.

Став царем, Артем не обрел полной власти. Величественные рода отделились, укрывшись в своих замках, а распутица не позволяла ему атаковать мятежников.

Тогда он нашел иной путь: с помощью драконов-спутников Артем переправил воинов к замкам мятежников, захватывая их один за другим. Параллельно он проводил реформы, лишая великие рода привилегий и назначая наместников из верных ему людей.

Однако Артем все глубже погружался в паутину интриг богов. Одновременно он вступил в войну с демонами, которые объявили на него охоту, подняв одержимых горцев для набега на его царство.

Боги, не получив власть от дракона, стремились ему помешать. Их цель – вынудить молодого правителя просить их о помощи. Им нужна власть над смертными, их поклонение и тайные тифлинги, через которых они плетут свои нити. Но эту власть они могут обрести лишь из рук Дракона, могущественного владыки, чья мудрость и сила подобны древним легендам. Однако Дракон не желает делиться своей властью, ведь он знает, что это может стать для него роковой ошибкой. В его памяти до сих пор живо видение погибшего дракона, которого предала одна из богинь, и его судьба служит вечным предостережением.

Не дремлет и нынешний дракон-хранитель, заключив зловещий союз с демонами и разделив с ними мир. Его коварный замысел воплощается в морских пиратах, которые, словно тени, плывут к Озерному княжеству, готовые сеять хаос и разрушение. Боги знают о надвигающейся беде, но почему-то не спешат на помощь Артаму и Артему, оставляя их один на один с грядущей тьмой.

Однако, словно луч света в темном царстве, появляется главная жрица богини равновесия. Бывшая рабыня, она, используя силу древних сказок, шепчет Артему о грозящей опасности. Постепенно до Артема начинает доходить зловещий замысел богов. Он понимает, что на земле Озерного княжества зреет предательский заговор.

Брат бывшей возлюбленной Артема, Хойдрым, в порыве жажды власти и ненависти вступает в сговор с врагами. В то же время, пока пираты атакуют с моря, князья гор готовятся нанести удар с земли, а отряды Великих родов из Заречного царства, словно хищные звери, рвутся к власти.

Но самой страшной угрозой становится орда одержимых горцев, которая, словно смертоносный вихрь, движется с запада, готовая обрушить свою ярость на царство эхейцев. Время на исходе, и судьба всего мира висит на волоске.

В королевстве Риванган происходят события, меняющие ход истории. Дракону-хранителю противостоят короли, чьи предки были иномирцами. Их кровь не подчиняется дракону, и он не может утвердить свою власть в этом краю.

Отцы церкви Хранителя хотят устранить всех носителей древней крови. Однако их замысел рушит генерал Румбер, командующий жандармерией. Вместе с простым сыщиком Уильямом он раскрывает заговор на севере королевства. Генерал находит главного заговорщика – одержимого демонами Проказу. Он добывает доказательства, обличающие старейшин церкви в сговоре с демонами. В итоге Румбер захватывает Проказу и уничтожает верхушку церкви.

Артему предстоит собрать все силы в один кулак, чтобы противостоять армии пиратов, угрожающей его миру. Он отправляется в мрачный, заброшенный замок, где некогда обитал дракон. Замок, покрытый мхом и вековой пылью, хранит в себе тайны, которые могут изменить судьбу вселенной.

В глубинах замка Артем находит древний артефакт – печать дракона. Этот символ силы и мудрости способен вернуть душу убитого дракона в мир, откуда он был изгнан. Но прежде, чем совершить этот ритуал, Артему предстоит преодолеть множество испытаний.

Он сталкивается с ловушками, расставленными безликими – зловещими существами, питающимися страхом и отчаянием. Эти существа стремятся помешать Артему и уничтожить его, чтобы сохранить свою власть. Но Артем не отступает. С помощью своей решимости и находчивости он избегает ловушек и вступает в смертельную схватку с безликими.

В этой битве Артем проявляет невероятную силу и мужество. Он уничтожает безликих, закрывая пробой в преисподнюю, который они использовали для своего вторжения. Горцы, плененные сознанием бесов, освобождаются от их власти, обретая свободу и надежду.

Но на этом испытания не заканчиваются. Ощутив прилив могущества, Артем получает дар знания от убитого дракона. Это знание становится для него путеводной звездой, ведущей к новым открытиям и победам. Он накладывает на замок печать власти дракона, запечатывая его и защищая от будущих угроз.

Эхо этого события разносится по всей вселенной, вызывая резонанс в самых отдаленных уголках. Храмы богини Нарны в горах за рекой начинают рушиться, символизируя конец эпохи страха и страданий. В Заречные горы приходит новый владыка, человек, чьи сила и мудрость теперь сравнимы с древними драконами.

Королевство Риванган. Майроба

Звездное небо раскинуло над Майробой свой таинственный шатер, словно огромный занавес, скрывающий тайны вселенной. В глубине этого бесконечного черного бархата мерцали алмазы звезд, сияющие с такой чистотой и величием, что казалось, будто сами боги наблюдают за городом. Майроба, столица королевства Риванган, погружалась в сонный покой. Ее жители, убаюканные волшебством ночи, отдыхали в объятиях вечности.

Тишина царила повсюду, нарушаемая лишь мерным шагом городской стражи. Патрули, облаченные в свои тяжелые доспехи, двигались по улицам, как тени, охраняя покой спящего города. Их поступь была размеренной и неизменной из года в год. Казалось, сама вечность направляла их шаги по старым улицам города. В этом ночном ритуале стражников можно было увидеть отражение неизменного противостояния света и тьмы, добра и зла, что всегда сопровождало жизнь Майробы.

Каждый шаг стражников был как символ неусыпной бдительности и преданности своему долгу. Они знали, что за пределами их бдительного взгляда таятся опасности, которые могут нарушить этот хрупкий баланс. Но пока звезды сверкали, а город спал, Майроба оставалась под защитой тех, кто стоял на страже ее покоя.

Во дворце, где время словно замерло, король Безгон не находил покоя. Сон бежал от него, как тень от света, оставляя лишь тишину и безмолвие. Даже близость со вдовой кангана севера, прекрасной Де Ро, не могла рассеять его мрачные думы. Женщина с искренней нежностью старалась утешить монарха, но его лицо становилось все более угрюмым, а мысли – тяжелыми, как свинцовые облака. После ласк женщины он вставал и уходил к себе в кабинет.

Безгон, словно пленник собственных размышлений, мерил шагами просторный кабинет. Ароматические светильники тускло освещали помещение, наполняя его запахом ладана и тяжелых предчувствий. Его шаги эхом отдавались в стенах, наполняя пространство тревожной ритмикой. Напротив него стояли его неизменные спутники – секретарь Борис и генерал Румбер, командир корпуса жандармов и личной стражи короля. Их лица были спокойны, но в глубине глаз читалась усталость, вызванная ночными бдениями вместе с королем.

Эти двое уже привыкли к бессонным ночам Безгона, к его мрачным раздумьям и тяжелым вздохам. Они знали, что в такие моменты его разум, как неукротимый зверь, метался в поисках выхода из лабиринта сомнений и страхов. И хотя они не могли избавить его от этих терзаний, их присутствие давало ему ощущение, что он не одинок в своей борьбе за выживание.

Король остановился у окна, отдернул тяжелую бархатную штору и посмотрел на звездное небо.

– Обложили, – произнес он усталым голосом, в котором послышались нотки обреченности. – Мои враги бесчисленны, как эти звезды…

Он помолчал и обернулся, красными потускневшими глазами посмотрел на Бориса.

– Скажи, Борис. Как так получилось, что жизнь короля так поменялась? Когда наступил тот момент, что мы прозевали, и стало невозможно вернуть прошлое величие моего дома? Когда мои аристократы – опора трона – почувствовали себя настолько смелыми, что стали устраивать мятежи? Остались еще маги, но они спят и видят, как получат возможность вернуть себе власть. Их устремления ограничивала церковь, но святые отцы спутались с демонами, захотели убить своего короля. Они убили почти всех носителей древней крови… – со вздохом огорчения произнес король. – На армию надежды нет… я окружил себя жандармами… Какой позор! Кто мне союзник, где искать опору?

– Я не знаю, ваше величество, но, может быть, генерал Румбер знает? – с надеждой в голосе произнес старый преданный слуга.

– Румбер, – невесело усмехнулся король и кинул недовольный взгляд на стоявшего генерала. – Дай власть генералу, и от аристократов ничего не останется, погибнет весь цвет королевства. Что может сказать генерал, который убил всех старейшин церкви, не разбираясь, кто виновен, а кто нет? Хотя… Румбер, у вас есть ответ на мой вопрос?

– Есть, ваше величество, – ответил генерал.

– Даже так, – вскинул брови король. – Вы, не сомневаясь, можете ответить на него?

– Постараюсь, ваше величество, – склонил голову генерал.

– Тогда я вас послушаю, – король отошел от окна и приблизился к генералу, в его глазах появилась искорка интереса. – Говорите, я слушаю.

– Это началось задолго до вашего прихода, ваше величество. История уходит корнями в тот роковой день, когда короли перестали выполнять древний ритуал преданности на амулете, что веками хранил силу и единство нашей земли. С тех пор, словно под гнетом проклятия, страна погрузилась во мрак беззакония. Аристократы стали тяготиться службой трону. Инквизиция хватает и сжигает на кострах ваших подданных и забирает их имущество себе. Они получили власть не только над магами, но и над вашими подданными, ваше величество. С каждым годом положение королей становилось все более шатким, а страх, что когда-то сковывал аристократов и служителей церкви, исчез, словно утренний туман.

Без этого священного страха, что служил опорой власти, люди утратили всякое уважение к правителю. Они стали подобны хищникам в ночи, жадными до власти и богатства, готовыми на любые преступления ради достижения своих целей. Зло, некогда скрытое в тени, теперь вышло на свет, и его ядовитые щупальца оплели всю страну.

Так, в этом хаосе, некогда великая нация медленно угасала, словно свеча на ветру, пока не остался лишь тлеющий уголек надежды, который вы, ваше величество, должны зажечь вновь, чтобы вернуть былое величие и восстановить справедливость на нашей земле.

Король замер в немом удивлении. Он разглядывал генерала и молчал, затем произнес:

– Вам бы, генерал, баллады сочинять, как складно и поэтично вы рассказали о причинах наших нынешних проблем. Да, я слышал, что короли в древности проводили этот ритуал… Но мне казалось, что это просто предрассудок древности… Разве нельзя нарушить клятву, данную на амулете?

– Можно, ваше величество, – спокойно ответил Румбер, – но тогда клятвопреступник умирал в болезненных муках. Он становился проклятым. И это удерживало от предательства тех, кто произносил клятву преданности трону.

Король подошел к генералу и стал его разглядывать с возросшим интересом.

– Откуда вы все это знаете, генерал? – спросил король.

– У меня есть книга древних сказаний, ваше величество. Мудрость я черпаю оттуда.

– Ха! Мудрость! Ну, тогда поделитесь и с нами вашей мудростью, – насмешливо произнес король, подошел к окну и снова уставился на небо. – Сколько алмазов на этом небесном бархате, – сказал он задумчиво, – сколько богатства там, в небесах…

– Это звезды, ваше величество, – ответил Борис, – они большие, как и наше светило.

– Да я знаю, – отмахнулся король, – но мне приятно думать, что это богатство… Такое же недостижимое, как мир в королевстве… Ну, генерал, говорите, я слушаю, – потребовал король.

– Нужно вернуть институт комиссаров, ваше величество, – невозмутимо ответил Румбер.

– Институт комиссаров? – удивленно переспросил король и посмотрел на генерала. – Это что еще такое?

– Ваше величество, нужно назначить главнокомандующего по армии. Призвать его, иерарха церкви, архимага гильдии, прокурора, казначея и меня, главу жандармов, к вашему трону и потребовать принести клятву верности. Каждый из призванных должен окропить амулет древних королей своей кровью. Это будет Высший комиссариат защиты трона. Затем нужно создать тройки комиссаров, что отправятся в воинские части, к магам и отцам церкви наводить порядок. В тройку должен войти жандарм, он главный. Маг и священник церкви Хранителя. Они, облеченные властью, найдут предателей и наведут порядок в армейской среде, у магов и церкви. Церковь надо лишить власти над поддаными, они должны смотреть за магами. У вас, ваше величество, только два верных союзника: армия и жандармы. Сильная армия не даст внешним врагам посягать на королевство, а сильная жандармерия не даст внутренним врагам составлять заговоры. Так было при древних королях, ваше величество, их называли драконорожденные. Предлагаю вернуться к истокам могущества первых королей.

Безгон сложил руки за спину и стал переминаться с пятки на носок, покачиваясь и размышляя. Он долго обдумывал слова генерала, затем спросил:

– Борис, что ты думаешь по поводу сказанного Румбером?

– Я думаю, что предложение генерала Румбера своевременное и верное, ваше величество. Что-то надо делать, и начать стоит с того, что приносило ранее хороший результат.

– А если кто-то откажется принести клятву? – спросил король. – Мне что, у каждого офицера принимать клятву?

– Нет, ваше величество, клятву дадут только верховные комиссары, а они уже будут отвечать перед троном за работу. Кто не захочет дать клятву, лишится власти и будет изгнан. На его место найдем другого, того, кто будет верно служить трону.

– Трону, трону… – повторил король. – Почему трону, а не мне?

– А если вы умрете? – в ответ спросил Румбер. – Кому они будут служить?

– То есть ты хочешь сказать, что комиссары меня переживут? – нахмурился король.

– Нет, ваше величество, клятва дается верности трону, на котором вы восседаете, и они будут служить вам, пока вы на троне, и тому, кого вы на него посадите после себя. Никто другой не сможет узурпировать власть, как это хотел сделать Де Ро – канган севера.

– А что? – воскликнул Безгон. – Румбер, мне нравится твое предложение. Сегодня утром приведите к трону всех, кого вы назвали, и мы проведем ритуал преданности трону. Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Борис, готовь указ… Да, – опомнился король, – а кто будет командовать армией?

– У меня есть несколько подходящих кандидатур, ваше величество, – ответил Румбер.

– Из простых? – спросил король и поморщился. – Это будет унижением аристократам. Они не потерпят такого нарушения традиций. Один вы уже являетесь вызовом их гордости.

– Есть достойная кандидатура на эту должность, ваше величество, – ответил Румбер.

– И кто? – Король вновь удивленно поднял брови.

– Оливер ла Коше, брат убитого ландстарха Гиндстара ла Коше. Вы назначили его ландстархом провинции. Он сумел быстро подавить восстание, найти предателей и собрал войска для священного похода на еретиков северо-востока.

– Но, – замялся король, – он же карлик…

– Мал да удал, – улыбаясь, ответил Румбер. – Этим назначением вы покажете всем, что служить вам могут все, невзирая на рост, главное – преданность и результат службы. А если кто посмеет смеяться над ла Коше, то, уверяю вас, он пожалеет.

– Мал да удал, – как эхо повторил король. – Что скажешь, Борис?

– Скажу, что генерал Румбер дает дельный совет, ваше величество. Оливер ла Коше не имеет связей среди аристократов и в то же время знатен. Назначив его, вы не умалите достоинство аристократов.

Король стал мерить кабинет шагами.

– Но он далеко, – наконец произнес король и остановился.

– Он в столице, ваше величество, я его видел и встречался с ним, – ответил Румбер. – Он хочет получить у вас аудиенцию.

– Вот как! Мне что, придется в этом вопросе довериться вам? – несколько недовольно произнес король.

Борис пожал плечами и промолчал. Генерал стукнул каблуками. Звякнули тревожно шпоры на сапогах.

– Как вам будет угодно, ваше величество, – сухо ответил он и отвернулся.

– Вижу по вашим мордам, господа, – съязвил король, – что если я не послушаюсь ваших советов, то закончу как все те, кто имел в себе кровь первых королей. Как ты говоришь, Румбер, драконорожденных?

– Так точно, ваше величество.

Как только король Безгон принимал решение, он становился очень деятельным. Вот и сейчас, приняв план Румбера, он стал раздавать указания:

– Ла Коше сегодня ночью привести ко мне. Утром для принесения клятвы на амулете доставить во дворец главу гильдии магов и магистра ордена Меченосцев веры, досточтимого иерона Оберфалоса. Он единственный иерарх, который остался в живых после вашей резни, Румбер, – едко заметил король, но Румбер и глазом не повел. – Борис, – король повернулся к секретарю, – готовь указ об ограничении власти церкви Хранителя на территории королевства. Разослать указ канганам юга, востока, запада и севера, а также ландстархам провинций. – Глаза короля ожили, он потер руки и произнес: – Ну посмотрим, что скажут маги и церковь, Румбер. Будьте готовы подавить выступления церкви.

– Непременно, – поклонился генерал. И скрыл злорадную улыбку.

Всю ночь и утро город был охвачен лихорадочной подготовкой к важному событию. Отряды городской стражи и жандармы словно тени заняли стратегически важные позиции, перекрывая мосты и создавая непроницаемые барьеры. Гильдия магов, величественное здание с высокими шпилями, была окружена жандармами, а резиденция ордена Меченосцев веры, с ее суровыми каменными стенами, выглядела беззащитной и обреченной, отряды жандармов прошли внутрь резиденции и заняли стены. После почти молниеносной гибели иерархов церкви никто не думал оказывать сопротивления. Воздух был пропитан напряжением и ожиданием, а каждый звук эхом разносился по улицам, усиливая атмосферу предстоящего ритуала. Тревожные чувства поселились на улицах и в сердцах людей. «Лишь бы опять не было погромов», – шептались уличные торговки.

Ландстарх Оливер ла Коше, магистр гильдии магов мессир Ван дер Болт с небольшой свитой магов и бледный и напуганный отец Оберфалос в окружении старших отцов веры стояли отдельно группами, старались понять, что все это значит, и тихо перешептывались. Ла Коше уже был в курсе и многозначительно молчал. Он в светскую жизнь ворвался неожиданно вместе со смертью брата, убитого подлыми убийцами кангана севера. События последних месяцев вознесли его из приживалы при брате на самый верх политического олимпа королевства, и он пытался скрыть свою гордость. Привыкший притворяться безумцем, он и тут с мастерством артиста играл роль несведущего.

Ближе к обеденному часу, когда солнечные часы в королевских покоях показывали полдень, словно предвещая грядущие события, король Безгон пригласил своих сановников на аудиенцию. Он знал, как подчинить их волю, как заставить их сердца биться в унисон с его собственным торжествующим ритмом. В его глазах читалась холодная уверенность, а в душе царило мрачное наслаждение, которое он испытывал, видя, как страх и тревога искажают лица приглашенных.

Он понимал, что каждый из них сейчас переживает мучительные моменты сомнений и тревоги. Их мысли метались между надеждой и отчаянием, а в голове крутились образы грядущего приговора. Безгон наслаждался их беспомощностью, наслаждался тем, как они, словно загнанные звери, пытались предугадать свою судьбу. Он ждал, терпеливо и безжалостно, как хищник, который знает, что добыча уже в его лапах.

И вот, когда напряжение достигло своего пика, когда каждый вздох сановников был наполнен страхом, гостей пригласили в зал для аудиенций. Двери распахнулись, и они, как покорные тени, вошли внутрь, не смея поднять глаз на короля. Безгон наблюдал за ними с холодной усмешкой, наслаждаясь их унижением и беспомощностью. Этот момент стал для него триумфом, победой над их волей и духом.

Когда все формальности приветствий и почестей были завершены, король произнес:

– Господа… Сегодня настал час возрождения нашего королевства. По воле небес мы приняли решение вернуться к священным традициям наших первых королей, чтобы вернуть утраченное величие и порядок.

В последнее время наша земля пережила множество испытаний. Претенденты на трон пали, отцы церкви и благородные аристократы подняли мятеж, стремясь свергнуть законного правителя. Во дворце, где должны царить мир и безопасность, произошла попытка убийства помазанника небес. Иерархи церкви, некогда духовные наставники нашего народа, поддались тьме и вступили в сговор с демонами. В этих мрачных и тревожных обстоятельствах мы приняли непростое, но необходимое решение. Мы возрождаем институт комиссаров – верных слуг трона, которые будут стоять на страже закона и справедливости. Каждый из вас, кто стоит здесь сегодня, должен принести клятву верности на древнем амулете первых королей. Те, кто примет эту клятву, войдут в Высший совет комиссаров – высший орган управления нашим королевством.

Если кто-то из вас не готов принести эту клятву, мы просим вас сказать об этом открыто. Никто не будет наказан за свою слабость или сомнения. Вы просто перестанете быть главой своего общества, но сможете сохранить свою честь и достоинство. Мы надеемся, что каждый из вас найдет в себе силы и мужество встать на защиту нашего королевства и помочь нам восстановить порядок и справедливость.

Начнем с вас, генерал Румбер, вы готовы принести клятву верности?

– Готов, – сухо ответил генерал. – Хоть сейчас, ваше величество.

– Хорошо, подойдите сюда. – Король держал в руках амулет. Он уколол им палец Румбера, и кровь капнула на амулет. Он вспыхнул ярким светом и погас, а Румбер произнес клятву:

– Клянусь служить трону, не щадя сил и жизни. Если нарушу клятву, пусть на меня падет проклятие древних королей. – Он поклонился королю, поцеловал край его королевской мантии и отошел в сторону, встал слева от трона.

Следом король позвал ла Коше.

– Оливер ла Коше, подойдите ко мне. Вы назначаетесь главнокомандующим всей моей армии, готовы принести клятву?

– Готов, – торжественно ответил карлик. Он произнес слова клятвы, поклонился, поцеловал край мантии и встал рядом с генералом.

– Магистр ордена Меченосцев веры, досточтимый иерон Оберфалос, подойдите, – голос короля прозвучал несколько жестче, чем тому хотелось. Бледный иерон подошел к королю, его глаза забегали, и на вопрос короля он ответил несколько нервно и дергано.

– Простите, ваше величество… Э-э-э, церковь Хранителя всегда стояла на страже трона, а мы, меченосцы, несли веру и святость людям… Э-э-э, мы служили вам всем нашим милосердием…

– Зачем эти слова, иерон? – сузив глаза, спросил король. – Ответьте, вы готовы принести клятву?

– Ваше величество, – пыхтя и отдуваясь, произнес Оберфалос. – Мы служители нашего хранителя, мы клялись верно служить ему и продвигать символ веры…

– Иерон, просто ответьте, вы будете приносить клятву трону?

– Ваше величество, – не поднимая глаз, ответил иерон. – Мне надо спросить о воле моего бога-хранителя. Мы служители духовной, а не светской власти.

– Я вас услышал, иерон, постойте в сторонке, – спокойно ответил король и приказал: – Приведите по одному спутников иерона.

В зал вошел бледный инквизитор.

– Как ваше имя, досточтимый иерон? – спросил король.

– Иерон Вахмейстер, ваше величество.

– Мы ищем того служителя в церкви Хранителя, что возглавит ее и принесет нам клятву верности. Что скажете, иерон, вы готовы нам служить так, как служите своему Хранителю?

Испуганный иерон кинул взгляд на побледневшего отца Оберфалоса.

– Но у нас есть старший священнослужитель, ваше величество. Это досточтимый иерон, отец Оберфалос.

– Отец Оберфалос отказался приносить клятву трону и теперь не может возглавлять орден меченосцев. Вы готовы его возглавить?

Глаза иерона вспыхнули радостным огнем.

– Готов, ваше величество.

– Тогда принесите клятву верности трону…

И тут инквизитор запнулся, он побледнел и произнес:

– Я-я-я… не могу…

– Почему?

– Потому что не м-м-могу, – заикаясь, ответил испуганный иерон. Король глянул на Оберфалоса и увидел торжествующий блеск в его глазах.

Все четверо иеронов отказались принести клятву верности, и король заметно сник. Остаться без поддержки церкви против устремлений магов он не горел желанием, поэтому он задумался, как быть? Но в этот момент ему на помощь пришел Румбер.

– Ваше величество, если инквизиторы не хотят приносить вам клятву верности, то следует запретить этот орден меченосцев как не соблюдающий законы королевства. Лишить их всех привилегий и отправить покорять дикарей на север, а сюда призвать священника. У нас в замке живет ваш духовник, которого вы давно не посещали, я пригласил его. Давайте спросим его?

– Не возражаю, – ответил мрачный король, сверля взглядом сбившихся в кучку инквизиторов. Король уже жалел, что дал обещание не причинять зла тем, кто откажется ему присягнуть.

«Видно же, что предатели», – мрачно думал он.

Вошел мужчина лет сорока, и король узнал своего старого духовника, которого он давно позабыл, а тот продолжал жить во дворце.

– Отец Епитафий, – король пронзительно посмотрел на священника в сером балахоне, – мне нужен новый глава церкви Хранителя. Прежние иерархи убиты за связь с демонами. Вы готовы возглавить церковь?

– На все воля Хранителя, ваше величество. Если это нужно для трона и для укрепления духовной власти церкви Хранителя, почту за честь…

– Предатель! – яростно, с неописуемой ненавистью выкрикнул отец Оберфалос. Священник повернулся к нему и спросил:

– Вы о чем, досточтимый иерон? Служить королю призвал нас наш Хранитель. Мы не свою волю творим, а его. – Священник повернулся к королю, смиренно склонил голову и спросил: – Что надо делать, ваше величество?

– Нужно принести клятву верности трону древних королей, – ответил король, пожирая глазами священника.

– Без проблем, но я не знаю слов клятвы.

– Повторяйте за генералом Румбером, – облегченно выдохнул король, и священник повторил слова клятвы, затем окропил своей кровью амулет. – Отныне вы, досточтимый иерон Епитафий, возглавляете церковь Хранителя в моем королевстве.

– Как вам будет угодно, ваше величество, – ответил тот с поклоном.

– Это незаконно, – крикнул пораженный увиденным иерон Оберфалос, – только отцы церкви могут избирать главу церкви, только конадрион… Мы не подчинимся этому назначению! Король не может назначать главу! Это духовная власть, а не светская, – брызгал слюной отец Оберфалос. Он с ненавистью смотрел на короля и священника.

– Отец Оберфалос, – смиренно ответил новый глава церкви в королевстве Риванган, – вы забыли историю. Первый священник вышел из леса с крестьянами, разгромил магов и назначил себя первосвященником. Он набрал сподвижников, которые на древнем языке драконов назывались конадрион – то есть товарищ. С него началась наша церковь, и амулет, на котором я приносил клятву, – это амулет драконорожденных. Только тот, кто имеет кровь драконов, может занять трон королевства. А наш хранитель – дракон. Я как глава церкви лишаю вас власти и служения, а также лишаю служения ваших спутников.

– Ты не можешь, – просипел, хватаясь за горло, иерон, – не можешь…

Его глаза стали закрываться. Он упал на пол и застыл.

– Он что, умер? – удивленно спросил король. Подбежавший охранник проверил пульс на шее иерона и ответил:

– Впал в беспамятство, ваше величество.

– Его и этих четверых мятежников поместите в тюрьму, – распорядился король. – Я не имею к ним претензий за отказ принести мне клятву, но иерон призывал к мятежу и неповиновению нашей власти. В этом он виновен.

Стража быстро увела инквизиторов, а король принял клятву у остальных испуганных приглашенных гостей. Когда все свершилось, он устало произнес:

– Румбер, объясни всему Высшему совету комиссаров при короле их права и обязанности, зачитай им указ, и начинайте уже делать свою работу.

Борис вышел вперед и громко объявил:

– Аудиенция окончена.

Дракон-хранитель дремал в своем замке в гуще непроходимых лесов западного нагорья, когда вселенную сотряс крик, похожий на раскат грома. Волна страха пробежала по его чешуйчатому телу, и сердце сжалось от предчувствия беды. Он знал, что этот крик не был случайным, – в мире Высоких, где он безраздельно властвовал, появился новый игрок.

Дракон-хранитель давно не встречал равных себе. Много веков назад, когда его сила была мала, а территории простирались до границ леса, другие драконы пытались бросить ему вызов. Но каждый раз они исчезали, поглощенные его ловушками и уничтоженные его хитростью. Однако, несмотря на все победы, он не мог забыть о том, что однажды ему пришлось заключить сделку с демонами, чтобы укрепить свою власть.

Он отдал им северо-восток – дикий, неприглядный клочок земли, где демоны построили свой мрачный мирок. В обмен на этот клочок они обещали не мешать ему править остальными землями. Но он знал, что демоны не остановятся на этом. Они жаждали полной власти над планетой, а он хотел получить время для укрепления своего могущества.

Чтобы укрепить свою власть и расширить ее пределы, он создал организацию – церковь Хранителя. С ее помощью он смог завладеть тифлингами и превратить их в свою армию.

Он был не истинным драконом, а драконидом – существом, чья сила заключалась не в магии и физической мощи, а в уме и хитрости.

Дракон-хранитель использовал свою хитрость, чтобы направлять других драконов на смерть к демонам. Он захватывал их силу, не пошевелив и кончиком хвоста. Его власть росла, а боги, которые когда-то правили этим миром, исчезли, поглощенные его амбициями.

Но даже он совершил ошибку. Он отправил богов в небытие и забвение, думая, что на тысячу лет оградил себя от конкуренции. Он считал, что драконы не вернутся, а боги больше не смогут ему помешать. Но он просчитался.

Не прошло и двухсот лет, как в мир явился претендент на небесный трон.

Этот дракон не попал в ловушку в прежнем месте силы драконов. В месте, где был открыт пробой для бесов. А это значило, что пробой закрыт.

«И это неплохо, – подумал дракон-хранитель, – значит, демоны умерят свою алчность. А дракон этот, как и все остальные, погибнет. Он сильный, но, как и все молодые самцы, самоуверен». К дракону-хранителю вернулся его прежний покой. «Сколько их уже приходило, – подумал он, – и где они сейчас?..» Размазаны по камням, а он здесь и набирает силу. Скоро захватит Озерный край, и демоны ему не смогут помешать, а дальше он откроет пробой в мир человека, который сюда попал, и силы хранителя многократно возрастут.

Дракон прикрыл веки. Мечтания о будущем величии захватили его разум.

Но пребывал в мечтах дракон недолго, его мысли развеял приход архитифлинга, он упал у ног хранителя и молча ждал, когда тот обратит на него внимание.

Дракон открыл глаза, не мигая посмотрел на косматого козлоподобного тифлинга.

– Тебе чего? – недовольно спросил он.

– Непредвиденные события, владыка, – прорычал тифлинг. – Разреши говорить?

– Говори, – милостиво разрешил дракон.

– В Ривангане король использовал амулет древних королей и создал комиссариат, как велит обычай древних королей, он взял под контроль церковь, владыка… и лишил меня власти над ней.

– Как это? – удивился дракон.

– Он назначил на место первосвященника церкви своего духовника. Орден инквизиторов лишили власти и приказали отправляться на север для покорения вере дикарей. Иерархи церкви уничтожены…

– И что? – спросил дракон. – Ты знаешь, что это я приказал пустить кровь старикам и поставить нового первосвященника. В чем дело?

– Дело в том, что я не имею к нему доступа, он закрыт силой Дракона, и тифлинги постепенно переходят к нему. Я больше не управляю церковью.

– Вот как? Значит, король вспомнил о древнем обряде клятвы преданности трону?

– Да, владыка.

– Он сам вспомнил или ему кто-то помог?

– Помог, владыка, генерал Румбер. У него древний свод законов, который был утерян много столетий назад, мы постарались уничтожить даже память о нем. Он называется «Древние сказания».

– Значит, пришло время магов, – произнес дракон. – Не все мои священники пойдут под руку нового первосвященника. Найди достойного, я облеку его своей силой. И пусть в церкви наступит раскол. Раскольники должны не мешать магам сокрушить короля. Пусть уходят на север в Хволь. Мы на северо-востоке создадим новую церковь, сильную и нерушимую. Тифлингов направить на смущение умов магов в королевстве. Пусть сеют сомнения в легитимности власти короля, возбуждают в магах желание воспользоваться моментом, когда церковь не сможет им противостоять. Новый первосвященник не справится с беспорядками, и король призовет нашего первосвященника. Румбера отдай демонам. Ступай и делай дело.

Дракон махнул рукой и отпустил тифлинга. Он не переживал из-за того, что король прикрылся амулетом.

«Короли смертны, – подумал он, – но надо спасти сына прокурора от демонов. Он может стать ручным королем, благодарным за свое спасение». У дракона всегда были запасные варианты действий на случай непредвиденных обстоятельств.

Он изящно щелкнул пальцами, и в воздухе раздался мелодичный звон колокольчика. В тот же миг дверь с тихим скрипом отворилась, и в помещение вошел худой, жилистый тифлинг. Его глаза, глубокие и пронзительные, словно острые клинки, отражали свет факелов, а острый подбородок выдавал в нем готовность к жестким решениям и действиям.

Дракон давно заметил этого тифлинга. В нем было что-то особенное, что привлекало внимание даже среди множества других, не менее талантливых слуг. Тифлинг обладал не только острым умом и хитростью, но и способностью проводить тайные операции, которые требовали как ума, так и изрядной доли смелости. Его отряд тифлингов был известен своей преданностью и дисциплиной, и каждый из них выполнял свои задачи с безупречной точностью.

Дракон ценил в своем слуге не только его навыки и способности, но и преданность. Этот тифлинг был предан ему, как верный пес, готовый пойти на все ради своего хозяина. Дракон знал, что на него можно положиться в любой ситуации, и это делало его незаменимым. Именно поэтому он поднял тифлинга с самых низов, дав ему возможность проявить свои таланты и показать, на что он способен. Теперь этот слуга стоял перед ним, готовый выполнить любое поручение, даже самое сложное и опасное.

– Инар, поручаю тебе сложное задание: нужно спасти сына погибшего прокурора от демонов. Спрятать его и сделать это так, чтобы он думал, что его спасли отцы церкви раскольников. Иди и докажи мне свою преданность.

Тифлинг поклонился и молча вышел.

«Конечно, демоны будут против и будут негодовать», – размышлял дракон, но он их уже не боялся. Их сила и влияние с закрытием пробоя для бесов заметно снизились, и им еще предстоит борьба с новым хозяином тех мест – драконом. Хранитель умел рассчитывать пределы своих сил и не подставляться под удары. Он стал продумывать следующие свои ходы в борьбе за власть над планетой, но его снова отвлекли. Он услышал женский голос:

– Я пришла, прими меня.

Дракон глянул в окно и увидел образ женщины.

«Ну надо же», – оскалился он в злой ухмылке. Вернулась из небытия и пришла к нему. Ничему-то эти богини не учатся. Интересно, что она скажет? Он превратился в человека и произнес:

– Заходи, Нарна, – и женщина тут же появилась в его апартаментах. Дракон оглядел ее с ног до головы. Вид она имела бледный и смущенный, но в запавших глазах пылал неукротимый огнь сильной воли. – Ты похорошела, – сделал он ей комплимент. – Покой пошел тебе на пользу.

Женщина с трудом справилась с эмоциями. Этот покой был ее тюрьмой. И дракон, и она это знали. Но дракон говорил доброжелательно, без тени насмешки, и Нарна справилась с охватившим ее гневом.

Дракон прошел к изящному столу и пригласил богиню:

– Проходи, садись. Вино, фрукты – что ты будешь?

– Боюсь, что ты меня отравишь, – не сдержалась женщина. Она села в кресло и поправила складки своего платья.

– Не смеши, – ответил дракон. – Я не действую подобным образом. Если я кого-то устраняю, то делаю это с изяществом.

– Да-да-да, я помню все…

– Ты пришла поделиться воспоминаниями? – спросил дракон. На столе по щелчку его пальцев появились фрукты, графин с вином, два бокала из горного хрусталя. Он разлил вино и взял в руку бокал, посмотрел на женщину. В его взгляде не было пренебрежения или насмешки. – Тебе нужна помощь? – уводя разговор с опасного русла, спросил он.

– Да, – с трудом произнесла женщина и, подняв свой бокал, пригубила. – В моих горах поселился дракон. Он закрыл пробой и не попал в ловушку демонов. Кроме того, он объявил проклятый замок местом своей силы и власти.

– И что это меняет? – спросил дракон.

– Это меняет все, я лишилась власти в горах…

– А мне какое дело до этого?

– Ты же видел его, почему не убил? Он был в теле дурачка…

– Видел и не понимаю, почему я должен его убивать?

– Он тебе конкурент.

– Не смеши. Сколько он пребывает драконом? Полгода?

– Да, где-то так.

– Он молод, горяч, а такие скороспелые драконы плохо заканчивают. Не скрою, я удивился его везению. Он сумел одержать десять побед, получить печать и даже закрыл пробой, но он все равно неопытен и торопится. Драконы копят мудрость и силу тысячи лет. А этот… – Он изобразил пренебрежительную ухмылку на лице. – Этот быстро свернет себе шею. В нем проснулся самец, а ты, как я понял, не смогла взять его силу…

– Не смогла, – кивнула Нарна. – Ты мне поможешь?

– В чем?

– Вернуть власть над горами.

– Зачем мне это делать?

– Я буду под твоей рукой и буду помогать тебе. У меня есть тифлинги.

– А твои сестры?

– Они дуры, – презрительно махнула рукой Нарна. – Я с ними управлюсь.

– А Марселон, твой муж?

– Этот сам по себе, но ему нужна война, и если ему дать повоевать, он тоже станет союзником.

Дракон думал недолго и предложил:

– Скоро начнется вторжение в земли дикарей. Мне нужен город среди озер. Помоги мне, и я помогу тебе.

– Я сделаю все, что смогу, – ответила Нарна, ее голос был полон решимости и надежды.

– Отлично. Останешься со мной?.. На ночь. Как раньше, – спросил дракон, его глаза светились лукавым огнем, но в его голосе Нарна слышала теплоту и нежность.

Нарна поддалась на его обаяние, улыбнулась, ее взгляд стал мягким и покорным.

– Да, – тихо и обреченно сказала она, словно произнося клятву.

Волна, сотрясшая невидимый мир планеты, обрушилась на храм месталок, словно сама судьба обрушила свой гнев на это святилище. Статуя Мары, воплощавшая ее величие и мудрость, раскололась на тысячи осколков прямо на глазах у самой богини. Жрица, чья душа была наполнена трепетом и благоговением, вскрикнула от ужаса и, оставив позади обломки своего божества, во мгновение ока выбежала из храма.

Мара стояла словно парализованная, не в силах отвести взгляда от разрушенной статуи. Ее сердце билось в груди, как пойманная птица, а разум был охвачен смятением. Она понимала, что это не случайность. Это был крик дракона, предвестник новой силы, которая, подобно буре, разрушила мир вокруг. Ее маленький мирок, где жили люди, боги и духи, содрогнулся до основания.

Гнетущие предчувствия окутали ее сознание, словно туман, наполненный мрачными пророчествами. Она застонала от боли, чувствуя, как ее душа разрывается на части. Мысленно она металась, пытаясь найти решение, но ее разум был пуст. Она звала Нарну, свою сестру, но ответом ей была лишь тишина. Иехиль, ее другая сестра, тоже не отвечала на ее мольбы.

Охваченная неописуемым страхом, Мара устремилась к богу войны Марселону. Ее шаги были быстрыми и решительными, но внутри нее бушевал ураган эмоций. Она, позабыв о гордости, о своей божественной природе, обычным бабьим чутьем потянулась к тому, кто может помочь. За чью спину она может спрятаться в тот момент, когда привычный мир рушился вокруг нее. Он сильный, он защитит, кричали ее чувства.

Мара ворвалась в покои бога войны Марселона, пребывая почти в истерике. Она проскочила в его спальню и остановилась, словно наткнувшись на стену, потрясенная увиденным. В постели Марселона лежала Иехиль, и бог войны неистово удовлетворял свою похоть, а сестра лежала под ним и громко, томно стонала. Она просила его: «Еще, еще, да-да-да, давай, успокой меня, милый…»

– Милый, – вырвалось у Мары, и любовники остановились. Марселон обернулся и широко разинул рот в улыбке:

– Что, крошка, тоже хочешь найти утешение?

Ледяшка Иехиль прикрылась смятой простыней, с ненавистью поглядела на сестру и выпалила, не сдерживая злости:

– Чего приперлась, пошла прочь…

– Но… – растерянно заговорила Мара. – Я, я, я…

– Что ты мнешься, уходи!

– Но… там дракон… он кричал, – все тише говорила Мара и с возрастающей ненавистью и ревностью смотрела на сестру.

– Мара, ты не мнись на пороге, присоединяйся, – позвал ее Марселон и по-хозяйски облапил пышную белую грудь Иехиль.

Богиня поморщилась, убрала его руку и встала с постели. Подхватила свое платье и, не одеваясь, проскользнула мимо замершей Мары.

– Ну что стоишь, – позвал ее Марселон, – раздевайся, утешу. Заодно поговорим. – Мару не надо было долго упрашивать. Ее платье упало на пол, а она скользнула к мужчине, прижалась к нему и стала успокаиваться.

Марселон не был пылким и страстным любовником, он действовал грубо, не церемонился и тут же навалился на женщину. От него пахло духами Иехиль. Мара, морщась, отдалась ему. Хотела ли она близости с ним? Нет. Она просто хотела найти успокоение на сильном плече, а если сильному мужчине была нужна ее плоть, она ему ее отдавала.

Насытившись, Марселон лег на спину, вытер пот простыней и спросил:

– Что, тоже испугалась?

– Очень… а ты?.. Ты тоже испугался? – спросила она.

– Нет. Чего мне бояться? Я против дракона не интриговал. Это моя жена Нарна интриговала, и вы боитесь его. Понимаете, что он может вам отомстить и отправить вас в небытие.

– Я не виновата, это все Старшая… Нарна придумала, я привыкла ее слушаться. Она самая умная…

– Это да, она умна, – согласился Марселон. – Только свой ум применяет не там, где надо. Знаешь, где она сейчас?

– Нет, я ее звала, – ответила Мара, – но она не ответила.

– И не ответит. Она у дракона-хранителя. Сразу к нему рванула. Теперь будет на его стороне. А ты?

– А что я? Что я одна могу?

– Многое можешь.

– Например? – спросила Мара и повернулась набок, оперлась на локоть и сверху посмотрела на потного бога войны.

– Например, жить своим умом. Ты же баба неглупая, понимаешь, что Нарна ищет своей пользы, а вас с сестрой только использует. Иехиль это поняла давно и ведет свою игру. Она помогает Артему.

– А чем я могу ему помочь?

– У тебя, детка, есть тифлинги, у дракона их нет. Помоги Артему завоевать горы, пусть твои тифлинги по твоей воле ему помогают…

– А как же Нарна? – воскликнула Мара.

– А она будет ему мешать. Она в сговоре с Хранителем и закончит свои дни так же, как и раньше. Если ты будешь ее слушаться, то пойдешь следом за ней.

– А кого мне слушаться? – недоуменно спросила Мара.

– Последний раз говорю, – усмехнулся Марселон, – живи своим умом.

– Ага, легко сказать «живи своим умом»… А можно я буду слушаться тебя, Марселон?

– Можно, – ответил Марселон и стал подгребать под себя Мару.

Иль сидел на завалинке своей избушки, погруженный в размышления и затянутый дымом, тянувшимся из трубки. Внезапно энергетическая волна, словно живое существо, сбросила его с насиженного места. Он поперхнулся, закашлялся, и дым вырвался из легких, словно протестуя против этой внезапной атаки. В тот момент, когда он пришел в себя, его сердце сжалось от осознания: мир изменился.

За рекой, где небо сливалось с вершинами гор, появился новый дракон. Его очертания были размыты, но мощь и присутствие ощущались каждой клеточкой тела Иля. Этот дракон заявил свои права на этот мир, и теперь Хранитель отверженных знал, что между драконами предстоит схватка.

Дракон-хранитель, который долгие годы защищал свой мир, теперь стоял на грани исчезновения. Иль понимал, что исход этой битвы будет не просто победой или поражением – это будет судьбоносный момент, который определит будущее всего мира. Кто победит? Сможет ли хранитель удержать свои позиции, или новый дракон поглотит этот мир своей жестокостью и силой? Иль не знал ответа, но одно он знал точно: ему предстоит принять участие в этой битве, и от того, чью сторону он выберет, будет зависеть его будущее.

«Как бы не промахнуться», – подумал Иль и позвал проклятого тифлинга. Бабку той девки, что лишила его силы и подручных.

Надежда явилась быстро.

– Слышала? – спросил Иль, пристально глядя на женщину в черном. Ее стройную фигуру облачало новое платье, изящно подчеркивавшее каждый изгиб. Но что-то изменилось в ее облике. Хранитель заметил едва видимые морщинки, появившиеся у нее под глазами, словно время оставило свой след, несмотря на все старания сохранить молодость. Иль заметил это мимоходом, но в его взгляде промелькнуло что-то глубокое и тревожное, как будто он видел не только внешнее преображение, но и ту внутреннюю боль, что скрывалась за фасадом красоты.

– Слышала, – ответила та.

– И что думаешь?

– А тебе точно нужен мой совет?

– Не совет, скажи, что думаешь по поводу нового дракона?

– Думаю, он победит, – ответила Надежда.

– С чего это такая уверенность? – недовольно спросил Иль.

– Потому что он молодой и он сражается с драконами. Хранитель прячется, он силу получал от погибших драконов, тех, кого ловили демоны, а этот побеждал сам.

– Но он молод… Неопытен…

– Молод, проворен и силен, а кроме того – умный, – ответила Надежда.

– Он умный, а ты – дура.

– Сам ты дурак, Иль. Я устала и ухожу от тебя, живи, умирай и развоплощайся. Твои храмы на озере еще стоят, но храмы за рекой разрушены.

– Куда ты уйдешь? – зло усмехнулся Иль. – Ты проклята.

– Уже нет, я уйду к Светлому, где и моя внучка. А ты живи один. Больше не зови меня, – и тифлинг исчезла, оставив хранителя с открытым ртом от охватившего его внезапного удивления.

Иль не был глупцом. В истории немало примеров, когда жажда власти становилась движущей силой для великих свершений. Но, к сожалению, не менее многочисленны и те случаи, когда это стремление превращалось в разрушительную силу, ведущую к падению и разочарованию.

«Пройти по головам» – опасный путь к вершине. Уж кому-кому, а богам это должно быть хорошо известно.

Когда мелкий бог ставит себе целью достичь власти любой ценой, он часто забывает о вселенских принципах и ценностях мироздания. Он готов идти на компромиссы с совестью, использовать других в своих целях, а иногда и откровенно причинять им вред. Такое поведение, как правило, не остается незамеченным.

Бумеранг судьбы: зло возвращается. Принцип «что посеешь, то и пожнешь» работает и в сфере власти. Те, кто стремится к ней, переступая через других, часто сами становятся жертвами подобного отношения. Их действия, направленные на унижение и подавление других, в конечном счете оборачиваются против них самих. Иль это тоже знал, но совершил ошибку, интригуя против Артема. К нему бумерангом вернулась потеря доверия и уважения. Тифлинги перестали ему доверять, а боги перестали его уважать. В конце концов его ждет медленное Падение и забвение…

– Ну уж нет! – вспыхнул злобой Иль. – Я еще повоюю…

Заречные горы

Оттепель, словно капризная гостья, нежданно пришедшая с востока, окутала озера и горы низкими дождевыми тучами, и наградив окрестности слякотью и грязью, ушла на запад, в непроходимые северные леса. Но ее недолгое пребывание оказалось лишь предвестником перемен. С уходом тепла морозы сковали землю и скалы ледяной коркой, превращая все вокруг в безмолвный мир, где жизнь замерла в ожидании перемен.

Однако в царской провинции, несмотря на суровые условия, царила новая жизнь. Люди, прежде влачившие жалкое существование, теперь обрели надежду. Скот, розданный жителям, стал символом щедрости нового царя. Его доброта и забота о подданных проложили путь к лучшему будущему.

Из темных уголков предгорий потянулись вереницы семей, изнуренных долгами и поборами царского управителя. Они возвращались домой, и никто не чинил им препятствий. Их сердца, прежде полные страха и отчаяния, наполнились радостью и верой в нового царя.

Так в царской провинции засиял лучик надежды, пробившись сквозь мрак и холод. Люди, обретя свободу и поддержку, после долгих лет удушья нищетой и поборами вдохнули полной грудью. Новый царь, словно добрый пастырь, указал им путь к будущему благоденствию. Люди видели в его сердце зажженную искру заботы, согревающую всех вокруг. Слухи о царской щедрости широко и быстро разнеслись и по другим провинциям Эхейского царства. Население царства постепенно привыкало к свободе и тому, что они все слуги царя – от наместника до последнего пастуха. А наместники, которых назначил царь, обретя высокий статус, страшась его гнева, ревностно соблюдали его новый простой закон – служи на пользу царю и царству. Собирай десятину, не притесняй народ.

Но если в сердцах людей вновь вспыхивали искры радости и надежды, сердце Артема погружалось в мрачные раздумья. Хотя он закрыл зловещий пробой, из которого появлялись бесы, он вскоре понял, что на его плечи легло непосильное бремя – защищать то, что он с таким трудом и болью собрал под свою опеку. Каждое мгновение было пронизано тяжестью ответственности, и ему казалось, тьма сгущается вокруг него, как густой туман, не оставляя места для света и радости. Древние знания драконов хлынули в его разум, разрывая его наивные мечты и лишая покоя. Красный дракон отблагодарил его за свою свободу в посмертии знаниями, которые лишили Артема последних иллюзий. В этом мире он не один, и ему предстоит борьба с Хранителем, который был ушлым и опытным драконидом. Такого наскоком не возьмешь. У него полчища небесных слуг-тифлингов, а они ведут против него армию королевства Риванган. Сам же Артем, став драконом, был обречен на одиночество и мог черпать свое могущество из битв с подобными драконами. Но, получив печать, он стал одним из тех, кто непрерывно ведет сражения, и не факт, что он может всегда выходить победителем. Правда, у него были спутники и даже своя спутница – черная драконида, как позже он узнал, теперь уже навсегда. И он боялся запутаться в двух своих личностях: как дракон и как человек. Его разрывали противоречивые чувства, а новые знания неподъемным грузом лежали на душе, и его бременем невозможно было с кем-то поделиться.

Он не знал, как справиться с богами, которых сам же призвал к жизни. Они плели свои коварные сети, пытаясь отнять у него власть. Их действия были подобны ударам кинжала в спину: они мешали, создавали препятствия, обманывали, хитрили и предавали. Он начал осознавать, что в этом мире власть устроена как зловещая пирамида: на вершине – дракон, а ниже – боги. Боги были нужны, чтобы держать людей в узде, управлять их судьбами. Но он не мог подчинить себе этих могущественных существ. Он еще очень слаб. Боги восстали против его власти, и он оказался бессилен восстановить порядок. Никто не признавал его главенства. А это означало, что ему придется утвердить свою власть силой. Силу он мог обрести только через победы над другими драконами, через кровь и огонь сражений, через разрушение и возрождение.

«Куда ни кинь, – думал Артем, – везде клин». Нужно вести войну и на земле, и на небесах.

Он также понимал, что не мог взять какого-нибудь бога в союзники, они ему не ровня, значит, надо обходиться без них.

Свад заметил его состояние. Гремлун, с его обостренной чувствительностью к эмоциям, мгновенно уловил, как тень тревоги и усталости окутала душу Артема.

– О чем задумался, брат? – спросил он Артема.

– Думку думаю, – хмуро ответил Артем.

От Свада он не скрывал своих сомнений. Тот хоть и был маленьким тщедушным мастером проклятий, но советы мог дать дельные. Его разум обитал в двух измерениях: во вселенной гремлунов и здесь, среди людей. Сунь Вач Джин был гремлуном с противоречивой натурой. Жадный и азартный, он жил по принципу «все для себя родимого», не оставляя места для компромиссов. Его страсть к женщинам была ненасытной, а в гневе он мог нагадить в сапоги даже самому близкому человеку, если тот его обидел. Однако в душе Сунь Вач Джин таил доброту и честность, особенно когда дело касалось Артема. С ним он становился другим – открытым и искренним, словно в его присутствии душа Сунь Вач Джина обретала совесть и справедливость. Артем знал, что предательство для этого коротышки невозможно, и это знание давало ему уверенность, словно щит от бурь и невзгод, хотя гремлун доставлял ему немало проблем.

– О чем, брат? Поделись своими думками, может, что дельное подскажу. Я же твой главный советник, – улыбнулся Свад и подсел ближе.

– Ты знаешь, – начал задумчиво Артем. – На Земле я стремился к знаниям и слова одного знакомого служителя церкви не понимал. Он говорил, что знания умножают печали.

– И что? Ты теперь так много знаешь, что стал печалиться? – удивленно усмехнулся Свад. – Да ты, Артем, и десятой части не знаешь того, что знаю я, и, как видишь, я не печалюсь…

– Знание знанию рознь, Свад, – ответил Артем. – Я получил знания красного дракона и теперь понимаю, что мне предстоит вечный бой. Покой мне будет только сниться. По природе я человек…

– Нет, брат, по природе ты дракон, а какую форму принимаешь – это неважно, – не согласился с ним гремлун. – Это раньше ты был человеком, но в тебе спал дракон. Пока не проснулся.

– Пусть так, – не стал спорить Артем, – но сейчас меня заботят… Да что там заботят? Донимают. Более важные проблемы.

– Это какие?

– Боги, Свад, они должны покориться мне или уйти в небытие. Но если они уйдут в небытие, то наступит хаос, и этот мир придется уничтожить. Вот такая дилемма. Из того, что я узнал, в этом мире боги никогда не покорялись драконам, и этот мир драконы уничтожали. Развитие начиналось сначала и из раза в раз приходило к тому же результату. Боги менялись, а их суть оставалась прежней – жажда непомерной власти. А что я могу сделать? Я не могу иметь их как союзников или товарищей, это равносильно гибели дракона. Красный дракон попробовал и закончил очень плохо. И как мне смирить богов?

– Да уж, – почесал затылок гремлун. – Ну и вопросы ты задаешь… А может, не пришло время думать об этом? Может, пока ограничиться насущными делами? Что скажешь?

– Это какими? – кинув взгляд на коротышку, спросил Артем.

– Ну, навести порядок в царстве, собрать армию, разгромить пиратов. Наказать горцев-отступников. Наложить дань на приморский город…

– Ты прав, – со вздохом согласился Артем. – Сейчас нам нужно сосредоточиться на насущных проблемах. Оттепель прошла, и пираты могут двинуться по реке, но горцы пока не смогут пройти по своим тропам. Все вокруг обледенело и стало скользким, я летал туда и видел, что ситуация не в их пользу. А ведь они должны выдвинуться одновременно, чтобы мы не смогли подготовиться. Недавно у меня появилась идея, как решить проблему с горцами. Мы можем использовать их уязвимость – зависимость от погодных условий.

– Да? – оживился гремлун. – Расскажи, что ты задумал.

– Я хочу с помощью спутников отправить отряд паладинов в горы, – начал Артем. – Мы будем захватывать замки один за другим, пока все не подчинятся нам. Тех, кто окажет сопротивление, мы уничтожим. Их скот и жителей переселим в мою область. Земли у меня много, а людей мало. Так я лишу князей возможности нападать на наши озера.

– Хм, мудро, брат, – похвалил его гремлун, – не ожидал от тебя такого. Ты умнеешь на глазах. Вот что значит общаться с умным гремлуном. – Он снисходительно похлопал Артема по плечу. – Предлагаю отметить этот план вискариком?

– Нет, Свад, пить я не буду, и тебе не дам. Времени на это нет. Да и Луша против того, что ты пьешь. Кстати, как вы уживаетесь втроем?

Свад сник. Плечи его безвольно опустились, на лице появилась горестная маска.

– А мы не втроем. Эта женщина, эта неблагодарная шлюха бросила меня. Видите ли, она теперь леди. Тьфу, не леди, а лядь, да и только. Она снюхалась с иномирцем, которого ты притащил из последнего путешествия к драконихе. Она стала его женой…

– Да-а? Быстро они. Я ничего такого не знал, – ответил Артем, – ну это и к лучшему, Свад.

– Да уж, – отвернулся насупленный гремлун. – У тебя-то и царица, и богини, и гремлунка, и дракониха, а у меня только карлица, и та, бывает, мне отказывает. «Веди себя как мужчина, Свад», – передразнил Лушу гремлун. – Брат, найди мне бабу… такую, которая меня полюбит.

– Нашел, – ответил Артем.

– Да? И кто это?

– Луша, Свад, и не морочь мне голову. Пошли, будем претворять в жизнь мой план.

Гремлун нахмурил брови, опустил глаза, сложил на груди руки и произнес:

– Иди один, я не пойду.

Артем, было поднявшийся с дивана, остановился, посмотрел на Свада и спросил:

– Что так?

– А так, – ответил гремлун. – Ты злой и неблагодарный. Я столько для тебя делаю, а ты… Я тебя спас от дракониды, а ты?..

– А что я, Свад? – улыбаясь, ответил Артем. – Ты сам виноват, что тебя женщины не любят.

– Как это? – Гремлун был сильно удивлен. – В чем я виноват? Я все для них делаю: и умываюсь, и домик сделал в сумке. Припасов натаскал – живи и радуйся…

– Ты неправ в том, что неправильно относишься к женщинам, – пояснил Артем и, обняв Свада за плечи, сел рядом. – Вот кто для тебя женщина?

– Как кто? Понятно кто… Баба она и есть баба. Дай ей еду, одежду и кров. Больше ей ничего не надо. Ложись и раздвигай ноги…

– Вот. Ты относишься к женщинам как к рабыням, тебе от них нужно только удовлетворение твоей похоти, Свад. В этом твоя главная ошибка. А женщины хотят внимания, любви, теплоты, а не только жилья, еды и одежды, хотя и это им нужно. Они слабые и потому прячутся за мужем. Они хотят чувствовать, что их любят, тогда они одаривают мужчину своей любовью и ласками, и притом охотно, а не из-под палки.

– Это как? – основательно обалдевший от слов Артема спросил гремлун.

– А так: утром встал с постели, поцеловал Лушу. Скажи ей комплимент, как она хорошо выглядит, в обед сделай комплимент, вечером накрой стол при свечах, вино, общение. Так создашь атмосферу, приближенную к интиму. Потом говоришь, как ты ее любишь, затем пьете вино, ты ее трогаешь за руки. Гладишь по ножке, скрытой платьем, и чувствуешь, как начинает дрожать ее тело. Потом вы идете в постель, и ты приступаешь к прелюдии…

– К чему приступаю? – опомнился гремлун.

– К прелюдии перед половым актом, Свад. Ты целуешь Лушу в шейку, в плечики, гладишь ее грудь. Потом целуешь сгиб руки, ее пальчики. Ее тело начинает отзываться трепетом, и ты это чувствуешь. Она начинает глубоко дышать, закрывает в истоме глаза, а ты целуешь ее спину, пупок, потом грудь, трогаешь рукой ее лоно, и если оно мокрое, приступаешь к основному процессу…

– К чему приступаю? – проглотив комок в горле, спросил гремлун.

– К половому акту, – сказал Артем.

Гремлун помолчал, усваивая сказанное, поморгал и спросил:

– Ты уверен, что надо делать в таком порядке?

– Да, Свад. А когда вы закончили любовные игры, ты обнимаешь ее и говоришь, какая она замечательная.

Свад насупился, подумал и достал блокнот, затем стал в нем чертить линии и диаграммы.

Артем посмотрел в его записи.

– Что ты делаешь, Свад? – спросил он.

– Как что? Научно проверяю твою теорию.

– И как ты это делаешь? Я тут вижу график и ломаные линии.

– Я проверяю на графике влияние моих действий на физическое состояние женщины, не мешай.

– И как ты поймешь?

– Просто. Математика – наука точная, ее не обманешь.

– Ты хочешь проверить математикой чувства, Свад?

– Да.

– Но тут ты, брат, неправ. Если ты женщине изначально неинтересен, она не отзовется на твои чувства, забудь о такой.

– То есть твои слова не могут относиться к любой женщине?

– Нет, конечно. Вот возьми мою царицу, она не отзовется на твои ухаживания, а еще прихлопнет тебя тапком.

– Да, – почесал лоб гремлун. – Это она умеет.

– Ты что, подкатывал к моей жене? – спросил Артем.

– Нет, я подкатывал к Айгуль. Царица услышала и треснула меня по голове своей туфлей. Ты ей, брат, скажи, чтобы она так не делала. Я все же твой советник.

– А ты не приставай с непристойностями к женщинам, которые тебя не хотят.

– Да какие непристойности! Я просто сказал, пойдем я тебе свой покажу, а потом вдую.

– Покажу, вдую… Свад, грубости женщинам не нравятся.

– Да что такого, она бывшая рабыня, давала всем…

– Но сейчас она не рабыня, а жрица, Свад, и отношение к ней нужно другое.

– Ладно, я проверю твою теорию на практике. С кого бы начать?..

– С Луши, брат.

– Она, Артем, на меня злится из-за служанки. Не подпускает к себе.

– Вот и попробуй с ней помириться по моему методу. Дерзай, Свад. Только смелым покоряются моря.

– Зачем мне покорять море? – удивился гремлун.

– Женщины они как море, братишка, то тихие, то их штормит.

– Я понял, а какие комплименты говорить?

– Скажи, что у нее большие глаза, что она красивая.

– Только глаза? – уточнил гремлун.

– Не только. Все, что видишь, то и хвали – не ошибешься. Ладно, оставайся. Дерзай, герой-любовник, я без тебя справлюсь… – Артем направился к двери и столкнулся нос к носу с иномирцем.

– Простите, сир, – отступил высокий, полноватый человек и поклонился. За его спиной стояла бывшая наложница гремлуна – симпатичная, но строгая Мазулина. Ее Артем сделал распорядительницей в замке, а прежнюю распорядительницу сделал фрейлиной царицы.

– Тебе чего, Версамор? – спросил Артем.

– Сир, у вас найдется несколько минуток для важного разговора?

Артем вздохнул и ответил:

– Найдется. Заходите.

– Благодарю вас, сир, я буду краток. У меня есть предложение. Я бездельничал и, чтобы зря времени не терять, изучил экономику вашего царства. Скажу честно, я пришел в ужас и хочу стать вашим канцлером, чтобы навести порядок. Мазулина будет управляющей царской провинции. У меня есть проект, как наладить товарно-денежные отношения в царстве, сир.

Артем удивленно посмотрел на толстячка с уверенным спокойным взглядом. Было видно, что он говорит о вещах, в которых понимает.

– Версамор, но у себя в княжестве ты был в тайной страже…

– И что, сир? До этого я был младшим помощником управителя моего княжества. На мне был административный аппарат. В тайную стражу меня отдали, чтобы я укрепил кадры.

– Хорошо, скажи мне несколько пунктов твоего проекта, и я посмотрю, можно ли тебе доверять такое важное дело. У меня уже был один назначенец, так он и шагу не мог ступить без меня.

– Понимаю, сир, слушайте, – на лице иномирца царило спокойствие и уверенность. – В царстве простой товарный обмен – это дикость. Для развития экономики нужны деньги. Серебро и жемчуг – слишком дорогое удовольствие для царства. Мы начнем штамповать медные монеты номиналом один, пять, десять, двадцать и пятьдесят единиц измерения. Сто медных монет – одна серебряная монета. Я знаю, что вы определили для Озерного княжества такую систему расчетов: одна жемчужина – десять рыб или один серебряный конь. Десять серебряных коней – один золотой щит или сто жемчужин. Слишком жирно, нашу денежную единицу нужно ослабить, иначе экономику не сдвинуть с места.

И вообще нам нужна своя денежная система, сами будем чеканить монеты. Сто медных монет – это одна серебряная или одна жемчужина. Десять серебряных монет – одна золотая или десять жемчужин. Мы наштампуем медные монеты и пустим их в оборот среди населения, они смогут обменять их в царском банке на золото и серебро по курсу, выгодному царскому банку. Продавать будет дешевле, покупать дороже. Налоги будем собирать серебром и жемчугом, расплачиваться за товары и продукцию медью.

Чтобы товарно-денежные отношения заработали, работникам надо платить за труд. Я взял за основу плату воину – одна серебряная монета в тридцать дней. У командира две серебряные монеты, у вашего начальника стражи – десять серебряных монет. Значит, кухарки, служанки должны иметь такую же плату или немного меньше. В конце концов, они не подвергают свою жизнь опасности, значит, можно давать им пятьдесят медных монет. Так же и все, кто работает на царской службе. Так же должны поступать и наместники – платить тем, кто работает в их замках. У вас нет экономики, но есть способные люди. Одна из них – моя жена, ее предлагаю сделать управляющей хозяйством царской области. В провинциях создадим рынки, где хозяйства смогут продавать и покупать все нужное. Центральный рынок создадим на перекрестке, это удобный торговый путь…

– Я тебя услышал, Версамор. Назначаю тебя канцлером, а если будешь воровать, повешу… Нет, прокляну проклятием драконов, сгниешь заживо. Медные монеты назови копейкой, на обратной стороне должно быть изображение дракона, так на всех монетах. Серебряная монета будет рубль, а золотая – червонец. На обратной стороне дракон. Готовь указ, я подпишу. Где ты найдешь мастеров и станки, меня не волнует. Серебро в царской сокровищнице есть, я еще добавлю. Медь будет, обещаю.

– Указ готов, сир, вот. – Толстяк с ловкостью фокусника достал из-за спины пергамент. – Прошу, ознакомьтесь и подпишите.

Артем удивленно покачал головой и прочитал указ.

– Пойдет, – произнес он. – Перо! – Новый канцлер махнул рукой, и женщина, стоявшая за его спиной, подала перо. Артем размашисто подписал и приложил печать дракона. Пергамент тут же засиял разноцветными огнями.

– Ого, – изумился Версамор. – Однако… Разрешите поговорить с вашим уважаемым главным советником, мне нужна его помощь.

– Разрешаю, – ответил Артем. – Я еще вам нужен?

– Вы нужны всегда, сир, но я не буду обременять вас своими проблемами, я их решу самостоятельно.

– Вот и хорошо, – кивнул Артем, посмотрев на раздувшегося от важности гремлуна, и вышел из своих покоев.

Но тут же вернулся, просунув голову в дверь.

– Себе сколько положишь жалования? – спросил он.

– Как канцлер царства, не могу положить меньше пятидесяти серебряных монет в тридцать дней, а жене в двадцать. Иначе это будет умаление вашего достоинства, сир.

– Хорошо, – кивнул Артем, – если будет результат от твоего труда, выдам премию, – и, закрыв за собой дверь, ушел.

Свад остался наедине с сурово смотрящей на него женщиной и высоким полным мужчиной. Он чувствовал себя неуютно и отводил глаза, боясь посмотреть на суровую Мазулину. Новоиспеченный канцлер подошел к нему и вежливо начал разговор:

– Уважаемый главный советник, я понимаю, что вы расстроены тем, что Мазулина выбрала меня, а не вас…

– Ничего я не расстроен, – выпалил гремлун. Кинул с опаской взгляд на Мазулину, которая на его слова усмехнулась и вздернула свой крючковатый нос к потолку. – Подумаешь, баба ушла. Да я таких десяток найду. И даже лучше.

– Все верно, уважаемый Сунь Вач Джин, вы можете найти себе сколько угодно женщин, но я решил исправить ту неловкость, что возникла между нами. Я предлагаю вам новую служанку. Она красивее моей жены. Хотите на нее посмотреть?

– Кого? – удивленно переспросил гремлун.

– Служанку, милую симпатичную женщину…

– М-м-м, а давай, – не выдержал Свад и посмотрел на Мазулину. Та прищурила глаза и в упор на него смотрела. – Ты мне не больно-то и нужна, – бросил он ей и снова отвернулся. Мазулина промолчала, лишь ехидная улыбка скользнула по ее лицу.

– Гунь Янь, зайди, – крикнул Версамор, и дверь приоткрылась. На пороге появилась невысокая стройная женщина с опущенными в пол глазами.

– Гунь Янь, это твой новый господин, ты будешь у него служанкой, – строго произнесла Мазулина. – Будь честной, трудолюбивой и служи господину Сунь Вынь Джину как самой себе.

– Хорошо, – женщина поклонилась и подняла взгляд. Свад, который хотел дать отповедь Мазулине за то, что она специально неправильно назвала его имя, остался молча сидеть с открытым ртом.

– А что у нее с глазами? – спросил он, когда пришел в себя.

– Она шуанька, уважаемый главный советник царя, – ответил Версамор.

– А почему она такая маленькая?..

– Чтобы вам было удобно общаться, уважаемый советник.

– Ладно, это я понимаю. Но у нее глаза узкие…

– У всех шуаней узкие глаза, господин советник. Выйди, Гунь Янь, и подожди за дверью, пока тебя не пригласят, – приказал канцлер. Когда женщина покорно вышла, Версамор улыбнулся. – Если наше недоразумение разрешено, уважаемый Сунь Вынь Джин…

– Я Сунь Вач Джин! – вскипел гремлун, не терпящий, когда его имя перевирали.

– Д-да-да, простите, я еще не полностью освоился, извините, главный советник, но давайте приступим к нашим государственным делам.

– К государственным делам? – опешил гремлун.

– Да, – потирая руки, произнес Версамор. – Иначе я бы не осмелился вас беспокоить, вы очень важный и занятой… э-э-э… советник, – нашелся он, не зная, как обозвать гремлуна. Человеком в его глазах он явно не был. – Для того, чтобы мы могли чеканить монеты, нужно оборудование: литейное, прессы и прокатный стан. Я узнал, что вы все это можете сделать. У вас великолепное образование, и вы творите чудеса.

Услышав такую лесть, Свад не мог сдержаться.

– Это да, я могу, – важно кивнул он. – И я знаю, где все это есть. В Мертвом городе на озерах. Там все есть: и медь, и серебро, и золото в слитках, и станки. Попрошу сира, он нам все это принесет. – Его глаза радостно блестели.

– Нет, уважаемый главный советник, – твердо произнес Версамор. – Мы не будем обременять царя нашими проблемами. Решите этот вопрос сами. Я уверен, вы знаете, как это сделать.

Свад снова опешил от слов канцлера. Он сидел и недоуменно смотрел на полного мужчину. Но гордость не позволила ему отказаться.

– Хорошо, я попробую разобраться с этим вопросом, – выдавил он из себя. – Мне нужен жемчуг.

– Сколько? – спросил канцлер и упер потяжелевший взгляд в гремлуна.

– Десять… Нет, сто жемчужин.

Канцлер задумчиво покивал и произнес:

– Я так понимаю, хватит двадцати. – Он тут же достал из-за обшлага камзола мешочек и протянул его Сваду. – Тут двадцать жемчужин, а это расписка в том, что вы получили средства для изготовления и доставки в царство необходимого оборудования. Подпишите. – Он сунул в руки остолбеневшему гремлуну пергамент и приказал: – Мазулина, перо.

И тут же в руках Свада появилось гусиное перо и чернильница. Он машинально чиркнул подпись, и Версамор ловко вырвал пергамент из его рук.

– Думаю, тридцати дней вам хватит, чтобы решить этот вопрос, уважаемый советник, – сурово произнес канцлер. – Разрешите откланяться, – и, не дожидаясь ответа, бросил: – Мазулина, пошли. У нас много еще важных дел.

Свад остался сидеть в ступоре, все произошло слишком быстро. И только когда эти двое ушли, он стал приходить в себя. Его голова была пуста, он ни о чем не думал, пытался собраться с мыслями, но у него не получалось. Он словно пребывал в прострации. Свад чувствовал, что его надурили, и не мог понять где.

В дверь постучали, и он увидел свою новую служанку. Она подошла к гремлуну, уверенно пощупала его фартук, покачала головой и приказала:

– Снимайте, господин, я приведу ваш фартук в порядок.

– Что, опять? – возмущенно воскликнул гремлун.

– Не спорьте, вы симпатичный мужчина, и вам не пристало ходить в грязном. Это умаляет ваше достоинство, господин. – Она стащила с гремлуна фартук, а он несильно сопротивлялся.

– У тебя красивые большие глаза, – неожиданно выдал Свад.

– Да? – улыбнулась шуанька. – А говорили, что узкие.

– Узкие большие глаза, – повторил Свад и уже более уверенно добавил: – Нос и уши – все большое.

– Вот еще, не говорите чепухи, господин, – с обидой в голосе произнесла женщина. – Нормальные у меня нос и уши. Почему вы меня обижаете?

– Я не обижаю, я хочу сказать, что ты красивая, у тебя большие руки и задница.

– Вот опять, – и женщина расплакалась.

Гремлун растерялся, он заволновался и стал успокаивать шуаньку:

– Не плачь, Гуня, я не хотел тебя обидеть, я просто не знаю комплиментов…

– Я не Гуня, я Гунь Янь, – женщина разрыдалась вовсю.

Свад, не зная, что делать, выпалил:

– Прости меня. Вот хочешь новое платье?

– Хочу, – глаза женщины мгновенно высохли.

– Пошли, я покажу тебе свой дом, и ты выберешь себе платье.

– А где ваш дом, господин?

– В сумке, – Свад указал на брошенную сумку Артема.

– А-а-а-а, – женщина снова стала рыдать.

– Да что с тобой, Гунь, – он схватил ее за руку и затащил в сумку. Шуанька замерла посреди просторного помещения.

– Это что? – спросила она.

– Это мой дом, вот тут склад, там дальше спальня, пошли покажу.

– Нет, сначала платье, – потребовала женщина.

Свад подошел к большому обитому бронзой сундуку, открыл его и жестом султана указал на содержимое:

– Выбирай.

Шуанька метнулась к сундуку и погрузилась в него.

– Я это возьму, нет, это, а можно два?

– Можно, – разрешил Свад, довольный тем, что женщина успокоилась.

– А три?

– Бери три, и хватит, – тут же произнес Свад, который был так же скуп, как похотлив. – Пошли спальню покажу.

– Пошли, – охотно согласилась женщина, держа охапку одежды в руках. Все это запасливый Свад натаскал из сокровищниц великих родов. – Я их все перешью, – сообщила ему Шуанька.

Она вошла в спальню, положила платье на комод и быстро скинула с себя свое. Тут же стала поспешно разоблачать гремлуна. Увидев его мужское достоинство, восхищенно произнесла:

– Теперь я понимаю, почему вы стали главным советником, господин, – и стала подталкивать счастливого коротышку к кровати.

По пути задумчивого Артема остановила служанка. Встала пред ним и отвесила грациозный поклон. Это было что-то новое.

– Сир, – произнесла она с почтением, – царица приглашает вас отобедать.

Артем, пропустивший завтрак, кивнул в знак согласия.

– Передай царице, что я иду, – сказал он, направляясь к выходу.

Спустившись в казармы, он спросил у стражника из паладинов, где сейчас Хойскар.

– Он ушел обедать, сир, – спокойно ответил стражник, наблюдая за Артемом с легкой улыбкой.

Артем поблагодарил его и, чувствуя легкий голод, направился в царскую малую столовую. Его мысли крутились вокруг слов нового канцлера. Он также понимал, что без нормальных товарно-денежных отношений государство не создать. Эти отношения как кровь для тела – приносят в мертвое образование душу.

В Мертвом городе, этом забытом уголке мира, серебро и медь встречались на каждом шагу. Они блестели на полу мастерских, украшали дома жителей и хранились в сокровищнице архимага. Артем никогда не задумывался о том, откуда маги прошлого брали эти металлы, – они просто были, как неотъемлемая часть города.

Мертвый город, с его мрачными улицами и древними строениями, стал для Артема и Дионисии символом новой жизни. Именно здесь, среди руин и воспоминаний о прошлом, Артем надеялся найти свое счастье. Артам, великий князь Озерный, преподнес им этот подарок на свадьбу, как знак уважения и признания их союза.

Среди сокровищ Мертвого города Артем обнаружил печатные станки, которые могли бы стать ключом к возрождению города. Все, что требовалось, – это заменить устаревшие штампы с изображениями коней и рыб на символы, которые Артем помнил с Земли. Хотя задача казалась сложной, Артем был полон решимости. Ведь вместе они могли преодолеть любые преграды и вдохнуть новую жизнь в этот древний город. Он стал бы столицей объединенной империи Озер и Эхейского царства. Это, конечно, в будущем, в мечтах Артема. Но это была цель, а цель порождает стремление к ней идти и придает смысл жизни.

Артему пришлось отвлечься от своих мечтаний и погрузиться в пучину более насущных проблем. Время поджимало: до оттепели оставалось совсем немного, а мятежные князья не унимались. Он уже однажды прошел по их землям, оставив за собой следы страха и разрушения, но, как оказалось, их сердца оставались тверды, словно камни.

Эти князья, привыкшие веками грабить и разорять, считали озерных жителей легкой добычей, слабой и беззащитной. Их высокомерие и жестокость, подпитываемые присутствием пиратов, превращались в настоящую угрозу. Они не понимали, что времена изменились, что сила больше не в мечах и копьях, а в единстве и мудрости.

Артем знал: если он не остановит их сейчас, то хаос и разрушение навсегда поселятся в этих землях. Он зажал в кулак все свои чувства, отложил планы на будущее. Он понимал, что должен действовать решительно. Ведь на кону стояла не только его жизнь, но и жизни всех, кто жил в этом краю.

В обеденном зале за накрытым столом с незатейливыми простыми яствами сидели царица Дионисия, Неела и магистр ордена паладинов – Хойскар. Еще жена начальника царской стражи Аргумена, Митсария, ставшая первой фрейлиной царицы. Двор постепенно приобретал подобие аристократизма, вылезая из нищеты и убогости. Все присутствующие сидели в красивых одеждах из заморских тканей, лишь Артем был в своей обычной походной одежде озерных жителей: плотные серые полотняные штаны заправлены в сапоги на меху, коричневая рубаха из того же полотна и меховая безрукавка. Но от его фигуры веяло могучей аурой, которую уже невозможно было скрыть аурой человека.

С его появлением в зале воцарилась тишина, все поднялись с мест и замерли в ожидании. Артем с достоинством и уверенностью направился к своему месту, грациозно обходя пространство. Он поднял руку, и его жест, словно магический знак, дал разрешение всем сесть. Когда первый голод был утолен, его взгляд, спокойный и проницательный, устремился на Неелу, а затем плавно переместился на Хойскара.

Мимолетно Артем заметил, что Неела была бледна. После того как Артем узнал о ее планах избавиться от Свада, он держал девушку на отдалении, и она очень переживала по этому поводу, но корила только себя и сказала об этом Артему. Ему нравилась эта девушка, но жениться на ней он не собирался, а она была преданной его спутницей, но при этом жрицей богини Иехиль. Хитрые боги окружили его своими агентами влияния, привязав его ближний круг к себе, а он не догадывался об их замыслах, делал все, что они говорили. Но это было до тех пор, пока он не стал драконом. На переживания Неелы он не стал обращать внимания, а обратился к Хойскару.

– Хойскар, сегодня начинаем новую военную кампанию, полетим захватывать замки мятежных горцев.

– Как прикажете, сир, – склонил голову магистр паладинов.

– И еще, – продолжил Артем, – я переименовал твой орден, теперь это не орден Марселона, бога войны, это орден Ледяного дракона. В скором времени на щитах паладинов появится медный символ дракона. И все в ордене служат небесному владыке.

– Как прикажете, – невозмутимо повторил Хойскар.

– Неела, – Артем вновь посмотрел на девушку, – летишь с нами?

В ее глазах вспыхнул огонек радости, а в глазах Дионисии сразу же появился огонь ревности, Артем это заметил и, успокаивая, положил свою руку на ее руку.

«Успокойся», – говорили ей его глаза, и Дионисия, выпустив вздох, который задержала после слов мужа, кивнула.

– Когда вылетаем? – спросил Хойскар. – Сколько воинов с собой брать? – Он уже понял, что полет будет с помощью спутников Артема, и был к этому готов.

– Полсотни бойцов нам хватит, Хойскар. Мы десантируем два отряда прямо в замок. Но, – Артем широко улыбнулся, – возьмите с собой учебные дубины.

– Зачем? – опешил Хойскар.

– Надо постараться сохранить жизнь воинов в замке, они нам пригодятся. Атаковать будете двумя рядами: первые бьют воздушными кнутами, сметая оборону, вторые оглушают дубинами воинов и вяжут их.

Хойскар некоторое время с удивлением смотрел на царя, потом громко рассмеялся. Отсмеявшись, он произнес:

– Это, право, сир, забавно, мы так еще не сражались. Все исполню и распоряжусь. Сделаем три ряда: малый с амулетами, побольше с дубинами и остальные с веревками…

– А мне? – спросила Неела. – Что мне делать?

– Как всегда, поднимать мертвецов и поселить в сердца горцев страх. Ты это умеешь, – ответил Артем. – Твоих мертвяков не берем. Они, кстати, где?

– Как ты и приказал, ждут у реки, закопались под землю и ждут.

– А если мертвяки не смогут выбраться? – спросил Артем. – Из-под корки льда? – уточнил он.

– Лед им не преграда, сир.

– Ну и хорошо. Вылетаем с темнотой, чтобы в полночь достичь ближайшего к Озерам замка. Первым на нашем пути окажется домен князя Урул Гажи. Этот опытный и храбрый правитель, несмотря на гибель дружины, не утратил своей силы и влияния. Он восстановил свои силы и готов дать отпор. Мы в прошлый раз захватили его замок, но его земли обширны, и он не собирается сдаваться.

Урул Гажи владеет десятком деревень, которые служат ему источником поддержки и пополнения сил. Он не только старый, но и опытный воин, способный мобилизовать свои ресурсы. Его решимость и стойкость делают его опасным противником.

Артем поднялся из-за стола, его голос был тверд и уверен.

– Готовьтесь, – сказал он, – а мне нужно сделать несколько важных дел.

Артем вновь погрузился в мысли и шагал к себе в покои, ничего не замечая вокруг, но неожиданно на его пути встал паладин и взволнованно заговорил:

– Сир, беда.

Артем вздрогнул и поднял глаза.

– Какая беда? – спросил он.

– Ваш главный советник, этот коротышка, что гадит всем в сапоги, выбежал из ваших покоев с топором в руках и спросил, где находится иномирец Версамор. Я сказал, что он с женой пошел в подвал, туда, где находится сокровищница. А он как закричит: «Убью подлеца, он меня унизил, глаз на жопу натяну, моргалы выколю!» И убежал.

Артем забеспокоился: «Неужели снова происки богов?»

– Когда это было? – спросил он.

– Минут пять назад, а я к вам поспешил, предупредить. А он правда это сможет сделать?

– Что именно – убить иномирца?

– Нет, глаз на зад натянуть! Он кричал очень страшно…

– Он может. Мастер проклятий. Такой многое может сделать, – машинально покивал Артем и направился в подвал.

Он спешил, не понимая, что происходит в замке. Спустившись в подвал, встретил бредущего ему навстречу Свада. Его рубаха была залита чем-то красным.

– Свад, – остановился Артем и позвал гремлуна, – что случилось?

– Неприятность, брат, – шмыгая носом, ответил гремлун.

– Какая неприятность? Ты убил моего канцлера и называешь это неприятностью?

– Хотел убить, – ответил гремлун, – но когда дошел до царской сокровищницы, почувствовал, что действие грибов закончилось. Вот возвращаюсь.

– А иномирец жив?

– Жив, только голова у меня болит, пойду отдохну. – Гремлун обошел Артема и побрел дальше.

Артем опомнился и обернулся:

– Какие грибы? Рубаха у тебя в чем?

– Не кричи, брат, грибы принесла твоя черная бестия, а рубаха залита вином. Видимо, нельзя мешать грибы и вино, с ума сойдешь.

Артем догнал коротышку и пошел рядом:

– Расскажи подробнее, Свад, что случилось.

– Случилось то, что мне подарили служанку… Шуаньку…

– Кто?

– Твой канцлер. Я ей комплимент сделал, она обиделась.

– Обиделась… на что? – удивленно воскликнул Артем.

– Я сказал, что у нее большие глаза и уши, и еще нос… Вот не сработала твоя теория, она обиделась.

– Свад, нельзя говорить женщинам, что у них большие уши и тем более нос.

– Ты сам мне советовал. Говорил, чтобы я сделал женщине комплимент, что большие красивые глаза…

– Про нос и уши я не говорил.

– А какая разница, глаза, нос, уши – они на голове.

– Сам посуди, Свад, тебе бы понравилось, если бы у тебя были уши как у осла?

– Нет, не понравилось бы.

– Вот и женщинам такие сравнения не нравятся. Говори, что глаза красивые, красивые волосы, красивые руки, ноги, губы, тогда не ошибешься. Единственное, что можно подчеркнуть, чтобы похвалить женщину, что у нее большие глаза и грудь.

– И все? – спросил гремлун.

– Для тебя хватит. Ты лучше скажи, почему ты решил убить канцлера? Женщина не понравилась?

– Как раз понравилась. Я ей три платья подарил, – гордо заявил гремлун. – Еще хотел вином угостить, тоже как ты говорил. Свечи там, прикосновения… – Свад замолчал.

– И что? – поторопил его Артем.

– Да не успел, она меня раздела и изнасиловала.

– Что сделала?

– А, – махнул рукой гремлун, – силой взяла. Я сопротивлялся… Честно, брат. Говорил: «Подожди, нужна прелюдия», а она треснула меня кулаком в лоб и завалила на кровать. Кошка дикая, а не женщина, час скакала на мне.

– Час? Мы расстались полчаса назад, – удивился Артем.

– Ну пусть будет полчаса. Я вспотел, устал и решил выпить вина, пока она меня отпустила. А закусить было нечем. Тут я вспомнил про грибы, что эта гоблинка притащила из леса, где мы от тумана бегали, и съел один сушеный гриб. Вот тут меня накрыло. Мне показалось, что вор-иномирец украл у меня женщину, и такая ревность во мне взыграла, что я схватил топор…

– Постой, но ты одетый. Ты что, не раздевался?

– Я был гол как новорожденный, но Гунь меня одела и сказала: «Иди, мой герой, и делай, что должен». Я и пошел, но когда дошел, почувствовал, что грибы действовать перестали, оставили только головную боль.

– И где вы предались любовным утехам? – спросил Артем.

– Как где? В сумке, где же еще. И вообще, твоя теория не работает, брат, глупости это все, комплименты, прелюдии…

– Ну, твоей Гунь, видимо, нужны только подарки и близость, брат, – улыбнулся Артем. – Считай, что тебе повезло, и пошли, я посмотрю на грибы и шуаньку.

В царских покоях никого не было. Свад подошел к сумке, сунул руку в нее, и на белый свет появилась шуанька. В чем мама родила. Смуглая кожа, небольшого росточка, но стройная, с длинными ногами, полной грудью и раскосыми глазами. Красавицей ее не назовешь, но голая она смотрелась приятно для глаз, это Артем заметил сразу. Шуанька не стеснялась, не прикрывалась руками, она стрельнула глазами на Свада, поклонилась Артему.

– Это ты Гунь? – спросил Артем.

– Гунь Янь, – назвалась женщина. Ей было за сорок, хотя она выглядела моложе своих лет.

– Я тебя в замке раньше не видел, откуда ты?

– Меня привез ваш начальник стражи, я в семье его отца была рабыней, но как только рабство отменили, я не знала, что делать, попросила Аргумена привезти сюда, он подумал и согласился. Здесь меня заметил господин Версамор и привел к господину советнику. Я грею ему постель и нахожусь в услужении.

– Ты знаешь, что Сунь Вач Джин – названный брат царя и его главный советник, лицо, облеченное властью и влиянием? – строго спросил Артем, а женщина посерела лицом, упала на колени и запричитала:

– Я буду верно служить моему господину, спать буду у его ног…

– Встань, – остановил ее причитания Артем, – лишнего не надо, у нас нет рабства, просто служи ему и радуй его.

– Я все сделаю, чтобы он был рад, – тут же ответила женщина и прижалась к маленькому гремлуну. Она была выше его на полметра, но не стеснялась этого.

– Хорошо, вот тебе за службу, – Артем достал амулет на серебряной цепочке: – Это амулет защиты, оберегай моего брата, – и подал амулет шуаньке. Видимо, ее не баловали подарками, она ухватила амулет, упала на пол, обняв ноги Артема. Он ее с трудом поднял и отодвинул от себя. – Не надо голой ходить по дворцу. Свад, убери ее в сумку, – строго потребовал Артем.

Женщина мгновенно исчезала.

– Грибы покажи, – обратился Артем к Сваду, тот вновь пошарил там рукой и вытащил кожаный мешок.

– Вот, – протянул он, – думаю, поганки.

Артем открыл мешочек, понюхал и позвал Красотку. Та появилась в виде гоблинки и радостно кинулась ему на шею, обняла и прижалась зеленым тельцем.

– Я скучала, – промурлыкала она. Гремлун вздохнул, скривился, словно съел дольку лимона, и отвернулся.

– Что за грибы ты притащила? – спросил Артем.

– Это сырье для лучшего зелья концентрации, я так коротышке и сказала. Но он, видимо, забыл.

– Ничего я не забыл, – ответил тот. – И хватит тут обжиматься…

– Тебе помыться надо, – ответила гоблинка на его выпад и потянулась к Сваду. Тот, зная, чем это заканчивается, тут же юркнул в сумку. – Удрал, негодник, – разочарованно произнесла гоблинка. – Мы уединимся? – спросила она, сияя черными глазами.

– Нет времени, надо много успеть до похода.

– Как скажешь, родной, – ответила гоблинка и исчезла.

Артем остался один. Он задумался, что последнее время не баловал вниманием Дионисию, и, отбросив сомнения, направился к ее покоям.

Горы. Озерный край

Артем улетел за реку, а гремлун остался без сумки и своего дома, но он недолго горевал: рядом с ним была шуанька, готовая выполнить любой его приказ. Гремлун почесал затылок, сдвинул шестерню на лоб и произнес:

– Гунь…

– Я Гунь Янь, дочь шуаньского мандарина из провинции Ши Лю. Я не просто девка, мой господин, – выпрямившись, ответила шуанька.

– И что? Это ты в прошлом была знатной девкой, – ответил гремлун, – а позже была рабыней, пасла коз.

– Я коз не пасла, я была лекаркой и лечила домашний скот, а также людей в семье вождя племени.

– Мне все равно, кем ты была, – не стал спорить гремлун, – сейчас ты моя служанка. Я для тебя Свад, а ты для меня Гунья.

– Тогда уж Гуянь, – не согласилась шуанька и свысока посмотрела на гремлуна. Это вывело Свада из себя – сначала Луша портила ему настроение, потом Мазулина его бросила и оскорбила своими словами, и вот простая служанка указывает ему, как быть и как ее звать.

– Тогда уже, Гуня Гуянь, иди и ищи себе нового господина, я попрошу у Версамора более покладистую служанку. Иди крути дальше баранам хвосты, – гремлун сильно разозлился. Шуанька замерла, и из ее глаз полились слезы.

– Почему, господин, вы так со мной поступаете?

– Потому что ты никто, а строишь из себя принцессу. Уходи, я не хочу тебя видеть.

Шуанька упала ему в ноги:

– Не прогоняйте меня, господин, я буду послушна. Умоляю.

– Я посмотрю, Гуня, на твое поведение, а то вы думаете, что я мал и мной можно пренебрегать? А я мал да удал, Гуня.

– Да-да, я поняла, господин Свад.

– Нет уж, – съязвил разозленный гремлун, – для тебя я господин Сунь Вач Джин.

– Да, господин Сунь Вынь Джин.

Гремлун разозлился еще больше. Он помнил, как Артем представил его этой женщине, которую он про себя называл косоглазой. Гремлун решил не уронить свое достоинство. Ведь он названный брат царя-дракона.

– Я Сунь Вач Джин, мастер проклятий, великий волшебник. Я тебе… я тебе…

– Простите, господин Сунь Вач Джин, – поклонилась шуанька, – я не специально оговорилась. У вас сложное благородное имя…

– Прощаю, – видя покорность женщины, успокоился гремлун. – Найди мне покои, где я могу думать о государственных делах, и чтобы мне никто не мешал.

– Так у вас есть покои, господин…

– Э-э-э… Там живет теперь Луша, моя невеста, я с ней в ссоре. Так что найди и приготовь мне покои, достойные брата царя.

– Я знаю, тут две комнаты – гостевые, в господском крыле рядом с вашей комнатой, где сейчас живет ваша невеста.

– Нет-нет, в господских покоях не надо, – неожиданно всполошился гремлун. – Подальше найди.

– Хорошо, господин, разрешите выполнять?

– Иди, – сделав важный вид, отпустил шуаньку гремлун. Ему надо было подумать, как решить задачу, поставленную ему новым канцлером. Это был вызов его уму, и такие вызовы Свад охотно принимал. В этом мире он не мог использовать свои умения и ум в должной мере и для поддержания тонуса своего ума охотно брался за сложные задачи. Он задумчиво уставился в потолок и стал в уме перебирать варианты. Но долго думать у него не получилось: двери покоев царя с грохотом отворились, и в комнату ворвалась разъяренная Луша.

– Ты опять, недоношенный греховодник, завел себе девку? – сжимая кулачки, наступала она на гремлуна.

Оторопевший от напора карлицы гремлун стал отступать.

– Ты чего? – растерянно спросил он и уперся спиной в комод. Дальше отступать было некуда, и Свад перешел в наступление. – Кто ты такая, чтобы указывать мне, брату царя? – Свад неосторожно сделал шаг к Луше, и та, размахнувшись, ударила его в скулу своим кулачком.

Свад рухнул словно подкошенный, схватился за скулу и замычал, силясь что-то сказать, но Луша добавила ногой ему в живот.

– Гад, скотина, всю жизнь мне испортил! – закричала она, размахиваясь руками. – Ты загубил мою молодость…

На шум в комнату ворвалась шуанька, увидела, что Луша сотворила с ее господином, и тут же ринулась на карлицу, словно орлица, спасающая своего детеныша.

Шуанька с яростным визгом вцепилась в волосы карлицы и стала так трясти, что та, кажется, почувствовала себя участницей конкурса неваляшек. Но Луша быстро пришла в себя, жизнь калекой в деревне научила ее защищаться. Она извернулась и пнула шуаньку в колено с такой силой, что та охнула, отпустила волосы карлицы и ухватилась за свое колено. Теперь Луша не стала ждать, пока шуанька придет в себя. Она схватила ее за волосы и начала трепать, как будто это была не шуанька, а ее нелюбимая кукла, с которой она играла в детстве.

Шуанька громко завизжала, вторя визгу карлицы, и, не желая оставаться в долгу, схватила за волосы Лушу и начала трепать в ответ. Обе женщины, визжа, как дикие кошки, которым наступили на хвосты, упали на пол и начали кататься по полу, дергая друг друга за волосы. В этот момент казалось, что они забыли обо всем на свете, кроме желания победить в этом нелепом поединке.

Свад лежал, притворившись мертвым. Он боялся подняться: у обеих женщин были крепкие кулачки, и Свад испробовал их силу на себе.

На шум в комнату заглянул стражник-паладин. Он удивленно воскликнул:

– Хватит! Прекратить! – И бросился разнимать двух сцепившихся друг с другом мертвой хваткой маленьких львиц. Он поднял за шиворот шуаньку, которая была больше и сильнее карлицы, и навалился на Лушу сверху. Тряхнул, и та, отпустив карлицу, зубами вцепилась ему в руку. Не ожидавший этого паладин отпустил женщину, и она упала на Лушу, придавив своим телом. Луша охнула и ногами стала отпихивать шуаньку. А та вцепилась ей пальцами в шею. Завязалась новая борьба. Карлица царапала ногтями лицо шуаньке, пытаясь добраться до глаз, а та старалась ее задушить. Обе уже не визжали, а по-звериному выли. На шум и помощь к стражнику прибежали две служанки, и втроем они сумели растащить дерущихся женщин. Служанки держали растерзанную карлицу, а паладин – извивающуюся как змея Гунь Янь.

Вскоре уставшие женщины стали успокаиваться и, как принято, начали рыдать. Одна из служанок обратила внимание на лежащего с закрытыми глазами гремлуна.

– Что с господином советником? – спросила она, разглядывая лежащего без движения гремлуна. – Он убит?

– Убили?! – раздался истеричный крик шуаньки. Она ухватила стражника за пах, и тот, охнув, ее отпустил. Шуанька метнулась к Сваду и припала к его груди. – Господин, – рыдала она в полный голос, – не умирайте…

Свад пошевелился и, охнув, сделал вид, что пришел в себя. Он открыл глаза и слабым голосом пролепетал:

– Я уже в раю?

– Нет, похотливая скотина, – зло зашипела Луша. – Ты достоин ада и смерти… Отпустите меня, я ему волосенки повыдергиваю!

– Только тронь моего господина, змея, – ответила ей шуанька, – я тебя разорву на кусочки…

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос. Гремлун посмотрел в сторону двери и увидел царицу в окружении двух стражников. – Кого тут убили? – вновь спросила царица.

Шуанька в страхе прижалась к гремлуну, а Луша запнулась и стала тихо плакать.

За всех ответил паладин. Он поклонился и произнес:

– Луша и шуанька подрались. Луша оскорбляла главного советника, а шуанька вроде бы его защищала.

– Ясно, оставьте меня наедине с этими тремя, – приказала царица. Она дождалась, когда все уйдут, и снова приказала: – Сядьте на диван и расскажите мне, по какой причине была драка. – Все трое молчали. – Мне что, клещами у вас объяснения вытаскивать?

Шуанька охнула, умоляюще поглядела на гремлуна. Свад потрогал скулу, поднял руку, встал и начал говорить.

– Я расскажу. Мне новый канцлер подарил служанку Гунь Янь.

– Он и имя ее помнит! – гневно воскликнула Луша, но под взглядом Дионисии сникала. Свад глянул на невесту и продолжил говорить. – Я занимаюсь государственными делами, вот буду доставлять станки для чеканки монет в царстве, и мне нужна забота, поэтому я принял служанку, тем более что Луша прогоняла меня из моих же покоев. Луша узнала о служанке и пришла сюда устраивать скандал, обзывала и ударила меня. – Свад вновь потрогал челюсть. – А служанка стала меня защищать. Ей так приказал наш царь Артем, царица. Вот, собственно, и все.

– Она не только служанка, он спит с ней!.. – крикнула с обидой в голосе Луша.

– Потому что ты мне не даешь, – огрызнулся Свад.

– А ты не заслужил этой радости…

– Стоп! – подняла руку царица. – Луша, ты забыла, что Сунь Вач Джин – названный брат царя. А ты кто?

– Я… – растерялась карлица. – Я, я, я его невеста…

– Нет, ты девушка-простолюдинка, которую приняли во дворце потому, что этого хотел брат царя. Ты никто. И ты смеешь бить брата царя из ревности. Вместо того чтобы пылать от счастья, что тебя назвал невестой сам брат царя, и стараться угождать ему во всем. А ты его бьешь и выгоняешь из его покоев? Мы и за меньшее казнили.

Луша испуганно прижала ладони ко рту и в страхе посмотрела на царицу. Дионисия никогда не шутила такими вещами и словами не разбрасывалась.

– Мне Артем сказал, чтобы я поговорила с тобой. Своим поведением ты позоришь Сунь Вач Джина, и царь хочет отправить тебя обратно на Озера. Помнишь, что он сделал с лордами из Озерного княжества? А ты никто и имя тебе никак. Ты простая крестьянка, милостью брата царя вознесенная на самый верх. Я ухожу, а вы тут решайте, как жить. Если царь отдал приказ этой женщине оберегать покой и жизнь своего брата, значит, это закон для всех. Ты или смирись, или убирайся отсюда навсегда. Я все сказала. – Царица величественно встала и вышла, оставив двух сильно удивленных женщин и довольного отповедью царицы гремлуна.

Первой, как ни странно, пришла в себя Луша.

– Свадушка, родной, прости меня, я сама не знаю, что творю, я так тебя люблю…

– Не ври, – прервала ее шуанька. Она говорила усталым тихим голосом. – Это ты мужчин можешь обмануть, но не меня. Ты хотела, чтобы он стал твоей собственностью, и хотела управлять женихом, как метлой. Все женщины этого хотят. У тебя из этого ничего не выйдет. Я не отдам его в твои руки и буду следить, чтобы ты не измывалась над ним. Если ты считаешь, что он немыт, помой его своими руками, это и есть любовь. И вообще, нам теперь жить втроем, и тебе надо с этим смириться. Я тоже делила с ним постель и знаю, как угодить мужчине.

– Свадушка, – плача, прошептала Луша, – что она такое говорит?

– Говорит, что тоже меня любит, – ответил Свад. – Хочешь – оставайся с нами, хочешь – уходи…

– А куда я уйду? – подняла глаза на жениха карлица. – Кому я на Озерах нужна. Здесь храм Мары разрушен, и там, наверное, тоже, не выгоняй меня, Свадушка.

– Я Свад, – поправил ее гремлун. – Иди к себе в покои, мне работать надо.

– А она? – Луша метнула взгляд на служанку.

– Она мне поможет успокоиться…

– Я тоже помогу тебе успокоиться. Хочешь, возляжем вместе?..

– Иди, – настойчиво повторил Свад, и Луша, понурив голову и вытирая выступившие слезы, пошла к двери.

Когда Луша ушла, Свад выгнал и шуаньку.

– Ты тоже иди и приготовь мне покои подальше от нее, – приказал он, и шуанька, радостно улыбаясь, поправляя порванное платье и волосы, подошла к двери. Оглянулась и озабоченно произнесла:

– Луша порвала мне платье, которое ты мне подарил… Я его ушила, но сам видишь…

– Вижу, – ответил гремлун. – У тебя еще есть два, иди… – Шуанька не стала спорить и вышла.

Гремлун постоял в раздумьях. Пока он лежал и притворялся мертвым, к нему пришла идея, как перевезти станки из Мертвого города сюда. Как говаривал Артем: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Он достал блокнот и стал писать письмо невестке Неси День Ги.

«Дорогая невестка, у нас тут намечаются преобразования. Артем как царь растет, и ему нужны станки для чеканки своих монет. Они есть у Артама в Мертвом городе. Передай ему просьбу Артема: отправить в Нехейское царство одну тигельную печь, прокатный станок и один станок-пресс для чеканки монет. Также медь, серебро и золото из запасов, собранных в мастерских. – Он подумал и приписал: – Ты красивая гремлунка, у тебя красивые глаза и волосы. Передай привет моим родителям. Сунь Вач Джин».

Ответ пришел быстро, и на комоде, который гремлун использовал как алтарь, появились красивые серьги с изумрудами, завернутые в записку. В письме было написано:

«Милый Свад, я рада, что у моего мужа все хорошо. Твою просьбу передам Артаму. Ты молодец, научился делать комплименты. Серьги – это подарок твоей женщине от меня. Родителям твоим привет передам, но им лучше привет жемчугом, так они лучше к тебе будут относиться. Привет Артему.

Неси День Ги».

Свад постоял в раздумьях и, преодолев природную скупость, положил десять жемчужин на алтарь. Потом написал записку:

«Спасибо за серьги, жемчуг родителям».

Ночь в горах опускается стремительно, словно невидимая рука накидывает бархатное покрывало на мир. Сумрак, как таинственный занавес, быстро сменяется непроглядной тьмой, и мир погружается в безмолвие. Горы замирают, затаив дыхание, и лишь редкие шорохи ночных хищников нарушают эту замерзшую тишину.

В этот момент из мрака появляется величественный синий дракон. Его огромные крылья лениво разрезают воздух, а из широкой пасти вырываются клубы пара, как дыхание древнего, забытого существа. Дракон парит над горами, его присутствие вызывает трепет и страх. Те, кто осмеливается увидеть его, мгновенно прячутся в пещерах, за камнями и в глубоких норах, надеясь укрыться от этого внезапно нахлынувшего ужаса.

Сердце каждого, кто оказался в этот момент под его взглядом, начинает биться быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Люди дрожат, как листья на ветру, их дыхание замирает, а в глазах отражается страх и благоговение перед этим величественным и пугающим существом. Дракон, как воплощение древних легенд и кошмаров, парит над горами, и никто не осмеливается нарушить внезапно возникшую тишину.

Артем летел к замку в горах за рекой. Он располагался милях в десяти от разрушенного пограничного города Озерного княжества и высился мрачной твердыней на скале в небольшой уютной долине с озером в центре. Зимой вода в нем не замерзала. С поверхности озера поднимался пар. На берегу раскинулось шесть неказистых деревушек. Озеро давало рыбу, жемчуг и тепло даже зимой. Берега его даже зимой были покрыты зеленой травой, на которой паслись коровы, бараны, козы. Но сейчас жители спали, устав от дневной тяжелой работы.

Артем сделал круг над рекой, оглядывая окрестности, и, не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать, направился к горам на другой стороне могучей, скованной льдами реки Безымянной.

Без шума и суеты появились спутники Артема: Красотка и Степа. Они сделали круг над нечетким силуэтом замка и стали спускаться. Красотка высадила воинов прямо во двор замка, а Степа высадил десант на башнях и балконе цитадели. Воины, получившие опыт штурма замков великих родов, действовали быстро, решительно и умело. Первые группы блокировали ворота и казармы дружины, притулившиеся к стене. Другие дубинами оглушали уснувшую стражу. Криков не было. Все происходило в полной тишине. Быстрые и уверенные действия паладинов застали воинов князя врасплох. Раздетые и безоружные, они не могли долго сопротивляться. И многих взяли в плен спящими. Десяток воинов устремился к самому замку и донжону. Они прорвались в открытые двери и стали занимать помещения. Полусонная стража отступила к верхним этажам донжона. Наверху раздался крик обороняющегося. Он разбудил сонный замок, и там стал нарастать хаотичный шум его обитателей. Но штурмующие шли волнами, не давая обороняющимся шанса на сопротивление. Воины первой волны сбивали воздушными кулаками тех, кто против них выстраивал стену щитов, и не останавливаясь шли дальше, следующая волна наступающих оглушала дубинами упавших.

Последняя волна воинов, словно тени, скользила по месту битвы, ловко опутывая веревками оглушенных врагов. Артем, не теряя ни секунды, следовал за ними, его взгляд метался по месту сражения, как луч света в ночи. Все шло гладко, как по нотам. Ночная атака, внезапная и безжалостная, принесла свои плоды. Сопротивление было сломлено очень быстро, словно хрупкий лед под натиском бурного потока. Однако в этой стихии боя, которая казалась абсолютной, Артем ощущал нечто незавершенное. Он понимал, что за этим триумфом скрывается тень грядущего, и что эта ночь еще не раскрыла все свои тайны.

У покоев князя, прикрывшись щитами, стояли три воина, преграждая путь, и сам князь в подштанниках, но в шлеме, с мечом и щитом, стоял за их спинами. Их не трогали, ждали Артема. Он прошел вперед за линию атакующих воинов и стал рассматривать князя.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Артем князя.

– Понятия не имею. Щенок, который возомнил себя львом, – с яростью обреченного выдавил из себя князь.

– Ты немолод, князь, а все так же горяч, как в молодости. Я Царь-дракон Эхейского царства, ты слышал обо мне.

– Мне плевать, кто ты, – перебил его князь.

– Тогда я не буду предлагать тебе служить мне, – ответил Артем. – Горбатого могила исправит, – и создал ауру-дракона.

Аура дракона, подобно волне леденящего ужаса, обрушилась на все живое в радиусе десятков метров. Она была столь мощной, что даже самые стойкие воины не могли устоять перед ее чарами. Сила дракона, воплощенная в этом невидимом, но осязаемом потоке энергии, была настолько велика, что даже Артем, ее создатель, был вынужден приглушить ее.

Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы подчиниться воле своего повелителя, паладины, охваченные паникой, кинулись вниз по лестнице, бросая свои дубины и щиты. Их страх был настолько силен, что они не могли контролировать свои действия. Воины, охранявшие князя, последовали за ними, словно ведомые невидимой силой.

В центре этого хаоса остался только князь. Его лицо исказилось от ужаса, а глаза расширились. Он упал на пол и издал протяжный, душераздирающий вой. Этот вой длился недолго, но его было достаточно, чтобы пробрать до глубины души. Вскоре князь затих, и его тело обмякло.

Артем подошел ближе, чтобы увидеть, что произошло. В его сердце не было боли или сожаления. Он понял, что князь умер. Старое сердце не выдержало мощи драконьей ауры, которая обрушилась на него как лавина. Раздавила волю, и мгновенный ужас завершил жизненный путь старого князя. Артему пришлось убрать ауру дракона и пожалеть о содеянном. Он не ожидал такой мощи, которая проявилась в его ауре ледяного дракона. Он понял, что возросшая мощь от побед над другими драконами и получение печати усилило и ауру.

«Надо быть поосторожней с ней», – подумал Артем.

Он равнодушно перешагнул через безжизненное тело князя, словно переступая через тень прошлого, и распахнул двери в его покои. Внутри, на широкой деревянной кровати с изящными резными украшениями, под тяжелым одеялом, словно спрятавшись от всего мира, кто-то тихо поскуливал.

Артем приблизился к кровати, его шаги были тихими, но уверенными. Он аккуратно откинул одеяло, и перед ним предстала обнаженная девушка, свернувшаяся в крошечный клубок. Ее плечи дрожали, колени были прижаты к подбородку, а лицо скрывалось в тени. Она тихо всхлипывала, ее дыхание было прерывистым и рваным.

В этом мрачном, почти ритуальном моменте Артем почувствовал, как его человеческое сердце сжимается от жалости и сочувствия, а сердце дракона было холодно и равнодушно к смертям и страданиям. Он знал, что эта девушка – жертва не только обстоятельств, но и самого времени, которое безжалостно стирает следы ее прежней жизни. Для обитателей замка их нынешнее существование безвозвратно потеряно. Им надо будет учиться жить по новым правилам, по законам царя-дракона. Кто-то сможет, а кто-то канет в небытие, не сумев приспособиться. Такова судьба всех, кто живет на переломе времен. Выживают сильнейшие и те, кто умеет приспосабливаться.

– Успокойся, – произнес Артем, – тебе ничего не угрожает, – но девушка его явно не слышала. Она пребывала в шоке от пережитого ужаса.

От охватившего все ее существо страха она тихо по-собачьи скулила. Артем укрыл ее одеялом и вышел.

На верх донжона уже добрался испуганный Хойскар. Бледный, дрожащий, но уже способный держать себя в руках.

– Что это было, сир? – спросил он.

– Это я применил ауру дракона, Хойскар, – сознался Артем, – раньше такого эффекта не было, сам не ожидал.

– А князь? – успокаиваясь, спросил Хойскар, указывая на лежащего у его ног князя.

– Умер… от страха, старый стал, – ответил Артем. – В покоях молодая девушка, сильно напугана, успокой ее.

– Это я умею, – радостно оскалился бывший дикарь с Озер. – Там внизу все в порядке, те трое, что сбежали, это начальник стражи и его ближайшие воины, поговори с ними, сир. Еще поймали гонца пиратов, заперли его в подвале тюрьмы.

Артем кивнул и стал спускаться по лестнице.

На втором этаже в большом, просторном обеденном зале на коленях стояли двое мужчин, их сторожили два паладина. Артем подошел и сел за стол.

– Прикажи подать вина, закуску, – послал он одного из воинов. Тот быстро ушел. – Кто вы, расскажите о себе, – распорядился Артем, разглядывая старика и воина с разбитым лицом.

Первым заговорил старик:

– Я управитель замка Ашлиран бей, сир.

Артем мысленно усмехнулся, его паладины основательно поработали с обитателями замка и научили их правильному обращению. Артем пригляделся к старику и произнес:

– Я тебя не помню, старик, и ты меня не знаешь. Когда Артам взял этот замок штурмом, то управитель отдал ему много ценностей. Не удивляюсь, что князь казнил его, когда вернулся из похода. А ты кто, воин? – спросил Артем, переведя взгляд на воина в хороших доспехах. – По доспехам вижу, что не из простых воинов.

– Командир дружины князя Улгуй бей, – ответил воин.

– Такой молодой, а уже командир? – удивился Артем. – Чем ты заслужил такую должность?

– Храбростью, – ответил тот и опустил голову.

– Похвально, мне нужны такие подданные. Хочешь перейти ко мне на службу? Князем ты не станешь, зато станешь наместником в этих землях.

Воин перевел взгляд на старика и кивнул.

– Хорошо, сир, я буду наместником в этих землях, – ответил воин.

– Ты как-то быстро согласился, – усмехнулся Артем, – думаешь, я уйду, а ты предашь меня?

– Нет, отец подсказал, что надо соглашаться, – ответил воин.

– Управитель твой отец?

– Да, мы из рода князей Шамиров, но род наш обнищал, в междоусобной борьбе мы потеряли свои земли и пошли на службу князю…

– Ясно, – покивал Артем. – Встаньте с колен, вы теперь лорды в моем царстве. Там, западнее, земли князя клятвопреступника. Имя его проклято. Он нарушил омаж озерному князю. Он будет казнен, его земли я присоединю к вашим землям, его дружина будет вашей. Мы не убили ни одного воина из дружины умершего князя… – Артем внимательно разглядывал слушающих его мужчин и спросил: – А кто там в княжеской спальне?

– Новая жена князя, – ответил старик, – она с островов, зовут Лишан.

– Я не воюю с женщинами, а выдаю их замуж. Ты, Улгуй бей, возьмешь Лишан в жены?

Воин удивленно посмотрел на Артема. Потом произнес:

– Сочту за честь, сир.

– Вот и хорошо. Сейчас, воин, иди и собери своих людей. Они все живы. Бери замок под защиту, несите службу, не мешайте моим воинам пользоваться правом победителей. А ты, Улгуй бей, бери десяток воинов и соверши объезд своих земель, сообщи людям новости. Сделай так, чтобы все приняли новое правление. Будешь платить десятину от всего, что получишь. Рабство в царстве отменяется. Если рабов некуда деть, я заберу их с собой…

Но тут в разговор вступил старик:

– Не вели казнить, сир…

– Говори, – разрешил Артем.

– Рабов мы поселим на землю и дадим свободу, но в замке нужны работники…

– Плати им половину жалования воина, и все, – ответил Артем. Старик смиренно поклонился.

Новый наместник нерешительно потоптался на месте и вышел из обеденного зала. Артем остался со старцем вдвоем.

– Ты понимаешь, что сейчас княжну смиряет командир воинов? – прямо спросил Артем. Старик кивнул.

– Я понимаю, сир, это право победителя. И я благодарен вам, что не убили моего сына и сохранили жизнь воинам. Я их всех знаю с детства. А княжна… Что ж, пусть смиряется и хранит печаль на лице, по закону она должна вам прислуживать. Я распоряжусь накрыть пиршеский стол.

– Иди, – отпустил старика Артем и пригубил принесенное служанкой с заплаканным лицом вино. Ее платье было разорвано, но вот глаза… Глаза выдавали ее радость.

Вино у горских князей было лучше, чем из ягод эхейцев. Вино было заморским, оттуда, где росла «винная ягода», или, поземному, виноград.

Спустился довольный и потный Хойскар и, сев за стол, налил себе вина в кубок, из которого пил Артем. Тот не мешал ему. Выпив полный бокал, он ухмыльнулся:

– Ох и горяча горянка. Я такой страсти еще не видел. Вот бы ее в жены взять. Можно, сир? – Он с надеждой посмотрел на Артема.

– Нельзя. На ней женится новый наместник этих земель, – ответил Артем. – Ищи себе другую.

– Другую не хочу. Раз она мне не достается, пойду укрощу ее еще пару раз. – И он поспешно удалился. Артем лишь усмехнулся ему в спину.

Но усмешка Артема была наполнена горечью понимания, что случилось. Хойскар воспылал страстью к молодой горянке, которая хотела лишь одного – остаться живой и, в общем-то, обманывала чувства мужчины.

Как историк, Артем знал немало примеров, когда великие мужчины, казалось бы, непоколебимые в своих стремлениях и преданности, оказывались на краю пропасти, ведомые одной лишь женщиной. Как историк, он не мог не видеть в этом закономерность, тревожный сигнал для каждого, кто ставит страсть к женщине выше своего долга и верности.

Женщина может стать для мужчины не просто спутницей, но и смертельным грузом, если его чувства к ней затмят все остальное. Ради обладания ею, ради мимолетного счастья или иллюзии вечной любви мужчина может пойти во все тяжкие. Он может предать свои принципы, отказаться от своих целей, поставить под удар свою репутацию и даже жизнь. И, к сожалению, такие примеры не единичны.

Многие попались на крючок ложных чувств, от малых до великих. Клеопатра, царица Египта, стала роковой страстью для двух самых могущественных людей своего времени – Юлия Цезаря и Марка Антония. Оба они, будучи выдающимися полководцами и политиками, оказались пленниками ее чар. Их стремление обладать ею, их любовь к ней в конечном счете привели их к гибели. Цезарь пал жертвой заговора, отчасти спровоцированного его отношениями с Клеопатрой, а Антоний, потеряв все в борьбе за нее и с ней, покончил с собой.

Царь Соломон разрешил женам ставить идолов у себя во дворце, и после его смерти царство распалось. Николай Второй позволял жене приближать Распутина и настроил против себя генералов и дворян.

Эти примеры – не просто романтические драмы из прошлого. Это уроки, которые история преподает думающим мужам, напоминая о хрупкости человеческих решений и о том, как легко можно потерять все, поддавшись всепоглощающей страсти. Даже могучий дракон пал жертвой интриги женщины-богини, не устояв перед ее чарами.

Мужчина, который ставит женщину выше своего долга, выше своей преданности делу, своей стране или своим идеалам, рискует потерять не только себя, но и все, что ему дорого. Любовь – это прекрасное чувство, но оно не должно становиться оправданием для предательства и саморазрушения.

С женщин мысли Артема плавно перекинулись на политическое устройство царства и прилегающих земель. Он не был царем-созидателем. Он царь-воин, и вся его жизнь подчинена борьбе за выживание как человека и как дракона. Знания истории ему помогали в решении простых и сложных вопросов. Он понимал, что надо брать пример с успешных правителей, что воевали и побеждали. А кто мог сравниться с Чингиз-ханом и его воинами? Никто. Это была система, рожденная гением одного человека, который первым понял, что родоплеменные отношения – это путь к пропасти. Народ нужно объединять на других принципах. И он их создал, разбил монголов на десятки, сотни, тысячи и тумены – десять тысяч. Десяток – семья, сотня – род, тысяча – племя. Меркиты, татары, джаруды – все были перемешаны в десятках и сотнях. Их спаяло боевое братство и жестокая дисциплина. Это был народ воинов, который жил походами и грабежом. Положение человека определялось не знатностью, а эффективностью его действий, и сын кузнеца Субудай стал одним из великих полководцев Чингиз-хана. В Монголии было распространено имя Субэ, от него шли прозвища. Что-то подобное нужно придумать и тут. Враги всюду, и с запада, и с востока, их ведет воля нынешнего хранителя, и хранитель не успокоится, пока не погибнет или не победит.

Его невеселые размышления прервало внезапное появление княжны-горянки и Хойскара. За ними потянулась вереница служанок, расставляющих яства на столе. Княжна, словно грациозная лань, скользила между ними, помогая и направляя. Артем даже засмотрелся на нее. Потом одернул себя и отвернулся, но краем глаза заметил, как проходя мимо старика-управляющего, она на мгновение остановилась, и тот что-то шепнул ей. Лицо княгини, до этого озаренное легким налетом беспечности, мгновенно изменилось. Оно сморщилось, как сушеный абрикос, и наполнилось печалью. Но глаза, эти глубокие черные озера, продолжали гореть огнем страсти, которая, казалось, прожигала ее изнутри. Она кинула взгляд на Хойскара, но тот тоже отвернулся. Взгляд женщины мгновенно потух.

«Что-то случилось между ними», – подумал Артем, наблюдая за этой сценой. Он ощутил прилив решимости. Ему нужно было создать свою Ясу – свод законов, простых и справедливых, но действенных. Законы, которые превратят разрозненных жителей царства и подвластных ему горцев в воинов, не знающих сомнений и былого родства, и определят место женщины в его новой системе государственного устройства.

Артем нагнулся к Хойскару и спросил:

– Княжна знает о том, чьей женой она будет?

– Нет, – покачал головой Хойскар. – Это твое право, сир, ей это объявить. Она хочет быть моей женой.

Артем невесело усмехнулся и взмахом руки поманил женщину с распущенными волосами, в порванном платье, но без следов печали на лице.

– Лишан, – обратился к женщине Артем. – Я лишил княжеский род власти и знатности. Теперь это одна из моих провинций, и наместником будет молодой бывший командир дружины. Я тебя отдаю ему в жены. Ты должна быть послушной и любить нового мужа, а также во всем ему помогать. Если ты будешь ему говорить, что он должен предать клятву, то он должен будет тебя убить. – Женщина вскинула на Артема глаза, но Артем предупредил ее вопросы: – Это твоя судьба, и ты примешь ее или умрешь проклятой царем-драконом. Теперь иди и служи нам за столом.

Он снова взмахнул рукой, отпуская понурившуюся женщину. Он с тоской посмотрел на Хойскара, но тот отвернулся и налил себе вина.

– Ашлиран, – Артем пристально посмотрел на управителя, – вы с сыном лишаетесь приставки имени «бей». Вы больше не князья, вы лорды-аристократы. В царстве не может быть много правителей. Я один правлю землями и раздаю их в управление наместникам. Все остальные подо мной: наместники и управители, знатные люди – лорды, остальные – сквайры, что значит свободные. Знатным человеком может стать любой, независимо от его происхождения, бывший раб тоже может стать лордом, если проявит себя как преданный и умелый управитель или как воин, поднявшийся до сотника с помощью храбрости и воинского умения. Раздели всех мужчин области бывшего княжества Предгорного на десятки и сотни. Они все должны будут вооружиться копьем, щитом, булавой, топором и луком, еще засапожным ножом. Это пешие воины, дружина на конях. Каждое утро мужчины должны практиковаться по два часа в стрельбе из луков, держать сомкнутый строй, для этого я пришлю сюда трех инструкторов. Те женщины, которые захотят вступить в ряды ополчения, будут лекарями, сюда придет жрица Мары Милостивицы. Плата за воинский труд – доля в добыче. Походов будет много, и все разбогатеют.

Управитель поклонился в пол:

– Все исполню, сир. Но до какого возраста считать мужчину способным служить в ополчении?

– А как сам считаешь? – спросил в ответ Артем.

– Думаю, пока в нем есть сила рук. Иные старики могут служить в обозах.

– Все верно рассудил.

– А мне? – подняла голову бывшая княжна.

– А что тебе? – поднял глаза Артем.

– Можно мне служить, как воину или лекарю, в ополчении?

– Нет, тебе быть леди и ублажать мужа, помогая ему мудрым советом и управлением хозяйством замка, – жестко ответил Артем. – Больше вопросы не задавай, знай свое место.

И отвернувшись, приступил к трапезе. Пил немного, зато много ел – даже человеческое тело Артема усилилось с ростом могущества дракона и требовало много пищи. Но он постоянно думал о горянке. Она почему-то занимала его мысли, и Артем не мог избавиться от этого наваждения.

К нему наклонился Хойскар:

– Это ты, сир, хорошо придумал, только где они возьмут оружие и броню?

– Как и всё, – тихо ответил Артем, – щиты изготовят из гибких веток, они плетут корзины из веток. Щиты ростовые, чтобы закрывали почти все тело, обтянутые шкурой рыбы-убийцы. Эту шкуру ножом трудно разрезать Она водится в реке, и речные деревни делают из нее обувь, из нее же сделают себе броню. Луки из дерева, тетива из сухожилий, в горах умеют делать луки. Топоры есть у каждого, без них в хозяйстве никуда. Булава – это деревянная ручка, навершие из железных колец с шипами. Древко копья и стрелы сами сделают. Им нужны будут только наконечники. Их поставит ополчению наместник. Купит у Озерного княжества. Пусть покажут свое усердие и умение. Не справятся – поставлю того, кто сможет справиться. Это все ты объяснишь наместнику и его отцу.

– Как прикажешь, сир, – согласился Хойскар. – Я могу еще разок усмирить княжну?

– Нет, она жена другого лорда, я уже объявил ей это. Это будет считаться изменой, и ее тогда казнят. Ты этого хочешь?

– Нет, сир, – испуганно проговорил Хойскар. Артем кинул на него взгляд и улыбнулся.

– Хойскар, – тихо произнес он, нагнувшись к магистру паладинов. – Она с островов. Мы совершим на них набег, ты сможешь там найти ту, которая будет ублажать тебя ночами. А если ты свое место мужчины предашь женщине и позволишь своей страсти управлять собой, знай, я тебя прокляну, и ты будешь смердеть, гнить заживо в назидание другим. Мужчина всегда главный, женщина помощница. Я все сказал.

Хойскар испуганно отстранился и побледнел.

– Нет, сир, я не…

– Я вижу, что ты не, – прервал его Артем. – Стыдно должно быть. Ты магистр, воин. Все женщины должны падать к твоим ногам, а не ты к их.

После пира Артем направился в княжеские покои – два просторных помещения, одно служило кабинетом, другое – спальней. В кабинете царила атмосфера сосредоточенности и власти: массивный дубовый стол, обитые кожей стулья, полки, уставленные свитками и книгами. Здесь бывший князь разбирался с делами, принимал послов и обдумывал важные решения.

Управитель, почтительно склонив голову, обратился к Артему:

– Нужна ли вам женщина? Может, княжна?..

Артем, усмехаясь, ответил:

– Нет. Я не подбираю объедки. – Его слова прозвучали резко и неожиданно, заставив управителя смутиться и опустить глаза.

Артем жестом подозвал Хойскара:

– Поставить стражу у дверей, чтобы никто не мог войти без разрешения. И приведи гонца пиратов. – Затем он подошел к столу и сел, погружаясь в размышления. В его голове постепенно начал складываться дерзкий план, который мог бы изменить ход событий. Горцы и гонец пиратов могли стать ключевыми фигурами в этой игре, и Артем чувствовал, что время пришло действовать решительно и смело.

Хойскар привел пленника – худощавого, но жилистого мужчину с вытянутым лицом и пронзительным взглядом. Его руки были крепко связаны за спиной, но в осанке читалась некая уверенность, словно он ожидал, что его пленение будет временным. На загорелой коже блестели капельки пота, а в глазах горел вызов.

Пленник остановился напротив стола, где сидел Артем. Артем внимательно изучал его, пытаясь понять, что скрывается за этой самоуверенностью. Он был невысоким, но крепким, словно каждый мускул его тела был готов к действию. Было очевидно, что он предпочитает сражаться на расстоянии, а не вступать в открытый бой. Возможно, он носил легкие доспехи или просто привык к тому, что его враги не ожидают удара со спины.

Артем понимал, что этот человек может быть ценным источником информации. Если он был гонцом, то, вероятно, знал многое о планах пиратов. Но пока он молчал, и в его глазах не было ни капли страха.

Артем перестал разглядывать пирата и сразу же спросил:

– Ты видел драконов?

– Видел, – ответил пленник.

– Это я и мои спутники. Как ты думаешь, люди могут мне противостоять?

– Думаю, что нет, – подумав, медленно ответил пленник.

– Правильно думаешь. Я разгоняю людей одной только аурой. Теперь я хозяин гор. Те люди моря, что прибыли грабить озера, обречены. Они пойдут по реке и утонут, потом мои некроманты поднимут их и лошадей, и у меня будет армия мертвецов, которая вселит ужас в сердца людей. Тебе предлагаю другую участь. Служи мне и будешь доволен.

– Не боишься, что я тебя предам? – спросил пленник, и глаза его блеснули огнем насмешки.

– Ты сейчас говоришь весьма самонадеянно, – спокойно ответил Артем и приоткрыл немного свою ауру дракона. Пленник побледнел, задрожал и упал на колени. Артем убрал ауру. – Если ты мне будешь хорошо служить, возвысишься и станешь богатым. Если предашь, то на тебя ляжет драконье проклятие, ты начнешь заживо гнить и будешь видеть червей, которые будут поедать твое тело. Ты проклянешь день, когда родился на свет. Но можешь выбрать другой путь: тебя будут пытать, и ты расскажешь моему палачу все, что знаешь. После этого тебя живым закопают в землю. – Артем говорил настолько спокойно, что пленный, стоящий на коленях, сразу ему поверил.

– Я буду служить тебе, царь-дракон, что прикажешь мне делать?

– Принеси клятву верности и встань с колен. Повторяй за мной слова клятвы.

Пленник встал и с трудом повторил слова клятвы. Затем Артем положил ему руку на лоб и наложил свою печать. Пленник почувствовал ледяной укол и закрыл глаза.

– У тебя будет новое имя – Гоу Дрим, что на драконьем языке значит «Гонец дракона», и печать дракона на твоем челе, она будет сообщать всем, что ты служишь мне. Но пока я ее спрячу. Что будут делать люди моря, я знаю, – начал разговор Артем. – Уверен, что ты был гонцом и к озерным отступникам. По замыслу командира отряда пиратов, что прибыл из-за моря, горцы должны будут пройти до Озерной жемчужины через земли князей-предателей. На лодках добраться до города Озерная жемчужина. Люди моря подойдут по реке. И вместе они должны будут осадить Озерную жемчужину. Мой бывший друг Хойдрым должен будет открыть им ворота крепости моего брата. Задумка неплохая и могла бы сработать, если бы я не был драконом и не видел людские помыслы. Ты поведешь отряд горцев по тому маршруту, который обговорен, и пройдешь по всем землям предателей до Озерной жемчужины. Хойдрым войдет в город, а перед крепостью ты увидишь, как тонет отряд, прибывший из-за моря. И встанет армией мертвецов. Так я изобличу предателей и захвачу мятежного Хойдрыма.

– Я все исполню, господин, – поклонился пленник.

– Хойскар, развяжи ему руки и поставь рядом с ним воина половчее. Гоу Дрим еще не осознал до конца свое положение. Глупость самонадеянности свойственна людям, и он не исключение. Если он попробует бежать, просто захватите его.

Пленник вздрогнул, заметался глазами, но Артем видел по сполохам его ауры, что он находится в больших сомнениях и может совершить глупость. Однако он был нужен Артему для исполнения его плана.

Пленника увели, и Артем остался один. Он положил на стол жемчужину и произнес:

– Это алтарь гремлунам. – Потом написал записку своей жене гремлунке, в которой описал свой замысел и просил передать его Артаму. Отправив послание, он стал ждать под треск масляного светильника с ароматизатором из хвойных иголок.

Ждать пришлось недолго, ответ пришел с короткой припиской:

«Все передам, положи алмаз или рубин, и я к тебе приду. Соскучилась».

Артем вытащил из сумки ограненный рубин и положил на жертвенник, потом крикнул, чтобы наносили горячей воды в бадье. Воду принесли быстро, а следом появилась гремлунка с заметно выросшим животом. Она держала руки на животе и улыбалась. Артем обнял жену и подвел к бадье.

– Совершим омовение? – спросил он.

– Я уже перед убытием все сделала, милый. Помойся, я принесла благовония.

Артем быстро разделся, помылся, вытерся простыней и повел гремлунку в спальню.

– Только будь осторожен, дорогой, ты стал такой сильный и крепкий, – пожимая его руки, произнесла гремлунка и быстро разделась. – Мой животик тебя не отталкивает? – спросила она.

– Нет, моя милая, он прекрасен. – Артем поцеловал жену в пупок.

Потом были долгие ласки и охи гремлунки. Насладившись близостью, она лежала на его груди и расспрашивала о планах на будущее.

– Планы простые, – ответил Артем, – сейчас смирю князей, что решили идти набегом на Озерную жемчужину, а потом раскрою заговор мятежников, утоплю пиратов и захвачу их корабли. До весны на кораблях совершу набег на острова и разграблю земли пиратов. Потом встречу войска Ривангана. Вот тут все сложнее: их будет поддерживать Дракон-Хранитель, и у него есть тифлинги. Я же один, и тифлинги смогут повлиять на моих воинов. Внушить им все, что захотят. Тут я бессилен. Вот этого я и боюсь. Я мог бы вызвать Хранителя на дуэль, но не знаю как. Понимаю, что могу победить через войну людей, только потом добраться до его места обитания. Еще нужно закрыть демонический пробой в этот мир. Ангел, что притащил меня сюда, обещал помочь, но для этого нужно убить стражей пробоя. А они не боятся древней магии драконов. Так что я ломаю голову и над этим. Тут еще боги мешают… Надо как-то отправить в свой мир источник живой воды, тогда скрепы мира демонов и этого мира ослабнут…

– У тебя все получится, – уверенно произнесла гремлунка. – Боги, что обитают тут в пустошах, зависят от тебя. Ты показал свою силу. Они уже думают об этом. Пришло время им выбирать чью-то сторону. Нынешний Хранитель им знаком, и он их уже обманул однажды. Ты не стремишься их отправить в небытие. Они это понимают, и самые умные придут к тебе, как только ты покоришь горы. Придут вместе с тифлингами.

– Ты так уверенно об этом говоришь? – обнял жену Артем.

– Я знаю, как это бывает, милый. Мне жаль, но пора уходить, время пришло, и меня затягивает в мой мир. – Она поцеловала его и прошептала: – Я подумаю, как тебе помочь, и жду тебя у себя.

Быстро схватив одежду в охапку, она растаяла в воздухе. После нее остался аромат цветка розы. Артем остался один, сон не шел, он лежал на спине, подложив руки за голову, и продолжал думать.

– Каков красавец, – неожиданно прозвучал голос у него над головой. Артем поднял глаза и встретился с глазами Мары. Она улыбалась и, протянув руку, погладила его по груди. – Ты был с женщиной? – ревниво спросила она.

Артем сел, прикрылся простыней.

– Ты зачем пришла? – сухо спросил он.

– Я соскучилась.

– Мара, ты богиня, у тебя много любовников, что тебе надо? Не обманывай и убирайся.

– Фу, какой ты стал грубый, раньше ты любил, когда я радовала тебя близостью.

– Раньше я был глупцом, – ответил Артем. – Теперь немного поумнел и понял, что вы с сестрами меня просто использовали в своих целях. То время, Мара, ушло. Поверь, оно не вернется.

Мара прошла к кровати и села рядом. Лицо ее хранило печать печали.

– Я знаю, – тихо произнесла она. – Я даже скучаю по тем временам. Ты освободил меня и сестер, а мы были к тебе неблагодарны. Мы, боги… Мы боимся драконов, понимаешь?

– Нет, – ответил Артем. – Я вам не враг.

– Правда? – искренне воскликнула Мара.

– Правда, я не хочу вас отправлять в небытие. У вас своя роль, у меня своя. Вы и дракон нужны этому миру, но вам придется признать главенство дракона…

Но тут мысли Артема потекли в другом русле. Колечко на пальце стало жечь, и к нему пришло понимание того, что происходило между ним, Хойскаром и горянкой. Это влияние Мары, она заставила Хойскара мечтать о княжне. И пробовала смутить разум. Артем криво усмехнулся и спросил:

– Это ты подкладывала горянку под меня и заставила Хойскара мечтать о ней?

– Я, – кивнула Мара. – Я подумала, что это будет моей наградой для него или тебя. Девочка обладает большой страстью. Такие женщины – редкость, а вы, мужчины, любите женщин, которые горят в постели…

– Мара, единственное, чего бы ты добилась, – я казнил бы горянку, так как Хойскар потерял из-за нее голову. Не делай так больше, или я буду злиться.

– Я хотела дать награду вам…

– Не надо меня награждать тем, что я не хочу иметь. Давай я награжу тебя отцом нового наместника.

– Фу-у, – скривилась Мара. – Что это за награда? Я и сама могла притащить старика к себе в постель…

– А я могу притащить в постель любую женщину… Ты зачем пришла?

– Я пришла просить твоего покровительства, дракон. Я осталась одна, сестра сбежала, и Марселон говорит, что она у дракона-хранителя. Я не хочу идти под его руку.

– Значит, Нарна выбрала свой путь, ну что же, это ее право. А Иехиль? – спросил Артем.

– Иехиль еще не определилась. Иль без тифлингов, прячется под озером. О нем ничего не знаю. Марселон сам по себе, но хочет помогать тебе, если ты будешь воевать.

– Передай ему, я буду много воевать, но если он сам по себе, то победы я буду посвящать самому себе. А он пусть смотрит со стороны. Это он раньше мог влиять на мою войну, теперь я дракон и выше Марселона. Скажу честно, тот дракон, которого предала Нарна и который лежал в саркофаге в проклятом замке, передал мне печать дракона и свои знания. Я теперь не глупый маленький дракончик, я обрел зрелость. Если ты примешь мое покровительство, то я прикажу построить храмы Маре во всех областях и воинских гарнизонах, мне нужны в царстве целительницы. После того как я забрал горы у Нарны, тифлинги остались без владыки. Пока Нарна не опомнилась, забирай их под свою руку. И напоследок… – Артем замолчал, подбирая слова. – Я вам, богам, не господин, и вы мне не служите. Я для вас сила свыше, покровитель. Вы свободны в своих действиях среди людей, но должны признать мою власть над этой областью. Вы должны управлять тифлингами, чтобы они внушали людям быть подвластными мне. Спать с вами я не буду, у меня есть с кем делить ложе. Скажи Иехиль, что я буду отправлять ей души мертвецов, если она примет мое покровительство. И увеличу ее влияние на те царства, которые захвачу в будущем. В противном случае она ограничится одними Озерами. Марселону передай то же самое. Я распространю его влияние на те страны, которые захвачу. А в будущем мне предстоит покорить этот мир не только для себя, но и для вас, богов…

– Я поняла. – Лицо Мары вспыхнуло радостью, она обняла Артема и поцеловала его в щеку: – Спасибо, царь-дракон. А что передать Илю?

Артем задумался.

– Иль молод и труслив, он прячется от ударов судьбы. Передай ему, что за драконом он будет в безопасности, и я отдам ему тех, кого забирают демоны из помоек, а потом все отверженные в мире – воры, убийцы, разбойники – будут под его рукой. Это ли не мечта любого бога?

– Все так, царь-дракон, – нежно произнесла Мара и отстранилась от Артема, – я все передам, а пока прощай, – и богиня исчезла.

– До свидания, – произнес ей вслед Артем.

Он понял – боги признали, что больше не могут его обманывать. Первой пришла просить покровительства Мара, и это было понятно: она миловидная, у нее не было склонности интриговать и строить козни, она противостояла богине смерти Иехиль и слушалась старшую сестру, мудрую Нарну. Нарна сейчас сброшена с небес, ее власть в горах перешла к нему, вернее, к дракону. И она, оскорбленная, помчалась к хранителю, ища у него поддержки. «И где ее мудрость?» – спросил сам себя Артем. Она пошла к тому, кто ее ранее низверг в небытие. И сейчас она получила самый сильный удар из всех богов. Удар, который сокрушил ее власть как богини и лишил всех тифлингов. Иехиль будет строить из себя независимую богиню, но у нее нет вариантов, она придет к нему и будет лукавить. А вот Марселон, тот придет вторым за Марой. Иль будет трусить и выжидать, кто победит в борьбе за запад. Все, казалось бы, ясно, но что-то не давало обрести покой.

«Понять бы что?..» – подумал Артем.

Высшие планы, где живут боги

В обители бога войны Марселона бушевала буря негодования. Богиня Иехиль, словно вихрь, металась из угла в угол, ее белоснежные, как мрамор, руки яростно взмывали в воздух. Ее голос, наполненный гневом и возмущением, эхом разносился по комнате, отражаясь от высоких стен и усиливая драматизм сцены.

– Что он себе позволяет, этот мальчишка, посчитавший себя выше богов… Кем он был до встречи с нами? Мы его приблизили, дали помощь, помогли ему в трудные времена. А он, видите ли, считает себя драконом, хочет нами править!..

– Нет, сестра, – ответила ей Мара, перепуганная таким проявлением эмоций Иехиль, – он не хочет нами править, он говорит об устоях этого мира. Создатель над всеми нами – дракон, хранитель мира, и под хранителем – боги. Он ничего не переступил, и он сказал, что не хочет господствовать над богами, у каждого свое дело.

– Дело?! – вновь вспыхнула негодованием Иехиль. – Какое у него дело – завоевать горы и распространить свою власть до моря? Это жалкие потуги неудачника… Что он может?..

– Он может разрушать наши храмы на своих землях. – Мара стала приходить в себя. – Он может отдавать души умерших тебе на своих землях. Он может разрешить или не разрешить храмы. Это ли не власть дракона? И твои, и мои, и храмы Нарны разрушены за рекой. Это его предупреждение. Нарна уже не хозяйка гор, и она удрала к нынешнему хранителю. Она в отчаянии ищет его покровительства. И понимает, что без его помощи она уйдет в небытие.

– Есть храмы на Озерах, – буркнула Иехиль и недовольно посмотрела на молчаливого Марселона. – А ты чего молчишь? – возвысила она голос. – Тоже хочешь упасть на колени перед мальчишкой?..

– А что хочешь ты? – спросил Марселон.

– Я-я-я… – запнулась Иехиль. – Я хочу свободы… Я бог!

– Ты и так свободна, и что это тебе дает? Твои души по миру забирают демоны. Так решил дракон-хранитель, ты из-за этого ушла в небытие, и тебя из него вытащил Артем.

– Нет, это сделал Артам! – вспыхнула Иехиль.

– Ты просто не хочешь признать, что все это сделал Артем, пока жил в Артаме. Но ты так и не сказала, что ты хочешь?

Иехиль замолчала и буквально упала на диван, положила ногу на ногу и отвернулась.

– А я скажу тебе, что ты хочешь, но не можешь получить. Ты надеялась стать женой дракона, как ранее Нарна стала женой проклятого дракона. И у тебя это не получилось. Мальчишка оказался умным и стойким. Он добился десяти побед в драконьих войнах, представь себе, он пережил десять битв, это очень много. А ты говоришь, что он неудачник, – насмешливо продолжил говорить Марселон. – Он получил печать власти и знания, его уже не обманешь.

– Все равно мы ему нужны, у него нет тифлингов, а без тифлингов он не получит власти над землями, – зло выкрикнула Иехиль и задохнулась. У нее перехватило дыхание. Она вскочила, подошла к столу и налила себе в кубок вина из кувшина.

– У тебя тоже нет тифлингов, сестра, – тихо прокомментировала ее последние слова Мара. – И тифлинги у него есть. Мои тифлинги, и он мне отдал тифлингов Нарны…

– Ты… – Иехиль резко обернулась. – Ты не говорила, что пошла к нему в услужение! – Она подошла к сестре и уставилась на нее своими ледяными глазами. – Ты предала нас…

– Нет, я нас не предавала, сестра, потому что нас уже нет. Есть ты, я и Нарна, которая выбрала другую сторону. Мы теперь каждая сама по себе, и я не пошла к дракону в услужение. Ему наша служба не нужна. Ему нужно, чтобы был соблюден закон мироздания. Ты понимаешь, о чем я говорю. Он не хочет господствовать над нами, лишь бы мы признали его власть над землями, над которыми простирается его крыло. Или ушли туда, где нет еще его власти.

– Ты… – Иехиль не смогла найти слова ответа. – Ты… непроходимая дурочка. Все драконы подавляли богов и стремились к единоличной власти. Так было всегда. Почему ты думаешь, что этот дракон сделает по-другому?

– А он уже действует по-другому, – ответил за Мару Марселон. Иехиль не удостоила его ответом. – Тебе, Иехиль, надо смириться, что твой план обмануть Артема и сделать его своим мужем не удался, – невозмутимо продолжил Марселон. – И это хорошо, хоть один нормальный дракон появился в наших краях. Не умер в ловушке демонов в замке проклятого дракона, закрыл пробой, откуда вылезали бесы, и установил в том месте знак своей власти. Теперь бесы оттуда не полезут. Половина гор за рекой очищена от демонов. Это не удалось сделать хранителю и тому красному дракону, который бросил ему вызов, но бесславно погиб от рук твоей сестры…

– Она еще и твоя жена! – ядовито выкрикнула Иехиль, затем в порыве гнева обернулась к молча сидевшему Илю и спросила: – А ты так и будешь молчать?

– А вы никогда не спрашивали моего мнения, Иехиль. Я был для вас лишь довеском. Что касается меня, пока выбор делать не буду. Рано еще, пусть дракон окрепнет, покажет силу в противостоянии с хранителем, а тогда уже буду думать, к кому присоединиться. Помойную яму мне мог отдать и нынешний хранитель…

– Не мог, – презрительно скривившись, ответила Иехиль, – он ее отдал демонам. Так что будем делать? – обратилась она к другим богам.

– Мара свой выбор сделала, – ответил Марселон. – Я к ней присоединюсь, а ты думай. Выбор у тебя небольшой. Ты будешь вместе с Илем медленно умирать или приползешь к одному из драконов на коленях. Вы забыли, что Артам – его брат, и Артем может приказать своей властью закрыть все ваши храмы. А я уверен, он это сделает. Он не дурак, в конце концов. В общем, если накричалась, то, Иехиль, иди к себе, я от тебя устал.

– Я что… – вновь задохнулась богиня и, не найдя слов, исчезла. Иль не ушел, он посмотрел на Мару.

– Ты считаешь, что надо принять власть Артема? – спросил он. Мара кивнула, встала и попрощалась.

– Пойду, надо восстанавливать храмы и собирать брошенных тифлингов.

– Стой, – остановил ее Марселон, – я с тобой.

Артам сидел в своей резиденции, расположенной в лагере гоплитов на живописном полуострове. В жарко натопленной комнате, наполненной уютным теплом, горел камин. Дрова трещали, создавая мелодичный ритм, а из трубы доносился гул ветра, напоминая о бушующей стихии за пределами этого оазиса спокойствия. Артам, погруженный в странную сонливость, бездумно наблюдал за игрой огня. Со стороны могло показаться, что его взгляд был полон глубоких раздумий, он остановился на пламени, которое, казалось, отражало его внутреннее состояние. Время от времени он подбрасывал в огонь крупные поленья. Каждый раз, когда полено с глухим стуком падало в камин, в комнате становилось чуть светлее, а пламя, облизывая новое топливо, вспыхивало с новой силой, словно пробуждаясь к жизни.

Артам ждал вестей от Артема, чтобы предпринять какие-либо действия против горцев и мятежных князей. Вместо мыслей он видел картинки того, что происходило на Озерах. Западные князья, которые последними были присоединены к Озерному княжеству силой и обстоятельствами непреодолимой силы, снова стали проявлять недовольство урезанием их привилегий и власти. Он видел, как они общались со своими вождями и убеждали их присоединиться к походу против Озерной жемчужины. Они не видели угрозу со стороны горских князей и считали, что их незаслуженно оттеснили в тень, лишив власти и влияния. Им удалось смутить сердца тех, кого приблизил Артем, когда был главой союза племен Озер.

Крейсы, эгдеи, рипы и торганы вступили в тайный сговор с гонцами людей моря и готовили им беспрепятственный проход через свои земли до земель Хойду, до которых можно было незаметно добраться озерами. Пользуясь туманом, застилавшим озера, это было сделать нетрудно.

В душе Артама не было осуждения или обиды. Он понимал: не верность хранит княжество, а страх перед неисполнением закона и наказанием. А если страха не было, то надо его нагнать. В последней встрече с Артемом тот высказал свои общие соображения на тему, что должно объединить земли как Озер, так и Эгейского царства. Идея разделить земли на области или провинции с лишением князей власти и назначением наместников ему пришлась по душе. И западные племена дали ему хороший повод для таких преобразований. Он видел этот процесс воочию внутренним взором. Это был первый этап наступления на вольности племен. Осталось дождаться горцев, пропустить их и ударить с тыла, когда они будут осаждать Озерную жемчужину.

Но маленький червячок сомнений грыз его душу. Артам, отрешившись от мыслей, искал причину этих сомнений и, казалось, уже нашел. Он был на грани откровения, когда перезвон колокольчика отвлек его от созерцания огня.

Артам медленно поднял голову, посмотрел на силуэт, появившийся справа от него, и когда взор его прояснился, он увидел жену-гремлунку. Его Розу. Она стояла и улыбалась.

– Что ты, муж мой, такой печальный? – с огромной нежностью и любовью спросила она.

Артам широко улыбнулся, теплая волна прошла по его душе, смывая налет скорбного молчаливого раздумья.

– Моя Роза, – прошептал он, поднялся и осторожно, чтобы не придавить выпирающий живот гремлунки, обнял жену. – Как я рад тебя видеть. Почему не предупредила?

– Дело срочное, мой муж, надо поговорить, а потом побывать у дракона.

– У какого дракона? – спросил Артам. Он отстранился от жены и недоуменно на нее пристально посмотрел.

– У Артема, дорогой, у какого же еще? Ты понял, что произошло здесь, на западе земель?

Артем, ничего не говоря, посмотрел на нее с удивлением.

– Понимаю, ты не понял, – улыбнулась Роза, – потому что некто из богов перекрыл тебе доступ к информации. Я думаю, это мог сделать Иль… а скорее всего, Иехиль, хитрая бледнолицая лисица, которая ловит рыбку в мутной воде…

– Постой, – остановил ее Артам. – Я не понимаю, о чем ты? Проходи и садись на кресло у камина, и расскажи мне подробности.

Гремлунка, поддерживая животик, прошла к креслу, села и поправила складки бархатного бордового платья, которое так шло к ее зеленым глазам.

– Слушай, мой муж… – начала она свой рассказ. – Артем, как дракон, заявил о своей власти над северо-западом этого континента. Он бросил вызов богам, демонам и хранителю этого мира. У него появилась печать и знания древних драконов. Теперь Артем или победит, или погибнет, но с его гибелью придет и твоя гибель. – Она скорбно улыбнулась уголками губ.

– А он не поторопился? – осторожно спросил Артам.

– Этого я сказать не могу. Не знаю, – пожала плечами гремлунка. – Он выиграл десять битв с драконами, причем всего за полгода. У других драконов на это уходит несколько столетий. Пока удача на его стороне. Но бросив вызов богам и хранителю, он поднял большую волну в эфире. Все Высокие, что прячутся от хранителя, уже знают, что на западе появился владыка, который закрыл прорыв бесов в свои земли. Владыка, что осознал себя и хочет заявить свои права на этот мир. В небесных сферах все пришло в движение. Там такое творится, что тебе лучше этого не знать, спокойней жить будешь.

– Но если все так, что мне делать? – спросил Артам. – Какая моя роль во всем этом?

– У Артема есть просьба: он хочет печатать свои деньги в царстве. Ему нужны станок для проката, литейная печь и пресс для чеканки монет, еще серебро, медь, золото. Все это нужно в ближайшие дни доставить в Эхейское царство.

– Хорошо, я сам схожу в Город Мертвых и выполню просьбу брата, – ответил Артам. – Это все?

– Нет, еще нужно пропустить отряд горцев, чтобы они прошли через земли предателей. Это как бы разведотряд горцев, а на самом деле преданная Артему дружина. Потом ты с объединенными дружинами пройдешь огнем и мечом по этим землям. Все предатели у власти должны быть казнены: князья, старейшины и военные вожди. Знати в этих племенах не должно остаться.

– И это я сделаю, но я понимаю, что не это главное?

– Все верно, мой муж, ты стал проницательным. Тебе нужно взять покровительство дракона и признать его власть над Озерным княжеством.

– Для меня это лучший выход, – с улыбкой облегчения ответил Артам. – Что мне это даст?

– Защиту от богов и хранителя, но вовлечет в борьбу за власть. Ты оставишь на Озерах храмы только тех богов, что примут покровительство ледяного дракона. Так ты лишишь всех божественных противников дракона их тифлингов. Сейчас тифлинги Мары, Нарны и Марселона… Да еще, думаю, молодого Иля строят козни против тебя. Отсюда и волна предательств. Смертные люди падки на власть и богатство. Они склонны следовать своим желаниям, не долгу. Чем быстрее ты примешь его покровительство, Артам, тем быстрее себя обезопасишь.

Теперь до Артама дошло, что он не мог понять во всей этой ситуации, откуда рос червь сомнений, который разрушал его веру в успех: боги противодействовали ему.

– Тогда надо как можно быстрее призвать Артема для того, чтобы принять его власть над Озерами, – горячо произнес Артам. Гремлунка улыбнулась:

– Мы сами к нему придем. Положи на алтарь два драгоценных камня, желательно алмазы.

– Без проблем, – быстро согласился Артам и тут же встал с кресла, положил на резной комод два необработанных алмаза и посмотрел на жену. Она тоже встала и подошла к Артаму. Взяла его за руку и произнесла:

– Хочу попасть к своему мужу, дракону Артему.

Артем, проводив богиню Мару, почувствовал, как его веки, только что слипшиеся от усталости, внезапно распахнулись, словно под натиском невидимой силы. Сонливость испарилась, уступив место тревожной решимости. Он поднялся, неспеша оделся и сел в раздумьях за стол, чувствуя, как его сердце бьется быстрее, словно подгоняя время, предчувствуя грядущие испытания.

В его голове крутились мысли о судьбах этого мира и о том, как он связан с ним. Он думал о богах, об их противоречивой природе. Не все они жаждали власти, но те, кто стремился к ней, становились разрушительными силами, нарушающими хрупкий баланс этого мира. Их властолюбие, их жажда контроля превращали их в бунтарей, готовых на все ради своих амбиций.

А что может он, молодой дракон, заявивший права на северо-запад континента? Артем физически ощущал тяжесть этой ответственности. Он знал, что его сила – это не только дар, но и бремя. Он понимал, что ему предстоит сделать выбор, который определит судьбу не только его самого, но и всех, кто живет под его крылом. Что он может противопоставить той могущественной силе, что неуклонно надвигается на него? Что он может предложить богам, чтобы они уважали его, а не пытались подчинить своей воле?

Артем никогда не жаждал власти. Не лез в политику. Политика казалась ему далекой, сложной и недосягаемой целью. Из нее происходили обманы, предательства, и все сводилось к одному: стать политиком и хапать, хапать и хапать. Для Артема, как и для большинства простого, обремененного бедностью населения, это было омерзительно.

Но это было неизбежное зло, с которым приходилось мириться. Так жили на Земле. А как жить здесь? Поступать как безжалостный дракон он не мог. Не мог поступать и как человек.

«Что же делать?..» – в который раз задумался он.

От невеселых размышлений его оторвало неожиданное появление в кабинете жены-гремлунки и Артама. Артем с изумлением посмотрел на парочку и, не зная, как реагировать, произнес:

– Здрасьте. А мы вас не ждали…

– Вы не ждали, – ответила гремлунка. – А я вот позаботилась о вас двоих. Вот привела Артама. Он хочет пойти под твое крыло и, как великий Озерный князь, принять твою власть и покровительство над Озерами.

– Это действительно так? – спросил Артем.

– Да, это даст мне защиту от богов, – решительно ответил Артам и, улыбнувшись, добавил: – Хочу иметь рядом крепкую поддержку.

– Без проблем. Я думаю, это верное решение. Я и сам думал, как поступить, но вы оказались проворнее меня, – широко улыбнулся Артем. – Говори, Артам, слова клятвы. Повторяй за мной: «Я, Озерный князь Артам, признаю над Великим княжеством Озерным власть ледяного дракона и принимаю его покровительство».

Артам четко, слово в слово, повторил то, что сказал Артем. Артем подошел к Артаму и положил свою руку ему на голову:

– Принимаю тебя под свое крыло, великий князь Озерный.

Артама пронзила ледяная игла, он вздрогнул и заморгал.

– Что это было? – спросил он.

– Это на тебе печать дракона, – ответил Артем. – Боги не имеют над тобой власти. Возвращайся и закрой все храмы богам, кроме богини Мары. Она приняла мое покровительство…

– Постой, дракон, – неожиданно раздался звучный басистый голос. – Разреши припасть к твоим ногам.

Артем узнал голос бога Марселона. Он в растерянности посмотрел на жену-гремлунку. Та кивнула и промолчала.

– Заходи, – нерешительно произнес Артем. В комнате появился могучий воин в доспехах.

– Ледяной дракон, я бог войны Марселон. Готов признать твою власть и принять твое покровительство. Приветствую, госпожа, – склонил голову воин. – И тебе привет, князь Озерный.

– Марселон, как ты нас услышал? – спросил Артем. Марселон, обнажив крепкие большие зубы, рассмеялся:

– А ты, дракон, не закрыл доступ к себе. Тот, кто хочет принять твое покровительство, проходит до границы. Там я и услышал конец вашего разговора.

– А кто не хочет принять покровительство? С теми что? – спросил Артем.

– Они не могут слышать и видеть тебя, дракон. Прошу, оставь мои храмы.

– Оставлю, бог войны, и построю новые. Я простираю свое крыло над тобой, Марселон, и я не твой хозяин, я власть здесь и защитник.

– Тогда наложи свою печать на меня, – попросил бог войны.

Артем, не споря, возложил свою руку на голову Марселона. Тот вздрогнул и поблагодарил:

– Благодарю, ледяной дракон, нам надо поговорить. – Он многозначительно посмотрел на Артама и гремлунку.

– Мы уже уходим, – произнесла гремлунка, и она с Артамом тут же скрылась.

– Проходи, Марселон, садись, – пригласил бога войны Артем. – Вино будешь?

– Не откажусь, – произнес Марселон и сел за стол. Сам налил себе кубок и выпил.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – спросил Артем.

– Нужно пробудить несколько богов, дракон, ты это можешь. С самого начала мог.

– Каких и зачем? – спросил Артем. Он прищурился и сверлил глазами Марселона.

– Не бойся, не для того чтобы плодить себе врагов. Нет. Для обустройства твоей империи. Я так полагаю, что ты будешь завоевывать себе пространство и обустраивать его.

– Это так заметно? – спросил Артем.

– Нет, я говорю, как бы поступил я. Думаю, ты тоже этого хочешь.

– Каких богов нужно пробудить?

– Сначала бога торговли и счастливого случая, толстого обжору Эрмия. Он определит меру успехов империи и уровень прибыли. Торговлю надо развивать в первую очередь, дракон. Эрмий в чужие дела не лезет, для него главное, чтобы торговцы, лавочники и купцы приносили ему жертвы. Сестрички не хотели, чтобы он пробудился, не хотели расширения твоей власти.

Затем идет Кроний, бог изобилия и урожая. Как ты понимаешь, чем богаче империя, тем она сильнее. Еще Промет, бог ремесел и производства. Поможет наладить если не промышленность в империи, то высоко поднимет производство количественно и качественно всей продукции, которой можно торговать и воевать. Уже потом пробудить бога веселья Вакха. Без него народ унывает. Но это потом. Смертные в своей безудержности любят предаваться веселью, до вакханалий. Но сейчас оно будет только мешать. Вакх сам не знает границ…

– Я понял тебя и не возражаю, но как мне их призвать?

– Как меня призвал, так и других богов. Имена богов я тебе назвал, стань просто Артемом и призови их по одному. Если призовешь их в ауре дракона, то испугаешь их. Они не проснутся.

И напоследок. Иехиль зла на тебя за то, что ты не принял ее любовь и отверг ее как жену. Она будет строить тебе козни. От меня не жди помощи в этой борьбе. Это ваше личное противостояние. А Нарна, удрав к хранителю, будет пытаться смутить и Иехиль, и Иля, и Мару, но с нами у нее этот номер не пройдет, мы под твоим покровительством. Я все сказал, дракон, мне пора, не обессудь, – произнес Марселон и, добавив «пока-прощай», исчез.

Артем остался один и задумался: что за странные существа эти женщины. Женщин он никогда не понимал. Батюшка, что приютил его в обители, давал ему поучения:

– Берегись, сын мой, двух зол: сребролюбия и женщин.

– А почему женщин? – удивился Артем. – Ну сребролюбие еще пойму, но вот при чем зло и женщины?

– Женщины сотканы из обмана, сын мой, – утверждал батюшка. – Например, Ева: она поддалась обману змея и заставила мужа совершить грех. А все почему?

– Почему? – как эхо повторил Артем, сбитый с толку словами святого отца.

– Потому что не поверила Богу, а поверила змею-искусителю и искусила мужа. Вот, к примеру, женщина просыпается. Она встает за два часа до выхода из дома. Прихорашивается, красится, наносит пудру и выходит уже не той самой, какая она есть, а измененной внешне. И это, сын мой, сатанинский обман. Это не та женщина, которая встала с постели. Это другая женщина. Она наращивает ресницы, красит ногти и наносит макияж, чтобы обмануть мужчину. Красота, сын мой, великая сила, и мужчины в большинстве своем падки на нее. Они думают, встретили красавицу, а на самом деле они обманулись. И в душе они не такие красавицы, как внешне. Жаждут денег и богатых мужей. Они знают, что их красота – это товар, и продают его. А если красоты нет, то ее можно нарисовать. А это опять же обман.

– Вы, батюшка, женоненавистник, – ответил тогда Артем.

– Я пастырь овец Христа, сын мой. А ты поживи, присмотрись – глядишь, и уразумеешь смысл моих слов.

«Нет, батюшка, – ответил мысленно Артем, – не все женщины такие. Это обобщение схоже с тем, что все мужики козлы. Хотя… Нарна – она такая хитрая и лукавая…»

– Размышляешь? – услышал он голос женщины, в нем было много ледяных ноток. Артем огляделся, никого не было.

– Ты кто? – помедлив, спросил он.

Легкий смех его озадачил.

– Так кто ты, незнакомка ночи? – повторил он свой вопрос.

– Пусти, и увидишь.

Артем помедлил, но разрешил:

– Заходи, гостем будешь.

В комнате появилась Иехиль в нарядном платье, на ней сверкали украшения из полированного серебра с большими бриллиантами. Артем мимоходом заметил, что она необыкновенно красива в этом наряде, он подчеркивал бледность ее лица и синеву больших глаз.

– Иехиль? – удивленно произнес Артем. – Что привело тебя ко мне?

– Хотела поговорить. Я знаю, что Мара и Марселон взяли твое покровительство. Нарна сбежала, ты остался один.

– Я не один… – попробовал отговориться Артем.

– Один, один, – упорно повторила Иехиль. – Тебе нужна достойная пара. Дионисия лет через сто – сто пятьдесят помрет, а еще раньше состарится. Тебе как дракону нужна подходящая пара. Я нейтральна, у меня нет тифлингов, и ты, если подумаешь, можешь взять меня в жены. Вместе мы противостанем всем демонам и хранителю…

Вот тут Артема прошиб пот, и кольцо на пальце буквально прожигало до костей. Он встряхнул головой и понял, что находится под наваждением.

– Как человек я имею жену, как дракон я найду себе пару среди драконов, Иехиль. Мы не ровня – я Хранитель мира, ты богиня смерти, это неравный брак, который украдет у меня мое призвание. Тот красный дракон для меня стал хорошим примером.

– Ты не понял главного, – спокойно ответила Иехиль, – Нарна использовала святой источник, чтобы воровать силы дракона и подчинить его себе. Я не такая…

– Такая, – жестко ответил Артем. – Ты зачем пришла и просила пустить тебя?

– Я хотела договориться, – сухо ответила Иехиль, – прощай, дракон. – И тут же исчезла, кольцо перестало жечь.

– Ну и боги, черт их побери, – прошептал смущенный Артем, – как ловко она подкатила, и обаяние, и красота, и колдовство пустила в ход. Спасибо, милая, – прошептал Артем. Может, батюшка в чем-то и прав, богини тоже женщины, и ничто человеческое им не чуждо. Надо бы быть с ними поосторожнее.

Артем глянул в мозаичное окно. На дворе занималась заря. «Спать, похоже, не придется», – подумал Артем и вышел прогуляться по замку.

Неела проводила ночь в одиночестве, она боялась приблизиться к Артему, хотя он ее простил после того, как она пыталась избавиться от гремлуна. Покои оборудовала в подвале, на страже поставила поднятого бывшего князя-зомби, он бдительно стерег покои своей госпожи.

«Зачем я здесь? – лежа на кровати, укрытая простым шерстяным одеялом, думала она. – Что я ищу? Все кончено. Артем меня не любит, и жизнь моя потеряла смысл… Не лучше ли уйти к госпоже и закончить эти муки?..»

– Печалишься? – раздался шепот рядом с кроватью.

Неела вздрогнула, прикрылась до подбородка одеялом и огляделась. Из сумрака выступил силуэт женщины в красивом наряде.

– Госпожа… – трепеща, прошептала Неела.

– Тише, дурочка, – остановила ее тень. – Я тут негласно, скоро уйду, слушай и запоминай. Ты знаешь планы Артема?

– Не все…

– Что знаешь, говори.

– Он хочет захватить все мятежные замки. Потом потопить горцев с помощью гремлуна, я должна их поднять вместе с лошадьми.

– Вот… Очень хорошо… – Неела увидела хищный оскал на еле различимом лице богини. – Ты так и сделаешь. Потом направишь эти орды нежити на войско Озерного и Нехейского царств. Но только тогда, когда услышишь мой голос. Еще ты должна будешь убить Артама, вот кинжал, прими его и убей брата дракона.

– Я-я-я… – испуганно заметалась Неела. – Не могу…

– Можешь, тварь, – кинжал вошел в грудь Неелы, и она почувствовала, как ее сердце остановилось. Ледяной комок проморозил ее изнутри, выгнал все чувства и сомнения. Она тихо вздохнула и произнесла:

– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – и, взяв в руки кинжал, вытащила его из своей груди, спрятала под одеялом.

– Живи и слушайся Артама во всем, – приказала Иехиль, и ее облик растаял в серой мгле наступающего рассвета.

Артам вернулся к себе в лагерь гоплитов и сразу же начал раздавать приказы. Командир гоплитов, тысячник Долграй, которого воины подняли с постели рано утром, был несказанно удивлен.

– Что случилось, сир? – зевая, спросил он.

– Я убываю в Мертвый город, подготовь обоз, три повозки. Охрана – два десятка гоплитов. Доедем через топи до озер, обозы пусть ждут меня, не уходя, гоплиты тоже.

– Понял, сир, сейчас же отдам приказы. Могу я узнать, почему такая спешка?

– Все просто, – улыбаясь, ответил Артам, вспомнив поговорку Артема: – Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Будь быстрее своего врага.

– О-о-о! – уважительно произнес тысячник и вышел.

Обоз был собран к рассвету, и Артам, сев на второй возок, укрылся овчиной и задремал. Повозка мерно покачивалась на ухабах, полозья скрипели по снегу, возницы иногда понукали сонных лошадей. Мороз грыз щеки. Незаметно под монотонную неспешную езду Артам уснул.

Он видел сон. Большой остров среди облаков, на острове замок и поселение. У стен грядки с овощами, полоска незрелой ржи в стороне, почти на краю острова белая беседка, в которой сидел светлый тифлинг с крыльями. Он смотрел на Артама и махал ему рукой. Артам посмотрел себе под ноги и увидел пропасть.

– Иди, – услышал он тихий шепот и сделал шаг.

К его изумлению, он шел по воздуху, как по дороге. Неожиданно серая тень промелькнула с ним рядом. Артам оступился и почувствовал, что падает. Он неумолимо падал в пропасть, и от страха у него перехватило дыхание, скулы свело, и он, силясь закричать, не мог этого сделать, не мог позвать на помощь. Но тут рядом промелькнула светлая тень и обхватила его руками. Артам почувствовал, что падение прекратилось и его поднимают вверх. Затем осторожно поставили на край острова в нежную зеленую траву.

Артам медленно приходил в себя, затем, отдышавшись, направился к беседке. По дороге огляделся. На краю стояла девушка-тифлинг и, улыбаясь, смотрела ему вслед. Она показалась Артаму знакомой, но он не мог вспомнить, где ее видел. Так, недоумевая, он подошел к беседке и остановился у входа. В беседке сидел большой благообразный тифлинг со светлыми волосами до плеч. На поясе тифлинга в ножнах находился меч. От рукояти меча исходило слабое сияние.

– Тебя не жжет этот свет? – спросил светлый тифлинг, проследив за взглядом Артама.

– Нет, – ответил Артам. – Кто ты?

– Я тот, кого Артем называл санитаром, бывшая его судьба. Тифлинг, что спасла тебя, – это твоя бывшая судьба. Ты, Артам, потерял ее и можешь заблудиться. У каждого смертного должна быть своя судьба. Она указывает ему путь, по которому нужно двигаться. Сейчас ты топчешься на месте, и я хотел тебе помочь, но мне противостоит один из местных богов. И он хотел твоей погибели. Видишь ту девушку, что так и осталась стоять?

Артам оглянулся, посмотрел на девушку и кивнул:

– Вижу.

– Примешь ли ты ее своей судьбой?

– Ну… – задумался Артам. – Она уже спасла меня, почему нет. Только моя судьба связана с драконом…

– Я знаю и хочу тебе сказать, что у каждого разумного создания должна быть своя судьба. Свое предназначение. Но как узнать свое предназначение, если нет судьбы? Она ведет божие творение по пути, ему уготованному. И у драконов, как сотворенных создателем, тоже должна быть своя судьба. Я не могу пробиться к дракону. Меня блокируют тифлинги Хранителя, и вступить с ним в бой я не могу. Это ловушка. На территории Хранителя меня ждет поражение, но ты под крылом дракона. И ты можешь ему передать мои слова: пусть примет меня своей судьбой. Так и скажи: «Старший ангел может стать твоей судьбой».

– Хорошо, – растерянно ответил Артам. – Мне-то что делать?

– Согласись принять Агнессу своей судьбой, и все. Она будет за тобой присматривать.

– Хорошо, – кивнул Артам. – Я готов принять Агнессу своей судьбой. Это все?

– Да, скажи Артему, что как только он захочет принять свою судьбу, ему ко мне откроется путь. Теперь иди. – И Артама неумолимо потащило в облака, он вздрогнул, задрожал и проснулся.

– Сир, мы у озера, – обернулся к нему возница. – Там дальше почтовая станция, мы будем ждать тут или вернемся?

– Ждите на почтовой станции, – распорядился Артам и вылез из саней. Походил, разминая затекшие от сидения ноги, и направился к скрытой туманом ограде почтовой станции.

Такие станции он разместил по берегам озер на землях преданных ему князей. Это была задумка Артема, и она очень помогла сейчас: гонцы быстро передавали сообщения от станции к станции, и за день он мог оповестить всех князей. Немыслимое дело для этого мира. Артам диву давался, как такое нововведение не было сделано в других государствах?

На почтовой станции его ждал перевозчик. Артам сел в лодку и спустя час был на землях князя Венцариота. Еще полчаса, и он попал на остров, где мрачной твердыней в клубах тумана вырисовывались почерневшие башни Мертвого города.

Окрестности рядом с городом воины Венцариота хорошо подчистили и даже заходили на его окраины, уничтожая всех попавшихся оживших мертвецов. Постепенно они загнали их ближе к центру, где на них стали охотиться более сильные мертвяки…

У почтовой станции его уже ждал сам Венцариот. Он помог Артаму выйти из лодки и обнял как друга.

– Снова в Мертвый город, сир? – спросил князь.

– Да, надо брату станки переправить. Он укрепляется на своем месте и хочет чеканить свои монеты.

– Это радует, – удовлетворенно ответил Венцариот. – Что там по пиратам? Что слышно?

– Готовятся к нападению, собрали коалицию из князей гор. Но у Артема план, который нам поможет выявить предателей. Одна преданная ему дружина пройдет как разведка князей через земли тех озерных князей, которые задумали предательство. И мы точно будем знать, кто враг, – жестко произнес Артам. – Потом объединенные дружины пройдут огнем и мечом по землям предателей. Всех князей, вождей и старейшин пустим под нож, а на этих землях я назначу наместников.

– Ну что же, план неплохой, – согласился Венцариот. – Ты волен делать с предателями все, что пожелаешь. Пошли в поселок, и ты расскажешь, что тебе надо для похода в Мертвый город. Только хочу предупредить. Там происходят непонятные события. Один мой отряд стражников-патрульных не вернулся, а посланный на их розыск отряд встретил сильных тварей и, с трудом отбившись, с потерями отступил.

– Интересное начало, – потупился Артам и остановился. – Чую, это неспроста… Ладно, я схожу один на разведку. Не стоит соваться туда с людьми. Времена смутные, боги ведут борьбу против меня и Артема.

– Это почему? – приподнял светлые брови князь. На его лице появился интерес, который он и не скрывал.

– Мы не стали им служить, – улыбнулся Артам.

– А это не опасно? – Я помню, как было трудно без них. А Иль помог объединить все племена…

– Иль потерял свою власть, – со вздохом сожаления ответил Артам. – Более сильные боги лишили его власти на Озерах и хотят предать нас дракону-хранителю. Костры запылают среди Озер, многие погибнут в этом костре. Придет инквизиция, и тогда… Сам понимаешь, – не стал продолжать Артам. – Ты закрой храмы Иехиль, Нарны и Иля, оставь только храмы Маре и Марселону. Эти боги нам помогают.

– Не очень радостная весть, сир. Но и мы не простаки, – улыбнулся князь и повел Артама в княжеский терем посреди поселка.

Артам зашел в тепло и сразу же вспотел.

– Ну и топят же у тебя, князь, – покачал он головой и поспешил снять полушубок. – Отдохну и пойду в город ночью, – сообщил он свое решение Венцариоту.

Ночь прошла в странных событиях. Утро тусклым рассветом стучалось в узорчатое окошко, словно пытаясь разбудить мир, который еще не готов был проснуться. В комнате царила тревожная тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине.

Артем, не в силах уснуть, смотрел на узоры мозаики на окнах, которые, казалось, оживали в предрассветных лучах. В голове крутились обрывки ночных событий: неясные образы, странные звуки и чувство обеспокоенности, что упущено что-то важное, которое не отпускало и заставляло снова и снова возвращать память к ночным событиям.

Внезапно Артем услышал тихий стук в дверь. Сердце замерло, а затем забилось быстрее. Кто это мог быть в такой ранний час? Он медленно поднялся с кресла и, поправив меховую безрукавку, направился к двери.

За дверью стояла Неела. Ее глаза блестели в полумраке, а на губах играла загадочная улыбка. Лицо ее было бледным, но очень спокойным.

– Сир, – тихо произнесла она, – разрешите убыть в Озерное княжество, мне тут делать нечего.

Артем долгим взглядом окинул девушку. Что-то в ней изменилось с того раза, когда он ее видел. Исчезла нервозность и дерганость при встрече с ним. Она была та же и в то же время другой… Но какой? Артем не мог понять.

– Нужно будет поднять пиратов с их конями, Неела… – ответил он. Но Неела спокойно произнесла:

– Ты их утопишь рядом с Озерной жемчужиной, я буду там.

– Ну хорошо, – согласился Артем, – можешь убыть. Тебе нужны сопровождающие?

– Нет, только мой ширд. – Неела отвернулась и, не глядя на Артема, попрощалась: – До встречи, сир.

Артем смотрел ей вслед и видел спокойную, уверенную походку.

«Может, образумилась или перегорела?» – подумал он и, закрыв за ней двери своего кабинета, забыл о девушке.

Оставшись один, Артем задумался. Он смотрел в окошко, где занимался рассвет, на двор замка сыпался снег, и это видение его успокаивало. Ему предстояло решить, кого из богов призвать. Идея призвать богов пришлась ему по душе. Как говорили на Земле, свято место не должно пустовать. И надо ковать, пока горячо. Нарна покинула горы, и тифлинги остались в растерянности. Часть из них подберут Марселон и Мара.

«Но не все они захотят быть воинами и санитарами», – мысленно усмехнулся Артем. Тифлинги, они как люди, прибиваются к богам по своим интересам. Призывать бога торговли вроде рано, сейчас не та ситуация, чтобы заниматься торговлей, грядет большая война.

Призвать бога изобилия и урожая вроде бы следует: наступит весна, начнется посевная – а вот и бог, он уже есть, обрел влияние и силу и может благословить урожай. Еще надо найти ему жрецов. Кроме того, можно призвать и бога производства. Он не помешает на его землях. Но не будут ли бодаться лбами эти боги? Тифлингов не так много… Задача не из простых, время и полезность бога решают всё.

«А чего я маюсь, – подумал Артем, – сначала надо призвать одного бога, посмотреть, как он себя проявит, а потом думать, что делать дальше. Надо бы узнать из книги сокровенных знаний, какие еще боги есть. А то пришел Марселон, наговорил, а ты верь ему. А веры-то нет, – нерадостно усмехнулся Артем. – Ну что, решено, призову бога плодородия или как там его…»

Артем закрыл глаза, сделал глоток эликсира концентрации и замер. Ему нужно было найти место покоя бога. И он почему-то думал, что это место может быть в любой части этого мира. Не все же они собрались тут, на Севере. Но он оказался неправ. Когда его дух воспарил, он словно на мониторе компьютера увидел схему местности. Место покоя Крония было далеко на западе, среди земель, оккупированных демонами. На горе прямо у вершины стоял камень, рядом шест, и на нем полоскалась старая выцветшая тряпка.

«Зачем помечать места гибели богов?» – подумал Артем и подлетел поближе. Он понял, что может далеко отлетать от тела, и, набравшись решимости, приблизился к заинтересовавшему его месту. Ничем не примечательное место, если бы не скала, и на ней хорошо видимая печать дракона. Причем не хранителя, а красного дракона.

«Это теперь моя печать», – с удивлением рассматривая скалу, подумал Артем. Насмотревшись, поспешил вернуться, но только дернулся, как почувствовал, что его зацепил якорь. Неведомая сила приковала его к вершине горы, и он заполошно заметался. «Что это? – преодолевая нахлынувший страх, подумал он. – Очередная ловушка демонов? Но как? Как они могут меня чувствовать? Здесь что, весь астрал „заминирован“ их ловушками?..» Он метался мыслями долго, более часа, и чем больше он прилагал усилий, чтобы выбраться из ловушки, тем сильнее становились оковы. Он медленно стал сползать к вершине горы. А это уже было совсем плохим знаком. Его дух зацепило каким-то заклятием, которого он не знал.

В чувства стала заползать паника, но Артем сказал сам себе: «Если попал в трудную ситуацию, не паникуй, думай продуктивно».

Думать продуктивно было трудно. Чувства, плененные ужасом его положения, мешали думать, они как щупальца опутывали его разум, мешая сосредоточиться. Тогда Артем стал думать, почему его чувства так всполошились. Смерти Артем не боялся, у него два сердца, а в плен его демоны взять не могут, значит, это просто наваждение. Он призвал ауру дракона и почувствовал облегчение. Страх стал отступать и прятаться в глубинах его сознания, но не уходил, он смотрел с ненавистью из темной части его души, и Артем с удивлением увидел в себе черноту. Именно к этой черноте присосались два отростка чужой ауры, выросшие из камня с печатью дракона. Ауры мощной, гораздо сильнее ауры дракона.

«Что это? – отстраненно задумался Артем. – Что за чернота?» И тут же к нему пришли знания: как всякое живое существо, он состоит из света и тьмы. Это позволяет ему находиться в равновесии, светлая половина контролирует темную, а темная не дает светлой быть наивной и доверчивой. Она атакует свет, а свет защищается.

Артем не стал задумываться над чернотой в его душе. Есть и есть, потом разберется. Он заглянул под скалу, там дремал благообразный дядька лет пятидесяти, с бородкой и холщовой сумкой через плечо.

– Проснись, – обратился к нему Артем. И мужчина открыл глаза.

– Кто разбудил меня? – услышал чужой голос у себя в голове Артем.

– Я ледяной дракон, владыка Запада, проснись и прими мое покровительство. Тут много тифлингов, они ждут богов.

– Дракон? Как много вас было, и все хотели моей смерти. Глупцы, – усмехнулся человек. – Я не могу выйти, на месте моего упокоения печать красного дракона. Он по велению своей жены Нарны заточил меня… Да и делать мне в мире нечего… Тут демоны…

– Есть что делать. Работай, как все. Служи создателю.

– О, кто-то говорит о создателе? Это интересно. Обычно драконы ставят себя выше всех. Ты необычный дракон. Знаешь создателя и говоришь о нем. Может, и ты служишь создателю?

– Служу, – мысленно ответил Артем. – Я сниму печать, но меня приковала к скале демоническая сила…

– Это понятно, дракон, тут полно ловушек. А ты, видимо, молодой дракон… Неопытный.

– Да, я такой, – не стал спорить Артем.

– Снова интересно, – произнес человек. Снимай печать и брось вызов другому дракону, иного пути освобождения нет. Демоны хитры, аки демоны, – хрипло рассмеялся своим словам человек. – Ты или тут висеть будешь до скончания веков, или вызовешь на бой противника.

– Я бы этим демонам… – зло обронил Артем. – Ладно, сейчас я тебя освобожу.

Он дунул, и изморозь накрыла красную печать. Она потекла и подтеками растеклась по камню. Человек выпрямился и встал на горе. Поправил сумку и произнес:

– Ты тут больше без тела не летай, демоны контролируют астрал. До встречи, дракон, если выживешь. Если что, зови. – И сразу же исчез.

Артем еще немного повисел, и неожиданно злость на себя, на свою надменность и глупость накрыла его. Он не выдержал и издал громогласный крик «Предвестника». Его чувства обуяла ярость дракона: его, повелителя небес, поймали ничтожные демоны. Он ревел не умолкая, и горы сотрясались от его крика, тучи в страхе стали разбегаться. Но тут же его подхватил налетевший осьминог, он сунул ему в рот свое щупальце, и Артем поперхнулся. Закашлялся и замолчал.

Артем не успокоился, он рвался в бой, а внутри него пищали два спутника.

– Что он творит? – плакала черная дракониха.

– Н-н-не зн-н-наю, – выбивал дробь зубами небольшой, юный, красный дракон. – Наверное, тащит нас на погибель. Он очень зол и не может… – Договорить не успел, Артема выбросило в город. Он упал за мусорными баками среди высоких стен многоэтажек. Его падение смягчила большая картонная коробка.

Артем сел и потер бок, затем стал оглядываться. Когда он поднял голову, то увидел, как из-за бака выглядывает человек непонятного пола, весь в грязи и без передних зубов. Он гневно оскалился.

– Ну сто за молодезь посла, – проорал он сипеляво. – Дазе самоубиться по-нормальному не могут. Ты, дурень, если хотел разбиться, то выбрал бы проеззую часть, а не внутренний двор. Там, если бы вызил, тебя масина переехала бы, и все, конец зизни и несчастью. А ты, видись, мой дом разрусил. С тебя причитается. Гони монету.

– Какой дом? – удивился Артем.

– А такой. Ты на нем сидись.

– Это коробка…

– Да, раньсе была коробка из-под холодильника. Теперь, понимаесь, мой дом. Я тут зиву.

– А нормальный дом ты не мог себе подыскать? – спросил Артем.

– А где денезки на него взять? А? Где? вот скажи? – горячо воскликнул обиженный человек.

– А ты работать не пробовал?

– Ха, работать? Работа любит дураков. Вот ты работал, работал и ресил броситься вниз. Вот видись, до чего работа доводит. А тут тепло, и всегда есть тряпки, объедки. Зить мозно. Отстегивай полисмену тетвертак и он не трогает. Ты сто, работу потерял, да? – уже участливо спросил замарашка.

– Вроде того, – ответил Артем. – А я где?

– Ну вот, и дом сломал, и память потерял, – огорченно вздохнул замарашка. – И сто мне с тобой делать?..

Странный мир

Дикий лес на юго-западе континента простирался на много километров вдоль гряды гор, на которых жили племена западных горцев, послушных воле хранителя. Здесь было место обитания драконида. Неприметное, не выделяющееся своей силой и аурой могущества. Оно пряталось среди непроходимых лесов, заставляя стороннего наблюдателя думать, что эта местность пустынна.

Твердыня драконида была скрыта под землей, под горами, и это давало хранителю возможность скрываться от претендентов на власть над этим миром. Они приходили и исчезали в безвестности, отдавая ему свои силу и могущество. Но это было редко, словно капризная удача, которая иногда приносит временный успех затворнику…

Нарна, богиня равновесия, была призвана своей мудростью и беспристрастностью следить за тем, чтобы силы в мире оставались в гармонии, и любое нарушение равновесия требовало ее вмешательства. Однако с появлением слабого драконида в мире Нарна нарушила свои принципы. Ее алчность и жажда власти затмили разум, и она решила вмешаться в судьбу молодого дракона, претендента на власть над миром.

Нарна использовала свои силы, чтобы ослабить дракона, навлечь на него беды и препятствия. Она видела в нем угрозу для своего замысла, ведь его сила и амбиции могли нарушить хрупкий баланс, который она так тщательно поддерживала. Но драконид, несмотря на все трудности, не сдавался. Он был полон решимости доказать свою силу и хитрость, и его дух был неукротим.

В процессе борьбы Нарна потерпела поражение и ушла в небытие, но перед этим уничтожила конкурента драконида, красного дракона, рожденного среди людей из другого, далекого ей мира.

Она видела, как ее вмешательство разрушает жизни людей и драконов, и притащила в этот мир источник силы, «святой источник», чтобы обрести бессмертие. А святой источник стал проклятием для этого мира. Вместе с источником в мир пришли демоны.

Прошлое, казалось, ничему ее не научило.

Нарна потеряла все, что приобрела после пробуждения, за время, пока правила Заречными горами на востоке. Теперь она была тиха, растеряна и заискивающе смотрела на хранителя-драконида. А он понимал ее состояние и принимал ее несмелые ласки. Они, как в прошлые, давно забытые времена, предавались любовным утехам, но в покоях драконида, а не в горах, где был источник святой воды.

Нарна прожила у хранителя неделю, и каждый день он приносил ей все новые и новые известия. Ее храмы и храмы Иехиль были закрыты, их жертвенники разрушены. Мара и Марселон быстро захватывали тифлингов, и оба бога приняли покровительство ледяного дракона. Узнав об этом, Нарна с трудом справлялась с охватившей ее ненавистью к дракону-мальчишке.

«Как?» – задавалась она вопросом. Как он смог противостоять ее чарам? Даже зрелый красный дракон не смог сопротивляться… А этот… При мыслях о ледяном драконе она задыхалась и с трудом справлялась с охватившим ее гневом и обидой на себя. Она не могла укорить мальчишку…

Драконид понимал ее состояние и, притворяясь, проявлял участие.

– Что думаешь предпринять? – спустя несколько дней ее пребывания в твердыне хранителя спросил ее драконид.

– Думаю, – хмуро ответила Нарна.

– Это хорошо, – согласился хранитель. – Думать всегда полезно, – и улыбнулся. – Могу помочь.

Нарна подняла на драконида свои большие зеленые глаза с припухшими от бессонницы веками. Нарна некоторое время изучала лицо хранителя и решала, смеется он над ней или нет. Но лицо стройного подтянутого мужчины было спокойным и приветливым.

– И что ты можешь предложить? – спросила она спустя несколько долгих мгновений.

– Тебе надо встретиться с сестрами, – ответил мужчина. – Мару ты не переубедишь. Она уже под покровительством дракона, и его печать ее защитит от предательства. Но ты можешь ее похитить и привести сюда ко мне. Я попробую снять с нее печать, а если не получится, мы ее отправим в небытие.

– Не получится отправить Мару в небытие, – хмуро произнесла Нарна. – У нее есть свои тифлинги и поклонники.

– Ну, я имел в виду, что мы ее заточим в подземелье, – улыбнулся мужчина.

– Да? – спросила в задумчивости Нарна. – И как я это сделаю?

– Это тебе решать. Но другого пути ослабить ледяного дракона я не знаю.

– Но кроме моей сестры-дурочки есть еще мой муж Марселон, – подняла глаза на драконида Нарна.

– Да, этот здоровяк непрост, – согласился хранитель. – Но он один, и у него немного поклонников. Остается Иехиль. Ей можно пообещать души, которые демоны не могут забирать на востоке, а я ей их могу дать. Но надо сделать так, чтобы она осталась на западе на землях претендента и мешала ему. Она это может, я помню, – покачал головой драконид. – Избавиться от этой ледышки было самым трудным делом.

– Вот, именно избавиться, – кивнула Нарна. – Она может не попасться второй раз на эту удочку.

– А я ее ловить не собираюсь. Я хочу ее использовать в противовес демонам. Мне нет нужды избавляться от вас, богов. Вам все равно предстоит принять своего покровителя. Или меня, или этого ледышку. Кстати, он ушел из мира. Бросил вызов, и теперь неизвестно, вернется или нет.

«Хоть бы пропал», – подумала Нарна и тут же отогнала эти крамольные мысли. Пока есть ледяной дракон, она нужна хранителю. А если конкурент на власть погибнет, то ей уготована участь снова уйти в небытие. Это она хорошо понимала и продумывала свои ходы в этой сложной партии противостояния двух драконов.

Артем был в немом недоумении. Он оглядывался и одновременно пытался понять, куда он попал. Вокруг него был вполне современный город с высокими кирпичными домами, асфальтированной улицей, но это явно была не Земля. И речь, которую он понимал, была не похожа ни на одну из его прошлого мира. А вот сам носитель языка был ему знаком. Человек без определенного места жительства. Таких по России-матушке он видел много. А вот бутылка в его руке с надписью «Виски» сбивала его с толку.

Артем проверил ауру и понял, что еще по пути спрятал ауру дракона, чтобы не отсвечивать. Ему нужна была информация, а ее источник стоял за баком и плевался.

– Денег нет, но есть серебро, – произнес Артем и вытащил серебряную рыбу-монету из Мертвого города, протянул ее замарашке. Тот выхватил монету, попробовал на зуб и удовлетворенно произнес: – Серебряная, как доллар.

– Что-о? – непроизвольно вырвалось у Артема. – Как что?

– Как доллар, неудацник. Пойду куплю выпивку…

– Подожди, успеешь еще, – остановил его Артем, – я тебе еще дам монет, если ты расскажешь мне, где я и что тут творится.

– Да ты совсем плох, – участливо покачал головой замарашка. – Ну, слусай. – Он сел рядом с Артемом, обдав его вонью давно не мытого тела и ядреным перегаром изо рта. – Короте, слусай сюда. Ты в мегаполисе Дарк Йорк. Это, конецно, не столица, но город больсой, миллионник. Там, откуда ты выпал, располозены офисы разных контор. Ты вовремя оттуда сиганул, в стране, понимаесь, кризис. Фондовые рынки замерли, индексы падают, банки разоряются, народ то весается, то прыгает из окон. Я давно говорил, сто быть свободным от денег – это хоросо. Ничего не потерял, зиви и радуйся… Ну я посел…

– Стой! – снова остановил его Артем. – Этого мало. Что это за район и кто тут правит?

– Ну ты спросил, неудацник. Это район кварталов разных брокеров и торгасей. В городе муниципалитет и мэр – Себастьян Дра́гон Первый. Крутой музык, я тебе сказу. Лет десять назад его избрали в мэры, и теперь тут порядок и тисина. Вот я сдам бутылки и отдам мзду полисмену, и меня никто не трогает. Ты сто собираесься делать? Домой пойдесь?

– Нет, я прячусь, – сознался Артем.

– От кого?

– От кредиторов. Поможешь?

– А сто не помоть? Помогу. Серебро у тебя есть?

– Есть, конечно.

– Хоросо, сто есть, – радостно ощерился замарашка. – Меня Беней зовут. А тебя?

– Меня Артемом, – улыбнулся Артем и пожал протянутую руку замарашке.

– Ну надо зе! – удивленно воскликнул Беня. – Не побрезговал. Видно, и правда тебя достало. Имя у тебя не насе… Ты итальяска?

– Нет, грек, – ответил Артем.

– А то я глязу, терный, смуглый, как васи Пиренеи. Давно в Америке?

– Где? – вновь непроизвольно вырвалось у Артема.

– В СКА?

– Это что?..

– Ну ты даесь. Вроде зопой упал, а на голову отразилось, – искренне удивился Беня. – Это Соединенные Кантоны Америки, тут каздый кантон сам себе хозяин. В насем кантоне хозяин Драгон. Ты за лутсей долей приехал, да? – понимающе покачал головой Беня. – И как, насёл?

– Нет, – искренне ответил Артем.

– А много потерял?

– Все, – кратко ответил Артем.

– О-о-о… все – это или нитего, или много, но раз ты выбросился из окна, знатит, много…. Ладно, помогу тебе спрятаться. Знаю я тех, кто долзников ловит, они просто звери, и яйца могут отрезать и продать. Нитего святого. – Беня покопался в тележке из супермаркета и стал доставать обноски. – Надевай это, а свое снимай, продадим.

Артем чувствовал, как его поджимает время, местный дракон объявил на него облаву, и его силы стягиваются к месту прорыва. Он быстро разделся, отдал одежду Бене.

Беня скептически его оглядел.

– А сапоги? – спросил он. – Видно за милю, что дорогусие.

Артем с сожалением снял сапоги и надел старые резиновые галоши. Беня провел рукой по баку и мазанул по лицу Артема. Артем и это выдержал, смиренно позволил себя измазать.

Беня удовлетворенно оглядел Артема и заявил:

– Ну вот потьти нас, посли одезку продавать.

Только они вышли, как ко входу подъехал большой легковой автомобиль со знаком полиции и фонарем на крыше. Из него вылез орк, и у Артема глаза полезли на лоб. Полицейский, поигрывая дубиной, направился к ним. Артем замер, скосил глаза на Беню, а тот толкал тележку, не обращая внимания на человека в черной форменной одежде с надписью «Полиция».

– Беня, чужих видел? – остановил его полицейский.

– Нет, – ответил Беня и хотел пройти мимо него, но тот остановил его дубиной, прижатой к груди Бени.

– А это кто?

– Это мой товарись, господин Дрык.

– Он тоже еврей?

– Да, господин.

– Тогда с вас в месяц по серебряному доллару.

– Само собой, господин Дрык.

– Если увидишь чужака, что по-нашему не лопочет, сразу же сообщи патрульным.

– Да тут мигрантов как крыс, господин Дрык, мне цто, о каздом сообсять?

– Я не о нелегальных мигрантах, а вообще о чужаках, они могут быть в странной одежде, которую мы не носим. Могут говорить не на нашем языке.

Беня быстро посмотрел на смирно стоящего Артема и кивнул.

– Не сомневайтесь, господин полисмен, все исполню.

– Ну тогда проваливай и не порти тут воздух, вонючка, – брезгливо сморщился орк и направился во двор среди высотных домов.

Артем и Беня быстро покинули двор и вышли на узкую проезжую часть, по которой катили большие машины. Такие Артем видел в американских фильмах пятидесятых годов.

– А что, евреи тут на особом счету? – поинтересовался Артем.

– А то ты не знаесь, – ответил Беня. Он подошел к автомату с бутербродами и напитками, понажимал кнопки и сунул в монетоприемник серебряную монету, полученную от Артема. – От нее надо быстро избавиться, – со значением глядя на Артема, произнес Беня. Вытащил из автомата два бутерброда и две бутылки с темным напитком, еще им отсыпали сдачи медяками. Сдачу Беня забрал себе, а Артему дал бутерброд и бутылку. Артем с аппетитом поел, запил и почувствовал вкус кока-колы.

«Странный мир», – подумал он, вытирая рот воротником рубахи.

– Ты сто, узе все созрал? – удивился Беня. – Да кто так ест? Смаковать надо, тогда сытость поцувствуес. Эх, всему-то вас, тюзаков, утить надо.

Артем напрягся и тихо спросил:

– Почему ты считаешь меня чужаком?

– А кто ты? Грек и иммигрант. Получил вид на зительство и думаесь, американцем стал? Нет, дети твои могут стать, а ты нет. Как был тюзаком, так и остался. – Услышав это, Артем успокоился.

– Так что тут с евреями не так? – спросил вновь Артем.

– А все не так. Когда присол Драгон, он запретил евреям занимать долзности, управлять банками. Их стали отовсюду гнать, отбирать деньги, имусество. Многие уехали в Европу, а мы остались. Куда ехать?.. – Беня огорченно вздохнул.

– А кем ты раньше был? – спросил Артем.

– Имел адвокатскую контору, утяствовал в делах, связанных с корпоративными спорами.

– И что, ничего нельзя было сделать?

– А мэр терез муниципалитет провел закон, запресаюсий евреям работать в городе и иметь собственность. И все по закону.

– Так ты с тех пор бомжуешь? – спросил Артем.

– Сто делаю? – переспросил Беня.

– Ну, живешь на помойках без определенного места жительства?

– А, это… Да, бомзую, зыву под мостом в технических коридорах, туда никто не заходит. Ноцью тепло и сухо, зыть мозно.

– Не понимаю, – честно признался Артем. – Как можно так жить?

– Позывес – узнаес, – усмехнулся Беня. – Ты, слутяем, не знаесь, сто это полиция тут исет? Сто за тюзаки?..

– Нет, – равнодушно ответил Артем и понял, что он Бене не верит. Тот или недоговаривает, или говорит не всю правду. – А вы не боролись за свои права? – помолчав, спросил Артем.

– Боролись. Вот зубы потерял и провел месяц в каталазке, больсе не хотю. Нас все преследовали, гнали. Ститай, весь город на нас объявил охоту. Имусество отосло городу. Драгон раздал горозанам средства от продази насего имусества, и они его боготворят. Мигрантов пустил, они тут как дома. Вон, смотри, идет один из них, ты на него не смотри, а то драться полезет, не любят эти латиносы, когда на них с вызовом смотрят. И если он телезку перевернет, не лезь в драку.

Ответить Артем не успел, крупный парень с коричневым лицом грубо его толкнул и презрительно бросил:

– Посторонись, вонючка. – Артем машинально ответил:

– Сам такой, – и прошел мимо.

– Что-о? – раздался рев у него за спиной, и тут Артем не выдержал, он развернулся и слегка преобразил руку в драконью длань. Латинос попытался его ударить ногой, но рука, подставленная Артемом, стала как стальная балка, и здоровяк завизжал, его нога ниже колена согнулась под неожиданным углом, он упал и заорал.

– Безим! – истерично пискнул Беня.

– Стой, – остановил его Артем, – шагом идем. Мы ни при чем, он сам напал…

Артем ухватил попытавшегося удрать Беню за рукав и удержал, они пошли дальше. А латинос лежал на мостовой и орал во все горло. Его, сторонясь, обходили прохожие, и никто не хотел вмешиваться в чужие дела. А Артем и Беня шли дальше.

– Опасный ты тип, Артем, – прищурившись, произнес Беня и широко улыбнулся. – Я буду тебя звать по-насему – Арти. Согласен?

– Согласен, – кивнул Артем.

– Так вот, Арти, если ты мозес драться, то мы смозем заработать доллары. Цто сказес?

– Поясни? – попросил Артем.

– Под мостом проходят бои без правил – кто победил, того и денезки, пять сотен смозем поднять… Ну или ты станесь калекой. Тут как повезет, – спокойно резюмировал Беня. – Так сто, будес драться?

– Да. Доллары нам нужны, – рассудил Артем. – А когда бои?

– Ветером, после восьми, как раз под тем мостом, где я ноцую, но с другой стороны реки. Посли, продадим смот и пойдем домой, скоро вецер. – Он помолчал, толкая тележку, и снова спросил: – Ты не передумал?

– Нет, – ответил Артем. Он шел и понимал, что у него нет никакого плана, как найти дракона и как его победить. Этот дракон, как и драконесса, прикрывается разумными. Ничего не придумав, спросил: – А кроме орков тут кто еще живет?

– Ну снова здрасте! – воскликнул Беня. – Ты тотьно не тюзак, которого исют? – Артем пожал плечами. – У вас сто, нет гоблинов и эльфов в Европе?

– Не помню, – отмахнулся Артем. – А магия у вас есть?

– Магия? Есть. Это магия власти. Попал во власть – зиви припеваюти, вот и вся магия, – невесело ответил Беня и дальше пошел с задумчивым видом.

В подвале одного из домов они нашли старьевщика. Старик в очках со знанием дела оглядел одежду и презрительно произнес:

– Ручная работа, шили руками. Откуда такое старье?

– Оттуда, – Беня неопределенно кивнул в сторону и добавил: – Это веси из бутика из Греции, дорогая итальянская весь.

– Вещь, – скривился старик. – А где лейбл?

– Я его срезал, сам понимаесь, могут возникнуть вопросы: не украл ли я это, и у тебя могут возникнуть проблемы. А ты присьес тот лейбл, который тебе нузен.

Старик пожевал губами и вынужден был согласиться. Он еще раз проверил швы.

– Бутик, и швы не скрыты. Не обработаны…

– У них в Европе так модно, и тут скоро такое появится, поверь мне, – резонно ответил Беня. – Так берес или мы к Мойре пойдем?

– Беру все за доллар.

– С ума сосол? – искренне возмутился Беня. – Все двадцать, ни центом меньсе.

Артем в спор не вступал, а стоял в стороне и смотрел, как Беня тыкал в лицо старика сапогами и доказывал их ценность:

– Смотри, какая коза, теперь так не делают.

В конце жаркого спора сговорились отдать одежду Артема за пять долларов. Беня взял деньги и довольный сделкой ушел, Артем пошел следом.

– А одезонка у тебя, Арти, действительно странная, крестьянская, – произнес Беня и не оглядываясь пошел вперед.

Идти пришлось недалеко, дошли до реки, и Артем спросил:

– Что за река?

Беня окинул его взглядом и буркнул:

– Протока Ист-Ривер.

– А где дом? – спросил Артем.

– Много вопросов задаес, Арти, – произнес Беня и покатил тележку дальше. Зашел в небольшой придорожный магазин и на все деньги купил чипсы, виски, сыр, сосиски, круг колбасы, еще один круг сунул себе в штаны и такой же круг запихал Артему под рубаху. Посторонившись, пропустил перед собой Артема, тот попытался пройти, но его остановила продавщица.

– Что у тебя под рубахой? – строго спросила она и позвала: – Чак, выйди-ка, воришка попался.

Из подсобки вышел здоровенный афроамериканец на голову выше Артема и полез ему под рубаху, но рука Артема ловко отбила его попытки. Затем Артем вытянул указательный палец в виде пистолета и строго произнес:

– Деньги давай, это ограбление.

Продавщица разинула рот и тупо смотрела на палец, а Беня всполошился и с криком «убивают» выскочил с корзиной из магазина, закинул ее в тележку и припустил прочь. Артем выложил колбасу на прилавок и произнес:

– Больше ничего нет, а я голоден.

Вышибала кисло улыбнулся:

– Отдай ему колбасу, Мэри, все равно она несвежая. А ты иди, парень, насмешил. – И расхохотался в полный голос. – Это ограбление, – смеясь повторил он.

Артем схватил колбасу и выбежал из магазина. Беню он нагнал уже под мостом.

– Ты, – страдая одышкой, с трудом произнес Беня, – ты дурень из Греции! Ты понимаесь, сто они имели право нас убить?

– Они не убили, а отдали колбасу, – ответил Артем и положил колбасу в корзинку.

– Да-а? – удивленно протянул Беня и с надеждой в голосе спросил: – А деньги они тебе не отдали?

– Беня, не будь жадным, спасибо за колбасу скажи. Ты же подставил меня, чтобы самому уйти.

– Спасибо, – ответил Беня и, отведя в сторону глаза, подошел к стальному люку в асфальте. – Приподними люк, – приказал он, и Артем легко поднял крышку люка. – Лезь, я тебе буду продукты спускать, – снова приказал Беня.

Артем спустился в коллектор и стал принимать то, что подал Беня. Последней в его руках оказалась тележка. Потом спустился Беня и прикрыл люк над головой. При его тщедушности он обладал изрядной силой, и это не ускользнуло от внимания Артема. Беня из складок своих обносок вытащил фонарик, включил свет. Пошел впереди Артема. Они прошли десяток метров и вновь оказались у лестницы, ведущей наверх.

К удивлению Артема, место, куда они поднялись, было вполне обжитым: комната с низким потолком, с раковиной для умывания и отхожим местом в углу за занавеской. Стоял телевизор на тумбочке. Напротив – диван, на котором сидел старик в синем халате с книгой в руках. Стол посередине и даже холодильник. Над столом висела лампа в абажуре. Старик подслеповато прищурился и спросил:

– Ты кого привел, Беня?

– Это грек, он прыгнул из окна и не разбился.

– Ты привел в дом чужого человека, Беня, – осуждающе произнес старик.

– Потему тюзого? – спросил Беня, подходя к рукомойнику и смывая с себя грязь, при этом уже не сипло выговорил: – Это свой, я это чувствую. Мы пойдем под мост драться.

– Беня, ты в прошлый раз там зубы потерял. Забыл?

Артем удивленно посмотрел на Беню, потом на старика и произнес:

– Беня сказал, что ему зубы выбили, когда он боролся за свои права.

– Врет, – невозмутимо ответил старик. – Он, наверное, тебе сказал, что имел адвокатскую контору?

– Было дело, – усмехнулся Артем. – А что, это не так?

– Беня бывший боксер, но еврей. А это уже приговор, – ответил старик. – Тебя как зовут, свой? – спросил он.

– Это Арчи, – за Артема ответил Беня. – Арчи, умывайся, перекусим и пойдем смотреть бои, я буду твоим промоушеном.

Перекусили колбасой, чипсами и горячим чаем из электрочайника. Потом Беня попросил старика встать с дивана и поднял лежанку. Под ней было много разной одежды. Он стал кидать в сторону Артема то, что посчитал нужным: спортивные штаны, кроссовки, майку и куртку из джинсовой ткани. Потом вытащил еще часть вещей и вежливо произнес:

– Садись, Рави, на диван.

– Ох, Беня, – покачал головой старик, – доведет тебя страсть махать кулаками до могилы.

– Я не буду драться, Рави, это вон Арчи будет, а я его тренер и промоутер, – и при этом щербато, широко улыбнулся.

– А если его покалечат? – спросил старик, смотря на Беню поверх книги.

– Тогда я ему скажу, что он полез не туда, и только. Будет милостыню собирать. Ему подадут. Он молодой, красивый, таких жалеют.

Артем слушал их разговор о нем и не мог мысленно не улыбаться. Судьба Артема этих двоих мало интересовала. Они уже нашли ему применение: или драться и получать деньги за бои, или просить милостыню. Но он не мог судить их. Они жили в среде, где не было места жалости и милосердию. Ты или помогаешь выжить, или убираешься прочь. Они были честны и искренни в своих суждениях. Никто его не обманывал и его открыто предупреждали, что может случиться. «Но что может случиться с драконом в драке с человеком?» – мысленно усмехнулся Артем.

Через полчаса, умытые и переодетые, они вышли из подземелья и, минуя редких встречных прохожих, поднялись на мост, прошли по его тротуару и спустились на другом конце моста на береге пролива. Еще было светло, и под мостом уже собралась довольно большая толпа разношерстных людей и нелюдей. Здесь были и богато одетые, и бедно. И мужчины, и женщины. Все они стояли вперемежку между собой и оживленно обсуждали будущие бои.

Артем с интересом разглядывал здоровенных орков с клыками, маленьких широкоплечих гномов, стройных и бледных остроухих эльфов. Он еще раз подумал, какой странный мир. Здесь живут сказочные народы, а магии нет. Как такое могло случиться?

Кряжистый гном с бородой, заплетенной в косичку, встал перед толпой и зычным басом, которого от него Артем не ожидал, стал говорить:

– Дамы и господа, час испытаний настал. Есть ли у нас претенденты на удачу? Храбрецы и ловкачи. Бой без правил. Делай что хочешь, но не убивай. Правила простые…

Из толпы вышел бедно одетый молодой орк. Он встал рядом с гномом. Артем дернулся, но Беня его удержал за рукав.

– Не суйся, – прошептал он. – Это разогрев зрителей. Бойцы Стирмира, этого гнома с бородой.

Из толпы вышел человек, мужчина средних лет с большими накачанными руками.

– Делаем ставки, господа, перед вами орк Гыр-гыр, он справа от меня, и люд. Как твое имя, люд?

– Вели́к, – ответил мужчина и потер кулак.

– И люд Велик. Делаем ставки, господа.

Вдоль толпы прошли две девушки в коротких юбках, неуловимо похожие на гнома, но выше и стройнее его.

Артем засмотрелся на них, и Беня это заметил.

– Не пялься, Рич, – дернул он Артема за куртку, – это дочери Стирмира от людки… Тьфу, от матери из людей. Он их оберегает, так что клади свои серебряные рыбы, пять монет хватит.

Артем кинул пять монет в коробку одной из девушек, и она отблагодарила его широкой улыбкой.

– Ничего, что это не доллары? – тихо спросил Артем Беню.

– И что? Они из серебра?

– Да, из чистого серебра, – кивнул Артем.

– Вот и хорошо, в городе гуляют разные серебряные монеты, есть и золотые червонцы Российской империи, они вообще высоко ценятся…

Вскоре начался бой, который можно было назвать не только красивым, но и жарким. Орк, обладая невероятной гибкостью и скоростью, ловко уклонялся от ударов человека, словно танцевал в центре арены. Человек же, напротив, действовал мощно и прямолинейно, как танк, и если его удар достигал цели, лицо орка мгновенно украшалось синяком. Однако несмотря на это, орк продолжал стоять на ногах, словно был сделан из стали.

Зрители, собравшиеся вокруг арены, с восхищением наблюдали за этим зрелищем, их крики и аплодисменты сливались в единый гул. Но Артем, смотревший на это из-за спин зрителей, не мог не заметить, что эти бойцы, несмотря на свою страсть и мастерство, играли на публику, словно актеры в театре.

Через несколько минут, когда толпа ревела и орала, словно дикая стая, орк решил показать свое истинное мастерство. Он ловко подставил человеку подножку, и тот, потеряв равновесие, рухнул на землю. Орк не стал медлить и с грацией хищника ударил человека пяткой в голову, отправив его в нокаут. Толпа взорвалась аплодисментами, а Артем, наблюдая за этой сценой, подумал: «Ну что ж, шоу началось зрелищно. Главное, чтобы зрители остались довольны».

Проигравшего бойца унесли два парня из толпы и уложили под аркой моста прямо на землю. После того как они ушли, никто не спешил к нему на помощь. Он полежал и встал, незаметно для толпы присоединился к зрителям, а те, уже забыв о нем, смотрели на новое представление. На новый призыв отозвался немолодой эльф, и к нему вышел еще один орк, такой же молодой, как и прошлый боец.

– Орк – подстава гнома, – прошептал Бени. – Жди. Не торопись. Я скажу, когда выходить.

Бой был долгим, эльф явно был слабее орка, но тот промахивался, долго размахивался и не мог зацепить эльфа. Когда казалось, что орк все же стал побеждать, неожиданный удар с разворота ногой эльфа в солнечное сплетение орка заставил того согнуться, он упал и прижал руки к животу. Затем похлопал рукой по камням мощеной импровизированной арены, давая знак, что он принял поражение. Довольный и потный эльф запрядал длинными ушами.

– Победил темный эльф Эликор. Он проходит в следующий раунд. Кто еще желает испытать судьбу?

– А мы на кого поставили? – неожиданно спросил Артем.

– На проигравших, – невозмутимо ответил Бени.

– Почему? – изумился Артем. – Ты же знал, кто победит?

– Знал. И дал гному заработать. Он заработает, и мы заработаем, если ты победишь, а нет – будешь побираться, Арчи, – голос Бени был сух и бесстрастен. – Просто доверься мне, и все. Я знаю, что делать.

Зрелище боев было захватывающим. Артем наконец понял, почему здесь собрались все эти любители драк. Бени уловил его настроение и сообщил на ухо:

– Такие бои официально запрещены, поэтому они проходят здесь. Гном платит местному начальнику полиции, и тот не препятствует проведению боев.

Артем с пониманием кивнул. Он видел, на арене собрались не просто драчуны, а бойцы с многолетним опытом и отточенными навыками в рукопашном бою. Каждый из них знал свои сильные и слабые стороны, а также умел использовать окружающую обстановку в свою пользу. Их движения были то плавными и грациозными, то молниеносными и смертоносными, словно танец смерти. Зрители, затаив дыхание, следили за каждым ударом, каждым блоком, каждым финтом. В этом противостоянии не было места случайности: каждое действие имело значение, и каждый боец стремился доказать свое превосходство. Артем засмотрелся на это зрелище, но Беня его толкнул:

– Чего рот разинул, иди, твой выход.

Артем недоуменно на него глянул, потом на претендента и мысленно усмехнулся – это был не орк, это была башня из мускулов.

– Это кто? – спросил Артем Беню.

– Полутролль. Иди.

Артем не спорил, и когда гном повторил вызов бойца, поднял руку и крикнул:

– Я буду драться. – Затем стал протискиваться сквозь расступающуюся толпу.

– Тебя как звать, парень? – спросил гном.

– Арчи.

– Хорошо, Арчи, будь готов показать красивый бой. Итак, господа, на арене полутролль Лумб и люд Арчи, делаем ставки…

Гора мышц смотрела на Артема с презрением, как тапка смотрит на муху. Или как человек, который держит тапку над мухой.

С ударом гонга, в который била одна из дочерей гнома, гора мышц двинулась к Артему, тот стоял и ждал. Рука полутролля метнулась к нему с желанием схватить его за куртку, но Артема уже не было на этом месте, он уже был слева от «мухобоя» и пнул Лумба под зад. Полутролль, разинув маленькие глазки, недоуменно смотрел на место, где до этого была мошка. Но еще один удар под зад привел его в чувство, он развернулся и снова протянул свою лапу, и снова мимо, и новый болезненный удар по самолюбию и заду застал его врасплох.

Так продолжалось несколько раз, зрители начали смеяться. Сначала робко, затем все громче и громче. Артем тянул время, играл с противником. Тот начинал злиться, вскоре уже не держал себя в руках. Носился по арене за мошкой, пытаясь прибить ее тапкой, но все время промахивался. Артем выбрал момент и врезал ему между ног, тот охнул и прижал руки к паху. Артем ухватил его за нос и сильно сжал, затем быстро отпустил, так как лапы-молоты полутролля мельницей завертелись в воздухе. Но отпуская нос, Артем дернул его на себя, и Лумб упал на колени.

Когда Артем посмотрел на ревущую толпу, то увидел протиснувшегося вперед Беню, и тот укоризненно покачал головой. Артем понял, что надо поиграть и поддаться. Он сделал вид, что оступился, и упал под ноги полутроллю. Тот сверху рухнул на него всей своей массой. Артем едва не задохнулся под его тяжестью и, ухватив руками громилу за губу, сжал пальцы. Нижняя губа полутролля была зажата в его пальцах, и он сдавливал ее, не давая Лумбу применить свои руки. Гора мышц ухватила его руку и попыталась оторвать от себя, но Артем держал крепко и сумел выползти из-под полутролля, откатился и вскочил. Толпа, которая недавно замолчала и замерла, ожидая развязки боя, снова взорвалась воплями.

Артем, покрытый пылью и слегка помятый, стоял и тяжело дышал. Он смотрел на гору мышц, а полутролль полностью потерял над собой контроль. Он яростно заревел как бык и ринулся на Артема. Тот отскочил, и тяжелая туша полутролля врезалась головой в стальную опору моста. С глухим звуком Лумб упал на колени, а потом на живот. Он не двигался. Гном подошел к нему и драматично объявил:

– Нокаут. Победил люд Арчи.

Артем под аплодисменты толпы подошел к Бене. Тот прошептал ему в ухо:

– Я сразу понял, что ты боец, но надо играть, нельзя сразу побеждать, и вообще сегодня ты уступишь финал, и уступишь быстро.

– Это еще почему? – Артем недоуменно на него посмотрел.

– Если ты выиграешь, на тебя будут делать ставки в дальнейшем, и у нас будет маленький доход. Так как ты вроде хоть и силен, но проигрываешь, ты для зрителей сумма с несколькими неизвестными величинами. Кроме того, гном будет недоволен, ему тоже нужно зарабатывать, сюда приходят смотреть на кровь богатые коты.

– Кто?..

– Богачи. Их тут так называют. Они ставят на бои большие деньги. Зато мы в итоге твоего проигрыша получим гонорар за второе место, это пара тысяч долларов И это вполне нормально. И еще получим уважение гнома-распорядителя боев.

– А если я в самом деле проиграю? – спросил Артем.

– Нет, ты можешь их всех победить, – решительно ответил Беня и отвернулся, начался следующий бой.

Артем следил за поединками, не вдаваясь в подробности, и на финал против него был выставлен эльф, высокий, надменный, с длинными руками. Он прищурился, попрядал ушами и подал руку для приветствия. Артем понял, что это ловушка. Он помедлил, но все же подал руку. Эльф молниеносно ударил его в горло правой рукой. Такой удар мог перебить кадык и нанести смертельное ранение, но Артем был быстрее, он уплотнил ауру в районе шеи, и удар смазался, но все равно он рухнул на землю, а эльф подхватил сломанную в запястье руку и стал качать. Зрители недовольно заорали, осуждая обоих бойцов за быстрый бой. Но гном остался доволен и быстро объявил:

– Победил светлый эльф Номайён.

Артема подхватили под руки и оттащили в сторону. Рядом с ним присел Беня. Артем открыл глаза, улыбнулся и спросил:

– Ну что? Я все сделал правильно?

Беня вытаращился на Артема, помолчал, потрогал его шею и ответил:

– Более чем, это было феерическое поражение. Ты смутил многих, и они не будут на тебя ставить, решат, что ты просто сегодня был удачлив и против тебя попались слабые соперники. Ты прямо артист, я сам подумал, что тебе конец…

– Так-то этот эльф такой быстрый… – задумчиво произнес Артем. – Что-то принимает для ускорения реакции.

– Вполне возможно – допинг не запрещен, но очень дорог. Сюда коты привозят своих бойцов, – подмигнул Беня Артему. – Ты дрался с двумя из них: полутролль и Номайен. Он победитель в городских соревнованиях по кунг-фу. Если бы ты его победил, мы не ушли бы отсюда, нас пристрелили бы охранники эльфа.

– Так ты подскажи, кому поддаться, – подмигнул Бене Артем и попытался встать.

– Лежи, – прижал его рукой Беня, – встанешь, когда толпа рассосется.

И действительно, после окончания схваток толпа быстро разошлась. К ним подошел гном.

– Ну как он? – спросил гном участливо.

– Жить будет, – ответил Беня.

– Ну и хорошо, жалко парня, неплохо двигается, но сражаться не умеет, нет у него базы. Ты бы, Беня, его поднатаскал, что ли…

– Он самоучка, – ответил Беня, – такого переделывать только сломать.

– Ну, как знаешь, вот гонорар, три с половиной тысячи, – и протянул пачку купюр Бене. – Пока, самоучка, выздоравливай. – И ушел.

– Теперь можешь встать, и пойдем, – распорядился Беня.

В подземелье, где жили Беня и Рави, было две комнаты. Другая скрывалась за занавеской рядом с отхожим местом. В стене был люк в половину человеческого роста, и там ночью уединились Беня и Рави. Артем лежал на матрасе на полу и прислушивался к их разговору. Стена не была для него помехой.

Говорил встревоженный Рави.

– Беня, ты действуешь неосмотрительно. Кто этот чужак? Он странный. Не умея драться, победил в боях, где тебе, профессиональному спортсмену, выбили зубы. Он не тот, за кого себя выдает. Таких брокеров не бывает, понимаешь? Я боюсь, что он из комитета по контролю за евреями и сослан к нам в Сопротивление… Ты ставишь под угрозу все наши проекты…

– Рави, я думаю, он тот, кого мы ждали. У раввинов было откровение о приходе Спасителя в наш город. Что он спасет наш народ от дракона и его ярости.

– Да почему ты так решил? – возвысил голос Рави. – Мало ли что наболтали старые пердуны…

– Учитель, ты говоришь о своих товарищах, – укорил его Беня. – Они учат наш народ терпению, помогают сопротивляться.

– Они и есть пердуны, – с сарказмом в голосе ответил Рави.

– И ты? – спросил Беня.

– И я старый пердун, я уже никому не верю, Беня…

– Рави, он появился прямо из воздуха и ниоткуда не падал. Он не знает ничего о нашем мире. У него одежда, которую тут не носят. У него деньги, которых нет в нашем мире…

Артем понял, что самое время вмешаться. Ранее у него не было плана, как найти дракона, но если здесь есть некое Сопротивление и о драконе знают эти люди, значит, они могут ему помочь.

Он подошел к люку и постучал в него. Из комнаты выглянул встревоженный Беня и спросил:

– Тебе чего, Арчи? Спи, поздно уже.

– Беня, позови Рави. Я тот, о ком ты ему говорил, я чужак, которого ищут полицейские, и я пришел убить вашего дракона.

Беня, не мигая, смотрел на Артема и бледнел.

– Это правда? – хрипя, спросил он.

– Все верно, я вам докажу, – ответил Артем и отступил за занавеску, сел на диван и стал ждать.

Отодвинув занавеску, появился бледный Беня, за ним вышел встревоженный старик, он недоверчиво сверлил взглядом Артема. Они остановились напротив него.

Беня вытер вспотевший подбородок и дрожащим голосом попросил:

– Арчи, повтори, что ты только что мне сказал.

Артем встал и ответил:

– Я дракон из другого мира и пришел убить дракона, который живет в этом мире.

– Ты не похож на дракона, человек, – тут же ответил Рави.

– А ваш Себастьян похож на дракона?

– И он непохож, но мы видели его истинную сущность: это драконид с двенадцатью парами лап и двумя головами. Пасти полны зубов, он обольщает разумных, а потом поглощает их души. А кто ты?

– А я ледяной дракон, и у меня два помощника: черный дракон и красный. Они молодые…

– И где твои помощники? – с недоверием в голосе спросил Рави. – Я много уже видел мессий, и все они закончили в пасти драконида…

– Степа, Красотка, появитесь, – приказал Артем, и рядом с Артемом возникли молодой орк и стройная симпатичная гоблинка.

– Х-хр-рр, – захрипел в смехе Рави. – И это твои драконы, чужак?..

– Они не могут принять свою истинную форму, Рави, им мало места. Смотри, – и Артем преобразовал руки в драконьи лапы с когтями. Оба, Рави и Беня, отскочили.

– Если это не гипноз и не фокус, – с трудом выговорил старик, – то я тебе начинаю верить. Но… – Старик помедлил с вопросом. – Зачем ты сюда прибыл?.. Зачем тебе убивать драконида? – недоуменно спросил Рави.

– Среди драконов существуют правила, – ответил Артем. – Дракон получает силу и могущество, убивая другого дракона. Я бросил вызов, и ваш драконид его принял. Я или убью его, или погибну тут. Такова природа драконов, владык небес. Выживают сильнейшие.

– И… И как ты хочешь его убить? – заикаясь, спросил опомнившийся Беня.

– Вы мне поможете. Вам надо получить обратно свои права и имущество, а это возможно только со смертью драконида. Мне надо знать, где он обитает, его сильные и слабые стороны. Мне нужно добраться до него и атаковать…

Беня и Рави переглянулись.

Беня со слезами на глазах произнес:

– Учитель, наши молитвы услышал создатель, вот наш спаситель, давай ему поможем.

– Надо думать, – рассудительно произнес старик, подошел к дивану и сел. – Себастьян обитает в своем дворце на острове Манхеттен. Оттуда он выступает по телевидению и радио, обращаясь к горожанам. И те покорны его воле. Кто непокорен, тех ловит полиция, они исчезают, но мы знаем, что драконид поглощает их души. Во дворце у нас есть свои люди. Мы несколько раз покушались на его жизнь, но все попытки были неудачны… Манхеттен окружен отрядами его личной гвардии. Туда просто так не попадешь…

– Я знаю, как его выманить, – неожиданно в разговор вступила Красотка.

– И как? – одновременно спросили Артем, Беня и Рави. Степа удивленно на нее посмотрел.

– Дракониду нужна самка, пришло его время. Я стану приманкой, появлюсь в нескольких местах, устрою заварушку, и меня начнут искать. Когда он посчитает, что я обессилена, то придет за мной сам. Там вы его со Степой и встретите. Только предупреждаю, действовать надо очень быстро, он развил талант обольщения. Это очень сильная сторона драконидов, обольщению поддаются все, независимо от того, кто они – боги или драконы. Нельзя встречаться с ним взглядом, нельзя слушать его слова…

– А как быть тогда? – спросил Степа. – Он и тебя обольстит…

– Да, но я надеюсь, что вы меня спасете, и если у сопротивления есть боевые отряды, они должны будут ему мешать, он будет без своей охраны, чтобы не смогли разоблачить. Бой надо будет снимать на видео, чтобы предоставить общественности информацию, кто на самом деле мэр города.

– В общих чертах план гоблинки принимается, – тут же среагировал Рави. – Но мы его проработаем в штабе сопротивления. Беня, собирай командиров, будем устраивать мозговой штурм. Ошибок быть не должно. Народ нам этого не простит. У нас появился реальный шанс вернуть наш народ из изгнания. Арчи, отдыхай, мы отправляемся в штаб сопротивления, утром предоставим тебе подробный план.

Артем спорить не стал. Он уже принял для себя план Красотки и думал, как уберечь себя от обольщения драконида. Смотреть нельзя, слушать его тоже. Чем можно это исправить?..

Беня и Рави ушли стремительно. Артем стал ходить по небольшому помещению, размышляя над полученной информацией.

– Командир, – произнес молчавший Степа, – ты можешь смотреть моими глазами и закрыть себе уши, через меня на тебя не будет действовать его способность к обольщению. Я обольщусь, но ты сможешь применить силу резонатора и еще что у тебя есть.

– Нет, Степа, – ответила Красотка, – вы оба будете смотреть через меня и слушать, я же закрою свой слух, постараюсь побороться. А вы спрячетесь в сумке, которую Артем отдал мне на хранение. Выскочите и атакуете его, я в вас верю. – Она села рядом с Артемом и прижалась к нему. – Пошли, милый, в спальню, – промурлыкала она. Степа посерел и отвернулся.

– Пошли, – согласился Артем, – надо расслабиться. А ты, Степа, иди к себе, – отпустил молодого спутника Артем. Ревности красного он не боялся, черная драконесса приняла ледяного дракона как свою пару, и Степа ничего не мог с этим сделать. Ему нужно было расти, обретать могущество, и со временем он встретит свою пару. Это знали все трое: Артем, Красотка и сам Степа.

Дарк Йорк постепенно пробуждался от окутывающей его ночной дремы. В этот ранний час улицы оживали: коммунальные службы, словно невидимые стражи, начинали свою ежедневную работу, а работники предприятий, зевая и потягиваясь, отправлялись к метро, где их ждали первые лучи утреннего солнца.

Над Манхеттеном стелился утренний туман, окутывая замок мэра, возвышавшийся в самом сердце острова. Величественная крепость, окруженная высокой стеной и роскошными домами знати, словно парила в воздушной дымке. Город, еще погруженный в сонные объятия рассвета, мирно дремал, не тревожимый ни единым звуком.

Сам мэр, сидя у себя покоях, размышлял о своем будущем и будущем города. Его мысли, как и туман, витали в воздухе, не находя четких очертаний. Он ясно осознавал, что впереди его ждет неизвестность, как это всегда бывало с появлением соперника. Но в то же время он чувствовал, что только от него зависит, каким будет завтрашний день. Для него и жителей города. Привычка все просчитывать и побеждать стала его коньком в борьбе с пришельцами. Он словно играл в шахматы, расставляя на нужных местах ключевые фигуры. «Сколько их приходило? – задумался Себастьян. – Десять? пятнадцать?» Он уже не считал свои победы. Все пришельцы были дикарями, надеялись на грубую силу…

В этом мире драконид появился двенадцать лет назад, совсем юным, и сразу же понял, что попал в нужное место в нужное время. В СКА – Соединенные Кантоны Америки, где каждый кантон был своей республикой, имел свой закон, а город Нью-Йорк был одним большим кантоном, бизнес-империей СКА. Драконид сразу приступил к строительству политической карьеры: он встретился с представителями банкиров и финансистов, описал им свой план переустройства города. Еврейские банкиры увидели в молодом человеке того, кто распространит их власть на другие кантоны, и дали ему деньги на предвыборную кампанию. За два года из муниципального служащего Себастьян вырос до мэра Нью-Йорка. С его талантом обольщения это было сделать легко. Он провел ряд законов, изменил название города на Дарк-Йорк и изгнал с помощью референдума всех евреев из бизнеса, банков, финансовых структур. Они мешали ему полностью захватить власть. Была в этом народе необычайная, непонятная ему сила, которая ограничивала его действия. Решив действовать самостоятельно, он столкнулся с сильнейшим противодействием с их стороны и объявил им настоящую войну.

Драконид не брезговал ничем, создавая в городе атмосферу ненависти к евреям. Он подключил эмигрантов, которых завез в город, и постепенно этот народ стал изгоем во всей стране. Начался исход евреев в Европу. Осталась часть из народа, что не хотела мириться со своим положением и устроила тайную борьбу. Организация называлась «Сопротивление».

И он только усмехался, видя их потуги свергнуть его власть путем вооруженного восстания и террора. Он этим воспользовался и запретил евреям где-либо работать. В его планах было захватить все кантоны, а затем и всю планету. Тогда он станет непобедим. Противники, что посещали его мир, тратили силы только чтобы добраться до него, убивая людей, сбивая самолеты, но он их всех побеждал в самом конце, когда их силы были на исходе, побеждал и поглощал их души. Себастьян прикрыл глаза от наслаждения – как сладки были эти души. Он не брезговал поглощать души людей и нелюдей здесь живущих и стал могучим драконидом, отрастил вторую голову, и его сердце вознеслось до великих целей.

Единственного, чего у него не было, это пары. Пришло время половозрелого дракона. Он терпеливо ждал самку…

– Господин мэр, разрешите войти, – склонился в поклоне его секретарь. – Пришли известия из города: появились чужие монеты, произведенные в другом мире. Вот, – он положил перед мэром монеты с конем.

«Действительно чужие», – разглядывая монеты, подумал мэр.

– Чужака видели?

– Видели нечто, господин мэр, посмотрите, – и он протянул мэру планшет. На нем был виден черный драконид, притаившийся под мостом у пролива. Мэр напрягся, несколько раз просмотрел видеофайл и понял: это черная самка, половозрелая, и она смела ему бросить вызов? Он был удивлен и одновременно обрадован.

– Пошлите туда отряд моей гвардии, пусть загонят это чудовище в какой-нибудь угол подальше от центра города. И сообщайте мне о всех передвижениях.

– Понял, господин мэр, – поклонился секретарь и, тихо прикрыв за собой дверь, вышел.

Секретарь прошел в свой кабинет и набрал номер по мобильному телефону. Он произнес всего два слова:

– Мэр клюнул.

Озерный край. Город Мертвых

Артам не стал выходить на разведку Города Мертвых в первую ночь после прибытия на остров. Обжившись в Озерном крае, он научился видеть признаки приближения непогоды. Ветер налетал порывами, туман над водой ложился низко, как бы замирая, лес тревожно гудел верхушками, и главное – прятались птицы, не улетающие на юг.

Ночью метель разыгралась не на шутку, гоняя облака и швыряя их над озерами, словно белые паруса на бушующем море. Ветер свистел в ушах, а деревья, согнутые под его напором, скрипели и стонали, будто живые существа, жалующиеся на жестокую стихию. Камины в домах гудели, словно пытаясь перекричать завывания ветра, и их трубы возмущенно выплевывали дым в небо.

Утром, когда метель утихла, природа предстала в совершенно ином свете. Небо прояснилось, и солнце, словно по волшебству, залило все вокруг ярким светом. Снег искрился и переливался, как россыпь драгоценных камней, а морозный воздух звенел, как хрустальная чаша. Под ногами прохожих скрипел снег, создавая ощущение сказки.

Мороз нежно покусывал щеки, добавляя бодрости и энергии. Густой туман, как огромный белый зверь, клубился над гладью озер и медленно выползал на берег, чтобы исчезнуть, превратившись в изморозь. Этот контраст между ночью и утром, между бурей и тишиной был завораживающим.

Артаму казалось, что здесь в битве сошлись две могучие силы добра и зла, и в схватке, длившейся всю ночь, победило добро. Он принял это как хороший знак.

– Все же решил идти в город? – провожая на крыльцо дома, спросил его Венцариот. – Уверен, что тебе не нужна помощь воинов?

– Уверен, Венцариот, – улыбнулся Артам. – Где я пройду незаметно, твои воины привлекут мертвяков. Их ауры как маяк будут притягивать всю нечисть в городе.

– Ну тогда ладно, иди, сир, и да хранит тебя судьба. На богов я уже не надеюсь, ты взял судьбу в свои руки, ибо боги не властны над тобой. Ты стал настоящим озерцем, сир. Я же желаю тебе, Артам, вернуться живым и невредимым. А вообще, давно было пора покончить с мертвецами.

– Нет, рано еще, Венцариот. В городе есть то, что нужно хранителю-дракону. Пока тут мертвяки, он не может преодолеть барьер. Так что они и нам службу служат. – Он ободряюще улыбнулся, поправил заплечный мешок и направился к саням, стоящим у крыльца.

Сани, запряженные двумя резвыми лошадьми, стремительно домчали его до входа в узкую пещеру, выходящую на пологий берег озера. Это был старый, проверенный путь, который Артем использовал для проникновения в город. Он тепло попрощался с возничим, чья фигура еще долго маячила в морозном воздухе.

Артем постоял, оглядываясь по сторонам, выдохнул облачко пара и шагнул в темноту пещеры, где снег, словно пытаясь скрыть от посторонних глаз тайный ход, по пояс занес вход.

С каждым шагом он погружался в рыхлый снег по пояс, но его душа испытывала прилив радости. Наконец-то он может что-то сделать, а не сидеть и ждать врагов. Безделье для него было томительным времяпровождением.

Зимнее утро, ясное и морозное, придавало ему сил и бодрости. Снег искрился на солнце, а воздух был настолько чистым, что, казалось, можно было услышать, как звенят сказочные хрустальные колокольчики в руках призрачных фей. Фантазия Артама не на шутку разыгралась, заставив того забыть о проблемах.

Но жар от кольца вернул его к действительности. Он идет в Город Мертвых, где на каждом шагу прячется опасность, и надо быть собранным и внимательным. Этот город не прощает ошибок.

Артам мысленно поблагодарил жену-гремлунку за подарок, который помогал ему избегать опрометчивых шагов и не совершать больших ошибок.

Пробравшись в мастерскую, где стояли станки и гулял сквозняками ветер через выбитые стекла окон, он зашел в хорошо оборудованную комнату, прикрыл за собой двери и включил печь с магическим огнем. Быстро стало значительно теплее. Подождав еще немного, Артам снял полушубок и лег на застланную шерстяным одеялом кровать, закрыл глаза и стал думать.

Что он тут ищет? Что стало причиной изменения поведения зомби? На этот вопрос у него было два предположения. Или появился новый лидер среди мертвяков, или демоны снова пробились в город. И то, и другое не сулило ему ничего хорошего. Если демоны узнают об ангеле и доберутся до него, то их орды хлынут в мир Артема. И это было худшим из всего, что могло случиться, – они защитят пробой, и тогда в Город Мертвых уже будет не попасть. Только когда Артем сможет удержать этот край и отбить вторжение войск Ривангана, тогда он сможет прийти в город как полноправный властитель и заявить на него свои права. Тогда он сможет отпустить ангела и закрыть пробой в мир, откуда он прибыл. Хотя оставалась еще возможность ему уйти обратно вместе с ангелом. Но Артам был уверен: его названный брат так не поступит. Все это Артам прочитал в книге Сокровенных знаний. Артам ждал ночи. Ночью он мог двигаться скрытно, а к полуночи многие мертвяки как бы засыпали, впадая в сонное состояние. Они стояли с закрытыми глазами и не шевелились. Можно было пройти в паре шагов от них, и они не реагировали. Но после полуночи, ближе к двум часам ночи, они просыпались.

Перед походом Артам хотел передать Артему через Розу содержание своего сна о судьбах, он тщательно продумал текст послания и сел за стол рядом с горящей печью, что давала достаточно света. Достал из походного заплечного мешка рулон серой бумаги, чернильницу и гусиное перо и стал короткими отточенными фразами писать послание. Он вспоминал частности и дописывал. На это у него ушло больше часа. Прочитав написанное, он остался доволен. Положил на стол жемчужину и пробубнил:

– Это жертва жене моей, Розе-гремлунке.

Затем положил аккуратно отрезанный от рулона исписанный лист и отправил его по назначению. Лист и жемчуг исчезли, а удовлетворенный Артам снова лег на кровать.

Он как мог тщательно планировал разведку города: как пойдет по коридорам, куда выйдет и как будет передвигаться по улицам. Конечным пунктом его похода была библиотека дворца архимага. Там осталось много полезных книг, из которых он мог почерпнуть недостающие знания.

На Земле Артаму дали бы характеристику: обладает академическим умом, но в практике применения знания слаб. Поэтому Артам учитывал только то, что мог понять и осуществить. В области магических изысканий он мог бы стать гением, а в реальной жизни не понимал и половины того, что мог осуществить Артем…

Он мог бы отправиться в город и ближе к ночи, но понимая, что он не годится на роль разведчика, решил прибыть заранее и подготовиться, продумать все свои шаги для проведения разведки, вспомнить места негаторов, которые остались там, где их расположила Роза, и подумать, что будет делать в случае отступления. Уходить надо будет в сторону негаторов – он отключит магическое поле в небольшой области, и это даст ему передышку.

Артам проснулся, когда внутренний будильник настойчиво толкнул его из мира снов в реальность. Полдня пролетели незаметно, и он, чувствуя, как тяжесть сна медленно отпускает его, поднялся с кровати. Колбаса и лепешка, запитые горячим взваром, придали сил. Он оставил свой мешок и полушубок в комнате, решив, что лишние звуки могут привлечь внимание. Полушубок сковывал движения, а его шуршание могло выдать его присутствие. Артам предпочитал двигаться быстро и бесшумно.

Он беспрепятственно спустился в подземный туннель древних выработок. Прошел через подвал здания ратуши, откуда был виден выход на площадь. Поднявшись по старым, стертым ступеням, он осторожно выглянул из-за приоткрытой двери наружу. Его сердце сжалось от увиденного: площадь была заполнена мертвяками. Они стояли, словно застывшие фигуры в безмолвном танце, – кто-то спал, опустив головы, другие бесцельно бродили, словно потерянные души. Это зрелище вызывало тревогу и недоумение. Казалось, что у этих существ нет разума и системы, но что-то внутри Артама подсказывало ему, что это лишь видимость.

Он затаил дыхание и спрятал свою ауру, чтобы не привлекать внимания. Выйдя на площадь, он осторожно пробирался мимо сонно стоящих зомби, стараясь не издавать ни звука. Но его взгляд был прикован к нескольким беспокойным мертвецам, которые рыскали по площади, не останавливаясь ни на секунду. Они двигались как тени, их глаза горели холодным, мертвым огнем. Артам почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб. Что-то было не так, но что именно – понять Артам не мог.

Он только собирался двинуться дальше между двух стоявших мертвяков, как на крыльцо замка вышел лич в короне и в красной мантии. В его руках был посох, из навершия которого исходили зеленые молнии и дым. Лич крикнул громко и гортанно:

– Ищите его! – И над городом поднялся глаз, тот самый, который поднимался раньше, и, как считал Артам, глаз поднимался с помощью посоха с драконом. Но посох архимага был украден им в начале зимы. А зомби меж тем проснулись и зашевелились, они суматошно забегали по площади в поисках живой ауры. Артам, мертвенно побледнев и затаив дыхание, слился с колонной. Он не чувствовал мороза. Он даже вспотел от охватившего его напряжения. А когда увидел купол, поднявшийся над центром города, – меньше того, который поднимался раньше, – почувствовал наплыв паники. Случилось то, чего не могло быть по определению и к чему он не был готов. Его появление в центре города засекли и заперли его здесь. За ним идет охота, понял он внезапно. Но за этим пришла другая мысль. Нет, этого не может быть, они не знали, что он придет. И кто этот лич? Его Артам раньше не видел. Кто смог восстановить купол? И Око мага? И главное – как?..

В такие минуты в Артаме просыпался старый, неуверенный и трусливый, Артам с проклятыми руками. Он как бы висел над пропастью неопределенности и, потеряв почву под ногами, начинал паниковать и терять рассудительность. У него перехватило дыхание, образы мучительной смерти в лапах мертвяков заполнили его сознание. Мысли суматошно метались и не находили выхода. Хотелось броситься бежать без оглядки…

Мимо него проковылял зомби и, почти касаясь его, двинулся дальше. Артам затаил дыхание, а затем увидел совсем другую картину: суматошное движение мертвяков медленно, но уверенно превращалось в сужающиеся круги, в центре которых прятался он, Артам. Он старался не смотреть в их сторону и стал по памяти шептать все молитвы, которые выучил блыгодаря Артему.

Когда казалось, что паника и ужас почти захватили в плен его чувства и разум, палец, на который было надето кольцо Розы, стал немилосердно гореть, и этот огонь вернул его чувства в состояние, дающее разуму способность рассуждать.

«Мою ауру они не видят. Для них я или неодушевленный предмет, или такой же мертвяк», – облегченно подумал Артам, и к нему пришла сумасшедшая идея – притвориться зомби и выбраться из ловушки. Он пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, набираясь смелости, сделал шаг из-за колонны. Согнувшись и прихрамывая, он стал рядом с одним из зомби и начал нарезать круги по площади.

Лич не смотрел на мертвяков, его взгляд был прикован к глазу, висевшему под куполом. Артам пару раз совершил обход площади и решил отойти в сторону, но тут же десятки пар глаз устремились в его сторону, и он снова встал в круг. Медленно бродя и ругая себя, он стал замерзать. Включить обогрев через заклинание он не мог, тепло тут же обнаружат мертвяки и поймут, что он тот, кого они ищут.

Он пытался еще раз выйти из круга, но мертвяки сразу же направлялись в его сторону. Уйти от этой оравы зомби он бы не смог. Когда он уже отчаялся вырваться из западни, рядом с ним появилось лицо женщины.

– Гуляешь, Артам? – спросила женщина. Артам, к своему ужасу, узнал Иехиль, она откровенно над ним смеялась. Артам не ответил, продолжая брести за одним из мертвяков. – Ты думал, что отдал город Артему и он стал вашим? – с ноткой веселья спросила Иехиль. – Оглянись, Артам, это мертвый город, и он принадлежит мне. Я тут хозяйка.

– Да, – стуча зубами от холода, ответил Артам, – пока тут живут… Нет, – поправился он, – водятся мертвяки, здесь есть твоя власть, но это не твой город, Иехиль.

– Какой ты смелый, малыш, – рассмеялась Иехиль, – я могу показать моим слугам, где ты, но я этого делать не буду. Очень занятно посмотреть, как ты выкрутишься. А если не сможешь, – притворно вздохнула богиня, – прими решение: или умри, или стань моим слугой. Ха-ха-ха, – разрезал тишину ее резкий, леденящий душу хохот, и все зомби вздрогнули.

– Не дож-ж-жд-д-дешься, – стуча зубами, ответил Артам.

– Так ты уже в моей власти, малыш, – смеясь, ответила богиня, – когда околеешь, ты будешь моим мертвым слугой. Я покажу тебя твоему брату Артему. Прощай, герой, – смеясь, произнесла Иехиль и исчезла.

– Тварь, – сквозь зубы обреченно произнес Артам.

Агнесса смотрела на муки своего подопечного с высоты поднебесных жителей. Она видела, как он медленно замерзает. Движения Артама стали скованнее, он хромал и, опустив глаза, обреченно бродил вместе с мертвяками. Она не знала, чем помочь, и в отчаянии закричала:

– Ба-аба-а!

Ее услышали, рядом появилась Надежда в новом сером платье, подчеркивавшем ее красивую фигуру и оттенявшем выразительные, большие серые глаза.

– Ну чего кричишь? – ласково спросила женщина.

– Смотри, Артам умирает. Баба, помоги ему, он в ловушке Иехиль. Я как могла удерживала его от похода, но на нем кольцо гремлунки, оно противодействует моему внушению…

– Вижу, – посуровела Надежда. – Дай мне минуту подумать. Я помогу ему. Ты же выведи его к одному из негаторов. Парень замерз и перестал соображать, и это плохо. – Надежда, закусив губу, напряженно смотрела на карусель мертвяков и, наконец придя к решению, улыбнулась: – Я сейчас появлюсь на площади, мертвяки ринутся за мной, а ты уводи Артама в подвал ратуши. Доведи его до негатора, и пусть по дороге он использует заклятие тепла, в противном случае он не дойдет. Кстати, а почему он не взял полушубок?

– Потом все вопросы, баба, потом. Сейчас надо действовать быстро! – нервно выкрикнула Агнесса. – Баба, давай, не мешкай, – с отчаянной болью в голосе, плача, взмолилась Агнесса.

Женщина в сером платье исчезла и появилась рядом с крыльцом, на котором стоял лич.

– Вот хро-она, – хрипло выкрикнул лич и указал на женщину посохом.

Мертвяки разом дернулись в сторону женщины, а она стала отступать. Лич не атаковал ее магией, он указывал посохом. Приковывая к месту одним своим взглядом и ухмыляясь безгубым ртом, он молчал. Толпа зомби быстро приближалась к тифлингу. В этот момент спустилась Агнесса и, схватив Артама за руку, потащила его в сторону входа в ратушу.

– Создай заклинание тепла, – шептала она ему. Артам, потеряв способность думать, прошептал синими губами:

– Не могу. Руки не слушаются.

– Используй амулет огненных шаров, направь на зомби! – крикнула Агнесса.

Артам с трудом поднял руку и, активировав амулет, выстрелил фаерболом в толпу уходящих мертвяков. Огненный шар врезался в плиты площади в десятке метров от него. Взрыв плазмы обдал его невыносимым жаром, шерстяная шапка на голове вспыхнула, и этот жар вдохнул в него жизнь. Он с трудом сплел заклинание обогрева тела и почувствовал, как оно оживляет все его члены, прогревает внутренности. Взрыв фаербола спрятал его тепло от глаз лича. Лич оказался сообразительным и быстро скрылся за дверями дворца архимага. Агнесса вновь ухватила Артама за руку и силой втащила в коридор ратуши. Здесь не было пронизывающего ветра, Артам почувствовал прилив сил и стал способен думать.

– Ты кто? – тупо глядя на девушку, спросил он, а Агнесса, не отвечая, тащила его вниз.

– Быстро, Артам, к негатору, – горячо шептала девушка. – Мертвяки скоро опомнятся.

И действительно, зомби перестали охотиться за женщиной в сером платье. Чья-то неумолимая воля погнала их в ратушу, и Артам услышал за спиной их приближающуюся неровную поступь. Он остановился, вырвал руку и встал в конце коридора.

– Ну чего остановился? – рассерженно закричала Агнесса.

Но Артам вытянул руку и выпустил очередной огненный шар в сторону мертвяков. Толпу зомби взрывом плазмы смело на площадь, Артама и Агнессу сбило в подвал, и они покатились по каменным ступеням, больно ударяясь и вскрикивая.

– Ты сумасшедший! – истерично закричала Агнесса. – Дальше сам, – и во мгновение ока исчезла.

Артам с трудом поднялся, руки саднили, голова была разбита, и по лбу стекала горячая струйка крови. Колено болело так, словно оно было изуродовано. Живую кровь мертвяки чуяли за милю и буквально сходили с ума от ее запаха.

– Теперь они уже точно не отстанут, – придя в себя, подумал Артам. Он понимал, что они последуют за ним до конца. Он медленно, хромая и сдерживая рвущийся стон, побежал в сторону негатора. У него появилось немного времени.

Артам добежал до негатора, открыл крышку ларца, изолирующего негатор. И без сил упал на холодный пол большого подвала. Заклинание тепла перестало действовать, но он от бега и напряжения вспотел. Вытерев рукой пот и кровь со лба, заставил себя подняться. Неровной, качающейся походкой направился в коридор, поднялся по лестнице и увидел с десяток мертвяков, лежащих на полу.

«С ними надо что-то делать», – подумал он. Мысль пришла сразу. По дороге к лестнице он видел большую колоду и колун. Артам спустился и нашел нужную ему вещь. Нетвердой рукой ухватил тяжелый топор, которым кололи дрова, и направился к лестнице в коридор. Он стал нещадно бить колуном по горлу и голове мертвяков. Он кромсал все до каши. Устав, поставил колун у входа в подвал. Спустился, закрыл крышку ларца с негатором магии и запустил заклинание тепла. Стало тепло. Артам достал из поясной сумки эликсир исцеления, выпил всю бутылочку. Сразу стало легче. В коридоре раздался глухой, зловещий шум – приближалась огромная орда зомби. Их шаги эхом разносились по пустым коридорам, а хриплое дыхание наполняло воздух смрадом. Артам, чьи нервы были натянуты до предела, больше не испытывал страха перед их звериной злобой. Он ждал появления мертвяков с решимостью обреченного, готового продать свою жизнь очень задорого. Тот, кто устроил ему ловушку, должен будет понять, какой ценой это ему достанется.

Когда первые зомби ворвались в подвал, их мертвые глаза налились тусклым светом, а уродливые пальцы, некогда принадлежавшие людям, скрючились. Артам замер, его сердце билось в такт с их шагами. Но он не отступил. Он знал, что ему делать. И при приближении первых зомби он медленно, с ледяной решимостью, поднял крышку ларца. В подвале ничего видимого не произошло. Но зомби, которые только что казались неумолимыми, рухнули на пол, их тела безжизненно дернулись и застыли.

Тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием человека, окутала подвал. На его лице отразилась кривая улыбка.

– Ну что, Иехиль, – произнес он, глядя на поверженных мертвяков, – один – один.

Артам не стал возвращаться за колуном, он вытащил из ножен широкий, с односторонней заточкой охотничий нож озерных жителей. Клинок длиной сантиметров двадцать, им можно рубить, снимать шкуры или нарезать мясо. Он подошел к первому мертвяку, приложил острие к шее и ударом ноги по обуху лезвия отрубил голову. С отрубленной головой мертвяк не восставал. Так он обошел все тела и, закончив казнь, вспомнил о костре. Сам себя укорил, что не подумал об этом раньше. Артам собрал разбросанные по подвалу поленья, подложил под них солому, лежавшую в углу, и разжег костер.

Пламя медленно занялось, и дым потянулся к потолку. Стало чуть теплее, но при этом дым наполнял подвал и мешал дышать. Артам протянул озябшие руки ближе к огню.

«Не выход», – подумал Артам и неожиданно краем глаза увидел движение. Он вскочил, хоть и с трудом, напрягся, держа наготове нож, но из темного угла к нему шла знакомая ему женщина. К его удивлению, она была голой.

– Ты? – удивленно спросил он. – Почему ты голая, Надежда?

– Нашел что спросить, – подходя, ответила женщина. – Тебя спасала.

– Как?.. – Артам недоуменно смотрел на женщину, стоящую рядом.

– Как-как? Отвлекала их от тебя.

Артам непроизвольно хмыкнул:

– Кхм… Ты старалась мертвяков соблазнить своими прелестями?

– А что? – с вызовом в голосе спросила женщина и выгнулась, показывая свои привлекательные формы. – Ты считаешь, что я недостаточно привлекательная для мужчин?

– Ты, конечно, женщина огонь, – рассмеялся Артам. Он уже пришел в себя после всего пережитого и мог шутить. – Но думаю, что мертвяков ты интересуешь лишь как лакомое блюдо, и только.

– Ты прав, Артам. Они меня зажали в угол, сорвали платье, а оно мне так нравилось… Если бы не твой фаербол, они бы меня могли сожрать. Их богиня не дала мне уйти… Тварь, – прошептала она и стала оглядываться. – Артам, – с тревогой в голосе произнесла она. – Надо потушить костер, тут дыма полно, трудно дышать, и огонь может привлечь внимание Иехиль. А она, спустившись со своих небес, увидит, что включен негатор. Я предполагаю, что она захочет сообщить об этом Нарне. А та – дракону-хранителю. Боюсь подумать, что произойдет дальше…

– Но тогда мы замерзнем! – растерянно воскликнул Артам.

– Тебе надо будет в ближайшее время что-то придумать, Артам, – посоветовала Надежда. – Замерзнуть я тебе не дам. Гаси костер, я солому расправлю.

Артам спорить не стал. Он хорошо понимал правоту Надежды и риск, который возникал с работой негатора и маяка в виде его костра. Боги – очень хитрые и прозорливые создания, они найдут любую лазейку, чтобы навредить тому, кто ими пренебрег, а он оказался глуп, что полез сюда без помощи Розы. Артам разбросал поленья, и они, едва начав гореть, потухли. Дым стал рассеиваться, и стало легче дышать. Надежда положила солому на прогретые костром плиты пола.

– Ложись и сними куртку, – приказала Надежда.

Артам отключил негатор, снял куртку и лег. Кровь на голове засохла и уже не привлекала мертвяков. Он спрятал ауру живого существа и лег на солому, подстелив куртку. Рядом легла Надежда и крепко к нему прижалась. Артам пошевелился, но приятный запах женщины и ее тепло давали ему ощущение покоя и надежности. Скоро обоим стало тепло, его рука лежала на груди Надежды и машинально сжимала ее. Женщина закрыла глаза и некоторое время лежала спокойно, затем стала осторожно просовывать руку ему в штаны.

Артам замер, но не мешал ей. Он почувствовал непреодолимое желание близости. Его чресла напряглись, и Надежда их стала поглаживать. Так продолжалось долго, и она, не выдержав, развязала веревку на штанах Артама и потянула их вниз, затем силой затащила Артама на себя.

Соитие было бурным для обоих партнеров и кончилось одновременно. Оба лежали, обнявшись, не чувствуя стыда за содеянное.

– Спасибо, Артам, – поблагодарила его Надежда. – Ты мне помог вернуть самоуважение.

Она обняла мужчину и задремала. Артам же, наоборот, взбодрился и задумался. Надо вызывать Розу, понял он, иначе не вырваться. Освободившись от объятий Надежды, он встал, натянул штаны, завязал веревку, что удерживала их, и нашел колоду для рубки дров. Он недолго поколдовал над ней и отправил один драгоценный камень с просьбой: «Приди, моя Роза. Нужна теплая одежда для двоих». Затем снова почувствовал озноб, лег и обнял Надежду.

Роза появилась спустя полчаса. Она не кричала, не ругалась, увидев обнимающихся Артама и полностью обнаженную женщину. Она присела рядом с дремавшей парочкой и нежно погладила Артама по голове. Он проснулся и радостно улыбнулся.

– Моя Роза, – прошептал он, – ты пришла, спасай.

– Я за этим пришла, мой дорогой, почему не позвал меня, как в прошлые разы?

– Я был слишком самонадеян, – признался Артам и, высвободившись из объятий Надежды, сел. Надежда открыла глаза и облегченно произнесла:

– Хвала вашему богу, гремлунка, что ты отозвалась на призыв.

– Как я могла бросить своего мужа? – улыбнулась Роза. – Но то, что случилось между вами, не должно больше повториться.

– Само собой, – спокойно ответила Надежда. – Сама видишь, какая здесь обстановка. Нас заперла богиня Иехиль. Артам замерзал, я его спасала…

– Вижу, – сухо ответила гремлунка и подала ей сверток. – Оденься, ты поможешь нам выйти. Богиня-хищница расставила ловушки, я с трудом пробилась к вам, потратила уйму энергии, преодолевая ее преграды. Никогда не могла подумать, что она настолько коварна и хитроумна.

Надежда быстро оделась в платье, которое ей было до колен. Гремлунка скользнула по ней взглядом и произнесла:

– Что было, то и дала.

– И за это спасибо, – ответила Надежда и приняла из ее рук шерстяной плащ, в который укуталась. Артем также накинул на себя шерстяной плащ, поданный Розой.

– Почему ты раздетый? – спросила Роза.

– Я думал, что быстро пройдусь по городу, разведаю обстановку и вернусь, – сознался Артем. – Полушубок шуршал и сковывал движения.

– Это кто-то извне, мой муж, дал тебе совет, я буду с этим разбираться, но скорее всего, это Иль. Он мелочен и обидчив, как ребенок, у которого забрали игрушку. Как молодой покровитель всех отверженных, умеет только пакостить по-мелкому. Готовы? – разглядывая смущенную парочку, спросила Роза. – Я возьму на себя негаторы и буду отключать их по ходу вашего движения. Иехиль же будет следить за вами и мешать. Вам надо будет разделиться. Я наложу на вас иллюзию, и вы поменяетесь внешностью. Ты, Артам, станешь Надеждой, а Надежда – Артамом. Вот кольцо, Надежда, когда тебя прижмут, ты брось его под ноги, блокада магии богини смерти на секунду-другую исчезнет, ты сможешь вернуться в свой мир.

– Спасибо, – поблагодарила гремлунку Надежда и бережно зажала кольцо в руке.

– Надень на палец, чтобы случайно не потерять, – предупредила ее действия гремлунка, – это очень дорогая вещь… Вот амулеты иллюзий, берите и надевайте на себя. Боги не увидят подмены, это гремлунское искусство перевоплощения. Ты, Артам, выходи из ратуши и иди в библиотеку, вот тебе план подземелий, – Роза передала свиток Артаму. – Просмотри его и уничтожь, все останется в твоей памяти. Ты там еще не был, но я имела возможность изучить подземелья. Уверена, что все взгляды Иехиль будут направлены на Надежду, она уже подготовила ловушку и, торжествуя, ждет финала. Но ты в это время выйдешь из центра города другим путем. Ее власть только здесь, в центре, где скопились мертвецы, их сюда она специально собрала, чтобы усилить мощь своего влияния. Это не просто конфликт, Артам, это война. Учтите, не присоединившиеся боги все поставили на поражение Артема.

Артам кивнул, постоял и нерешительно произнес:

– Ну я пошел?

– Иди, мой муж, не спеши. – Неожиданно Артам превратился в Надежду, а Надежда стала Артамом. – Иди, – гремлунка подтолкнула удивленного Артама, и тот поспешил на выход. Он не слышал, как гремлунка подошла близко к Надежде и прошептала: – Я знаю, что ты понесла от моего мужа, я тебе этого не прощу, падший тифлинг.

– Я этого хотела! И теперь я не падшая, – гордо вскинула голову Надежда. – И ты можешь делать все, что захочешь, можешь даже отдать меня Иехиль.

– Не дождешься, – сквозь зубы произнесла гремлунка. – Но твой ребенок и близко не подойдет к моему мужу.

– Это не тебе решать, – резко ответила Надежда и сжала губы. – Мы идем или будем препираться? – спросила она.

– Идем, – кинув злой взгляд на женщину под иллюзией Артама, ответила гремлунка.

Артам, задыхаясь от бега, ворвался в величественные двери дворца. Площадь была пуста, но тревожное чувство не покидало его. Ни лича, ни мертвяков – ни единого следа. Он молча прошел по мрачному коридору, словно призрачный странник, и остановился в просторном фойе. Здесь, среди тишины, он развернул свиток, покрытый древними рунами. Его пальцы дрожали, когда он пробегал глазами по строкам, а затем резко порвал его. Свиток вспыхнул, словно поглощенный пламенем собственной судьбы, и исчез во мгновение ока. Артам закрыл глаза, пытаясь успокоить разбушевавшуюся бурю чувств внутри себя. Он постоял и справился с охватившим его волнением.

Перед его внутренним взором возникла мрачная картина подземелья, скрытого под дворцом. Не нужно было спускаться в подвал – путь вел на второй этаж. Артам медленно поднялся по лестнице, каждый шаг по которой отзывался эхом в его сердце. Толстый ковер глушил звуки, но его осторожные шаги все равно казались ему тяжелыми, как шаги судьбы.

Он приблизился к древней статуе, покрытой пылью. Маг в короне и мантии с угрюмым взглядом смотрел в пустоту. Артам коснулся носка сапога, выглядывающего из-под мантии, затем второго. Его руки дрожали, когда он нажал на них одновременно. Статуя медленно отъехала в сторону, открывая проход в темное пространство.

Артам быстро скользнул внутрь, чувствуя, как сердце сжимается от неизвестности того, что ждет его в подземелье. Статуя с грохотом встала на место, словно запечатывая за ним путь назад. Теперь он был один в этом мрачном подземелье, окруженный паутиной, пылью прошлого и предчувствием неизбежного, непростого пути по подземелью.

Снова раздался шелест, но на этот раз он был тихим, почти призрачным, словно ветер играл с сухими листьями. Артам почувствовал, как его ноги медленно опускаются вниз, и сердце сжалось от тревожного предчувствия. Что его ждало в этом темном подземелье?.. Замок архимага всегда был полон тайн, скрытых за каменными стенами и древними заклинаниями. Маги прошлого умели хранить свои секреты, и каждый уголок этого замка мог скрывать нечто зловещее и опасное.

Движение прекратилось, и перед Артамом предстал узкий темный коридор. Свет, исходящий от пола, едва пробивался сквозь мрак, словно тонкая нить надежды, протянутая в бездну. Артам замер, чувствуя, как холод пробегает по спине. Он помедлил, взвешивая все «за» и «против», но затем, стиснув зубы, шагнул вперед, следуя за призрачным светом.

В памяти всплыл фрагмент, словно предостережение из глубин подсознания:

«Перед выходом будь осторожней. Там какая-то скрытая опасность».

Эти слова эхом отозвались в его голове, наполняя сердце тревогой. Что-то темное и неизвестное поджидало его впереди, и Артам подумал, что это знание может стать его проклятием или спасением. Но затем он, отгоняя мрачные предчувствия, тряхнул головой и остановился у укрепленной бронзовыми полосами небольшой двери.

Напряжение внутри Артама нарастало с каждым мгновением, словно невидимая пружина внутри него готова была вот-вот лопнуть. Он оказался в ловушке, и с каждым новым ударом сердца понимал, что времени у него все меньше.

«Нужно выбираться, – мелькнула испуганная мысль, – но как?»

Сумка, которая казалась надежным убежищем, оказалась пустой. Артам пошарил внутри, но не нашел ничего подходящего. В отчаянии он вытащил нож и крепко сжал его в дрожащей руке.

Собрав всю свою волю в кулак, он медленно приблизился к двери, стараясь не издавать ни звука. Его сердце колотилось как бешеное, а в голове стучала лишь одна мысль: «Действуй!»

Артам быстро и резко толкнул дверь ногой, та с громким скрипом открылась. Он пригнулся, готовый к любому развитию событий.

В темноте перед ним возник темный силуэт. Незнакомец стоял неподвижно, его глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Артам не успел ничего подумать – он метнул нож. Лезвие, сверкнув серой молнией, ударилось толстой рукояткой прямо между пугающих глаз, и он услышал глухой звук удара. Незнакомец вскрикнул, и этот крик эхом разнесся по комнате, разрывая тишину на части.

Не теряя ни секунды, Артам бросился вперед. Он сбил незнакомца с ног одним мощным порывом, затем навалился сверху и начал колотить его кулаками по всему, до чего мог дотянуться. Его движения были хаотичными и отчаянными, но он не мог остановиться. Наконец, он увидел свой нож, который отлетел в сторону во время нападения. Схватив его, Артам приставил лезвие к горлу незнакомца, который продолжал кричать и извиваться под его весом.

В этот момент Артам почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. Он смотрел на незнакомца, который теперь лежал неподвижно, и не мог поверить, что все закончилось. Но внутри него все еще оставалось напряжение, которое не давало ему расслабиться.

– Кто ты? – задыхаясь, прохрипел Артам.

– Слезь с меня, негодница! – Незнакомец кричал голосом Иля. Артам, не веря, приблизил свое лицо к лицу незнакомца. Под ним лежал и дрожал хранитель отверженных.

– Иль? – удивленно спросил Артам и ослабил хватку. – Что ты тут делаешь?

– Я тут по делам. А вот ты что тут делаешь, старая потаскуха? – визгливо закричал хранитель. – Отпусти меня, тварь.

В пылу сражения Артам забыл, что на нем иллюзия Надежды, и удивленно спросил:

– Почему ты называешь меня потаскухой? – Он отпустил хранителя. Тот сел, потер лоб.

– А как тебя называть, если ты всю свою жизнь трахаешься с кем попало: и с каторжниками, и со стражей? Ты падший тифлинг, поднявший руку на бога!

– Да какой ты бог? – спокойно ответил Артам. Он вложил нож в ножны, и тот исчез. – От тебя убежали тифлинги.

– Да потому что твоя внучка-тварь рассказала о моем промахе другим…

– Ну я же говорю, что ты никто и имя тебе никак. Говоришь, бог, а сам не можешь даже тифлинга удержать. Что ты тут забыл? Помогаешь Иехиль?

– Нет, – недовольно ответил Иль, на колкость «тифлинга» он не обратил внимания. – Я хочу помочь Артаму и разрушить планы этой бледной пиявки.

– Так он ушел другим путем, его выводит гремлунка, – ответил Артам. Он уже пришел в себя, страх прошел, а в голове появилась ясность и понимание ситуации.

– Как гремлунка?! – воскликнул удивленный Иль. – Иехиль сказала, что она не сможет ему помочь…

– Вот, как видишь, смогла, я его согревала, пока она не пришла, теперь вот пробираюсь отсюда подальше.

– А ты откуда знаешь об этом подземелье? – подозрительно спросил Иль.

– А ты откуда? – в ответ спросил Артам.

– Неважно, – отвел в сторону глаза хранитель. – Снова Светлый вмешивается, – зло прошептал он. – Так куда, говоришь, они пошли? – спросил Иль.

– Я не говорила, куда они пошли. Иди ищи, бог без тифлингов.

– Сама дура, – огрызнулся Иль и исчез.

– Ага, говорил, что помогаешь Артаму, – покачал головой Артам, – если бы так. Но твое перемещение показывает, что ты, хранитель, с богиней заодно. Побежал докладывать… Ничтожество….

В сумрачных залах дворца архимага, под магическим куполом, который, казалось, дрожал от напряжения, на высоком золоченом троне восседала богиня смерти Иехиль. Ее бледное лицо, словно высеченное из мрамора, было холодным и непреклонным, а в глазах горел мрачный огонь решимости. Она знала, что этот город – ключ к ее победе в битве с ледяным драконом, чья мощь угрожала всему Западу. Без этого города дракон не мог полностью подчинить себе земли и распространить свое влияние.

На востоке его владения давил дракон-хранитель, на юге – демоны, а в центре, как заноза в сердце, торчал Город мертвых. С запада же, словно волны бушующего моря, набегали люди, жаждущие крови и мести. Иехиль знала, что ее план точен, как лезвие кинжала. Она была уверена, что ее расчет, ее хитрость и мудрость заставят дракона принять ее условия.

Условия были просты, но жестоки: Иехиль хотела стать не подвластной, а равной, соратницей ледяного дракона. Даже печальный опыт ее сестры Нарны, чьи попытки найти компромисс с драконом закончились трагически, не смог остудить ее решимость. Иехиль считала себя умнее и хитрее прямолинейной Нарны, и ее уверенность в своей правоте была непоколебима.

Дракон, не имея возможности взять Запад под полный контроль, был обречен на поражение. Рано или поздно это должно было случиться. Дракон должен будет это понять и принять ее условия. Иехиль была убеждена, что они с ледяным драконом не соперники. Она властвовала над миром мертвых, он – над миром живых. В ее понимании этого было достаточно для разумного решения, для разделения власти и достижения компромисса.

Артам, смертный человек, был лишь пешкой в этой смертельной игре. Он стал слабым звеном в планах ледяного дракона. В драконе как человеке жили чувства любви и преданности. Преданность и любовь дракона к названному брату были ее оружием, ее ловушкой. Она считала, что дракон, находящийся в плену этих чувств, движимый долгом и состраданием, не сможет устоять перед ее волей. Иехиль готовилась к решающей битве, зная, что на кону стоит не только ее власть, но и ее судьба.

Она сидела с закрытыми глазами и следила за действиями мертвяков. Их нужно было держать в своей воле, и для этого она использовала одного архимага из бывшего великого круга магов древности, лича в красной мантии, архимага огня. Она направляла его действия, а он управлял мертвяками. Ее задумка сразу не удалась. Артам сбежал, и ему помогла тифлинг, вернее, двое тифлингов: девочка, что ранее была его судьбой, и ее бабка, проклятая тифлинг, ранее служившая Илю. Иль по молодости и неопытности потерял своих тифлингов, а Иехиль вообще не имела власти над ними. Ее мир – это мир усопших душ и восставших мертвяков, в телах которых жили низшие духи – юшпи, вот они ей были послушны.

Артам не только сумел сбежать с площади, но и отбить две волны зомби, что бросились вслед за ним, и дал возможность сбежать тифлингам. Ловушка, искусно расставленная Иехиль, не сработала, но у нее был запасной вариант. Ее хитрость, как казалось ей самой, не имела границ. Искусство обмана и коварства было в ее крови, которая ледяным потоком медленно текла по синим жилам. Ей неведомы были чувства любви, привязанности и доброты. Холодный расчет, безжалостность и презрение к людским жизням были ее сутью. Казалось, что в ее жилах течет не кровь, а ужасающая струя смерти и ненависти ко всему живому. Мир живых ей был чужд. Он напоминал ей о ее роли – прозябать среди мертвых неприкаянных душ. Сердце ее закаменело и превратилось в ледяной комок.

«Один – один, Иехиль», – услышала она насмешливый шепот и с силой сжала платок в руках. Мальчишка бросил ей вызов. Пламя жгучей ненависти охватило ее душу.

«Уничтожу, разорву и положу останки под ноги этому наглому дракону», – острой иглой прострелила ее мозг мысль, на губах заиграла сладострастная улыбка.

Без мертвяков она не могла видеть Артама и ждала, когда такая возможность появится. Иехиль была полна терпения.

– Иехиль!.. – Зал дворца разорвал взволнованный голос Иля: – Он уходит… Ему помогает жена-гремлунка…

– Куда? – открыла глаза Иехиль.

– По маршруту, где стоят негаторы.

– Хорошо, мой мальчик, – нежно произнесла Иехиль, – ты достоин награды. Его там будут ждать. Иди, и как только он и его жена пройдут в последний туннель, отключи расположенный там негатор.

– Ага, сделаю, – радостно закричал Иль и тут же исчез.

– Тупица, – проводила его пустым взглядом Иехиль. Ей оставалось ждать последнего акта этой драматической пьесы и восторжествовать над потугами глупых смертных противостоять ей.

Роза и Надежда быстро продвигались от негатора к негатору. Пройдя очередной опасный участок, Роза выключала негатор и включала следующий. Так они добрались до последнего этапа пути.

– Странно, – с волнением произнесла Роза, которая догоняла Надежду, а затем бежала впереди нее к следующему негатору. Богиня, отрезав ее от магии гремлунов, перекрыла ей возможность дистанционно управлять шкатулками, в которых находились негаторы. – За нами никого нет. Неужели Иехиль разгадала мои планы и теперь охотится за Артамом?

– Не думаю, сестра, – произнесла Надежда, и от этих слов Роза вспыхнула гневом.

– Не называй меня «сестрой», ты – служивое существо, а я – жена Артама. Между нами пропасть…

– Неважно, – резонно ответила Надежда. – Тебе придется признать нашу связь через твоего мужа и с этим жить. Чем раньше ты смиришься с этим, тем лучше будет нам троим.

– Я не отдам его тебе, – яростно произнесла Роза и сжала кулаки.

– Я не претендую на Артама, Роза. Я только говорю, что между нами, хочешь ты этого или нет, есть связь…

– Ты обольстила моего мужа, использовала повод, что он замерзал. Мужчины не в силах противостоять очарованию женского тела, и ты этим воспользовалась.

– Да, воспользовалась. Так же, как и ты, – спокойно ответила Надежда. – Я ему много раз помогала выбраться из смертельных ловушек и имела право на то, чтобы снять с себя позор. Только и всего. Я не навязываю себя и своего будущего ребенка вам.

– Но он будет жить в двух средах! – воскликнула Роза. – Ты этого добивалась, чтобы твой ребенок был незримым для богов?

– Да, как и ты, – ответила Надежда. – Я не хуже твоего понимаю, что ты хотела, чтобы твой ребенок мог жить в двух мирах, и ты уцепилась за Артама и Артема. Я думаю, Артам не знает, что твой ребенок от Артема и что ты сознательно не беременела от Артама…

Роза замерла в немом удивлении.

– Откуда?.. – тихо спросила она.

– Оттуда, – ответила Надежда. – Моя внучка – судьба Артама, и она все знает о нем. Я хотя бы не обманываю его и подарила ему продолжение жизни. А ты поняла, что природа Артама не годится для продолжения рода, он ущербен, и ты ничего с этим поделать не можешь. Через него ты добилась замужества с Артемом-драконом… Может, хватит меня ругать, Роза?

Гремлунка опустила глаза и отвернулась.

– Я заботилась о ребенке и его судьбе, – помолчав, ответила она. – Я не буду против того, чтобы Артам общался со своим ребенком. Я… не буду иметь от него детей… Надежда, прости меня, я не знаю, что на меня нашло, это… это глупая бабья ревность. – Роза заплакала и стала вытирать слезы платком, вытащенным из рукава. Надежда подошла и обняла маленькую гремлунку.

– Я все понимаю, Роза, и не виню тебя. Все мы ищем лучшей доли. Успокойся и пошли дальше.

Убрав платок и успокоившись, Роза ответила:

– Остался последний участок, и если Иехиль не дура, она подготовила там нам встречу. Я оставлю тебя одну, а ты уходи, как только увидишь опасность… сестра, – добавила она несколько мгновений спустя.

Надежда улыбнулась улыбкой Артама. И Роза отвернулась.

– У меня впечатление, – произнесла она, – что я все это говорю самому Артаму. Спи с ним, если хочешь.

– Если он захочет, – ответила Надежда и улыбнулась в спину гремлунки. – Я рада, что между нами нет недопонимания. Пошли. Беги вперед и включай негатор.

Гремлунка убежала. Надежда не спеша пошла следом.

Сразу же за перекрестком по дороге к шахте, ведущей в мастерскую, раздался громкий крик Розы:

– Тут засада, я ухожу! – и Надежда напряглась.

Она сделала несколько шагов вперед и сняла кольцо с пальца. А из-за спины появились мертвяки: они вышли из бокового ответвления и перекрыли ей путь к отступлению. Остановились, перекрывая проход, и не шли дальше. Впереди из комнаты, где находились технические службы обслуживания канализации, вышел лич в рваной мантии, за ним встали три лича помладше.

«Серьезные силы подтянула Иехиль», – подумала Надежда и тоже остановилась. И тут в туннеле появилось смеющееся лицо Иехиль.

– Ну что, малыш, два – один в мою пользу, – рассмеялась она. – Будешь мне служить?..

– Пусть тебе служат мертвяки, – ответила Надежда и бросила себе под ноги кольцо. Яркий свет озарил туннель, и Надежда увидела путь к свободе. Она, не мешкая, прыгнула вверх и исчезла.

– Нет… Этого не может быть! – раздался отчаянный крик, полный бессильной злобы и невыносимой тревоги. Он сотряс воздух, опрокинув мертвяков и пригвоздив их к полу несокрушимой силой.

Иехиль, богиня смерти, стояла над поверженными созданиями, ее голос эхом разносился по пустому пространству.

– Никчемные, тупые, жалкие мрази! – прошипела она, ее слова были полны ярости, но в них сквозила и невыносимая боль. – Чтоб вы все сгнили! Чтоб ваша пустая жизнь превратилась в ничто, а тела рассыпались в прах!

Ее крик был не только угрозой, но и воплем отчаяния, обращенным к миру, который не желал подчиняться ее воле. В ее глазах, полных холодной решимости и безмерной усталости, отражалась вся тщетность ее попыток управлять тем, что уже вышло из-под контроля.

И вдруг, словно по ее команде, зомби, что были разбросаны по туннелю, начали шевелиться. Их гниющие тела задрожали, а затем рассыпались на куски, превращаясь в зловонную массу, которая медленно расползалась по полу.

Иехиль тяжело вздохнула, ее плечи опустились, а взгляд стал пустым. Она почувствовала, что ее силы на исходе, что этот мир потребовал больше усилий, чем она думала. Но она не могла сдаться. Не могла позволить поражению в этой битве стать путем к поражению в войне с драконом.

– Я вернусь, – словно ядовитая змея, прошептала она и исчезла.

Крик богини сбил Иля на пол, он почувствовал давление смерти и быстро убрался из города. Над Мертвым городом повисла гнетущая тишина, Око исчезло, а купол вернулся в артефакты, расставленные по кругу города. Защитным куполом больше некому было управлять.

Странный мир. Мир Озер

Утро в Дарк-Йорке стало началом конца света. Город, привыкший к потокам людей, шуму машин и вечной суете, замер в тревожном ожидании. На улицах появилось странное существо – огромное, черное, с телом ящерицы, оно неуклюже ковыляло по проезжей части, привлекая внимание прохожих и камер наблюдения.

Существо не нападало, но его присутствие парализовало людей. Водители останавливались, чтобы запечатлеть это чудо на свои телефоны, образуя километровые пробки. Полицейские пытались остановить чудовище, но были сметены мощной струей песка, вылетающей из его пасти. В панике они бросились бежать, оставив свои посты.

Радио и телевидение взахлеб обсуждали это событие. Прорицатели предрекали конец света, священники молились о спасении, а проповедники на площадях отчаянно призывали людей покаяться в грехах. Секты объявили существо новым богом и начали поклоняться ему. На окраинах города, где жили мигранты, начались человеческие жертвоприношения. Пойманных белых жителей города казнили, их головы выставляли на пути чудовища.

Хаос охватил Дарк Йорк. И нацгвардия, и полиция стягивали свои силы в район трущоб. Но чудовище не выходило за его пределы, и если люди не трогали его, оно не обращало на них внимания. Один подвыпивший водитель, не справившись с эмоциями, решил протаранить существо своей машиной. Мощный удар хвоста отправил его и машину на свалку, а водителя – в больницу.

Город погрузился в атмосферу страха и неопределенности. Люди не знали, что делать, куда бежать и как спастись. Существо продолжало свой путь, оставляя за собой след беспорядка и хаоса. И никто не знал, что принесет следующий день.

А следующий день был также сенсационным: чудовище исчезло. Поиски полиции, агентов и простых людей не привели ни к чему. Много было разговоров, телевизионных передач о том, что это было и откуда взялось это странное пугающее создание, которое казалось мирным. И когда все подумали, что оно исчезло навсегда, черное чудовище появилось рядом с Манхэттеном. Оно разгуливало по широким улицам, зашло в парк, искупалось в озере и улеглось на траве, разгоняя прочь многочисленных отдыхающих горожан. Парк тут же окружили полицейские силы, вертолеты национальной гвардии кантона кружили над парком, через громкоговорители призывая людей покинуть опасное место.

Выступил по телевидению мэр, который убеждал жителей не паниковать и говорил, что с чудовищем будет скоро покончено. Что это не первый раз, когда такое явление происходило. Во всем обвинял евреев, сея среди жителей ненависть к этому народу.

Вертолеты сделали круг, словно репетируя перед финальной сценой. Они замерли в воздухе, готовясь к атаке, но чудовище не шелохнулось. Оно лежало, положив морду на траву, и сонно жмурилось, превратившись в живую статую, не реагируя на приближение смертоносного огня. Но когда из-под крыльев вертолетов вырвались первые реактивные снаряды, чудовище исчезло, словно растворилось в воздухе. Взрывы разорвали тишину, обрушившись на землю и озеро. Тучи земли, поднятые взрывами волны и грохот заполнили прибрежную полосу парка.

Первый вертолет, слишком смелый или неосторожный, решил подойти ближе. Он спустился ниже, почти касаясь земли, но тут из-под земли вырвалась мощная струя песка. Она ударила в вертолет, словно невидимая рука, и он, потеряв управление, закружился, как лист в осеннем вихре. С жалобным стоном вертолет начал падать, унося с собой в бездну последние надежды и жизнь экипажа. Взрыв, прогремевший на другом конце озера, стал финальным аккордом этой трагедии.

Другой вертолет неожиданно оказался рядом с возникшим из воздуха загадочным объектом. Это был длинный коричневый червеподобный монстр, который плюнул в вертолет ядовитой слюной. Кабина пилота начала плавиться, как воск на солнце, и вертолет, изрыгая дым и пламя, резко взмыл вверх. Но его лопасти уже не могли удержать машину в воздухе. Потеряв управление, он камнем рухнул в озеро, оставив за собой лишь разбегающийся круговой след на воде и небольшие волны, накатившие на берег.

Два оставшихся вертолета, прикрывавшие первую атаку, увидели это и решили не рисковать. Они стремительно рванули прочь, оставляя за собой лишь эхо взрывов и тишину отчаяния. Но чудовище, вызвавшее эту бойню, исчезло так же внезапно, как и появилось. Оно растворилось в воздухе, оставив после себя воронки, зловещую тишину и холодные, безразличные ко всему происходящему воды озера, принявшие в свои объятия поверженную боевую машину…

Себастьян Драгон среди этой катавасии, хаоса и беспорядков хранил спокойствие и уверенность. Своим поведением и выступлениями по радио и телевидению успокаивал население, внушал им уверенность, что с чудовищем будет покончено.

Одновременно со стягиванием крупных сил национальной гвардии в город, служба безопасности устроила облаву на евреев, но, к удивлению мэра мегаполиса, никого не удалось поймать. Евреи как бы исчезли в никуда, и это заставило Себастьяна задуматься. Два события, которые произошли одновременно в последние дни, – появление дракона-претендента и исчезновение ненавистного ему народа, – навели его на мысль, что они взаимосвязаны. Евреи, как народ этой цивилизации, противостояли ему в духовной сфере, не давая захватить власть в этом мире. Они стояли как стена между ним и полной властью над планетой. Даже его сил не хватало, чтобы их уничтожить. Они, как угорь, выскальзывали из его цепких лап и возникали в самых неожиданных местах. Ни его власть, ни бессмысленная ненависть обманутых им людей не смогли извести этот живучий народ. Он не только не сдался, но и создал «Сопротивление» – организацию, подрывающую его власть. Долгих десять лет бои на невидимом фронте шли с переменным успехом.

Себастьян, погруженный в свои долгие размышления, с нескрываемой радостью отнесся к появлению самки – не просто существа, а существа, способного усилить его возможности и дать власть над планетой. Эта самка, словно тень, стала бы его спутником, и он понимал, что она может стать ключом к его триумфу. Себастьян умел сражаться с пришлыми драконами чужими руками. Ему нужно было заставить ее истощить свои силы в борьбе с нацгвардией, чтобы затем без труда захватить дракониду в плен.

Однако черная драконида оказалась не такой простой, как он думал. Ее ум, хитрость и вызывающее поведение заставили Себастьяна почувствовать, что перед ним достойный противник. Эта встреча не была случайной – она была вызовом, брошенным ему самой судьбой. Черная драконида умела исчезать и менять формы, что озадачивало Себастьяна, но не пугало его. Он знал, что у них не будет очной битвы, как она того хотела.

На лице Себастьяна появилась хищная улыбка. Он понимал, как загнать эту хитрую тварь в угол. Пусть игра в прятки длится неделю или больше, пусть она изматывает себя, пытаясь скрыться. В конце концов без магической подпитки она ослабеет, и тогда наступит его час. Себастьян наслаждался этой мыслью, чувствуя, как в его сердце растет уверенность в победе. И хотя борьба осложнялась тем, что он вынужден был щадить противника, а противник жаждал его смерти, это придавало пикантности ситуации и щекотало нервы драконида… Но в глубине души он понимал, как высоки ставки в этой борьбе. Что эта игра будет не только борьбой за власть, но и битвой за свою душу. В этом сражении будет только один победитель.

Драконида не появлялась три дня, на четвертый она появилась на острове Манхэттен, крушила припаркованные автомобили, разносила первые этажи зданий. Сотрудники охраны острова из личной гвардии мэра, попытавшиеся открыть огонь из огнестрельного оружия по чудовищу, были убиты громким, страшным криком этого существа. В радиусе тридцати шагов все люди, попавшие под звуковой удар, были мертвы или лежали без памяти. Те, кто выжил, бросились бежать прочь. Толпы людей заполнили мосты через проливы.

О появлении чудовища в самом центре острова, цитадели его власти, доложили мэру.

– Перебросьте все силы полиции, нацгвардии в Манхэттен, танки, бронетранспортеры, авиацию, все силы! – выслушав с каменным лицом доклад секретаря, выкрикнул разгневанный мэр. Появление соперника рядом с ним нанесло болезненный укол по его самолюбию. Такой наглости и самоуверенности от противника он не ожидал. Себастьян думал, что драконида будет ходить вокруг да около, но самка была настырной и смелой.

– Но у нас нет танков и истребителей, господин мэр, – растерянно ответил секретарь, – а командование нацгвардии запретило воздушным силам приближаться к чудовищу.

– Почему? – резко спросил мэр.

– Потому что это опасно, два вертолета были уничтожены чудовищем вместе с экипажем.

– Трус, – зло выкрикнул мэр. – Снять командующего гвардией.

– Простите, господин мэр, но он подчиняется федеральному правительству, а не вам, – поклонился секретарь. – Мы можем управлять лишь силами полиции.

– Тогда всю полицию, этих жирных котов, что живут взятками и пороком, натравите на эту тварь, – в бессильной злобе выкрикнул мэр. – Прочь, прочь, – замахал он руками, уже не сдерживая свою ярость.

Черное чудовище не спеша двигалось по элитному району мегаполиса, круша все, что попадалось под лапы и хвост. Они действовали неумолимо, как машина разрушения. Ничто не могло остаться целым. Струи песка и куски асфальта летели по окнам верхних этажей, огонь из пасти поджигал все, что находилось внутри зданий. Огонь запылал в недрах зданий. Горела мебель, плавился металл. На острове нарастала паника. Над Манхэттеном высоко в небе кружились два вертолета, но чудовище не обращало на них внимания. Неожиданно оно исчезло и появилось в метро на станции. Прибывающий поезд драконида смела огнем. Вагоны сошли с рельсов и запылали, дым стал застилать подземные помещения метро. А чудовище вновь появилось на поверхности, увидело выстроенные на дороге машины полиции, которые преградили ей путь, и остановилось в раздумьях. В это время в нее огненными росчерками полетели пули из всего, что было у полиции. Выстрелы слились в один протяжный треск. Но пули обходили окружавшую чудовище защиту и яркими вспышками уходили в сторону. А чудовище пропало. Затем огромная воронка, возникшая на месте баррикады, поглотила машины и полицейские наряды. На месте баррикады образовалась огромная дыра, ведущая в метро.

На пороге кабинета мэра возник бледный секретарь.

– Господин мэр, пришли тревожные сведения из полицейских участков в пригородах.

– Что еще случилось? – мрачно спросил мэр.

– Десять полицейских участков были одновременно захвачены неизвестными, по пригороду бегают отряды вооруженных людей, они строят баррикады и готовятся к обороне.

– Евреи! – зло выкрикнул мэр. – Беда этого мира. Сообщите командованию национальной гвардии, если они не могут справиться с чудовищем, то пусть наведут порядок на улицах пригорода.

– Слушаюсь, – ответил секретарь и вышел.

Мэр, подумав, поднял трубку телефона.

– Соедините меня с президентом, – приказал он. – Я жду…

Через пару мгновений он заговорил снова.

– Господин президент, чрезвычайная ситуация. В Дарк-Йорке орудует чудовище и уничтожает город, оно сбивает вертолеты нацгвардии и убивает людей. В пригороде возник мятеж. Захватываются полицейские участки и оружие, которое там хранится, мародеры заполнили город. Я ввожу режим чрезвычайной ситуации и прошу федеральное правительство о помощи.

– Себастьян, – в трубке раздался бас человека, привыкшего повелевать. – Мы наслышаны о вашей проблеме и должны сказать, что только ваши безответственные действия привели к такой сложной ситуации. Вы лишили банкиров их имущества, из страны ушел большой процент капитала, вы заигрались с мигрантами, приглашая их в город, вот и последствия: эти банды, пользуясь отсутствием полиции на местах, захватили участки и оружие. Совет национальной безопасности принял решение освободить вас от должности мэра, как утратившего доверие. Полномочия переходят к чрезвычайному комитету. Он уже утвержден и вскоре прибудет в Дарк Йорк на базу национальной гвардии. В него включены директор Агентства национальной безопасности, председатель Объединенного комитета начальников штабов и директор ФБР, они ознакомятся с положением дел, наметят план действий и примут решение о дальнейших шагах. Вам остается уповать на милость всевышнего, Себастьян.

Президент положил трубку, и мэр замер с телефонной трубкой в руках. На этот раз дела обстояли гораздо хуже, чем раньше. Появление соперницы лишило Себастьяна власти и, значит, возможности сразиться со слабым противником. Даже если соперника убьют или лишат сил, он уже не будет мэром города, и победа над противником ему ничего не даст. Ему нужно будет переезжать в другую страну и начинать все сначала, но за ним потянется шлейф неудачника, и даже его талант обольщения ему не поможет. Ему останется залечь на дно примерно на сто лет и ждать своего часа, пока события этой битвы не сотрутся в памяти людей. В душе драконида появилась ненависть к дракону, что разрушил его мир и планы. У него остался единственный выход – это победить дракона и доказать свою силу.

– Я тебе этого не прощу, мелкая козявка, я встречу тебя в открытом бою. – Он издал рык предвестника, отвечая на вызов чужака.

Артем вздрогнул, он неожиданно услышал ответный вызов местного дракона. Это, по его мнению, случилось слишком рано, тот не исчерпал еще всех своих возможностей. Но потом Артем, подумав, решил: «Может, его заставили это сделать обстоятельства непреодолимой силы». В любом случае Красотку нужно было отзывать.

«Красотка, заканчивай, – послал он ей мысленный приказ. – Драконид принял вызов».

«Возвращаюсь, дорогой», – ответила драконида кратко и тут же материализовалась рядом с Артемом под мостом в облике симпатичной гоблинки. Она переоделась в местную одежду, на ней были кроссовки, синие джинсы, футболка с мордами рок-певцов, кепка и джинсовая куртка. На ушах и в носу серьги.

– С носа сними, – поморщился Артем.

– А что так? – удивленно спросила гоблинка. – Посмотри, это пирсинг. Я еще пупок проколю и соски…

– Тьфу на тебя, не вздумай, выпорю. – Угроза была реальной, и Красотка быстро-суетливо, но недовольно сопя, вытащила серьгу из носа, спрятала ее в кармане куртки.

– Не буду, если ты этого не хочешь, – ответила она, но последнее слово все же оставила за собой. – Хотя это красиво, а ты ничего не понимаешь в моде, толстозобый ледяной дракон, я же для тебя стараюсь… – Она обиженно отвернулась.

– Готовься к представлению, – ответил Артем, обходя тему красоты.

Красотка отошла и приняла форму черного дракона, а затем рыкнула, приглашая соперника. Это был акт смелости и безразличия к противнику, она не пыталась скрыться. И драконид ее услышал. Это было приглашение на открытый бой, которого он ждал.

Он появился под мостом в образе человека спустя несколько мгновений. Оценивающе оглядел соперницу и предложил:

– Становись моей.

– Сдохни, – ответила Красотка и замерла. На месте человека появилась ящерица, огромная, с двумя несоразмерно маленькими головами на толстых шеях. Из ее глаз исходило сияние любви и нежности, оно обволакивало, лишало сил и заставляло преклоняться перед этим светом.

– Любовь моя… – прошептал драконид.

– Да, – ответила сраженная, обольщенная Красотка.

– Иди ко мне…

Красотка как завороженная сделала шаг, и в это время слева от драконида появился небольшой красный дракон. Его появление смазало эффект заклятия. Драконид вздрогнул и выругался.

«Ну конечно, как можно было не догадаться, самка пришла не одна, – поздно осознав свой промах, недовольно мысленно усмехнулся драконид. – Вот почему она такая смелая. Ну что же, так даже лучше, славы больше. Я уничтожу сначала ее хозяина». И он повернул две головы в сторону Степы. Тот замер, приготовился атаковать, но не успел, зато Красотка вырвалась из-под его контроля и плюнула в него ядовитой слюной. Плевок пролетел по левой голове, и драконид замотал шеей. Он заревел, остановился и потерял контроль над красным драконом.

Когда Степа пришел в себя, его охватил леденящий ужас. Он осознал, что только что произошло, и его сознание взорвалось от противоречивых чувств. В какой-то момент ему показалось, что самое страшное уже позади, и он с неожиданной, почти безумной радостью подумал: «Пусть он сожрет меня. Пусть все закончится». Эта мысль, как удар молнии, пронзила его мозг, и он почувствовал, как внутри него поднимается волна облегчения, смешанного с отчаянием.

Но облегчение было недолгим. Пережитый страх и отчаяние заставили его сердце биться с бешеной скоростью, а кровь пульсировать в висках. В этот момент Степа понял, что его жизнь висит на волоске, и в его сознании вспыхнуло единственное желание – вырваться из этого кошмара. И, словно в бреду, он вспомнил, что единственное, что у него хорошо и быстро получается, – это издавать громогласный боевой клич.

С криком, который эхом разнесся по округе, он выплеснул всю свою ярость и страх. Его голос был подобен грому, разрывающему тишину, и на мгновение Степа ощутил, как его тело наполняется могучей энергией. Но это было лишь мгновение. После своего крика он испытал опустошение, силы покинули его, и он рухнул на землю, как безвольная кукла.

Он лежал на холодной земле, не в силах пошевелиться, и смотрел в небо, которое казалось ему бесконечно далеким и безразличным. В его голове крутились мысли о том, что он только что пережил, и он с апатией ко всему происходящему думал о том, что его ждет дальше. Теперь жизнь дракона не казалась ему сказочной и прекрасной. Это был бесконечный бой за выживание.

Драконид же, ошеломленный боевым заклятием, замер на пару секунд. Для дракона в бою, где все решали мгновения, это было сравнимо с вечностью. И этого времени хватило Артему, чтобы принять форму ледяного дракона и упасть на драконида сверху. Его когти впились ему в шеи, а хвост вонзился в спину – слабое место драконида. Драконид поздно осознал, что зря не позаботился о броне. Но это он понял, когда хвост дракона уже вытащил его сердце и душа стала покидать бренное тело. Ставка на искусство обольщения стоила ему жизни.

В стороне стоял Беня и снимал все видеокамерой. И это сражение шло в прямом эфире с комментариями самого Бени.

– Вот так заканчивают враги нашего народа, – констатировал он, когда драконид издал громкий предсмертный вопль и распластался на камнях.

Артем только успел поглотить душу, как его потянул в небо осьминог, оторвал его от бездыханной туши драконида и потащил через мироздание вселенной. В голове прозвучали мысли: «Доступно умение обольщения и приращение второй головы».

«Как говорится, – усмехнулся Артем, – одна голова хорошо, а две лучше. Но не в моем случае. Что там нужно усилить из имеющегося?»

– Выбираю «Могучую длань дракона», «Алмазные когти» и усиленный «Разрушитель материи» – «Дезинтегратор», – произнес Артем. – Ребятки, что вы выбрали? – спросил он.

– Я не знаю, что брать, – ответил Степа. – Две головы мне не нужны, и обольщать я не хочу.

– Степа, бери усиленный «Громогласный крик дракона» – «Сокрушающий крик». Сегодня он нас здорово выручил. И бери усиленный «Пожирающий огонь» – «Адское пламя». А я возьму «двойника» (их будет теперь три) и «Обольщение», – промурлыкала Красотка. – Я так устала… – многозначительно произнесла она, но Артем сделал вид, что не понял. Степа промолчал, насмешливо хмыкнул и не сдержал рвущийся наружу смех.

– Дурак, – обидевшись, буркнула Красотка и замолчала.

Темнота и тишина заброшенного подземелья словно живые окутали Артама после ухода Иля, хранителя отверженных и изгоев. Артам в нерешительности замер, не в силах сделать шаг вперед, и его взгляд заметался по мрачным стенам. Едва заметный свет, пробивавшийся из-под пола, скользил по каменным плитам, создавая причудливые тени. Эти тени, словно призраки прошлого, плясали в полумраке, нашептывая истории о тех, кто когда-то бродил здесь, о тех, кто был забыт и обречен на вечное заточение.

Артам всегда испытывал необъяснимое влечение к местам, где под покровом тайны скрывались нераскрытые знания и забытые секреты прошлого. Подземелья с их мрачными сводами и сырыми стенами манили его, обещая ответы на вопросы, которые он не осмеливался задать вслух. В этот раз он вновь оказался в одном из таких мест, где тьма, казалось, была осязаемой, а воздух пропитан духом древних тайн.

Подумав о том, что его ждет впереди, Артам внезапно ощутил странное спокойствие. В этом безмолвном и пустынном месте, под толщей земли, он почувствовал себя в безопасности. Здесь, вдали от живых и мертвых, от всего мира, он мог позволить себе забыть о своих страхах и тревогах. Ему думалось, что богиня смерти, преследующая князя Озер, не обратит внимания на жалкого тифлинга, скрывавшегося в этом мрачном убежище. Но краем сознания он понимал, что это лишь иллюзия, временное убежище от всевидящего ока магов.

В сознании Артама вспыхивали образы: планы помещений, запутанные туннели, темные коридоры. Он не решался выбрать путь – не от страха, а от тревожного предчувствия, что может упустить нечто важное, значимое. Судьба, как неведомая сила, привела его сюда, и теперь он должен был извлечь из этого максимум. Возможно, это был его последний шанс оказаться в этом месте, ведь богиня могла запечатать город для него и Артема навсегда.

Кто знает, какие границы существуют у богов? Они – вершители мира, его повелители. Они могут противостоять драконам, древним повелителям небес, чьи крылья затмевают солнце. А он, смертный, всего лишь песчинка на этих величественных весах судьбы мира.

Остановившись, он вспомнил напоминание: возможна опасность.

«Но где она прячется?» – подумал Артам, обходя небольшое помещение. Вернее, притвор перед выходом в подземелья. Что придумали маги древних: механическую ловушку или магический боевой артефакт? Чтобы понять логику древних, в этом надо было разбираться.

«Или хотя бы попытаться», – поправил он себя. Он внимательно рассматривал стены, ощупывал, даже обнюхивал, смотрел магическим взором. Но все было тщетно. Проходил вдоль стен помещения, но ничего не находил. Так он обошел замкнутое пространство и не обнаружил ловушки.

«Так в чем опасность при выходе с подъемника? А она должна быть, чтобы не допустить продвижения случайного человека, – не давала покоя мысль. – И что могли устроить древние?» Артам силился вспоминать книги, записи и, ничего не придумав, решил обратиться к книге сокровенных знаний. Он надел корону архимага, вытащенную из походной сумки на поясе, сел на пол, достал книгу и задал вопрос:

– Какие ловушки использовали древние маги, чтобы защитить подземелье под дворцом архимага? – Ответ пришел: смотри страницу сто книги сокровенных знаний. Быстро пролистав, Артам нашел нужное место и недоуменно уставился на запись.

«Чтобы прочитать текст дальше, приложите печать хранителя подземелья».

А дальше шла тарабарщина из знаков и символов.

– Вот же, – с раздражением и безрадостно вслух произнес озадаченный Артам. Он посидел, держа книгу на коленях. «Придется искать и рисковать», – решил Артам. Он не спешил покинуть это место и вернуться во дворец.

Понимая, что попал в своих рассуждениях в тупик, он встал, убрал книгу, спрятал в сумку корону и подошел к двери, ведущей в коридор подземелья. Толкнул дверь и замер от неожиданности: за дверью его ждала Надежда.

– Ух ты… – проговорил он. – Я даже испугался, – и бледно улыбнулся. – Ты так неожиданно появилась. Ну что там на улицах? Я так понимаю, вы смогли уйти от богини, утерли ей нос.

– Утерли ей нос, – повторила Надежда, с любопытством разглядывая Артама.

– Ну, вот я и говорю, утерли ей нос…

– Утерли ей нос, – повторила Надежда.

– Ты что за мной повторяешь? – спросил немного сбитый с толку Артам. – Что-то случилось?

– Что-то случилось, – повторила Надежда.

– Что? Хватит за мной повторять…

– Хватит за мной повторять, – произнесла Надежда и улыбнулась.

– Ты играешь со мной? – нахмурился Артам. – Решила поиздеваться? Что там дальше?

– Там дальше, – повторила Надежда.

– Вижу, что богиня что-то с тобой сделала, – хмуро проговорил Артам и шагнул вперед. Надежда тоже сделала шаг, и они ударились лбами. Артам присел, ухватился за лоб и зашипел:

– Ой, ты что? – Надежда тоже ухватилась за лоб и повторила:

– Ты что?..

Артам поднялся, потер лоб и уставился на женщину-тифлинга. Она была точной копией его иллюзии, это он понимал. Не понимал, почему она повторяет его слова и действия, причем повторяет лишь часть слов. Чтобы проверить свои домыслы, он поднял руки, и Надежда тоже подняла руки. Артем присел, и Надежда присела.

– Вот же, – растерянно проговорил Артам, и Надежда повторила:

– Вот же…

– И что нам делать? – произнес он вслух и дотронулся рукой до плеча Надежды. Она сделала то же самое. Артам, не размышляя, толкнул ее в грудь, и тут же резкий толчок отбросил его назад за дверь в тамбур, но и Надежда тоже отскочила на пару шагов.

Артам замер в растерянности. До него постепенно стало доходить, что это ненастоящая Надежда.

«Тогда кто?» – забилась в его голове, казалось бы, нелепая мысль.

– Ты тифлинг? – спросил ее Артам.

Женщина подумала и ответила:

– Ты тифлинг, – только без вопросительной интонации, просто бездушное повторение слов Артама.

«Ну точно проделки древних… Стоп, Артам, – остановил он себя. – Может, это и есть первая ловушка-опасность? Она повторяет мои слова и действия и не дает пройти дальше».

– Ты дашь мне пройти в подземелья? – спросил Артам. Ответ его не удивил.

– Ты дашь мне пройти в подземелья, – как эхо, повторила женщина.

Артам вздохнул и попытался проскользнуть мимо замершей своей копии. Он пригнулся и стремительно бросился вперед мимо женщины, преграждавшей ему путь. Чего он не ожидал, так это скорости, с которой она отреагировала на его движение. Она повторила маневр мгновенно, и Артам с ней стукнулся головами. От удара в его глазах поплыли зайчики, болью прострелило темечко, и он, не удержавшись на ногах, упал на зад, обхватил голову руками, пытаясь унять боль, и стал подвывать: «УЙ-Й-Й».

Сквозь прикрытые веки он видел, как его движения с небольшой задержкой повторила женщина. Села на пол, прикрыла глаза и протянула: «Уй-й-й».

Еще несколько раз Артам пытался прорваться через своего клона, и каждый раз тот был быстрее и сильнее. Не получались уговоры, женщина-клон просто повторяла его последние фразы. Отчаявшись, Артам решил вернуться обратно, но, встав на подъемник, он остался на месте. Ничего не происходило. Всматриваясь в гладкие стены, Артам не понимал, что делать. Он вышел, вновь зашел, попрыгал, но подъемник не поднимался. Промучившись полчаса, Артам вышел в притвор и хмуро уставился на клона. Он решал, что делать. Откуда тут возник живой клон в царстве мертвых? Это было невообразимо. Значит, где-то механизм, запускающий копию, но как двойник мог быть физически целостным, не каменным, не мертвым, а именно живым, из плоти и крови…

«Из плоти ли?» – задумался Артам и подошел к смотрящей на него женщине. Стал осторожно ощупывать ее, а она так же щупала Артама. Грудь как у женщины, но на Артаме иллюзия. Что могло построить клона иллюзии Надежды? Да так правдоподобно? Он задрал ей платье, она не сопротивлялась и тоже задрала платье ему. «Интересно, сколько держится иллюзия?» – подумал Артам. Он отошел от клона, сел на пол, положил сумку рядом и произнес:

– Это жертвенник гремлунке Розе. – Положил на сумку драгоценный камень, оторвал от своей нательной рубахи кусок, надрезал ладонь ножом и стал писать кровью: «Роза, я попал в ловушку, тут живой клон Надежды, и он повторяет за мной все мои действия. Я не могу вернуться и не могу идти вперед. Помоги». Затем осторожно свернул ткань. Положил свернутый рулон на сумку, отправил послание своей жене Розе и стал ждать.

Ответ пришел примерно через десяток минут:

«Дорогой, это тоже иллюзия – пока ты веришь в нее, она кажется тебе живой. Ищи артефакт, который обманывает твое сознание. Он может быть спрятан в стене, в полу и должен чем-то выделяться. Сними амулет, и иллюзия Надежды с тебя спадет».

– Ну спасибо, – невесело поблагодарил жену Артам. – А то я не искал.

Он встал и вновь внимательно стал рассматривать стены, пол, но, как и в прошлый раз, ничего найти не смог. Затем в голове у него мелькнул лучик надежды. «Если артефакт обманывает сознание и я борюсь с такой же иллюзией, то что, если я отдам свой амулет с иллюзией клону? Что будет? Возможно ли обмануть саму иллюзию?»

Решив не медлить и посмотреть, что получится из его затеи, он подошел к Надежде и надел свой амулет на ее шею. Клон Надежды замер с протянутыми руками, видение зарябило, а Артам, не дожидаясь того, что произойдет дальше, сиганул через нее в проем двери и, к своему удивленному облегчению, проскочил. А рябь, прошедшая по иллюзии, преграждавшей ему путь, прошла, и сама фигура женщины исчезла.

– Получила! – мстительно произнес Артам. – Я человек, а ты лишь копия, обманщица, – с долей негодования добавил он.

«Мастера в древности были богами в магических практиках, – с завистью подумал Артам, но затем горько усмехнулся: – Но и боги совершают непоправимые ошибки. Где они сейчас, эти мастера? Бродят тенями по Мертвому городу с голодными глазами, мучаются в поисках живых душ с ненавистью в своих не упокоенных душах. А их забытые технологии пугают любопытных по подземельям. Где сам артефакт?» – подумал Артам и остановился. Не уходя дальше, он вернулся к двери, открывающей путь к тамбуру, и, не заходя за косяк, оглядел его.

– Ну вот же… – удивленно и одновременно расстроенно из-за своей недогадливости вслух произнес он и погладил на верхней перекладине встроенный амулет из серебра с большим камнем из горного хрусталя.

Артам ножом подковырнул амулет и спрятал его в сумку. «Сколько еще ловушек устроили маги?» – подумал он и неспеша направился вниз по запыленной каменной лестнице. На ступенях остались его следы. «Я как первопроходец», – подумал Артам, и тут же другая мысль принесла ему явное облегчение: если тут нет других следов, значит, никто здесь не ходил несколько столетий или веков. Но при этом чувство тревоги и скрытой опасности не давало ему покоя. Если на первом этапе была такая ловушка, что ждать дальше? Из-за чего столько преград? Что скрывали тут древние повелители магии? Интерес узнать их тайны горел внутри Артама, выжигая желание уйти отсюда. По плану он видел, что дальше по туннелю есть еще одна лестница и выход в подземелье, ведущее в ратушу. Но он страстно хотел проникнуть сквозь завесу тайны древних магов. Эта таинственность манила его, влекла, словно неудержимая сила, и он прошел «выход» из подземелья, обернулся и обмер. Проход на лестницу к туннелю и к ратуше исчез.

Он словно прошел какой-то незримый рубеж, сделал свой выбор, и путь, открытый для отступления, закрылся. По спине Артама пробежали мурашки. Он-то думал, пройдет до очередной ловушки, и если не сможет пройти, то вернется и, не потревожив тайны древних магов, спокойно уйдет прочь… Но у погибших хозяев этого подземелья были другие планы. Они предлагали случайно забредшему любопытному человеку уйти, и если он отказывался от этого предложения, ему закрывали выход.

«Что же меня ждет дальше?» – растерянно подумал Артам и стал, как обычно, оглядываться. После лестницы он прошел шагов тридцать, миновал поворот и прошел прямо пару шагов. Что же могло случиться? Ни шума, ни скрежета механически закрываемого прохода он не услышал. Просто проход направо исчез. «Скорее всего, это снова иллюзия. И она не рассчитана на мага», – подумал Артам. Чтобы проверить свои догадки, он направился к тому месту, где ранее был проход. Он подошел вплотную к стене, и неожиданно пол под ним рухнул, камни с громким шорохом посыпались вниз, а он стал быстро падать. Артам сам не знал, как извернулся и ухватился руками за край провала, – наверное, очень хотел жить. Он висел над темной бездной, обливался потом и старался удержаться на краю, переводя дух и старясь прийти в себя от неожиданного падения.

Благодаря Артему, который укрепил его тело, Артам, зависнув над пропастью, чувствовал себя уверенно. Он подтянулся на руках, вылез наполовину, лег животом на пол и в который раз огляделся. Он увидел проход к ратуше и злобно усмехнулся.

«Что, твари, – обратился он к погибшим магам древних, – не получилось? Обманщики. Я вам еще покажу». Что он им покажет, Артам не думал, сказал, чтобы снять напряжение и почувствовать облегчение.

Он выбрался полностью на пол и, развернувшись, заглянул в провал пола внизу. Метрах в трех – трех с половиной было разбросано множество костей и тлена, зависшего на кольях, но в глазах черепов, что смотрели на Артама, горели зеленые огоньки. Псевдо-жизнь мертвяков продолжала продлевать их бессмысленное существование.

«Значит, это тоже ловушка, – догадался Артам. – Что же выходит, оставь надежду всякий, сюда входящий? Это не радует. И что делать? Идти дальше в подземелье или возвращаться?» Понимая, что дальнейшее исследование подземелья становится очень опасным, Артам с большим сожалением решил уйти.

Он поднялся в полный рост и сделал шаг под своды древнего подземелья. Здесь уже не было светящейся дорожки на полу, и чтобы не блуждать в темноте, он запустил над головой светляк. Тот блуждающим под низким сводом, дрожащим магическим огоньком, осветил небольшой участок коридора. Но тьма наступала резко – в паре шагов от Артама уже ничего не было видно.

Наверху царила зима и разгуливал призрак свободы, но здесь, в темных коридорах заброшенного лабиринта, царила лишь тысячелетняя пыль и тленная безнадежность. Она давила, вызывала образы одиночества и глухой скорби. Откуда к Артаму пришли эти чувства, он понять не мог, и он попытался отгородить себя от них. Он стал думать о том, что женат на самой прекрасной девушке на свете. Но каждый раз его мысли скатывались в яму отчаяния и скорби. Он начинал думать, что уже ее не встретит и затеряется в этом подземелье. Его не найдут и сочтут мертвым… Он тряс головой, отгоняя навязчивые мысли, но это у него получалось с трудом.

Артам все еще стоял в раздумьях, когда услышал тяжелые шаги, которые приближались со стороны коридора, из которого он пришел. Артам замер, потом лег на пол и погасил огонек. Сердце его тревожно забилось, как пойманная в сеть птица. К горлу подступил безотчетный страх.

Он страшился встречи с неизведанным. Но вскоре в свете полосы на полу он увидел двух каменных големов. Они шли в его сторону с камнями в руках. Артам вжался в плиты пола и старался дышать через раз. Одного такого камня хватит, чтобы размозжить ему голову. Но големы остановились у провала и синхронно уложили камни, перекрывая отверстие в полу, затем развернулись и тяжелой поступью потопали обратно. Артам лежал, пока эхо их шагов не стихло.

«Это еще что такое? – подумал он, разглядывая место, где раньше зиял провал. – Они закрыли ловушку? У этих древних магов или совсем мозги были набекрень, или тут в подземелье скрыто нечто настолько важное, что для закрытия сработавшей ловушки они использовали големов. Неужели сюда постоянно кто-то пытался пробраться и украсть тайны, спрятанные в подземелье? Что же они такое тут спрятали подальше от любопытных глаз?» Интерес исследовать подземелье разгорался в Артаме с новой силой. Но страх пропасть тут навсегда удерживал его разум от опрометчивых шагов. «Одному сюда соваться нельзя, нужна подготовка», – решил Артам и поднялся с пола. Отряхнул одежду и зажег светляк. Потом последовал дальше.

«Первая ловушка оказалась примитивной, но в то же время эффективной», – размышлял Артам. Но он ее опрометчиво не заметил, и на это был, видимо, расчет древних строителей. Это наводило его на мысль, что надо быть осмотрительным, и если бы он присмотрелся раньше, то увидел бы, что цвет камней, перекрывающих провал, отличается от старых камней пола. И только сноровка его тела, развитая предусмотрительным Артемом, помогла ему избежать ужасной мучительной смерти на кольях… Он победно ухмыльнулся, чувствуя себя героем из баллады. Но улыбка сползла с его лица, когда он вошел в следующий зал. Он вновь заглянул в план и увидел, что на нем только длинный коридор под площадью между дворцом архимага и ратушей.

Это был не просто зал. Он был полон странных теней, которые шевелились, словно живые существа. Они убегали от светляка, и Артаму почудилось, что они что-то шепчут. Он прислушался. Шепот был драматичным, он словно его о чем-то предупреждал. Но о чем?..

Артам напряг слух и стал вглядываться в темноту. Он осязаемо почувствовал, как теряет контроль над своим телом. Артам попробовал вырваться из объятий обманчивого шепота, но запоздало понял, что это ему не помогает. Шепот затягивал его все глубже и глубже, он уже слышал стоны, которые звучали из темных углов пустого зала. Они звали: «Помоги… Отпусти…» Они молили его, просили, и он не мог их не слушать, он терял себя и чувствовал, как приближается к тем несчастным, запертым в этом зале. Еще немного, и он полностью растворится и станет тенью, запертой в этом пространстве. Он отчаянно закричал, огонь на руке, где было надето кольцо, стал приводить его в чувство. Он возвращался, собирая себя по частицам, и вскоре мог видеть глазами, ощущать свое тело. Он стоял потный, дрожащий и устрашенный.

Это были тени тех, кто потерял себя в этой пустоте, – порождения самой темноты. Здесь царило древнее проклятие, пришло к нему знание из кольца, способное высасывать магию из заклинаний. Светлячок погас, пока он боролся с пустотой. Огненный шар, брошенный в одну из теней, не взорвался, а увял, рассыпавшись серым пеплом на каменный пол. Артам почувствовал, как холод проникает под его одежду, и понял, что здесь ему придется сражаться не только с видимыми врагами, но и с собственными страхами. Это была тяжелая битва воли и разума – его разум против созданного сотни лет назад проклятия из душ замученных тут людей. Эти души из пустоты и пыли создали тени, поглощавшие всех, кто проходил здесь, они питались этими страхами и множились, растворяя в пустоте несчастных, осмелившихся сюда попасть.

– Сколько их тут погибло? – ужаснулся Артам, разглядывая извивающиеся тени по углам.

Он не побежал, как подсказывал ему страх, не попытался побыстрее покинуть этот сводчатый зал. Он зажег новый светляк взамен исчезнувшего и почувствовал, что теряет ману, медленно, но неуклонно. Уворачиваясь от черных сполохов теней, которые стали его окружать, он вышел на середину зала. Каждый шаг отзывался эхом в его ушах, а сердце билось все быстрее. Артам достал бутылочку эликсира концентрации. Сделал два глотка и постоял в оцепенении пару минут.

В сознании забрезжил свет, как разрушить это проклятие. Но тут же пришла другая мысль: если разрушить проклятие, то души обреченных искателей приключений и тайн не уйдут за грань, они так и останутся в этом замкнутом пространстве, продолжая страдать. Он не мог объяснить себе, откуда пришло это знание, и ему показалось, что одна из теней, приблизившаяся к нему ближе остальных, шепчет ему на ухо: «Не надо освобождать, мы ждем…» Кого эти тени ждут, Артам не знал и не догадывался, но все же решил не рисковать: если сюда должен прийти тот, кто их освободит, то пусть он это сделает. Откинув все мысли, он прошел зал и уткнулся в железную решетку, преграждавшую выход. Выход из зала представлял собой пустой водосток, перекрытый решеткой лаз, в который едва мог протиснуться человек средней комплекции. Дальнейший путь преграждала тяжелая решетка.

Время утекало как песок сквозь пальцы, и Артам, чувствуя приближение чего-то страшного, не стал искать по сторонам способы открыть решетку. Не до того было: тени неотступно следовали за ним и снова шептали ему слова, к которым хотелось прислушаться. Отрешившись от мира и поставив заслон, как непроницаемый барьер из окрепшей воли, он наложил на замок решетки заклятие тления. Из него вышло больше энергии, чем было должно. Но Артам не стал заострять внимание на этом моменте: для него главным сейчас было выбраться из ловушки. Металл заскрипел, осыпаясь трухой, но в тот же миг что-то холодное и омерзительно чужое коснулось его затылка. Голова в этом месте заледенела. Артам ощутил, что голова стала намного тяжелее и потеряла чувствительность. Тени не хотели его отпускать, но он не остановился. Он нырнул в узкий лаз, обдирая плечи и царапая кожу о концы железных прутьев. В голове закружился вихрь смутных образов: невероятно скрученные тела людей, мужчин и женщин, сцепленные в нечто невообразимое и представляющее одно целое. Чудовище, которое хотело его поглотить и притащить в эту кучу-малу. Скрутить и заставить быть с ней единым целым.

Ужас в душе Артама стал нарастать со скоростью полета стрелы, в ушах зазвучали искаженные голоса. Артам рванулся из последних сил и упал на холодные ступени с другой стороны. Его дыхание было сбивчивым, а тело дрожало от усталости. Он молился, чтобы тени не могли пролезть в этот узкий проход. И они остались за решеткой. В бессильной злобе кружась, переплетаясь, но не воздействуя на разум Артама.

Артам, переживая происшедшее, долго лежал на полу и постепенно приходил в себя. В конце концов он нашел в себе силы встать, отряхнуть пыль и направиться дальше.

Дальше его ждал коридор, где гуляло эхо его шагов. Как только он спустился ниже и вошел в узкий, не больше метра шириной, проход в толще каменного основания дворца, стены туннеля усилили эхо его шагов. И в этом эхе он стал слышать голоса. Ему показалось, что это голоса тех, кто застрял здесь навечно. Они шептали его самые потаенные страхи и сомнения: о том, что он умрет, останется лежать безымянным скелетом в грязи. Что его возлюбленная уже выбрала другого, что его магический дар на самом деле ничтожен. Артам шел, зажимая уши руками, но шепот эха проникал в его череп, словно кто-то шептал ему прямо в мозг. Он дошел до конца коридора только потому, что, пытаясь заглушить этот морок, начал кричать собственное имя вслух:

– Я Артам… Я Артам… Я Артам… Я не сдамся… – Казалось, это будет продолжаться бесконечно. Каждый шаг отдавался эхом, в котором звучали сотни разных голосов, они насмехались над ним, говорили, что он пропал и должен сдаться. Но, перекрывая отголоски эха, голос Артама звучал громче, эхо его имени разрушало чужую магию и наперекор всему помогало идти дальше. Когда двери за ним захлопнулись, он почувствовал, как эхо затихает, но в его сознании остался горький привкус страха.

С трудом придя в себя, он понял, что оказался в комнате, из которой не было второго выхода. Комната была пуста, если не считать толстого слоя пыли на полу и странной, почти идеальной акустики. Тишина здесь была настолько густой, что она давила на барабанные перепонки, вызывая ощущение, будто стены вот-вот раздавят его.

В центре комнаты, прямо на пыльном полу, лежал истлевший пергамент, придавленный небольшим круглым камешком… Артам почувствовал, как отчаяние и гнев охватывают его. Он наклонился, чтобы поднять пергамент, отшвырнул камень и разогнулся, отряхнул пыль с пергамента и впился в него глазами.

«Ты нашел то, что искал», – было написано на пергаменте бурой краской, напоминавшей засохшую кровь.

Артам с непониманием и растерянностью долго изучал лист. Не до конца доверяя тому, что увидел, покрутил, перевернул, но обратная сторона была пуста. Со злостью отшвырнул свиток и громко, отчаянно крикнул:

– Что?.. Что я нашел?

И комната ответила. Эхо, вернувшееся к нему, было не звуком его голоса. Это был чужой, влажный, утробный звук, словно из глубины могилы. Не эхо, а ответ из стены.

«Ты не зря пришел, – прошелестело со всех сторон. – Мы уже забыли вкус звука. Говори… повтори».

Артам в ужасе обернулся к выходу, но сразу понял: обратной дороги для него нет. Вместо двери перед ним была гладкая каменная стена, в толще которой начали проступать контуры десятков скелетов. Они двигались, словно ожившие тени, и открывали рты, вторя стенам:

«…Идеальная тишина требует жертв…»

Артам с ужасом понял, что стал частью этой ловушки. Здесь не было артефакта, который мог бы остановить время. Здесь была ловушка, созданная самой тишиной. Пыль здесь лежала так ровно, потому что ни одно живое существо не должно было издавать звуков. И он, не выдержав, закричал:

– За что-о-о? – Эхо вернулось грохотом разорвавшейся бомбы. Оглушенный Артам упал на колени, и последним, что он услышал, был тихий шепот:

«…Идеальная тишина требует жертв…»

Земли горских князей. Озерный край

Ветер свирепо бушевал в горах, поднимая облака снежной пыли и завывая в ущельях. Тучи, словно тяжелые плащи, накрывали вершины, скрывая их в мрачной пелене. С каждым порывом ветра казалось, что горы оживают, бросая вызов стихии.

В далеких деревушках люди спешили укрыться в своих домах. Камин, потрескивая, дарил тепло и уют, наполняя комнаты мягким светом. Старики, сидя у огня, рассказывали истории о древних временах, когда горы были свидетелями великих битв и мирных обрядов. Дети, укрывшись под пледами, слушали, затаив дыхание, и мечтали о приключениях в этих величественных местах.

На вершинах, где ветер был особенно силен, горные козлы и орлы искали укрытия в скалах. Ветер, пронизывающий до костей, заставлял их прятаться в узких расщелинах, где было хоть немного тише. Но даже там они не могли полностью укрыться от его ярости. Ветер стучал, бился в стены крепости, но в бессилии отступал.

Артем открыл глаза и увидел сидящего напротив Хойскара с расстроенным и испуганным лицом.

– Хойскар? А ты что тут делаешь? – немного удивившись, спросил Артем.

– Так ты, сир, сидел день с открытыми глазами, не моргал и не шевелился, словно ты уже и не сир… – начал бессвязно лепетать отмерший Хойскар.

– Не сир? А кто? – снова удивившись, спросил Артем.

– А камень во плоти. Мы тебя трогали, но твое тело будто окаменело. И поднять тебя мы не смогли… А потом ты исчез на два дня. Мы не знали, что и думать… Вот появился, и вроде все с тобой нормально… Так что с тобой случилось, сир?

– Случилось многое, Хойскар, – невесело улыбнулся Артем. – Сначала я попал в ловушку к демонам и вызвал из забвения бога…

– Бога? Какого бога? Мне даже страшно подумать, сир…

– А ты не думай, ты слушай, – остановил его Артем. – Кроний, бог изобилия и урожая, теперь появился в нашем мире. Он подсказал мне способ выбраться из ловушки. Вызвать другого дракона на бой. Я вызвал и несколько дней провел в другом мире…

– И как? – спросил напрягшийся Хойскар.

– Как-как, – передразнил его Артем. – Если бы не победил, то не сидел бы тут рядом с тобой. Так сколько времени, ты говоришь, прошло?

– Три дня, сир, уже вечер близится.

– Хорошо… – задумчиво произнес Артем. – Новый наместник вернулся?

– Вернулся, сир.

– Жена его приняла как мужа?

– Приняла, сир. Там такие охи и ахи стояли, что я не выдержал и спустился к ребятам, – восхищенно ответил Хойскар. – Ох и любвеобильная девка, я тебе скажу! Будет она муженьку наставлять рога.

– С чего ты это решил? – приподнял бровь Артем.

– Так она, когда муж утром убыл по делам, меня к себе затащила.

– А ты?

– А что я?.. – Хойскар отвел глаза. – Я слаб до женского пола…

Артем слегка скривил губы в усмешке.

– Хойскар, я тебя не виню, хотя согласен – с такой женой что-то надо делать…

– А что делать, пусть живут как хотят…

– Нет, Хойскар, ты запал на ее страсть, и муж сделается рабом своей страсти к ней, а это путь к измене. Она будет вить из него веревки. А он будет жить по ее указке.

– Так что, ты, сир, предлагаешь казнить изменницу?

– Не знаю, Хойскар, законов про женскую измену у нас нет.

– Нет, – охотно подтвердил Хойскар, – но муж должен узнать правду о ней и сам решить, что с ней делать, так на Озерах поступали, – посоветовал он.

– Нет, не хватало мне, чтобы он затаил смертельную обиду на тебя… сам понимаешь, чем это может обернуться. Тут надо действовать тоньше, позови эту страстную особу сюда.

– Что? – усмехнулся Хойскар. – Устроим бой на троих?

– Нет, – спокойно возразил Артем, – она тебя оскопит.

– Что-о? – Хойскар вскочил и уставился на Артема.

– А что не так? Ты нарушил мой запрет…

– Я не буду больше, – упал на колени Хойскар, – жизнью клянусь, помилуй, сир, демоны попутали.

– И часто они тебя будут путать? – спросил Артем.

– Больше не будут, слово паладина даю.

– Ладно, поверю на этот раз… – Артем с усмешкой смотрел на Хойскара, – и последний, поверь мне, – весомо добавил он. – А дамочку позови и сам приди, – распорядился Артем.

Хойскар, испытывая страх, вышел, оставив Артема в рассеянной задумчивости. Он не догадывался, что мысли царя были далеки от измен любвеобильной княжны. Артем размышлял о том, как правильно использовать своих спутников. Последнее сражение показало, что им не хватает взаимодействия, которое нужно отрабатывать. Спутникам нужно развивать навыки, которые помогут им действовать слаженно в бою. В этот раз все прошло удачно, но везение не может длиться вечно. Значит, нужно учиться и отрабатывать совместные действия. Например, крик Степы ошеломляет противника, давая Артему время для атаки. Красотка может отвлекать врага в схватке. Но сейчас у них нет четкой координации и понимания, что делать в бою. Этому учатся, и Артем решил продумать систему тренировок для своих драконов.

Из задумчивости его вывел приход княжны и Хойскара. Княжна была бледной и тискала в руках смятый платок.

– Садись, княжна, – произнес Артем.

Женщина послушно села, кинула взгляд на равнодушно стоящего у двери Хойскара. Понимая, что от него поддержки не дождется, она опустила в пол полные скорби и страха глаза.

– Я знаю, что ты изменила новому мужу с моим воином, – произнес Артем. – Но это твоя личная жизнь. А для меня важно, чтобы ты не стала разрушать мои планы. Используя постель, склоняла бы мужа к измене. Или, например, заведешь любовника и заставишь его убить мужа.

– Нет, – выкрикнула женщина, – я этого делать не буду…

– Конечно, конечно, – невесело усмехнулся Артем. – Ты только что вышла снова замуж, не держала траур, как другие, по погибшему мужу и тут же затащила Хойскара к себе в постель. Чего ты этим добивалась?

Княжна подняла голову и прямо посмотрела в глаза Артему.

– Чтобы Хойскар забрал меня отсюда. Мне тут душно. Я не могу тут жить… – И еле слышно добавила: – Сир, заберите меня отсюда…

Артем недолго ее разглядывал – он уже решил ее участь.

– Ты будешь служить мне и будешь моим шпионом. Твои умения нужно использовать. С мужем я тебя разведу и заберу с собой. Я наложу на тебя печать дракона. Если ты будешь делать что-то ненужное, блудить, предаваясь разврату, склоняя других мужчин к изменам, ты начнешь заживо гнить, и тебя покроют черви. Готова ли ты мне служить или станешь верной женой новому мужу?

– Я буду тебе служить, – пылко ответила женщина. – И… – Она замялась. – По службе мне надо будет спать с другими мужчинами… если ты прикажешь?

– Да, если это нужно будет для дела, – ответил Артем. – Ты станешь жрицей богини Мары.

– Я готова, – решительно заявила княжна, а Хойскар удивленно приподнял брови.

– Иди собирай свои вещи, – распорядился Артем. – А ты, Хойскар, позови отца наместника.

Хойскар и женщина покинули кабинет. Артем устало потер лицо и стал ждать. Его мысли блуждали вдали от этого мира. Он вспоминал детективные романы про шпионов, роли женщин во всех этих скрытных делах и думал, куда пристроить любвеобильную и склонную к риску женщину. У нее был характер, и она была готова биться за свою судьбу. Но главное, он видел в ней тягу к свободе и, если подчиняться, то тому, кто гораздо выше всех остальных. Поэтому она с радостью приняла его предложение. Но ее надо держать подальше от дворца. Ревность Дисы ему не нужна, решил Артем.

Ашлиран, управитель провинции, отец нового наместника, пришел быстро. Вошел и поклонился. Следом, отталкивая его от двери, вошел Хойскар.

– Хойскар, иди готовь бойцов к ночному рейду, – приказал Артем и, дождавшись, когда магистр ордена паладинов уйдет, предложил управителю сесть.

– Присядь, Ашлиран, разговор будет откровенным и очень неприятным для тебя и твоего сына. Я надеюсь, что ты меня поймешь и вразумишь сына.

Артем заметил, что внешне Ашлиран оставался невозмутим, но внутри напрягся.

– Я думаю, ты знал, что жена старого князя не хранила ему верности. – Ашлиран молча медленно кивнул. – И ты согласился назвать ее женой своего сына, потому что это была моя воля. – Управитель вновь молча кивнул. – Я не хочу знать, с кем она изменяла…

– Со мной, – ответил Ашлиран. – В этом секрета нет. Старый князь не мог справлять супружеский долг. Она выбрала меня, а не сына, потому что боялась сплетен, а они бы пошли. Я же все сплетни уничтожал на корню.

– Вот как, – медленно произнес Артем, с интересом разглядывая сурового мужчину. – А сын об этом знал?

– Нет. Никто не знал. Даже служанки.

– Хорошо. Я тебя услышал, поэтому не вижу трудностей в будущем. Княжну я заберу отсюда. Сыну ты скажешь, что богиня милосердия Мара избрала ее своей жрицей. В жены сыну дам нехейку из знатного рода, она будет хранить ему верность и соблюдать его честь. Сам реши этот вопрос с сыном.

Управитель кивнул, и в его глазах появилось облегчение. Он встал и поклонился:

– Благодарю, сир, за мудрое решение. Вы сняли тяжелый груз с моих плеч.

– Это ладно, позови сына и сам приди сюда, еще приведите пленного шпиона людей моря. Я жду.

Вскоре пришли запыхавшийся молодой наместник, его отец и перевербованный Артемом шпион людей моря.

– Слушай меня внимательно, – обращаясь к наместнику, начал без долгих предисловий Артем. – Ты поведешь дружину на Озера, тебя будет сопровождать этот человек. Ты, – он обратился к шпиону, – поведешь наместника через земли тех князей Озерного княжества, которые согласились участвовать в мятеже. Князьям, которые спросят вас: «Почему так мало воинов в вашем отряде?», ответите, что это разведка маршрута и за вами придут основные силы. Они на это клюнут. Потом вы вернетесь и будете охранять замок. Вопросы есть?

– Один, – тут же ответил наместник. – Когда выдвигаться?

– Сегодня вечером. С вами пойдет до границ Озерного княжества проводник из воинов Хойскара. Он решит вопрос с казаками на границе о вашем проходе. И еще, наместник, – Артем немного помедлил, давая тому проникнуться важностью его слов. – Жена твоя стала жрицей богини Мары. Богиня ее призвала. Я тебе вместо нее отдам красивую знатную нехейку с приданым.

Наместник встал и поклонился.

– Благодарю за заботу, сир. Разреши идти готовиться.

– Иди, и с собой забирай проводника, – отпустил их Артем. Когда наместник и проводник ушли, Артем обратился к управителю: – Собери вещи княжны, она сегодня уедет. Ступай.

Артем не желал много говорить. Он начал понимать простую истину, что у него много дел, которые надо сделать, и нет помощников, которым он отдал бы часть этих дел. Царство росло, росли и проблемы, а он остался тем, кто сам и один решал эти проблемы.

«Что-то надо делать», – задумался Артем. Но, не будучи толковым управленцем, не знал, с чего начать. Он знал, что надо делать, и не знал, кому дела поручить. «Засада», – невесело усмехнулся Артем.

Немного подумав, он решил позвать Красотку. Он посчитал, что этим двум спутникам хватит бездельничать. Пора и делами заняться. Но дать первое задание Степе он поостерегся. Тот молод, горяч и немного своенравен. Как же, самец – это звучит гордо. Он несознательно может испортить все дело. А Красотка его старше и более рассудительна.

Гоблинка появилась в новом наряде и стала крутиться перед Артемом.

– Ну как я выгляжу? – хитро прищурившись, спросила она.

– Замечательно.

– Тогда мне нужны подарки, мой герой, и я твоя, – заявила Красотка. Артем удивленно посмотрел на хрупкую, но стройную гоблинку.

– Ты у кого нахваталась таких слов? – спросил он.

– Я видела в кино по телевизору у Бени, – невозмутимо ответила она. – В кино женщина-красавица продавала себя богатым мужчинам за подарки. Я тоже хочу подарки.

– Будет тебе подарок от меня, – покачал головой Артем. – Выпорю тебя и тем самым сохраню тебе жизнь. Мне еще не хватало самку-проститутку иметь. Не благодари, снимай штаны, мы со Степой научим тебя правилам нашего общежития.

– Эй, полегче, – отступила Красотка. – Что за грубости?

– А ты пожалуйся на меня в полицию, позови адвоката и вызови меня в суд, – насмешливо ответил Артем. – Ты же это все видела в кино. – Говорил Артем спокойно, но его взгляд прожигал гоблинку, как раскаленный прут. Она поняла, что он не шутит.

– Я пошутила, – начала оправдываться Красотка. – Прости, старший.

– Прощаю, но у тебя есть работа.

– Работа?.. Драконы не работают, – ошарашенно произнесла гоблинка. – Они правят!

– Это те драконы, которые сумели выжить и захватить власть. И до той поры, пока не появился более сильный претендент. Так что пока ты не правительница, придется тебе на меня поработать.

– Ладно, – стушевалась Красотка. – Говори, что надо делать? – И тут же надула губки.

– Смотри не лопни, – урезонил ее Артем. Подождал, когда зеленушка выпустит воздух, сдует щеки и, потупившись, уставится себе под ноги. – Вот так-то лучше, – усмехнулся он. – Полетишь в город Озерная жемчужина, найдешь там шуаньца Луй Ко и привезешь его сюда. Понятно?

– А как мне его найти?

– Спросишь у Артама или его невесты Милы.

– А кем мне им представиться?

– Представишься драконом-посланником от меня.

– А если они мне не поверят?

– А если не поверят, ты применишь способ, чтобы тебе поверили.

– А что это за способ?

– Кто хочет сделать работу хорошо, – ответил Артем, – тот ищет способ ее сделать. Кто не хочет, ищет причину ее не делать. Не справишься – отдам тебя Степе. Вы два сапога пара. Два тупых, безмозглых дракончика, которые не могут найти конец своего хвоста.

– Я могу найти конец своего хвоста! – воскликнула пораженная ответом Артема Красотка.

– А дело, которое я тебе поручил, легче, чем найти кончик своего хвоста. Ступай и не мешай мне думать.

– А награда будет?

– Будет, если справишься. Я тебя пороть не буду. Иди, – отмахнулся от вопросов гоблинки Артем.

– А если не справлюсь? – не отступила Красотка. Артем снял с пояса кожаный ремень, на котором висел кинжал.

– Снимай штаны, – сурово произнес он. – Буду учить уму-разуму через зад. Оно так быстрее доходит до ума.

Красотка попятилась, замотала головой и тут же скрылась. «Ох и ленивы же они», – с неудовольствием подумал Артем.

Красотка, обладая всем великолепием дракона, никогда не отличалась остроумием. Слова старшего она восприняла слишком буквально и тут же, взмахнув крыльями, устремилась к озерам, словно надеялась, что вода подскажет ей, как быть. В ее сердце пылала обида на самца, который почему-то избегал ее общества.

Наступило время откладывать яйца, но как объяснить старшему свою потребность в продолжении рода? Ситуация казалась неподходящей: они еще не покорили мир, впереди ждали сражения, но присутствие самца пробуждало в ней непреодолимое желание стать матерью. Ее чувства, словно два враждующих лагеря, боролись внутри, разрывая ее на части.

Красотка нервно размышляла, пытаясь найти решение. Она понимала, что должна следовать долгу дракона-спутника, что не должна выбирать: следовать своему инстинкту или подчиниться долгу. Но что, если она ошиблась? Что, если ее выбор окажется роковым для них всех? В ее глазах мелькнула тень тревоги, и она почувствовала, как ее чешуя начинает мелко вибрировать от напряжения.

Она летела над озерами и не думала, как решить поставленную Артемом задачу. Для нее было все просто: прилетит, заберет смертного и улетит.

В размышлениях время летело незаметно, и она добралась до Озерной жемчужины. Сразу приземлилась на башню, спокойно прошла мимо двух задремавших часовых, охранявших балкон и следивших за пространством около города.

Оба дружинника проснулись, с недоумением посмотрели на странное зеленое существо в незнакомой одежде. Они проводили его взглядом, и наконец с них спало оцепенение.

– Стой! – истерично заорал один из дружинников, охранявших выход на балкон донжона. – Ты кто?

Красотка остановилась, снисходительно посмотрела на воинов.

– Смертные, – произнесла она, – вы не знаете меня? – В ее голосе слышалось искреннее удивление. – Я владыка небес, дракон, посланец от дракона Артема.

– Кто-о? – в один голос воскликнули воины и ринулись к гоблинке. – А ну стой, демон! – воинственно закричал один из них и попытался ухватить гоблинку за плечо. Рык, который раздался изо рта незнакомого им существа, заставил их упасть на пол и в страхе закричать.

Красотка неспешно спускалась по лестнице, когда мимо нее, словно вихрь, пронеслись стражники. Они пробежали всего несколько шагов, но их предводитель внезапно замер как вкопанный, с ногой, занесенной для следующего движения. Он обернулся к странному существу: невысокому, стройному, с короткими зелеными волосами и в одежде столь необычной, что у него перехватило дыхание. Остальные стражники, не обращая внимания, устремились дальше.

– Кто ты? – выдавил из себя пораженный предводитель, пытаясь вернуть самообладание. – Демон?

– Нет, – ответила Красотка с легкой улыбкой. – Я посланница дракона Артема.

– Какого еще дракона?!

– Царя Эхейского! – пояснила она, склонив голову. – Он послал меня за Луй Ко. Ты знаешь, где он?

– СТОЙ! – рявкнул стражник, уже чувствуя нелепость ситуации. – Руки за голову, на колени, быстро!

– Вижу, ты остался один, – Красотка подняла брови. – И как же ты собираешься меня поймать?

Она развернулась и, покачивая бедрами с грацией модели на подиуме, продолжила свой путь. Стражник растерянно смотрел ей вслед, затем с криком «СТОЙ, ДЕМОН!» бросился за ней. На бегу он выхватил меч и размахивал им так яростно, словно пытался не поймать Красотку, а победить саму идею о том, что она недосягаема. Со стороны это выглядело так, будто разыгрался спектакль «Стражник против здравого смысла».

А она спокойно шла. Не бежала, не спешила, но непостижимым образом он не мог ее догнать. Зеленая незнакомка даже не ускорила шаг. Она просто шла вперед с видом человека, который точно знает: кто-то сзади очень старается, но шансов у него примерно столько же, сколько у табуретки в забеге на длинную дистанцию.

Красотка прошла мимо леди Ирены. А следом медленно прошел стражник. Что удивило леди Ирену, он двигался так медленно, словно продирался через вязкий кисель. И при этом размахивал мечом над головой и кричал одну фразу:

– Я тебя догоню, демон…

Леди Ирена с огромным удивлением смотрела на эту странную погоню и не могла понять, что происходит. Но она тоже крикнула в спину зеленой незнакомки:

– Э-э-э… А вы кто?

Красотка остановилась, ей надоели догонялки. Она повернулась к леди Ирене и, улыбаясь, произнесла:

– Я дракон, посланник дракона Артема, эхейского царя. Ищу Луй Ко. Его хочет видеть эхейский царь-дракон, а эти недотепы, – она оглянулась на ползущих и орущих воинов, – не хотят мне сказать, где он.

Леди Ирена замерла, но быстро справилась с охватившими ее недоумением и страхом. Стараясь сохранить выдержку, она позвала незнакомку за собой.

– Идемте, мадам дракон… Надеюсь, вы… э-э-э… женщина? Простите за нескромный вопрос…

– Я женщина-дракон. Самка, – гордо вскинув голову, заявила Красотка.

– Вот и прекрасно, – сделав над собой усилие, ответила леди Ирена. – Я представлю вас леди Миле, она вам поможет найти этого человека.

– Пошли, – решительно заявила Красотка. Она оглянулась на воинственно орущих и ползущих со скоростью черепахи воинов и спросила: – А с этими что делать? Может, мне их сожрать?

– Отпустите их, – махнула рукой леди Ирена. – Они выполняют свой долг.

Но уйти им далеко не удалось. Столовый зал, через который они проходили, перекрыли стражники. Они наставили копья, прикрылись щитами и замерли. Со спины их поддержали освободившиеся воины преследователи.

– Пропустите нас к леди Миле, – потребовала леди Ирена.

– Не можем, – виновато, но твердо заявил сержант Дворжек. – В замке демон, и он рядом с вами. Вам лучше отойти от него.

– Это не демон, – возразила леди Ирена, нахмурившись.

– Не демон? А кто же тогда? Видели вы когда-нибудь такое чудище? Зеленая как болотная жаба, одетая, как какой-то мужик, в штаны. Срамота. И сама – ну чисто демоница! Вон демонические амулеты в ее ушах.

– Сам ты чудище, – обиделась Красотка, сверкнув глазами. – За твою болтовню я тебя съем! – И с этими словами она тихо издала боевой клич, от которого воздух в зале загудел, словно натянутая струна, сгустился, наполнив замок аурой ужаса. Все присутствующие попадали на пол, а леди Ирена оказалась самой невезучей. Как стояла, так и рухнула в обморок.

Красотка поспешно ее подхватила.

– Эй, не переживай, это я просто пугаю простаков, – попыталась она успокоить женщину, хотя та все еще икала и закатывала глаза, как будто видела что-то ужасное. – Ну что с тобой делать, такая неженка… – вздохнула Красотка, закинула леди Ирену на плечо и как мешок картошки потащила дальше по залу.

Выход ей перекрыл высокий худощавый мужчина с бледным лицом, но с решительным взглядом.

– Стой, демон, – поднял он руку, – отдай мне мою жену.

– Я не брала твою жену, у меня ее нет, – ответила Красотка. – Уйди, смертный, я ищу Луй Ко.

– Моя жена у тебя на плече. Отдай мне женщину, и я приведу тебе Луй Ко, – потребовал мужчина.

– Ха, – презрительно хмыкнула Красотка, – это существо и есть твоя жена. Надо же, какая неженка. Береги ее, смертный, не то она от страха помрет. Меняю жену на Луй Ко.

– Хорошо, демон…

– Я не демон.

– Пусть демоница. Не навреди моей жене. Я приведу тебе Луй Ко.

– Тащи его сюда, мне надоело тут таскаться с этим куском мяса.

Мужчина окинул Красотку долгим взглядом и вышел, а Красотка положила леди Ирену на обеденный стол и села напротив на кресло.

Один из стражников подсматривал в щель двери, но в зал заходить не решался. Другой толкал его в спину и шипел:

– Ну что там?

– Там сэр Уильям разговаривает с демоном и требует…

– Прям так и требует?

– Да, прям так и требует… Он преградил демону путь…

– Значит, демон сейчас его сожрет. И правильно сделает. Бездельники все эти лорды и леди… – Он стал отталкивать товарища от двери. – Дай мне посмотреть.

– Не толкайся, жди, – ответил стражник. – Там сэр Уильям пошел обратно, кого-то будет искать, я не разобрал, кого требует демон… Ох ты ж.

– Да-а? Ну что там? – стал усерднее толкать его в спину любопытный стражник.

– Демон приготовился съесть леди Ирену, положил ее на стол и сел рядом. Живую будет жрать.

Второй стражник пропищал испуганным тонким голосом:

– Ох ты ж, беда-то какая. Надо доложить…

– Кому докладывать? Все командиры на полу лежат и не двигаются.

– Померли?

– Не знаю, может, колдовство. Демоны… Это демоны.

– Тут ты прав, – согласился с ним стражник. – Эти своего не упустят. Сначала леди сожрет, потом за ребят примется. И чего ему надо?..

– Леди Мила заперлась в кладовке трапезной. Иди сообщи ей и спроси, что делать…

– А чего это я?..

В это время Уильям вышел из трапезной залы и услышал вопрос стражника.

– Демон ищет Луй Ко, – сообщил он, – быстро тащите его сюда.

– Не надо меня никуда тащить, – раздался с лестницы голос шуаньца, – я уже тут. Так демон хочет видеть меня?

– Да, он хочет обменять мою жену на тебя, – виновато произнес Уильям и отвел в сторону глаза.

– Тогда я пойду посмотрю, что там за демон.

– А ты их раньше видел? – спросил любопытный стражник.

– Нет, вот и посмотрю.

Шуанец открыл дверь в трапезную и вошел. Теперь два стражника и Уильям смотрели на то, что происходит в зале. Луй Ко подошел к Красотке и стал о чем-то с ней говорить, потом подхватил леди Ирену и вынес ее на руках из зала. Передал Уильяму и, не оборачиваясь, не слушая слова благодарности, ушел обратно.

– Вот же эти шуаньцы, – произнес любопытный стражник, – я всегда знал, что они с демонами заодно.

– Откуда ты это знал? – недовольно спросил Уильям. – Болтаешь много. – И ушел, унося свою жену.

– А что тут знать-то, – буркнул ему вслед стражник. – Глаза узкие, морда круглая, не как у людей. А почему? Потому что отметина демонов на них, проклятые они, вот…

– Хватит болтать, – раздался строгий голос, и оба стражника тут же выпрямились.

– Что там? – спросил подошедший стражник.

– Так там это, господин сержант Гронд… демон и Луй Ко беседуют, – доложил любопытный стражник.

– О-о! – воскликнул первый стражник. – Они уже не беседуют, демон сожрал Луй Ко и уходит.

– От шуаньца никогда толку не было, ходил высматривал… – с нескрываемым раздражением произнес любопытный стражник. – И от этих леди с лордами толку нет, – продолжил он. – Ходют тут туда-сюда, носы задирают. А все почему?

– Почему? – машинально спросил Гронд, прильнув к щели двери.

– Потому что родились аристократами. Я тоже могу быть аристократом.

– А что ты умеешь, аристократ? – насмешливо спросил его Гронд.

– Могу пахать, лошадей содержать, польза от меня есть, а от этих ничего.

– Вот поэтому ты дружинник, так как умеешь делать крестьянский труд, а они люди благородного звания, – уважительно поднял палец сержант. – Они умеют править. Иди осмотрись, посмотри, как там наши?

– Так это… – испуганно замялся стражник. – Почему я? Пусть вот он идет, он все видел, ему будет сподручнее, я просто тут стою… – Стражник отвел глаза. А сержант побагровел.

– Отказываешься выполнять приказ? – опасно сузив глаза и тихо, словно ядовитая змея, произнес он, даже не спрашивая, а больше утверждая. – На виселицу захотел?

Стражник побледнел и боком двинулся к двери. Проскользнул мимо первого стражника, опалил его взглядом, полным ненависти и страха, и вошел в зал. На несгибаемых ногах, как на ходулях, раскачиваясь, направился к лежащим воинам. Подошел, нагнулся и радостно заорал:

– Живы! Только это… Они обосрались. Вонь стоит такая, что… Прямо как от демонов. Только более вонючая, даже глаза режет.

Поднявшись, он пошел следом за Красоткой, но на балконе ее не было, только вдали мелькала размытая фигура, размахивающая крыльями и улетающая на восток вдоль русла замерзшей реки.

– Улетел демон, – радостно и с облегчением оскалился стражник, – и шуаньцу туда и дорога…

– Артам, Артам, очнись, хватит спать, пора возвращаться. – Сквозь густой туман забвения в голову Артама били мысли или чужие слова, он никак не мог понять.

«Что за шум? – думал он. – Как болит голова от него. Тут тишина, а эти…» Кто эти, он не осознавал, но звуки нарушали тишину. Он во власти тишины, ему спокойно и хорошо. Но дальше его ленивый поток мыслей, тонкий, как пересохший ручеек, грубо нарушили хлесткие удары по щекам. Артам замотал головой, замычал и проснулся. С трудом открыл отяжелевшие веки и различил силуэт. Он попытался оттолкнуть руки, но не совладал. Его схватили за воротник куртки, хорошо тряхнули…

– Проснулся, чума на твою голову, – прозвучал резкий, разгневанный голос. Артам уже смог различить женщину, что трясла его за грудки и периодически хлестала по щекам. – Что ты тут устроил? Спячку на всю зиму? Медведем себя представил? – звучал звонкий голос, в котором проскальзывали нотки отчаяния.

– Да хватит меня трясти, – еле слышно произнес Артам и наложил свои руки на руки женщины. Наконец его взгляд прояснился, и он узнал Надежду. – Ты что тут делаешь? – с трудом ворочая языком, спросил он.

– Я за тобой пришла, смотрю, ты лежишь в вестибюле ратуши и спишь, как медведь зимой. Что за лежбище ты тут устроил? Хочешь, чтобы мертвяки тобой полакомились?

Артам повертел головой.

– В ратуше? – удивленно переспросил он. – Я не в ловушке?

– Какой ловушке, Артам? Мы не дождались тебя, и внучка увидела, как ты упал здесь, прямо за входом в ратушу, и завалился спать. Я тебя уже четверть часа пытаюсь разбудить.

– Я, я, я… Попал в ловушку магов. Они точно твари. Очень хитры… Я умирал… Это я точно помню… Тишина… Пустота и мертвые души, что преследовали меня и просили: «Говори, мы давно не слышали звуки слов». За их спинами скелеты с косами стояли, а вокруг меня смертельная тишина и пергамент… И слова… Знаешь какие? «Тишина требует жертв». Они убивали… Я видел тебя, и ты меня не пускала, я видел сплетенные вместе души замученных, они хотели, чтобы я стал их частью, я видел тишину и ее смертельность…

– Артам, ты попал под морок. Почему ты не применил заклятие защиты разума? Ты же маг…

– Я не знаю… Но туда я больше не сунусь. Я помню, что это место для драконов, или знания есть у драконов, или… Короче, я запутался. Помоги мне встать… Пошли отсюда, мне надо домой, в замок, я хочу уйти от этого места подальше.

Никто им не препятствовал. Надежда довела Артама до мастерских и там решила оставить.

– Дальше мне нельзя, Артам, ты отдохни и возвращайся в поселок корабелов, потом решишь, что делать.

– Я тут не останусь, – испуганно произнес Артам. – Я сразу же пойду в поселок…

– Сейчас нельзя, Артам. Время близится к ночи. Поднялся ветер, заметает следы, мертвяки разошлись по всему городу и выходят за его границы, как в прежние дни. Я с тобой побуду, – вздохнула она и бережно поправила на Артаме шерстяной плащ.

– Тогда ладно, – успокоился Артам. Подсел к раскаленной печи и протянул озябшие руки, потом оглянулся на Надежду и просто произнес: – Пошли в постель.

– Пошли, – спокойно ответила Надежда, постелила полушубок на соломенный матрас, под голову положила свой меховой плащ, подаренный гремлункой, и стала раздевать Артама.

Утром Артам уже полностью пришел в себя. Вкратце рассказал тифлингу, что он увидел и услышал в подземелье, и та, слушая его, все больше мрачнела.

– Непростое это дело – захватить город, – выслушав Артама, произнесла она, – без дракона тут не обойтись. Но и у богини смерти тут сильная позиция. Еще этот молодой недоумок ей помогает. Он-то дурень неопытный, а Иехиль может строить планы на долгие годы. Раз она тут обосновалась, значит, верит, что ее сил хватит удержать это место, а не удержит – позовет хранителя. Тебе, Артам, нужно посоветоваться с драконом Артемом. Он проникает в глубинные тайны, и ему по силам узнать, что прячут маги в подземелье. Не зря оно так охраняется. Я пробовала попасть туда вслед за тобой, но смогла пройти только до небольшого коридора. Все, дальше мне хода не было, невидимая стена останавливала меня. Маги скрывали свою тайну и от тифлингов.

Артам вернулся в поселок корабелов ближе к обеду. Осунувшийся, бледный и усталый. Венцариот встал у порога гостевого дома и удивленно покачал головой.

– Что-то ты, княже, плохо выглядишь. Может, баньку затопить и девок позвать попарить?

– Баньку затопи, а девок не надо. Там поговорим с тобой по поводу города.

Он прошел в дом, разделся и лежал на кровати до тех пор, пока его не позвали в баню. В бане уже был Венцариот, и он поддавал парку. Они попарились, выпили взвара. Артам, раздумывающий, что сообщить Венцариоту, говорить не спешил. Обдумав все несколько раз, решил быть кратким.

– Венцариот, в город лезть опасно. Там богиня смерти устроила себе логово, меня заманили в засаду, с трудом выбрался. Это война с богами, князь, – вздохнул он.

– И как быть? – скрывая нарастающую тревогу, спросил Венцариот.

– К брату обращусь, он умелец в таких делах, сам долго пробыл в городе, много видел, много знает, и боги ему не указ, он стал драконом, – ответил Артам.

– До меня доходили слухи, что царь Эхейский стал драконом… – помедлив, произнес Венцариот. – Но думал, люди, как всегда, привирают… А он точно дракон?

– Точно. Я видел его в иной форме.

– И как же это он из человека превратился в дракона? – с сомнением в голосе спросил Венцариот.

– В каждом человеке живет дракон, – ответил Артам, – но не каждый человек становится драконом. Тут нужно стечение ряда обстоятельств. – Ответив, Артам задумался и налил себе взвару, выпил. Венцариот подождал, когда он поставит кружку на стол, и спросил:

– И что надо, чтобы стать драконом?

– Чтобы тебя призвали, – ответил Артам. – Ты должен подходить для этого и поймать прячущуюся маленькую душу дракона. А это непросто. Сначала нужно победить ловца дракона, а это посильно только тем, кто хочет стать драконом и все для этого делает. И еще боги должны его знать, видеть и бояться.

– Мудрёно это как-то, – ответил Венцариот.

– А то, – подтвердил Артам. – Дракон появляется тогда, когда пришло его время. Так появился дракон Артем. Он претендует на власть над этим миром и будет вести непримиримую войну с хранителем. Я пошел под его крыло, Венцариот. Без него боги нас одолеют и растопчут.

– Даже так, – помрачнел Венцариот. – А ты подумал, что скажут князья?

– Это, Венцариот, уже неважно. Всякий смертный, что встанет на пути дракона, погибнет. Ты хочешь погибнуть за просто так, лишь бы не покориться воле дракона, что стоит над богами?

– Драконы выше богов? – приподняв бровь, спросил Венцариот.

– Да, они повелители небес, выше только тот, кто создал вселенную. Открою тебе тайну: маги поймали моего брата, потому что видели в нем дракона. Они хотели противопоставить его хранителю, который уничтожал магов. Здесь, вдали от мира, они растили своего дракона…

– Так-то я с тобой, князь, не сомневайся, но не хотелось бы смуты на Озерах, мы только-только начали обрастать жирком, – улыбнулся Венцариот.

– А смуты не будет, князь, предателей казним, остальные будут довольны. Дракон – наша безопасность.

– Хорошо бы… – вздохнул Венцариот. – Ты куда отсюда направишься?

– В Озерную жемчужину. Надо книги посмотреть по Мертвому городу. Может, что толковое найду. И хорошо подумать надо, что предпринять, чтобы ослабить здесь власть богини смерти. В город не суйтесь, погибнете. Тех мертвяков, кто выйдет за пределы города, уничтожайте, – чем меньше в городе мертвяков, тем слабее власть богини смерти. Еще поставьте здесь алтарь богам Маре и Марселону, приносите жертвы милостивице и богу войны. А войны нам не избежать.

– Хорошо, сделаю, – кивнул Венцариот и разлил взвар.

Артем сидел в своем кабинете, погруженный в размышления о том, как превратить потенциал спутников в нечто большее, чем просто технологическую возможность. В его голове они выстраивались в образ могучих драконов, парящих в небесах, но он не мог найти ключ к их укрощению. Беспокойство терзало его, и отчаяние начало брать верх.

Вдруг, словно вспышка молнии, в его памяти всплыли воспоминания о службе в армии. Он видел перед собой не просто товарищей по оружию, а слаженный механизм, где каждый винтик был важен и незаменим. В этих строгих порядках и железной дисциплине он нашел ответ на свой вопрос.

Что нужно для успешных военных действий? Прежде всего, хорошо налаженная разведка, позволяющая видеть врага и понимать его намерения. Связь, которая должна быть мгновенной и надежной, чтобы координировать действия. И взаимодействие солдат и командиров, где каждый знает свою роль и готов выполнять ее с полной отдачей.

Умение четко ставить задачи, соразмеряя их с возможностями личного состава, стало для Артема ключевым. Он понял, что нельзя требовать от спутников невозможного, нужно искать их сильные стороны и использовать их в полной мере. Как в армии, где муштра до автоматизма позволяет выполнять задачи с минимальными затратами сил и времени, так и здесь нужно добиваться четкого выполнения работающих приемов, приносящих результат.

Путь к этому идет от простого к сложному. Сначала нужно научиться использовать базовые возможности спутников, понять их потенциал и ограничения. А затем, шаг за шагом, усложнять задачи, расширяя границы возможного. Только так можно достичь настоящего успеха и превратить спутников из простоватых и тупых, самонадеянных драконов в верных союзников, готовых подчиниться воле старшего и беспрекословно исполнить приказ.

Артем так увлекся размышлениями, что не заметил, как в комнате появилась Красотка. Она молча встала в сторонке и стала наблюдать, как Артем морщил нос, что-то бормотал, то улыбался, то сокрушенно мотал головой. Его взгляд блуждал по стенам, но сам он был где-то очень далеко. Красотка полюбовалась и громко произнесла:

– Я вернулась.

Артем вздрогнул и, выплывая из своих мыслей, недоуменно спросил:

– Откуда?

– Как откуда? Я летала за Луй Ко и привела его к тебе. Что с ним делать? Он такой странный… Может, ты хочешь его казнить? Так отдай его мне.

Артем молча смотрел на разболтавшуюся гоблинку, и когда ему надоели ее разговоры, рявкнул:

– Смирно!

Красотка вздрогнула, подавилась последними словами и со страхом посмотрела на Артема. Но все же нашла в себе силы спросить:

– Смирно – это как? Убегать или раздеваться? Я что-то не поняла…

– Смирно – это есть руки по швам и смотреть молча на старшего.

– У меня нет швов, – разглядывая свое тело и даже заглянув под штаны, ответила Красотка. – Щель есть, вон вижу, тебе она нравится, а швов нет. И руки я есть не буду, они мне нужны.

– Руки опусти вдоль тела и замри! – прорычал Артем. – Распоясались, понимаешь… Никакой дисциплины, а враг, он у ворот…

Гоблинка сорвалась с места и бросилась к окну. Прильнула и озабоченно произнесла:

– Старший, врагов нет, тебе показалось. Ты, случаем, не болен?

– Стоять! – вновь рявкнул Артем, и гоблинка замерла. – Руки вдоль тела, – с угрозой продолжил Артем. – Молчать и смотреть на меня.

Красотка исполнила приказ, опустила руки и, расставив ноги, смотрела на старшего с испугом в больших изумрудных глазах.

– Ноги сведи вместе, – прошипел Артем. И дождавшись исполнения своего приказа, произнес: – Докладывай.

Красотка заморгала, на ее глазах выступили слезы, но она молчала.

– Чего молчишь? – спросил Артем.

– Ты сказал молчать и смотреть, – почти плача ответила Красотка. – Я тебя, старший, не пойму, мне пора яйца откладывать, думать о потомстве, а ты на меня кричишь, выгоняешь гоняться за смертными…

– Молчать! – вскипел Артем. – Какие яйца, какое потомство? Ты в своем уме? – Красотка пожирала Артема глазами, в которых плескалась ярость, но молчала. – Опять молчишь?

– А что я должна говорить? То ты кричишь молчать, то требуешь говорить. Ты уже, старший, определись. Если ты очень хочешь спариваться и у тебя мозги из-за этого пошли набекрень, так и скажи, я сниму с тебя напряжение.

Артем с немым удивлением смотрел на расстроенную Красотку.

– С чего ты решила, что я очень хочу спариваться?

– Ну, ты… Используешь меня как гоблинку, а как драконессу обходишь стороной. У драконов от воздержания, бывает, срывает крышу, и они становятся злыми, вот как ты сейчас. Полетели в небо и там устроим танец любви.

Артем успокоился и усмехнулся.

– Танец любви? А ты понимаешь, какое сейчас время?

– Какое? – в ответ спросила Красотка.

– Тяжелое, – хмуро ответил Артем. – Враги везде. Какие танцы? Нам бы выжить. Я тут придумал, чем мы займемся…

– Чем будем заниматься? Любовью? Чтобы выжить, нужно плодить потомство, я согласна…

– Нет, плодиться мы не будем, будем учиться сражаться и взаимодействовать… А ты чего вообще приходила?

– Как чего? Ты отправил меня за неким Луй Ко. Я его привезла. Теперь говори, что с ним делать.

– Ах, это? Точно, я посылал тебя за этим шуаньцем.

– Шуаньца я не привезла, я привезла Луй Ко.

– Это одно и то же. Теперь слушай меня. Когда я отдаю тебе приказ, ты отвечаешь: «Есть». Поняла?

– Нет.

– Что тебе непонятно? – Артем стал терять терпение.

– Что я должна есть? Шуаньца? Баранов?

– Нет, ты должна просто ответить: «Есть». И все.

– И все просто: «Есть» и «Ничего не есть»?

– Да это не призыв к еде, это ответ, что ты поняла приказ и готова его выполнить.

– А если я не поняла приказа?

– Тогда ты спрашиваешь: «Разрешите задать вопрос?»

– У кого я спрашиваю?

– У меня.

– И зачем мне спрашивать у тебя, старший?

– Потому что ты не поняла приказ. Вот почему.

– И какой вопрос я должна задать?

Артем понял, что пошел неверной дорогой. Он вздохнул и произнес:

– Сейчас мы будем учиться с тобой понимать приказы. – Он снова стал расстегивать ремень.

– Старший, ты что хочешь сделать?.. Я боюсь подумать, – испуганно и одновременно с надеждой в голосе произнесла Красотка. – То ли любить меня собираешься, то ли бить…

– Не любить и не бить, а учить. Смирно, – и он показал гоблинке ремень. Та сразу же выпрямилась и уставилась на Артема. – Уже лучше, – потряс ремнем Артем. – Докладывай, как прошел полет и что случилось в замке Озерная жемчужина.

Гоблинка не сводила глаз с ремня и как-то сразу поумнела.

– Полет прошел нормально, добралась быстро, никого не тронула и не убила. В замке на меня напали воины, они думали, что я демон. Их обстреляла из огненного амулета какая-то женщина и спряталась. Пришел мужчина, просил отдать ему жену. Я сказала, что отдам только в обмен на Луй Ко. Он привел этого Луй Ко, я отдала ему жену, потом улетела вместе с Луй Ко.

– Молодец, – улыбнулся Артем. – Все верно и четко. Продолжай так действовать и дальше.

– Старший, если за провинность ты бьешь ремнем, то за успешно выполненное задание ты должен награждать.

– Объявляю тебе благодарность в устной форме, – ответил Артем.

– И все? А как же близость, я ее хочу.

– Раздевайся, – немедля ответил Артем. Красотка быстро скинула свою модную одежку и приблизилась к Артему. А он ловко засунул ее голову между своих ног и слегка ударил ремнем по аппетитной пышной заднице. – Хватит наград? – спросил он.

Красотка, с трудом сдерживая рев, произнесла:

– Хва-атит….

Артем отпустил ставшую серокожей от страха, унижения и обиды гоблинку. Она, прикрываясь руками, стала одеваться. Артем ждал. Когда Красотка привела себя в порядок, он спросил:

– Ты будешь меня слушаться?

– Буду, – немного подумав, ответила она. – А ты будешь надо мной издеваться?

– Буду, – спокойно ответил Артем. – К тебе и Степе мои мысли доходят длинным путем, через задницу. Это не я издеваюсь, это вы издеваетесь над собой.

– Это как? – удивленно вытаращилась на спокойно смотрящего Артема гоблинка.

– А так. Закон у нас такой. Я говорю, вы делаете, и делаете хорошо, быстро и в срок. Проявляете смекалку и все свои способности для выполнения моего приказа.

– Почему ты такой жестокий? – почти плача и удерживая рвущиеся наружу слезы, спросила Красотка. – Мы не чужие…

– Потому что я старший дракон, – ответил Артем, и Красотка вновь широко раскрытыми глазами уставилась на него. Она не могла найти слов для ответа. Все, что говорил Старший, было правдой: он дракон-повелитель, их удел – спасаться под его крылом. Она поморгала и молча потупила взгляд. – Слушай и запоминай. Нас трое, я старший, ты старшая за мной. Когда вы двое…

– Степа не согласится, – прервала его Красотка. – Он самец и будет со мной спорить…

– А я его выпорю, – ответил Артем. – И я запрещаю тебе меня перебивать. Поняла?

– Поняла, – тихо ответила Красотка, шмыгнула носом, слезы вновь стали наворачиваться на глазах. Но взгляд при этом был полон хитрости и наблюдал за реакцией Артема.

Артем на ее попытки манипулировать им не обращал внимания.

– Вам будет нелегко, я согласен, – покивал Артем. – Но тяжело в учении – легко в бою. Я забочусь о ваших жизнях и не могу вам позволить их бездарно потерять. Пока нам везло и мы побеждали слабых противников, но так вечно продолжаться не будет. И однажды нас убьют.

– Убьют? – похолодела Красотка.

– Да. И чтобы этого не случилось, нам надо тренировать взаимодействие в бою. Каждый из вас должен знать свой маневр и место в боевом порядке.

Красотка, разинув рот, слушала поучения Артема.

– Вот это да-а-а, – не выдержала она. – Какое выражение – место в боевом порядке…

– Смирно! – неожиданно гаркнул Артем, и Красотка инстинктивно вытянулась, прижала руки к ногам и испуганно заморгала. – Слушать меня и не перебивать! – сурово и твердо произнес Артем. – Мой приказ для вас закон, и не иначе… Что надо ответить? – спросил он и, не дождавшись реакции, повторил жестче: – Что надо ответить?

Гоблинка заморгала и неожиданно для себя выпалила:

– Есть!

– Молодец, за успехи в учебе и политической подготовке награждаю тебя своей любовью, раздевайся.

– Что, опять ремнем? – спросила напуганная Красотка.

– Нет, теперь другим… местом, – улыбаясь, ответил он.

Красотку долго уговаривать не пришлось…

Озерное княжество. Остров корабелов. Мертвый город

Слова князя Артама о войне с богами, в которой Озерное княжество стало ареной борьбы, если не испугало Венцариота, то заставило его задуматься о том, что будет дальше. Ситуация была сложной, не все князья поймут решение Великого Озерного князя пойти под руку старшего брата. Многие будут роптать. Не привыкли еще вожди к тому, что надо подчиняться центральной власти, много еще посторонних и даже опасных мыслей бродят у них в голове. Венцариот это знал, и к нему приходили ходоки от других князей, чтобы прощупать его настроение.

Когда угроза со стороны горных князей миновала, то и те, кто силой был присоединен к княжеству, стали проявлять недовольство. Бродили слухи о сговоре, о желании вернуть прежние вольности, но при этом остаться князьями. Положение князя, а не вождя, нравилось бывшим вождям. Вождь он кто? Он первый среди равных, и любой, кто набрал силу, мог бросить вождю вызов. Князь – это другая величина, он главный лорд. И на Озерах больше не существовало обычая свергать вождей. Нет вождей – нет обычая. Но подчиняться Великому Озерному князю не все хотели. И тут представился такой случай: тот, кто объединил племена, пошел под руку безземельного, выгнанного с Озер брата. И то, что Артем стал за рекой царем, ничего не значило. Для князей он чужак, а значит, ему подчиняться не будут. Все это Венцариот ясно понимал и предвидел возможный ропот и даже неповиновение. А летом придут вангорцы со своим священным походом… Нужно объединять силы, а кто будет командовать объединенными войсками? Артам? Трудно сказать. Командовать должен тот, кто старше, а старше Артем, брат Артама. Как поведут себя князья?..

Венцариот зябко поежился, в щель задувал сквозняк, и жарко растопленный камин не согревал большой гостиный зал его княжеского терема. Он поправил полушубок и ближе придвинулся к огню.

«Тут еще эта богиня, что обосновалась на острове», – с неприятным осадком на душе подумал он. Мало им было неприятностей. Только-только отвадили бродить по окрестностям мертвяков, и вот новая напасть. Что от нее можно ждать? Венцариот не знал и мучился.

«Надо бы посты на ночь усилить», – решил он и подошел к двери, открыл и крикнул воину, стоявшему на страже княжеских покоев:

– Позови лорда Ветроиса. – Воин вскочил со скамьи и быстро ушел вниз по лестнице.

Ветроис пришел быстро. Он был в полушубке и засыпан снегом. Отряхнулся на пороге, снял шапку, распахнул полушубок и спросил срывающимся простуженным голосом:

– Звал, княже?

– Звал, мой друг, проходи, садись. Разговор у нас с тобой будет непростым.

Командир дружины, охранявшей поселок корабелов, прошел, сел рядом. Лоб его покрылся испариной, серые насупленные брови сошлись на переносице, взгляд суровый и внимательный. Он молча смотрел на Венцариота. Ветроис видел сцепленные руки князя, и это было недобрым знаком. Все знали – если князь сидит, так сцепив руки, значит, он чем-то озабочен.

Венцариот молчал, думая, что можно сказать командиру дружины, а о чем лучше умолчать. Наконец, он решился сказать полуправду.

– Времена наступают смутные. В воздухе кружится запах большой войны, и нежить тоже будет в ней участвовать. Усиль посты…

– Да где ж усиливать, княже? – не удержавшись и перебив Венцариота, удивленно воскликнул Ветроис. – У нас, почитай, одна стена перед городом. Со стороны озера дыра. Со стороны леса, востока и юга – тоже. Сил не хватит всё перекрыть.

– Я понимаю трудности, – со вздохом ответил князь, – усиль патрули псами-ширдами со стороны леса и со стороны протоки, где заканчивается стена, надо быть предусмотрительными. Выдай огненные амулеты командирам патрулей. Я ничего не утверждаю, но после того, как князь Артам с трудом выбрался из города Мертвых, могут быть всякие последствия, – туманно объяснил он. Но командир дружины, привыкший к конкретным указаниям и желая четко понимать ситуацию, недоуменно спросил:

– Какие могут быть последствия, и последствия чего? Я не понимаю, княже. Что я людям скажу: «Смотрите в оба»? А они спросят: «На что смотреть-то?»

– Смотреть надо на мертвяков, чтобы не пробрались в город, – тихо ответил Венцариот.

– А что им тут делать, княже? Ордой они не пойдут, а поодиночке они сюда боятся заглядывать.

– В городе появился предводитель, который собрал мертвяков и управляет ими. Он почти поймал в ловушку князя Артама… Не хотел этого говорить, и людям не надо это знать. Нечего их пугать. Просто пусть будут более бдительными…

– Ладно, княже, это я понял, но не могу не сказать патрульным, иначе не поймут и службу будут тянуть, как прежде, одним глазом, а я за всеми не услежу. Если это все, то я пойду распоряжусь насчет усиления патрулей.

– Иди, – отпустил его Венцариот.

Было далеко за полночь. Ночь накрыла поселок корабелов своим морозным одеялом, замела поземкой и укутала сонной тишиной. Дым из труб медленно поднимался вверх, как толстые серые стволы сосен. Венцариот зевнул и решил отправиться спать. Он поднялся, скинул полушубок на лавку и направился в спальню. Там было теплее, горела магическая печь, она давала много тепла и немного света. Венцариот разделся и толкнул в бок спящую жену.

– Подвинься, – не очень любезно произнес он и, умостившись, обнял ее со спины. Уснул быстро, только лег головой на подушку.

Но тут же, как ему показалось, проснулся. Странным было то, что он был не в своей постели. Он находился у разрушенного дома.

На завалинке дома сидел молодой парень, худой и невзрачный, он смотрел на Венцариота серыми, слегка вылупленными, безразличными глазами.

«Взгляд как у рыбы», – непроизвольно подумал Венцариот. Оглядел местность, где он находился. Небольшая лужайка перед домом, чуть в сторонке, дальше видимость терялась за серой зыбью тумана.

Подождав, пока Венцариот осмотрится, парень спросил:

– Ты знаешь, кто я?

– Нет, – ответил князь. – А должен?

– Нет, не должен, но теперь будешь знать: я дух Озер, покровитель народа Озер, бог Иль.

– А что с тобой случилось, Иль? Домик твой разрушен…

– А ты сам подумай. Ты закрыл мои храмы у себя в княжестве, люди перестали поклоняться тому, кто помог вам победить горцев, забыли того, кто сделал вас князьями и дал власть над людьми.

Венцариот пожал плечами и спросил:

– А от меня-то что ты хочешь, бог Иль?

– Стань моим приверженцем, поставь храмы в княжестве, и я тебя укрою от большой беды.

– Я подвластен великому князю Озерному, – спокойно ответил Венцариот, – обращайся к нему. Как он скажет, так я и сделаю.

– Артам, князь Озерный, забыл своего благодетеля. Я не прощу ему этого. Здесь твои земли и твоя власть. Если ты боишься Артама, то я тебя прикрою от его гнева…

– Думаю, ты этого сделать не сумеешь, – смело произнес Венцариот и указал кивком головы на разрушенный дом: – Ты и дом свой починить не можешь. Отпусти меня, я уйду.

– Ты сделал свой выбор. – Венцариот видел, что Иль с трудом сдерживал рвущуюся ярость и гнев. Затем, сделав над собой усилие, уже спокойно Иль произнес: – Иди. Ты еще вспомнишь мои слова…

Венцариот не стал отвечать на враждебный выпад Иля, но сердце его болезненно сжалось. Он всей душой не хотел иметь конфликты с богами, но и выбора у него не было. Сохраняя спокойный, невозмутимый вид, он сделал несколько шагов, отдаляясь от Иля. Уходя, он чувствовал, как взгляд бога прожигает ему спину, но не оборачивался. Шагнул в серую пелену, и тут ужасный отчаянный крик разорвал тишину. Венцариот вздрогнул, остановился и окончательно проснулся в своей постели. Кричали снаружи, долго, отчаянно. Он приподнялся. Стал прислушиваться. По коже пробежали мурашки, и на мгновение князя парализовал ужас.

Кто мог ночью бродить у дома князя и что случилось? Разрозненные мысли пару мгновений метались в его голове, но князь взял волю в кулак и заставил себя сбросить оцепенение.

Проснулась его жена и, прикрыв грудь шерстяным одеялом, испуганно посмотрела на мужа.

– Ты тоже это слышал? – еле слышно спросила она.

– Крик? – сухо спросил Венцариот. Жена кивнула. – Да… Пойду узнаю, что случилось.

– Будь осторожен, Венц, – напутствовала его жена.

Венцариот надел сапоги, вышел в зал, подхватил полушубок, накинул на исподнее и вышел в коридор – там стоял у узкого, похожего на бойницу окна страж и смотрел на улицу. Он обернулся на звук открываемой двери и произнес:

– Ничего не видно, поземка, сэр, но кто-то кричал, похоже на женский крик.

Венцариот подошел к окну. Страж посторонился.

Действительно, в темноте и кружении снега что-либо увидеть было трудно.

– Пошли во двор, – приказал Венцариот и приготовил амулет огненных шаров. На нежить он действовал убойно. На ногах князя были войлочные сапоги до колен, выше – серые подштанники. Страж оглядел князя, крякнул, но, не выказывая мнение о внешнем виде князя, промолчал.

– Я первый, сэр, вы уже за мной, и не вмешивайтесь, я за вашу жизнь отвечаю. – Он вытащил меч, подхватил масляную лампу со стола и направился к лестнице. Венцариот пошел следом, спорить со стражником он не стал. Все должны делать свою работу. Он должен управлять народом, стражник – защищать.

На улице порывы ветра сыпали снег в лицо. Венцариот остановился на крыльце, поднял воротник полушубка и стал отплевываться.

– Кричали с той стороны, – показал рукой направление стражник.

– Тогда пошли, посмотрим, вроде это недалеко, – приказал Венцариот.

Стражник осуждающе покачал головой, но подчинился. Он шел крадучись, как на охоте, и только скрипение сапог о снег выдавало его шаги. Вскоре оба увидели темные пятна на снегу. Стражник нагнулся, поднес ко рту ком темного снега и, сделав вдох, скривился:

– Кровь, сэр… Кого-то убили или ранили, вон следы волочения. – Он указал мечом на протянувшуюся дорожку в снегу. Дорожка от волочения тела тянулась к протоке, связывающей озеро и небольшое озерцо рядом с поселком корабелов. – Надо бы подмогу вызвать, – обернулся к князю страж.

– Времени нет, надо спасти несчастного. Это мог сделать заблудший мертвяк, – подумав, ответил князь. Ему тоже было боязно, но показывать страх перед неизвестным не давала гордость.

– Как прикажете, сэр, – недовольно ответил стражник и двинулся по следу, оставленному в снегу. Периодически попадались наплывы темных пятен. Стражник шел осторожно, не спеша, он мечом окидывал темные пятна и, качая головой, шел дальше.

У недостроенного корабля лежало тело, оно выделялось темным пятном в кружении снежинок.

– Стойте, сэр, – приказал стражник, – дальше я сам.

Венцариот подчинился. Он приготовил боевой амулет и стал оглядываться. Но уже в двух шагах ничего не было видно.

– Это Венза, сэр, вдова. Муж ее был охотником и погиб от нападения медведя еще осенью. Ума не приложу, что ей понадобилось делать на улице в такое время?

– Как она? – Венцариот подошел к телу.

– Мертва, сэр, горло разорвано… И это странно – если ее схватил заблудший мертвяк, то почему не утащил?.. – Он посмотрел на Венцариота, словно тот знал ответ на его вопрос.

– У нее дети были? – спросил Венцариот.

– Нет, бездетная. Молодая еще. Баба она справная была, до мужиков охочая… Многие на нее заглядывались, – он невесело усмехнулся, – и пользовались. Может, от полюбовника шла или к нему…

– Узнать надо, – согласился с мнением стража князь. – Просто так баба ночью бродить не будет. Что до любовника – понять можно, ей пропитание нужно добывать… Где мы ее нашли? Шагах в ста от ворот?.. Пошли посмотрим, кто там дежурит. Никто даже не дернулся прибежать на крик… Вот им я задам… – Он резко обернулся и зашагал обратно.

– А с бабой-то что делать? – крикнул ему вслед стражник.

– Оставь до утра, – бросил на ходу Венцариот.

Венцариот шел вслепую, широкими шагами, придерживаясь заметавшейся снегом полосы от волочения тела женщины. Стражник его нагнал и пошел рядом. Венцариот сжал губы, сдерживая рвущуюся ярость и гнев на нерадивых сторожей. Он кипел от мысли, что его указания усилить охрану просто проигнорировали. Но еще не доходя до ворот, он понял, что не все так просто, как ему казалось. У ворот лежало тело, оно уже было частично присыпано снегом. Он приостановился, потом встал окончательно.

– Смотри, – указал он на темнеющее в снегу тело. – Как ты думаешь, кто там?

– Думаю, там наши сторожа, – без всякой радости ответил стражник. – Надо, сэр, поднимать тревогу.

– Давай свисти, – разрешил Венцариот.

Свист свистульки разогнал ночную тишину, и вскоре Венцариот услышал поспешно приближающиеся шаги. Со стороны княжеского дома бежали пятеро воинов. Впереди них бежал Ветроис.

Он добежал до князя и запыхавшимся голосом спросил:

– Что случилось, княже?..

– Женщина кричала, – ответил Венцариот. – Страшно кричала, отчаянно. Мы вышли и нашли Вензу, вдову, у недостроенного корабля, убитую. Убили ее возле княжеского дома и оттащили уже потом к кораблю. Затем пошли к воротам, а там… Сам посмотри. – Князь указал на темнеющее тело у ворот.

Начальник стражи соображал быстро.

– Вы двое, – указал он на воинов, – быстро к воротам, осмотрите там все, и в сторожку загляните. А вы прикрывайте князя, – приказал он остальным, – я пойду тоже посмотрю, что случилось.

Он ушел, а Венцариот продолжал смотреть ему вслед. Вскоре Ветроис вернулся хмурый и опечаленный.

– Двое, – не скрывая скорби, сообщил он, – оба убиты. Разорваны гортани, напали внезапно, убили и ушли.

– Кто дежурил у ворот? – спросил Венцариот.

– Молодые парни, Верзий и Варгоза.

– Кто из них общался с Вензой? – спросил Венцариот.

Начальник стражи отвел глаза и неохотно ответил:

– Да кто с ней только не общался, княже… Эти тоже.

– Так, значит, Венза шла к ним? – спросил Венцариот.

– Наверное, к ним. Продаться хотела…

– Мы что, вдов содержать не можем? – хмуро спросил князь. – Они должны тело за еду продавать?

– Так Венза молодая баба, могла бы работать, дел-то в поселке много. Но, видишь, не хочет, не по чину ей, – ответил командир стражников, – вот и бродит по мужикам… Вернее, бродила.

– Бродила и добродилась, – подвел итог сказанному князь. – Почему не усилил посты, как приказал?

– Как не усилил? – удивился Ветроис. – Ты приказал усилить посты у проток и у леса, а про ворота сказано не было, да и что тут усиливать?..

– Протока! – перебивая командира дружины, воскликнул князь. – Мы не видели там сторожей. Где они?

– Так в корабле, видно, сидят, от ветра прячутся, – ответил Ветроис. – Оттуда видно хорошо…

– Ничего не видно, Ветроис. Такая поземка, что в двух шагах ничего не различишь. И мы подошли вплотную к кораблю, а они нас не окликнули. Живо туда. Тела убитых оставьте тут. С ними будем разбираться утром, как посветлеет.

Первыми к кораблю устремились два воина, они пошли по следам Венцариота и стражника. За ними двинулись сам Венцариот и командир стражи. Прикрывали их с тыла два воина, остальные разошлись в стороны и прикрывали с флангов. Так они беспрепятственно добрались до корабля. Один из воинов, худощавый, но ловкий как барс, по знаку Ветроиса заскочил внутрь корабля и попросил подать ему фонарь. Стражник посмотрел на князя, и князь кивнул, разрешая отдать фонарь. Тот неохотно отдал фонарь. Ловкий воин исчез внутри корабля и скоро закричал:

– Сюда, тут один есть еще живой!..

Воины было рванулись на крик, но строгий окрик командира стражи остановил их.

– Стоять, ведьмины дети! Куда прете, а если там засада? – Воины смущенно остановились, понимая, что совершили промах, потупились. – Ты, Винсерт, иди и посмотри, что там, потом доложишь, – Ветроис указал пальцем на одного из немолодых воинов. Тот послушно полез на борт, скрылся. Но вскоре он показался снова.

– Тут никого из чужих нет, убит ширд и ранен стражник, но он не жилец. Истек кровью.

– Спроси его, что случилось, – приказал Ветроис с мрачным выражением на лице.

– Он мычит про какую-то бабу и весь в крови – истек, говорю же, помирает и без сознания. Забился под палубу, и ему ноги порвали…

– Дайте ему эликсир исцеления, – приказал Венцариот.

– Так нету его, – растерянно ответил воин.

– А у этих сторожей есть? – спросил князь и укоризненно посмотрел на Ветроиса.

– А что я? – пожал тот плечами. – Не было приказа брать исцеляющие зелья, да и дорогие они, не напасешься…

Венцариот слушать оправдания своего командира стражи не стал и приказал сопровождавшему его стражнику:

– Бегом к моей жене, пусть даст два эликсира исцеления…

– Да поздно уже… – Над бортом появился ловкий воин. – Помер Верига, только и успел сказать: «Баба»…

– Тащите их сюда, – приказал Венцариот.

– И пса? – спросил ловкач.

– Да, и пса. Почему он был на корабле, а не бегал вокруг?

– Да это понятно, – с горьким вздохом ответил ловкач. – Он забился под доски вместе с раненым и тоже истек кровью.

– Да что тут происходит? – воскликнул пораженный Венцариот. – Как ширд мог испугаться женщины?..

Ловкач сверху молча пожал плечами.

– А что там на корабле, только один воин и собака? – подумав, спросил Венцариот.

– Один, – ответил ловкач.

Венцариот с немым вопросом в глазах посмотрел на Ветроиса. Тот побледнел.

– Второй пропал, – произнес он промороженными, треснувшими губами. – Я всю ночь не спал, проверял периметр, и тут был, все были живы, и на воротах не дремали… Что происходит, князь?

– Ты у меня спрашиваешь? – сильно удивился князь. – Кто у нас командир дружины?

– Я… – растерянно произнес Ветроис. – Но такое случилось впервые, и ты, князь, что-то знаешь.

– Пошли со мной, – распорядился Венцариот и кинул на растерянного Ветроиса многозначительный взгляд. – Прикажи, пусть соберут убитых, я потом их осмотрю. Отправь гонца ко всем патрулям, пусть возвращаются в казармы… – Отдав приказ, Венцариот резко повернулся и зашагал к дому. Стражник, что его сопровождал, стоял с разинутым ртом, но от толчка Ветроиса опомнился и побежал за князем.

В зале с камином Венцариот сел у огня и протянул к играющему пламени озябшие руки. То, что это проделки Иехиль, богини смерти, он понимал. Не понимал, кто был в поселке. Что за баба? Почему ее так боялись и воин, и ширд, натасканный на чужаков. Эти собаки не знали страха. Нападали, рвали чужака до самой своей смерти, не отступая, а тут так странно себя повели? Что приготовила хитрая богиня и что делать ему, князю?

«Вопросы, вопросы, – подумал князь, – а ответов на них нет. Пока нападения случились ночью, а потом могут пойти и днем. Люди начнут роптать и убегать с острова…»

«Убегать!» – удивился откровению Венцариот. Она хочет прогнать его и его людей с острова. Она считает остров своей территорией, и чужие, живые люди ей тут не нужны. «Как быть?» – вновь задумался Венцариот. Гордость озерного дикаря не давала ему возможности подумать об отступлении. Вся его жизнь и жизнь его племени проходила в непрестанной борьбе за выживание, они победили и с приходом на Озера Артама стали сильнее и свободнее, а тут просто мертвяки…

Звук открываемой двери захватил его, отвлекая от мрачных мыслей. Он обернулся. В зал входил Ветроис.

Командир стражи, топая, прошел к камину, скинул полушубок и сел рядом с князем на соседнее кресло. Тоже протянул руки и стал греть у огня.

Венцариот вздохнул.

– Дело такое, мой друг. Хочу тебе правду рассказать. Ты слышал, что за рекой брат нашего князя стал царем?

– Кто этого не знает, – хмыкнул Ветроис. – Только глухой и слепой.

– Так вот, – кивнул Венцариот, – он еще и дракон.

– Я слышал эти сказки про дракона, но не верю им. Пока сам не увижу, и слушать не буду.

– Меня тоже не будешь слушать? – негромко, но твердо спросил князь.

– Тебя, князь, буду слушать, прости, вырвалось. Много сказок я в жизни слышал…

– А князю Артаму ты готов поверить?

– Князю Артаму всегда верю, – решительно заявил воин. Он внимательно окинул взглядом своего князя. – Это он тебе сказал про брата?

– Он, – кивнул Венцариот. – И я ему верю.

– Но как? – воскликнул Ветроис. – Я же его видел, он из этого города пришел, его вызволил великий князь… Еще говорили, что якобы его похитили маги из королевства Риванган. Но тут я точно не поверю. Когда жили маги? Несколько сотен лет назад, и все давно погибли. Ни Артама, ни его брата Артема тогда и в помине не было. Вранье это… Скорее всего, он привез брата… если это его настоящий брат, из поездки в Риванган, и потом придумал сказку, чтобы мы приняли его как равного Артаму. Но это… – Ветроис не договорил, просто махнул рукой. – Хочет так говорить князь Артам – пусть говорит, но дураков нет поверить в это.

– Можно и так рассудить, – кивнул Венцариот. – Неважно, во что веришь ты или верю я. От этого истина не поменяется. То, что царь эхейцев – дракон, который объявил себя владыкой всего Запада, это факт. А про то, как брат Артама попал на этот остров, есть правдивая история: маги смогли по небесным светилам посчитать, когда и где родился дракон, они перенеслись в будущее, в наше время, туда, где жил Артам, и забрали его брата. Его поместили в магический лед, так рассказывала Неела, а я ей верю. Она девушка строгих правил, лжи за ней не наблюдалось. Из льда его вытащил Артам и привел к месту инициации драконов, там была и Мила, и сама Неела, они все видели. Этот лед защитил Артема от нападок нежити.

Ветроис сидел с открытым ртом. Назвать князя Венцариота наивным и доверчивым ни у кого бы не повернулся язык. Если он что-то утверждал, значит, так оно и было.

– Прямо чудеса в решете, – качая головой, произнес Ветроис. – Никогда такого не было, и вот опять. И что дракону нужно от нас?

– Он владыка Запада, Ветроис. Если ты еще не понял… – Венцариот помолчал, давая возможность уже далеко не молодому воину проникнуться его словами.

– И что?.. – все равно не понимая, спросил Ветроис.

– А то, что мир разделился на тех, кто с драконом, и кто против него.

Ветроис заморгал, до него трудно доходил смысл слов князя.

– И что? – уставившись на князя, повторил он.

– А то, что надо выбирать сторону: или прежний хранитель, или новый.

– Так хрен редьки не слаще! – воскликнул Ветроис. – Не пойму, княже, зачем нам выбирать, мы тихо себе сидим на озерах…

– А когда придут люди моря и с ними горские князья мстить за поражение, что мы будем делать? – спросил Венцариот.

– Как что, сражаться! Князь Артам поведет нас в бой…

– Он-то поведет, но сил у нас не хватит отбиться. Нападут с двух сторон, с реки и с гор, а еще часть князей оказались предателями, готовы ударить в спину.

– Не может быть! – воскликнул пораженный Ветроис. – Тогда… тогда, – замялся он, – пусть нам Артем-царь помогает.

– С чего бы это? – сделал удивленный вид Венцариот.

– Как с чего, он же брат Артама, должен! – воскликнул Ветроис.

– Кому он должен? – переспросил Венцариот.

– Э-э-э-э…

Ветроис замычал и замолчал. До него наконец дошло, что заречный царь – дракон и повелитель, а повелитель никому ничего не должен. Это все ему должны. Венцариот все это прочитал по лицу Ветроиса.

– И что, пойдем под дракона? – сумрачно спросил Ветроис.

– Уже, – ответил Венцариот. – Артам пошел под крыло дракона, и боги, что поддерживают старого хранителя, объявили ему войну. А значит, они воюют и с нами. Здесь, на острове, богиня смерти Иехиль, и она гонит нежить на нас. Я уверен, что она хочет нас изгнать.

– Вот оно как… – протянул Ветроис, осознавая, какая ситуация возникла и на острове, и более масштабно на Озерах. – И что, князья примут власть заречного царя? – с сомнением спросил он.

– А тут хочешь не хочешь придется принять. Выбор-то небольшой: или принять, или погибнуть. Тут борьба идет не на жизнь, а на смерть, Ветроис. Вот ты не понимаешь этого, и другие не поймут, и я даже боюсь представить, что будет… Мы в западне. С запада люди моря и горцы. С востока Риванган и церковь хранителя. Мы или выстоим, или все погибнем. А с драконом есть надежда выстоять.

До сурового, много пережившего дикаря наконец дошло положение вещей.

– Значит, богиня мертвецов к нам пожаловала.

– Да, и надо думать, как защитить поселок, – устало кивнул Венцариот.

– Ну, – подумав, ответил Ветроис, – сначала нужно устроить засаду на эту бабу.

– Как ты хочешь это устроить? – Венцариот с надеждой посмотрел на сурового, хитро улыбающегося командира дружины.

– Предложим ей приманку и устроим засаду поблизости. Если она крутится у ворот, это идеальное место для засады. Один воин у ворот будет стоять, а мы в сторожке обложимся амулетами и схватим ее. И еще, княже, надо бы сообщить князю Артаму о том, что здесь происходит. Может, помощь какую пришлет.

– Не пришлет, – отмахнулся Венцариот, – дружины ждут горцев, чтобы их встретить у болот. А царь Артем будет бить людей моря на реке. Уже все обговорено.

– Вот это я понимаю, – оживился Ветроис. Услышав добрую весть, он воспрянул духом и выпрямил спину, сел, положив руку на кинжал, подбоченился и другой рукой погладил небольшую седоватую бороду. – Ширдов возьму, – сообщил он, – и шамана молодого. Пусть покамлает.

– Иди и все хорошо продумай, – отпустил воина Венцариот.

Артем наградил Красотку своим вниманием, но недолго. Прикинув время, он приказал:

– Одевайся и дуй за Степой.

– А чего одеваться, я и так могу дунуть, – ответила она и, надув щеки, дунула. Артем, не понимая ее действий, смотрел на гоблинку с недоумением. Она вновь надула губы, дунула и произнесла: – Не идет, старший, накажи его ремнем.

Но следом она и ее одежда полетели на пол. Крик Артема:

– Срочно сюда Степу! – словно катапульта выкинул ее из комнаты.

Артем машинально вложил в слова гнев взрослого дракона, и этого было достаточно чтобы Красотка начала действовать. Она подхватила с пола вещи и, сверкая голым задом, опрометью бросилась вон из комнаты. Не останавливаясь, не открывая двери, – поравнялась с ней и исчезала, словно испарилась. Артем сел и, осознавая, что земные слова и выражения тут незнакомы и понимаются буквально, стал продумывать речь перед его «бойцами», как он назвал спутников.

Степа появился как раз когда он надевал штаны. Следом в одной кожаной, старой юбке, тряся маленькой грудью, появилась Красотка и пнула орка ногой под зад.

– Ты чего? – возмутился орк.

– А того, ты слышал, что я тебя звала.

– И что? – обиженно ответил Степа. – Смотреть, как вы кувыркаетесь? Больно надо, – и отвернулся. Красотка поспешно приводила себя в порядок.

– Степа… – Артем не спеша надел рубаху, куртку, накрутил портянки и сунул ноги в сапоги. – У нас новые правила в отряде.

– В каком отряде? – удивленно спросил орк.

– Мы трое – это отряд, – опоясываясь ремнем, ответил Артем. – Ты хочешь жить? Стать сильным драконом и найти свою вселенную?

– Очень хочу, – пылко ответил орк и окинул победным взглядом гоблинку. Та показала ему язык и отвернулась.

– Чтобы это произошло, ты, Степа, должен научиться выживать, сражаться и применять свои умения в отряде.

– А я и так умею, – самонадеянно ответил Степа.

– Ага, я это видел, – усаживаясь за стол, сказал Артем. – В последнем бою заголосил, как петух, которого делали каплуном. Только и смог, что испугаться.

Степа заморгал, но тут же приосанился.

– Так это тебе помогло одолеть драконида.

– Нет, Степа, это была просто удача, и в следующий раз ее может не быть. На удачу надеяться нельзя, надо надеяться на свои силы и умения. По одному мы слабы, а вместе мы сила! – Артем сжал кулак и потряс им в воздухе.

Степа молчал, обдумывая слова старшего. Затем, почесав клык над губой, спросил:

– И что надо делать, старший?

– Правильный вопрос, Степа. И ответ тоже будет правильный: учиться сражаться в команде. Каждый должен знать свой маневр и грамотно применять умения дракона. А что для этого нужно?.. – Артем замолчал, давая возможность орку самому ответить на этот вопрос.

– Вызывать на битву драконов? – с сомнением спросил Степа.

– Нет, тренироваться взаимодействовать и отрабатывать умения до автоматизма.

– Это как? – Орк от удивления открыл рот, показывая свои клыки.

– А так, разберем нашу последнюю битву… Но, – Артем поднял палец, привлекая внимание. Оба спутника свели взгляды на этом пальце, словно он был самым важным откровением в их жизни. Заметив это, Артем опустил руку. – Сейчас для вас есть работа.

– Мы драконы, повелители небес, – гордо выпрямился орк. – Мы не работаем.

– Значит, будете служить мне, – не выказывая гнева, ответил Артем. – Для вас есть задание.

– Для кого? – Орк удивленно посмотрел на Артема.

– Для тебя и Красотки. Полетите…

– Я с ней не полечу…

– Полетите к князю…

– Я не полечу…

– Тогда пошел вон и сам добывай себе пропитание. Сражайся один на один с другими драконами. А чтобы ты долго не мучился, вызову тебя на поединок и убью, – совершенно спокойно произнес Артем, так, словно речь шла о «схожу на рынок куплю картошки».

Орк стоял как громом пораженный, но вид Артема говорил, что он именно так и сделает.

– Ты мужчина, Степа, и тебе решать: быть с нами или остаться одному. Решай прямо сейчас.

Как и предполагал Артем, красный дракон был неглуп, хотя и горделив не в меру.

– Я с тобой, старший, – быстро, но немного растерянно ответил Степа. – Приказывай.

– Вот это хорошо. Верное решение, Степа, из тебя выйдет настоящий дракон огня. Отвезете двух людей к князю бей Беру и вернетесь. В вашей паре Красотка будет старшей. Она командует, ты подчиняешься. Понял?

– Понял, – неохотно ответил Степа и кинул завистливый взгляд на гоблинку. Та демонстративно отвернулась.

– Это все, идите к себе, а ты, Красотка, давай сюда привезенного человека…

Не успел он договорить, как в комнате из воздуха возник худой невысокий шуанец. Орк и гоблинка при этом исчезли. Артем вздохнул и указал удивленному шуаньцу на стул напротив него за столом.

– Садись, Луй Ко.

Луй Ко поклонился:

– Рад вас видеть, сир… – И, не чинясь, сел.

– Есть хочешь? – спросил Артем.

– Хочу, – просто ответил шуанец.

– Вино будешь?

– Буду.

– Стража! – крикнул Артем, и в комнату заглянул паладин. – Прикажи подавать сюда обед.

– Так уже ужин, сир, – удивленно ответил воин.

– Тогда ужин и вино на двоих. Иди, – отпустил воина Артем, потом посмотрел на шуаньца: – Я тебя знаю, Луй Ко, давно, ты тоже меня знаешь… Но раньше знавал и в другом обличии.

Шуанец ощутимо напрягся.

Артем это заметил и улыбнулся:

– Не напрягайся, я все тебе расскажу. Хочешь верь, хочешь нет. – Артем немного помолчал, собираясь с мыслями. – Однажды по дороге в Хволь в одном городе я прогулялся в катакомбах подземного кладбища и там вступил в бой с двумя магами-бойцами: парнем и женщиной, я их убил, а твой наниматель повесил на меня долг. Ты мне принес в гостиницу его вещи и назвал мурадой. Я отдал долг Уильяму, потом встретил вас в Хволе как беглецов и забрал с собой.

– Но это… – не выдержал шуанец.

– Был Артам, – закончил за него Артем. – Да, какое-то время я жил в его теле. Мне это просто, я дракон, – и Артем преобразовал кожу на руке в чешую. – Для всех я брат Артама, так меньше разговоров. Тебе я могу доверять, как и Уильяму. Я хочу, чтобы ты мне служил.

Шуанец молчал пару мгновений.

– Что за служба? – Он нагнулся к столу, приближаясь к Артему.

– То, что ты лучше всего умеешь делать: быть моим агентом в стане врагов.

– Я готов, сир, – неожиданно для Артема обрадованно ответил шуанец. – А то я в Озерной жемчужине уже истосковался по настоящему делу. Куда поеду?

– Полетишь на драконах, моих спутниках. Будешь сопровождать женщину-шпионку, жену убитого местного князя. Станешь ей слугой и будешь ее учить всему, что знаешь сам. Вам надо будет от одного горного княжества добраться до портового города, где обосновались купцы. Инструкции я тебе дам позже, но помни, эта женщина… Как бы правильно сказать… Умеет пользоваться мужским вниманием. Не дай ей себя обмануть. Она коварна и по характеру авантюристка.

– Понял, – широко улыбнулся шуанец. – Странно, – произнес он, – а я вам, сир, сразу поверил…

Княжество бей Бера находилось ближе всего к морю и городу торговцев, которые построили свою факторию на побережье. Постепенно небольшая фактория превратилась в укрепленный городок. Отсюда торговцы отправляли за границу меха, драгоценные камни, серебро, речной жемчуг и рабов. Взамен они привозили оружие, вино, специи, ковры и ремесленные изделия, а также женщин в жены князьям. Отсюда люди моря по реке совершали набеги на эхейцев и озерных жителей. Сильные, крепкие, неприхотливые рабы высоко ценились в островных княжествах.

Когда бей Беру доложили о появлении посланцев царя-дракона, он вздрогнул. Старый князь много в жизни повидал, участвовал во многих сражениях. Не боялся смерти и людей. Но дракон – это совсем иное существо, он повелитель. И этот дракон обосновался тут, у моря. Своим появлением он бросил вызов Риванганскому дракону. Спорить с повелителем небес было опрометчивым шагом. Тем более враждовать.

Бей Бер не участвовал в совещаниях, которые проходили в городе торговцев, но знал, что много горских князей готовы пойти набегом на Озера. Гордые князья хотели посчитаться с наглыми дикарями за свое поражение. Кроме того, перестал поступать источник дохода в виде рабов. А это сулило князьям возможные неприятности. Теперь они сами и их подданные могли стать объектом нападок людей моря. Если озерные жители укрепятся, а эхейцы станут их союзниками, то самой легкой добычей станут их уделы, а пиратам все равно кого грабить, их или других, лишь бы была прибыль.

Князь пару мгновений помедлил, пока все эти мысли кружились у него в голове, и приказал:

– Позовите посланца и окажите ему уважение.

Слуга поклонился и вышел. Вскоре в покоях князя появилась миловидная молодая женщина с печатью печали на лице. Ее сопровождал желтолицый шуанец. Он поклонился князю и оставил женщину наедине с пожилым властителем.

– Присаживайтесь… – Бей Бер замялся, не зная, как почтить женщину.

– Зовите меня Лишан, бей, я вдова князя бея Урул Гажи. Он был убит при штурме замка, но эхейский царь был ко мне милостив и меня отпустил. Я хочу обосноваться в городе купцов и начать новую жизнь… – Она посмотрела на князя сухими глазами, в которых тот прочитал внутреннюю муку.

«Бедная девушка, – пожалел он ее, – видно, ей пришлось многое пережить, она даже плакать не может. И царь повел себя как настоящий правитель, не стал воевать с женщинами, это показывает его благородство».

– Шуанец – мой слуга, – помолчав, продолжила говорить женщина. – Я была привезена в жены князю два года назад…

– Вы хотите вернуться домой? – осторожно спросил князь.

– Нет, там меня не ждут. Я из обедневшей семьи раджей, бей. Просто помогите мне добраться до города и там снять жилье…

– Я помогу вам всем, чем могу, дирам. – Князь, показывая женщине свою ученость, произнес теперешний ее статус по-заморски. На языке жителей островов дирам – это вежливое обращение ко вдове знатного человека, и Лишан, услышав это, благодарно кивнула. – Когда вы хотите отправиться в город? Сейчас там небезопасно.

– Сейчас, бей, везде небезопасно. Я это поняла совсем недавно. Ни один князь теперь не может себя чувствовать в безопасности. Но я женщина и знаю: горцы чтят законы предков. Мой статус делает меня неприкосновенной еще год.

– Да, это так, – согласился бей Бер. – Тогда завтра я отправлю вас, вашего слугу и своего человека с отрядом в город. Он поможет вам снять жилье. Как у вас со средствами, дирам?

– Спасибо, царь милостиво позволил мне взять часть накопленных мужем богатств. Это амулеты, драгоценности и серебро, немного золота. На первое время я обеспечена и попробую открыть лавочку, чтобы торговать и жить.

– Мудрое решение, дирам, – поклонился бей Бер. – Вас проводят в ваши покои. Если вы не захотите разделить со мной трапезу, то еду вам принесут в вашу комнату. Слуга будет рядом в соседних покоях.

Женщина кивнула в знак благодарности и встала с подушек. Бей крикнул слуге:

– Проводите дирам в ее покои.

Лишан, бывшая жена горского бея, молча наблюдала за Луй Ко, который вносил в ее комнату баулы и сундуки. Он играл роль ее верного слуги, но сегодня она чувствовала, что настал момент, когда она могла бы приблизить его и стать его госпожой. О, это Лишан умела делать блестяще. И все мужчины, переспавшие с ней, желали ее еще и еще…

Когда Луй Ко уже собирался уйти, она, делая вид, что преодолевает страх и сомнения, тихо коснулась его руки.

– Подожди, – прошептала она, ее голос дрожал, и в нем звучала мольба. – Нам нужно поговорить.

Луй Ко, не удивленный ее внезапным жестом, посмотрел на ее руку, а затем, когда она убрала ее, тихо ответил:

– Поговорим на месте. В городе. Сейчас нас могут подслушать.

Он поклонился и вышел, оставив Лишан одну в ее комнате. Ее сердце билось учащенно, но она чувствовала, что сделала правильный выбор.

Лишан долго смотрела ему вслед, а затем, с огорчением вздохнув, подошла к окну. Она была рада, что ее жизнь со старым князем закончилась так быстро. Она не хотела быть и его женой, и женой командира его дружины. Ее душа жаждала свободы, и эхейский царь, заметив это стремление, использовал ее в своих целях.

Лишан не была рождена в знатной семье. Она была циркачкой-актрисой, которая однажды украла красивый и дорогой браслет во время представления. Радж, местный князь, предложил ей сделку: стать его дочерью и женой князя из обедневшего маленького горского княжества в обмен на свободу. Она согласилась, но жизнь со стариком оказалась для нее невыносимой.

Со временем Лишан нашла себе утешение в обществе немолодого управляющего, который стал ее любовником. Она ждала удобного случая, чтобы вырваться из этого омута. Если бы такой случай не представился, она, возможно, решилась бы на крайние меры – тайно убить мужа и стать княгиней. Но нападение эхейцев изменило все.

Теперь Лишан была спутницей шуаньца, худого и молчаливого человека, который стал ее слугой и учителем. Она не знала, чему он должен ее учить, но понимала, что ей нужно завести связи в городе и узнать настроения купеческой верхушки. Однако ее истинные планы были гораздо амбициознее. Она хотела приблизить шуаньца к себе и уговорить его отправиться на острова, где они могли бы начать новую жизнь с богатством, которое ей вверил эхейский царь.

На угрозы царя стать «гниющей заживо» Лишан не обращала внимания. Ее душа стремилась к свободе, и она была готова на все, чтобы обрести ее.

«Ладно, – решила она, – значит, еще не время», – и, успокоившись, позвонила в колокольчик.

Вошла служанка и поклонилась.

– Еду мне сюда, – капризно приказала Лишан и отвернулась к маленькому окошку. Она не смотрела на служанку, она думала, как ей заманить шуаньца в постель. Лишан верила в свою неотразимость и не сомневалась в успехе, но она не хотела затягивать… Или если этот узкоглазый остолоп не захочет ей подчиниться, то надо будет сдать его пиратам… и уплыть с ними…

«Нет», – Лишан сразу же отбросила эти мысли. Пираты ею воспользуются, заберут все ее имущество, а саму отправят на корм рыбам. Она лучше сдаст шуаньца как шпиона и присоединится к какому-нибудь купцу или приказчику, и уже с ними будет на островах. А там новая жизнь… Она мечтательно вздохнула.

Луй Ко сразу понял, что за женщина перед ним стоит. Авантюристка без принципов, красивая, соблазнительная, но не очень умная, хотя, надо отдать должное, смелая и хитрая.

Такая не будет служить царю, а царь не очень умеет разбираться в людях. Он действует прямолинейно, грубо, заставляя людей подчиняться. Луй Ко не знал, черта ли это характера, неопытность молодого правителя, или живущий в человеке дракон так его заставляет действовать. Эхейский царь ломал старое и силой насаждал новое, то, что он считал правильным. Не задумываясь и не задаваясь вопросом, хочет ли этого тот или иной человек. С одной стороны, Луй Ко понимал его, у царя не было времени на поиск подходящих людей. Но и самому не надо все делать. Подбери тройку преданных умелых управителей и расскажи им видение своего будущего, пусть его реализовывают. У царя были такие люди, Луй Ко их видел. Но царь не задумывался над тем, чтобы правильно расставить людей.

Луй Ко был рожден среди народа самой древней цивилизации на планете. Шуаньская империя не отличалась воинственностью, но никогда не проигрывала войны. У нее были отлично подготовлены военачальники, они подбирали подчиненных. Чиновники управляли империей, а император был воплощением бога, правил империей через них.

Перед убытием Луй Ко встретился с царем, для того чтобы получить последние инструкции. Выслушав, он немного подумал и произнес:

– Сир, разрешите дать вам несколько советов… – Он испытующе и с некоторым страхом посмотрел на царя, спокойно сидящего за столом.

К его удовлетворению, царь кивнул и ответил:

– Охотно выслушаю, Луй Ко. Говори.

Луй Ко недолго собирался с мыслями.

– Сир, – начал он прямо, – вы многое делаете для царства, я это вижу и понимаю, но ваши методы грубы и полны насилия над подданными. Вы заставляете их служить вам из страха, это работает, но не приносит к вам любви. Хотя вы и делаете их благородными людьми, возносите над остальными, но в итоге делаете их рабами страха. А если они что-то не так сделают, и вы подумаете, что это предательство? Вы убиваете инициативу на корню…

Понимаете, нужно доверять тем, кого вы приблизили, давать им свободу действий. Найдите способных людей, готовых и умеющих проводить вашу политику в жизнь не насилием, а используя свои способности…

Царь внимательно слушал, не перебивая, и Луй Ко осмелел.

– Вы знаете и понимаете стратегию развития своего царства? – спросил он. – Она у вас имеется?

Царь подумал и, медленно произнося слова, задумчиво смотря в потолок, ответил:

– Только примерно, Луй Ко. Для меня сейчас важнее отбить атаки пиратов и войск Ривангана. Все остальное потом…

– И это надо делать, – согласился Луй Ко. – Но почему все сам? Страной управляет элита, а царь правит. Вы понимаете разницу, сир?

– Если честно, не совсем, Луй Ко, я не родился царем и драконом. Меня такими сделали обстоятельства, которые не спрашивали моего мнения. Элита, говоришь? Но ее еще нет. А старая? Она восстала против меня. Жила своими интересами, пренебрегала обязанностями защищать страну. И вообще думала только о своем кармане. Побольше урвать и обогатиться. Им было наплевать, какая жизнь происходит в их царстве. Людей поработили долгами, выгребли из народа все до последней медяшки… На эту элиту мне надеяться и отдать ей управление царством?

– Нет, вы взрастили военную аристократию, сир, паладинов. Хойскар весьма способный управленец, но он привязан к вам. Среди казаков много способных людей. Только киньте клич о том, что вы выбираете команду, которая будет управлять царством, и к вам придут сотни кандидатов. Так набирают кандидатов в чиновники в империи. Там должности по наследству не передаются. Способных людей отбирают и готовят к государственной службе. Так молодые кадры подпирают тех, кто сидит на своем месте, и заставляют их работать максимально эффективно. А кто не справляется, тех заменяют…

– Хитро, – невесело усмехнулся Артем. – А как мне понять, на что способен такой человек?

– Это не вы должны понимать, сир. А те, кому вы доверяете. Вы Хойскару доверяете?

– Доверяю… – помолчав, ответил царь. – Но он воин.

– Пусть предложит вам некоторых своих паладинов на административные должности. Но вы должны разработать механизм управления государством или найти такого человека… который сможет это сделать.

– Ты подойдешь? – спросил царь.

– Я не подойду, сир. У вас свой канцлер, пусть он этим и займется…

Царь задумчиво покивал и ответил:

– Я подумаю, Луй Ко, над твоими словами. Можешь быть свободным.

Луй Ко ушел, не до конца для себя уяснив, услышал его царь-дракон или нет… Но это уже были не его проблемы. Его проблема находилась в комнате напротив, и она сразу же хотела затащить его в постель. Он это понял по позе, взгляду, дыханию женщины. Искусная актриса-соблазнительница. Она женщина неблагородного происхождения. Это он тоже понял сразу, как только ее увидел. Ее подсунули старому князю как дочь раджи и продали за большие деньги. Наглая, самоуверенная и опасная в своем напоре. От нее можно ждать чего угодно… Нельзя ее было отправлять в город агентом… «Но кто может быть указом царю?» – вздохнул Луй Ко.

Он об этом тоже сказал царю, на что тот ответил:

– Заметишь, что она готовит предательство, уходи из города, ее не трогай. – При этом как-то странно усмехнулся. В чертах царя появилось что-то такое, чего Луй Ко словами объяснить не мог, просто мелькнул образ синего ящера и пропал. Но по спине шуаньца пробежал холодок.

Луй Ко молча кивнул, осознавая, что перед ним стоит фигура, вызывающая симпатию, но в то же время непреодолимая пропасть отделяла их. Царь, как олицетворение власти и величия, был сам себе господином, свободным творить и вершить судьбы по своему усмотрению. В этом мире, где правили законы силы и власти, Луй Ко чувствовал себя незначительным, почти невидимым. Но несмотря на это, его сердце было наполнено искренним желанием помочь, пусть даже и в роли незаметного наблюдателя.

Эхейское царство. Река Безымянная

Ночь медленно брала в плен горы, низины и селения. Суета, царившая днем, уходила, прогоняемая темнотой. В домах зажигались лучины, и тусклый свет огоньков в окошках из бычьего пузыря придавал припорошенным снегом лачугам вид места приюта и тепла.

Артем стоял у небольшого окошка в кабинете наместника и, глядя в ночной сумрак с редкими огоньками внизу, думал о своем.

Он хорошо понимал, что не родился правителем, и не имел стремлений сделать политическую карьеру. Но судьба распорядилась по-своему, засунув его в чужую шкурку. Вылезая из которой, он умудрился стать царем и драконом. Как человек может существовать в облике дракона, он не понимал. Но понимал, что теперь он неразрывно связан со второй своей сущностью – сущностью дракона. И этот дракон меняет его. При этом он остается и человеком со всеми своими проблемами и слабостями. Дракону нужны люди и земли. Для этого он прибывает в мир, которому грозит уничтожение. Он должен править и установить свой порядок, он высший судья и правитель. Без людей и земель дракон обречен, он слабеет и погибает. Да, у него появились земли и люди… Но это такое… Нечто странное, образование без границ, законов и власти. Из царства люди могут разбежаться…

Конечно, самые первые мероприятия он уже проделал: уничтожил старую элиту и стал создавать новую. Но кто эти наместники? Что они умеют и как будут действовать? Это оставалось за гранью его понимания. Все они долго пребывали под властью глав великих родов и умеют жить так, как жили их владыки… Шуанец прав, нужно быстро, пока все не развалилось, наводить порядок. Но Артем сразу же скривился от сонма набежавших мыслей. С кем наводить порядок? Кто сможет взять на себя это бремя?.. Дионисия? – не то… Она привыкла прятаться за спину отца, а теперь и за спину мужа. От нее не будет пользы… Нужны деятельные люди, и их кто-то должен найти. Кто? А пусть ищет канцлер и… Хойскар. Хватит захватывать замки и тратить на это время. Замки после разгрома дружин князей сами упадут ему в ноги. Надо заняться организационными вопросами… Поговорить с новым богом, решить вопрос власти…

Словно вторя его мыслям, отворилась дверь, и Артем оглянулся. На пороге стоял Хойскар в полном боевом снаряжении.

– Когда выдвигаемся, сир? – спросил он.

– Отставить выдвижение, Хойскар, – вздохнул Артем. – Хватит тратить время на захват замков, надо наводить порядок в государстве.

Магистр ордена паладинов от изумления открыл рот и, мигая, в растерянности уставился на Артема.

– Это как? – с недоумением спросил он.

– Так… садись! – Артем решительно указал ему на стул и сам сел, потер виски и подождал, когда магистр усядется.

Хойскар несмело сел на стул. Таким он еще Артема не видел. В глазах у царя плескались сомнения, горечь, и они граничили с отчаянием. Хотя лицо осталось невозмутимым, но глаза, как зеркало души, выдавали царя. Они говорили Хойскару больше, чем любые слова или длинные речи.

– Что, так все плохо? – тихо спросил он.

– Нет, не так все плохо, – ответил Артем. – И в то же время не так хорошо, как надо… Люди не понимают, что я дракон, Хойскар. – Казалось, Артема наконец прорвало. Он выплескивал наболевшее, что зажимал внутри себя, душил, и оно все равно ползло в словах отчаяния и боли. – А дракон не живет по законам людей. Дракон требует жертв и подчинения. Я могу залить кровью эту местность… Установить жестокое правление, люди будут бояться дышать… Понимаешь?

– Нет, – покачал головой обескураженный Хойскар. – Зачем тебе это?

– Правильный вопрос, Хойскар. Как человеку мне это не нужно, как дракону это нужно для утверждения своей власти. На Озерах не примут меня как человека, для них свой Артам, а я отверженный. И что мне делать с этими недоумками? Драконья сущность требует… Нет, не требует, она сжигает меня огнем лютой злобы, распаляет меня желанием убить их всех… Мне трудно сдерживать дракона… Пока я трачу огонь ненависти на битвах с другими драконами… но… – Артем замолчал, уставившись в окно, как будто там, за стеклом он искал ответ…

– А чем я могу помочь? – преодолевая охвативший его ужас, спросил Хойскар. Царь приоткрыл крупицу ауры дракона. И этого хватило магистру, чтобы осознать последствия гнева дракона. Он увидел пожары, смерть на Озерах… Но не мог ничего предпринять, чтобы остановить это…

– Порядок, Хойскар. В царстве и на Озерах нужен порядок. Нужно централизованное управление единым государством. Для этого нужен… нужны люди, которые смогут взять на себя бремя обустройства империи. Я могу только жечь и убивать… Если навести порядок, то моя сущность дракона не будет желать покарать гордых и непримиримых. Луй Ко подсказал мне, что ты способен взять на себя часть дел по набору умелых и проворных людей, а принципы государства нам обрисует наш канцлер, он на этом собаку съел.

Услышав последние слова Артема, Хойскар непроизвольно широко открыл глаза и недоверчиво вытаращился на Артема.

– Что? – с сомнением произнес он. – Целую собаку?.. А-а зачем?..

Артем снова поймал себя на мысли, что в разговоре использует земные выражения, малопонятные даже для него, но часто звучащие в обиходе.

«И вправду, зачем есть собаку, чтобы разбираться в чем-либо?» – подумал он, поморщился и ответил:

– Это так говорят у меня на далекой родине… – Затем понял, что лишнего говорить не надо, и поправился: – Среди драконов. Мол, что-либо хорошо знать и делать – значит съесть собаку. Драконы, – усмехнулся он, – их не поймешь, – и быстро закрыл эту тему. – Ты готов послужить царю-дракону?

– Готов, – быстро ответил Хойскар. – Что надо делать, на кого напасть? Кому голову свернуть?..

– Ты что, меня не слышишь, Хойскар? Мне нужны способные к управлению люди.

– Для чего именно? – помедлив, спросил Хойскар. Артем задумался, потом посмотрел в окно, снова ища ответ, и наконец, как бы увидев его в темном небе среди туч, ответил:

– Это нам расскажет канцлер. Дружину оставь здесь для охраны замка, а мы домой отправимся.

На балконе донжона своего замка Артем принял образ человека, и рядом с ним тут же оказался Хойскар.

– Сир, можно, чтобы, когда мы сидим там, где сидим, были хотя бы лавки? – попросил магистр. Сидеть среди баранов как-то не очень хочется.

– Каких баранов, Хойскар? – удивился Артем.

– Сир, когда вы со своими драконами хватаете нас, то просто помещаете в загон с овцами, там воняет и жарко…

– Вот как? Ладно, я распоряжусь, – пообещал Артем и усмехнулся. Конечно, Степе и Красотке не надо думать об удобстве переносимых воинов, для них что бараны, что люди… – Через час в кабинете для совещаний, – распорядился он и отпустил Хойскара, а сам направился вниз, в свои покои.

По дороге он остановился напротив стража.

– Где мой советник Сунь Вач Джин? – спросил Артем. Страж как-то странно ухмыльнулся и ответил:

– Он читает сказки.

Артем кивнул и прошел мимо. Потом до него дошел смысл слов стража.

– Что он делает? – повернулся Артем к воину.

– Он читает сказки, – ответил тот, снова хитро ухмыляясь.

– Читает сказки? Кому?

– Девочке, дочери шуаньки…

Артем потряс головой.

– Какой шуаньки?

– Женщина, его служанка, у нее дочь, и ваш советник читает ей сказки.

– Хм… Интересное начало. И где этот сказочник?

– В своих покоях, сир, – поклонился страж.

– И Луша там? – недоуменно спросил Артем.

– Нет, у него теперь другие покои, в крыле для слуг…

– Покажи, – приказал Артем. Бродить по первым этажам и подвалам замка он не горел желанием. – И давно он это делает?

– Дня три как, – уклончиво ответил воин, – как только появилась девочка, он от нее не отходит, заботливый…

Артем покачал головой, но промолчал. Что-то новое он узнал о Сваде, неуступчивом, неопрятном и тщеславном друге. И это не вязалось с тем гремлуном, которого знал Артем. Свад всегда избегал детей. Они над ним смеялись и дразнили его, а он отвечал тем, что подстраивал разные каверзы. В конце концов те от него отстали и смотрели в его сторону с опаской.

Они прошли до первого этажа крыла для слуг. В небольшом коридоре в отдельном закутке была ранее кладовка, где хранились старые вещи. Теперь там жил Свад и его служанка, вернее, уже даже не служанка, а нечто большее. Это Артем понял по тому, как разительно их закуток отличался от остального крыла: тут были циновки, фонарики, на стенах картины из таких же циновок. На картинах птицы, озера, все искусно нарисовано.

«Такой себе маленький уголок Китая», – непроизвольно подумал Артем и услышал детский голос:

– Суня, ну Суня, расскажи сказку. Пострашнее.

– Я уже рассказывал сказку.

– Ты другую расскажи.

– Ладно, слушай, это сказ про неудачника-гремлуна, который… В общем, сам поймешь… – И Свад приступил к рассказу.

К удивлению Артема, гремлун оказался отменным рассказчиком, он говорил складно, делая паузы и погружая слушателей в свой рассказ. Артем остановился и прислушался, рядом стоял стражник и молча ждал.

– Кукольная плоть, – драматичным голосом начал свой рассказ Сунь Вач Джин. – Пьеса великого мастера Брод Вея с прологом и главами. Пролог. То, что остается после.

– Надо же, пьеса?! – удивился Артем. – Откуда такие таланты? – И решил тоже послушать рассказ гремлуна. Он прижал палец ко рту и предупредил стража. Тот понял его правильно и кивнул.

…Мастерская встретила девушку запахом старого лака, – проговорил Свад. – Металлической пыли и чего-то сладковато-гнилостного, что не выветривается даже сквозняками. Она не была здесь пятнадцать лет и после разрыва с отцом-неудачником не собиралась возвращаться. Но старый писарь гильдии пожал плечами: «Ничего, дорогуша, не знаю. Никого из родни, кроме вас, не осталось», – и сунул ей ключи в конверте из дешевой, серой бумаги, будто откупался от покойника.

Бывший член гильдии часовщиков Сам По Себе умер в кресле, перед верстаком. Уже много лет он занимался только тем, что чинил старые куклы. Соседка, иногда приходившая убираться у него в каморке, вызвала околоточного надзирателя лишь на четвертый день – почувствовав стойкий гнилостный сладковатый запах.

Когда Мар и Над, дочь умершего, спросила, успели ли вынести тело, писарь замялся:

– Тело-то вынесли… а вот кресло и половицы под ним… В общем, сами, девушка, все осмотрите перед продажей. Соболезную вашему горю, – и, всучив конверт, шаркая ногами по стертым половицам кабинета архива, ушел за стойку.

Мар и Над вошла в дом отца и первым делом распахнула заклеенное окно. Серый свет лег на верстак, уставленный фарфоровыми головами без глазниц, на мотки проволоки, на жестянки с поблекшими этикетками. Город за окном дышал копотью и ржавчиной – старые цеха еще дымили, но уже не производили ничего, кроме пустоты. Ей хотелось одного: позвать оценщика, выставить цену и забыть, что она была здесь.

В задумчивости она села в скрипнувшее кресло – не в то, в котором умер отец, а в другое, у стеллажа. Под руку попалась деревянная шкатулка… Та самая… Обитая серой, точно больничной кожей, с позеленевшими по краям медными скобами. Крышка поддалась с трудом, издав выдох спертого воздуха. Внутри, на подстилке из выцветшего бархата, лежали две кисти рук – маленькие, почти детские по размеру, но с узловатыми суставами и неестественно длинными пальцами. Кожа на них была серо-зеленой, похожей на пергамент, а черные когти все еще блестели, словно их смазывали маслом.

Мар и Над не закричала и не отшатнулась. Она слишком устала. Просто закрыла шкатулку и вдруг заметила вырезанные на крышке буквы, глубокие, будто вдавленные не резцом, а ногтем:

«Не бери того, что само тянется к тебе».

Рядом лежала тетрадь в клеенчатой обложке – дневник отца.

Мар и Над нерешительно потянулась к тетради, подержала ее в руках и, подумав, не смогла преодолеть охватившего ее любопытства…

– А когда будет страшно? – услышал недовольный голос девочки Артем и улыбнулся.

– Ты слушай, не перебивая, а то я забуду, что хотел сказать, – буркнул Свад. – Глава один. Гремль.

Строчки в тетрадке были ровными и аккуратными, как будто их писал прежний преуспевающий член гильдии часовщиков, а не выгнанный с позором пьяница.

«Я не помню, когда он пришел впервые. Кажется, он был здесь всегда. Он не любит света, но и тьмы не ищет – ему нужен полумрак мастерской, где пахнет канифолью и старым деревом. Гремль – так я назвал его, хотя имя это чужое, пришлое. Он не возражал.

Он не похож на тех бесов, о которых болтают часовщики. Он не ломает работу. Он сидит в углу, перебирая обрезки кожи длинными пальцами, и ждет. Ждет, когда ты устанешь. Когда руки начнут дрожать, а глаза застилать обидой. Тогда он подходит ближе, и его когти ложатся на твои запястья. Не больно. Скорее – горячо. И вдруг ты начинаешь работать иначе. Лучше. Тоньше…

Куклы, которых я реставрировал до него, были мертвыми поделками. С ним они открывали глаза по-настоящему. Их фарфоровые лица приобретали выражение, какого я не мог бы придумать сам. Скупщики платили втрое и спрашивали, не продал ли я душу. Я смеялся…

Потом я перестал смеяться. Я заметил, что мои пальцы больше не чувствуют тепла. Я мог держать паяльник, пока железо не начинало жечь дерево, и ощущал только отдаленное давление. Гремль забирал мою чувствительность. Медленно, слой за слоем, как снимают старую краску.

Хуже другое – он начал просить. Не словами, нет. Он просто подводил меня к разным людям и ждал. Я понял, что он хочет, чтобы я «чинил» живых. Как кукол. Чтобы я вмешивался – двигал, подсказывал, ломал и склеивал заново. Один раз я попробовал. Это был мой ученик, молодой парень с золотыми руками. Я наговорил ему такого, после чего он ушел, сломался, бросил ремесло. А Гремль в ту ночь впервые издал звук – не то мурлыканье, не то скрежет… Благодарность.

Я хотел его уничтожить. Но существо, которое живет в мастерской, нельзя убить. Его можно только передать. Или оставить тому, кто придет после…

– Сир! – раздался громкий крик позади, и Артем обернулся. В коридоре за их спинами стояла миниатюрная стройная шуанька и непрестанно кланялась. Ее крик услышали Свад и девочка. С криком «Мама!» из комнаты выбежала маленькая девочка, увидела Артема и остановилась. Вышел Свад и обрадовался.

– Брат, ты вернулся? – радостно воскликнул он, а девочка спряталась за его спину и с любопытством ребенка выглядывала одним глазком.

– Свад, я тебя искал по очень важному делу, – произнес, улыбаясь, Артем. – Можешь остановить свой страшный рассказ и присоединиться ко мне в зале для совещаний?

– Он может, – за Свада ответила девочка. – И рассказы его ничуть не страшные. А я люблю страшилки. – Артем посмотрел на девочку, сделал серьезное лицо и произнес:

– Жизнь страшнее сказок, дитя. Вот в твоей комнате занавески, которые пьют кровь.

У девочки широко раскрылись глазки, она разинула ротик, а затем рассмеялась.

– У нас в комнате нет занавесок.

– Тогда они ушли в другое место, – улыбнулся Артем. – Тебе повезло, – и обернулся к шуаньке. – Так это твой ребенок?

– Да, – потупив глаза, ответила женщина и поспешно добавила: – Но он не мешает.

– Я не против, – отмахнулся Артем. – Ты стала служанкой моего названого брата, это хорошо. Скажи, ты знаешь, как устроено управление государством в империи Шуань?

– Меня вывезли из южной провинции ребенком, сир, и я мало что знаю, – склонила голову женщина.

– Да? – разочарованно скривился Артем. – Жаль. – Затем обернулся к гремлуну. – Ладно, пошли, Свад, оставь девочку ее матери, – и быстро зашагал прочь. Гремлун тут же бросился его догонять.

Поднимаясь на второй этаж, Артем приказал стражнику:

– Позови в зал для совещаний канцлера, пусть придет туда через полчаса. И ты, Свад, иди туда, через полчаса встретимся. – А сам направился к царице. Жену он нашел в спальне, в окружении служанок. Она раздевалась и укладывалась спать. Увидев мужа, обрадовалась и тут же выгнала служанок, подошла к нему, прижалась телом и прошептала:

– Ты надолго?

– Пока не знаю, надо кое-что решить на месте, ты ложись, я приду чуть позднее.

Он поцеловал ее в лоб, обнял и вышел. Он направился в небольшой зал для совещаний. Там его уже ждали гремлун и канцлер.

– Сэры, – стремительно входя, произнес Артем, – можете садиться. Сейчас есть дела более важные, чем поклоны. Дружище Свад, как устроено государство гремлунов? – без перехода спросил Артем. Он уселся на свое место и внимательно посмотрел на гремлуна.

– Что-о? – опешил от такого вопроса Сунь Вач Джин.

– Я спрашиваю, как устроено государство гремлунов, кто правит, кто управляет и какие законы в вашей стране.

– А-а-а, – замялся гремлун, – зачем тебе это знать?

Артем не рассердился на вопрос друга.

– Я хочу создать государственное управление здесь, в царстве, – ответил Артем.

– О-о-о! – значительно, с уважением протянул гремлун. – У нас все просто. Тебе надо создать гильдии мастеров. Во главе гильдий поставить лучших мастеров, главы гильдий создают высший совет из старейшин, старейшины избирают верховного правителя. Все просто и без всяких заморочек, – ответил гремлун. – А законы – они написаны в наших сердцах. Правда, в каждой гильдии свои правила, но есть одно общее правило: каждый мастер, подмастерье и ученик отдает гильдии пятую часть своей эртаны.

– Да уж, – покачал головой Артем. – Мастеров у нас нет, а значит, нет и гильдий… Вы, сэр, – обратился он к канцлеру, – что думаете по этому вопросу?

– Сир, – канцлер попытался встать, но Артем усадил его жестом руки. – Общий проект государственного устройства царства у меня есть, но нужно знать ваши требования и пожелания.

– Хорошо, – приободрился Артем, – давай докладывай, я посмотрю, что нужно добавить или убрать.

– Смысл общей идеи таков, – начал уверенно говорить канцлер: – Царь правит. Канцлер управляет службами. Наместники исполняют законы в провинциях. Служивые чины ведут учет, суд и собирают налоги. Городов у нас нет. Есть поселения. Старосты управляют поселениями. Жители подчиняются закону. Для этого необходимы четыре основы: Закон – единый Устав для царства. Учет – переписи, книги, архивы. Служивые чины – обученные и оплачиваемые из налогов. Контроль – суды, проверки, жалобы и отчетность.

– Направление верное, – согласился Артем. – Но главная идея должна быть такой: царство должно стать не властью людей над людьми, а властью закона. Кому больше дается власти, того больше и спрашивать…

– Осмелюсь заметить, сир, – снисходительно произнес канцлер, – что это утопия. Власть – это вертикаль. Вы властвуете надо мной, я над наместниками…

– Ты не властвуешь, ты управляешь, – перебил его Артем. – Властвую только я.

– Сир, – не испугавшись, ответил канцлер, – если не будет власти, не будет порядка и подчинения. Только власть над людьми, их жизнями и судьбами заставляет тех, кто ниже, усердно работать из страха и, конечно, за вознаграждение. Такова человеческая природа, иначе будут лениться и воровать…

Артем задумался. Может, канцлер в чем-то и прав, но такая постановка вопроса приводит к одному и тому же печальному концу – рабству простых людей и их угнетению. Артем помрачнел и прямо спросил:

– Значит, по-другому ты управлять не можешь?

– Это как? – удивился канцлер.

– Набери способных людей, посади на должности, назначь тех, кто будет за ними следить…

– Сир, тех, кто будет следить за другими, неожиданно будет больше, они получат власть над теми, за которыми следят, – ответил канцлер.

– Значит так, канцлер. Мужик ты умный, и поэтому слушай мои рекомендации. – Артем решил закончить бессмысленные препирательства. – В царстве должна быть свобода для людей: где хочешь живи, чем хочешь занимайся, плати налоги, не воруй, не убивай. В царстве должны быть службы и в них служивые люди, власть над людьми имеют судьи, остальные – это наемные служащие. Принцип один: тот, кто лучше царю служит, получает повышение, бездельники и неумехи выгоняются. Жаловаться можно на всех, кроме меня. Жаловаться на тебя можно, на суды тоже. Жалобы на судей, которые будут судить не по закону, разбирает высший суд из троих служивых судей, и если выяснится, что судья нарушил закон, то к нему применят самые жесткие меры наказания.

– Голову отрубить, – добавил гремлун, и канцлер непроизвольно вздрогнул.

– И меня тоже можно будет казнить? – промямлил он.

– Можно будет, – кивнул Артем.

– Тогда я бы хотел отказаться от службы, – трагическим шепотом произнес канцлер.

– Не вопрос, – спокойно сказал Артем. – Дождешься Хойскара и пойдешь к нему в денщики, сапоги чистить. Он будет над тобой иметь власть, как ты хотел. Над твоей судьбою и жизнью.

Канцлер от таких слов впал в оторопь. Он даже не посмотрел на вошедшего Хойскара.

– Ты почему опаздываешь на совещания к царю? – нахмурил брови Артем.

– Так ты сказал прийти через час, сир, я и пришел через час, – ответил Хойскар.

– Ладно, проходи, вот твой денщик, – Артем указал рукой на канцлера, – ты властен над ним, его судьбою и его жизнью. Плохо будет служить – можешь убить.

– Не-е-ет, – воскликнул пришедший в себя канцлер, – я буду служить вам, сир. Сделаю все, как вы прикажете…

– Заткни пасть! – рявкнул Хойскар, и бывший канцлер вздрогнул, у него задрожали губы, и он испуганно глянул на воина. – Как ты смеешь разевать рот при его величестве, мразь? Сгною, утоплю в дерьме… Заставлю жрать землю. Целовать мои сапоги. А если не вылижешь их до блеска – превращу в зомби. Это я умею, – пригрозил Хойскар и грозно посмотрел на дрожащего иномирца.

Канцлер сполз на пол, упал на колени и взмолился:

– Прошу вас, не надо…

– А что так? – вроде бы удивленно спросил Артем. – Ты же хотел иметь такую систему, когда старший имел бы власть над младшим. Вот и получай. Как говорится, не рой другому яму – сам в нее упадешь.

– Сир… Ваше величество, – бывший канцлер пополз на коленях к Артему, – я все понял, я был в корне неправ.

– Точно понял? – приподнял одну бровь Артем.

– Да-да, – горячо заговорил бледный испуганный иномирец. Он с опаской посматривал на сурового Хойскара.

– Ну, он, по крайней мере, не обделался, – заявил Хойскар. – Я могу сесть, сир?

– Садись, разговор будет длинным. И ты, канцлер, вставай. Понял, как опасно иметь власть над другими? Прежде чем повелевать, научись подчиняться. Так меня учил… – Артем склонил голову и отмахнулся рукой. – Впрочем, не важно.

– Я все сделаю со всем моим усердием, ваше величество, – подобострастно произнес канцлер и прослезился.

– Делай. Создай простые, понятные законы, набери тех, кто способен возглавить службы и суды, тебе в этом поможет Хойскар. Он разбирается в людях и отдаст тебе десяток-другой своих паладинов. Хойскар, канцлер предложил такой план… – Артем рассказал об идее канцлера и от себя добавил: – Я хочу, чтобы в моем царстве было верховенство закона. А законы должны быть простыми и понятными. Я над всеми… И над законом. Остальные под законом. Люди должны процветать, проявлять умения и быть предприимчивыми. Для этого им нужно создать условия. Чтобы торговля процветала, нужны дороги, хорошие дороги. Чтобы передавались быстро сообщения, нужны почтовые станции, хотя бы по одной в каждой провинции. Чтобы наместники не лютовали и не бесчинствовали, нужны суды. Что еще нужно?.. А вот… чтобы народ богател и его не обирали налогами… Вот, кажется, все…

– Нет, сир, если позволишь, – ответил внимательно слушавший Хойскар. – А армия? Государство без армии – это ничто. Оно должно уметь защитить народ и царя. Вот, кстати, что я думаю. Я посмотрел на дружины наместников, из двух десятков человек. Кое-где по три десятка, но этого мало. Содержать больше воинов дорого. И такая дружина… она, извините за выражение, ложится под того, кто ей платит и ею командует. Ее можно подкупить. Я бы сказал, это силы для поддержания порядка, отлова воров и грабителей, защиты от диких животных… Но ополченцы, которые были собраны великими родами, – это вполне себе приличное войско, если его правильно применять. Там умелые охотники и следопыты. Голод и нужда заставили селян искать пищу в дебрях. Они умеют стрелять из луков, пользоваться рогатинами. Ходят охотиться на медведей и барсов. Они будут сильны в россыпном строю. В лесах, в засадах, в быстрых нападениях и быстрых отходах. До лета мы их не обучим воинскому ремеслу, не сделаем гоплитами и паладинами, все это будет потом. Я вот тут посчитал. У нас двенадцать провинций, каждые десять селян могут выставить по одному воину. Это будет для селения ненапряжно. Из провинции можно собрать сотню или чуть больше рекрутов. Итого двенадцать сотен. Еще ваша дружина – это сотня, да казаки – их тоже сотня. По сути, пятнадцать сотен наберется, немалая сила, но им нужны командиры. Командиров я дам из паладинов…

– Это хорошо, – покивал Артем, – но нужны еще чины в службы. Грамотные, умеющие читать и писать. Такие есть только у тебя.

– Это, сир, не проблема, грамоте с помощью магии нас научила леди Мила. Она может это сделать, или ваш брат князь Артам научит служивых грамоте. Но лучше леди Мила. Она знает, как устроено государство и как работают суды, церковь, сборщики налогов. Месяц на обучение трех, максимум четырех десятков проворных мужей – и службы будут заполнены. Тем более что в поселениях пусть этим занимаются сами селяне. Там есть старосты, и если дать право людям выбирать судей и сборщиков налогов, а не отдать это дело в руки старостам и наместникам, то, считайте, у вас есть все службы для того, чтобы они начали действовать.

– Почему надо селянам дать такое право? – не удержавшись, спросил канцлер.

– Ты, иномирец, не понимаешь, – повернулся к нему Хойскар. – Селяне знают, кто будет воровать или кто будет судить не по справедливости, а по корысти, и таких не изберут. Они будут осмотрительными, и это взрастит в них огромное уважение к царю.

– Верное замечание, Хойскар, срок вам двое суток составить закон и план государственного устройства. Свад вам в помощь.

Гремлун, сидевший и молчавший все это время, приосанился.

– Я старший, – важно заявил он, – все должны слушаться меня.

– Нет, брат, старший Хойскар, он свободный человек был… и сейчас есть. Он знает, как сделать лучше. Ты же будешь ему советником. Советы у тебя дельные, – подлил ложку меда в разговор Артем.

– Ладно, – недовольно скривился гремлун, – советником так советником.

Там, где обитают боги

Прошло три недели, как Нарна обосновалась у дракона-хранителя. Он ее ни о чем не просил, ничем не обременял и давал немного своей энергии для поддержания жизни. Боги без поклонения людей засыпают и уходят в небытие. Нарна это прекрасно понимала и не сидела сложа руки, она пыталась узнать, как обстоят дела на западе. Но, не имея тифлингов, она не могла объять всей картины. А ее бывшие тифлинги с крушением ее власти над горами стали свободными. Часть из них ушла к Маре, другая часть к Марселону, а большая часть тифлингов снова, как в прежние времена, жили сами по себе. Но у нее были сестры, и она решила наведаться к Иехиль. Тем более что хранитель предложил позвать ее на переговоры, а если Иехиль откажется от сотрудничества, то ее пленить. Нарна не испытывала добрых чувств к сестрам, и судьбы других богов ей были чужды. Каждый из них заботился только о своем. Это Нарна понимала не хуже других. Но она была призвана хранить равновесие между жестокой Иехиль и не в меру милосердной Марой. Раньше это работало, но со временем Нарна стала забирать все больше власти в свои руки и подчинила сестер. А потом случилось то, что случилось. Ее мастерски обыграл хранитель и отправил в долгий, мучительный сон под ее же алтарем.

Нарна решилась проведать Иехиль и отправилась в покои холодной и неуступчивой богини. Затворничество Иехиль в подземных пещерах наложило свой отпечаток на характер сестры. Одиночество и стоны неприкаянных душ сделали богиню смерти жесткой и немилосердной. Она мстила смертным за свое одиночество и находила утешение в объятьях бога Марселона. Тот спал со всеми сестрами и отличался легким, но жестким характером. Не терпел, когда ему указывали, и жил по своим правилам.

Нарна стала его женой, чтобы не испытывать одиночества. Все боги были по-своему одиноки и страдали от этого. Между ними не было доверия, они боролись за внимание людей и, если могли, строили друг другу каверзы. Мара и Иехиль тоже испытали на себе грубые ласки Марселона, и Нарна тайно возненавидела их еще больше.

Покои Иехиль были пусты, если не считать стонущих и бродящих по лабиринтам пещер душ, которые не нашли покоя и не ушли за грань мира. Походив по холодным и пустым коридорам и не найдя сестру, Нарна решила навестить младшую, легкомысленную Мару.

Мара сидела в беседке в кресле-качалке и что-то вышивала на платке. Она тихо напевала песню и была очень сосредоточена на своем занятии. Сестра не сразу обратила внимание на появившуюся Нарну. И только легкий ее смешок заставил Мару поднять голову от пялец.

– Нарна! – удивленно воскликнула она. – Ты ли это или просто видение?

– Я что, похожа на бесплотный дух? – услышав скрытую насмешку в словах сестры, спросила Нарна. В ее душе закипал гнев, но она сумела силой воли его подавить.

– Нет… – ответила Мара и, разглядывая сестру, помолчала, затем добавила: – Пока нет. Зачем пожаловала?

Нарна уже пришла в себя и улыбнулась. Укол сестры ее задел, но и с этим она сумела справиться.

– Вижу, – вместо ответа произнесла Нарна, – что ты растешь. Уже каменный домик построила. Молодец.

– Хвастаться не хочу, но потихоньку приручаю диких тифлингов, сестра, они у тебя злые и голодные… Ну да времени много… Так да, обрастаю жирком, – улыбнулась Мара. – Так зачем ты пожаловала?

– Хочу поговорить с тобой насчет будущего. Ты молода… – подумав и одновременно разглядывая окрестности владений сестры, произнесла Нарна. – Ты молода и бываешь опрометчива. Кто тебе поможет, если не сестра? Вокруг – хитрые и склочные боги…

– Какое длинное вступление, сестра. Что ты прячешь за маской слов о заботе?

– Я ничего не прячу, – более резко, чем хотелось, ответила Нарна. – Простая забота. Я всегда о тебе заботилась.

– О да! Последний раз ты здорово о нас позаботилась – всех отправила в небытие и ушла последней…

– Все совершают ошибки, – внешне невозмутимо ответила Нарна.

– Согласна, – притворно вздохнула Мара. – И не хочу повторять прежних ошибок… – Не сдержавшись, она зло выпалила: – Я слушалась тебя и во что вляпалась? Сначала демоны. Потом я плавала в агонии, мучительно ожидая пробуждения. Ты знаешь, что значит жить, видеть и чувствовать, а вокруг вода и жертва – мертвяк, и так столетия… Хватит с меня твоей заботы, сестра. А тебе самой лучше понять. Ты второй раз доверилась хранителю и вместе с ним окажешься в небытии. Он не оставит тебя, даже если победит…

– Я ему нужна, и я не собираюсь убивать молодого Дракона – он мне нужен живым. Пока он живет, живу и я. Время – это мой главный союзник. А потом… – Она почти задохнулась от вспыхнувшего гнева, унижения и подступившего к горлу отчаяния. – Время покажет, кто был прав. Да, сегодня я одинока и забыта людьми, но это временно… Я еще воскресну, как феникс из пепла…

– Как высокопарно и похоже на Нарну, – прозвучал голос у нее за спиной. Нарна резко обернулась, она пылала от охватившей ее ярости, и на ее лице краснота перемежалась белыми пятнами. – О, точно Нарна, – сделал удивленный вид Марселон. Он стоял, скрестив руки, и улыбался. – Соскучилась по моим ласкам? – спросил он и ухмыльнулся, подмигнув Нарне.

Несмотря на злобу и гнев, Нарна взяла себя в руки и улыбнулась. Улыбка вышла не победной, а блеклой.

– С тебя хватит Мары и Иехиль, пусть они греют тебе постель. Кобель, – не удержалась она от колкости. Марселон, довольный тем, что вывел из себя жену, рассмеялся. Его смех был похож на ржание жеребца, и это сильно задело Нарну. Она не выдержала и сорвалась на визг: – Скоты, грязные скоты, без принципов и морали, я вас… – Она замолчала, проглатывая подкативший к горлу комок, и, махнув рукой, исчезла.

– Вот так всегда, даже «здравствуй, муж» не сказала, – нарочито огорченно произнес Марселон и скорчил скорбную физиономию. Мара не выдержала и рассмеялась.

– Ты тоже, Марс, не поздоровался.

– Да ну ее, я в разводе.

– Как это? – удивилась Мара.

– А так, я сейчас свободный мужчина.

– А кто вас развел? – с любопытством ребенка спросила Мара.

– Как кто? Я и развел. Я сам себя женил, назвав ее женой, и сам себя развел, назвав себя свободным мужчиной, вот ты свидетель. – Мара странно на него посмотрела и кивнула.

– Свидетельствую, – произнесла она и рассмеялась. – Ты, когда женился, тоже позвал меня в свидетели, и перед женитьбой… В общем, оттянулся со мной. – И Мара снова весело рассмеялась. – Может, и сейчас оттянешься?

– Нет, Мара, – став серьезным, произнес Марселон. – Дела. Я не просто так к тебе заявился… А снять напряжение можно и вечером. Я гостя привел.

– Какого гостя?

– Сама увидишь. Разрешишь ему представиться?

– Конечно, пусть заходит. Уверена, ты демонов не привел.

– О боже упаси, – рассмеялся Марселон и крикнул: – Заходи, дружище.

У беседки появился опрятный мужичок с бородкой в простой шерстяной одежде: штаны из коричневой ткани, серая чистая рубаха с оторочкой и овчинная безрукавка, вышитая по примеру озерных жителей. Через плечо была перекинута холщовая сумка. Короткая бородка каштанового цвета и волосы, подстриженные под горшок, делали его похожим на крестьянина.

– О-о-о-о! – удивленно воскликнула Мара. – Бог Кроний!.. – Мара с любопытством разглядывала гостя. – И как вам удалось вырваться из темницы?.. Ой! Простите мое негостеприимство, просто я так удивлена…. Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь на скамеечку. – Жестом добросердечной хозяйки Мара указала на скамейку напротив. – Марс, ты тоже садись. – Она перевела взгляд и улыбнулась крепкому статному мужчине в доспехах. – Как говорит наш дракон Артем, в ногах правды нет. А драконы многое знают…

– О! Да! – рассмеялся Кроний. – Драконы многое знают: как сжечь поселок огнем, как сожрать отару овец, но не знают, как выбраться из ловушки демонов. – Он сел и, оглядываясь по сторонам, с улыбкой вздохнул. – Хорошо тут у тебя, Мара, уютно.

– А как вам удалось выбраться из темницы, Кроний? – не сдержала своего любопытства Мара. – Я помню, вас демоны засунули в каменный саркофаг.

– Да, все верно, Мара, засунули. – Мужичок задорно улыбнулся и оглядел внимательно слушающих его Мару и Марселона. – А вызволил меня молодой ледяной дракон и сам попал в ловушку. Он прилетел ко мне своим духом и застрял. Так бы и висел над моей могилкой, если бы я ему не подсказал, как выбраться. Правда, я думал, что он исчезнет с концами. Обычно из таких ловушек драконы попадали в мир, где правили драконы сильнее их, но этот меня удивил. Он вернулся и окреп… Кстати, как он вам?

– Ничего, с ним жить можно, он иномирец из человеков, история его занятная, – стал рассказывать Марселон. – Сначала жил в теле местного мага и приперся сюда, убегая из Ривангана от инквизиции. Разбудил Мару, Иехиль, меня и Нарну. Подчинил озерные племена. Завел бы баб, деревеньку и жил бы помаленьку себе спокойно, но он решил неожиданно для нас стать драконом. Нашел себе новое тело, которое хранили маги. Нашел путь к миру драконов и стал им. Я думал, глупость несусветная, пара сражений – и парень сгинет. А он смог меня удивить. Вырос, получил печать и наложил ее на эти земли. От Ривангана до островов в море наделил себя землей…

– Не подавится? – усмехаясь, спросил Кроний. – Он мне показался не очень умным.

– А он и не строит из себя умника, – ответил Марселон. – Но удачлив не в меру. Не иначе, его хранит провидение. Он умудрился закрыть пробой для бесов.

– О-о-о-о, – уважительно протянул Кроний, – это уже не удача, это путь бойца и стратега. Не иначе как нацелился на главную дыру…

– А что? – поддержал его Марселон. – Он сможет. Упертый и нежадный. За власть не держится. В наши дела не лезет, лишь бы не враждовали… Но сам понимаешь, нам нужна власть свыше, а она или у хранителя урода, или у него, так что… – Марселон стал сразу серьезным. – Пришлось выбирать. Старого ящера мы знаем. Он нас снова отправит в небытие, а этот хочет навести порядок на своих землях. Я слушал тут его совещание. Свободу людям дает: живи, работай, процветай. Говорит, над людьми будет власть закона, а я, мол, буду над законом. Если мы ему поможем в войне с риванганским хранителем, то сможем укрепиться. Тут тифлингов как грязи. Свободные, наглые, дикие. Всем хватит. Надо бы ему посодействовать. Я вот что предлагаю. Мара создаст атмосферу любви к царю, я помогу с армией, а ты, Кроний, благослови его царство обильным урожаем.

– Ты предлагаешь мне пойти под его крыло? – приподнял бровь слушающий Марселона Кроний и задумчиво почесал бороду. – А что, можно, так быстрее тифлингов наберу. Встречусь-ка я с этим драконом. Поговорю с ним. Но вот боюсь, как бы он сейчас не начал возвращать богов и сам себе могилу бы не вырыл.

– Нет, не будет он пробуждать богов. Дракон уже начал понимать, что боги могут быть и противниками. Нарна, Иехиль враждуют против него.

– А чего госпоже смерти надо? – удивился Кроний.

– Он не захотел ее брать в жены, – ответила за Марселона Мара. – А Нарна не смогла его приворожить источником… И погубить. Он догадался об этом… Или кто ему подсказал, – переведя взгляд на Марселона, произнесла Мара. – За это… он разрушил их храмы.

– Надо же, бабьим чарам сумел противостоять, – удивился Кроний. – Чем больше я о нем узнаю, тем больше он начинает мне быть симпатичным. Конечно, дракон из человеков – это сила и слабость. Но для нас неплохо. Нет у него жажды власти, как у природных драконов, это я сразу понял. Ладно, благодарю за доброту и ласку… – Он достал из сумки красный цветок и подал Маре: – Держи, красавица. – И, улыбнувшись, хотел уйти.

– Стой, Кроний, надо еще кое о чем поговорить, – остановил его Марселон.

– Что-то еще? – вновь усаживаясь, спросил Кроний.

– Да. Тут важно не упустить момент. Наш дракон, он из человеков вылез, поэтому нуждается в помощи.

– Мы что, будем ему сопли подтирать?

– Нет, Кроний, просто ты должен знать, что он планировал армию пиратов, что высадилась у торгового города на берегу моря, утопить в реке, когда они двинутся на Озерное княжество.

– Он знает, как это сделать? – удивился Кроний.

– Видимо, знает. Я тоже не все знаю о его возможностях.

– И что? – заинтересованно спросил бог урожая. – Пираты передумали нападать?

– Нет, они узнали о том, что их ждет на реке, и не пойдут на Озера. Они нападут на его царство.

– Вот как? И-и-и… – задумался Кроний, – что нам делать? Мы не можем прийти к нему и сказать: «Дорогой дракон, тебя обманули, и пираты нападут на твое царство». А кстати, как они узнали о планах дракона?

– Тут ему противостоит Иехиль, – вздохнул Марселон, – она наложила на подругу дракона проклятие мертвого сердца. А подруга дракона – ее первожрица. Иехиль послала ее к князьям, что не приняли власть Озер, с известием о планах дракона…

– И-и-и? – вновь задумался Кроний. – Что мы можем сделать? Не можем же мы каждый раз, когда дракону будет угрожать опасность, его об этом предупреждать?

– Да, не можем, – ответил Марселон. – Как ты выразился, подтирать сопли драконам – это не наша работа. Но мы можем помочь ему, намекнув. Мара, скажи своей жрице в его царстве: пусть расскажет ему сказку. Она так делала уже пару раз. С намеком на подружку и все такое.

– Что значит «все такое»? – недоуменно переспросила Мара.

– Все это значит просто… – Марселон пошевелил пальцами, придумывая ответ, – чтобы было и понятно, и непонятно. – Мара кинула на Марселона уничтожающий взгляд, полный гнева, и произнесла:

– Могу я сходить к нему в баню и рассказать все как есть?

– А вот этого делать не стоит, Мара, – укоризненно покачал головой Кроний. – Так мы не вырастим бойца. Он должен уметь предвидеть шаги противника…

– Да, – поддакнул Марселон. – И проводить разведку. Он, кстати, отправил в город своих шпионов. Они могут рассказать положение дел. А в баню можно сходить и со мной, я ведь холостой. – И он заразительно рассмеялся. Мара кисло улыбнулась в ответ на его шутку.

– А мне что делать? – спросил Кроний, который тоже посмеялся над словами Марселона. – Может, махнем в баню втроем?

Марселон сразу нахмурился.

– Ты, Кроний, на чужой каравай рот не разевай.

– Откуда ты набрался этих поговорок? – смеясь, спросил Кроний.

– У дракона наслушался. Просто, когда пойдешь под крыло дракона, скажи ему прямо: «Не спи».

– И все?

– И все. Пусть умнеет. Боги словами не разбрасываются. Понимать ему надо, – Марселон многозначительно поднял палец руки и потряс им в воздухе.

– С этим понятно, а что тут делала Нарна? – спросил Кроний. – Видел, как она выбежала, даже не поприветствовала. Она же вновь с этим червяком?

– Не с червяком, а с ящером. С драконидом, – поправила его Мара. – Я сама не знаю, зачем она приходила. Нагрубила и ушла. Сказала, что ищет сестру Иехиль.

– А что, ледышки нет в ее логове? – вновь спросил Кроний.

– Не знаю, – неохотно ответила Мара. – Мутная она, ничего от нее не узнаешь…

– Смешная ты, Мара, – снисходительно произнес Марселон. – Она приходила не рассказывать о своих делах, а узнать обстановку на Озерах и в царстве за рекой. Видеть она не может, нет тифлингов, а знать надо. Видимо, докладывать будет червяку, – поморщился Марселон. – Иехиль засела в городе Мертвых и никого туда не пускает.

– Суровая женщина, – оценил Кроний. – Я узнал, что еще мальчишка тут крутится, Иль – хранитель. Он с кем?

– Не знаю, то ли с Иехиль, то ли сам по себе… – ответил Марселон. – Он прячется под озерами и дрожит. Хотел дракона заставить сидеть тихо столетиями. Это когда тот еще не был драконом, – поправился Марселон. – Не принимай его во внимание, он собирает вокруг себя всякое отребье.

– Это отребье, дорогой мой Марселон, бывает опасно. Оно нападает исподтишка, грабит… М-да, а для меня важно, чтобы они не жгли урожаи и не губили посевы.

– Надеюсь, что Иль еще не додумался до сбора именно такого сброда, – помрачнел Марселон.

– Кто знает, кто знает, – покачал головой Кроний.

Обитель хранителя отверженных

«Вот кто мне нужен», – хищно улыбнулась Нарна и направилась на тусклый свет его обители под озерами.

Как она и ожидала, бывший властитель озер сидел у разрушенной избушки и курил. Он с неприязнью поглядел на Нарну и грубо спросил:

– Ну и чего приперлась?

– Приперлась, чтобы тебя вразумить, бестолковый мальчишка, – так же грубовато ответила Нарна. Иль не был слащавым и не был воспитанным богом. Родившись совсем недавно, он обрел черты характера тех, кого опекал, стал диковатый и хмурый. А потеря тифлингов и падение его авторитета среди них как бога надломили его. Это было видно по его осунувшемуся лицу и отчаянию, плескавшемуся в его глазах, как омуте озер, по которому прошла волна ряби.

– Да пошла ты… – Иль отвернулся, чтобы спрятать свою неуверенность и появившуюся в душе робкую надежду изменить свое существование. Лицо – это, как говорится, зеркало души.

Нарна понимала его устремления и умела использовать их. Иль ей был нужен как проводник в эти земли, и у нее была для него идея, которая поможет ему вновь обрести влияние как бога.

– Я-то уйду, Иль, – уже мягко, по-матерински ответила она. Подошла и села рядом с ним. Это тоже был прием, чтобы добиться от Иля доверительности. Ее запах и прикосновения, казалось бы, случайные, имели силу притягивать мужчин. Свойство, дарованное ей волшебным источником. – А ты так и останешься на побегушках у Иехиль. Эта ледышка подкармливает тебя и не дает тебе воспрянуть вновь, мой мальчик.

Иль от ее слов вздрогнул и непроизвольно повернулся к ней.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Я вижу, что тебя заинтересовала, – улыбнулась Нарна.

– Может быть, – неопределенно ответил Иль, но глаза бывшего хранителя Озер выдавали его возросший интерес. Они блуждали по лицу Нарны, надеясь отыскать на нем смысл сказанных ею слов, но оно хранило печать покоя и умиротворенности. Не увидев того, что Иль ожидал увидеть, он опустил голову. Нарна поняла: Иль в полном отчаянии и готов ее выслушать.

– Послушай меня, мой мальчик…

Голос Нарны был проникновенным и доброжелательным, в нем чувствовалась забота и нотки усталости. Так добрая, мудрая мать говорит с любимым сыном, который не приносит ей радости. Тон был увещевательный, и Иль поднял голову, молча посмотрел на Нарну, не скрывая надежды услышать слова поддержки и ободрения.

– Ты же хранитель отверженных, – тихо, но твердо произнесла Нарна. – Так случилось, что судьба в лице Артама помогла тебе сразу подняться на несколько ступенек выше, чем позволяли тебе твои силы. И ты, став хранителем Озер, возгордился. Не пройдя ступени роста, ты в один момент упал. Это нормальный процесс роста бога. Понимаешь, все поднимаются и падают. Без этого опыта не обходится ни один бог. Только у драконов нет второго шанса, они или побеждают, или погибают. Мы же можем вновь подняться, но уже имея печальный опыт за плечами. Начни заново, но с реальных позиций. Среди народа Озер и Эхейского царства много тех, кто не хочет жить по законам, установленным правителями. Такова природа людей. Некоторые ищут способы обогащения не трудом, а воровством, грабежом, убийствами. Вот твое первое поприще – ищи их, и они найдут тебя в лице хранителя. Помогай им, направляй их на нанесение ущерба княжеству и царству. В отличие от меня, которая все потеряла в Заречных горах, ты не привязан к территории. Твои земли просто огромны: и Озера, и царство Артема, и горские князья… Понимаешь меня?

Иль молча, завороженно слушал Нарну и понимал, что она права. Он в это время спрашивал себя: почему он сам не увидел этой возможности? Может, посчитал недостойным опускаться до мелких и жалких разбойников после того, как обладал целым княжеством?

«Но почему мелких? – мысленно задался он вопросами. – Можно создать целый тайный преступный синдикат, гильдию воров и убийц. Но это потом, сейчас нужно искать тех, кто не хочет жить по правилам, их сразу видно, и начинать работать с ними».

– И последний совет, – улыбаясь, мягко проговорила Нарна, – не слушай Иехиль, будь самостоятельным. Ее царство на земле настолько мелкое, что даже смешно. Я узнала, что она засела в Мертвом городе на Озерах. Будь ей союзником, а не мальчиком на побегушках. Расти, поднимайся, я буду тебе помогать советом. – Она встала и, прощаясь, пожелала ему удачи. – До свидания, Иль, да пребудет с тобой сила и удача. – После чего растворилась, оставив Иля в мечтах и появившихся у него ростках надежды на возрождение…

Он встал, выкинул трубку и тоже исчез.

Пленники с кляпами во рту мычали. Шрам, главарь банды разбойников из казаков, тихо позвал Кистеня.

– Кистень, заставь мясо молчать, иначе их придется прирезать, а потерю товара вычту из твоей доли.

Кистень хмуро кивнул и направился к пленникам. Их было четверо: двое мужчин среднего возраста, рыбаки, и две молоденькие девушки с Озер.

Банда Шрама давно промышляла работорговлей. У нее был налажен сбыт управляющему одного из горских князей. Они знали большинство троп, чтобы незаметно пройти по горам, и не утруждали себя охотой или иным трудом. Разбой стал их смыслом существования. Они нападали на одиноких мужчин, в основном из рыбачьих селений. Те добывали рыбу. Но основным товаром была кожа рыбы-камня. Ее кожа ценилась очень высоко, из нее делали плащи, обувь, ею обшивали щиты. Кожа этой рыбы была настолько прочной, что ее невозможно было проколоть или разрезать. В сыром виде она была податливой и хорошо поддавалась выделке, но высохнув, приобретала необычайную прочность, сохраняя при этом свойства обычной кожи: легко сворачивалась и мялась. Это тоже был товар, который находил сбыт. Женщин воровали на Озерах, обычно молоденьких, только вошедших в возраст юной девы. Такие девушки ценились в гаремах князей.

В банде было пять членов, четверо мужчин – родственники между собой. Шрам получил кличку за рубец, который пересекал его лицо и нос, – отметина, полученная в бою с горцами. Но с тех пор много воды утекло, и теперь Шрам был сам за себя. Кистень был его родичем и пользовался кистенем очень умело, не убивая, но оглушая жертву. Он сторожил пленников. Нюхач был следопытом. Шаман был учеником шамана и ушел от строгого ворчливого учителя, предварительно оглушив и забрав его талисманы. Год назад прибилась к банде и девушка – Ведьма, она находила женский товар.

Раньше пересечь границу с горами было просто, пограничную службу несли казаки, и они не следили за перемещением людей из гор в Озера и обратно. Для них главное – вовремя сообщить о подходе дружин горцев для набега. Но в последнее время границу усилили дружины озерных князей, они перекрыли дороги и поставили заставы. С чем это было связано, Шрам не знал, но хорошо понимал, чем кончатся его дни, если их поймают с живым товаром. Озерцы с работорговцами не церемонились. Казни были разные, но все они были жестокими и жуткими – для устрашения. Однако выгода от разбойного промысла перевешивала страх.

Кистень прижал кинжал к горлу мужчины, и тот замолчал. Другие пленники со страхом смотрели на злого разбойника, они тоже замолчали.

– Так-то лучше, – прошипел Кистень. – Кто замычит, яйца отрежу. А бабам – сиськи. Услышали? – оскалив зубы и состроив устрашающую рожу, спросил он. Пленники закивали. – Вот то ж, все молчите, и будете живы.

Они прятались за скальным выступом, впереди на взгорке остановился патруль и о чем-то разговаривал. Затем один из патрульных направился к скале, за которой прятались разбойники. Шрам сжал топор в руках, его ладони от напряжения вспотели.

– И что вам тут надо? – тихо произнес он, разглядывая воинов. – Шаман, приготовь что-нибудь ошеломляющее, но без команды не действуй, – сказал он, еле шевеля губами, но молодой шаман его понял и стал искать среди своего снаряжения нужные талисманы, положил у ног и стал камлать.

– Кистень, – обратился Шрам к напарнику, – если патрульный направится в твою сторону – оглуши его, но не убивай.

– Понял, – ответил Кистень и, пригнувшись, ушел за скалу.

– Ведьма, держи мясо, – не оборачиваясь, приказал Шрам. К остальным он не обращался. Все знали, что им делать, и были готовы.

Патрульных было пятеро, один из них зачем-то шел прямо к месту, где прятались бандиты. Время текло медленно, и напряжение усиливалось в разы. Все изначально складывалось не так гладко – и товар искали долго, и пройти в горы не могли уже вторые сутки, и прятались по пещерам. Патрули со знанием дела перекрывали все дороги на восток и даже тропки. Остался один путь – по реке. Но это было опасно, требовалось добыть лодки и уметь управлять ими на льду. А у них были вьючные кони – их прятали в густом кустарнике ниже по склону в десяти шагах от места, где засели бандиты.

«Надо было мясо оставлять внизу», – понял Шрам, но было поздно что-либо предпринять. Шаги патрульного уже были слышны за скалой, и одна из женщин отчаянно громко замычала.

– Ты, тварь, – в ярости выдохнул Шрам и увидел, как напрягся патрульный, достал дротик и присел, затем подал знак остальным. Те поспешили и стали обходить скалу. – Пора, – зло и негромко выкрикнул Шрам.

Шаман запустил в сторону патрульных мешочек. В воздухе раздался хлопок, и по воздуху стало разрастаться серое облако.

Бандиты не мешкали, Шрам кинул дротик в патрульного, который приблизился, но попал в щит, благоразумно поставленный перед собой патрульным, однако облако нашло его, и он, задыхаясь, упал. Увидев, что на их товарищей напали, патрульные не стали нападать с ходу, они разошлись и перестали приближаться, они ждали. «Чего они ждут?» – подумал Шрам и догадался: у них амулеты для связи, они ждут подкреплений. Уходить самим – потеря добычи. Он обернулся на пленных. Там Ведьма сжимала горло кричащей девушке, она навалилась на нее всем телом и почти ее задушила. Нюхач держал дротик, направленный на остальных пленных, и они в страхе прижимались друг к другу.

– Не убей ее, – предостерег Шрам.

Он знал, что Ведьма любила мучить и даже до смерти замучить жертву. Она была помешана на мучениях и пытках. «Еще бы, – подумал Шрам. – Бывшая шалванка». Момент был крайне опасен. «Сколько еще тут сидеть, час, два или пару минут?» – промелькнули мысли у Шрама, и тут рядом появился молодой парень в простой домотканой одежде.

– Что, – спросил он, смеясь, – обложили вас?

Шрам среагировал моментально и ногой врезал парню в пах, нога его прошла насквозь, не причинив тому вреда.

– Не бузи, – осадил парень, – я пришел помочь.

– Если пришел, – хрипло и тихо произнес Шрам, – то помогай. Кто бы ты ни был, я не забуду.

– Я – Иль, хранитель отверженных, таких, как ты, Шрам. Прими мое покровительство, принеси мне в жертву вот эту, – он указал на пленницу, что почти задохнулась, – и я помогу тебе спастись. Скоро тут будет целый отряд озерных воинов.

– Иль, хранитель Озер? – недоверчиво переспросил, глядя на парня, Шрам.

– Бывший хранитель Озер, люди отреклись от меня. Я же помогу тебе стать больше, чем разбойником, ты получишь власть и силу.

Шрам поверил сразу. Он давно мечтал о больших делах и о собственном княжестве в горах.

– Я принимаю твое покровительство, Иль, – с жаром произнес он, – прими эту жертву в знак того, что я принял тебя. Ведьма, задуши ее.

Тихая возня дала понять, что Ведьма стала исполнять приказ главаря. Затем ноги жертвы пару раз судорожно дернулись, и девушка обмякла.

– Я принял твою жертву, – сказал Иль и вышел из-за скалы.

Тут же началась буря, которая окружила его, она начала медленно разрастаться и направилась в сторону патрульных. Те, не мешкая, отступили, вскочили на лошадей и умчались прочь.

– Иди за мной, – крикнул из бурана Иль, и небольшой отряд тронулся следом. Они прошли под прикрытием небольшой бури до безопасного места. И там Иль оставил бандитов и пленников.

Иль был доволен, он получил первых последователей и много энергии от человеческой жертвы.

«Почему я раньше не получал такие жертвы?» – подумал Иль и вернулся к себе. Его дом был вновь восстановлен. «Начало положено», – удовлетворенно подумал Иль и ухватил душу жертвы за шею.

– Следи тут за порядком, – приказал он. Дух девушки молча покорился и уплыл в хижину.

Утром Артем пришел в трапезный зал, сел и посмотрел на присутствующих за столом лордов. Тут была Дионисия, канцлер Хойскар и командир его дружины, жрица Мары Айгуль, бывшая рабыня брата царя, казначей. Артем махнул рукой, разрешая всем есть, и, обводя взглядом полный простых яств стол, спросил:

– А где мой советник Сунь Вач Джин? Его что, не пригласили на завтрак?

– Дорогой, – мягко улыбнулась Дионисия, – как только у твоего советника появилась служанка, он перестал приходить сюда, он ест среди слуг.

– Как это? – удивленно вскинул голову Артем. – Прошла всего неделя, как я отсутствовал, и такие перемены? Эта женщина взяла над ним власть?

– В некотором роде, – вновь улыбнулась Дионисия. – Он просто влюбился в нее и не отходит ни на шаг. Еще эта девочка – ее дочь. Я не знаю, стоит ли ее приблизить?

Артем покивал, слушая жену, и ответил:

– Я с этим разберусь.

Почувствовав зверский голод, он ухватил жареную утку с блюда, разломил ее руками, положил себе на тарелку и оглянулся в поисках чего-либо, чтобы вытереть жирные руки. Тут же подбежала служанка и подсунула ему свою голову.

– Убери это, – брезгливо повел рукой Артем и посмотрел на жену. – Дорогая, – произнес он, – а куда делись салфетки и вода для омовения рук?

– Я их разрешила не подавать, – спокойно ответила жена. – Мы живем по старым привычкам, – и улыбнулась.

Артем нахмурился и пальцем поманил служанку:

– Принеси воду, добавь туда немного вина для аромата и чистые тканевые тряпки. – Он сложил руки на столе и обвел взглядом присутствующих.

– А я могу рассказать сказку, – прерывая возникшую неловкую паузу за столом, произнесла Айгуль. Артем усмехнулся, но радости в его глазах не было.

– Я тоже могу рассказать сказку, – сказал он. – Жил один парень, который не хотел мыть руки, – начал Артем рассказ. – Он ел грязными руками и вытирал их о свои волосы. Потом он стал есть со стола без тарелок, и уже через некоторое время ему было удобно лежать на полу и жрать с пола. Когда его навестила мать, это случилось спустя пару месяцев, она вместо сына обнаружила повсюду грязь и большого хряка. Она решила, что сын завел себе свинью. Недолго думая, она позвала мясника, и он зарезал хряка. Мать прибралась, приготовила из свинины отличное блюдо и стала ждать сына… – Артем замолчал. Остальные тоже молчали, обдумывая слова царя.

– И что, сын пришел? – неожиданно раздался голос канцлера. Айгуль фыркнула:

– Как он мог прийти? Его же зарезали, он превратился в хряка.

– Как? За пару месяцев? – удивился канцлер. – Это сколько же нужно было жрать?..

– Да, – сокрушенно покивал Артем. – Все те, кто живет в грязи, рано или поздно становятся свиньями.

Дионисия стала пунцовой и опустила глаза, в это время служанки принесли в серебряной чаше воду и чистые холщовые тряпки. Артем ополоснул руки и вытер их салфеткой. Затем удовлетворенно произнес:

– Вот это хорошо.

Дионисия заметалась взглядом, ее руки тоже были в жиру, этот взгляд поймала другая служанка и подсунула ей голову. Царица машинально вытерла руки и застыла в немом страхе.

Артем не обратил на нее внимания. Он обратился к служанке:

– Ты не рабыня. Ты свободный человек. Тебя как зовут?

– Мелиссия, сир, – испуганно ответила та.

– Мелиссия, у тебя должно быть человеческое достоинство, тебя держат тут не за то, что ты угождаешь царям, а за твой труд. Хорошо работай и ничего не бойся. Но если ты будешь подобострастной и угодливой и в то же время работать будешь плохо, тебя выгонят.

Служанка испуганно вскрикнула и рухнула Артему в ноги, как мешок с картошкой, который кто-то случайно уронил.

– Не выгоняйте меня, сир! – завопила она, обхватив его ноги и начав покрывать сапоги поцелуями. Артем, пытаясь не задохнуться от такого напора, начал отталкивать ее, но она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Все присутствующие в зале молча наблюдали за этой эпической битвой между служанкой и Артемом.

– Да оттащите ее от меня! – наконец не выдержал Артем, и воин-паладин, стоявший у входа в зал, бросился на помощь. Он схватил служанку за плечи и попытался поднять, но она вцепилась в его руку зубами и начала рыдать, как будто это был последний шанс в ее жизни.

– Сир, она кусается! – крикнул паладин, пытаясь удержать эту маленькую, но настойчивую бурю эмоций.

– Унеси ее отсюда, – приказал запыхавшийся Артем. Он старался оторвать от себя девушку и не навредить ей одновременно.

Воин-паладин напрягся, поднял служанку и буквально вынес ее на себе из трапезной залы. Служанка продолжала кричать и вырываться, пока не скрылась за дверью, оставив Артема в зале с еще более раздраженным выражением лица.

Артем обескураженно посмотрел на молчаливых, недоуменно смотрящих на него присутствующих.

– Человека можно избавить от рабства, – произнес Артем, – но рабство вытравить из него трудно. Если кто еще упадет под мои ноги или ноги царицы, будет изгнан из замка, – хмуро сказал он и достаточно громко, чтобы его услышали все слуги в зале, добавил: – Я требую хорошей, добросовестной работы, и только за это вы получаете плату. Ты сколько получила? – спросил он замершую статуей служанку, которая принесла ему чашу с водой. Та смотрела и молчала, словно окаменев.

– Говори! – приказала Дионисия.

– Нисколько, – срываясь в шепот, ответила помертвевшая девушка.

Артем посмотрел на канцлера. Тот понял его взгляд.

– У меня нет средств, сир, они у казначея, а он без вашего приказа не выдает жалование…

Артем кивнул и, качая головой, произнес:

– Знакомая история. Много начальства, но нет тех, кто проявит инициативу. Все прикрылись запретами и инструкциями. А если по-простому спросить: «Где результат-то?» То мне ответят: «Мы действовали по инструкции, и не наша вина, что ничего не получилось». Все как у меня в прошлой жизни. Беды есть, а ответственных за них нет. Ладно, я жду законы и предложения, сэр канцлер. Шевелись, не сиди сиднем, а то и тебя уволят, пойдешь к Хойскару денщиком.

Канцлер побелел лицом, и во рту у него застрял кусок баранины. Хойскар хлопнул его по спине, и кусок, описав дугу, упал царю прямо в тарелку.

Артем, не мигая, уставился на свою тарелку, где рядом с куском утки лежал кусок надкусанной баранины. Он понимал, что попал в очень неловкую ситуацию, и в этом виноват был он сам. Его стремление всем навязать свободу подданным обернулось для него шквалом страха и ужаса у самих подданных. Он хотел как лучше… В голове промелькнули саркастические мысли: «А получилось как всегда». Он поднял взгляд на канцлера, и, видимо, в его глазах канцлер увидел совсем иное, а не то, о чем сейчас думал Артем.

Канцлер закатил глаза и стал заваливаться набок. Затем упал на пол.

Хойскар, наблюдавший эту картину, хрипло рассмеялся.

– Ну ты, ваше величество, и нагнал страху.

Артем машинально его поправил.

– Сир, – тихо произнес он. Хойскар повторил:

– Ты, ваше величество, сир, правишь или управляешь?

– Правлю, – неуверенно ответил Артем.

– Тогда дай управлять вот ему, – Хойскар пнул ногой тело канцлера. – Эй, вставай, сэр. Негоже своим камзолом пол вытирать. – Канцлер пришел в себя, и Хойскар это заметил. – Хватит притворяться, трусливая твоя душа, поднимайся.

Голова канцлера показалась над столом, Хойскар помог ему сесть.

– Сир, простите, я не специально, – дав петуха, срывающимся голосом проговорил канцлер.

– Забудем, – произнес Артем и опустил глаза. Его выручила Айгуль:

– Я расскажу сказку… – быстро произнесла она.

– Давай, – обрадовался Артем, желая сменить тему за столом и снять возникшее напряжение.

– У одного купца росли две дочери, – сразу же начала говорить Айгуль, словно боялась, что ее прервут. – И у него работал приказчиком молодой и способный парень. Он нравился обеим дочерям купца, а приказчику нравилась младшая. Они стали встречаться, и однажды приказчик попросил руки дочери у купца. Тот обрадовался: и дочь выдаст замуж, и хорошего работника у себя пристроит, и наследство будет кому передать. Но старшая сестра, узнав об этом, люто возревновала и пошла к колдунье. Пришла и рассказала ей историю, и попросила отворотного зелья для жениха сестры.

Колдунья сварила зелье и, подавая девушке, сказала: «Налей своему любимому в бокал с вином, он выпьет и забудет свою суженую. Но ты омертвеешь сердцем».

– Пусть будет так, – обрадовалась девушка. Расплатилась с колдуньей, забрала зелье и ушла домой.

Она подлила за ужином в бокал с вином зелье, и приказчик зелье выпил. Тут же он перестал смотреть на возлюбленную и стал уделять внимание ее старшей сестре. Но она в этот момент почувствовала, как заледенело ее сердце и перестало биться. Она равнодушно глянула на бывшего жениха своей сестры и прогнала его, затем встала и ушла. Младшая дочь, узнав, что ее разлюбили, стала чахнуть. Купец в ярости выгнал приказчика, и тот ушел скитаться бедным, и никто его не брал на службу…

Айгуль замолчала. За столом установилась тишина, которую спустя пару мгновений прервал возглас царицы:

– И чем же все закончилось?

– А это неизвестно, ваше величество. Известно только, что судьба находится в руках тех, кто ею управляет, а не течет по течению…

– Глупая сказка, – капризно произнесла царица и недовольно посмотрела на девушку. Та в свою очередь прямо посмотрела в глаза царю и опустила взгляд.

Артем задумался. Сказки Айгуль всегда были со смыслом. Он догадался. Это было послание ему. Но о чем? Две девушки – как это к нему относится? Так-так, стал размышлять он. Это Дионисия и Неела Полумертвая. Обе его любят, но он выбрал Дионисию. Тогда Неела попросила Иехиль помочь ей приворожить его, Артема. Неела сама ему об этом рассказала. Та согласилась, но за это она забрала ее сердце и стала ее полной хозяйкой, догадался Артем. Иехиль враждует против него, значит, Неела, попав под колдовство богини, тоже ему враг. Эта мысль заставила его вспотеть. А она знает о планах Артема потопить пиратов, и они не идут в набег, не спешат. Вполне возможно, что они думают, как поступить. Надо со Свадом посоветоваться, тот часто неожиданно предлагает правильные решения.

Артем поднял глаза, обвел взглядом стол и улыбнулся.

– Нет, Дионисия, ты не права, сказала хорошая, поучительная, но я наелся. – И Артем встал.

– Дорогой, но ты же даже не притронулся к еде! – воскликнула Дионисия и кинула злой взгляд на канцлера. Канцлер увидел этот ее взгляд, с испугом посмотрел на кусок баранины на тарелке царя и снова стал заваливаться набок. Его поддержал Хойскар и укоризненно произнес:

– Сэр, хватит падать, ешь и иди трудись. Видишь, сир за тебя свободу раздает. И ты, казначей, не жмись, канцлер – второй человек после царя. Делай, что он велит.

Казначей вздрогнул и растерянно посмотрел на Артема.

– Да-да, – подтвердил Артем. – Канцлер создаст закон царства, по нему будете жить. Приятного аппетита. Я ненадолго отлучусь.

Артем покинул трапезный зал и спустился вниз. Прошел в крыло для слуг и, не стучась, вошел в комнату, которую теперь занимал Свад. Там за столом сидели сам гремлун, рядом с ним шуанька, а напротив маленькая девочка. Они ели. Стол был заставлен яствами, и явно не для слуг. Артем остановился у входа. Свад сначала растерялся, затем обрадовался и закричал:

– Рады видеть тебя, брат, заходи, поешь с нами.

– Спасибо, Свад, – ответил Артем, – откушаю, – и, не чинясь, сел за стол рядом с девочкой. – А ты чего не ешь? – спросил он девочку.

– Так тут только мясо… Где печенье и плюшки? – капризно произнесла она и отвернулась. Шуанька побледнела как полотно. Но Артем улыбкой постарался ее успокоить.

Придвинул к себе тарелку и положил половину утки, стал есть. При этом он, не владея собой, грыз все, что попало в рот, вместе с костями. За столом стоял такой треск, словно кости грыз голодный волк. На это удивленно смотрели Свад, шуанька и девочка. Девочка изогнулась, заглядывая ему в рот, и спросила:

– Сир, а ты почему кости не плюешь? Ты можешь подавиться.

Только тогда Артем понял, что он не обращал внимания на кости, для него они были как сахарная косточка для пса.

«Надо же, – удивился он, – природа дракона дает о себе знать». И постарался сгладить впечатление. Он посмотрел на девочку и ответил:

– Кости нужны, чтобы росли зубы.

– Зачем тебе зубы? – спросила девочка.

– Затем, чтобы съесть тебя, – грозно рявкнул Артем и понял, что перестарался. Девочка юркнула под стол и вылезла за спиной матери.

– Мама, меня дракон хочет съесть, – почти плача, захныкала она. – Не отдавай меня ему, я буду послушной.

Шуанька вновь побелела и, заикаясь, ответила:

– Не бойся, сир шутит, – и умоляюще посмотрела на Артема.

– Шучу, – рассмеялся Артем и выплюнул перемолотые кости на тарелку. Понимая, что тут он уже не поест, Артем приступил к главному. – Свад, совет нужен. Я думаю, что пираты прознали о нашем плане потопить их в реке, сидят у города на берегу моря и думают, что делать.

– Как они могли узнать? – удивился гремлун.

– Думаю, им рассказала Неела. А ей приказала Иехиль.

– Ах вот оно что… А я-то все гадал, почему она меня отправила одного к партизанам. Я тогда ее пса убил. А она… – До Свада стало доходить. – Так она что, хотела от меня избавиться?

– Хотела, – вздохнул Артем, – ей велела Иехиль.

– Так, – разозлился Свад, – и где эта полумертвая гадина, я ей в сапоги… – Он поглядел на шуаньку и сдержался.

– Она ушла, – вздохнул Артем, – где она сейчас – не знаю.

Свад насупился.

– А от меня ты что хочешь? – спросил он и тоскливо посмотрел на кусок курицы на своей тарелке.

– Ты ешь, – улыбнулся Артем, заметив его взгляд, – и давай обсудим возможные планы пиратов. – Гремлун обрадовался, ухватил кусок мяса и, жуя, небрежно произнес:

– Тут и думать нечего, сюда они пойдут, тут самое слабое место у тебя. На Озерах дружины, они били горцев, а тут одни олухи – приходи и набирай рабов.

Артем задумался.

– Если ты думаешь, что они пойдут сюда, то почему раньше не приходили?

– Не знаю, – пожал плечами гремлун, – может, трудно тут ловить рабов и беднота кругом, добычи мало, а на Озерах ее гораздо больше, и рабы крепче. А тут людишки побросали свое имущество и ушли в горы, отсиделись и вернулись на пепелище. Заново устроились и…

– Ты прав, – кивая, произнес Артем, – сейчас у них нет выбора, надо брать добычу, и ею будут рабы. Ты молодец, Свад.

– Я это знаю, – самодовольно ответил гремлун и победно поглядел на шуаньку, та ободряюще ему улыбнулась.

– Ну, если ты со мной согласен, – произнес Артем, – то поехали…

– Куда? – Свад, не дожевав, широко открытыми глазами посмотрел на Артема.

– Полетим посмотрим, что происходит на берегу моря, развеемся.

– Так лети, – ответил гремлун, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Я-то тебе зачем?

– За надом, – ответил Артем, – пошли.

– Подожди, – замахал руками гремлун, – надо Гунь Янь с собой взять.

– А она нам зачем? – Пришло время удивляться Артему.

– Как зачем? Она знает каждый ящик у тебя в сумке. Все пересчитано и уложено, как я без нее там разберусь? И она меня любит, не может жить без меня.

Артем с сомнением посмотрел на шуаньку, та слабо улыбнулась и отвела взгляд.

– Ты уверен, Свад, в том, что твоя служанка тебя любит?

– Конечно уверен!

– И ты уверен, что она полетит с нами?

– Да, уверен, – горделиво выпрямившись, ответил гремлун.

– Ну что же, брат, я ценю твое мнение. Нашему казначею нужна хорошая помощница. Гунь Янь, ты хочешь стать леди и получать десять серебряных монет в месяц? – спросил Артем.

Глаза женщины вспыхнули.

– Хочу, – обрадованно выпалила она.

– И будешь помогать казначею?

– Буду, я все знаю про хранение казны, и ни одной монетки он никуда не денет, – твердо ответила женщина.

– Тогда иди и сообщи казначею, что ты теперь служишь у него. Вот… только как же мой брат без служанки-то? – сделав вид, что сомневается, произнес Артем.

– Не беспокойтесь, сир. Канцлер найдет ему новую служанку, или я могу подобрать подходящую… Мне как… переехать в крыло для господ?

– Да, там освободилось место, где жила лекарка с Озер, займи эту светелку.

– А как же я? – пришел в себя гремлун.

– А ты, Сунь Вач Джин, забудь меня, – ответила женщина и быстро упорхнула. Но тут же вернулась и попросила: – Пригляди за Ли Мэй. – И снова скрылась.

Гремлун сидел как бревном пришибленный, он моргал и недоумевал.

– Что? – спросил его Артем. – Поверил, что она тебя любит?

Свад, до этого сидевший с дрожащим подбородком, неожиданно заревел, как раненый медведь.

– Ты-ы! Ты-ы, это ты все подстроил! – Он неожиданно вскочил на стул, потом на стол и бросился с кулаками на Артема. Но тот подставил свой кулак, и гремлун со всего маху на него напоролся. Слетел со стола на пол и остался лежать без памяти. Артем бережно поднял гремлуна и усадил рядом с собой. С другой стороны стола на них с испугом смотрела девочка.

– Свад, не обманывай себя, если тебе привели служанку, это не значит, что она тебя любит. Она просто хотела хорошо устроиться в теплом месте, где не надо тяжело работать, а только угождать тебе, и все… – Но гремлун его не слушал, он затряс головой и, наконец придя в себя, выкрикнул:

– Отдай!

– Кого? – удивленно спросил Артем.

– Верни мне Гуню…

– Сам верни. Если бы она тебя любила, она бы не ушла. Я ее не гнал, предложил достойное место, согласно твоим словам. Мне нужны хорошие слуги. – Свад хотел ему возразить, но тут неожиданно девочка обратилась к гремлуну:

– Дядя Суня, мама тебя не любит, она говорила, что ей с тобой противно, ты воняешь как хряк, и она тебя терпеть не может. Отпусти ее… пожалуйста. – Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Гремлун замер с открытым ртом и молча взирал на девочку.

– Не любит?.. – тихо переспросил он.

– Нет, и она никогда не говорила, что любит тебя. Она любит папу.

– Папу? – как эхо повторил гремлун. Словам девочки удивился даже Артем.

– А кто папа? – спросил он.

– Мой папа Аргумен, сын вождя племени, где жила мама. Он теперь большой начальник, – Ли Мэй подняла глаза к потолку. – Он начальник стражи дворца, – почти благоговейно произнесла она.

– А твой папа знает, что ты его дочь?

– Конечно, но он сильно занят и нечасто со мной видится.

– А с мамой?

– С мамой каждый день. Они запираются в обед в его комнате…

– Запираются? – трагическим шепотом произнес гремлун. – В обед… А говорила, что ей надо на кухню… А-ай… Я ей… Нет, я ему… Я ему в сапоги…

– Свад, будь выше страстей ревности. И не ищи любви у служанок. У тебя есть Луша, вот она тебя любит. Давай я потом тебя к ней отвезу.

Свад опустил плечи и всхлипнул:

– Меня никто не любит, я воняю, я храплю, я грязный… Кому я нужен?

– Мне, Свад. – Артем обнял его и поморщился: – Ты действительно пованиваешь. Ну-ка… – Артем сунул руку ему в карман фартука, с которым тот никогда не расставался, и вытащил оттуда кусок вонючей рыбы. – Свад, зачем ты это таскаешь?

Гремлун недоуменно посмотрел на рыбу и неожиданно улыбнулся.

– А я ее искал, надо же, – обескураженно произнес гремлун. – Не доел и забыл…

Артем брезгливо положил кусок на стол.

– Ну, красавица, ты одна баловаться не будешь? – спросил он девочку.

– Нет, – серьезно ответила та. – Идите, я маме скажу, что вы ушли и дядя Сунь мучить ее больше не будет.

– Вот и хорошо, – заулыбался Артем, а гремлун растерянно произнес:

– Мучить?..

– Пошли, пошли, Свад, – Артем потащил друга вон из комнаты.

Артем косил глазом на гремлуна и видел, что тот идет рядом, машинально переставляя ноги. Взгляд друга был пустым, таким, как будто он потерял смысл жизни.

«Точно говорил батюшка, – вспомнил поучения священника Артем. – Для мужчины горше всего женщина». И оно верно. Вон как Свад прикипел к шуаньке, даже ее дочку принял как родную, сердцем прирос. И теперь, отдирая его от женщины, Артем видел, как куски сердца гремлуна отдирались, оставляя незаживающие раны. Ну да клин клином выбивают, решил Артем и, когда поднялись на балкон башни, спросил:

– Ты как, Свад?

– Как?.. – ответил тот безжизненным голосом. – Жить не хочу.

– Ладно, я помогу тебе, – ответил Артем, схватил гремлуна и вместе с ним прыгнул с башни на камни двора.

Полет был недолгим, секунды две, но этого хватило, чтобы гремлун издал истошный испуганный вопль. Артем перед самой землей превратился в дракона, расправил крылья и, используя инерцию падения, выровнял полет. Перед воротами взмахнул крыльями, поднимая тучи собранного в кучи снега и сбивая с ног стражников, взмыл над крепостной стеной. Под крики гремлуна стал набирать высоту. Подтащил Свада поближе к морде дракона и спросил:

– Тебя когда бросить? Когда повыше заберемся или сейчас?

– Зачем бросать? – испуганно спросил Свад, который перестал кричать и трясся от холода.

– Чтобы ты вернулся к себе в свой мир.

– Не надо мне к себе. Дай я заберусь в сумку, – завозился юлой гремлун.

– Иди, – разрешил Артем, и Свад исчез. А довольный Артем полетел через реку на другую сторону, облетая гнезда демонов.

Полет длился пару часов, и впереди показалась темная полоска моря. Отдельным темным пятном выделялся город на берегу с высокими каменными стенами. За стенами мерцали редкие огоньки. На небольшом отдалении от него – десятки кораблей, похожих на драккары викингов. Корабли были вытащены на берег. Чуть дальше горели сотни костров. Видны были палатки, расставленные ровными рядами. Пираты в город не входили, Артем это знал. В городе жили только капитан отряда и его приближенные. Артем по широкой дуге залетел в море, затем направился к городу. Промелькнул тенью над крепостной стеной, пугая стражу, и спустился человеком среди сараев с дровами. Он видел свою печать, что горела синеватым светом в одном из домов, и спокойно направился туда.

По узким улочкам пробегали редкие прохожие. Они не обращали на Артема внимания, и Артем без препятствий дошел до нужного дома. Только хотел повернуть за угол, как двери первого этажа открылись, и из них вышли два стражника, они вели под руки шуаньца. Следом вышел маг.

Артем замер, выглядывая из-за угла, и смотрел на то, что происходит. Шуаньца связали, лицо Луй Ко было синее от кровоподтеков, одежда порвана.

«Значит, оказал сопротивление», – понял Артем. Луй Ко был непрост и мог бы справиться со стражниками. Но среди стражи был маг и, видимо, наложил какое-то заклятие на него.

Артем позвал:

– Степа, вылазь. – Рядом тут же появился орк. – Прими личину человека, – оглянувшись, произнес Артем, – и освободи нашего друга. Стражу можешь не жалеть.

Степа выглянул из-за угла:

– Это узкоглазый наш друг?

– Да, приведи его сюда.

Степа кивнул и быстро направился за уходящим конвоем. Первым он убил мага, просто ударил рукой с когтями дракона, потом так же быстро раздробил головы стражникам, тех не спасли стальные шлемы. Степа ухватил за руку шуаньца и потащил назад, тот не упирался. За углом шуанец узнал царя.

– Шир, – шепеляво произнес он, улыбаясь ртом, в котором не хватало передних зубов, – я рад ваш видеть.

– Тебя предала женщина? – усмехнулся Артем. Шуанец, продолжая улыбаться, закивал. – Как же так ты не усмотрел?

– Она оправила меня жа продуктами на бажар. Я не думал, что она так быштро начнет дейштвовать…

Артем разорвал его путы.

– Понял, – кивнул Артем. – Решительная особа. Иди постучи в дверь к ней. Мы войдем и затащим стражников в дом, – приказал Артем и поспешил к телам.

Степа юркнул за ним. Луй Ко подошел к двери, громко постучал. Дверь сразу же распахнулась, и Луй Ко немедля ударил ногой по двери, заставив того, кто был за ней, отскочить. Артем уже тащил мага, следом Степа притащил стражников. Их тела затащили в коридор – там сидела и держалась за живот руками Лишан.

– Привет, Лишан, – поздоровался Артем, – не ждала? – И, бросив мага на пол в коридоре, прошел мимо нее в жилище. Степа на мага бросил стражников и прикрыл входные двери, а Луй Ко схватил за шиворот женщину и, не церемонясь, потащил ее в комнаты.

Лишан опомнилась и громко, отчаянно закричала:

– Помогите-е!.. – Луй Ко кулаком по губам заставил ее захлебнуться криком, швырнул на пол под ноги Артему.

– Ты глупа, – разглядывая испуганную женщину, произнес Артем, – о чем ты думала, предавая меня? Что мое проклятие не сбудется? Да ты не дрожи, мы тебе ничего плохого не сделаем. Сейчас уйдем, только заберем свое. Луй Ко, забирай ее приданое, Степа, помоги шуаньцу. Красотка, и ты вылезай, – позвал спутницу Артем.

И рядом с ним из воздуха возникла гоблинка – существо, которого здесь никогда не видели. В одежде, которую она прихватила из мира Бени.

– Лети к кораблям и там поймай мне одного пленника из числа пиратов. Потом возвращайся сюда.

Красотка кивнула и вмиг пропала. Артем посмотрел на женщину и увидел в ее глазах ужас. До нее наконец дошло, что царь-дракон – это не сказки. Она поняла, что совершила, – это было видно по ее ошеломленному выражению лица и по глазам. В них появилось понимание своей участи. Затем она поползла на коленях к Артему.

– Прости меня, сир, я оступилась, я отработаю…

– Ничего для тебя сделать не могу, – со вздохом ответил Артем. – Предавший раз предаст и дважды. Ты сама выбрала свою судьбу…

Но женщина хоть и была в тяжелом положении, но сдаваться не хотела. Она вскочила, в ее руке появился стилет, и с криком «О-о-о!» она бросилась на Артема. Но его крупица ауры дракона оттолкнула ее, бросила на пол и заставила забиться в истерике. Тело женщины дрожало, из ее рта потекли слюни.

– Сир, она, кажется, сошла с ума, – разглядывая Лишан, произнес шуанец.

– Нет, Луй Ко, это все игра и страх. Она не сдается. Упорство, применимое для лучших дел… но, к сожалению, она испорчена, такую не исправишь. Все забрали?

– Да, сир, все.

– Подождем Красотку и улетим, – ответил Артем.

Красотка появилась спустя полчаса. Лишан продолжала лежать и дрожать, ее взгляд загнанного в угол зверька прожигал Артема огнем ненависти.

– Я нашла пленника, – смеясь, произнесла гоблинка, – только он без штанов.

– Как это? – удивился Артем.

– Он по нужде отлучился, там я его и схватила. Ладно, мы с Луй Ко залезем в сумку, ты ее забирай, и возвращаемся домой.

Артем встал, растворился в воздухе, следом исчез Луй Ко, и самой последней скрылась Красотка. Напоследок она плюнула на Лишан.

– Сдохни, тварь, – прорычала она и пропала.

Первое, что увидел Артем, попав в свою же сумку, так это пьющего Свада. Тот сидел возле бочки, на которой стоял кувшин и нехитрая закуска: лепешки, копченые колбаски, сыр и оловянная кружка. Артем принюхался и учуял запах самогонки из бочки.

– Один пьешь? – осуждающе произнес Артем, и Свад поставил еще одну кружку, потом посмотрел на шуаньца и достал еще одну кружку, отряхнул ее и разлил из кувшина напиток. Артем сел рядом на мешки с зерном и позвал рукой Луй Ко. – Садись, шуанец, выпьем за твое освобождение и за освобождение моего друга Сунь Вач Джина, непревзойденного мастера проклятий всех времен и народов.

Гремлун услышал, как его обозвал Артем, приосанился, но все же спросил:

– Почему за мое освобождение?

– Ты освободился от плена обмана, Свад, и я рад за тебя.

– А я вот не рад, я, может быть, хотел быть обманутым.

– Свад, свое счастье на несчастье другого ты не построишь. Тебя любит Луша, и ты ее полюби.

– Луша калека, – отмахнулся Свад, – она в постели холодная.

– Ты просто не сумел разжечь в ней огонь, Свад.

– Я ее не жарил на костре и не варил, – отмахнулся гремлун, затем осторожно повернул голову к Артему. – В каком смысле не сумел разжечь в ней огонь? – спросил он. Артем выпил, закусил и задумался.

– Свад, все служанки, что были у тебя, они имели много мужчин и получили опыт плотской любви. Луша досталась тебе неиспорченной, она не знает, что такое гореть, как горят служанки. Чаще ее имей, и получишь результат.

Шуанец выпил, понюхал лепешку и согласился с царем.

– Сир верно говорит, Сунь Вач Джин, женщины опыт получают постепенно, ее надо чаще учить. – Хмельно усмехнулся, затем неожиданно упал на спину и захрапел.

– Чего это он? – удивленно спросил Артема Свад.

– Наверное, не умеет пить, – решил Артем. – Наливай, Свад, свобода дорого стоит.

До замка они изрядно приняли. Свад достал второй кувшин, зачерпнул пахучий, ядреный напиток из бочки и затянул песню:

Артем ему подпевал. Шуанец храпел. Когда Свад затянул пятый раз один и тот же куплет, Артем его остановил:

– Свад, хватит, мы ходим по кругу. Лучше расскажи, что дальше было в твоей пьесе?

– Какой пьесе? – пьяно подергивая ртом, спросил гремлун. – Ах, это… Так слушай, мой друг и негодяй, который отобрал у меня жемчужину моей жизни… – Свад допил из кружки и свалился на шуаньца. Артем облегченно вздохнул.

«Кажется, сработало», – улыбнулся он.

После исчезновения царя Лишан пришла в себя быстро. Она не думала, что царь и его приспешники исчезли вовсе. Она считала, что они сейчас тайно пробираются по улицам. Ее ненависть к ним была столь огромной, что затмила доводы разума. Она, не одетая, выскочила из дома и стала кричать как оглашенная:

– Стража, помогите! – На крики стали выглядывать люди из окон. Раздались несмелые крики: «Заглохни, тварь, спать мешаешь, никого нет». Но Лишан не унималась.

Наконец на крик пришли патрульные во главе с пожилым магом-шуаньцем.

– Что ты кричишь, женщина? – спросил маг.

– На меня напали… убили стражу, вон, вон!.. – Лишан зарыдала и рукой показала на открытые двери дома.

Маг поднял руку, создал охранное заклятье и осторожно двинулся к дому. Заглянул в коридор и замер, затем опомнился и спросил:

– Где те, кто напал?

– Они убежали.

– Сколько их?

– Не знаю, трое или четверо, это царь Эхейский был, он дракон.

– Дракон, говоришь? – покивал маг и приказал: – Схватить эту ведьму! Рот закрыть! Руки связать! Не давайте ей колдовать. – Стражники мигом повалили женщину на холодные, заснеженные камни мостовой, сунули в рот ее кофту, руки быстро связали за спиной.

Лишан мычала и отчаянно сопротивлялась, но силы были неравны.

– Лежи, тварь, – стражник наступил коленом ей на спину. Лишан от боли и удушья захрипела, но биться перестала.

Стражник заглянул в коридор и обмер.

– О боги, что с ним стало? – спросил он срывающимся голосом.

– Ведьма, Руз. Это одержимая демонами ведьма. Она убила стражу. Видишь раны? Ни оружием, ни рукой таких не нанесешь. Это лапы демона. В подвал ее. Приковать цепями к столбу. Пусть палач с ней поработает, – ответил маг. – Чувствуете запах серы? Это демоны в ней поселились, одержимая ведьма. Таких только огнем исцелять.

Обессиленную Лишан подхватили и, волоча по мостовой, потащили в крепость. Она молчала, понимая, в какое ужасное положение себя поставила. Ей не верили, ее приняли за ведьму, и она поняла: начало сбываться проклятие царя…

Эхейское царство. Озерный край

Ночью землю укутывала белая поземка, словно пряча от глаз грядущие перемены. Но утро, разгоняя ночные тени, принесло с собой ясный свет и солнечное тепло. Артем, словно пробудившись от долгого сна, сразу же взялся за дела. Он созвал небольшое, но важное совещание, пригласив на него Свада, Хойскара, канцлера, Аргумена, начальника дворцовой стражи и саму царицу. Артем все чаще приглашал Дионисию на совещания. Его жена сидела молча и слушала. После совещания он спрашивал ее: «Может, у тебя есть какой совет?» Дионисия улыбалась, обнимала его со спины, прижималась и говорила своим нежным голосом: «Ты сам все хорошо знаешь, дорогой». И уходила. Артем ее не удерживал. Между ними не было трещины, но и не было той близости духа, которая свойственна действительно любящим парам. Они жили вместе, но каждый жил своей жизнью. Дионисия посвящала себя делам дворца, а Артем – делам царства. Ограниченность образования Дионисии и маленький жизненный опыт, который она получала, не давал ей возможности сопереживать ему или делиться своими проблемами. Привычки, которые выработались с детства, делали ее рабыней своих предпочтений. Артем не стремился ломать ее устои и эти самые привычки. Но он был нежен и почтителен, а она отдавала ему свою любовь в постели с жаром доменной печи.

– Сэры, – начал Артем, – стали известны планы пиратов, они решили идти набегом на мое царство. Маршрут, по которому они пойдут, я знаю. Хойскар, разверни карту. – Хойскар щелкнул каблуками сапог и развернул рулон рукописной карты, когда-то составленной Свадом по памяти. – Вот тут, – Артем указал на щель в горах в пяти милях от моря, – есть проход в горы. Они хотят пройти краем по землям демонов, перейти перевал, где живут дикие горцы, и обрушиться на нас со стороны бывшего замка Эгемона. Демоны их трогать не будут. Горцы, как всегда, уйдут подальше в горы, так что они смогут за два дня преодолеть горы и осадить крепость. Думаю, пираты не станут ее обходить, там есть чем поживиться. – Артем усмехнулся. – Так думают они, и мы подбросим им такую информацию.

– Что мы подбросим? – уточнил канцлер.

– Мы им передадим такие сведения.

– Как это получится? – спросил Хойскар.

– Уже получилось. Мы со Свадом… моим главным советником при пленном обсуждали детали плана, что, мол, для безопасности я казну переведу в замок Эгемона, чтоб она не досталась врагам. Самого пленника повезли туда же. И на реке его отпустят с уговором, что он замолвит за воинов словечко, мол, они хотят прибиться к пиратам. И могут показать им дорогу в царство – это сделают казаки, так что подозрений в обмане не должно быть. Оттуда до лагеря пиратов день пути. Я уверен, у нас все получится.

– Хитро, – покивал канцлер, – это может сработать, но что делать нам?

– Аргумен, ты отправишься к отцу, пусть собирает племена, чтобы атаковать пиратов с тыла, тормошить их набегами. Хойскар, ты приведешь в крепость паладинов, они будут оборонять замок Эгемона. Канцлер, а для вас самое трудное задание: собрать ополчение у перекрестка. Всех, кого сможешь.

Канцлер глядел на карту земель и задумчиво спросил:

– Сколько у меня есть времени?

– Думаю, пять – семь дней.

– Мне только добирать с последней провинции столько, – удивленно пробормотал боящийся спорить с царем канцлер.

– Ты полетишь на драконе, не бойся, и всех облетишь за один день. Порядок сбора ты знаешь. Понял?

– Слушаюсь, – поклонился канцлер, но побелел лицом.

– Не бойся драконов, бойся неудач, – улыбнулся Артем. – Аргумен, ты тоже полетишь на драконе. Тебя, Хойскар, к твоим бойцам перенесу я, и ты своим ходом двинешь к замку Эгемона, потом я полечу на Озера. Туда направятся дружины горцев отвлекать наше внимание. Они не будут штурмовать Озера, соберутся лагерем за перевалом и будут ждать, когда с юга реку перейдут отряды пиратов. По их задумке, Артам должен будет двинуть все свои силы на защиту Озерной жемчужины, и, воспользовавшись этим, горцы хотят напасть на восточные княжества. Удар с двух сторон должен потрясти и Озера, и царство… Так они думают. Кстати, у пиратов – неплохой думающий командир, все точно рассчитал…

– Да уж, – невольно произнес канцлер, – лучше бы он был дураком.

– Нет, сэр канцлер, капитанами дружин дураков не избирают.

– Это понятно, – вздохнул канцлер. – А вот если они не остановятся возле замка Эгемона или оставят там силы для осады, а сами двинут дальше? Что тогда?

– Хороший вопрос, – без тени улыбки на лице ответил Артем. – Вот для этого и нужно ополчение. Оно займет перевал, с которого начинается спуск в нашу долину.

– Считаете, что крестьяне смогут удержать перевал? – с сомнением спросил канцлер.

– Сами по себе, конечно, не смогут, – ответил Артем. – Но их возглавлю я и не дам им сбежать с поля боя.

Хойскар, молчавший все совещание, спросил:

– А что дальше? Ну не смогут они пройти перевал, и тогда сосредоточат усилия на замке Эгемона. Обустроят лагерь…

– Хорошее замечание, – кивнул Артем. – Припасы им должны будут подвозить по реке, а мы их будем забирать. Так что долго они не просидят под замком. Уйдут.

– А почему не взорвать реку перед выходом в горы? – спросил Свад. – Утопим их, и делу конец.

– Я тоже думал о таком варианте, – смотря на карту, ответил Артем. – Вот тут можно было бы подорвать реку, – указал он рукой. – Но у нас необстрелянное ополчение, ему нужен боевой опыт, поэтому я и предлагаю такой план. Впереди война с Риванганом…

– Тоже верно, – согласился Хойскар. – И я за план сира, он достойный. Но что делать, когда пираты отступят?

– Вот когда отступят, тогда мы их и потопим или предложим уйти на кораблях, оставив нам свое снаряжение. Их надо запереть у замка Эгемона. С одной стороны мы с ополчением, с другой – отряды горцев. Предложим сдать оружие, доспехи и отпустим. Выбор у них будет небольшой. А у нас – добыча. Разделим ее с горцами.

– О-о-о! – воскликнул Аргумен. – Когда убывать, сир? Многие захотят участвовать…

– После совещания, – сразу ответил Артем.

Оставив Хойскара в крепости у перекрестка, Артем принял образ ледяного дракона, взмыл в небо и направился в сторону Озер. Там, на полуострове, должен был находиться Артам.

Артем перелетел реку и покружил над полуостровом. Он взлетел выше туч, чтобы не пугать жителей своим видом. Увидел огонек души Артама, мигающий, как маячок, и резко спустился в небольшую рощу рядом с лагерем гоплитов. Принял образ человека и подошел к воротам лагеря. Молодой воин видел, как какой-то мужик вышел из леса и направился к лагерю. Артема он не знал и грубо остановил:

– Куда прешь, деревенщина?

– Что-то ты слишком груб, парень, – удивился Артем. – Ты что, не знаешь меня?

– Нет, не знаю. Много тут ходит, всех не запомнишь. Тут не торгуют, не постоялый двор здесь. Ступай отсюда, пока я тебе по шее не навалял.

Артем понимал, что спорить с вояками – последнее дело. Сам был таким в молодости. Приказали не пущать – он и не пущал. Но у него был действенный способ пройти мимо стражи. Он приоткрыл ауру дракона настолько, чтобы только пройти беспрепятственно, но не навести панику, и охранник с воплями упал в снег. Артем перешагнул его и прошел мимо замерших в оцепенении возле караульного помещения остальных стражников. Прошел в гостевой дом и широко отворил двери. Пар ворвался следом за ним в коридор. Артем прикрыл дверь и прошел дальше. В соседней комнате сидел и пил взвар Артам. Он обернулся на звук открываемой двери и удивленно стал рассматривать Артема, затем подскочил:

– Ты? Ты! – испуганно и удивленно воскликнул он. Вскочил и, подбегая, задал вопрос: – Как? Почему не доложили?

– Некому было, Артам, – обнимая брата, ответил Артем. – Меня вообще не хотели пускать, гнали прочь. Ты дай распоряжение воякам, чтобы они не грубили брату великого князя, а то я бываю сердит. Сам вот сейчас выгляни, что творится на дворе. – Артем подтолкнул Артама к выходу.

Они вышли на крыльцо, и Артам увидел толпу воинов, которые не смели подойти ближе трех шагов ко входу в гостевой дом.

– Что вы тут делаете? – строго спросил Артам.

– Так это… – вышел вперед сержант. – Мы… Мы… Тут это… Чужой прошел… Вот он, рядом с вами, сир.

– Как он прошел? – прищурившись, спросил Артам.

– Не знаю как, сир. Только взял и прошел, страх великий стоял… – запинаясь, стал объяснять сержант.

– Это мой брат, олухи! – рассердился Артам на командира гоплитов. – Немедленно расходитесь по местам! Если собрались, так надо было князя защищать, а не толпиться, как бараны у дверей. Пошли вон, дармоеды! Командира гоплитов ко мне быстро! – Окрик князя мигом разогнал толпу.

– О, брат, – уважительно произнес Артем. – Вижу, ты научился применять свою власть. Это ты молодец. Пошли в дом, нечего мерзнуть. – И он, обняв Артама за плечи, повлек его внутрь дома.

Артам налил Артему горячий взвар в кружку, подлил себе.

– Может, есть хочешь? – участливо спросил он.

– Нет, брат, я не голоден, спасибо. Я с новостями. Пираты не пойдут сразу на Озерную жемчужину, они двинутся на меня через земли диких горцев. Потом хотят пройти через царство, захватывая рабов, и выйти по моим землям напротив твоего города. Оттуда уже его атаковать. Горцы сосредоточатся за перевалом, откуда начинается спуск к Озерам. Они будут ждать, когда ты все свои силы двинешь защищать Озерную жемчужину. И полезут грабить селения юго-восточных княжеств. Вот такие вот дела.

– Вести верные? – уточнил Артам.

– Да, я пленного пирата схватил и допросил, – ответил Артем.

– И что нам делать?

– Ты опередишь горцев, выдвинешь дружины на перевал, займешь его. Оборудуешь рубеж обороны препятствиями, кольями, возами. Гоплитов посадишь на корабли, и они выйдут горцам в спину. Зажмете их между молотом и наковальней. Им некуда будет деваться. Жди, не атакуй, они сами сдадутся. Или попробуют прорвать строй гоплитов. На перевал не полезут – понимают, что дружинники их просто перебьют, конница в гору не атакует, а вот попробовать прочность гоплитов смогут и захотят. Гоплитов усиль магами. Попробуют уйти по реке – так я им устрою встречу. Взорву вместе со льдом. Держи резерв на кораблях, сотню воинов-не гоплитов. Посади там казаков – они быстрые, смелые и бывалые.

– А тебе что, помощь не нужна воинами? – спросил Артам.

– Нет, я должен справиться своими силами, иначе князья тебя не поймут. Будут спрашивать, почему царь теперь старший, а ты ему помогаешь.

– Справишься? – спросил Артам.

– Должен, брат, другого пути нет, напряжемся и справимся.

– Хорошо, – согласился Артам. – И хорошо, что ты прилетел. Я хочу тебе рассказать о послании ангела Арингила. Оно тебя касается.

– Да? – удивился Артем. – Слушаю внимательно.

– Я, Артем, взял себе судьбу – ту девушку с рожками, что была с Арингилом. Ангел твой…

– Он не мой… – возразил Артем.

– Ну пусть не твой, – кивнул Артам. – Но он сказал, что судьба должна быть у всех: у меня и у тебя.

– У меня? – удивился Артем. – А кто ей может быть? И как она будет отслеживать путь дракона? Арингил тут сам по себе, а местные тифлинги мне не нужны. Как дракон я владыка небес, выше богов, как человек – царь, но для человеческой сущности я сам себе судьба, и жизнь человека во мне зависит от выживания дракона, а не от какой-то судьбы. Приняв судьбу, я подпишу смертный приговор дракону. Нет уж, Артам, прости, но я на это пойти не могу, так Арингилу и передай. Есть всевышний, потом идут драконы, потом боги, потом цари… Понимаешь меня? Судьбы нужны для тех, кто под кем-то… Эти кто-то управляют теми, кто под ними, с помощью этих судеб. А мной управляет предопределение… И это… – Артем ненадолго задумался. – Я предполагаю, что Неела служит Иехиль, и она против нас. Но ее не трогай, она под заклятием. Сперва с Иехиль справимся, а потом освободим от колдовства Неелу.

– Да уж, – сокрушенно закивал Артам, – я еле выбрался из ловушки богини смерти. Она засела в Мертвом городе и никого туда не пускает… Но там есть лабиринт, а описание его может прочитать только дракон, посмотришь?

– Прости, брат, сейчас некогда. Давай в другой раз. Мне нужно готовиться встретить пиратов. Прилетел на полчаса и убываю собирать силы.

– Ладно, в другой раз так в другой раз, – согласился Артам. – Тебя проводить?

– Не надо, я сам, – подмигнул ему Артем.

Артем все чаще давал своим спутникам-драконам небольшие самостоятельные поручения, которые они выполняли. Красотку и Степу он постепенно приучал действовать сообща, и Степа больше не чурался драконессы. А она проявила себя умным и толковым командиром. Правда, со своей женской спецификой. Она пыталась засунуть красного дракона под свой каблук, но он ее «обломал», причем не сам, а сказал об этом на совещании, которые стал проводить Артем с драконами. И Артем строго отчитал Красотку.

– Ты что, гарем собираешь из драконов? – опасно прищурив глаза и выпуская свою ауру, спросил он, и Красотка тут же «поплыла». Она испытывала мистический ужас перед гневом старшего дракона.

Она стала заикаться и просить прощения. Артем выслушал и сказал:

– Вы не можете превозноситься один над другим. Вы равные партнеры по жизни. Только когда я даю задание, я назначаю на это задание старшего. Теперь в вашей паре на пять заданий старшим будет Степа.

Красотка опечалилась, но смиренно приняла решение старшего.

Время неумолимо приближало событие, которое все ждали. Нападение пиратов. Канцлер собрал ополчение быстро, даже быстрее, чем ожидал Артем. Уже на пятый день он прибыл к перекрестку, чтобы провести смотр войскам ополчения.

Румяный, потный, но довольный канцлер встретил его у ворот крепости, поклонился и доложил:

– Семь сотен ополченцев, сир, и еще не все прибыли. Если можно, то пошлите своего дракона перевезти их сюда, а то будут дня три плестись.

– Сколько там воинов? – спросил Артем.

– Сто пятьдесят – двести, сир.

– Не надо. Пусть учатся совершать марши.

Он пошел перед неровным строем мужчин. Мужики крепкие, одеты в шкуры, смотрят не боязливо, даже, как заметил Артем, со своим форсом. Оружие разнообразное, но в основном охотничьи луки, копья с каменными наконечниками, дубины со вклеенными осколками кремня на конце. Дубины в половину роста человека. Такая и шлем смять может. А попади по открытому участку тела – оставит перелом и рваные раны. У большинства плетеные щиты из лозы, обшитые кожей. Все делали сами на случай нападения горцев, понял Артем.

Он встал перед строем и, усилив голос, начал говорить:

– Бойцы! Вы получили из рук царя свободу и права, но эту свободу и права нужно уметь защитить, и мы с вами это сделаем. К нам идет враг, это пираты. Мы их встретим на перевале и разобьем. Я не брошу вас и буду вместе с вами. К каждому отряду будет приписан один воин, паладин. Он будет командиром на время боя. Те старшие, что прибыли с вами, будут его заместителями. Я верю в вас, богатыри, и вы верьте в меня. Наше дело правое, и победа будет за нами! Ура!

Уже натренированные паладинами воины ополчения дружно грянули: «Ура-а-аа, ура царю…»

Артем остался доволен, дух крестьян был на высоте. Он понял, что они не страшились того, что их ждет, а значит, что-то сдвинулось в сознании людей. Они шли биться не за царя, а за свою свободу и жизни. Каждый из них понимал, чем грозит нашествие пиратов: это разрушенные жилища, сожженные и ограбленные поселения и голод, который начинался после их ухода. А то, что их поведет в бой сам царь, только подогревало их боевой пыл. Смерть всегда сопровождала этих людей, и к ней они привыкли, как привыкают к морозу или слякоти. Такие мысли читались на лицах ополченцев.

К Артему подошел паладин:

– Сир, я Орзангер, полусотник. Буду командовать ополчением, так приказал Хойскар. Какие будут приказы?

– Посоветуйся с канцлером и веди отряды на перевал, ты знаешь дорогу, а канцлер пусть доставит по маршруту дрова и пропитание. Переход должен занять четыре дня, не больше.

– Понял, – кивнул паладин, – разрешите выполнять?

– Действуй, – отпустил его Артем.

Каждые сутки его спутники по ночам летали на разведку, чтобы знать, что происходит на берегу моря. На третий день Красотка заметила оживление в горах. Она видела отряды, которые потянулись на запад, в сторону Озер. А затем прилетела весть, что лагерь у моря, где стояли пираты, сворачивается. К лагерю подогнали два десятка обозов.

«Значит, скоро начнется», – решил Артем. Он сам слетал на рекогносцировку на перевал, где должны были расположиться его ополченцы. Наметил места, где нужно будет сооружать препятствия, ставить обозы, где располагать резерв и на каких высотах вокруг перевала ставить охранение, чтобы противник не обошел с флангов. За перевалом на восток были бывшие земли Эгемона. Но за замок Артем не переживал: там сидели паладины с амулетами и десяток учеников-магов со всех княжеств. Полсотни таких воинов могли держать оборону годами, только подвози продовольствие. И то, что эта крепость останется в тылу пиратов, его радовало.

Аргумен тоже привез обнадеживающие известия, что новые подданные из бывших диких горцев собрали пять сотен воинов и заняли перевалы на юге. Если пираты попробуют туда сунуться, им мало не покажется. Оттуда всего полдня перехода до узкого перешейка, который соединял горы, подвластные демонам, и земли эхейского царя. Вот этот перешеек им предстояло занять. Диспозиция Артему была ясна. Неясно только, как поведут себя одержимые горцы, есть ли связь богов с демонами и могут ли они договориться с ними для совместных действий.

Но ответ пришел неожиданно и не от того, кого Артем ожидал. В его кабинете в пространственном окне появилось лицо освобожденного бога плодородия Крония. Тот мягко улыбнулся и спросил:

– Как, дракон, пустишь к себе?

Артем удивился, но постарался сохранить невозмутимость.

– Проходи, Кроний, – пригласил он, и бог тут же оказался рядом. – Садись, – предложил Артем. – Пить-есть будешь?

– От выпить не откажусь, а закусывать не привык, – ответил Кроний с широкой доброжелательной улыбкой. Но Артем был насторожен. Он знал, как боги могут обманывать, играя на доверии и чувствах людей.

Он лишь кивнул и налил вино в серебряные бокалы. Кроний выпил, поставил бокал на стол и заметил:

– Мятное вино из ягод все же лучше. Я в свое время дал его рецепт людям.

Артем кивнул, не сказав ни слова. Кроний немного смутился.

– Что я хотел сказать… – произнес он и выпалил: – Чтобы ты не спал! – Артем удивленно поднял брови. – И еще, – заторопился Кроний. – Я прошу тебя, дракон, принять меня под свое крыло. Вот, теперь все.

Артем кивнул:

– Принимаю тебя, Кроний, под свое крыло. Есть что-то еще?

– Думаю, тебя это заинтересует. В горах, где сильно влияние демонов, я видел странную девушку. Она была не живой и не мертвой, но демоны ее не трогали, – сказал Кроний.

Артем задумчиво кивнул.

– Спасибо за предупреждение, Кроний. Если что, заходи.

Кроний понял, что аудиенция окончена, и попрощался.

– До встречи, дракон. Если что, я могу помочь с пропитанием для твоих воинов. Я знаю, где спрятаны запасы продовольствия: зерно, вяленое мясо, вино и настойки с перегона вина.

– Буду благодарен, – ответил Артем, его глаза загорелись. – И кто там спрятал эти запасы?

– Я спрятал их на тот случай, если снова понадоблюсь. Хватит людям твоего царства… Для нового урожая, и посеять, и поесть.

– Спасибо, Кроний, – не ожидавший такого подарка, тепло произнес Артем. – Показывай, где эти запасы.

– У тебя под боком, выше в горах, за замком, в миле всего есть забытый туннель, прорытый древними. Загляни туда – там пещера, откуда начинается туннель. Я его закрыл, но метку оставил, найдешь. А теперь прощай, мне пора, – сказал Кроний и исчез.

Весь запад был охвачен бурным движением. За рекой дружины горцев собирались в боевые порядки, готовые к битве. В Эхейском царстве отряды ополчения стекались к перевалу, где их ждали суровые испытания. За ними тянулись обозы с провиантом и дровами. Воины несли и на себе необходимое снаряжение для похода – шерстяные одеяла, заплечные мешки и оружие. Они двигались неутомимо, словно вереницы муравьев, везущих груз на своих плечах. Но к каждому привалу готовились заранее, зная, что каждая минута на счету. Конные дружины наместников тенями скользили по окрестностям, обеспечивая безопасность и разведку. Весь запад жил в предвкушении грядущих событий, где судьба каждого человека могла измениться в одно мгновение. Не все сразу складывалось: отставали обозы, разбредались люди, но постепенно день за днем становилось больше порядка и собранности. Паладины были суровы, но справедливы. Тех, кто ленился или пытался сбежать, приводили к дисциплине наказанием перед строем. Время было военное, и командир ополчения зачитал приказ:

«Ко всем дезертирам и воинам, подрывающим боевой дух, будет применена мера наказания – сражаться в первых рядах, и если кто-то сбежит во второй раз, его казнят, закопав в землю живым».

Так и сделали с одним из ополченцев. После этого дисциплина укрепилась. Все же долгое пребывание в рабстве наложило на крестьян свой отпечаток: они боялись суровости господ и переносили свое понимание жизни на командиров-паладинов. Тем не менее абсолютное большинство ополченцев шли добровольно и с неким отчаянным упорством, что вызывало удивление у паладинов. В них горел непостижимый огонь веры в царя и в то, что они победят. Ополченцы были суровы и стали сами разбираться с теми, кто подговаривал их бежать: таких говорунов находили утром задушенными. Тела бросали на месте привала как падаль на съедение хищникам и двигались дальше. Это был поток людей, сделанных из гранита, которые были готовы скорее умереть, чем продолжать жить в рабстве. Признание царем их прав сделало каждого из них личностью, и они поверили ему, словно ждали этого всю свою жизнь. Вот и шли они, укрепляясь желанием отстоять свободу и лучшую долю. И хотя рабская жилка еще жила в них, но уже затухала, оставляя место чему-то новому и пока непривычному.

Озерные дружины, ведомые князем Артамом, выдвинулись на перевал, прикрывающий Озера, и заняли позиции. Гоплиты садились на корабли, чтобы отправиться перекрывать отход дружин князей. Пираты втянулись в горы и шли по землям, подвластным демонам. Как узнал Артам, их не трогали, на них не нападали. Зная это, Артам понял: Неела сумела договориться с демонами. С одной стороны, он понимал, что Неела – враг, но человеческие чувства, что продолжали в нем жить, говорили ему, что она лишь орудие богини. Заколдованное орудие, и ее надо беречь. Слишком много их связывало в прошлом, чтобы рушить все безвозвратно.

К схватке готовились все, и люди, и боги. Если на территории царства Артема враждебные ему боги не знали, что происходит, то на Озерах Иль проявил проворность и расторопность. Он сумел за короткий срок найти и подчинить себе десяток мелких банд и поставить во главе их Шрама. Теперь его банда насчитывала семь десятков разбойников, и они были шпионами для него. Узнав, что Артам укрепил перевал, а гоплиты выдвигаются по реке отрезать путь отступления дружинам горцев, он приказал Шраму отправить гонца к предводителю похода горцев и сообщить тому, что их ждет у перевала. Он также приказал отправить разведчиков за реку, чтобы знать обстановку там.

Гонец Шрама Кистень прошел по узким тропкам в горах и добрался до замка, где правил новый наместник царя. Не зная этого, Кистень постучал в ворота и попросил встречи с князем. Он не горел желанием идти дальше. Он знал – горцы не церемонятся с чужаками, могут и в рабство взять. Его провели к управителю цитадели, и тот, сурово глядя на казака, спросил:

– Что ты хочешь передать князю?

– Я хотел сообщить, что перевал, через который должны пройти дружины горцев, занят дружинами озерных князей, их возглавляет великий озерный князь Артам. И они ждут дружин горцев. А с тыла вас прижмут гоплиты, они сейчас садятся на корабли, они хотят окружить дружины князей и заставить их сдаться. Вот что я хотел передать. – Кистень довольно ощерился.

Управитель покивал и позвал стражу:

– Этого человека в подземелье. Пусть палач вытрясет из него все, что он знает. Пока не убивать.

Кистень не успел опомниться, он еще недоумевал, услышав слова управителя, и успел крикнуть:

– Я правду говорю…

Но его быстро скрутили и связали. Уже к вечеру управителю принесли исписанный лист признания. Прочитав его, управитель вызвал десятника и передал ему текст признания бандита:

– Возьми свой десяток и отправляйся к перевалу, передай это послание великому князю Артаму.

Наместник с поклоном взял свиток и убыл.

Артам сидел в палатке из шкуры камбалы и читал донесение. Среди его людей нашлись предатели – около сотни казаков. Они встали лагерем ниже по склону, не подчиняясь никому. Напротив него сидел бывший шаман грованов, князь Гросвар. Он слушал, как Артам читает вслух, и кивал.

– Что думаешь, Гросвар? – спросил Артам, отложив свиток.

– В мутной воде всегда заводятся черви, – ответил Гросвар. – Надо понять, как они смогли объединиться.

– Пошли своих разведчиков, – устало сказал Артам, он не спал двое суток. – Пусть узнают, что говорят эти казаки, и найдут Шрама. Удивительно, как он через перевал организовал работорговлю. Перевалы закрыты, но товар проходит. – Артам произнес слово «товар» с горечью.

– Сделаем, – кивнул Гросвар. – А ты готовь свою дружину, чтобы окружить их лагерь. Мои люди подойдут снизу. Нужно либо уничтожить всех, либо захватить. Проведем следствие, чтобы выяснить, чьи воины их пропустили. Наверняка за мзду.

Артам согласился:

– Хорошо, Гросвар. Убрав главаря, мы быстро с ними разберемся.

Иль был доволен, его силы и влияние росли. Пусть не так стремительно, как раньше с Артемом, но теперь он был сам по себе. У него появилось с десяток тифлингов, не желающих подчиняться порядку, и он считал, что получить теневую власть над Озерами – это только дело времени. На Озерах было много тех, кто не хотел жить по законам, кто тяготел к самостийности и анархии, и для Иля это было благодатным поприщем. Но благодушное настроение хранителя прошло моментально, как только у его дома появилась Иехиль. Она с усмешкой посмотрела на Иля и произнесла:

– Радуешься, дурачок. – Иль непроизвольно вздрогнул. Тон богини был не язвительным, а даже доброжелательным, и это его насторожило.

«К чему бы это?» – подумал он. Вытряхнул трубку и хмуро поглядел на богиню смерти.

– Радуюсь, – помолчав, ответил он. – А чего грустить?

– Да, конечно, повода у тебя для грусти нет, ты же набрал себе отморозков и бандитов, они теперь твои последователи.

– И что? – сделав равнодушный вид, ответил Иль. – Я как-никак хранитель отверженных.

– Да-да, все верно, Иль. Только я пришла тебе сообщить, что твоих последователей сейчас всех переловят.

– Как?.. – не сдержался Иль.

– Артам окружил лагерь твоих казаков и готовит нападение, он… – Богиня замялась. – Не знаю как, но он узнал о работорговле и кто этим занимается. А ты все же дурень, принимать человеческие жертвы – последнее дело. Так ты станешь неудобен демонам. И последнее, мальчик, нам надо держаться вместе, для этого я и пришла. Заходи ко мне, пообщаемся. – Сказав это, Иехиль исчезла. Иль пару мгновений выглядел ошарашенным. Затем опомнился и тоже исчез.

Появился Иль на перевале как раз в тот момент, когда воины великого князя окружили лагерь ничего не подозревающих казаков. Иль сразу понял, что происходит и как Иехиль узнала о ловушке для его последователей. Он видел ее жрицу, что смотрела на все происходящее с холодным равнодушием с высоты скалы.

Иль не раздумывая бросился к шалашу, где жил его первый жрец. Появился там внезапно, когда Шрам насиловал одну из жертв. Та мычала и стонала. Иль ударом ноги скинул бандита с жертвы. Тот зарычал, схватил топор и озверело на него посмотрел.

– Ты чего тут делаешь, хранитель? – тяжело дыша, хрипло спросил он.

– Вас окружили воины великого князя. Кто-то тебя предал, тебе надо уходить.

– А мои люди?..

– Они уже обречены.

– Но ты же обещал?..

– Я обещание помню, отряд ты снова соберешь, а сейчас надо уходить. Принеси мне в жертву эту женщину, и я тебя выведу из западни. – Шрам уже пришел в себя и завязывал веревку, что поддерживала штаны. Он схватил в охапку свою одежду и топором рубанул девушке по голове.

– Прими, Иль, эту жертву, – произнес он. Затем вихрь его подхватил и вынес из палатки.

Иль отпустил Шрама в миле от перевала.

– Иди на север, – приказал он. – Потом через болота на запад, найдешь там Хойдрыма, князя земель Хойду. Скажешь, что ты пришел от меня, он тебе даст укрытие. – После этого Иль исчез.

Снова неприятности постигли его, когда, казалось, все только начало налаживаться.

«Иехиль права, – подумал Иль, – одному мне не справиться», – и направился к ней, но по дороге понял, что жертва Шрама до него не дошла. Он потерял много своей энергии и сильно устал. Подумав, он вернулся домой. Иль не хотел показывать слабость перед богиней.

Схватка на перевале была жаркой, но короткой. Грованы захватили сторожей, которые сидели у костров, и те даже не поняли, что с ними произошло. Дружинники Артама окружили лагерь и методично стали его прочесывать. Вспышки сопротивления быстро стихли, и большая часть бандитов стояла, сгрудившись в кучу, под охраной воинов. Те, кто смог сбежать, были перехвачены разведчиками грованов.

Хмурый Гросвар подошел к Артаму.

– Странно, князь, но главаря в лагере нет. Он как-то сумел уйти. Не пойму как.

– А он тут точно был? – спросил Артам.

– Да, был. В его шатре раненая девушка лежит. Он, убегая, ударил ее топором по голове. Но удар был нанесен в спешке и прошел вскользь. Мы оказали помощь, и она рассказала, что в шатре появился молодой парень, который потребовал от Шрама принести ее в жертву. Потом удар, и она ничего дальше не помнит.

Аратам выслушал и ответил:

– Описание бандита есть. Разошлем его по княжествам, долго он не пробегает. Ты займись дознанием пленных – кого воровали, где их лагерь, места схронов, пути прохода в горах. Смогли они пройти, смогут и горцы. А нам надо все пути перекрыть. Выясни, кто их пропускал с товаром, – напоследок произнес Артам.

Он поднял голову, почувствовав взгляд и увидел девушку на скале. Его сердце сжалось от боли, и чувства проявили себя заново. Его влекло к этой холодной и неприступной девушке.

Венцариот был чернее тучи. Четвертую ночь некая тварь посещала поселок и убивала людей. В последнюю ночь она залезла в дом и загрызла всю семью. Оставалось загадкой, как она туда пробралась. Все жители были оповещены не выходить по ночам на улицу и накрепко запирать двери.

«Значит, семья, что там жила, сама открыла двери или забыла их закрыть. Если предположить, что они сами открыли двери, то получается, что они знали, кто к ним пришел, и впустили его. Неужели появились сказочные оборотни? – размышлял Венцариот. – А что? Драконы есть, демоны есть, мертвяки есть… Может, и оборотни есть… Только их никогда на Озерах не видели и знали о них из сказок, что на ночь рассказывали старики, пугая детей. Нет, – остановил себя Венцариот, – какие, к демонам, оборотни? Этот мертвяк хитрый, ловкий и умный. Он не питается плотью, он просто убивает. И это тоже странно, откуда мертвяку взять ум? Его нет. У них инстинкты жрать и прятаться, а ума нет… И никогда не было. Может, его направляет сама богиня смерти? Говорили же про некую бабу? Да уж», – горестно вздохнул Венцариот.

Ветроис сидел рядом и молчал. Он тоже не понимал, что происходит, и ждал слов поддержки или указания от князя. Не дождавшись, он спросил:

– Князь, что делать будем? Люди ропщут, говорят, съезжать надо отсюда, проклятое место, мол, всем перегрызут горло мертвяки.

Венцариот поднял голову и посмотрел на воина.

– Съехать мы всегда успеем, давай отправим пока с острова баб и детей, останутся только мужчины. Но сделать это до ночи. Ночью все мужики выйдут на площадь перед воротами, зажжем костры, сами сядем в центре, костры по кругу расставим. Разделим мужчин на десятки, каждому десятнику амулет щита и огненных шаров. На твою приманку тварь не клюнула. Посмотрим, насколько она смелая напасть на отряд воинов.

– А что? – оживился командир дружины, – стоящая идея. Пойду дам указания готовиться к ночи. Княгиня останется? – отведя глаза, спросил он. – Или с другими бабами убудет?

– Убудет с другими бабами, – ответил Венцариот.

День прошел в хлопотах и суете, лодки перевозили женщин и детей, мужчины заготавливали дрова, чистили оружие и брони, готовились к ночи. Кашевары готовили еду для всех в барке для сборки оснастки для кораблей. Костры разложили по кругу, каждый десяток сидел у своего костра, внутри освещенного внешними кострами круга. По задумке Венцариота, невидимая тварь не могла незаметно пройти внешний круг. А там посмотрим, решил он. Сам надел стальную броню, взял свой боевой топор, дротики и сел в центре рядом с охраной. От костра шел жар. Рядом грудой лежали поленья для того, чтобы подкладывать в костер.

Ветроис назначил охрану по часам, и те, кто не дежурил, улеглись на простеленную на снегу солому. Венцариот сидел ссутулившись, греясь у костра. Он поворачивался то одним боком, то другим, прогревая тело. При этом один бок горел от жара костра, другой замерзал. К полуночи задула поземка. Костры замигали, и в них для поддержания огня пришлось лить растопленный жир. Огонь вновь жадно стал пожирать поленья. Время шло, и Венцариот начал дремать. В один момент сквозь прищуренные веки он увидел, как рядом с ним неслышно появился еле видимый силуэт непонятно кого. Он просто размазывался в воздухе, и горячий воздух колебал его очертания, не выдавая того, кто прятался. Венцариот моментально проснулся, но не шевелился и не выдавал признаков того, что видит тварь. Он сразу вспотел от напряжения, хотя спина леденела от мороза и стальной панцирь вытягивал из него тепло. Он продолжал смотреть сквозь полуприкрытые веки на мерцающую тень, сжимая в замерзшей руке амулет защиты. В один момент он понял, что лишь он один видит чужого, остальные не обращали на видение внимание. Они общались, разговаривали, не глядя в сторону твари. И еще он понял, что тварь готовится на него напасть.

Она знала, кто он, прострелила мозг Венцариота догадка. Она охотилась именно на него. Она не спешила. Она выбирала момент, обходила его сбоку и дала возможность ему подготовиться. Применять амулет огненных шаров он не спешил: могли пострадать его воины. В левой руке был готов к действию амулет защиты, а правой он осторожно сжал в ладони заледеневшее древко дротика. Дротик был присыпан наметенным снегом, его не было видно. Со стороны казалось, что рука воина утонула в снегу.

Время сжалось, как пружина. Тварь нацелилась. А Венцариот был готов. Его инстинкты дикаря-охотника помогали ему сохранить хладнокровие и ждать. Так ждали часами охотники в засаде, не выдавая своего присутствия. И тварь поверила, что жертва спит. Сорвалась с места в длинном прыжке. Она метнулась на Венцариота через лежащего слева от него воина охраны. Венцариот тут же активировал амулет защиты, и прыжок твари пришелся на щит. Она соскользнула по нему на воина. А Венцариот нанес ей мощный удар дротиком. Воин спросонья ухватил почти невидимую тварь, упавшую на него, руками. Венцариот подхватил топор и выпустил дротик, наполовину вошедший в тварь. И тут тварь проявилась. Это оказался мертвый ширд. Ширд извернулся и ухватил пастью руку воина. Тот истошно закричал. Поднялась тревога. На ширда набросились воины охраны, рубя тварь топором. А Венцариот встал и обмер. За кострами в свете огня стояла знакомая всем озерцам девушка. С нее спала невидимость.

– Неела, – прошептали губы Венцариота. – Как это может быть?..

Девушка посмотрела равнодушным взглядом на сражение у костра и отступила от света костров. Затем растворилась в темноте. Тварь разрубили на куски, а останки разбросали между костров. С уничтожением ширда суматоха, поднятая его появлением, улеглась быстро. Воину, которому ширд раздробил руку, дали выпить эликсир исцеления. К неподвижно стоящему Венцариоту подошел командир дружины Ветроис.

– Князь, ты видел ее? – тихо спросил он.

– Видел, – так же еле слышно ответил Венцариот.

– Это что, тоже… – замялся воин. – Князь Артам организовал на нас нападение? Зачем?

– При чем тут князь Артам? – спросил Венцариот.

– Как при чем? Это его ближайшая подруга, она всегда рядом с ним и всегда выполняет его приказы. Княже, опомнись…

– Ты о чем? – Венцариот посмотрел на Ветроиса.

– Я о том, что Великий князь Озерный подбирает всю власть под себя, княже, понимаешь? Он хотел тебя убить…

– Почему меня? Мы друзья? – спросил Венцариот.

– Давай, княже, отойдем, тут лишние уши, – Ветроис настойчиво потащил князя подальше от ушей людей. Там, за кругом света из костров, в темноте, он стал горячо объяснять. – С друзей и начинают зачистку племени, княже. Вспомни, как у нас это делалось. Сначала друзья помогают воину стать вождем, а потом вождь убирает соратников. Вот он с тебя и начал. Сначала убьет тебя или выгонит с острова, потом назначит своего ставленника. И знаешь, кто им будет? Будет командир ополчения, что сейчас на перевале стоит с дружиной. Княже… Артам забирает себе всю власть, с этим надо что-то делать. Командир ополчения не подчиняется тебе… Понимаешь? – Воин говорил тихо, но горячо и дышал прямо в ухо князю. – С острова надо уходить, эта ведьма натравит нас всех мертвяков, чтобы скрыть свое присутствие. Мы тут все костьми ляжем. Вернемся к себе, на земли своего племени…

Венцариот глянул на воина:

– Племени уже нет, Ветроис. Есть княжество…

– Княжество, князь, это так, одно слово, мы пока еще живем по законам племени. Расскажем все старейшинам, они нас поддержат, отправим послов к другим племенам. Восточники нас поймут, от них приходили ходоки, я с ними разговаривал, мы создадим союз, иначе всем нам погибель.

– Ветроис, твои речи крамольные, – нахмурился Венцариот, – присутствие Неелы еще не означает, что она действует по указке Артама. Неела жрица богини смерти, а богиня тут. Так что не пори чепухи. А с острова надо уходить, пошлем гонца Великому князю Озерному…

Ветроис огорченно покачал головой:

– Не понимаешь ты, княже, что происходит, не хочешь видеть очевидное, – и незаметно быстро несколько раз ударил князя в живот под панцирь тонким длинным стилетом.

Князь замер и стал опускаться на снег. Ветроис его придержал, не давая упасть, подождал и затем громко закричал:

– Княже ранен, его тварь ранила!

Подбежали люди, окружили князя. Тот укоризненно смотрел на Ветроиса и прошептал:

– За что… друг… – и закрыл глаза.

– Эликсир князю! – закричал кто-то из толпы, но Ветроис громко и сурово прикрикнул:

– Поздно, тут мертвячье колдовство. Уносите князя к лодкам, мы покидаем остров.

Артем готовился встретить пиратов основательно. Его спутники натаскали на перевал возы с бревнами, притащили огромные камни и создали баррикаду из стены возов и камней. На склоне обратного спуска расчистили площадку для стоянки войска. Обозы ежедневно подвозили припасы, кожаные платки, дрова. Стояние на перевале могло затянуться, и Артем хотел быть готовым ко всему. Он также не хотел помогать ополчению сражаться, как дракон. Это, по его мнению, расхолаживало бы воинов, и они стали бы надеяться на дракона, а не на себя. Он облетал маршрут марша и видел ополчение, которое растянулось на десятки миль. Одни отряды шли быстро, сплоченно, другие брели гуськом, уставшие под тяжестью ноши. Артем подмечал все и делал внушение их командирам, потом посылал спутников, и Степа с Красоткой гнали отстающих своим рыком и аурой, собирая их в один отряд. Чем больше Артем наблюдал за своим войском, тем больше укреплялся в мнении, что это не войско, это толпа, которая разбежится при первом же приближении закованных в броню пиратов. И с этим что-то надо было делать.

Решение пришло не сразу. Он остановил первые отряды у подножия перевала и собрал там же все дружины наместников. Всего триста конных воинов. Затем в большом царском шатре он устроил совет с командирами. Все они были воинами с детства и имели какой-никакой опыт… Артем поделился с ними своими опасениями, и его поняли.

– Сир, – предложил Аргумен, – надо их тренировать. Пираты еще далеко, и сейчас ополченцев надо учить не разбегаться при виде врага. Начнем их учить держать строй, кидать дротики, одновременно стрелять из луков. Мы будем атаковать, а вы их удерживайте с помощью своих драконов. Поставьте их за спинами ополченцев и скажите, кто побежит – станет пищей для драконов. Поймите, это крестьяне-охотники, им не страшен волк, рысь или медведь. Они умеют на них охотиться, но воевать они не обучены. Они привыкли прятаться и убегать. Так было всегда. Потом они выходили из леса и пещер, преследовали врага и, нападая из засад, захватывали их обозы. А тут открытый бой лицом к лицу…

Аргумена поддержали остальные командиры, и Артем принял их план. Он передал указание спутникам задержать убегающих ополченцев, но приказал никого не жечь и не жрать, а попугать, чтобы им было страшнее убежать, чем встретить конную лаву дружинников.

Артем провел совещание с паладинами, описав им план действий.

Первый день был потрачен на то, чтобы научить ополченцев строиться и стоять с поднятыми щитами и копьями. Артем посоветовал пристроить перед строем ежи из кольев, но паладины высказались отрицательно об этой идее.

– Надо, чтобы они не были прикрыты, сир. Пусть учатся быть стойкими. – Артем и тут согласился.

Учение шло весь день до темноты. Подходящие отряды отводили в сторону и ставили им отдельный лагерь, из них формировали новый строй. На второй день перед строем ополченцев появились конные ратники, и среди ополченцев побежал ропот:

– Убьют! – раздались испуганные панические крики. – Нас привели умирать, братцы, утекаем! – Но таких горлопанов утихомиривали паладины, били плетьми по головам, и ропот потихоньку прекратился.

– Вам объяснили, бараны, – обходя испуганных ополченцев, кричал командир ополчения, – это учеба, стойте и держите строй!

Легко сказать, но вот выдержать и не убежать, когда на тебя катится волна конницы, было не всем под силу. И когда конница стала приближаться, а топот коней сотрясать землю, сердца многих дрогнули, и они, бросив оружие, обратились в бегство. Убегали ловко, быстро, не толпой, а россыпью. Артем, наблюдая за этим, хмурился, но в то же время видел, что такая тактика бега помогала избежать больших жертв, преследователи гонялись за отдельными беглецами, что давало шанс другим скрыться. Но на пути беглецов встал огненный пояс из пастей драконов, тучи пыли и песка сбивали беглецов с ног, а нагнавшие их конники били ополченцев плетьми. Потом окружили и погнали, как стадо баранов, к месту построения.

Избитые и измученные люди, раненные осколками камней и битые плетьми, жались друг к другу. Более двух часов ушло на то, чтобы их вновь построить, для этого понадобились все дружинники. Кого криком, кого плетью, но всех загнали в строй.

– Стойте и держите строй, песьи дети! – яростно кричал охрипший командир ополчения, а Артем думал, как удерживали в подчинении этих же людей против него самого, когда их собрали главы великих родов. Он подозвал Аргумена и задал этот вопрос ему, тот задумался и ответил:

– Пойду поспрашиваю у дружинников, они должны знать.

Пока Аргумен ходил, Артем рассматривал ополченцев, часть из которых, и довольно значительная, оказались без оружия, ибо все ими было брошено по дороге бегства. Артем подозвал командира ополченцев и указал на длинную дорогу, усыпанную брошенными щитами, копьями и топорами.

– Пусть подберут и вернутся в строй, – приказал он. Подошел и взял лежавшие на снегу щит и копье. Стал ждать Аргумена.

Тот пришел быстро и, усмехаясь, произнес:

– Им обещали награду, серебро и золото царя как добычу, и еще сказали, что у тех, кто сбежит, казнят семьи, а их самих потом найдут и тоже казнят. Страх и жадность – вот сила, что их удерживала. Прикажешь, сир, поступить так же? – Артем задумался и ответил:

– Нет, Аргумен, это не наш метод. Но про трофеи скажи, что честно разделим их среди воинов. Скажи, царь отказывается от своей доли в пользу воинов. – Тут Артем хитро улыбнулся. – Скажи, что у пиратов много с собой серебра и золота, и все это станет добычей храбрых, а кто сбежит, ничего не получит.

Аргумен усмехнулся, кивнул и ушел. Артем встал в строй среди ополченцев в первый ряд, и взгляды сотен людей обратились на него. Артем молчал, только сжимал копье и щит.

Следующая атака дружинников началась через час после сбора. На этот раз никто не бежал. Царь стоял среди первых, и никто не осмелился покинуть строй. Перед строем конники разделились: одна часть свернула налево, вторая направо. Так продолжалось до вечера. Артем стоял среди ополченцев, не покидая строй. Он видел, что воины привыкают к виду конной лавы и уже не боятся их атак. Но это было только начало. Артем понимал, что будет, когда конники ворвутся в строй ополченцев. Тут их не удержит и страх перед драконами. Значит, надо не допустить прорыва конной лавы в строй. Надо остановить конников до того, как их слаженный удар порвет строй и заставит ополченцев в страхе разбежаться. А в том, что они бросятся бежать, он не сомневался. Такова природа человека – спасать свою жизнь. Лишь боевой опыт и чувство локтя товарища делают строй фаланги непреодолимым. Но ополченцы не воины, это крестьяне, и надо думать, как более целесообразно применять их в бою.

Вечером Артем вновь собрал совещание. Он обвел взглядом усталые лица командиров. И начал сурово говорить, так, словно вбивал слова, как гвозди в доски.

– Отобрать самых умелых из ополченцев, из них сформировать первую линию воинов, дать им в руки длинные жерди. Держать их надо двум первым рядам, двое воинов держат одну жердь. Кони не пойдут на древки. Позади них еще два ряда воинов с короткими копьями, а дальше стрелки, они должны метить в лица оставшихся всадников, в броню стрелять из охотничьих луков – пустое дело…

– Сир, но пираты не будут нападать конными на перевал, – прервал его Аргумен. – Это глупо – атаковать конными вверх в гору.

– Может, и так, – ответил Артем. – А может, и нет. Мы не можем думать за командира пиратов. Я бы на его месте подумал, прежде чем посылать пеших в бой. Наверху возы с бревнами и камнями. Пока они доберутся до верха, то потеряют много воинов… Пираты пришли не воевать, а грабить. Ставя себя на место противника, я вижу только два выхода. Или уйти, или попробовать пробиться конной атакой. Может, под баррикадами они спешатся, но вверх могут попробовать добраться конными. Скорость – залог успеха.

– А что будет, когда они спешатся? – задал вопрос один из командиров. – Они же разбегутся.

– Вполне может быть, – сурово произнес Артем. – Вы встанете за их спинами и будете рубить всех убегающих. Воины должны знать: или победа, или смерть, и лучше смерть от руки врага, чем от руки своих. Тренировать будем уже на перевале. Ваши воины будут пытаться преодолеть баррикады, ополченцы – вас сбрасывать вниз. Надеюсь на их природную крестьянскую смекалку. Разбейте воинов на тройки, в каждой тройке назначьте командира. Пусть наседают по трое на одного, иначе никак. Завтра проводим тренировку с жердями, а вечером выдвигаемся на перевал. Вопросы?

Ответом ему было молчание. Все понимали, что решение, принятое царем, может быть, не было единственно верным из всех. Но времени у них было в обрез, а усложнять положение никто не хотел. Задача простая и выполнимая.

Ночью бригады снабженцев нарубили длинные тонкие деревья, очистили их от веток и навезли к лагерю. Утренняя побудка началась с рога и заставила ополченцев вскочить, заметаться. Командиры с трудом навели порядок. Усталые и озлобленные, они плетьми били ополченцев, призывая их к порядку. После сытного завтрака снова было построение. Среди ополченцев мелькали дружинники, выбирая самых крепких и высоких воинов. Их поставили в первые ряды. Рабочие привезли жерди, и по приказу дружинников их разобрал первый ряд ополчения. Некоторое время ушло на то, чтобы две первые шеренги научились держать и управлять ими. С высоты скалы ощетинившийся строй смотрелся внушительно, и это ободрило Артема. Толпа крестьян медленно, но неуклонно превращалась в подобие маленькой армии.

Дружинники покинули строй и сели на коней, отъехали и начали атаку. Звук рога заставил ополченцев поднять жердины, и кони сами стали останавливаться. Перед строем они развернули коней и под радостное улюлюканье ополченцев поехали шагом обратно. Следующая атака была с соломенными головами на жердях слева на плече дружинников. В них, по задумке Артема, должны были стрелять из-за спин правых шеренг тупыми стрелами лучники, это было обговорено заранее. Лица дружинников прикрывали щиты, сверху щитов торчали соломенные пучки. Оказавшись в относительной безопасности, стрелки начали стрелять по пучкам соломы, из соломы летели только огрехи, стрелы били в щиты, летели мимо, затем выстрелы из луков стали точнее и реже. Неожиданно для ополченцев всадники спрыгнули с коней и с плетьми набросились на первые ряды ополченцев. Дружинники подныривали под жерди, сближались и лупили удивленных крестьян почем попало, те вынуждены были бросить жерди под ноги.

Сначала наступило смятение, не ожидавшие этого ополченцы заметались, но плети тут же привели их в чувство. После короткой заминки крестьяне, разозлившись, стали бить дружинников, первый строй ополчения смялся, но те, кто был с короткими копьями, схватили их как дубины и стали лупить ими дружинников. Это дало результат, дружинники, получив отпор, стали отступать. Прогнав их из строя, толпа ополченцев, почувствовав вкус крови, с воинственными криками разом устремилась вперед. Воины ополчения перемешались с дружинниками, и началась свалка; ополченцев было больше, они рвали строй конников, смяли пеших и стали стаскивать конных дружинников с коней, командиры уже не могли навести порядок. Стихия боя безраздельно властвовала на поле импровизированной брани.

Артем, ухмыляясь, наблюдал за побоищем. Он понял, ополченцы потеряли свой вековой страх перед одетыми в железо воинами. Они больше не были жертвами, они стали хищниками. Когда конники прорвались и бежали, их долго преследовала растянувшаяся толпа ополченцев.

К Артему подъехал на взмыленном коне Аргумен.

– Сир, – зло выговорил он, – если ополченцы так поведут себя на поле боя, нам конец.

– Согласен, – кивнул Артем.

– Не лучше ли попросить помощи у озерных? – с надеждой в голосе спросил командир княжеской дружины. – Их все равно не научить тому, что нужно, времени нет…

– Значит, научим тому, чему сможем, – ответил Артем. – Используй то, что они умеют делать лучше всего.

– Это что же? – недоуменно спросил Аргумен.

– Отступать, Аргумен. Иди собирай воинов, на сегодня занятий хватит.

Озерный край. Заречные горы

Артем видел приближение пиратов. Красотка ночью облетала горы и наблюдала, как медленно они двигаются. Теперь и он увидел их своими глазами. У подножья перевала собирались воины, одетые в железо, на конях, и совещались. Даже сверху их вид был грозен и вызывал уважение – ни суеты, ни паники среди пиратов не наблюдалось. Затем от них отделились трое с зелеными ветками хвойных деревьев в руках и, не слезая с коней, направились наверх. Двигались по склону не прямо, а по серпантину протоптанных козами троп. А Артем наблюдал возможный путь подъема. Он приказал Хойскару встретить их как командиру обороны, сам стоял в стороне, ничем не выделяясь от остальных командиров, разве что у него не было брони.

Хойскар приказал ополченцам показаться на вершине перевала, чтобы парламентеры, которые всего лишь были разведчиками, увидели тех, кто перевал оборонял. Он стоял в окружении двух паладинов и ждал. Подъем занял полчаса. Пираты поднялись на уставших конях, и один из них, гордо вскинув голову, произнес:

– Мы послы великого воина Харальда Черного Коршуна, мы не хотим войны с Эхейским царством, нам надо только пройти по землям царя и выйти к городу Озерная жемчужина.

– Царь не дает вам разрешения на проход, и Озерное княжество – союзник царя, – ответил Хойскар. – Возвращайтесь и передайте это своему предводителю, здесь вас ждет только смерть, вам лучше убраться.

– Ты хочешь сказать, – воин презрительно посмотрел на ополченцев, – что эти дикари с палками могут нас остановить?

– Раз ты тут, значит, ваш предводитель тоже так считает, – ответил Хойскар, и воин замолчал, не зная, что ответить.

– Ты сам выбрал свою судьбу, – прорычал он и, стегнув коня, направил его вниз, спуск прошел быстрее.

Хойскар подъехал к Артему.

– Как думаешь, сир, что они будут делать?

– Думаю, будут готовиться атаковать. Еще пошлют разведку вокруг перевала и в поисках прохода, но сегодня нападать не будут. Иди занимайся тренировками ополченцев.

Артем не только занимался обучением ополчения, по вечерам он играл в карты со спутниками. Это он назвал командно-штабными учениями. Основную идею ему подсказал Свад, когда Артем рассказал ему о проблемах с драконами и о его желании учиться взаимодействовать в бою, и высказал опасения, что реальная битва драконов может призвать сущность гораздо могущественнее, чем они. Гремлун выслушал, фыркнул и ответил:

– Что может быть проще, чем создать карты с умениями своих спутников. Играй и одновременно тренируйся за столом.

– Это как? – удивленно воззрился на друга Артем.

– Как-как, – проворчал гремлун, – я покажу как. Сам создам карты. Ты мне перечисли все ваши умения. – Он открыл блокнот, и Артем стал говорить, кто что умеет. Свад все аккуратно записал, потом закрыл блокнот и сказал: – Приходи через два дня.

Через два дня в кабинете Артема он показал плод своих трудов. Хитро посмотрел на Артема и как бы между прочим произнес:

– Пришлось твоей жене хорошо заплатить за эти карты. Сам понимаешь, – он поднял глаза к потолку, – тут я не могу делать магические карты, а она может. Представляешь, сколько жемчуга мне это стоило?

Артем, зная жадность друга, на его уловку не поддался и ответил:

– Сегодня же спрошу свою жену об этом.

Гремлун тут же сдулся, перестал быть важным и отмахнулся:

– Забудь, я это сделал ради тебя, мой брат, – и широко улыбнулся. Артем улыбнулся в ответ.

– Я это знал, ты сама доброта, Свад. Так что, расскажешь, как играть в эти карты?

– Давай покажу… – оживился гремлун. – Вот, бери эти карты ледяного дракона, это твои умения, посмотри на них, запомни и закрой. – Он взял в руки другую часть из колоды карт. – Это мои карты. Я, типа, чужой дракон. Он всегда сильнее тебя. К примеру, я вызываю тебя на бой, и ты должен вспомнить свое умение и быстро мысленно открыть нужную карту. Если она подходит, чужак получает урон, если нет – ты получаешь урон. Все просто, начали?

Артем почесал лоб и с улыбкой согласился.

– А это больно? – опасливо спросил он.

– Нет, открывай немного свою ауру и начинаем. Карты работают от ауры дракона.

Свад быстро положил на стол огненного дракона, и Артем, замешкавшись, прикрылся ледяной броней. Удар огненного копья пробил его не до конца сформированную броню, и Артем почувствовал боль в груди. Он быстро сообразил, что делать, и скрылся в невидимость. Но Свад неожиданно вытащил новую карту спутника огненного дракона. Этот дракон изрыгнул огонь, и на столе появился искаженный образ ледяного дракона. Артем понял – его раскрыли. В него тут же полетел огненный плевок. Артем поставил полог марева, который был сметен огнем плазмы.

Понимая, что защищаясь он не победит, Артем решил атаковать сам и, выпустив когти дракона, устремился на спутника чужака. Но тот прикрылся шарообразным щитом огня, и ледяная броня ледяного дракона тут же начала таять. А со спины плевком огня его атаковал старший даркон. Артем отскочил и стал создавать пилу резонатора. Но два огненных дракона не давали ему ни секунды для того, чтобы пила смогла завершить свое создание. Они по очереди обстреливали ледяного дракона огненными плевками. Уклоняясь от них, он кружился над огненным драконом-спутником, желая того подловить как самого слабого. Но это у него не получалось, а плевки плазмы периодически наносили ему урон. Шкура ледяного дракона дымилась, пузырилась, и Артем вынужден был тратить силы и запас энергии на лечение. Он получал чувствительные ожоги, но не мог добраться до чужака, тот был быстрее и смертоноснее.

Пока Артем раздумывал, что бы такое сотворить, старший огненный дракон стремительно прыгнул к нему, размазавшись в воздухе, и вцепился когтями в шею. Огонь из пасти обрушился на ледяного дракона. Артем завертелся как уж на сковородке, но сбросить противника не смог, он тратил силы на лечение и терял контроль над ситуацией. У него еще оставались шансы сбросить противника. Но спутник дракона атаковал его незащищенное брюхо, и Артем, чтобы защитить уязвимое место, выставил там броню. Он хотел нырнуть в воду, которую создал вовремя увиденной картой. Но удар хвоста старшего дракона пробил его броню и вытащил сердце. Ледяной дракон исчез.

– Финита ля комедия, – ошарашенно произнес Артем. – Как быстро я погиб… – Он с обожанием во взгляде посмотрел на гремлуна. – Ты, Свад, молодец, ты сотворил чудо, и я хочу тебя наградить.

– Тогда верни мне Гуню, – потребовал гремлун.

Артем огорченно покачал головой.

– Не могу, Свад, у нас свобода, и принуждать женщину жить с мужчиной, который ей не люб, я не буду.

– Тогда ты мне ничего не можешь дать, – ответил Свад и, собрав карты, направился на выход.

– Эй, стой! – опомнившись, крикнул ему вслед Артем. – Карты оставь. – Гремлун обернулся:

– Они мои, брат, – и вышел, оставив Артема в полном недоумении.

После этого в одиночку со Свадом сражались Степа и Красотка. Спутники погибли от первой прямой атаки, и это вызвало у них шок. Степа рвал и метал, и хотел прибить гремлуна, пытался вырвать и уничтожить карты, но Артем ударом кулака отправил вспыльчивого орка в нокаут. Видевшая быструю расправу над Степой Красотка в бессилии рвала на себе джинсовую куртку и рычала.

– Это нечестно! – заявила она.

– Не-ет, – сурово отрезал Артем, – все по-честному. Такие вы и есть на самом деле: слабые и неумелые бойцы. Я показал вам ваши недостатки, и вы должны понять, почему множество драконов гибнет в самом начале своего пути. Но провидение подарило нам друг друга, чтобы мы могли выжить, и упускать такой шанс, который предоставил нам уважаемый мастер Сунь Вач Джин, было бы непростительной ошибкой. Давай, Красотка, начинай новый бой…

И так из вечера в вечер часами поодиночке Артем, Степа и Красотка пытались сражаться с напавшими на них драконами. Но в конечном счете все сводилось к тому, что они начали понимать, что главное не победить, а выжить, и тут успехи проявились быстрее. Чужаку приходилось тратить много сил на то, чтобы найти, добраться до соперника и нанести ему удар. Рефлексы драконов были мгновенны, и чем дольше шли тренировочные бои, тем более успешно драконы сопротивлялись тому, чтобы их убили.

– А когда мы начнем сражаться вместе? – спросила Красотка. Ей неожиданно ответил гремлун:

– Когда ты научишься молниеносно просчитывать ситуацию на поле боя, оценивать свои силы и думать…

– Что? – У гоблинки от изумления открылся рот. – Да когда это сделать? Тут думать-то некогда.

– Значит, схемы боя у тебя должны быть на уровне рефлексов, – подсмотрев в блокнот, ответил гремлун. Артем, поглядывая на Свада, который сверялся с записями в блокноте, почувствовал неладное.

Вечером, оставшись один в своем шатре, он вызвал свою жену-гремлунку. Она явилась быстро и сразу полезла обниматься. Ее животик заметно подрос.

– Ну как, тебе понравился мой подарок? – спросила она, нежно обнимая мужа. Артем легонько отстранил жену.

– Какой подарок? – спросил он, немного недоумевая.

– Карты. Я сделала карты для тренировок. Когда мне Сунь Вач Джин сообщил о твоей проблеме, я прочитала в записях гильдии все, что касалось драконов, и нашла там упоминание карт. Я их сделала по чертежам древних мастеров и отдала твоему другу. Кроме того, я дала ему пояснительные записи, как их использовать.

– Вот как, – рассмеялся Артем, – этот великий пройдоха приписал всю славу себе, мол, он это сделал и много заплатил тебе. Он мне карты не отдал, сказал, что они его.

Глаза Милой гневно сверкнули, и тут же из сумки появился сонный гремлун. Женщина схватила его за шиворот и с неожиданной для Артема силой его тряхнула.

– Где мой подарок мужу? – раздельно и по словам грозно спросила она.

Видно было, что Свад сильно струхнул, он не вырывался и тихонько блеял:

– Я… я… я…

– Что ты якаешь? Худший сын своих родителей, – оборвала его гремлунка, – где мой подарок мужу? – И вновь тряхнула Свада.

– У меня, – испуганно и быстро ответил Свад, – я хотел отдать их ему на день рождения.

– А когда у него день рождения? – спросила Милая.

– Э-э-э, завтра, – выдал Свад и умоляюще посмотрел на Артема. Тот улыбнулся и поддержал испуганного друга:

– Уже сегодня, – ответил он, – время после полуночи.

Гремлунка оставила Свада и обняла Артема.

– Почему не сказал мне? – с любовью глядя ему в глаза, спросила она.

– Да как-то забыл. Понимаешь, у нас тут война, не до праздников.

– Ладно, я не ругаю тебя, любимый, а подарок я тебе сделаю. Свад, отдай карты моему мужу. – Тот уныло вытащил из кармана фартука колоду и протянул ее Артему. – Записи, – потребовала гремлунка. Свад с видом мученика протянул Артему блокнот.

– Вот, – огорченно произнес он, – бери, – и отвернулся. Артем подержал карты и вернул их Сваду.

– Береги их, Свад. Будешь хранителем карт и чужаком в наших играх. Это у тебя хорошо получается. С записями я сначала ознакомлюсь.

Он на прощание поцеловал жену, и та растворилась в воздухе, оставив после себя тонкий аромат цветущей розы.

По вечерам вместе с Красоткой и Степой он играл в карты против Свада. Они садились за стол в просторном шалаше, спрятанном за стальным массивом от пронизывающего ветра, грелись у магической печи и оттачивали свои навыки сражений.

Артем прочитал записки жены и понял, что в игре специально ставятся условия, когда противники значительно сильнее. Среди них были разные драконы и дракониды, они обладали разнообразными приемами защиты и нападения. В записках были указаны лучшие варианты применения умений против них – это то, что скрывал Свад от Артема. Выучив наизусть способы ведения войны против драконов, Артем стал оказывать длительное сопротивление Сваду, но все равно проигрывал битву.

Появление Хойскара и двух дружинников прервало их игру.

– Сир, – хмуро сообщил Хойскар, – тут один парень сбежал от страха, его поймали. Что с ним делать? Живым закопать для острастки остальных?

Артем поднял голову от игры.

– Покажи мне его, – приказал он.

В шалаш ввели молодого паренька, тот был бледен, и из его глаз текли слезы.

– Тебя как зовут? – спросил Артем. Ополченец поднял взгляд на царя.

– Тодиам… сир, – тихо прошептал он.

– Тодиам, завтра пираты устроят разведку боем, я встану рядом с тобой, смотри на меня и делай как я. Сможешь? – спросил он. Юноша с надеждой посмотрел на царя.

– Смогу, сир, – глотая слезы, произнес он.

– Вот и хорошо. Оставьте его тут, накормите. Он будет моим оруженосцем на время стояния на перевале, вон доспехи и оружие, – Артем кивнул на груду снаряжения в углу шалаша. – Смажь мои доспехи и оружие, Тодиам. Спать будешь в шалаше с охраной, – и, отвернувшись, снова сел играть в карты.

На следующий день вечером к Артему подошел Тодиам, поклонился и попросил:

– Сир, отпустите меня к ребятам, они учатся сражаться, а я кашу варю…

– Тодиам, варить кашу царю – это великая честь. Ты потом будешь рассказывать об этом, и все девки в деревне будут твоими.

– Мне не нужны девки, сир, я люблю девушку, дочь хозяина, у которого я работаю.

Артем посмотрел на парня.

– Ты что, – спросил он, – все еще раб и имеешь хозяина?

– Нет, я свободный, но раньше был рабом. Я сирота и работал у богатого селянина. Он купил меня за долги, я пас его овец. А когда выдали всем свободу, я остался работать у него за плату. У меня нет сбережений, нет жилища… Некуда было идти, а он кормил, давал кров.

– А кто эта девушка? – прищурился Артем. – Дочь хозяина?

– Да, – потупился Тодиам.

– И у тебя нет выкупа для невесты?

– Нет, – ответил Тодиам.

– Тодиам, – улыбнулся Артем, – покажи себя самым верным воином, и я дам тебе серебро и отару овец, сможешь выкупить себе невесту и стать зажиточным селянином.

– Как я проявлю себя, если я не умею сражаться? – горько ответил парень.

– Не беда, – ответил Артем и поманил паладина. – Пока есть время, потренируй моего оруженосца, научи его работать с щитом и копьем.

– Сделаю, – ухмыльнулся паладин и, обняв Тодиама за плечи, повлек к костру.

Артем отошел и стал смотреть, как паладин дал парню щит и дротик без наконечника. Встал в стойку и ударил ногой в щит. От удара Тодиам отлетел прямо в костер, вскочил и стал кататься по снегу. Артем покачал головой.

«Да, не воин», – подумал он, но Тодиам поднялся. От него шел дым и пар. Он взял в руки выпавший щит и встал в стойку. Теперь он амортизировал удары паладина отходом назад. А когда Артем собрался уже вернуться к себе в шалаш, Тодиам бросился на паладина в ноги, ухватил их, сбил того на снег и, рыча, навалился сверху. Паладин громко закричал:

– Не кусайся!..

Артем вновь покачал головой и скрылся в шалаше, он не собирался вмешиваться.

Харальд выслушал парламентеров к дикарям, затем палкой начертил на снегу длинную линию и сказал:

– Вот вершина перевала. Покажи, где расположены возы с камнями и бревнами.

Лизован, возглавляющий парламентеров, подумал и, присев перед линией, стал кинжалом чертить на снегу расположение заграждений. Харальд хмуро глядел на его потуги.

– Что скажете? – обратился он к командирам. – Ваше мнение, как атаковать перевал?

– Надо искать путь обхода, – предложил командир пятой сотни. – Попробовать поймать местного охотника.

– Принимается, – согласился Харальд. – Займись этим. Еще предложения?

– Вон скала, – не вставая с корточек, показал кинжалом на гребень слева от прохода наверх Лизован. – За ней можно спрятать сотню на конях. От нее до вершины перевала сотня метров, всадники доскачут за минуту. Только до нее надо добраться ночью и незаметнее.

– Тоже принимается, – ответил Харальд.

Остальные командиры молчали, и Харальд понимал, что толковых предложений нет. Дикари хорошо укрепили перевал. Было странным, что эхейцы как-то узнали про их маршрут… Как?.. Он не знал, но догадывался: эта девушка, что выглядела как мертвая, могла сообщить эти данные и царю эхейцев. Боги играли по своим правилам, им не было дела до смертных. Он это понимал и мысленно выругал себя, что послушал святошу-посланца из Ривангана, который нашептал ему о несметной добыче на Озерах.

«Умело плел слова, – зло подумал Харальд. – Зря его оставили в городе купцов, надо было взять с собой, чтобы погонять его перед дружиной, пусть сам попробовал бы добыть золото и серебро». Перед Харальдом стояла реальная проблема, от решения которой зависела его судьба. Навалились тяжелые предчувствия, и он постарался их отогнать. Чтобы не думать о неудаче, он стал сообщать командирам свой план.

– Сначала сделаем вид, что отступили, спрячемся в лесах, отойдем на пару миль от перевала, постоим там пару суток. Пусть дикари решат, что мы ушли.

– Они вышлют разведчиков, – тут же перебил его один из командиров.

– Вы их переловите, выставляйте секреты, – сдерживая ярость, ответил Харальд. – На третью ночь, если позволит погода, моя сотня спрячется за скалой. Ты, Лизован, поведешь остальных наверх перед рассветом, до подъема солнца передовые отряды должны будут пройти основной путь, идти россыпью шеренгами по всему склону. Если дикари сбросят камни и бревна на путь, ребята постараются увернуться… – Он помолчал, давая возможность командирам осмыслить его замысел. – Ну а если кому не повезет, то это судьба. Каждый из нас знает, что в посмертии нас ждут пиры и девы. Когда дикари соберутся дать отпор пешим воинам, я атакую их своей сотней… Уверен, мы сбросим дикарей с перевала, и тогда уже дадим волю своему гневу. Бегущих варваров надо будет преследовать и безжалостно убивать. Никого не щадя. Тех, кого возьмем живыми в плен, казним, – жестко закончил он.

Лизован поднялся, спрятал кинжал и, глядя на вершину перевала, произнес:

– Тебе, Харальд, не дадут развернуться на конях, у них лежат длинные жерди. Как ты думаешь, для чего? – Харальд понял и кивнул.

– Я тебя услышал, спешимся и прорубим дорогу мечами. У кого вопросы есть? – Командиры, обдумывая слова предводителя, молчали.

Харальд посмотрел на молчаливого мага отряда, шуаньца Кунь Лао. Мастер спросил у полного румяного мага, одетого в золоченый шелковый халат и кожаный нагрудник:

– Вы можете помочь?

Тот помедлил и ответил:

– Харальд, я могу помочь, когда окажусь рядом с дикарями. Отсюда, – он поглядел на вершину перевала, – моя магия бессильна.

Харальд, помолчав, произнес:

– Я это учту. Возьму вас с собой.

Маг согласно прикрыл глаза.

Природа на Озерах застыла в ожидании перемен. Ветер утих, и только солнце, пробиваясь сквозь прорехи в плотном покрывале облаков, мягко освещало водную гладь. Даже вороны, обычно сопровождающие человеческое жилище, притихли, нахохлившись на ветвях, словно предчувствуя грядущее и не желая тревожить тишину своим вороньим криком.

К князю бывшего племени хойду Хойдрыму прибыл гонец от восточных княжеств. Хойдрым удивленно выслушал воина, стоящего на дежурстве у его дома, и приказал:

– Примите и окажите ему почести, достойные уважаемого человека.

Встречал гостя он в общинном Медовом зале. Увидел вошедшего немолодого седобородого воина и непроизвольно улыбнулся. На Озерах знали приближенного к князю Венцариоту, командира его личной охраны Ветроиса. Бывалый и неустрашимый воин, он всегда прикрывал своей грудью вождя венгов. Хойдрым направился к Ветроису и по-братски его обнял. Потом, не отпуская плечи, проводил к столу.

– Угощайся, – повел он рукой, указывая на обильно заставленный яствами стол.

Ветроис по достоинству оценил прием и не чинясь сел. Они ели и пили молча, таков обычай: накорми гостя, а потом расспрашивай. Но Ветроис начал первым.

– Князь, я к тебе с вестями, и они не самые радостные. – От начала такого разговора Хойдрым нахмурился. Ветриос это заметил и вздохнул: – Да, князь, дела неважные. Венцариот погиб от руки убийцы, посланной князем Артамом. Его убила Неела Полумертвая, применив мертвячье колдовство. Тому был свидетель я и еще десятки воинов, что видели, как мертвый ширд напал на князя, и вскоре после этого он скончался от внутреннего кровотечения. Смерть наступила быстро, и мы не смогли его спасти. – На глаза бывалого воина навернулась скупая слеза.

Хойдрым еще больше нахмурился, на его суровом обветренном лице проступили скорбные складки. Он сочувственно покачал головой.

– Жаль, Венцариот был достойным вождем и хорошим другом. Артам никого не щадит. Кто теперь у вас князь, и сообщили ли об этом князю Артаму?

– Князя нет, Хойдрым. Племенем правит совет старейшин. – На слове «племенем» гость сделал нажим, и Хойдрым это заметил. Взгляд его на мгновение вспыхнул, но он тут же погасил его. – Я же прибыл к тебе по повелению правителей пяти княжеств. Они опасаются князя Артама. За Венцариотом может последовать казнь и других князей. Князья посовещались и пришли к выводу, что Артам хочет захватить полную власть над Озерами, убрав князей и назначив наместников, как это сделал его брат за рекой. И сам понимаешь, никто в здравом уме не откажется от власти. Он это осознает и начинает убирать самых сильных и авторитетных правителей. Пять княжеств отвергают власть Артама, но понимают, что силы неравны, и поэтому у них есть план. Сейчас дружины Артама стоят на перевале. Князья собирают ополчение, якобы чтобы помочь Артаму, но на самом деле хотят помочь горцам и атаковать его дружины с тыла. Горцы хотят одного – разграбить Озерную жемчужину и уйти с добычей, а мы хотим избавиться от Артама. Так уж сошлись звезды. Тебя зовут возглавить этот союз, и еще хотят, чтобы великим Озерным князем стал ты. Но чтобы жизнь на Озерах вернулась к прежним временам, когда каждое княжество имело свои законы и жило своей жизнью. Вместе мы собирались для того, чтобы атаковать тех, кто на нас напал. Дашь ли ты такие вольности князьям?

Хойдрым не думал ни мгновения, его глаза загорелись, и он с жаром ответил:

– Клянусь, что не буду нарушать древние обычаи, но я хочу получить Озерную жемчужину и земли Артама.

– Мы знали, что ты ее захочешь, – улыбнулся Ветроис, – и согласны отдать город тебе.

– Тогда я с вами. Когда нужно прибыть к перевалу?

– Через четверо суток, Хойдрым. Ко дню зимнего солнцестояния. Встретимся у края болот в предгорьях.

Хойдрым задумчиво покивал и спросил:

– А где дружина венгов?..

– Она пока на перевале, но гонец уже отбыл к ее походному вождю с приказом вернуться. Венги не будут участвовать в походе. Вернее так. Дружина венгов не будет, ей мало доверия, а вот ополчение будет.

– Другие князья Артама могут не согласиться с тем, чтобы я стал великим князем… – подумав, произнес Хойдрым. – Могут восстать, начнется междоусобица, и снова придут горцы и поработят нас, как раньше.

– Мы договоримся с горцами, чтобы они прошли по землям тех, кто верен Артаму. Потом эти княжества будут сговорчивы, а их основные силы полягут на перевале, – ответил Ветроис. – И тогда мы будем им диктовать условия… Как это сделал сам Артам, дождавшись разорения предгорных племен горцами.

Хойдрым ненадолго задумался.

– Это может получиться, – посветлел он лицом. – Одна дружина горцев уже прошла тот путь, по которому горцы хотят идти. Им надо будет сменить лишь путь и пройти по незащищенным землям неуступчивых князей. Я знаю, как это сделать. И еще – Артама нужно обязательно убить, иначе наши планы развеются как утренний туман. Он очень опасен.

– Об этом не беспокойся, мы позаботимся, – улыбнулся Ветроис. – Так я передам твое согласие князьям? – спросил он.

– Да, – твердо ответил Хойдрым.

Его глаза пылали огнем победы и страсти, и это увидел не только Ветроис. В углу тихо сидел Иль. Он внушал обоим, что говорить. Над гонцом и князем висели его тифлинги, и сознание обоих было подчинено его цели. Улыбнувшись, Иль, вполне довольный собой, убыл доложить Иехиль, что их план начинает претворяться в жизнь.

Иехиль обосновалась в Мертвом городе в замке архимага. Иль с осторожностью прошел мимо ее стражей, замерших как статуи. Но они проводили его злым голодным взглядом и не тронулись с места. У трона, на котором сидела богиня, стояли личи-архимаги, и они, преградив Илю дорогу, выступили вперед. Иль замер и посмотрел на Иехиль.

– Пустите его, – надменно приказала Иехиль, и личи заняли свое место.

– Что ты тут нашла? – косо поглядывая на мертвяков, спросил подошедший Иль. – Холод, одиночество и пустота.

– Это то, что всегда меня сопровождает по жизни, – улыбнувшись, ответила богиня. – Пошли в мой кабинет.

Она встала с трона и пошла вперед, а Иль вынужден был пойти за ней следом. Как бы он ни хотел, но в их отношениях Иехиль была главной, и она называла его «мой мальчик», что не мешало ей оказываться в его постели и привязывать к себе хранителя все больше и больше. Иль оказался ценным союзником, деятельным, энергичным и неутомимым. Он излазил все княжество, подбирая под себя тех, кто был недоволен жизнью, хотел свободы, анархии и легкой наживы. Убийцы, проститутки, воры, мошенники – все, кто как пена всплывает на поверхность в обычной жизни, стали его инструментом влияния. Он не гнушался человеческих жертвоприношений. Помнил, как начинал зарождаться в глубинах пещеры, откуда его вытащил Артам, и это ему понравилось. Сила, получаемая от жертв, намного превосходила ту, что давали молитвы поклонников. Тем более что ревностью служения его последователи не отличались. К нему прибились тифлинги, которые не могли нигде найти себе места, и влияние его, правда тайное, начало расти. Он даже сумел взять под контроль разум Ветроиса и внушить ему ненависть к Артаму. Это Иехиль придумала план, как убрать занозу, каким был Венцариот, на острове. И Иль ловко все провернул, хотя Венцариота должен был убить ширд, скрытый колдовством Иля, но у него не получилось. Всю грязную работу сделал одержимый ненавистью к великому князю Ветроис.

Выслушав Иля, Иехиль осталась довольна.

– Значит, они хотят убрать Артама? – спросила она, когда Иль закончил свой рассказ.

– Да. Но он под судьбой, и сделать это будет непросто. А если Артам останется жив и сможет убежать к брату, то на Озерах дракон все сожжет и вернет ему власть.

– Я об этом позабочусь, ты организуй атаку с тыла на войска Артама, об остальном не беспокойся. – Она подошла и погладила его по щеке. – Хочешь меня? – глядя ему в глаза, спросила богиня.

Иль приник к ней и тихо ответил:

– Только не тут.

– Привыкай, – проворковала богиня и повлекла Иля к кровати. Ее будоражило, что она спит с юношей, и ей это состояние возбужденности нравилось.

На перевале за рекой, где воздух был напоен предгрозовой напряженностью, кипела лихорадочная работа. По велению Артема на пологом склоне, где природа создала небольшое ровное плато, возводились новые укрепления. Камни, бревна и возы складывались в преграды, словно бездушные стражи, готовые встретить любую угрозу. В этом хаосе движения и звуков чувствовалась решимость и воля, которые могли переломить даже самые мрачные предчувствия. Работа позволяла забыть о том, что ополченцам предстояло испытать. Для них это был привычный повседневный тяжелый труд. В нем они видели опору своей решимости, а совместные действия давали ощущение общего дела. А как знал Артем, общее дело объединяет людей.

Учения и стройка укреплений шли днем и ночью. Ополченцы устали, но, привыкшие к тяготам жизни, не роптали. Они прониклись осознанием серьезности своего положения и понимали, что бегство означало рабство или смерть. Причем смерть была исходом не самым худшим в случае бегства с поля боя.

Проводя за перевалом осмотр местности, который Артем назвал рекогносцировкой, он не сразу заприметил небольшое плато на спуске с перевала в Долину царей. Там спуск превращался в небольшую лощину, которая поднималась волной, выходила на ровную, узкую, но довольно приличную в длину площадку, где можно поставить баррикады и разместить сотни три людей, и через двадцать шагов снова резко шла на спуск. В эту низину Артем хотел заманить пиратов. Здесь он планировал оставить половину своего ополчения, наиболее сильных воинов. Остальных поставить наверху и дать им возможность сбежать.

Походив в задумчивости по плато и раздумывая над планом сражения, он увидел возможность основную линию обороны выстроить здесь. С военной точки зрения человека двадцатого века, это была не самая удобная линия обороны: если обороняющиеся не выдержат удар закованной в сталь дружины людей моря, то их сбросят с плато и, преследуя, уничтожат. Но план Артема был рассчитан на то, что, сбив обороняющихся ополченцев с первой линии обороны наверху перевала, пираты, преследуя убегающих в страхе ополченцев, увлекутся погоней и растянутся. Управление и строй ими будут потеряны. А в том, что ополченцы будут убегать в страхе, он не сомневался, поэтому дал команду отобрать из ополчения три сотни самых сильных и смелых воинов, их он решил поставить на плато, усилив паладинами и сотней дружинников. Дружинники должны были стать заградительной стеной перед убегающими ополченцами, как заградотряд. Потом вернуть беглецов на баррикады.

Когда он привел на плато Хойскара и рассказал ему свой план, тот надолго задумался, а затем удивленно спросил:

– Сотню дружинников? А что будут делать еще две сотни?

– Они будут прятаться за скалами, и когда пираты растянутся в беге, потеряют строй и единое управление, то они по сигналу рога нападут на пиратов сверху… – Артем сделал паузу и, посмотрев наверх перевала, произнес: – И их поведешь ты, – он вернул взгляд на удивленного Хойскара. – Ты и определишь момент атаки. Разобьешь дружинников на сотни, поставишь слева и справа от спуска. За скалами их не будет видно.

– И мы должны будем напасть на пиратов с тыла? – уточнил хмуривший брови Хойскар.

– Да, – подтвердил Артем.

– То есть зажать их с двух сторон? Сверху дружинниками и снизу ополченцами?

– Да, – еще раз ответил Артем.

– Ты думаешь, что пираты такие олухи, что поверят в бегство ополченцев? – с сомнением спросил Хойскар.

– Поверят. Я даже не буду давать им команду убегать, они сами начнут драпать, – улыбнулся Артем.

– Что значит «драпать»? – приподнял брови Хойскар.

– Значит побегут с поля боя, Хойскар. С этим ничего не поделаешь, удержать перевал они не смогут, а помирать не захотят.

– Это да, – согласился Хойскар, – но как-то рискованно, – со вздохом, полным сомнений, произнес он. – А если баррикады внизу не остановят пиратов?

– Остановят, – решительно заявил Артем. – Дружинники ударят им в спину, они вынуждены будут воевать на две стороны, и натиск на баррикады ослабнет. Потом, когда они построят строй и начнут отходить, ты их пропустишь обратно на перевал и не будешь вступать в рукопашную схватку.

– А если они задержатся на перевале и закрепятся там? – спросил Хойскар. – Беда будет.

– Не успеют, их фланги прижимать будете вы, а на хвосте будут сидеть ополченцы.

– Это все так, – не до конца принимая план царя, ответил Хойскар, – но они смогут собраться и вновь ударить по ополченцам.

– Так и будет, – кивнул Артем, – они же не дураки. Но тут помогут мои драконы. Они будут кидать на пиратов камни сверху. Те вынуждены будут отступить или погибнуть.

– Надо же, – удивился Хойскар, – ты, сир, все вроде бы продумал, дай боги нам удачи.

– Боги не дадут, – отрезал Артем, – сами возьмем ее. Я буду с ополченцами наверху, а Красотка внизу, она поможет отбить натиск пиратов.

– Это зеленокожая лягушонка? – уточнил Хойскар.

Из воздуха возникла гоблинка:

– Я тебя самого, дикарь, в жабу превращу.

От неожиданности Хойскар вздрогнул, побледнел и сразу стал извиняться.

– Э-э… – замялся Хойскар, не зная, как обозвать зеленокожую девушку с острыми ушками, – леди, – нашелся он, – простите, я не хотел вас обидеть.

– Не хотел, но обидел, – ощетинилась гоблинка. – Ты назвал меня жабой. Оскорбил. За это я могу лишить тебя мужественности.

– Э-э… это как? – опешил и вспотел Хойскар.

– Яйца оторву, и будешь ты ни мужем ни женой.

– Не надо, леди, я не буду больше! – взмолился Хойскар и с надеждой посмотрел на Артема, тот пожал печами.

– Она в своем праве, Хойскар, ты дракона, владыку небес, обозвал лягушкой. Это оскорбление. – Хойскар потерял дар речи, но гоблинка неожиданно сменила гнев на милость:

– Не бойся, дурачок, я добрая и только откушу тебе… м-м-м…. Например, нос.

Хойскар схватился рукой за нос, а гоблинка громко рассмеялась и исчезла. С ее убытием Хойскар думал уже не о предстоящем сражении, а себе родном. Он то держался за нос, то трогал себя между ног.

– Что, пробрало? – участливо спросил Артем. Хойскар вытер пот со лба.

– Не то слово, сир.

– Ты держи язык за зубами, и ничего с тобой не случится, – ответил Артем. – Давай вернемся к плану сражения.

– Сражения? – удивленно переспросил Хойскар. Затем в его глазах мелькнуло понимание, и он закивал: – Давайте, сир. О чем мы говорили?

– Хойскар, у тебя что, вместе со страхом мозги выветрились? – спросил Артем.

– Мозги? Э-э-э, нет, – оторопело ответил Хойскар и напряг мозг. На лбу у него появились морщины, он поднял глаза к небу.

Артем мысленно обругал Красотку, которая приоткрыла свою ауру и заставила Хойскара забыть все, что до ее появления говорил Артем.

Он повторил Хойскару свой замысел, и тот, выслушав царя, сразу же спросил:

– Сир, почему не сбрасывать камни на голову пиратов, когда они начнут подниматься на перевал? Так мы быстро их прогоним.

– Я хочу, чтобы ополченцы получили боевой опыт и не ждали помощи с небес, Хойскар. Они получили свободу, пусть ее и защищают. Помощь дракона будет в самый последний момент, когда не останется выхода… атаковать сверху или быть разбитыми.

– Понял, – согласился Хойскар, – считаю это разумным, сир.

Замысел одобрили командиры, тем более что конные дружины должны были прятаться за скалами и атаковать увлекшихся погоней пиратов в спину. Таким образом враг будет окружен. Но Артем не питал иллюзий, что тут случится разгром дружины пиратов. Он понимал, что их умения и воинское мастерство позволят им отступить, и приказал дружинникам при отступлении пиратов дать им проход и атаковать их со всех сторон стрелами и дротиками, но в рукопашную схватку не вступать.

Заречные горы

Артем поглядел в его спину, прикрытую снегопадом, и подумал: «Сегодня ночью все и начнется». Он позвал Тодиама.

– Догони Хойскара, – приказал он, – и прикажи сегодня всем не спать, бдеть: сегодня ночью пираты атакуют.

Тодиам сорвался с места и умчался следом за Хойскаром. Артем вернулся в шалаш и, сев на пенек, задумался. Сегодня определится, умелый он командир или так себе. Не хотелось ему применять умения дракона, не хотелось показывать ополченцам свою мощь. Он верил, что они тогда будут надеяться на него, а не на свои силы, а этого он очень хотел избежать. Подумав, он посмотрел на присмиревшего Тодиама, который уже вернулся и топтался у входа.

– Помоги надеть броню, – произнес Артем и поднялся с пенька.

Артем направился к ополченцам, которые сидели у своих костров. Они умели раскладывать дрова в костре так, чтобы ни ветер, ни снегопад не тушили огонь.

«Все же, – подумал Артем, – эти люди умеют приспосабливаться. Они выносливые, неприхотливые, идеальные воины, если их подучить. Едят простую пищу, много мяса, и это помогает им не мерзнуть. Пьют кислое молоко и горячий взвар из ягод и трав».

По привычке они не обращали на царя внимания. Привыкли, что он ходит среди них. Они знали: царь будет сражаться в первых рядах с ними. Свое мнение не высказывали, молча провожали его взглядами. В этих взглядах было трудно что-либо прочитать, кроме обреченности и решительности. Но Артем понимал: бой покажет, что на самом деле на душе этих людей.

Он прошел к скалам, где стоял Хойскар и задумчиво смотрел вниз.

– Надо послать десяток воинов вниз до середины склона, – сказал Артем, – пусть сядут и наблюдают, расположатся цепочкой, и когда увидят пиратов, сообщат по цепочке.

– Понял, – кивнул Хойскар и позвал своего заместителя, отдал приказ, и вскоре десяток ополченцев стал спускаться. Хойскар дождался, когда последний воин скроется из виду, и произнес: – Мне самому бы проследить… Ненадежно как-то. Пираты тоже не дураки, пошлют своих бойцов, те быстро и бесшумно убьют разведчиков.

– Не убьют, – ответил Артем и добавил: – Бесшумно не убьют. Крестьяне – охотники. Научились слушать… А погибнуть – да, могут… Сам понимаешь, войны без жертв не бывает, кто-то жертвует собой, чтобы остальные могли выжить. Если бы мы с тобой могли быть везде…

Он замолчал. А Хойскар понял, что недосказал царь. Царь тоже внутри жалел этих людей, но давил жалость, как это делал и сам Хойскар. Общение с Артемом сделало его более чувствительным, и это ему не нравилось. Он считал, что воин должен быть суровым и не поддающимся чувствам. Это поможет избежать больших ошибок. А тут жалость к ополченцам, желание заменить их. Хойскар стряхнул с себя ненужные мысли и позвал Артема:

– Пошли, сир, к костру.

– Пошли, – согласился Артем.

На вершине остались часовые, они смотрели вниз, стараясь разглядеть в темноте любое движение.

Харальд дождался непогоды. Разведчики дикарей не появлялись, и это удивляло командиров сотен. Они начали смеяться над ними.

– Может, они уже ушли? – высказал предположение один из них, но Харальд его осадил.

– Не считай царя эхейцев дураком, он сумел собрать ополчение, нанял воинов в броне и выстроил оборону. Недооценка противника грозит неприятностями. Может быть, он сумеет заставить своих крестьян сражаться, и тогда нам придется совсем несладко… Не надо думать, что это будет легкая прогулка. Сегодня после полуночи начинаем выдвижение. Сначала моя сотня спрячется за скалой, потом остальные сотни цепями пойдут в гору. Да поможет нам бог воинов Ордрим.

Лизован ответил:

– Надо бы разведку послать, уверен, эти козопасы выставили секреты и, заметив нас, подадут сигнал тревоги.

Харальд не спорил.

– Займись этим, – скупо ответил он. Предводитель тоже понимал, что такое возможно.

Истофах, немолодой, но еще крепкий охотник из северного поселка на границе гор у реки, сидел первым внизу на склоне, так выпал жребий. Он спрятался за камень, нагреб вокруг себя снег, утрамбовал его, и получилось небольшое убежище, прикрывающее его от ветра. Сел и стал слушать. Увидеть в кромешной темноте любое движение было невозможно, еще снег валил липкой массой. Но услышать было возможно. Он прикрыл глаза и стал ждать, привычка выслеживать дичь в состоянии полудремы въелась в плоть и кровь. Он отдыхал, а его чувства были обострены. Сначала он не понял, что скрип на снегу – это осторожные шаги. Он сидел занесенный снегом, как изваяние, и замер. Неожиданно его пробрал страх, он мог убежать, но боялся пошевелиться… Подать сигнал голосом? Враг был рядом, и он ждал, сам не зная чего. Уйти уже было поздно. А обнаружить себя криком, предупредить товарищей не давал сковавший его страх. Истофах проводил тень глазами и неожиданно успокоился. В нем сработали рефлексы охотника, а тень была дичью. Он действовал на годами отработанных рефлексах. Быстро поднялся, развернулся и обрушил дубину на голову тени. Та без крика упала. Истофах подошел, присел, поднял выпавший из рук врага меч, снял шлем, потом щит, отстегнул пояс с ножнами и поспешил наверх. Не таясь, добежал до следующего охранника и, задыхаясь, произнес:

– Идут!

И тут же второй разведчик сорвался с места, а Истофах устало побрел наверх. Когда он дошел до вершины и почти без сил сел, к нему подошел царь. У ополченца не было сил подняться, но царь махнул рукой.

– Сиди, – тихо произнес он. – Откуда пояс, меч, щит?..

– С врага снял, – ответил Истофах.

– Молодец, ты будешь десятником, и твоя доля в добыче будет выше.

Истофах радостно улыбнулся. Страх прошел, и он ловил на себе завистливые взгляды своих товарищей. Когда царь отошел от Истофаха, к нему подошли ополченцы. Окружили его и с завистью рассматривали его трофеи.

– И как они? – спросил один из них.

– Их можно убивать, – ответил Истофах. – Они люди…

– Лизован, – к сотнику подбежал запыхавшийся воин, – там нашего убили, Серемина… голову раздробили. Тихо сделали и обобрали… Рядом нашли место, где сидел разведчик. Если бывалый Серемин не мог обнаружить врага, значит, тот был опытный или применил магию.

– Ты забываешь, Лукорил, что они все охотники. Харальд прав – легкой прогулки не будет. Я так понимаю, дикари уже знают о том, что мы идем. Прикажи всем строиться цепями по сотням и идти наверх. Пусть идут как можно быстрее, но смотрят внимательно. В такой темноте можно не заметить летящие на них бревна. Прикажи, если не успевают уклониться, пусть падают и вжимаются в снег. Да поможет нам Ордрим. Я пойду с последней сотней.

Воин кивнул и исчез в темноте.

Пираты шли в полной темноте, практически на ощупь, различая темные силуэты рядом идущих воинов. Двигались, стараясь держать равнение друг на друга. При всем этом шли медленно, и Лизован понял, что такими темпами к вершине перевала они дойдут к рассвету, и, что важно, без сил… Но делать было нечего. Оставалась надежда на то, что в рукопашной схватке они разгромят козопасов. Он в этом по большому счету не сомневался, но страх попасть под несущиеся вниз бревна сковывал движение.

Цепи неумолимо шли и шли, но наверху все было тихо. Мигали огни костров, и лагерь крестьян не подавал признаков того, что там узнали о нападении. Ни шума, ни суеты, которые выдают неумелых новичков, не было, и это настораживало Лизована.

Шли добрых два часа, метель стала утихать, ноги утопали в снегу по колено. Лизован взмок, стал чаще останавливаться, чтобы передохнуть, так делали и другие. Стало немного светлее, тучи разошлись, открывая кусочек звездного неба. Лизован разглядел неровные цепи людей, идущих наверх, их было много, и его сердце наполнилось теплым уверенным чувством того, что они дойдут и победят.

«Хотя, – мелькнула у него мысль, – зачем нам все это? Лучше было бы ограбить князей гор. Те ушли к Озерам, в их замках много добра, рабов и серебра. Князья были зажиточными, вели торговлю, совершали набеги… Но…» Лизован отогнал ненужные мысли. Отдохнув, двинулся дальше.

Он часто поглядывал вверх и ждал, когда ополчение начнет их атаковать. Но наверху было необычно тихо. «Неужели пастухи ушли?» – пришла запоздалая обнадеживающая мысль. Но сразу же после того как он вздохнул с облегчением, Лизован увидел, что вниз на цепи покатились темные скелеты десятков возов с камнями, бревнами, они летели на полном ходу, подпрыгивали, ломались, а из них сыпались и катились дальше большие валуны, толстые бревна. Казалось, они попали в Преисподнюю.

«Как они смогли столько всего собрать?» – испуганно подумал Лизован. Первые цепи смело́, словно на них накатилась морская волна. Но дальше стихия летящих бревен и камней стала спадать. Камни и бревна, прокатившись по первой цепи, застревали в снегу, попадали в ямы и бились о выступы скал. Замерев, Лизован переждал лавину, затем с облегчением увидел, как встают упавшие под натиском возов и бревен воины и неумолимо продолжают двигаться дальше. Урон от бревен и камней был меньше, чем предполагал Лизован.

Он злорадно ухмыльнулся: «Тупые дикари… Рано начали… Значит, боятся, нервы не выдержали». И с приподнятым настроением и надеждой пошел дальше наверх. Он смотрел только себе под ноги. Лизован два раза попадал в ямы и падал, ушиб колено и теперь внимательно отслеживал путь. Он шел по протоптанной впереди идущим воином дорожке, облегчая себе путь. Но неожиданно громкий шум наверху снова вернул его к действительности. Он поднял голову и обмер. То, что летело ранее, ему показалось цветочками. Теперь на них на всю ширину подъема катились бревна и возы без колес на полозьях. Передовые цепи были сбиты, те, кто шел за ними, падали в снег, стараясь избежать гибели, а бревна скользили, прыгали, падали и накрывали воинов следующих цепей. Лизован сжал зубы.

«Нет, дикари не дурни». Они обманули их, напугав и показав лишь часть своих возможностей. Затем дождались, когда воины дойдут почти до самого верха, и вновь атаковали. Ему показалось, что вся эта лавина катилась прямо на него.

Лизован упал в снег и постарался зарыться глубже, он слышал, как бревно пролетело над ним. Задрожал в накатившем испуге, взмок сильнее. Он не стал подниматься. Дожидался, когда грохот, шум и крики прекратятся. Выплюнув снег, попавший в рот, он встал на колени и огляделся. Приближался рассвет, тучи рассеивались. Видимость усилилась, и наверху он видел, что козопасы выстроились в отряды и, к его немалому удивлению, не убегали. Они еще могли бы спастись. Воины Лизована устали и не стали бы преследовать убегающих. Охота началась бы потом.

Лизован осматривался. Воины отряда просто исчезли. Он в страхе подумал, что это конец, но следом то тут, то там стали подниматься темные фигуры, их становилось больше и больше, и у Лизована отлегло от сердца. Потери были, но не так много, как показалось вначале. Он был зол, очень зол. Его сердце горело мщением, и он с радостью и мрачным удовлетворением увидел, что первые воины выбрались наверх и вступили в схватку с ополчением. Он тронулся дальше, глядя себе под ноги. Обошел застрявшее в снегу бревно и глянул наверх. От увиденного заскрипел зубами. Не так все было гладко, как он рассчитывал. Его воинов было меньше, и крестьяне проявили неожиданную отвагу. Вооруженные большими дубинами, они окружали добравшихся до них воинов и, пользуясь численным преимуществом, ловко орудовали своими дубинами как молотами. Его воины прикрывались щитами и не могли подобраться к ополченцам для того, чтобы атаковать мечами. За спинами дубинщиков стояли лучники и скупо, но метко стреляли в упор. Лизован вздрогнул – стреляли в голову, и воины, прикрываясь щитами, теряли из виду противника, а тот окружал их и избивал дубинами.

Кучки поднявшихся на вершину перевала воинов редели и падали под ударами дубин, а затем стали отступать. К ним подходили товарищи из цепей, и они формировали строй для общего натиска. Задние ряды стали доставать луки и осыпать ополчение стрелами, и это принесло результат. Не прикрытые щитами дубинщики стали падать и тоже отступать. Их прикрыли щитами воины в кольчугах. Лизован понял, что установилось равновесие: воины не могли идти вперед, а крестьяне не могли добраться до пиратов. Но время было на стороне нападающих, они подходили, их становилось больше, и они готовились к основному штурму.

Артем вернулся к шалашу и вызвал Красотку.

– Лети вниз, скройся от глаз пиратов и дай мне смотреть твоими глазами, – распорядился он.

Красотка быстро вышла из шалаша. Артем подключился к ее ауре. Вскоре он мог видеть, как пираты разделились. Часть из них, около сотни на конях, прятались за скалой и ждали момента атаки, а основные силы растянулись длинными цепями и стали медленно ползти наверх.

– Возвращайся, – приказал он и разъединил ауры. Убрал ауру дракона и вышел на перевал. – Идут цепями, – пояснил он Хойскару. – Справа, вон за той большой скалой, метров на сто ниже, спряталась конная сотня. Выстави напротив нее сотню ополченцев с жердями. Пираты поскачут по короткому пути, минута-другая, и доберутся до верха. Я пойду в строй ополченцев, ждать пеших. После того как пираты поднимутся и начнут атаковать ополченцев, уходи к засадным сотням и жди. Дождись момента, когда ополченцы побегут, а обозленные пираты погонятся за ними. Атакуй уже тогда, когда они растянутся и первые их воины достигнут второй линии обороны.

– Понял, – кивнул Хойскар и ушел. За жизнь царя он не опасался, Артем – дракон, и человек не может нанести ему урон.

Артем решил схитрить и приказал десяток возов с санями и бревнами пустить вниз – посмотреть, есть ли от них толк. Возы и бревна, как он и думал, лишь напугали пиратов, но дали им знать, что их видят, о них знают.

«Усилят осторожность и ускорятся, – подумал Артем. – А значит, устанут. Непростую добычу они выбрали, для них набег – это грабеж, а здесь война, к которой они не готовы. Не готовы и ополченцы, но тут уж ничего не исправишь».

Практически не нанеся урона нападающим, камнепад остановился, застряли в глубоком снегу бревна. Снег сделал свое дело. Артем подождал еще полчаса и приказал скидывать остальные возы. Два десятка возов устремились вниз, и от этой атаки урон уже был ощутим. Что, правда, только разозлило пиратов, и первые воины, добравшиеся до вершины, опрометчиво ринулись в атаку. Как понял Артем, пираты думали, что ополченцы с дубинами побегут. Но врагов встретили размашистые удары, под которые враг попадать не хотел, а стрелки начали из-за спин машущих дубинами ополченцев стрелять в головы пиратов. Артем видел, что это принесло свой результат: пираты, получив ранение и стрелу в лицо, стали прикрываться щитами, но дубины, как молотилки, крушили все – и щиты, и ноги, и открытые участки тел. Все, кто неосмотрительно ринулся в атаку на ополченцев, были сбиты на снег, а остальные отступили.

Истофах сразу получил свой десяток и, как умудренный жизнью охотник, стал объяснять молодым воинам, что делать.

– Не считайте их за людей, думайте как о медведе или барсе – сильном, ловком, но звере. И как охотились артелью на зверя, так действуйте и здесь. Нас здесь десять воинов. Ты и ты, – он указал на самых молодых, – отвлекаете врага и бегаете вокруг, заходите сбоку, в спину, не давайте ему успокоиться. Но не подставляйтесь, только беспокойте. Ты и ты, – он указал на других, – луками бьете по глазам. Рогинан и Вальмирин, тыкайте их копьями, а мы будем лупить дубинами. Они устали, их движение будет медленным. – Затем, подумав, спросил: – Кто охотился на медведя?

Все ополченцы подняли руки.

– Вот и отлично, – успокоенно произнес десятник. – Кто побежит – того я лично убью. Поняли? – Вид десятника был суров. На нем был шлем, на поясе висел меч, и он прикрывался большим овальным щитом. – Все поняли свои задачи? – уточнил Истофах и, увидев кивки, отвернулся. Он сделал все, что мог, и теперь от того, как поступит его десяток, сложится их будущее. Они охотники, и перед ними не люди, а звери.

Его десяток стоял одним из первых у спуска и видел, как тяжело поднимаются враги. Но они шли неумолимо, как приливная волна, и среди них не было тех, кто смотрел назад, вниз. Они шли вверх тяжело, но целеустремленно. Закованные в броню и одетые в кольчуги, в шлемах, прикрывшись щитами, они держали перед собой копья. Шагах в десяти от ополченцев группа из шести воинов слаженно метнула копья вверх. Истофах заметил их приготовление и крикнул:

– Ложись!

Ополченцы упали как подкошенные, и кинутые сильными руками пиратов копья пролетели мимо. За их спинами раздались болезненные крики, но его десяток избежал потерь.

– Встать! – крикнул Истофах и вскочил первым. Обнажил меч.

Следом поднялись ополченцы и уже самостоятельно, как на охоте, разошлись в стороны. Каждый из них знал свои задачи на охоте на зверя и теперь действовал так, как бы действовал там: два молодых воина, швыряя ногами снег в пиратов, забегали с флангов и отвлекали их. Стрелки умело прицельно разили врагов в лица. Пираты еще не дошли, а уже понесли потери. Раненные в голову пираты останавливались внизу, а остальные продолжали движение наверх. Они стремились сблизиться для рукопашной схватки. Но у ополченцев был свой план. Копья ополченцев метили в лица, и они просто тыкали их в головы пиратов. Тех осталось трое, а дубинщики били их по ногам, и вскоре трое врагов валялись на снегу. Их добили и стали тут же раздевать.

– Стой! – крикнул Истофах. – Вся добыча – это добыча царя, он раздаст ее тем, кто проявит смелость и воинское умение. Убью! – пригрозил он мечом, и ополченцы неохотно оставили тела.

Война словно открыла в Истофахе спящие в нем таланты командира: он первым заметил приготовления лучников пиратов и, понимая, что его воины не имеют щитов, скомандовал отход.

– Куда? – остановил его взбешенный паладин.

– Там лучники, они нас враз перестреляют, – сообщил Истофах. Паладин услышал и скомандовал:

– Щитоносцы, вперед.

Враг открыл огонь из луков, и ополченцы понесли первые потери. По команде командиров они отступили, укрылись за спинами воинов, прикрытых щитами.

Пираты, не спеша, ждали подкреплений, и Артем осознал, что настал момент для их решительного удара. Он видел, как из-за скалы выскочили всадники и устремились на его правый фланг. Но там уже стояли шеренги ополченцев с жердями. В то время как пешие воины врага атаковали тех, кто прикрывался щитами, из-за их спин лучники пиратов продолжали обстрел.

Пираты беспрепятственно добрались до вершины и навалились на ополченцев. Копья с каменными наконечниками оказались бессильны против закованных в доспехи врагов. Дубинщиков метко расстреливали лучники пиратов. Цепи закованных в железо воинов медленно и неумолимо сминали строй ополченцев.

Вскоре наступил перелом в битве. Стрелы пиратов разили дубинщиков и лучников ополченцев, а мечники рубили тех, кто оказывал сопротивление. Через минуту-другую все стало ясно.

На правом фланге с коней соскочили конники и с криком атаковали ополченцев с жердями. Те не выдержали, побросали жерди и, оголив правый фланг, как один устремились прочь. Пираты не стали их преследовать, а повернули и пошли на сражающихся за баррикадами. Артем позвал Тодиама и Красотку за собой, и они втроем встретили напавших. Красотка и Артем крушили врагов руками и сдерживали натиск, но их обходили и устремлялись дальше. Тодиам отмахивался от воздуха и, закрыв глаза, ждал, когда его сразят. Сражение быстро превращалось в побоище, и в один момент крестьяне дрогнули и побежали. Артем схватил Тодиама, который, ничего не видя перед собой, махал топором, и скрылся в пространственном кармане Красотки. Та исчезла. Поле боя осталось за пиратами, и они, обозленные и разгоряченные, забывая обо всем, кроме мести, ринулись следом за убегающими крестьянами.

Красотка высадила их за стеной баррикад на плато. Там дружинники ловили и гнали беглецов на возведенные из камней и бревен стены. Красотка превратилась в дракона, и ополченцы, добегая до нового рубежа, останавливались и приходили в себя. Вид дракониды устрашал. Артем забрался на стену из возов и посмотрел на склон. Фигуры ополченцев мчались вниз налегке. За ними, отстав, бежали пираты. Их строй растянулся, и Артем понял: управление пиратами потеряно. Наступил тот момент, когда хаос и общая сумятица управляли полем боя. И когда пираты достигли плато, им в спину сверху ударили конники дружин. Их удар был сокрушительным, смел и повалил последних пиратов.

Конные дружины, словно таран, крушили потерявших строй пиратов и уничтожали их. Но и пираты не были новичками. Раздался громкий звук горна, и те пираты, что приближались к новому оборонительному рубежу, остановились. Из их плотного строя задние ряды повернулись лицом к коннице и ощетинились копьями. Развернуться было негде, и конница, нарвавшись на сопротивление, увязла в плотном строе пиратов. Приказ отходить запоздал, и, понеся серьезные потери, разгоряченные конники с трудом вырвались из охвативших их полукругом воинов врагов. Пираты показали, что не зря их называют Стальной смертью. Они умели собраться и дать отпор. Несмотря ни на что их моральное состояние было высоким, и Артем скомандовал общее наступление ополченцев. Паладины погнали их на врагов.

Теперь лучники пиратов, зажатые со всех сторон, не могли использовать свое смертоносное оружие, а дубины ополченцев делали свое дело. Недосягаемые для мечников, они молотили по всему, до чего могли дотянуться. Новый звук горна подал команду пиратам, и они стали отступать, прикрываясь щитами.

– Красотка, давай кидай на них камни, – приказал Артем, – пираты должны добежать до верха перевала. Нельзя им дать время укрепиться на вершине.

Над полем боя взмыла большая тень, и сверху на плотный строй пиратов стали падать огромные камни. Они, не зная промаха, крушили все подряд, и это окончательно сломило волю пиратов, они перестали держать строй и начали разбегаться. В это время на них сверху навалилась конница. Плотно зажатые пираты остановились. Остановились и ополченцы. Враг был окружен. Артем понял: самое время начать переговоры. Он вышел вперед и крикнул:

– Я царь эхейцев, кто у вас главный?

Из строя вышел окровавленный воин, его лицо было ранено стрелой, глаз заплыл, но он твердо держался на ногах.

– Я главный. Харальд Черный ястреб. Что ты хочешь, царь?

– Харальд, пошли поговорим наедине. Не бойся, я тебе вреда не причиню.

Харальд ухмыльнулся, поморщился от боли и направился к Артему. Тот подал ему эликсир:

– Выпей, станет легче. – Харальд удивился, но принял бутылку лечебного эликсира и выпил его.

– Что ты хотел, царь? – спросил он, выбрасывая в снег пустую бутылку. Рана на лице стала заживать.

– Я отпущу вас с миром, но заберу все оружие и броню. Кони, имущество останется у вас.

– Ха, как мы пройдем дальше без оружия и брони? Нас звери сожрут или горцы.

– Мои горцы вас не тронут, – ответил Артем, – а с одержимыми договорилась богиня смерти, они на вас не нападут.

– С чего бы такая щедрость? – недоверчиво спросил Харальд.

– Я хочу с вами совершить набег на заморские страны. У меня нет корабелов и кораблей, а вы можете управлять кораблями, и вы знаете, на кого можно напасть и пограбить. – Артем широко улыбнулся.

– Ты это серьезно? – Предводитель пиратов, не веря услышанному, посмотрел на Артема.

– Совершенно серьезно, – ответил Артем. – Там ты наберешь трофеев, и твои люди станут богатыми, а ты не потеряешь авторитет как удачливый капитан.

– Но у тебя козопасы!.. – воскликнул Харальд.

– Да, пока козопасы, но скоро станут воинами, научатся, – уверенно ответил Артем.

– Тогда зачем ты хочешь забрать наши броню и оружие?

– Чтобы снарядить своих ополченцев, Харальд. Вы добудете себе еще все, что вам нужно, или купите у купцов. Ваши серебро и золото останутся у вас. – Пират недоверчиво посмотрел на Артема. – Мое слово – слово дракона, оно нерушимо, – твердо заявил Артем.

Харальд задумался.

– Мне надо как-то и командиров убедить… – с сомнением произнес Харальд.

– Ты им скажешь, что если они не согласятся, то мой дракон их будет закидывать камнями, и так до последнего пирата, и мы заберем все с павших на поле боя. Иди, – Артем отпустил предводителя и вернулся к своим. – У тебя полчаса, – напоследок добавил он.

Артем шел вдоль неровного строя своего ополчения и смотрел на лица ополченцев. В их глазах он видел и надежду, и обреченность одновременно, но не видел прежнего страха. Он увидел воина, что принес трофеи из разведки, его десяток стоял плотным строем. У ног воина на шкурах лежал раненый паладин. Артем присел и подал паладину эликсир исцеления.

– Что с тобой случилось? – спросил Артем.

Паладин выпил эликсир и благодарно улыбнулся.

– Благодарю, сир, мы прикрывали отход ополченцев, меня ранили. А эти воины меня спасли, вынесли с поля боя, когда остальные сбежали.

– Кто именно? – уточнил Артем.

– Этот десяток, – паладин кивнул на стоящую сплоченную группу воинов. – Все побежали, а мы отступали…

– Эти? – Артем поднял глаза на воинов.

– Да. Смелые парни…

– Это же ты, – Артем поднялся, – принес трофеи из разведки?

– Я, – устало ответил десятник.

Артем оглядел его воинов: помятые, раненые, но их было десять человек.

– Твои воины все живы? – уточнил он.

– Да, мы отступали на край, и враг не стал ради нас останавливаться, так мы дошли сюда и принесли командира.

Артем слушал и кивал.

– Как тебя зовут, воин? – спросил он.

– Истофах, сир.

– Истофах, отныне ты сотник, твои воины – десятники, ты служишь в моей дружине.

Истофах поклонился:

– Благодарю, сир. Почту за честь.

Артем похлопал его по плечу и пошел дальше. Он видел суровые лица крестьян, молодые и не очень… Они ждали, что будет дальше, но в их глазах появилась печать уверенности. Они увидели, что могут побеждать, и это было главным для Артема. Это были уже не испуганные крестьяне, из них горнило войны выковывало воинов.

Через полчаса из толпы окруженных пиратов вышел Харальд. Он был хмур.

– Сотники не хотят сдавать оружие, – произнес он. – Мы будем прорываться. Или отпусти нас, мы уйдем.

– Как пожелаете, – ответил Артем, и тут же над пиратами появилась тень дракона. Часть пиратов исчезла. Тень взмахнула крыльями и взмыла вверх. Затем сверху стали падать фигурки орущих от страха людей. Они падали на головы пиратов, и это окончательно сломило их волю. Артем указал на них Харальду: – Видишь, что будет с вами? У меня дракон, а что у вас?

Артем замолчал. Все понимали, что слова излишни. Харальд снова ушел в толпу пиратов и вышел гораздо быстрее, чем в первый раз.

– Дракон будет с нами в набеге? – спросил он.

– Их будет два.

– Мы принимаем твои условия мира, царь.

– Тогда выходите по одному, сдавайте оружие и броню и по одному уходите. Вас преследовать не будут.

Сдача шла до конца дня. Пираты забрали раненых и ушли. Все оружие и доспехи были посчитаны. Дружинники собрали снаряжение убитых и раненых пиратов на вершине и склонах перевала с другой стороны. Были подсчитаны и потери. Как оказалось, они были значительными. И ополченцы гибли в основном при бегстве. Пятьдесят семь убитых, сто тридцать четыре раненых. Тяжелораненым дали эликсиры. Остальных перевязали и положили в возы, их заранее подготовил канцлер. Он проявил недюжинные хозяйственные и административные таланты, успевал везде, хотя иногда пользовался услугами Красотки. Так он с ее помощью собрал десяток новых возов по стране и притащил к перевалу. Артем его работой был доволен.

Теперь Артем мог вооружить и снарядить полтысячи своих ополченцев. И на следующий день у костра началась раздача трофеев.

Пираты ушли, и за ними проследила Красотка. Она прилетела и сообщила, что почти у каждого пирата дополнительное оружие и броня. Правда, не у всех. Она заметила много кожаной, легкой брони. Раненых они положили на повозки и тронулись обратно.

– Идти им дней пять, не меньше, – подметил Артем.

Он собрал командиров, велел выбрать две с половиной сотни сильных воинов, что проявили себя в бою.

– Вы понимаете, кто достоин, все происходило на ваших глазах. Им всем выдать по комплекту брони и оружия, остальным раздать по две серебряные монеты и отпустить домой. Двести пятьдесят комплектов я отдам горцам, что сторожат узкий перешеек со стороны одержимых. Посчитайте потери. Родственники убитых тоже получат по две серебряные монеты или их стоимость жемчугом. Канцлер распорядится.

– Но они не участвовали в боях! – воскликнул один из командиров.

– Они делали свою работу и заслужили царскую милость, – ответил Артем. – Все, кто получит броню и оружие, получат мою милость, и только я решаю, кого наградить. – Все замолчали. – Идите, – отпустил их Артем.

Когда Артем остался один, он позвал Красотку.

– Забирай отложенную броню, Красотка, и лети к Степе, там передашь все это Аргумену, скажешь ему, чтобы подготовил и переодел двести пятьдесят воинов. Они пойдут со мной дальше. Пиратов пусть пропустят беспрепятственно.

Красотка исчезла, а Артем посмотрел на стоящего за шалашом Тодиама.

– Тодиам, ты получил свою броню раньше всех. Ты сражался рядом с царем. Готов ли ты последовать за мной дальше или вернешься домой?

– Последую, – ответил румяный и счастливый паренек.

– Ладно, оставайся, будешь посыльным по поручениям. – Артему понравился этот расторопный паренек.

Идею, как поступить с пиратами, подсказал Свад. Когда Артем играл в карты и в очередной раз погиб, гремлун неожиданно спросил:

– А что ты думаешь делать с пиратами?

– Что делать? – задумчиво переспросил Артем, почесал небритую бороду. – А что с ними можно сделать? Сначала мы с тобой хотели их потопить. Раз это не получилось, то думаю их тут и положить, чтобы отвадить нападать…

– Зря, – покачал головой гремлун. – У них корабли, и они умеют управлять ими в море. Тебе нужен будет выход за пределы континента, и они могли бы пригодиться. Ты не убивай их, договорись, что отпустишь, и вместе с ними отправишься грабить острова. Там много добра можно собрать. Море тут не замерзает, теплое течение. На мир посмотришь, себя покажешь.

Артем замер с открытым ртом.

– А ведь это отличная идея, Свад. Я так и сделаю. – Потом глянул на гремлуна и поморщился. – Гуню не проси, сам решай с ней. Добейся ее, если так любишь.

– Мне что, убить Аргумена? – насупился гремлун.

– Зачем убивать? У Аргумена есть жена, а Гуня его любовница. Поговори с ним, предложи ему что-нибудь, может, он отпустит ее.

– Ха, мыслитель, – невесело, с сарказмом фыркнул гремлун. – Думаешь, я сам не догадался? Я предлагал ему… – Свад задумался, уткнулся носом в столешницу и замолчал.

– Что ты ему предлагал? – с интересом спросил Артем.

– Я ему предложил мир – он отпускает Гуню, я ему не сру, в общем, не гажу в сапоги.

– Свад, ты в своем уме? – удивленно воскликнул Артем. – Ему нужно что-то материальное, а не твое говно. Сапоги он может поменять, а вот мстить тебе будет.

– Я тоже так подумал, – ответил гремлун и шмыгнул носом. – Я скучаю по ней, по ее ласкам, брат… – Гремлун не выдержал и разревелся.

– Верни Лушу, – посоветовал Артем, – научи ее любви.

– Как научить, если я сам не знаю ничего в любви, – признался гремлун. – Может, ей учитель нужен? – поднял он голову.

– Какой учитель, Свад? – недоуменно спросил Артем.

– Учитель любви. Он ее научит всем премудростям, а она уже обласкает меня.

– Ну ты, Свад, и наговорил… – удивленно и недовольно качая головой, ответил Артем. – Ты хочешь, чтобы чужой мужчина пользовался ее телом?

– А что такого? Тело оно и есть тело, не сотрется же.

– Свад, ты знаешь, что такое чувства? – спросил Артем.

– Знаю, – буркнул гремлун. – Отстань, тоже мне советник. Что бы дельное предложил.

– Могу предложить, – тут же ответил Артем.

– Ну и… – Гремлун подобрался.

– Поплывем на кораблях, разграбим остров и найдем тебе даму сердца, умелую и красивую.

– Как Гуня?

– Лучше.

– Я согласен, – тут же обрадованно воскликнул гремлун, и Артем усмехнулся.

– Не вешай носа, Свад, все бабы будут твои.

– Да! – вскочил на стол возбужденный гремлун. – Все бабы будут мои, брат. Это ты здорово придумал. Я буду выбирать. Хорошо?

– Хорошо, Свад, сам выберешь. Успокоился?

– Успокоился, – ответил гремлун. – Я в сумку.

– Зачем?

– Мне надо, – ответил Сунь Вач Джин и исчез. Затем из сумки показалась его голова. – А можно я насру в сапоги Аргумену?

– Зачем?

– Ну раз Гуни у меня не будет, то хоть душу отведу.

– Нет, – ответил Артем и шлепком по лбу неугомонного гремлуна заставил того скрыться.

План Артем придумал быстро. Он подсчитал, что пиратов осталось человек триста, остальные убиты или ранены. У него пять сотен ополченцев, но кто они на островах, не будут знать, а полсотни паладинов стоят двух сотен ополченцев. Еще драконы.

Он решил драконами перевезти свое воинство к кораблям, захватить их, затем захватить город купцов и заставить его верхушку платить ему дань. Затем дождаться пиратов и уже на месте ставить им условия, и договариваться конкретно, куда идти и как делить трофеи. О захвате городов на островах он не беспокоился. Его спутники перевезут войска в любое место острова, и вполне возможно, что, напугав жителей появлением драконов, можно будет потребовать с них выкуп золотом, серебром и всяким имуществом без боя. Так и казну восполнит, и воинам даст награду, и канцлера успокоит.

Канцлер из него душу вымотал.

– Сир, казна пуста, мы разорены… – закатывая глаза и ломая руки, причитал канцлер. Трата эликсиров на раненых его повергла в шок. Артем отдал все, что было в казне. А то, что за убитых их семьям надо заплатить по два серебряка, его вконец убило. – За что! – в порыве искреннего негодования воздел руки канцлер. У него перехватывало дыхание. – Они струсили… Они бежали… И их награждать?!..

– Это мои поданные, – резонно ответил Артем, – и я решаю, как кого наградить. Тебе тоже будет премия из добычи, взятой на островах. – И Артем поведал канцлеру свой план.

– Я с вами, сир, – тут же отреагировал Версамор. Не сдержался и озабоченно произнес: – Вы слишком простодушны, сир, вас могут обмануть. – Артем глянул на возбужденного будущим грабежом канцлера, и тот осекся.

– Вообще-то ты прав, Версамор, – согласился Артем и улыбнулся. – Таким делом, как сбор дани, должен заниматься профессионал. Отправишься со мной.

Успокоившийся канцлер вожделенно потер руки.

«Этот, – подумал Артем, – оберет островитян до нитки», – и мысленно с ним согласился. Столетиями они грабили озерных жителей и нехейцев, пришло время раскошелиться и им.

На четвертый день обозы с ранеными, провизией и отпущенные ополченцы, вполне довольные наградой, потянулись по домам. А Красотка стала переносить отряды ополченцев и паладинов на берег моря.

Паладины, отправившиеся с первой партией воинов, с ходу захватили корабли. Их охранял десяток больных пиратов. И сама охрана была только для видимости. Пираты не беспокоились о судьбе своих кораблей. Купцам они не были нужны, а чужие здесь не появлялись.

Степа перевозил вооруженных горцев, которым Аргумен рассказал план царя.

У кораблей появился новый лагерь. Спутники навезли дрова и пропитание, и войско Артема не знало нужды. Заняли палатки пиратов и вполне комфортно устроились.

Артем перенесся сам, прихватив в сумке Свада и канцлера. Собрал дружину из паладинов и тронулся к городу. Он думал, что его придется штурмовать, но стража, завидев воинов, беспрепятственно его пропустила. Даже не спросила, кто он и зачем прибыл. Равнодушно проводили его взглядами и отвернулись. Видимо, приняли за пиратов, догадался Артем. Он проехал по кривой улочке и выехал на площадь. Там, к его удивлению, был сложен костер. «Тут что, кого-то будут жечь?» – удивился Артем и подозвал стоящего в стороне и глазеющего стражника.

– Что тут будет? – спросил он. Стражник оглядел дорогие доспехи и, не зная, кто перед ним, ответил:

– Ведьму жечь будут, господин.

– Ведьму? А откуда тут ведьма?

– Появилась одна одержимая, – охотно ответил стражник. Артем заметил, что стоять стражнику было скучно и почесать язык он был готов. Как говорится, солдат стоит, служба идет. – Объявилась тут нежданно девка красивая. Сразу видно, ведьма. Она колдовством убила патрульных и мага, а потом такие страсти начались… – Стражник понизил голос, выпучил глаза для придания своим словам драматизма и таинственности. – Она начала гнить на глазах. Вот пришедший священник из церкви хранителя из Ривангана решил ее сжечь, чтобы не распространялась зараза… А вот и она, – он радостно ощерился, показав отсутствие передних зубов и тыча рукой в сторону процессии.

Под охраной двух стражников шла оборванная женщина, опухшая и понурая, впереди важно шел инквизитор. У Артема от его вида заломило зубы. На его землях (а он уже считал побережье своей землей) появилась риванганская зараза?.. Артем с трудом сдержался, чтобы не выказать свой гнев. На женщину он не обратил внимания. Но когда она, с трудом волоча ноги, проходила мимо, то неожиданно остановилась, посмотрела на Артема и бухнулась ему в ноги. Обхватала руками ноги коня и, плача, запричитала:

– Сир, простите, освободите… вечно буду вашей рабыней. – В этой женщине Артем с трудом и удивлением узнал Лишан. Опешившие в первый момент стражники рванули цепи и потащили по камням мостовой орущую женщину. Инквизитор презрительно окинул Артема взглядом, и это решило судьбу женщины.

– Стойте! – приказал Артем. – Я забираю эту женщину.

– Иди своей дорогой, дикарь, – высокомерно произнес инквизитор.

– Я царь Эхейский Артем, – представился Артем, крепко сжимая рукоять плети. – Хойскар, – приказал он, – забери Лишан.

– Это Лишан? – удивленно воскликнул Хойскар, но приказ выполнил.

По его знаку четверо всадников окружили стражников. Один из паладинов забрал из рук стражников цепи.

– Слышал, что приказал царь? – тихо, но с угрозой в голосе спросил он. – Царь забирает эту женщину себе. – Стражники и не думали сопротивляться. Только старший из стражников растерянно и невпопад спросил:

– А жечь-то кого?..

Артем зло усмехнулся:

– Святого отца, он демонопоклонник.

– Демонопоклонник? – удивленно воскликнул стражник.

– Да. Ты сомневаешься в словах царя, воин? – понизив голос и прищурившись, вперив взгляд в стражника, спросил Артем. Стражник вспотел, по его лицу потекли крупные капли пота, он бегло окинул взглядом отряд, который был больше всей городской стражи, и отрицательно замотал головой:

– Нет, ваше величество, раз вы сказали «демонопоклонник», значит, так и есть. – Он поглядел на инквизитора. Артем помог ему принять решение:

– Хойскар, помоги страже отправить инквизитора на костер.

Только тут до священника дошел смысл слов царя. Он вскинулся, подхватил подол красной мантии и бросился бежать прочь.

– Какой шустрый! – удивленно воскликнул Хойскар, перехватил дротик и метнул его тупой стороной в спину убегающему инквизитору.

Удар сбил церковника с ног. Он коротко вскрикнул и рухнул на заснеженную мостовую. Тут же подъехали два паладина, нагнулись, подхватили его за руки, потащили орущего от испуга инквизитора к сложенному костру из соломы и дров. Зеваки с интересом наблюдали за происходящей картиной. Артем обернулся и приказал воинам, что держали Лишан:

– Дайте ей теплый плащ, посадите на лошадь и отвезите в лагерь.

– Сир, – поморщился один из воинов, – она смердит, лошади ее боятся.

Артем вспомнил про свою печать, криво улыбнулся и подъехал к дрожащей женщине.

– Лишан, я снимаю с тебя свое проклятие, ты будешь рабыней моего друга и будешь ему служить, пока он тебя не отпустит. – Он развеял на лбу женщины ажурную печать гниения, вытащил из седельной сумки бутылочку эликсира исцеления и подал ей: – Прими, это тебя излечит.

Женщина с жадностью схватила эликсир, выпила и вернула бутылку. Артем брать ее не стал, он отвернулся и погнал лошадь к костру.

Инквизитора уже привязали к столбу, в рот сунули кляп. Он мычал и озверело зыркал широко раскрытыми в ужасе глазами. Стражники подпалили огонь, и тот быстро распространился по сену, охватил поленья, и следом густой дым скрыл из видимости корчащегося инквизитора.

– Вот эти к нам придут? – спросил Артема подъехавший Хойскар.

– Они самые, – ответил Артем. – Им жечь людей в радость.

– Ну тогда пусть на себе испытает, что это такое, – согласился с решением царя Хойскар.

– Он задохнется от дыма прежде, чем сгорит, – ответил Артем. – Тут сделали щадящий костер. – Он увидел палача и подозвал его пальцем, подал ему золотую монету: – Проследи, любезный, чтоб инквизитор сгорел, его прах развейте над морем. – Палач в маске жадно ухватил монету, попробовал на зуб и громко ответил:

– Все сделаем, господин, не извольте беспокоиться.

– Вот и молодец, – похвалил его Артем, обернулся к Хойскару и произнес: – Поехали к ратуше, объявим жирным котам наши законы.

Артем вошел в ратушу, сопровождаемый паладинами. На крыльце его встретил Хойскар. Паладины прижали стражу к стене, наставив на них копья.

– Царь Эхейский пришел на свои земли, – громко произнес Хойскар. – Все, кто ему не подчинится, будут сожжены.

Стражники вытянулись, и один из них, видимо старший, ответил за всех:

– Мы рады служить его величеству.

Хойскар похвалил их:

– Молодцы, так держать. – И повелел: – Стоять на страже, не мешать.

Артем беспрепятственно прошел в зал для совещаний, где сидели главы шести самых богатых и знатных семей, потомки основателей города. Артем занял свободный стул во главе стола.

Хойскар вошел следом с десятком воинов, которые разошлись по периметру. Он встал посередине зала и гаркнул:

– Встать! – Его голос, как плеть, подхлестнул купцов, которые вскочили от неожиданности. – Слушай! – начал Хойскар. – В городе царь Эхейский. Город захвачен. Эти земли и все побережье принадлежат царю Эхейскому Артему Первому. Кланяйтесь! – Двое самых сообразительных согнулись в поклоне, остальных нагнули силой паладины.

Это была чистой воды импровизация, но она Артему понравилась, особенно приставка к имени «Первый». Он действительно первый. Паладины по знаку Хойскара отпустили купцов. Хойскар снова крикнул:

– Кланяйтесь царю! – И теперь все низко поклонились.

Купцы не аристократы, они умеют считать прибыль, но с честью обычно не дружат, и Артем это знал. Их сметливый ум быстро пришел в себя, и в глазах людей появилось удивление, смешанное с возмущением.

– Садитесь, – мягко произнес Артем, и теперь глаза купцов были полны смятения. Слишком разительными были слова царя в отличие от сурового тона воина в доспехах. – Я объявляю все земли от озер до побережья своими. Люди моря, что прибыли, разбиты, и их остатки, разоруженные, двигаются сюда. Мои войска взяли их лагерь, захватили корабли и ваш город. Я не посягаю на ваши вольности, и вы будете жить, как жили раньше, только ваша торговля увеличится. Эхейцы будут торговать с вами, пока я могу предложить вам зерно. Я знаю, что это отличный товар. Вы будете платить одну пятую от ваших прибылей в казну царя. Это за право торговать на моих землях. Платить будете каждый сезон: один раз летом, один раз осенью, один раз зимой и один раз весной, в последний день сезона. К вам придут сборщики налогов, и если выяснится, что город обманул меня, то я наложу на город штраф в размере тысячи золотых монет. Как я узнаю, что меня обманули? Вы предоставите мне свои кассовые книги. Вернее, не мне, а моим сборщикам налогов. Вы можете отказаться, и я вас убью, имущество раздам лояльным семьям. На ваше место назначу других, они, думаю, будут более сговорчивы…

– Но почему мы должны верить вам на слово! – неожиданно воскликнул один из купцов, самый молодой и, видимо, самый опрометчивый.

– Чтобы остаться живыми, – спокойно ответил Артем. – Ваша верность в обмен на вашу жизнь. Для меня вы никто, я разговариваю с вами из своего человеколюбия. И еще вы должны издать закон, запрещающий принимать в город агентов церкви Хранителя. Таких ловить и сжигать, как демонопоклонников. У вас есть три дня, чтобы собрать одну пятую за год торговли, – Артем встал, – не уложитесь – вас казнят.

Он, тяжело ступая подкованными сапогами и бряцая ножнами, вышел в полной тишине, следом вышли паладины.

– Хойскар, остаешься в городе, берешь стражу под свое командование, по городу должны ходить патрули во главе с паладином. Тут поставишь стражу из паладинов. Нужно показать этим разжиревшим котам, кто тут хозяин. В помощь тебе я пришлю сюда свою дружину. Никого из города без досмотра не выпускать, обозы не выпускать, досматривать на предмет вывоза драгоценностей, найденные драгоценности и денежные средства изымать в пользу царя. – Сказав это, Артем ушел в сопровождении двух паладинов и вернулся в лагерь.

Он расположился в палатке предводителя пиратов. Следовало отдохнуть и поразмыслить. После сражения на перевале он понял, что в войске нет магов, а это было не очень хорошо. Поддержка ему была нужна. Маги были на Озерах и нужны были Артаму.

«Надеюсь, обойдется», – приободрил он себя.

Прерывая его мысли, в шатер заглянул Тодиам:

– Сир, там привели женщину, доставленную из города, спрашивают, что с ней делать.

– Пусть войдет, – разрешил Артем. – Воинов отпусти.

Вошла дрожащая Лишан, ее лицо уже потеряло синюшный мертвенный оттенок, но оно теперь было зеленоватым, опухшим, и от нее не воняло.

– Так, Лишан, – произнес Артем, разглядывая женщину. – Сейчас я тебя отправлю к моему другу. В твоих интересах ему понравиться. Иначе другой службы у меня для тебя нет. Сама понимаешь, что если ты окажешься негодна для нее, то и жить тебе незачем. – Артем говорил спокойно, но с такой твердой уверенностью, что женщина от его слов сжалась в комочек.

– Я все сделаю, чтобы ему понравиться, – прошептала она. – Я все осознала, сир, – она заплакала. Артем не стал выслушивать ее признания, просто отправил в сумку и усмехнулся:

«Пусть сами разбираются. Как любовница, Лишан непревзойденная, облик красавицы к ней вернется. Надеюсь, она Сваду понравится».

Морской поход

Гремлун Сунь Вач Джин был прижимистым и запасливым. Он из замка Озерная жемчужина стащил медный самогонный аппарат и стал гнать самогон. Благо зерна и бочек в Эхейском царстве в землях царя было много. Пару бочек он затащил тайком в сумку к Артему и теперь вместе с канцлером, который был не против выпить, обмывал свою новую жизнь. Как всякий инородец, он был подвержен похмелью и пил до потери сознания, от него не отставал и канцлер. Они вдвоем употребили кувшин настойки из бочки и отрубились. Перемещение воинов и овладение городом на побережье прошло мимо их сознания, и когда Свад пришел в себя, то первое, что он увидел, держась за больную голову, была страшная зеленая женщина. Спросонья и с похмелья Сваду показалось, что это орчанка, только без клыков. Орчанка придерживала его голову и что-то неразборчиво говорила. Свад повел глазами и увидел ноги в сапогах, он вспомнил, что с ним был канцлер.

«Убила! – промелькнула у него мысль. – Артем нашел еще одну дракониху, и она убила канцлера». Он стал вырываться из рук орчанки, но тут завозился канцлер, глухо застонал и приподнялся. Его взгляд сконцентрировался на гремлуне и зеленокожей образине, как про себя обозвал видение гремлун. Он мгновение-другое собирал глаза в кучу, пытаясь сфокусировать зрение, и, не выдержав, со стоном упал на пол.

– Ты кто? – хрипя спросил Свад.

– А ты кто? Я ищу друга царя. – Свад заморгал и, неожиданно ухмыльнувшись, показал рукой на сапоги канцлера:

– Вон он, друг царя. – Орчанка оскалилась и отпустила голову гремлуна. Потеряв опору, он затылком ударился об пол. Боль прострелила ему голову, и он выругался: – Чтоб тебя… полегче, ящерица. – Но орчанка, не обращая внимания на гремлуна, перешагнула через него и направилась к канцлеру. Свад лежал и слышал, как она возилась вокруг человека, а тот слабо отбивался.

– Отстань, чудовище, не надо, ой, не надо… – слышалось из-за бочек.

«Жрет бедолагу, наверное», – подумал Свад и стал отползать подальше. Неожиданно мимо него с грохотом промчался канцлер со спущенными штанами, за ним гналась орчанка. «Оттрахает и съест», – решил Свад и притворился мертвым. Но удар ногой в бок привел его в чувство. Он, не открывая глаз, ойкнул и болезненным голосом произнес:

– Я умер.

– Хватит притворяться, коротышка, скажи, куда убежал друг царя?

– Он… Он… – Новый удар ногой под ребра заставил его сказать правду: – Сбежал. Иди к ящикам, там выход.

Но орчанка уходить не спешила, она присела рядом с гремлуном.

– Хочешь, полечу? – спросила она. И Свад облизнул губы. Он открыл один глаз, увидел зеленую образину, закрыл глаз и ответил:

– Дай опохмелиться.

– Дам, но сначала скажи, что нравится другу царя. Я его рабыня. – Свад внутренне ужаснулся: «Надо же, какое страшилище – и рабыня».

– Он любит мужиков, – неожиданно для себя брякнул гремлун. – Ты ему не понравишься.

– Э-э? Почему? – недовольно спросила образина.

– Ты некрасивая.

– Э?.. Ах, это? Так это временно, я просто немного больна, а так я белая и пушистая. – Свад представил белую пушистую ящерицу и поежился.

– Какой ужас, – прошептал он, – вот же не повезло Версамору. – Но затем, как обычный несчастный человек, который рад, когда у других несчастье, радостно ухмыльнулся.

– Ты чего ухмыляешься? – спросила образина.

– Не завидую я другу царя, – честно ответил Свад. – Дай опохмелиться, мне трудно держаться на ногах. – Образина поднялась с колен, подошла к бочке, понюхала и поморщилась.

– Как можно пить эту гадость? – спросила она. – Вино тут есть?

– Нет, вина нет, есть виски, наливай! – потребовал гремлун.

Образина сунула ему в руки черпак. Свад жадно сделал три глотка, потом еще пару и решил, что лучше впасть в забытье, чем видеть эту зеленую лягушку, допил черпак и снова отрубился.

Артем только приготовился отужинать, как из воздуха возник канцлер, взъерошенный, испуганный и со спущенными штанами.

– Версамор, не вздумай тут нагадить, – растерянно воскликнул Артем, но, принюхавшись, уловил вонь густого перегара. – Нажрались, черти, – осуждающе произнес он. – Как Свад находит выпивку? Ты ему ее достал? – спросил он испуганного, надевающего штаны канцлера.

– Нет, сир. У него таких настоек две бочки… И там зеленокожее страшилище. Она хотела меня изнасиловать. Скажите, сир, кого вы подселили к нам?

– Какое еще зеленокожее страшилище? – не понял его Артем.

– С такой рожей, – канцлер показал размер рожи руками, и Артем вспомнил, что отправил к Сваду Лишан.

– Постой, Версамор, а почему она к тебе полезла?

– Не знаю, сир, просто ваш советник сказал, что я друг царя. Это лестно, но, сир, я не просил для себя такой милости…

– А он что, так и сказал? – спросил Артем и рассмеялся. – Нет, Версамор, это рабыня для гремлуна Ты, Версамор, правильно сделал, что удрал, – и себе, и ей жизнь спас. В сумку пока не суйся, поживешь тут, выделю тебе палатку и слуг. Пусть они сами там разбираются.

– Спасибо, сир, вы меня здорово выручили… Но, если мне будет позволено узнать… Почему вы наказали Сунь Вач Джина?

– Почему наказал? – удивился Артем.

– Но эта рабыня, она такая… – шепотом ужаса произнес канцлер, – словами не передать, какая страшная.

– Она скоро скинет лягушачью шкурку и станет красавицей, – подмигнул ему Артем. – Еще завидовать будешь.

– Скинет… – прошептал канцлер, приходя в еще большее смятение. – Колдовство… Чур меня, чур меня, – и выскочил из шатра.

– Какой мнительный, – усмехнулся Артем и приступил к трапезе.

В следующий раз, когда гремлун пришел в себя, он увидел подол юбки из своего сундука.

– Гуня! – Рот Свада непроизвольно растянулся в радостной и глупой улыбке. – Гуня! – крикнул он, но к нему подошла другая женщина, красивая и черноволосая.

– Тебе чего, огрызок человека? Опять настойки?

– Ты кто? – удивленно промычал Свад, полностью сбитый с толку.

– Я рабыня друга царя, царь отправил меня ему служить.

– Служить?.. А… A где зеленая лягушка вот с такой рожей? – Гремлун показал большой круг руками

– Ее нет, она ушла, я осталась за нее. Так где тут друг царя прячется?

Свад мутным взглядом окинул женщину и пробормотал:

– Надо же так напиться, зеленая лягушка мне кажется красавицей.

– Эй, – удар ногой под ребра привел его в чувство. – Ты что, тут главный, полчеловека? Ты тут смотришь за имуществом? Рассказывай, что тут есть. Один сундук я не смогла открыть, мне нужны наряды, чтобы нравиться другу царя.

– Скройся с глаз моих, уродка, – закрыв глаза, ответил гремлун. – Дай мне спокойно умереть.

– Да подыхай, мне-то что? – ответила женщина и ушла. Свад немного полежал, потом пополз к ящикам, где был проход в нормальный мир. Его заметила женщина и строго спросила:

– Ты куда ползешь, червяк?

– Мне надо в отхожее место.

– Оно в другом углу, не вздумай нагадить между ящиками, – предупредила женщина. Свад уже влез наполовину и увидел сидящих за столом Артема и канцлера.

– Версамор, тебя тут заждались! – радостно закричал он, и вместе с ним появилась голова Лишан.

Артем с удивлением на них смотрел. Он молчал. Лишан обрадованно улыбнулась:

– Сир, ваш друг сбежал, что делать мне?

– Как сбежал? Вон он, с тобой торчит, – удивленно воскликнул Артем. И только сейчас понял, что не сообщил Лишан, кто друг царя, а она приняла Свада бог знает за кого.

– Тут огрызок мне мешает. – Лишан затолкала голову гремлуна обратно в сумку и захихикала: – Ой-ой, негодник, он мне под юбку лезет, – и дернулась. Затем не удержалась и выпала из сумки на пол шатра. Встала и отряхнулась.

– Лишан, этот коротышка и есть друг царя, а этот господин всего лишь мой подданный. Он канцлер. Возвращайся и угождай моему другу. – Артем склонил голову, разглядывая женщину, она восстановила свою прежнюю красоту и привлекательность. – Свад больше чем человек, он гремлун и второй человек в царстве после царицы, – добавил он.

Лишан тут же исчезла. Артем поулыбался и снова приступил к разговору с канцлером. Но тот, ошеломленный появлением красотки, сидел с открытым ртом.

– Это кто? – немного опомнившись, спросил канцлер.

– Это я, Версамор. Ты что, забыл, кто я такой? – удивленно спросил Артем.

– Я не про вас, сир, я про женщину…

– А, это… это лягушка, что сбросила шкурку, – улыбнулся Артем.

– А зачем она ее сбросила?

– Она наказана была злым колдуном, – не придумав ничего путного, брякнул Артем.

– Колдуном? Зачем?

– Кто его знает, Версамор, я не спрашивал. Давай по делу.

– Давайте, сир… И что, она будет то лягушкой, то красавицей?

– М-м-м, ты о чем?.. Ах, об этой рабыне…

– Сир, вы запретили рабство… – напомнил Версамор.

– Да, – сокрушенно покивал Артем, – но к ней это не относится, у нее особый статус.

– Какой статус?..

– Ну как у лошади. Ее не спрашивают, повезет меня или нет, садишься и едешь.

– А-а, понимаю, – закивал Версамор. – Она не человек, она лягушка.

– Почти, – отмахнулся Артем. – Ты не уклоняйся от дел, ты человек государственного масштаба.

– Чего человек? – Канцлер растерянно посмотрел на Артема. А Артем понял, что опять использовал понятия своего мира, Земли.

– Ты человек, мыслящий за все государство, Версамор, потому слушай меня. О лягушке не думай.

– Хорошо, сир… Но, э-э-э… простите, я не могу не думать. Она такая красавица – и лягушка. А кто этот колдун?

– Этот колдун, – сурово, с раздражением произнес Артем, – я. Хочешь стать жабой?

– Нет, сир, – побледнел канцлер.

– Тогда давай говорить о делах царства, а не о лягушке.

– Слушаюсь, сир, – пролепетал испуганный канцлер.

– Хорошо, три раза глубоко вздохни, – приказал Артем. – Успокойся. – И, увидев, что канцлер сделал вдох и замер, напомнил: – И выдыхать не забудь.

Заметив, что Версамор уже пришел в себя и внимательно смотрит на него, Артем продолжил разговор.

– У меня есть большие запасы зерна для посевной. У крестьян зерна осталось мало, к весне они все съедят, и сеять им будет нечего. Ты продашь им зерно и заберешь то серебро, что я дал в качестве награды. Понял?

Версамор поморгал и кивнул:

– Понял, сир. А зерна много?

– Очень много, оно хранится в пещерах рядом с моим замком.

– А кто не сможет заплатить? – спросил Версамор. – Что с ними делать?

– Дать в долг и получить свое от урожая.

– М-м, – замялся канцлер, – может статься, что не все смогут отдать. У кого-то урожай погибнет, кто-то окажется нерадивым хозяином. Что тогда?

– Версамор, а ты как думаешь?

– Но раньше можно было забрать человека в рабство, а теперь нет. Вот я и не знаю, что с ними делать… Пытать?

– Нет, организуешь коммуны бедняков, назначишь над ними управляющего, охрану, и управляющий заставит их хорошо работать. Работать будут за еду, остальное пойдет в казну.

– О, сир! Вы очень хорошо придумали, как заставить их отрабатывать долги. Вы очень мудры, – польстил Версамор. – Может, тогда всех крестьян загнать в коммуны, пусть работают за еду, мы здорово разбогатеем…

– Нет, Версамор, всех загонять не будем. Я потому и царь, что мудр, а ты менее мудр, раз тебе такие нелепые идеи в голову приходят. Дело не в том, чтобы самому нажиться, а чтобы подданные были зажиточные. Чем зажиточнее подданные, тем больше налогов и тем богаче царь. Запоминай формулу успеха.

Но запомнить формулу успеха Версамор не успел, из воздуха выпал полуголый Свад.

– Бра-ат! – отчаянно закричал он, но высунувшаяся рука схватила гремлуна за волосы и затащила обратно. Он с воплем обреченного на казнь исчез.

– Что там происходит, сир? – испуганно спросил канцлер. – Может, вашему советнику нужна помощь?

– Я могу сделать предположение, – рассмеявшись, ответил Артем. – Лягушка решила моего советника помыть.

– Зачем?

– Он воняет.

– Сир, я все не осмеливался спросить, как он к вам попал? Он же из другого мира…

– Я тоже из другого мира. Как и ты, Версамор. Случайно он попал. Сунь Вач Джин – мастер проклятий, и он проклял руки Артама, в теле которого я жил. А проклятие всегда притягивает к себе того, кто это проклятие наложил. Вот я случайно и произнес заклинание призыва, и он появился.

– Что это за заклинание, что выдергивает существо из другого мира? Сир, вы очень… страшный человек, простите…

– Не страшный, везучий, Версамор. А заклинание простое, но опасное, хотя я уже не маг, и оно не сработает. – Артем улыбнулся и произнес: – Перпетуум мобиле. Вот видишь, ничего не происходит… – Не успел Артем договорить, как из воздуха появился тоскливо воющий голый гремлун, надутый, как шар. Он громко выпустил газы, закрутился по шатру, пролетел над головой канцлера, который все же успел пригнуться, и вылетел из шатра на воздух, при этом тонко воя, как циркулярная пила.

К удивлению Артема, вместо него в шатер заглянул пират Харальд Черный Ястреб.

– Могу войти, ваше величество? – спросил он.

– Входи, – машинально ответил Артем, который был ошарашен тем, что заклинание сработало. Харальд вошел и выглянул наружу.

– Кто этот летун? Он перепугал весь лагерь.

– Это советник царя, – произнес бледный канцлер, – иномирец, мастер проклятий, великий колдун Сунь Вач Джин.

– Он что, решил полетать голым?..

Его прервало появление обнаженной Лишан.

– Сир, – запричитала она. – Ваш друг надулся и выскочил из бочки. Как мне ему понравиться, если он все время чудит и сбегает?

– Лишан, уйди, я все решу, – отмахнулся Артем, и женщина исчезла.

– А это кто? – спросил пораженный увиденным Харальд.

– Это, – охотно пояснил канцлер, – лягушка, она сняла свою шкурку.

– Ну и дела у вас творятся, – удивленно произнес Харальд. – Вы уже захватили мой лагерь, захватили корабли, у вас летают голые колдуны, ходят голые лягушки, чего еще я не знаю?

– Ты не знаешь, что город тоже под моим покровительством, – ответил Артем. – Не переживай. Лагерь поделим или можешь новый поставить рядом. Корабли верну. Мы теперь союзники.

– Могу сесть, ваше величество? – без лишних церемоний ответил пират. – Вы уж простите, я попросту не привык кланяться.

– Не надо кланяться, я не всегда был царем, просто садись и поговорим.

Но в этот момент воины занесли голого гремлуна, облепленного снегом. Артем махнул рукой, и гремлун исчез.

– Теперь нам никто не помешает, – произнес Артем и взмахом руки отпустил воинов.

Тридцать четыре корабля, триста пиратов и четыре сотни воинов вторые сутки двигались на юго-восток, их гнало течение, которое шло обратно вдоль континента из северных широт. Сначала дул холодный пронзительный ветер, волны высоко задирали носы кораблей, и Артем некоторое время чувствовал тошноту от непрерывной качки. К его удивлению, ополченцы чувствовали себя вполне хорошо. Они сидели вперемежку с пиратами на веслах по двое: один пират – один ополченец, – и неустанно гребли, помогая течению.

Первой целью Харальд предложил сделать небольшой форпост княжества Вархарам на перекрестке торговых путей. По мнению капитана пиратов, его захватить было несложно, но зато можно было неплохо поживиться.

Через четыре дня непрерывного пути показалась цепь островов, и пираты бросили якорь у одного из небольших покрытых лесом островов, набрали свежей воды и высадились на берег.

– Переждем до ночи, – пояснил такое решение Харальд, – ночью приблизимся к форпосту, утром предложим властям сдаться, не захотят – надо будет посылать драконов.

– Разберемся, – неопределенно ответил Артем и принял план капитана пиратов.

Между ополченцами и пиратами не было драк, ругани или непонимания, как этого можно было ожидать. Пираты были суеверными людьми удачи, и если не повезло в этот раз, повезет в другой. Крестьяне были послушны, не роптали и все, что приказывали моряки, делали добросовестно. Со старанием. А совместный поход сделал их единомышленниками и объединял общей целью. Моряки охотно передавали свои умения бывшим крестьянам, а те со своей особой сметкой все быстро перенимали.

Ночью двинулись вдоль линии мелких островков к самому большому острову, приблизились и в полной темноте бросили якоря.

– Раньше ты их не грабил? – спросил Артем капитана пиратов.

– Нужды не было, – неохотно ответил тот, – хватало других целей.

– Не боишься, что потом тебя будут преследовать? – спросил Артем.

– За что? – удивился капитан пиратов. – Походом командуете вы, ваше величество, я только моряк, наемник. – И Харальд широко улыбнулся, показав крепкие белые зубы.

«А он все сразу рассчитал! – догадался Артем. – И добычу захватит, и останется ни при чем. Впрочем, – подумал Артем, – это хорошо, его можно использовать почаще как моряка и проводника, за все отвечу я», – и тоже широко с пониманием улыбнулся. Хлопнул капитана по плечу.

– А ты мне нравишься, Харальд Черный Ястреб.

– Ты мне тоже, ваше величество, – ответил ударом в плечо царя пират, и оба они рассмеялись. Отсмеявшись, Артем спросил:

– Вообще, какой план сражения, Харальд?

– План? Я тебя хотел спросить, как ты, ваше величество, собираешься грабить островитян.

– Я не знаю, что тут и как, – пожал плечами Артем. – Думаю показать драконов, напугать местных жителей и отправить канцлера на переговоры. Может, испугаются и дадут выкуп.

– Вполне возможно, – подумав, ответил Харальд. – Тут в гарнизоне мало воинов. Никто никогда не думал грабить княжество, потому что здесь на архипелаге расположена перевалочная торговая база. Перекресток морских путей с севера на юг и на восток. И она всем нужна, княжество об укреплении своих позиций не заботится, врагов тут не было испокон веков. Мы, люди моря, тут отдыхали, сбывали свои трофеи, рабов и получали прибыль, золото и серебро. Так что нам тоже не было смысла тут грабить. Но сейчас мои люди без добычи, а это урон моему авторитету, так что я подумал и предложил ограбить ближайших островитян. Потом двинем вглубь архипелага на юг. Но если островитяне упрутся, то за стенами их трудно будет взять.

– Возьмем, – невозмутимо ответил Артем, – и тогда цена, уплаченная островитянами, будет выше.

– Хорошо бы, – покивал Харальд.

Утро открыло небывалое зрелище: несколько десятков кораблей заполнило залив. К кораблям поплыли две большие лодки местной стражи. На борт флагманского корабля взошел важный толстый чиновник, брезгливо оглядел воинов и спросил:

– Кто главный?

Хойскар схватил его за бороду и рванул вниз. Не ожидавший этого чиновник не удержался на ногах и с воплем рухнул на колени. Воинов, сопровождавших чиновника, окружили и разоружили паладины. Тех, кто был в лодках, заставили подняться на борт и тоже разоружили. Хойскар подтащил к Артему толстяка.

– Ты кто? – спросил стоявшего на четвереньках и пучащего глаза чиновника Артем.

– Я сборщик таможенных пошлин, бей Армардж… господин, – добавил он, после того как получил пинок под зад, который отвесил Хойскар.

– Слушай меня внимательно, Армардж, я царь Эхейский Артем Первый, прибыл собрать дань с жителей острова. Передай своему начальству, что если они не вышлют на переговоры делегацию для определения размера выкупа жизней жителей, то я разорю городок и жителей продам в рабство.

Глаза чиновника, казалось, вылезут на лоб от удивления.

– Царь Эхейский? – спросил он. – Откуда ты?

– Оттуда, – Артем неопределенно указал рукой в сторону океана. – Иди, я помогу главным людям города принять решение. – Ногой отпихнул чиновника, и тот на четвереньках стал отползать. Затем он вместе с воинами сел в лодку и отчалил.

– И что дальше? – спросил Харальд, который молча наблюдал за этой сценой. – Думаешь, ты их напугал?

– Думаю, что еще напугаю. Подождем. – Он огляделся и спросил Хойскара: – А где завтрак?

– Сейчас все будет, – поспешно ответил магистр. И отправился отдавать приказы.

Артем ел и пил вино, сидя за бочкой рядом с Харальдом. Казалось, его не беспокоило то, что произойдет дальше. Он спросил Харальда:

– А почему у тебя такое имя необычное? Тут совсем другие имена.

– Я с севера. Там, – он указал рукой, – моя заснеженная родина, фьорды, рыжие, красивые женщины, сильные мужчины. Моя дружина, три десятка воинов, вся оттуда. Но там нечего грабить – леса, звери и такие же бедняки, каким и я был. А тут полно добычи, вот и обосновался в этих широтах.

– Понимаю, – ответил Артем. – Далеко твоя родина?

Харальд печально глянул на море и кивнул:

– Да, ваше величество, и я скучаю по ней.

Насытившись, Артем вытер губы льняным полотенцем и произнес:

– Думаю, пора жителям показать представление и убедить их сотрудничать. Степа, Красотка, ко мне! – Из воздуха возникли орк и гоблинка. Харальд дернулся, но, увидев спокойно сидящего царя, успокоился, хотя все же отодвинулся от бочки на шаг. – Степа, Красотка, видите там за стенами город? – Артем указал рукой на стены.

– Видим, – за обоих ответила Красотка.

– Их надо напугать, полетайте, покричите, сильно не жгите. Нагоните страху. Вопросы есть?

– Нет, – ответил Степа.

– Выполняйте.

– Есть! – ответила Красотка и с разбега бросилась за борт. На лету превратилась в черного дракона и, взмахнув крыльями, подняла волну. Корабль качнулся, пара воинов, не удержавшись, выпала за борт. Следом в море сиганул Степа и поднял такую же волну, и корабль накренился. Не успевший ухватиться за мачту Харальд слетел в воду. Пока им помогали выбраться, драконы поднялись в небо, сделали круг и направились к городу. Артем наблюдал феерическую картину: огонь, песок, камни – все это летело на стены, затем черный дракон рухнул в город, и оттуда поднялся червь.

– О-о! – произнес пораженный увиденным Харальд. – Ваше величество, ты показал бы их нам вначале, и завершили бы сразу миром. Чего ждал? – Он не обращал внимания на то, что стоит весь мокрый. Харальд как завороженный смотрел на драконов и стихии, которые они вызвали.

Драконы покружили минут десять и направились к кораблям.

– Теперь посмотрим, что будут делать начальники этого города, – произнес Артем. – А ждал я того, чтобы ополченцы перестали вас бояться. Вот чего ждал.

Харальд усмехнулся:

– Понимаю, сам бы так поступил, новобранцев надо учить…

К полудню Артем понял, что переговоров не будет. Из города никто не прибыл. Город затих и затаился.

– Глупо, – произнес Артем. По словам Харальда, в городе был гарнизон из сотни воинов, они никогда не сражались, следили за порядком да собирали мзду с приезжих. – Ладно, значит, останутся без штанов, – подвел итог Артем. – Хойскар, строй на палубе своих. Степа! – Из воздуха появился орк. – Забирай воинов Хойскара и отнеси в город, высади внутри крепости. Красотка, забирай полсотни ополченцев с другого корабля, старший у них Истофах, высаживай их на стены города. Хойскар, ты захватываешь крепость, я с ополченцами – стены. Харальд, веди остальных к городу, мы откроем ворота. Даю трое суток на разграбление. Все рабы мои.

– Понял, – оскалившись как волк, кивнул капитан пиратов.

Воины с палубы исчезали, словно растворялись в воздухе, это было потрясающее зрелище, и моряки были поражены не меньше, чем при атаке драконов на город. Вскоре три тени поднялись в небо и, взмахнув крыльями, исчезли, и все три дракона ушли в невидимость.

Наместник бей Мирджаран выслушал чиновника, который привез дурные вести, и велел того посадить в подземелье, а воинам усилить охрану стен. Вооружить мужчин из числа жителей и поставить их на городские стены. Толку от них было немного, но они создавали видимость большого гарнизона. Он не верил, что какие-то залетные пираты смогут захватить город. Город хоть и небольшой, но его окружали стены, внутри была крепость, которую взять было еще труднее. Для этого нужны осадные орудия и лестницы, ни того ни другого у пиратов не было, а штурмовать стены без лестниц не смог бы никто. Даже появление странных ужасных существ не изменило его решения.

– Пусть летают, – услышав новости о появлении пугающих тварей, ответил наместник. А узнав, что ущерб от их налета незначительный, лишь хмыкнул: – Пугают, глупые дикари.

Город затаился, жители вооружились и встали на стены, воины гарнизона заняли стены крепости, и все ждали, что будет дальше. А после полудня на них обрушились чужие воины. Они возникли из воздуха на стенах города, где занимали оборону жители, и внутри крепости, где засел гарнизон. Жители не могли оказать настоящего сопротивления, напавшие воины, одетые в железо, как метла прошлись по стенам над воротами, сбрасывая орущих от страха островитян со стен. Затем нападавшие захватили и открыли ворота, и к городу устремились воины, волной хлынувшие с кораблей. Корабли подплывали к пристани, высаживали воинов на пирсе, и так сотня за сотней вливались в город. Жарче шла битва в крепости, там гарнизон попытался организовать сопротивление. Оттуда доносились звуки применения магии, взрывы, крики, над крепостью поднимался дым. Ворота крепости распахнулись, и толпа прибывших с кораблей воинов устремилась внутрь.

Наместник был поражен, и когда в его покои, отворив дверь ногой, вошли три воина, он онемел от страха и удивления. Следом вломились еще с десяток воинов, схватили наместника и поволокли на выход.

Артем видел, как его ополченцы, ведомые Истофахом, возникали на стенах и тут же атаковали тех, кто защищал их. Защитники, ошеломленные внезапным появлением врагов, впали в панику. Они не оказывали сопротивления, а стали разбегаться. Но за ними вплотную следовали нападавшие, разили защитников в спины и скидывали нерасторопных со стен. Истофах получил приказ не преследовать убегающих, а пробиться к воротам и захватить их. Затем удерживать до подхода основных сил. Сотня бывших крестьян быстро и слаженно очистила от защитников надвратную башню. Захватила ворота, и воины открыли их. Выстроили оборону перед воротами со стороны города. И хотя на них никто не нападал, они действовали строго согласно приказу Артема и не отходили от ворот до самого конца боев внутри города. Артем в бою не участвовал, он шел следом за воинами и оглядывал город с высоты стен: каменные и деревянные дома, узкие улочки, навесы торговых лавок, площадь перед крепостью. За стенами крепости шло свое сражение, защитники стен города разбежались, их толпы бежали по улицам, бросая оружие и щиты, прятались по домам.

«Как страусы, – подумал Артем, – сунули голову в песок и думают, что их не найдут».

В город уже вбегали первые сотни пиратов и ополченцев. Артем в сопровождении десятка воинов прошел по площади до ворот крепости, там уже толпились воины, прибывшие на кораблях. Они ждали, когда ворота откроются.

За стенами крепости сражение утихало, все реже применялись боевые магические заклятья, и наконец, ворота широко растворились, и толпа орущих от радости воинов устремилась вовнутрь. Подхватило течение и Артема, и повлекло дальше. Теперь уже он не руководил полем боя, и никто им не руководил. Начался хаос захвата и грабежей. Артем просто вошел внутрь крепости. Увидел, как к нему тащат богато одетого человека, впереди шел улыбающийся Хойскар.

– Вот, сир, это наместник, – сообщил ему Хойскар и ногой пнул упавшего человека. – Кланяйся царю Эхейскому, – грозно прикрикнул он, и наместник на животе пополз к ногам Артема.

– Поднимите его, – Артем брезгливо отошел на шаг, – и найдите место, где мы могли бы поговорить.

– Есть, сир, – тут же ответил Хойскар и дал команду двум паладинам: – Тащите ублюдка обратно в его покои. Пошли, сир, покажу, там богато, – завистливо присвистнул Хойскар, – богаче, чем у Артама и у тебя.

– Посмотрим, – нахмурился Артем, упоминание его бедности ему не понравилось.

В покоях наместника Артем сел на высокое кресло, а наместника усадили на коленях перед ним.

– Так ты наместник, – не спрашивая, а утверждая, разглядывая трясущегося человека с большим животом и дряблыми трясущимся щеками, произнес Артем. – Наместник, ты оказался глуп. Ты сослужил плохую службу своему князю и жителям города. Ты останешься жив, если выполнишь мои условия, и я не буду убивать жителей города. От тебя я жду тысячу золотых монет и сто ремесленников к концу третьих суток. Хойскар, приставь к нему двух паладинов, и пусть наместник идет выполнять мой приказ.

Наместник разинул рот.

– Я не могу выполнить этот приказ, – пробормотал он.

– Ладно, – ответил Артем, – тогда, Хойскар, найди того, кто сможет это сделать. Тут должен быть казначей. А наместника повесь на воротах.

Два паладина схватили наместника, и тот понял, что шутки закончились.

– Я постараюсь! – заорал он. Артем отрицательно покачал головой.

– Мне не нужны твои старания. Мне нужны от тебя тысяча золотых монет, можно часть серебром, можно часть утварью. Найдешь?

– Найду, – дрожащим голосом ответил наместник. Артем махнул рукой, и наместника потащили вон из покоев.

– Хойскар, собери слуг, пусть работают как раньше. Паладинов разместите в крепости, воинов гарнизона разоружить и посадить в подвалы, пусть сидят там до нашего отъезда. Все ценное отсюда заберем себе. Будем и мы выглядеть богато, – он усмехнулся и продолжил: – Будем блистать среди монархий.

Хойскар тоже довольно оскалился.

– А в городе? – спросил он.

– А что в городе? – в ответ спросил Артем.

– Там грабят, сир.

– Пусть грабят, воинам нужно иметь стимул для войны. Паладины получат долю из казны, и она будет не меньше, чем при грабеже, просто сохрани тут все, и мы это заберем.

Хойскар довольно и широко раскрыл рот в улыбке.

– Не беспокойся, сир, казначей схвачен, посты выставлены, всех гоним прочь из дворца наместника. Но в городе склады купцов…

– Что не ограбят, то купцы выкупят. Ждем три дня и начинаем торг, – ответил Артем.

Вскоре в покои наместника стали входить молчаливые и испуганные слуги, женщины в разорванных платьях. Они наводили порядок, убирали следы разгрома. Артем им не мешал. Он сидел в своем кресле и, не замечая суету слуг, размышлял, что делать после того, как получит выкуп. Можно было двигаться дальше и грабить острова, но внутреннее чувство подсказывало ему, что надо возвращаться. Он разрывался между желанием получить больше богатства и необходимостью вернуться. Он все-таки пришел к пониманию, когда Хойскар привел худого сутулого человека в богатой одежде.

– Это казначей, сир, его зовут Рамвиран. Кланяйся! – Хойскар толкнул худого мужчину в спину, и тот упал на колени.

– Казначей, ты поговоришь с моим чиновником, он все, что нужно, у тебя расспросит, помогай ему, и ты будешь жить, – спокойно произнес Артем. – Хойскар, где Версамор?

– Как где, на корабле, – воскликнул магистр ордена паладинов.

– Пусть идет сюда, сопроводи его и сведи с господином казначеем. Он знает, что делать.

– Так я лучше проведу этого козла на корабль, пусть там общаются, – предложил Хойскар. Артем не спорил, лишь махнул рукой:

– Делай как знаешь, вели подать вина, закуску, пригласи Харальда и сам приходи.

– Есть, сир, – ответил довольный Хойскар и потащил за шиворот вон из покоев вжавшего голову в плечи казначея.

Харальд пришел к вечеру усталый, в богатой одежде и отличных доспехах из кожи. На нем был ламинарный доспех и шлем с маской дракона.

– Звал, ваше величество? – спросил он.

– Звал, Харальд, разговор есть. Твои люди довольны?

– Да, довольны, – согласился Харальд. – Все по договоренности, добыча богатая, я даже не ожидал найти здесь столько всего.

– Как ты считаешь, есть необходимость плыть дальше и грабить других? – спросил Артем.

– Сейчас, если честно, царь Артем, такой необходимости нет, нужно распродавать то, что уже набрали воины. Корабли забиты под завязку, воины отдыхают с местными женщинами. Как ты и приказал, убийств немного, да и жители не сопротивляются…

– Хорошо, – кивнул Артем, – тогда нужно обговорить следующее: мы возвращаемся, нам нужны корабли и моряки.

– Это не проблема, ваше величество, корабли купцов в гавани, на них можно перевезти и товары, и воинов. На кораблях мореходы, их мои ребята не трогают. Я сразу понял, что тебе нужны будут такие люди. В сопровождение я выделю пять кораблей прикрытия, они сопроводят твою флотилию до побережья, а мы отправимся по своим делам. Если я тебе понадоблюсь, отправишь гонца в княжество Дейли Вранг на своем корабле или с купцами. Он найдет меня на постоялом дворе «Алая роза Дейли». Если меня не будет, передашь письмо хозяину постоялого двора. Если есть задумка, говори сейчас. Отвечу, смогу прибыть или нет, но это за плату, царь.

Артем кивнул.

– Понимаю. Задумка есть, – ответил он. – Летом мне предстоит война с Риванганом, твои сотни мне бы пригодились…

– Прости, царь, войны не моя стихия, люди не захотят воевать, а набег с прибылью – это мы завсегда. – Харальд говорил спокойно и уверенно. Артем с пониманием отнесся к его словам.

– После отражения атаки я пойду на Риванган, пограбить их города.

– Это другое дело. Закончишь войну – призови, и я соберу людей моря, – охотно ответил Харальд. – Но идти через земли пустоши – не лучшая идея, Риванган имеет порты, и не лучше ли спуститься по морю на юг и напасть на один из них? Много можно будет взять добычи.

– Я подумаю над твоим предложением, Харальд, садись, будем праздновать.

– Охотно поддержу компанию, ваше величество. – Харальд уселся за богато накрытый стол и поднял налитый служанкой кубок из серебра. – За тебя, ваше величество, ты приносишь удачу, – произнес он.

Через три дня Артем получил все, что затребовал: золото, серебро, утварь и рабов. Ему нужны были ткачи и гончары, и художники, и плотники-ремесленники, ювелиры, кузнецы, рудознатцы. Здесь жили те, кто сюда прибыл в поисках удачи и лучшей доли. Два десятка красивых молодых женщин. Купцы откупились товаром, серебром, вином, утварью, мебелью, оружием и доспехами. И тем, что согласились переправить все награбленное на побережье, к устью реки, где стоял купеческий город.

Канцлер действительно обобрал город. Он знал, что брать, сколько и как вести переговоры. Ошалевший от нахлынувшего богатства, он непрестанно считал, проверял свозимые трофеи.

На пятый день обремененные трофеями тронулись в обратный путь. Ополченцы садились на весла и помогали парусам плыть против течения.

Первый выход в море оказался для Артема весьма удачным. Мести со стороны княжества он не опасался. Много войск князь не соберет, а люди моря в войну ввязываться не будут. Это он понял, пообщавшись с Харальдом.

Артем не просто набрал ремесленников, он забрал ткацкие станки, железо, бронзу, медь. Все это лежало в трюмах пузатых купеческих кораблей. Вместо рабов на веслах были его ополченцы. Рабы, которые получили свободу, частью присоединились к нему, частью пошли с Харальдом. Море в этих широтах было относительно спокойным, летние ветры не приносили бури. А зимой ветер дул с континента. Обратный путь занял восемь дней. Высадились у города купцов, разгрузили корабли. На лошадях, которые ждали ополченцев в бывшем лагере пиратов, тронулись обратно в царство. Настроение у всех было приподнятым. Ополченцы получили хорошую добычу, которую они не могли бы заработать за всю свою жизнь, получили небольшой опыт сражений, и их обучение решено было продолжить, а по весне распустить по домам для посевной.

Казалось, жизнь в Эхейском царстве начала налаживаться, и это радовало Артема. Он с радостью вдыхал морозный воздух теперь ставших ему родными просторов, и его войско, груженное трофеями и пленными, неспешно двигалось по реке на запад.

Горских дружин Артем не опасался, они застряли, где-то под перевалом, который оборонял Артам, и Артем хотел прийти ему на помощь.

Но на середине пути его догнала страшная весть. Один из казаков, который встретил их, сообщил, что князь Артам убит. Подробностей он не знал, но говорил, что его убила девушка Неела Полумертвая. А дружины окружены горцами и мятежниками с Озер на перевале, и дни собранных Артамом войск сочтены…

Появления дружин горских князей ждали, но все равно появление большого войска Артам встретил с большим волнением. Воинов, собранных князьями гор, оказалось неожиданно много – примерно тысяча всадников и лучников, собранных со своих земель князьями.

Войско остановилось у подножия перевала, стало оборудовать лагерь. Ни суеты, ни тревоги они не выказывали, и это удивляло неопытного в военном деле Артама. Рядом не было Артема, и не у кого было спросить, как быть. Все походные вожди смотрели на Артама и ждали указаний от него. Артам, впервые попавший в такую ситуацию, не знал, что делать. У него был приказ от Артема оборонять перевал, и он решил на этом остановиться. Чтобы скрыть неуверенность, сухо произнес:

– Ждем. – Отвернувшись, он ушел к себе в палатку.

В эту ночь неожиданную весть принес Гросвар.

– Сир, – князь грованов поспешно зашел в его палатку: – Странные дела творятся на болотах. Там появились вооруженные отряды. По одежде, это, похоже, воины мятежников, что сговорились с горцами… И их много.

Не успели они обсудить это, как в палатку зашел походный вождь венгов.

– Сир, мне приказано вернуться в княжество, – сообщил он.

– Кем приказано? – удивленно спросил Артем и переглянулся с Гросваром.

– Приказ привез от князя Венцариота его командир личной стражи Ветроис.

Артам растерянно посмотрел на Гросвара, тот насупился.

– Вендир, ты походный вождь и во время войны подчиняешься великому князю Озерному, – сурово произнес Гросвар. – Князь Венцариот управляет землями княжества, но не дружиной.

– У меня приказ и от совета старейшин. Я не могу ему не подчиниться, – ответил походный вождь венгов.

– Тогда оставь дружину и своего заместителя, – нашелся Артам, – и ступай один, выясни, что случилось в княжестве. На болотах стоят войска мятежников, и вполне может быть, что приказ поддельный.

Венг неуступчиво набычился.

– Я венг, – произнес он, – и мы уйдем, даже если будем прорываться силой. Ты нас, князь, не остановишь.

Артам внутренне сжался, события разворачивались не так, как он ожидал. В умах походных вождей началось брожение.

– Хорошо, ты уйдешь, – недолго раздумывая, ответил Артам, – но венги станут предателями в глазах Озер. Иди, я тебя не держу.

Походный вождь резко отвернулся и решительно покинул шатер.

– Что бы это значило, сир? – спросил его Гросвар.

– Это предательство, Гросвар, я уверен, что Венцариот не отдавал такой приказ, значит, его арестовали и взяли в плен, – мысли Артама лихорадочно складывали информацию в цельную картину, кольцо на пальце нагрелось и помогало понять смысл происходящего. – Мы точно узнаем, что происходит, если захватим этого Ветроиса.

Гросвар, поняв задумку Артама, согласно кивнул и ответил:

– Сделаем, сир, я пойду отдам разведчикам приказ.

– А я подниму дружины по тревоге, – ответил Артам, и оба князя вышли из шатра.

Артам обошел всех походных вождей, поговорил с ними и понял, что уходить решили только венги. Все дружины были наготове и выполняли приказы Артама. Под утро пришел уставший Гросвар:

– Мы схватили Ветроиса, сир. Венцариота убили… его убила Неела Полумертвая, так сказал Ветроис, но ему я не верю. Уверен, произошел переворот в традициях племен. Князья решили вернуть себе прежние вольности. Сир, с этим надо что-то делать, если нас зажмут с двух сторон, мы не выстоим, начинать нужно первыми.

– Что ты предлагаешь? – собравшись с духом, спросил Артам.

– Оставим тут костры и охрану, а сами спустимся и неожиданно атакуем лагерь у болот. Мои разведчики обезвредят их секреты и часовых.

– Заманчиво, – задумался Артам, – но тогда нас назовут убийцами. Мы первыми нападем, и князья скажут, что пришли к нам на помощь, а мы убили их людей. Тогда пожар междоусобицы разгорится с такой силой, что мы его не потушим. Будем ждать, Гросвар.

– Тебе решать, князь, но считаю, что ты ошибаешься, – ответил князь грованов.

– Посмотрим, – с трудом сохранив спокойное выражение лица, ответил Артам. Гросвар немного постоял в раздумьях и вышел из палатки.

День прошел в напряженном ожидании. На вторые сутки стояния из болот вышли войска, которые там прятались, и встали у подножия перевала. Посыльный от Артама, который отправился к ним спросить, кто они и что хотят, вернулся и сообщил: войско привел князь Хойдрым в помощь князю Артаму.

– Я не просил помощи, – ответил Артам, – не знаю, что ему пришло в голову. Может, пойти самому спросить?

– Не стоит, – остановил его Гросвар, – это может быть ловушкой.

– Ладно, – неохотно согласился Артам, – подождем еще.

Но отголоски боевой трубы со стороны горцев не дали ему времени ждать. Прибежал посыльный от часовых на склоне перевала.

– Сир, горцы пешими начали подъем в гору. Они атакуют перевал.

Артам побледнел, но справился с волнением и приказал:

– Объявить тревогу, дружинам занять свои боевые порядки. – Сам он с тяжелым предчувствием, которое неожиданно накатило, направился на верх перевала. За ним увязался мальчик-ученик Мешрул, который все это время был словно невидим, жил среди воинов и редко появлялся на глазах.

– Сир, у меня нехорошие предчувствия, – пристраиваясь рядом, сообщил он.

– Какие? – не оглядываясь, спросил Артам.

– Не знаю, что-то плохое грядет…

– Не будь суеверным, Мешрул, – ответил Артам, – это просто волнение перед битвой… ты бы ушел отсюда.

– Нет, сир, я буду рядом с вами, – решительно ответил мальчик.

Артам видел, как волна за волной воины горцев поднимались по пологому склону. Воины шли уверенно, без боязни, и это настораживало. Неожиданно обожгло палец, на ум пришли мысли:

«А что делают войска, приведенные Хойдрымом?» Он обернулся и, не найдя кого послать, обратился к мальчику:

– Мешрул, сбегай посмотри, что делают войска, которые пришли с болот.

Мальчик сорвался с места и убежал, но вскоре вернулся и был крайне взволнован:

– Они поднимаются наверх, идут быстро, сир.

Тут же подошел Гросвар.

– Сир, воины Хойдрыма идут в полном боевом порядке, это нападение… – Он с немым укором посмотрел на Артама.

– Гросвар, бери своих воинов, встреть их на середине пути, нам надо остановить мятежников, я помогу магией.

Гросвар быстро ушел, а Артам направился к своей палатке. Из нее вышла Неела.

– Неела!.. – удивленно воскликнул Артам. – А ты что тут делаешь?

– Я пришла за тобой, Артам.

Неела подошла к Артаму ближе. От нее исходил неприятный, тошнотворный запах тления. Артам поморщился. Вид грязной и оборванной девушки ему не понравился. Он хотел сказать, что ей надо бы привести себя в порядок, но девушка сунула руку за вырез платья и резко выдернула ее. В руке Неелы блеснул прозрачный кинжал, Артам ничего не успел сделать. Она мгновенно нанесла удар в не защищенную доспехами шею Артама.

Клинок вошел глубоко, и Артам с хрипом ухватился за рукоять кинжала. Его глаза обиженно посмотрели на девушку и закрылись, а сам он медленно опустился на колени и упал набок, из раны хлынула кровь. Неела постояла над телом, поглядела на ошеломленного и испуганного мальчика и пошла прочь.

– Стой! – опомнившись, крикнул Мешрул и выпустил в девушку огненный шар, огонь охватил фигуру, но она продолжала спускаться, пылая, как факел, затем исчезла. – Убили! – неожиданно громко закричал Мешрул. – Князя Артама убили! На помощь!..