Не так я представляла себе поступление в магическую академию.

Я то и дело касалась кандалов на запястьях - напоминание о том, как внезапно переменилась моя жизнь. А ссадина на губе напоминала, как сильно я не хотела этих перемен. Докатилась, Аннабель... Тихая, добрая девочка.

Мы летели над величественными горами Лиантар. Ветер мягко покачивал дирижабль, и лёгкое головокружение не покидало меня с самого начала полёта.

Студенты вокруг были одеты в строгую темную форму Академии Растар. И смотрели они на меня так, словно я оказалась тут по ошибке - простолюдинка среди элиты. Я же тихонько надеялась, что в военную академию меня распределили по ошибке. Ну что мне там делать! А в кондитеры хотела, а не военным магом становиться!

До меня вдруг донесся шепоток:

— От кого корицей несёт? — спросил один из студентов, принюхавшись.

— И печеными яблоками... — тихо проворчал другой и грустно вздохнул: — Есть хочу. С испытания ничего не ел…

Я осторожно повернулась и принюхалась к своему плечу. Ну конечно... платье пахло яблочными пирогами, которые я готовила, когда всё это случилось. Отлично, теперь я не только выгляжу чужачкой, но и пахну как мамина кухня.

Я опустила глаза на свои руки, закованные в кандалы, которые сковывали не только мои запястья, но и силу, что вырвалась из меня в тот роковой день. Неправильная. Слишком сильная. С неуправляемой стихией. Именно поэтому я сидела здесь, среди чужаков, в чем была. Простое платье, заляпанный мукой и розовой глазурью фартук и легкие туфли — это было всё, что осталось от моей старой жизни в семейной кондитерской.

Внезапно один из студентов, сидевший напротив, подался вперед и окинул меня взглядом полным презрением. Его черные короткие волосы поблескивали магической синевой. Маг-творец.

Приятно познакомиться, Творец. А я - маг-разрушитель и что делать теперь с этим, не знаю.

— Ты не продержишься и недели, — произнес он с усмешкой, не удосужившись даже понизить голос.

— А ещё посмотрим, — с вызовом ответила я, посмотрев ему в глаза.

Тяжёлый вздох вырвался у охранника, сидевшего рядом. Он явно был готов к любому проявлению силы с моей стороны, но зачарованный металл на руках работал безотказно.

— Скоро прибудем, — пробормотал он, и я почувствовала, как дирижабль начинает снижаться, подлетая к академии.

Больше всего я боялась, что это место станет моей тюрьмой. Но об этом я пыталась думать меньше всего.

Выпрямилась, чтобы заглянуть в небольшой иллюминатор. Снаружи виднелись величественные темные стены, высокие башни, окруженные зелеными горами. Это был потрясающе красивый пейзаж. Академия Растара с высоты казалась естественным продолжением горной гряды.

— Говорят, она новая игрушка ректора, — услышала я девичий шепоток.

— Заткнись! — строго прошипел кто-то в ответ. — Он глава тайной канцелярии. У него везде шпионы. Тебе за эти слова ещё влетит…

Я прикусила губу, при упоминании шпионов. Не хотелось бы, чтобы они выяснили мою тайну…

Дирижабль дрогнул при посадке и все начали собираться. У меня вещей не было, поэтому я осталась сидеть до тех пор, пока охранник осторожно не подтолкнул меня к выходу.

Я стояла на краю платформы, чувствуя, как ветер беспощадно пробирается сквозь тонкую ткань моего платья.Солнце грело, но ветер был неумолим и я мерзла.

Студенты смеялись, что-то обсуждая между собой, не могли сдержать радости.Я плелась позади, под молчаливый взгляд охраны с любопытством крутила головой.

Нас окружили кураторы — строгие фигуры в черных костюмах. Они кивали, приветствуя подопечных, сверяясь со списками, которые сияли на волшебных листах висящих в воздухе рядом с ними. Ко мне никто не подходил, словно я была пустым местом.

Но возбужденный гул голосов резко оборвался, а кураторы замолчали, как только тень внезапно накрыла площадку. Я по инерции подняла голову, но не заметила на небе ни облачка. Откуда эта тень?

Я ощутила это почти сразу — напряжение. Ветер, казалось, стих, и над площадкой повисла тяжёлая тишина. Взгляды студентов устремились куда-то вперёд.

И тогда я увидела его. Ректора академии Растар.

Высокий, широкоплечий, с белыми как снег волосами, которые слегка развевались на ветру. Для ректора он был неожиданно молод. Его лицо было будто высечено из камня - сильные черты, холодный взгляд. На секунду мне подумалось, что этот мужчина вызывающе хорош собой, а темный костюм с золотой вышивкой сидел на нем идеально.

Но самое главное - у него было лицо человека, привыкшего к уважению и страху. Ректор. В этом не было сомнений.

“Говорят, она новая игрушка…”

Не игрушка я! Вот уж нет уж.

Студенты не смели больше шептаться. Моя охрана резко выпрямилась по струнке. Это было что-то почти магическое — словно сам воздух вокруг него становился тяжёлым, заставляя всех напрягаться. Жуткая, тяжелая атмосфера.

Но что удивило меня больше всего — он даже не бросил взгляд на студентов. Они, те самые, кто ещё недавно смотрел на меня с презрением, теперь следили за ним, как загипнотизированные, в ожидании хоть малейшего знака внимания.

Но ректор прошёл мимо, будто бы они не существовали.

Его взгляд был направлен прямо на меня.

Моё дыхание сбилось, когда мы встретились глазами. Я хотела сжаться в комок, стать невидимой, скрыться за спинами охранников, но его глаза серо-голубые, словно лед, не давали отвернуться. Он стоял прямо передо мной, и казалось, что даже цепи на моих руках отяжелели.

Но, к моему удивлению, он не обратился ко мне. Ректор поднял взгляд на охранников.

— Почему на ней кандалы, а не браслеты? — его голос был словно сталь. — И кто позволил привезти её в таком виде? Почему никто даже не подумал дать ей плащ?

На секунду у меня на сердце отлегло, но следующие слова ректора опустили меня обратно на землю и заставили подавить крайнее возмущение.

— Эта девушка - собственность академии Растар и королевства Фоссис. Как вы с ней обращаетесь?

— Я не собственность, — тихо возразила я, уставившись на мужчину, но он на меня даже не взглянул.

Ректор задумчиво окинул взглядом кандалы на моих запястьях. И вдруг взял меня за руку, я невольно дернулась, но он сжал сильнее. Охранники переглянулись.

— На подобное явление дара, как у этой девушки, вы обязаны являться с браслетами, а не кандалами для заключенных, — резко бросил ректор, не сводя глаз с них.

И всё сильнее сжимал мои руки. У него были такие горячие ладони, что у меня мурашки пошли по коже.

Один из охранников замялся, сделав шаг вперёд:

— Простите, господин фон Кирс, но в городе у нас нет браслетов. Только кандалы… Руминар - маленький город, бедный…

Ректор нахмурился, жестко дернул мои руки выше, едва заметным жестом касаясь цепей.

— Вы не могли бы… — выдавила я и слова застряли у меня в горле, когда он посмотрел мне в глаза. — …аккуратней.

В следующее мгновение я ощутила жар. Тонкие цепи начали медленно плавиться под пальцами мужчины, капли раскаленного металла падали на черную металлическую платформу. А потом мои запястья окутал слабый холод.

— Это облегчит вашу ношу, — произнес ректор, глядя на меня сверху вниз. Его голос был строг, но в нём не было злобы, да и заботы в общем-то тоже не было. Он обернулся к охранникам: — В следующий раз будьте готовы. Браслеты обязательны.

Охранники молчали, а ректор снова взглянул на меня и мне стало жарко на этом ветру.

— Запомните, вы здесь не для того, чтобы быть пленницей. Вы ученица Академии Растар. Это великая честь. Кандалы - это последнее, что элита Растара будет носить.

Я едва кивнула, чувствуя, что на меня смотрят буквально все здесь. Кураторы, студенты, пилоты дирижабля…

Элита Растара в фартуке измазанном глазурью… Но, кажется, ректора это не заботило вовсе.

Я вздрогнула от неожиданности, когда рука ректора сжала мой подбородок, заставляя задрать голову и смотреть ему в глаза.

Да что он себе позволяет?!

— Почему губа разбита? — строго спросили меня. Вопрос был похож скорее на "Почему собственность Академии Растар повреждена?"

— Ехать сюда очень не хотелось. Испугалась, — честно призналась я, глядя ему в лицо. — Мне тут не место.

— Чушь, — отрезал ректор, убрав от меня руки. — Вы несете ответственность перед королевством и академией, госпожа Аннабель Флёри. Поэтому советую выбросить весь мусор из головы и сосредоточиться на обучении. Для вас оно легким не будет.

Он знает моё имя? - пронеслось в голове.

— Вы не пленница, но ваша свобода теперь ограничена долгом и вашими же магическими способностями, — закончил ректор.

На секунду мне показалось, что все эти слова были обращены не только ко мне. А ко всем здесь собравшимся. Пусть и смотрел этот мужчина исключительно на меня.

Ректор, бросив последний взгляд на охранников, повернулся к одному из кураторов — женщина в черном костюме шагнула вперёд, словно заправский солдат.

— Проводите её и дайте плащ, кандалы без меня не снимать, — коротко приказал он, а затем, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл прочь.

Я удивленно смотрела ему в след. Всё в нем было так безупречно и четко… каждый шаг, слово, действие. Каждый приказ. Но одним своим присутствием он нагонял на людей какой-то неосознанный страх. Как только ректор скрылся в здании, на площадку тут же упали солнечные лучи. Похоже, стихия тьмы была его основной.

Ветер больше не продувал мою тонкую одежду, потому что куратор молча сняла с себя плащ и накинула мне на плечи.

Она кивнула мне и жестом предложила следовать за ней. Я почувствовала, как окружающий мир снова начал вращаться и жить.

— Меня зовут Анита Нарри, но ко всем, со знаком лилии на плече ты должна обращаться просто “куратор”, — она постучала по плечу и я увидела там знак. Маленькую лилию вышитую серебром. — Ясно?

— Да, куратор, — прошептала я, пытаясь согреться.

— Молодец, быстро учишься, — удовлетворенно кивнула женщина.

Я дрожала. Это было не сколько от холода, сколько от нервов. А запах яблок и корицы, что преследовал меня по пятам, разгонял голод.

Мы прошли через массивные кованые ворота и оказались за черными каменными стенами Академии Растар, которые казались вырезанными из камня, как единый монолит.

Я на мгновение остановилась, оглядываясь. Площадь передо мной была вымощена плитами из белого и чёрного камня. В самом центре площади возвышался величественный фонтан, сверкавший золотом. Вода каскадами стекала с его верхушки, которую венчала статуя оскалившегося тигра со змеиным хвостом и змеиным языком. Знак Академии Растар - мифическое существо, явившееся в этой части королевства из стихии воды.

Лучи белой плитки расходились от фонтана во все стороны, прорезая темную поверхность, образуя своеобразное солнце.

Кругом было полно студентов и преподавателей. Одни обсуждали что-то, другие спешили по своим делам. Их голоса, шаги и споры эхом разносились по широкой площади.

Всё это окружало внушительная и мрачная Академия Растара, величественный главный корпус был вырезан прямо в горе. Зелёные лианы, ползущие по черным стенам, ярко контрастировали, будто оживляли холодный мертвый камень. Те части комплекса зданий, что не были скрыты в горе, украшали высокие темные башни, стремящиеся к небу.

Я засмотрелась на всю эту красоту, пока куратор меня не окликнула.

— Идем, ещё осточертеет этот вид.

Я старательно прикрывала плащом собственные руки, чтобы не было видно остатков кандалов, что так любезно оставил на мне ректор.

Мы направились в правому зданию.

— Это восточное крыло, запомни, жить будешь здесь, — говорила куратор, твердо шагая вперед.

Мы вошли в боковую дверь и тут же попали в просторный коридор. Я удивилась, обнаружив зеленые лианы даже здесь, внутри!

— Прямо по коридору и направо - столовая. Она здесь своя, есть будешь только тут. От других студентов держись подальше, — велела она.

— Почему?

— Приказы не обсуждаются, — отрезала куратор и направилась вверх по лестнице из черного мрамора.

Ну отлично, теперь мне запрещают даже общаться с другими студентами.

Мы поднимались всё выше и выше и выше, проходя этаж за этажом. На последнем пятом, где потолок был уже куда ниже, куратор резко свернула вправо и остановилась, лишь когда мы дошли до конца коридора. Она толкнула невзрачную дверь и жестом пригласила меня войти.

Стены в комнатушке были неровными и светлыми, в углу стояла кровать, свет падал на неё из узкого окна. Шкаф для одежды, рабочий стол, полки для книг. Всё, что нужно здесь было.

Я чуть прошла вглубь. Вид из окна открывался просто потрясающий! Ладно, за пейзажи здесь я готова была простить этому месту даже кандалы.

— Душевые для девушек на этом же этаже, слева от лестницы, не пропустишь. В этой части здания редко кто бывает, чаще всего ты здесь будешь одна. Если ректор посчитает необходимым - он приставит к тебе охрану. — говорила за спиной куратор.

— Зачем? — не поняла я.

— Чтобы тебя никто не побеспокоил, конечно же, — холодно отозвалась куратор.

Я обхватила себя руками, при мысли об этом. Всё это время я старалась не думать о том, куда попала. Академия Растар была известна тем, что обучала лучших шпионов в королевстве, а мне было что скрывать.

На кровати я увидела ровную стопку с темной формой академии, вот только никаких обозначений на ней не было.

— А… на каком я факультете? — спросила я, оглянувшись на куратора.

— Пока что ты на индивидуальном обучении у ректора.

Я вспомнила его холодные глаза. Интересно, если он узнает правду обо мне и моих родных, как скоро затянется удавка на моей шее?

— Ах, да. Я должна отдать тебе кое-что, — куратор вытащила из кармана брюк маленькую бархатную коробочку и протянула мне. — Ректор обязал меня проследить, чтобы ты это надела.

Я стояла, глядя на простую коробочку, не думая, что в ней может быть что-то важное. Но внутри, сверкая на свету, лежало золотое кольцо. Его гладкая поверхность выглядела почти невинно, но я чувствовала что в нем явно что-то не так.

— Надень, — коротко приказала куратор, глядя на меня так, словно у меня не было выбора.

Я неохотно взяла кольцо, положив коробочку на стол. Металл холодил кожу, но, стоило мне надеть его на указательный палец, как холод сменился жжением. Я ахнула, попыталась снять его, но оно не поддавалось. Кольцо будто намертво закрепилось на моём пальце.

Куратор лишь скользнула по мне равнодушным взглядом, будто не замечая моей боли.

Жжение очень быстро прекратилось, но кольцо снять не представлялось возможным. Я застрясла рукой.

— Что это значит?

— Теперь ты под защитой ректора, — отчеканила куратор. — У тебя час, чтобы переодеться и прийти в себя. Потом направимся к нему. Запомни, Адам фон Кирс не терпит опозданий.

Охрана, защита ректора… От чего меня защищают? От кого?

Куратор оставила меня одну, давая шанс собраться с мыслями. Но даже час не помог. Кольцо всё ещё ощущалось тяжёлым грузом на пальце, словно напоминало о том, что я теперь не пренадлежу себе.

Я всё никак не могла отделаться от мысли, что мне теперь грозит опасность из-за моих новых сил. Но об источнике этой опасности узнать пока не представлялось возможным.

Вариантов формы оказалось два. Пиджак с юбкой и ещё один пиджак другого покроя с брюками. В шкафу нашлись три белые хлопковые рубашки, полотенца, сменное белье. Пока что я решила надеть брюки, не знала, что меня ждет. Всё оказалось в пору, будто на меня шили. Но как они могли, если моя сила проснулась только вчера… Видимо, девушек тут было достаточно и просто лекала подошли под мою фигуру.

С сожалением я сложила свою старую одежду в шкаф.

От волос всё ещё шел запах корицы, а убрать их в хвост было нечем. Так и пришлось идти с распущенными. Хотя я заметила, что у кураторов-женщин и студенток, волосы собраны в тугой пучок на затылке.

Мы опять шли по длинным коридорам, ведущим к тренировочной площадке на заднем дворе здания.

Я никогда раньше не видела такого пространства. Небо простиралось над нами, площадка была огорожена высокими перилами и вид открывался потрясающий. И в центре всего этого стоял он — Адам фон Кирс.

Он спокойно попивал что-то из черной кружки, сунув одну руку в карман брюк. Его расслабленная поза контрастировали с острым, внимательным взглядом, который пронзал меня буквально насквозь. Я не могла отрицать — он был невероятно красив.

Он небрежно поманил меня пальцем и я, чувствуя как тяжелеют ноги с каждым шагом, прошла в центр площадки. Ректор вытащил из кармана небольшой ключ и протянул мне.

— Снимите кандалы, госпожа Флёри, — сказал он так, словно это было обыденным делом.

До меня донесся запах крепкого кофе.

Я посмотрела на ключ, не решаясь взять. Снять кандалы? Что будет, если я снова потеряю контроль над своей магией? А я ведь потеряю...

— Я… не могу, — тихо ответила я, сжимая ключ в дрожащих руках. — В первый раз я уничтожила здание целиком. Пострадали люди. Вы ведь тоже можете пострадать.

Он снова глотнул кофе, так, будто мои слова его нисколько не впечатлили. А затем медленно и внятно произнес:

— Вы или снимаете их сейчас самостоятельно… — в его голосе звучала неприкрытая угроза, — или я сделаю это сам. И поверьте, второй вариант вам не понравится.

Вот теперь этот пугающий мужчина ждал, пока я решусь сделать то, что он приказал. Он стоял так близко, что я на секунду подумала, что он сейчас и правда претворит свои угрозы в жизнь.

Стараясь совладать с дрожью в руках, я медленно повернула ключ в маленьком замке кандалов на правом запястье. С тихим щелчком браслет открылся, и в тот же миг магия воздуха хлынула из меня закручиваясь вокруг вихрем.

Магия светилась белым, ослепляла белыми всполохами и буйствовала. У меня закружилась голова и я, потеряв равновесие рухнула на колени.

Словно кто-то сорвал все цепи, которые удерживали бурю внутри меня, и теперь она заполняла всё вокруг. Моё тело тянуло во все стороны разом и я не могла этому сопротивляться. И ведь это была лишь половина моей силы.

— Снимайте второй, — раздался холодный голос ректора совсем рядом.

Я сжала зубы и, несмотря на слабость, попыталась справиться с замком на втором браслете. Я не могла дышать. Казалось, воздух стал плотным, густым, почти осязаемым, и каждое движение давалось с трудом. Вихри света проносились мимо, и я чувствовала, как они вытягивают из меня последние силы.

Руки дрожали, каждый мускул ныл, но я знала, что у меня нет выбора. Пальцы не слушались, а ключ и замок были такими маленькими.

Но я чувствовала на себе его взгляд. Ощущала его всем телом. Ректор следил за мной, но ничем не помогал.

Я вздрогнула от боли, когда второй браслет со звоном ударился о камень площадки.

Магия теперь захлестнула меня полностью. Я чувствовала, что неосознанно создаю целый ураган вокруг, ветер страшно завывал со всех сторон, не поддаваясь контролю.

Я подняла взгляд на ректора, ожидая увидеть, как его это хоть как-то коснется, что он увидит насколько воздух неподконтролен и опасен!

Но он, словно ничего особенного не произошло, присел рядом со мной. С чашкой кофе в руках.

Его спокойствие было невыносимо и в эту секунду оно меня просто шокировало.

Он равнодушно отпил кофе, как будто вокруг не бушевала стихия. Вокруг него клубилась тьма, оберегая ректора от атак моей магии. Сила воздуха снова и снова, словно белые воздушные лезвия, ударяла в его щит из тьмы, но он и бровью не повёл. Такая сила... а ему хоть бы что!

Он хладнокровно разглядывал меня, его будто вообще не напрягало то, что сейчас происходило.

Всё, что я могла чувствовать — это магия, магия, магия, нескончаемый невероятный поток. Она была неуправляемой, её невозможно было сдержать. А я была лишь проводником.

— Поднимайтесь, ключ не ронять, — прозвучал новый приказ.

— Не могу…

— Поднимайтесь, иначе заблокирую вашу магию, вернетесь домой безумной, — холодно произнес ректор.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда яркий воздушный удар пришелся по его щиту из тьмы. Темнота вокруг Адама фон Кирса лишь сгустилась, будто реагируя на мою магию.

Он неприятно щелкнул меня пальцем по подбородку.

— Поднимайтесь живо. На ноги, я сказал.

Взяв меня за руку он потянул на себя и поднялся, пришлось пошатнувшись тоже встать. Тело слушалось плохо. Мне показалось, что ректор в этот момент был единственным маяком в хаоса моей собственной магии.

И тут Адам фон Кирс, словно не замечая всего этого, забрал из моих трясущихся пальцев ключ от кандалов и заставил взять его кружку.

— Подержите-ка, только кофе не разлейте, — сказал он спокойно и опять полез в карман пиджака. — И не разбейте. Это моя любимая кружка.

Я чувствовала себя неловко и откровенно глупо. Но кто бы знал, что так сложно держать в руках наполовину полную кружку с кофе! Я ухватилась за неё, как за нечто важное. Обнаружив вдруг, что боль в теле стала не такой яркой и резкой, когда я сосредоточилась на таком казалось бы простом деле.

— Одной рукой, — велел ректор и полез во внутренний карман пиджака.

Когда он взял меня за левую руку, то я чуть не уронила его проклятую кружку. Ветер завывал вокруг низким гулом, волосы лезли мне в лицо.

— Сосредоточьтесь, Аннабель, — отругали мне. — Это ваша рука и ничья больше. Магия не управляет вашим телом. Истощает - да, но не управляет.

Вот только возмутиться сил не хватило, пальцы не слушались, а колени подгибались. Вокруг становилось всё темнее и я всё больше ощущала это странное чувство, будто тьма проникает в мою магию… и словно поглощает её.

— Так, моторика не нарушена, руки чувствует, даже ключ не выронила, — деловито говорил ректор.

Он спокойно достал из внутреннего кармана пиджака широкий кожаный ремешок с металлическими мерцающими вставками.

— Держите крепче, можете даже отпить если получится, там отличный инцанский кофе, — сказал он, сжав моё запястье.

— Вы что издеваетесь? — я шокировано подняла на него глаза.

— Ага, зрачки не расширены, — констатировал ректор вглядываясь в моё лицо, а затем осторожно затянул ремешок на моей руке, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Едва кожи коснулся металл вставок, как я почувствовала, что магия начала затихать, словно кто-то поставил преграду между мной и этой бурей.

Я смотрела на него и в тот момент Адам фон Кирс казался мне поистине зловещим. Его фигура, окруженная клубящейся тьмой в центре бушующей бури. Его спокойные глаза, холодные и безразличные ко всему хаосу вокруг, откровенно меня пугали.

Он неожиданно забрал у меня из рук кружку и поставил её на землю. Затем, резко и уверенно, затянул второй ремешок на моём запястье.

Невероятное напряжение резко исчезло, затаилось где-то внутри, отозвавшись давлением в груди. В этот миг силы окончательно покинули меня, и голова закружилась, мир поплыл перед глазами. Я потеряла равновесие и качнулась вперёд, но ректор удержал меня за плечи. Его хватка была крепкой, но он тут же сделал полшага назад, сохраняя дистанцию.

Ветер на площадке утих, оставив на плитке лишь следы бушующих воздушных лезвий. Тьма вокруг ректора так же рассеялась и меня ослепило солнце.

Я вздрогнула, когда Адам фон Кирс, не говоря ни слова, протянул руку и мягко убрал мешающую прядь волос мне за ухо. Его жест был небрежным, будто всегда вот так поступал со студентками.

— Да что вы… — хотела возмутиться я заплетающимся языком.

— Правила касательно внешнего вида выучить наизусть, — строго произнес он. — В следующий раз волосы огнем укорочу.

Я хотела отшатнуться, но он всё ещё держал меня стальной хваткой.

— О дальнейший уроках со мной вы не имеете права рассказывать ни единой живой душе. Ясно?

— Да…

Нет. Ничего мне не ясно! В голове был просто рой вопросов, которые я сейчас была не в состоянии озвучить. Голова кружилась настолько сильно, что я с трудом могла сфокусировать взгляд. Руки дрожали и казалось, что вот-вот я потеряю сознание.

— В первый раз я отключилась, — прошептала я, вглядываясь в холодные глаза.

— Конечно, это не удивительно. Вы бы и сейчас отключились, если бы рядом не было меня, — дернул он темной бровью, чуть задрав подбородок. — Если вы снимете эти браслеты без моего ведома, — сказал он тихо, но отчётливо, — то я накажу не вас, а ваших родителей.

Шок и возмущение захлестнули меня, я даже забыла, как дышать. В голове мгновенно прояснилось.

— Вы... вы не посмеете! — сорвалось с моих губ.

Он окинул меня ледяным взглядом и хладнокровно ответил:

— Можете проверить, — отрезал ректор и выразительно посмотрел на золотое кольцо на моем указательном пальце. Похоже, это был какой-то следящий артефакт.

Затем он отступил назад и передал меня куратору Аните, которая сдержанно взяла меня под руку. Ректор же, подхватив свою драгоценную кружку, направился в другую сторону. А ведь мог бы и сразу её поставить... а не проверять мою "моторику"... Фон Кирс вдруг обернулся и взглянул на меня так, словно сделал последнее предупреждение, а затем был таков, свернув на тропку ведущую в сторону центральной площади.

— Идемте, доведу вас до вашей комнаты, — участливо произнесла куратор. — Хотя ректор… мог бы и… — она поджала губы не решаясь продолжить.

А я не стала спрашивать. Как же хотелось лечь в постель и накрыться одеялом с головой и чтобы никто не трогал!

Но стоило нам вернуться в здание и свернуть за угол, как я заметила странное движение в глубине коридора. В тени мелькнула фигура, словно кто-то прятался и наблюдал за нами. Куратор ощутимо напряглась:

— Вы не имеете права находиться в этой части Академии! — гаркнула она.

Я всмотрелась внимательнее и узнала одного из студентов, который был со мной в дирижабле. Это он тогда сказал, что я не продержусь и недели. Только теперь его лицо было искажено не надменностью, а странной смесью злобы и страха.

Наши взгляды встретились, и он поспешил скрыться в другой стороне коридора. Едва парень исчез, как на его месте возникло нечто, чего я не ожидала здесь увидеть.

Куратор резко спрятала меня себе за спину.

Путь нам преградило огромное сияющее существо.

Существо передо мной было похоже на лань с крыльями, но необычную - она источала свечение, словно была соткана из солнечного света. Изящное тело покрывала короткая, переливающаяся шерсть, она мерцала при движении существа.

Поверхность крыльев лани искрилась оттенками белого и золотистого, а края словно были окутаны дымкой магии. И когда существо раскрыло их, то крылья уперлись в стены.

— Это не наш фамильяр, таких в Академии не создают, — проговорила куратор, оттесняя меня обратно к выходу из здания.

Фамильяр? Такой огромный? Меня поразило это до глубины души, я никогда не видела подобных в нашем маленьком городке. У их всего-то было, два маленьких фамильяра на весь город. Маленькая ящерка господина Фуке, и ворон старухи Мари Лайси.

— Парро! — услышала я знакомый голос из коридора, и там появился тот самый парень.

— Ну-ка стой смирно, — шикнула на меня Анита, но я, держась за её рукав, выглядывала в коридор.

Лань смотрела на этого парня, грациозно постукивая копытом по каменному полу.

— Парро, уходи! — парень шел к существу и повернулся к моему куратору. — Не трогайте его, это фамильяр моей семьи! Домой, Парро!

Фамильяр сделал шаг к студенту, наклонив голову и глядя светящимися глазами точно на него.

— Домой… — ещё раз попросил он.

Фамильяр прошагал по коридору к нему, отстукивая копытами и касаясь крыльями стен, и вскоре лань и её хозяин поравнялись с нами.

— Домой! — строго гаркнул студент.

Взмахнув крыльями существо вдруг обернулось на меня и сделало один шаг в мою сторону. И я почувствовала, как дрогнула внутри магия, отозвалась, словно меня потянуло к этой прекрасной лани, что смотрела сейчас мне в глаза.

Браслеты на моих запястьях начали давить. Руки сами потянулись к застежкам, но я вовремя успела себя остановить. Потому что в ту же секунду из-за спины вышел ректор.

— Никак не дадите спокойно поработать сегодня, — прорычал он и твердым шагом направился к лани.

Фамильяр его явно испугался. Существо шагнуло назад, забило крыльями, но ректор успел ощутимо шлепнуть лань ладонью по носу.

Тьма окутала светящегося фамильяра, поглощая исходящий от него свет. На секунду всё накрыла непроницаемая темнота, а когда она рассеялась - коридор был пуст. От лани не осталось и следа. Я тихо ахнула.

— Что вы сделали с ней?! — ошарашено вскричал парень. — Парро безобидна! Она просто своенравна и хотела прийти ко мне!

Но он осекся, когда Адам фон Кирс резко схватил его за ворот формы.

— Для начала ты мне объяснишь, как это существо пересекло стены академии. Ко мне в кабинет, немедленно, — затем холодные глаза взглянули на меня. Прятаться за плечом куратора я не стала и выдержала его взгляд. Когда ты страшно устал - смотреть кому в глаза куда проще. — А ты не смей даже думать о том, чтобы расстегнуть браслеты, — затем он посмотрел на Аниту. — Проследи, чтобы ей выдали кодекс Академии Растар.

А потом он потащил бедного мага-творца за шкирку по коридору, и они скрылись за углом. Кажется, кабинет ректора где-то в этом здании. Меня пробрала мелкая дрожь, а парня творца стало жаль. Оставалось лишь тихо надеяться, что фамильяр в порядке...

Анита молча проводила меня до моей комнаты, и я без сил рухнула на кровать. Почему-то ожидала, что матрас будет жесткий, но нет, было очень удобно. Обняв подушку, я зарылась в неё лицом.

Что это был за фамильяр и почему я на него так отреагировала? И что именно говорил ректор, когда говорил про стены академии? Кажется, вопросы мне уже стоило записывать списком на лист, чтобы потом просто вручить этот список тому, кто может мне хоть что-то прояснить.

Я тяжело вздохнула. Чувствовала я себя откровенно паршиво. Мои волосы всё ещё пахли корицей и домом. А память быстро подкинула мне испуганное лицо отца, рыдающую маму. Я облизала разбитую губу… так испугалась, когда на меня, едва соображающую начали надевать кандалы.

Вновь в комнату без стука вошла Анита. Положила на стол увесистую книгу, а сверху… расческу и простую белую заколку. Рядом она положила ключ.

— Это от твоей комнаты, не теряй его. И… всегда убирай волосы. Распущенные волосы - нарушение дисциплины, — я видела участие в её глазах и становилось легче. — До завтра ты должна прочитать кодекс, завтра утром у тебя очередной урок. А сегодня можешь отдыхать и набираться сил. Ректор разрешил тебе прогуляться по зданию, но выходить из него запрещено.

С этими словами она оставила меня одну, и я заперлась изнутри. Сбросив брюки и пиджак, я залезла в кровать. Сон пришел почти мгновенно и был абсолютно черным, спокойным и молчаливым. Мне ничего не снилось.

Проснулась я, когда свет заката освещал мою комнату в рыже-красный. Ага… значит восход с другой стороны. На столе стоял небольшой поднос с едой. А ведь я заперлась…

Силы немного вернулись ко мне. Кормили тут сносно, и я съела всё, что было на подносе и даже выпила сок. Вот только десертов не было, что меня несколько огорчило. Я была бы рада даже сухому печенью в тот момент.

Какое-то время я со скукой изучала кодекс Академии. На сотом "запрещено", я вздохнула и захлопнула книгу. И решила всё же исследовать здание. Я ведь ничего тут не видела!Одевшись, я вышла из комнаты и почти сразу же уловила странное ощущение, будто мне смотрят в спину. Но коридор, который слабо освещали лампы, был пуст. Как я и думала - это было здание, где жили кураторы, располагались учительские, небольшие лаборатории и две профильные библиотеки. Это был не корпус студентов.

Встретившиеся мне кураторы не сказали мне ни слова, поэтому я осмелела. Вначале нашла женские душевые, сверкающие белым кафелем. Там даже была сауна! Затем спустилась в столовую, подумав о том, что нужно было бы вернуть посуду. Я лишь заглянула туда и потом пошла дальше.

И всё это время я неосознанно теребила кожаный ремешок браслета на правом запястье, металлические вставки раздражали кожу. Хотелось снять, как же хотелось снять. Я спустилась на первый этаж и среди темных кабинетных дверей нашла ещё один выход на улицу за небольшой толстой стеклянной дверью.

Я оказалась в огромном пышном саду. Сильный запах роз тут же ударил в нос, отовсюду было слышно сверчков. Деревья напирали друг на друга, а кусты теснились возле узкой выложенной белой плиткой тропинки. Белые, красные, тигровые розы покачивались на легком ветру. Там было так уютно и красиво!

Я слишком поздно поняла, что не стоило туда идти. Ведь именно там я услышала то, чего слышать не должна была.

— Как оценишь девушку? — этот голос не узнать было невозможно. Адам фон Кирс.

— Ну, из того, что мне удалось увидеть - возможно она и сгодится для твоих целей, — ответил ему хорошо поставленный женский голос.

Я была уверена, что говорили именно обо мне. Но что за цели? Присев за колючим густым розовым кустом, я пыталась не издать ни звука. Видеть я их не могла, да и пошевелиться теперь боялась.

Женщина тем временем продолжала:

— Пока она спала, я взяла у неё кровь. Уровни магии в крови неплохие. Думаю, дотащить её до тех высот, которые тебе нужны, у нас получится.

Я слушала и не понимала. Когда у меня успели взять кровь? Я осторожно задрала рукав формы - никаких следов на руках не было. Может, речь всё же не обо мне?

Но следующие слова женщины заставили откинуть эту мысль.

— Ты действительно думаешь, что она стоит усилий? — в её голосе слышалось сомнение. — Аннабель ведь просто девочка, не подготовленная и упрямая.

— Именно поэтому она отлично исполнит свою роль, — отрезал ректор.

Я склонилась ближе к кустам рискуя поцарапаться, и стараясь не выдать своего присутствия. Меня переполнял страх, что заметят и абсолютное непонимание о чем велась речь. Что из меня собирались сотворить эти люди?

Женщина тяжело вздохнула.

— Главное сам не скатись из роли преподавателя к жестокому главе тайной канцелярии. Помни, что эту девочку надо учить, а не пытать. И подозревать её не в чем.

Вот на этих словах меня окутал ледяной холод. Пытать… Всю жизнь меня учили молчать как рыба о своем происхождении. А теперь меня насильно привезли под бок того, кто ищет предателей и шпионов в королевстве.

Я по настоящему испугалась, осознав, кого сейчас подслушиваю. Надо было уходить отсюда и срочно. Если меня увидят, мне с рук это не сойдет.

— Ты, конечно, забавная, Глория, — прозвучал равнодушный голос ректора. — Её уже есть в чем обвинить. Как минимум в том, что она сейчас сидит за кустом тигровых роз и во все слушает, что мы здесь обсуждаем.

Едва я это услышала, как немедленно бросилась бежать. Но было уже поздно.

В мгновение ока Адам фон Кирс каким-то непонятным образом оказался у меня за спиной. Я сразу поняла, что это он. Сильная рука обхватила меня сзади, прижимая к твердому мужскому телу. Второй рукой он надежно удерживал мои тонкие запястья, не позволяя вырваться.

— Подслушивать взрослые разговоры нехорошо, госпожа Флёри, — произнес он прямо у моего уха, и я вздрогнула от этого низкого, почти безупречного холодного голоса.

Моё сердце билось так быстро, что я едва могла дышать. Меня трясло от страха. Что теперь будет? Что он сделает со мной? Я была в руках не просто ректора — а человека, способного на самые темные и безжалостные решения. Потому что родители ни раз рассказывали мне, что со шпионами в королевстве Фоссис обходятся самым жестоким образом.

А когда мне страшно, я всегда действую одинаково. Бегу.

— Отпустите меня! Отстаньте! — не выдержав, я забилась в его руках, но запястья от этого сжали ещё больнее. — Отпустите! — кричала я, надрывая голос.

На этот раз он сжал меня по настоящему больно. Жесткие пальцы надавили на ребра так, что я всхлипнула.

— Не дергайтесь. Чем сильнее будете орать - тем крепче я буду держать. Доступно объясняю? — его спокойствие выводило меня из себя и пробирало до дрожи. — Лучше успокойтесь сами, чтобы не пришлось просить созидателей.

Я зажмурилась, но вздрогнула от неожиданности.

Ректор вдруг ткнулся носом мне в волосы и я вспыхнула от смущения, кровь прилила к щекам, а страх смешался с каким-то иным ощущением.

— Слухи не врали, от вас и права пахнет корицей, как от рождественского пирога. А волосы я приказал собрать, — произнес он.

Его близость, его голос и при этом холодная равнодушность - всё это сбивало с толку, заставляя чувствовать себя уязвимой и потерянной в его странной игре. Ведь меня всё ещё довольно крепко держали.

— Вы не имеете права так со мной обращаться! Я не вещь!

— Вы не вещь, — спокойно согласился ректор. — Вы - глупая молодая девушка, чрезмерно любопытная и не знающая слова дисциплина. И, похоже, вы ещё не осознали всех рисков вашего положения, — строго говорил он мне на ухо.

— Господин ректор, вы закончили обниматься со студенткой? — совсем рядом раздался женский голос.

— Нет, Глория, не закончил. Разъяснительная беседа ещё только началась, — резко отозвался ректор и я сглотнула.

В поле моего зрения появилась та с кем Адам фон Кирс и вел беседу мгновение назад.

Её длинные, тёмные волосы были собраны в элегантную прическу, открывая утонченные черты лица - высокие скулы, изящный нос и ярко очерченные губы, на которых играла едва заметная, надменная улыбка.

На рукаве её черной формы я заметила белую повязку. Созидатель-медик.

Окинув меня снисходительным взглядом она произнесла:

— Ну, не смею мешать воспитательной работе. Однако, кажется, я начинаю понимать, почему вы недолюбливаете первокурсников, господин ректор, — вздернула она темную бровь.

— И почему же? — бросила я в ответ, всё ещё пытаясь дергаться в железной хватке фон Кирса.

— Удивительное дело, как же много эта дочка кондитера себе позволяет, — усмехнулась женщина и тут же отвернувшись пошла прочь, к двери ведущей из сада.

Ох как же хотелось огрызнуться в ответ, да самыми нехорошими словами! Но только меня вдруг выпустили из хватки и я тут же отшатнулась от ректора, обхватив себя руками.

— Вам в ту сторону, — он невозмутимо указал рукой в сад.

— Зачем? — дрожащим голосом поинтересовалась я. — Можно я просто вернусь в комнату?

— Поздновато спохватились, госпожа Флёри, — серо-голубые глаза ректора нехорошо сверкнули.

Я то и дело трогала ремешок на руке. Солнце садилось и становилось прохладно, я получше закуталась в пиджак.

Его суровое лицо в закатном свете выглядело так, что нельзя было не заметить, насколько он красив. А мне было неловко за эти глупые мысли.

Мы сидели за небольшим уличным столиком в самом центре сада. Он сидел напротив, сложив руки на груди, лица я не видела, глаза старалась не поднимать.

— Ну? Вы тратите моё время, — прозвучал требовательный голос.

— Что ну? — тихо отозвалась я.

— Боюсь, ваше любопытство и недостаток информации заведут вас куда не следует. И вы будете продолжать нарушать правило номер восемь кодекса Академии, где черным по белому написано: “Запрещен сбор информации несанкционированным способом”. Поэтому слушаю ваши вопросы.

— Прям любые вопросы? — встрепенулась я и взглянула на него.

Фон Кирс закатил глаза, тяжело вздохнул и опять уставился на меня.

— Прям любые, — эхом отозвался он. — Не гарантирую, что отвечу на все.

Я знала, что должна бояться его, и я действительно боялась, но не могла не заметить, что даже когда он просто сидел, излучая абсолютное спокойствие, в его облике было что-то ужасно притягательное.

— Какая у меня роль во всем этом? О чем вы говорили? Что меня ждет? — я решила начать с того, что сейчас терзало меня больше всего.

Он одним точным движением убрал белую прядь, упавшую ему на лицо.

— Ваша роль зависит от того, насколько вы сможете контролировать свою силу. Технически у вас два выхода - безумие или работа на королевство. Про безумие вам пояснить? Руки от браслета уберите, — неожиданно произнес он и я вздрогнула.

Мои руки лежали на столе, и неосознанно я опять ковыряла застежку.

— Может надо было оставить вас в кандалах? — строго спросил ректор.

Я медленно вдохнула и выдохнула, а потом отрицательно мотнула головой. Заученные ещё давно в школе слова сами всплыли в голове. Я озвучила то, что нам рассказывали на основах теории магии. Никогда не думала, что эти знания мне вообще пригодятся.

— Безумие - это когда магию блокируют внутри тела. Без кандалов, браслетов, любых иных артефактов, — тихо сказала я. — Человек не может её снять, но может чувствовать. Так же как я пытаюсь снять браслеты, он будет тянуться к тому, чтобы вновь обрести свою силу, но никогда не преуспеет… Магия, заточенная в теле, сведет его с ума.

— Верно, — кивнул фон Кирс. — Поэтому не имеет значения какова ваша роль. Единственная ваша цель - избежать блокировки. Для этого придется слушать меня и учиться. Ваша первичная цель - выжить, Аннабель. И вы должна приложить ради этого максимум усилий.

Меня не удовлетворил этот ответ. Вообще. Совсем. Но пока я решила дальше не спрашивать ничего на эту тему. Но продолжила:

— Можно… не брать у меня кровь без моего ведома? Вы сами сказали, что я не вещь. Но именно как с вещью со мной и обращаетесь, — я вновь подняла на него глаза.

— Хорошо, — коротко кивнул ректор. — Ещё вопросы?

Он опять меня путал. Я ожидала выговора, наказания, а он соглашался.

— Что вы сделали с фамильяром того студента?

— Отправил домой, с ним всё в порядке, — последовал ответ. — Я бы не уничтожил столь сложное магическое существо. Пусть и слегла… заблудившееся в этой реальности и перепутавшее хозяев.

Когда я поняла, что он его не убил, у меня аж от сердца отлегло.

— Почему мне нельзя рассказывать другим студентам о наших уроках?

— Этот вопрос обсуждать не будем, а просто будем выполнять, — отрезал ректор.

Я призадумалась, пытаясь придумать о чем ещё его спросить. Я к этому была не готова. Сад медленно, но верно погружался во тьму. Солнце уже почти скрылось за горной грядой.

— Как будет проходить моё обучение? И… могу ли я попросить куратора провести для меня экскурсию по Академии? Думаю, что первокурсникам уже всё показали, хотя бы немного… А я дальше этого здания ничего не видела.

— Я распределю вас на факультет “Высшей боевой магии”. Завтра у нас состоится ещё один урок, а дальше куратор отдаст вам личный волшебный лист и ваше индивидуальное расписание. Скорее всего из-за моей загруженности оно будет часто меняться, следите за этим. К слову связь с внешним миром с его помощью полностью перекрыта. Вечером встретитесь с деканом факультета, он выделит другого куратора, чтобы вам всё показали. Достаточно подробно для вас?

По выражению его лица невозможно было понять вообще ничего. И тон голоса тоже не давал мне понять - злиться он на меня? Раздражен? Снисходителен?

— Наверное… — смущенно отозвалась я.

— Замечательно, у вас всё?

— Для чего это кольцо? — я подняла левую руку.

— Для слежки. Вас опасно оставлять без наблюдения. И остановить вас в этой Академии могу лишь я, — ответил ректор и решительно поднялся намекая, что разговор окончен.

Я тоже встала, но поежившись подняла на ректора взгляд.

Глядя прямо в его холодные глаза, я попыталась набраться смелости. Слова сорвавшиеся с моих губ были тише, чем я бы этого хотела, но достаточно отчетливы, чтобы он услышал:

— Пожалуйста, не делайте из меня убийцу, господин фон Кирс. Не превращайте меня в оружие из-за моей магии, — мой голос задрожал, и я с трудом удержалась, чтобы не опустить взгляд. — Простите за такую наивную просьбу... Я знаю, что глупо просить об этом такого человека, как вы.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и вместо улыбки получилась какая-то болезненная гримаса. Я понимала, что мои слова звучат слишком по-детски, слишком мягко для мира, в котором выживает сильнейший.

На лице Адама фон Кирса на секунду промелькнуло что-то едва уловимое, прежде чем он снова стал холодным и сдержанным. Что это было? Удивление?

Я ожидала от этого сурового человека чего угодно, но ответ меня удивил.

— Клянусь, я не сделаю из вас оружие, Аннабель, — бесстрастно ответил ректор.

Затем он перевел взгляд мне за спину, где уже молча ждала куратор Анита, она проводила меня до моей комнаты. Я шла за ней пытаясь переварить этот день и этот разговор.

Анита сказала, что вернется утром и разбудит, чтобы я не опоздала на урок.

И будить меня не пришлось, потому что я почти не спала всю ночь. Мысли спать не давали, а ещё слишком тугие браслеты на запястьях, всю ночь тянуло их расстегнуть.

Поэтому, когда в комнату постучали, я даже не спросила кто там, а просто открыла. И это было ошибкой.

— Скажи мне как тебе удалось его приманить? — на меня тут же накинулся тот парень-творец. — Просто скажи.

Я отшатнулась. Но он даже не вошел в комнату. Его темно-синие волосы были растрепаны, а вид был абсолютно потерянный. И он тут же заметил кольцо на моем пальце.

— Черт… Я не должен быть здесь. Черт, ректор с меня три шкуры снимет! Я не знаю как тебя зовут, но просто скажи, у тебя в кармане была еда?.. — его глаза расширились. — Точно! Корица… — он принюхался. — Корица, точно.

С этими словами этот странный парень развернулся и бросился прочь.

Я, конечно, знала, что некоторые маги-творцы чокнутые. Но почему-то злости на него не было. Он был… будто в отчаянии. Я выглянула в коридор, глядя как он скрылся на лестнице. Мне захотелось ему помочь. Да и себе помочь разобраться, почему тот фамильяр отреагировал на меня. Но пока что мне было не до этого, скоро должна была прийти куратор.

Я вчера так устала, что не добралась до душа, поэтому волосы всё ещё несли в себе аромат нашей кондитерской. Однако я встрепенулась, потому что вспомнила, что не собрала волосы, а это одно из правил Академии. Я поспешно вернулась в комнату и скорее собрала локоны в пучок на затылке.

— Готова? — разнесся позади голос куратора Аниты, я забыла прикрыть дверь.

— Да, — с готовностью кивнула я.

— Пока завтракаем, покажу тебе твоё расписание. Ты сегодня юбку решила надеть? — заметила куратор.

— Да, а что не стоило? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею. О содержимом ваших с ректором уроков известно только… ректору.

Говорить про утреннего гостя я Аните не стала, почему-то казалось, что у него и так будут проблемы. Но, похоже, парень точно знал, что обозначает это кольцо на моем пальце. Так подмывало найти его и спросить поточнее. А то все вокруг увиливают от прямых ответов.

Мы спустились на первый этаж в столовую. Там сидели исключительно преподаватели и кураторы. Анита подтолкнула меня в спину. Людей тут было не много, на нас даже не смотрели.

Высокие своды, резные панели и аккуратные столы - всё здесь выглядело строго, везде грубый камень и зелень. Все вокруг были предельно серьезными, а разговоры звучали так тихо, словно люди опасались быть услышанными.

Но стоило мне поднять глаза к огромным окнам, как всё отступило на второй план. За ними расстилались величественные горы Лиантар, на которые падал мягкий утренний свет. Этот вид был настолько захватывающим, что я на мгновение даже забыла, где нахожусь.

Разнообразие еды тут было велико. Взяв поднос я не знала что выбрать, а раз очереди не было, позволила себе немного, самую чуточку, поразмышлять и поразглядывать. Едва потянулась к аппетитному яблочному пирогу, как услышала знакомый голос:

— Не бери этот пирог, слишком много сахара, — сказала Глория, указывая на кусок, который я присмотрела. — Лучше возьми йогурт и добавь в него свежих ягод. В Академию привозят лучшую голубику и вишню. И кофе тебе тоже лучше не пить.

— А лучше выпить сразу яду, да? — ответила я негромко, стараясь не слишком открыто скривиться. Эта женщина с её высокомерным тоном раздражала. Ее взгляд на меня вчера, надменный, как на муху, всё ещё злил.

Она растянула губы в слабой снисходительной улыбке.

— Глупая. Я тебе не враг. Тебе надо питаться так, чтобы лишний раз не разгонять нервную систему. Вместо черного чая - выбери травяной, они не такие насыщенные, но ты привыкнешь. Это на пользу твоей магии в первую очередь.

Я никак не могла понять, она сейчас разговаривала со мной потому что пыталась подлизаться или это не было маской? Доверять я ей не хотела, одна сложно было не признать, что она права. Поэтому со вздохом я прошла мимо пирога и взяла йогурт, а дальше небольшую мисочку с пухлой красивой голубикой. Из чаев выбрала ромашковый, я в них совсем не разбиралась поэтому просто схватила тот, что хотя бы был знаком.

— Мята и лист фаттэ тоже подойдут, — сказала Глория, пройдя мимо меня. — Корицу тебе, кстати, тоже лучше избегать, коричная девочка. И острых специй.

Я проводила взглядом яблочный пирог на её подносе и тихо поскрипела зубами. А потом вдруг увидела, что она села рядом с Анитой. Ну ещё и за одним столом с ней сидеть!

Едва я уселась на место, как Анита положила передо мной сложенный в четыре раза волшебный лист.

— Ой, а их же нельзя мять, — удивилась я. — Зачарованные чернила потеряют силу.

— Эти можно. Это новые листы, последнего поколения и совершенно другой состав чернил и другие схемы зачарований, — деловито пояснила куратор. — Там найдешь расписание, оно будет меняться, следи за ним. Через него можешь связаться с кем угодно, но только в пределах Академии и только если тебе дали на это добро. Со всеми кроме ректора.

— Почему? — спросила я, высыпая голубику в йогурт.

— Потому, — хором ответили мне Глория и Анита.

Я пожала плечами и осторожно убрала волшебный лист в карман. Тут если кто-то не хочет отвечать на вопросы - дальше спрашивать бесполезно. Так что удовлетворимся ответом "Потому".

Анита и Глория разительно отличались друг от друга. Глория обладала яркой, даже немного вызывающей внешность. Анита же наоборот, казалась мне серой мышкой, тусклые волосы были убраны в небольшой пучок, а лицо было скорее жестким, чем женственным. Но зато с какой готовностью она защищала меня от того фамильяра. А вот от Глории мне хотелось отсесть.

— Нравится мне, что ты быстро учишься, — сощурилась она, глядя как я уплетаю йогурт.

Я сделала вид, что жую и промолчала. Йогурт был достаточно жирным, а голубика очень сладкой, я такой никогда не ела. Эх, сколько же всего можно было бы испечь с ней. Но мои мысли улетали всё время в другую сторону. Каждый раз, когда в поле зрения попадали браслеты - хотелось их стянуть с себя. Но я понимала, что надо всеми силами бороться с этим чувством. Ради себя самой.

Я взвизнула и вскочила, когда по ножкам стола вдруг поползли черные тени, едва они достигли столешницы, как рассеялись.

— Кажется, нас уже ждут, — спокойно отозвалась Анита.

— Да, — ответила Глория и они обе поднялись. — Оставь свой йогурт, пора идти к ректору.

Но вместо того, чтобы вот так отставить стаканчик, я побыстрее запихала в рот оставшиеся пару ложек. Кто знает, когда я ещё поем. И нечего вот так еду бросать. Мне было наплевать, как я при этом выгляжу со стороны. Мне приказано вчера было выжить - я этим и занималась.

Кабинет ректора располагался в другом здании, куда вел тускло освещаемый переход. На улицу выходить не потребовалось. Я жадно разглядывала портреты, объявления на стеных, открытые классы и студентов в них. Пыталась рассмотреть нашивки факультетов на форме. У кого-то были волшебные палочки - обычно ими пользовались творцы и созидатели для более точной работы. Магам разрушения палочки как правило не требовались.

Из одного класса в другой пролетел яркий розовый фамильяр с виде прекрасной бабочки. Я восхищенно проводила его взглядом. Вот она жизнь! Но Анита очень аккуратно подтолкнула меня в спину, чтобы я шла быстрее.

В кабинет ректора вела массивная дверь из темного дерева. Даже Анита немного затормозила. Глория же дернула ручку довольно смело и мы оказались в приемной.

Стол секретаря пустовал.

— Ректор, опять бедного Ррайса с поручениями отправил, — тихонько буркнула Глория. — Этот бедный фамильяр наверное самое занятое волшебное существо в королевстве.

— Это стол… для фамильяра? — спросила я.

— Ты когда Ррайса увидишь - всё станет сразу понятно, — сдержала улыбку Анита.

Глория постучала в следующую дверь и не дожидаясь ответа открыла. Я поражалась такой наглости. Кто она такая, что позволяет себе такое? Это же кабинет ректора!

Я сразу поняла, что тут что-то не так, потому что и Глория и Анита встали как вкопанные.

Ректор стоял к нам спиной, опираясь одной рукой о массивный стол, его фигура словно сливалась с полумраком кабинета. Едва уловимые проблески света серебрились на белых волосах. Даже несмотря на то, что яркое утреннее солнце светило в окно, ректора окружала густая непроглядная тьма.

Не оборачиваясь, фон Кирс резко вскинул руку и каким-то странным голосом приказал:

— Глория, останься. Остальные выйдите, вернётесь через полчаса.

Я бросила взгляд на Глорию, и её реакция меня ошеломила. Она, вся такая уверенная, вдруг побледнела как мел. В её глазах блеснуло что-то между отчаянием и страхом.

— Всё в порядке, — натянуто улыбнувшись сказала она нам. — Идите, у нас есть несколько дел, которые нужно обсудить.

Её слова прозвучали максимально неубедительно, но Анита тут же потянула меня за дверь.

Чего они так испугались? Что это вообще было?

— Что это было? — прошептала я наклонившись над библиотечным столом.

— Не знаю и знать не хочу. Не положено, — отрезала Анита. — И ты тоже забудь, что видела. Серьезно говорю. Секреты ректора - последнее, что тебе захочется узнать. Лучше свои береги. Фух… — она потерла виски. — Мы ничего не видели, ясно?

В библиотеке было довольно уютно. Студентов тут ещё не было и мы сидели одни. Куратор явно нервничала, то и дело терла лоб.

— Читай давай, тебе полезно.

Передо мной лежала тонкая методичка по предмету “Основы магии разрушения”. Я первым делом долистала до своей стихии, но наткнулась на скупое описание и предостережение, что воздух изучен хуже всего и максимально неконтролируем. И внизу скудный список литературы. Мда.

Я не могла не думать о том, что видела. Будто он был страшно зол на что-то. Ведь люди, когда злятся - дают порой магии волю? С другой стороны… это как же надо разозлить этого сухаря, ведь он стоял под вихрем моей магии и даже бровью не повел. Меня даже не наказали, когда я подслушивала.

Какую бы неприязнь я не испытывала к Глории… я страшно за нее переживала. Чтобы отвлечься и провести данные нам полчаса с пользой, я начала читать кратко о других стихиях. Строгие сложные термины окутали с головой, половины я просто понять не могла.

Я зевнула, едва сдерживаясь, ощущение было такое, словно методичку писал не маг, а инженер.

— “... баланс между катализирующими магическими импульсами и стабильностью магического поля”, можно язык сломать, какой ужас, — покачала я головой. — Может тут есть что-то про стихию воздуха у магов-разрушителей? В методичке есть список литературы.

— Тут я не помощник, на воздух требуется особое разрешение, — мотнула головой куратор, я видела по её лицу, что она думала о том же, о чем и я.

Но мы не просидели и пятнадцати минут, как в библиотеку заявилась Глория.

— Он вас ждет, — важно сказала она.

— С вами всё в порядке? — встрепенулась я и увидела её удивленное лицо.

— Почему со мной что-то должно быть не в порядке? — ошарашенно спросила она.

— Аннабель, — прошипела куратор у меня за спиной и тут же посмотрела на Глорию. — Извините.

— Да ничего, — усмехнулась та ей в ответ и махнула нам рукой на прощание.

Я решительно ничего не понимала, но с легким сердцем оставила методичку в библиотеке. Если тут и преподают тем же языком, то будет тяжело. Хотя мне всегда казалось, что такие академии, как Растар, больше налегают на практику.

При мыслях о практике по коже пошли мурашки. Бояться собственной магии, что может быть лучше?

Глория выглядела вполне себе нормально, но меня просто разрывало от любопытства. Но лишь по дороге обратно в кабинет ректора до меня дошла мысль Аниты. “Лучше ничего не знать”. И я побоялась, что она могла иметь в виду методы, которыми тут могут заставить замолчать.

— А нас ведь не убьют? Ну… из-за того, что мы видели? — тихо спросила я у куратора.

— Ты что рехнулась? — глаза у Аниты расширились, а потом она провела ладонью по лицу. — Ты хоть ректору такое не сболтни.

— Ну, а что? Я тут ничего не знаю, вот и тыкаю пальцем в небо. Не попала и хорошо! И ладно! Мне бы, знаете, инструкцию - чего бояться стоит, а чего нет.

В дверях кабинета ректора я затормозила. Тут было теперь светло и вроде бы не страшно. Собравшись с силами я шагнула внутрь и Анита закрыла за мной дверь.

Адам фон Кирс сидел закинув ноги на стол и читал какие-то бумаги. Рядом на полу стояла железная урна, в которой горел огонь и то, что фон Кирс дочитал, летело прямиком в пламя. Его рубашка была расстегнута на пару пуговиц, а рукава слегка закатаны, открывая крепкие запястья. Пиджак небрежно висел на спинке стула. Глаз он на меня даже не поднял.

Я искала взглядом хоть намек на тьму. Кабинет ректора был просторным, с отделкой из темных деревянных панелей. Высокие окна от пола до потолка с тяжелыми бордовыми портьерами открывали вид на горы и пропускали достаточно света, которому сейчас уже ничего не мешало. В углу располагался массивный книжный шкаф, заполненный фолиантами и папками.

На стенах ничего не было, за исключением одной картины, на которой был изображен едва различимый силуэт в тенях. Фигура во тьме, на которую едва-едва падал свет. Картина отталкивала и смотреть на нее было жутковато.

— Садитесь, хватит стоять там столбом, — велел ректор, не отрывая взгляд от документов, и небрежно указал рукой на один из стульев напротив его стола.

Я покорно туда села, не произнося ни слова.

— Не ваше дело, госпожа Флёри,— произнес вдруг фон Кирс.

— Простите? — тихо отозвалась я.

Он поднял на меня глаза.

— Вы поняли о чем я.

— А, — я отвела взгляд. — Ничего не видела, ничего не слышала… или как там говорят шпионы?

— Шпионы молчал, Аннабель, — ответил ректор. — Уметь молчать вообще, знаете ли, неплохой навык.

Меня никак не отпускал диссонанс - сейчас ректор казался абсолютно расслабленным. И с одной стороны в его небрежности и спокойствии было что-то странно притягательное, что заставляло задержать взгляд на нем чуть дольше, чем мне хотелось бы.

А с другой - ещё двадцать минут назад он перепугал меня тьмой в этом же самом кабинете. И испуг Глории, когда он приказал ей остаться...

Но “не ваше дело, госпожа Флёри”. Шпионы должны уметь молчать. Может он её в чем-то подозревал, но подозрения не оправдались? Если он глава Тайной канцелярии, то должен, наверное, быть страшным параноиком. Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Не моё дело.

Последняя пачка документов полетела в урну и была съедена огнем, который вскоре тут же потух.

Ректор убрал ноги со стола и полностью развернулся ко мне, сложив руки на столе. Я заметила на среднем пальце его руки кольцо… один в один такое же как у меня.

Всё внимание этого мужчины теперь было направлено на меня, а я не знала куда деть глаза. Пока он на меня не смотрел - говорить с ним было проще.

— Итак, для начала скажу кое-что, — прозвучал его ровный голос. — Маги вроде вас встречаются один на сто тысяч. Те, в ком огромная сила магии пробуждается без подготовки, без предупреждения, с довольно разрушительными последствиями. Вы - существа редкие, но в целом не уникальные. Большая часть таких людей обучение проваливает. Они попросту физически не способны покорить то, что в них проснулось. Что с ними происходит дальше, вы знаете.

Я с трудом сглотнула, но Адам фон Кирс продолжал:

— Но даже среди тех немногих, у кого пробуждается сила... вы отличаетесь, Аннабель, и довольно сильно.

— Отличаюсь? — я удивленно на него уставилась. — Чем?

Я смиренно ждала ответа, заглядывая ректору в глаза.

— Стихия воздуха так, как это произошло у вас, не пробуждается, — заявил он и начал загибать пальцы на левой руке. — Вода, земля, огонь, реже - магия Бездны, могут пробудиться именно так. — он поднял правую руку. — Тьма, свет и воздух - нет. Более того в вашей крови прослеживаются одновременно элементы разрушительной и созидательной магии. Такой маг, как вы, согласно общей теории магии - невозможен.

Какое-то время я пыталась уложить всё это в голове, под тягостное молчание ректора.

— Я… невозможна? — ошарашенно уточнила я, глядя в холодные серо-голубые глаза Адама фон Кирса.

— Верно, но тем не менее вы сидите здесь, — он приподнял темную бровь. — Причем созидательная часть ваше магии исходит из стихии огня, которого вы не чувствуете, потому что воздух поглощает её. В общем, вы - довольно сложное уравнение, Аннабель, — на его губах появилась сдержанная улыбка и она так ему шла! Я тряхнула головой в ужасе, запретив себе даже думать об этом.

Я увидела, что он как-то задумчиво смотрит на меня, будто думает сказать мне кое-что ещё или нет.

Но вместо этого фон Кирс поднялся со стула, и спокойно спокойно застегнул две верхние пуговицы рубашки. Я невольно засмотрелась на его руки. Он поправил рукава, белая ткань скользнула по его запястьям. Кольцо, такое же как у меня, он снял и убрал в карман брюк. Я встретилась с ним взглядом - он специально сделал это при мне, давая понять, что следит за мной не постоянно. Ну, по крайне мере, я поняла это именно так.

Затем ректор взял пиджак, висевший на спинке стула, встряхнул его и одним точным движением накинул на плечи. Я пыталась убедить себя, что нет ничего особенного в том, как человек надевает одежду и стыдно должно быть, что я так пялюсь.

— За мной, — скомандовал он, и я тут же с готовностью подскочила со стула.

Мы вышли из кабинета, и я сразу погрузилась с головой в суету академии Растар. В коридоре нас встретила толпа преподавателей и секретарей, каждый со стопкой бумаг в руках и вопросами.

— Господин ректор, нам нужна ваша подпись!

— Подпишите утверждение плана практических занятий, умоляю! Вас не было неделю!

— Протоколы заседания деканатов требуют согласования, господин фон Кирс!

Ректор никак не изменился в лице. Его взгляд оставался холодным и непроницаемым, как будто всего этого шума просто не существовало.

— Все документы Ррайсу на стол. Я разберусь с ними через час, — ровным голосом отозвался он и тихо прошипел: — Без фамильяра они превращаются в стадо пираний.

Прежде чем я успела понять, что происходит, он обхватил меня за плечи и прижал ближе к себе, чтобы никто меня не толкнул. Стало так неловко, кровь прилила к лицу. Но мне оставалось только следовать за ректором, ощущая тяжелую ладонь на плече и её тепло сквозь одежду.

Толпа послушно расступалась перед ним, как мелкая рыбешка перед акулой.

В коридоре голоса за нашей спиной начали стихать, а я наконец смогла перевести дух. Рука ректора с плеча пропала и он отстранился, деловито поправив пиджак.

— Господин фон Кирс! — окликнул нас мужской голос.

— О нет, — в голосе ректора послышалось страдание.

Он меня сегодня прямо удивлял проявлением скупых эмоций.

К нам бежал один из преподавателей, молодой, немного дерганый, он постоянно поправлял очки на носу, которые так и норовили съехать. Он был коротко стрижен и его синие волосы указывали на принадлежность к Творцам.

— Знакомьтесь, — безрадостно и кисло проговорил ректор. — Декан факультета “Создателей фамильяров и военных машин”. Магистр Патрик Вин.

Молодой декан затормозил прямо перед нами.

— На факультете шпион! — выдохнул он с огромными глазами, а потом перевел слегка безумный взгляд на меня.

Но прежде чем он успел что-то ещё сказать, ректор встал между нами. Я всё равно осторожно выглянула из-за его широкой спины.

— Патрик, на вашем факультете нет шпионов, — холодно осек фон Кирс.

— Кто-то рылся в моих документах, — не сдавался декан.

— Это был ваш несносный фамильяр, — процедил ректор и я впервые услышала в его голосе реальное раздражение. — Пролечите паранойю, Патрик. И если так уверены - пишите официальное письмо в Тайную канцелярию. Они выделят людей.

— Но вы глава Тайной канцелярии, — выдавил творец.

— Вот именно, у меня других дел по горло. Ваш факультет уже проверили триста раз - у вас нет шпионов, хватит третировать студентов. Их эти проверки напрягают точно так же как ваших преподавателей.

— Я напишу официальное письмо, господин фон Кирс, — сокрушенно покачал головой Патрик Вин. — Но я уверен… хотя, может быть… мне показалось. И это реально Шарисс устроила… надо было делать её по образу игуаны, как и хотел, а не дикой кошки…

Бормоча что-то себе под нос декан развернулся и пошел прочь. Ректор тяжело вздохнул ему вслед, его профиль заострился когда он сощурился.

Коридоры стремительно пустели, пока мы шли на тренировочную площадку, начинались занятия.

Я же не смогла удержаться и спросила:

— А что если этот человек прав?

Ректор вдруг окинул меня своим холодным, непроницаемым взглядом и негромко произнес:

— Он прав. Шпион есть. И я даже знаю, кто он. Вы летели с ним в одном дирижабле, Аннабель.

Я застыла, услышав его слова о шпионе. Сердце забилось быстрее - шпион среди студентов? Кто? А мне это чем-то грозит? И почему он вообще мне об этом решил сказать?

— Вы... серьёзно? — вырвалось у меня.

Ректор бросил на меня короткий холодный взгляд.

— Как знать, — сказал он сухо. — Шевелитесь. Тренировочная площадка не будет ждать, а у меня сегодня мало времени на вас, — бросил он через плечо и ускорил шаг.

Мне пришлось почти бежать за ним.

Я замечала, что студенты сворачивают, когда видят ректора. Интересно, какие слухи про него ходят в Академии? Так хотелось бы поговорить с кем-то из других учащихся. Хотя сегодня я должна была познакомиться с факультетом “Высшей боевой магии” и надеялась, что там найдется кто-нибудь.

На площадке я первым делом спросила:

— Опять снимать браслеты?

— Нет, — мотнул головой ректор, шагнул ко мне и взял за запястье. — Смотрите сюда, думаю, вы его уже успели поразглядывать браслеты. — Он провел большим пальцем по моей ладони вызывая мурашки по всему телу. Я невольно дернула рукой, но ректор бесстрастно продолжил: — У вас тонкие запястья, поэтому физически разместить на ваших руках достаточное количество блокирующих вставок не представлялось возможным. Надевать на вас по два браслета не то чтобы очень удобно. А идея затягивать ремень на вашей шее мне не нравится.

— Вы знаете, мне тоже, — отозвалась я.

Ректор кивнул и продолжил:

— Каждая вставка зачарована дополнительным знаком, и обратите внимание - их всего восемь, по четыре на каждую руку. А должно быть как минимум шестнадцать, для спокойной работы.

— Боюсь, что не совсем вас понимаю, — призналась я.

— Удаление одной зачарованной вставки из браслета освободит больше магии, чем обычно при работе с такими как вы. — пояснил фон Кирс. — Так что нам надо понять - надевать на вас дополнительные браслеты или мы справимся так.

— Я справлюсь.

Ректор мотнул головой:

— Не уверен в этом. У вас не было врожденной магии и свои девятнадцать лет вы жили не понимая, что это за ощущения. Это сильно откидывает васназад в сравнении с другими студентам.

Он отпустил мою руку.

— Но я всё равно сильнее их, разве нет? — уточнила я, глядя ректору в глаза.

— Нет, — холодно отозвался он. — Наша цель это исправить. Вы боитесь своей магии, потому что не чувствуете её, — произнес он, достав из внутреннего кармана чёрную ткань.

Я напряглась, когда он вновь шагнул ко мне, оставляя между нами минимум пространства, и зажмурилась. Его пальцы коснулись моей щеки, поправляя выбившуюся прядь, а затем он завязал мне глаза.

— Зачем это? — спросила я, пытаясь скрыть жгучее волнение от его прикосновений. Хотя ректору на мои эмоции совершенно точно было наплевать.

— Будем учить вас чувствовать, — его голос был ровным, почти без эмоций. — Вы должны научиться различать магию в своём теле и вне его.

Страх сжал горло, когда я поняла, что он вновь коснулся браслета на моем запястьи. Как же не хотелось снова этих ощущений, боли, неспособности хоть что-то контролировать.

— Прекратите трястись, — процедил ректор над ухом. — Вдох, медленный выдох. Ну, я жду.

Я набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула через нос, больно закусив губу. А затем почувствовала, как сдвинулась одна из металлических вставок в браслете, что примыкали к коже.

Магия внутри меня ожила, встрепенулась, будто всё это время так и ждала, чтобы вырваться.Легкий ветер бил в бок, закручивался вокруг прохладными потоками. Такого сильного вихря как в прошлый раз не было, но я покачнулась, когда сила рвыком хлынула наружу.

— Ровно стоим, ладно вы магию не чувствуете, но собственное тело то уж должны контролировать, — строго проговорил ректор, стоя совсем рядом. — Попытайтесь для начала понять, откуда исходит магия.

— Будто отовсюду, — выдохнула я через силу.

Мне правда казалось, что каждая клеточка моего тела создает этот вихрь вокруг. И мне на самом деле хотелось иметь опору в тот момент и я была на руку ректора, но он отпустил моё запястье.

— Вот и не отовсюду, — не согласился он. — Простейшую теорию магии в школе вы проспали?

Эти слова задели.

— Руки, голова… сердце, — проговорила я дрожащим голосом.

— Ну, уже хоть что-то. Поднимите руки на уровень груди, — велел фон Кирс и когда я это сделала, продолжил: — Ощутите запястья, ладони, пройдите вниманием по каждому пальцу. Цель на ближайшие занятия - учиться фокусировать магию в руках, затем - формировать небольшую магическую сферу. Задание на уровне первоклассников, но для вас оно будет очень сложным.

Я услышала его шаги - ректор отошел подальше и я осталась один на один с собственной магией, которую не могла даже видеть. Но… это и правда дало мне возможность сосредоточиться.

— Не пытайтесь сейчас контролировать силу. Сконцентрируйтесь на теле и ощущениях. С контролем будет разбираться позже, — прозвучал ровный голос.

Мне казалось, что у меня внутри маленькое дикое животное, которое не желает подчиняться. Как и сказали - я пыталась сфокусироваться на руках. Ладонях, которые обдувал ветер. Я представляла, как спускаю магию из головы по телу ниже. К плечам, как она уходит от сердца дальше, к предплечьям. Где магия, а где - я? Всё смешалось воедино.

На мгновение я будто ощутила эту разницу, глядя через черную повязку в темноту перед глазами. Вот поток силы, что обнимает меня со всех сторон. Вот мои руки, ноги, голова. Вот она я, что стоит по центру. Но мою концентрацию, неожиданным образом и очень легко, сломил внезапный жуткий потусторонний голос.

— Ррайз!

Я вздрогнула от неожиданности, мой ветер резко изменил направление, стал холодным и колючим. Запаниковав, я смахнула с глаз черную повязку.

Ректор тут же оказался передо мной, закрывая обзор своим силуэтом, как гора. Он скрестил руки на груди, глядя на меня холодным взглядом. Но я видела, что там кто-то стоит за его спиной, только он не давал мне увидеть кто.

— Что бы ни происходило вокруг, — проговорил он сурово, — вы не должны отвлекаться. Себе же хуже делаете.

— Но я... я слышала что-то, — пробормотала я, стараясь выглянуть из-за его плеча. — Такой жуткий голос!

Адам фон Кирс вздохнул с лёгкой досадой и приподнял бровь. Его белые волосы развевал мой ветер, который я вообще никак не могла контролировать. Наклонившись чуть ближе он спросил:

— Я здесь. Что с вами может случиться?

И я вдруг поняла, что мне нечего ответить на это.

За спиной ректора внезапно мелькнул черный силуэт. А потом я увидела, как по мраморным перилам, что ограждали площадку от горного обрыва, важно прошелся… огромный ворон с человеческий рост. Он выглядел так, будто птицу скрестили с человеком. Вертел иссиня черной головой, горбился, и смотрел на меня с не меньшим любопытством, чем я на него.

Его тело покрывали блестящие чёрные перья, через плечо висела коричневая кожаная сумка с многочисленными ремешками, которые он нервно теребил когтистыми пальцами. За спиной ворона чуть подрагивали огромные крылья, от которых шел легкий черный дымок.

Он раскрыл черный, словно из обсидиана, клюв и я услышала опять это странное:

— Ррайз!

— Повязку наденьте обратно, госпожа Флёри, — велел ректор холодно.

— Это… — я раскрыла рот от удивления.

— Это мой фамильяр, он вам ещё надоест. К упражнению вернитесь.

Ворон опять раскрыл клюв и явно посмотрел прямо на меня.

— Веретер… — прокаркал он и посечал клюв, будто смутившись.

Ректор прикрыл глаза и тяжело вздохнул, а затем, посмотрев на фамильяра, вдруг подбодрил его спокойно:

— Ну, у тебя получится.

— Вертер!.. — ворон затопал когтистыми лапами по перилам, будто раздражаясь от собственной неспособности произнести что-то ведомое лишь ему одному. — Вер…

— Ветер? — уточнил ректор.

Ворон радостно закивал, а потом уставился на меня.

— Ласков!

— Ветер ласков? — равнодушно отозвался фон Кирс. — И что ты ей этим хотел сказать?

Ворон склонил голову набок и взмахнул крыльями. Мол дальше сами догадайтесь. Ректор, опять вздохнув, обернулся ко мне.

— У него проблемы с произношением. Ментальная связь с людьми ему недоступна, приходится учиться использовать голосовые связки, — зачем-то пояснил он, но мне было жутко интересно и я с любопытством слушала. Правда меня быстро вернули опять на землю: — Я сказал надеть повязку и продолжать.

Он взмахнул рукой отгоняя тьмой надоедливый ветер на площадке.

Вздохнув я опять завязала себе глаза, пытаясь сосредоточиться. Но вместо этого слушала шаги ректора. И его очень-очень тихое и недовольное:

— Подождать не мог? Теперь у моей любопытной студентки только говорящие вороны будут в голове.

— Кар… — тихонько, будто извиняясь, отозвался фамильяр.

Я пыталась их не слушать, задание резко стало ещё сложнее. Я всегда легко отвлекалась, но тут… надо было постараться. Вновь я попыталась ощутить магию и откуда она исходит. Понять её потоки. Отделить дыхание магии от моего собственного, биение сердца от биения силы в моем теле.

Больше голоса ректора я не слышала, только постукивание когтей о мрамор и легкий шелест ветра. Иногда тихое осторожное покаркивание, словно воронье ворчание. Я пыталась отвлечься и сосредоточилась на ветре, ощутив вдруг тихий жар исходящий из груди. Мысленно я потянулась за этим теплом, за этой тоненькой струйкой, моей, но от какой-то иной магии.

Сложно было уцепиться за неё, однако на тепле было легче сосредоточиться. Было легче управлять им. Только внутренний свет стихии воздуха меня постоянно сбивал, был куда сильнее, постоянно завладевая моим вниманием.

— Хорошо, — проговорил внезапно равнодушный голос ректора. — А теперь попробуйте успокоить магию.

— Вы сказали не пытаться контролировать… — отозвалась я, ещё пребывая в своем медитативном состоянии. И ровный голос ректора этому вовсе не мешал.

— Попробуйте сосредоточить магию на ладонях. Представьте, что огонь окутывает воздух и управляет им, — его голос разнесся ближе, хотя шагов я не слышала.

Огонь?..

А ведь и правда, он говорил мне об этом! Созидательная магия в стихии огня. Она была яркой, но едва-едва ощутимой. И на мгновение мне показалось, что я справляюсь. Огонь грел изнутри, я пыталась сделать как велел фон Кирс. Концентрируя ощущание в руках. Ничего не видела, руководствовалась лишь ощущениями.

— Неплохо, — сухо отозвался ректор, его голос звучал бесстрастно как и всегда, но в этих словах была похвала. Я почувствовала тихое и невозможно приятное удовлетворение.

Он меня похвалил меня. Меня!

Но радость была короткой. Ветер внезапно взбрыкнул, и магия вышла из-под контроля. Воздух закружился в ледяном вихре, я вздрогнула от укола боли на щеке. Браслеты на запястьях будто резко стали туже, будто ремешки на них затянулись сильнее. Ладони обожгло жаром.

Но в этот момент меня резко перехватила рука ректора.

— Вообще-то, магия созидания через стихию огня не должна обжигать, — поджав губы, произнесла Глория.

Мы сидели в просторном медпункте. Главным целителем Академии Растар была именно Глория. Свет её магии гулял по моим обожженным рукам и приятно грел. Первым делом она свела на нет всю боль.

— Кое-кто умудрился преобразовать это в магию разрушения, — отозвался ректор фон Кирс, стоя надо мной.

— Я не знаю, как это получилось… — склонив голову произнесла я.

— Я здесь, чтобы помочь вам в этом разобраться, — сказал ректор и посмотрел на часы на левой руке. Он уже будто куда-то опаздывал. — Многие студенты, не получая травм от магии, расслабляются и забывают меры предосторожности. Страдают в итоге и они, и окружающие. Получить травму от собственной магии - это не настолько плохой опыт, как может показаться на первый взгляд. Об огонь обжигаются примерно все на первых порах.

— Хотелось бы этого избежать, — грустно ответила я.

— Этого невозможно избежать. — отрезал фон Кирс. — Мне пора, Анита за дверью. На факультете вас уже ждут. Не забывайте проверять расписание, Аннабель, и помните - о деталях вашей магии лучше молчать, о подробностях наших уроков тоже.

Я кивнула со вздохом. Да ничего такого на наших уроках пока вроде и не было. Меня учили тому, чему учат детей лет в десять. Тех детей, у кого магия с рождения.

Факультет “Высшей боевой магии”. А ведь мне обещали, клялись не делать из меня оружие. Но может занятия с другими преподавателями мне помогут. Я лучше пойму, что представляет из себя моя магия. Вдруг и познакомиться с кем-то получится, и станет не так одиноко.

Я вздрогнула, когда Глория коснулась моей щеки.

— У тебя тут царапина, я быстро, — пояснила она предельно спокойно.

— Значит… если получится, я смогу лечить? Как вы? — зачем-то спросила я.

— Ты? Нет, — отрезала Глория. — Твоя магия разрушения слишком сильна, велика вероятность травмировать другого человека. Плюс ты попросту не осилишь уровень концентрации, это почти невозможно в твоих условиях.

Я погрустнела.

— Лучше бы я родилась созидателем, как мои родители.

Взгляд Глории стал жестче.

— Прими свою магию такой, какая она есть. Я всегда завидовала Творцам. И эта зависть не помогала мне развиваться, а наоборот, всякий раз отбрасывала назад.

Ответить мне на это было нечего. Тут все были в плане магии куда опытней меня. А не доверять знаниям ректора не было резона. Однако меня удивило, что моя собственная магия может обернуться против меня. Мне нельзя было расслабляться ни на миг. Даже если суровый ректор позволил себе похвалу.

Аните вела меня по длинному коридору другого здания Академии, увитому зелеными лозами, на факультет выбранный для меня ректором. Я понятия не имела, что меня там ждёт.

Впрочем, к моему удивлению, экскурсию для меня вызвался провести сам декан, мужчина с резкими чертами лица и пронзительным взглядом. Ему было явно за пятьдесят, ближе к шестидесяти. Он представился, как Чарльз фон Нотерберг и смотрел на меня, не скрывая острого любопытства.

Мне показалось, будто он лично захотел меня увидеть, понять что это за загадочная ученица под личным надзором ректора.

Декан повел нас с Анитой через массивные двери факультета. С первого взгляда всё казалось довольно стандартным: тренировочные залы, своя библиотека, лектории, почти военная выправка у студентов, которые даже не смели разглядывать меня.

Но чем дальше мы шли, тем больше я замечала детали, которые были по всей Академии. Укромные места, скрытые от посторонних глаз маленькие тихие сады с фонтанами, уголки, где студенты явно находили себе место для уединения.

— Здесь ученики могут отдыхать или практиковаться и медитировать, — пояснил декан, заметив, как я разглядываю очередной сад. — Но у вас на это времени не будет. Плюс тут часто занимаются студенты с потоков зельеварения и целительства.

Пройдя через здание, мы вышли уже на открытую местность.

— Наша гордость, — произнес декан. — Каждый в Академии должен уметь пройти эту полосу препятствий.

Тренировочная площадка передо мной выглядела как лабиринт из извивающихся троп с препятствиями, уходящих вверх по крутым горным склонам. Неровные каменные ступени переплетались с толстыми корнями древних деревьев. Между скал кое-где были натянуты сетки, где-то висели веревочные мосты, что шатались под порывами ветра и из-за смело бегущих по ним студентов. Я не могла взглядом оценить размеры этой площадки, потому что большинство троп терялось в горных зарослях.

У меня заныли мышцы от одного только вида этого места. Я вскрикнула и закрыла рот ладонями, когда с одной из скал, где практиковались в скалолазании, сорвалась молодая студентка и упала в натянутую сеть. Но она тут же встрепенулась, ловко скатилась с сети и вновь, цепляясь за черные камни, полезла вверх.

Сказать, что всё это выглядело изнурительно, не сказать ничего. К такому я вообще не была готова.

— Завтра утром ваш первый урок будет здесь, — неожиданно сказал декан, разглядывая студентов. — После этого - теоретические лекции с потоком. И только потом индивидуальный урок с ректором.

— Что? — ошеломленно выдохнула я. — Но я не смогу здесь…

Декан коротко фыркнул, и в его глазах мелькнула явная насмешка.

— Научитесь. Каждый студент в академии должен быть в превосходной физической форме. Ректор не просто так поставил вам эти занятия, — отрезал он. — В Академии Растара нет места слабым.

С этими словами он полез во внутренний карман своего пиджака и вручил мне четыре нашивки с изображением огнедышащего дракона.

— Добро пожаловать на факультет “Высшей боевой магии”.

После осмотра тренировочной площадки мы с куратором пошли обедать в учительскую столовую. Потому что для студентов обед уже давно закончился, ужин ещё не начался, а вот график преподавателей и кураторов не был настолько нормирован. Волнение от того, что утром мне придется пройти эту горную трассу, нарастало с каждым часом. Я едва ощущала вкус еды, мысли о завтрашнем дне не давали мне покоя.

Чтобы хоть как-то унять нервозность, я вспомнила о методичке, которую изучала на днях. И остаток вечера провела вместе с Анитой в библиотеке боевого факультета, готовясь к завтрашним лекциям. Не хотелось ударить в грязь лицом ещё и там.

Я выбрала учебники, следуя рекомендациям в методичке, и села в уголке читать.

— Я отойду, — сказала куратор. — Надо проверить, что тебе доставили теплую одежду и спортивную форму. А ты сиди тут и никуда не уходи.

В ответ я лишь коротко кивнула, стараясь не отвлекаться.

— Аннабель, я серьезно. Сбежать тут не выйдет.

Я удивленно подняла на нее глаза.

— Не говори, что не думала об этом. Тебя привезли сюда с разбитой губой и в кандалах, — дернула бровью Анита.

Погладив на указательном пальце кольцо, которое не снять, я лишь ответила:

— Боюсь, что мне не простят глупостей вроде попытки побега.

— Это верно. Разочаровать его довольно легко, а вот завоевать доверие практически невозможно, — бросила напоследок куратор и двинулась к выходу из библиотеки.

Невозможно завоевать доверие… Что же означали тогда те слова про шпиона на факультете? Меня не отпускало ощущение, что я пешка в какой-то серьезной игре. И да, от этого очень хотелось сбежать. Домой, к родителям. А потом куда-нибудь дальше… вглубь королевства, чтобы нас больше никто не трогал.

“Теория разрушительной магии и основы стихийных потоков” были жутко скучными. Я старалась удержать внимание, но мысли возвращались к завтрашним урокам на той проклятой горе. Однако я упорно продолжала читать. Задержавшись на стихии огня. Безопасное использование этой стихии было прежде всего основано на тонкой грани понимания того, где твоя магия питается огнем, а где пламя уже вырвалось в реальный мир и стало опасным. Описание приемов было довольно простым, но слишком поверхностным.

На меня поглядывали другие студенты, но никто не смел подойти или подсесть ближе. Вскоре библиотека начала стремительно пустеть, а за огромными окнами стало совсем темно. За мной вернулась и Анита, сообщив, что всё хорошо и что мне выдали учебники, форму и новую одежду, которые уже доставили в мою комнату.

Уже на выходе из библиотеки, в дверях я вдруг столкнулась со своим недавним знакомым.

— Ты опять, — выдохнул он испуганно и тут же отошел в сторону, взглянув на Аниту. — Я тут по делу, я к ней не лез.

Тот самый студент-творец, имени которого я всё ещё не знала.

— Мало тебе одного выговора, Грейвс? — прорычала куратор.

— Я шел за книгой о формировании магических сущностей, — вздернул тот голову. — На нашем факультете всё разобрали, а мне досталась рваная. Тут должно было остаться ещё две. Иначе я просто так не пришел бы на факультет разрушителей, куратор.

— Лгать бы тебе ещё поучиться, — отозвалась Анита.

Было видно, что ему есть, что ответить, но вместо этого парень повернулся ко мне и протянул руку.

— Я Леопольд Грейвс, факультет создателей фамильяров и боевых машин. Я, если что, на направлении фамильяров. Создавать живое куда лучше, чем бездушные магические механизмы.

Я пожала ему руку, под молчаливое одобрение куратора.

— Аннабель Флёри, факультет боевой магии... — я осеклась, когда мой новый знакомый вдруг начал смеяться.

— Кондитерской боевой магии, я ещё помню розовую глазурь, в которой ты была измазана в дирижабле — хохотал он, утерев слезу. А потом вдруг сощурился: — Тот здоровенный ураган в первый день у восточного крыла академии - это ведь была ты?

— Нам пора, — оборвала Анита и подтолкнула меня к выходу.

— Ты просто отвратителен, Грейвс, — бросила я через плечо.

— Ты недостойна учиться в Растаре, — прорычал он мне вслед.

— Выговор, Грейвс! С отработкой после лекций! — строго отрезала куратор и я увидела, как зло этот парень на меня взглянул, а потом отвернувшись ушел вглубь библиотеки.

Пока мы шли обратно к моей комнате Анита постаралась меня подбодрить.

— Дело не в тебе. Вступительные испытания в Академию очень сложные, порой слишком. А иногда ты узнаешь о себе то, чего знать не хотел бы.

— Нет, дело во мне, я попала сюда без испытаний, — тихо заметила я.

— И это не значит, что тебе легче, чем им, — заметила Анита. — А срывать злость и завидовать девушкам, вообще последнее дело. Я ему придумаю что-нибудь задорное на отработку, не переживай.

Мы обе рассмеялись и у меня немного отлегло от сердца.

И тем сложнее был следующий день. Наутро, вместо одиночных занятий, я оказалась в окружении сверстников под их недобрые, оценивающие взгляды. Легкий ветер обдувал всех стоящий на площадке, многие ежились, потому что было довольно прохладно.

Ко мне никто не подходил и я стояла чуть в стороне. Анита оставила меня на попечение местных преподавателей. Но из толпы студентов вдруг выступила девушка, та самая, что упала вчера у меня на глазах в страховочную сетку и тут же вновь пошла на гору.

— Меня зовут Элайза Фэйвуд, я с факультета целителей, у нас тут сегодня практика, — она улыбнулась мне широкой белозубой улыбкой. У девушки были короткие рыжие волосы и добрый зеленые глаза. — Я видела тебя здесь вчера, ты та самая девчонка на обучении у ректора, верно? Ой, прости, тебя о таком, наверное, не положено спрашивать… Не бойся, если поранишься, то попрактикуюсь на тебе, царапины я хорошо заживляю, — она опять заулыбалась. — Кстати, перчатки обязательно надень.

— Я Аннабель, приятно познакомиться, — скромно ответила я, ожидая, что меня опять тут будут оскорблять.

— Удачи, Аннабель, это не так сложно, как кажется на первый взгляд. Тут есть свои хитрости, — подмигнула Элайза и отошла в сторону, где толпились студенты с её факультета. Я только теперь заметила у нее белую повязку, с нашивкой лисицы - знаком её факультета.

Я поскорее, послушав её совета, надела перчатки с обрезанными пальцами, что шли со спортивной формой.

— Итак! — грозно окликнул всех мрачный учитель физподготовки. — С похожей полосой препятствий все уже знакомы! Разве что эта выше и длиннее. Сегодня начнем с первого уровня! Стройся!

Студенты выстроились в шеренгу и я поспешила тоже встать с краю. И как назло, этот сухопарый преподаватель подошел именно ко мне. Он смотрел на всех, но говорил будто лично для меня.

— Меня зовут господин Чейн. Только так и никак иначе! — и тут он посмотрел точно на меня. — Госпожа Флёри, покажите нам, на что вы способны!

Я замерла от страха, чувствуя на себе взгляды сокурсников. Я то эту полосу вижу второй раз в жизни! Поэтому я даже двинуться не смела.

— Флёри! Вперед! — гаркнул господин Чейн и мне ничего не оставалось, кроме как шагнуть к хлипкому мостику, на который он мне указывал.

Внезапно кольцо на пальце стало теплым, на утреннем ветру это ощущалось особенно сильно. Я оглянулась, но никого не увидела, кроме моего курса и преподавателя. Ощущение близкого взгляда в спину никуда не уходило.

Я поняла, что это значит. Ректор наблюдал за мной сейчас.

Первым препятствием после раскачивающегося моста были канаты, натянутые как гигантская паутина. По ним нужно было взобраться на покатый склон горы. Я старалась больше не оглядываться, зная, что один важный зритель сейчас за мной и так следит. Оценивает ли фон Кирс меня сейчас? Или просто хочет посмотреть, как я шмякнусь на страховочную сетку внизу? Чтобы потом обсудить с Глорией в одном из потайных садов Академии, какая же эта Аннабель Флёри бесполезная и для его целей не годится.

Канатная сеть была сложна тем, что она была сплетена ни как лестница, а именно как разномастная паутина и толщина канатов варьировалась.

— Распределяй вес между руками и ногами! — крикнул позади преподаватель.

Единственный опыт из детства был, когда мы летом лазали по диким яблоням, собирая кислые плоды для домашней пастилы. Своих яблонь у нас тогда ещё не было и меня маленькую закидывали на ветку, отец страховал внизу, а я ползла выше, туда, куда родители дотянуться не могли. Может быть канаты можно представить себе как сплетение ветвей?

Крепко взявшись за канаты обеими руками, я перенесла вес на ноги и постаралась устоять. Вся сеть шла ходуном подо мной и я замерла.

— Не стой! Двигайся! — опять окрикнули меня.

Внизу склон уходил вниз и переходил в небольшую зеленую лужайку. Вот только я была высоко. У меня закружилась голова и я зажмурилась.

— Не стой… Двигайся, — шепотом повторила себе и, открыв глаза, ухватилась за следующее перекрестие канатов.

Веревка оказалась слишком тонкой, держаться за неё было неудобно. Лестница напоминала лабиринт, но я упорно ползла дальше, стараясь впредь выбирать канаты потолще. Мышцы всего тела ныли, меня сносило слабым ветром будто я вообще ничего не весила.

Внезапно правая нога соскользнула и я съехала в свободное пространство между канатами. Взвизгнув, схватилась руками за веревки, а левой ногой оттолкнувшись, помогла себе подтянуться обратно. В какой-то момент я подумала, что вот-вот упаду вниз. Меня трясло, сердце в груди готово было выпрыгнуть. Пальцы так и норовили разжаться.

Я вдруг увидела, как едва уловимо на одном из канатов чуть выше дрогнула тень, там где веревки были связаны узлами. И вот опять! Мне будто подсказывали. Я недоверчиво ухватилась за канат и подтянулась, сразу нашла куда удобно поставить ногу.

Стало не то чтобы легче, но я пошла куда уверенней, потому что полагалась на маленькие тени, чтобы были видны лишь моему глазу. Едва-едва различимые, они будто маячили за какой канат ухватиться. Будто кое-кто подсказывал мне единственно верную дорогу. Под конец, когда я влезла на небольшую деревянную платформу примякающую прямо к скале, я дышала уже как загнанный зверь. Однако в голове прояснилось, появился какой-то детский азарт, хоть рукии болели.

Дальше шла деревянная стена с выбоинами вдоль горы, и по ней надо было боком пройти до следующего подвесного моста. Меня так вдохновила победа над канатной паутиной, что я недолго думая ухватилась за выступы, выдолбленные в дереве. Но следующий же шаг стал фатальным - некоторые выступы оказались покатыми! Ладонь соскользнула, я не успела ничего сделать и ухнула прямо вниз.

Я забыла как дышать, на грудь навалилась тяжесть, ветер окутал со всех сторон.

Сеть прогнулась подо мной и слегка подкинула. Какое-то время я ошарашенно смотрела в глубоко синее небо. В висках стучал пульс. Браслеты на запястьях вновь начали давить. В какой-то миг их нервно захотелось сорвать с себя.

Вот так поверишь в себя разок…

— Флёри! Перекатывайся влево и слезай! Нечего валяться там! — окликнул меня преподаватель и вдруг насмешливо добавил: — Там сейчас следующие в очереди полетят!

Чуть приподняв голову я увидела, что по паутине ползли уже следующие студенты. Перекатившись через левое плечо, я довольно неловко бухнулась в траву. Руки дрожали, подняться получилось не сразу.

— Молодец! — радостно махала мне рукой Элайза. — Все царапины заслуженные!

Я рассмеялась ей в ответ и тоже устало помахала, поднимаясь по небольшому склону обратно на тренировочную площадку. На меня уже никто не смотрел вовсе, все студенты ждали своей очереди.

С грустью я заметила, что многие прошли куда дальше, чем я. Но я поняла, что нет ничего невозможного. Очередь шла быстро, в моей группе было не более пятнадцати человек и за время урока я ещё дважды взбиралась по канатной паутине уже поняв за что держаться, а какой отрезок обходить, но каждый раз на втором препятствии падала в сеть. Третий раз я уже вывалилась из паутины - сила в руках закончилась, я не смогла удержать себя и полетела вниз.

А там меня уже встретила Анита.

— У тебя час до лекции, — сказала она.

Я упустила момент, когда остыло моё следящее кольцо.

Я едва доплелась до своей комнаты, сходила в душ и переоделась. Волосы высушить было нечем, теплого магического полотенца у меня не было, поэтому я затянула мокрые волосы в пучок. Руки дрожали, но тело будто было радо хорошей физической нагрузке. Правда вот… я сильно отставала от однокурсников. Многие из них прошли намного дальше.

Как оказалось, лекция по общей теории была смежная на несколько факультетов. Большой лекторий был выполнен в форме амфитеатра и был уже полон студентами. Прижимая учебники к груди, я робко шла мимо рядов.

— Садись, тут свободно, — послышалось насмешливое в спину.

Я медленно повернулась, взглянув на Леопольда Грейвса самым своим злым взглядом. В ответ он лишь криво издевательски усмехнулся, а потом повернулся к своим сокурсникам:

— Знакомьтесь, это Аннабель Флёри. Боевой кондитер, позывной - “Корица”.

Половина лектория взорвалась хохотом, потому что сказал он это довольно громко.

Интересно, если отвесить ему учебником по лицу - Грейвс перестанет меня бесить?

Я старалась на Леопольда не смотреть. Сесть было некуда и поэтому он сейчас находился совсем рядом. Физически я чувствовала его присутствие и надменную улыбочку.

— Расслабься, веселая же была шутка, — шепнул он.

Я уставилась в тетрадь, где записывала лекции. Волшебные листы использовать было запрещено, только записи от руки.

— Отвяжись от меня.

— Браслеты давят? — вновь привязался он.

— Нет. Мне в них хорошо, отстань, говорю, — процедила я и ещё чуточку отодвинула стул, а тетрадь сдвинула к самому краю стола.

— С блокировкой ещё лучше будет, — произнес Леопольд.

— Отвяжись!..

Шум нашей перепалки привлек внимание. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал голос преподавателя.

— Господин Грейвс, госпожа Флёри, — по нему было понятно, что он не в восторге от нашего поведения. — Может вы ответите на следующий вопрос?

Леопольд бросил на меня самодовольный взгляд, и я почувствовала, как к горлу подступает ком, потому что все на нас пялились.

— Основное различие между природным огнем и контролируемым магическим пламенем? И какие есть риски при работе с ним? — прозвучал вопрос.

— Природный огонь распространяется в неконтролируемой форме, поглощая всё, с чем соприкасается, если его не потушить, — начала я, сосредоточившись. — В то время как магический огонь остается под контролем мага и может быть направлен в определенную цель. Магический огонь питается энергией мага, а природный огонь нуждается лишь в кислороде и материи для поддержания горения. Если маг ослабит контроль или потеряет его вовсе, то огонь может стать природным и травмировать и своего создателя тоже.

Очень удачно именно эту главу я читала особенно внимательно, из-за недавней травмы.

Я почувствовала как в лектории повисла тишина.

— Верно, госпожа Флёри, — кивнул преподаватель и продолжил лекцию.

Я ощущала на себе взгляды других студентов. Но слова Леопольда задели сильнее. Потому что это была моя реальность. Не смогу обуздать силу… и все эти студенты закончат обучение, а я нет.

И будто думая ровно о том же Грейвс шепнул:

— Теорию ты может и почитала, но нормальная практика тебе ещё долго не светит, — он мотнул головой.

— Да, практика, — прошипела я тихо. — Как дела с твоим фамильяром? Удалось приманить?

В ответ тот лишь фыркнул и я усмехнулась.

Когда лекция закончилась я первым делом собрала вещи и вышла из лектория, не оглядываясь. У меня не было больше желания общаться с кем либо. В коридоре уже ждала Анита. Мы вместе сходили пообедать, а затем меня проводили на мою обычную площадку. Вот только там никого не было.

— Подожди немного. У ректора очень много дел, он опоздает, — проговорила куратор и удалилась, оставив меня в одиночестве.

Я скучала и мерила площадку шагами. Светлый мрамор всё ещё хранил следы моей бушевавшей тут магии - глубокие борозды в камне. Я то и дело гладила застежку на браслете. По какой-то причине хотелось вновь окунуться в этот ураган, ощутить его свободу, выпустить из заточения.

Кожаный ремешок легко выскользнул из замка, но я остановилась осознав, что делаю и замерла, почувствовав, что кто-то стоит позади.

— Ну, продолжай, — хладнокровно прозвучал голос ректора.

Металл всё ещё примыкал к коже, надо было только чуть сдвинуть браслет. Но я сжала ремешок пальцами, боясь пошевелиться. А потом собрав волю в кулак постаралась застегнуть его обратно, но разволновалась под пристальным, почти осязаемым взглядом Адама фон Кирса, который медленно обходил меня по дуге. Рука дрогнула и браслет соскользнул с запястья.

Белый свет и ветер опять захватили всё, меня не шатало, боли в груди почти не было, потому что это была половина силы, но в какую-то секунду я неосознанно вздохнула с облегчение, будто не магию освободили, а мне дали глотнуть свежего воздуха.

Вихрь магии поднимал в воздух листья и пыль. Ректор, как всегда, стоял под всем этим не шелохнувшись. Тьма надежно защищала его и он будто даже не тратил на это силы.

— Попробуй сузить вихрь, приблизь поток к себе, если сможешь, — произнес он, медленно шагая ко мне.

Я же боялась даже шевельнуться, чтобы поднять браслет. И на ректора старалась не смотреть тоже. Вместо этого я закрыла глаза, в прошлый раз мне это помогло.

Вот только поток теперь был сильнее. Я будто тащила к себе что-то невероятно тяжелое.

— Не бойся силы, выдохни. Твоя магия сейчас никого не покалечит, никому не навредит, — говорил ровный голос и он был совсем близко. Металлические вставки шаркнули по мрамору, когда фон Кирс поднял мой браслет. А затем он взял меня за запястье, и, заметив что я трясусь, сказал: — Аннабель, истеричный дрессировщик никогда не сможет обуздать дикого хищника. А раз уж ты сняла браслет, то вперед.

Я выдохнула и мне вдруг правда стало легче. Магия стала поддаваться, и я начала медленно стягивать её к себе, ощущая этот вихрь вокруг.

От радости я открыла глаза и тут же поняла, почему стало так легко.

Светлую магию воздуха пронзали черные теневые всполохи, делая небольшой вихрь вокруг нас черно-белым.

— Я что сказал сделать? — напомнил ректор.

Лучше бы я вообще не открывала глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Уже точно знала, что наказания за то, что сняла браслет, мне не избежать. Эмоций на его лице почти не было, однако глаза… глаза фон Кирса таили в себе что-то абсолютно беспощадное к неповиновению. И отойти от него было невозможно, он всё ещё удерживал меня за запястье, но браслет надевать не торопился.

И всё же контроль над магией стал удобным, в какой-то момент стало прямо легко. Я приблизила вихрь ближе к нам, ощущая как тьма облегчает мне работу.

— Сконцентрируй магию в руках, — сказал фон Кирс и отпустил меня, но однако же, не отошел.

Я сжала ладони в кулаки, сосредоточившись на вихре. Моя магия стала стягиваться ближе, я ощущала её силу, которая теперь была под контролем, но... это было не моим достижением. Это была его тьма, она буквально проникала в мою магию, переплетаясь с ней, заставляя подчиняться. Его магия не просто контролировала мой вихрь — она завладела им, но при этом мне позволяли всё контролировать.

Я думала о том, что я не помню из школьной программы, чтобы стихия тьмы могла управлять чужой магией.

Теперь я буквально удерживала маленький локальный вихрь в ладонях. Это требовало концентрации, сосредоточения, я ещё помнила, чем невнимательность может закончиться. Плотность магии теперь была выше и я могла лучше её прочувствовать. Необузданная, не желающая подчиняться. Со строгим ошейником в виде браслетов и тьмы ректора фон Кирса.

— Если ослабить сейчас контроль - она может навредить и тебе, и мне, — произнес ректор. — В тот раз воздух оцарапал твою щеку, потому что стал диким, природным. Как вода точит гальку, так же и ветер точит скалы, валит деревья. Ты должна быть спокойным и уравновешенным хозяином этой магии.

С этими словами он накинул браслет мне на запястье и резко затянул. Магия тут же вздрогнула и испарилась, словно её задушили. Я поморщилась, потому что фон Кирс продолжал затягивать ремешок.

— Мне больно… — выдохнула я, глядя ему в глаза.

— Помнишь, что я говорил о наказании, если ты без моего ведома снимаешь браслет? — его глаза были холодны и абсолютно бездушны, когда он выпустил мою руку. — Что страдать будешь не ты.

…а мои родители. Я испугалась до глубины души.

— Нет-нет-нет, умоляю! Я согласна на всё, на любое наказание!

Но ректор отвернулся, проигнорировав мои мольбы.

— Сегодня пройдемся по стихиям. Надо понять насколько ты чувствуешь их.

— Пожалуйста, не трогайте моих родителей, — мой голос дрогнул. — Это моя вина, я несу за это ответственность. Я всё что угодно сделаю.

— Посмотрим. Подойди, — ректор поманил меня пальцем.

И я сделала, что велели. Рука начинала болеть, он сильно затянул браслет, но я терпела, боясь сказать об этом сейчас.

Адам фон Кирс взмахнул рукой и передо мной в воздухе появились шесть разных магических шаров на одном уровне. Все магические стихии кроме воздуха.

— Прикасаешься к каждому, говоришь чем опасна потеря контроля - сегодня у вас был урок об этом. Надеюсь, ты его не проспала. Плюс пытаешься ощутить, как отзывается внутри магия разных стихий. Пытаешься запомнить ощущение, чтобы потом уметь отличать стихии на практике.

Я не выдержала:

— Можно мне ослабить браслет? — спросила я и протянула ему руку. — Пожалуйста.

Я была благодарна ректору за то, что он всё же молча ослабил застежку. А потом кивнул на стихийные шары. Я знала, что есть много магов, которые используют все стихии, чаще всего это были Творцы, а маги-разрушители как правило выбирали одну или две основные. Но даже вода, сложная стихия, была идеально подконтрольна ректору сейчас. Удерживать шесть сразу - должно быть это непростая задача.

Я осторожно прикоснулась к первому шару. Пламя было теплым, но не жгучим. Я не могла манипулировать этой магией из-за браслетов, но могла чувствовать.

— Огонь, — начала я, ощущая, как магия огня откликается в моей ладони. — Потеря контроля может вызвать неконтролируемые пожары, сильные ожоги… смерть мага.

Ректор молча кивнул, и я перешла к следующему шару - сияющему золотистому свету. Магия была мягкой, почти успокаивающей, но лишь на первый взгляд.

— Свет, — продолжила я. — Потеря контроля может ослепить мага и окружающих. Мощный всплеск способен лишить зрения навсегда. Целители как правило бессильны.

Мои пальцы задержались на этом шаре. Свет всегда обманчив.

Далее подошла к сфере воды, её голубые искры тихо мерцали. Не самая легкая стихия, вторая по сложности после воздуха. Но ректор удерживал её довольно легко.

— Вода, — тихо сказала я. — Потеря контроля - маг может утонуть в собственной магии, не успев даже осознать, как она выходит из-под контроля.

Рука дрогнула, когда я коснулась земли - ярко-зеленого шара магии. Она была тяжёлой и устойчивой, я почувствовала её основательность.

— Земля, — произнесла я. — Потеря контроля вызовет обвалы, землетрясения. Порой маги сами оказываются под этими завалами.

Я перевела дыхание и посмотрела на последние две сферы — черную тьму и сине-фиолетовый шар магии Бездны.

Бездна была ледяной на ощупь, и от неё исходила угроза. Она будто была живой, дышащей, потусторонней во всех смыслах.

— Бездна, — прошептала я. — Потеря контроля… может затянуть в другой мир. Маг может исчезнуть в мире Бездны навсегда. Так же маг может физически необратимо измениться.

— Да. Довольно поверхностно, но верно, — кивнул ректор, внимательно наблюдая за мной.

Последний шар - тьма. Она была густой, словно какой-то неуловимой, играющей со мной.

— Тьма, — голос сорвался, я постаралась не смотреть на ректора. — Потеря контроля… — я нахмурилась силясь вспомнить. — Вроде что-то связанное с сознанием мага. Неспособность отличить реальность от иллюзии? Она словно свет - может ослепить, но в другом смысле.

— Нет, — отрезал фон Кирс. — Тьма не ослепляет, она поглощает. Забирает всё, что ты считаешь своим. Мысли, чувства, желания, — его взгляд стал вдруг каким-то странным. — Но взамен она вознаграждает тебя, если осмелишься сунуться в самую непроглядную темноту. Зависит лишь от того, до какой глубины ты осилишь спуститься.

Я одернула руку от шара тьмы. Поглощает… именно это я и чувствовала сейчас на собственной магии. Но о каком вознаграждении он говорил?

— Ну, всё почти верно, — ректор заставил все шары исчезнуть и посмотрел на меня.

Уголок его губ дернулся в очень слабой улыбке.

— Кажется, я придумал тебе наказание. Раз уж ты сказала, что сделаешь всё что угодно, — его глаза нехорошо сверкнули. — Через два дня. Вне стен Академии.

Ректор ещё долго гонял меня, заставляя формировать шары, стягивать возникающие вновь и вновь вихри воздуха, подталкивая меня магией тьмы. Браслет на этот раз он снимал сам.

У фон Кирса была удивительная способность игнорировать вопросы. Особенно о деталях моего наказания.

Мне опять завязывали глаза и я опять пыталась делать шар воздуха, пытаясь управлять им с помощью стихии огня. Только теперь ректор стоял совсем близко, чтобы успеть оборвать мою магию до того, как я обожгусь. И несколько раз ему пришлось это сделать, потому что самостоятельно у меня не выходило. Огонь дергался, воздух усиленно вымещал его, делая обе стихии неподконтрольными.

Мышцы от утренней тренировки болели, тело требовало отдыха, а ректор за вечер загонял меня вусмерть. Однако я молчала и выполняла всё, что мне говорили. Меня, надо сказать, мучали до самого ужина, на который я тащилась уже совсем без сил.

Но зато ужин приятно меня удивил. Мы с Анитой пошли в столовую студентов. И на раздаче я не сдержала смех - там стоял Леопольд в сеточке для волос и накладывал всем гарниры. Он лениво орудовал лопаткой, явно недовольный своим местом отработки.

— Буду звать тебя позывной “Сеточка”, — сощурилась я.

— У тебя не выходит остроумно шутить, Корица. Оставь это дело взрослым, — холодно парировал он.

— Позывной “Сеточка", мне вон тех макарон, пожалуйста, и вон ту отбивную с морковкой, — едва сдерживая улыбку фыркнула я.

На самом деле я была страшно голодна. Потому что день сегодня был предельно нервный и организм очень хотел всё это дело заесть. Плюс магия отбирала просто огромное количество энергии, которая теперь требовала восполнения. Ещё мне казалось, что моральные силы хорошенько так отбирал у меня Адам фон Кирс одним своим только присутствием. Особенно если стоял достаточно близко и я ловила на себе его пристальный взгляд.

Глории рядом не было, поэтому яблочный пирог, для поддержания морального духа, очень быстро оказался на моем подносе. Вот только… он был совсем не таким, как пекли мы. Слишком много сахара, яблоки совсем не те, кислинки в них было мало, да и корицы не было. Стало немного грустно. А после упоминания родителей, которых я не видела и не слышала уже пару дней… я совсем погрузилась в уныние.

— Анита, — позвала я куратора, которая ела рядом. — А мне можно как-то, ну хоть как-то связаться с родными?

— С ними связались, они в курсе, что у тебя всё хорошо, — отрезала Анита.

— Я бы хотела поговорить с ними сама.

— Прости, запрещено, — куратор мотнула головой.

Осталось только грустно жевать слишком сладкий пирог.

А вечером я разложила волшебный лист на столе и осторожно проведя по гладкой белой поверхности, призвала своё расписание. Оно вспыхнуло приятным голубым светом на бумаге. Следующие пару дней уроков с ректором не было, но вот дальше аж три дня были заняты “внеклассной магической практикой”.

Наказание будет длиться аж три дня?! Уроки с ним и так были сложными, а теперь ещё и это. Я не выживу с ним так долго…

Спать я ложилась в смешанных чувствах.

Время до часа икс пролетело быстро. По утрам мы занимались на износ физической подготовкой. И это были не только препятствия, но и бег до изнеможения, отжимания, в которых у меня не выдерживали руки, подтягивания, которые я вообще не понимала как делать и даже чуток не могла поднять себя на турнике.

— Шевелись, Флёри! — кричал мне в спину преподаватель. — Это всего-лишь два километра, а ты плетешься последней! Давай! Не сдавайся! Или ты не студент Растара!

У меня горели легкие и эта два километра казались пыткой. Хотя другие студенты пробежали их почти играючи.

— Чем здоровее тело, тем легче контроль над магией, Флёри!

Вот только тело после финиша могло лишь лежать на траве и даже не пыталось подняться.

Лекции давались мне куда проще, а вместо уроков с ректором меня распределили и на другие занятия с факультетом. Мы изучали смежные типы магии - Творцов и Созидателей. Важно было знать и это. Я старалась внимательно слушать, хотя первые лекции после утренней физнагрузки порой пропускала мимо ушей от усталости. Леопольд старательно обходил меня стороной. Другие студенты напрочь игнорировали, как будто их кто-то проинструктировал на мой счет. Правда... от этого я чувствовала себя страшно одинокой. Изгоем.

Вечера в одиночестве в своей комнате были сложными. Потому как именно к вечеру сильнее всего хотелось расстегнуть ремешки на браслетах. Порой приходилось по-настоящему бороться с собой, но каждый раз в эти моменты кольцо на пальце нагревалось, как напоминание, что я всегда под наблюдением. И именно это меня останавливало. Вот только… почему он не остановился меня тогда, на тренировочной площадке. Дал мне нарушить запрет.

И вот, когда настал день “расплаты”, меня разбудили ни свет ни заря.

Анита помогла собрать в небольшую сумку мои скудные пожитки и проводила на площадку, где нас уже ждал большой красивый дирижабль, с комфортабельной кабиной.

Куда же, интересно, мы направляемся? И что меня ждет в эти три дня?

Внутри дирижабль был роскошным, кожаные кресла с широкими подлокотниками, столики, а вместо стен - сплошные окна, через которые было видно академию, горы и всю широкую площадку. Пол салона устилал темно-пурпурный ковролин с изображением герба с оскалившимся медведем.

Ректор сидел в одном из кресел вытянув ноги, а перед ним парили несколько светящихся волшебных листов. Он что-то внимательно читал, потирая лоб, не отвлекаясь на меня. Но я чувствовала его присутствие, будто тень окутывала весь салон. А потом я вдруг поняла, что так и есть. Вокруг него и правда было… темнее.

Ректор едва заметно, не глядя на меня, кивнул на кресло напротив:

— Садись. Ты не завтракала, — бросил он. — Стюард, принесите завтрак для госпожи Флёри.

Молодой стюард немедленно исчез за дверью ведущей куда-то дальше, а я села напротив ректора, украдкой разглядывая его. Он был погружен в свои мысли и бумаги, а меня вовсе не замечал.

Когда дирижабль погрузился с тихое урчание магического двигателя и, дрогнув, оторвался от земли, стюард вернулся с подносом. Он поставил его передо мной и выпрямился.

— Кофе принеси, — произнес ректор не отрываясь от бумаг.

Стюард деловито кашлянул, сделал вдох и выдох, будто собираясь с силами:

— Меня настоятельно просили… больше трех кружек кофе вам… — он запнулся, — не приносить.

Бедняга побледнел, когда фон Кирс поднял на него взгляд.

— Эта кто-то - бестия Глория? — сощурился он.

Стюард сглотнул.

— Я приказал тебе принести кофе, и ты его несешь, иначе высажу прямо сейчас, — ровным голосом произнес ректор и парень кивнув тут же скрылся с его глаз.

Я замерла, тыкаявилкой горячий омлет с перцем. Кто она такая, что позволяет себе запрещать кофе… ректору? Я вспомнила как они говорили тогда в саду. И тот случай в его кабинете. Кем приходилась ему Глория? Любовницей, возомнившей о себе слишком много? Она ведь была реально хороша собой, любой мужчина бы оценил.

Ректор поймал мой взгляд и я, покраснев как помидор, тут же опустила глаза в тарелку. И только потом заметила, что мне принесли чай… Черный, с лимоном… как я люблю. Я просто выпила его, осознав вдруг, что боюсь задавать вопрос по этому поводу.

— А что это за герб? — тихо спросила я, потому что увидела медведя не только на ковре, но и на сиденьях и на посуде.

Ответом было лишь молчание. Фон Кирс только взмахнул рукой, чтобы перелистнуть что-то на волшебном листе. Понятно… он занят и мне надо замолкнуть. Плюс чем дольше он читал, тем больше хмурился.

Когда я закончила, стюард забрал поднос и принес ректору кружку с кофе, тот ее поначалу даже не заметил. А раз он не отвечал на мои вопросы, пришлось донимать парня.

— Извините, — почти шепотом позвала я и спросила, когда стюард оглянулся: — А как долго нам лететь?

— Четыре с половиной часа, госпожа Флёри, — вежливо ответил он.

— Принесли ей плед, — вдруг приказал ректор, даже глаз не отрывая от бумаг. — Можете поспать это время, мы летим в столицу. Это место забирает у людей энергию словно это город-вампир. Так что силы вам понадобятся.

— В столицу? В Антиду? — воскликнула я. — Как здорово! Я никогда там не была.

Ректор лишь кисло отмахнулся:

— Избавьте меня от своих восторгов.

Он явно был не в духе… Хотя наверное он всегда такой.

Стюард любезно принес мне темно-фиолетовый плед… и опять тут был этот герб. Интересно, а у семьи фон Кирсов есть герб? Я ошарашенно посмотрела на ректора. Сколько же денег у него должно быть, что он владеет целым дирижаблем, это ведь просто баснословно дорогое удовольствие в наши дни. От этой догадки стало ещё более неловко.

Закутавшись в плед я и правда уснула, хотя не собиралась этого делать и хотела всю дорогу глазеть на потрясающие виды гор и королевства Фоссис с высоты птичьего полета.

Сон был на удивление крепким, будто мне что-то легкое подмешали в чай, чтобы я не надоедала разговорами. Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент мне показалось, что что-то коснулось моей щеки. Будто тепло чьей-то руки на коже. Сквозь сон я едва уловила этот момент, но когда приоткрыла глаза, то ректор стоял в другой стороне салона, недовольно глядя через стекло на город внизу.

Неужели мне это приснилось?

Я осторожно прижала руку к щеке. Ректор так и не поднял на меня взгляд, его лицо оставалось непроницаемым и строгим.

Он бы никогда себе такого не позволил, — подумала я, но странное ощущение тепла на коже оставалось.

Дирижабль летел над большим городом, маленькие домики казались просто крошечными, и я чувствовала, что мы снижаемся.

— Это уже Антида? — спросила я негромко.

— Пригород. Сядем здесь, дальше нас отвезут, — холодно отозвался фон Кирс и расправив плечи, помассировав себе шею ладонью. Он выглядел так, будто это для него наказание, а не для меня. Или… он просто делит его со мной? Я ведь провинилась.

Пройдя через салон, он занял своё место напротив меня и, взглянув на меня, вдруг спросил:

— Что у вас с щекой?

Я обнаружила, что продолжаю её тереть и одернула руку.

— Этот плед такой теплый, — зачем-то брякнула я, чтобы сменить тему.

— Ну так оставьте его себе, — бросил фон Кирс, глядя в окно.

— А можно? Хозяин дирижабля мне разрешит?

— Можно. Разрешаю, — отозвался он спокойно. — А теперь давайте насладимся последними минутами тишины, хорошо?

Я тоже стала смотреть в окно на зеленые макушки леса, что буквально прорезал пригород под нами. Там, наверное, было очень зелено и уютно. Прямо как дома. Мой город был маленьким, но таким зеленым! А какая красота была осенью… И сейчас я пропускала её самое начало.

Дирижабль медленно снижался на широкое, залитое бетоном поле. Там я увидела первую в своей жизни…

—...машина! Первый раз вижу машину, у нас в городе их совсем не было. А правда что магия светится у них под днищем, и они могут подмигивать фарами? И что их украшают золотом?

Я осеклась увидев лицо ректора. Машина его не волновала вовсе, он смотрел на людей возле нее. И мне впервые показалось, что я увидела в его глазах настоящую ярость.

Я осторожно плелась позади ректора, боясь даже пикнуть. У него был такой вид, что я старалась не издавать ни звука. Однако мне было страшно любопытно и я пыталась выглянуть из-за его широкой спины.

Мы вышли из дирижабля на просторный аэродром, где теплый ветер ласкал лицо, и на мгновение я отвлеклась, глядя на город, который раскинулся у горизонта. Его было видно, потому что аэродром был на небольшом возвышении.

Но моё внимание тут же привлекли несколько высоких фигур в темных плащах со знаками тайной канцелярии - стальным значком с белым кругом. Это были люди фон Кирса, люди Тайной канцелярии. Они стояли возле двух чёрных машин с зеркально гладкими поверхностями. Под днищем каждой машины и на открытом магическом двигателе мерно переливалась изумрудная магия.

Несмотря на то, что эти люди не смотрели в мою сторону, их присутствие тревожило.

Ректор уверенным шагом направился к машине, когда раздался приторный, насмешливый мужской голос:

— Адам, разве так встречают родных людей? Знаешь, я даже удивлен, что твои люди меня не пристрелили, когда я сюда приехал.

Я невольно вздрогнула и обернулась, увидев мужчину лет шестидесяти. Его лицо было изможденным, но ухмылка была страшно самодовольной. От него веяло чем-то неприятным.

Фон Кирс замер, воздух наполнился напряжением, однако ректор идеально владел собой.

— Убирайся, — холодным, как лёд, тоном произнёс он, не оборачиваясь на мужчину.

Но тот лишь усмехнулся и сделал шаг вперёд. Его изрядно мятый плащ слегка развевался на ветру, однако ближе ему подойти не позволили - двое в черном преградили ему дорогу.

— Твоё богатство - оно ведь и моё, сын, — продолжал он с явным ехидством. — Я твой отец. Мы семья.

Ректор медленно повернул голову и взглянул на собеседника, как на пустое место.

— Ты - никто, — наконец проговорил фон Кирс. Я почувствовала, что мне становится неловко, я определенно не должна была этого видеть. — Ты почти разорил эту семью, а теперь пытаешься подмазаться к моим деньгам.

Я затаила дыхание. Отец Адама, кажется, не обратил внимания на его слова. Напротив, ухмылка на его лице стала ещё шире. И я вдруг поняла - он пьян!

— Как бы ты ни хотел, ты не можешь от меня избавиться. Мне нужны деньги! И ты мне их дашь! Потому что я твой отец! — его глаза злобно вспыхнули, когда он добавил: — Ты мне обязан!

Адам фон Кирс резко развернулся к своим людям, оставив эту реплику без ответа.

— Уведите его отсюда, — приказал он с подчеркнутым спокойствием. — Дайте столько, сколько он попросит. Если ещё раз пропустите моего отца сюда, уволю всех, кто это допустил.

— Ты не посмеешь! — выкрикнул мужчина, его лицо исказилось от ярости.

Люди фон Кирса поспешили исполнить приказ, но перед тем, как мужчину увели, он уставился на меня и бросил ядовито:

— Хорошеньких студенток вокруг много вьется, да? Видимо, ты уже нашел себе новую игрушку, — он гадко засмеялся, его качнуло в сторону. — Как она в постели?

Яркий солнечный свет померк в доли секунды, на нас будто опустились внезапные сумерки. Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось от ужаса, когда фон Кирс во мгновение ока оказался возле мужчины и схватив его за ворот плаща, оторвал от земли.

— Ещё раз услышу от тебя нечто подобное и невредимым после встречи со мной ты не уйдешь, — в его голосе было столько стали, что у меня мурашки шли по коже. — Ты, жалкое, пропитое насквозь существо.

С этими словами он отбросил отца и тот рухнул на спину. Его тут же подняли люди ректора и повели прочь. Но я видела лицо этого человека, полного ярости, когда он смотрела на Адама через плечо.

— Садись, — ректор махнул рукой на машину, когда дверь мне открыл один из его людей. Я старалась никому не смотреть в глаза.

Повсеместный черный угнетал и я сжалась на заднем сиденьи. Ректор молча сел в машину с другой стороны и в салоне повисло неприятное молчание. Лишь мягко урчал магический двигатель.

За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова. Ректор мрачно смотрел в окно. А я уже была научена главному правилу существования рядом с ним: “Я ничего не видела и никаких вопросов не задаю.”

Мы въехали в столицу, и я, не отрываясь, разглядывала улицы. Город был величественным, но в тоже время казался каким-то... холодным. За окном мелькали редкие новомодные машины, которых в маленьких городах вообще не видели, вывески тут и там сияли магией, оживленные улицы поражали. Я ощущала, что этот город просто переполнен магией и стихия воздуха во мне сходила с ума.

Адам фон Кирс молчал, погруженный в свои мысли. Я повернула голову и вдруг увидела, как он внезапно закрыл лицо ладонью. Его рука напряглась, будто он старался сдержать боль или внезапную слабость. Белые волосы упали ему на лицо, когда он склонил голову ниже.

— С вами всё в порядке? — неуверенно спросила я

Водитель, мгновенно уловив мой тон, взглянул в зеркало и обратился к ректору:

— Остановить, господин фон Кирс?

Тот, не убирая руки от лица, коротко выдохнул:

— Да.

Мой взгляд метнулся к водителю. Он спокойно свернул с главной дороги и припарковался вдоль тротуара. Машина замерла, а в салоне повисла тягостная тишина.

Мне показалось, что водитель знал, что происходит, но я оставалась в полном неведении.

Он выглядел так, будто борется с чем-то невидимым, а я была совершенно беспомощна. Хотела прикоснуться, спросить, но боялась его реакции.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем ректор убрал руку от лица и выпрямился.

— Вам точно не нужна помощь? — я всё же осмелилась задать вопрос.

— Это магия, Флёри. Просто магия. На вас браслеты, поэтому вы ничего не чувствуете, — выдохнул он и кивнул водителю впереди: — Едем.

Машина тронулась, но я всё ещё удивленно смотрела на фон Кирса. Он раздраженно вздохнул, поймав мой взгляд.

— Вы ещё не проходили влияние источников магии на разных носителей?

— Нет, — я попыталась припомнить детали программы. — Точно нет. Кажется, это будет лишь через месяц.

— В зависимости от уровня владения стихиями, маг может стать чувствительным к сильным источникам магической силы, — спокойной объяснил ректор, глядя куда-то вдаль. — Это столица, тут одно из самых крупных скоплений силы в королевстве. Будь вы без браслетов, вам сейчас было бы куда хуже, чем мне. И без браслетов, я бы вас сюда не привез.

Я осознала, насколько сильное воздействие она могла оказывать, и почувствовала лёгкий холод внутри. Если даже ректор это замечал, то я… даже подумать страшно!

— Чем дольше живешь в этом месте, тем больше привыкаешь. Я предпочитаю бывать здесь реже. Магическое давление мешает мне, — он снова провел рукой по виску, словно хотел стереть следы боли. — Творцам это обычно неважно, потому что они распределяют свои силы между несколькими стихиями, не фокусируясь на одной. Созидатели используют свою магию, чтобы свести подобные вещи на нет. А вот разрушители, как мы с вами, либо обращаются к созидателям, либо просто привыкают. Или непросто, в зависимости от силы магии.

— Получается… по-настоящему сильные маги не живут в Антиде? — догадалась я.

— Верно. Элитные маги, целители, творцы - по большей части избегают столицы. Но порой она нам нужна, абсурдно, но именно как источник магии. Ну… или нас обязывают сюда явиться.

— То есть мне нельзя здесь снимать браслеты? — я коснулась своих запястий.

— Можно, но осторожно и только если я рядом. Но не думаю, что даже с ними вы продержитесь здесь больше трёх дней. Магическое давление слишком сильное для вашего организма и огромного количества вашей собственной магии.

— Эм... — я колебалась, не зная, что сказать на это. Вопросы роились в голове, но ни один из них не казался уместным.

— Браслеты помогут ненадолго, — произнес ректор. — Но учитывая, что тело и магия у вас в разладе, вы не справитесь с давлением источника столицы. Магия в Академии Растар куда мягче и менее агрессивная, к ней вам проще привыкнуть.

— Это моё наказание? — осторожно уточнила я.

— Я не настолько жесток, Аннабель, — фыркнул ректор. — Мы встретимся с один человеком, он ученый — он и будет вашим наказанием. Поверьте, общаться с ним - сущий ад.

Если ректор, который не раз демонстрировал свою хладнокровность, говорил о нём так, то я не могла даже представить, чего ожидать от этой встречи. Интересно этот ученый был выше или ниже его отца в рейтинге приятных собеседников?

Мы въехали в район, в который без фон Кирсы я бы не попала никогда. По обе стороны от дороги простирались огромные, роскошные ухоженные особняки. Просторные лужайки, высокие кованые ограды, украшенные гербами, сады, больше похожие на маленькие частные парки. Здесь явно жили люди, привыкшие к особым привилегиям.

Среди рядов огромных домов один выделялся особенно. Поначалу мне даже показалось, что мы подъехали к небольшому замку. Ворота перед ним были открыты и черная машина ректора без труда проехала через них. Я ощутила как на вратах на секунду вспыхнула магия, пропуская своих.

Автомобиль замедлился, и через мгновение ректор произнес:

— Мы приехали.

Мы не успели даже толком выйти из машины, как рядом остановился сверкающий золотыми вставками автомобиль. Из него вышел человек с выправкой настоящего аристократа, сдержанно кивнул фон Кирсу и произнес четким, слегка холодным тоном:

— Его Величество ожидает вас, господин фон Кирс. Велено прибыть немедленно.

Ректор кивнул и бросил взгляд на меня, а затем коротко ответил посланнику:

— Передайте, что я буду, — повернувшись ко мне, он сказал: — Придется вас оставить на какое-то время.

Я застыла на мгновение, оглядываясь на великолепие его особняка. Он жестом позвал женщину, стоявшую у крыльца — строгую, собранную, с такой же безупречной осанкой, как и у её хозяина.

— Аннабель, — сказал ректор, — это госпожа Ловетт, она позаботится, чтобы вам здесь было комфортно. И не теряйте времени, пока меня не будет. Изучите библиотеку, особенно стеллаж у окна, там книги, которые вам пригодятся. Браслеты не снимать.

Затем он показательно достал следящее кольцо, надел его на палец и, не дожидаясь ответа, кивнул госпоже Ловетт и ушел. Спустя несколько мгновений я уже видела, как золотой автомобиль увез его прочь.

Всё бы ничего, вот только впоследствии его отсутствие порядком затянулось.

И я к такому была не готова.

Особняк фон Кирса был огромен и, казалось, устроен так, чтобы теряться в нем было делом повседневным. По крайней мере для меня это именно так и было. Молодая, но молчаливая служанка проводила меня в мою комнату в дальнем крыле особняка, а вот спуститься на обед у меня сразу не вышло. Я минут двадцать бродила среди мрачных коридоров, то и дело натыкаясь на запертые комнаты. После этого прислуга по велению строгой Ловетт ходила за мной следом, куда бы я ни пошла.

Кормили тут потрясающе вкусно, но взгляды прислуги были такие, что поесть я постаралась побыстрее, чтобы скорей убраться.

Мне было сказано читать, поэтому я попросила проводить меня в библиотеку. Она была меньше, чем мне думалось, но стеллажи подпирали потолоки и были полны книг. Тот самый стеллаж у окна был заполнен… теорией магии. От чего захотелось взвыть. Я трогала корешки книг и искала хоть что-то интересное. И я нашла! “Теорию воздушной стихии”.

Едва я открыла книгу, как мой пыл мгновенно остудили первые главы. Подробно разбирались катастрофы связанные с использованием или точнее попытками использования воздуха в магии. Шли перечисления количества жертв и чуть ли не в каждом абзаце упоминалось, какую невероятную ответственность несет маг, решивший использовать эту стихию вопреки закону. И что получить разрешение на использование воздуха почти невозможно, как и укротить его.

Видимо после этого глупец, решивший открыть эту книгу, должен был её закрыть и навсегда забыть про любые попытки совладать со стихией воздуха. Вот только у меня не было выбора и я начала читать дальше. Но и дальше легче не стало, я уперлась в перечисление сложных формул и пыталась найти хоть какие-то практические занятия.

— Нет… — проныла я вслух, обнаружив, что как раз таки почти вся практика была вымарана из книги почти целиком. Лишь короткие предложения не были закрашены непроглядным черным.

В полумраке библиотеки я склонилась над страницей, пытаясь разобрать хотя бы малую часть.

"…реагировать на быстрые изменения стихии…." - хорошо, я попытаюсь.

"Особо стоит упомянуть дыхательные практики и…" - но какие практики?

Я остановилась на одном предложении:

"…состояния абсолютной невидимости магии…"

Невидимости? С одной стороны да - воздух как таковой невидим, но магия то светится белым. Но тут то сказано было именно о магии. Вот только дальше, опять была черная клякса. Глянув на стеллаж я решила поискать об этом в других книгах. Я доставала книгу за книгой, находила главы про запрещенные или неконтролируемые стихии и читала. Везде было одно и то же разными словами. Кое-где я нашла таки короткое описание дыхательных практик и необходимость эмоционального равновесия мага использующего воздух. Где-то нашла единственный совет - держать тело в идеальной физической форме, но это будто бы советовали вообще всем магам.

Так я просидела до позднего вечера, пока за мной не пришла строгая и молчаливая госпожа Ловетт, заявив, что ужин стынет. Я наскоро, плюнув на приличия, поела, но когда вернулась в библиотеку, то обнаружила, что она закрыта на ключ. Вздохнув, я поняла, что мне ясно дали понять, что пора бы и честь знать и пойти спать.

Моя комната была небольшой, но очень красивой. Будто здесь до меня жила молодая девушка. Правда ни фотографий, ни каких-либо личных вещей здесь не было. Зато были зеркала, зеленые растения всюду, красивый балдахин над кроватью и небольшой балкон, с которого открывался вид на огромный сад, ухоженный почти до искусственности.

Проснулась я рано и вспомнила про спортивную форму, которую взяла с собой.

С балкона в саду я видела тропу, которая тянулась среди высоких деревьев и даже огибала небольшой пруд. Я через пару дней вернусь в Академию и мне там никто не даст поблажек на тренировках. Поэтому решила не филонить.

Я бежала вдоль этой тропы, чувствуя, как чистый воздух и тишина вокруг помогают снять напряжение, скопившееся за последние дни. Почему-то одиночество в этом мрачном доме в тот момент не показалось мне таким же гнетущим, как одиночество в полной людьми Академии Растар.

Выдохлась я быстро, но всё равно заставила себя сделать хотя бы ещё кружок, под недоумевающие взгляды прислуги. Да-да, а вы как думали? Думаете легко учиться в его Академии? Там ещё и на гору лезть заставляют...

Потом я быстренько сбегала в душ и спустилась в столовую к завтраку. Там же я встретила Ловетт и поспешила спросить:

— Скажите, а господин фон Кирс ещё не возвращался?

— Нет, — отчеканила она и направилась прочь из столовой.

— Подождите, — окликнула я. — А откройте, пожалуйста, библиотеку.

— Она открыта, — произнесла Ловетт.

— Но вчера была закрыта…

— Потому что мы закрываем библиотеку на ночь, сейчас она открыта, — вздернув подбородок проговорила женщина и вышла.

Мне лишь оставалось напомнить себе, что я не гордая и потерплю. И я вообще здесь на птичьих правах.

Так прошел ещё один мой день. Я собирала по крупицам очень скудную информацию о своей стихии. А про тех, у кого дар пробудился как у меня, было ещё меньше. Но, тут уже скорее всего просто хозяина этого дома подобное не интересовало.

Поздним вечером, когда я уже отчаялась узнать что-либо, я услышала, как гул магического двигателя машины прорезал тишину.

Подойдя к окну, я увидела, как во двор въехал черный сияющий магией автомобиль, и затем из него вышел ректор. И тут же за ним следом из машины выполз Ррайз, крылья фамильяра буквально тащились за ним по земле.

Я скорее бросилась в холл.

Адам фон Кирс вошел в дом, словно тень, уставший, но со свойственным ему величественным хладнокровием. Под глазами залегли глубокие тени, и его усталость казалась мне почти осязаемой. Он снял черный плащ со знаком Тайной канцелярии и небрежно бросил его служанке, которая судя по всему уже была научена этой привычке хозяина, и поймала плащ довольно ловко.

Следом за ним вошел Ррайз и сразу же опустился на пол. Черные перья фамильяра разметались, и, казалось, что он уснет прямо здесь.

— Бедняга! — охнула я.

— У него был дальний путь. — фон Кирс повернулся к ворону и пригрозил: — Вот тут и спишь, и не смей во сне корябать когтями паркет.

— Не ласков, — хрипло каркнул Ррайз, зевнул и закрыл глаза, дернув пару раз задней лапой.

— Потому что ты очень сильно провинился, Ррайз, — процедил ректор и обратил внимание на меня. — Я сплю два часа, а потом едем.

— Куда?..

— Туда! — отозвался фон Кирс уже с лестницы.

Вздохнув я села рядом с Ррайзом и зачем-то погладила его по черной пернатой голове.

— Ласков, — пробормотал он, подставляя затылок под мои пальцы.

Вытянув заднюю лапу он с удовольствием потянулся, оставив птичьим когтем пару глубоких царапин на дорогом темном паркете. Ой...

Я гладила черные перья спящего прямо на полу фамильяра и думала о том, что у этих двоих явно день прошел тяжело.

Да и меня ждала впереди крайне невеселая ночь.

Ректор вернулся в гостиную через два часа, как и обещал. Его внешний вид изменился лишь чуть-чуть — свежая рубашка и другой строгий костюм, но тень усталости не исчезла. Он остановился в дверях, на мгновение задержавшись взглядом на мне и я решилась спросить:

— Вам удалось отдохнуть?

Он посмотрел на меня, приподняв бровь, а затем ответил:

— Достаточно, чтобы соображать.

Ррайз тем временем перебрался на роскошный диван в гостиной. Ректор холодно обратился к нему:

— Ты остаешься здесь.

— Кар... — хотел было возразить фамильяр, но фон Кирс взмахнул рукой и направился к выходу.

— Я не прошу, я приказываю, ты достаточно натворил, — отрезал он, не оглядываясь. — Аннабель, идем. Возьмите плащ, ночи холодные.

Мы вышли на улицу, и я едва поспевала за его широкими шагами. Черная мерцающая магией машина уже ждала нас на подъездной дорожке. Вот только водитель был другой и он первым же делом открыл мне дверь. Ректор сел с другой стороны.

По какой-то причине у меня начала болеть голова и я не знала от волнения это или из-за чего-то другого.

— Куда мы направляемся? — осторожно спросила я, неуверенно пряча руки под плащом.

— На окраину, — холодно ответил ректор, немного помедлив. — Этот человек изучал то, что мало кто решался изучать… и, возможно, он сможет помочь с пониманием вашей силы. Воздух он тоже изучал.

Дом, к которому мы прибыли, стоял в отдалении от города. С виду старый, облупленный, он выглядел так, будто готов был рассыпаться на куски. Я видела сквозь штукатурку деревянные перекрытия. Свет внутри не горел. Но мы обошли дом, ректора интересовал подвал.

Мы спустились по узкой лестнице в полутьму, пропитанную запахом пыли и влажной земли. В этом подвале было что-то тревожное: едва заметные светящиеся артефакты висели на стенах, странные механизмы с мерцающими элементами стояли у входа, и воздух былнастолько насыщен магией, что становилось тяжело дышать.

Ректор заметил, что я то тереблю ворот рубашки, то браслеты на запястьях.

— Это надо перетерпеть, вам ещё ни раз за свою жизнь придется столкнуться с такими местами, — его голос эхом разносился всюду.

Ощущение странного магического напряжения не отпускало. Будто нечто давило на всё тело разом. Неужели это и есть давление магического источника столицы? А я ведь в браслетах... значит тут оно ещё сильнее?

— Что… что это за место? — прошептала я, стараясь не показывать, насколько мне не по себе.

— Ученый, к которому мы пришли, работает с магией на уровне, который способен повлиять на окружающую среду, — равнодушно ответил ректор. — Сюда.

Когда мы дошли до конца, перед нами открылась огромная лаборатория: столы, заваленные множеством странных инструментов и книг, полки с колбами и склянками, в которых поблескивали огоньки всех цветов радуги.Освещение тут давали странные светящиеся трубы, что шли по темным каменным стенам. Где-то что-то кипело, тут всюду было движение и звуки. Весь этот хаос контролировался одним человеком, сидевшим за столом в центре комнаты.

— Фон Кирс, — протянул ученый, не поднимая головы от своей работы - он что-то безотрывно писал. — Как же давно мы не виделись. Рад, что вы живы. Или не очень рад, как знать. И кого это вы привели с собой?

— Моя ученица, — последовал сухой ответ.

Учёный медленно поднял глаза, и на его лице расцвела кривая ухмылка. У него были короткие седые волосы и истощенное морщинистое лицо. Он уставился на меня красными воспаленными глазами.

— О! А долго ей осталось, с воздухом то? — он указал на меня пальцем с длинным ногтем и мне стало противно. Как он узнал, что у меня стихия воздуха, лишь взглянув?

— Долго, — отчеканил ректор. — И ей нужно помочь. Я знаю, что ты это уже делал для Федерации Босэй.

Я задержала дыхание при упоминании вражеской страны.

— Так вы же, — сощурился ученый, — и сами можете ей помочь.

— Не этим способом, — отрезал фон Кирс.

Я удивленно уставилась на него, но ректор продолжал, не удостоив меня объяснениями.

— Найди что-то только для неё. Моя ученица при этом должна выжить.

Вот теперь я посмотрела на него уже испуганно.

Ученый начал выкладывать перед ректором жуткие инструменты и свои записки, предлагал эксперименты, которые мне казались не просто опасными, а пугающими. Один из них, например, предполагал погружение меня в вакуум. Я почувствовала, как напряглась при этой мысли, и посмотрела на ректора.

— Исключено, — отрезал Адам фон Кирс, даже не посмотрев на его бумаги. — Моя ученица не будет подвергаться такому риску.

Ученый с притворным сожалением вздохнул, но тут же подался вперед, предлагая другое:

— Тогда, возможно, мы попробуем запустить магию воздуха через сосуд с особой жидкостью, которая усиливает её воздействие? Это даст возможность понять, как поток ведет себя в нестабильных условиях…

— Это опасно для ученицы, — холодно заметил ректор. — Хватит юлить. Если нет нормальных идей, тогда дай ей зеркало. Я уверен, что ты его ещё не уничтожил.

— Может лучше просто отдать мне её на вскрытие? Это полезней для науки!И по правде говоря, для Федерации я проворачивал это со стихией воды. С воздухом ни разу, — ученый гаденько рассмеялся уставившись на меня безумным взглядом, я тут же спряталась за спиной ректора. — Ах, ну же, фон Кирс, неужели я вас не могу уговорить на что-то более рискованное? Таких как она один на миллион.

— Она нужна мне живой, — это было сказано так, будто ректор говорил о питомце, а не о человеке. Мне не понравился этот тон, но… может показалось из-за нервов?

— Приберечь решил, да? Живой нужна, а для зеркала её не жалко? — ученый улыбался.

Он долго возился с каким-то странным механизмом в дальнем углу подвала, и я только удивленно наблюдала, пока ученый не выкатил передо мной высокое, черное зеркало в массивной стальной раме. Оно словно поглощало свет и ничего не отражало, и вокруг него было какое-то удушающее мрачное напряжение. Зеркало будто дышало. Я отшатнулась, но ректор удержал меня на месте.

Его пальцы сцепились на моем запястьи и он потянул меня за собой.

— Всё будет хорошо, Аннабель. Клянусь вам, — произнес фон Кирс, неумолимо притягивая меня к этому черному провалу в раме. — Оно поможет вам найти баланс или хотя бы попробовать найти. Я буду рядом.

С этими словами он ловко расстегнул ремешок, сдернул с запястья браслет и сунул мою руку к зеркалу, которая тут же провалилась в чистую тьму. И я вместе с ней.

Когда я "погрузилась" в зеркало, то пространство словно растаяло, превратившись в бесконечный поток светящегося воздуха, который обвивал меня со всех сторон. Легкие вихри превращались в ощутимые, весомые потоки. Белый свет пронизывал всё вокруг, вспыхивая то тут, то там, но его тут же поглощала мягкая, едва ощутимая тьма. Я сразу поняла, что я здесь только сознанием.

Белый свет, который я видела это была чистая форма моей магии, без страха и хаоса. Я чувствовала, как потоки скользили сквозь меня. Они были свободными, неуправляемыми. Каждый раз, когда я пыталась позвать, то магия выскальзывала и устремлялась прочь. Потом пришло осознание: нельзя держать её. Нужно позволить ей двигаться, дать свободу, но в то же время оставаться с ней. Дать ей… привыкнуть?..

Магия откликалась, когда я отпускала её и позволяла двигаться в унисон с моим дыханием. Или это я двигалась в унисон с ней?

Это было похоже на игру, на танец, где шаги угадывались интуитивно, где не было места страху. Я наоборот чувствовала вдохновение, воодушевление и свободу лететь туда, куда хочу.

В какой-то момент тьма попыталась затянуть белый свет воздуха, и я почувствовала, как вихрь сбиваются, а чужая магия жадно поглощает всё, к чему прикасается, но она тут же, велением чужой воли, отступила. Я ощутила вдруг чужую руку на талии, а другую на запястьи.Ректор всегда рядом, я уже начала к этому привыкать. Его прикосновения не давали мне потерять себя, оторваться от реальности, хотя так хотелось! Взлететь, не знать границ...

Меня вдруг мягко потянуло куда-то и я рывком вынырнула в реальность. Перед глазами первым делом увидела собственное отражение в черной поверхности. Ректор обнимал меня за плечи, а я блаженно улыбалась сама себе.

Вокруг зеркала витало как минимум пять волшебных листов мерцающих голубыми текстами и графиками.

Первое, что я ощутила это лёгкое головокружение и слабость в коленях. Упасть мне не дали, фон Кирс ловко подхватил меня на руки. И я поняла, что у меня нет сил сопротивляться, но я витала всё ещё где-то там, в небе, словно птица.

— Никогда не испытывала такой свободы, — прошептала я, прикрыв глаза. — Это было потрясающе.

— Зеркало позволяет соединить сознание напрямую с самой сутью магии, — пояснил ректор и опустил меня на диванчик в углу лаборатории.

— Пожалуйста... я хочу ещё раз попробовать... — начала я, но он поднял руку, нависнув надо мной.

— Вам больше нельзя туда, это истощает. А у меня нет цели вас мучить, — ректор вдруг коснулся тыльной стороной ладони моей шеи и я вздрогнула, он же нахмурился. — Пора увозить вас из столицы. Потерпите немного и вернемся к дирижаблю.

— Кто создал это зеркало? — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

На лицо фон Кирса легла какая-то особенно мрачная тень.

— Я, но для совершенно других целей. Использовать его без меня смертельно опасно, — он выпрямился. — Отдыхайте, мне надо проверить записанные магические показатели.

Я смотрела плывущим взглядом на его статную фигуру и думала, что наверное, мне никогда не удастся заглянуть за эту маску хладнокровия. А так хотелось увидеть суть ректора фон Кирса, как я увидела суть магии воздуха. Теперь это не казалось мне невозможным после последних дней.

Ученый внимательно изучал магические листы, с которых сыпались мерцающие цифры и символы. Они плыли по воздуху и он перебирал их словно струны.

— А это любопытный способ использовать зеркало. Я и не подумал бы направить его так... может, есть возможность изменить чертежи и улучшить функционал, — он начал что-то чертить карандашом прямо на поверхности стола.

Ректор нахмурился и спокойно, но твёрдо сказал:

— Вначале чертежи вышлите мне, и я решу, стоит ли это делать.

Ученый усмехнулся, но не возражал:

— Как скажете, фон Кирс. Всё-таки это ваше изобретение...

Он хмыкнул, его пальцы пробежались по одному из графиков, пока он не заметил, что рядом с ним вдруг пеплом осыпается обугленный край бумаги.

— Эй! Зачем вы сожгли этот лист?! — воскликнул он, глядя на ректора с удивлением.

Тот, невозмутимо держа в руке догорающий уголок волшебной бумаги, спокойно ответил:

— Эта информация о госпоже Флёри останется в тайне.

Меня бросило в пот, что там было? Увидеть с дивана было решительно невозможно. У меня начали закрадываться нехорошие подозрения. Страшные подозрение о том, что ректор, возможно, знает обо мне больше, чем мне бы хотелось.

Взгляд ученого снова упал на магические листы.

— Смотрите, фон Кирс, вот этот путь был бы оптимальным, — он постучал по одному из графиков, кажется, линии там стремительно взлетали вверх, я не могла разглядеть. — Сочетание этих формул приведет к самой сильной и стабильной магии.

Ректор холодно возразил:

— Нет. Это путь разрушения.

Ученый хмыкнул, глядя на него с любопытством.

— Но она разрушитель, фон Кирс. Убийца по своей природе и стихии.

— Разрушители могут использовать магию иначе, — резко отрезал Адам. — Вот здесь и здесь, — из-за его спины я не видела, что он показывает. — По этому пути и пойдём.

— Пф, — скептически протянул ученый, покачав головой. — А можно было бы сделать из неё хорошее оружие. Может… вы хотя бы образцы её крови мне оставите? Вдруг я что-то придумаю?

— Что вы об этом думаете, Аннабель? — спросил вдруг ректор, не оборачиваясь.

— Я не хочу, — тихо отозвалась я, удивленная тем, что моим мнением вообще поинтересовались.

— Девушка против, ничего не поделаешь, — пожал плечами фон Кирс, в воздухе вокруг которого становилось всё больше светящихся формул. Разбираться в них на лекциях ещё не учили.

У меня разболелась голова и я прикрыла глаза.

Самочувствие не давало мне погрузиться в размышления о сути собственной магии. Я поняла, что голова заболела с двойной силой, а давление магии никак не хотело сойти на нет, оно притупилось после зеркала, но теперь меня будто давило бетонной плитой. Ощущения с каждой секундой становились всё более невыносимыми.

Когда ректор наклонился ко мне, я вдруг уловила в его взгляде беспокойство.

— Всё, — услышала я его тихий, спокойный голос. — Наше время здесь вышло.

Он взял меня на руки и держал так, будто я весила не больше пушинки. Я слабо прильнула к его плечу, забыв о всякой неловкости, и прошептала:

— И трех дней не выдержала…

— Не стоит ожидать от себя подвигов в вашем положении, Аннабель, — отозвался ректор.

— Двойной тип магии. Созидание через огонь, сильная чувствительность к магическим источникам… Я это уже видел, — проговорил за его спиной ученый.

— И забудешь, — отрезал ректор уже совсем иным тоном. — Держи язык за зубами, иначе я сдам тебя обратно Федерации. Ясно?

— Интересная у вас ученица, фон Кирс, — это было последнее, что я услышала в той лаборатории.

Я сидела, обмякнув в кресле, и смотрела на темноту за окном дирижабля. Не могла отличить гудение двигателя от гудения в собственной голове. Меня бросало то в жар, то в холод, мысли путались, и я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как мы поднялись в воздух.

— Аннабель, — раздался негромкий голос рядом, и я с трудом подняла голову. Адам фон Кирс стоял передо мной, его лицо в полумраке было почти неразличимо, но я видела, как блестят его глаза в приглушенном свете. — Вы слышите, что я вам говорю?

Я увидела, как он протягивает мне стакан с какой-то мутной водой, от которой шел странный будто магический пар. Я растерянно моргнула, не понимая, чего от меня хотят.

— Это надо выпить.Удержите? — спросил он.

Я едва смогла поднять руку.

Ректор чуть нахмурился и затем, едва заметно вздохнув, поднес стакан к моим губам. Его пальцы скользнули по моей шее, поддерживая голову, и я почти машинально сделала несколько глотков. Жидкость была без вкуса и теплой, и почти сразу принесла слабое облегчение.

Я медленно подняла взгляд и посмотрела на него. Лицо Адама фон Кирса, обычно строгое и непроницаемое, сейчас выглядело другим. Уставшим, озабоченным, человечным.

— У вас… маска треснула, господин ректор, надо бы поправить, — выговорила я и на тот момент, между бредом и реальностью это казалось мне забавным.

Послышался очередной тяжелый вздох.

— Что вы несете? — тихо, но твердо произнес он. — Пейте ещё.

Я сделала несколько глотков и улеглась обратно, натянув на себя плед. Ректор поставил стакан на стол между нами и сел напротив.

Глаза у меня закрывались, но в голове немного прояснялось. Не знаю, что такого он дал мне. Мне хотелось спать, но я смотрела на него. На его руку и кольцо, которое связывало нас, которое он его не снял.

Я видела как светятся на волшебном листе перед ним магические формулы, некоторые поднимались в воздух и он легким движением руки сдвигал их в сторону. Маска равнодушия вернулась на его лицо.

— Вы знаете, я не жалею, что получила это наказание, — вдруг прошептала я, глядя на него и отчаянно желая увидеть реакцию. — Я увидела ваш дом... Я не жалею, что спустилась в лабораторию, не жалею, что прикоснулась к зеркалу, которое так испугало вначале... И не жалею, что узнала вас лучше.

Адам поднял на меня взгляд, в котором на миг мелькнуло раздражение. Ему явно хотелось, чтобы я замолчала.

— И всё-таки, — не знаю, что придало мне такой смелости, но я рискуя всем произнесла: — Вы касались меня в дирижабле на пути сюда.

Дрожащей рукой я коснулась щеки.

— И мне приятны ваши прикосновения...

— Лучше вам закрыть вначале рот, потом глаза и уснуть, Аннабель, — отрезал он со сталью в голосе. — Пока не наговорили ещё больше лишнего.

***

Я проснулась с тяжестью во всем теле, все мышцы болели будто после изнуряющей тренировки. Сначала я не поняла, где нахожусь, но быстро осознала, что это моя комната в академии.

Попыталась вспомнить, как оказалась здесь, но память обрывалась где-то на середине пути, на том моменте, когда я ещё была в дирижабле с ректором. В груди всё сжалось, как только я вспомнила лицо ректора фон Кирса и что говорила ему.

Какая же дура! Он ведь теперь три шкуры с меня снимет! Стыд окутал с головой, и я натянула одеяло до самого подбородка, будто пытаясь спрятаться от мира и... себя. "Мне приятны ваши прикосновения." Слова эхом прокатились в голове, заставив сердце сжаться. Зачем я это сказала?!

Он ведь запомнит! Запишет! А потом от души натыкает меня в это носом!

Я всхлипнула и ещё сильнее натянула одеяло на голову. Но воспоминания не отступали.

Кажется, когда мы прибыли, возле дирижабля была Глория. Да, я помнила её строгий взгляд и негромкие разговоры... Анита тоже мелькала. Я никак не могла проснуться, возможно ещё что-то говорила?

Хотелось провалиться сквозь землю.

Я приподнялась на кровати и бросила взгляд на настенные часы. Стрелки уверенно показывали, что уже полдень. Обед. Неужели я проспала так долго? Чувствовала я себя при этом неплохо, от ужасного ночного состояния не осталось и следа.

Тяжело вздохнув, я откинула одеяло и поискала взглядом волшебный лист, чтобы найти в нем расписание. Лист нашелся в моей сумке между небрежно сложенных вещей, что я брала с собой.

Я тут же нашла сегодняшнюю дату.

Единственный урок после обеда. С ректором фон Кирсом.

Мой желудок сжался. Всё внутри похолодело, когда я прочла его имя. Сразу после обеда. Оставалось около часа. Может он забыл мои бредовые признания, которые я сама бы предпочла не вспоминать?

Я закрыла глаза, будто это могло каким-то образом отменить урок. Но часы тикали, неумолимо отмеряя последние минуты до того, как мне снова придется встретиться с ним.

Я пришла на тренировочную площадку немного раньше времени, надеясь, что так смогу немного успокоиться. Ветер был прохладным и свежим, я пыталась дышать глубже, но тревога никуда не уходила.

Ректор фон Кирс появился точно в назначенное время. Его лицо казалось бесстрастным, и это заставляло нервничать ещё больше.

— Рад видеть, что вы в состоянии стоять на ногах, Флёри, — сухо заметил он, окинув меня быстрым взглядом. — Готовы приступить к уроку?

Я коротко кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Ни малейшего намека на мои слова в дирижабле, как будто ничего и не было. Он подошел ближе и приказал:

— Снимите браслеты.

— Что? - я вскинула взгляд. — Очередное наказание? За мои слова тогда?

— Вовсе нет, — спокойно отозвался он. — Ваша связь с магией после зеркала изменилась. Вы должны это ощутить в полной мере, а я - должен это увидеть. Снимайте и не бойтесь.

С этими словами он отошел в дальнюю сторону и расслабленно оперся о перила, что отделяли площадку от обрыва.

— Снимайте, Аннабель. Браслеты потом убираете в карман, в руках не держать! — проговорил он громче, чтобы я слышала.

От одного только прикосновения к браслетам по телу пробежала дрожь. С одной стороны я ужасно хотела их снять. А с другой… смогу ли удержать вихрь, выдержать это давление?

Ректор обычно стоит рядом, а теперь…

Я быстрым движением расстегнула вначале один ремешок, затем второй.

Воздух вокруг меня взорвался потоком белого света, поднимаясь в небо вихрем близком к небольшому торнадо. Но вместо привычного ужаса, вместо страха перед этой стихией, я ощутила нечто новое - едва уловимую связь. Как будто я могла чувствовать каждый виток ветра и… свободу стремящуюся в небо. И дышать было легче, правда давление на тело я всё равно ощущала сполна.

— Убрать браслеты из рук! — донеслось до меня строгое.

Я сделала как сказали. И стояла какое-то время прикрыв глаза. Пыталась ухватить, остановить, но это по прежнему не выходило. Сжимая руки в кулаки, я изо всех сил старалась притянуть магию к себе и успокоить ураган над головой.

— Не пытайтесь контролировать её! Мы в зеркале одно и то же видели, но почему я понял, а вы, как вижу, нет?! — прокричал ректор неожиданно твердо, его голос было плохо слышно из-за гула ветра вокруг. — Шагайте ко мне! Дайте магии следовать за вами!

Первый шаг дался тяжело, я смотрела на фон Кирса, но не ему в глаза. Второй шаг был уже куда легче. Я ощутила, как магия откликнулась и будто двинулась вместе со мной.

Я не считала шаги, просто шла, с восторгом ощущая, как моя сила повинуется моим движениям и мне стало даже проще удерживать стихию в этом бешеном потоке. Воздух жаждет движения, ненавидит статичность. Теперь я ощущала свою силу совсем иначе!

И вот я оказалась лицом к лицу с ректором, стоявшим в центре моего магического хаоса. В этот момент будто весь мир остановился — только он и я, и вокруг бушующий вихрь. И тьма защищающая своего хозяина от острых лезвий воздуха.

Взгляд Адама фон Кирса задержался на мне всего на миг, но этого было достаточно, чтобы вызвать во мне волну сбивчивых, непривычных чувств, что обожгли изнутри.

А потом он поднял глаза вверх, я проследила за его взглядом.

Белый свет мелькал, ослепляя, но в какой-то момент свет прорезала тьма. Тонкий, едва заметный черный поток, быстро рос и захватывал себе власть, будто забирая на себя часть моей магии и делая её легче, управляемее. Я затаила дыхание, чувствуя, как этот мрак словно придает мне устойчивость. Но в то же время... поглощает мою силу.

Ректор стоял напротив, и в его взгляде было что-то завораживающее. Но он вдруг нахмурился, тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и резко приказал:

— Наденьте браслеты.

— Хорошо… — проблеяла я, не понимая, что ему не понравилось.

Я достала браслеты из кармана брюк, но застыла борясь с тем, что магия желала бурлить, рваться в небо. Надеть эти кандалы на нее опять… оказалось до боли сложно, ведь всё это время их надевал на меня ректор фон Кирс.

Однако я дрожащими руками застегнула ремешки на запястьях, с правой рукой провозилась дольше. Стихия медленно сошла на нет, как будто её вовсе не было.

— Это было легкое задание, — проговорил ректор и хлопнул ладонью по мраморным перилам площадки. — Теперь будет сложное.

Из образовавшегося в воздухе потока тьмы нам под ноги вдруг повалила… морская галька? Ректор наклонился и поднял несколько каменй. Я ошарашенно наблюдала как он кладет один камень на другой прямо на ограждении.

— Теперь ваша цель - поднять или сбить верхний камень, не сбив при этом остальные.

Он взял меня за запястье и вынул одну пластинку металла из браслета, а затем отошел в сторону.

— Без давления, — продолжил говорить он, — просто покажите потоку путь и предложите ему следовать. Не нервничайте, если сразу не выйдет. Для начала попробуйте сама, как получится. Если что я подскажу.

Магия уже крутилась возле моих рук и я, просто подняв их, попробовала мягко направить поток вперед. Каменная пирамидка покачнулась и все камни тут же слетели с перил в горный обрыв.

— Ещё раз, — велел ректор, опять соорудив стопку камней.

Только теперь он встал за моей спиной и развернул меня боком, едва коснувшись талии. Его движения были предельно четкими, лишнего он себе не позволял.

— Для начала лучше использовать одну руку, старайтесь направлять магию чуть выше, чем хочется. Учитесь чувствовать этот небольшой поток и всё получится.

Я вздохнула, почти обессиленная, и оглянувшись на него спросила с ноткой мольбы:

— А можно мне волшебную палочку? Как для новичков?

— Палочка? Для вас? С вашим уровнем силы? — он сощурился. — Вы её просто уничтожите, Флёри. Вы слишком сильны для этого. У новичков нет вашего уровня силы. А теперь вперед. Камни вон там.

Он отошел, вновь дав мне пространство.

Я пробовала снова и снова. Ректор следил, но далее давал лишь короткие емкие советы. Расслабить пальцы, не давить ни на магию, ни на себя. Пытаться спокойно обращаться к силе, сохраняя ровный эмоциональный фон.

Раз за разом я сбивала проклятые камни. И снова строила проклятую башню. А потом опять. А потом снова.

— Ещё раз, — твердил спокойный голос фон Кирса.

И ещё раз. А потом снова, потому что галька разлеталась в стороны, от резкого и сильного дуновения магического ветра. Раздражение копилось во мне всё больше, точило изнутри.

В какой-то момент я разозлилась. Всё внутри кипело от раздражения, и, потеряв терпение, я позволила магии рвануть вперед без всякого контроля. Твердая галька разлетелась в стороны мелкой крошкой. А на поверхности толстых мраморных перил расползалась глубокая трещина, оставленная следом взрыва моего эмоций.

Испугавшись, я прижала ладони к губам.

— Вот это не ваш путь, — прозвучал голос ректора. — На сегодня достаточно.

Он провел рукой по трещине в камне.

— Эмоциональная привязка к магии зачастую игнорируется магами или используется чисто интуитивно, — он поднял на меня пристальный взгляд. — Но на самом деле это довольно сложная магическая математика. Злость - формула, которая вам не подходит. — он смахнул на землю каменную крошку оставшуюся от гальки. — Вот это - убийство.

У меня похолодело в груди и я кивнула.

— Столкнуть с обрыва - тоже, — прошептала я.

Ректор вдруг слабо усмехнулся.

— Раненый висит на обрыве и не может подняться, — начал ректор, — Он мужчина и весит куда больше вас. Физически вы ему помочь не можете. В ваших силах использовать магию, поднять его и спасти ему жизнь, — он поднял с земли камни и разложил их по перилам. — Или три человека разом, — затем он вновь построил чертову башеку. — Или убийца, — ректор тронул верхний камень, а затем два нижних, — и две жертвы, мать и ребенок, например. Ваш путь, Аннабель - это защита либо самозащита. И никогда - нападение.

— В последнем случае… тоже убийство, — я опустила глаза.

— Не обязательно. Здесь уже зависит от силы толчка, — возразил ректор и, шагнув ко мне, вернул металлическую пластинку в браслет. — Для начала научимся не скидывать жертв с обрыва вместе с убийцей. Но на сегодня урок окончен. Возможно, ещё успеете к ужину…

Он осекся, его лицо вдруг приобрело какой-то странный отрешенный вид. Фон Кирс резко шагнул назад, закрывая лицо рукой, но я успела увидеть - глаза его стали неестественно темными.

— С вами всё в порядке? — тихо спросила я, подавшись к нему.

— Не приближайтесь ко мне, — отшатнувшись, приказал ректор фон Кирс.

Я уже чувствовала подобное. В лаборатории в столице, когда уже не могла выдерживать давление магического источника города. Но как это возможно здесь? Вся сила, которая сейчас заставляла меня задыхаться будто исходила от одного человека и я не понимала как это вообще возможно.

Я сделала ещё один шаг к нему, закашлялась, стараясь сделать вдох, но все было бесполезно - эта магия впивалась в горло, тянулась к голове, лишая воздуха.

— Я сказал не подходить ко мне! — рявкнул ректор, отшатнувшись от схватился рукой о мраморные перила, трещины рванули по камню во все стороны и задымились черным дымом.

Небо потемнело, будто ночь уже настала, заката стало не видно. Голова вдруг закружилась, и я пошатнулась, ощущая, что не в силах это выносить. Но и уходить не собиралась.

От ректора исходил неестественный, почти удушающий поток силы — такой, что не вытерпеть.

И в этот момент ректора окружило черное облако и он вдруг исчез, оставив за собой только едва заметное колебание воздуха. Я не могла поверить своим глазам. Порталы? Всегда считала, что их могут создавать только творцы, но то, что я увидела…

Я задыхалась от его магии, поэтому не сразу пришла в себя. Небо прояснилось, окутав всё светом закатного солнца. Но даже ошеломленная такой силой я знала, что сейчас произошло что-то из ряда вон.

Я додумалась побежать на помощь лишь к одному человеку. Не разбирая дороги, пролетев мимо Аниты, что уже шла меня встретить, я рванула в медпункт Академии, к Глории. Я запомнила путь туда ещё после предыдущего раза.

— Аннабель! — крикнула мне вслед куратор, но я уже не останавливалась.

Когда я влетела в кабинет Глории, она приподняла бровь, но видя мое лицо, но сразу стала серьезной. Встав из-за стола, она захлопнула за мной дверь в её кабинет.

— Он… Я не знаю, — сбивчиво начала я, глотая слова, сама едва понимая, что пытаюсь объяснить. — Тьма, всё вокруг него было слишком… слишком тяжелым. Будто в нем целый магический источник столицы Антиды! Это как будто… Разве это можно вынести? А потом он исчез, просто… растворился!

Глория внимательно смотрела на меня, ни слова не говоря, но в ее глазах промелькнуло осознание.

— Аннабель, — она наконец произнесла, спокойным голосом. — Всё не так страшно.

— Может, он устал? Может, его магия как-то иначе реагирует... или это моя магия так отозвалась, — говорила я, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — Мне просто… показалось, что ему плохо. Нет, мне не показалось!

То, что я видела - тьма, исходившая от ректора, была бесконечно чужой и опасной. Будто знакомая мне стихия, но в то же время, абсолютно иная.

Глория медленно выдохнула и едва заметно покачала головой, потом тихо пробормотала, словно говорила сама с собой:

— Какая же ты… — сказала она тихо. — Ты слишком добра к окружающим, Аннабель. И твоя забота... поверь, он в ней точно не нуждается.

Я была уверена, что она знала о ректоре что-то, чего мне не было суждено понять, и сейчас Глория не могла решить, говорить ли мне правду.

— Всё равно… Я волнуюсь, — прошептала я, упрямо глядя на неё. Её взгляд стал мягче.

— Понимаю. Но сделай глубокий вдох и помни, что у ректора есть силы, которые он контролирует даже лучше, чем тебе кажется.

— Но я видела! — выкрикнула я, не выдержав того, что меня продолжают держать в неведении.

На лицо Глории упала черная тень, когда она опять взглянула на меня.

— Аннабель, чужие секреты тебе не нужны, поверь.

Примерно тоже самое говорила мне Анита.

— Он заставляет вас молчать? — я подалась ближе. — Так ведь? Он ведь всех заставляет молчать.

— Аннабель, — вздохнула Глория. — Ты пропускаешь ужин.

— Я хочу знать, какому человеку доверяю свою жизнь.

— И что если ты, например, узнаешь, что он чудовище? Что тогда? Я скажу тебе что - ничего. Для тебя не изменится ровным счетом ни-че-го, девочка.

Я шагнула назад, чувствуя, что и правда забылась. Возможно, я и правда совершенно зря пыталась влезть в то, чего знать не надо, в тайну, которая всегда оставалась за толстыми стенами Академии и за холодной маской ректора.

Развернувшись, я поплелась к выходу, а потом обратно к себе в комнату, чувствуя, как слова Глории всё ещё звенят в голове. Я шла будто не только по коридору Академии, но и по лабиринту собственных мыслей. Здесь надо просто выжить, вытерпеть, вынести... выпуститься из этой Академии, в конце концов. И не выносить в себе груз чужих тайн. У меня есть свои.

Но всё это не давало покоя — ректор фон Кирс, его магия, его тайны. Может, Глория и права, но что, если…

— Флёри! — резкий голос вырвал меня из задумчивости, и я обернулась, встретив строгий взгляд Аниты. — Тебе в столовую, очнись, — проговорила она, сверкая глазами. — После твоей болезни мне приказано следить, чтобы ты ела и не бегала по Академии как ошпаренная! Что ты делала в медпункте? Болит что-то?

Я вздохнула, и помотала головой.

— Нет, просто… Поговорили с Глорией, — уклончиво ответила я.

Мы шли в тишине, и я старалась унять в себе чувство беспокойства, которое не давало покоя. Чем больше я думала о том, что произошло, тем сильнее росло желание понять. В конце концов, я решила спросить:

— Анита, ректор может создавать порталы?

Она едва заметно приподняла бровь, но не замедлила шаг.

— Да. Некоторые магистры высших категорий это могут, — ответила она, чуть помедлив, будто взвешивала, сколько можно мне раскрыть.

— Но он… не творец, — сказала я.

— Магия порой причудливая вещь, — ответила она после паузы. — Некоторые маги могут немного выходить за пределы привычных границ. Хотя и редко.

За пределы границ? Это как? Мне вдруг стало ясно, что о возможностях ректора фон Кирса мне известно куда меньше, чем я думала. Что мне вообще о магии мало что известно, хотя я прилежно читаю учебники и слушаю лекции!

— Кстати, завтра “легкая прогулка”, — сменила вдруг тему куратор, когда мы вошли в учительскую столовую. Анита привела меня туда уже по старой привычке.

— М?

— Подъем в горы, — куратор хитро улыбнулась, будто предвкушая. — Всех первокурсников это ждет. Мы пройдем через лес, будем перебираться через ручьи, там есть пару мест с красивым видом, если повезёт и не будет туч. А вот дальше подъём станет почти вертикальным. Дышать будет тяжело, ноги начнут гореть. Станешь ненавидеть каждый шаг. И на этом этапе тебе останется только одно - просто продолжать идти.

— И почему это называется “легкой прогулкой”? — в ужасе скривилась я.

Утром я пришла к тренировочной площадке с тяжёлым чувством. Там было полно первокурсников, Анита уже ждала меня и вручила легкий рюкзак. Я огляделась вокруг, другим первокурсникам тоже выдавали рюкзаки. Кто-то из них разговаривал, кто-то выглядел подавленным, кто-то сонным. Тут явно не все были в боевого факультета. Я увидела Элайзу, что бодро что-то вещала своим сокурсникам. Леопольда я найти не успела потому как почувствовала странное напряжение в воздухе.

Я вздрогнула, когда со мной вдруг поравнялась высокая мужская фигура. Белые волосы ректора были аккуратно убраны назад, он был весь в черном, а его лицо сохраняло выражение уже обычного для него равнодушия ко всем окружающим.

— Группа идет со скоростью самого слабого, — произнес он и сощурившись посмотрел на меня. — Отгадайте, кто идет впереди.

Ни малейшего следа от той необъяснимой тьмы, ни намека на слабость или хотя бы тени усталости. Только спокойные, отточенные движения, когда он натягивал перчатки с абсолютно непробиваемым видом.

И только я хотела вывалить всё возмущение по поводу того, что я устала от тайн и секретов, как он сказал:

— Доберетесь до конечной точки - отвечу на два любых вопроса, — его глаза сверкнули с каким-то ледяным азартом. — Абсолютно любых, Аннабель.

Мы вышли с форой в час. И меня разрывали вопросы касательно ректора примерно первые десять минут, пока мы не вышли на тропу.

Вместо своего привычного строгого костюма, к которому я привыкла, ректор фон Кирс был одет в темные штаны, ветровку и крепкие ботинки - почти как любой куратор академии. Но, несмотря на этот более простой практичный вид, что-то в его облике оставалось неизменным. Даже без привычной формальности в одежде его осанка, спокойная уверенность и холодная сосредоточенность выдавали в нём человека с силой и статусом, который невозможно было скрыть.

Я всё пыталась подобрать слова к вчерашнему. Никак не выходило. Я даже за сказанное на дирижабле, так и не решилась извиниться.

В какой-то момент он остановился пропуская меня вперед. Путь тянулся передо мной, извиваясь узкой тропой среди деревьев, чьи стволы возвышались по обе стороны от нее. Кое-где путь был выложен камнями, кое-где срезками бревен. Поначалу мне было даже хорошо. Свежий ветер приносил запах листвы и леса, который стоял тут зеленым круглый год.

Ректор послал меня первой и с нами никто больше не шел. Я могла бы извиниться сейчас. Но язык не поворачивался. И два вопроса…

— А я могу заменить один вопрос на просьбу? — уточнила я.

— Посмотрим.

Глория говорила, что ему моё волнение вообще не нужно. И это было правдой - он шел так будто вчера ничего не произошло.

Чем выше я поднималась, тем прохладней становилось. Воздух уже не казался таким лёгким как внизу, и каждый вдох и выдох давались мне всё тяжелее.

Поначалу казалось, что всё просто - иди по каменистой тропе, подставляй лицо солнцу, что пробивается сквозь кроны деревьев. Но с каждым поворотом тропа становилась круче. Каменных и деревянных ступеней становилось всё больше.

Каждый шаг отдавался в ногах огнём, но я упрямо продолжала подниматься, почти не глядя на дорогу. Я слышала шаги Адама позади - ритмичные, спокойные. И изо всех сил я старалась не дать ему возможности подумать, будто я сдамся.

Путь становился сложнее, солнце всё чаще скрывалось за деревьями, и лёгкий прохладный ветер больше не приносил облегчения, не остужал разгоряченное тело. Чем дальше я шла, тем больше чувствовала, как ускользают мои силы.

Пару раз ректор приказывал остановиться, засекал пару минут, давал мне выпить воды, а затем говорил идти дальше. Сам он выглядел так, будто вовсе не устал. Да как так?!

Зная, что он за мной, я упрямо заставляла себя идти дальше, чувствовала его взгляд в спину. И раз за разом повторяла себе: “Дойди! Дойди!”

Мы шли целую вечность. Привал, вода, тропа. Шаг, ещё шаг, бесконечный безжалостный подъем. Потом опять - привал, глоток воды и почти вертикальный путь дальше. Не знаю, что было тяжелее - гора или взгляд ректора.

Он не говорил мне ничего, он шел молча. И это молчание, нарушаемое моим хриплым тяжелым дыханием, выматывало едва ли не больше. Потому что мой мозг силился найти причину. Объяснить себе этого человека и всё, что с ним связано хоть как-то.

И вот в какой-то момент земля под ногами предательски скользнула. Я почувствовала, как начинаю падать, ухнула спиной назад, но прежде чем успела испугаться, сильные руки подхватили меня за талию. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом - твердым и холодным, таким, каким он был, когда я сюда едва приехала. Но в этот раз сердце у меня заколотилось сильнее.

Молча отпустив меня, фон Кирс и кивком указал на тропу.

Я смотрела на этот подъем утопающий в деревьях и не хотела больше идти.

— Аннабель, вперед, — сухо прозвучало за спиной. — Ты должна научиться преодолевать себя и достигать цели во что бы то ни стало. Иди.

Так захотелось спросить: “А можно мне сдаться?”. Но я закусив губу опять ступила на этот путь.

Чем выше я поднималась, тем больше всё вокруг становилось размытым, а мысли уплывали, оставляя только желание дойти до вершины. Осталась только дорога и это бесконечное усилие - просто не останавливаться. О вопросах ректору я не думала уже давно.

Я вообще не думала ни о чем, кроме собственного дыхания и того, насколько же я слабая. Пот катился с меня градом. Казалось бы, легкий рюкзак за спиной, тянул к земле. Мне не нужны уже были никакие его вопросы. Я хотела, чтобы это всё закончилось. Этот путь всё больше и больше становился невыносим.

На очередном привале я встретилась с ним взглядом.

— Даже не думай, — отрезал фон Кирс. — Не сдавайся без боя.

— Сколько ещё? — прошептала я, дрожащими руками убирая фляжку с водой в рюкзак.

— Просто иди.

Ректор был непреклонен.

Я едва шла, останавливалась всё чаще, но он меня не подгонял. Я хваталась руками за стволы деревьев, упиралась ладонями в колени, когда раз за разом преодолевала каменные ступени вверх. Легкие горели огнем, мышцы ног казались уже просто дубовыми. Перед глазами плыло, я уже не смотрела по сторонам. Один раз чуть опять не оступилась, но чужая ладонь на пояснице быстро привела в чувство.

Я думала что задам ему самый каверзный вопрос. Самый! Самый-самый! Чтобы прямо под кожу залезть! За то что загнал меня на эту гору.

Когда передо мной вдруг появилась расчищенная площадка в тени деревьев мир вокруг размывался, сливаясь в пятна цвета и тени. Ноги подкашивались, дыхание вырывалось тяжёлыми, рваными вдохами.

— Поздравляю, Флёри, — ровным голосом произнес ректор.

Без сил, без единой мысли в голове я рухнула на прохладную землю, позволяя телу наконец отдохнуть, хватая ртом воздух. Но не прошло и нескольких секунд, как я почувствовала, как меня поднимают, твердая рука уверенно потянула меня вверх, не дав даже секунды на передышку.

— Дайте умереть уже… — выдохнула я.

— Поднимайтесь, пол минуты ещё потерпите, — спокойно, но бескомпромиссно сказал ректор, подталкивая меня вперед.

Сквозь плывущий взгляд я заметила впереди полукруглую скамью обращенную к огороженному обрыву. А дальше открывался вид, настолько ошеломляющий, что я на миг забыла о боли в теле.

Простор, залитый светом, зелёные горы и река, мерцающая вдалеке.

Я опустилась на скамью, чувствуя, что страшно устала. Ректор сел рядом, спокойно достал флягу с водой, сделал глоток, разглядывая панораму, а затем перевёл взгляд на меня.

— Пей воду. В рюкзаке есть ещё походные батончики, если проголодалась.

Я, не в силах произнести ни слова, взяла флягу, чувствуя, как вода возвращает мне хоть немного сил. Отдышаться я не могла очень долго. Все мышцы в теле пульсировали.

— Вы что, совсем не устали? — тихо спросила я ректора фон Кирса.

— Я поднимаюсь сюда пару раз в неделю, — не моргнув и глазом заявил он. — Второй и третий курс ходят ещё выше. Четвертый поднимается до самой вершины.

— А мы ещё не на вершине?

— Даже не близко.

— Какой кошмар, — произнесла я одними губами и прикрыла глаза.

Вид был потрясающий, но любоваться им силы уже кончились.

Мы сидели молча, легкий ветерок касался кожи, и я чувствовала, как медленно, очень медленно, ко мне возвращаются силы.

Наконец я открыла глаза уставившись на потрясающий вид, раскинувшийся перед нами. Простор, бесконечное небо. И свобода, которую я получу ещё не скоро. Потому что со мной были два факта, которые этому мешали. Моя собственная магия и Адам фон Кирс. Я вспомнила как парила, соединившись с магией через черное зеркало. Свободно парила в воздухе словно птица, поймавшая поток.

Голос ректора прервал мои мысли.

— Я слушаю ваши вопросы, госпожа Флёри.

Два вопроса. Только два, и теперь мне нужно было выбрать их с умом. Я решительно повернулась к нему:

— Вы обещали рассмотреть мою просьбу.

Я думала о том, что действительно для меня важно, поэтому просьба была максимально простая:

— Позвольте мне увидеться с родителями, — произнесла я.

Это было необходимостью, нуждой, которую я больше не могла игнорировать.

Взгляд ректора фон Кирса, спокойный и холодный, не изменился. Я надеялась, что он согласится, но вместо этого последовал сухой и резкий ответ:

— Нет.

— Почему? Вы ведь обещали хотя бы рассмотреть…— пробормотала я растерянно.

— Нет, — повторил он, глядя на меня. — Забудь об этом.

— Хорошо, не увидеться, но… хотя бы связаться. Через магию, через волшебный лист. Просто услышать их голоса, убедиться, что всё в порядке, — я пыталась хоть как-то убедить его, попросить.

Но фон Кирс не уступал.

— Нет, этого не будет. Ответ окончательный.

Моё сердце сжалось. Страх, как бы я ни старалась его подавить, начал подниматься, всё больше захватывая сознание. Что если он что-то сделал с моими родными? Что если он узнал что я скрываю?

— С ними всё хорошо, Аннабель. Они в полном порядке и в безопасности, — говорил ректор, но взгляд у него при этом был такой пристальный, что я похолодела. Он будто реакции мои анализировал.

Я поднялась со скамейки, пытаясь прийти в себя, подавить этот предательский страх. Отойти подальше от этого пронизывающего взгляда. Обернувшись, я в ужасе отшатнулась, потому что ректор оказался за спиной и словно собираясь взять меня за руку.

Площадка медленно, но верно заполнялась дошедшими студентами. Нас замечали, но никто не подходил. А мне очень хотелось, чтобы его внимание перекинулось куда-то ещё.

Ректор, дернувшись ко мне, резко схватил меня за запястье, его рука была холодной как сталь. И прежде чем я успела что-то сказать или начать сопротивляться, тьма закружилась вокруг нас. В одно мгновение пространство вокруг исчезло, уступив место гнетущей тьме, и вскоре я ощутила под ногами ровный пол.

Когда темнота рассеялась, я поняла что мы в его кабинете.

Ректор будто брезгливо, раздраженно выпустил мою руку.

Как я могла быть такой наивной?Передо мной стоял совершенно другой человек, совершенно не тот образ, что я построила себе в голове за последние дни. Он был пугающим, как сама тьма, которой он управлял. Этот человек - глава тайной канцелярии, ректор военной академии. Он мне не друг, чтобы выполнять мои просьбы. Ему нельзя было говорить такие вещи, какие я говорила в дирижабле! Нельзя! Но если бы я тогда себя контролировала...

— С ними просто нет возможности связаться, — произнес он медленно и ужасающе спокойно. — Почему вы так нервничаете? Думаете, что я мог им навредить? Зачем бы мне это делать?

В этом вопросе было что-то ещё. Потому что я выдала себя сейчас с головой. Да и могла ли я вообще от него что-то скрыть?

— Я вас боюсь, вот почему нервничаю. Мои родители просто кондитеры из маленького городка. Вы используете их, чтобы манипулировать мной.

Его глаза нехорошо сверкнули.

— Мне нет необходимости делать это сейчас. Это все вопросы, которые вы мне хотели задать?

Я опустила глаза. Смятение не давало ни задать вопрос, ни отойти от него подальше. Видимо, чтобы хоть как-то меня успокоить он сказал:

— Давайте так. Если вдруг появится такая возможность - я разрешу личную встречу. Но я ничего не обещаю вам, Аннабель. Ясно?

Это не было компромиссом. Это была очередная манипуляция. Возможности может и не случиться. В отчаянии я поняла, что мне просто необходимо здесь доверять кому-то, хоть кому-нибудь, хоть одной живой душе. И это не Адам фон Кирс.

Но мне надо было научиться выживать рядом с ним. Он сам говорил, что моя цель - выжить. И один из вызовов был мой собственный учитель. У меня остался один вопрос. Но что спросить, чтобы узнать правду, а не холодный отказ? Какие вопросы не оставят ему шанса уклониться или солгать?

— Может присядете? — не отрывая от меня глаз, спросил ректор и кивнул на стул возле его стола.

Я села с тяжёлой от мыслей головой, паника заставила меня потерять самообладание. И я не знала, о чем его ещё спрашивать. Усталость от изнуряющего подъема смешалась с эмоциональным истощением всей последней недели.

Ректор оперся о спинку стула и нагнулся ко мне, я сжалась под его взглядом.

— Я знаю, что вы чувствуете, будто я держу вас в изоляции. Это действительно так, и на какое-то время придется с этим смириться.

И вот только я открыла рот, чтобы отчаянно и обиженно огрызнуться ему в лицо, как в кабинет вихрем влетел Ррайз, его фамильяр. Он с взъерошенным видом рылся в своей сумке, вытаскивая какие-то бумаги.

— Срррочно-сррочно! — прохрипел ворон, протягивая ректору какой-то документ.

Тот сдержанно взял бумагу и, окинув меня предостерегающим взглядом, приказал:

— Сидите здесь. И ничего не трогайте.

Я наблюдала, как он захватив со своего стола золотую перьевую ручку, отходит в дальний угол кабинета. Видимо, выгонять меня он не посчитал сейчас нужным, но и показывать то, что он читал - тоже было нельзя.

Ррайз нервно топтался возле хозяина и переводил взгляд с бумаги на него. Насколько же человеческим было в ту секунду поведение фамильяра. Обычно фамильяры всегда походили исключительно на животных, но Ррайз застрял будто где-то между.

Пока Адам был занят, я нервно кусала пальцы, борясь с собой. Надо было успокоиться и взвешенно всё решить. Я ничего не могла сделать в этой ситуации.

Вдруг мой взгляд зацепился за картину, что висела возле его стола. Та самая, что впечатлила меня в первый раз. Едва заметная фигура человека на черном фоне, будто погруженном в густую тьму.

Картина влекла меня так сильно, что становилось не по себе.

Не удержавшись, я встала и шагнула к ней. Рука сама потянулась к холсту, и как только пальцы коснулись поверхности, картина будто ожила.

Мне не стоило её трогать.

Ледяной холод пронзил пальцы, а затем начал растекаться по всему телу. В тот же миг меня накрыла такая волна чужих, почти невыносимых эмоций, что на секунду я потерялась в них. Страх, глубокое отчаяние, глухая, затаенная боль и всепоглощающий гнев хлынули на меня, словно прорываясь сквозь слои краски.

За этой картиной скрывалось нечто большее, нечто живое, глубокое и мучительное. Добровольный отказ от чего-то невыразимо важного. Я хотела от этого отвернуться, хотела зажмуриться, хотела не знать, не понимать, не слышать... Это всё было не моё. Это всё было слишком ярким.

Тьма на картине начала двигаться, не давая отвести взгляд, не отпуская из цепких магических лап. Пространство перед глазами заколыхалось, словно рябь на воде, и вдруг силуэт на полотне обернулся. Взгляд фигуры был пустым, но полным чего-то древнего, бездонного, как будто в нём было заключено всё знание и боль мира. А вот лица фигуры я не запомнила.

Картина затягивала меня, раскрывая слой за слоем. Я не могла отойти, и каждый слой тьмы был ещё одной захваченной эмоцией, от которой сердце сжималось. Но образов я не видела, только отголоски воспоминаний, которые мне не суждено было понять.

Сквозь темноту я уловила оттенки совсем других чувств: смирение, покорность судьбе и любовь… с привкусом потерянной надежды, будто связь души и сердца была разорвана.

Я почувствовала резкий рывок - сильные руки обхватили и вырвали из этого зыбкого, живого ужаса. Я увидела Адама. Его лицо застыло в гневе, но глаза выражали что-то гораздо более глубокое и свирепое. Он прижимал меня к себе так крепко, будто боялся, что тьма утащит обратно. Ладонями обхватив моё лицо, он взглядывался мне в глаза.

— Ты хоть представляешь во что могла влезть? — процедил он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

Я не понимала, зачем всё это было заперто в картине, но чувствовала, что это что-то очень личное. Чужие эмоции во мне начали растворяться, едва меня от них оторвали. Но осознавала всё вокруг я с трудом.

— Как ты вообще умудрилась… Она не должна была на тебя реагировать.

Я попыталась заговорить, но дыхание сбивалось. Хотела спросить. Хотела потребовать ответов. Ректор отвел меня в другой угол кабинета и нажав на плечо усадил в кресло в углу. Затем он снял картину и поставил на пол, изображением к стене. Его движения были резкими дергаными. Я таким его ещё не видела. Когда он встретил собственного отца - там была холодная злость, а сейчас... с ним происходило другое.

Он вновь навис надо мной.

— Никогда не прикасайся к чужим вещам в чужих кабинетах, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Ррайз шокировано за нами наблюдал, то и дело поворачивая голову то вправо то влево. Фамильяр явно не понимал, что произошло. Я сжала руками виски, чтобы всё-всё-всё выкинуть из головы.

— Что это за чертовщина? — спросила я, глядя на ректора и вдруг осознала, что он ведь может и ответить сейчас. А если и ответит, что я буду делать с этими черными тайнами? Хочу ли я реально знать секреты Адама фон Кирса, который молча и терпеливо сейчас смотрел на меня сверху вниз.

— Нет. Не хочу знать, — прошептала я, пытаясь отогнать от себя воспоминания о чужих эмоциях.

— Мне жаль, что с тобой это произошло. Картина не должна была на тебя реагировать, даже если бы ты к ней прикоснулась, — его голос прозвучал непривычно мягко, но это лишь подчеркнуло всю серьезность того что произошло.

Конечно, если бы эта вещь представляла опасность для окружающих, он не держал бы её в кабинете у всех на виду. Но почему я? Почему именно я столкнулась с его тайной? Его слова повисли в тишине. Я поняла, что увидела за его ледяной маской что-то человеческое, едва уловимое, но настоящее. Что-то, что он явно не собирался показывать никому, в особенности мне.

Я отвела взгляд, пытаясь осознать всё, что только что почувствовала. Эти эмоции, это было мучительное, упрямое одиночество человека, отрезанного от всего живого. Глухое, глубокое чувство… Оно было слишком настоящим, слишком тяжёлым, чтобы быть фальшивым. Но почему всё это было в картине? Неужели эти чувства для него так невыносимы?

В голове пронеслись слова Глории: “...что если ты, узнаешь, что он чудовище? Что тогда? Для тебя не изменится ровным счетом ничего”.

Я вспомнила черное зеркало в подвале лаборатории и мне показалось, что картина похоже на тот артефакт - черное полотно хранящее в себе силу тьмы и отделяющее сознание от тела. Но вместе с этим память принесла и кое что ещё: момент, когда он остановил ученого в лаборатории и что-то сжег, момент, когда он грубо приказал ему забыть… Словно знал обо мне куда больше, чем я сама о себе знаю. Но ведь теперь и я кое-что знаю о нем. Кое-что, что он мне показывать не хотел.

Я подняла взгляд на него, всё ещё стоящего рядом, на этого замкнутого, опасного человека, который сейчас смотрел на меня с почти непроницаемым выражением лица.

Слова сами сорвались с губ:

— Вы знали обо мне… до того, как пробудилась моя сила? Что вы знаете обо мне на самом деле? Я заслужила честный ответ, ректор. Со мной что-то не так, раз картина на меня отреагировала?

Адам фон Кирс тихо велел Ррайзу разобраться с документами на секретарском столе, и фамильяр, не задавая лишних вопросов, тут же вышел плотно закрыв за собой дверь. В кабинете воцарилась тишина и я ощутила, как напряжение вокруг только нарастает.

Ректор молча подтянул к себе другое кресло и сел напротив меня. Некоторое время он просто смотрел, как будто тщательно взвешивал слова. Белая прядь упала ему на лицо, но он ее будто не замечал.

— Ты права, — наконец произнес ректор фон Кирс, его голос был низким и сдержанным. — Я знал о тебе до того, как твоя сила пробудилась. Скажем так, у меня есть источники, которые намекают на такие пробуждения задолго до их появления. И твоя магия, Аннабель, одна из самых редких и сложных. Она… не совсем как у других, и требует особого подхода, в королевстве не хотят её потерять или заблокировать, — его голос был жестким и от этих слов меня охватило беспокойство.

— Что с моей магией не так? Это из-за стихии? Или из-за двух типов созидателя и разрушителя? — едва слышно спросила я, сжав руки на подлокотниках.

Адам чуть наклонился, уперев локти в колени, не отводя от меня взгляда.

— Из-за всего, Аннабель. У тебя врожденная чувствительность к магическим источникам, к артефактам и вещам, что сохраняют силу.Одна из моих целей изучить и подтвердить эту особенность у магов склонных к стихии воздуха. Твоя магия уникальна со всех сторон, как ни посмотри. Я скажу тебе честно, твои способности развиваются быстрее, чем мы предполагали. И с браслетами эту картину ты не должна была почувствовать. Иначе она бы тут не висела, — он устало провел ладонью по волосам и признался: — Поэтому ты знатно удивила меня сегодня, а это нелегко сделать, поверь.Ты первая за многие годы поняла, что с ней что-то не так. К ней прикасались действительно сильные маги и до тебя, и этотартефактвсегда оставался для всех лишь картиной.

Я смотрела на него, ещё не до конца осознавая смысл его слов, но что-то не отпускало, какая-то неясная тревога. Об этом родители мне никогда не говорили. Они никогда не говорили со мной о магии. Почему он знает это обо мне, а я нет?

Я поняла, что страшно запуталась. Я боялась рассказать ему свою тайну и не знала, насколько много знает сам ректор. И озвуч я всё, что мне известно - поставит ли это под угрозу мою жизнь и жизнь моих родителей? Никто не давал мне права рассказывать то, что очень долго меня учили скрывать. Секрет моего происхождения. Мне будто доверили часть тайны, а вторая половина была у Адама фон Кирса. И каждый в эту секунду будто пытался понять насколько много информации знает другой.

— Это всё? — в глубине души понимала, что это не так. Этот человек всей правды не раскроет никогда. Мне придется искать её самой.

— Пока это всё, — мягко произнес Адам. — Ты должна быть в безопасности, Аннабель, — добавил он тихо, и его слова прозвучали почти… лично. Будто он искренне сейчас пытался убедить меня не делать глупостей. А я не верила, что он обо мне действительно беспокоится. — Тебе нужно учиться, изо всех сил учиться справляться со своими особенностями и магией. Мы не можем позволить, чтобы она вышла из-под твоего контроля. Блокировать твою магию - это последнее, что нам нужно. Ты должна думать прежде всего о себе, возьми от Академии всё, что можешь, чтобы выжить и стать сильнее. Я говорю тебе это уже в который раз - твоя цель научиться справляться. Отныне в уроки будем добавлять артефакты разной степени силы.

Его глаза задержались на моих дольше, чем следовало, и в этом взгляде было что-то, что мне отчаянно хотелось понять, но я не успела — ректор уже поднялся и, подойдя к двери, жестом показал, что наш разговор окончен.

Я встала, но всё ещё чувствовала его слова, как невидимую нить, связывающую меня с ним и этими нераскрытыми тайнами, в которые я так отчаянно хотела влезть, но теперь жалела об этом.

Ректор фон Кирс стоял у двери, выжидающе глядя на меня. Я знала, что он не сказал всего. И почему-то мне чудилось, что онхотел бымне рассказать, но не мог.

Я хотела спросить что-то ещё, что вытащило бы из него дополнительную крупицу правды, но в последний момент промолчала. Однако ректор, будто уловив этот мой порыв вдруг произнес:

— Нужные ответы найдут тебя сами, Аннабель. Хочешь ты этого или нет. Чем сильнее ты станешь - тем больше власти будет у тебя в руках. Чем больше власти - тем больше ответов ты будешь получать. Но не жди, что они сделают твою жизнь проще, скорее всего они безвозвратно её усложнят.

Я покинула кабинет, но ощущение этой встречи, прикосновение к его тайне, следовало за мной по пятам и переплеталось с моими собственными секретами. И о том, что в картине, он намеренно не говорил, обходя это десятой дорогой. Вот почему он ухватился за мой вопрос. Потому что я спросила не о том, что произошло, не о нем, я спросила о себе самой.

В приемной меня уже ждала Анита.

— Как вы узнали, что я здесь? — удивленно спросила я.

— Тени ректора нашептали, — пожала она плечами и я поняла, что мне очень надо больше почитать о стихии тьмы в библиотеке.

Ррайз воодушевленно разбирал какие-то бумаги на столе, будто ему это страшно нравилось, и то и дело бросал в нашу сторону заинтересованный взгляд черных глаз.

— До свидания, Ррайз, — слабо улыбнулась я фамильяру.

— Ветер ласков, — радостно махнул он мне черным крылом, потому что в его когтистых руках была зажата огромная пачка документов, которую он тут же понес ректору.

Я едва успела перевести дух, как в коридоре нам встретились Элайза и Леопольд. Оба выглядели мрачными и уставшими, и как только они заметили меня, Леопольд сощурился, в его глазах мелькнула усмешка.

— Смотрю, ты отделалась от этой пытки с подъемом и спуском легче, чем мы, Корица, — сказал он, иронично приподняв бровь. — Все видели, как тебя ректор перенёс, а мы ещё тащились вниз. У меня ноги сейчас отвалятся.

— Да уж, у нас тут кое-кто в любимчиках ректора, — добавила Элайза, которая не смотря на уставший вид, осилила мне улыбнуться.

— Никому бы не пожелала быть таким любимчиком, — мрачно заметила я и покосилась на Аниту. — Когда вы успели познакомиться? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого, чтобы уйти от темы с ректором.

— Страдания сближают, — наигранно пафосно произнес Леопольд. — А на самом деле иногда для практики к нам на факультет приглашают созидателей с факультета целительства, чтобы те научились оживлять, практикуясь на наших творениях. Ты ещё не видела, Корица, как фамильяры оживают?

Я помотала головой и опять посмотрела на Аниту. Куратор молчала, давая нам пообщаться. Ректор немного ослабил мой поводок?

Леопольд и Элайза обменялись короткими взглядами, как будто не решаясь что-то предложить, но в конце концов Леопольд первым прервал молчание:

— Корица, мы собирались прогуляться к озеру после ужина. — сказал он слегка неловко. — Оно в границах Академии, не очень далеко, так что тебе не придётся страдать снова и переть в гору. Кураторы наших факультетов это одобрили, если что, — он глянул на Аниту.

Элайза слегка толкнула его локтем, будто он недостаточно выразительно позвал, и, улыбнувшись, более воодушевленно добавила:

— Было бы здорово, если бы ты пошла с нами. Присоединишься? Там будут ещё другие студенты, но я обещаю, что не дам тебя в обиду. Я уверена, что тебе тоже хочется развеяться.

Я уже собиралась сдержанно поблагодарить их и отказаться, думая, что Анита будет категорически против, но к моему удивлению, куратор кивнула, скрестив руки на груди:

— Думаю, ты заслужила немного отдыха, Аннабель.

Я застыла, не веря собственным ушам. Моё сердце чуть ли не выскакивало из груди от радости.

— Правда?! Я могу? Спасибо!

В глубине души я понимала, что значит это разрешение: мне дали чуть-чуть свободы, чтобы я не желала большего. Позволили вдохнуть полной грудью, чтобы перестала брыкаться.

Но сегодня я видела этого человека таким, каким его возможно, практически никто не видел. Я, студентка-первокурсница, случайно сорвала с этого сурового человека его ледяную маску и эта мысль будоражила. Но как относиться к тому, что увидела, я пока не знала.

Зато одно я знала точно - толику свободы на озере я использую на все сто. Я разрешила себе этому радоваться, а куратор разрешила Леопольду с Элайзой пообедать вместе с нами сегодня. Весь оставшийся день я мечтательно предвкушала эту прогулку. Ну что может там случиться?

Адам просматривал документы, скопившиеся на его столе: отчёты о дисциплине, запросы преподавателей, вопросы распределения студентов и пересмотра учебных программ. Бюрократия академии накладывала на него свои обязательства. Солнце уже давно село, но бумажная волокита всё не заканчивалась. Однако, мысли Адама то и дело возвращались к картине, которая всё ещё стояла на полу, и к девушке, что так смело решилась до нее дотронуться. Он знал, что она могла там ощутить и увидеть, и собственная неосмотрительность злила. С Аннабель всё не так. И больше всего тревожило то, что это вредит ей прежде всего.

Внезапно дверь приоткрылась, и в кабинет вошла Глория. Единственная, кому можно вот так без стука заходить сюда.

— Адам, прошу тебя… не отправляй нашего отца в тюрьму, — начала она, с трудом скрывая тревогу. — Он же там не продержится.

Ректор не отрывал взгляда от бумаг, и лишь уголки его рта дрогнули, выдавая скрытое раздражение.

— Он сам довёл себя до этого, Глория, — холодно отозвался он. — Я его туда не отправлял, я его просто не вытащил. За ним следят, так он никому не навредит. В том числе себе.

— Хоть какое-то сочувствие в тебе осталось?

— К нему? Никакого. Тюрьма - это для него скорее неизбежность, чем несправедливость, Глория, — подписав последний документ, он поднял на нее взгляд. — Кстати хорошо, что ты зашла. Хотел попросить тебя добыть мне лист рей-ай.

— Это же яд… — выдохнула она, сразу поняв зачем он ему. — Адам, даже в малых дозах, я не советую.

— Просто принеси. Ты становишься как твоя мать с её причитаниями.

Внезапно он почувствовал лёгкую вибрацию в кармане. Его волшебный лист в пиджаке начал светиться слабым голубым светом, передавая вызов - Совет собирался на внеочередное заседание и, как член Совета, Адам должен был присутствовать. Ниже светилась печать срочного портала - его уже ждали, портал был готов к переносу.

— Разговор окончен, Глория, — вздохнул он и поднялся, приложив палец к магической печати на листе.

Магия стихи земли захватила его в светящийся вихрь и мгновенно перенесла в просторный коридор здания совета. Творец, одетый в серый простой костюм, тут же поклонился ректору фон Кирсу.

— Добро пожаловать, совет уже ждет вас, — произнес он. Специальный артефакт на запястье творца потускнел - магия истрачена полностью, путь от Академии Растар до Совета неблизкий, а дирижабль это слишком долго. А срочные порталы были способны открывать только творцы.

Адам направился к залу, уже предчувствуя, что предстоящий разговор будет посвящён не только вопросам безопасности. Совет собрался в зале, залитом светом от магических фонарей. Представители Орденов сидели на своих местах.

Как только Адам вошёл, разговоры стихли, ректора встретили насторожёнными взглядами. А когда он занял своё место, глава Ордена Хранителей Артефактов, Томас фон Латиберг, скрестив руки, сразу перешел к делу:

— Начнем с первого вопроса. Ректор фон Кирс, он касается статуса вашей ученицы, Аннабель Флёри. Её способности вызывают интерес у всех. Девочка явно необычна. Её дар чувствовать артефакты и реагировать на магические объекты представляет интерес для нашего Ордена. Мы считаем, что её следует передать нам по окончании обучения.

Латиберг являлся параллельно и главой Совета, передающейся должности. Каждый из представителей Орденов был осведомлен об Аннабель. Это было решение Адама - позволить слухам дойти до них, он не собирался упускать шанс разузнать, кто именно из этих «уважаемых» людей строит планы за его спиной и за спиной короля. Потому что все ниточки вели в Совет.

— Ректор фон Кирс, мы все слышали о ваших… методах, — осторожно продолжил другой старейшина из Ордена Хранителей Артефактов. — Но ваша ученица Аннабель Флёри слишком ценна, чтобы оставаться в ведении Тайной канцелярии.

Адам только холодно посмотрел на него, не удостоив ответа. Его кольцо вдруг начало разогреваться. Сначала он пытался игнорировать это, зная, что Аннабель находилась под присмотром Аниты, но жар становился всё более ощутимым. Однако он не мог покинуть заседание Совета прямо сейчас.

— Орден Магических Исследований полностью поддерживает это предложение, — тут же добавил другой советник, поднимаясь со своего места. — Исследование её магии может привести нас к новым открытиям! Вы представляете, какие возможности это даст королевству? Стихия воздуха никогда прежде так не пробуждалась.

— Она пригодится и нам, — хрипло добавил старый генерал из Военного Ордена. — Девочка с такими способностями могла бы стать ценным боевым магом. Подобное дарование нельзя упустить.

Один из членов Военного Ордена, отвечающий за подразделение магов защиты, начал активно кивать, но поспешил добавить:

— Главное, чтобы её магия была под контролем. И это не вылилось в проблемы.

Адам слушал молча, тем временем кольцо на пальце всё больше отвлекало, но он не позволил себе даже жестом показать, что что-то не так. Он опустил руку под стол и заговорил, не повышая голоса, но достаточно твердо:

— Никто из вас не получит её. Аннабель Флёри останется в Академии Растар до окончания обучения, а после выпуска будет служить на благо Тайной канцелярии.

Он сказал это неожиданно даже для самого себя, потому что по изначальному плану он предполагал отдать её в подразделение защиты Военного Ордена. Но теперь, видя, как каждый из них рвёт её на части, тянет к себе, стремится заполучить её силу в собственный арсенал, он понял, что так просто её не отдаст. Не отдаст, даже если она успешно исполнит свою роль и выживет. Она нужна Тайной канцелярии. Он убеждал себя, что поступает сейчас так именно по этой причине.

Послышался ропот возмущения, и генерал Военного Ордена резко нахмурился, открыв рот, чтобы что-то возразить, но его перебили.

— Она ещё ребёнок, — спокойно произнёс магистр Военного Ордена, оглядывая членов совета. — Мы здесь для того, чтобы делить жизнь юной девушки? Ещё не факт, что она избежит блокировки её сил. Потому что в любом случае это зависит только от нее.

Кассий фон Айдгар. Декан боевого факультета академии Эгрис. Маг Бездны, одиночка и лучшее оружие в руках короля Теодора, только поэтому ему позволялось перечить генералам его армий. Адам коротко кивнул, зная, что может рассчитывать на него, но одного Кассия тут было недостаточно.

Кольцо жгло словно раскалённый металл. Адам на миг отвел взгляд, сжав руку в кулак. Нельзя было прямо сейчас бросать обсуждение вопроса, именно потому что это касалось Аннабель. Генерал снова обратился к нему:

— Ректор фон Кирс, — он бросил на Адама тяжелый взгляд, — вы не вправе принимать это решение в одиночку. Девочка не принадлежит ни вам, ни Академии Растар. Она - маг королевства, и королевство вправе решать её судьбу.

Адам, уже не скрывая раздражения, поднялся, опершись руками о стол.

— Моё решение окончательное. И её судьба не предмет для обсуждения. Предлагаю закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Тут же в ответ прозвучал насмешливый голос члена Ордена Хранителей Артефактов:

— Для вас она такой же ресурс, как и для нас. Или вы думаете, что мы этого не видим? Тайная канцелярия не может забрать её себе единолично! Мы обратимся к королю!

Кольцо выводило его из себя и, не желая делиться своими настоящими планами с Советом, ректор фон Кирс решил закончить это обсуждение раз и навсегда и отрезал:

— Тайная Канцелярия - это не просто Орден. Мы существуем, чтобы защищать волю короля Теодора фон Эшвальда II, и обеспечивать стабильность в королевстве. Мы следим за деятельностью всех Орденов, и никто здесь не вправе ставить свои интересы выше королевских, — он обвел всех собравшихся холодным взглядом и продолжил. — Напомню вам, что мы имеем полное право на арест и допрос любого гражданина королевства, вне зависимости от его статуса и положения, если возникает подозрение, что тот действует против безопасности государства. Ваше излишнее любопытство и настойчивость в вопросе местонахождения Аннабель Флёри могут быть восприняты именно так.

Его слова быстро остудили пыл большинства в зале совета. Вместе с тем, подобным образом он планировал спровоцировать больше интереса в вопросе судьбы Аннабель. Тайны, которыми ты отчаянно не хочешь делиться, всегда привлекают врага. А его целью было вытащить его на свет и уничтожить.

Адам твердым шагом направился прочь, потому как игнорировать кольцо уже было нельзя.

— Господин фон Кирс, — голос главы Совета фон Латиберга прозвучал сдержанно. — У нас ещё остаются вопросы безопасности границ, которые Совет не обсудил. Вы не имеете права покидать собрание в разгар обсуждения. Тайная канцелярия обязана участвовать. Это прямое нарушение протокола и неуважение к Совету.

Фон Кирс стиснул зубы, чувствуя, как кольцо на пальце разогревается всё сильнее, предупреждая о явной опасности.

— Я пришлю заместителя, — бросил он и покинул зал, кольцо жгло кожу уже просто невыносимо, так, что хотелось сорвать его с пальца.

На ходу он писал сообщение своему заместителю Алексу Форшу с пометкой “срочно!”.

Он должен был немедленновернуться в Академию и найти Аннабель.

На берегу озера царила очень уютная атмосфера -вокруг были разбросаны пледы, кто-то взял с собой простые закуски, стянув их из столовой. Над нами летали шары света, словно гирлянды. Студенты смеялись, разговаривали, обсуждали уроки и магические упражнения, пытаясь расслабиться после насыщенного дня. Многие обсуждали подъем в гору, многие там и познакомились. Судя по всему это и было одной из целей подъема, по которому я шла одна... с ректором за спиной.

Местные студенты отличались от моих друзей в городе. Поначалу здесь царила такая атмосфера, будто все друг друга оценивают. Как хорошо ты держишься, откуда ты приехал, насколько ты важный или богатый. Насколько ты умеешь врать, что не устал и гора это раз плюнуть. С какого ты факультета, какие у тебя цели. За каждым смешком и улыбкой будто скрывалась неподдельная серьезность. Но не сразу, через какое-то время улыбки становились всё искренней, а расслабленность всё ощутимей.

Я не знала, как себя вести. Видела, что на меня смотрят, как на неприкасаемую. Плюс за мной стояла Анита, она держалась в стороне, чтобы нам не мешать. Кураторы в целом мелькали тут и там. Студентов одних никто не отпускал.

Само озеро было огромным, гладь воды казалась тёмной и спокойной, отражая закатное небо с редкими облаками.

Я радовалась такому отдыху, но напряжение, вызванное происшествием в кабинете ректора, всё ещё тлело в груди. Наблюдая за оживленной картиной вокруг, я старалась отстраниться от своих недавних тревог, но никак не выходило. Общая усталось за день накопилась и напряжение не отпускало.

Рядом на пледе сидели Элайза и Леопольд, обсуждая факультеты и тренировки. Леопольд бросил на меня заинтересованный взгляд, заметив мою замкнутость и молчаливость:

— Корица, расслабься, ты как будто всё ещё с ректором сидишь под его ледяным взглядом. Уж поверь, здесь он тебя точно не найдёт.

Я улыбнулась ему в ответ, сжав в кулак руку с кольцом. От этого кольца невозможно было избавиться и оно как раз таки означало, что тень ректора фон Кирса всегда за моей спиной.

— Говорят, ректор лично учит тебя контролю над магией. Ну тебе повезло! — сказала вдруг Элайза. — Наверное, я бы предпочла поработать с ним, чем снова попасть на практику к магистру Эйлеру. Иногда мне кажется, что однажды он настучит мне волшебной палочкой по голове. Он так орет...

— Наслышан об Эйлере да, к нам он тоже порой заглядывает, — покивал Леопольд. — Ну, Корица, признавайся, каково это быть любимицей ректора? Строго с тобой?

Я нахмурилась и отвернулась, разглядывая ровную гладь озера. Никто в нем не купался, говорили, что оно очень холодное.

— Я чувствую себя на грани, но у меня нет выбора, — пробормотала я тихо. — И я не хочу больше это обсуждать. Мне запрещено вообще это с вами обсуждать.

— Прости, мы не хотели тебя обидеть, — Элайза осторожно коснулась моего плеча. — Я больше о ректоре не заговорю, обещаю. Давай о чем-нибудь другом? Выбирай тему какую хочешь.

Я кусала губу, раздумывая.

— А откуда вы оба? Где вы жили до Академии Растар и почему выбрали именно её?

Элайза и Леопольд почти синхронно вздохнули.

— Меня сюда сразу готовили, — первым начал Леопольд. — Моя семья век за веком создавала фамильяров. Творцам моей фамилии не светит ничего, кроме создания других существ. Знаешь, говорят, что Творцы могут создать всё, что угодно, но это не так, когда твоя семья решает за тебя. Здесь лучший факультет военных фамильяров. Государство лучше всего платит именно за них и это всегда большие деньги. Хочу я или нет - я пойду по стопам родителей.

— А как поживает та… лань с крыльями? Я забыла как её зовут? — спросила я.

— О, Парро… ну, мы по прежнему друг друга не понимаем. И нет… на корицу она не реагирует.

— Ты реально это попробовал? — засмеялась я, прикрыв губы ладонью.

— Не смешно, — замотал головой Леопольд. — Фамильяр моего дома меня ни во что не ставит! Унизительней быть не может! Она - произведение искусства, она должна меня слушаться… она даже идет за мной, она согласна быть рядом, но у неё свои желания!

— Бедняга, Леопольд, — заливалась Элайза, утирая слезы. — Какая то крылатая кобыла ни во что не ставит нашего паиньку.

Улыбнувшись, Леопольд только махнул на нее рукой.

— А ты? — я посмотрела на Элайзу.

— Я подавалась в три академии. На вступительных я получила высший балл во всех трех и получила грант на обучение, но здесь самая высокая стипендия, — Элайза опустила глаза, от её обычной веселости не осталось и следа. — Моя семья… потеряла власть и деньги. И я сделаю всё, чтобы вернуть ей былое достоинство. Я уже давно содержу себя сама и всё здесь выдержу, лишь бы поставить семью на ноги. Целителей из Растара хорошо берут на работу.

— А я просто кондитер.— я грустно улыбнулась, глядя на широкое озеро и студентов на его берегу. — Ненавижу работать с карамелью, она требует точности… один неверный шаг, и она либо сгорит, либо потянется липкой нитью, и ты весь в этой сладкой паутине. Терпеть не могу, когда она прилипает к рукам! Люблю работать с шоколадом, добавь чуть ликера и вкус тут же меняется. Апельсиновые цукаты в шоколаде у нас были самые отменные…

Водная гладь озера притягивала взор. Я не могла отвести глаза, разглядывая рябь на воде от легкого ветерка. В груди засело какое-то странное чувство, которое исходило будто прямо от воды, но я пока не понимала, что ощущаю.

— Корица… — тихо отозвался Леопольд. — Ты знаешь… порой лучше убедить себя отказаться от прошлого и прошлых желаний. Жить сразу легче становится, минус одна причина тратить силы, чтобы переть против ветра. По собственному опыту говорю.

— Не хочу, — отрезала я, сжав руки в кулаки, и со злостью взглянув на блокирующие браслеты. — Это был не мой выбор. Я сюда не стремилась вообще.

Над водой вдруг пронесся странный ветер, лёгкий холод заставил студентов поежиться. Спокойная поверхность озера начала колыхаться. Магическое напряжение, едва ощутимое для большинства вокруг, но уже очень знакомое для меня, повисло в воздухе. Будто там, под водой, пробудилась какая-то сила.

— Вы это чувствуете? — спросила я и поднялась с пледа.

Меня отчаянно тянуло в воду. Сердце забилось быстрее. Собственная магия словно отзывалась на что-то невидимое. Неожиданно, почти на середине озера, появилась и тут же исчезла вспышка света.

Внезапно поверхность озера вздрогнула, как будто кто-то бросил камень, и посреди водной глади начал подниматься яркий светящийся шар. Он излучал жёлтое, почти солнечное сияние, которое было невозможно игнорировать. Его свет ослеплял и манил одновременно, заставляя застыть на месте, а затем шагнуть вперёд, подчиняясь целиком и полностью.

Мои глаза жгло невыносимо, но сильная магия не давала моргнуть или отвернуться, не давала остаться на месте, заставляя идти прямиком к озеру. Я почувствовала, как ледяная вода лизнула щиколотки, краем глаза заметив, что и другие студенты, и Леопольд, и Элайза, и даже кураторы идут к озеру и один за другим шагают в холодное озеро.

Кольцо на моем пальце разгоралось жаром всё сильнее, будто пытаясь привести меня в чувство. Задним умом я уже понимала, что иду к очень сильному магическому источнику.

Меня трясло от холода, я заходила глубь всё дальше, обливаясь слезами, потому что свет манил смотреть на него и только на него. Возможно, все мы пытались в тот момент сопротивляться, только ни у кого не вышло. Вода уже коснулась моего подбородка, и я сделала ещё один шаг вперед по каменистому дну озера.

Я чувствовала, как холодная вода затягивает всё глубже, накрывает по самую макушку. Запиналась на каменистом дне, подскальзывалась под водой, пыталась задрать голову и интинктивно вдохнуть, но захлебывалась, легкие обжигало. Изо всех сил я пыталась не смотреть сквозь толщу воды на светящийся над ней шар, что тянул и тянул.

Вдруг крепкие руки обхватили меня поперек талии и потянули вверх. Меня рывком выдернули из глубины, и я закашлялась, судорожно хватая воздух, уткнулась лицом в чью-то мокрую рубашку. Открыв глаза единственное, что я смогла разглядеть - это белые как снег волосы. Адам!

— Не смотри туда, не смотри на эту чертову сферу, — его голос прозвучал жестко, и он тут же прижал мою голову к своему плечу, не давая оглянуться, хотя меня так страшно тянуло посмотреть. Но я зажмурилась, что есть силы, и сжала ладони на мокрой ткани его рубашки. Будто рядом с ним сопротивляться стало легче.

Я зашла не слишком глубоко и он отходил по дну спиной вперед, лицом к сфере, немного гребя свободной рукой. Ректор был куда выше и мои ноги просто болтались в воде. Другой рукой он крепко прижимал меня к себе. Моё тело сходило с ума - внешне меня морозило, я находилась в ледяном озере, а внутренне всё горело от ощущений исходящих от этого светящегося шара за спиной, от его магии.

Но ректор вдруг остановился, его горячее дыхание коснулось щеки:

— Сейчас станет хуже, тебе придется потерпеть.

Прежде всего по воде пронеслась невероятной мощи волна тьмы, выбросив, или хотя бы подкинув ближе к берегу всех, кто зашел в эту ледяную воду.

Я инстинктивно прижалась к ректору ещё сильнее, но потом поняла, что он имел ввиду. Его начала переполнять магия, словно он использовал какой-то бездонный источник и он накладывался на мои ощущения с удвоенной тяжестью. Но только отстраниться я не могла. Обнимая ректора за плечи, я чувствовала как ровно, но тяжело он дышит, как исходит от него эта невероятная сила.

Не открывая глаз, я ощутила как поднимается над озером его тьма. Как поглощает она этот смертоносный свет. Сквозь тонкий слой мокрой одежды, я чувствовала как сильно бьется сердце Адама фон Кирса, как он задерживает дыхание и тьма повинуется ему.

Его сила обрушилась на шар, разрушая, поглощая. Вся моя суть откликалась на это, на каждый удар тьмы, каждую волну магии. Всё, что я чувствовала в светящейся сфере перетекало к ректору. Он будто пожирал эту магию часть за частью, тьма пожирала. Я совсем потеряла силы, больше не могла терпеть, всё больше просто повисая в его объятиях.

Свет над озером померк. А мой мир сжался до ощущений сильных рук, и биения сердца в крепкой мужской груди, к которой меня всё ещё прижимали. Ректор будто дышал за нас обоих, а меня не было тут вовсе. Ощущения от магии исходящей от него забивали мой разум.

Легкий ветер принес озноб, когда фон Кирс вынес меня берег. Он усадил меня под дерево и тут же укрыл тем же самым пледом, на котором мы вот только что сидели с ребятами. Меня колотило, но я даже соображать не могла. Виски и голову так сильно давило.

На миг наши взгляды встретились - его глаза темные, почти черные, словно вбирали в себя свет. И видела я только их, будто вместо светящегося шара - теперь меня заставляли смотреть на эти черные потусторонние глаза. Но они плыли перед моим взором, я не могла разглядеть лучше, и если бы он не удерживал меня за плечи - я завалилась бы набок.

— Погоди, — глухо произнес ректор.

Вначале мне показалось, что он зачем-то надевает часы. Но только когда он застегнул кожаный ремешок на собственном широком запястье, у меня в голове прояснилось. Блокирующий браслет. Тьма сошла с серо-голубых глаз ректора, когда он вновь взглянул на меня.

— Легче стало?

Я кивнула, ощущая, как и правда схлынула эта поглощающая меня волна непомерной магической силы. И теперь я смотрела на него, в силах сфокусировать взгляд. Но я глазах будто был песок, слизистую жгло от того, что я долго смотрела на яркую сферу. Светлые волосы упали на лицо фон Кирсу, и с них капала вода. Белая рубашка прилипла к телу, под тонкой тканью проступали очертания точеных мышц. Он дышал тяжело, будто невероятно устал, но изо всех сил скрывал эту усталость.

Он надел блокирующий браслет, чтобы мне стало легче? Спросить не было сил. Адам одним движением натянул плед мне на голову. Строгость и сдержанность остались с ним. Его взгляд последний раз скользнул по мне, прежде чем он поднялся, чтобы отдать распоряжения и помочь остальным выбраться на берег

И только тогда я осознала, сколько же людей на берегу сейчас. А до этого мой мирок сузился до меня и ректора фон Кирса. В этот миг я поймала себя на том, что не хочу, чтобы он отпускал меня сейчас. Не хочу, чтобы уходил.

Кругом были люди в черных одеждах со значками Тайной канцелярии, некоторые из них скрывали лица за черными масками. Они помогали преподавателям и кураторам. Поддерживали ослабших и замерших студентов. Кто-то шел сам - не успев забраться в воду слишком далеко. Рядом на четвереньки упал промокший до нитки Леопольд, пытаясь отдышаться. Он взглянул на меня покрасневшими глазами, но между нами тут же встал человек в черном и я поняла, что меня сейчас охраняют аж трое, что меня отрезали от остальных. Студенты помогают друг другу, а я сижу в стороне и дрожу от холода в одиночестве. Леопольд, сразу всё поняв, не делал попыток подойти или заговорить со мной.

На меня вдруг налетела Глория - её, видимо, уже знали и не останавливали. Она сразу начала причитать, а я не могла ответить.

— Глаза мне покажи, подними голову, — она жестко ухватила меня за подбородок. — Красные. Видишь меня четко или плывет?

— Немного мутно… — выдавила я.

— Закрой глаза, — приказала Глория и накрыла мои веки своей ладонью.

Я ощутила мягкое действие её целительской магии. Огонь, это была магия через стихию огня, теплая и осторожаня. Сквозь темноту до меня донеслись тихие слова ректора фон Кирса:

— Это сфера Айфмана. Немедленно выяснить как она сюда попала.

— Это оружие федерации, — проговорил другой мужской голос.

Другой голос ответил, чуть громче:

— Федерация слишком наивна, если думает, что нас этим напугает…

— Это провокация, это не они, — отрезал Адам фок Кирс.

Глория как бы невзначай громко прочистила горло, видимо, понимая, что я тоже слышу, а мне вроде как не положено слушать об их планах. Судя по шагам, говорящие и правда отошли.

— Сфера… — проговорила я.

— Да. Запрещенное у нас оружие. Артефакт наполненный стихией света и ментальными заклинаниями магов-созидателей через эту же стихию, — пояснила Глория. — Заманивает людей, ломает волю. Если подходят достаточно близко - взрывается. Если нет - ослепляет безвозвратно. А с озером… сколько же студентов и кураторов могло утонуть, если бы ректор не успел вовремя. У кого родители служили в королевской гвардии - те знают, что видели сегодня. Мало кто может сопротивляться этой сфере.

Затем она приказала открыть глаза и вновь на нее посмотреть. Теперь я видела её уже куда четче. Глория важно кивнула, а потом поднялась.

Я окликнула её:

— Пожалуйста, скажите, что никто не утонул.

— Вроде никто, — отозвалась она оглядывая толпу. — Анита тоже цела. Сиди здесь, я обойду всех, прослежу за своими целителям. Никому пока нельзя уходить - должны всех пересчитать.

В итоге я так и сидела в окружении мрачной охраны. Глория напоследок разогрела мой плед своей магией и я смогла немного согреться. Смотрела как другим выдают полотенца и одеяла, как мельтешат фигуры в черном возле водной глади. Нашла опять глазами Леопольда, он устало мне подмигнул, на улыбку его не хватило. Элайза с синими губами дрожала рядом с ним под большим полотенцем.

Я видела, как мокрая насквозь Анита, склонив голову что-то говорит ректору, который вместо того, чтобы слушать её, сует ей в руки полотенце и строгим жестом велит сесть. А ректор, казалось, следил за всем вокруг сразу.

Каким-то шестым чувством он понял, что я смотрю на него, и обернулся. Наши глаза опять встретились, я уловила в его взгляде что-то ещё. Это был не тот строгий взгляд, каким меня обычно награждали.

В комнату я, кажется, дошла сама. А дальше провал от усталости. Но помнила, что остаток ночи меня опять отпаивали той странной водой. И помнила спокойный, снисходительный голос Глории:

— Он не придет, девочка. Здесь только я.

А я что… звала его?

После вчерашних событий я чувствовала себя совершенно разбитой. Даже мысленно перебирая события, я понимала, что ещё одного такого дня не выдержу. Но ректор сегодня всем приказал отдыхать - Анита утром, принеся мне завтрак, настоятельно советовала не покидать комнату. Я же с сомнением поглядывала на свою охрану возле двери. Двое в черных масках и с круглыми значками Тайной канцелярии.

— Ректор отправляет меня на обучение, — сказала Анита, чуть помедлив.

— Сколько вас не будет?

— Неделю, может быть две, — произнесла она. — А пока будешь под присмотром.

— Они меня пугают, — тихо призналась я.

Анита наклонилась ко мне ближе и прошептала, заговорщицки улыбнувшись:

— Они всех пугают, — потом куратор стала серьезней. — Но сегодня они везде в Академии. Такое дерзкое нападение ректор просто так не оставит. Поэтому по возможности сиди в комнате. Или хотя бы не выходи дальше здания, если очень нужно будет.

Я с сомнением посмотрела на волшебный лист:

— У меня к концу дня всё ещё запланирован урок с ректором, хотя остальные лекции отменены.

— Ну… значит он его проведет. Кстати я дала контакт твоего листа твоим новым друзьям, но пока что связь внутри Академии обрублена полностью, — сказала Анита. — Мне пора, Аннабель. Береги себя.

После завтрака я очень хотела смыть с себя все события предыдущего дня. И теперь под дверями женской душевой дежурила охрана и всё помещение было в моем полном распоряжении. Правда меня только попросили не задерживаться.

А когда я вернулась в комнату, то вздрогнула, потому что в одно мгновение вокруг зашевелились черные тени. Я отшатнулась, влепившись спиной в дверной косяк.

— Не беспокойтесь, — проговорил один из охранников. — Не шевелитесь, это происходит по всей Академии. Ректор и преподаватели боевого факультета проверяют каждый угол.

Казалось, что дрожало в комнате всё, тени потемнели и дрожали поднимая в воздух черный дым. Это выглядело максимально странно и я правда боялась пошевелиться, пока оно медленно не сошло на нет. Я была рада одному, что ничего в этот момент не чувствовала. После вчерашнего вернуться к тем ощущениям, что я испытывала в озере, страшно не хотелось.

Не закрывая дверь я осторожно прошла в комнату, а затем обернулась к охране.

— Ректор работает весь день?

— С ночи… — кивнул охранник так, будто это нормально для него.

С ними было сложно, эти черные маски мешали понимать, что там за выражение лица за ней.

Я заперлась изнутри, чтобы меня никто не беспокоил оставшийся день. Сегодня за окном было пасмурно и немного тянуло в сон. Горы заволокло облаками и почти ничего было не видно.

Ректор явно себя не берег, ставя приоритеты Академии и работы в Тайной канцелярии превыше его самого. Наверное, так и живут профессионалы вроде него. Карьера, защита королевства, поддержание работы Академии Растар. Решение проблем с одной сложной студенткой.

Мне опять вспомнилась картина в его кабинете. Отказ от всего внешнего, тяготящее одиночество, забитые под самым нижним слоем густой черной краски эмоции. Вдруг он прятал в картине собственное сердце? Сделал из себя бездушного и безэмоционального? Но эта теория разбилась о воспоминания о встрече с его отцом. Такую злость не подделать. Есть у него эмоции, просто прячет.

Я откинулась на подушку в кровати. Тогда что там в картине? Я чувствовала, что это он, какая то его часть. Та, о которой я знать не должна была. Я погладила золотое кольцо на пальце. Оно было холодным и безжизненным. Ректору было не до меня, да и мне надо было провести время с пользой.

Я полистала книги, которые мне принесли в комнату. Но поняла, что за время в Академии привыкла к физическим нагрузкам по утрам и тело требовало хоть чуть-чуть пошевелиться. Да в моей комнате особо не побегаешь.

Лежа на кровати, я бездумно смотрела в потолок, стараясь хоть немного разобраться в ворохе мыслей. Но тут моё внимание привлекло легкое свечение. Я повернула голову и увидела, что на волшебном листе начали появляться светящиеся буквы, они всплывали в воздух одна за другой:

"Не теряйте времени зря. Глава 8, учебник основ стихийных потоков. Практика медитации номер два."

Буквы были разной яркости, некоторые дрожали и выбивались из предложения, будто писали быстро и на ходу.

Моё сердце невольно дрогнуло. Даже сейчас, когда нам велели отдыхать и сидеть в общежитиях, он нашел способ напомнить мне, что нельзя терять временя. Конечно, это в стиле ректора - заставлять меня работать даже теперь.

Я вздохнула и подошла к своей полке, вытащила нужный учебник и села обратно на кровать, открыв его на восьмой главе. Практика медитации номер два. Эта техника, как описывалось в книге, помогала магу ощущать и контролировать потоки своей стихии в теле. Мне оставалось лишь надеяться, что с браслетами это получится хотя бы частично. О том чтобы снять их в сообщении не говорилось.

Устроившись поудобнее, я скрестила ноги, выпрямила спину и закрыла глаза, стараясь следовать каждому шагу, описанному в учебнике. Вдох, выдох… Я прислушивалась к себе, пытаясь ощутить своё внутреннее "я" связанное с магией. В учебнике не уделялось внимания стихии мага, для этой практики это было неважно.

Я дышала и представляла как магия перетекает из левой ладони в предплечье, затем в плечо. Поначалу я не чувствовала вообще ничего, опасаясь, что браслеты мешают, но чем глубже я погружалась в это состояние, тем отчетливее чувствовала тонкий, едва уловимый поток, исходящий откуда-то из глубины сознания. Не холод, не тепло, словно вода температуры тела, которую почти не ощущаешь. Бессознательно я погружалась в это состояние всё сильнее, захваченная новыми ощущениями.

Тишина в комнате способствовала концентрации. Я должна была перегонять поток из одной руки в другую, заставляя его замереть на какое-то время в районе груди. Порой поток срывался и исчезал, потому что я сама срывалась в собственные мысли. Приходилось ловить себя и вновь направлять в нужное русло. Это оказалось не так легко, как показалось вначале. Собственная голова саботировала практику.

Но я обращалась к себе его строгим голосом: “Сосредоточьтесь, Аннабель”. Когда я представляла себе, что он следит - медитировать становилось легче. Но я вдруг открыла глаза, рассердившись на себя саму за такое. Неужели я без какого-то стороннего стимула не могу сама себе помочь?! Мне ведь это тоже надо, даже больше, чем ему! Так закончился первый подход.

Пообедала я тоже в комнате, похоже сотрудники столовой нынче сами разносили еду по Академии.

После еды я опять взялась медитировать. И злилась на собственную голову, которая не давала мне покоя. Приходилось вставать, наматывать круги по комнате, чтобы хоть куда-то деть энергию, а потом опять садиться и пытаться сосредоточиться. Но ничего не выходило без образа ректора стоящего над душой! Решив, что уже ничего не выйдет я просто принялась читать дальше лекционный материал.

В конечном итоге меня прервал стук в дверь, и когда я открыла, передо мной стоял один из охранников. Он сухо кивнул и сказал, что пора на урок.

Мы шли по пустым коридорам академии. Уже стемнело, и от этого обстановка казалась ещё более зловещей. Тусклые огоньки ламп едва освещали путь, бросая длинные тени по стенам. Время от времени мимо проходили фамильяры, не обычные гражданские, а скорее военные. Эти были совсем другими. Один из них, был похож на огромного красного волка с горящими глазами, он поднял голову, когда мы проходили мимо, и принюхалсях. Я невольно ускорила шаг, стараясь не смотреть в его сторону. Интересно, семья Леопольда создавала таких?

Наконец мы добрались до кабинета ректора. В приемной утомленный за этот день, на куче документов дремал Ррайз, подергивая во сне черными крыльями за спиной.

Охранник открыл дверь и впустил меня.

В воздухе царило напряжение. Черная форма преподавателей Растара перемежалась с формой Тайной канцелярии. Все они склонились над какой-то картой на столе ректора, сам он стоял там же, с суровым и сосредоточенным лицом. Ворот белой рубашки был расстегнут, а рукава закатаны. И именно этой простотой в одежде он сейчас выделялся среди присутствующих.

Он поднял голову, когда я вошла, и на мгновение его глаза сузились.

— Что она здесь делает? — строго спросил он.

— Вы распорядились привести её в семь, — спокойно ответил охранник за моей спиной.

Ректор недовольно посмотрел на часы и нахмурился, будто только сейчас понял сколько времени.

— Продолжайте без меня, — неожиданно проговорил он, хотя я полагала, что сейчас он отошлет меня обратно. Он подхватил со стула пиджак, но не чтобы надеть. Направляясь ко мне, он достал из внутреннего кармана запечатанное письмо и протянул мне, подтолкнув меня в приемную. — Идем. Прочитаете в другом кабинете.

Я взяла конверт, гадая, что там могло быть.

Ректор фон Кирс, не говоря ни слова, провел меня в кабинет дальше по коридору. Там значилось “Заместитель ректора Томас фон Шайдис”. Внутри было пусто, ректор включил небольшую напольную лампу возле стола и чуть её подвинул, затем махнул мне на единственное кресло для посетителей, на которое теперь падал свет. Кабинет был куда меньше, чем его, тут почти не было лишних вещей, даже стол был пуст и чист.

Но меня это интересовало меньше всего. Потому как я принялась вскрывать конверт без пометок.

— Это письмо от твоих родителей, — проговорил ректор, опускаясь в кресло заместителя, сложив руки на столе.

Я сглотнула и осторожно развернула бумагу. Так соскучилась по родными! Письмо было написано знакомым маминым почерком, чуть неровными, но такими родным! Я села в кресло и начала читать.

“Дорогая Аннабель,

Как же мы скучаем по тебе. Здесь, в нашей кондитерской, всё идёт по-прежнему, но без тебя дом стал пустым. Мы верим, что ты сможешь справиться с любыми трудностями, которые встанут у тебя на пути. Помни, родная, что иногда важнее всего - беречь себя. Помни, что мы всегда рядом с тобой, даже если не можем сказать всего, что хотели бы.

Однажды ты разберешься, кем ты являешься, и мы верим, что сможешь принять то, что откроется. Береги себя, наша дорогая девочка, и всегда слушай своё сердце.

«С любовью, мама и папа.»

Я перечитала письмо ещё раз. Почерк точно принадлежал маме. А внизу стояла папина подпись. И ещё раз я всё перечитала. Что значит “разберешься, кем ты являешься”? Я ведь это уже знаю.

— Что-то не вижу радости на лице, — холодно и тихо заметил ректор.

Я вовремя поймала себя на том, чтобы не смотреть ему в глаза сейчас. Он отдал мне его лично, хоть оно и было запечатано - он наверняка его читал.

— Отдайте его мне, это надо сжечь, — фон Кирс протянул руку над столом и я удивленно на него взглянула.

— Почему? Оставьте письмо мне, — я вцепилась в письмо ещё сильнее, прижав его к груди. — Я не понимаю, о чем они говорят.

Ректор откинулся в кресле и взглянул на меня с интересом. Свет от напольной лампы едва падал на его лицо.

— Так уж ты не понимаешь? — бросил он с сомнением.

Вот дура, надо было просто улыбнуться, поблагодарить и отдать бумагу на сожжение. И уйти. Но теперь, когда он уже зацепился, я решила не откатывать назад, не делать вид, что всё в порядке. Однако молчала.

— Что ты сама знаешь о себе, Аннабель? — спросил ректор и я поняла, что он и правда в курсе содержания письма.

В полумраке его лицо казалось более мягким, но всё же он оставался тем же ректором. Его серые глаза смотрели на меня так внимательно и твёрдо, что мне стало трудно дышать.

Я молчала, не зная, говорить или нет. Меня учили молчать. Я стиснула письмо в руках, не решаясь открыть рот.

— Может и хорошо, что ты не поняла, что они имели в виду, — ректор хлопнул по подлокотнику кресла и поднялся. — С меня хватит. Мой длинный день на сегодня окончен.

Он вырвал из моих рук письмо так резко, что я не успела отреагировать. Вскочила в попытке вернуть, но в ладонях ректора уже был только пепел, который он стряхнул на пол. Он направился к двери, взялся за дверную ручку, но я преградила ему дорогу, вцепилась в его рубашку, отчаянно пытаясь удержать. Если он уйдет, у меня не останется ничего, кроме вопросов без ответов.

— Аннабель, — процедил он, прожигая меня взглядом.

— Вы всё у меня забирает, — неожиданно для себя я сделала короткий шаг к нему, не оставив между нами дистанции. — Родителей, свободу… общение с другими людьми. Даже письмо! Я хочу что-то взамен. Я хочу знать всё, что знаете обо мне вы .

Внезапно ректор положил ладонь мне на ключицу и резким движением припер меня к двери. Я испугалась, увидев злость в его глазах.

— Ты к правде не готова, — проговорил он.

Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Но я не собиралась сдаваться:

— Я знаю что мы бежали из федерации Босэй, когда мне было два года. У нас была легенда, которой мы и придерживались. Но всю жизнь я думала, что мои родители предатели или шпионы.

Я боялась дышать, ощущая через одежду какая горячая у него ладонь. Не отпуская меня, другой рукой ректор оперся о дверь и приблизился. Тьма в кабинете вдруг начала густеть, померк свет единственной напольной лампы. Он склонился к моему уху, не разрывая этой почти мучительной близости. Его дыхание коснулось моей щеки.

— Наверное, так тебе и следует думать дальше, — произнес фон Кирс.

— Нет, — выдавила я, удерживая себя от того, чтобы не задрожать сейчас.

Он был слишком близко, через чур. Едва заметный выдох сорвался с его губ, а рука с ключицы переместилась мне на волосы, в то время как мои собственные руки всё ещё упирались ему в грудь. Я решилась посмотреть ему в глаза, но в темноте ничегошеньки не увидела.

— Ты не готова нести эту ношу. Ты молодая наивная девочка, на которую свалилось нечто куда большее, чем она сама, — от его голоса по коже пробежал холодок.

Единственное, что я смогла - это мотнуть головой.

— Послушай моего совета, — прошептал Адам и провел костяшкой указательного пальца по моей щеке. Я узнала эти ощущения, они были мне знакомы. — Выбери незнание, Аннабель. Ты будешь жить спокойной жизнью. Мы найдем способ заблокировать только часть твоей магии, чтобы она не выдала тебя… В остальном я научу тебя с ней справляться. Просто выбери незнание, выбери спокойную жизнь, и я обо всем позабочусь. Так или иначе твои проблемы в любом случае останутся на мне.

Я не могла дышать, не могла думать. Его голос будто проникал сквозь кожу. С трудом найдя собственный голос, я тихо, но упрямо ответила:

— Я хочу знать. Я готова к последствиям. Вы можете научить меня защищаться, переложить часть моих же проблем на меня. Моя сила ведь велика.

Ректор медленно провёл рукой по моим волосам, задержав пальцы у моего затылка. Будто отвлекал, будто этой лаской пытался отговорить меня. И я путалась в собственных чувствах сейчас. Когда скупой на эмоции мужчина вот так прикасается, о чем это говорит? Лжет он мне сейчас? Манипулирует? Или он искренен?

Или… не знает, что со мной делать?

Его пальцы крепче сжали мои волосы, и от этого я замерла. Он злился на меня, и я готова была это терпеть. Тьма в кабинете отступила, давая слабому свету вернуться.

— Я бы предпочёл, чтобы ты никогда ничего не узнала, — он чуть ослабил хватку, проведя ладонью по моему плечу, но его взгляд оставался жестким. — Но раз ты настаиваешь. Это твой выбор.

Он убрал от меня руки и резко выпрямился, нацепив обратно свою обычную холодную маску.

— Ты должна знать одно, Аннабель. Подобный выбор я даю далеко не всем. Не заставляй меня об этом пожалеть.

Адам фон Кирс

Ни свет ни заря Аннабель уже стояла у двери его кабинета, переминаясь с ноги на ногу. Как только он приблизился, она тихо пробормотала, опустив взгляд:

— Я думала вы меня опять… обманули, — прошептала Аннабель, опустив взгляд.

— Я проспал, такое тоже бывает, представьте себе, — ответил фон Кирс, едва взглянув на неё, и отворил дверь ключом. В другой руке он держал кружку с кофе.

Проснуться получилось только тогда, когда Ррайз собрав все силы отчаянно каркнул ему на ухо. А так Адам не услышал даже будильник. Правда фамильяр едве не расплатился за такое жизнью, но ректор успел среагировать, не дав магии защитить хозяина от подобного пробуждения.

Аннабель прошмыгнула в кабинет и уселась на своё место, нетерпеливая, готовая к любым откровениям. Сам же он снова думал, что было бы проще просто спрятать эту девочку, изменить внешность, инсценировать исчезновение, уберечь её от угрозы. Но Аннабель раз за разом лезла в самое сердце опасности, не понимая, с чем она могла столкнуться.

Он вспоминал настойчивый взгляд Аннабель в первый день, её карие глаза, глубокие и теплые, её слова, которые своей неподдельной искренностью, проделали брешь в защите, которую он выстраивал годами. В тот момент он сделал для неё исключение — поклялся, что она не станет оружием. Он никогда и никому не клялся, только королю в верности, но перед Аннабель… нарушил свои принципы. И продолжал их нарушать. И не мог заставить себя остановиться.

Однако с таким характером эта девочка однажды сама могла превратиться в тигрицу. Главное, чтобы она до этого момента дожила.

Адам опустился в своё кресло и отпив кофе, едва не подавился. Нельзя давай Ррайзу варить кофе. Сколько там ложек сахара? Десять? Он недовольно отставил кружку.

Аннабель нервно теребила край пиджака. Прикрыв глаза Адам накрыл кабинет непроницаемой тьмой. Свет утреннего солнца из окон померк и теперь освещала всё лишь одинокая потолочная лампа. Их не должны были подслушивать.

— То, что я тебе расскажу - секретно. Об этом не знают даже члены Совета при короле.

Девочка закусила губу, глядя на него во все глаза. Хотя он бы предпочел, чтобы она смотрела куда-то ещё.

Голос, древний и жадный, зашептал из глубин его сознания, заполоняя мысли. Адам провёл рукой по лицу, пытаясь подавить этот нарастающий шепот. Жадная тьма реагировала на эмоции, которые Аннабель в нем вызывала.

— Правда о твоем происхождении… может быть не такой, какой ты её представляла, — произнес он, глядя в карие глаза девушки перед ним. — Федерация Босэй годами вела эксперименты со стихиями и магией, стремясь создать магов с исключительными способностями. Они переходили границы гуманности и морали. Им нужен был маг-идеал. Знаешь, что это?

Аннабель мотнула головой, каштановый волосы, которые она опять вопреки правилам не собрала, рассыпались по её плечам.

— Есть маг-творец, созидатель, разрушитель, — спокойно объяснил фон Кирс. — Маг-идеал - это всё вместе.

— У меня есть часть созидателя, но я не то, к чему они стремились, верно? — догадалась Аннабель.

В этот момент он подумал, что она идеально бы подошла Тайной канцелярии. В Аннабель была доля проницательности, которую она сама в себе будто ещё не замечала. Ректор кивнул:

— Верно. Но порой эксперименты открывают и более неожиданные способности. Например маг, который мог бы не только управлять стихией воздуха, но и манипулировать магической сутью других людей, — он сделал паузу, чтобы до нее дошли эти слова, а затем не спеша продолжил. — Твои родители участвовали в одном из проектов Федерации. У обоих твоих родителей была неярко выраженная, но склонность к стихии ветра, которая и тянет за собой твою чувствительность. Босэй тщательно отбирали людей с этой предрасположенностью долгие годы.

Ректор замолчал дав Аннабель осознать сказанное. Её лицо не менялось, что творилось в голове этой девочки сейчас, он даже не пытался представить.

— Твои родители понимали, что в будущем твоя сила могла бы превратиться в мощнейшее оружие, способное подчинять других, манипулировать их магией, делать их уязвимыми перед тобой. Твои способности, твоя кровь — ключ к силе, которая, в неверных руках, может изменить баланс власти.

Губы Аннабель приоткрылись, она сцепила руки в замок. Она отчаянно пыталась выглядеть собранной и спокойной, но ещё не умела скрыть эмоции и они выдавали её с головой.

— Манипулировать магией… а я ведь по большей части маг-разрушитель. Мы уничтожаем материю, — прошептала она.

Как же ему импонировала её способность зрить в корень. Ректор фон Кирс любил умных женщин, но с этой девушкой ему следовало вести себя осторожней. Вчера он перешел границу, потерял контроль и это не должно было повториться

— Верно, — сдержанно произнес он.

Аннабель закрыла руками лицо. Послышался её глухой голос:

— Какая дура, что просила вас не делать из меня оружие. Я им родилась. Убить магическую сущность человека - что может быть лучше для государства, которое хочет выиграть в войне, если она вспыхнет между королевством Фоссис и федерацией.

Адам оперся о стол и чуть наклонился вперед:

— Посмотри на меня и послушай внимательно.

Когда Аннабель подняла на него глаза, в них стояли слезы, которые она тщательно сдерживала.

— Ты не обязана становиться тем, кем тебя хотят видеть. Твоя сила — это твое оружие, но это оружие не принадлежит им. Оно принадлежит тебе. Ты можешь выбрать, как им пользоваться. Я буду рядом, чтобы помочь тебе.

— Почему родители выдали мне что я не из королевства?

— Чтобы ты не заподозрила большего. Они хотели для тебя спокойной жизни, Аннабель. И она у тебя была, — ответил ректор. — Частично твой отец заблокировал твою магию ещё в детстве. При рождении, это достаточно сложная процедура, требующая постоянного внимания, и это даже не блокировка — твой отец заставлял твою магию спать. Но в тот злополучный день эту блокировку кто-то очень грубо сорвал, восстановить её невозможно. За тобой следили, про тебя знали и знают сейчас.

Она сглотнула, не сводя с него взгляда.

— Значит за мной охотится Федерация? Но я ведь пока не могу ничем манипулировать… Даже просто стихией управлять тяжело.

— Это пока. В наших руках довольно детальное исследование потенциала твоей силы, которая в теории должна развиваться в прогрессии. Никто кроме меня и твоих родителей этой информацией не обладает. Глория посвящена в это лишь частично, ничего сверх рассказывать ей не следует. Даже король не в курсе деталей, и я как можно дольше буду держать его в неведении.

Аннабель молча смотрела в пол.

— Меня уже кто-то хотел убить на озере.

— Не факт, — возразил ректор. — Это могла быть проверка скорости моей реакции и твоих способностей.

Аннабель опять замолчала и он её не дергал. Пусть думает. Пусть задает ещё вопросы, раз решилась получить на них ответы.

— Вы говорили про частичную блокировку сил вчера… — осторожно начала она.

О да. Всё утро он не переставая ругал себя за эту вчерашнюю слабость. За всё, что позволил себе вчера сказать.

— Поздно, Аннабель. Ты выбрала другой путь. Даже если ты вернешься домой, то знание будет отражаться на твоих реакциях, твоем поведении, отношении к окружающим. Рано или поздно ты устанешь скрывать это и сломаешься. Спокойная жизнь - это незнание, Аннабель. Сохранение тайн - тяжелая работа.

Она сжалась на стуле, обхватив себя руками. Эту девочку, из маленькой уютной кондитерской на задворках мира, бросили прямиком в политическую войну двух государств. И к своей наивности она решила узнать об этом побольше.

Ему было её жаль. И за эту эмоцию ректор фон Кирс себя тоже корил.

— Всегда будут те, кто будет стремиться заполучить твою силу, подчинить тебя. Ты - часть игры, и это неизбежно. В моих силах сейчас лишь снизить уровень твоей значимости в глазах власть имущих. Я здесь, чтобы помочь тебе научиться лавировать, защищать себя, использовать свою силу на своих условиях.

Она вдруг грустно рассмеялась и мельком смахнула слезу:

— Чего вы хотите взамен, ректор фон Кирс?

Наверняка, она думала, что удивит его этим вопросом. Однако чего то такого от Аннабель он и ждал. Адам знал, что с одной стороны она была не более, чем частью его плана, важной деталью в более крупной игре. Да, он был готов использовать её, если это приблизит его к поиску предателя.

И всё же, черт возьми, он не мог не думать о том, как защитить её от этого мира и от самого себя. Это желание становилось почти навязчивым.

Адам откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева на собственные мысли. Он не должен позволять себе слабину — ни здесь, ни сейчас. Но вид этой девочки, с её огромными глазами, в которых светились одновременно упрямство и растерянность, делал это невозможным.

Он выдохнул и спокойно ответил:

— Взамен? Только одно - дать мне возможность выполнить свою работу, Аннабель. Чтобы однажды ты смогла не зависеть от таких, как я, и сама выбирала свой путь.

— Флёри! — крикнул мне преподаватель, когда я побежала на очередной круг. — Стой, дурная!

Моя группа уже закончила, а я не могла остановиться. И нет, это не то чтобы тело соскучилось по физическим нагрузкам, разве что слегка. Просто я поняла, что если не побегу, если не истощу себя до дна, то собственные мысли меня попросту сожрут.

Масштаб всего, что мне стало известно не укладывался в голове. И это, я уверена, была ещё верхушка айсберга! Ректор говорил, что сила - это власть, с которой будут считаться. Значит надо стать сильной! Стать во что бы то ни стало! Всё для этого сделать!

Легкие горели невыносимо, мышцы ног задубели от непривычной нагрузки.

Я запнулась. Рухнула на покрытие лицом, едва успев выставить локоть. Так бы расшибла себе нос или губу. Я перекатилась на бок, задыхаясь. Горло жгло. Голова кружилась с непривычки.

— Флёри, — пасмурное серое небо перекрыла голова преподавателя Чейна. — Если я велю стоять - ты останавливаешься. Ты чего? Ревешь, чтоли? — он брезгливо нахмурился. — Женщины… Поднимайся, вся группа тебя ждет.

Я едва осилила встать, смахнув предательскую слезу с щеки. Больно, когда наконец доходит, что твоей прежней жизни уже не будет. Никогда. Не будет. И внутри я рыдала в голос, но показывать это никому нельзя. Сама хотела - получай.

Занимаясь я видела, что в нашей группе некоторые всё ещё трут глаза и щурятся. Неужели это всё из-за меня? И этой проклятой сферы...

Тяжело переводя дыхание, я откинула с лица мокрые пряди. Утренние упражнения были изнуряющими, но сегодня они были мне необходимы. Каждое усилие, напряжение мышц помогало упорядочить хаос в голове.

— Ты сегодня зверюга, слабенькая девочка Флёри, — проговорил сокурсник, качая пресс рядом со мной. Я даже не знала его имени, а вот мою фамилию так громко всегда орали, что её запомнили наверное уже все.

Истина о моем происхождении, обо всех страшных тайнах, которые открыл мне ректор, лежала на мне тяжелым грузом. Теперь мне предстояло не просто принять это, но и скрывать от всех вокруг, как сильно изменился мой мир. С другой стороны… не так много у меня было друзей.

В душе я провела слишком много времени и не успела высушить волосы. Пришлось бежать на следующий урок. Там сегодня значилась внеочередная практика без темы.

Когда я вошла в зал для практики, он был полон, я явилась последняя, в сопровождении своей охраны в черном.

Ректор стоял в центре зала, окруженный первокурсниками и двумя преподавателями. Я узнала декана боевого факультета и ещё один мужчина был мне незнаком. Адам фон Кирс бросил на меня быстрый взгляд, который тут же стал холодным и отстраненным. Я заняла место с самого краю, понимая, что в этот огромный зал набились все первокурсники.

— Привет, Аннабель, — протиснувшись через толпу, со мной поравнялась Элайза. Она шепнула: — Как ты?

— Сложно, — тихо отозвалась я. — Что у нас сегодня будет?

— Тишина в зале! — рявкнул ректор и мы обе вздрогнули. — Сегодня мы будем изучать сопротивление ментальным артефактам, — его сильный голос эхом разнесся по залу. — Обычная практика этой дисциплины начинается на четвертом курсе, но в свете последних событий, решено обучить вас хотя бы основам.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сфера, что сводила с ума на озере… я не хотела бы встретиться с ней ещё раз.

Ректор тем временем продолжил, холодным взглядом пробежав по всем в зале:

— Это сложная техника. Не каждый маг способен сопротивляться ментальному воздействию, — его взгляд остановился на мне чуть дольше, чем хотелось бы. И мягкости в нем не было. — Но вы должны знать, что делать. В реальном мире у вас не будет времени на слабость или страх.

Ректор опять посмотрел прямо на меня. После пережитого меня окатило волной тревоги, но я постаралась это скрыть.

— Магистр Эйлер, прошу, — произнес ректор.

Эйлер был из тех преподавателей, кто сразу внушал не страх, но… оторопь. Возраст отпечатался на нём не седыми волосами, а морщинами, глубоко прорезавшими его лицо, особенно в уголках рта и у глаз. Взгляд его был скорее небрежным, чем тяжелым.

— Разбейтесь на группы по десять человек, — его голос был неприятным, дребезжащим.

Элайза оказалась рядом со мной. Леопольда в толпе я не увидела, хотя почему-то искала его взглядом. Двоих из моей группы я уже видела, они были с моего факультета. Остальных разве что мельком видела, когда все собирались в гору. Мельком я подумала, что подъем, возможно, отлично прочистил бы мне мозги утром.

— Замучает нас сейчас, — тихо и прошептала Элайза, с недовольством глядя на магистра.

Но она прикусила язык, когда рядом встал ректор. Он протянул нам большой плоский черный диск.

— Держать, все, — строго велел он.

Едва я протянула руку, как на разум будто обрушилась стена. Все мы отшатнулись от этой вещи. Она приказывала отойти от нее, она влезала в голову, не давая воли отказать.

— Я сказал держать, — отрезал ректор.

Я шагнула первая и сомкнула пальцы на гладкой черной поверхности.

“Отпусти, отпусти, отпусти” — твердили голоса в голове. — “Отпусти и беги…”

Руки студентов сомкнулись на диске тоже. Каждое группе выдали такой. И ректор держал его так, будто не слышал там никаких голосов.

— Это не самый сильный артефакт. Он создал для обучения и он лишь второго уровня внушения, — мерзкий голос магистра Эйлера мешал сосредоточиться. — Первое, что вы должны сделать - заткнуть любые голоса в собственной голове. Второе, собрать потоки магии в районе груди, или в руке, неважно. В одном месте в собственном теле и поддерживать её там, не давая реагировать на ментальное заклинание в артефакте. Третье, самое сложное - двигаться, чтобы уничтожить артефакт. Уловить промежуток, найти мгновение, чтобы направить всю свою силу и уничтожить его.

— Для вас задание одно, заткнуть свои мысли, заткнуть свою магию, и не отпускать так долго, как сможете, — громко произнес ректор. — Не вышло и отпустили - вернуться на позицию и пробовать ещё раз.

Медитация. Вот что первое пришло мне на ум. И как медитировать, когда мыслей в голове стало ещё больше?

Я сжимала диск и пыталась сконцентрировать магию. Когда вокруг так много людей, когда на тебя смотрят как минимум трое преподавателей - а они менялись местами и ходили вдоль зала пристально следя за группами, то заткнуть собственные мысли становится просто невозможно.

Но вот разжать руку вполне себе возможно. Артефакт приказывал, молил, он управлял моим собственными пальцами и велел отпустить. Запястья слабели, пальцы тоже. Руки норовились опуститься, хотелось отбежать подальше. Это было почти невыносимо.

Раз за разом преподаватели повторяли как мантру. “Отключить мысли, сопротивляться, направить всё внимание внутрь собственного тела, сконцентрироваться на магии внутри него.” Я не видела взгляда ректора, но порой чувствовала. Будто между нами была какая-то связь, и я ощущала его уже чисто на инстинктах.

Самое сложное было не смотреть по сторонам. Не смотреть на участников своей группы. Некоторые отпускали артефакт уже по два три раза и возвращались к нему.

А я не давала себе разжать руку.

Если я не стану сильной - тогда зачем это всё. Если я не научусь хотя бы на слабом артефакте - потом будет сложнее. Если я сдамся, то увижу разочарование в его глазах. А я не хочу разочаровывать Адама фон Кирса. Я хочу чтобы он мной гордился, чтобы сдержанно холодно похвалил. Я хотела его удивить, восхитить и в этом нашла силу держаться. Потому что плевать, где я сейчас нашла мотивацию - никто о ней всё равно бы не узнал.

Его присутствие ощущалось рядом, холодное и вместе с тем… подбадривающее. Не могу объяснить, почему это знание меня укрепило, но я выпрямилась и сжала артефакт крепче. Хотя тянуло шагнуть назад, оторваться от этого черного диска.

Я увидела, как магистр Эйлер с бесконечным раздражением смотрит на студентов, бросая скептические замечания каждому, кто сдавался под давлением ментального артефакта.

Декан боевого факультета Чарльз фон Нотерберг, напротив, подходил и интересовался, что не получилось и где студент допустил по его мнению ошибку, давал совет и отходил.

Замечания ректора разлетались по залу очень редко. Однако, чуть повернув голову, мельком я увидела, что он следит за каждым студентом. Очень пристально и внимательно, будто оценивает наш потенциал. И студенты будто и правда собираются под его взглядом, сосредотачиваются.

Элайза отпустила артефакт и отбежала назад, закрыв лицо руками. Я едва не поддалась ей! Едва не отпустила! Пальцы разжались, но я успела перехватить контроль за собственными руками.

Краем глаза я заметила, что один из студентов рядом сдался, опустив руки и, пошатнувшись под грузом ментального давления, сполз по стене на пол. Эйлер, не выдержав, рявкнул:

— Стыд и позор, если вы даже такое не можете выдержать!

— Вернуться на позицию и продолжать, — велел ректор равнодушно. — Вы здесь, чтобы повторять столько, сколько нужно. Никаких сидений на полу! Встать! Последние десять минут, я засекаю время!

Артефакт пытался поглотить мой разум, размывая границы мыслей и погружая их в какую-то муть. По сторонам я не смотрела, это было так тяжело! Невыносимо. Поэтому я зажмурилась, чтобы ничего не отвлекало. В висках стучал пульс, казалось, что я смертельно устала, но время ещё шло. Я чувствовала, будто вокруг стало больше воздуха, слышала фоном чужие шаги. Студенты из моей группы сдавались один за другим.

“Сила - это власть” - крутилось у меня в голове.

А моя сила была у меня в руках. Магия собиралась, повинуясь мне, я не давала ей расползаться. Но её сила будто давила на меня изнутри, а от этого - давили браслеты на запястьях. Сдернуть их, сорвать, бежать. Мысли в голове стали напоминать хаос. Снять браслеты! Снять! Отпусти! Отпусти и выпусти!

И я сама не заметила… как разжала пальцы на артефакте.

Черный диск с грохотом упал на каменный пол. Кроме меня его больше никто не держал. Я отшатнулась от артефакта, который тут же спокойно поднял ректор, уже держа в руках два других.

Я оглянулась и поняла, что была последней. Все остальные уже отпустили артефакты и стояли, опустив головы или опершись на колени, кто-то даже выглядел так, будто вот-вот упадёт. Где-то внутри разлилось тихое удовлетворение, даже гордость, что выдержала, что не сдалась. Пусть голова кружится, сердце из груди выскакивает, но я это сделала.

Нотерберг и Эйлер тоже собирали диски, поднимая их с пола. Как? Как им удавалось просто так держать их в руках?

— Я чуть не сдохла, — выдохнула тихо Элайза.

— А потому что созидатель из тебя такой же дохлый! — взревел магистр Эйлер, услышав это.

— Магистр, — осек его ректор.

Элайза провела рукой по рыжим коротким волосам и проводила магистра взглядом полным ненависти.

— Ты в порядке? — спросила я её, поглаживая запястья, мне казалось, что кожа под ними ноет, что они опять страшно давят. Жгут!

— Нет, — выдавила Элайза, скрывая глаза. — У меня никогда не получалось с ментальными заклинаниями. Ни создавать, ни сопротивляться… Не могу… Я могу вылечить человека, я всегда стремилась к этому… но ментальная сторона не моё. Не могу.

Я погладила её по плечу, чувствуя, что в собственной голове полный штиль. Единственная мысль пульсировала в мозгу - хочу снять браслеты.

— Как они держат артефакты? — шепнула я, пытаясь отвлечься.

— Эйлер… — отозвалась Элайза. — Он созидатель-менталист по профилю. А ректор и ваш декан - я думаю их навыки сопротивления лучше, чем у кого-либо в академии. — она опять закрыла ладонями лицо. — Я так устала…

И только теперь я увидела в толпе студентов Леопольда. Ректор что-то холодно ему говорил, парень только кивал в ответ. От былого задора в Леопольде будто не осталось ничего.

— Не хочешь пообедать вместе? Я так устала от своих сокурсников, — тихо проговорила Элайза.

— Конечно, — натянуто улыбнулась я, ощущая как разогревается на пальце кольцо. Браслеты хотелось снять очень сильно и я даже не пыталась найти в толпе ректора. Я его взгляд чувствовала кожей.

Нельзя снимать браслеты. Я медленно выдохнула через рот.

— Перерыв. А после лекция с разбором главных ошибок, — объявил декан фон Нотерберг.

На обед я шла в присутствии Элайзы и слегка отошедшего после занятия Леопольда. Ну и… двух охранников в черном, на которых мои друзья то и дело поглядывали. Обеденное время уже заканчивалось, потому что отпустили нас поздно и мы ухватили кто что успел.

— Ужасный урок, брр, — с набитым ртом говорил Леопольд. — Но ты, Корица, снова удивляешь нас. Как ты ухитрилась?

— Я… задумалась и забылась, — засмеялась я в ответ.

Улыбаясь Элайза с Леопольдом переглянулись.

— Что? — не поняла я, накручивая пасту на вилку.

— Признайся, что ректор просто научил тебя чему-то? — сощурилась Элайза.

— Да ничему… — пробормотала я, глядя в тарелку и погрустнела. Мне нельзя было говорить, что так толкало меня держаться изо всех сил. — Я просто боюсь, что если сорвусь, то ректор мои ошибки терпеть не будет. Вот и всё.

Леопольд хмыкнул:

— Ректор искал студентов на свой факультет, вот точно говорю, — заговорщицки проговорил он. — Спорим, Аннабель уже зачислена?

Элайза, закатив глаза, снова взялась за еду:

— Брось.

— Этот факультет существует, говорю тебе, — Леопольд взмахнул вилкой.

— Двойное обучение, да кому это надо! — принялась спорить Элайза.

— Вы о чем? — искренне не поняла я.

— Факультет Тайной канцелярии, ты чего? Не слышала? Секретный факультет, где имена студентов держатся в тайне, — проговорила Элайза.

— А как учиться, если всё тайно? Скрывать от других сокурсников? — спросила я.

— Какой из тебя тогда шпион, если ты не можешь скрыть обучение? — хохотнул Леопольд.

— Не верю я, — мотнула я головой. — Ректор по уши в работе. Тащить на себе целый ещё один факультет. Не смешите меня.

— Говоришь как шпион, — наигранно сощурилась Элайза.

Мы прыснули со смеху и я впервые за день почувствовала себя намного легче.

Однако, после ребята пошли обратно на лекцию по артефактам, а моя охрана повела меня в другую сторону.

В сторону моей обычно площадки для практики.

А там меня уже ждал ректор. В одной руке он держал кружку с кофе, а в другой подкидывал черный гладкий диск.

Меня накрыло волной неловкости. Я привыкла к его холодной строгости, к отстраненному, даже слегка высокомерному тону. Но теперь, когда мы остались наедине, что-то изменилось - или во мне, или в этом человеке, что стоял передо мной.

Мне стало невыносимо трудно смотреть ему прямо в глаза. Вообще смотреть на него.

Вот только он, похоже, подобного не чувствовал. Отпив кофе, ректор фон Кирс небрежно махнул мне артефактом.

— Вы очень хотели снять браслеты на уроке. Поэтому снимайте. Попробуем другой вид практики.

Сегодня я расстегивала кожаные ремешки с облегчением. Страх был, но сорвать их с себя хотелось куда сильнее.

Я не сдержала вздоха облегчения, хоть с магией и пришла тяжесть полного отсутствия контроля над ней.Уже обычный, поднимающийся высоко в небо вихрь захватил с головой. И на этот раз я чувствовала его совсем иначе. Я была уверенней в себе, я была слишком уставшей, чтобы дрожать всем телом и лишний раз переживать.

Ректор прошел через мою магию легко и непринужденно. Тьма надежно его защищала, а он будто не прилагал при этом никаких усилий. Как же мне хотелось так же. Использовать магию с той же легкостью, с какой я делаю вдох.

— Браслеты в карман, ты всё ещё прикасаешься к металлу ладонью, — дернул бровью фон Кирс.

Я сделала, что приказали и посмотрела на него. Вихрь стал чуть сильнее. Ректор протянул мне черный диск, только он был чуть меньше.

— Этот сильнее предыдущего, — произнес он и я одернула руку. — Бери давай, я здесь. Лучший способ использовать магию на уровне инстинктов - самооборона. Сегодня на уроке у тебя хорошо получилось, но помешали браслеты.

Поначалу я хотела спросить, как он понял, но потом взглянула на надетое на его пальце кольцо. И он всё ещё держал в руках кружку с кофе! Если моё отношение к ректору менялось, то эту кружку проклятую я почему-то начинала ненавидеть.

Я сжала диск, чувствуя, как он будто отталкивает меня изнутри, велит отпустить его, бросить и сбежать. Давление усиливалось с каждой секундой, я будто пыталась удержать целый поезд. Магия пульсировала вокруг, но я цеплялась за этот холодный металл, хотя сил почти не оставалось.

Ректор шагнул ближе, и его спокойный голос, звучавший над шумом ветра, странным образом действовал как якорь и как мотивация не сдаваться.

— Чтобы защититься, ты должна сопротивляться, — говорил он, следя за моими движениями. — Но сопротивляться не яростно, а… принимать. Чем сильнее ты будешь бороться с этим давлением, тем сильнее оно будет нарастать. Ощути его, Аннабель, прочувствуй. Дай внушению течь сквозь тебя, но не слушай. Вспомни о медитации, что я говорил практиковать.

Я цеплялась за его ровный спокойный голос, силясь не отпустить черный диск.

— Не понимаю, — выдохнула я тихо и едва не выронила артефакт, Адам резко перехватил мою руку и сжал на гладкой поверхности.

— Сделай внушение артефакта фоном в твоей голове, пусть оно лепечет что хочет. А дальше следуй за инстинктами. Ты почти сделала это на практике, но сорвалась, когда уперлась в блокировку.

— Сделала что? — у меня задрожали руки, но нахождение ректора фон Кирса так близко, удерживало от того, чтобы поддаться панике.

— Твоя магия среагировала раньше, чем мозг, м? Может стоит быть с этими реакциями в ладах? Хотя бы внутри собственного тела, — прозвучало жестко, словно отрезвляющая пощечина. — Закрой глаза и слушай собственную силу.

Он отпустил мою руку.

Артефакт буквально ревел в моей голове, требуя, чтобы я подчинилась, бросила его и отбежала куда подальше. Это был напор, которого я никогда не ощущала раньше, но я не собиралась сдаваться. Я очень хочу выжить и сделаю это. Я разрешила зловещему гулу артефакта быть, оставила его фоном в своих мыслях, как шум далекой грозы. Старательно пыталась отстраниться и думать о другом.

Я думала о прошлой ночи в кабинете ректора. О его руках, что гладили мои волосы, о его словах. О его черной-черной картине, которой в этом кабинете вчера уже не было. О эмоциях, заключенных внутри нее. И о том, есть ли в этой картине теперь эмоции... обо мне?

— Ты отпускаешь диск, Аннабель,— твердо проговорил ректор фон Кирс. — Ты сильнее этого артефакта. Осознай это.

Магия сходила с ума, как моё собственное подсознание, ощущающее сильное давление извне. Я пыталась дышать глубже, ровнее. Мысленно представляя себе черному картины ректора. Представляя себе холодную ровную и спокойную тьму.

Артефакт будто усиливал натиск, его зловещий шепот резонировал в мыслях, требовал послушания, пытался поколебать мою волю. И давил, давил, давил. Становился громче.

— Сконцентрируй магию в теле, — велел ректор. — Ты уже знаешь как.

У меня так жутко ныли пальцы, руки ходили ходуном, я зажмурилась сильнее. Взяла под контроль свои чувства, держала магию, направляла её в одно русло. Я просто делала то, что делала вчера - пыталась медитировать среди этого хаоса. Сосредоточилась на внутреннем потоке магии, стараясь уравновесить её с этим гулом, чтобы достичь равновесия.

Я упрямо не отпускала артефакт. Перед глазами замелькали искры. Ощущение силы заполнило меня, мне стало жарко и холодно одновременно.

Ректор говорил, что я сильнее артефакта, и в этот момент я вдруг поняла это, поняла всем своим существом.

— А теперь уничтожь, — резко произнес он.

Магия метнулась, как вихрь, вспыхнув изнутри. Она окутала меня целиком, захлестывая с головой, ослепляя. В этот миг я чувствовала в себе невероятную мощь - она переполняла, сверкала и бурлила, искала выход, и я позволила ей. Разрешила ей обрушиться на артефакт, что мучил меня.

Я вздрогнула всем телом. Вспышка была оглушающей, гром разорвал тишину. Я ощутила, как волна энергии хлестнула по артефакту, и он треснул, расколовшись у меня в руках. Обломки осыпались на землю, как осколки разбитого черного зеркала, которое ещё мгновение назад держало меня в плену. Всё вокруг стихло, и только я, задыхающаяся, вымотанная, стояла посреди этой тишины.

Внутри царило удовлетворение, какого я ещё не испытывала.

Я пошатнулась, ноги подкосились, и прежде чем я успела среагировать, оказалась в объятиях ректора фон Кирса. Мои руки будто сами по себе обвили его шею, словно это было чем-то естественным, словно он был той опорой, которая мне сейчас так нужна.

— У меня получилось! — радостно воскликнула я, прижимаясь к его груди.

Я почувствовала его силу, и свою уверенность в том, что он меня не отпустит. Но я совершила большую ошибку, позволила себе забыться, и не сразу ощутила, как его плечи напряглись. Когда я подняла на него усталый и благодарный взгляд, то испугалась того, что сделала. Я будто натолкнулась на ледяную непрошибаемую стену.

— Аннабель, — процедил он сквозь зубы. — Надень браслеты.

— И… извините, — пролепетала я и попыталась отойти, но опять пошатнулась, ректор сдержанно придержал меня за локоть. Мои силы на сегодня кончились. Я почувствовала, как горят щеки, внутри всё сжалось от стыда.

Магия ещё витала в воздухе, но уже не так бурно, как вначале - я была истощена. Неловко я полезла в карман и нацепила на запястья браслеты.

— То, что произошло тем вечером, — заговорил ректор, не отпуская меня, но чуть отстранившись, чтобы я стояла сама, — было ошибкой. И я не собираюсь её повторять. Я не позволю себе таких вольностей снова. Всё, что ты могла нафантазировать себе за это время - не имеет под собой основы.

Я не поднимала на него взгляд. В голове ещё шумело, но слова ударили сильнее любого заклинания. От сказанного им внутри словно что-то оборвалось.

Он резким движением поправил ремень на моем браслете. Словно удавку на шее затянул.

— Молодец, отлично справилась, — безжизненно произнес ректор, просто чтобы похвалить, потому что так полагается. — Урок окончен.

С этими словами он отпустил меня, дал охране приказ довести до комнаты, и ушел.

И только тогда я увидела, что на земле стояла его кружка. Он видимо поставил её, как и в тот раз, чтобы если что перехватить меня.

— Госпожа Флёри, мы идем? — спросил один из охранников, его голос звучал глухо через маску.

Поддавшись импульсу, какой-то детской обиде, я подобрала любимую кружку ректора. Едва переставляя ноги подошла к перилам, которые ещё хранили следы моей магии и трещины от его магии, когда в тот раз что-то произошло с его тьмой. Я поставила кружку на перила и взялась за одну из вставок на браслете. Хотелось смахнуть её ветром в обрыв, словно камень из стопки.

— Госпожа Флёри, — позвали из-за спины.

Какое-то время я стояла и ждала, когда нагреется кольцо, но оно было холодным. Будто своё ректор снял. Закрылся от меня целиком и полностью из-за моей глупости. Но кружка, ведь ни в чем не виновата. А ты взрослая девочка, Аннабель, просто забери её себе. Она теперь твоя, ты молодец, ты хорошо поработала сегодня

Единственное, что я сделала - выплеснула в обрыв остатки кофе, под наверняка недоумевающие взглядых охраны. Наверняка... ведь лиц из-за масок не было видно.

Очередное утро началось с того, что я снова крутилась вокруг той самой ректорской кружки, стоящей у меня на столе. Каждый день собиралась отдать ее, но так и не решалась. Каждое утро я доставала её из шкафа, где прятала, завернутую в полотенце, и снова откладывала. Этот кусок керамики раздражал, хотелось унести её куда-нибудь и просто бросить. Избавиться, убрать из комнаты, которая стала резко тесной.

С другой стороны. У меня было что-то его. Его вещь, к которой Адам фон Кирс прикасался.

Я какая-то ненормальная зачем я вообще её взяла?

И так каждое утро.

Прошла неделя, наполненная тяжелыми тренировками и бесконечными занятиями, которые оставляли мало времени на отдых. Дождей стало куда больше и чаще утренние тренировки переносили в зал внутри, где мы бесконечно наматывали круги. Старшекурсников, конечно, по горным препятствиям ещё гоняли, но нас берегли. "Сезон дождей" - как говорили местные кураторы.

Потянулась череда промежуточных зачетов и проверочных работ.

Элайза и Леопольд тоже были погружены в учебу с головой. Вместе мы старались поддерживать друг друга, разбирали темы лекций, обсуждали курсы и делились своими мелкими радостями. Леопольд, как всегда, старался разрядить обстановку шутками, а Элайза то и дело напоминала ему об ответственности. Я даже и не думала, что смогу найти друзей в Академии Растар. Но я их нашла, хоть многого рассказать я им и не могла, а они старались не спрашивать.

Но как бы хорошо ни шли дела с друзьями, я не могла избавиться от легкого чувства опустошенности, которое преследовало меня с того самого дня, когда я узнала о себе больше, а потом... больше узнала о ректоре фон Кирсе.

За это время он стал более отстраненным, холодным, собранным и сдержанным, отгородился от меня невидимой стеной. На каждом уроке был ужасно строг и едва ли удостаивал меня лишним взглядом, не говоря уж о похвале.

Если раньше я иногда видела намёк на заботу, то теперь в нем осталась лишь сосредоточенность и абсолютное хладнокровие.

Тем не менее, моя сила всё больше поддавалась контролю. Каждое занятие с магией становилось чуть легче, каждое упражнение давало новые результаты. Я чувствовала, что моя уверенность растет вместе с навыками, но всё это происходило на фоне железной дисциплины и порой просто запредельных требований ректора фон Кирса, которые стали ещё более бескомпромиссными.

Иногда он отсутствовал по нескольку дней, но не давал мне передышки даже тогда. Заставляя штудировать конкретные параграфы в учебниках. Я всё больше понимала, что иду немного вразрез с общей учебной программой, хотя лекции посещала вместе с боевым факультетом.

И зачеты сдавала тоже…

Нагрузка начинала зашкаливать. Приходилось штудировать учебники вечерами, после изматывающих занятий с ректором, который перестал меня жалеть. Порой мне казалось, что я вот-вот сломаюсь. Порой мне хотелось положить кружку замотанную в полотенце на пол и растоптать. А осколки выбросить в окно. Или подложить ему под дверь кабинета. Эдакая детская обида - ну и пусть!

Через окно аудитории, где я сдавала зачет, было видно посадочную площадку дирижаблей вдалеке. И сейчас на него опускался сияющий золотом дирижабль ректора. А я даже не знала, что он куда-то улетал. Неужели опять ночью? Этот человек страшно много работал и от окружающих требовал ровно того же.

Значит вечером у меня будет урок… Я начинала порой мечтать просто тихо сидеть в комнате вечерами и заниматься. Но вздохнула, посмотрев на свои браслеты. Я по прежнему ходила в них, потому что ещё была не в состоянии полностью заглушать собственную магию.

Я неспешно встала и сдала преподавателю листок с ответами на вопросы. Некоторые другие студенты, ответили куда раньше моего и уже ушли. Однако я была уверена, что ответила на все вопросы правильно.

В коридоре я и правда увидела, что в волшебном листке светился урок в конце дня. Я вспомнила его взгляд и загрустила. Может, стоит спросить на занятии, как научиться рубить чувства на корню? Вот так, чтобы в глазах вообще ничего не отражалось. Так, чтобы игнорировать человека, даже когда он рядом и смотрит на тебя. Я никогда не умела смотреть на других как на пустое место.

На обеде уставший Леопольд пытался объяснить Элайзе, что у творцов зачеты совсем другие и они куда сложнее.

— Вообще-то мне надо сдать основы физиологии фамильяров. Понимаешь? Знаешь, как это сложно? Это не анатомия одного человека, это анатомия пол сотни животных! — твердил он, зло тыкая вилкой в тарелку.

— Они всего-лишь творения. А я учусь лечить живых людей! Живых! Ты хоть знаешь, что разные стихии по-разному реагируют на органику? На разные ткани в теле человека? На разные раны! — не сдавалась Элайза.

— А что делают, если оживили неидеального фамильяра? — спросила я между делом, пытаясь немного остудить пыл спора.

— Ну… у него забирают душу и переделывают, — пожал плечами Леопольд.

— Ужасно! — воскликнула я.

— Нет-нет! Это только звучит так! — поспешила успокоить меня Элайза. — Душу просто как бы откладывают, пока оболочку дорабатывают. Фамильяр внешне будто… просто замирает. Они не выглядят как мертвые животные, всё не так как ты себе это представляешь.

— Ну… — опять произнес Лео. — Немного жутковато, потому что у нас на факультете целый зал замерших существ разного покроя. Кстати… Я постоянно думаю, что Ррайз ректора тоже должен был быть доработан, но будто ректор оставил его как есть.

— Ррайз? — удивилась я.

— Ну, он же дефектный, — проговорила Элайза так, будто всем это известно.

— Вы про то что он не может говорить?

— Конечно. Все фамильяры могут ментально общаться с хозяином и другими людьми. А Ррайз - нет, — пояснила Элайза и тут же её перебил Леопольд.

— Вообще, говорят, что этот полу-ворон… по другому как-то создавался. Не по нашим устоявшимся нормам, а иначе. Есть слух или сказка, кто знает, но его творец был слегка того и на самом деле пытался создать человека-ворона. То есть он обращал внимание не только на физическое тело, но и ум, на человеческую психику. Технически - Ррайз умнее любого фамильяра. Именно потому что он создавался не как партнер человеку или слуга или инструмент. Его создавали как независимое существо, больше похожее на нас, чем на обычных для магов-творцов животных.

— Слушай, психика - это значит, что там рядом с творцом должен был стоять потрясающе одаренный созидатель, — фыркнула Элайза. — Так что их было двое. Вы творцы делаете фамильярам топорное сознание, это уже мы его смягчаем.

— А кто создал Ррайза?

Друзья вздохнули.

— Кто ж знает… — опять пожал плечами Леопольд. — Ректор не дает нам его изучать. Всё, что мы знаем - слухи, домыслы, наблюдения старшекурсников, обрывочная информация от преподавателей и кураторов. Часть информации возможно дал сам ректор. Но своего фамильяра он нам не дает для обучения. А мне бы хотелось. Держит там при себе такой любопытный экземпляр!

— Нашу Аннабель он тоже при себе держит, — хохотнула Элайза. — Даже не подглядеть за вами.

— М? — не поняла я.

— Так иллюзии там вокруг вас. Некоторый окна учительского крыла выходят на ту площадку. Но говорят, что там будто никого нет. Мы только в первый день видели твой маленький торнадо с той стороны. Тебя прямо прячут как могут, — улыбнулась она, а когда я опустила глаза и мрачно начала насаживать зеленый горошек на вилку, Элайза протянула: — И… она опять замкнулась в себе.

— Хватит, Эл, — осек Леопольд. — Представь, если бы ты работала индивидуально с Эйлером?

— Б-р-р…

Нет. Ректор не был как магистр Эйлер. Тому я бы на шею никогда не кинулась.

Вечерело быстро, посетив ещё две лекции на боевом факультете, я направилась в сопровождении охраны на свою “любимую” площадку. Которую, оказывается, окружали иллюзии, хотя я никогда этого не замечала.

Но ректора там не оказалось, хотя обычно он меня уже ждал. И я ходила кругами, поглаживая кожаные ремешки на запястьях и куталась в теплый в пиджак, немного жалея, что не взяла плащ. Время шло, а ректор не появлялся. Наверняка, опять заработался и забыл отменить урок!

Не выдержав, я вежливо попросила охрану сопроводить меня к его кабинету, потому что они тоже не знали, почему ректора так долго нет.

Адам сидел в своём кабинете, крепко сжимая кружку с неудобной ручкой, плюс она была слишком маленькой для его обычной порции кофе. Привычная кружка осталась где-то у Аннабель, которая её припрятала уже давненько. Охрана сказала, что именно она её и забрала себе. Адам тогда лишь рассмеялся на это. Однако сейчас отсутствие привычной вещи раздражало.

Особенно после посещения столицы и встречи с королем, в разговоре с которым пришлось увиливать, потому что рано ещё было рассказывать ему о результатах. Адам знал, что что-то назревает и это что-то буквально под боком, но враг тщательно скрывался и был крайне аккуратен и осторожен. А до ложных обвинений он скатываться не собирался.

Однако враг проявил себя рядом с одной уязвимой девушкой.

Сегодня Аннабель должна была сдать промежуточный зачет по теории стихий. Сомнений в том, что она сдала не было никаких.

Но сейчас его внимание было сосредоточено на другом. На документах и картах, лежащих перед ним. И на странной внезапной боли, что медленно, но верно распространялась от головы по всему телу.

Перед ним стояли двое его лучших шпионов и заместитель Латимер Форш, внимательно следивший за докладом агентов.

Латимер был человеком, который идеально соответствовал своему месту в Тайной канцелярии. Его внешний вид ничем не выдавал ни его занятий, ни его знаний. Мужчина среднего роста, худой, с короткими, посеребренными на висках, темными волосами и сдержанным выражением лица. Обычный, ничем не примечательный для случайного взгляда, человек. И, по мнению Адама, именно в этом заключалось главное достоинство Форша. В свое время Латимер был одним из лучших шпионов канцелярии, но рвался выше. Фон Кирс ему эту возможность дал.

Поднимающаяся в теле волна слабости становилась почти невыносимой. Он пытался в уме найти причины этому и даже нашел, только вот… симптомы бы тогда отличались. Превышение дозы листа рей-ай, который он принимал последнюю неделю, такого эффекта не давал. Тут было что-то ещё.

— Наш человек в Академии всё ещё поддерживает связь со шпионом, — говорил один из его агентов. — Но у него мало опыта, скажу прямо…

— Он нам нужен, — осек Адам, не поднимая взгляд от докладов. — Пусть работает дальше.

Ректор тихо выдохнул, пытаясь унять боль от усиливающейся мигрени, к которой он не был привычен. Головными болями он никогда не страдал. Магия в теле тоже реагировала и не так, как должна. Она будто медленно и лениво ворочалась где-то в сознании. Однако он ещё мог поддерживать тьму в кабинете, чтобы их не подслушали.

— Кто же стоит за этим и кто это организовал… — Адам расслабленно потер виски, стараясь сделать этот жест максимально небрежным.

Один из агентов шагнул вперед, глядя прямо на него:

— Мы же можем взять шпиона под стражу. У нас есть методы, чтобы его сломать. В конце концов, если кто-то за ним стоит, мы узнаем.

Ректо покачал головой:

— Нет, — его голос прозвучал излишне резко. — Это всего лишь пешка, они пришлют другого. Пусть считает себя нераскрытым, пока не выведет на своего хозяина. Федерация, возможно, и приложила руку к этой ситуации, но в целом - это отвлекающий манёвр. Враг куда ближе.

Адам мог бы захлопнуть эту ловушку в любой момент, но, теряя шпиона, они теряли нить, ведущую к источнику угрозы. Однако каждый день присутствия чужого агента в Академии представлял потенциальную опасность для Аннабель. Она была ключом, но также самой уязвимой фигурой на этой шахматной доске. И подставлял эту девочку сам Адам, собственными руками, ожидая, когда рыба побольше захватит эту наживку.

И раньше он бы не испытал по этому поводу ничего. Но с Аннабель всё было иначе.

— Что с каналами связи? — спросил он.

Шпион рассказывал о выявленных маршрутах обмена информации, но слова текли мимо сознания - боль накатила, заставляя стиснуть подлокотники кресла. Он с трудом держал прямую осанку, не позволяя выдать себя перед подчиненными. Ни под каким предлогом они не должны были узнать о слабости. Потому что кто-то уже явно об этом прознал.

— Значит, след прервался где-то возле границы с федерацией? Вероятно, работают создатели порталов, раз не удалось отследить ничего конкретного, — заключил Латимер Форш, и ректор фон Кирс проигнорировал его заинтересованный взгляд. — Я запрошу всю необходимую информацию о гражданских творцах порталов.

Каждый маг-творец, способный создавать достаточно стабильный, прошедший комиссию портал, контролировался королевством. Каждое имя было записано. И такие маги были нарасхват.

— Военные и государственные творцы порталов тоже под подозрением. — вставил фон Кирс. — Расширьте запрос и на них. Подключите дополнительные ресурсы, если потребуется. А что насчёт документов? Они взяли подмененные чертежи?

— Да, чертежи взяли именно те, о которых вы говорили, — кивнул один из агентов.

— Значит их и правда волнуют шахты, — негромко проговорил Адам. — Ну пусть побегают.

Подземелья Академии находились под высшим уровнем защиты, но кто-то жаждал добыть их чертежи любой ценой, а Аннабель… Её сила тоже интересовала их, но, как и чертежи, была лишь инструментом. То, что врагу нужно было оружие - было ясно как день, но куда он собирался его направить? Это будет не так важно, если они возмут их главаря.

Параллельно ректор задавался вопросом, знал ли кто-то ещё о его проблеме с тьмой, и если знал, то кто? Мог ли шпион в Академии быть настолько осведомленным, что рискнул бы подмешать яд? Нет… Любое вторжение в его башню в Академии он бы сразу засек.

Но надо было вернуться к текущей работе, глаза скользнули по карте на столе:

— Где был потерян след портала?

Агент указал точку. Адам прикинул среднюю дальность портала творца и провел примерную линию пальцем. Портал должен был быть коротким, более дальний бы засекли, потому что маг-творец так тратит почти всё. Долго вглядывался в карту, на которой голубым теперь светился этот неровный контур. Латимер тоже склонился над столом.

Вокруг почти ничего не было, границу с Федерацией портал пересечь не мог. Значит информатор шпиона перешел её без использования портала, либо… прыгнул дальше по территории королевства. Но для этого его должен был ждать другой портал.

— Здесь что у нас? — ректор положил палец на карту и точка под ним засветилась. — Архив Ордена Артефактов…

Его плечо напряглось под приступом острой боли, но он не позволил себе сдвинуться ни на миллиметр.

— Вы же не думаете, что они?.. — кашлянул Форш.

Перед глазами все плыло и это было не от усталости.

— Пусть спящий агент в Ордене хранителей артефактов начнет работу, — приказал Адам.

— Слушаюсь, господин фон Кирс.

— Крыса где-то рядом, и причастна к Совету, — сказал он, зная, что каждое неверное движение в этой партии может сорвать всё.

В то же время его собственные цели стали мешать: он был готов отдать Аннабель как приманку, но глубоко внутри начинал себя за это ненавидеть.

— Что с разведкой Военного Ордена? — спросил Форш у агентов.

Шпион Канцелярии, стоявший рядом, нахмурился:

— Отчеты не указывают на какие-либо столкновения с Федерацией на границах. Говорят, что переходов не было. Но…

— Думаешь, что дезинформация может идти и от них? — ректор поднял на него взгляд.

— Информация проверена.

— Тогда что “но”? — уточнил заместитель.

— В перехваченных переговорах было упоминание имени “Аннабель Флёри”. Есть подозрение, что её хотят перевезти через границу. Генерал Хейлир об этой информации знает.

— И он ни слова об этом не сказал, решив придержать, — холодно прошипел Форш.

Ну, это было не ново. Каждый Орден пытался обойти другой и чаще всего информацей делились неохотно.

— Значит, Латимер, завтра утром у тебя будет ещё одна тема для обсуждения с Кассием, — мрачно отозвался ректор.

Все, кто находился к этой комнате понимали к чему ведут все нити.

К заговору внутри королевства.

— На этом всё, — взмахнул рукой Адам, чувствуя, что держится из последних сил. — Латимер, дирижабль готов, постарайся вернуть его в целости.

— Да, господин фон Кирс. Я всегда очень аккуратен, — сдержанно поклонился заместитель.

Адам закрыл за последним агентом дверь, перевёл дух и, не выдержав, скатился по стене, позволив себе ослабить контроль и зажмуриться. Пульсирующая боль, словно раскаленным металлом, проникала под кожу. Он медленно провёл рукой по лицу.

Он прикрыл глаза, чувствуя, как его неровные тени тянутся к Глории, к единственной, кто мог помочь в этот момент.

Сидя на полу и упираясь затылком в стену он думал только об одном. Могла ли Глория его предать?

Раздался тихий стук в дверь и он на него не ответил. Если это Глория - она войдет. Если это не она, то нежданный посетитель пойдет прочь, в противном случае - на него нападет тень.

Только он опять забыл кое о чем. О той, что могла сюда войти без последствий, он сам позаботился об этом не так давно.

Адам медленно поднял голову и вдруг замер. Едва успел захлопнуть дверь тьмой, чтобы эта глупая девчонка не впустила сюда половину Академии.

Аннабель с испуганными глазами бросилась к нему. Он сам не понимал, как позволил ей так близко подойти, не хотел её здесь видеть сейчас, но уже не мог оттолкнуть.

Я не знала, почему именно сегодня терпение трещит по швам сильнее, чем обычно. То ли из-за дождя, начавшегося за окнами Академии, то ли из-за усталости, которая всё чаще накатывала в последние недели.

Ррайз как обычно занимался документами, некоторые он складывал в свою сумку. Видимо, ректор отправил его с поручениями. Фамильяр лишь коротко взглянул на меня своими черными глазами, но потом опять вернулся к своим делам.

Постучав в дверь кабинета, я почти сразу вошла. Даже не думала в тот момент ни о чем! Ни о том, что он может быть не один. Ни о том, что там может быть очередное секретное совещание, на котором мне нечего делать. Я вообще ни о чем не подумала, вот так ворвавшись в ректорский кабинет как к себе в комнату.

Я не сразу осознала, что что-то не так. На привычном месте его не было, и какую-то долю секунды я кружила взглядом по кабинету. Вздрогнула, когда за спиной резко захлопнулась дверь и сквозь морок тьмы вдруг увидела его.

Адам фон Кирс сидел на полу у стены, одна рука небрежно касалась виска, а другой он пытался ослабить галстук. Его лицо было мрачным, губы сжаты в тонкую линию, он кривился словно от боли.

Ноги сами понесли меня к нему. Когда я поняла, что стою перед ним на коленях, было поздно. Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами напряженные словно камень мышцы.

— Что с вами? — сорвалось с губ. Он резко поднял голову, и его взгляд был колючим и тяжелым.

— Уходи, Аннабель, — произнес он ледяным тоном, но я слышала в нем что-то другое. Нечто, что невозможно было скрыть даже ему.

— Нет, — выдохнула я, и мой голос был тише и неуверенней, чем хотелось бы.

Ректор замер на секунду, а затем его ладонь сомкнулась на моем запястье, сильная, горячая. Я ахнула, когда он отвел мою руку от себя.

— Не трогай меня, — его голос был низким, словно это было последнее предупреждение, однако его пальцы на запястье чуть ослабли. — Это не твоя забота.

Моё сердце бешено колотилось, но я не могла отвести взгляд от его глаз.

— Я… я не уйду, пока вы не скажете, что с вами, — запинаясь прошептала я, опустив голову. — Мне позвать Глорию? Сбегать за ней?

Пусть его хватка и была твердой, но я же видела, что что-то не так. Я же не могла просто уйти видя это! Какой человек так поступит?

Его рука наконец отпустила моё запястье.

— Ты сейчас как фамильяр, — выдохнул он.

— Что?..

— Изо всех сил стараешься быть полезной, будто от этого зависит твоя жизнь.

— Вы можете сказать мне всё, что угодно, но я не уйду, — ответила я неожиданно твердо.

Какое-то время он смотрел на меня вздернув бровь, будто пытался придумать ещё какое-нибудь оскорбление. Но в конечном итоге скривившись, поднялся опираясь о стену.

— С дороги отойди хотя бы, пиявка, — прорычал ректор.

Он качаясь доковылял до своего стола и рухнул в кресло. А я просто стояла посреди кабинета и понимала, что я бестолочь. Ну чем я ему сейчас помогу? Нервы вытрепаю? Станцую? Развеселю? Да я же его раздражаю! В эту секунду мне захотелось извиниться, что лезу не в своё дело и уйти, но я не успела.

— Позови Ррайза, — отдышавшись сказал ректор и полез в верхний ящик стола.

Я на секунду, мельком выглянула из-за двери, чтобы мои сопровождающие в черном ничего не увидели, и позвала фамильяра. Тот уже почти собрался и недовольно взмахнул когтистыми руками.

Когда мы вошли, то ректор уже осушил какую-то маленькую бутылочку и, вместо того, чтобы выбросить её, положил в карман пиджака.

— Перенеси нас в башню, — сухо велел он фамильяру. — Меня и её. И Глорию, когда явится.

— Меня? — я тряхнула головой.

Ректор откинулся на спинку своего кресла, набрал полную грудь воздуха и тяжело выдохнул:

— Тебя.

Ррайз ничего не понимая, протянул руку своему хозяину, а другую - мне. Ничего другого не оставалось, как последовать за ними. У фамильяра была холодная ладонь, покрытая черными перьями, но он очень деликатно и крайне осторожно сжал когтистые пальцы на моей руке.

Нас во мгновение ока окутала непроницаемая густая тьма. И откуда-то из черноты донесся голос фон Кирса.

— Меня, пожалуйста, куда-нибудь в район дивана.

Когда темнота рассеялась, а легкое головокружение прошло, то я обнаружила себя в просторной комнате. Я не могла не заметить высокие потолки, стрельчатые окна и массивную мебель. Здесь всё было подчеркнуто функционально, и даже в какой-то мере красиво. Мы и правда были в башне ректора в Академии. Я закусила губу, потому что ни один здесь не был.

— Благодарю, — пробормотал Адам фон Кирс и улегся на темно-бордовый диван, обитый бархатом. И не забыл поворчать тихонько: — Какой же он неудобный.

Фамильяр встревоженно склонился над ним, я видела как подрагивают черные крылья у него за спиной.

— А теперь вернись и лови Глорию, она всё равно придет к кабинету, — сказал ему ректор, прикрыв глаза ладонью.

Ррайз тут же кивнув опять исчез в дыму из тьмы.

Я, не зная, куда себя деть и что мне делать, поискала глазами куда сесть. Опустилась на краешек большого мягкого кресла рядом с массивным столом возле окна. Он был почти чистым, ни книг, ни документов. Задавать вопросы о обстановке или о Ррайзе и его магии, так похожей на магию ректора, я не стала. Что-то мне подсказывало, что нужно просто молчать и делать вид, что я мебель. И тихонько нервничать и переживать, желательно, абсолютно бесшумно. Поэтому я просто осматривалась.

Комната была темной, редкие лампы давали мало света. Тут даже был небольшой камин, оформленный черной плиткой. Каменные стены тут и там были увешаны оружием - клинками всех мастей, ружьями и мушкетами. Маленькая кухня в стороне существовала, судя по всему, лишь для того, чтобы там готовить кофе. Даже обеденного стола не было.Из комнаты вели две двери, что было за ними я не знала.

Ректор не издавал ни звука в этой тяжелой тишине. Я лишь видела, как под ладонью кривится его лицо и напрягается шея. Поэтому другой рукой он полез расстегивать ворот рубашки.

Ррайз и Глория не заставили себя ждать, и уже через пару минут они выступили из черных дымящихся теней в центре комнаты.

Глория, увидев ректора, будто тут же поняла в чем дело и подбежала к дивану. Едва она прикоснулась к его запястью, как я увидела мягкий золотистый счет её магии.

— Тебя бросает в жар? — быстро проговорила она.

— Нет, — вздохнул ректор сдержанно. — Симптомы не как у рей-ай.

— Я уже вижу… — голос Глории вдруг предательски дрогнул.

Ректор вдруг схватил её за руку, когда та, попыталась встать, и сам сел на диване глядя ей в глаза. Взгляд у Адама в эту секунду был просто бешеный и я действительно испугалась.

— Это ты сделала, сестрица? — прорычал он.

Я так испугалась за Глорию, что даже не сразу услышала, как ректор назвал её сестрой. Рядом со мной вздрогнул и Ррайз, но мешать хозяину не решился. Да и кто к нему полезет, когда там такой испепеляющий взгляд?!

— Отвечай, — потребовал Адам.

Глория чуть задрав подбородок в обычной для нее манере, поджала губы, а потом произнесла:

— Никогда в своей жизни я тебя бы не предала. То, что ты считаешь, что я могла это сделать - оскорбительно, Адам.

— Поверь, сломать можно любого, — возразил ректор.

У меня не укладывалось в голове - неужели он настолько погряз в интригах и тайнах, что подозревает даже собственную семью? Мне показалось это ужасным. Будто он живет ожидая удара с любой стороны. Неужели это ждет и меня? Подозревать друзей, родных… В груди поселилась какая-то невыразимая тяжесть.

— Адам, — выдохнула Глория, попыталась выдернуть руку, но хватка ректора стала лишь сильнее, а взгляд пристальней. — Ты можешь отдать меня своим созидателям-менталистам. Это была не я. Клянусь тебе.

— О проблеме знала только ты. Состав яда с рей-ай тоже знала только ты, — не сдавался фон Кирс.

— В прошлый твой… приступ с нами была куратор, Анита.

— Её проверили.

Он резко вдохнул, а его тело скрутило судорогой. На этот раз ректор не смог скрыть приступ боли. Его рука разжалась, и Глория тут же вырвалась. Я вскочила с места в глупом порыве броситься к нему, но поняла, что помочь не могу ровно ничем. Ррайз сорвавшись с места улетел куда-то в другую сторону гостиной и скрылся за одной из дверей.

— Хватит, — сказала Глория твёрдо, приложив ладонь к его груди, под которой вновь вспыхнула магия. — Дай мне тебе помочь. За этим ты меня и позвал. Потом можешь обвинять в чем хочешь.

— А что такое рей-ай? — тихо спросила я, пытаясь унять этим вопросом скорее собственное беспокойство, чем интерес.

— Растение, — небрежно бросила Глория. — Что она вообще здесь делает, Адам?

— Потому что, — он открыл глаза, встретив мой взгляд, — в данную секунду она в опасности, если враг знает, что я ослаблен. Здесь безопасней.

— Хм, — недоверчиво бросила Глория. — Может в рей-ай мой поставщик изначально подмешал что-то, что я не заметила? — пробормотала она. — Но ты ведь сам тоже проверял этого человека.

В комнате становилось всё темнее и магия созидательницы была ещё одним источником света. Ректор на её слова не ответил. Не мог или не хотел, я не знала.

Тем временем к дивану подошел Ррайз, Глория проводила его молчаливым взглядом. Фамильяр осторожно подложил под голову хозяина подушку. Адам поправил её дрожащей рукой.

— Спасибо, — ответил он ворону.

— А ментальные заклинания бывают временными? Ну... короткими? На один приказ? Мы это просто ещё не проходили, — спросила я.

У меня была мысль, но никак не могла обречь её в слова. Была не уверена, да и не знала, возможно ли это вообще.

— Ты меня отвлекаешь, — прошипела Глория.

— Да, — выдохнул ректор. Он закрыл глаза, его лицо побледнело ещё больше. Но будто в попытке отвлечься от собственной боли он мне отвечал. — Ты можешь даже не вспомнить, что творила. Обычно это одно действие или два.

— Не получается… — с тревогой в голосе проговорила Глория. — Адам, мне надо в мою лабораторию. Где твой состав?

— На кухне, в шкафу рядом с кофе, — прошептал ректор.

— Ты позволишь мне отлучиться? — осторожно спросила она.

Фон Кирс открыл глаза и недоверчиво на нее посмотрел.

— Я не могу понять, что это за яд. Я проверяла порошок из листа, прежде чем дать его тебе. Клянусь. Но сейчас мне надо проверить всё ещё раз, — сказала она, поднимаясь.

— Иди… Ррайз помоги ей быстрее добраться до лаборатории и обратно.

— Я лучше сама, — бросила Глория, — отсюда не так далеко до моих апартаментов. Внизу дежурят твои люди, я попрошу одного из них меня сопроводить.

Я молча наблюдала, как она роется в шкафах на кухне, пока Ррайз не показал ей нужную полку. Глория взяла какой-то маленький бутылек и быстрым шагом вылетела за дверь. Фамильяр тем временем наполнил стакан воды и принес ректору.

— Не хочу, — отмахнулся тот.

Рядом с Ррайзом я чувствовала себя абсолютно бесполезной. Ворон пожал плечами и вернул стакан на кухню.

Я тем временем села на пол рядом с диваном ректора. Мне было страшно неловко, но я хотела быть ближе. Будто безмозглая лань подбирающаяся к тигру.

— Ректор?..

— Что? — он опять закрыл ладонью глаза.

— Я не знаю, о чем вы говорили, но я так понимаю, что о тех случаях с вашей магией? — очень осторожно спросила я, чувствуя что ступаю на территорию, от которой ректор держал меня подальше.

— Не бери в голову, — отозвался он очень тихо.

— Я не знаю подробностей, но… получается что знали Глория, Анита и я? И всё?

— Аннабель… — умоляюще отозвался ректор.

— Ну пожалуйста, послушайте меня, — прошептала я и, встав на колени, подалась к нему ближе. — Я знаю, что вам сейчас совсем не до меня, но у меня есть одна догадка.

— Ну, — послышался короткий ответ.

Я прошептала совсем-совсем тихо ему на ухо.

— Ррайз ведь тоже знает? Он ваш фамильяр. Он только что показал Глории, где стоит эта баночка…

Ворон тем временем что-то делал на кухне. На мгновение мне показалось, что слова просто повисли в воздухе, но я заметила, что лицо ректора вдруг изменилось. Напряженные губы расслабились, он будто задержал дыхание. И я поняла, что он меня внимательно слушает.

— И вы сказали, что ментальное заклинание может сделать так, что ты не вспомнишь, что делал… И слухи о том, что психика вашего фамильяра схожа с человеческой…

Адам резко убрал руку от лица и повернулся ко мне. Мы оказались вдруг лицом к лицу.

— Какие ещё слухи? Большая часть информации о нем засекречена.

Я растерялась.

— М-мне друзья сказали, — пробормотала я, запинаясь и чуть отстранившись от него.

Ректор опять закрыл рукой лицо, но на этот раз мне показалось, что он сделал это чтобы не выругаться.

— И что теперь? — вырвалось у меня.

— Теперь мы должны выяснить, правдива ли твоя догадка, — произнес он еле слышно, прежде чем его тело снова содрогнулось от боли.

Мне так хотелось взять его за руку в этот момент, положить ладонь на плечо, хоть как-то дать понять, что я рядом. Но я ещё помнила его реакцию на меня - полное отвержение. Я знала, что между нами была, была эта связь, но ректор фон Кирс её тщательно затаптывал, чтобы больше никогда не допустить, чтобы она помешала нам обоим.

Тряхнув головой он сел на диване. Убрав от лица светлые волосы, ректор полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда сложенный втрое волшебный лист. Прочистив горло, он заставил его развернуться и взлететь над ладонью.

Из голубых всполохов над листом вырисовалось лицо незнакомого мне мужчины. Стараясь сделать голос максимально твердым ректор произнес:

— Срочно пришли Роуз в Академию. Тайно.

— Слушаюсь, — кивнул незнакомый образ и исчез.

Ректор медленно свернул лист и, убрав его обратно в карман пиджака, рухнул на подушку.

А я отсела в кресло и сбросив ботинки, залезла в него с ногами. Судя по всему ректор сейчас меня отсюда не отпустит. Когда интересно можно будет вернуться обратно в комнату?

— Ррайз, — тихо позвал Адам.

Ворон тут же охотно подбежал к хозяину. И я вдруг поняла, что он принес с кухни запах фруктов.

— Доберись до магистра Патрика Вина, разбуди даже если он уже спит, — произнес ректор. — Напиши ему записку, в ней попроси усыпить тебя, а затем разместить в закрытом хранилище фамильяров.

У меня вдруг сердце дрогнуло на этих словах.

— Ррайз?.. — ворон склонил голову на бок.

— Я разбужу тебя утром. — спокойно сказал фон Кирс. — Мне надо, чтобы ты был в безопасности сегодня ночью, хорошо?

Выпрямившись ворон важно кивнул и исчез, окружив себя тьмой.

— Вы… вы же не сделаете ничего с Ррайзом, правда? Вы же не оставите его там? — прошептала я, почти боясь произнести это вслух.

Ректор повернулся ко мне, его взгляд был тяжелым, болезненным.

— Я просто не хочу, чтобы он узнал, что я его подозреваю. Это не его вина, это моя вина как его хозяина, — каждое слово давалось ему с трудом, но ректору будто было важно донести до меня мысль. — Помочь ему в моих силах, — он медленно выдохнул. — Только надо помочь вначале себе…

Мне показалось, что ситуация с Ррайзом его задела, но он этого не показал. За окном было уже совсем темно и меня начало клонить в сон.

Где-то через десять минут вернулась Глория. Она так запыхалась, будто бежала всё это время и туда и обратно. Без единого слова она бросилась на кухню и что-то там мешала, а потом сунула ректору в руку стакан.

— Там что-то плавает… — скривился он.

— И это отлично, — раздраженно процедила она. — Пей, пожалуйста, быстро.

Я напряглась, потому что вид у Глории был испуганный. Ректор выпил содержимое стакана за один присест и даже не поморщился, только сдавленно кашлянул.

— Я этот вкус знаю, — проговорил он.

— Ага… — закусив губу кивнула Глория.

Кажется, что они оба поняли, что это был за яд. А я не была уверена, что мне сейчас кто-то что-то объяснит.

Адам сел на диване.

— Глория, покажи Аннабель верхнюю спальню.

Я поймала на себе недоверчивый взгляд Глории. Будто она была явно не очень рада тому, что ректор держал меня настолько близко к себе. Но и для меня эти слова стали неожиданностью.

Всю ночь я ворочалась. Мне было неловко, мне было непонятно, я ощущала себя уже совсем не на своем месте. И этот взгляд Глории будтовсё ещё жег и преследовал. Она будто ревновала меня к своему брату... Да и была бы на это причина. С той стороны была непробиваемая ледяная стена.

Спальня на верхнем этаже была не такая большая, располагалась под самой крышей башни. Остальные двери были заперты и что за ними я не знала.

Однако комната была довольно уютной и у ректора явно была уборщица, чтобы за всем этим следить, потому что я ни пылинки не нашла, а постельное белье было свежим. Ректор даже распорядился мне пижаму доставить из моей комнаты, вот только это не помогло мне совершенно ничем.

Я не могла уснуть. Пару раз проваливалась в какую-то тревожную дремоту, но потом вновь просыпалась. Ощущение того, что я медленно, но верно перехожу границы и делаю это даже не сама, не отпускало. Границы… которые обычные студентки с преподавателями переходить не должны. Те границы, о которых мне тогда строго сказал ректор.

В итоге на рассвете я лежала со стеклянными глазами и смотрела в потолок. Всё больше я понимала, что мне нужен друг. Хороший верный друг, которому я смогу довериться. Которому смогу рассказать свои переживания без страха. Вообще все. Про тайну, про ректора, про мою семью... Это вынужденное молчание давило всё больше. А теперь молчать придется ещё и о том, что произошло сегодня ночью.

Я чувствовала себя страшно одинокой во всей этой ситуации. И страшно хотелось, чтобы меня кто-нибудь обнял.

Когда я поднялась с постели, настенные старинные часы с позолоченными стрелками показывали без пяти шесть. Я не знала, можно ли мне выходить. Не знала, что дальше делать.

Поэтому я тихо спустилась на этаж ниже. Там было тихо и пусто. За одной из дверей наверняка скрывалась спальня ректора, но я об этом даже думать боялась. Не зная, чем занять руки я решила вспомнить былое и приготовить что-то на завтрак. Мне надо было что-то делать. Можно ли выходить я не знала, никаких инструкций мне не дали.

В холодильнике ректора даже нашлась еда, хотя на секунду я предположила, что этот человек питается лишь кофе. Вовсе нет. Но на этом я остановилась, в очередной раз поймав себя на стыдливой неловкости. На каждый шаг мозг напоминал мне где я, и я никак не могла от этого отделаться!

Но лучше что-то делать, чем ходить кругами и перемалывать беспокойные мысли. Поэтому я просто продолжила. Где-то к середине процесса втянулась, а к концу уже страшно хотела есть.

— Это ещё что? — внезапно прозвучало у меня за спиной.

Я взвизгнула, испугалась, лопатка вылетела у меня из рук, но каким то чудесным образом ректор ловко поймал её в воздухе.

— Б-блинчики… — выдавила я, глядя на него огромными глазами.

Глядя на него, я чуть не уронила ещё и сковородку.На нём была белая рубашка, застегнутая не до конца, и темные брюки. Волосы чуть растрепаны, словно он только что провёл рукой по голове. Ректор выглядел намного лучше, чем накануне, но в его облике все ещё читалась усталость. Но при этом он выглядел… непривычно домашним. Лишенным той холодной неприступности, с которой я привыкла его видеть в Академии.

— Блинчики? — переспросил он, приподняв бровь и оглядывая стол, где красовалась тарелка с аккуратно сложенными румяными блинами.

— Да… Я… Просто решила, что… — я замялась, осознав, насколько нелепо звучит мое оправдание. — Здесь было тихо. И я подумала, что... — я осеклась, чувствуя, как краснею.

— И ты подумала, что устроишь завтрак в моей башне? — он сдержанно усмехнулся, положил лопатку на стол возле плиты.

— Ну, вы не дали никаких инструкций, — пробормотала я, прикусив губу.

Адам фон Кирс перевел взгляд на тарелку, потом на меня. Его взгляд немного смягчился. Он подошёл ближе и взял один из блинов, свернул его и откусил. На его лице отразилось легкое удивление.

— Вкусно. Не ожидал.

— А я не ожидала, что вы едите нормальную еду, — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.

Почему-то я ждала короткий смешок или хотя бы ухмылку, но ректор с каменным выражением лица доел свой блинчик и принялся готовить себе кофе. Не поймешь его… Где можно шутить? Где нельзя? Вот он сейчас обиделся? Оскорбился? Или просто подумал, что глупая молодая студентка лепечет, что придет в голову? Последнее, к слову, для ситуации подходило больше всего.

Хотя… Он мог думать о Ррайзе. Мне казалось, что этот фамильяр очень дорог ему, а вчера кто-то посягнул на него.

Я как истукан наблюдала за тем, что он делает. Ректор мельком оглядел столешницу:

— Прибери за собой, — бросил он сухо.

Я хотела было ответить, но поняла, что пахнет горелым! Вместо того, чтобы огрызнуться схватила лопатку и скорее перевернула уже черненький блинчик.

— Я никогда не оставляю кухню грязной, — уязвлено прошептала я, хотя и понимала, что хозяйничаю сейчас в чужом доме.

На это Адам фон Кирс лишь вздохнул, проведя рукой по затылку, в очередной раз взъерошив белые волосы.

— Сначала поешь, — коротко сказал он, осторожно пальцем отодвинув от себя пачку с мукой, которая оставила на столешнице грязный белый след.

Я заметила, что ректор достал с полки, где стоял кофе, бутылек, на котором красивым женским почерком было написано “Это надо выпить. Гл.” Недолго думая он вылил содержимое в кружку и залил сверху кофе.

Его движения были спокойными, размеренными, но в то же время чувствовалось, что он привык контролировать себя. Или это была реакция на меня?

— Заканчивай с этим. Кто всё это будет есть? — бросил он подцепив два блинчика, в то время, как в тарелке оставалась внушительная стопка.

И правда… я поняла, что увлеклась.

— Чай здесь, — Адам открыл верхний шкафчик над плитой. — Чайник слева внизу.

Пока я заканчивала с готовкой и прибиралась, ректор ушел. За одной из запертых дверей оказался небольшой кабинет. И сразу стало ясно, почему тут нет стола на кухне. Потому что он завтракал за работой. Негромко переговариваясь с каким-то образом застывшим над его волшебным листом, и поедая мои блинчики, запивая их кофе.

Я тем временем заварила себе чай и тоже немного поела, остатки блинчиков убрав в холодильник. Ректор вернулся и поставил пустую кружку в раковину, а я подумывала, уж не вернуть ли ему его любимую, но решила всё же не отдавать. Моё. И всё тут. Жаль в столовую с ней не пойти - вдруг кто узнает!

— Вам… лучше? — осторожно спросила я, пряча взгляд за чашкой с чаем.

— Лучше, — ответил ректор, повернувшись в мою сторону.

Он поднял взгляд на меня, его глаза задержались на моем лице чуть дольше, чем я ожидала. Сердце стукнуло в груди сильнее. На мгновение мне показалось, что он сейчас скажет что-то… важное. Может, спасибо, может, что-то личное, что даст понять, что за этой суровой маской есть человек.

Но вместо этого он нахмурился и сказал привычным для него ледяным тоном:

— У тебя урок по физической подготовке.Охрана ждет за дверью, они тебя проводят. Ты опоздала уже на пять минут.

На обеде, после урока по физ.подготовке и лекций, я сидела с подносом перед собой, едва притронувшись к еде. На одной тарелке остывали обжаренные овощи, на другой — крем-суп, уже успевший покрыться тонкой плёнкой. Вокруг шумела столовая: студенты болтали, спорили, смеялись. А я смотрела в окно, где на дворе кружил лёгкий ветер. Страшно хотелось спать. Страшно хотелось как-нибудь упростить свою жизнь.

— Ты сегодня какая-то совсем невесёлая, — сказала Элайза, прерывав мои мысли.

Я обернулась, встретив её внимательный взгляд. Она сидела напротив, аккуратно нарезая свой пирог с мясом, и искоса посматривала на меня. Леопольд, который устроился рядом, тоже поднял глаза от своей тарелки, где что-то безжалостно размешивал вилкой.

— М? — промямлила я. На самом деле желания разговаривать у меня не было. Всё равно я ничего не смогу рассказать.

— Ты какая-то до ужаса грустная, — заметил Лео с лёгкой усмешкой. — Ты всю ночь на практике с ректором была чтоли?

Я почувствовала, как моё лицо тут же вспыхнуло. Но я успела понять, что Леопольд явно имел в виду уроки с магией, а не...

— Нет, не в этом дело… — пробормотала я, отвернувшись обратно к окну, чтобы скрыть свои покрасневшие щеки. И о чем я только думаю?!

— Ха, значит, точно ректор, — протянул он, весело хохотнув. — Что он там сделал? Заставил тебя таскать мешки с песком по лестнице? Или целый день пыль вытирать в его кабинете? А может гонял тебя своими тенями по всей академии?

— Леопольд, — осекла его Элайза, нахмурившись. — Ну что ты несешь? Творцам волю дай - они напридумывают!

— Что? — Лео поднял руки, изображая невинность. — Я просто пытаюсь развеселить её. Посмотри на неё, она совсем хмурая!

— Да там погода за окном хмурая! Тебе просто кажется! — парировала Элайза, стрельнув в него взглядом.

— Хватит, вы двое, — устало попросила я, пытаясь скрыть улыбку, которая невольно тронула мои губы.

— О, смотрите-ка, она всё-таки улыбается! — радостно воскликнул Леопольд, указывая на меня вилкой. — Вот это моя заслуга.

— Возьми за заслугу не мешать ей хотя бы раз нормально пообедать, — бросила Элайза, сверкая глазами.

Леопольд покачал головой и вернулся к своей тарелке, пробормотав что-то про «вам не угодишь».

Я тихо вздохнула, чувствуя, как напряжение, накопившееся за утро, слегка отпускает. Эти двое... Они были такими разными, но их перепалки всегда умудрялись меня развеселить. Но стену из недомолвок между нами я с каждым днем чувствовала всё сильнее.

— Аннабель, — сказала вдруг Элайза, отложив вилку и посмотрев на меня с серьёзным видом. — Если ты хочешь поговорить о чём-то, ты можешь нам довериться. Мы же твои друзья.

Я замерла, встретившись с её мягкой улыбкой. Довериться… Хотела бы я.

— Спасибо, Элайза, — произнесла я спокойно улыбнувшись. — Но всё в порядке, правда. Просто устала.

— Ну да, — протянул Леопольд, не отрываясь от еды. — Зачетная неделя нас доконает.

Я резко обернулась к нему, едва сдерживая смех.

— А ты готовься активнее и не доконает, — напомнила я.

— Да как бы тебе сказать... у фамильяров порой свобода воли оказывается слишком сильной, чтобы сдать зачет вот так сразу. Ты ему - сидеть! А он - "А зачем?" — раздраженно отозвался Леопольд.

Элайза закатила глаза, а я наконец засмеялась. Может, они не знали всех моих секретов, но они были рядом. Да вот только этого мне становилось недостаточно.

После обеда я направлялась к аудиториям вместе с Элайзой и Леопольдом, которые оживлённо спорили о какой-то новой заготовке фамильяра и новом чертеже военной машины, которую делает четвертый курс. Я слушала вполуха, мысленно обдумывая сегодняшние лекции и предстоящий урок с ректором - он опять стоял в расписании.

— Аннабель, подожди, — раздался спокойный, но чёткий голос позади меня.

Я обернулась. Глория стояла в стороне, сложив руки на груди, и смотрела прямо на меня.

— Вам что-то нужно? — спросила я, остановившись.

Элайза и Леопольд обменялись взглядами, но ничего не сказали и пошли дальше, оставив нас вдвоём. Точнее... меня, Глорию и мою охрану, которая неустанно следовала за мной везде.

— У тебя есть немного времени? — мягко спросила Глория, подходя ближе.

Её взгляд был слишком серьёзным, чтобы отказать, и я кивнула:

— Конечно, — уже тогда в разум закрались нехорошие подозрения. Я даже не могла объяснить откуда исходит это чувство.

Глория жестом пригласила меня следовать за ней в сторону одного из пустых коридоров. А я начинала тихо беспокоиться. Что ей нужно от меня? Сомнительно было, что её сюда послал ректор. В какой-то момент наша охрана чуть отстала, когда Глория махнула им рукой. Значит, они знали, кто она или, по крайней мере, доверяли ей.

Мы дошли до окна, откуда открывался вид на одну из тренировочных площадок Академии, где студенты тренировались под присмотром преподавателей. Всюду мелькала и сияла магия, взлетали в воздух красные и зеленые вихри. Глория обернулась ко мне и задумчиво произнесла:

— Я хотела поговорить с тобой о моём брате.

Моё сердце ёкнуло, и я неосознанно вцепилась пальцами в ремешок браслета.

— О ректоре? — переспросила я, хотя прекрасно знала, что она имеет в виду.

— Да, — коротко ответила Глория.

Она выдержала паузу, её неприятный, колючий взгляд изучал моё лицо.

— Я видела, как ты смотришь на Адама. Ты вообще понимаешь, что творишь?

Я замерла, не зная, что на это ответить.

— О чем вы говорите? — промямлила я, голос дрогнул.

Ощущение было, будто меня, словно нашкодившую кошку, ткнули носом в лужу. Неужели всё так заметно? Неужели я и правда как открытая книга? Ведь даже друзья заметили, что со мной что-то не так… и замечают уже давно.

— Аннабель, он взрослый мужчина, — Глория слегка приподняла бровь. — Опытный, расчетливый донельзя. Такие, как он, не впускают кого-то в свою жизнь просто так. Запомни это.

— Я туда и не собиралась… в его жизнь, — слова прозвучали ужасно неуверенно, я не могла унять своё волнение.

— Адам всегда строго придерживался своих принципов, но ты... Он ректор, он глава Тайной канцелярии, а ты - девятнадцатилетняя студентка. Он человек, за которым наблюдают абсолютно все. Ждут, когда он ошибется, чтобы уничтожить его репутацию. И ты, со своей юной импульсивностью, можешь стать для него этой ошибкой, — темные глаза Глории сверкали.

— Он уже дал мне понять, что есть границы, и он их соблюдает, — я попыталась защититься, стараясь не смотреть на нее. Но этим выдавала себя с головой.

— Я не о нём, — Глория резко взмахнула рукой. — Я о тебе, Аннабель.

В горле пересохло, и я снова не знала, что сказать. Глория протяжно вздохнула, будто пыталась успокоить сама себя.

— Когда-нибудь ты станешь действительно сильным магом, Аннабель, но сейчас ты ещё эмоциональная неопытная девочка, — продолжила она, её голос стал мягче, почти сочувственным. — Я понимаю, как сложно не думать о ком-то, когда тебе запрещают это делать. Но просто имей в виду, что то, как ты на него смотришь видно не только мне. Не забывай об этом.

— А с ним вы это уже обсудили? — немного уязвленно спросила я.

Глория снисходительно покачала головой.

— Аннабель… проблема в том, чтоонс тобой об этом поговорить не станет, рассчитывая на твоё благоразумие. Но я была на девятнадцатилетней и знаю, что всякое может в голову лезть в этом возрасте.

— Как скажете, — прошептала я, чувствуя раздражение от этого разговора.

Мне хотелось уйти.

— Извините, Глория, я опаздываю на лекцию, — бросила я и, развернувшись, быстрым шагом пошла по коридору прочь от этого разговора, от Глории, от собственного стыда и неловкости. Я ничего не сделала, за что меня стоит отчитывать вот так!

Однако, чуть поразмыслив, я поняла, что она была в чем-то права. Ректор фон Кирс занимал мои мысли слишком часто. Даже сейчас, в этот момент, я могла бы думать о чём-то другом, о заданиях, о своих друзьях... Но нет. Вспоминала тепло его рук, его голос, низкий и пронзительный, когда он объяснял мне что-то.

Но... разве это неправильно? Я и сама не знала, что именно чувствую к ректору фон Кирсу. Разве можно запретить себе эмоции? Какие могут быть последствия от этого? Никаких, потому что за этим ничего не последует. Потому что ректор - это ледяная стена, а я не буду даже и пытаться её преодолеть.

Лекция прошла мимо. Слова преподавателя проходили мимо ушей и летели в никуда. В голове крутился один и тот же вихрь - Глория, её слова, её тон. И ректор. А я не знала, что с этим делать.

Он соблюдает границы. Он слишком собранный, слишком правильный и принципиальный. Но разве он сам не нарушал границы? В первый день, когда поймал меня за подслушиванием их с Глорией разговора, он понюхал мои волосы и сказал, что я и правда пахну корицей!

От этих воспоминаний сердце заколотилось в груди, будто пойманная птица в клетке.

Я тряхнула головой, возвращаясь к лекции. Преподаватель задавал вопросы, студенты отвечали, а я сидела с открытым учебником, но не могла сосредоточиться ни на чём. В итоге, когда меня спросили, то я лишь пробубнила что-то невнятное.

Когда лекция закончилась, я едва помнила, о чём там шла речь. А в тетради вместо конспекта было пару предложений и всё.

Едва стукнуло пять и теперь я, приближаясь к тренировочной площадке, чувствовала страшную нервозность. Голова была тяжелой от сотни мыслей. Может… поговорить с ним ещё раз? Может передать слова Глории?

Ректор встретил меня взглядом, как всегда спокойным, холодным и пронизывающим. На секунду мне подумалось, что даже если ректор поцелует меня, то его взгляд останется таким же... безжизненным.

— Сегодня начнём с нового упражнения, — сказал он, едва я встала перед ним, с полыхающими от стыдных мыслей щеками. — Прекратите теребить браслеты! — строго осек он и я вздрогнула. Я и правда весь день сегодня не выпускала кожаный ремешок из пальцев.

Ректор продолжил:

— Ваша задача на сегодня и на долгие месяцы вперед - научиться сдерживать магию. Ваши эмоции ключ к этому процессу. Вы должны быть спокойны и уметь управлять собой. Вспомните медитацию. С этого дня делайте её каждый вечер. Вспомните урок по сопротивлению артефакту внушения - без давления, пропускаем всё через себя.

Я кивнула, стараясь выглядеть сосредоточенной, но внутри всё переворачивалось. В голове был такой хаос, какого не было ещё никогда.

Чёрт, Глория была права. Я так много о нём думаю, что не могу сконцентрироваться.

— Готовы? — спросил он, внимательно глядя на меня.

— Да, — ответила я, но голос прозвучал неубедительно.

Упражнение оказалось сложнее, чем я предполагала. Потому чтомои эмоции сегодня были мне самой неподконтрольны.

Ректор вытащил из моих браслетов сразу две металлические вставки. По его словам я должна была справиться быстро. Вот только он понятия не имел про бурю в моей собственной голове.

Каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться, поток магии начинал бурлить, вырываясь. Я чувствовала себя беспомощной, магия будто смеялась надо мной, напоминая, что сегодня она управляет мной, а не наоборот. И я была склонна ей сдаться и пусть делает что хочет… Потому что ну никак у меня не выходило успокоиться!

Ректор внимательно наблюдал и хмурился всё больше.

— Вдох. Держите поток под контролем. Не напрягайтесь. Вы не сможете силой задавить свою магию, вы должны подчинить её через свои эмоции. Ещё раз.

Я пыталась. Действительно пыталась. Но в голове и перед глазами была только его фигура, его голос, его глаза. Белые волосы, которые развевал ветер, созданный мной. И ректор то и дело убирал мешающиеся пряди от лица.

А потом слова Глории: "Все ждут, когда он ошибется и ты будешь этой ошибкой".

— Флёри! — ректор повысил голос, заставив меня вздрогнуть. — Сосредоточьтесь!

Я закрыла глаза, пытаясь направить магию, но вновь ничего не вышло. Магия словно издевалась, и я почувствовала, как краснею и спрятала лицо в ладонях. Сегодня мне страшно хотелось сбежать с этого урока.

— Да что с вами сегодня такое?! — рявкнул фон Кирс, и его голос эхом отдался у меня в ушах. — В чем дело? Немедленно говорите!

И я вдруг поняла… что он тоже сегодня был не в духе.

Адам

Вернемся чуть назад…

День начинался невыносимо медленно. Обилие срочных дел и два поздно пришедших отчёта только добавляли хаоса в ректорский кабинет. Адам фон Кирс, казалось, был собран как всегда, но за маской спокойствия скрывалось внутреннее раздражение.

Какого черта эта девчонка решила похозяйничать на его кухне? Что было у него в голове, что он её за это не отчитал? Что было у него в мозгах, когда он смотрел, как она готовит? Совсем с ума сошел?

Он встал у окна, держа в руках новую кружку, уже без претензий к её удобству. Ректор не любил чувствовать себя в ловушке, но рядом с Аннабель именно так себя и ощущал.

Портал открылся прямо по центру его кабинета и из него появилась стройная низкая фигура в светлом плаще. Только один маг-творец мог открывать здесь порталы - из Тайной канцелярии. Проход закрылся с гулким щелчком, а Роуз шагнула вперёд:

— Добрый день, господин фон Кирс. Вызывали?

***

Фамильяры в подземном хранилище казались статуями. Под каждым сложный узор защитных символов, мерцающих приглушенным синим светом. Лишь малая часть кругов была занята. Большинство фамильяров имели агрессивные формы и были военного назначения: тигры, львы, волки. Среди них встречались даже вороны, но они были по форме скорее как обычные птицы, на которых Ррайз, с его антропоморфной фигурой, походил лишь отдаленно.

Адам скользнул взглядом по своему фамильяру. Высокая фигура ворона-человека неподвижно застыла в углу, в самом конце ряда. Мощные когтистые лапы, сильные крылья, сложенные за спиной, черные как ночь перья - Ррайз выглядел как нечто из другой эпохи или даже мира. Его глаза были открыты, но он находился в глубоком сне.

Его создатель был безумен и гениален одновременно. А ещё он был страшно самокритичен и любил уничтожать свои творения. Ррайз единственное, что осталось. Последнее из живущих творений того человека.

Рядом с фамильяром стояла Роуз, которая казалась удивительно маленькой по сравнению с этим созданием. Она поглаживала рукав своего светлого плаща, явно над чем-то раздумывая, и то и дело зарывалась пальцами в кудрявые пшеничные волосы.

— Босс… Я, конечно, попробую, но я больше по вскрытию человеческих разумов, а не…

— Этот фамильяр особенный, поэтому я и позвал именно тебя, — голос Адамаэхом разнесся по полу пустому залу. — Но помни, я не потерплю, если ты его сломаешь или как-то повредишь.

Роуз гулко рассмеялась.

— Да разве же я что-то ломаю? Я так.. чуть-чуть, — она расплылась в своей обычной дружелюбной улыбке.

Той самой улыбке, что часто ставит допрашиваемых в тупик и заставляет неверно оценить лучшего дознавателя Тайной канцелярии. Роуз выглядела младше своих лет, у нее было круглое немного детское лицо и очень мягкая располагающая к себе манера речи. И всё это часто играло ей на руку, потому что только работавшие с ней знали, что под шкурой овечки скрывался хладнокровный хищник.

Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до головы Ррайза.

— Разбудить создание можно? — спросила Роуз.

— Можно, но будь с ним дружелюбна. Не говори что делаешь.

Роуз на мгновение обернулась, но решила промолчать.

Руны в круге под лапами фамильяра вспыхнули, и глаза Ррайза открылись. На долю секунды фамильяр вздрогнул, огляделся, будто забыв как попал сюда. Но затем он успокоился, увидев хозяина. Его голова чуть склонилась набок.

— Ррайз?.. — прозвучал его каркающий вороний голос.

— Это Роуз, — представил Адам. — Она твой друг, ты можешь полностью ей доверять.

Ррайз незамедлительно протянул той руку.

— Ой, какой ты… милый, — заулыбалась Роуз и пожала её. Затем продолжила максимально мягко: — Дорогой мой, ты не мог бы сесть на пол? Пожалуйста? Смотри какая я низкая, а ты высокий. А мне очень надо потрогать твою голову, чтобы убедиться, что ты отличный фамильяр.

Ррайз посмотрел на Адама.

— Делай, что она просит. Роуз тебе не навредит. А мне нужно идти, у меня урок.

Ворон незамедлительно опустился на каменный пол и сунул голову под ладони Роуз. Адам развернулся, чтобы уйти и оставить дознавателя работать, как до него донеслось её озадаченное:

— Ух ты!..

— Что? — Фон Кирс оглянулся.

— Э-э… скажу так, тут довольно много работы для меня. Это даже неожиданно. И очень любопытно! Иди-ка сюда, дорогой, я почешу тебе затылок, будет приятно, клянусь! — она зарылась пальцами в тонкие мелкие перья на голове фамильяра, который делал, что просили. — Это надолго, босс. Я пришлю отчет и доложу лично, как только закончу. Этот пернатый мальчик в хороших руках.

— Сколько времени тебе нужно? — уточнил Адам, хмурясь.

— До завтра. Может больше. Я смогу остаться здесь?

Его губы сжались в тонкую линию. Он знал, что Роуз мастер своего дела, и если ей нужно время, значит, так и есть. И это ему очень не нравилось, потому что Аннабель оказалась права. Ррайза подставили.

— Хорошо. Комната в северной башне будет подготовлена, — коротко бросил он.

***

Урок был назначен на обычное время, но в этот раз Адам почти жалел, что не отменил его. После разговора с Роуз он чувствовал внутреннее напряжение, которое не мог позволить себе проявить. Мысли о Ррайзе не отпускали. Он подумывал заказать для него защитные артефакты и обвесить этого ворона со всех сторон. Потому что фамильяр знал слишком много. И это "много"... могли узнать от него. Он обычно не читал донесений, не видел ничего секретного. Но он знал Адама...

Как назло именно сегодня Аннабель была абсолютно рассеянной. Она пыталась начать упражнение, но поток её магии оставался хаотичным, а усилия беспорядочными. Через несколько минут стало ясно, что она совершенно не справляется с тем, чтобы даже немного успокоить свою магию.

Адам чувствовал, как в нём закипает злость. Обычно девочка выкладывалась до предела, а сегодня всё шло наперекосяк. Её концентрация была просто ужасной. Он пытался сохранять спокойствие, но терпение подходило к концу. Она повторяла раз за разом. Абсолютно безуспешно. А он начинал повышать голос всё больше.

И, наконец, напряжение взяло верх:

— Да что с вами сегодня такое?! — рявкнул он. — В чем дело? Немедленно говорите!

Её карие глаза встретились с его, полные смятения и чего-то ещё, что он не смог определить.

— Это… из-за Ррайза, — произнесла Аннабель и опустила глаза.

Адам сощурился. Врать это создание не умело от слова совсем.

— Ложь, — коротко отрезал он. — Давайте попробуем ещё раз. Что с вами, Аннабель?

Девчонка покраснела до кончиков ушей и принялась теребить край пиджака. А малая часть её магии становилась всё более хаотичной вокруг, уже теряя всякое направление.

— Ладно… это… это из-за Леопольда, — выдавила она. — Я призналась ему в любви, а он отказал мне.

— Не стыдно так позорно и плохо лгать? — сухо спросил ректор.

Аннабель отвернулась, закусив нижнюю губу. Она выглядела абсолютно испуганной и потерянной. А сейчас будто искала ответы где-то в пейзажах гор вокруг.

Её магия ветра вдруг вздрогнула и резко завернулась легким вихрем вокруг них. Обернувшись к нему Аннабель вдруг сделала шаг вперёд.

— Ректор фон Кирс, — начала она, и её голос дрожал от сильнейшего волнения. — Нам надо поговорить о том, что между нами происходит.

Адам тяжело вздохнул. Надо было просто закончить урок и отправить её отдыхать. Это был явно не тот день, чтобы терять самообладание.

Адам

Аннабель набрала полную грудь воздуха и продолжила:

— Вы, кажется, для себя всё решили. Вы выстроили границы, вы их соблюдали. А что делать мне, ректор? — она говорила сбивчиво, запиналась через слово. — Я... я этих ваших границ не понимаю. И мне страшно, что я... что я, возможно, уже их перешла. Я не понимаю, что мне делать.

Её голос дрогнул на последних словах, и она опустила глаза, смущенная своей внезапной смелостью. Этот разговор Аннабель явно не планировала. Адам, который всегда старался держаться невозмутимым рядом с ней, замер.

Но он знал, что ей ответить."Ничего не делать" — ответ в его голове звучал ясно как день, но он не мог позволить себе сказать это вслух. Что-то мешало.

Вместо этого он сделал шаг назад, создавая между ними больше дистанции. Это было сродни отчаянной попытке к бегству.

Но её взгляд, такой глубокий, такой искренний, не давал ему уйти и оборвать этот никчемный разговор на полуслове. Он чувствовал, как в нём поднимается гнев на самого себя. На то, что он позволил этой девочке, этому юному, хрупкому, но невероятно сильному созданию проникнуть в те части его души, которые он закрыл для всех.

— Аннабель, — его голос прозвучал ровно, но внутри он ощущал свербящую нервозность. — Вы снова пытаетесь подменить суть эмоциями. Здесь нет никаких чувств. Есть только ваша магия и ваша обязанность её контролировать. Всё остальное неуместно.

Аннабель замерла, но продолжала смотреть на него, как будто пыталась найти в его глазах нечто большее. Адам едва удержался от того, чтобы отвернуться. Этот взгляд его разоружал. Он продолжил:

— Если вы не понимаете границ, я напомню вам о них. Я ваш наставник. Мой долг — подготовить вас, защитить и обучить, а не... — он оборвал себя, чувствуя, что сам заходит слишком далеко. — А не обсуждать ваши... заблуждения.

Это юное существо недоверчиво мотнуло головой.

— Леопольд - отличный выбор, — хмуро сказал Адам, из последних сил пытаясь её переубедить. — Он умён, талантлив, из хорошей семьи. И вы ему нравитесь, поэтому ваша ложь чуть раньше звучала просто смехотворно. Ответьте ему взаимностью.

Её глаза расширились, но не от испуга. Адам заметил, как её губы чуть дрогнули, словно она собиралась что-то сказать, но замялась. Казалось, его слова не достигли цели. Она смотрела на него так, как никто не смотрел последние долгие годы - с этой отчаянной влюбленностью, которую он боялся видеть в её глазах.

Аннабель вдруг шагнула вперёд, обеими руками схватилась за лацканы его пиджака, будто стараясь удержать Адама на месте.

— Я не хочу быть с Леопольдом, — тихо сказала она. — Я хочу с вами, ректор.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, Аннабель, — произнес он ровно. — Ты даже не представляешь, какой хаос принесет твое желание. Это иллюзия, плод пустой романтики, а не что-то настоящее.

Она шагнула ещё ближе, всего на полшага, но этого оказалось достаточно, чтобы сократить между ними расстояние до невозможного минимума. Адам не шелохнулся.

— Аннабель, — его голос был твёрдым, почти угрожающим.

— Мы ведь под иллюзией? Нас ведь не видно другим людям? Никто ничего не узнает, — её голос был тихим, но ей хватило смелости поднять руку, провести ладонью по его груди, по вороту его рубашки, чтобы коснуться кончиками пальцев к его шеи. Этот лёгкий, почти невинный жест, оказался для него сильнее любого удара.

Её пальцы были холодными, но оставляли на коже обжигающий след. Он стиснул зубы, пытаясь не позволить себе отреагировать на эту провокацию. Однако магия, которую он старался держать под контролем, метнулась к поверхности, готовая сорваться. Готовая сожрать всё, что делало его человеком в эту секунду.

— Убери руку, — выдавил он хрипло. — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь.

Её пальцы дрогнули, но она не отстранилась, задержавшись на мгновение, будто проверяя его выдержку.

— Я вижу, что вы тоже чувствуете что-то. Зачем притворяться? — шептала эта маленькая кареглазая бестия. Её голос зазвенел от эмоций. — Вы постоянно меня отталкиваете, ректор, но ведь сами постоянно возвращаетесь. Как мне понять, что делать? Что чувствовать, если вы сами меня путаете?

Адам молчал. Он стоял, заложив руки за спину, и теребил в пальцах металлическую вставку её браслета. Он пытался сохранить своё равнодушие, но Аннабель наверняка чувствовала, что Адам просто кипел внутри. Он обхватил её запястья и легко, но твердо убрал её руки от себя.

— Хватит, — отрезал он, глядя на неё сверху вниз. — Ты не понимаешь, с чем играешь, Аннабель.

— Тогда объясните! — она попыталась выдернуть руки, но он сжал сильнее. — Если я ошибаюсь, если я неправильно всё понимаю, то скажите мне это прямо! Скажите, что вы ничего не чувствуете ко мне!

Он молчал, и это молчание звенело громче любых слов. А ведь она была права. Достаточно было не чувствовать и все проблемы будут решены.

— Скажите! — выкрикнула Аннабель. Её голос дрожал. Надо было оттолкнуть её, но он сжимал хрупкие запястья лишь сильнее, чувствуя ладонями неровную поверхность её браслетов. — Скажите, и я уйду! Я… я даже попробую забыть!

Это было мгновенно, бездумно и абсолютно безответственно, но это нужно было сделать. Сейчас. Он рывком притянул Аннабель к себе, завёл её руки за спину и крепко сжал её запястья в своих ладонях, удерживая в своих объятиях.

Карие глаза Аннабель блестели от сдерживаемых слёз, губы дрожали.

И наклонившись к ней, Адам поцеловал её. Позволив своим эмоциям, сделать всё, что так хотелось.

Это был поцелуй, полный сдержанной злости, противоречий, горечи. Он увидел, как Аннабель зажмурилась от неожиданности. Он целовал эту девочку жёстко, властно, даже не пытаясь затушить огонь, который она же и разожгла. Но это глупое создание ответило, неловко, как умела, она тянулась к нему, встав на цыпочки.

Его руки всё ещё держали её запястья, так, чтобы она не ушла, не остановила его. Наощупь он едва осилил вернуть металлическую вставку в её браслет. Для её же блага.

Тьма, питающаяся этим моментом, вытягивала из него эмоции, оставляя лишь холод. Адам, вопреки всему, не сопротивлялся ей. Он целовал Аннабель, но с каждым ударом сердца его чувства становились всё более пустыми, выжженными. Стерильными.

Аннабель была так близко, она была такой живой и открытой. А он становился от неё всё дальше.

Пока не пришло абсолютно ледяное безразличие.

Когда его губы коснулись моих, весь мир будто остановился. Его руки крепко держали меня, мои запястья оказались прижаты к спине, но в этом не было ни боли, ни грубости. Я была в его плену, но не хотела вырываться.

Сердце бешено колотилось, щеки горели, а разум кричал, что это неправильно. Но я его не слушала. Я была слишком поглощена тем, что происходило.

Я никогда не думала, что поцелуй может быть как вихрь! Горячим, страстным, что эмоции просто зашкаливают!

Но потом всё рухнуло.

Адам отпустил меня и резко отстранился, словно что-то сломалось внутри него. Я открыла глаза и сразу увидела его взгляд.

Это был взгляд чужого человека. Пустой. А его глаза были темнее, чем обычно.

— Вот теперь мы можем поговорить прямо, — произнес он ровным, абсолютно бесстрастным, голосом. Как будто ничего только что не произошло.

Моё сердце болезненно сжалось. Будто что-то страшное произошло во время этого поцелуя, а я даже не заметила.

— Что... что вы имеете в виду? — мой голос дрогнул. Всей душой я ощущала приближение чего-то, что принесет мне боль.

— Этот поцелуй это не то, что ты думаешь, — он сказал это так, будто сообщал о чём-то совершенно незначительном.

Я нервно рассмеялась, пытаясь понять, что он имеет в виду:

— Как поцелуй может быть не поцелуем? О чём вы говорите?

Он выдержал паузу, но в его глазах я не увидела ни капли тепла, которое было в них буквально минуту назад. Даже когда я прикоснулась к нему, даже когда он невозмутимо пытался держаться… он смотрел на меня иначе. Он смотрел так, что я видела в его взгляде чувства, которые он пытался прятать. А теперь их не было.

— Тьма, которую я контролирую, требует платы, — проговорил ректор фон Кирс. — Это не просто магия, Аннабель. Тьма - не та стихия, которую можно использовать, забыв о её цене. Она берёт своё. Всегда.

Он говорил так, будто это был простой факт.

— Я не понимаю... — прошептала я.

Он подошёл ближе, и я инстинктивно сделала шаг назад. Это был не тот человек, который так страстно поцеловал меня мгновение назад.

— Только что я заплатил тьме, — сказал он холодно. — Тем, что чувствовал к тебе.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем что-либо. Я замерла, ощущая, как внутри всё рушится, рассыпается мелким мелким стеклом.

— Что вы хотите этим сказать? — выдавила я едва сохраняя спокойствие.

— Я хотел избавиться от всего этого, — он провёл рукой по волосам. — От того, что связывает меня с тобой. Я позволил тьме забрать эмоции, которые могли помешать мне работать.

— Вы лжёте, — выдохнула я.

— Это правда. И сейчас я говорю тебе то, что ты желала услышать: я ничего к тебе не чувствую, Аннабель.

Мои руки задрожали, пока я пыталась найти в его словах хотя бы намёк на ложь. Но его лицо оставалось равнодушным словно камень.

— Почему вы сделали это? — спросила я, чувствуя ком в горле.

— Потому что это необходимо. Тьма не терпит слабости, а мои эмоции к тебе были слабостью.

Я стиснула кулаки, ощущая, как злость поднимается вместе с болью.

— Чувства - не слабость, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

Он смотрел на меня, как будто мои слова ничего не значили. Как будто я сама уже ничего для него не значила.

— В моей роли, в моей должности - это так, — он будто объяснял что-то очевидное. — И я опасен для тебя не меньше, чем ты для меня. Тьма тянется к тебе, к твоей силе, к твоим эмоциям. Я мог бы заплатить ей, отдав тебя, но это путь в один конец для каждого мага, кто работает со стихией тьмы. И это идет в разрез с моими планами в твой счет.

— Это всё ложь, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Это правда. И теперь, когда у меня больше ничего нет, я могу быть честным. Теперь мне легче держать дистанцию. Ты остаешься инструментом, Аннабель, а не чем-то большим для меня.

— Инструмент... — мои губы дрожали, пока я повторяла его слова. — Вы не можете всё это время просто использовать меня. Я видела, как вы смотрели на меня. Вы...

— Ты сама выбрала этот путь, когда решила узнать правду, — сказал он, сделав один шаг ко мне, а я отшатнулась. — Ты всегда была частью этой игры. Ты должна была перейти в Военный Орден, стать их проблемой, но я забрал тебя сюда. Потому что ты нужна мне, чтобы выманить предателя. И я сделаю всё, чтобы ты выполнила свою задачу.

— Вы могли мне этого не говорить... Вы ведь всегда всё держите в тайне… Вы намеренно хотите сделать мне больно, да? — мой голос стал слабым, почти шёпотом. Я сама себя уже едва слышала из-за шума в ушах.

— Я хотел, чтобы ты знала. Это всё, что я могу тебе дать.

Его лицо оставалось бесстрастным. И я понимала, что он не лжет - всё, что было в нем, всё, что он ко мне испытывал - мертво. Там ничего не осталось, только жесткий прагматизм. Только тот ректор фон Кирс, который встретил меня в первый день на площадке дирижаблей, заявив, что я собственность Королевства Фоссис.

— Однако, если ты не справляешься со своими эмоциями, я могу помочь тебе их подавить, — добавил он. — Я не отдам тебя тьме, но часть боли, которую ты сейчас должна испытывать, просто потому что ты живой человек, я могу уничтожить.

— Как вы смеете такое предлагать! — воскликнула я, чувствуя, как злость вытесняет боль всё больше. — Я никогда не отдам свои чувства вашей магии! Люди чувствуют, ректор фон Кирс! А вот камни - нет!

— Я предлагаю тебе выбор, как и всегда. Я свой сделал.

— Вы поступили жестоко даже по отношению к самому себе, ректор, — с моей щеки скатилась первая горячая слеза. — Как можно поступать так с собой? Можно лгать окружающим, ненавидеть их, использовать… Но использовать себя… Вы для себя такой же инструмент, как и я. Вы себя ненавидите, раз позволили себе так поступить.

Я была не в силах больше на него смотреть. Его лицо, его образ причиняли теперь только боль. Но я никогда не отдам эту боль никому, она только моя. Пусть черствеет сердце, не стоило мне искать любви в военной академии. Не стоило мне искать взаимности в душе этого человека.

— Урок окончен, — сказал Адам ровным, но жёстким голосом. — И в ближайшие пару недель их больше не будет. Я назначу тебе другого преподавателя. На это потребуется время.

И он развернулся, чтобы уйти. Бросить меня вот так.

— И вот вы опять от меня сбегаете, — выговорила я ему вслед, уже не заботясь, кто может это услышать.

Он замер на секунду, но не обернулся:

— Это не бегство, Аннабель. Это здравый смысл.

Я осталась одна на тренировочной площадке. Собственная магия билась в груди в унисон с разбитым сердцем.

— Спасибо за по-настоящему жизненный урок, ректор, — прошептала я в пустоте, зло смахивая со щеки слезу.

Яркие лучи рассвета прорезали низкое и мрачное осеннее небо. Маленький сад на задворках академии окутывал легкий туман, а мощеные дорожки блестели в свете утренней зари.

Я сидела на старой скамье в углу сада, под большим дубом. Его листья еще не до конца опали. На краю сада стояли двое в черных масках. Я подозревала, что охраняют меня в две смены, потому что уже начинала угадывать их по движениям и голосам.

Воздух был прохладным, и я плотнее завернулась в плащ, который захватила с собой, чтобы не дрожать. Впрочем, холод не был главной причиной того, что меня трясло. Я тихонько плакала, так, чтобы меня не услышали.

Ночь была ужасной. Я ворочалась в постели, тонула в мыслях и эмоциях, которые не давали мне покоя. Находиться в комнате было уже невозможно, она меня душила. Образ ректора фон Кирса стоял передо мной с пугающей ясностью. Его взгляд, холодный и отстраненный, его слова, разрушившие все. Этот человек... ненавижу.

Может, нужно было согласиться и отдать свои чувства тьме? Не мучить себя? Но что тогда у меня останется? Учеба и всё?.. Ректору же, напротив, было чем заменить меня в своих мыслях.

Как я вообще могла позволить себе… говорить с этим мужчиной о чувствах? Говорить о чувствах с учителей, наставником, ректором Академии Растар… с главой Тайной канцелярии. Глупая маленькая Аннабель. Откуда в тебе такая бездумная смелость?

Я обхватила себя руками, прижав колени к груди, и уткнулась лицом в них. Слёзы скатывались по щекам. Я пыталась дышать ровно, но боль в груди никак не отпускала.

Всё это крутилось в голове вместе с мыслями о доме. О пекарне, о запахе ванили и корицы, о заботливых руках мамы. О тепле, которое, казалось, было другим, почти забытым миром. Здесь же меня окружала холодная сталь академии, её правила, её жестокие реалии... И его холодный голос.

Я вздрогнула, услышав звук шагов. Я быстро вытерла лицо, но слишком поздно.

— Аннабель? — позвала Элайза.

Путь ей преградили мои охранники в черном.

— Пожалуйста, пропустите её… — выдохнула я тихо и отвернулась.

А когда подняла глаза, то встретилась с внимательным взглядом Элайзы. Она стояла совсем рядом, чуть пригнувшись, чтобы рассмотреть меня. В её руках была книга, а рыжие короткие волосы торчали во все стороны, потому что она только что сдернула с головы капюшон.

— Что ты здесь делаешь так рано? — спросила она.

— Просто... думала, — соврала я, опустив взгляд.

Элайза явно мне не поверила. Онасела рядом и положила книгу на колени.

— Не ожидала тебя тут увидеть. Я обычно по утрам люблю посидеть здесь, пока никого нет. Ты обнаружила моё секретное место, — её голос звучал мягче, чем обычно.

— Извини, пожалуйста, — пробормотала я. — Хочешь, я уйду?

— Нет, ты что. Ты давно такая... задумчивая, — сказала она осторожно. — Что-то случилось? Ты можешь мне рассказать.

Я покачала головой и посмотрела в другую сторону. Как я могла рассказать ей правду? Всё было слишком сложно, слишком запутанно.

— Ты плачешь, — произнесла она с сочувствием в голосе. — Ректор сделал это?

Элайза положила руку на моё плечо. Это было прикосновение, от которого мне захотелось зарыдать ещё сильнее.

— Всё в порядке, — выдавила я, не глядя на неё.

— Нет, не в порядке, — упрямо сказала Элайза. — Я знаю, ты не скажешь мне правду, но ты можешь мне доверять. Что бы ни произошло, ты не одна. Ты не обязана тащить этот груз в одиночку.

Я поморщилась, чувствуя, как в груди поднимается новый комок. Элайза была слишком добра ко мне. Я даже не думала, что смогу в этом месте найти такую подругу.

— Ты выглядишь так, словно хочешь быть где-то ещё, — сказала она вдруг. Её голос стал тише.

Я резко повернулась к ней, потому что она выдала вслух то, что я боялась признать.

— Я попала в цель? — спросила она немного удивленно.

Моё сердце сжалось, и я кивнула.

— Да, — прошептала я почти неслышно. — Я хочу домой. Я не могу больше здесь находиться. Всё это... слишком тяжело для меня. Я хочу домой, Элайза.

Подруга задумчиво кивнула, её взгляд стал чуть мягче. Я грустно шмыгала носом.

— Это возможно, — произнесла она очень-очень тихо. — Если ты действительно этого хочешь. Я ведь верно понимаю, что ректор держит тебя здесь против собственной воли?

Я посмотрела на Элайзу, но не решилась ответить. Однако внутри всё встрепенулось от её слов:

— Ты... ты можешь это устроить?

Надежда пробудилась где-то глубоко в груди. Я могу освободиться от этого места? От этого человека? Я могу прятать браслеты, найду укромное место, чтобы заниматься магией самостоятельно, я ведь уже почти знаю, что делать. Я справлюсь!

Здесь меня видно, тут я постоянно под контролем. Но если сбегу, одна, то меня не обнаружат. Ни ректор, ни шпионы.

— Да, могу это устроить, — почти неслышно проговорила подруга, чуть наклонившись ко мне. — Но ты должна подумать.

Совсем не это я ожидала услышать сегодня утром, но сердце и душа уцепились за эту возможность.

— Я хочу. Я уверена, — сказала я неожиданно для самой себя.

Элайза молча смотрела на меня, её лицо оставалось серьезным. Впервые за всё время нашей дружбы она выглядела так, будто обдумывает что-то гораздо более важное, чем зачёты или лекции. Ответила подруга не сразу.

— Хорошо, — шепотом сказала она, но её голос был каким-то напряженным. — Тогда тебе нужно будет действовать быстро. Как только появится возможность, я помогу тебе выбраться.

Я кивнула, чувствуя, как тяжесть в груди немного ослабевает. Однако слова звучали так серьёзно, что я начала сомневаться, действительно ли я готова сделать этот шаг. Но мысль о возвращении домой была слишком соблазнительной, чтобы отказаться.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как слезы снова подступили к глазам.

— Всё будет хорошо, — отозвалась подруга, и её слова звучали так искренне, что я поверила в них. — Иногда нужно уйти, чтобы найти себя.

Я не знала, что ответить. Мы сидели молча, пока мой взгляд не упал на кольцо на моем пальце.

— Элайза, — шепнула я. — Ты сможешь это снять? И… ты не знаешь, он может меня слышать через него?

Я показала ей руку.

— Следящий артефакт… — с сомнением произнесла она, разглядывая кольцо, и тронула его пальцем. — Тут стихия огня, завязанная на теле и твоей магии. Творцы используют для звуков стихию земли, так что нет, если ты о ректоре, то он тебя не подслушивает. Найду того, кто сможет снять.

— Спасибо, — пробормотала я и лишний раз глянула на охрану.

Они стояли довольно далеко, чтобы слышать наш разговор.

— Пойдём, а то пропустим завтрак. Лео уже, наверное, заждался, — улыбнулась вдруг Элайза и поднялась со скамьи. — Грусть грустью, а кушать надо. Силы тебе пригодятся, Аннабель.

Элайза пошла рядом со мной, её спокойная уверенность будто передавалась и мне.

Всё-таки она была прекрасным другом. Настоящим. И хотя я всё ещё не могла рассказать ей всю правду, я чувствовала, что могу доверять ей. Ведь в тот момент, когда мне было хуже всего, она была рядом.

Я почувствовала, как туман, который окутывал мою душу весь этот утренний час, начал рассеиваться. И теперь мои мысли всё дальше улетали от Академии. Я думала о доме. И о том, что легко сбежать из Академии мне не дадут. Сложности наверняка возникнут.

Кто-то где-то решил, что моя жизнь будет частью огромной игры, которую я даже до конца не понимаю. И теперь я должна быть благодарна, что мне объяснили правила? А что если я не хочу играть? Ректор сказал, что я выбрала этот путь, когда попросила правду. Но я не выбирала ничего из того, что привело меня в Академию Растар. Это они выбрали за меня — мои родители, ректор, Военный Орден, Тайная канцелярия.

Я просто хочу домой. В ту уютную, маленькую пекарню, где мама пекла яблочные пироги, а папа смеялся, рассказывая свои странные истории. Хочу, чтобы Академия Растар оказалась дурным сном, который развеется утром.

Хочу быть там, где мне не нужно притворяться, что я всё выдержу.

Но разве это не трусость? А что если ректор прав? Что если я действительно важнее, чем хочу признать? Что если моя слабость станет причиной того, что кто-то пострадает?

Я не знала ответа. Я просто устала. Устала от ожидания, устала от напряжения, устала от ответственности.

После того разговора с Элайзой что-то во мне изменилось. Мысли о том, чтобы сбежать из Академии, медленно, но верно укоренялись, и я не могла их остановить. Каждое утро я просыпалась с этой идеей и засыпала с ней же. Казалось, она впилась в сознание, не давая покоя.

Но я находила всё больше минусов у этого глупого плана. Родители будут в опасности и мне придется их избегать. За мной кого-нибудь отправят и хорошо, если это будет не ректор лично. У него, помимо меня, очень много других забот. За мной будут охотиться шпионы Федерации, потому что я покинул безопасную гавань Академии Растар.

Всё это нужно было тщательно продумать. Найти пути отхода. Придумать несколько запасных планов. Раздобыть карты Академии и близлежащих земель.

Меня болтало от одной мысли к другой. Но в груди свербило от того, насколько небезопасную затею я хотела воплотить. С каждым днем становилось всё страшнее.

Недели тянулись медленно. Практики по вечерам у меня теперь не было, а нового преподавателя мне ещё не назначили. Ректора я видела только издалека. Неприступного, с прямой осанкой. Его высокая фигура мелькала в коридорах или на тренировочной площадке, но он больше не обращал на меня внимания. Он казался недосягаемым, словно мираж. Его взгляд ни разу не встретился с моим, и эта отстранённость медленно сводила меня с ума. А ещё сводило с ума то, что я уже вторую неделю не снимала блокирующие браслеты.

На лекциях я старалась не поднимать глаз на преподавателей, боясь, что они могут увидеть во мне что-то, узнать, что я задумала. Анита вернулась после долгой командировки. Я была рада снова видеть её, но даже это не вернуло мне уверенности. Она пыталась расспрашивать меня о том, как идут дела, но я была слишком уставшей, чтобы открыться.

— Ты стала замкнутой, Аннабель, — заметила она однажды, наблюдая, как я лениво переворачиваю страницы учебника.

И даже ей я не могла рассказать всего. Необходимость молчать, хранить тайны, делала меня пленницей в собственной голове. Я была один на один с этими мыслями и ни с кем не могла ими поделиться.

Пока ректор был далеко, я начала строить план. Он был отчаянным, но единственным, который казался возможным. Найти способ контролировать свою магию самостоятельно, скрыться от всех, кто может использовать меня. Вернуться к родителям и, если получится, защитить их от всего, что таилось за моей спиной. Но для начала надо было найти место, чтобы отсидеться там первое время и не лезть в родной город сразу.

У меня была сила, та, которую хотели многие. А сила - это власть, с которой будут считаться. Так говорил мне ректор. И часть этой силы я уже могла контролировать, вопрос был лишь в эмоциях.

Но мне нужно было время. Я знала, что мне понадобится помощь, но доверять кому-то было равносильно безумию. Даже Элайзе. Ведь она могла меня сдать. Мне казалось, что она мне лишь потакает, чтобы потом отговорить.

Однако странности начали происходить всё чаще. Однажды вечером, вернувшись в свою комнату, я заметила, что дверь была приоткрыта. Сердце замерло, и я осторожно вошла внутрь. Вроде всё было на своих местах, но мне показалось, что мои вещи на столе кто-то трогал.

Я попыталась убедить себя, что это всего лишь моя мнительность.

Однако на следующий день всё повторилось. И на этот раз на столе в моей комнате лежала карта. Карта тоннелей под Академией. Спрашивать Элайзу об этом сейчас было опасно. Но наверняка это была она. Несколько ночей я потратила на то, чтобы эту карту изучить.

В это же время странно начал вести себя Леопольд. Он стал слишком часто оказываться рядом, но при этом общаться со мной стал куда меньше. Я замечала его в местах Академии, где его вообще быть не должно. Например, однажды я наткнулась на него у входа в архивы, куда он, по идее, не имел доступа, но выглядел он там так, будто находился по делу.

В другой раз он сидел в библиотеке, хотя вне зачетов никогда не задерживался там дольше получаса. Он штудировал какие-то старые книги, даже делал заметки, а когда заметил меня, быстро закрыл тетрадь и сменил место.

В столовой он иногда вовсе не ел, а просто сидел, наблюдая за мной. Это начало пугать, но ещё больше — раздражать. Однажды на ужине он больно дернул меня за волосы.

— Ты чего?! — выкрикнула я.

— Седой волос, Корица, — гадко рассмеялся он.

Хотелось огреть его тарелкой с пюре по голове.

На тренировках утром его взгляд стал настораживать — слишком пристальный.

А потом Элайза призналась мне, когда мы шли на лекции. Нам надо было в одну сторону, но в разные кабинеты.

— Он был в моем крыле. В той стороне, где моя комната. Обычно Лео туда не ходит, — проговорила она напряженно.

— Что он там делал?

— Я не знаю… Может, нашел себе хорошенькую девочку… и, к сожалению, это не я, — грустно поджала губы подруга.

— Он тебе нравится? — улыбнувшись спросила я.

— Брось. Кому он не нравится? У него на факультете нет девиц, которые не смотрели бы Грейвсу в спину. Но он странный какой-то последнее время, — тон Элайзы изменился. — Знаешь… ходит слух, что на факультете "Создателей фамильяров и боевых машин", есть шпион федерации Босэй? И это один из творцов.

— Нет, не поверю я, что Лео шпион, — активно замотала я головой. Однако… заложить подозрение мне в голову Элайзе удалось.

После обеда я возвращалась к себе в комнату, Анита уже перестала провожать меня на этаж, поэтому я была одна. Я увидела, что дверь опять слегка приоткрыта, и в следующее мгновение из моей комнаты вышел Леопольд. Его взгляд пересёкся с моим, и он замер, словно не ожидал меня увидеть.

— Аннабель! — он улыбнулся, но это не смог скрыть напряжения. — Привет.

— Что ты делал в моей комнате? — я подняла бровь, стараясь говорить спокойно, но внутри всё переворачивалось от беспокойства.

— О, я просто... — он отвел глаза на мгновение, а потом опять посмотрел на меня улыбаясь ещё шире. — Хотел отдать тебе учебник. Ты же искала его на прошлой неделе. Тебя не было, я подумал, что оставлю его у тебя на столе.

Он протянул мне книгу. Это действительно был тот самый учебник, который я искала. По основам защитных заклинаний. Он нужен был мне и для лекций и для подготовки к побегу.

— Спасибо, — пробормотала я, но не спускала глаз с Леопольда. — По твоему это нормально заходить в чужую комнату без разрешения? Даже если она не заперта? А она, кажется, была заперта. Потому что я это проверила!

— Карты тебе для чего? — внезапно спросил Грейвс. — Собираешься исследовать подвалы Академии?

Я застыла, поняв вдруг, что Леопольд мог обо всем узнать, и очень постаралась не показать виду.

— Какая разница? — выпалила я. — Это мои дела, тебя не касается, что происходит в моей комнате.

Он наклонил голову, его взгляд оценивающе пробежался по мне, будто он пытался что-то рассмотреть.

— Конечно, твои, — с притворной лёгкостью произнес Леопольд. — Но будь осторожна, Корица. Эта карта… ты знала, что она из архива? Как ты туда попала? Ректор дал тебе разрешение?

— Да, — солгала я. — И мне нельзя об этом рассказывать.

— Корица, — тихо произнес Леопольд пристально на меня взглянув, однако его тон смягчился. — То, что на этой карте изображено… никто знать не должен. Помни, что я твой единственный друг здесь. Ты можешь мне доверять.

— Я никому не могу доверять. И этот друг ведет себя крайне странно последнее время, — отозвалась я, отчаянно пытаясь перевести тему от себя.

— Ты тоже, Аннабель, — усмехнулся Грейвс и направился прочь.

Его слова прозвучали как предупреждение, но в них не было прямой угрозы. Но он ещё мог пожаловаться… спросить у ректора. С другой стороны, друзья так не поступают, а он зачем-то отчаянно хочет им для меня быть.

Он вышел, а я осталась стоять в тишине. "Единственный друг". Эти слова казались издевкой.

Я глубоко вздохнула и закрыла дверь. Ключ провернулся в замке с коротким металлическим щелчком. Внутри всё сжалось, будто что-то нехорошее вот-вот должно было случиться.

Карта была спрятана у меня под матрасом, но теперь лежала на столе немым укором. Рядом с ней я положила учебник, который принёс Леопольд.

Я села на кровать, провела рукой по кожаной поверхности браслета, который носила с первого дня в Академии. Металл вставок был гладким, но был мне клеткой. И сегодня он давил на меня просто ужасно.

Я сжала пальцы, поддела одну из вставок и вынула её. Комната тут же ожила. Листки из тетрадей, карта на столе закружились в вихре, книги дрогнули и медленно поднялись в воздух вместе с формой лежащей на кровати. Внутри вспыхнуло облегчение, как глоток свежего воздуха. Собственно, этот воздух сейчас и бился о стены моей комнаты.

С удивлением я обнаружила, что кольцо на пальце осталось ледяным, хотя должно было разореться. Оно не реагировало. Не отвечало. Будто ректору уже было наплевать на то, что я делаю. Почему?

Внутри меня зародилось сомнение. Нет, это невозможно. Не может быть. После всех его слов о моей важности, после того, как он пожертвовал ради дела собственными эмоциями и чувствами ко мне… После всего?

Я закрыла глаза, вспоминая, как ректор избегал меня в академии, как ни разу не заговорил со мной за последние недели. Всё это не могло быть совпадением. И нет, невозможно, что он просто игнорирует меня из-за того случая.

"Он хочет, чтобы я сбежала", — осознание обрушилось на меня, заставив резко выпрямиться. Я тут же вернула вставку в браслет, вещи со стуком упали на пол, больше не поддерживаемые магией. И какое-то время сидела ошарашенная собственной догадкой.

Ректор слишком умён, чтобы упустить такое. Значит, если он знает, и ничего не делает, это часть его плана. А я… приманка для шпиона. И эта карта, если она пропала из архива, то почему никто ее не ищет? И Леопольд, который сегодня эту карту у меня нашел.

Мои мысли внезапно вернулись к Элайзе. Её слова, её поведение, её слишком частое присутствие рядом. Что, если всё время Элайза была под подозрением?

Её искренность и поддержка - всё это могло быть фальшивкой. А как же Леопольд? Ведь он тоже странно себя ведёт. Его появление в моей комнате. Его попытки внушить, что он единственный, кому я могу доверять... Возможно, он пытался сбить меня с толку, потому что он сам шпион?

Или он пытался предупредить меня?

— Я сойду с ума, — пробормотала я себе под нос, обхватив голову руками, которая уже шла кругом.

Я сжала виски, стараясь успокоиться.

Как я могла быть такой слепой? Глупой?

Набрав полную грудь воздуха, я медленно выдохнула. Неужели и друзья мне не друзья? А мой побег - это и не побег вовсе? И кто это устроил? Ректор с помощью Элайзы? Ведь откуда у нее знания, как незаметно выбраться из Академии и снять мое кольцо? Или она шпион!

И что делать? Что мне делать? Хоть бы сказал кто…

Я закрыла лицо руками и сложилась пополам, упершись лбом в собственные колени.

Одна мысль натыкалась на другую, догадки перекрывали друг друга. Всё, что у меня было - это чувство, что Адам фон Кирс знает, кто предатель.

Конечно, знает. Ректор не упустил бы этого. Если я сейчас сорву его план, это только усугубит всё.

Мне не оставалось ничего, кроме как сыграть по его правилам. Потому что, если он даст вывезти меня в федерацию Босэй, значит он лгал о том, что я важна. Лгал о том, что его цель защищать меня. И если даже он меня предаст, то помощи искать мне больше негде и рассчитывать мне больше не на кого.

Браслеты на запястьях тянули, как тяжёлые оковы. Если побег неизбежен, я буду готова. Маленькими крупицами магии я управлять уже могу. И если ректор и правда хочет использовать меня как приманку, то пусть делает свою работу.

Мои мысли вернулись к побегу, к тем бессонным ночам, когда я строила планы и представляла себя свободной. Побег казался спасением, когда сердце разрывалось от боли, что он мне причинил. Тогда я думала, что это невозможно вынести, что я должна бежать от этого, от его безразличия.

Сейчас я уже не была уверена.

Я вспомнила его строгий взгляд, холодную решимость в каждом его действии. Он был серьёзен и неумолим. Для него долг всегда был превыше всего. Я вдруг поняла, что для него и я была частью этого долга.

Всё это время я думала только о себе, о том, как мне больно, как тяжело, как несправедливо он обошелся со мной. Но если я дальше хочу жить спокойно, то я должна помочь ему найти тех, кто за мной охотится.

То, что произошло тогда на тренировочной площадке невозможно было спланировать, но даже этим он умудрился воспользоваться. Но он защищал меня с первых дней здесь, даже тогда, когда никаких чувств у него ко мне ещё не было.

И его долг меня защищать. Как-то раз он сказал мне, что он человек слова. И мне придется это проверить.

Единственного я не понимала - кто принес мне эту карту и зачем. Элайза, чтобы я знала, как мы будем бежать? Леопольд? Ректор? И что там такого под Академией Растар?..

Встрепенувшись, я поняла, что опаздываю на лекцию. Схватив учебник, я бросилась к двери. Но в последний момент вернулась и перепрятала карту под половицу под кроватью.

Лекция началась несколько минут назад, и я ускорила шаг, стараясь не думать о том, что скажет преподаватель за опоздание. На ходу я листала учебник защитных заклинаний. Если следящее кольцо холодное - это даст мне фору позаниматься ночами в комнате. Попробовать использовать самые простые заклинания посмотреть как получится.

Я шла быстро, держа в руках учебник и вдруг столкнулась с кем-то, больно ударившись носом. Учебник выпал из рук, а я сама едва не упала, когда чьи-то руки крепко удержали меня за плечи.

— Почему ты не смотришь, куда идешь? — раздался знакомый голос.

Я подняла глаза. Адам фон Кирс. Белые волосы контрастировали с черным костюмом. Его лицо было, как всегда, непроницаемым, но пальцы на моих плечах задержались чуть дольше, чем нужно. Когда он отпустил меня, то будто случайно провел ладонью по моей правой руке. А я заметила, что следящего кольца у него на пальце нет.

— Простите, — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает жар.

Я не могла отвести от него глаз, поняв, как мне не хватало его в такой близости. Как не хватало его запаха, взгляда эти недели. Мне хотелось расспросить его обо всем. Но я понимала, что с ним он ответы надо заслужить. Ради них надо работать.

— Сосредоточься, — бросил он, холодно на меня взглянув.

Затем он наклонился, поднял мой учебник и протянул его мне, не говоря ни слова.

Я взяла книгу, стараясь не смотреть ему в глаза, и тихо кивнула в знак благодарности.

Ректор молча ушел, его шаги глухо звучали в пустом коридоре. А я смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди нарастает что-то странное и тёплое.

Может, он и строгий, может, его слова всё ещё ранили. Пусть я была для него частью плана, но это не делало меня бесполезной. Я ещё могу доказать ему, что достойна большего.

И с этими мыслями я развернулась и пошла дальше по коридору, ощущая, что впервые за долгое время знаю, куда иду.

Темнота кабинета в башне была почти абсолютной. Слабы свет заклинания у окна едва освещал пространство, отбрасывая длинные тени на стены. Адам стоял перед картиной, его рука замерла в миллиметре от её поверхности.

Черный цвет, поглощающий всё вокруг, казался живым. Он знал это чувство — едва ощутимое, но всепоглощающее присутствие этого артефакта. Слишком долго он пользовался им, слишком многое оставил внутри.

Когда пальцы коснулись поверхности, тьма ожила. Чёрная гладь вздрогнула, зашевелилась вокруг нарисованного силуэта человека под единственным лучом света. Его черты были смутны, размыты. Но воспоминания, связанные с ним, всегда были кристально ясными.

Адам закрыл глаза.

Аннабель смотрела на него. Её карие глаза были наполнены чем-то, что он не мог позволить себе увидеть тогда. В них был вызов, решимость, бесстрашие. Каждый её шаг, каждое слово были переполнены жизнью.

"Чувства — это слабость."

Слова, которые он повторял себе, раз за разом.

Его пальцы чуть дрогнули, когда образ в картине замерцал сильнее. Картина держала в себе то, что он не мог позволить себе испытывать. Чувства, которые он запечатал в тёмной глубине, до того как стихия поглотила их вместе с тем поцелуем.

Она умна. Он видел это с первого дня. Умна, упряма, отчаянна. Её хрупкость — лишь видимость. Это качество влекло его. Красота могла очаровать, но только ум мог поразить.

Чего он добивался, оставив эти эмоции в картине? Неужто даже их потерять страшно?

Этот вопрос ни раз всплывал в его голове. Всплыл и теперь. Он убрал руку, ощущая, как напряжение снова возвращается.

Её прикосновение к картине изменило всё. Он знал, что Аннабель видела. Она всегда видела больше, чем должна. Возможно не поняла всего, но однажды додумается. Догадается, как он живет. И чем. Сам, словно тьма, питается собственными эмоциями, которые не может забрать назад. Подглядывает за самим собой, навсегда оставшимся в картине из тьмы и магии. Каждое прикосновение к которой заставляло вспомнить, что он ещё живой человек.

Адам раздернул тяжелые портьеры, впуская свет в тесный кабинет, и повернулся к столу, где лежали документы. Информация от шпионов из разных Орденов. Данные противоречили друг другу. Как будто все они одновременно пытались запутать его.

Он сел за стол, взглядом пробежался по страницам, отмечая несоответствия. Информация была беспорядочной.Их пытались запутать. Шпионы, на которых он рассчитывал, явно получали ложные сведения, подаваемые им с разной степенью изящества. А Кассий в Военном Ордене был слишком занят, чтобы сейчас ему помогать. Даже внутри его Ордена ощущалась странная напряжённость. Адам отметил это в очередной раз, но отложил на потом.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Тьма внутри него шевельнулась, но он контролировал её. Как всегда.

Её лицо снова всплыло в памяти.

Поднявшись, он подошел к окну. На посадочной площадке медленно снижался дирижабль, его корпус блестел в свете солнца. Это дело было неотложным.

Адам перевёл взгляд на стол, где с краю лежал конверт с магической печатью короля. Он открыл его несколькими часами ранее.

"Немедленно явитесь в столицу. Вопросы Гильдии создателей порталов требуют вашего участия."

Гильдия порталов.

Адам хмыкнул, его губы дрогнули в едва заметной усмешке. Король, похоже, начинал подозревать, что Гильдия не так уж послушна, как казалась. Её и создали лишь как предлог, чтобы творцы порталов прекратили требовать больше свободы действий.

Но королю не было известно, что это он сам заранее договорился с представителями Гильдии. Договорился с ними о внеочередной забастовке, чтобы отрезать врагам пути отхода и иметь возможность отследить других магов-творцов, если те решат воспользоваться порталами. Это было частью его плана, а королю объяснять не было нужды — операции такого уровня всегда оставались в секрете. Но теперь ответ от него требовали немедленно и в приказном тоне.

"Час от часу не легче", — подумал ректор фон Кирс, подняв глаза к окну.

Адам не торопился, но и не медлил. Он неспешным шагом прошёл через узкие коридоры Академии, пока не оказался на посадочной площадке. Возле трапа его встретил заместитель.

— Вы уверены, что это сейчас необходимо? — тихо спросил Латимер Форш, взглянув на дирижабль. — Академия может остаться без защиты. И наш план тоже…

Адам взглянул на него.

— Это приказ короля. Вы знаете, что делать, пока меня не будет.

Латимер в его обычной манере лишь кивнул, но Адам видел недовольство на его лице. А всё потому, что заместителя о своих планах он тоже не просветил полностью.

Я сидела на лекции и едва слушая преподавателя. Ладонь машинально скользнула по плечу, где час назад задержалась рука ректора.

Я сжала губы, уставившись на страницы учебника. Эти прикосновения... были мучительными. Я злилась на него последние недели. За холод, за то, как он уничтожил всё, что я к нему чувствовала.

Но эта злость оказалась слишком слабым оружием против того, что я чувствовала сейчас. В душе зародилась противная надежда, которой не суждено было сбыться.

Я снова откинулась на спинку стула и посмотрела в окно. Дальний холм, посадочная площадка... И дирижабль медленно поднимающийся в воздух. Его личный дирижабль. Тот самый, на котором он возил меня в столицу к тому черному зеркалу, после которого моя магия перестала казаться мне такой ужасной.

Всё внутри сжалось. Воспоминания об этом полёте затопили меня, принося с собой пустоту. Я надеялась, что его там нет, что там кто-то другой, ведь так уже было. Дирижабль улетал, а ректор оставался в Академии. Он не бросит меня сейчас, не оставит наедине с опасностью.

Я попыталась отогнать тревожные мысли, но в следующий момент всё изменилось.

Дирижабль, только что неспешно плывущий над склоном, вдруг вспыхнул ярким фиолетовым светом. Волна магии разлетелась во все стороны, сотрясая воздух и засатавив стекла дрожать.

А затем — взрыв.

Сине-фиолетовая магия Бездны смешалась с огнём. Огромный огненный шар окутал корпус, разорвав его в воздухе. И горящие обломки прямо у меня на глазах рухнули на землю.

Взрывная волна обрушилась на Академию. Я видела, как стекла окон вновь задрожали, но не разбились, благодаря защитным заклинаниям, единовременно вспыхнувшим тут и там.

Всё вокруг замерло. Моё сердце будто остановилось, потом забилось в два раза быстрее.

Нет... этого не может быть… Хоть бы его там не было!

Кольцо на моём пальце вдруг вспыхнуло жаром. Я вздрогнула, и это вывело меня из оцепенения. Оно горело так больно, что хотелось снять, но не получалось. Я зажала рот рукой, чтобы не взвыть.

Я всё ещё смотрела на то место, где только что был дирижабль.

В аудитории начался хаос, вначале студенты кинулись к окнам. Крики вокруг стали громче. Преподаватель велел всем оставаться на местах, но большинство студентов уже поднялись с мест.

Я почувствовала, как дрожат мои ноги, когда встала. Почему кольцо такое горячее? Почему?

Преподаватель и два куратора, приказывали всем выйти и направляться в общежития. Но я не видела Аниты среди всех. Где мой куратор?

В коридоре среди толпы студентов меня вдруг кто-то схватил за руку, и я обернулась. Элайза.

Её лицо было странно спокойным, слишком собранным для всего, что только что произошло.

— Это наш шанс, — тихо произнесла она.

— Что? — я едва могла разобрать её слова.

— Другого не будет. Он погиб, Аннабель. Ты слышишь? Ректор погиб, тебе никто больше не помешает быть свободной, — её манера говорить изменилась. Поначалу я списала это на то, что я была в шоке.

И вот теперь я должна была пойти с ней или нет? Если он погиб… то кто меня защитит? Элайза шла рядом со мной в толпе, подталкивая вперед. Что мне теперь делать?

В следующий миг что-то сильное схватило мой разум. Моё сознание сжалось, будто в стальные тиски. Давление было таким, что я не могла даже пошевелиться. Это даже близко не напоминало о тренировочном артефакте подчинения. Чья-то сила была куда больше.

— Идём, — прошептала Элайза, и её голос звучал абсолютно чужим.

Я попыталась сопротивляться, но всё внутри меня подчинялось. Ноги двинулись вперёд, не по моей воле. Мы свернули в другую сторону, когда в коридоре столкнулись несколько групп студентов. Кураторы приказывали всем идти в общежития. А у меня мелькнула мысль, будто студентов гонят куда-то от эпицентра подальше.

Элайза вела меня через коридоры. Повсюду кураторы кричали на студентов, приказывая им не останавливаться, но она находила проходы, на которые не обращали внимания.

Мы прошли мимо трёх преподавателей, которые пытались организовать студентов в столовой. Я не понимала, как мы смогли проскользнуть. Почему нас никто не видел? И где Анита?

Вскоре мы оказались в одном из пустых помещений, больше похожем на небольшой пустой склад.

— Тебе это больше не понадобится, — произнесла Элайза, легко сняв с моего пальца кольцо. Я не смогла вырваться, не смогла даже возмутиться. Но взгляд упал на ожог на пальце.

Почему оно разогрелось? Это ведь было связано не со мной. Это было связано с ним. Кольцо разогрелось, потому что что-то произошло с ним…

Вместо кольца Элайза быстро надела мне на запястья наручники, которые защелкнулись прямо поверх блокирующих браслетов.

— Элайза... — я выдохнула, пытаясь выдавить хоть слово.

— Тихо, Аннабель. Теперь ты в безопасности, — её голос был тихим, но в нём не было ни капли тепла. — Я никому тебя не отдам. Никому не дам в обиду. Даже ректору. А он тебя обижал больше всего, Аннабель.

Она потянула меня дальше, и я знала, что мои силы были полностью заблокированы. Наручники больно давили на запястья, она защелкнула их так, чтобы я не могла вытащить металлическую вставку.

Я пыталась понять, что только что произошло. Но каждый раз мои мысли возвращались к дирижаблю, а потом и вовсе погружались в какой-то густой как молоко туман в голове.

Ну же… Аннабель. Чему учил тебя ректор? Вспоминай, как он учил тебя сопротивляться. Защищайся сама, раз больше некому.

Вот только я не могла… Не получалось сосредоточиться. На меня давила будто не Элайза, а кто-то ещё. Кто-то сильнее нее вел меня сейчас за подругой-предательницей.

У меня не получалось осознать происходящее. Адам не мог погибнуть, это всё просто часть его плана.

Но почему… почему разогрелось кольцо?

Элайза тащила меня через коридоры, словно знала их наперёд. Давление в голове становилось сильнее с каждым шагом. Наручники сковывали движения, но больнее всего было осознание, что я ничего не могу сделать.

Я пыталась делать то, чему учили, но всё бестолку.

— Где мы? — выдавила я, но мой голос был слабым, едва слышным. Я будто прорывалась через густую завесу в собственной голове.

Но я понимала лишь одно - мнепозволялиговорить.

— Ты скоро всё увидишь, — ответила Элайза, её голос звучал необычно отстраненно.

Это была уже не моя подруга. Не тот человек, которого я знала.

Мы дошли до узкого прохода, полускрытого массивной заросшей лианами аркой. Она выглядела заброшенной, как будто сюда никто не заходил десятилетиями. Это был проход в стене вокруг Академии и Элайза уверенно провела меня внутрь.

Я услышала шаги, и из тени перед нами вышла Анита. Рядом стоял Леопольд, в его глазах его читалось беспокойство.

— Элайза, ты должна это прекратить, девочка, — твёрдо сказала Анита, остановившись перед нами. — Отпусти её, пока всё не зашло слишком далеко.

— Вы думаете, что понимаете, что здесь происходит? Вы, мелкие пешки фон Кирса, даже не представляете всего масштаба, — усмехнулась Элайза. Её лицо исказила кривая улыбка.

Леопольд сделал шаг вперёд, и его фамильяр - зверёк, похожий на небольшую рысь с ярко светящимися глазами, и серой, будто металлической шерстью, вышел вперед, сверкая красными глазами и готовясь атаковать.

Но Элайза лишь подняла руку. Внезапно я почувствовала, как воздух вокруг неё изменился. Тяжёлый, вязкий поток магии заполнил пространство, как будто кто-то вытягивал энергию из самой земли.

Я замерла. Это была не её магия. Я вдруг наяву почувствовала эту разницу между магическими источниками в человеке. В Элайзе источника этой магии не было!

— Элайза, остановись, — Анита подняла ладонь на уровень глаз и на ней вспыхнул огонь, освещая узкое пространство.

— Она не слышит вас, ей наплевать, — пробормотала я, чувствуя, как меня захватывают, заставив замолчать.

Но этот кто-то… это была не она. Но даже этого мне осознать не дали. Мысли прижимали, не давая мне соображать.

Элайза резко растопырила пальцы на ладони, и внезапно мощная волна энергии ударила в Аниту, сбив её с ног. Я бы закричала, но никто не дал мне этого сделать.

Леопольд бросился к ней, его фамильяр атаковал, но магический барьер Элайзы остановил его. Второй поток силы отбросил Леопольда и его зверя к стене. Парень ударился головой и рухнул на пол

— Леопольд! Элайза, хватит! — закричала я, потому что в моем сознании появилась брешь, будто человек что подчинял меня, был занят другим. Давал силу Элайзе, например.

Сила, исходившая от неё, не была её собственной. Это была магия разрушения, но источник находился не в ней. Элайза, как маг-созидатель, попросту не могла такого. Воздух вокруг нас тяжело вибрировал, а я словно слышала голос, исходящий откуда-то издалека, тихий и угрожающий. Он давил на меня.

— Элайза, кто это? Кто с тобой?.. — прошептала я и осеклась, потому как мне опять было велено безмолвствовать.

Элайза, проигнорировав меня, повернулась к Аните. Кто управлял всем этим? Как далеко он мог находиться в эту секунду?

Куратора закрыл фамильяр Леопольда. Но сила Элайзы позволила легко оторвать земли и Аниту, и рысь с её хозяином. Предательница взмахнула рукой и отбросила моих друзей нам за спину.

А затем мы незамедлительно шагнули в темноту прохода, оставив их позади. Мои эмоции были забиты куда-то во тьму. Все мои переживания ощущались далекими и глухими. Я билась внутри собственной головы как в темнице.

Мы вышли на улицу и теперь спускались по крутому склону. Воздух здесь был влажным. Солнце уже заходило за горизонт, но Элайза уверенно вела меня вперед, будто точно знала, куда идёт и не боится ночи в лесу.

Я плелась за ней, чувствуя, как ноги цепляются за корни и скользят по влажным камням. Но остановиться было не в моих силах. Давление в голове становилось невыносимым, было уже откровенно больно. И только тогда меня слегка отпустили, берегли будто.

— Ты не обязана это делать, — хрипло выдохнула я.

— Ты ничего не понимаешь, Аннабель, — бросила Элайза через плечо, не замедляя шага.

Больше не было в ней той мягкости, к которой я привыкла. Не было и той дружбы, в которую я так беззаботно поверила.

Мы вышли на небольшое пространство, где деревья слегка отступили, и слабый свет пробивался сквозь их кроны. Я подняла голову, стараясь дышать глубже, чтобы немного облегчить головокружение. И тогда краем глаза я увидела её.

На ветке старого, покрытого мхом дерева сидела птица. Белая, как снег, она напоминала пухлого павлина, с длинным хвостом, покрытым перьями, которые переливались серебром.

В ту же секунду, когда я повернула голову, чтобы разглядеть её лучше, птица исчезла. Словно растворилась в воздухе. Будто мне показалось.

— Шевелись, — Элайза дернула меня за цепь наручников.

— Ты... не видела? — тихо спросила я, всё ещё глядя в ту сторону.

— Видела что? Здесь ничего нет, — её голос был напряженным, будто она боялась, что я могу сорваться или придумать что-то, что испортит её план. Она меня явно переоценивала.

Я молча покачала головой. Возможно, я просто переутомилась и мне видятся белые птицы.

Взгляд скользнул по ветке, где она только что сидела. Маленькое белое перышко, сверкающее в закатном свете, медленно опускалось на землю.

Ощущение, что что-то следит за нами, теперь меня не покидало. В лесу происходило что-то откровенно странное.

Элайза шла всё быстрее, а я с трудом поспевала за ней. Неровный спуск усложнял движение, наручники давили на браслеты, а те на запястья. Лес вокруг становился всё темнее, а воздух всё холоднее.

Но с каждым шагом меня всё больше беспокоило нечто другое. Это было как едва заметное движение воздуха. Почему-то именно в том состоянии заточения в собственном сознании я по другому стала ощущать магию.

Я не сразу поняла, что это. Тьма под ногами Элайзы шевелилась, но девушка этого не замечала, внимательно глядя перед собой и сжимая мою цепь между запястий.

Сердце застучало быстрее.

"Тени," — подумала я, чувствуя её силу, её тяжесть.

Это было то самое ощущение, когда ректор смотрел в спину и я чувствовала его взгляд.

Тьма шла за нами, плыла сквозь траву как черная вода.

Я чувствовала его магию. Это был он.

Я вдохнула и отвела взгляд, стараясь не выдать волнения. Элайза тянула меня вперед, ругаясь себе под нос, её шаг стал более нервным. Я с трудом удерживалась на ногах, но шла за Элайзой против моей воли, пока в конечном итоге я не споткнулась.

В этот момент, когда я снова смогла обернуться, то заметила движение теней. Их очертания текли по земле, заполняя пространство между стволами деревьев.

Но я молчала. Даже не моргнула, чтобы не выдать себя.

— Поднимайся! — прошипела Элайза, поднимая меня с земли. — Почти пришли.

Склон стал ещё более крутым, камни под ногами скользили, а холодный вечерний воздух жёстко обжигал лёгкие. Лес вокруг редел, а солнце почти село. День уступал ночи.

Я посмотрела вперед и застыла.

Люди. Несколько фигур в темно-зеленых дождевиках стояли у подножия склона, их силуэты вырисовывались на фоне жухлой зеленой травы. Элайза махнула им рукой, и один из них взмахнул в ответ.

Кто бы ни ждал нас впереди, это явно были не те, кого я могла бы назвать спасением.

— Вот она, — произнесла Элайза, слегка подтолкнув меня вперёд. — Всё, как и договаривались.

Я подняла голову, бросив на нее взгляд. Она казалась собранной, довольной собой. Я сжала зубы, но молчала.

Мужчина, стоявший впереди, чуть склонил голову, глядя на меня. От его взгляда мороз пробежал по коже. Никого из них я не знала. Да и откуда бы. А затем лес, который только что был тихим, наполнился глухим гулом.

Тени вокруг нас сгущались, словно сама ночь решила обрушиться на склон. Я почувствовала, как воздух стал плотным, липким, насыщенным пугающе знакомой магией.

Элайза схватила меня за руку и дернула за себя, но я едва двигалась, ощущая, как что-то невидимое сковывает мои ноги. В то время, как шаг за шагом тьма заполняла всё вокруг.

— Адам... — это имя сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подумать.

— Он не мог выжить, — тихо прошипела Элайза.

Тени начали шевелиться. Они стекались к одному месту, будто реки чернил. Пока в самом центре этой темноты возник высокий силуэт. Белоснежные волосы контрастировали с клубящейся тьмой, которая шевелилась вокруг него, как дым Его глаза были абсолютно черны, что делало его поистине жутким в тот момент.

Шея была в ожогах, бинты выглядывали из-под рукава его черного плаща. Ректор не погиб! Моя грудь наполнилась смесью облегчения и радости. Даже ни смотря на то, в каком положении я находилась.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Даже раненый, он был самой грозной силой, которую я когда-либо видела. Властный, сдержанный, но яростный — весь его облик говорил о том, что он пришел наказать. Элайзу в том числе.

В этот момент за его спиной засветился портал. Из него вышли люди Тайной канцелярии в черных масках, низкая кудрявая женщина в светлом пальто, я её раньше не видела, и незнакомец в темном, с такой обыденной холодной внешностью, что среди толпы я его наверное даже бы не запомнила. Так же из портала вышел и ещё один человек. Его волосы отливали ярко-синим, а лицо прорезали морщины - творец порталов.

Слева от ректора плавно приземлился Ррайз, сложив черные крылья за спиной.

Когда ректор заговорил, голос его был таким же твердым и холодным, как всегда.

— Элайза, — он сказал её имя с такой ледяной отстраненностью, что я почувствовала, как напряглась и задрожала её рука на моем локте. — Ты слишком предсказуема.

— Ты не заберешь её, — прошипела она, и её магия ударила в сторону ректора. Земля под его ногами вздрогнула.

Одно движение руки фон Кирса и зеленый свет магии земли тут же был поглощен тьмой, будто его и не было вовсе. Всё вокруг пришло в движение, сообщники Элайзы бросились вперед, как и союзники Адама.

— Я не собираюсь с тобой торговаться, предательница, — прорычал ректор, и его тьма рванула на Элайзу. Меня окутала волна темноты, но в тот момент я видела только его. Его силу. Его гнев. Но меня его магия не трогала. Потому что меня берегли, как и всегда. Он пришел. Он вернулся, чтобы меня защитить.

Магия в Элайзе была поистине мощной, разрушительной, но Адам встречал этот натиск абсолютно хладнокровно. И в этот момент я вспомнила, что он говорил, как тьма тянется к силе. Неужели он всё это просто поглощал?

Однако следующую атаку он отбил уже тёмным щитом. Земли рвалась и вздымалась вверх под натиском магии, но тьма разбивала каменные шипы Элайзы, однако та не давала ректору подойти ко мне. И всё же, шаг за шагом, её вынуждали отступать. Пока тьмы не отрезала меня от нее окончательно.

Вокруг вспыхивали огненные вихри, прорезая темноту светом. Тут и там мелькали когти Ррайза и люди в черных масках. Я попыталась отойти назад, но внезапно почувствовала, как что-то чужое вторгается в моё сознание. Меня на этот раз не просто подавляли…

Ощущение было холодным, безжалостным, и вызывало у меня только ужас. Голос, который не был голосом, словно шептал внутри: "Ты ничто."

Я зажала голову руками, но это не помогло. Перед глазами мелькали образы - мои родители, их улыбки. Затем лицо Адама, холодное и отчужденное. Каждый момент моей жизни всплывал перед чужим разумом. Я вскрикнула, рухнув на колени, когда сила, словно металлические когти, начала вгрызаться в мой разум.

Ректор фон Кирс бросил короткий взгляд в мою сторону.

— Роуз, займись ею! Латимер, прикрой её! Остальных брать живыми и только живыми!

Женщина из людей Адама подбежала ко мне, упала на колени рядом и обхватила моё лицо ледяными ладонями.

— Не сопротивляйся! — крикнула она, её пальцы вспыхнули голубым светом. — Хочет смотреть - пусть смотрит. Отдай всё, но сохрани себя! Не сопротивляйся, Аннабель! Пусть река течет вокруг тебя, но не сносит.

Я не понимала ни слова. Я видела образы, мысли, чувства, всё перемешалось в хаосе. Я вспомнила, как боялась Адама, как ненавидела его. И в то же время всплывали его взгляд, прикосновения, то, как он держал меня, когда я была на грани.

— Это невозможно… Как он это делает? — прошептала Роуз, её глаза на миг расширились.

Но я чувствовала, как её сила постепенно пыталась вытеснить чужую магию из моего сознания. Но мне лишь казалось. Вне моей воли я начала пытаться вытащить металлические вставки из-под браслета, зажатого наручниками. А потом в голове всплыла карта… Та самая, которую мне подбросили в комнату.

Что там, в тех тоннелях? Что я чувствую? Что я должна там почувствовать? Где оно? Говори же мне, где оно?! Где оно, Аннабель? Где вход в шахты, Аннабель? Где то, что нам нужно, Аннабель? Ты ведь это чувствуешь? Ты ведь знаешь.

Я не сразу поняла, что мои губы шепчут это. И спрашиваю не я.

— Адам! Он её ломает! — выкрикнула Роуз.

— Гилберт! Нам нужен портал! — крикнул Адам. — Забери её!

Маг-творец, поддерживающий светящийся проход замахал Роуз. И она, взяв меня под руку, потащила в ту сторону. Другой маг, кажется Латимер, прикрывал нас заклинаниями из света.

Тени Адама вились словно хищные птицы, нападая на тех, кто стоял позади Элайзы. Но с той стороны сопротивление оказалось не менее грозным. Маги, поддерживающие Элайзу, были далеко не новички. Но ректора фон Кирса было так просто не взять, и каждая его следующая атака была ещё более яростной.

— В портал, быстро! — раздался голос ректора.

Роуз изо всех сил подталкивала меня к светящемуся кругу в воздухе.

Портал ярко вспыхнул, когда я коснулась его руками, скованными наручниками, но в ту же секунду в мага-творца ударило светящееся заклинание. Он пошатнулся, кровь стекала по его лицу. Роуз отбросило в сторону магией земли Элайзы.

Свет портала стал густым, словно вязкое болото. Магия затягивала меня внутрь, будто невидимые руки тянули за собой. Я закричала, пытаясь ухватиться за что-то, но было не за что.

— Портал разрушается… — выдохнул маг-творец.

И тут я почувствовала, как меня схватила чья-то рука. Я повернулась и увидела Адама.

— Я держу тебя! — выкрикнул он.

Ректор потянул меня на себя, но магия портала взорвалась, свет охватил нас обоих, и я почувствовала, как мир вокруг исчезает.

Всё вспыхнуло ярким светом, воздух наполнился напряжением, от которого кожа пошла мурашками. А потом меня словно перевернули вверх тормашками и бросили в пропасть.

Меня выбросило из портала с такой силой, что воздух вырвался из лёгких. Перед глазами мелькнули яркие пятна света, а затем всё рухнуло в темноту. Я не успела понять, где верх, где низ, когда почувствовала, как лечу со склона, а ветки деревьев хлещут по телу.

Чьи-то руки резко и крепко меня обхватили. Я закричала, не понимая, что происходит, но вместо удара о землю ощутила, как чужое сильное тело приняло весь удар на себя.

Мы катились вниз по склону, ударяясь о ветки, корни и камни. Листья и грязь летели в лицо.

Я зажмурилась, пытаясь прийти в себя, пока до меня не дошло, что я лежу прямо на груди Адама. Он тяжело дышал, его руки всё ещё меня крепко держали. Его глаза, из которых медленно, но верно уходила чернота, смотрели на меня.

— Ректор… — выдохнула я, пытаясь привстать, но он не отпустил.

— Ты цела? — спросил фон Кирс.

— Да, кажется… — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар.

— Тогда слезай с меня, — коротко приказал он, и в его голосе было больше усталости, чем строгости.

Я поспешила отодвинуться, чувствуя, как грязь липнет к ладоням. У меня в голове по прежнему гудело, пульс бился в висках. Но того страшного давления в сознании уже не было и это было прекрасно.

Когда ректор сел, я опять заметила ожоги у него на шее и забинтованную руку - явно последствия пожара на дирижабле. Он коснулся бока и поморщился, и от меня это не скрылось.

— Вы... вы в порядке? — очень тихо спросила я.

Он медленно кивнул, но что-то в его лице выдавало, что это не совсем так.

— Мы живы, — сухо ответил он, поднимаясь на ноги. — Этого пока достаточно.

— Где мы? — выдохнула я, всё ещё пытаясь прийти в себя.

— Не знаю, — сухо бросил он. — Это был нестабильный портал. Мы могли оказаться где угодно. Могли вообще погибнуть…

— Вы шутите… — пробормотала я, но его взгляд заставил меня умолкнуть.

— А ты думала всё будет так просто? — холодно осведомился Адам.

Нет, не думала. Но одно дело понимать, что ты приманка, и совсем другое — чувствовать это так остро.

— Всё пошло не так, как вы рассчитывали, — прошептала я, поднимаясь следом за ним.

— Частично, — ответил он, оглядываясь. — Мы узнали достаточно, чтобы сузить круг подозреваемых. Некоторые из них — это не просто пешки, а ключевые фигуры в Орденах. Но…

— Но? — я шагнула ближе, чувствуя, как внутри растёт тревога.

— Это лишь начало, — отрезал он. — Верхушка по прежнему в тени, но мне надо подтвердить одно имя.

Неужели всё, что происходило, было лишь первой партией в игре?

— И всё это… чтобы выманить их из укрытия? — спросила я.

— Всё это - чтобы защитить королевство, — его взгляд стал тяжелым и пристальным. — Чтобы защитить тебя. Но не думай, что сегодня видела всё, что я сделал за последние дни. В Академии была не единственная ячейка и нам надо вернуться как можно скорее, но ночь придется переждать в лесу.

Он снял с себя плащ и накинул его на мои плечи, словно это было незначительно.

— Нам надо двигаться, — коротко бросил он.

Я крепче прижала плащ к себе, чувствуя, как его тепло обволакивает меня. Это было странное, почти нелепое ощущение - он был таким холодным в словах и действиях, но этот простой жест, почти небрежный, словно говорил о чём-то другом. Я подняла взгляд на его спину, когда он, не оборачиваясь, двинулся вглубь леса.

— Подождите, — позвала я, шагнув вперёд, догоняя его. — Как вы узнали, где мы? Или хотя бы в какой стороне Академия?

Он остановился, развернувшись ко мне. Его глаза, вновь ставшие серо-голубыми, холодно смотрели на меня.

— Я не знаю. Но двигаться всё равно нужно. Портал мог забросить нас куда угодно, но вряд ли дальше нескольких десятков миль. Мы всё ещё в горах. А теперь перестань задавать вопросы и иди.

Я кивнула, хотя внутри всё бурлило. Невозможно было поверить, что он может так спокойно реагировать на всё, что произошло. Как будто это для него обычный рабочий день. Но я вспомнила, каким он был в бою, каким жестоким, и это заставило меня замолчать. Моё сердце потихоньку успокаивалось, я понимала, что рядом с ним я в безопасности.

Мы шли молча. Ночь медленно опускалась на лес, затихали голоса птиц, воздух становился прохладнее. Я старалась не отставать, хотя каждый шаг отдавался болью в ногах. Мы всё ещё были в горах и шли под постоянным уклоном - маленькая оплошность и я опять бы полетела вниз.

— Вы знали, что всё может закончиться так? — вдруг спросила я, скользнув взглядом по его ожогам, многие из которых скрывались под плащом, но теперь я их видела. На руках, на шее, на боку, где белая ткань рубашки были опалена. Пиджака на ректоре не было, видимо тот совсем был уничтожен.

— Любая операция такого уровня предполагает риск.

— Но вы всё равно сели на дирижабль, — тихо произнесла я.

— Я должен был, — сухо ответил Адам.

Безжалостен даже к себе, как всегда. Я промолчала. Всё это было слишком. Похищение, предательство, портал, лес, его холодная отрешенность — всё смешивалось в голове. Но среди этого хаоса я чувствовала странное спокойствие. Он был рядом. И это почему-то казалось правильным.

— Я думала, что вы погибли, — тихо призналась я и мой голос дрогнул.

— Я пока ещё жив, — ответил он, не оборачиваясь.

— Почему вы бросились за мной в портал? — решилась я задать вопрос.

Он замер. Казалось, на мгновение его спина напряглась. Пальцы сжались в кулак, прежде чем он обернулся. Его лицо было непроницаемым, но глаза… в его серо-голубых глазах я видела вспышку того, что он никогда бы не сказал словами.

— Ты не должна задавать таких вопросов, — произнёс он низко, почти шёпотом, но в его голосе было столько стали. И мне показалось, что эта злость была обращена не на меня.

— Почему не должна? — отозвалась я, встретившись с ним взглядом.

— Потом что я не обязан объяснять. Мы найдем дорогу назад, — сказал он. — Но до этого момента — никаких больше вопросов. Ты должна сохранить силы. А я должен сохранить тебя. Побережем друг друга, если ты не против.

Но в тот момент, когда он отвернулся, я опять поняла, что его действия говорят громче его слов. И что бы он ни говорил, я чувствовала, что я для него значила больше, чем он готов был признать.

Неважно, что там тьма у него забрала. Я знала, что в силах вернуть ему чувства. И в силах помочь ему найти верхушку предателей. Ректор будет мной гордиться, я всё для этого сделаю. Я стану сильнее.

Конец первой книги