© Широкорад А. Б., 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

«Большое видится на расстоянии», — эта фраза удивительно подходит к преступлениям Англии и США в Европе и на Дальнем Востоке в 1939–1945 гг. В 1941–1945 гг. Англия и США были союзниками СССР, и на любую критику их действий было наложено строжайшее табу. Спору нет, в первые тяжёлые два года войны упоминания в печати о бомбардировках англичанами германских городов поднимали боевой дух наших бойцов.

В этом плане действия советского правительства и советских СМИ вполне понятны. Другой вопрос, что когда США и Англия в 1950-х гг. начали шантажировать Советский Союз ядерными ударами, вполне было уместно постепенно начать объяснять населению подлинную роль в войне наших союзников.

Самое удивительное, что табу на преступления США и Англии против мирного населения Германии, Италии, Франции, да и всей Европы, осталось и после 1991 г. Возможно, это связано с менталитетом нашего общества. В течение столетий цари, дьяки и служивые историки нам навязывали двухцветную картину мира — либо чёрное, либо белое.

Мы все в детстве писали сочинения по литературе: положительные персонажи, отрицательные персонажи. Увы, в обеих мировых войнах целью западных стран была не только победа над Германией, но и разрушение Российской империи, а позже — СССР.

Сейчас, спустя 80 лет, мы понимаем, что война западных государств с Германией была не борьбой добра со злом, а жестокой схваткой двух недругов России. Сталин и советское правительство никогда не обольщались на этот счёт. Несколько упрощая, можно сказать, что война Запада с Германией и Италией для СССР была чем-то типа схватки Солнцевской и Люберецкой группировок в лихие 1990-е.

Война в средневековой Европе представляла собой сражение армий, после которого победившая сторона присоединяла к себе захваченные территории. Физическое уничтожение больших групп мирного населения не практиковалось. Иначе кто бы стал содержать королей, графов, баронов, их администрацию и армию. Религиозные войны представляли собой некоторое исключение.

Но вот англичане захватывают плодородные земли с удобными для проживания климатическими условиями на территории современных США и Австралии. Начинается их колонизация и параллельно с ней — геноцид коренного населения. Так, в Австралии было убито свыше 90 % аборигенов, а на острове Тасмания в живых не оставили ни одного!

И вот в 1914 г. британские политики осознали, что самолёты — весьма эффективное средство уничтожения мирного населения.

Британские лётчики в ночь под Рождество 1917 г. произвели нападение на незащищённый германский город Мангейм, а в течение января 1918 г. подвергли бомбардировке Трир, Гейдельберг, Раштатт и Фрейбург.

Немцы ответили налётами на Лондон и Париж. 18 марта 1918 г. немцы начали обстрел французской столицы из сверхдальнобойной 210-мм пушки.

Вот мы видим весёлых британских офицеров рядом с 750-килограммовой фугасной авиабомбой «Маленький дьявол». Для чего создана столь мощная бомба? Для поражения окопов или дотов германских войск на Западном фронте? Увы, нет. Наиболее эффективными бомбами для действий по пехоте, как наступающей, так и засевшей в окопах, в 1914–1918 и 1939–1945 гг. были бомбы калибром 25–50 кг.

А бомбы в 750 кг и выше создавались исключительно для разрушения городов, то есть жилых домов, заводских зданий, церквей и т. д.

Сказанное автором может проверить каждый читатель. У военных есть термин КВО — круговое вероятное отклонение. Это радиус круга, в который попадает 50 % сброшенных бомб.

750-кг фугасная авиабомба «Маленький дьявол» на фоне бомбардировщика «Handley Page»

КВО бомб, сброшенных с высоты более 1,2 км, рассчитывается по формуле 10 × Н + 0,15v, где Н — высота сброса в километрах, а v — скорость самолёта в км/час. По этой простой формуле КВО бомб, сброшенных с тяжёлых бомбардировщиков 1917–1918 гг. с высоты 6 км при скорости 300 км/ч, будет 105 метров.

А для американской «Летающей крепости» В-17, летящей на высоте 9 км и со скоростью 550 км/ч — 172 метра! И это в безветренную погоду. Ветер, особенно неравномерный по высоте, существенно увеличивает КВО.

Так, 6 августа 1945 г. атомная бомба, сброшенная на Хиросиму с высоты 9 км, отклонилась от точки прицеливания на 250 метров. При таком промахе при взрыве самой тяжёлой фугасной бомбы не пострадают солдаты в обычных окопах, а тем более в дотах и танках. Советский крейсер проекта 68-бис был рассчитан так, что орудия главного калибра могли действовать при взрыве бомбы в 1 мегатонну на расстоянии 750 м от корабля.

Таким образом, бомбить с больших высот окопы, доты, бетонные бункеры, корабли абсолютно бессмысленно. Если не считать массированных налётов, когда тяжёлые бомбы падают на расстоянии 50–80 м друг от друга.

Существовавшие к 1918 и к 1939 г. международные соглашения запрещали бомбёжку с воздуха незащищённых городов. Бомбёжка защищённых городов разрешалась, но только при том условии, что к ним близко подходили войска воюющей стороны.

Таким образом, бомбардировки люфтваффе Варшавы в 1939 г., Роттердама в 1940 г., Сталинграда в 1942 г., равно как и бомбардировки советской авиацией Кёнигсберга, Будапешта, Берлина и т. д. в 1944–1945 гг., соответствовали международному праву. А англо-американские бомбардировки мирных городов Европы в 1940–1945 гг. — нет.

Нравится кому или нет, но ни советские, ни германские самолёты никогда не бомбили вражеские города с единственной целью — уничтожение мирного населения. Исключение составляли удары германской авиации в 1940 г., а также крылатых ракет Фау-1 и баллистических ракет Фау-2 в 1944–1945 гг., предпринятые в ответ (!) на бомбардировки германских городов. Замечу, что название «ФАУ» (нем. V) происходит от Vergeltungswaffe — оружие возмездия.

В этом вопросе точки над «i» ставит производство стратегических четырёхмоторных бомбардировщиков стран — участниц войны в 1941–1945 гг.: в СССР произведено 80 бомбардировщиков Пе-8, в Германии — 280 бомбардировщиков FW.200 «Кондор», а в Англии — около 20 тысяч (!) и в США — 31,7 тысяч!

Сказанное никоем образом не может трактоваться, как реабилитация фашизма. Просто действия советских и германских политиков и генералов больше соответствовали коэффициенту «эффективность / стоимость».

После войны даже британские генералы признали, что стратегия уничтожения мирного населения с помощью воздушных бомбардировок является самой неэффективной до создания ядерного оружия.

Представим на секунду фантастическую ситуацию. СССР и Германия 1 января 1944 г. заключили перемирие. Можно легко доказать, что западные союзники были бы вдребезги разбиты в конце 1944 г., как на суше, так и на море, и в воздухе. И их десятки тысяч стратегических бомбардировщиков не смогли бы этому помешать.

Но вернёмся к фото британского бомбардировщика «Handley Page» с 750-кг бомбой «Маленький дьявол». В 1916–1917 гг. англичане изготовили около 600 таких машин. Они неоднократно бомбили германские города Кобленц, Мангейм, Висбаден и др.

В июле — сентябре 1917 г. «Handley Page», действуя с аэродрома на острове Лесбос, бомбили Константинополь и Адрианополь. Правда, не «Маленьким дьяволом», а бомбами меньшего калибра.

А далее Лондон начал бомбёжки государств, которые не представляли никакой опасности для Англии и даже не находились в состоянии войны с ней.

В 1918 г. Черчилль приказал отправить в Архангельск 50 тысяч авиабомб с отравляющими веществами. Черчилль назвал их «лучшим лекарством для большевиков». Англичане произвели несколько десятков налётов с использованием химических авиабомб, в том числе на город Петрозаводск.

Увы, матушка природа, безграмотные действия британского командования, маскировка и использование противогазов в Красной Армии свели потери к минимуму (не более 300 человек).

А поздней осенью 1919 г. интервенты отправятся восвояси. Ибо, как заявил премьер-министр Англии Ллойд Джордж: «Если мы продолжим войну в России, то увидим Советы на Темзе».

Куда более эффективно королевские ВВС (RAF) действовали против населения Африки и Азии.

В 1920 г. RAF достигли большого успеха в войне против государства дервишей на севере современного Сомали. Там 12 бомбардировщиков, сконструированных англичанином Джеффри де Хэвиллендом, разбомбили города Медише, Джидали и Тале, вызвав панический ужас у местных туземцев, которые прежде не встречались с таким шедевромом западной цивилизации.

Эти «боевые успехи» навели кабинет министров на мысль использовать ВВС и в других уголках Британской империи. Прежде всего, речь шла о только появившемся на карте гособразовании, получившим название Ирак. Именно здесь, на просторах Месопотамии, и родилась доктрина «имперского воздушного контроля».

Первое восстание в Ираке англичане подавили осенью 1920 г., сосредоточив там 17 тысяч британских и 85 тысяч индийских солдат. Для британской казны операция обошлась в 40 миллионов фунтов стерлингов, что вдвое превысило запланированный годовой бюджет для Месопотамии. Постоянно держать в Ираке такие большие сухопутные силы было невозможно как по политическим, так и по экономическим соображениям.

Тогда в феврале 1920 г. военный министр Уинстон Черчилль и начальник штаба Королевских ВВС Хью Тренчард ввели в Ираке тот самый «воздушный контроль». Тренчард писал: «Если арабам никто не будет противостоять на земле, им некого будет грабить и убивать. Но придётся иметь дело с самолётами, которые находятся вне их досягаемости. В итоге им останется только сдаться».

Уже весной 1922 г. был начат вывод британских наземных сил из Ирака. К лету там осталось два британских и два индийских батальона при восьми эскадрильях и трёх ротах броневиков КВВС. 1 октября командование силами в Ираке официально было передано Королевским ВВС.

В Месопотамии англичане с 1923 по 1941 г. бомбили всех — турок, курдов, арабов. В 1925 г., после визита в Ирак, британский министр колоний Лео Эмери отметил: «Власть короля Фейсала держится по всей стране только на британских самолётах. Если же убрать самолёты, завтра же вся система рухнет».

Интересно, что в Ираке уже в 1920 г. британские самолёты стали сбрасывать на селения повстанцев химические бомбы. А в 1929 г. там же были проведены войсковые испытания беспилотных самолётов «Larynx». Эти дроны доставляли 100 килограммов взрывчатки на расстояние до 190 км. Англичане считали важным преимуществом дрона его большую скорость — 320 км/ч. В 1925 г., когда начались работы над этим БПЛА (так сказали бы сегодня), его перехват истребителями был исключён.

«Larynx» весил около 300 кг и запускался с катапульты. На испытаниях в Ираке два дрона запустили с катапульты на эсминце, а ещё три — с наземной пусковой установки. Однако коэффициент вероятного отклонения составил около 10 км. А это перебор даже для атомной бомбы, поэтому после стрельб в Ираке работы над «Larynx» были закрыты.

В 1936 г. в Палестине началось внушительное восстание арабов, защищавших свои земли от захвата иммигрантами-евреями. Вместе с еврейской вооружённой организацией «Хагана» против арабов действовали и британские войска. Причём в борьбе с повстанцами-арабами англичане тоже широко применяли авиацию. Бомбардировщики, патрулировавшие в воздухе, были обязаны в течение пяти минут либо атаковать повстанцев напрямую, либо сообщить их координаты пехоте. Всего во время восстания по арабским деревням было нанесено 47 авиаударов, что привело к тяжёлым потерям среди мирного населения.

Офицер штаба ВВС Ближневосточного командования, которое тогда базировалось в Королевстве Египет, тот самый Артур Харрис, известный как сторонник «воздушной полиции», комментируя ход восстания, отметил, что одна 250-фунтовая или 500-фунтовая бомба в каждой деревне, которая «говорит не по очереди», удовлетворительно решила бы проблему.

В 1937 г. Харриса возвели в чин коммодора ВВС, а в 1938 г. он был направлен в Палестину и Трансиорданию в качестве командующего ВВС. Контингент королевских ВВС находился в регионе до сентября 1939 г. И всё это время регулярно проводились «ограниченные» бомбардировки арабских деревень. Систему, с помощью которой непокорные арабские деревни удерживались под контролем, Харрис окрестил «Воздушной булавкой».

Массовое убийство с воздуха арабского населения было по достоинству оценено в Лондоне, и 1 июля 1936 г. Харрис получил воинское звание — вице-маршал авиации, а 1 июня 1941 г. — маршал авиации, и с февраля по сентябрь 1945 г. командовал стратегической авиацией Великобритании.

Маршал авиации Артур Харрис любил: «Цель бомбардировок — разрушение немецких городов, убийство немецких рабочих и дезорганизация цивилизованной жизни по всей Германии».

Харрис с 1920 г. занимался планированием и лично участвовал в налётах RAF на арабские деревни.

Любопытно, что, имея множества наград, Артур Харрис в феврале 1944 г. был награждён ещё и полководческим орденом Суворова 1-й степени.

Повествование о деяниях RAF в Первой мировой войне и на Ближнем Востоке в 1920—1930-х гг. необходимо, чтобы опровергнуть либеральную болтовню, что англичане использовали это только против немцев, где были оправданы любые методы борьбы с Гитлером. Мол, немцы сами выбрали его в 1933 г. — так им и надо, и т. п.

Геноцид мирных жителей с помощью воздушных бомбардировок стал стратегией Англии ещё в ходе Первой мировой войны.

Главная причина возникновения Второй мировой войны — это заключение в апреле 1919 г. Версальского договора. Говоря это, я лишь констатирую высказывания самых опытных и информированных политиков 1919 г.

Британский премьер Ллойд Джордж: «Не делайте из Польши новую Эльзас-Лотарингию».

Французский маршал Фош: «Версаль — не мир, а перемирие на 20 лет».

В. И. Ленин: «Версальский договор… является величайшим ударом, который только могли нанести себе капиталисты и империалисты победивших стран».

Итак, уже в 1919 г. Ллойд Джордж и Фош определили место и время начала Второй мировой войны — Польша, 1939 г., а Ленин определил масштабы войны.

Впрочем, это в 1919 г. мог сообразить любой думающий гимназист. Вспомним, как после поражения в войне 1870 г. во Франции стали расти реваншистские настроения. А ведь Версальский мир буквально растоптал Германию.

В. И. Ленин писал о Версальском договоре: «…договор хищников и разбойников, это неслыханный, грабительский мир, который десятки миллионов людей, и в том числе самых цивилизованных, ставит в положение рабов. Это не мир, а условия, продиктованные разбойниками с ножом в руках беззащитной жертве».

Естественно, что с начала 1920-х гг. все без исключения большие и малые партии Германии категорически выступали против выполнения условий договора 1918 г. В советское время наши историки восторженно писали об Эрнсте Тельмане — вожде германских коммунистов, непримиримом борце с фашизмом. Но, судя по всему, никто из этих авторов не читал речи Тельмана. А напрасно. Спору нет, программы коммунистов и нацистов во внутренней политике кардинально расходились. Но найти разницу у Гитлера и Тельмана по отношению к западным державам и Версальскому договору не удастся.

Тельман официально заявил: «Советская Германия не заплатит ни пфеннига по репарациям… Мы, коммунисты, не признаем никакого насильственного присоединения народа или части народа к другому национальному государству, мы не признаем никаких границ, проведённых без согласия действительного большинства населения… Мы, коммунисты, против территориального расчленения и разграбления Германии, проведённого на основании насильственно навязанного нам Версальского договора».

Гитлера обвиняют в развязывании Второй мировой войны, холокосте и неспровоцированном нападении на СССР 22 июня 1941 г. Предположим, что на выборах победили бы не нацисты, а коммунисты. Кстати, отрыв между ними был не столь велик.

Устроил бы Тельман холокост? Смешно! Евреи сидели бы не в концлагерях, а в Рейхстаге и правительстве. Напал бы Тельман на СССР? Тоже абсурд. А вот без Второй мировой войны гарантированно не обошлось бы. Нет сомнений, что Тельман заставил бы польских панов вернуть захваченные в 1918 г. исконные германские земли. И тогда Англия и Франция напали бы на советскую Германию…

Молотов в 1939 г. назвал Польшу «уродливым детищем Версальского договора, живущим за счёт угнетения непольских национальностей». И действительно, на 1 января 1939 г. большинство населения Польше были не поляками, а украинцами, белорусами, русскими, евреями, немцами, а также славянскими народами — кашубами, поморянами, лемками и др.

Это сейчас Польша стала моноэтническим и моноконфессиональным государством. Западная Украина и Западная Белоруссия вошли в состав СССР. Остатки украинцев и часть лемков депортированы в СССР. Немецкое население полностью перебито или депортировано в 1945–1947 гг. Вместе с немцами депортировали часть поморян и кашубов, а оставшихся подвергли насильственной полонизации.

1 сентября 1939 г. началась не Вторая мировая война, а всего лишь локальный европейский конфликт между Германией и Польшей, исход которого был решён в течение первых двух недель и полностью закончен через месяц. Части вермахта заняли только отторгнутые от Германской империи земли и кусок бывшей российской территории. Причём на это Гитлер имел разрешение СССР, являвшегося законным правопреемником Российской империи.

Кстати, первыми нарушили международное право именно поляки. Краковский «Tetri Dnia» («Темп дня») сообщал: «…польские лётчики бомбили Берлин и Гданьск».

6 сентября «Express Poranny» («Утренний экспресс») сообщил, что 30 польских самолётов бомбили Берлин.

Автору не удалось найти данные о налётах поляков на Берлин. Достоверно известно, что 7 сентября польский гидросамолёт «Люблин» R XIIIG сбросил бомбы на центр Данцига (Гданьска).

Мировой война стала лишь 3 сентября 1939 г., после объявления Англией и Францией войны Германии. Причём англичане и французы были настолько уверены в своём всемогуществе, что параллельно с войной с Германией решили напасть на СССР. То есть открыть второй фронт…

Обратим внимание на планы операций в Южной Европе и Причерноморье, разработанные союзным командованием в конце 1939 г. Формально это план войны с Германией, но все три страны, куда должны были быть доставлены союзные войска, не имели общей границы в Третьим рейхом, включая Генерал-губернаторство (западную часть Польши).

Мало того, Румыния имела серьёзный конфликт с Венгрией, и проход регулярных войск через Венгрию был полностью исключён.

Зато Румыния и Турция имели сухопутные границы с СССР. А ввод в Чёрное море англо-французских эскадр мог привести к десантным операциям на побережье СССР — в Крыму, на Кавказе и в районе Одессы.

8 марта 1940 г. английский комитет начальников штабов представил правительству доклад под названием «Последствия военных действий против России в 1940 г.». В докладе предусматривались три основных направления военных действий: северное (в районах Петсамо, Мурманска и Архангельска), дальневосточное и южное. Наиболее важным считалось южное направление.

Польская газета, сообщающая о налёте 30 польских бомбардировщиков на Берлин

План союзников войны с Германией 1939 г. Фактически это план нападения на СССР

Подчёркивалось, что «наиболее уязвимыми целями на Кавказе являются нефтепромышленные районы в Баку, Грозном и Батуми». Военно-морские силы также могли быть привлечены к нанесению воздушных ударов: «…рейды авианосцев в Чёрном море с целью бомбардировок нефтеперегонных предприятий нефтехранилищ или портовых сооружений в Батуми и Туапсе будут полезным дополнением к основным воздушным налётам на Кавказский регион и могут привести к временному разрушению русской обороны».

Для начала англичане предприняли серию разведывательных полётов над территорией СССР. Для этого был использован новейший скоростной американский самолёт «Локхид-12А», который базировался на аэродроме Хаббания недалеко от Багдада. Самолёт был оснащён тремя фотоаппаратами с высокой разрешающей способностью, которые с высоты 6 км могли снимать территорию шириной 18,5 км.

30 марта 1940 г. «Локхид-12А» с высоты 7 км выполнил фотосъёмку Баку и прилегающих нефтепромыслов. Через четыре дня «Локхид-12А» произвёл разведку районов Батуми и Поти, где находились нефтеперегонные заводы. На этот раз советская зенитная артиллерия дважды открывала огонь. Естественно, что планы союзников не могли не попасть в поле зрения советской разведки.

В Москве всерьёз восприняли британскую угрозу. В полную боевую готовность была приведена система ПВО Закавказья. Замечу, что всего в ПВО страны к этому времени было три корпуса — в районах Москвы, Ленинграда и Баку. Батуми же прикрывала 8-я бригада ПВО. Сталин решил не ограничиваться обороной. Где-то в начале февраля 1940 г. советское командование приступило к подготовке ответного удара. Его должны были нанести шесть дальнебомбардировочных полков (всего свыше 350 бомбардировщиков ДБ-3). Более того, 6, 42 и 83-й дальнебомбардировочные полки уже начали сосредотачиваться на аэродромах Крыма. Ещё три полка ДБ-3 должны были действовать с аэродромов в Армении в районе озера Севан.

Маршруты английских разведывательных полётов над СССР

Бомбардировщики первой группы (базировалась в Крыму) начали выполнять пробные полёты. С аэродрома под Евпаторией они летали на запад до берегов Болгарии, а затем кружным путём вдоль берегов Турции выходили на условленную цель на побережье Абхазии и потом тем же путём возвращались в Евпаторию.

Эскадрильи первой группы, пролетев над Турцией, должны были атаковать британские базы в Ларнаке, Никозии и Фамагусте на Кипре, базу в Хайфе, в Палестине, и французские военные объекты в Сирии. Самолёты второй группы, базировавшиеся в Армении, должны были лететь через Иран и Ирак. В районе Багдада полки расходились в разные стороны — на турецкие объекты и на британские базы в Ираке и в Египте.

Последний, самый лакомый, кусочек достался 21-му дальнебомбардировочному авиаполку. Две его эскадрильи должны были атаковать британскую эскадру в Александрии, две эскадрильи — сбросить бомбы под Порт-Саидом, а одна эскадрилья должна была затопить суда в Суэцком канале и тем самым заблокировать его. Стоит добавить, что все английские и французские базы на Ближнем Востоке к началу июня 1940 г. жили в режиме мирного времени, и о возможности авианалётов никто и не думал.

Эскадрилья советских бомбардировщиков ДБ-3А готовится к вылету. Предвоенное фото

Союзное командование назначило первую бомбардировку Баку на 15 мая 1940 г. Сразу после обнаружения самолётов противника должны были подняться в воздух и бомбардировщики Ильюшина, чтобы устроить союзникам небольшой Пёрл-Харбор. Однако планам англичан и французов не суждено было сбыться.

10 мая 1940 г. вермахт начал наступление на Западном фронте. Через пять дней капитулировала голландская армия, а танковый корпус генерала Гота расчленил 2-ю и 9-ю французские армии и двинулся на Сен-Контен. Понятно, что тут бравым союзникам стало не до Баку.

13 октября 1940 г. Риббентроп в письме к Сталину вежливо поддел его: «…советский нефтяной центр в Баку и нефтепорт в Батуми, несомненно, уже в этом году сделались бы жертвой британских покушений, если бы разгром Франции и изгнание английской армии из Европы не сломили бы английский дух нападения как таковой и не положили бы внезапный конец всем этим махинациям».

К июлю 1934 г. численность Командования противовоздушной обороны Англии составляла 42 эскадрильи, насчитывавшие 488 самолётов первой линии. В первую линию включалось штатное количество действующих самолётов без непосредственного резерва самолётов при каждой эскадрилье. Непосредственный резерв в эскадрилье составлял от четырёх до пяти самолётов.

22 мая 1935 г. была принята новая программа строительства военно-воздушных сил Англии. Численность английских ВВС метрополии к марту 1937 г. планировалось довести до 123 эскадрилий, насчитывающих 1512 самолётов первой линии.

Англия в 1930-х гг. была единственной страной Запада, массово строившей тяжёлые бомбардировщики. Назначением тяжёлых бомбардировщиков были бомбардировки городов Германии и… СССР. С 1934 г. в тактико-технических заданиях дальних бомбардировщиков закладывалась возможность бомбить Москву.

Данные серийных британских тяжёлых бомбардировщиков приведены в приложении, а сейчас хочется сказать о проектировании специальных самолётов для бомбардировки… Москвы.

Так, в 1937 г. компания «Виккерс» в инициативном порядке приступила к созданию огромного шестимоторного высотного бомбардировщика. Предполагалось, что благодаря высоте и скорости полёта он станет полностью неуязвимым для вражеских истребителей, поэтому не планировалась установка защитных турелей.

Проект 1937 г. являлся развитием программы дальнего бомбардировщика В.12/36 — оттуда было унаследовано размещение основного бомбоотсека в крыле.

Технических проблем хватало, и до 1940 г. работы шли медленно, и даже начало Второй мировой войны не сразу подогрело интерес к машине. Лишь летом 1940 г. английские военные решили начать финансирование проекта, носившего название «Long-Range High-Altitude Bomber» («дальний высотный бомбардировщик»).

Главное достоинство шестимоторного бомбардировщика — огромная дальность: англичане на полном серьёзе планировали начать войну и с СССР. А новый бомбардировщик отлично подходил для налётов на Москву или Урал.

В 1941 г. функции бомбардировщика дополнилась идеей нового оружия. Инженеру «Виккерс» Барнсу Уоллесу пришла в голову мысль о так называемой сейсмической бомбе — огромной бомбе с обтекаемым корпусом, способной углубиться в грунт до детонации и создать локальное землетрясение.

Разрабатываемый бомбардировщик идеально подходил для подобных боеприпасов. Любопытно, что Уоллес придумал и новое название для всего проекта в целом — вместо скучного «дальнего высотного бомбардировщика» он предложили громкое и красивое «Victory Bomber» — «бомбардировщик Победы».

В начале 1943 г. британские конструкторы предложили заменить шесть двигателей с тянущим крылом на шесть двигателей с толкающим винтом (то есть винт сзади крыла). Замечу, что параллельно в США начали разрабатывать гигантские бомбардировщики В-36 с шестью двигателями толкающего типа. В-36 пошли в серию. А британские конструкторы весной 1945 г. приступили к проектированию реактивных стратегических бомбардировщиков, и в середине 1950-х гг. были приняты на вооружение три типа V-бомбардировщика: «Виктор», «Вэлиант» и «Вулкан».

Тут автор невольно вышел за рамки книги, и пора вернуться в 1930-е гг.

В феврале 1936 г. был принят новый план расширения английских ВВС, в соответствии с которым численность военно-воздушных сил метрополии к марту 1939 г. предполагалось довести до 124 эскадрилий, насчитывающих 1736 самолётов. Кроме того, на 10 эскадрилий должны были увеличиться заморские ВВС и на 10 эскадрилий — военно-морская авиация. На создание резервного самолётного парка выделялось 50 миллионов фунтов стерлингов.

Проект британского шестимоторного бомбардировщика

Согласно этому плану в военно-воздушных силах метрополии увеличивалось количество эскадрилий, предназначенных для взаимодействия с армией, и значительно повышалась ударная мощь британской авиации в результате замены лёгких бомбардировщиков средними и тяжёлыми бомбардировщиками.

Бомбардировочное командование RAF насчитывало 55 эскадрилий, из которых 33, насчитывавшие 480 самолётов, были выделены в первый эшелон для непосредственного проведения боевых действий.

Остальные 22 эскадрильи (за исключением двух) были выделены в резерв для покрытия первоначальных потерь бомбардировочной авиации, а также использовались для боевой подготовки экипажей.

Из 33 боевых эскадрилий десять были переброшены с началом войны во Францию. На вооружении этих эскадрилий находились устаревшие одномоторные бомбардировщики «Бэттл» с небольшим радиусом действия и слабым вооружением, совершенно непригодные для проведения бомбардировочных налётов на Германию с аэродромов Англии.

23 эскадрильи, базировавшиеся в Англии, были вооружены более современными самолётами. Шесть эскадрилий 2-й авиагруппы имели на вооружении двухмоторные самолёты «Бленхейм-IV», являвшиеся в то время нашими самыми скоростными бомбардировщиками, которые, однако, имели небольшой радиус действия и небольшую бомбовую нагрузку.

Остальные эскадрильи 2-й авиагруппы были вооружены двухмоторными бомбардировщиками «Веллингтон», «Уитли» и «Хэмпден», обладавшими меньшей скоростью, чем самолёты «Бленхейм», но имевшими значительно больший радиус действия и большую бомбовую нагрузку.

Несколько слов о широко разрекламированном в британских газетах в 1940 г. британском дальнем бомбардировщике «Уитли». Обратим внимание на фото кормовой установки с четырьмя 7,7-мм пулемётами «Браунинг». Впечатляет?

На самом деле самолёт имел крайне малую скорость и большие «мёртвые зоны» снизу и сбоку. Несмотря на нехватку бомбардировщиков, большие потери «Уитли» заставили переделать этот бомбардировщик в транспортный самолёт. Последний налёт «Уитли» состоялся 30 апреля 1942 г. Больше в налётах они никогда не применялись. А хвалёную кормовую установку превратили в устройство для сброса парашютистов.

Кормовая установка бомбардировщика «Уитли». Фото в британской газете 1940 г. Подпись: «Хвост бомбардировщика, которого боятся нацисты».

Из-за бесполезности кормовой установки в бою её демонтировали и превратили в устройство сброса парашютистов

Шесть эскадрилий 3-й авиагруппы, базировавшиеся в Восточной Англии, были вооружены бомбардировщиками «Веллингтон-I и IA», имевшими по шесть пулемётов, установленных в трёх турелях. Пять эскадрилий 4-й авиагруппы, базировавшейся в графстве Йоркшир, имели на вооружении бомбардировщики «Уитли-III» или «Уитли-IV» — самолёты с большим радиусом действия и небольшой скоростью полета, вследствие чего они были пригодны лишь для ночных бомбардировок. И, наконец, шесть эскадрилий 5-й авиагруппы, базировавшейся в графстве Линкольншир, были вооружены самолётами «Хэмпден».

14 сентября 1939 г., спустя 11 дней после начала Второй мировой войны, британский премьер-министр, выступая в палате общин, торжественно заявил: «Как бы далеко ни были готовы зайти другие, правительство его величества никогда не пойдет на преднамеренное нападение на женщин, детей и других гражданских лиц с целью запугать их».

Через полгода после начала войны, 15 февраля 1940 г., выступая в палате общин, английский премьер-министр Чемберлен подтвердил принятое ранее заявление: «Что бы ни делали другие, наше правительство никогда не будет подло нападать на женщин и других гражданских лиц лишь для того, чтобы терроризировать их».

Но вот в ночь на 12 мая 1940 г. 36 британских бомбардировщиков «Уитли» и «Хэмпдэн» бомбардировали город Мёнхенгладбах. Часть бомб упала в центре города. Погибло четыре мирных жителя, в том числе гражданин Англии. Ну а вслед за этим до 9 мая 1945 г. британские, а затем и американские бомбардировщики занимались тотальным истреблением мирного населения Германии. Союзники разбомбили 80 немецких городов. Среди убитых женщин оказалось в 6,5 раз больше, чем мужчин, а число детей и стариков составило немногим менее половины.

Еще в начале 1930-х гг. в Лондоне разрабатывали планы ведения «особой» войны. Англо-французские войска должны были отсидеться за линией Мажино. Германия должна была подвергнуться жесткой блокаде, а её города должны быть разрушены с воздуха. Ну а, кроме того, на востоке Европы следовало найти свежее пушечное мясо для войны на суше с Германией, а может, и с Россией. В качестве поставщиков пушечного мяса рассматривались Польша, Финляндия, Венгрия, Румыния, Греция и другие государства. Но самой заветной мечтой британских политиков было стравить Россию и Германию.

Поначалу британское Бомбардировочное командование предпринимало регулярные ночные налёты на германские города, но сбрасывались только листовки. Впервые в ночь на 4 сентября 1939 г. десять бомбардировщиков «Уитли» из 51-й и 56-й эскадрилий разбросали над Германией 6 миллионов листовок.

Британское правительство верило в эффективность листовок и, естественно, пыталось убедить в этом собственное население. Характерный пример — карикатура в британской газете.

Британская пропаганда. Финская семья под налётом советской авиации. Только вот финны глядят все в разные стороны, а дети совсем не испуганы. Фото из английской газеты 1940 г.

На самом деле эффективность британских листовок была равна нулю вплоть до 1945 г.

В ночь на 2 октября 1939 г. три бомбардировщика «Уитли» В-IV пролетели над Берлином. Это было первое появление союзной авиации над столицей рейха.

Гитлер молит: «Бомбите, жгите, травите газом, англичане, но избавьте германский народ от этого». (Карикатура в английской газете 1939 г.)

Так ночь за ночью британские бомбардировщики 4-й группы, невзирая на туман и мороз, вылетали для разбрасывания листовок вплоть до Рура, на Гамбург, Берлин, Нюрнберг, а также до Вены, Праги и Варшавы. В период между 10 ноября 1939 г. и 16 марта 1940 г. немецкая ПВО была настолько неэффективна, что 4-я группа не потеряла ни одного самолёта. Однако много британских машин потерпели аварии из-за ошибок в ориентировании, так как отвратительные погодные условия представляли для английских самолётов гораздо большую опасность, нежели германская ПВО.

Эти 20–30 самолётов, которые постоянно разбрасывали листовки над всей Германией, не вызвали у противника особого беспокойства. Эффективность воздействия британских листовок на германское население в 1939–1940 гг. была близка к нулю. Зато ночные полеты над Германией стали хорошей тренировкой экипажей Бомбардировочного командования.

Военные историки почему-то не упоминают об английских бомбардировках германского острова Зильт на границе с Данией и расположенного на острове города Вестерланд. Главное достоинство — огромные песчаные пляжи, тянувшиеся на десятки километров. В 1857 г. там был открыт модный курорт Вестерланд.

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (3 августа 1939 — 31 декабря 1941 г.) в Рурском бассейне

В 1927 г. остров был соединён с материком 11,2-километровой дамбой с шоссе и железнодорожной линией. Курорт был крайне дорогим, и там отдыхала германская элита. С 1920 г. в Вестерланде обосновалась большая колония нудистов.

На берегах Зильта уже после начала войны были построены береговые укрепления и переведён 8-й полк ПВО ВМФ и три сухопутных дивизиона. Причём зенитки прибыли только после начала бомбардировок острова.

12 января 1940 г. первые английские бомбы упали на город Вестерланд на острове Зильт.

19 марта 1940 г. 50 английских бомбардировщиков предприняли семичасовой ночной налёт на аэродром Хёрнум на острове Зильт. Было сброшено 20 тонн взрывчатого вещества и 1200 зажигательных бомб. Имело место несколько прямых попаданий, в том числе одна из бомб попала в здание больницы. В палате общин премьер-министр охарактеризовал этот налёт, как акт возмездия за произошедший три дня назад рейд немецких бомбардировщиков на английскую территорию.

23 апреля 1940 г. на окраины города Вестерланд на острове Зильт упало 25 бомб. Отдельные бомбы упали на сам город, а также на город Хайде в Гольштейне.

В ночь на 11 мая 1940 г. 36 британских бомбардировщиков нанесли бомбовый удар по окрестностям города Мёнхенгладбах, бомбы упали на Луизенштрассе и в центре города, при этом погибло четыре человека, среди которых была и одна гражданка Великобритании.

Ассистент-секретарь министерства ВВС Дж. Спейт в своей книге «Бомбардировки возмездия» писал по сему поводу: «Наши действия встречали активное сопротивление со стороны французов… Это был великий день… не потому, что немедленно был достигнут впечатляющий результат, а из-за того, что должно было произойти в дальнейшем. Принятое в мае 1940 г. решение предопределило судьбу Германии, хотя тогда мы ещё не знали об этом.

Масштабы же самого рейда, следует признать, были относительно скромны… Мы начали бомбить объекты на территории Германии до того, как немцы стали бомбить цели на территории Великобритании. Это исторический факт, и его признают повсюду. Как оказалось, мы выбрали верный, хотя и трудный путь. Мы пожертвовали, по крайней мере на время, неприкосновенностью наших городов. Одновременно мы ввергли в пламя войны города наших друзей. Мы были готовы пожертвовать Лондоном ради достижения общей свободы…

После того как мы принесли войну на территорию Германии, непременно должна была последовать расплата. Мы не могли быть уверенными в этом, но существовала довольно большая вероятность того, что в случае если бы мы воздержались от ударов по целям в Германии, то нам удалось бы сохранить в неприкосновенности собственную столицу и промышленные центры… Я могу выразить только свое личное мнение, что, вероятно, Германия не поступила бы подобным образом»[1].

Днём 14 мая 60 германских бомбардировщиков Не-111 бомбардировали голландский город Роттердам. Всего было сброшено 94 тонны фугасных бомб: 1150 стофунтовых (41-килограммовых) и 158 пятисотфунтовых (20,5-килограммовых). В городе было убито около 980 военнослужащих и мирных жителей.

Замечу, что Роттердам не являлся «незащищенным городом». Наоборот, там были сосредоточены значительные силы голландской армии, включая дальнобойную артиллерию. Комендант Роттердама генерал Шаро отказался капитулировать и тянул время, ожидая прибытия британских войск. Нетрудно догадаться, что англо-американская пресса сразу же после бомбардировки Роттердама подняла вой на весь мир об уничтожении города, гибели 30 тысяч гражданских лиц и т. п.

15 мая британский кабинет, снова рассмотрев вопрос о целесообразности бомбардировки промышленных объектов Рура, разрешил наконец штабу ВВС приступить к таким операциям. Позже англичане утверждали, что они таким способом хотели помочь французам. Мол, немцы немедленно начнут ответные бомбардировки Британии, и часть самолётов люфтваффе будет отвлечена от поддержки сухопутных войск.

В ночь на 16 мая 96 бомбардировщиков «Веллингтон», «Уитли» и «Хэмпден» совершили первый налёт на объекты восточнее Рейна. 78 самолётов должны были бомбардировать нефтеперерабатывающие заводы, однако только 24 самолёта вышли на цели и атаковали их. Немцам удалось сбить только один самолёт, но и повреждения, нанесенные заводам, были минимальны.

18 мая 1940 г. Верховное командование вермахта сообщило: «Вражеские воздушные налёты направлены против городов на северном немецком побережье, в особенности Гамбург и Бремен, и на запад Германии. Как и во всех произошедших до этого налётах, планомерным бомбардировкам, за исключением нескольких казарм, подверглись невоенные цели. Об этом, исходя из осмотра полученных разрушений, Верховное командование вермахта заявляет со всей категоричностью».

Это косвенно подтвердили и британские военные историки Д. Ричардс и Х. Сондерс[2]: «В целом действия нашей тяжелобомбардировочной авиации по промышленным и военным объектам Германии в течение нескольких последующих ночей были неудачными. Ущерб, причиненный немецким промышленным объектам, был незначительным, переправы через Маас ночью обнаружить не удалось, немецкая истребительная авиация и зенитная артиллерия не были переброшены с Западного фронта для защиты Германии, и ни один немецкий бомбардировщик не был снят с действий по французским армиям и их коммуникациям для нанесения ответных ударов по территории Англии. Идея воздушного наступления на Рур, столь популярная в штабе английских ВВС, потерпела неудачу. Выбор времени для проведения этого наступления был неудачным, а имевшиеся в наличии средства были явно недостаточными»[3].

Всего за май — июнь 1940 г. британское Бомбардировочное командование потеряло 166 машин, а Береговое командование — 66.

Планы бомбардировок германии. Рисунок из английской газеты 1940 (!) года

Французы очень хотели хоть чем-то отомстить проклятым «бошам». И вот 7 июня 1940 г. в 15 ч. 30 мин. с аэродрома в Бордо поднялся четырёхмоторный морской разведчик «Фарман-223». Таких машин французский флот имел только три, и им даже были присвоены имена собственные, в частности, этот назывался «Жюль Верн».

«Жюль Верн» должен был сбросить две тонны бомб на Берлин. Экипажем командовал бывший профессор воздушной навигации в «Ecole du guerre» («Военная школа») корвет-капитан Даиллире. В состав экипажа входил также и бывший шеф-навигатор «Эр-Франс» Поль Коме. Вот как он описывал этот полет: «Мы тотчас же взяли курс на север, в направлении Ла-Манша. Я вёл машину, ориентируясь просто по местности, так как стояла прекрасная погода, а маршрут над Па-де-Кале и Голландией я знал превосходно.

Морской разведчик «Фарман-223» с именем собственным «Жюль Верн»

Мы не встретили ни одного самолёта, только над островом Силтом нас активно обстреляли зенитки. Над Данией мы летели во время захода солнца. Через некоторое время и Восточное море осталось позади нас. А когда справа показался Штеттин, мы легли на курс на юг. На большой высоте мы прошли над Мекленбургским озером и в точно назначенное время достигли северной окраины Берлина. Я стал готовиться к бомбометанию и, к удивлению, обнаружил, что у нас не установлен бомбово-штурмовой прицел. Мне ничего не оставалось делать, как прижаться носом к стеклу кабины. Обзор был хорошим, но я не мог идентифицировать ни одно из многочисленных озер Берлина.

Город лежал в кромешной тьме. Но вдруг, как по команде, небо осветили многочисленные прожекторы, а зенитки открыли огонь всех калибров. Мы некоторое время кружили над городским центром, сокращая обороты моторов, затем опять их набирая. Таким образом мы хотели создать у немцев впечатление, что над городом действует целое подразделение самолётов. Затем мы повернули в северное предместье, где и сбросили наши бомбы на одну из расположенных там фабрик. Налет не принес заметных разрушений, но его психологический эффект трудно было переоценить»[4].

Затем «Жюль Верн» взял курс на Лейпциг, перелетел, не атакованный ни истребителями, ни зенитными орудиями, всю Германию и в 5 часов утра приземлился в Орли под Парижем, оставив позади себя 13,5-часовой полёт и 5000 км. День спустя французское Адмиралтейство распространило заявление, в котором говорилось, что «соединение дальних бомбардировщиков нашего флота в ночь с 7 на 8 июня подвергло бомбёжке индустриальный квартал на севере Берлина в качестве ответа на немецкий авианалёт на Париж. Все машины вернулись без потерь».

«Жюль Верн» над Берлином после бомбардировки немецкой столицы 7 июня 1940 г. на картине Роя Гриннелла

В ночь на 16 мая 1940 г. группа из 99 британских «Хэмпденов», «Веллингтонов» и «Уитли» нанесла удар по объектам Рура. При этом несколько бомбардировщиков было сбито дневными истребителями Ме-110. В принципе, это был случайный успех, но этот налёт стал толчком к созданию в Германии специальных ночных истребителей.

«Только 7 сентября [1940 г.], через пять месяцев после того, как немецкие города вновь и вновь подвергались ударам с воздуха (только Берлин бомбили восемь раз), а все заявления протеста оказались бесполезными, немецкая сторона нанесла ответный удар. Была предпринята массированная атака на Лондон. Удару подверглись столичный рынок, склады и доки»[5].

Маршрут самолёта «Жюль Верн»

Но начнём по порядку. Во второй половине сентября 1939 г. для защиты промышленных районов Германии, и прежде всего Рура, была создана так называемая Западная зона противовоздушной обороны. Она тянулась с севера на юг от Мюнстера до Штуттарта, и все части люфтваффе, находившиеся в этой зоне, подчинялись непосредственно Главному командованию люфтваффе. В состав «Западной зоны» входили три ночные эскадрильи — 10.(Nacht) /JG26, базировавшаяся на аэродроме Бонн-Хангелар, 10.(Nacht) /ZG76, действовавшая на севере Германии, и 10.(Nacht) /JG53, базировавшаяся в Хейльбронне.

Первоначально эти эскадрильи были вооружены истребителями Ме-110. Это ещё не были полноценные ночные эскадрильи. К ним больше подходит термин «сумеречные», поскольку истребители выполняли патрульные полеты в районе Кёльна и Штутгарта только поздним вечером или ранним утром. Их применение было малоэффективно, так как действовали они без управления с земли и не взаимодействовали с прожекторными частями.

3 октября 1939 г. при преследовании британского бомбардировщика в Голландии разбился истребитель Ме-110 сержанта Циммерманна из эскадрильи 10./ZG76, а 6 октября недалеко от острова Тексел у берегов Голландии Ме-110, пилотируемый младшим сержантом Фуксом, столкнулся с британским двухмоторным бомбардировщиком «Веллингтон». Следствием этих потерь стало решение командования люфтваффе перевооружить эскадрилью 10./ZG76 старыми одноместными истребителями Ме-109D, чтобы сохранить новые Ме-110.

18 февраля 1940 г. на аэродроме Евер на базе эскадрилий 10./JG2, 10./ZG76 и 11./LG2 сформировали группу IV./JG2 под командованием капитана Блуменсаата. Группу оснастили одноместными Ме-109D-1.

21 апреля 1940 г. в 00 ч. 45 мин. в районе Висмара сержант Вилли Шмале сбил один британский самолёт, а позже старший сержант Пауль Фёрстер сбил ещё два самолёта. Так, 25 апреля он сбил один из 28 двухмоторных бомбардировщиков «Хэмпден», ставивших мины у побережья Шлезвиг-Гольштейна, а второй «Хэмпден» он сбил 14 мая в районе острова Силт.

Любопытно, что в целях дезинформации противника немцы нарисовали специальные, естественно, «липовые» эмблемы на истребитель Не-112, производившийся только на экспорт, и предъявили его прессе как новый ночной истребитель Не-113.

Погрузка бомб в британский бомбардировщик «Хэмпден»

В ночь на 28 мая 1940 г. бомбардировщики «Уитли» совершили налёт на Рур. При этом бортстрелок Стен Олдридж, летевший на самолёте командира эскадрильи Пата Хэнафина, сбил один Ме-109D-1 из группы IV./JG2. Этот самолёт стал первым ночным истребителем люфтваффе, сбитым с начала Второй мировой войны.

В апреле 1940 г. командир группы I./ZG1 капитан Фольфганг Фальк, кстати, выпускник Липецкой авиационной школы, разработал новую тактику действий ночных истребителей. Согласно ей ночной истребитель летал по кругу в зоне ожидания, а операторы РЛС, обнаружив самолёт противника и определив его курс, должны были сообщить об этом по радио пилоту истребителя. А поскольку бомбардировщики противника достаточно хорошо выделялись на фоне более светлого неба, Фальк предложил ночью атаковывать противника не сверху, как это делалось днём, а снизу вверх.

Впервые метод Фалька был применен без всякой предварительной подготовки, и поэтому вся операция прошла немного не так, как планировалось. В ночь на 1 мая 1940 г. группа из пятидесяти британских бомбардировщиков «Веллингтон», «Уитли» и «Хэмпден» совершила очередной налёт на немецкие аэродромы в Дании, в том числе и на Ольборг.

Около полуночи Ме-110 капитана Фалька, старших лейтенантов Вернера Штейба и Гюнтера Радуша, а также сержанта Тира, поднявшись с аэродрома Ольборг, начали преследование бомбардировщиков противника, уходивших на запад. В полете они не имели радиосвязи с наземной РЛС, но при этом сумели установить визуальный контакт с противником и атаковать его. После первых же очередей бомбардировщики спикировали вниз и скрылись в густом тумане над Северным морем. Так и осталось неизвестным, имела ли атака Фалька успех, известно лишь, что из пятидесяти британских бомбардировщиков на базу не вернулось три. Но эта атака показала, что самолёты противника могут быть успешно перехвачены и ночью.

Министерство авиации проявило интерес к опыту Фалька, и его вызвали в Берлин. Но тут началось германское наступление на Западном фронте, и приоритет на несколько месяцев был отдан одномоторным лёгким истребителям в ущерб производству ночных истребителей.

В мае 1940 г. истребители Ме-11 °C из второй эскадрильи группы I./ZG1 были переведены в Дюссельдорф для обучения тактике ночного боя. В группе IV./JG2 истребители Ме-109D заменили на двухмоторные Ме-11 °C. Эта группа вместе с группой I./ZG1 была переформирована в 1-ю группу первой ночной истребительной эскадрильи (I/NJG1). 1-я группа была развернута 20 июня 1940 г. в Венло (Голландия) как центр ночной истребительной дивизии, созданной полковником Юзефом Каммхубером.

Любопытно, что в ночь с 19 на 20 июля Ме-11 °C, пилотируемый Вернером Штрейбом, сбил «Уитли». Позже Штрейб станет самым знаменитым ночным асом люфтваффе и одержит 66 ночных побед.

Этот бой интересно описан Каюсом Беккером: «Около полуночи с аэродрома в Гютерсло взлетела очередная авиагруппа Ме-110. Командир машины обер-лейтенант Вернер Штрейб круто поднимает машину вверх на высоту 4000 метров и направляется в район предполагаемых боевых действий.

И снова — эти нервирующие всех поиски. Час за часом Штрейб и его бортрадист унтер-офицер Линген всматриваются в ночную темень. Штрейб даже отодвигает боковую форточку, чтобы лучше видеть. В кабину врывается струя ледяного воздуха, но всем не до этого. Они напряженно ждут момента, который до сих пор не наступил.

Лишь благодаря счастливой случайности вражеский бомбардировщик может оказаться в крохотном секторе обзора ночного истребителя, чтобы уже в следующее мгновение бесследно исчезнуть, раствориться во тьме. Пока что внизу, на земле, нет ни радиолокационных постов наблюдения, ни офицеров наведения, ориентирующих пилотов на подлетающие самолёты неприятеля. Ночной самостоятельный поиск целей делает первые шаги, многие вообще считают его мертворожденным ребенком. Ни для кого не секрет, что подавляющее большинство пилотов предпочли бы оставаться «дневными» истребителями или бомбардировщиками. Шансы стать героем ночного неба ничтожны.

Около 2 часов ночи 20 июля 1940 г. для обер-лейтенанта Штрейба наступает то самое, долгожданное мгновение: неожиданно он замечает мелькнувшую тень самолёта. Цель — на расстоянии около 300 метров, справа, чуть ниже. Но бортрадист Линген, тоже заметивший самолёт, кричит:

— Да это же наш «мессершмитт»!

И Штрейб готов в это поверить. Опасливо пилот приближается, чтобы получше рассмотреть, кто это — враг или свой. До сих пор единственной «победой» ночных истребительных подразделений был сбитый фельдфебелем Триром Ме-110. Эта трагическая гибель боевого товарища крайне болезненно воспринималась лётчиками.

Стараясь оставаться незамеченным, Штрейб подбирается к неизвестному самолёту. Машина двухмоторная, силуэт её действительно очень похож на «мессершмитт». «Спокойствие, — мелькает в голове у Штрейба, — прежде всего, спокойствие», когда он пристраивается к этому самолёту в качестве добровольного «ведомого». Но экипажу незнакомца это явно невдомёк.

И вот уже несущиеся сквозь ночь крыло к крылу машины разделяют считанные метры. И вдруг обер-лейтенанта Штрейба словно озарило: в лунном свете зловеще блеснул плексиглас башни стрелка-радиста. Высветилась и огромная, в рост человека, эмблема на хвостовом оперении! Британский бомбардировщик!

«Так близко мне ещё ни разу не доводилось видеть противника, — вспоминал обер-лейтенант Штрейб. — Мгновенно повернув почти на 90 градусов, я отвалил от него вправо. Нельзя позволить его стрелку срезать меня очередью в упор из своей башни».

Это бомбардировщик типа «Уитни», у которого точно такое же двойное хвостовое оперение, как и у Ме-110. Отсюда и все недоразумения. Пилот Ме-110 ни на секунду не выпускает англичанина из поля зрения. Отойдя на почтительное расстояние, Штрейб снова пикирует на британца и атакует его сбоку с тыла.

Английский экипаж, видимо, поначалу тоже принял Ме-110 Штрейба за свой самолёт, но теперь разобрался. Стрелок задней башни открывает огонь ещё с дистанции 250 метров.

Штрейб выжидает, затем, хладнокровно прицелившись, дает два коротких залпа из пушек и очередь из пулемёта, после чего, отойдя в сторону, наблюдает за реакцией противника.

«Его правый двигатель загорелся, — рассказывает Штрейб. — От машины отделились две тёмных точки, вскоре внизу мелькнули и тут же исчезли в темноте два белых пятна — куполы парашютов. Бомбардировщик ложится на обратный курс и пытается уйти. Но шлейф дыма от горящего двигателя различим даже в темноте. Я повторно атакую, взяв на прицел левый двигатель и левую плоскость. На сей раз стрелок молчит, и я подхожу на минимальную дистанцию. Нажимаю на гашетки, залп, ещё залп! Двигатель и плоскость воспламеняются. И я тут же отворачиваю от горящего самолёта противника».

Минуты три «Уитли» кое-как удерживает курс, время от времени медленно оседая вниз. Потом машина внезапно переваливается через крыло и падает на землю. Яркая вспышка взрыва, потом ещё одна — сдетонировал боекомплект — несомненное свидетельство конца британского бомбардировщика»[6].

26 июня 1940 г. капитана Фалька назначили командиром NJG1. Впервые в истории люфтваффе капитана назначили командиром эскадры. Формирование эскадры шло быстрыми темпами. В Мехнгладбахе на базе I./ZG1 была сформирована I./NJG1 под командованием капитана Гюнтера Радуша, а на аэродроме Амстердам-Шипол на базе IV./JG2 — II./NJG1 под командованием капитана Конрада фон Ботмера. 1 июля II./NJG1 переименовали в III./NJG1, а в Дюссельдорфе на базе I./NJG1 и Zerstorerstaffel/KG30 сформирована авиагруппа под командованием капитана Карла-Хейнца Хейсе, которой присвоили название II./NJG1.

Сформированные группы и эскадрильи были вооружены различными типами самолётов. Так, I./NJG1 была оснащена Ме-11 °C, III./NJG1 II./NJG1 — Ме-109D, в группе II./NJG1 4-я и 6-я эскадрильи имели на вооружении истребители Ju-88С-1 и Ju-88С-2, а 5-я эскадрилья — истребители Do-17Z-7/10. Такое разнообразие машин могло сказаться на эффективности действий эскадры, и уже в августе 1940 г. III./NJG1 перевооружили Ме-11 °C, а её пилоты прошли переподготовку.

1 сентября 1940 г. на базе II./NJG1 была сформирована первая авиагруппа ночных истребителей дальнего радиуса действия, получившая обозначение I./NJG2, а в Деелене на базе I./zG176 и 3./NJG1 была сформирована группа, названная II./NJG1. Командовал ей капитан граф фон Штиллифрид-Раттонитц.

Поначалу единственным оборудованием для ночных полетов у немцев были пламегасители и антибликовые щитки.

В сентябре 1940 г. группа I./ZG76 была переформирована в II./NJG1, а носившая до этого название группа с истребителями Ju-88С-2 была переименована в I./NJG2 и получила самолёты Ме-110D-1/U1 с теплопеленгатором «шпаннер-анлаге». Теплопеленгатор располагался в самом носу и реагировал на горячие выхлопные газы летящего прямо по курсу самолёта. Цель отображалась на небольшом экране (Q-трубке), установленном в кабине. Это устройство было довольно эффективным, но только для ближних дистанций, поэтому генерал Каммхубер больше уповал на взаимодействие ночных истребителей с системой прожекторных полей, созданной в конце 1939 г.

Прожекторное поле представляло собой линию к западу от Мюстера на маршруте британских бомбардировщиков, представлявшую собой «квадраты» длиной 40 км и шириной 25 км. В пределах такого квадрата разрешались полеты только ночных истребителей. Перед «линией Каммхубера» стояли шумопеленгаторы, по данным которых прожекторы пытались поймать свою цель. В случае такой удачи её атаковали патрулировавшие над «линией» ночные истребители. Каждый такой «квадрат» снабжался своим приводным радиомаяком, и если атака не удавалась, то ночной истребитель по нему возвращался к своему объекту патрулирования.

Попытки британских бомбардировщиков обойти это поле с юга и с севера приводили к удлинению этой линии, пока весь район Рура не был прикрыт отдельными секторами, в которых действовали свои группы ночных истребителей.

Увы, эта система имела существенный недостаток — прожектора были эффективны лишь при незначительной облачности. Поэтому при плотных облаках — довольно частом явлении в северо-западной Германии — британские бомбардировщики безнаказанно преодолевали освещенные зоны.

В этом случае немцы могли пользоваться только системами РЛС. К началу войны в Германии была принята на вооружение РЛС FuMG80 «Freya», использовавшая волны длиной 2,4 м. Она могла обнаруживать самолёты (в зависимости от высоты их полета) на дальности до 120 км.

150-см прожектор ПВО SCHEINWERFER 37. Военно-технический музей в Черноголовке (Фото А. Широкорада)

Первой в люфтваффе начала использовать РЛС зенитная артиллерии, для которой фирма «Лоренц» разработала станции FuMG39L и FuMG40L с длиной волны 53 см. Они позволяли обнаруживать цели в диапазоне от 10 до 51 км. Хотя необходимый уровень точности определения курса цели на радарах с такой длиной волны ещё не мог быть достигнут, фирма «Телефункен» к апрелю 1940 г. разработала артиллерийскую РЛС под кодовым названием «Вюрцбург» с длиной волны 53,6 см, а в сентябре того же года зенитная батарея в районе Эссена сбила при помощи этого радара первый самолёт.

К маю 1940 г., перед началом кампании на Западе, Германия имела сеть раннего предупреждения, состоявшую из наземных РЛС типа «Freya», которая по своим техническим характеристикам была лучше английской сети раннего предупреждения. Немецкие РЛС располагались на островах Сильт, Гельголанд и Вангерооге в Северном море, в районах Эмдена, Вилсума, Клеве, Хейнсбурга и Канделя. То есть всё воздушное пространство вдоль немецкой границы от Дании до Швейцарии контролировалось на глубину до 120 км. Но эта система не имела ни одного командного пункта, где бы обрабатывались все поступающие с РЛС данные о самолётах противника, и откуда можно было бы руководить действиями истребителей и зенитной артиллерии. Данные, получаемые РЛС, передавались отдельно военно-морскому флоту и люфтваффе, при этом отчёты частично поступали в штабы воздушных флотов, а частично — в штабы территориальных воздушных округов.

За отсутствием специальных тяжёлых ночных истребителей немцы стали переделывать в них бомбардировщики. Так, в 1940 г. было переделано несколько десятков бомбардировщиков Do-17, получивших название Do-17Z «Кауц» («Сыч»). В том же году выпустили 62 ночных истребителя Ju-88С-2. Замечу, что всего в 1940 г. было изготовлено 2184 самолёта Ju-88 всех типов. Это показывает, насколько был низок приоритет ночных истребителей в люфтваффе.

Группы I./NJG1 и I./NJG2, оснащенные Do-17Z и Ju-88C, проводили ночные рейды на британские аэродромы. Они действовали с аэродрома Гильце-Рейн волнами. Первая волна наводилась на цель по команде центра радиоперехвата. Сразу после того, как радисты британских бомбардировщиков включались для проведения предстартовой проверки аппаратуры, специально подготовленные радисты в Гильце-Рейн передавали сообщение на командный пост, который информировал первую волну.

В случае удачи первая волна подходила к английским аэродромам как раз в момент взлета бомбардировщиков. В случае отсутствия информации радиоперехвата Ju-88С действовали самостоятельно. Если британские бомбардировщики поднимались в воздух, стартовала вторая волна, которая должна была вести перехват над Северным морем. Наконец поднималась и третья волна, которая атаковала уже возвращающиеся самолёты и сбрасывала осколочные бомбы на освещенные посадочные полосы.

Часто истребители Do-17Z и Ju-88C входили в «круг» британских бомбардировщиков, идущих на посадку. При этом они не только сбивали вражеские самолёты, но и наводили панику на британских пилотов. Те пытались сесть как можно быстрее, результатом чего становились многочисленные повреждения и катастрофы при посадке.

Однако, несмотря на совершенствование германской системы ПВО, англичане постоянно усиливали воздушное наступление на Германию. Для экономического и военного потенциала это были лишь булавочные уколы, но бомбардировки нервировали как простое население, так и нацистских бонз. Приведу несколько выдержек из сообщений обеих сторон.

Верховное командование вермахта 2 июля 1940 г. сообщало: «Во время налёта британских самолётов в ночь на 2 июля на Северную и Западную Германию были сброшены бомбы на Киль, причинившие ограниченный ущерб. Среди гражданского населения имеются убитые. Всего огнём зенитной артиллерии сбито 5 вражеских самолётов, кроме того, огнём морской зенитной артиллерии сбито ещё 2 вражеских самолёта. Собственные потери составили 3 самолёта».

Секретный доклад службы безопасности СС о внутриполитическом положении от 4 июля 1940 г. (выдержка): «Бомбёжки англичанами территории рейха, после того как была завершена военная операция во Франции, являются предметом ежедневных разговоров среди населения… но общее настроение, несмотря на вражеские бомбардировки, в своей сути не ухудшилось. Появилась даже следующая шутка: перед сном люди говорят друг другу: «Я желаю тебе безосколочной ночи!»… Все разговоры, как правило, заканчиваются желанием как можно скорее разделаться с Англией. В Рурской области говорят: «Герман должен открыть свою голубятню пошире».

Секретный доклад службы безопасности СС о внутриполитическом положении от 29 июля 1940 г. (выдержка): «Экономика: влияние ночных авианалётов на производство.

…Из Дортмунда сообщают, что в горнодобывающей промышленности из-за неразумного использования рабочей силы и переутомления наблюдается спад. Многие из рабочих приезжают издалека, и поэтому после отмены воздушной тревоги им остается слишком мало времени для сна. Многие просыпают начало смены, что приводит к аритмичности в работе и, как следствие, к повышению травматизма».

Ночью на 12 августа на севере и западе Германии вражеские самолёты без особого успеха бомбили невоенные объекты. Зажигательные бомбы, упавшие на жилой квартал одного немецкого города, расположенного на западе, были быстро обезврежены службами противовоздушной обороны и их добровольными помощниками.

13 августа 1940 г., штаб-квартира Королевских ВВС в Лондоне сообщала: «В ночь на понедельник «промышленные эскадрильи» Королевских ВВС атаковали в Германии главным образом объекты нефтяной индустрии. Атаки на каждую цель были проведены сразу несколькими эскадрильями в определенной временной последовательности и начались незадолго до полуночи. Около трёх часов утра операция закончилась. Серьёзные взрывы и пожары, ставшие результатом налёта, произошли на предприятиях по производству синтетических масел и бензина концерна «Хёхст» в Дортмунде, на предприятиях фирмы «Клёкнер» в Винтерсхалле, фабриках «Круппа АГ» по производству горючего в Ванне-Айкеле и «Гельзенберг-бензин АГ» в Гельзенкирхене и главных заправочных базах в районе Шербурского военного порта. Пять британских бомбардировочных звеньев совершили одновременный налёт на энергетические предприятия Дортмунда и Хаттингена, а также военные объекты в Хамме и Соесте».

Берлинская газета «Юнайтед Пресс» от 14 августа 1940 г. писала: «Сегодня ночью в Берлине в 1.35 объявили воздушную тревогу, закончившуюся в 2.22. Это уже третье объявление воздушной тревоги с начала войны. В редакции Юнайтед взрывов слышно не было, так же как не было видно и ночных прожекторов. Министерство пропаганды заявило, что детали налёта ещё неизвестны».

В ночь на 20 августа над Берлином был сбит бомбардировщик «Бленхейм».

26 августа «Юнайтед Пресс» сообщала: «Около половины первого ночи в столице рейха раздалась воздушная тревога. В первые десять минут в центре города можно было слышать десяток мощных взрывов, от которых содрогалась земля. Затем последовала продолжительная стрельба зенитных орудий, которая была заглушена мощными взрывами, вероятнее всего от сброшенных бомб».

В этот день столицу рейха атаковал 81 бомбардировщик, в числе которых было 14 устаревших «Уитли», а остальные — «Веллингтоны» и «Хэмпдены». Всего они сбросили 22 тонны бомб.

23 сентября 119 британских бомбардировщиков были отправлены на Берлин. Погода затрудняла действия бомбардировщиков, и только 84 из них достигли Берлина. Главными объектами бомбардировки были газовые заводы и электростанции. В качестве вспомогательных целей были выбраны сортировочные станции и аэродром Темпельхоф. Налет в целом был неудачным. Более или менее значительный успех был достигнут в Шарлоттенбурге, где зажигательными бомбами был подожжен газгольдер. Многие бомбы вообще не взорвались, в том числе и бомба, попавшая в сад канцелярии Гитлера. В результате бомбардировки в городе было убито 22 человека, то есть на 10 человек больше, чем англичане потеряли летного состава в этом налёте.

В ночь на 29 августа от британских бомб погибло 10 жителей Берлина.

4 сентября Гитлер заявил, что его терпение истощилось: «Английская авиация сбрасывает бомбы на жилые кварталы городов, хутора и на деревни. Три месяца я не отвечал, так как думал, что англичане одумаются, но Черчилль усмотрел в этом проявление нашей слабости. Теперь англичане будут испытывать наши ответные удары каждую ночь».

Однако и в последующие дни британская авиация бомбила германскую столицу. Из официальных докладов Верховного командования вермахта:

5 сентября 1940 г.: «Прошлой ночью британские самолёты вновь вторглись на территорию рейха. Плотным огнём зенитной артиллерии попытка атаковать столицу рейха была отражена. Противнику удалось сбросить бомбы на город всего на двух участках».

Камуфляжные сети над Шарлоттенбург-Шоссе, 1941 г. (Фото: Курт Кнауфт)

7 сентября 1940 г.: «Прошлой ночью вражеские самолёты вновь атаковали столицу рейха. Было произведено массированное бомбометание на невоенные цели в центре города, что привело к жертвам среди мирного населения и материальному ущербу. Авиация люфтваффе также начала налёты на Лондон крупными силами. Прошлой ночью атаке подверглись доки в Восточном Лондоне с применением фугасных и зажигательных бомб. Начались пожары. Огонь наблюдался в доках, а также в районе нефтехранилища в Темзхейвене».

Таким образом, налёты на Лондон начались лишь спустя 5 месяцев после начала британской неограниченной «бомбовой войны» и через две недели после первой атаки Берлина.

18 сентября 1940 г. Ежедневное задание пресс-шефа рейха:

«1. Военные моряки вновь сообщают о повреждении английского авианосца «Арк Ройал». Министр обратил большое внимание на этот случай, чтобы вновь не допустить ни малейшей погрешности.

2. По распоряжению фюрера вражеские налёты на Германию и впредь, даже если они не были особенно значительными, должны подаваться как таковые. Следует обратить внимание, что с точки зрения выразительности налёты на другие наши города нужно подавать не менее ярко, чем на столицу рейха».

25 сентября 1940 г. Ежедневное задание шефа пресс-службы рейха: «Ночной налёт на Берлин должен быть изображен интенсивней, чем он был, имея при этом в виду, что отдельные детали налёта не должны приводиться, чтобы не дать англичанам сделать из этого пропагандистский материал».

11 октября 1940 г. был распространен циркуляр пресс-службы рейха: «Министр [Геббельс] ещё раз уточняет пожелание руководства штаба люфтваффе, чтобы во всех случаях, когда англичане утверждают об уничтожении наших военных целей, с нашей стороны следовало бы опровержение, где бы говорилось, что попадания пришлись на подставные объекты… Люфтваффе всерьез недовольны всё вновь встречающимися в прессе выражениями типа «воздушные пираты», «ночные пираты», но, с другой стороны, в рейхсканцелярии употребление этих выражений сочли желательными. По этому поводу Верховное командование вермахта сделает доклад у фюрера».

14 октября 1940 г. Циркуляр шефа пресс-службы рейха: «Налеты англичан на Берлин и на остальные области рейха не должны подаваться в преувеличенной форме, чтобы у читателя не складывалось впечатление, будто бы половина Берлина лежит в руинах. С другой стороны, разрушения в Лондоне не следует описывать таким образом, словно его уже сровняли с землёй. Но информирование о постоянно возрастающих разрушениях должно оставаться в любом случае».

22 октября 1940 г. Циркуляр шефа пресс-службы рейха: «Министр сообщил о результатах своего вчерашнего посещения разрушенного прямым попаданием бомбоубежища… Среди прочего фюрер приказал ещё раз проверить все бомбоубежища и перейти к дальнейшим вопросам».

В ночь с 7 на 8 октября 1940 г. 42 самолёта английских ВВС совершили самый крупный до этих пор налёт на Берлин, в результате которого на город было сброшено 50 тонн бомб. Убито 25 и ранено 50 человек среди мирного населения.

15 октября британский Комитет обороны высказал пожелание о том, чтобы на Германию сбрасывалось максимальное количество бомбового груза, в том числе и самых тяжёлых бомб (400-килограммовых). Замечу, что 800-килограммовые бомбы находились уже в производстве, но готовых бомб ещё не было.

Утром 13 ноября 1940 г. к перрону Ангальтского вокзала в Берлине подошел специальный поезд. Его встретили министр иностранных дел Риббентроп и фельдмаршал Кейтель. Военный оркестр заиграл… «Интернационал». Так начался визит наркома иностранных дел Вячеслава Молотова. Сразу с вокзала нарком отправился в рейхсканцелярию на встречу с Гитлером. Вечером в особняке посольства СССР на Унтер ден Линден был устроен большой прием. Фюрер не явился, зато прибыли Герман Геринг и Рудольф Гесс.

«Едва были произнесены первые тосты, как послышался рев сирен. Воздушная тревога возвещала о приближении к Берлину английских бомбардировщиков.

В здании посольства не было убежища, и гости стали поспешно тесниться к выходу. Первыми покинули посольство высокопоставленные нацисты. Прощаясь с советскими представителями, Геринг, несмотря на весь свой апломб, явно испытывал неловкость…

В сопровождении своих адъютантов Геринг, Гесс и Риббентроп второпях спускались по широкой мраморной лестнице к посольскому подъезду, где их ожидали машины. Когда они укатили, ушли и другие гости. Советская делегация возвратилась в отель «Бельвю», где в подвалах было оборудовано комфортабельное бомбоубежище»[7].

Утром 14 ноября состоялась вторая встреча Молотова и Гитлера. А вечером в своей резиденции на Вильгельмштрассе наркома принимал Риббентроп. Он предложил Советскому Союзу присоединиться к тройственному пакту и начал рассуждать о неизбежности краха Англии.

«Неожиданно завыл сигнал воздушной тревоги. Все переглянулись, наступило молчание. Где-то поблизости раздался глухой удар, в высоких окнах кабинета задрожали стекла.

— Оставаться здесь небезопасно, — сказал Риббентроп. — Давайте спустимся вниз, в мой бункер. Там будет спокойнее…

Мы вышли из кабинета и по длинному коридору дошли до витой лестницы, по которой спустились в подвал. У входа в бункер стоял часовой-эсэсовец. Он открыл перед нами тяжёлую дверь и, когда все участники переговоров вошли в убежище, плотно закрыл и запер дверь изнутри.

В одном из помещений был оборудован подземный кабинет Риббентропа. На полированном письменном столе находилось несколько телефонных аппаратов. В стороне стояли круглый столик и глубокие мягкие кресла.

Когда беседа возобновилась, Риббентроп снова стал распространяться о необходимости изучить вопрос о разделе сфер мирового влияния. Есть все основания считать, добавил он, что Англия фактически уже разбита. На это Молотов возразил:

— Если Англия разбита, то почему мы сидим в этом убежище? И чьи это бомбы падают так близко, что разрывы их слышатся даже здесь?..

Снова воцарилось молчание. Все вопросы были исчерпаны, но приходилось оставаться в бункере: английские самолёты продолжали массированный налёт на Берлин. Только глубокой ночью, после отбоя, мы смогли вернуться в отель «Бельвю». Наутро советская делегация покинула Берлин»[8].

Любопытно, что британские военные историки обходят молчанием бомбардировки Берлина 13–14 ноября. По сему поводу процитирую Ричардса и Сондерса: «В конце октября 1940 г. на пост начальника штаба английских ВВС был назначен маршал авиации Чарльз Портал, бывший до этого командующим Бомбардировочным командованием. 30 октября он издал директиву, в которой были поставлены задачи военно-воздушным силам на зимний период.

В этой директиве нефтеперерабатывающие заводы Германии относились к объектам первостепенной важности. Однако существо новой политики сводилось к тому, чтобы такие объекты, как нефтеперерабатывающие заводы, электростанции и авиационные заводы, выбирались для атак только в крупных промышленных центрах и городах. При налётах на промышленные объекты предусматривалось разрушение жилых кварталов, прилегающих к этим объектам. Так возник термин «бомбометание по площади».

В соответствии с этой директивой небольшие силы бомбардировщиков произвели в ноябре налёты на Берлин, Эссен, Мюнхен и Кельн. Во всех случаях выбирались объекты, расположенные в центре промышленных районов этих городов»[9].

В ночь с 16 на 17 декабря 134 самолёта Бомбардировочного командования совершили налёт на жилые кварталы Мангейма, которые сбросили 80 тонн фугасных бомб и 14 тысяч зажигательных бомб. Собственные потери составили 10 машин.

До конца 1940 г. английские ВВС совершили 36 налётов на Берлин. Так закончился 1940 г.

К середине ноября 1940 г. британское Бомбардировочное командование располагало пятью группами, в которых имелись 29 боеспособных эскадрилий. Остальные 15 эскадрилий перевооружались: одна эскадрилья получила новые машины — четырёхмоторные бомбардировщики «Галифакс», одна — четырёхмоторные «Стирлинг» и одна — двухмоторные бомбардировщики «Манчестер».

Бомбардировщик «Галифакс» Mk. IIB

Ощущалась также нехватка летного состава. На 1 марта 1941 г. Бомбардировочное командование было укомплектовано летным составом только на 57 % от штатного расписания. И даже тот летный состав, которым оно формально располагало, постоянно использовался для выполнения других задач, например, для переброски самолётов на Ближний и Средний Восток, откуда лётчиков, как правило, назад не возвращали.

Премьер-министр Черчилль проявлял серьёзное беспокойство в связи с медленным ростом численности бомбардировочной авиации. В конце года он жаловался на отсутствие прогресса в этой области, в то время как истребительная авиация развивалась очень хорошо. Начальник штаба военно-воздушных сил не отрицал слабости бомбардировочной авиации и считал быстрый её рост делом исключительной важности. Он напомнил премьер-министру, что причинами этой слабости были быстрое развитие истребительной и береговой авиации, переброска авиационных подкреплений на Ближний и Средний Восток, а также широкое развертывание учебной авиации.

В 1941 г. было запланировано значительно увеличить численность бомбардировочной авиации, но большинство новых эскадрилий должно было вступить в строй только во второй половине года. В соответствии с этим планом авиация метрополии должна была иметь к 1 апреля 27 боеспособных эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков. Кроме того, предлагалось в кратчайший срок дополнить эти эскадрильи ещё минимум шестью эскадрильями, сформировав три новых эскадрильи и перевооружив три эскадрильи средних бомбардировщиков тяжёлыми бомбардировщиками. Самолеты, необходимые для реализации этого плана, уже имелись, но не хватало обученного летного состава, и особенно пилотов.

7 января 1941 г. английские начальники штабов одобрили доклад, в котором предложения Чарльза Портала об использовании бомбардировщиков, внесенные в октябре 1940 г., сопоставлялись с другими первостепенными задачами бомбардировочной авиации, включая подрыв морального состояния противника и бомбардировку морских объектов, то есть кораблей в гаванях и верфей, где строились подводные лодки. Отметив достоинства и недостатки обоих планов использования бомбардировочной авиации, начальники штабов одобрили бомбардировки немецких заводов синтетического горючего. Эти заводы представляли собой сравнительно крупные и немногочисленные объекты, к тому же большинство их находилось в менее защищенных районах, чем другие военные объекты. В качестве второстепенных объектов для этих налётов Комитет начальников штабов рекомендовал в случае неуспеха ударов по заводам, производящим горючее, бомбардировать промышленные районы, добиваясь падения морального духа немцев. Отступать от этих целей бомбардировочная авиация могла только для нанесения ударов по портам, в которых сосредоточивался флот вторжения (если угроза вторжения не ослабнет), и по военным кораблям противника в случае появления особо благоприятных условий.

К началу войны Королевские ВВС имели на вооружении бомбы, изготовленные по образцу 1918 г. Вес британских фугасных авиабомб составлял 52,8 кг, 104 кг, 113 кг, 235 кг и 400 кг.

В 1941 г. англичане приступили к созданию более мощных фугасных бомб. Причём главным назначение более мощных бомб было не разрушение особо прочных военных и промышленных объектов, а уничтожение мирного населения.

Британский военный историк Дэвид Ирвинг писал: «Жуткие эксперименты, проводившиеся в конце 1941 г. профессором Золи Цукерманом и которые стали впервые известны общественности после парламентского запроса, по-видимому, это подтверждали. Цукерман доказал, что немецкие бомбы были примерно в два раза эффективнее по сравнению с английскими такого же веса. Но это ещё не все: путем подрыва в глубокой яме стандартных английских пятисотфунтовых фугасных бомб среди привязанных под разными углами к кольям коз Цукерман сумел прийти к заключению, что «смертельное для человека давление» находится в пределах между 28 и 35 килограммами на один квадратный сантиметр.

Исследования, проведенные в британских городах, которые подвергались воздушным налётам, подтвердили правильность этих оценок. Прежде считалось, что смертельным является давление всего лишь в 0,35 кг на один квадратный сантиметр. Эмпирически Цукерман установил, что для нанесения человеку минимальных легочных повреждений необходимо давление в размере 4,9 кг/см. Ссылаясь на произведённое профессором Д. Берналом обследование людей, пострадавших в ходе налётов немецкой авиации на английские города, Цукерман пришел к выводу, что только немногие из них находились достаточно близко от взрывающихся бомб и получили телесные повреждения в результате непосредственного воздействия ударной волны.

Следует отметить, что, хотя Цукерман занимался также изучением осколочного действия бомбардировок (стреляя стальными шариками по ногам кроликов), кажется, никто из ученых противоборствующих сторон не занимался изучением таких поражающих факторов, как дым и окись углерода, на долю которых пришлось семьдесят процентов всех смертельных случаев в воздушных налётах…

Чтобы достичь эффективности немецких боеприпасов, производство фугасных бомб в лёгком корпусе надо было начинать как можно скорее. К концу 1941 г. на вооружение поступили первые пятисотфунтовые бомбы средней мощности, сорок процентов веса которых приходилось на взрывчатое вещество. Однако основным видом оружия в бомбардировках по площади должны были стать бомбы большой мощности с содержанием взрывчатки 80 процентов — тонкостенные «блокбастеры» (разрушители кварталов), размером и формой похожие на отопительные котлы. Такие бомбы выпускались весом в 4 тысячи, 8 тысяч и позднее 6 тысяч фунтов»[10].

Первый большой налёт на германские города был совершен в ночь на 10 января 1941 г. В налёте на Гельзенкирхен участвовало 135 бомбардировщиков, в том числе 60 «Веллингтонов», 36 «Бленхеймов», 20 «Хэмпденов» и 19 «Уитли». Позже в налётах стали принимать участие и новые двухмоторные тяжёлые бомбардировщики Авро «Манчестер», а также четырёхмоторные Шорт «Стирлинг» и Хендли Пейдж «Галифакс», которые германская пропаганда прозвала «усталыми воронами».

Тяжёлый бомбардировщик Авро «Манчестер»

В январе и феврале 1941 г. британская бомбардировочная авиация действовала против своих основных объектов, то есть заводов синтетического горючего, всего лишь в течение трёх ночей, а против морских объектов противника — в течение 19 ночей. За эти два месяца был совершен только один массированный налёт (10 февраля) на промышленный район Ганновера, где производились части для подводных лодок. Общее число бомбардировщиков, участвовавших в налёте, составило 221 самолёт. Это было самое большое количество самолётов, вылетавших до этого для бомбардировки одного города.

Свой первый боевой вылет четырёхмоторные бомбардировщики «Стирлинги» совершили в ночь на 11 февраля, когда три бомбардировщика из 7-й эскадрильи Королевских ВВС бомбардировали нефтехранилище в Роттердаме. В ночь на 26 февраля первые боевой вылет выполнили шесть «Манчестеров» из 200-й эскадрильи, атаковавшие в порту Бреста немецкий тяжёлый крейсер «Адмирал Хиппер». В ночь на 11 марта в налёте на Гавр участвовали восемь «Бленхеймов» и шесть «Галифаксов» из 35-й эскадрильи.

6 марта 1941 г. Черчилль издал директиву, в которой основные усилия авиации направлялись на уничтожение объектов, непосредственно влияющих на ход боевых действий в Атлантике. В течение последующих семи недель после издания этой директивы более половины всех самолёто-вылетов бомбардировочной авиации было направлено против морских объектов противника.

Бомбардировщик «Бленхейм»

На немецкие корабли, находившиеся в Бресте, за это время было сброшено 1655 тонн бомб, 2-я авиагруппа, вооружённая бомбардировщиками «Бленхейм», полностью переключилась на дневные операции и в течение этих двух месяцев наносила удары по кораблям и судам противника, действовавшим от Норвегии до Бретани. В самой Германии основные усилия британской бомбардировочной авиации были направлены теперь не на Рур, Берлин и нефтеперерабатывающие заводы, а на северные порты и города, где находились судостроительные верфи: Гамбург, Бремен, Киль и Вильгельмсхафен.

На линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау», находившиеся в Бресте, самолёты Бомбардировочного командования произвели в течение восьми недель 1161 самолёто-вылет, однако только четыре бомбы попали в цели.

Операции против северных портов Германии оказались более успешными, чем многократные налёты на «Шарнхорст» и «Гнейзенау». На Гамбург, второй по величине город Германии, в первой половине 1941 г. было совершено восемь крупных налётов, в каждом из которых принимало участие от 50 до 150 самолётов. Были полностью уничтожены или серьёзно повреждены многие промышленные предприятия, среди них авиационные и машиностроительные заводы, электростанции, доки и судостроительные верфи.

Еще более успешными были налёты Королевских ВВС на Киль. Главная база немецкого военно-морского флота и один из крупнейших центров судостроительной промышленности Германии Киль постоянно привлекал к себе внимание Бомбардировочного командования. В первые два месяца 1941 г. Киль не подвергался сильным налётам, поскольку Адмиралтейство отдавало предпочтение Вильгельмсхафену, где заканчивалось строительство «Тирпица». Зато с середины марта и до конца мая Бомбардировочное командование произвело на Киль не менее 900 самолёто-вылетов — больше, чем на какой-либо другой немецкий город.

В середине апреля на Киль были произведены два массированных налёта. В первом из них участвовали 288, а во втором 159 бомбардировщиков (по английским данным). В результате этих налётов, проводившихся подряд в течение двух ночей, в городе было уничтожено много промышленных предприятий, в том числе получили значительные повреждения три крупнейшие судостроительные верфи Германии: «Дейче Веерке», «Крупп Германия Верфт», и «Кригсмариневерфт», которые, согласно немецким данным, временно сократили производство, соответственно, на 60, 25 и 100 процентов.

К июлю 1941 г., когда миновал наиболее трудный период в битве за Атлантику, Бомбардировочное командование вновь сделало упор на бомбардировки городов. Тактика ночных бомбардировок, к которой англичане были вынуждены прибегать из-за сильного противодействия немецкой противовоздушной обороны, показала, что существовавшие средства и методы самолётовождения не обеспечивали успеха действий бомбардировочной авиации в условиях применения противником светомаскировки, при неблагоприятной погоде или в безлунные ночи.

При налётах на объекты, находившиеся на довольно близком расстоянии от британских аэродромов и легко опознаваемые по их расположению у воды, как, например, на порты на севере Германии или на побережье Ла-Манша, ночная бомбардировка была исключительно успешной.

В других же местах, особенно в затянутом дымом Руре, большая часть усилий британской бомбардировочной авиации была затрачена впустую. Бомбардировочному командованию через агентуру стало известно, что не менее 49 % бомб, сброшенных на объекты Юго-Западной Германии в период с мая 1940 г. по май 1941 г., упали вне целей.

К августу 1941 г. была разработана и успешно прошла испытания новая радионавигационная систем «Джин», но потребовалось ещё несколько месяцев, прежде чем эта аппаратура была произведена в нужном количестве.

В мае 1941 г., когда улучшилась погода и приступила к боевым действиям вновь сформированная 1-я авиагруппа, Бомбардировочное командование провело на немецкие порты 19 налётов, причём в каждом налёте участвовало более 50 бомбардировщиков; а в ночь на 8 мая был проведен массированный налёт, в котором участвовало более 300 бомбардировщиков. Увеличивался калибр бомб. В ночь на 31 мая на Эмден были сброшены первые бомбы весом в 1800 кг.

Увы, проведенный в середине 1941 г. анализ около 650 аэрофотоснимков о результатах приблизительно 10 % самолёто-вылетов в 100 налётах показал, что только один самолёт из пяти выходил на цель с отклонением до 8 км. Над Руром только один самолёт из десяти выходил на цель с таким отклонением.

Командование люфтваффе принимало энергичные меры для противостояния налётам британских бомбардировщиков. Начиная с 1941 г., генерал Каммхубер в дополнение к своему заградительному барьеру прожекторов получил целую сеть участков «ночной истребительной охоты», контролируемых радиолокационной системой «Поводырь». Эти участки имели различную протяженность и площадь покрытия — в зависимости от дальности действия РЛС. «Вюрцбург» был способен захватывать цель на удалении до 35 км, а уже готовый к боевому применению в 1942 г. «Вюрцбург-Гигант», снабженный антенной с диаметром зеркала в 7,5 м — до 60–70 км.

Станция наведения «Поводырь» состояла из следующих устройств:

— установки кругового обзора «Фрея» (дальность до 150 км) и целеуказаний для уточнения последних приборами «Вюрцбург»;

— установки «Вюрцбург» для установления координат бомбардировщика;

— установки «Вюрцбург» для наведения истребителя;

— особого плексигласового планшета для нанесения данных. Данные о перемещении цели наносились на прозрачный планшет особым мягким карандашом типа «стеклограф» в виде красных и зелёных точек.

Каюс Беккер так описывал действие системы «Поводырь»:

«— Внимание! Курс — 260 градусов! — проговаривает в микрофон обер-лейтенант Вернер Шульце, офицер наведения на позиции «Тигр», расположенной на побережье Северного моря в Голландии в районе города Лёйварден. — «Курьеры» легли на обратный курс. Высота 4000 метров, дальность 33 километра!

«Курьеры» — это враг.

За штурвалом поднимающегося в воздух истребителя — обер-лейтенант Людвиг Беккер, командир эскадрильи 6./NJG2. Беккер и его бортрадист фельдфебель Штауб — опытные ночные охотники. Ещё 16 октября 1940 г., когда никто не желал верить в успех наведения истребителей с земли, они, руководствуясь полученными по радио данными, сумели определить местонахождение бомбардировщика и сбить его, одержав, таким образом, первую ночную победу.

— Через 30 секунд — Рольф! 180 градусов! — снова звучит голос офицера наведения; он дает команду повернуть направо на 180 градусов, «Рольф» — на кодовом языке означает «вправо», «Лиза» — влево.

— Теперь полный газ!

Красная и зелёная точки на планшете расположились вплотную.

Беккер посылает свой Ju-88 в правое пике и становится бомбардировщику в хвост — так должно быть, при условии, что целеуказания верны. Пилот до боли в глазах всматривается в ночную тьму.

Как недостает самолёту собственного локатора в носу!

На мгновение метрах в 100 впереди мелькнула предательская вспышка — выхлоп двигателей. Наверняка, противник! Так и есть.

— Литавры, литавры! — передает пилот на землю. Что означает — атакую! Секунду спустя ночь прорезают очереди из бортовых пулемётов и пушек»[11].

В 1941 г. продолжались действия германских ночных истребителей над территорией Англии. Опять предоставлю слово Беккеру: «На аэродроме Гильзе-Рийен в Голландии, расположенном между Тибургом и Бредой, кипит работа. Здесь разместилась единственная немецкая ночная истребительная авиагруппа дальнего действия I./NJG2 под командованием капитана Хюльсхофа. Поздним вечером 25 июня 1941 г. полдесятка экипажей готовятся к операции.

Схема западного светового пояса для действий истребительной авиации (1941 г.)

Командный пункт авиагруппы имеет постоянную связь со службой акустического прослушивания капитана Кульмана. Так у радиопеленгаторов сосредоточенно застыли радисты — они внимательно прослушивают частоты радиопереговоров экипажей неприятельских бомбардировщиков. И вдруг одна из частот оживает — многоголосый писк и верещание. Это означает, что бортрадисты британских бомбардировщиков включили оборудование и настраиваются — идет подготовка к старту. Капитан Кульман немедленно докладывает о первых результатах прослушивания:

«В Хемсвелле около 16, в Уоддингтоне около 24 бомбардировщиков поднимаются в воздух». Оба указанных аэродрома относятся к 5-й бомбардировочной авиагруппе вице-маршала авиации Харриса. Это соединение имеет на вооружении, в основном, двухмоторные машины типа «Хэмпден».

«С аэродрома в Ньюмаркете в воздух поднялись около 14 бомбардировщиков», — продолжает докладывать Кульман. А это уже подразделение 3-й бомбардировочной авиагруппы вице-маршала Болдуина.

Вот так подробно немецкие ночные истребители осведомлены о намерениях своего противника — ещё до того, как англичане поднялись в воздух, их уже ждут в Германии! Капитан Хюльсхоф информирует по радио экипажи поднявшихся в воздух ночных истребителей первой волны о неприятельских оперативных аэродромах. Возможно, им удастся сделать над ними пару кругов и залпами из пулемётов и пушек подпортить англичанам взлет.

Вторую волну истребителей отправляют навстречу англичанам вдоль их излюбленного маршрута подлёта — через Северное море. Третья волна поднимается в воздух лишь несколько часов спустя, её цель — пристроиться к возвращающимся в Англию британским бомбардировщикам и врасплох атаковать их над их же аэродромами базирования.

Таков горький хлеб ночных истребителей — они постоянно патрулируют за пределами рейха, над Англией. Нередко они сами становятся целью британских ночных истребителей, отправленных на их выслеживание.

И всё же генерал-майор не сомневается в конечном решающем успехе ночной истребительной авиации. Местонахождение британских аэродромов известно. Всё зависит от того, окажутся ли немецкие ночные истребители там в нужный момент — при взлете, а ещё лучше при посадке самолётов противника, когда включено освещение взлётно-посадочной полосы.

Затем к ночным истребителям, описывающим круги над аэродромами, добавятся Do-17 м Ju-88, которые уже по-настоящему атакуют дожидающиеся разрешения под посадку «Бленхеймы», «Уитли» или «Веллингтоны». Старший лейтенант Юнг, командир эскадрильи 2./NJG2, пристроившись к машинам противника, то и дело включает аэронавигационные огни. Кружась вместе с англичанами в зоне ожидания, он затем пристраивается к той или иной идущей на посадку машине в хвост и расстреливает её в упор.

Другие ночные истребители — старший лейтенант Земрау, лейтенанты Хан, Бёме и Фёлькер, старшие сержанты Блейер, Херрман и Кёстер — пикируют на освещенные аэродромы и сбрасывают свои 50-кг бомбы между только что приземлившимися бомбардировщиками. И хотя урон невелик, зато он с лихвой компенсируется паникой. К тому же, британские зенитчики не могут открыть огонь по немцам — иначе им придется расстреливать собственные самолёты.

Капитан Хюльсхоф поделил оперативный район ночных истребителей на три участка: восточная Англия, Линкольншир и Йоркшир. Скоро ночные истребители будут знать там каждый уголок, каждый аэродром базирования британских бомбардировщиков. Редко, когда авиагруппа располагает более чем двумя десятками боеготовых самолётов. Экипажи еженощно вылетают на своих машинах на врага.

Вечером 25 июня 1941 г. готовится к взлету и старший лейтенант Пауль Бон из 2-й эскадрильи. Только за последние две недели в ночных боях над Англией Бон сбил три самолёта противника. И сейчас старший лейтенант уверен в победе. Ju-88С-6 быстро исчезает в темноте. Курс — северо-запад.

Эта созданная специально для ночных полетов модификация Ju-88 отличается от своих собратьев-бомбардировщиков закрытым, а не остекленным носом и усиленным передним вооружением: тремя 20-мм пушками и тремя пулемётами MG 17, неподвижно встроенными в фюзеляж и днище машины. Вместо 4 членов экипажа ночному варианту Ju-88 положено лишь трое — командир корабля, бортмеханик и бортрадист. Кроме старшего лейтенанта Бона это младшие сержанты Вальтер Линдер и Ганс Энгман.

По истечении часа полетного времени внизу прослеживаются вспышки — это зенитные орудия англичан. Лучи прожекторов шарят по тёмному небу. Но немецких ночных истребителей это не трогает, напротив, они знают, что перелетели побережье Англии. Так что этот огонь британских ПВО — желанный ориентир, своего рода контрольная точка их маршрута.

Курсом 320 «Зепп» Бон продолжает углубляться на территорию противника. Вдруг чуть левее в паре сотен метров впереди он замечает тень, которая неестественно быстро приближается. По-видимому, другой самолёт, идущий на встречнопересекающихся курсах с ним.

И тут же Бон узнает в нем неприятельский бомбардировщик — «Уитли». Он сразу же бросает свой Ju-88 в вираж. «Уитли» проносится мимо. Но Бон не потерял англичанина, он видит его своим зрением, обострившимся за многие часы ночных полетов.

Бон неторопливо приближается к неприятелю с тыла. Подбирается всё ближе и ближе. Обе машины разделяют лишь 80 метров. И вот Бон готов атаковать.

В унисон заговорили пушки и пулемёты. Тускло светящиеся следы пуль прорезают темноту — боекомплект ночных истребителей оставляет за собой именно тусклый след, след обычных трассирующих пуль и снарядов ослепил бы пилота, — вгрызаясь в фюзеляж вражеского бомбардировщика, «Уитли» моментально загорается, но пока что падать явно не собирается. Старший лейтенант Бон заходит с другой стороны и начинает новую атаку. На сей раз он целится в правую плоскость — и снова бьет без промаха.

В этот момент кабина Ju-88 едва не разлетается на куски: прямое попадание очереди счетверенного пулемёта задней башни бомбардировщика! За несколько секунд до падения, неприятель, оказывается, способен и на предсмертный прицельный огонь.

И, как бы в подтверждение, правая плоскость «Уитли» разваливается на части. Пылающим факелом бомбардировщик падает в чёрную бездну.

— Сбит! — не выдерживает радист Энгман. И тут его выбрасывает из сиденья, и он летит по кабине — Ju-88 почти отвесно устремился к земле. Пулемёты так и продолжают беспрерывно палить — в пустоту ночи.

Младший сержант Линднер — первый, кто в состоянии трезво оценить неминуемую опасность: командир корабля без чувств уткнулся лицом в штурвал — машина в крутом пике несется к земле. Из последних сил Линднер оттаскивает безжизненное тело Бона, после чего бездумно, совершенно механически начинает копировать движения Бона, которые ему десятки раз приходилось наблюдать со стороны — и выводит машину из пике! Кое-как выравнивает «Юнкерс» — и всё это в тумане и в каком-нибудь километре над водами пролива Ла-Манш.

«Линднер не способен на самостоятельное пилотирование» — таково было заключение психолога, подвергавшего младшего сержанта тестированию на предмет годности его в летный состав, когда Линднер собирался стать пилотом. Теперь же этот младший сержант доказал, что во внештатной ситуации способен быстро принять верное решение, которое спасло жизнь не только ему самому, но и его товарищу Энгману. Вот только командиру экипажа об этом не узнать — старший лейтенант мертв, он погиб на месте от ранения в голову.

Ju-88 продолжает набирать высоту, вскоре он уже на 4000 метров. Энгман сообщает по радио на аэродром базирования о повреждениях. «Будем пытаться дотянуть до своего аэродрома», — решает он.

На аэродроме Гильзе-Риейн капитан Хюльсхоф приказывает сигналить Энгману поднятым вертикально вверх лучом прожектора, однако свет не в состоянии пробить сгустившийся туман. Линднер сам теряет ориентировку, оказавшись в этом тумане. Ему кажется, что он уже трижды миновал побережье Голландии, пилот вынужден каждый раз возвращаться и предпринимать новую попытку. Энгман постоянно пытается связываться с командным пунктом, но так и не получает ответа — связи нет.

Наступает момент, когда оба младших сержанта понимают: остается лишь один выход — покинуть машину. Единственное, что удерживает их от этого — тело погибшего командира в кабине. Линднер и Энгман вдвоем вытаскивают Бона из кресла пилота, открывают люк в полу. Линднер вытягивает кольцо парашюта, и мертвый Бон проваливается в тёмную бездну.

Линднер и Энгман благополучно приземляются на парашютах возле Шарлевиля. А их Ju-88 на фиксированном рулевом управлении пролетает пол-Европы, перевалив даже через Альпы, и падает уже на итальянской территории.

Боевые действия в ночном небе над Англией из месяца в месяц становятся всё ожесточеннее. Но не приходится сомневаться, что именно эти ночные операции — единственный способ нанести британским Королевским ВВС, их бомбардировочным силам максимальный урон.

«Если мне надо выкурить осиное гнездо, — высказывает свое мнение генерал-майор Каммхубер, — не гоняться же мне за каждой осой, я начну с гнезд, откуда они вылетают на волю».

Генерал использует все средства для дальнейшего укрупнения подразделений ночных истребителей. Его настоянию вынужден был уступить даже сам Геринг, распорядившийся 10 декабря 1940 г. довести численность авиационных сил ночных истребителей дальнего действия до трёх полных авиаэскадр. Начальник генштаба люфтваффе генерал Ешоннек по этому поводу саркастически заметил: «Ну, если так пойдет дальше, скоро люфтваффе в полном составе перейдут в ночной режим».

Люфтваффе изначально замышлялись как наступательное оружие. И до последнего времени никто и не задумывался о создании каких-то там особых самолётов — «ночников». Поэтому не приходится удивляться, что все «оборонительные проекты» беспощадно «зарезали» при распределении производственных заданий. Но случались вещи и похуже.

12 октября 1941 г. с боевого задания над территорией Англии не возвращается ещё один ас ночной охоты — 22-летний лейтенант Ганс Хан. Настроение на аэродроме Гильзе-Рийен подавленное.

В этот день генерал Каммхубер с тяжёлым сердцем вынужден сообщить командиру I./NJG2 о том, что все операции ночных истребителей авиаподразделений прекращаются. Таков приказ Гитлера, выдвинувшего, как обычно, чисто пропагандистскую аргументацию: немецкий народ, дескать, желает собственными глазами видеть, как самолёты, совершавшие террористические авианалёты на города Германии, падают тут же, рядом с домами, пострадавшими от их же бомб. А какой толк, если их собьют где-то там, в Англии? Кроме того, возникла необходимость переброски авиагурппы в район Средиземного моря, на Сицилию. Никакие доводы не помогают. Вместо помощи, вместо придания генералу Каммхуберу дополнительных сил, у него просто-напросто выбили из рук оружие, причём весьма перспективное в военном отношении.

В материалах по истории люфтваффе об этом говорится следующее: «Сложность маневрирования при взлете и посадке в ночное время открывали для люфтваффе воистину уникальные возможности проведения ночных операций. И то, что германские люфтваффе этими возможностями так и не сумели воспользоваться, представляет собой одну из самых существенных ошибок, в значительной мере повлиявшую на их дальнейшую судьбу».

Официальное мнение британцев изложено в труде «Взлет и падение германских военно-воздушных сил»: «Факт, что британские Королевские ВВС с конца 1941 по 1945 г. имели возможность проведения операций с надёжных авиабаз на собственной территории, имел решающее значение для окончательного разгрома Германии»[12].

Довольно эффективно действовали германские ночные истребители в 1941 г. и над территорией рейха и оккупированных стран. Первый «Стирлинг» удалось сбить в ночь на 10 апреля 1041 г. сержанту Карлу-Хейнцу Шерфлингу из 7./NJG1. А 13 апреля сержант Хон их 3./NJG2 сбил первый «Манчестер». В ночь на 24 июня старший лейтенант Рейнхольд Экхардт из II./NJG1 сбил первый «Галифакс».

К 12 октября 1941 г. Ju-88 и Do-17Z совершили 1603 ночных полета над Англией. Они сбросили на британские аэродромы около 440 тонны бомб, а сами при этом потеряли над Англией и Северным морем 25 истребителей. Ещё 10 истребителей были потеряны из-за катастроф и вынужденных посадок в Германии. Немецкие пилоты докладывали о 128 сбитых английских самолётах, но на самом деле англичане потеряли только 52 машины, плюс несколько десятков поврежденных при посадке самолётов.

Британский бомбардировщик «Галифакс»

Летом 1941 г. начались испытания первой опытной бортовой РЛС «Лихтенштейн В/С» (FuG 220). Её серьёзным недостатком была большая наружная антенна, из-за которой скорость истребителя снижалась на 40 км/ч. Майор Хельм, возглавлявший испытания в Рехлине, предложил инженерам «Телефункена» убрать антенну в фюзеляж самолёта или хотя бы уменьшить её размеры. Но это оказалось технически невозможно. Английская РЛС Al Mk. VII, антенна которой убиралась в фюзеляж самолёта, работала на 10-сантиметровых волнах, а немецкая «Лихтенштейн В/С» — на 60-сантиметровых. Немецкие разработки с использованием сантиметровых волн в 1941 г. были остановлены по приказу Гитлера. Согласно этому приказу все работы, не могущие принести эффект в течение ближайших шести месяцев, должны быть прекращены.

В начале августа 1941 г., после завершения испытаний в Рехлине, майор Хельм с группой инженеров «Телефункена» прибыл в Леуварден, где базировалась II./NJG1. Пилоты встретили новую бортовую РЛС настороженно. Их смущала потеря скорости, перетяжеление носа самолёта, что вело к трудностям его балансировки в полете, к тому же перегружался радиооператор, повышалась вероятность получения противоречивых команд с земли и от оператора РЛС.

Первое применение бортовой РЛС описано Каюсом Беккером: «В ночь на 9 августа 1941 г. старший лейтенант Беккер вместе со своим бортрадистом сержантом Йозефом Штаубом поднялся в воздух с аэродрома Лёйварден в северной Голландии, отправляясь на боевое задание. Их Ме-110 имел странноватый вид — какая-то проволочная конструкция поверх носовой части фюзеляжа машины, напоминающая проволочное заграждение. Так выглядела дипольная антенна первого немецкого бортового радиолокационного устройства под названием «Лихтенштейн В/С»…

Индикатор устройства «Лихтенштейн В/С» представляет собой электронно-лучевую трубку (такую, какая сегодня используется в телевизионных приемниках), установленную прямо у сиденья бортрадиста. Сержант Штауб онемел, впервые заметив на матово-белом экранчике яркий зигзагообразный импульс цели. Явно бомбардировщик, заключил он, тот самый, на который они и выходили согласно целеуказаниям офицера наведения лейтенанта Яука.

— Захват курьера «Лихтенштейном». Дальность 2000 метров, — докладывает Штауб командиру корабля. Тот вынужден полагаться лишь на данные по дальности и азимуту, полученные от бортрадиста. На романтике полета поставлена точка — отныне всё решает техника. И теперь, как никогда прежде, экипаж машины — единая команда, где каждый зависит от другого.

Ночной истребитель дважды теряет цель — угол захвата антенны явно маловат — всего-то 25 градусов. Беккер, скорее по наитию, придерживается направления, где исчез бомбардировщик. И дважды снова ловит в радар преследуемого.

Внезапно Ме-110 оказывается прямо на хвосте у бомбардировщика. Длинная очередь из всех калибров превращает плоскости англичанина в ошметки. Эта победа 9 августа 1941 г. доказывает, что отныне ночные истребителя «прозрели»[13].

В ноябре 1941 г. техническое управление люфтваффе заказало первую партию в 40 станций «Лихтенштейн В/С» со сроком сдачи 1 апреля 1942 г. Однако из-за нехватки квалифицированного персонала на фирме «Телефункен» сроки эти были нереальны, и к январю 1942 г. стало ясно, что поставки заказанных РЛС завершатся не ранее августа 1942 г. Технический центр в Дипензее был способен переоборудовать всего 6 самолётов в месяц, так что только в феврале 1941 г. первые четыре Ме-110 получили новые радары. А вторая победа с применением бортовой РЛС была одержана лишь в марте 1942 г.

В начале 1943 г. фирма «Телефункен» разработала новую бортовую РЛС FuG212 «Лихтенштейн С-1», с почти такими же характеристиками, что и «Лихтенштейн В/С», но более лёгкую и компактную. В июне 1943 г. началось её серийное производство.

С января 1943 г. фирма «Телефункен» разрабатывала РЛС FuG 220 «Лихтенштейн SN-2» с более широким углом поиска и большей дальностью действия, предназначавшуюся для военно-морского флота. Но из-за большой длины используемых радиоволн FuG 220 оказалась непригодной для обнаружения кораблей, однако могла использоваться как бортовая РЛС истребителей. В конце июня 1943 г. первая такая РЛС была установлена на Ме-110G-4.

Помимо активной борьбы с вражескими бомбардировщиками люфтваффе применяли и пассивные меры. В числе их было строительство ложных объектов, начатое ещё в 1940 г. В частности, немцы начинают строить «ложный Берлин». Для этого осенью 1940 г. немцы замаскировали характерные ориентиры Берлина, как то: районы вокзалов Ост-Кройц (восточный крест) и Вест-Кройц (западный крест), а также вокзалы Штеттинский, Ангальтский, Потстдамский и аэродром Темпельгоф. Ось В — З (восток — запад) они маскировали вертикальными масками, вокзальные объекты окрашивали в защитный цвет (утемняли), а на запад от Берлина начали строить ложные сооружения.

Эти ложные сооружения не имитировали конкретные объекты, а совокупностью световых, огневых и дымовых эффектов имитировали районы Берлина. Всего таких объектов было построено около сорока, из них тридцать были расположены на запад от Берлина, а десять — в других направлениях.

Строительные работы на этих объектах выполняли рабочие команды организации ТОДТ, а сигнализацию и световые эффекты — фирма «Сименс» по плану и под общим руководством управления III воздушного округа.

Жизнедеятельность и эксплуатацию объектов осуществлял «III дивизион ПВО особого назначения», имевший в своём составе до тысячи человек. Этот дивизион оперативно подчинялся 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, откуда и подавались команды о вводе объектов в действие. Командный пункт этого дивизиона находился в Грюнфельде, в 50 км на запад от Берлина, и представлял собой бетонную землянку с двумя оперативными комнатами и узлом связи. У землянки стояла вышка высотой 30 метров.

В задачу командного пункта дивизиона входило управление отдельными командными пунктами ложных объектов по вводу их в действие. Ложные объекты были рассчитаны только на ночное время, а их действие основывалось в первую очередь на световом и дымовом эффекте, а также на стрельбе осветительными и маркировочными средствами, такими же, какие использовал противник.

На рисунке показан план одного из ложных объектов, расположенного в Грюнфельде. Этот объект занимал площадь около 5 гектаров. На площадке были сооружены небольшие объёмные постройки — домики с просветами, внутри которых имели лампочки в 15 Вт каждая.

Эти домики размером в плане 1,2 × 3 метра и высотой 1,7 метра располагались в один ряд в 9 метрах друг от друга. Между рядами домиков земля была спланирована, и дерн снят.

План ложного объекта у Грюнфельда: 1 — домики; 2 — отдельные окна; 3 — костры; 4 — подсвечивание; 5 — световые эффекты; 6 — комбинированный костёр; 7 — костры; 8 — домики; 9 — командный пункт

В стороне от этих домиков располагались отдельно стоящие окна, подсвечиваемые сверху софитами.

Подсвечивание на ложных объектах производилось разнообразными приемами: низким или высотным расположением световых точек; серией лампочек, укрепленных по определенной системе.

Значительное место на площадках занимали костры разных размеров, из которых составлялись большие группы в различных комбинациях. Костры горели большим пламенем благодаря наличию в них значительного (до 50 %) количества отходов, пропитанных горюче-смазочными материалами (ветошь, тряпки и др.). Помимо этого, в кострах находилось много брикетов прессованного угля и дымовые шашки.

На площадке ложных объектов располагались также группы приборов для дымопуска.

При каждом налёте, помимо ракетных и сигнальных установок, поджигались «крупные предприятия», очаги поражения, а также действовали зенитно-артиллерийские «батареи», имитировавшие огонь зенитной артиллерии (вспышки залпов, освещение прицелов).

Наряду с ложными объектами, имитировавшими города, немцы строили и ложные аэродромы, которые были оборудованы макетами самолётов, отдельными строениями и системой световых эффектов. Ложными аэродромами управляли подразделения, подчинявшиеся командование аэродромов. Включение ложных аэродромов производилось только с разрешения главного пункта обеспечения безопасности полетов (Темпельгоф).

Эффективность ложных объектов зависела в значительной мере от погоды. В ясную погоду эффект от световых мероприятий был значительно сильнее.

Регулярно для проверки видимости ложных объектов в ночных условиях над городом и ложными объектами летали германские самолёты, которые корректировали деятельность ложных объектов.

О действии ложных объектов после каждого налёта представлялись донесения штабу зенитной артиллерии.

С конца 1943 г. эффективность ложных объектов снизилась. Это объяснялось тем, что англичане распознали систему расположения объектов. Кроме того, новая аппаратура — коротковолновые радиолокационные приборы — позволяла союзникам отличать ложные объекты от действительных.

Помимо ложных объектов, немцы применяли дымомаскировку. Задымлялись отдельные объекты по кольцевому принципу. Площадь задымления в 20 раз превосходила площадь объекта. Были случаи дымомаскировки пустырей с целью введения противника в заблуждение о якобы задымленном объекте. В качестве дымообразующей смеси использовалась хлорсульфоновая кислота, которая при соприкосновении с воздухом образует туман.

Ложные объекты и химические подразделения просуществовали до последних дней войны.

С началом Великой Отечественной войны у многих наших авиационных начальников появилось желание побомбить Берлин. Попадешь — не попадешь, а дождь орденов, медалей и новых должностей обеспечен. И вот вместо того, чтобы заниматься своими непосредственными обязанностями, командование ВВС Балтийского флота вышло в Ставку с предложением нанести бомбовый удар по Берлину. Однако самолёты минно-торпедной авиации ДБ-3Ф не могли достать до германской столицы, действуя с аэродромов вблизи Ленинграда. Поэтому было решено действовать с аэродромов Кагул и Асте на острове Эзель (Саарема). Аэродромы эти имели небольшие размеры (1000–1200 м), мягкий грунт и препятствия на подходах. Ещё одна трудность состояла в том, что путь до Берлина составлял 1760 км, большая часть которого — 1400 кг — проходила над морем. Лётчикам надо было лететь на высоте 6000–7000 метров вне видимости берега.

Подготовка проводилась скрытно, и до прибытия к новому месту базирования ни один человек из числа отобранных экипажей не знал о предстоящих налётах на Берлин. Обслуживание группы возлагалось на тыл 15-й разведывательной эскадрильи. Бомбы и авиабензин доставлялись на остров на тральщиках. Прикрывали аэродромы с воздуха батарея 76-мм зенитных пушек и 12-я авиаэскадрилья в составе 24 самолётов И-153, базировавшихся на аэродром Кагул.

4 августа 1941 г. первые пятнадцать ДБ-3 (Ил-4) произвели посадку на аэродроме Кагул. Вскоре туда прилетел командующий ВВС ВМФ генерал-лейтенант авиации С. Ф. Жаворонков.

Советский бомбардировщик ДБ-3Ф на аэродроме

Первый налёт на Берлин состоялся в ночь на 8 августа 1941 г. В нем приняли участие три группы по пять самолётов. Первую группу возглавил Е. Н. Преображенский, вторую — А. Я. Ефремов, третью — В. А. Гречишников. На каждый самолёт было подвешено по восемь стокилограммовых фугасных бомб.

До цели дошли только пять самолётов, сбросивших с высоты 6000 метров тридцать бомб ФАБ-100 по центру города. Остальные самолёты сбросили бомбы на подходах к Берлину. В ходе налёта был потерян один ДБ-3Ф.

9 августа с 0 ч. 55 м. до 1 ч. 25 м. двенадцать ДБ-3 бомбардировали Берлин. Было сброшено 72 бомбы ФАБ-100 и 2500 листовок. Самолеты были обстреляны зенитным огнём. Из боевого полета не вернулся в базу один самолёт, севший на воду в море. Экипаж был подобран нашим кораблем, а самолёт утонул.

В сводке командования ПВО Берлина указано, что в ночь на 9 августа «неизвестные самолёты» сбросили несколько бомб в районе Шеттинского вокзала и бульвара Унтер-ден-Линден. Убито 6 человек, ранено 18.

Замечу, что время военное, и сводки могли как преуменьшать потери, так и существенно их преувеличивать. Не писать же, что бомбы попали в ложный Берлин!

12 августа состоялся третий налёт на Берлин тринадцати машин ДБ-3. Впервые в налёте приняла участие и армейская авиация (девять ДБ-3Ф). До цели дошли 8 самолётов, сбросивших с высоты 6000–7000 метров шесть ФАБ-250, 26 ФАБ-100, 48 ЗАБ-50 и более 100 тысяч листовок. Четыре самолёта сбросили бомбы на Либаву и один — на Кольберг.

Маршрут полёта бомбардировщиков ДБ-3Ф для нанесения удара по Берлину 8 августа 1941 г.

Всего до 4 сентября флотские и армейские самолёты ДБ-3Ф в ходе полетов к Берлину сбросили 620 бомб и при этом потеряли 18 машин, из которых 7 было уничтожено в ходе налёта германской авиации на Кагул. К этим потерям стоит добавить гибель на минах двух тральщиков, доставлявших бомбы на остров Эзель.

Во всех отечественных изданиях налёты на Берлин представляются в качестве блестящей операции. Однако до сих пор каких-либо реальных потерь немцев в ходе этих налётов не обнаружено.

При этом некоторые авторы заявляют, что бомбардировке подвергся «ложный Берлин». Косвенным подтверждением этому служит сообщение советских лётчиков: «Берлин встретил заревом огней освещенных улиц… Вслед за разрывами бомб и возникшими очагами пожара в городе погас свет и началась беспорядочная стрельба зенитной артиллерии»[14].

Рассматривая эти налёты с точки зрения пропагандистского и психологического воздействия на население противника, приходится признать, что и здесь эффект был близок к нулю. Если действие наших ФАБ-1000 по Бухаресту было внове его населению, то Берлин уже почти год регулярно подвергался бомбардировкам британской авиации, и 33 самолёто-вылета Ил-4, а именно столько машин дошли до Берлина, прошли для горожан практически незаметно.

Вслед за ДБ-3Ф минно-торпедной авиации к бомбардировкам Берлина решили подключить и 81-ю авиадивизию дальнего действия, на вооружении которой находились бомбардировщики ТБ-7 (Пе-8) и Ер-2. Для налёта выбрали двенадцать наиболее надёжных и боеспособных ТБ-7 и двадцать восемь Ер-2. 10 августа 1941 г. эти машины перелетели на аэродром Пушкино под Ленинградом, где после проведенной ревизии самолётов отобрали только десять ТБ-7 и шестнадцать Ер-2. На каждую машину подвесили по семь бомб ФАБ-100.

Тяжёлый бомбардировщик Пе-8

Вечером 10 августа события развивались совсем не так, как планировал присутствовавший на аэродроме вылета командующий ВВС Красной Армии генерал-лейтенант авиации Жигарев. При взлете потерпел катастрофу ТБ-7 майора К. П. Егорова, у которого отказали сразу оба правых двигателя. Ер-2 младшего лейтенанта А. И. Молодчего, пробежав всю грунтовую полосу, не сумел оторваться от земли, снес шасси в канаве и чудом не взорвался на собственных бомбах. ТБ-7 майора Тягунина из 432-го авиаполка был подбит своими зенитками над устьем Луги в районе Высу, лишь часть экипажа успела покинуть пылающий бомбардировщик.

В полёт на Берлин ушли всего шесть самолётов ТБ-7 и три Ер-2. Ведущий второй тройки «Еров» капитан Брусницын после взлета в течение часа ходил кругами в районе аэродрома, дожидаясь ведомых, но после катастрофы ТБ-7 и аварии Ер-2 генерал Жигарев запретил взлёт оставшихся самолётов. На самолёте Брусницына при посадке в темноте подломилась стойка шасси, и машина легла на крыло. С борта бомбардировщиков, устремившихся к Берлину, поступили сообщения о том, что они атакованы истребителями И-16 и И-153 (последний почему-то «красного цвета») и обстреляны своей зенитной артиллерией. Несмотря на подававшиеся экипажами бомбардировщиков условные сигналы (зелёные ракеты), «ишаки» и «чайка» продолжали обстреливать своих. Причиной недоразумений оказалась принадлежность истребителей «другому ведомству» — авиации Балтийского флота. Стрелки бомбардировщиков вынуждены были открыть ответный огонь и отогнать не в меру ретивых «ястребков».

Тройка Ер-2 капитана А. Г. Степанова продолжала полёт к цели. Стемнело, появилась многослойная облачность, и после прохода зоны, где звено подверглось сильному обстрелу собственной зенитной артиллерии, маленькая группа распалась. Здесь, над чёрной пустыней Балтики, заместитель командира эскадрильи лейтенант В. М. Малинин и командир звена лейтенант Б. А. Кубышко в последний раз видели Ер-2 капитана Степанова. С задания он не вернулся, и место гибели экипажа жёлтой «двойки» осталось неизвестным. Судя по радиограмме, полученной на аэродроме вылета, Степанов всё же отбомбился по основной цели.

Экипажи Малинина и Кубышко также долетели до Берлина и сбросили бомбы на «логово зверя». На обратном пути самолёт лейтенанта Кубышко был по ошибке атакован советскими истребителями и сбит. Члены экипажа покинули горящую машину с парашютами и впоследствии вернулись в свой полк. Ранним утром на аэродроме Пушкино совершил посадку одинокий Ер-2 лейтенанта Малинина.

Неудачно действовали и ТБ-7. Так, на машине лейтенанта В. Д. Бидного ещё над Прибалтикой загорелся левый крайний двигатель М-40Ф, однако экипаж смог ликвидировать пожар, и самолёт продолжал полёт, но с потерей высоты. За 370 км до Берлина были сброшены бомбы, и машина легла на обратный курс. Вскоре отказал ещё один двигатель, и экипаж с трудом дотянул до территории СССР, совершив посадку на аэродроме Обухово.

Бомбардировщик Ер-2

ТБ-7, пилотируемый майором М. М. Угрюмовым, отбомбился по Берлину. Во время полета несколько раз на больших высотах отказывали двигатели, и экипаж благополучно приземлился в Торжке уже на последних каплях керосина.

ТБ-7 старшего лейтенанта А. И. Панфилова над территорией Германии был обстрелян зениткам и получил большие повреждения. Экипаж сбросил бомбы и лег на обратный курс. Но вскоре из-за масляного голодания отказали два двигателя, и бомбардировщик пошел на вынужденную посадку на территории Финляндии. При посадке пять членов экипажа погибли, а оставшиеся в живых попытались прорваться сквозь линию фронта, но были захвачены в плен финнами.

Еще при наборе высоты ТБ-7 командира 81-й дивизии М. В. Водопьянова был атакован истребителями И-16, но благополучно дошел до Берлина и сбросил бомбы на цель. Над территорией Германии самолёт был обстрелян зенитной артиллерией и получил повреждения, поэтому пошел на вынужденную посадку на территории Эстонии в районе Йыхви. Эстония к этому моменту уже была оккупирована немцами. Самолет разбился, но экипажу удалось спастись. К счастью, вторым пилотом был эстонец Пусел, хоть и родившийся в Сибири, но хорошо знавший эстонский язык. Он общался с местными жителями, и экипажу через два дня удалось через занятую немцами территорию пробраться к своим.

В итоге из десяти ушедших на Берлин самолётов вышли к цели и отбомбились только шесть, а на аэродром в Пушкино вернулись две машины. За проведения этого рейда Водопьянов был снят с должности командира 81-й дивизии, а на его место назначили А. Е. Голованов.

Еще два налёта на Берлин бомбардировщики ТБ-7 произвели в конце августа 1942 г. Вот как их описывает бывший штурман 4-го Гвардейского корпуса авиации дальнего действия Г. П. Молчанов: «Приказано 26 августа 1942 г. бомбить Берлин. Из нашего полка были выделены экипажи майора Пусэпа и мой, со второго полка экипажи капитанов Кубышко и Родных. Это было все, что могла дать дивизия из тридцати кораблей для полета на полную техническую дальность.

Корабли нагружены до предела и долго бегут по взлётной полосе. Наконец взлетаем. Тяжело, медленно набираем высоту. Постепенно вырабатывается горючее, и самолёт становится более послушным. Погода между тем портится. Линию фронта проходим в облаках. Неожиданно быстро темнеет. В наушниках прослушиваются атмосферные разряды, корабль начинает потряхивать. За счёт выработанного горючего набираем высоту. Поднимаемся на 7000 метров, но и здесь впереди — мощная облачность. Начинают сверкать молнии. Пытаемся обойти облачный фронт с севера, но тут тоже грозовые облака. Приказываю выключить радиостанцию. На приборах в самолёте — снег.

На пулемётах турельной установки, двумя жалами торчащих впереди самолёта — вольтова дуга. Корабль бросает как щепку. Огромную, перегруженную машину подхватывает восходящий поток и несет вверх. Не успеваю моргнуть глазом, как уже набрали 500 метров. Тут же корабль резко кренится влево и мы проваливаемся куда-то вниз, повисая на привязанных ремнях. И снова вверх. Потом резкие броски кончаются, исчезает вольтова дуга. Мы попадаем в относительно спокойную облачность.

И опять — впереди грозовые облака. Опять мотает из стороны в сторону, вверх, вниз. И снова небольшая передышка, а за ней новый грозовой фронт. Наконец облака кончаются. Под нами Балтийское море. Бортрадист лейтенант Бородай запрашивает радиопеленг. Штурман капитан Легкоступ прокладывает радиопеленги, снимая их с наших и зарубежных широковещательных станций. Штурман полка (летал за штурмана бомбардира) майор Лебедев занялся астронавигацией. Наши координаты определены и штурманы прокладывают курс на Штеттин. На высоте 8000 метров выходим к этому портовому городу. Светит луна. Хорошо просматривается береговая черта моря и река, идущая к Берлину.

Подходим к Берлину. По-прежнему смущает, что не работает ПВО. Даю экипажу команду усилить наблюдение — может быть, действуют ночные истребители. Но тогда были бы прожекторы, а их нет.

Но — время! Штурман Легкоступ выводит самолёт на боевой курс. Поочередно докладывает: «На курсе! Люки открываю! Сбросил! Люки закрыл!»

И вот тут-то начинается. В одно мгновение нас высвечивают прожектора, в кабине появляется запах пороха от близких зенитных разрывов. Резко бросаю самолёт вниз и в сторону, и минут через пятнадцать вырываемся из-под обстрела.

Настроение у всех приподнятое, задание выполнено, можно домой. Идем по прямой, самым коротким путем, лишь обходя крупные города, горючего и кислорода у нас в обрез. Понемногу снижаюсь: если кто-нибудь и потеряет сознание от кислородного голодания, то недолго будет снизиться до безопасной высоты.

Траверз Данцига проходим на рассвете. Кёнигсберг засветило. К линия фронта выходим в глухом месте, но нас все-таки встречают стрельбой. Противозенитный маневр, и мы на своей стороне.

Вот когда дает себя чувствовать усталость. Всех клонит в сон, веки закрываются. Снижаюсь на малую высоту — внизу всё мелькает, внимание напряжено, сон проходит. После четырнадцати часов полета садимся на свой аэродром.

29 августа 1942 г. Снова Берлин. Вылетает та же четверка: Кубышко, Родных, Пусэп и мой экипаж. Погода на редкость удачная. Небо чистое, светит луна.

После Штеттина попадаем в лучи прожекторов. Идем от Штеттина к Берлину и один прожектерский луч передает нас другому. Берлин встречает нас яростной стрельбой. В кабине светло, тянет порохом. Внезапно — тёмная зона без разрывов. Значит в хвост заходит истребитель. Ну, нет! Лучше огненное пекло, чем встречаться с ним.

Штурманы выводят на цель. Бомбы сброшены. Кормовой стрелок докладывает об огромных взрывах. Штурман подтверждает. Ну, что же, недаром, значит, слетали. Все ещё в огне и прожекторах. Один противозенитный маневр и много других — даже не верится, наконец уходим от них.

Тридцать две минуты вырывались из огненного пекла. Домой идем без приключений и на двенадцатом часу полета благополучно приземляемся. Но с полета вернулись не все. Не пришел экипаж капитана Кубышко.

Много позже мы увидели в каком-то английском журнале фотографию его самолёта с голубой пятеркой, лежащего на фюзеляже. В подписи было сказано: «Русский тяжёлый четырёхмоторный бомбардировщик, подбитый над Берлином».

Подробности этой истории стали известны только после войны. Вот они вкратце: на самолёте с голубой пятеркой были пробиты бензобаки, и горючего до нашей территории не хватило. Борис Кубышко ночью посадил машину в поле на фюзеляж, где-то в районе Каунаса. Начинался рассвет. Попробовали сжечь самолёт, но бензина не было, а тут уже появились немцы. Штурман корабля Миша Колечко вызвался прикрыть отход товарищей пушечным огнём. Так он и погиб в самолёте, за пушкой. Однако добраться до своих экипажу не удалось, попали в плен»[15].

В апреле — мае 1945 г. советская авиация произвела тысячи самолёто-вылетов по Берлину, в которых принимали участие самолёты всех типов, от штурмовиков Ил-2 до дальних бомбардировщиков Ил-4 (ДБ-3Ф). Но это были не стратегические бомбардировки, а авиационная поддержка наступавших войск.

Во Второй мировой войне руководство Англии и США не интересовали международные конвенции, подписанные ими же самими, а они разрабатывали самые чудовищные планы ведения войны.

Как уже говорилось, Уинстон Черчилль был активным сторонником использования ОВ. В мае 1940 г. он стал премьер-министром и сразу начал готовить страну к химической войне. Уже 30 мая 1940 г. он заявил на заседании кабинету министров: «Мы не должны колебаться, чтобы загрязнить наши пляжи газом».

Черчилль намеревался использовать отравляющий газ, распыляемый с самолётов, для нанесения удара по немецким войскам, как только они высадятся на берег.

30 июня Уинстон Черчилль написал в служебной записке: «Если предположить, что на нашем побережье были бы размещены бомбы, то не могло быть лучшего места для применения иприта [газа], чем эти пляжи и базы».

Премьер-министр был не одинок в том, что рассматривал отравляющий газ как потенциально решающее оружие против немцев после Дюнкерка. 15 июня, через два дня после эвакуации последних британских войск, начальник имперского Генерального штаба сэр Джон Дилл написал доклад под названием «Использование газа в обороне страны», в котором утверждал, что «вражеские войска скопились на пляжах, что привело к неразберихе, неизбежной при первой высадке, представляли бы собой великолепную мишень».

Ряд британских генералов с этим не согласились, заявив, что применение Великобританией газа в нарушение довоенных международных соглашений, запрещающих его применение, нанесло бы моральный и политический ущерб. Это также вызвало бы ответные действия Германии в виде мощных бомбардировочных сил с близлежащих аэродромов во Франции и Нидерландах.

Черчилль был потрясён, обнаружив, что британские запасы отравляющих газов невелики: всего 450 тонн иприта и немного фосгена. Он потребовал, чтобы они были срочно созданы, а также средства для их доставки. Во время битвы за Британию бомбардировочную авиацию выводили в Шотландию для переоснащения ёмкостями для хранения иприта, а их экипажи проходили переподготовку для опрыскивания пляжей.

Главным доводом против применения ОВ в 1940 г. стали данные разведки, что у немцев ОВ больше на порядок.

К 1944 г. Англия и США создали огромные запасы химического оружия, и Черчилль вновь стал продвигать его применение, но на сей раз не на пляжах, а против германских городов. Он написал генералу Исмею 6 июля 1944 г.: «Абсурдно рассматривать мораль на эту тему, когда все использовали её в прошлой войне без кивков на жалобы моралистов Церкви… Это просто вопрос изменения моды, как она делает между длинными и короткими юбками для женщин… На самом деле не должно быть связано с глупыми условностями ума».

Затем Черчилль направил записку командованию ВВС: «Я, конечно, могу попросить вас поддержать меня в использовании отравляющего газа. Мы могли бы пролить города Рура и многие другие города в Германии таким образом, что большая часть населения будет требовать постоянной медицинской помощи… Если мы это сделаем, давайте сделаем это на сто процентов. Тем временем, я хочу, чтобы это дело изучалось хладнокровно разумными людьми, а не этим конкретным набором псалмо-пением пораженцев в униформе, которые теперь пробегают то здесь, то там».

По плану Черчилля 20 крупнейших городов Германии (в том числе Кёнигсберг) предполагалось подвергнуть обработке фосгеном, а ещё 40 городов надлежало обработать ипритом.

28 июля 1944 г. начальник штаба сообщил Черчиллю, что возможна газовая война, и что Великобритания может бросить больше, чем Германия, но они сомневаются в том, что это вызовет у властей Германии большие трудности в контроле над страной. Однако они были глубоко обеспокоены возможностью того, что Германия ответит, опасаясь, что британская публика отреагирует иначе, чем немецкая: «То же самое нельзя сказать и о нашем собственном народе, у которого нет такого плачевного состояния».

Прочитав суждение начальника штаба, Черчилль мрачно заключил: «Я не совсем убеждён этим негативным докладом. Но, ясно, я не могу двигаться против служителей церкви и военачальников одновременно».

«По данным доклада, опубликованного в газете Allgemeine Schweitzer Militarzeitung, оккупационные силы союзников в Германии обнаружили склады, где хранились значительные запасы химического оружия, в том числе специальные артиллерийские снаряды, 130 тысяч химических бомб весом 205 и 500 килограммов, заполненных газом, защиту от которого не обеспечивали существующие типы противогазов. Большинство таких хранилищ были подземными»[16].

К июлю 1941 г. британское Бомбардировочное командование располагало 49 бомбардировочными эскадрильями, насчитывавшими около тысячи самолётов. Однако из общего числа 49 эскадрилий восемь были вооружены самолётами «Бленхейм», переведенными к тому времени в разряд лёгких бомбардировщиков и пригодными лишь для полетов на объекты, расположенные на побережье. Новыми четырёхмоторными бомбардировщиками были оснащены восемь эскадрилий, но четыре из них ещё не закончили боевую подготовку.

И хотя в распоряжении маршала авиации Пейрса имелось восемь эскадрилий, вооруженных новыми типами тяжёлых бомбардировщиков, четыре из них всё ещё не были готовы для выполнения боевых задач. Таким образом, только 37 из 49 эскадрилий могли быть использованы для нанесения ударов по железнодорожным узлам и крупным промышленным центрам Германии. Но даже эти 37 эскадрилий не были полностью боеспособными, так как более одной трети их экипажей не были достаточно подготовлены для проведения боевых действий.

Переброска опытных экипажей на Средний Восток, а также сокращение срока подготовки экипажей в учебно-тренировочных частях привели к тому, что в составе Бомбардировочного командования насчитывался большой процент молодых, слабо подготовленных экипажей. Поэтому большинство боевых эскадрилий каждую третью ночь проводило тренировочные полеты. Кроме того, суровая продолжительная зима 1941/1942 г. затрудняла использование бомбардировщиков. В результате боевая активность Бомбардировочного командования оставалась на протяжении многих месяцев чрезвычайно низкой. Из числа 800 средних и тяжёлых бомбардировщиков, входивших в состав командования, во второй половине 1941 г. в боевых операциях обычно использовалось лишь около 400 самолётов, и в среднем для действий по объектам на территории Германии каждую ночь производилось немногим более 60 самолёто-вылетов.

С переходом к новой фазе воздушного наступления на Германию британский кабинет решил проинформировать американцев о своих планах. С этой целью Комитет начальников штабов английских вооруженных сил подготовил специальный доклад. «В настоящее время, — указывалось в докладе, — наша политика заключается в нанесении сосредоточенных ударов с воздуха по объектам Германии с целью нарушить систему коммуникаций и подорвать моральный дух немецкого населения.

Поскольку избранные цели находятся в высокоиндустриальных и густонаселенных районах, воздействие нашей авиации на моральный дух немецкого населения будет, несомненно, значительным. С увеличением своих сил мы предполагаем перейти к планомерному воздушному наступлению такой длительности и интенсивности, какие необходимы, чтобы окончательно утомить волю противника к продолжению войны… Мы уверены, что если нам удастся увеличить силы бомбардировочной авиации в соответствии с намеченной программой, то результат воздушного наступления будет потрясающим. Мы уверены также, что если воздушное наступление с целью выполнения вышеназванных задач будет проводиться в широком масштабе, то военно-экономический потенциал Германии будет уничтожен, моральный дух немецкого населения сломлен, а боевая мощь немецких вооруженных сил, их боеспособность и мобильность будут снижены до такой степени, что мы сможем осуществить вторжение на территорию Германии.

Когда наступит такое время — точно предсказать нельзя. Это будет в значительной мере зависеть от того, насколько успешно мы, с американской помощью, сумеем осуществить программу расширения наших военно-воздушных сил и получить необходимые нам корабли и суда. Может случиться так, что указанные выше меры воздействия на противника сами по себе будут достаточными для того, чтобы заставить Германию просить мира, и что английская армия на континенте будет выполнять лишь роль оккупационной армии. Однако для ускорения победы мы должны высадить войска на континент, где они уничтожат очаги сопротивления и нанесут удар в глубь самой Германии…»[17]

Однако этот доклад не произвел должного впечатления на американцев, которые настаивали на том, что в ходе воздушного наступления на Германию необходимо выбрать другие, более подходящие цели.

Точка зрения американцев в известной степени получила свое отражение в предостережении английского премьер-министра 7 октября 1941 г. штабу ВВС. Будучи сторонником воздушного наступления, особенно когда дело касалось массированной бомбардировки немецких городов, Черчилль, однако, предостерегал от преувеличения возможностей такого наступления.

«Мы все надеемся, что воздушное наступление против Германии будет успешным, — писал он 7 октября. — В настоящее время предпринимаются величайшие усилия для создания необходимых сил нашей бомбардировочной авиации, и мы не намерены отходить от этого курса. Однако я далек от того, чтобы полагаться лишь на это средство нападения… Воздушная бомбардировка — самый действенный в настоящее время способ, чтобы подорвать боевой дух противника… Вполне возможно, что моральный дух немцев будет надломлен и наше бомбардировочное наступление сыграет очень важную роль в достижении победы.

Однако не исключено, что в 1943 г. Германия создаст настолько сильную экономическую базу в захваченных ею странах Европы, что военно-экономический потенциал Германии не будет целиком зависеть от заводов, находящихся на её территории. Если бы нам удалось подавить авиацию противника, мы бы получили возможность проводить дневные налёты концентрированными силами на заводы противника. Однако, насколько мне известно, наши бомбардировщики в настоящее время не могут действовать за пределами радиуса действия истребителей сопровождения. Мы делаем все возможное для достижения победы, но было бы неразумным думать, что существует какое-то надёжное средство выиграть эту войну или любую другую войну, когда силы обоих противников равны. Для нас остается единственный путь — настойчивость в осуществлении намеченных нами планов»[18].

И маршал авиации Пейрс в течение всей второй половины 1941 г. действительно был настойчивым. В ясные лунные ночи самолёты Бомбардировочного командования наносили удары, в соответствии с директивой, по крупным железнодорожным узлам противника, а в тёмные ночи или если погода была неблагоприятной для нанесения ударов по железным дорогам, они производили налёты на промышленные центры Германии, в которых находились важные железнодорожные объекты. Налеты на железнодорожные узлы Германии были неэффективны. Очень часто проведению бомбардировок мешала промышленная дымка, стоявшая над такими объектами. Рейнско-Рурский район по-прежнему имел прекрасное сообщение с другими районами Германии. Бомбардировка по площади промышленных центров была более успешной. В результате таких налётов был сильно разрушен город Билефельд. Усиленной бомбардировке подряд в течение четырёх ночей подвергся Мюнстер. Серьёзные повреждения были причинены жилым районам и железнодорожным объектам Ахена и Касселя.

В ночь с 12 на 13 августа 1941 г. Берлин пережил самый мощный с начала войны налёт британской авиации. Было сброшено 82 тонны бомб. 15 августа, используя переброску немцами на Восточный фронт большой части своих истребителей, 53 британских бомбардировщика «Бленхейм» совершили дневной налёт на электростанцию в Кёльне. До голландского берега их сопровождали свои истребители. Во время маневра некоторые самолёты отклонились от курса, в результате чего английские ВВС недосчитались двенадцати «Бленхеймов», то есть 20 % участвовавших в налёте самолётов.

В октябре 1941 г. британская бомбардировочная авиация усилила свои налёты на Берлин. Возросло количество жертв и разрушений в жилом секторе. Однако улучшившаяся работа немецкой противовоздушной обороны и неблагоприятные погодные условия увеличили потери английских бомбардировщиков. Так, в ночь с 7 на 8 ноября из 169 задействованных над Берлином бомбардировщиков 21 машина была сбита. Через пять дней Черчилль отменил бомбардировки таких дальних целей, как Берлин, до особого распоряжения.

В ночь с 30 ноября на 1 декабря 1941 г. 129 английских бомбардировщиков вылетели на бомбардировку Гамбурга. До цели добрались 84 машины и сбросили на город 138 тонн бомб. 13 самолётов было сбито.

В период с 1 июня 1941 г. по 28 февраля 1942 г. на Кёльн было произведено 33 налёта с общим количеством 2000 самолёто-вылетов, причём дважды британская авиация бомбардировала город до пяти ночей подряд. По донесениям экипажей, на город в общей сложности было сброшено около 6600 тонн фугасных и 147 тысяч штук зажигательных бомб. По немецким же данным, на город упало 1100 тонн фугасных и 12 тысяч штук зажигательных бомб.

В Кёльне было разрушено 67 промышленных предприятий, 41 транспортный объект, 10 военных объектов и 947 жилых домов. В результате полученных повреждений 23-х промышленных предприятия в той или иной степени снизили выпуск продукции, однако ни один из крупных заводов Кёльна не был полностью выведен из строя белее чем на месяц. В городе было убито 138 человек, 277 ранено и около 13 тысяч человек временно лишились крова. Англичане во время этих налётов потеряли 55 самолётов.

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (3 августа — 31 декабря 1941 г.)

Во время ночных налётов на Германию в 1940 г. потери британской авиации составляли 1,6 % от общего количества самолёто-вылетов. К августу 1941 г. потери возросли до 3,5 %, и в ноябре этого же года достигли 4,8 %. Столь большие боевые потери в совокупности с большими небоевыми потерями представляли серьёзную угрозу срыва планов расширения Бомбардировочного командования. В связи с этим число самолёто-вылетов на бомбардировку германских городов было сокращено.

Проведение воздушных налётов на Германию в 1942 г. облегчалось применением нового бортового радионавигационного прибора «Джи», с помощью которого штурман в любое время мог определить свое местонахождение, отсчитав время прохождения радиоимпульсов бортового прибора, отраженных тремя различными наземными радиостанциями. Летом 1941 г. такие станции были установлены на восточном побережье Англии, а к февралю 1942 г. 200 британских бомбардировщиков были оборудованы бортовыми радионавигационными приборами «Джи».

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (3 августа — 31 декабря 1941 г.)

14 февраля 1942 г. Бомбардировочное командование получило директиву начать новый этап воздушного наступления на Германию. Бомбардировочное командование должно было вести это наступление всеми имевшимися в наличии силами в течение предстоящих шести месяцев — расчётного времени, когда немцы смогут обнаружить работу и создать помехи радионавигационным приборам «Джи».

Для того чтобы «сломить способность Германии к дальнейшему ведению войны, создать условия для открытия союзниками второго фронта в Европе и облегчить тяжёлое положение Красной Армии на Восточном фронте», командующий Бомбардировочным командованием решил направить основные усилия своей авиации на подавление «морального духа населения Германии, и особенно немецкого рабочего класса».

Однако выбор объектов на территории Германии ограничивался относительно небольшим радиусом действия радионавигационного прибора «Джи», равным 550–650 км, и боевыми возможностями бомбардировочной авиации. Отсюда следовало, что английские бомбардировщики могли производить налёты только на города Западной и Северо-Западной Германии. Бомбардировка по площади, успешно оправдавшая себя в условиях, когда невозможно прицельное бомбометание, была теперь официально признана в качестве основного метода боевых действий британской бомбардировочной авиации.

Через восемь дней после издания этой директивы, 22 февраля 1942 г., на пост командующего бомбардировочной авиацией был назначен маршал авиации, сэр Артур Харрис. Он родился в 1892 г. в Англии, в молодости уехал в Родезию, где воевал в 1914 г. в немецкой Восточной Африке, после чего вернулся на родину, где поступил на службу в Королевский воздушный корпус — предшественник британских Королевских ВВС.

В 1930-х гг. Харрис защищал завоевания империи. Своими бомбардировщиками он наводил порядок среди взбунтовавшихся племен в Ираке, Индии и других местах. Таким образом, безжалостная бомбардировочная война против гражданского населения Германии, да и остальной Европы тоже, была для него своего рода операцией мщения и наказания.

Разрушенный авиабомбами ВВС союзников «Дом 4711» (4711-Haus) в переулке Глокенгассе в Кёльне. 1944 г. (Автор: Герман Клаазен)

Харрис выступал в роли последовательного проводника идей генерала Дуэ. А так как он принял командование в то самое время, когда на вооружение английских ВВС поступили новые самолёты и улучшенные навигационные системы, то Харрис решил на деле доказать теорию Дуэ — выиграть войну одними стратегическими бомбардировщиками. Уже при вступлении в должность Харрис подчеркнул, что единственный международный запрет, который связывает ему и его подчиненным руки, является соглашение, которое восходит к временам Франко-прусской войны 1870–1871 гг., запрещающее сбрасывать взрывающиеся предметы из наполненных газом воздушных судов. И действительно, этот запрет соблюдался всю Вторую мировую войну.

В тот же день, 22 февраля, произошло ещё одно событие, которое в будущем будет иметь для Германии тяжёлые последствия. Бригадный генерал США Эйкер сообщил о создании первой американской бомбардировочной команды в Европе. Генерал и шесть офицеров его штаба прибыли в Англию за два дня до этого заявления.

Штаб-квартиру под кодовым названием «Pinetree» («Сосна») Эйкеру выделили в здании бывшего специального интерната для девочек, которая располагалась в семи километрах от штаб-квартиры Королевских ВВС.

В феврале 1942 г. английское командование провело операцию по захвату германской РЛС на берегу Ла-Манша. Воздушные разведчики сделали снимки немецких радиолокационных станций, после чего французские и бельгийские члены движения Сопротивления получили задание по возможности как более точно сделать описание этих станций.

Показания сбитых немецких лётчиков подтвердили, что именно «Вюрцбург» играет в ночной противовоздушной защите главную роль. Эксперт по радарам и научный советник военного министерства профессор доктор Джонес взялся за разгадку этой немецкой тайны. В конце ноября 1941 г. было тщательно изучено одно фото, сделанное с большой высоты радиолокационной станции, расположенной на скалах вблизи деревни Бруневаль, в 20 км севернее Гавра. Изображение на этом фото отличалось от тех, что имелись ранее. Профессор Джонес попросил командование послать лётчиков разведывательного соединения сделать снимки радарной станции на низкой высоте. Выбор пал на известного воздушного разведчика Сиднея Коттона.

Полученные фотографии показали картинку совершенно нового аппарата, который с воздуха выглядел как рефлекторная лампа. Это подтверждало показания пленных немецких лётчиков. При более детальном изучении окрестностей Бруневаля англичане пришли к выводу, что следует нанести внезапный удар по этой станции. Французское Сопротивление предоставило англичанам все имеющиеся у них данные о системе безопасности этой станции, план виллы, где жил обслуживающий её персонал, а также любительские фотоснимки окрестностей. После этого в Лондоне приступили к подготовке. Проведение операции было поручено 24-летнему майору-десантнику Фросту: «Так как атака с моря была невозможна, то мы должны были, вместе с семью экспертами по радарам, приземлиться позади станции и оттуда атаковать, сфотографировать сам радар и демонтировать его важные части, а затем спуститься к морю, где нас должны подобрать наши моряки. Наша боевая группа насчитывала 119 человек».

Вечером 27 февраля 1942 г. с аэродрома Трукстон стартовало 12 бомбардировщиков. В каждом сидело по 10 солдат с парашютами, которые стали в самолётах намазывать свои лица маскировочной краской. Майор Фрост прыгал первым. Стрельбы с земли не последовало. Англичане окружили станцию и захватили виллу. Все шло как на учебных занятиях, без сучка и задоринки. Немцы пытались уничтожить «Вюрцбург», но не смогли этого сделать, так как в целях безопасности взрывчатка и запалы хранились отдельно. Охрана станции в это время была на ночных учениях, и её оружие было в основном заряжено холостыми патронами. Так что прежде чем вступить в бой, нужно было ещё получить настоящие боеприпасы. А специалисты тем временем фотографировали «Вюрцбург» и разбирали его. От волнения и спешки они просто отрывали некоторые его части и только дома, в спокойной обстановке, сообразили, что могли разобрать его в два приема без спешки. После того как команда Фроста проложила себе дорогу к морю, там через несколько минут появились английские гидросамолёты.

Важнейшими трофеями этой операции стали диполи, а также определяющие частоту работы детали «Вюрцбурга» и несколько пленных, среди которых был и радист. Наконец-то Джонес не только смог установить, на какой длине волны работает аппарат, но и выяснил, что аппарат не может переключаться на другие частоты, если его подавили на тех частотах, на которых он работает. Об этом теперь знали и англичане, и немцы. Причём узнали они об этом практически одновременно. Англичане назвали эту особенность «Виндоу» («Window»), немцы — «Düeppel». Но из-за опасения, что эту уловку может применить противник, обе стороны долгое время хранили всё в тайне.

В феврале 1944 г. в распоряжении Харриса находились 44 эскадрильи, не считая пяти эскадрилий лёгких бомбардировщиков, непригодных для ведения боевых действий над Германией. Из этого количества в боевых действиях могли принять участие 38 эскадрилий. Из 44 эскадрилий только 14 имели на вооружение новые тяжёлые бомбардировщики «Стирлинг», «Манчестер» и «Галифакс», выпущенные в небольшом количестве в 1941 г. Остальные эскадрильи были вооружены старыми тяжёлыми бомбардировщиками «Веллингтон», «Уитли» и «Хэмпден» выпуска 1940 г., относившимися тогда к классу средних бомбардировщиков. В момент, когда Харрис принял Бомбардировочное командование, оно насчитывало 378 исправных самолётов, в том числе около 50 лёгких бомбардировщиков, входивших в состав 2-й авиагруппы и использовавшихся преимущественно в качестве «приманки» во время налётов на объекты во Франции в сопровождении сильного истребительного прикрытия. Таким образом, в распоряжении Харриса имелось только 69 тяжёлых бомбардировщиков.

Почти через год, в конце января 1943 г., численность самолётного парка Бомбардировочного командования увеличилась только на 200 машин. Переброска самолётов на Средний Восток, передача некоторого количества бомбардировщиков Береговому командованию, всё возрастающий недостаток людских ресурсов, вступление США в войну (с естественным желанием американцев поскорее увеличить свои собственные вооруженные силы, вместо того чтобы снабжать всем необходимым английские вооруженные силы) — всё это расстроило надежды британского командования увеличить в 1942 г. мощь бомбардировочной авиации. К середине 1943 г. намечалось довести численность самолётного парка Бомбардировочного командования до 4000 тяжёлых и средних бомбардировщиков. Фактически этот план последовательно сокращался и был снижен до 50 тяжелобомбардировочных и среднебомбардировочных эскадрилий с общим количеством всего лишь около 800 самолётов, которые англичане должны были иметь к концу 1942 г. Однако и этот сравнительно скромный план удалось выполнить лишь к весне 1943 г.

Но если численность самолётного парка Бомбардировочного командования росла медленно, то его бомбовая нагрузка за один только год выросла на 70 %. В начале 1942 г. самолётный парк командования состоял преимущественно из средних бомбардировщиков, а спустя только один год две трети самолётного парка составляли тяжёлые бомбардировщики. В течение этих 12 месяцев устаревшие бомбардировщики «Уитли» и «Хэмпден» были, наконец, сняты с вооружения частей Бомбардировочного командования и переданы Береговому командованию. Лёгкие бомбардировщики «Бленхейм» были также заменены бомбардировщиками новых типов «Бостон», «Вентура», и главным образом «Москито». Из старых типов самолётов, с которыми Бомбардировочное командование вступило в войну, в конце 1942 г. остались только прочные, получившие всеобщее признание бомбардировщики «Веллингтон». Перевооружение самолётного парка и увеличение бомбовой нагрузки самолётов было проведено, несмотря на большие затруднения, связанные с выпуском и освоением тяжёлых бомбардировщиков новых типов.

Расширение Бомбардировочного командования в 1942 г. шло довольно медленно и было бы вообще невозможно без коренного пересмотра всей программы подготовки летно-технических кадров. Как уже говорилось, переброска хорошо подготовленных экипажей из состава Бомбардировочного командования на Средний Восток и одновременное сокращение сроков продолжительности обучения значительно снизили уровень боевой подготовки летного состава бомбардировочной авиации. Для разрешения этой проблемы член Воздушного совета маршал авиации Гаррод, ответственный за подготовку летно-технических кадров, весной 1942 г. выдвинул план, известный под названием «Новый курс».

Подвеска двухтонной бомбы на бомбардировщик «Веллингтон»

Согласно этому плану предусматривалось в составе экипажа бомбардировщика иметь только одного лётчика вместо двух, что значительно снижало потребное количество лётчиков и соответственно позволяло увеличить продолжительность их обучения. В то же время, по предложению Харриса, с целью повышения безопасности полета был проведен ряд дополнительных мероприятий, в том числе установлены автопилоты на всех бомбардировщиках, включен в состав летного экипажа тяжёлого бомбардировщика бортинженер. Намечалось также одного из членов экипажа, кроме лётчика, обучить пилотированию, чтобы в случае крайней необходимости он смог взять управление и посадить самолёт на свой аэродром; поскольку лётчик-наблюдатель (переименованный в штурмана) стал чрезвычайно загружен в полете в связи с установкой на самолёте радионавигационного прибора «Джи», в состав экипажа был включен ещё один человек — бомбардир, одновременно выполняющий обязанности переднего воздушного стрелка. По предложению Харриса вместо двух стрелков-радистов в составе экипажа бомбардировщика оставался только один стрелок-радист.

В течение первых шести месяцев пребывания на новом посту Харрис имел в своём распоряжении в среднем только 250 средних и 50 тяжёлых исправных бомбардировщиков. Количество самолётов, участвовавших в налётах, было небольшим, но благодаря применению прибора «Джи» ожидалось, что каждая сброшенная бомба, как правило, попадет в цель. По официальным подсчётам штаба ВВС, в начальной фазе воздушного наступления Бомбардировочное командование должно было уничтожить, по меньшей мере, четыре города в Западной Германии.

Ожидая улучшения погоды для начала бомбардировочного наступления более крупного масштаба, Харрис предложил провести вспомогательные операции против объектов, расположенных на территории оккупированных Германией стран. Военный кабинет, не желая вызывать жертвы среди населения этих стран, в течение многих месяцев не разрешал проводить эти операции. Но мнение Военного кабинета постепенно изменилось, и 2 февраля 1942 г. британские политические руководители санкционировали проведение ночных бомбардировочных ударов по объектам немецкой военной промышленности, расположенным на территории оккупированных Германией стран. Это дало Бомбардировочному командованию возможность испытать в условиях непродолжительного полета некоторые из своих тактических приемов, в частности эффект применения зажигательных бомб, которые в последующем должны были широко использоваться в налётах на объекты Германии.

В феврале 1942 г. Бомбардировочное командование начало планировать удар по городу Эссену, где находились самые большие заводы фирмы Круппа.

В ночь на 27 марта 1942 г. был совершен налёт на Эссен, в котором приняли участие 104 «Веллингтона» и 11 «Стирлингов». Тщательно разработали план проведения налёта. Самолеты первого эшелона, чтобы не быть введенными в заблуждение ложной светомаскировкой, должны были выйти на цель с помощью радионавигационного прибора «Джи». Затем в течение 15 минут самолёты должны были сбрасывать парашютные светящие бомбы, а потом начать бомбардировку города зажигательными бомбами. Через 15 минут на цель должен был прибыть основной эшелон бомбардировщиков и сбросить бомбы, ориентируясь на пожары, вызванные бомбами самолётов первого эшелона. Таким образом, тактика проведения этого налёта была весьма сходной с тактикой применения самолётов наведения.

В ночь на 9 марта в условиях хорошей погоды на Эссен были направлены 211 бомбардировщиков, из которых 82 имели радионавигационные приборы «Джи».

Первый эшелон прибыл на цель точно в указанное время и сбросил светящие бомбы. Увы, большинство зажигательных бомб было сброшено после того, как прекратилось горение светящих бомб, поэтому бомбометание было неточным. Распространившиеся повсюду пожары ввели в заблуждение экипаж самолётов второго (основного) эшелона, и бомбы со 168 самолётов были сброшены на южную окраину города. Много бомб упало на Гамборн, Дуйсбург и Оберхаузен. По заявлению местных властей Эссена, на город упало 3000 зажигательных и 127 фугасных бомб, причинивших значительный ущерб машиностроительным заводам, железным дорогам и жилым зданиям. Заводы же Круппа не пострадали.

Несмотря на доклады экипажей, в которых говорилось, что большинство бомб было сброшено на намеченные цели, Харрис сразу же пришел к заключению, что налёт на Эссен был малоэффективным. В следующую ночь на город был произведён повторный налёт. Однако и на этот раз главные силы нанесли удар не по основной цели. Один из бомбардировщиков «Стирлинг», подбитый огнём зенитной артиллерии, сбросил зажигательные бомбы на Гамборн. Экипажи следующего эшелона, нацеливаясь на огни пожаров, тоже сбросили бомбы на Гамборн. Таким образом, большинство бомб фактически было сброшено на Гамборн, где находились сталелитейные заводы Тиссена, ошибочно принятые экипажами за заводы Круппа.

В ходе налётов на Эссен выяснилось, что англичане переоценили возможности использования радионавигационный приборов «Джи». Они считали, что, применяя этот прибор, слепое бомбометание или, по крайней мере, сбрасывание светящих бомб будет достаточно точным. Однако выяснилось, что прибор «Джи» мог быть пригодным только для навигации. Он помогал вывести самолёт в зону радиусом в 6–8 км от цели или привести его на свой аэродром, но не исключал необходимости визуального опознавания цели. Опознавание цели затруднялось также ослепляющим действием применявшихся тогда светящих бомб. Через год светящие бомбы были снабжены колпаками, предохранявшими экипажи от ослепления. Для обозначения точек прицеливания нужно было иметь более надёжное средство, чем создание пожаров, которые противник мог имитировать в стороне от цели. Через десять месяцев у англичан появились специальные бомбы для целеуказания.

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (1942–1943 гг.)

В ночь на 13 марта 1942 г. 53 бомбардировщика «Веллингтон» произвели налёт на Киль, сильно повредили судостроительную верфь «Дейче Верке» и разрушили 280 жилых домов.

Самым успешным налётом весной 1942 г. английские историки считают налёт на портовый город Любек, проведенный в ночь на 29 марта. План проведения налёта на Любек в общих чертах не отличался от плана налёта на Эссен, за исключением того, что почти половину бомбовой нагрузки составляли зажигательные бомбы. Из 234 высланных самолётов экипажи 91 машины доложили, что они сбросили бомбы на цель.

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (1942–1943 гг.)

Ночные фотоснимки и последующая дневная воздушная разведка Любека полностью подтвердили показания экипажей. Весь город был охвачен пожарами. На вновь застроенную часть города было сброшено 300 тонн бомб, в том числе 144 тонны зажигательных бомб. В результате налёта было опустошено около 80 гектаров застроенной площади города, а также уничтожены центральная ГЭС, много заводов и складов и сильно разрушены железнодорожные мастерские.

Большой утратой для Любека стало разрушение городского собора, построенного саксонским герцогом Генрихом Львом в 1173 г. Бомба, попавшая в городскую ратушу, вызвала там пожар, от которого это одно из уникальнейших и красивейших зданий Германии сильно пострадало.

По немецким данным, было убито 320 гражданских лиц и 785 ранено, в городе полностью разрушено 1918 жилых домов и 5928 зданий повреждено, вследствие чего 15 707 человек лишились крова. В течение последующих трёх недель полностью прекратилась транспортировка грузов через порт и железнодорожную станцию города.

Потери британских бомбардировщиков при налёте на Любек составили 8, а по другим источникам, 12 машин.

В качестве ответа за уничтожение десятков исторических зданий Любека люфтваффе нанесли несколько ударов по старинному английскому городу Эксетеру.

Ну а после бомбардировки германского города Ростока с Восточного фронта было снято 90 бомбардировщиков, проведших новую акцию возмездия по Эксетеру. На сей раз было разрушено или серьёзно повреждено около двух тысяч зданий, убито 163 человека и ранено 131. Согласно британским источникам, «город понес самый серьёзный ущерб со времен вторжения викингов-датчан в 1003 г.»[19].

С весны 1942 г. англичане стали применять бомбы большого калибра. Так, в ночь на 1 апреля 1942 г. во время налёта на Эмден были сброшены 1812-килограммовые бомбы «Кекс» («Cookie»), а в ночь на 11 апреля при налёте на Эссен с бомбардировщика «Галифакс» впервые были сброшены 3624-килограммовые бомбы «Супер Кекс» («Super Cookie»).

Опыты показали, что при применении фугасных бомб весом 3600 кг достигалось опустошение на площади в среднем 0,7 гектара застроенной площади на одну тонну сброшенных бомб и несколько меньшей площади при применении бомб весом 1800 кг. С другой стороны, каждая сброшенная тонна зажигательных бомб производила опустошение на площади не менее 1,3 гектара.

В течение первых трёх недель апреля 1942 г. Бомбардировочное командование произвело налёты на Дортмунд, Эссен, Кёльн и Гамбург, однако они были не такими результативными, как налёт на Любек. Это объяснялось главным образом плохой погодой в районе целей, а при налётах на Дортмунд и Эссен — наличием над ними заводского дыма.

Как уже говорилось, радионавигационный прибор «Джи» не обеспечивал достаточной точности бомбометания по ненаблюдаемым целям. Однако в конце апреля налёты, проводившиеся в лунные ночи, в которых участвовало в среднем около 100 самолётов, были значительно успешнее. В ночь на 28 апреля при бомбардировке Кёльна были уничтожены административные здания, моторостроительные заводы, важные железнодорожные объекты, много жилых и торговых зданий. В следующую ночь при налёте на Киль были серьёзно повреждены судостроительные верфи «Германия». Наибольший же успех в апреле был достигнут при налёте на Росток — порт на балтийском побережье, имевший слабую противовоздушную оборону и находившийся далеко за пределами радиуса действия радионавигационной системы «Джи».

Решение Бомбардировочного командования произвести налёт на Росток в ночь на 24 апреля было продиктовано, главным образом, хорошей погодой. Отсутствие облачности и полная луна значительно облегчали задачу английских экипажей в обнаружении целей. Основными объектами бомбардировки в Ростоке являлись порт, судостроительные верфи, на которых происходила сборка подводных лодок, и крупный самолётосборочный завод фирмы «Хейнкель», находившийся на окраине города. По этому заводу наносили удар лучшие экипажи 5-й авиагруппы, остальные 160 самолётов должны были производить бомбометание по площади.

По мнению англичан, налёт был произведён успешно. Поскольку стояла хорошая погода, в течение трёх последующих ночей на Росток были произведены ещё три налёта. Всего за четыре налёта из 521 высланного самолёта достигли цели 468 машин, сбросивших на город 305 тонн зажигательных и 442 тонны фугасных бомб. Результаты бомбардировок были весьма внушительными. Был сильно поврежден авиационный завод фирмы «Хейнкель», причём, если верить донесениям британских агентов, на заводе было уничтожено 45 готовых или почти собранных самолётов. По сообщениям «надёжных источников», город оставался без газа, воды и электричества в течение 18 дней. При налётах было убито и тяжело ранено около шести тысяч человек. Аэрофотосъёмки ясно показали, что свыше 70 % зданий старой части города было полностью разрушено, не считая разрушений в других частях города. Английские потери за все четыре налёта составили 12 бомбардировщиков.

Между тем, с сентября 1941 г. 44-я (родезийская) эскадрилья начала переучиваться с «Хэмпденов» на новейшие четырёхмоторные бомбардировщики «Ланкастер», которые станут лучшими дальними бомбардировщиками англичан до самого конца войны.

Из-за затянувшегося процесса переучивания и плохой погоды боевой дебют «Ланкастеров» состоялся лишь 3 марта 1942 г., когда четыре машины из 44-й эскадрильи — L7546, L7547, L7566 и L7549 — были посланы для постановки мин в районе Гельголанда. Все они благополучно возвратились на базу. Первая наземная цель была атакована в ночь с 11 на 12 марта, когда два самолёта из 44-й эскадрильи были включены в состав группы, бомбившей Эссен.

Согласно планам Министерства авиации, предполагавшим полностью оснастить новыми бомбардировщиками пять бомбардировочных групп, к перевооружению приступила 97-я эскадрилья в Конингсби. В январе 1942 г. она начала сдавать свои «Манчестеры», а к концу марта полностью пересела на «Ланкастеры».

Сведения о принятии на вооружение «Ланкастеров» держались в секрете, и Министерство авиации решило, что дневной рейд будет отличным случаем, чтобы продемонстрировать новое оружие Третьему рейху и широкой публике. Около трёх часов дня, 17 апреля 1942 г., по шесть бомбардировщиков из 44-й и 97-й эскадрилий отправились в рискованный полёт, чтобы атаковать завод фирмы МАН в Аугсбурге, производивший дизели для подводных лодок. Самолеты взяли курс на Баварию четырьмя группами, по три самолёта в каждой. Им предстояло пролететь туда и обратно более 2400 км над территорией противника. Сразу после пересечения Ла-Манша бомбардировщики 44-й эскадрильи были атакованы немецкими истребителями. Ведущая машина первой группы была сбита первой, а затем, одну за другой, эскадрилья потеряла три машины из второй группы. Оставшиеся два бомбардировщика сомкнули строй и продолжали двигаться к своей цели, хотя шансы уцелеть у них были минимальными. Удалившись от побережья, они не встречали противодействия вплоть до Аугсбурга, где сирены воздушной тревоги объявили об их появлении. Атакующие, летевшие чуть выше заводских труб (около 150 метров) не промахнулись. Их встретил плотный огонь зенитной артиллерии, который поджег «Ланкастер» R5510, вынудив его приземлиться в нескольких километрах от города.

97-я эскадрилья, выбравшая другой маршрут к цели, сумела избежать встречи с истребителями. Как и командир 44-й эскадрильи Неттлетон, они сбросили свои бомбы с высоты, не превышавшей 120 метров. Самолет командира 97-й эскадрильи Шервуда, L7573, был подбит над целью и рухнул на землю севернее Аугсбурга. «Ланкастер» R5513 был подбит за милю до цели и взорвался сразу после того, как сбросил свой груз. Уцелевшие самолёты полетели в сторону Франции в сгущающихся сумерках, и наступившая ночь позволила им избежать потерь.

Два механических, кузнечный и главный сборочный цехи получили повреждения, но из строя было выведено только три процента станков, имевшихся на заводе.

На свои базы вернулись четыре «Ланкастера» из 97-й эскадрильи и один из 44-й. Командир 44-й эскадрильи Неттлетон был награжден Крестом Виктории. По словам возглавлявшего Бомбардировочное командование Харриса: «…любая операция, за которую награждают Крестом Виктории, относится к разряду действий, которые не нужно повторять слишком часто». Кроме того, маршал добавил: «Семь из двенадцати «Ланкастеров» погибли, но эта потеря сопоставима с нанесенным ими ущербом. С другой стороны, эта операция ясно показала, что дневные рейды на территорию Германии приведут к слишком высоким потерям Бомбардировочного командования».

Налет на Аугсбург вызвал в то время оживленные споры. Министерство экономической войны направило Черчиллю протест против выбора цели в Аугсбурге. По мнению министерства, бомбардировочный удар по заводу шарикоподшипников в Швейнфурте мог значительно сильнее повлиять на выпуск военной продукции Германии. Но ещё бо́льшие дискуссии развернулись вокруг такого спорного вопроса, как целесообразность применения зажигательных бомб в массированных воздушных налётах. Штаб английских ВВС в течение нескольких месяцев считал, что наилучших результатов при проведении бомбардировочных ударов можно достигнуть, сбрасывая на немецкие города зажигательные бомбы, доказательством чему были налёты на Любек и Росток. Харрис придерживался другой точки зрения и считал, что целесообразнее применять фугасные бомбы, особенно крупнокалиберные. В начале войны англичане не имели на вооружении таких бомб. С появлением фугасных бомб весом в 1800 и 3600 кг Харрис предложил проверить на практике эффект применения фугасных бомб. В письме на имя министра авиации спустя несколько недель после своего назначения на пост командующего Бомбардировочным командованием он писал: «Мы должны уничтожить как можно больше бошей ещё до того, как выиграем эту войну». Харрис считал, что применение зажигательных бомб для осуществления этой цели было явно недостаточной мерой. Вряд ли можно оспаривать утверждение Харриса о том, что бомбардировка фугасными бомбами оказала большой эффект на моральный дух населения Германии.

В конце концов было принято компромиссное решение. Штаб ВВС согласился, чтобы две трети бомбовой нагрузки самолётов составляли зажигательные бомбы и одну треть — фугасные.

Идея нанесения мощного удара с воздуха, превосходившего по своей силе все известные в истории воздушной войны удары, принадлежала маршалу Харрису. Наибольшее количество сил, высылавшихся Бомбардировочным командованием на одну цель, до этого составляло 228 самолётов. В среднем на вооружении командования в исправном состоянии находилось 350 тяжёлых и средних бомбардировщиков. Налет тысячи бомбардировщиков на один город и в одну ночь казался на первый взгляд невозможным делом. Его можно было осуществить, лишь отказавшись от других налётов, а также используя бомбардировщики из учебно-тренировочных частей, в которых лётчики в подавляющем большинстве были курсантами.

После того как Харрису удалось убедить штаб ВВС и премьер-министра Черчилля в целесообразности и выгодности такого налёта, началась интенсивная подготовка к проведению операции. Мобилизовав самолёты из учебно-тренировочных частей и отрядов переподготовки[20] и посадив на них лётчиков-инструкторов или курсантов, заканчивавших курс обучения, Харрис надеялся собрать около 700 боевых самолётов. Недостающее количество самолётов он рассчитывал получить из других командований английских ВВС. В ответ на его просьбу только одно Береговое командование согласилось выделить не менее 250 самолётов. Значительное количество самолётов согласились выделить Учебно-тренировочное командование и Командование взаимодействия с наземными войсками. В итоге Харрису удалось собрать 1000 самолётов.

Так как в налёте участвовало большое количество самолётов, а члены многих экипажей были неопытны, было решено выбрать объекты налёта, находящиеся сравнительно недалеко от британских аэродромов. Налет планировалось провести в светлую лунную ночь. В качестве целей были намечены Гамбург и Кёльн, окончательный же выбор цели зависел от состояния погоды. Налет намечалось провести в ночь на 28 мая, а все самолёты, участвовавшие в налёте, должны были сосредоточиться на своих аэродромах к 26 мая. Если в качестве цели будет избран Кёльн, что фактически и произошло, то атака города должна была длиться 90 минут. Все самолёты несли максимальное количество зажигательных бомб. Были тщательно разработаны маршруты. От экипажей строго требовалось выдержать точное время прохождения контрольных ориентиров. Выбраны три точки прицеливания на удалении около 1600 метров друг от друга.

В связи с плохой погодой налёт, намеченный на 28 мая, был отложен. В ночь на 30 мая над английскими аэродромами ожидалась хорошая погода, но над Германией по-прежнему держалась облачность. Учитывая, что выделенные для налёта силы не могут все время находиться в полной боевой готовности, а также принимая во внимание благоприятные условия для посадки огромной воздушной армады при возвращении на свои аэродромы, Харрис решил провести в ночь на 30 мая налёт на Кёльн.

Всего было выделено 1046 бомбардировщиков, из которых не менее 367 из учебно-тренировочных частей; 708 самолётов составляли ветераны бомбардировочной авиации — бомбардировщики «Веллингтон», «Уитли» и «Хэмпден» и 338 — новые бомбардировщики «Стирлинг», «Галифакс», «Манчестер» и «Ланкастер».

В момент прохождения главных сил через Северное море и до конца бомбардировки Кёльна 50 специально выделенных самолётов из других командований блокировали аэродромы противника во Франции, Бельгии, Голландии и Западной Германии.

Первые бомбы упали на город в 00 ч. 47 мин. — на семь минут раньше намеченного времени, и последняя бомба в 2 ч. 25 мин. — точно по плану[21]. За исключением некоторого перекрытия времени прибытия на цель различных эшелонов бомбардировщиков, налёт прошел в соответствии с намеченным планом. Истребители, зенитная артиллерия и прожекторы противника в начале налёта действовали активно, но примерно через 45 минут действия их заметно ослабли. Максимальная концентрация самолётов над целью дала ожидаемые результаты. Всего до цели дошли 898 самолётов, сбросивших 1455 тонн бомб, из которых около двух третей составляли зажигательные бомбы.

Бомбардировщик «Манчестер» Mk I

В этом налёте была достигнута высокая точность бомбометания. Согласно данным аэрофотосъёмки, в городе были полностью разрушены строения на площади свыше 240 гектаров, то есть почти столько же, сколько было уничтожено во всех городах Германии за все предыдущие налёты. Были разрушены или серьёзно повреждены 250 заводов, в том числе металлургические, химические, станкостроительные и машиностроительные заводы, доменные печи, заводы по производству искусственного каучука, дизелей для подводных лодок и аккумуляторов.

По данным немецких официальных документов того времени, в результате этого налёта в Кёльне было убито 486 человек, ранено 5027 и осталось без крова 59 100 человек. Полностью разрушено 18 432 жилых, промышленных и общественных здания, 9516 зданий получили серьёзные повреждения и 31 070 зданий — лёгкие повреждения. Зажигательные бомбы вызвали в городе 12 тысяч пожаров, из них 2,5 тысячи крупных.

Потери англичан составили всего 40 самолётов, 116 самолётов получили повреждения, из них 12 оказались непригодными для дальнейшего использования. Большинство потерянных самолётов было сбито огнём зенитной артиллерии, не менее двух машин разбились при столкновении в воздухе. Отношение потерь англичан к общему количеству участвовавших в налёте самолётов составило 3,8 %, что немногим превышало потери в предыдущих налётах на Кёльн, составлявшие 3,5 %, но было меньше средних потерь — 4,6 %, отмеченных при налётах на другие города Западной Германии в условиях безоблачной лунной ночи.

В случае если первый налёт на Кёльн окажется удачным, Харрис намеревался, используя полнолуние и наличие уже собранных вместе крупных сил бомбардировочной авиации, нанести в следующую ночь ещё один массированный удар. Однако в последующие два дня погода ухудшилась, ничего хорошего не обещал и прогноз погоды, и Харрис решил нанести удар по цели, над которой ожидалась незначительная облачность.

В ночь на 1 июня 1942 г. 965 бомбардировщиков, включая 347 самолётов из состава учебно-тренировочных частей, вылетели для нанесения удара по Эссену. Ко времени прибытия самолётов на цель тонкий слой облачности затянул город, поэтому этот налёт был менее успешным по сравнению с налётом на Кёльн.

Большой ущерб был нанесен соседним городам, особенно Оберхаузену и Мюльгейму. Эссен получил незначительные повреждения, а заводы Круппа вновь не пострадали. Хотя при проведении этого налёта англичане не могли создать такой концентрации самолётов над целью, как в предыдущем налёте, тем не менее, мощной немецкой противовоздушной обороне, какую имел Эссен, не удалось отразить налёт британской авиации. Англичане потеряли только 31 самолёт, что составило 3,2 % от общего количества самолётов, принимавших участие в налёте.

Однако в то время проведение таких массированных налётов было очень сложным делом. В 1942 г. был проведен ещё только один подобный налёт. В ночь на 26 июня 1006 бомбардировщиков, включая 272 самолёта из учебно-тренировочных частей и 102 самолёта из Берегового командования, произвели налёт на Бремен. Только 713 самолётов, несмотря на помощь навигационных приборов, из-за плохой погоды и сильного встречного ветра достигли Бремена. Было сброшено 1450 тонн бомб.

Город был закрыт облачностью, и большинство самолётов первого эшелона сбросили бомбы на цель вслепую, с помощью радионавигационного прибора «Джи». Зарево пожаров, вызванных взрывами бомб первого эшелона, служило основным средством опознавания цели для остальных эшелонов. Серьёзный ущерб был причинен авиационным заводам фирмы «Фокке-Вульф», полностью разрушены строения на площади около 11 гектаров деловой части и жилых кварталов города.

Потери англичан составили 49 самолётов, то есть 5 % от общего количества участвовавших в налёте самолётов. Это был самый высокий процент потерь из всех проведенных до этого массированных налётов. В числе сбитых оказались 22 самолёта из состава 91-й учебно-тренировочной авиагруппы, в которой все самолёты, кроме одного, были укомплектованы учебными экипажами.

Кроме четырёх вышеописанных массированных налётов, Бомбардировочное командование в конце лета 1942 г. провело ещё четыре налёта, в которых принимали участие учебно-тренировочные части.

Так, в ночь на 1 августа в налёте на Дюссельдорф участвовало 640 британских бомбардировщиков, в том числе 386 «Веллингтонов», «Хэмпденов» и «Уитли», а также 244 «Ланкастера», «Стирлинга» и «Галифакса». В этом налёте английские потери составили 41 самолёт, то есть 4,6 % от общего числа машин, участвовавших в операции.

Немецкие пилоты из авиагруппы II./NJG1 сбили семь британских бомбардировщиков, причём три из них сбил пилот-ночник лейтенант Шнауфер. В 2 ч. 13 мин. он взлетел с аэродрома Сент-Тронд и в 2 ч. 47 мин. сбил первый «Веллингтон», а в 3 ч. 17 мин. его жертвой стал второй «Веллингтон». В 3 ч. 45 мин. Шнауфер сбил «Уитли». До этого только двум пилотам из авиагруппы II./NJG1 за один бой удавалось сбить сразу три вражеских самолёта.

В ночь на 6 августа 25 британских бомбардировщиков совершили налёт на Эссен и Бахум. Этот налёт оказался неудачным. Только четыре бомбардировщика сбросили бомбы на цель, а немцам удалось сбить пять британских машин. В эту ночь пилоты-ночники Шнауфер и Румпельхардт впервые вылетели на своем «Мессершмитте», оборудованном бортовой РЛС. Румпельхардт позже вспоминал об этом вылете: «Впервые мы выполнили боевой полёт с «Лихтенштейном» ночью 5/6 августа 1942. Я смог обнаружить цель на высоте 5000 метров на расстоянии трёх километров. Я непрерывно сообщал Шнауферу о нужном курсе, дистанция до цели становилась всё меньше и меньше. Вскоре он смог обнаружить её визуально, но, вероятно, из-за отсутствия нужной концентрации в его действиях она вскоре снова исчезла из поля его зрения. Мы оба были очень разочарованы тем, что наш первый перехват с использованием «Лихтенштейна» не завершился успехом. Однако в любом случае оборудование произвело на нас очень хорошее впечатление»[22].

Первую победу с использованием бортовой РЛС лейтенант Шнауфер одержал 25 августа. В 2 ч. 54 мин. недалеко от Сент-Тронда в районе Лоонбека он сбил «Веллингтон» из 150-й эскадрильи, участвовавший в налёте на Франкфурт. Это была пятая победа Шнауфера.

Как писали английские историки Д. Ричардс и Х. Сондерс: Летом 1942 г. «налёты на Дюссельдорф были исключительно успешными, так как город находился в месте слияния рек Рур и Рейн и его легко можно обнаружить с воздуха, налёты же на Эссен были неудачными из-за плохой погоды и наличия дымки над целью…

В июле Бомбардировочное командование провело 10 боевых вылетов с участием в среднем около 300 бомбардировщиков в каждом. Сильные повреждения были нанесены промышленным объектам в Вильгельмсхафене, Гамбурге и Саарбрюккене. Хороших результатов удалось достигнуть при налёте на Дуйсбург и примыкающие к нему города. Два дневных налёта самолётов «Ланкастер» на судостроительные верфи в Любеке и Данциге (наиболее удаленные объекты, когда-либо подвергавшиеся дневным налётам наших тяжёлых бомбардировщиков) не дали желаемых результатов, но и свои потери были небольшими»[23].

С начала 1942 г. в Англии шла подготовка к операции «Вегетарианец» — сбросу над Германией небольших хлебцев с бактериями сибирской язвы.

Для проведения эксперимента с заражением сибирской язвой был выбран остров Грюнард в одном километре от берега Северной Шотландии. Остров имел форму овала длиной два и шириной один километр.

В 1942 г. англичане завезли на остров восемьдесят овец и взорвали рядом с ними бомбу с биологическим оружием. Через несколько дней все животные погибли. Туши овец сожгли, к острову запретили приближаться. Никто бы так и не узнал о секретном испытании биологического оружия, но вскоре в Шотландии начался массовый падёж скота.

Дело в том, что одна из мёртвых зараженных овец скатилась в море, и её выбросило на берег Шотландии. Там её обглодала собака. От трупа овцы она подхватила сибирскую язву и заразила других животных.

В США англичане заказали корпуса для 500 бомб для доставки бактерий сибирской язвы в Германию.

Однако учёные доказали Черчиллю, что эпидемия сибирской язвы гарантированно выйдет за пределы Германии и континентальной Европы.

А в США в начале 1943 г. учёные-физики предложили применить при бомбардировках германских городов боевые радиоактивные вещества. Так, ведущий специалист атомного проекта «Манхэттен» Роберт Оппенгеймер потребовал абсолютной секретности для этого плана. Оппенгеймер объяснил: «Мы хотим в этом проекте достичь многого, можно облучить полмиллиона человек».

План предусматривал загрязнение молочных продуктов с помощью стронция. Облучённые люди с поражённым костным мозгом были обречены на медленную, но верную и мучительную смерть в течение двух месяцев. Достаточно было небольшого количества, несколько десятков килограмм сбросить на вражескую страну или переправить нелегальным путём. Оппенгеймер этот проект разрабатывал вместе с физиком Эдвардом Теллером. Этот план не удалось осуществить по техническим причинам.

Поздним летом 1941 г. Англия закупила в США двадцать хорошо себя зарекомендовавших четырёхмоторных самолётов «Боинг» В-17, прозванных «Летающими крепостями». Англичане ещё на них не воевали. 8 сентября В-17 сделали свой первый боевой вылет. С высоты около 9000 метров они атаковали некоторые цели на норвежском побережье. Немцы, предупрежденные с помощью радара, послали им навстречу истребители Me-109, которые тут же сбили две «Летающие крепости» и ещё три серьёзно повредили. Остальные самолёты повернули назад. После следующих неудач этого типа самолётов командование ВВС Англии поставило «Летающим крепостям» неудовлетворительную оценку. Они показали себя полностью нерентабельными, с высокой степенью незащищенности и непригодными к серьёзному делу. Позднее эти так «прославившиеся» В-17 были поставлены на службу английской береговой охраны, а часть из них переведена на Ближний Восток.

18 июня 1942 г. командующий новосформированной 8-й воздушной армией США генерал-майор Шпаац расположил неподалеку от замка Хемптон-Коурт в Буши-парк свою штаб-квартиру. Созданные Шпаацем в США соединения ВВС получили после своей передислокации в Англию (операция «Болеро») в свое распоряжение 127 аэродромов, которые для них оборудовали Королевские ВВС совместно с передовым американским отрядом в 1800 человек под командованием генерала Эекера. Наземный персонал и оборудование прибыли в Англию на бывшем фешенебельном пароходе «Королева Елизавета».

Стрелок нижней оборонительной турели американского бомбардировщика В-17 «Летающая крепость» 303-й бомбардировочной группы. Великобритания. Июнь 1943 г.

23 июня из Северной Америки в Англию по маршруту Лабрадор — Гренландия — Исландия — Шотландия, дальностью 6000 км, стартовали первые четырёхмоторные американские бомбардировщики. 1 июня первая «Летающая крепость» из числа тех, которым предстояло действовать в Европе (В-17Е), приземлилась в Престуике в Шотландии. Это был авангард 97-й бомбардировочной группы (в неё входили 340, 341, 342 и 414-я эскадрильи). В период между 6 и 31 июля 38 «Летающих крепостей» разместились на аэродромах в Полулбруке и Графтоне.

Истребители и лёгкие самолёты перевозились кораблями. Задача, поставленная перед 8-й американской воздушной армией, состояла в проведении точечных бомбардировок 154 целей на территории Германии, таких как верфи подводных лодок, доки, гавани, авиазаводы, заводы по производству боеприпасов и узловые транспортные станции. Возражения же англичан по поводу того, что дневные налёты принесут много потерь, американцы списали на их собственные ошибки.

17 августа 1942 г. в 15 ч. 20 мин. на свое первое задание в Европе в небо поднялись 12 бомбардировщиков В-17Е 97-й бомбовой группы 8-й воздушной армии США под охраной звеньев «Спитфайров» Королевских ВВС. В машине командира группы летел бригадный генерал Эйкер, 46-летний выходец из Техаса, опытный профессиональный лётчик, командир 8-й бомбовой команды (официально наименования 8-й воздушной армии тогда ещё не существовало). Его машина имела подходящее название — «Янки Дудл» (Yankee Doodle)[24]. Целью атаки была сортировочная железнодорожная станция в Гавре на левом берегу Сены. С высоты 7000 метров эти «Летающие крепости» сбросили свой 16,5-тонный бомбовый груз и все до одной вернулись назад невредимыми. Главной задачей этой операции была «обкатка» экипажей в боевой обстановке. Она подтвердила американскую концепцию дневных налётов, от которых и англичане, и немцы отказались в свое время из-за больших потерь.

К ноябрю 1942 г. на аэродромах Кимболтон и Моулсворт в графстве Кембриджшир были готовы к участию в боевых действиях соответственно 91-я (в составе 322, 323, 324 и 401-й эскадрилий) и 303-я (в составе 358, 359, 360 и 427-й эскадрилий) бомбардировочные группы, оснащенные «Летающими крепостями» В-17.

А теперь вновь вернёмся к действиям Королевских ВВС. 11 июля 1942 г. 44 «Ланкастера» 5-й группы Бомбардировочного командования совершили дневной налёт на верфи немецких подводных лодок в Данциге и Готенхафане (Гдыня). Самолеты шли над морем, и только треть из них сумела найти цели. Зенитным огнём было сбито два «Ланкастера».

Группа «Ланкастеров» 35-й эскадрильи

В ночь на 1 августа 1942 г. 166 бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали Оснабрюк. При этом англичане попали в неприятную ситуацию. Все их навигационные приборы после массированного заглушающего удара в эфире вышли из строя. Это было ещё одно доказательство того, что противник в состоянии парализовать их навигационное обеспечение. Устройство для создания помех под кодовым названием «Генрих» было установлено немцами по всей оккупированной Европе, а одно из них даже на Эйфелевой башне в Париже. В течение следующих недель немцами было введено в строй столько таких «глушилок», что навигационная система «Джи» оказалась бесполезной не только в небе Германии, но и во всей Западной Европе. Теперь англичанам в спешном порядке пришлось работать над новой навигационной системой под названием «Oboe» («Гобой»).

В Бомбардировочном командовании была сформирована авиагруппа самолётов наведения. В состав этой авиагруппы вначале входили только четыре эскадрильи — 7, 35, 83 и 156-я, соответственно, вооруженные бомбардировщиками «Стирлинг», «Галифакс», «Ланкастер» и «Веллингтон». В течение четырёх месяцев эскадрильи отрабатывали тактические приемы. Задача самолётов наведения заключалась в обнаружении, освещении и обозначении цели для основных сил бомбардировочной авиации.

Самолеты наведения, выделенные для обнаружения цели, оборудованные по возможности радионавигационными приборами «Джи», летели на параллельных курсах с интервалом около 3 км. Обнаружив город, подлежащий бомбардировке, они сбрасывали на него серии светящих бомб. Вслед за этой группой самолётов, пока ещё светили бомбы, появлялись самолёты-осветители и сбрасывали светящие бомбы непосредственно над целью. После этого самолёты-маркировщики сбрасывали на цель зажигательные бомбы, огни от которых служили прицельными точками для основных сил бомбардировщиков.

Если цель была закрыта сплошной облачностью, то вместо зажигательных бомб точки прицеливания обозначались над облаками цветными светящими парашютными бомбами. Однако обозначение точек прицеливания над облаками цветными парашютными бомбами часто затруднялось из-за сноса бомб ветром. Учитывая снос ветра, экипажи самолётов наведения вторично сбрасывали светящие бомбы и тем самым поддерживали наличие искусственных точек прицеливания, при этом цвета светящих бомб менялись. На подходе к цели экипажи получали указания от руководителя операцией, который находился на самолёте в районе цели, какого цвета светящие бомбы следует в данный момент принимать за точку прицеливания. Такой способ бомбометания англичане могли применять потому, что они не ставили задачей уничтожение избранных объектов в крупных населенных пунктах, а производили бомбометание по площади.

После самолётов наведения над целью появлялся второй эшелон — группа бомбардировщиков с зажигательными бомбами. Последними наносили удар бомбардировщики, которые сбрасывали фугасные и зажигательные бомбы.

В период с 19 августа по 31 декабря 1942 г. с помощью самолётов наведения было совершено 26 налётов на немецкие города. В шести случаях самолётам наведения не удалось обнаружить цели из-за исключительно плохой погоды. Когда немцы начали создавать помехи радионавигационным приборам «Джи», радиус их действия сократился с 560 до 320 км, что затрудняло обнаружение целей экипажами при плохой погоде.

В конце октября 1942 г. воздушное наступление на Германию было временно прекращено, так как бомбардировочная авиация должна была переключиться на выполнение других задач в связи с намечавшейся в начале ноября 1942 г. высадкой союзных войск в Северной Африке.

В этой операции Бомбардировочное командование должно было сбрасывать листовки над территорией Франции; минировать воды в районе Генуи и Специи; бомбардировать объекты противника, расположенные в Северной Франции и Голландии, для отвлечения сил немецкой истребительной авиации и, наконец, проводить интенсивную бомбардировку Генуи, Милана и Турина, чтобы, заставить итальянское командование воздержаться от переброски своей истребительной авиации и зенитной артиллерии из Италии в Тунис, а также подорвать моральный дух итальянского народа.

Штаб английских ВВС предложил основные удары по объектам Италии нанести в декабре и январе, так как в это время ожидалось ухудшение погоды над Германией. По различным причинам, главным образом вследствие принятого союзным командованием решения уничтожить базы немецких подводных лодок в Западной Франции, этот план был выполнен не полностью. В то же время Бомбардировочное командование успешно осуществляло поставленную ранее задачу по сковыванию сил немецкой истребительной авиации в Северо-Западной Франции, чтобы противник не мог перебросить свои самолёты в Северную Африку или Россию.

Решение о высадке союзников в Северной Африке и быстрое продвижение британских войск в Тунисе, последовавшее за высадкой, фактически определили планы британского командования на дальнейший период войны. Эти планы предусматривали также проведение планировавшегося ещё в 1941 и 1942 годах мощного наступления англо-американской бомбардировочной авиации на Германию, поскольку намеченное на 1943 г. вторжение союзных войск на Европейский континент (операция «Раундап») было отменено. Значительную роль в этом сыграл саботаж Черчиллем.

Первая леди США Элеонора Рузвельт идет в сопровождении офицера по улице одного из сильно пострадавших от союзнических бомбардировок европейских городов

В соответствии с заключенным в сентябре 1942 г. соглашением с США по вопросу использования союзной бомбардировочной авиации на Бомбардировочное командование английских ВВС возлагалось проведение налётов на объекты Германии в тёмное, а на 8-ю воздушную армию США — в светлое время суток. В конце 1942 г. трудно было сказать, смогут ли американцы выполнить возложенную на них задачу. Фактически свой первый удар по объектам, находящимся на территории Германии, 8-я воздушная армия нанесла только 27 января 1943 г., совершив в этот день налёт на Вильгельмсхафен.

Используя господство своей авиации на Средиземном море, войска союзников могли теперь оккупировать Сицилию и увеличить давление на Италию. В Западной Европе союзная авиация наряду с выполнением своей основной задачи — ведением борьбы с подводными лодками противника — должна была вести большое бомбардировочное наступление с задачей добиться «прогрессивно нарастающего разрушения и дезорганизации военного и промышленного потенциала Германии и подрыва морального духа немецкого народа до такой степени, когда его способность к дальнейшему ведению войны будет смертельно ослаблена».

Группировка тяжёлой зенитной артиллерии на ПВО Берлина в октябре 1942 г.

К февралю 1943 г. определились основные стратегические планы союзников. Бомбардировка Германии должна была непрерывно продолжаться с нарастающей мощью, днём и ночью, до тех пор, пока сопротивление противника не будет серьёзно ослаблено, а союзники, собрав к тому времени значительные силы, смогут броситься на штурм «крепости Европа».

В ночь на 19 августа 1942 г. во время налёта на корабельные верфи во Фленсбурге англичанами была впервые опробована новая разведывательная тактика. Оснащенные навигационными приборами «Джи» самолёты «Москито» должны были усеять площадь бомбометания осветительными бомбами. Но, несмотря на скрупулезную теоретическую подготовку, на деле всё пошло шиворот-навыворот. Из-за немецких эфирных помех за многие километры от цели из строя вышла навигационная аппаратура, и осветительные бомбы были сброшены не в том месте.

Еще одна неудача случилась у англичан с разведывательным соединением нового образца в ночь на 2 сентября 1942 г. во время налёта на Саарбрюккен. Его самолёты не нашли нужную цель и осветили другой город. Результатом стало полное уничтожение красивейшего города Саарлоуис, на который англичане сбросили 120 тонн бомб, включая 3,5-тонные бомбы.

20 декабря 1942 г. шесть британских «Москито» из 109-й эскадрильи с помощью радарной системы дальнего наведения «Гобой» совершили точное бомбометание вслепую с большой высоты на электростанцию в Луттераде (Восточная Голландия). «Гобой» — система прицельного бомбометания, которая сменила легко выводящуюся из строя систему навигации «Джи».

В 1942 г. американцы и англичане сбросили на Германию и оккупированные ею области 53 755 тонн бомб. Немцы же за это время сбросили на территорию Англии только 3260 тонн бомб.

Английский маршал авиации Харрис заявил: «1942 г. стал для нас годом подготовки, который причинил противнику недостаточно ущерба, а нас убедил в том, что с помощью бомбардировок мы сможем поставить его на колени».

Ему вторил Черчилль: «Хотя мы и улучшили существенно точность попадания в ночных бомбардировках, производство военной продукции в Германии и моральный дух сопротивления её гражданского населения не ослабли. Мы недооценили силу немецкого народа».

Итог воздушной войны против Германии в 1942 г. был таким: 100 ночных налётов английских ВВС, из которых в 17 налётах вес сброшенных бомб превышал 500 тонн. Потери англичан составили 5,6 % от всех задействованных самолётов. На каждые 40 тонн сброшенных бомб приходился один сбитый бомбардировщик. Одна человеческая жизнь равнялась трем тоннам бомб, но для такой арифметики нужен был экипаж четырёхмоторного бомбардировщика в 6–8 человек. Из числа погибших гражданских лиц 65 % составляли женщины, дети и старики.

Любопытна выдержка из секретного доклада службы безопасности СС о внутриполитическом положении № 349 от 11 января 1943 г.: «Общее. На западе рейха продолжаются вражеские террористические воздушные налёты, влияющие на настроение населения. Воздушные налёты в последние дни на различные города, особенно на ранее разрушенные части, произвели большое негативное впечатление на население. В особенности недовольны женщины. В общем, на западе страны жалуются на то, что воздушная тревога объявляется с опозданием, так как практически с первыми звуками сирен начинаются стрельба зениток и бомбёжка. В Рурской области, наоборот, уже много раз выражалось мнение, что сигналы воздушной тревоги подаются слишком рано и даже бывают ложные подачи тревоги. Женщины жалуются на то, что не успевают одеть детей и собрать с собой необходимые для бомбоубежища вещи. Привычка к воздушным налётам сказывается и на посещаемости пунктов общественного питания, которые в ранние вечерние часы практически пусты, зато увеличивается приток населения в противовоздушные убежища. Уже к 18.00–19.00 они наполняются женщинами и детьми, где они пережидают возможный налёт и около 21–22 часов покидают убежище».

19 января 1943 г. Циркуляр министерства пропаганды рейха для прессы: «Министр опять говорил о воздушных налётах и обязал ни в коем случае не поднимать победную шумиху и бравировать цифрами сбитых самолётов, так как неизвестно, сколько английских лётчиков будет сбито в следующий раз. Вообще о воздушных налётах следует сообщать по-деловому, а не пропагандистски. Исследовательское или красочное сообщение о воздушном налёте не годится при нашем сегодняшнем положении».

28 января 1943 г. штаб-квартира Королевских ВВС сообщала: «В среду бомбардировщиками «Москито» был совершен сильный налёт на предприятия по производству дизельных моторов и корабельные верфи в Копенгагене. Командир эскадрильи Эдварде, руководивший налётом, сообщил, что «это был один из самых наших успешных налётов с начала войны. Мы долетели до Копенгагена при превосходных погодных условиях и смогли сбросить наши бомбы на бреющем полете прямо на заводские постройки. Когда мы повернули назад, корпуса уже пылали». Был сбит один бомбардировщик «Москито».

А вот сообщение штаб-квартиры Королевских ВВС от 30 января 1943 г.: «Сегодня в 11.00 наши бомбардировщики «Москито» атаковали Берлин. Это произошло как раз в то время, когда рейхс-маршал Геринг должен был выступить в министерстве авиации с обращением к немецкому народу. Благодаря нашей операции, в которой принимало участие небольшое количество машин, Геринг вынужден был перенести свое выступление на час. Это был первый дневной налёт британских бомбардировщиков на Берлин. Пилоты доложили, что облачность сделала невозможным точное наблюдение за целями. Немецкой обороны почти не было видно. В окрестностях Берлина зенитками было сделано около 12 выстрелов».

Действительно, шесть «Москито» совершили свой первый налёт на Берлин и с высоты 9 км сбросили 2 тонны бомб на радиостанцию на Мазурен-аллее.

Гамбург после бомбардировки. В ходе 17 налётов было разрушено 75 % городских зданий

1 февраля 1943 г. штаб-квартира Королевских ВВС сообщала: «В воздушном налёте на Гамбург в ночь на воскресенье были задействованы самые сильные бомбардировочные звенья. Они достигли Гамбурга при чрезвычайно неблагоприятных погодных условиях, которые привели к сильному обледенению несущих плоскостей. Несмотря на сильный ураганный ветер, район порта на протяжении 15 километров был усеян зажигательными бомбами. Затем в течение 30 минут на нефтеочистительные заводы, склады горючего, корабельные верфи, пакгаузы и различные промышленные помещения были сброшены разрывные бомбы, частично весом от 2 до 4 тонн. Ущерб, нанесенный Гамбургу, был оценен министерством авиации как «чрезвычайно тяжёлый». Только пять бомбардировщиков из нескольких сотен участвовавших в операции машин не вернулись с задания».

В ночь на 3 февраля 1943 г. 137 британских самолётов сбросили 460 тонн бомб на Кёльн. Во время этого налёта, проведенного с помощью бомбардировочного сканирующего радара H2S, было потеряно только пять самолётов. Один из них — «Стирлинг»-наводчик из 7-й группы — был сбит немецким ночным истребителем над Роттердамом. Утром, когда началась разборка завалов и поиски убитых и оставшихся в живых, рабочие нашли в нижней части корпуса самолёта до сих пор не виденный никем из них аппарат. Эту находку отправили в Берлин, где её изучили в лаборатории «Телефункен». К своему огромному удивлению, ученые установили, что перед ними РЛС наведения для атаки вслепую, которая функционировала на длине волны 8,7 сантиметра и той частоте, которую в Германии до сих пор считали не приспособленной для такой работы. Это и был панорамный бортовой радар H2S, который без помощи наземных радиопередатчиков и при плохой видимости осуществлял навигационную работу и прицельную бомбардировку вслепую. Это означало, что Англия совершила огромный прыжок в области радиолокационной техники. Немцы воспользовались своей находкой и построили такой же аппарат для своих целей, назвав его по месту обнаружения «роттердамским прибором».

За неделю до известного выступления Геббельса в берлинском Дворце спорта, где он объявил о начале «тотальной войны», 11 февраля 1943 г. начался призыв учащихся юношей из полных школ 1926–1927 гг. рождения в люфтваффе в качестве прислуги на зенитных батареях. На них-то и проходили службу живущие неподалеку 15—16-летние парни без отрыва от школьных занятий. Наряду с ними обязанности зенитчиков выполняли и мужчины старших возрастов. Днём они работали на фабриках, а по ночам несли вахту на батареях и во время налётов подавали боеприпасы. Для тяжёлых работ в системе ПВО привлекались вольнонаемные иностранцы — так называемые «хиви», большую часть которых составляли советские военнопленные.

Вот личное и секретное послание премьер-министра Черчилля маршалу Сталину от 2 марта 1943 г.: «В прошедшую ночь английская Королевская авиация сбросила на Берлин более 700 тонн бомб. Воздушный налёт можно назвать очень успешным. Из 302 четырёхмоторных бомбардировщиков потеряно 19».

А это строго секретное и личное послание премьер-министра Черчилля маршалу Сталину от 6 марта 1943 г.: «Поскольку погодные условия над Берлином были неблагоприятными, прошлой ночью мы сбросили более 800 тонн бомб с хорошим результатом на Гамбург. Это очень большое количество, если учесть, что они были сброшены в течение такого короткого времени».

Приведу выдержку из секретного доклада службы безопасности СС о внутриполитическом положении № 367 от 15 марта 1943 г.: «Общее. Напряжение среди населения после англо-американских воздушных налётов на Мюнхен, Штутгарт и Эссен возросло. Люди принимают эти налёты слишком близко к сердцу и рассказывают друг другу о тысячах погибших и десятках тысяч бездомных, а также о разрушениях больших промышленных комплексов и важных оборонных предприятий. При получении сообщений вермахта почти все задают себе в первую очередь вопрос: «А где же он был прошедшей ночью?» — и только после этого интересуются другими новостями. В областях, которым воздушные налёты угрожают прежде всего, население ежедневно со страхом спрашивает: «Прилетят ли они сегодня ночью?» Особенное беспокойство вызывают слухи, распространяемые с помощью листовок, которые разбрасывают с самолётов. В них говорится, что ко дню рождения фюрера такие города, как Берлин, Мюнхен, Нюрнберг и многие другие, будут походить на Сталинград».

Рейхсминистр доктор Геббельс 20 марта 1943 г. записал в своём дневнике: «Я сделал фюреру предложение в будущем во время наших налётов на Англию бомбить не трущобы, а кварталы плутократов. Мой опыт говорит, что этим мы достигнем сильного эффекта. Фюрер тоже так считает. Наши репрессии во время воздушной войны будут длиться пять-шесть недель. Сами люфтваффе медленно и неохотно переходят на новый курс ведения воздушной войны. Фюрер продолжает оставаться недовольным генералитетом люфтваффе».

К февралю 1943 г. численность боевого состава Бомбардировочного командования достигла намеченной цифры — 50 эскадрилий, из которых 35 были тяжелобомбардировочными.

На вооружении самолётов командования теперь поступили: новый тип маркировочной бомбы для обозначения цели, дающей полосу огней красного или зелёного цвета[25]; анероидный взрыватель, позволявший осуществлять взрыв бомбы на любой заданной высоте; новый бомбардировочный прицел (модель XIV), значительно превосходивший по своей точности прицел старого образца; авиабомбы, обладающие большой взрывной силой, и, самое главное, радиотехническая система самолётовождения «Гобой» и панорамный радиолокационный прицел H2S для вывода на цель самолётов наведения и основных сил бомбардировщиков.

Радиотехническая система самолётовождения «Гобой» была настолько точной, что её можно было применять при бомбометании вне видимости цели. Самолет, имевший такой прибор, наводился на цель при помощи двух наземных радиостанций. Принцип работы прибора заключался в следующем. Первая наземная радиостанция («мышь») посылала радиопеленг в направлении центра цели, и самолёт летел по этому радиопеленгу. Лётчик контролировал направление полета, прослушивая радиосигналы через наушники своего шлемофона. Если самолёт находился на правильном курсе, то в наушниках было слышно непрерывное гудение, напоминающее звук гобоя. При отклонении самолёта вправо или влево от радиопеленга в наушниках вместо непрерывного звука появлялись прерывистые сигналы — тире или точки. Импульс наземной радиостанции отражался самолётным прибором и принимался второй наземной радиостанцией («кошкой»). Определяя время прохождения обратного сигнала, наблюдатель на этой станции мог периодически определять местонахождение самолёта, летящего по радиопеленгу. Когда самолёт приближался к точке сбрасывания бомб, вторая радиостанция («кошка») начинала передавать в эфир буквы А, В, С, Д, затем серию тире и, наконец, серию точек, по окончании которых бомбардир должен был нажать кнопку бомбосбрасывателя.

Применение такой радиотехнической системы, гарантировавшей попадание бомбы в пределах нескольких сотен метров от расчётной точки падения бомб, в условиях даже самой тёмной ночи и сплошной облачности должно было причинить не только тяжёлый ущерб немецким городам, но и значительно снизить потери своих самолётов, так как этот прибор позволял действовать британским самолётам в сложных метеорологических условиях, в которых затруднялись действия немецкой зенитной артиллерии и ночных истребителей. Однако, как и многие другие приборы, радиотехническая система самолётовождения «Гобой» имела свои недостатки.

Во-первых, как и радионавигационная система «Джи», она зависела от работы наземных радиостанций, дальность действия системы «Гобой» не превышала 560 км. Во-вторых, в течение последних минут до подхода к цели самолёт должен был непрерывно посылать сигналы и соблюдать заданные курс и высоту, а это в значительной степени облегчало обнаружение самолётов немецкой службой ВНОС. В-третьих, наведение самолётов на цель с помощью этой системы нельзя было осуществлять, если самолёт находился над Германией на высоте менее 4700 метров. И, наконец, основной недостаток этой системы заключался в том, что обе наземные станции на протяжении последних десяти минут подхода самолётов к цели могли наводить на неё только один самолёт.

По этой причине радиотехническая система «Гобой» стала применяться только при поиске и обозначении цели ведущими самолётами, вследствие чего этот бортовой прибор стал устанавливаться преимущественно на самолётах наведения.

Дальность работы «Гобоя» составляла 450 км, и, например, при атаках на Рурскую область с её помощью можно было достичь Дортмунда. Немецкие попытки заглушить её работу сначала не имели успеха, так как передающие устройства союзников могли импровизировать — например, сменить длину волны непосредственно перед атакой.

Два первых передатчика «Гобой» располагались в Дувре и в Кромре и могли работать как «кошкой», так и «мышью», и вести одновременно к цели два самолёта. Когда самолёт приближался к области атаки, «мышь» давала предупреждающий сигнал. В точке пересечения радарных лучей «кошки» и «мыши» самолёт автоматически сбрасывал бомбы или светомаркировку. В принципе, система «Гобой» представляла собой дальнейшую разработку немецкой системы «Кникебайн» времен воздушной Битвы за Англию.

В это же время появился панорамный радиолокационный прицел H2S. В отличие от радионавигационных приборов «Джи» и «Гобой», этот прицел был полностью автономным, то есть не зависел от работы наземных радиостанций, благодаря чему мог эффективно применяться на любом удалении от своих аэродромов. К этому времени уже имелись радиолокационные установки подобного типа для обнаружения самолётов противника (радиолокационный прицел A.I.) и для обнаружения кораблей и подводных лодок (бортовой радиолокатор обнаружения A.S.V.).

«Гобой» и H2S явились для Бомбардировочного командования вершиной огромного технического прогресса в авиационной технике, достигнутого в течение последнего года. Но высокая точность бомбометания, полученная благодаря применению этих средств, оказалась бы бесполезной, если бы потери союзников были слишком большими. Чтобы снизить свои потери, Бомбардировочное командование имело в своём распоряжении достаточное количество технических средств для подавления радиолокационных станций противника. Сюда относятся установки для создания активных радиопомех, радиомаяки направленного действия, посылавшие свои пеленги через всю территорию Германии, с целью отвлечь внимание противника от работы наших радионавигационных систем «Гобой» и «Джи».

Применялись также средства, благодаря которым на экранах немецких радиолокаторов вместо импульсов, отраженных фактически одним самолётом, появлялись импульсы, соответствующие наличию в воздухе шести самолётов. Наконец, к этому времени было открыто одно из основных средств борьбы с радиолокационными станциями противника — дипольные отражатели, представлявшие собой узкие полоски металлизированной бумаги и известные под названием «уиндоу». Сброшенные с самолётов, эти полоски создавали на экранах немецких радиолокаторов сильные помехи. Однако, опасаясь того, что немцы тоже могут применить такое же средство создания радиолокационных помех, Военный кабинет запретил Харрису пользоваться им до тех пор, пока не будут выработаны соответствующие контрмеры по борьбе с этими помехами.

Таким образом, к февралю 1943 г. в распоряжении Бомбардировочного командования появились мощные самолёты, бомбы крупного калибра и аппаратура для осуществления точной навигации.

В январе 1943 г. в Касабланке состоялась конференция глав правительств и начальников штабов сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил Англии и Соединенных Штатов Америки. Эта конференция приняла ряд решений, определивших дальнейшую стратегию западных союзников. В частности, 21 января 1943 г. была принята директив Англо-американского объединенного штаба, которая была немедленно утверждена премьер-министром Англии и президентом США, одной из основных задач бомбардировочной авиации являлось проведение воздушных налётов на немецкие верфи, на которых строились подводные лодки.

«Вашей основной задачей, — говорилось в директиве, направленной командующему Бомбардировочным командованием маршалу авиации Харрису, — является прогрессивно нарастающее разрушение и дезорганизация военной, промышленной и экономической системы Германии и подрыв морального духа немецкого народа до такой степени, при которой способность его к вооруженному сопротивлению смертельно ослабнет».

Таков был пролог директивы, после которого следовали конкретные задачи. Первой в порядке важности и очередности выполнения была задача по уничтожению и разрушению всех наиболее важных немецких верфей, где строились и собирались подводные лодки. Следующей задачей союзной бомбардировочной авиации являлось нанесение ударов по немецким авиационным заводам. На третьем месте стояли средства немецкого транспорта; на четвёртом — нефтеперерабатывающие заводы и заводы по производству синтетического горючего. На пятом, последнем, месте были несколько неясно определенные объекты военной промышленности противника.

Согласно этой директиве американская бомбардировочная авиация должна была действовать днём, применяя прицельное бомбометание, а английская авиация должна была действовать ночью, применяя бомбометание по площади.

К концу апреля 1943 г. Бомбардировочное командование насчитывало 38 эскадрилий тяжёлых и 14 эскадрилий средних бомбардировщиков «Веллингтон» с общей численностью 851 тяжёлый и 237 средних бомбардировщиков. Все эти силы маршал авиации Харрис решил использовать для нанесения ударов по промышленным объектам Рура.

Этот промышленный район был крупнейшим центром тяжёлой и угольной промышленности Европы. Рур поставлял не только готовую промышленную продукцию всех видов, но и уголь, и сталь, в которых остро нуждались другие отрасли немецкой промышленности, изготовлявшие военную продукцию. В городах Дуйсбург, Оберхаузен, Мюльгейм и Эссен находилось много крупных металлургических заводов. Здесь же были сконцентрированы заводы тяжёлого машиностроения. Добыча коксующихся углей в Руре составляла около трёх четвертей от общих потребностей страны, металлургические заводы выпускали свыше 60 % общего производства чугуна и стали и около 66 % общего производства высококачественных стальных сплавов в Германии. Из рурского угля десять заводов страны производили синтетическое жидкое топливо.

Из всех объектов Рурского бассейна наибольшую важность представлял Эссен — основной центр угольной и металлургической промышленности Рурско-Вестфальского района. В этом городе находилось управление огромного металлургического концерна Круппа и конторы многих крупных фирм.

Первый удар по Эссену Бомбардировочное командование нанесло в ночь на 6 марта 1943 г. Впереди главных сил, состоявших из трёх эшелонов с общим количеством 417 бомбардировщиков, следовали 8 самолётов «Москито», имеющие радиолокационные установки «Гобой», за ними — 22 самолёта наведения для освещения и обозначения цели. До цели дошли 367 самолётов. Остальные. 50 самолётов или не смогли взлететь, или вернулись с маршрута из-за технических неисправностей.

Две трети бомбовой нагрузки самолётов, участвовавших в налёте, составляли зажигательные бомбы и одну треть — фугасные, из которых свыше 30 % имели взрыватели с большим замедлением.

В результате налёта было уничтожено около 65 гектаров застроенной площади города, 13 цехов металлургического концерна Круппа были полностью уничтожены или надолго выведены из строя и 53 цеха получили повреждения. Серьёзные повреждения получили и другие промышленные объекты Эссена. 700 зданий, расположенных в центре города или поблизости от него, были полностью уничтожены и около 2000 зданий получили повреждения. Британские потери в налёте составили 14 самолётов.

Через неделю был проведен повторный налёт на Эссен. В налёте участвовало 384 самолёта, свои потери составили 23 самолёта. В ночь на 4 апреля на город был совершен третий налёт, в котором участвовало 348 самолётов; свои потери составили 21 самолёт. В последнем налёте было уничтожено 240 гектаров застроенной площади города. В результате этих трёх налётов не менее половины из 300 с лишним заводских зданий концерна Круппа были полностью или частично выведены из строя. Четвёртый налёт на Эссен был проведен в ночь на 1 мая. По немецким данным, в результате этого налёта заводы Круппа были полностью лишены газа, воды и электроэнергии; серьёзные повреждения были причинены сталелитейным цехам.

О налёте на Мангейм — Людвигсхафен рассказывает один из членов бомбардировочных экипажей: «… у нас были самые тяжёлые бомбардировщики из состава Королевских ВВС. Наша операция была направлена против машиностроительных заводов и электроиндустрии, а также против фабрик, поставляющих дизельные моторы для подводных лодок. Некоторым нашим звеньям удалось преодолеть зенитный заслон и с высоты от 50 до 150 метров сбросить 2-х и 4-тонные бомбы с часовым механизмом прямо на фабричные корпуса. Наземная и воздушная защита противника была очень сильной, и мы могли видеть, как многие наши тяжёлые бомбардировщики падают на крыши домов в Мангейме — Людвигсхафене. Во время отлета мы насчитали 30 больших и множество малых пожаров»[26].

А теперь перейдем к действиям американских ВВС. В январе 1943 г. 8-я американская воздушная армия приступила в Англии к созданию собственной истребительной авиации, начало которой положили истребители Р-47 «Тандерболт», дальности полета которых хватало только до голландского побережья.

Утром 27 января 1943 г. 55 бомбардировщиков В-17 и девять В-24 вылетели на бомбардировку порта и верфей Вильгельмсхафена. Один из штурманов так описывал этот полет: «Около 10.30 альтиметр показал 25 000 футов. Слой облаков остался позади, далеко внизу мы увидели море — его поверхность была похожа на стекло. В 10.45 командир призвал экипаж быть особенно бдительным. Я посмотрел направо и увидел очертания германского берега и цепь островов перед ним. В 10.57 мы были точно над островами, в 11.00 хвостовой стрелок доложил о зенитках в направлении на шесть часов. Они находились на прибрежных островах. Так нас в первый раз обстреляли с германской территории. В этот момент мы повернули, пересекли остров Балтрум и направились в глубь территории Германии. Бомбардир поднял ствол своего пулемёта и дал очередь трассирующими пулями. Первые выстрелы нашего самолёта. Но, черт побери, не последние!»

Этот налёт американской авиации застал немцев врасплох. Пятьдесят три «Летающие крепости» и «Либерейтора» сбросили бомбы на портовые сооружение Вильгельмсхафена. Им противостояло лишь несколько истребителей «Фокке-Вульф-190». Ещё два Б-17 отбомбились над Эмденом. Потери американцев составили три машины.

4 февраля американцы произвели налёт на порт Эмден. Из-за сильного мороза инверсионный след за американскими бомбардировщиками тянулся на меньшей высоте, чем обычно. Поэтому германские истребители легко обнаружили их. Пятьдесят истребителей, в том числе восемь ночных Ме-110 встретили «Летающие крепости» над северным побережьем Германии. Бой был жестоким. Немцам удалось сбить шесть американских бомбардировщиков, но и сами они потеряли восемь машин.

16 февраля американцы произвели налёт на шлюзы, ведущие к базе подводных лодок в Сен-Назере на французском побережье. При этом они потеряли восемь «Летающих крепостей».

Еще через 10 дней соединение «Летающих крепостей», несмотря на ожесточенное сопротивление противника, прорвалось к Вильгельмсхафену и во второй раз сбросило бомбы на порт. В этой операции было сбито семь бомбардировщиков.

Очередной важной целью в программе американской 8-й воздушной армии был завод «Рено» в пригороде Парижа. Он был разрушен британской авиацией в ночь на 4 марта 1942 г. и за девять месяцев полностью восстановлен немцами с использованием французских денег и рабочей силы. Теперь на заводе производилось ежемесячно 1500 танков и грузовиков для вермахта, что составляло 10 % общего объёма производства.

4 апреля 1943 г. в 13 ч. 50 мин. 85 бомбардировщиков В-17 прошли над Дьепом на высоте 7625 м и взяли курс на Париж, хорошо видимый в излучине Сены в 160 км южнее. В 14 ч. 00 мин. британские «Спитфайры» повернули назад, так как закончился их радиус действия, и «Летающие крепости» полетели дальше одни. Вражеских истребителей не было видно, поскольку они отражали три отвлекающие атаки, организованные севернее 2-й группой Бомбардировочного командования.

В 14 ч. 14 мин. «Летающие крепости» были над целью и за семь минут сбросили 255 тонн бомб. Истребители люфтваффе появились, лишь когда американские бомбардировщики повернули на север в сторону побережья. Они атаковали В-17 до тех пор, пока над Руаном не встретились с «Спитфайрами». Немцы успели сбить четыре бомбардировщика, но разведка показала, что завод «Рено» серьёзно поврежден.

Рейды бомбардировщиков 8-й воздушной армии США становились всё интенсивнее, но и потери возросли. Так, 17 апреля 115 «Летающих крепостей» вылетели на бомбардировку авиационного завода «Фокке-Вульф» в Бремене. Восемь бомбардировщиков вернулись на аэродром сразу же после вылета из-за технических неполадок, а оставшиеся 107 машин прорвались к цели. Сбито было 16 бомбардировщиков — таких больших потерь американцы ещё не несли с самого начала их рейдов в Западную Европу.

После первого налёта английской авиации на Рур немецкое командование непрерывно укрепляло противовоздушную оборону этого района, в результате чего в 6-м округе противовоздушной обороны, самом небольшом из всех восьми округов, на которые была разделена территория Германии и в границах которого находился Рур, было сосредоточено не меньше 40 % общего количества тяжёлой зенитной артиллерии. Число немецких ночных истребителей к лету этого года возросло с 386 самолётов, имевшихся в январе 1943 г., до 466 самолётов.

Несмотря на непрерывное усиление противовоздушной обороны Рура, английская бомбардировочная авиация не прекращала наносить удары по этому жизненно важному центру Германии.

Следующим после Эссена городом, сильно пострадавшим от воздушной бомбардировки, был Дуйсбург, на который английская бомбардировочная авиация совершила пять налётов, сбросив 5157 тонн бомб.

В Дюссельдорфе — основном торговом центре Западной Германии — были сосредоточены управления почти всех крупнейших металлургических концернов, военных заводов и заводов тяжёлого машиностроения Рура и Рейнской области. В ночь на 26 мая был произведён первый, мало успешный налёт на Дюссельдорф. Во втором налёте, произведённом в условиях хорошей погоды в ночь на 12 июня, участвовало 693 самолёта. В результате налёта сильно пострадали машиностроительные заводы и железнодорожные станции.

Из других крупных налётов, проведенных английской бомбардировочной авиацией на Рур, необходимо отметить массированный налёт в ночь на 30 мая 1943 г. на Вупперталь. В этом налёте было уничтожено около 90 % застроенной площади города, около 2450 человек убито, 118 тысяч человек остались без крова, 34 тысячи домов были приведены в непригодное для жилья состояние. Свои потери составили 33 самолёта. Кроме того, 60 самолётов получили повреждения от огня зенитной артиллерии и 6 самолётов были повреждены над целью в результате попаданий своих зажигательных бомб.

В итоге в ходе четырёхмесячной «битвы за Рур» Королевские ВВС совершили 18 506 боевых вылетов, потеряв при этом 872 бомбардировщика, ещё 2116 машин получили повреждения, в том числе и серьёзные. Уничтоженные 872 ночных бомбардировщика — внушительная цифра, однако, это всего лишь 4,7 % от числа всех машин, участвовавших в налётах.

Вечером 16 мая 1943 г. с аэродрома Скемптон в графстве Йоркшир вылетели 19 бомбардировщиков «Ланкастер» для выполнения авантюрной задачи — стратегической точечной ночной бомбардировки дамб на плотинах в Мёне, Сорпе и Эдере. Этот налёт, апогей битвы за Рур, должны были провести вновь созданные специальные подразделения под командованием Гибсона. В операции принимали участие только опытные лётчики, самому молодому среди них было 23 года. Перед стартом пилотам было сказано, что их операция явится существенным вкладом в окончание войны.

Плотины Мёне и Сорпе регулировали около двух третей потребности в воде для Рурской области, а плотина Эдер — состояние воды для Везера и Фулды. При их разрушении на долгие месяцы остановилась бы работа промышленности и транспорта, а также подача питьевой воды в большинство промышленных районов.

Огромные многотонные бомбы крепились к переделанным «Ланкастерам» и были предназначены для взрыва дамбы. Непосредственно перед их сбросом самолёты с помощью дополнительного мотора должны были перевести бомбы в состояние вращения. Бомбы, падая в воду, прыгали по воде, минуя, таким образом, заградительные торпедные сети, и, ударяясь о стену дамбы, шли на дно, где взрывались с помощью гидростатического взрывателя на установленной глубине. Это были бомбы, специально сконструированные доктором Уоллесом.

Бомба для разрушения дамб

Поскольку водоподъёмные плотины находились в глубоких долинах между горами, а самолёты пикировали на них со скоростью 370 км/ч и сбрасывали свои бомбы на высоте 20 метров, им нужно было после сброса как можно скорее уйти вверх, чтобы не попасть под воздействие взрывной волны.

Командор Гибсон позже писал: «Между Хаммом и Соестом мы повернули направо, где увидели холмы Рура. Перелетев их, мы оказались сначала над озером Мёне, а затем и над самой плотиной, мощной и необъятной. Она лежала под нами, как на ладони, и напоминала с высоты полета модель… Затем немцы открыли огонь, и это был ужасный момент. Мы находились к этому времени в нескольких сотнях метрах от дамбы, и специальный механизм на борту самолёта, благодаря которому бомба должна вращаться, уже начал работать. Мой самолёт казался мне таким крошечным в сравнении с огромной дамбой. Я чувствовал запах сгоревшего пороха и видел пролетающие мимо осветительные ракеты, а затем крик: «Сбросить бомбы!!!»

Пока мы ещё кружили над озером, нам были видны вздыбившиеся вверх огромные фонтаны воды. Вначале показалось, что это взорвалась плотина. Затем над деревьями прошумела ещё одна машина. Когда самолёт был примерно в 100 метрах от плотины, кто-то крикнул: «Боже! В него попали!» Я ещё видел, как падала бомба, а неподалеку от электростанции рухнула наша машина. Затем я приказал следующему экипажу начать бомбардировку… Опять произошел этот невероятный взрыв, который возмутил всю поверхность озера. Если теория конструктора бомбы Уоллеса верна, то плотина должна была уже прорваться. Но она прорвалась только после шестого взрыва.

Я летел над дамбой и не верил своим глазам. В ней был пролом, шириной около 100 метров, через который устремились огромные массы воды. Зенитки уже не стреляли. Все было тихо, был слышен только шум падающей воды. Мы же полетели дальше, к плотине Эдер. Её стену было трудно увидеть, так как в долине уже сгустился туман. И хотя дамба была незащищена, нам с большим трудом, после потери одной машины, удалось разрушить её»[27].

Огромный обрушившийся вал воды сметал на своем пути как отдельные хозяйственные постройки, так и целые селения, были смыты железнодорожное полотно, барачный лагерь украинских работниц, загоны для домашнего скота. Отдельные части городков были затоплены, около 1200 человек утонуло. Беспорядка добавили практически не сработавшая противовоздушная оборона и отсутствие системы предупреждения на случай нападения.

Но результат этой бомбардировки оказался весьма незначительным. Вамую важную дамбу — Скорпи — разрушить не удалось. Две других плотины — Эннепе и Листер — вообще не были атакованы. И хотя плотины Мёне и Эдер получили значительные повреждения, немцы их восстановили уже через два месяца. Их разрушение практически не отразилось на работе промышленности в Рурской области.

Из 19 вылетевших на эту операцию «Ланкастеров» восемь были сбиты. Из-за высоких потерь, достигших 42 %, это элитное подразделение долгое время в полеты не выпускали.

Однако моральный эффект от этого налёта был сильнее и держался дольше, чем можно было предположить, хотя его последствия были ликвидированы удивительно быстро. Да и для самих англичан осталось непонятно, удалась ли операция или нет? Те 2500 часов тренировки в воздухе, которые провели Гибсон и его команда в качестве спецподготовки, соответствовали продолжительности процесса обучения для 500 бомбардировщиков перед их налётом на Рурскую область. Подразделение Гибсона, которое теперь прозвали «плотинные раззявы», было награждено гербом с девизом, который приписывают мадам Помпадур: «После нас хоть потоп!»

Еще летом 1942 г. наземный британский пост прослушивания засек работу неизвестного германского бортового радара. Так англичане впервые узнали о существовании РЛС «Лихтенштейн». Только спустя полгода, 3 декабря 1942 г., руководитель научного отдела службы безопасности Министерства авиации доктор Джонес смог, с согласия Черчилля, послать в полёт вплоть до Франкфурта-на-Майне в качестве приманки набитый измерительной аппаратурой самолёт «Веллингтон» DV-819, чтобы хотя бы определить частоты, на которых работает этот неизвестный радар. Самолет был потерян неподалеку от британского побережья, но экипажу в последнюю минуту удалось спастись, и лётчики сумели сообщить главное: «Это 490 мегагерц».

Британская разведка прилагала все усилия, чтобы заполучить германский бортовой радар. И вот 9 мая 1943 г. в 16 ч. 30 мин. радиостанция штаба ночных бомбардировщиков в Грове (Дания) получила запрос о помощи от «Юнкерса-88» C-6/R-l из 3-й эскадрильи ночных бомбардировщиков. Ночной истребитель имел секретное задание сбить над Северным морем английский курьерский самолёт «Москито», летевший из Англии в Швецию, сообщал о возгорании мотора, а вскоре после этого — об аварийном приводнении. Подполковник фон Погнарц из штаба ночных бомбардировщиков тотчас же приказал отправить спасательный самолёт в квадрат 88/41, который нашел там лишь три пустые резиновые лодки.

В тот же день, в 18 ч. 05 мин., пилот ВМ-515Т «Спитфайра» лейтенант Роской из 165-й цейлонской эскадрильи, совершавший вместе с сержантом Скейманом патрульный полёт вдоль северошотландского побережья между Питерхедом и Абердином, заметил немецкий самолёт. Роской передал: «Машина, о которой сообщила нам радарная станция, шла западным курсом примерно в 15 милях восточнее Питерхеда. Я со всей скоростью направился навстречу, чтобы отрезать её от побережья. За 5 миль до берега самолёт изменил курс и пошел на юг. Когда же я, наконец, смог отрезать ей путь на восток, машина уже находилась примерно на 1 милю в глубине страны. Между тем я определил этот самолёт как «Юнкерс-88» и стал уже готовиться к атаке, как внезапно увидел, что у самолёта стали выдвигаться шасси и в воздух полетели красные сигнальные ракеты. Затем самолёт стал покачивать несущими плоскостями. Я приблизился к нему и показал рукой знак следовать за мной. Одновременно приказал сержанту Скейману сопровождать немца в сторону аэродрома Дюк.

Над аэродромом «Юнкерс» ещё раз выстрелил сигнальными ракетами, сделал короткий поворот и сел. Я следовал за ним, пока он не остановился с выключенным мотором у кромки поля, и затем взял в плен трёх немцев».

В то время как в Грове подполковник фон Погнарц сообщал в штаб 3-й эскадрильи ночных истребителей о потере самолёта, экипаж Ju-88 D5+EV шел пить чай по взлётной полосе аэродрома Дюк — маленького шотландского местечка в 25 км северо-западнее Абердина. Немецкий самолёт тут же закатили в ангар, а командир аэродрома отправил шифрованную телеграмму в Лондон.

И никто в Дюке даже и не представлял, что именно здесь закончилась хитроумная шахматная партия, разыгранная английской разведкой «Сикрет интеллидженс сервис» против люфтваффе: ночной истребитель Ju-88 C-6/R-1 с совершенно секретным радаром «Лихтенштейн ВС» на борту находился теперь у англичан целый и невредимый. Пилот самолёта, старший лейтенант H.S. (англичане до сих пор держат в тайне имя предателя), был агентом «Сикрет интеллидженс сервис», а его отец, социал-демократ, в свое время личный референт канцлера Штресеманна, находился в подполье.

На следующий день, 10 мая, в Дюк прибыл офицер Королевских ВВС, знающий немецкий, и старший лейтенант H.S. подробно доложил ему об организации, классификации и тактике немецких авиабаз ночных истребителей в Дании, а также дал некоторые советы, как англичанам лучше защитить свои машины от ночных истребителей и избежать пеленгации системами «Фрейя» и «Вюрцбург». Так что эти и другие сведения, которые мог знать только немецкий ночной истребитель, английский маршал авиации Харрис получил из первых рук.

11 мая из Лондона за «Юнкерсом-88» прибыл доктор Джонес — один из лучших специалистов-радарщиков. Он ещё в 1937 г. одним из первых стал заниматься системами, создающими помехи в эфире. Джонес должен был поговорить со старшим лейтенантом H.S. как специалист и совершить серию испытательных полетов.

На угнанном «Юнкерсе-88» быстро закрасили немецкие опознавательные знаки и нарисовали английские, и он, получив номер PJ-876, вылетел в сопровождении «Спитфайра» в испытательный центр английских ВВС в Фернбороу.

Чтобы приблизиться к реальному бою, испытания проводились ночами с участием бомбардировщика «Галифакс», с которым у перекрашенного «Юнкерса» была импровизированная дуэль. Она проводилась настолько стремительно, что самолёты едва не сталкивались друг с другом. Вывод, который сделал доктор Джонес о немецком бортовом радаре, был поразительным: созданная для деактивации немецкой радарной системы «Вюрцбург» английская система «Виндоу» оказалась бессильна против «Лихтенштейна ВС».

В ночь на 12 июня 1943 г. на Дюссельдорф обрушился самый мощный воздушный налёт за всю войну. Соединение из 693 британских четырёхмоторных бомбардировщиков, ведомое разведчиками-наводчиками, сбросило за 45 минут 1968 тонн фугасных и зажигательных бомб, вызвав пожары, превратившие город в огненное море. 120 тысяч жителей остались без крова. Немецкие истребители появились только тогда, когда бомбардировщики уже улетали, но всё же им удалось сбить 27 машин.

В ночь на 21 июня 1943 г. во время проведения дальнего налёта на заводы «Цеппелин» во Фридрихсхафене на Боденском озере, где производились радары «Вюрцбург», «Ланкастеры» 5-й бомбардировочной группы применили новую тактику проведения операции, так называемую «челночную бомбардировку». Поскольку ночи летом короткие, то самолётам не хватало тёмного времени суток, чтобы, отбомбившись, вернуться в Англию. Поэтому «Ланкастеры» полетели дальше, в Северную Африку, где после посадки их привели в надлежащее состояние, заправили и загрузили новыми бомбами. Затем они вылетели обратно, а по дороге, в ночь на 24 июня, разбомбили итальянскую военно-морскую базу Ла-Специа. Одним из аргументов за проведение таких операций стало введение таким образом в заблуждение немецкой ПВО. Аргументом «против» стало то, что североафриканские аэродромы, в отличие от английских, не были готовы к разовому приему сотен тяжёлых самолётов.

Англичане и не предполагали, что их налёт на Фридрихсхафен стал первым незапланированным ударом по программе немецкого секретного оружия. После этого налёта на заводы «Цеппелин», где ежемесячно должны были собираться 300 ракет А-4, производство там было приостановлено и пришлось также отказаться от сборки баллистических ракет Фау-2.

Наряду с массированными налётами англичане по-прежнему применяли тактику небольших налётов скоростных бомбардировщиков «Москито». Немцам долгое время не удавалось захватить аппарат «Гобой», чтобы разработать меры борьбы с ним. Геринг сетовал по поводу этого британского поискового аппарата: «Англичанам всё равно, туман у нас или нет. Они смогут обнаружить нашу самую занюханную мельницу!» Гитлер же считал, что эта странная точность отдельных «Москито» является своего рода пристрелкой перед атакой на домны в Рурской области. По его мнению, английские бомбардировщики наводились на цели при помощи инфракрасных лучей. Он приказал фельдмаршалу Мильху изучить эту возможность. Проверка фактов всё же показала: точечная атака происходила благодаря тому, что английские агенты расставляли рядом с целями радиомаяки, которые начинали работать после наведения на них радиолуча из самолёта.

В ночь на 23 июня 1943 г. 499 британских бомбардировщиков атаковали Мюльхайм-Рур и Оберхаузен, сбросив 1643 тонны бомб, чем нанесли этим городам огромный ущерб. Англичане при этом потеряли 35 самолётов. В ночь на 25 июня 554 британских бомбардировщика атаковали Вупперталь-Эльберфельд, сбросив 1663 тонны бомб, которые почти полностью разрушили город. При этом было сбито 34 машины.

Спустя четыре дня 540 самолётов совершили налёт Кёльн, сбросив на город 1614 тонн бомб. Этим налётом закончилась четырёхмесячная битва за Рур. При 18 506 самолёто-вылетах этой битвы англичане потеряли 872 самолёта (4,7 %) и 2126 машин было повреждено. Нанесенный британскими бомбардировщиками ущерб был огромен. Центральные районы городов Бохум, Дортмунд, Дуйсбург, Эссен, Кёльн, Вупперталь были полностью разрушены и выгорели. Но попавшие под бомбёжку предприятия хоть и пострадали, но продолжали работать.

В июне 1943 г. ежемесячное производство немецких истребителей впервые с начала войны превысило 1000 штук.

25 июля 1943 г. штаб-квартира 8-й американской воздушной армии в Лондоне сообщила: «Вчера в течение дня крупные подразделения тяжёлых бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии проводили бомбардировки промышленных объектов в Норвегии. «Летающие крепости» успешно бомбардировали алюминиевые заводы в Тронхейме. Противовоздушная оборона была относительно слабой. Один бомбардировщик В-17 был поврежден. Это была первая операция американских бомбардировщиков против целей в Норвегии».

25 июля 1943 г. пришло следующее сообщение из Стокгольма из шведского штаба армии: «Четырёхмоторный В-24 «Либерейтор» совершил вчера во второй половине дня в Вермланде (Западная Швеция), около 20 километров от норвежской границы, аварийную посадку».

В июне и в первые недели июля 1943 г. английская бомбардировочная авиация, за исключением налёта на Турин, проведенного в ночь на 13 июля, действовала по целям, расположенным на небольшом удалении от своих аэродромов. За этот период было совершено три налёта на Кёльн и по одному налёту на Ахен и на завод «Пежо» в Монбельяре. В Кёльне был разрушен завод фирмы «Гумбольдт Дейтц», выпускавший аккумуляторы для подводных лодок.

В июле 1943 г. в Центральной Европе наблюдалась необычайно высокая суточная температура. Британский историк Дэвид Ирвинг писал о погоде в Гамбурге: «Влажность воздуха в первый 29 дней июля составляла только 78 процентов, с самым низким показателем в 30 процентов, зафиксированным 27 июля, то есть, и это очень важно, в ту самую ночь, когда возник огненный смерч. На протяжении первой половины месяца город пекся в тепловой волне: в полдень температура не опускалась ниже 31,6 градуса. Между 15 и 25 июля средняя температура снизилась до 25, а затем постепенно снова поднялась до 28,8 — 26-го числа и 31,6 градуса 27 июля и на следующий день. Воздух был горячим, сухим и неподвижным»[28].

Этим воспользовались англичане, которые в ночь на 25 июля начали операцию под кодовым названием «Гоморра». Британские метеослужбы предсказали ясную погоду и хорошую видимость. Целью операции был Гамбург и его порт.

Для проведения первого налёта, который главным образом был нацелен на районы города Бармбек, Хоелуфт, Аймсбюттель, Алтона и сам порт, вылетел 791 бомбардировщик (347 «Ланкастеров», 246 «Галифаксов», 125 «Стерлингов» и 73 двухмоторных «Веллингтона»). До цели добрался 741 самолёт. Жители Гамбурга, ранним утром разбуженные воем сирен, ещё не предполагали, какая их ждет катастрофа.

Экипажи бомбардировщиков разбрасывали при подлёте к городу свободно перевязанные полоски из алюминиевой фольги, по 2000 штук (0,65 кг) в связке каждую минуту. Каждую связку немецкий радар в течение 15 минут воспринимал и показывал на своем экране как один самолёт. Таким образом, операторы видели, что на них надвигается огромный воздушный флот численностью в 11 тысяч машин! Прожекторы и зенитные установки, управляемые радарами, были настолько парализованы этими разбросанными в воздухе связками фольги, что не могли сделать ни одного прицельного выстрела. А «Вюрцбург» не мог навести отдельные ночные истребители на цель. И это ещё не всё. Отказывались работать и бортовые радары ночных истребителей «Лихтенштейн ВС». Таким образом, потери британских самолётов во время этого налёта составили только 12 бомбардировщиков, то есть 1,5 %. Из них девять бомбардировщиков были сбиты ночными истребителями, а три — зенитной артиллерией, которая выпустила в тот день 50 тысяч снарядов.

Налет длился 2,5 часа, за это время было сброшено 2300 тонн бомб, в результате чего все здания города, расположенные на площади в 87 гектаров, были объяты пламенем.

Днём 26 июля над Гамбургом появились 122 «Летающие крепости» с целью помешать проведению спасательных работ в городе. Весь город был окутан огромным облаком из гари и пыли, через которое не могло пробиться солнце.

В ночь на 28 июля 739 британских самолётов вновь сбросили на Гамбург 2312 тонн бомб. Этот второй английский налёт был самым тяжёлым. Пожар охватил 16 тысяч зданий. Один из пилотов, возвратившись с задания, сказал: «Облака над городом были похожи на комок ваты, пропитанный кровью».

Из тысяч отдельных пожаров в короткое время возникло целое море огня. Воздух, раскаленный до 1200 градусов, устремился вверх и, перемешавшись с прохладным воздухом, дал в итоге огненный ураган, который чувствовался на высоте 6000 метров. Возникший сильный ветер достигал скорости 120 км/ч, валил крепкие взрослые деревья, а молодые гнул, как прутья, к земле. Таким образом, из 100 тысяч деревьев в этот день в Гамбурге погибли 70 тысяч.

В ночь на 30 июля 726 английских бомбардировщиков сбросили на Гамбург ещё 2277 тонн бомб, потеряв при этом 28 самолётов.

Атаки на Гамбург[29]

«Материальный ущерб и потери среди населения оказались небывалыми, по сравнению с теми, что прежде понесли города Западной Германии, хотя и прежде эти цифры были очень значительными. На долю городских пожаров пришлось от 60 до 98 % разрушений.

Площади пожаров в Гамбурге (24–30 июля 1943 г.)

Общее впечатление о постигшей Гамбург катастрофе можно составить исходя из следующих цифр: половина жилых зданий города была разрушена (из них 80 % — в результате пожаров), а оставшиеся получили повреждения различной степени. Четыре большие судостроительные верфи, а также доки были серьёзно повреждены. Работа всех городских служб, включая транспорт, оказалась парализованной. В течение первых 48 часов налётов количество потерявших жилье и ставших беженцами жителей города составило 900 тысяч человек. Было полностью разрушено 277 330 жилых домов, что составляло 49,2 % их общего количества. Получили серьёзные повреждения 23 005 домов (4,1 %), средние повреждения — 38 970 домов (6,9 %), лёгкие повреждения — 109 471 дом (19,3 %). Остались неповрежденными 114 757 жилых зданий, или 20,5 % от общего их числа.

Для того чтобы понять, что означают эти цифры, следует сравнить их с данными об ущербе от авиационных ударов в других странах. По информации, опубликованной в 1949 г. британским министерством здравоохранения, в 16 английских городах, в том числе и в Лондоне, в результате налётов авиации люфтваффе во время войны было полностью разрушено 200 тысяч жилых зданий, или 1,6 % от их общего количества.

Помимо разрушения жилых кварталов Гамбурга, в городе были уничтожены и получили повреждения 580 зданий промышленных предприятий, 2632 торговых помещения, 379 административных зданий, 76 зданий городских служб, 80 зданий военных объектов, 24 больницы, 277 школ, 58 церквей, 77 различных культурных учреждений, 83 здания банков и страховых компаний, 69 зданий почты и железнодорожных станций, 12 мостов. В гавани были потоплены суда общим тоннажем 180 тысяч тонн, в основном это были баржи. Правда, большую часть потопленных судов позже удалось вернуть в строй. Общее количество образовавшегося в результате бомбёжек строительного мусора оценивается в 40 миллионов тонн. Как и в других немецких городах, подвергшихся ударам авиации западных союзников, особенно сильно пострадали плотно застроенные центральные районы Гамбурга. Окраины города пострадали меньше и не являли собой картину таких же сплошных разрушений, исказивших вид города до неузнаваемости»[30]

.

Количество погибших в результате авианалётов на Гамбург[31]

Вот как описал трагедию Гамбурга германский историк Каюс Беккер: «Вечером 24 июля 1943 г. на подземном командном пункте 2-й истребительной воздушной дивизии в Штаде на нижней Эльбе расчёты заступают на ночное дежурство. Огромный бункер, чем-то напоминающий зал оперного театра, постепенно заполняется людьми. Приглушенный гул голосов. Над всей сценой довлеет гигантская, почти до потолка, прозрачная стена — выполненная на матовом стекле карта германского рейха, разбитая на квадраты зон ответственности истребительных сил ПВО. На этой карте проецируется вся воздушная обстановка в случае налёта бомбардировщиков неприятеля.

За этой стеклянной стеной десятки девушек, в чьи обязанности входит обеспечение визуального контроля — они, склонившись над пультами управления, орудуют проекторами, а в основном, ждут. Ждут следующей тревоги, первого сообщения о появлении противника — каждая из девушек-операторов имеет прямую телефонную связь с одной из радиолокационных станций наблюдения. И как только глаза радаров засекут бомбардировочное соединение на подлёте к побережью Германии, об этом немедленно сообщают сюда по телефону:

«Около 80 самолётов в Густав-Цезаре 5, курсом — на восток, высота — шесть тысяч».

Операторы проворно вносят полученные данные на точечные проекторы, после чего направляют лучи света на определенные участки карты.

Перед матовым стеклом рядами сидят офицеры наведения истребителей. За ними, на возвышении за своими пультами — начальник дежурной смены и офицеры связи. Они поддерживают постоянный контакт с отдельными авиаподразделениями истребительных сил и их командными пунктами. А этажом выше, «на самой галерке», снова десятки девушек — их обязанность высветить местонахождение истребителей люфтваффе.

И вот весь этот продуманный до мелочей механизм начинает действовать. На огромной световой карте возникает множество разноцветных точек. Звучат лаконичные фразы оперативных распоряжений, передаются донесения. Точки меняют местоположение, их передвигают, сверяясь с обстановкой.

«Игрища Каммхубера» — такого прозвища удостоился этот центральный пост.

«Будто попал в гигантский аквариум, а вокруг тебя мириады водяных блошек», — делится своими впечатлениями генерал-майор Галланд.

Тем не менее, эти, на первый взгляд, громоздкие и даже хаотичные КП успели заслужить добрую репутацию. Такими же располагают 1-я истребительная дивизия ПВО генерал-лейтенанта фон Дёринга на аэродроме Делен под Арнемом в Голландии, 2-я дивизия под командованием генерал-лейтенанта Швабедиссена в Штаде, 3-я дивизия под командованием генерал-майора Юнка в Метце, 4-я дивизия под командованием генерал-майора Хута в Дёберитце под Берлином и только что выведенная из подчинения командующего истребительными силами «Юг» 5-я дивизия под командованием полковника Гарри фон Бюлова, базирующаяся в Шлейсхейме под Мюнхеном.

В тот день 24 июня 1943 г. происходит нечто невообразимое. На часах уже без нескольких минут полночь, когда из командного пункта в Штаде начинают поступать первые сообщения. Световые точки на карте перемещаются по Северному морю. Неприятельские бомбардировщики проходят вдоль береговой линии Германии в восточном направлении.

Me-110 3-й ночной авиаэскадры поднимаются в воздух со своих основных аэродромов базирования в Штаде, Вехте, Виттмундхафене, Вунсторфе, Люнебурге и Каструпе и входят в режим ожидания на участке у Северного моря, находясь в постоянном контакте со своими офицерами наведения. Вскоре выясняется, что первая замеченная группировка неприятельских самолётов всего лишь прокладывает путь, за ними следуют основные силы — несколько сотен бомбардировщиков. Вся эта необозримая стая двигается в направлении устья Эльбы. Какова их цель? Может, собрались круто свернуть на юг? На Киль или на Любек? Или же отправятся дальше, над водами уже Балтийского моря на неизвестную цель?

Все будет зависеть от того, не потеряют ли посты сопровождения эту армаду, несмотря на все их выкрутасы со сменой курсов.

Внезапно все присутствующие на командном пункте в Штаде застывают в недоумении — светящиеся точки на карте замирают. Один из офицеров связи, тут же созвонившись с радиолокационными станциями, осведомляется, в чем дело. Ответ везде один:

— Сбой оборудования по неизвестным причинам.

Такого просто быть не может.

Поступают новые сообщения — со станции наблюдения «Фрея», которая работает в длинноволновом диапазоне в отличие от «Вюрцбурга», работающего в сантиметровом диапазоне. И их оборудование куролесит. Но сигналы от бомбардировщиков всё же можно кое-как различить в тумане заполнивших экраны помех. На экранах же радаров системы «Вюрцбург» прерывистые зигзаги помех мельтешат, будто растревоженные насекомые — здесь уже ничего не разберешь.

Обстановка, прямо скажем, не из лучших, и наведение истребителей полностью зависит от выдаваемых станциями «Вюрцбург» данных высоты и азимута. Иными словами, от офицеров наведения, которые в давний момент работать с истребителями не могут. И «ночники» вынуждены плутать в прямом смысле в потемках. Где враг? Неизвестно.

2-я истребительная дивизия просит помощи. Если техника не желает работать, необходимо вернуться к старому и испытанному методу — к постам воздушного наблюдения. Что они скажут? И эти посты сообщают — в Дитмаршене, неподалеку от Мельдорфа, на небе каскады каких-то странных световых сигналов. Их становится всё больше и больше. И все они сосредоточены на одном участке.

Видимо, это и есть то место, где бомбардировщики меняют курс. Что вскоре подтверждается поступившими донесениями — враг сомкнутым боевым порядком идет параллельно Эльбе. На Гамбург.

На данный момент оборона этого огромного ганзейского города обеспечивается силами 54 батарей тяжёлых зенитных орудий и 26 батареями лёгких, 22 батареями прожектористов и тремя батареями постановки дымовых завес. Сотни стволов поворачиваются на северо-запад. Но и зенитчики получают данные со станций «Вюрцбург». К началу налёта, то есть к часу ночи, эти «всевидящие глаза» слепнут — их застилает непонятная пелена, через которую сигналу, отраженному от неприятельского самолёта, ни за что не пробиться. Радиопомехи!

Таким образом, вмиг незрячими стали не только истребители, но и зенитчики. Командование велит открыть заградительный огонь. Если уж нет никакой возможности вести прицельную стрельбу, надо хотя бы попытаться отпугнуть неприятеля фейерверком. Вскоре грохот стрельбы зениток смешивается с разрывами первых бомб. С британских аэродромов на бомбардировку Гамбурга вылетел 791 бомбардировщик — 347 «Ланкастеров», 246 «Галифаксов» и 125 «Стирлингов»: все машины — четырёхмоторные тяжёлые бомбардировщики, кроме того, в операции участвуют и 73 двухмоторных «Веллингтона».

Из этой 791 машины до Гамбурга добрались 728. Каждую минуту до отказа загруженные бомбардировщики сбрасывают за борт пачки нарезанной узкими полосками металлической фольги. В воздухе полоски разлетаются и медленно опускаются на землю сводящим с ума все радиолокационные станции облаком серебристых блесток.

Они-то и стали причиной одновременного отказа радиолокационного оборудования всех германских станций наведения и обнаружения — всего-навсего полоски серебристой металлической фольги, прозванные в Англии «окошечками» (windows), а в Германии — Düppel, нарезанных как раз в половину длины волны рабочего диапазона оборудования станций «Вюрцбург» и прекрасно отражавшие радиоимпульсы станций наведения истребителей. На экраны рухнули тысячи и тысячи крохотных отраженных сигналов. Вот вам и мириады отраженных радиосигналов, в которых затерялись британские бомбардировщики.

Пресловутые окошки в течение года и четырёх месяцев оставались в Англии тайной за семью печатями, этому изобретению была присвоена высшая категория секретности. И вопрос о том, применять их или нет во время налёта на Гамбург, вызвал жаркие дебаты — англичане опасались, как бы и в люфтваффе не изготовили противоядие от британских радаров, а тогда — конец, жди череды «акций возмездия» — налётов на города Англии.

И здесь сработал принцип парности событий: уже весной 1942 г. один немецкий инженер, специалист в области высоких частот, Розенштейн на безлюдном участке побережья Северного моря провел серию опытов с тем же результатом — полоски фольги способны «ослепить» радары. Вот оно, средство противодействия англичанам!

Но Геринг, едва прослышав об этом, строжайше воспретил всякое продолжение работ в этом направлении. Нe дай Бог, англичане что-нибудь пронюхают! И генерал Вольфганг Мартини, ведавший в люфтваффе вопросами связи и, в том числе, радиолокационными станциями, вынужден был засунуть всю документацию по так называемым Düppel поглубже в сейф. Даже само слово Düppel попытались изъять из употребления под угрозой наказания. Ещё один пример страусиной политики командующего германскими люфтваффе, убоявшегося вовремя отважиться на контрмеры против англичан.

А у британцев последнее слово оставалось за генеральным штабом Королевских ВВС — те всё рассчитали верно. Суммировав тяжелейшие потери, вызванные «битвой за Рур», в генштабе пришли к выводу, что если бы «окно» применили уже тогда, число потерь вполне можно было бы урезать на целую четверть — а это, ни много ни мало, 286 машин и их экипажей. Черчилля долго убеждать не пришлось, и 15 июля он лично отдает приказ о первом применении полосок станиоли во время предстоящего налёта на Гамбург.

Результат ночной бомбардировки 24–25 июля 1943 г. превзошел самые смелые прогнозы. Лишь 12 из 791 участвовавшего в налёте британского бомбардировщика не вернулись на свои аэродромы. Едва ли Королевские ВВС прежде могли похвастаться столь низкими потерями.

А для Гамбурга началась неделя кошмара, самая ужасная за всю 750-летнюю историю этого города.

Операция «Гоморра» — так окрестили союзники акцию возмездия, целью которой было разрушение Гамбурга, — одним упомянутым авианалётом не ограничивалась. 25 и 26 июля состоялись ещё два, но уже дневных налёта американцев, объектом которых стали порт и верфи. В этой акции участвовали 235 «Летающих крепостей». После трёхсуточной паузы, в ночь на 28 июля 722 бомбардировщика Королевских ВВС продолжили выполнение своей задачи по превращению в руины ганзейского города. В ночь на 30 июля, в небе над Гамбургом снова 699 бомбардировщиков. И эта ясная летняя ночь существенно облегчила им работу. Лишь после четвёртого по счёту завершающего удара в ночь на 3 августа Гамбург скрылся под пеленой плотной облачности. Тогда из 740 бомбардировщиков едва ли половина сумела кое-как отбомбиться, ориентируясь на едва различимые сигнальные ракеты своих «следопытов».

Никогда прежде Харрис не бросал более 3000 бомбардировщиков за четыре ночи на один-единственный город.

Ночные истребители NJG 3 от первого шока опомнились довольно быстро. Несмотря на постановку помех и последовавший в связи с этим сбой работы радарных станций, пилотам не составило труда отыскать армады уходивших на свои аэродромы бомбардировщиков и без наведения с земли. Снова растет число сбитых самолётов противника — Харрису это обходится в 89 машин, а ещё 174 изрешеченным пулями бомбардировщикам удается уйти.

В общей сложности, успевшему за короткое время в полной мере испытать весь ужас воздушной войны городу достался «подарок» в виде 9000 тонн бомб. Сначала Гамбург охватил невиданный по интенсивности пожар, настоящая огненная буря — о том, чтобы хоть частично локализовать её, не могло идти и речи. Налет унес жизни 30 482 человек и уничтожил 277 330 зданий — половина города превратилась в развалины»[32].

Для Королевских ВВС Гамбург стал моделью, на которой были опробованы налёты на другие города рейха. Маршал авиации Харрис говорил по этому поводу: «Мощность налётов и их последствия превзошли все наши ожидания». «Голубую книгу» — альбом в кожаном переплете со снимками с воздуха о разрушениях в Гамбурге — Харрис преподнес королю Англии и премьеру Черчиллю. Ещё один экземпляр был отправлен Сталину.

В июне — июле 1943 г. командование люфтваффе решило для отражения ночных налётов использовать в дополнение к ночным истребителям дневные одномоторные истребители, которые могли бы действовать вместе с прожекторами. 13 июля была сформирована эскадра одномоторных истребителей Херрманн («Herrmann», 20 августа 1943 г. её переименовали). Тактика действий этой эскадры получила название «Дикая свинья».

В ночь на 30 июля 1943 г. британские бомбардировщики атаковали Гамбург. В воздух поднялись истребители эскадры «Херрманн» и сбили три самолёта. После этого «Херрманн» получил приказ начать формирование следующих эскадр «Диких свиней».

В конце июля 1943 г. командование люфтваффе приняло предложение полковника Виктора фон Лоссберга изменить тактику действий ночных истребителей. Лоссберг рассуждал так: группы бомбардировщиков летели друг за другом по заранее определенному маршруту, образуя таким образом поток. Если ночные истребители вклинятся в этот поток, то перед ними сразу же появится множество целей для атаки, которые они могут обнаружить с помощью своих бортовых радаров и визуально. И задача операторов наведения на земле свелась бы лишь к определению высоты и курса всего потока бомбардировщиков. В этом случае дипольные отражатели «Виндоу», сбрасываемые британскими бомбардировщиками для защиты от ночных истребителей, теперь становились выгодны немцам. Облака диполей, медленно опускающиеся на землю, фактически отмечали на экранах немецких радаров маршрут полета бомбардировщиков. Радиооператоры ночных истребителей были уже обучены аэронавигации. Поэтому они могли быстро научиться находить потоки бомбардировщиков, ориентируясь по сообщениям с земли.

Эта идея Лоссберга лётчиками-«ночниками» была принята с энтузиазмом. Новая тактика в противоположность тактике действий одномоторных истребителей получила название «Домашней свиньи». Фактически это была тактика «свободного ночного боя», о которой так давно мечтали пилоты ночных истребителей.

В ночь с 10 на 11 августа 1943 г. истребителями, действовавшими по тактике «Домашней свиньи», была одержана первая победа. В эту ночь 653 четырёхмоторных английских бомбардировщика совершили налёт на Нюрнберг. В воздух были подняты 17 истребителей II./NJG, из которых 12 действовали по схеме «Херрманн», а остальные пять должны были использовать тактику «Домашней свиньи». В 00 ч. 32 мин. 11 августа в 25 км юго-западнее Дармштадта старший лейтенант Шнауфер, вклинившись в поток бомбардировщиков, атаковал и сбил один «Ланкастер».

«Дикие свиньи», находясь в воздухе, всё время по радио получали с командного пункта информацию о положении, курсе и высоте самолётов противника, о сбросе ими световых маркеров цели и бомб, о погоде и направлении подхода к ближайшим аэродромам. Однако «Херрманн», боясь, что передаваемые сведения могут быть неточны или искажены, предложил использовать дополнительные меры для оповещения своих пилотов. После того, как цель налёта бомбардировщиков будет определена, зенитные батареи должны были выстреливать сигнальные ракеты, чтобы указать районы, в которые ночные истребители должны прибыть, а прожектора своими лучами должны были указать пилотам нужное направление.

Между несколькими крупными германскими городами, например, между Кёльном и Мюнстером, организовали специальные освещенные трассы, а зоны ожидания для «Диких свиней» отмечались лучами трёх прожекторов, перекрещивающимися на высоте около 7000 м. Также были выделены специальные прожектора для указания истребителям направления на ближайшие аэродромы.

Но вскоре в тактике «Диких свиней» стало выявляться всё больше и больше недостатков. А тем временем операторы РЛС, оправившись от первого шока, вызванного налётом на Гамбург, постепенно научились распознавать среди множества ложных сигналов от дипольных отражателей сигналы от настоящих целей. Потери англичан от действий обычных ночных истребителей, которые к тому времени стали применять тактику «Домашних свиней», начали увеличиваться. Вскоре ночные истребители получили на вооружение новые бортовые РЛС «Лихтенштейн» SN-2, на работе которых дипольные отражатели уже совсем не отражались. И теперь командиры эскадр ночных истребителей всё чаще жаловались на то, что «Дикие свиньи» только мешают им. Те часто просто не сообщали в штаб корпуса о маршрутах своих полетов, и операторы наземных РЛС докладывали о них как о самолётах противника, что затрудняло действие офицеров, управлявших действиями ночных истребителей.

Помимо этого, британские бомбардировщики всё чаще совершали налёты, невзирая на плохие погодные условия, когда одномоторным истребителям было очень сложно действовать. Командованию люфтваффе стало ясно, что действия обычных ночных истребителей, оснащенных новыми РЛС, гораздо более эффективны. Так что 16 марта 1944 г. 30-я истребительная авиадивизия была расформирована, а эскадры «Диких свиней» преобразованы в обычные эскадры дневных истребителей.

К июлю 1943 г. в составе 8-й американской воздушной армии находилось 15 бомбардировочных авиагрупп, в которых состояло свыше 300 самолётов В-17 и В-24. Однако дальность истребителей сопровождения оставалась по-прежнему недостаточной. Вначале самолёты «Тандерболт» добирались лишь до побережья Бельгии и Голландии. А двухмоторным истребителям Р-38 «Лайтнинг» с двойным фюзеляжем, как и немецким Ме-110, было трудно тягаться с одномоторными истребителями.

28 июля 1943 г. появились первые «Лайтнинги» с подвесными баками под плоскостями, теперь они могли достигать западных границ рейха. В этот день 77 «Летающих крепостей» средь бела дня двумя группами сумели проникнуть в центральные районы Германии. Их объектами стали заводы «Физелер» в Касселе-Беттенхаузене и «Аго» в Ашерслебене, неподалеку от Мандебурга. Командующий 8-й воздушной армией генерал Айре К. Икер решил таким образом насолить немцам, затруднив им выпуск истребителей. Дело в том, что оба этих завода производили машины «Фокке-Вульф-190».

Еще на подлёте американские бомбардировщики были встречены немецкими истребителями. С аэродрома базирования в Йефере на атаку противника отправилась авиагруппа II./JG11 на «Мессершмиттах», за ней — 5-я эскадрилья. Этим одиннадцати Ме-110 пришлось тяжелее, причём в буквальном смысле — у каждого истребителя под фюзеляжем висела 250-килограмовая бомба. Пилоты с трудом набрали высоту 8000 метров.

Такая тактика была новшеством: истребителям предстояло подвергнуть бомбардировке с больших высот значительно превосходящие их по численности, следовавшие сомкнутым боевым порядком бомбардировщики. Командир 5-й эскадрильи старший лейтенант Гейнц Кноке ещё пару недель назад довольно успешно опробовал эту тактику на практике: близким разрывом бомбы одному из «Боингов» оторвало плоскость, и он, беспорядочно кувыркаясь, свалился в море. А если целая эскадрилья сбросит бомбы на эту армаду!

Ме-109 шли над «Летающими крепостями» с 1000-метровым преимуществом в высоте, строго следуя их курсу. Пилоты нажали на гашетки бомбосбрасывателей, и бомбы посыпались одна за другой. С левого разворота истребители ушли круто вверх, чтобы не подорваться на своем же грузе.

Все бомбы были снабжены дистанционными взрывателями. Всё зависело от того, насколько верно рассчитаны дистанции и время подлёта бомбы. А тут уже приходилось полагаться только на свой глазомер и интуицию. Так что многие лётчики промахивались — бомбы взрывались или позади, или значительно ниже бомбардировщиков.

Вдруг в строю «Летающих крепостей» появилась вспышка. Это бомба сержанта Феста попала в цель. Ещё два В-17 были поражены бомбами, вниз летели обломки крыльев. В небе появилось множество белых парашютов. Видимо, бомба угодила в самую гущу следовавших плотным строем бомбардировщиков. Эта неожиданная победа вселила в германских пилотов уверенность. Теперь, освободившись от бомб, Ме-109 начали атаковать разваливающийся боевой порядок «Летающих крепостей», оставив их в покое, лишь когда стало заканчиваться топливо.

В этот день немецкие истребители сбили 11 четырёхмоторных бомбардировщиков. В общей сложности в операции по бомбардировке Касселя-Беттенхаузена и Ашерслебена не вернулись 22 «Летающие крепости», не считая получивших серьёзные повреждения машин, которым с большим трудом удалось добраться до Англии. Таким образом, немцы уничтожили 35 неприятельских машин. Собственные потери составили 7 самолётов, однако пилоты янки заявили своему начальству, что сбили не менее 48 FW-190 и Ме-109.

13 августа 61 тяжёлый бомбардировщик 9-й воздушной армии США, стартовавший в Северной Африке, атаковал авиационные заводы «Мессершмитт» в венском Нойштадте. Среди населения был 181 убитый и 850 раненых.

17 августа 1943 г., в годовщину своей первой операции в Европе, самолёты 8-й американской воздушной армии совершили свой «юбилейный вылет», целями которого были города Швайнфурт и Регенсбург. Эта первая стратегическая операция под названием «Двойной удар» («Double Strike») была прежде всего направлена против шарикоподшипниковой промышленности в Швайнфурте. Но при её проведении была сделана главная ошибка: вместо того чтобы при атаке сконцентрироваться на одном объекте, 146 из 376 стартовавших «Летающих крепостей» решили одновременно атаковать завод по сборке «Мессершмиттов» в Регенсбурге и распылили тем самым свои силы.

Эта операция стала не только самым большим дневным налётом 8-й воздушной армии с начала войны, но и первым «челночным налётом». Самолеты, бомбившие Регенсбург, были оснащены дополнительными топливными баками и после выполнения работы летели не в Англию, а через Италию в Северную Африку. Охраняющие их истребители из-за ограничения дальности полета сворачивали над Аахеном, и тогда немецкие истребители вступали в бой. Так, на территории от Бельгии и Люксембурга вниз к Рейнско-Майнской области разгорелась одна из крупнейших воздушных битв в Западной Европе. Определённую защиту в бою американским бомбардировщикам обеспечивало новое построение в полёте. 18 машин каждой бомбардировочной группы летели в плотно эшелонированном боевом блоке и имели, таким образом, взаимное прикрытие.

Немецкие истребители быстро сообразили: чтобы самим не попасть под огонь пулемётов «Летающих крепостей», лучше атаковать их не сверху, наискось и не снизу, а спереди. Они некоторое время летели с бомбардировщиками параллельным курсом, затем обгоняли их и отрывались примерно на 8000 метров. После этого истребители разворачивались и атаковали противника с фронта. На расстоянии примерно 600 метров истребители открывали огонь, который можно было вести секунды две, после чего резко уходили вверх, перелетали бомбардировщики, возвращались, и охота начиналась снова.

При отражении налёта истребители FW-190 и Ме-110 применяли неуправляемые снаряды (ракеты) «воздух — воздух». Эти ракеты были созданы для пятиствольного 21-см миномёта Nb.W.42 на колёсном лафете. От этого миномёта были взяты и пусковые трубы, которые лётчики называли «печными трубами» или «разрушителями строя», имея ввиду строй вражеских бомбардировщиков.

Предельная дальность стрельбы 21-см миномёта Nb.W.42 составляла 1200 метров, но 17 августа немцы стреляли с дистанции 800 метров. Скорость полета ракет была невелика (250–320 м/с), и их полёт был хорошо виден вражеским лётчикам. При попадании снаряда в «Летающую крепость» она буквально рассыпалась на куски — десяти килограммов амматола в боевой части снаряда вполне было достаточно. То, что полёт ракеты можно было наблюдать, производило на американских лётчиков особенно гнетущее впечатление. Один из них так рассказывал об этом: «Атаки вражеских истребителей были невероятно сильными, они начинались с момента пересечения нами бельгийского побережья и заканчивались у подножия Альп. Фронтальные атаки или сверху, или снизу. Отдельные атаки проходили со стороны солнца. Некоторые «Мессершмиты-109» стреляли крупнокалиберными снарядами из пушек, которые были смонтированы под несущими плоскостями. Многие экипажи сообщали также об обстрелах ракетами. Некоторые истребители сбрасывали связки, в которых находилось от 20 до 30 чёрных или коричневых предметов, которые падали на бомбардировщики и взрывались».

За время проведения операции «Двойной удар» было сбито 59 «Летающих крепостей» и 100 серьёзно повреждено. Немцы потеряли 25 истребителей. Таким образом, «юбилейный налёт» стал на тот период самым большим поражением американских ВВС в Европе. Каждый пятый из членов экипажей погиб в ходе этой операции. Потери 8-й американской воздушной армии были настолько тяжёлыми, что в последующие пять недель она не проводил никаких операций над территорией рейха, и ограничил количество целей в Западной Европе, которые выходили из зоны дальности полетов истребителей сопровождения.

23 июня 1943 г. на авиабазе Лойшарс на своем разведчике «Москито» приземлился лётчик-сержант Пик. То, что он с собой привез, удивило всех: первые, прекрасного качества снимки с воздуха всего испытательного полигона в Пенемюнде, где была и стартовая площадка испытательного стенда VII.

Центральное подразделение по оценке, куда были отправлены полученные материалы, располагалось в 50 км от Лондона. Ежемесячно оно получало почти 4 миллиона снимков, 250 детализированных докладов ежедневно рассылались в штабы союзников и премьер-министру. Представители этой организации находились на всех авиабазах. Как только самолёт-разведчик садился, снимки быстро проявлялись, проверялись и оценивались. В штате Центрального подразделения по оценке состояло примерно три тысячи человек — мужчин и женщин. Каждый из 26 его отделов специализировался в своей определенной области, фотографии целей изучали после проведенных бомбардировок. После сравнения всех сделанных в течение 24 часов снимков делались доклады о движении судов или войск противника, а также последнее состояние промышленных объектов. Таким образом был открыт испытательный полигон немецкого секретного оружия в Пенемюнде.

На фотографиях, без всякого сомнения, были ракеты перед стартом. Эти снимки были самым важным результатом для Сиднея Коттона, организовавшего в 1939 г. звено самолётов-разведчиков для поисков секретного оружия.

Немедленно началась подготовка к операции «Гидра» — уничтожению ракетного центра в Пенемюнде. Этот объект до сих пор не бомбили. К тому же Пенемюнде было надёжно защищено как зенитными батареями, так и ночными бомбардировщиками, и находился вне зоны досягаемости наводящих лучей системы «Гобой» и английских ночных истребителей. Поэтому бомбардировщики могли атаковать эту цель только при полной луне.

Операция «Гидра» являлась первым точечным ночным налётом главных сил бомбардировочного командования с маркировкой целей и точными радиоуказаниями кружащего над целью бомбардировщика «Мастер».

По плану в начале нападения первым должен был быть уничтожен жилой поселок ученых и инженеров на 3000 человек Карлсхабен, и только после этого бомбардировщики начинали бомбить два больших производственных здания и центр развития.

В 21 ч. 30 мин. поднялся в воздух бомбардировщик «Мастер», пилотируемый капитаном Сэрби, а за ним взлетели 597 тяжёлых бомбардировщиков «Ланкастер» и «Галифакс». А впереди них на Берлин летели 20 скоростных разведчиков «Москито», причём тем же маршрутом, что и накануне.

Такое огромное количество британских бомбардировщиков лунной летней ночью над Северным морем сбило с толку наблюдателей на немецких пунктах управления истребителями, и там решили, что это не что иное, как массированный налёт на Берлин. По команде со всех концов рейха к столице устремились ночные истребители. К Берлину были также подтянуты и дневные истребители, применяющие тактику «Дикие свиньи». Немцы были уверены, что англичан ждет более ощутимое поражение, чем это было у американцев во время их «юбилейного налёта» на Швайнфурт и Регенсбург.

В то время как двадцать «Москито», применяя бесчисленное количество световых маркировок, имитировали предстоящий налёт на Берлин, а 203 немецких истребителя напрасно рыскали в небе над городом в поисках британских бомбардировщиков, 597 «Ланкастеров» и «Галифаксов», не боясь истребителей, летели к ракетному испытательному полигону в Пенемюнде. Они атаковали цель тремя волнами и сбросили на неё 1593 тонны фугасных и 281 тонну зажигательных бомб.

Когда немецким истребителям стала ясна их ошибка, часть из них смогла на обратном пути догнать английские бомбардировщики последней волны и сбить сорок машин.

А в это время генерал Каммхубер уже несколько часов напрасно пытался связаться со своего командного пункта в Арнхайме-Деелен в Голландии со своими радарными станциями, расположенными в рейхе. Как потом выяснилось, причина была в серьёзном повреждении кабеля. Сто немецких истребителей, всё ещё круживших в берлинском небе и напрасно ожидавших приказа, наконец решили, каждый сам по себе, идти на посадку на авиабазу Бранденбург-Брист. Одна за другой машины устремились к посадочной полосе, в конце которой оказались зажатыми, в результате чего 34 самолёта получили серьёзные повреждения. А генерал Каммхубер только наутро узнал, что на самом деле произошло этой ночью. Уже после войны генерала ждал ещё один неприятный сюрприз: допрашивающий его офицер сообщил, что два подчиненных, работавшие с Каммхубером в командном бункере в Арнхайме-Деелен, на самом деле были английскими агентами. Капитан Сэрби после своего возвращения на аэродром узнал, что, «судя по всему, вследствие интенсивности бомбардировки цель была хорошо и правильно накрыта».

19 августа были распечатаны фотографии атакованной цели. Начальник британского штаба, внимательно изучив их, решил предложение 8-й американской воздушной армии провести в Пенемюнде ещё и дневной налёт излишним.

Результатом операция «Гидра» стали 735 человек, погибших в результате бомбардировки, большинство их были советскими военнопленными и польскими рабочими из лагеря Трассенхайде. Также погибло 178 немецких специалистов, и среди них руководитель отдела ракетных двигателей доктор Тиль.

Генерал Дорнберг докладывал: «Ущерб на полигоне оказался неожиданно ограниченным». Все важные сооружения, такие как аэродинамическая труба, испытательные площадки, измерительный центр, остались неповрежденными. Испытательный полигон люфтваффе в Пенемюнде-Запад, центр развития Фау-1 и реактивные самолёты вообще не пострадали, и работы без перерыва продолжались дальше.

12 августа «Либерейторы» 9-й американской воздушной армии, базировавшейся в Северной Африке, впервые совершили налёт на Германию. 61 бомбардировщик В-24 атаковал заводы «Мессершмитт» в Винере-Нийштадте.

Интересна оценка американского командования потерь истребителей ПВО Германии. С января по октябрь 1943 г. якобы было сбито 3320 германских истребителей, потери американцев — 727 бомбардировщиков В-17 и В-24. Если бы это было правдой, самолёты союзников не встретили бы над городами Германии ни одного истребителя противника. Увы, всё было иначе.

До сих пор в основном говорилось о налётах союзной авиации. Думаю, настало время рассказать и о германской системе ПВО.

К сентябрю 1939 г. общая организация Военно-воздушных сил Германии имела следующую структуру: три воздушных флота (1-й воздушный флот «Ост», командующий генерал авиации Кессельринг; 2-й воздушный флот «Норд», командующий генерал авиации Фелинг; 3-й воздушный флот «Вест», командующий генерал авиации Шперрле), и, кроме того, три отдельные группы ВВС: «Восточная Пруссия», «Австрия» и «Морская».

В состав каждого воздушного флота входило два-три воздушных округа (Luftgau), которые руководили соединениями и частями ВВС, в том числе и частями ПВО.

Воздушный округ в то время представлял крупное соединение, включавшее в себя авиационные дивизии оперативного назначения, части лёгкой истребительной авиации (предназначенные для ПВО), зенитно-артиллерийские части, прожекторные части, службу воздушного наблюдения, а также имевшие в своём подчинении военные школы и резервные (учебные) части. Воздушные округа руководили противовоздушной обороной страны через специальных начальников ПВО (в крупных пунктах, например, в Берлине), либо через командиров тех частей, которые обороняли отдельные объекты.

Воздушные округа существовали только на территории собственно Германии. В Восточной Пруссии и Австрии все авиационные части и войска ПВО подчинялись непосредственно командованию соответствующих групп ВВС.

Зенитная артиллерия в тот период состояла из отдельных дивизионов и полков. Дивизий и корпусов зенитной артиллерии не существовало.

В ходе войны ВВС Германии получили дальнейшее развитие. К осени 1942 г. Германия имела уже семь воздушных флотов: шесть из них значились под номерами от 1-го до 6-го, седьмой флот именовался флотом «Митте».

Дислокация флотов была следующая: 1, 4 и 6-й флоты — советско-германский фронт; 5-й воздушный флот — Норвегия и Финляндия; 3-й воздушный флот — Франция, Бельгия, Голландия; 2-й воздушный флот — Италия и Африка; флот «Митте» — Германия, Австрия, Чехословакия, Польша. Кроме того, продолжали существовать отдельные группы ВВС: «Юго-Восток» на Балканах и группа «Крит».

Части ПВО, действовавшие на фронтах, подчинялись воздушным флотам.

Войска ПВО, оборонявшие объекты в глубине страны, по-прежнему были подчинены воздушным округам, которые в свою очередь входили в воздушные флоты.

К концу 1942 г. существовали следующие воздушные округа:

а) В составе флота «Митте»: I воздушный округ — Восточная Пруссия и Северная Польша (штаб в Кёнигсберге); III воздушный округ — Померания, Бранденбург и Нижняя Силезия (штаб в Берлине); VI воздушный округ — Рур (штаб в Мюнстере); VIII воздушный округ — Верхняя Силезия, Польша (штаб в Кракове); XI воздушный округ — Ганновер, Голштиния, Дания (штаб в Гамбурге); XVII воздушный округ — Чехия, Австрия (штаб в Вене).

б) В составе 3-го воздушного флота: VII воздушный округ — Бавария (штаб в Мюнхене); XII воздушный округ — Гессен, Анхальт (штаб в Висбадене); воздушные округа «Голландия», «Бельгия — Северная Франция», «Западная Франция».

На рисунке представлены границы воздушных округов по состоянию на декабрь 1942 г.

В 1943 г. все воздушные округа в административном отношении были переподчинены непосредственно главнокомандующему ВВС Германии рейхсмаршалу Герингу. На командование воздушных флотов возлагалось только оперативное руководство боевой деятельностью воздушных округов.

Границы воздушных округов Германии по состоянию на декабрь 1942 г.

В результате всех этих изменений, а также в результате потери в ходе войны ряда территорий на Западе и Востоке к концу 1944 г. общая организация ВВС и ПВО Германии представлялась в следующем виде:

1. Воздушные флоты 1, 2, 3, 4, 5 и 6-й — действовали на фронтах; воздушный флот «Райх» (бывший «Митте») — на территории Германии, Австрии, Чехии.

Из флотов, действовавших на фронтах: 1, 4, 5 и 6-й — на советско-германском фронте; 3-й — на Западном фронте; 2-й — в Италии и на Балканах.

В самом конце 1944 г. три флота — 2, 3 и 5-й — были расформированы и на занимаемых ими участках фронта были созданы оперативные группы ВВС.

2. Воздушные округа: I воздушный округ — Восточная Пруссия; III воздушный округ — Померания и Бранденбург; VI воздушный округ — Рур; VII воздушный округ — Бавария, Вестфалия, Гессен; VIII воздушный округ — Западная Польша, Силезия; XI воздушный округ — Ганновер, Голштиния, Дания; XVII воздушный округ — Чехия, Австрия.

Все эти семь воздушных округов подчинялись главному командованию ВВС в административном отношении и воздушному флоту «Райх» — в оперативном отношении.

Зенитные части, действовавшие на фронте и в ближайшем фронтовом тылу, были сформированы в зенитные бригады, дивизии и корпуса, входившие непосредственно в состав соответствующих воздушных флотов. Зенитные дивизии, осуществлявшие ПВО внутренних областей Германии, Австрии, Чехии и частично Польши, входили в состав воздушных округов.

К концу 1944 г. Германия насчитывала 22 зенитно-артиллерийские дивизии и 6 зенитно-артиллерийских бригад. Распределение этих соединений было таково: на территории воздушного флота «Райх» в составе семи воздушных округов — 12 зенитно-артиллерийских дивизий; на Восточном фронте — 7 зенитно-артиллерийских дивизий; на Западном фронте — 3 зенитно-артиллерийские дивизии; в Италии — 3 зенитно-артиллерийские бригады; в Норвегии — 1 зенитно-артиллерийская бригада; в Венгрии и на Балканах — 2 зенитно-артиллерийские бригады.

Наиболее защищенным объектом ПВО Германии, естественно, был Берлин. Поэтому я подробно остановлюсь на ПВО столицы рейха.

К маю 1939 г. в Берлине проживало 4,3 миллиона жителей. Берлин был одним из наиболее важных по количеству выпускаемой продукции промышленных центров Германии, занимавшим третье место среди промышленных районов страны.

В Берлине было сосредоточено две трети электротехнической промышленности Германии, шестая часть машиностроительной промышленности и значительная часть военной промышленности. Чтобы представить значение Берлина в военном отношении, достаточно вспомнить, что в Берлине находилось до 40 предприятий авиационной промышленности, 10 крупных автобронетанковых заводов, более 30 орудийных и оружейных заводов, 25 заводов, производивших взрывчатые и отравляющие вещества.

Наконец, Берлин представлял собой важнейший узел коммуникаций: к нему сходились пятнадцать железнодорожных линий, шесть автострад (на Штеттин, Ганновер, Мюнхен, Лейпциг, Бреслау, Франкфурт-на-Одере). Кроме того, Берлин являлся крупным портом внутреннего судоходства, насчитывавшим более 50 гаваней, связанных системой каналов и рек с морскими портами (Гамбургом, Данцигом, Штеттином), с Верхней Силезией, Руром и Рейнско-Вестфальским промышленным районом.

Площадь Большого Берлина составляла 884 кв. км, то есть он занимал второе место среди крупнейших городов мира (после «Большого Лондона»). Наибольшая протяжённость с востока на запад — 43 км, с севера на юг — около 30 км. Следует учесть, что в систему ПВО Берлина входили ещё и города, расположенные вне черты Большого Берлина, но примыкавшие к нему: Ораниенбург, Хеннигсдорф, Генсхаген, Шёнефельд, Эркнер. Таким образом, площадь прикрытия для системы ПВО была весьма обширной.

Берлин входил в границы III воздушного округа, который подчинялся в оперативном отношении командованию воздушного флота «Митте», переименованного, как уже говорилось, в 1944 г. в «Райх». Кроме района Берлина, в III воздушный округ входили такие важные промышленные центры и районы, как Лейпциг, Дрезден, Силезия, Штеттен. Однако Берлин оставался всё время главным объектом, обороне которого воздушный округ уделял особое внимание.

Непосредственное руководство зенитными средствами, прикрывавшими Берлин, осуществлялось до сентября 1941 г. штабом, который именовался «Командование противовоздушной обороны I» (Luftveteidigungskommando I). В сентябре этот штаб был реорганизован в штаб 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, в состав которой вошли все оборонявшие Берлин части: 22, 53 и 126-й зенитные артиллерийские полки, 82-й зенитно-прожекторный полк, III дивизион ПВО особого назначения (ложные сооружения), 121-й батальон связи ВВС, три транспортные батареи.

1-я зенитно-артиллерийская дивизия осуществляла ПВО Берлина до конца войны.

Заводы фирмы «Хейнкель», расположенные в Ораниенбурге, являлись важным объектом, обороне которых со стороны 1-й зенитно-артиллерийской дивизии в течение всей войны уделялось особое внимание. Все средства зенитной артиллерии, оборонявшие эти заводы, объединялись зенитно-артиллерийской подгруппой Ораниенбург, которая входила в состав группы «Норд».

Границы района 1-й зенитно-артиллерийской дивизии по состоянию на март 1943 г.

Схема размещения радиолокаторов 121-го батальона связи на ПВО Берлина (1945 г.)

Группировка батарей зенитной артиллерии на обороне Ораниенбурга, непосредственно примыкавшая к системе зенитной артиллерии Большого Берлина, являлась как бы частью последней. В то же время она представляла собой цельную систему и с этой точке зрения могла служить примером группировки средств на обороне объекта сравнительно небольшого протяжения.

Общее количество средств зенитной артиллерии, оборонявших заводы «Хейнкель», было довольно большим: летом 1943 г. — 68 орудий тяжёлой зенитной артиллерии и 27 орудий средней зенитной артиллерии. Во всяком случае, район Ораниенбурга был прикрыт более сильно, чем ряд других районов и объектов Берлина.

Группировка зенитной артиллерии на обороне заводов фирмы «Хейнкель» в Ораниенбурге (лето 1943 г.)

Оборона Берлина истребительной авиацией осуществлялась авиационными соединениями, подчиненными флоту «Митте» («Райх»). В 1942–1943 гг. Берлин входил в район действия 4-й истребительной авиадивизии; в 1944–1945 гг. — в район действия 1-й истребительной авиадивизии. Границы района этой дивизии показаны на рисунке. Там же нанесены аэродромы дивизии. Мы видим, что у самого Берлина аэродромов истребительной авиации было немного, а основная масса аэродромов разбросана по западной границе дивизии, что обеспечивало введение истребителей в бой ещё на пути к обороняемым объектам.

В составе дивизии были эскадры дневных и ночных истребителей. Количественный состав частей дивизии часто изменялся, но, несмотря на это, она могла вводить в бой одновременно значительное количество истребителей. Так, например, осенью 1943 г. при отражении ночных налётов англичан непосредственно над Берлином вводилось в бой от 100 до 250 истребителей.

К 1 сентября 1939 г. на вооружении ПВО Берлина имелось до 40 тяжёлых зенитных батарей четырёхорудийного состава и до 200 стволов лёгкой зенитной артиллерии. Все орудия были на колёсных лафетах. Зенитные батареи имели приборы управления огнём, а радиолокаторы отсутствовали. Данных о количестве и типах прожекторов в тот период автором не найдено.

В ходе войны состав ПВО Берлина непрерывно изменялся в количественном и качественном отношениях.

В ходе массированных налётов зенитчики открывали огонь по головной группе самолётов до момента сбрасывания ими бомб, а затем переносили огонь на новую волну самолётов.

Схема расположения аэродромов и маяков 1-й истребительной авиадивизии (1944 год)

«Ахиллесовой пятой» в боевой работе всех зенитных батарей была подача снарядов к орудию. У немцев ручная установка взрывателя осталась только на зенитных пушках калибра 8,8 см — Flak 18, 36 и 37. У всех остальных тяжёлых зенитных орудий имелся механический установщик трубки, причём подача снаряда на лоток затвора производилась автоматически. Но, несмотря на всё это, подача тяжёлых снарядов к орудию была настолько утомительна, что личный состав изматывался после полутора-двух минут непрерывной стрельбы. Введение двух запасных номеров продлило срок непрерывной стрельбы до 3–3,5 минут. После этого батарея неизбежно вынуждена была делать перерыв в ведении огня на 3–5 минут. Это время обычно использовалось для перемены цели, но такие перерывы в общем весьма отрицательно отражались на сохранении плотности и интенсивности зенитного огня ПВО Берлина.

Советские бойцы и командир у трофейной зенитной пушки 3,7-см FlaK 36. Март 1943 г. (Автор: Николай Фиников)

В расчётах зенитных орудий использовалось большое число военнопленных, большинство из которых составляли русские. В расчётах прожекторных частей к ноябрю 1944 г. все мужчины рядового состава были заменены женщинами в возрасте от 18 до 35 лет.

Бомбёжки Берлина союзная авиация проводила с больших высот — ночью англичане бомбили на высотах 6000–7000 м, а днём американские «Летающие крепости» — на высотах 7000–8500 м. При высотных налётах эффективность германских зенитных орудий существенно снижалась.

К апрелю 1945 г. состав тяжёлой зенитной артиллерии на стационарной обороне Берлина был следующий. Всего стволов 342. Из них: калибра 12,8 см — 20, калибра 10,5 см — 48, калибра 8,8 см Flak 41–10, калибра 8,8 см Flak 18 и Flak 36 — 226, калибра 88 мм (итальянские) — 22, калибра 88/85 мм (русские) — 12.

Анализируя эти данные, следует обратить внимание на то, что из 342 стволов у немцев было 82 ствола орудий (23,3 %) с высотой действительного огня 9500—11 000 м (калибры 12,8 см, 10,5 см и 8,8 мм Flak 41). Таким образом, до 25 % орудий могло вести успешную борьбу против высотных налётов англо-американской авиации.

Замечу, что слабость германской зенитной артиллерии надо воспринимать относительно. Обратим внимание, что самые мощные советские зенитные пушки — 85-мм образца 1939 г. — физически не могли вести борьбу с американскими «Летающими крепостями», а лучше у нас тогда ничего не было. Более мощные пушки стали поступать на вооружение лишь после окончания войны. 85-мм пушка КС-1 принята на вооружение 2 июля 1945 г., 100-мм пушка КС-19 — 2 марта 1948 г., а 130-мм пушка КС-30 стала поступать в части лишь в 1954 г.

О роли германской зенитной артиллерии в ПВО Берлина можно судить по интенсивности огня орудий. Так, в 1944 г. при отражении 33-х массированных налётов, отчёты о которых попали в руки советского командования, зенитная артиллерия израсходовала всего 685 193 снаряда крупного калибра (88 мм и выше).

Для усиления ПВО Берлина зачастую применялась переброска в Берлин железнодорожных батарей 12,8-см, 10,5-см и 8,8-см орудий. Количество этих батарей колебалось в разные периоды от 10 до 27.

Для установки этих батарей в Берлине у ряда железнодорожных станций были подготовлены позиции. Каждая позиция была занумерована, обеспечена надлежащей документацией и всегда была готова к приему батареи.

Группировка тяжелой зенитной артиллерии на ПВО Берлина в марте 1945 г.

Число дней ведения огня зенитной артиллерии Берлина за время войны (с 1 сентября 1939

по 20 апреля 1945 г.)

Железнодорожная батарея 12,8-см орудий

Как видно из рисунка, основное количество позиций было расположено непосредственно внутри границ Большого Берлина, внутри кольца зенитных стационарных батарей. Позиции занимались в зависимости от обстановки и наличного количества железнодорожных батарей.

Довольно широко практиковалось перемещение железнодорожных батарей с целью усиления защиты объектов от предполагаемых налётов. Таким образом, находившиеся в Берлине железнодорожные батареи представляли собой подвижный резерв в руках командира 1-й зенитной дивизии для маневрирования им в зависимости от обстановки. Если учесть, что все остальные тяжёлые батареи были стационарные, и что для перемещения их с одной позиции на другую требовалось много времени, то значение подвижного резерва в виде железнодорожных батарей для системы ПВО Берлина станет очевидным.

Размещение позиций железнодорожных зенитных батарей в Берлине (1944 г.)

Тем не менее, с весны 1944 г. все железнодорожные батареи были сняты с ПВО Берлина и больше в Берлин не возвращались.

Особый интерес в ПВО Германии представляют собой так называемые зенитные артиллерийские башни, которые были построены в таких крупных городах, как Берлин, Гамбург и Вена.

Для усиления ПВО от высотных налётов авиации в 1940 г. в центре Берлина началось строительство зенитных артиллерийских башен, вооруженных 12,8-см пушками Flak 40. Самым удобным местом для зенитных башен оказались парки Берлина. Но для обеспечения открытых секторов обстрела необходимо было либо вырубить часть деревьев, либо устанавливать орудия выше их. Немцы выбрали последний вариант — строительство высотных башен для установки на них тяжёлых зенитных орудий.

Всего немцы построили в городе шесть башен. Они группировались попарно: башня управления и на расстоянии около 300 метров — орудийная башня. Три группы башен были расположены: 1-я башенная батарея — в парке Фридрихсхайн; 2-я башенная батарея — в парке Тиргартен; 3-я башенная батарея — в парке Гумбольдтхайн.

Берлинский архитектор Таммс спроектировал эти башни и руководил их постройкой. Сооружение башен длилось два года и было закончено в течение 1942 г.

Орудийная башня имела: четыре спаренных 128-мм орудия, установленных по углам на верхней площадке, и взвод 3,7-см пушек (3–4 орудия), установленных на площадках специальной галереи, расположенной этажом ниже. В центре верхней орудийной площадки башни был устроен небольшой «местный командный пункт», вооруженный вспомогательным командным прибором-трансформатором «Мальзи-43» и четырёхметровым дальномером. Эти приборы должны были вступать в действие в случае выхода из строя основных приборов или синхронной связи с башней управления.

Объём орудийной башни составлял около 196 тысяч кубометров, башни управления — 40 тысяч кубометров. Стены, перекрытия и несущие конструкции железобетонные. Толщина стен 2,8 метра, перекрытия над двумя верхними этажами по 4 метра каждое. Окна и двери имели стальные щиты толщиной 5—10 см с массивными запорными механизмами.

План 1-го этажа орудийной башни.

1 — отопление; 2 — вентиляция; 3 — станция водоснабжения; 4 — приток воздуха; 5 — помещение для боеприпасов; 6 — мастерская; 7 — запасной вентилятор; 8 — гараж для танков; 9 — гараж для легковых автомашин; 10 — шлюзы; 11 — охрана; 12 — служебное помещение; 13 — высокое напряжение; 14 — служебное помещение; 15 — служебное помещение; 16 — служебное помещение входы

Башни были оборудованы приточно-вытяжной вентиляцией, обеспечивавший необходимый обмен воздуха в обычное время и при газоопасности. Электроэнергией башни снабжались от городской электросети. На случай аварии имелась своя электростанция с дизель-генератором.

Башня управления представляла собой шестиэтажное сооружение размером 50 × 22 метров и высотой 40 метров. Назначение башни — управление огнём орудийной башни, радиолокаторами и артиллерийскими приборами, расположенными на её верхней платформе. Внутри башни находились служебные помещения и помещения для личного состава, обслуживавшего башню управления. На нижней платформе было расположено четыре площадки для установки одиночных и спаренных мелкокалиберных зенитных пушек, предназначенных для отражения нападения авиации с малых высот.

Все три башни управления были однотипны. Незначительная разница имелась лишь во внутренней планировке.

Отдельные этажи башни управления в парке Тиргартен были распланированы следующим образом: на первом этаже находились служебные помещения специального назначения — отопление, вентиляционные камеры, водонапорные агрегаты, гараж для танков и др.

Из первого этажа с двух сторон большого зала (вестибюля) на 6-й этаж вели две лестницы, оборудованные лифтами грузоподъёмностью по 2 тонны каждый.

На втором этаже размещался командный пункт 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, который занимал шесть помещений общей площадью 213 кв. м. Ещё несколько комнат на втором этаже занимал штаб дивизии.

При проектировании башни в ней не предусматривалось размещение командного пункта дивизии, это пришлось сделать уже после их ввода в строй. Основным помещением командного пункта дивизии была оперативная комната, откуда и велось управление боем зенитно-артиллерийских средств города. Потолок и стены оперативной комнаты были обиты звуконепроницаемыми материалами: два слоя пористого картона и один слой стекловаты.

План верхней платформы орудийной башни.

1 — 12,8-мм орудия; 2 — зенитный трансформатор «Мальзи»; 3 — по-мещение для хранения орудийного имущества; 4 — подъемник для снарядов; 5 — укрытия подъемника и снарядов

На 3-м и 5-м этажах размещался личный состав башни управления, там находились общежития, столовые, склады и комнаты для отдыха.

На 4-м этаже размещался офицерский состав, клуб, столовая и канцелярия командования башни управления.

6-й этаж состоял из служебных помещений и нижней платформы шириной 6–9 м, на которой были установлены мелкокалиберные зенитные орудия.

С нижней платформы 6-го этажа две наружные лестницы вели на верхнюю платформу, где в железобетонных укрытиях (позициях) размещались приборы управления. Здесь вырабатывались данные для стрельбы по воздушным целям, которые передавались на орудийную башню, «спаренную» с башней управления.

Позиция приборов управления состояла из наблюдательного пункта командира башенной батареи, наблюдательного пункта разведчика, двух оптических дальномеров (4- и 6-метровых) и двух радиолокаторов «Вюрцбург» и «Большой Вюрцбург». «Большой Вюрцбург» с диаметром параболоида 8 метров имел дальность действия 80 км, а «Вюрцбург» — обычный радиолокатор с дальностью действия до 40 км.

Для укрытий материальной части и живой силы имелись железобетонные гнезда и шахты различной формы. Укрытием для «Большого Вюрцбурга» служила большая шахта размером 6 × 8 × 10 м, сделанная в толще двух верхних этажей башни. Специальные подъёмные механизмы обеспечивали подъём и спуск радиолокатора.

Радиолокатор «Вюрцбург» размещался наверху башни на специальной железобетонной площадке, под 12-см перекрытием которой находилось укрытие для расчёта. Рядом располагалось бронированное круглое гнездо для 6-метрового дальномера. На других башнях это гнездо было квадратным.

Наблюдательный пункт командира башенной батареи имел прямоугольную форму с защитными железобетонными стенками толщиной 50 см и высотой 2,2 метра, перекрытыми стеклянной крышей, обеспечивавшей верхнее и боковое наблюдение.

4-метровый дальномер был установлен у парапета на специальном железобетонном основании высотой 50 см.

Строительство зенитной башни. Октябрь 1943 г.

В башне управления находился один взвод из четырёх спаренных 37-мм орудий. Эти орудия были установлены на площадках специальной галереи, находившейся на уровне пятого этажа.

Орудийная башня предназначалась для установки на ней тяжёлых зенитных орудий. Пушки устанавливались на платформе — плоской кровле башни. В плане башня представляла квадрат размером 70 × 70 метров с выступами квадратной формы, на верхних площадках которых располагались орудия. В этих выступах помещались лестничные клетки, ведущие на верхние боевые платформы. К лестницам примыкали лифты для подъёма боеприпасов (на 450 снарядов за один раз) и другого имущества.

Главный вход в башню находился в центре здания, где начиналась главная лестница.

На 1-м этаже находились помещения, связанные с эксплуатацией здания, в них были установлены приборы отопления, вентиляции, освещения, располагались мастерские, гаражи и др.

На 2-м и 3-м этажах размещался офицерский и рядовой состав, причём последнему были отведены помещения у винтовых лестниц.

В центральной части здания, примыкавшей к главной лестнице, располагались бомбоубежище, госпиталь, хранилище и другие общественные помещения.

На 4, 5 и 6-м этажах также размещался офицерский и рядовой состав. Там же находились столовые, кухня, комнаты отдыха и другие обслуживающие помещения.

На выступе перекрытий 6-го этажа, образующем платформу, были устроены площадки для мелкокалиберных зенитных пушек (до 12 спаренных или ординарных установок). С этой платформы наружные железобетонные лестницы вели на верхнюю платформу — плоскую кровлю здания, где была оборудована позиция для четырёх спаренных 12,8-см зенитных пушек.

Верхняя платформа размером 60 × 60 метров с квадратными выступами по углам представляла собой железобетонное перекрытие толщиной 4 метра. Позиция состояла из четырёх площадок для спаренных 12,8-см орудий с нишами для снарядов и подъёмниками для подачи боеприпасов с нижнего этажа.

Спаренный 3,7-см зенитный автомат на верхней платформе башни. Весна 1945 г.

Напротив орудийной площадки находилось прямоугольное сооружение для хранения разного имущества и укрытия личного состава.

В центре верхней платформы башни была оборудована площадка для командного прибора с защитным траверсом напротив входа.

В период войны помещения внутри башен были использованы для размещения госпиталей, хранения ценностей и произведений искусства. При проектировании и строительстве башен ПВО немцы не предполагали использовать их под бомбоубежища. Во время интенсивных бомбёжек Берлина выяснилось, что вместимость башен недостаточна, незначительная пропускная способность приводила к давке, и при каждой воздушной тревоге у входа в давке погибало до 100–150 человек.

Артиллерия главного калибра на башне Тиргартен. Берлин. Апрель 1942 г.

В берлинских зенитных башнях несколько раз побывал министр вооружений Альберт Шпеер. Позже он вспоминал: «Вечером 22 ноября 1943 г. я проводил заседание в своём кабинете, когда в половине восьмого вечера по радио прозвучало тревожное сообщение о приближении к столице целой армады бомбардировщиков. Вскоре мы услышали, что она уже достигла Потсдама, — я прервал совещание и спешно отправился к расположенному неподалеку похожему на башню сооружению, где размещался командный пункт управления огнём зенитной артиллерии. С верхней площадки был хорошо виден Берлин. Но едва я взошел на неё, как почувствовал, что от мощных разрывов бомб пол подо мной ходит ходуном и сотрясаются даже крепкие стены башни. Оглушительный рокот волнами прокатывался над городом, на протяжении двадцати минут воздух непрерывно сотрясали гулкие разрывы бомб. Я стремглав бросился вниз по лестнице, а вслед за мной устремились зенитчики. Кое-кого из них перед этим взрывной волной с силой ударило о стены, и теперь они зажимали кровоточащие раны. Весь нижний этаж был до отказа полон людьми. Лица их уже смутно различались в пелене — в воздухе осела осыпавшаяся со стен штукатурка. Как только гул затих, я отважился подняться наверх и обомлел: здание моего министерства было объято пламенем. Я тут же поехал туда. Несколько секретарш в касках и поэтому похожих на амазонок под доносившийся время от времени грохот от взрывающихся вдалеке бомб замедленного действия пытались вынести из огня папки с документами. На месте моего кабинета дымилась огромная воронка.

Одна из зенитных башен Берлина после окончания боёв. Весна — лето 1945 г.

Огонь быстро распространялся по всем помещениям и угрожал перекинуться на восьмиэтажное здание управления вооружений сухопутных войск. Мы все были, естественно, крайне возбуждены и теперь, ощутив неожиданно прилив энергии, решили спасти хотя бы представлявшие большую ценность телефонные аппараты специальных линий связи. Мы просто выдергивали провода из розеток, а затем относили телефоны в надёжное место в подвале здания. Утром меня посетил начальник управления генерал Лееб. «На рассвете пожар удалось потушить, но, к сожалению, мы ничего не можем делать, — с усмешкой сказал он, — кто-то унес все телефонные аппараты».

Геринг находился тогда в «Каринхалле» и, узнав о моем ночном посещении пункта управления зенитным огнём, немедленно приказал больше не пускать меня на верхнюю площадку. Но у меня сложились настолько добрые отношения со служившими в «башне» офицерами, что они не побоялись ослушаться приказа рейхсмаршала и не препятствовали мне подниматься наверх.

Спаренная зенитная пушка 12,8-см FlaK 42 Zwilling на зенитной башне Zoobunker в Берлин. (Автор: Сесил Ньюман)

Во время воздушных налётов на Берлин с верхней площадки открывалось потрясающее зрелище. Оно могло очаровать и заставить забыть обо всем на свете, и приходилось постоянно напоминать себе, что ты живешь в реальном и очень жестоком мире. Город был ярко освещен фейерверками из сыпавшихся сверху гроздьями осветительных ракет — берлинцы называли их «рождественскими елками», — факелами вспыхивали пораженные снарядами самолёты, а остальные бомбардировщики исполняли в это время в багрово-чёрном небе пляску святого Витта, пытаясь уйти от тянувшихся к ним лучей прожектора. Словом, дух захватывало от этой воистину апокалипсической картины.

Как только самолёты, отбомбившись, легли на обратный курс, я сразу же сел в машину и отправился на расположенные в наиболее разрушенных кварталах заводы. Мы ехали по заваленным обломками кирпичей, битым стеклом и всяким хламом улицам, вокруг горели дома, у развалин сидели или стояли люди, на тротуарах громоздилась мебель и всевозможный спасенный из огня скарб, в воздухе кружился пепел, от гари и известковой пыли першило в горле, и создавалось ощущение полнейшей безнадёжности. Иногда люди вдруг начинали истерически хохотать — столь странное поведение свойственно им обычно в моменты грандиозных катастроф. Над городом вздымался в небо шестиметровый, прорезанный пламенем чёрный столб дыма. Поэтому даже днём улицы были как бы погружены во тьму.

Я уже неоднократно пытался рассказать об этом Гитлеру. В последний раз он прервал меня буквально на полуслове: «А кстати, Шпеер, сколько танков будет отправлено на фронт в следующем месяце?»[33].

Все шесть башен ПВО Берлина хорошо сохранились после войны.

В ночь на 22 апреля 1945 г. три зенитные башни впервые открыли огонь по наземным целям. Орудия вели заградительный огонь по боевым порядкам советской пехоты и танков. Днём 22 апреля наступление Красной Армии усилилось, и 123-й башенный дивизион выпустил около 5 тысяч снарядов.

К 25 апреля все башенные батареи продолжали огонь. Причём личному составу башен Фридрихсхайн и Гумбольдтхайн неоднократно приходилось вступать в рукопашные бои, вводить в действие пулемёты и фаустпатроны. Обе башни находились в полуокружении. К 27–28 апреля зенитные башни Фридрихсхайн и Гумбольдтхайн, находившиеся под непрерывным артиллерийско-миномётным огнём и потерявшие уже половину орудий, могли стрелять только ночью. Зенитная башня Тиргартен прекратила огонь, так как советские войска находились в её мертвой зоне. Затем башни были покинуты личным составом.

Треугольная схема расположения зенитных башен по типу берлинской была использована в Гамбурге и Вене.

В Гамбурге первая Хайлигенайстфельдская башня и вторая Вильгельмсбурская башня были заложены в октябре 1942 г., а в строй вступили в октябре 1944 г. Обе башни оснащены четырьмя спаренными 12,8-см зенитными пушками. Кроме того, на верху башен было установлено около двадцати одиночных и спаренных 20-мм зенитных автоматов. Не был лишь смонтирован электрический подъёмник снарядов, и его роль выполнял подъёмный кран, расположенный в центре башни.

Третья башня так и не была введена в строй.

В подвалах гамбургских башен могли укрыться несколько тысяч гражданских лиц.

В Вене башенные комплексы были построены в Аренбергском парке, в монастыре и в Аугартене, образуя треугольник, защищавший культурный центр города. Большая часть работ была проделана иностранными рабочими и подразделениями РАД (организация Тодта). Первая и вторая башня были введены в строй в декабре 1943 г. Последняя башня была начата и завершена в первой половине 1944 г. Башни в монастыре и в Аугартене отличались по конструкции от башни в Аренбергском парке. Обе они имели форму шестнадцатигранника диаметром 43 метра. Четыре тяжёлых 12,8-см спаренных зенитных орудия располагались на крыше внутри собственных башен. Округлые орудийные башни были оснащены бронированной крышей с отверстием, которое позволяло орудиям вести огонь и изменять угол возвышения, в то же время крыша обеспечивала защиту всего орудийного расчёта. В крытой галерее были установлены восемь зенитных автоматов. Как и берлинская башня, башни в Вене имели все стандартное оборудование, необходимое для автономных боевых действий.

Зенитно-артиллерийская башня IV в Хайлигенгайстфельде (Гамбург): 1 — спаренные 12,8-см зенитные орудия; 2–3,7-см зенитные пушки; 3 — орудийная башня; 4 — основная боевая платформа; 5 — командный пункт и дальномер; 6 — хранилище боеприпасов; 7 — бетонная лестница; 8 — выход на нижнюю боевую платформу; 9 — нижняя боевая платформа; 10 — бомбоубежище на 15 тыс. человек; 11 — госпиталь; 12 — бункер; 13 — кран для подъёма снарядов и оборудования

Большой Берлин входил в район деятельности 1-й истребительной авиадивизии. Границы этого района, изображенные на рисунке 43, совпадали в основном с границами III воздушного округа. Кроме Берлина, в район действий 1-й истребительной авиадивизии входил ряд других крупных промышленных центров: Штеттин, Дессау, Лейпциг, Дрезден.

Как уже говорилось, истребительная дивизия входила в состав 1-го авиационного корпуса воздушного флота «Райх» и лишь взаимодействовала с III воздушным округом и с зенитными дивизиями и группами, оборонявшими отдельные пункты.

Кроме того, 1-я истребительная авиадивизия взаимодействовала с соседними истребительными дивизиями (2, 3, 7, 8 и 9-й), с которыми имела прямую проводную связь и радиосвязь.

Единственная сохранившаяся боевая башня 1-го поколения в Хайлигенгайстфельде (Гамбург)

В состав 1-й истребительной авиадивизии входили дневные и ночные истребители, причём последних было больше. Состав частей часто изменялся. В среднем дивизия имела в 1944–1945 гг. одну-две эскадры дневных истребителей и две-три эскадры ночных истребителей, то есть от 400 до 600 боевых машин.

Истребительная дивизия имела в своём распоряжении до 30 основных аэродромов и несколько десятков вспомогательных аэродромов и посадочных площадок, включая и аэродромы гражданской авиации. Такая сеть аэродромов дала широкую возможность маневрировать истребителями, быстро сосредотачивать основные силы в нужном месте и предельно использовать летные возможности машин.

Размещение аэродромной сети дивизии показано на рисунке на с. 181. Большая часть аэродромов располагалась севернее и западнее Берлина, покрывая густой сетью почти всё пространство от границ дивизии до Берлина. Вокруг самого Берлина в радиусе до 100 км имелось девять крупных аэродромов дивизии, на которых постоянно базировались истребители.

Чтобы не допустить к району Большого Берлина днём одиночных самолётов-разведчиков, немцы прибегали к патрулированию истребительной авиацией в воздухе на подступах к объектам. Так, в 1943 г. при сообщении о появлении разведчиков, идущих к району Берлина, в воздух поднимались по приказанию командования истребительной авиации истребители и направлялись в районы для патрулирования:

— с аэродрома Вернойхен — в район Либенвальде — Альт-Фризак;

— с аэродрома Бранденбург-Брист — в район Альт-Фризак — Кётцин;

— с аэродромов Зербств и Кётен — в район Кётцин — Ферх — Треббин.

Таким образом, патрулирование истребителей охватывало Берлин полукольцом с севера, запада и юга, то есть в наиболее угрожаемых направлениях.

До осени 1943 г. основным видом боя истребительной авиации ночью в районе 1-й истребительной дивизии была так называемая тёмная охота, то есть действия ночных истребителей вне зенитной зоны и вне световой зоны прожекторов. Этот способ действия истребителей немцы в ряде документов условно называли «Небесная кровать» (Himmelsbett).

12,8-см пушка на зенитной башне 2-го поколения. Берлин. Апрель 1942 г.

Сущность этого способа заключалась в следующем. С получением донесений о появлении противника, по приказанию 1-й истребительной авиадивизии в определенные районы ожидания высылались либо отдельные двухмоторные ночные истребители, либо целые группы и соединения их. Ночные истребители имели мощную радиоаппаратуру для связи с землёй, для связи самолётов между собой и самолётные радиолокаторные установки типа «Лихтенштейн» с радиусом действия 6–8 км.

Наведение на противника ночью производилось двумя путями:

1. Одиночные истребители наводились радиолокационными постами воздушного наблюдения 1-го и 2-го разрядов при помощи двух радиолокаторов «Большой Вюрцбург»: один из них вел самолёты противника, другой — свои истребители. Через радиопередатчик на условной волне пост связывался с самолётом в воздухе и давал ему команды, обеспечивавшие сближение с противником. Когда истребитель приближался к самолёту противника на расстояние, доступное самолётному радиолокатору, он включал радиолокатор и в дальнейшем вел бой, пользуясь им.

Необходимо указать, что подобный способ наведения был рассчитан только на бой одиночных истребителей с одиночными же самолётами противника. Уже в 1943 г. основным видом боя стал бой соединений истребителей с мощными соединениями бомбардировщиков, а одиночный способ наведения начал отживать.

2. Если для отражения ночного налёта поднимались в воздух целые соединения (эскадры) либо части истребителей (группы), то их наведение осуществлялось непосредственно с командного пункта дивизии. В этом случае задача командного пункта заключалась в том, чтобы вывести соединения ночных истребителей на трассу полета бомбардировщиков и в районы их сосредоточения. Команды передавались по радио с командного пункта дивизии и принимались командирами частей и соединений, находившихся в воздухе. При сближении с противником истребители включали свои радиолокаторы и вели бой, ориентируясь по их данным.

Зенитная башня 3-го поколения в Аугартене (Вена). (Википедия)

Кроме «тёмной охоты» в районе Берлина применялись также в весьма ограниченных размерах два других вида действий истребительной авиации ночью: а) комбинированные действия самолётов совместно с зенитной артиллерией; б) «светлая охота», то есть бой в световой зоне прожекторов, но вне зоны огня зенитной артиллерии.

Комбинированные действия истребительной авиации с зенитной артиллерией имели место только в том случае, когда ночной истребитель, проводя «тёмную охоту», имел необходимость войти в зону огня зенитной артиллерии. В каждом отдельном случае на это испрашивалось разрешение командира 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, который затем давал соответствующие указания артиллерийским и прожекторным частям. Практически при этом настолько осложнялся вход истребителей в зону огня зенитной артиллерии Берлина, что подобные действия почти не применялись.

«Светлая охота» была разрешена ночным истребителям только частично — в западной и южной частях зоны прожекторов Берлина. В этих направлениях световая зона выступала на 12–15 км за зону зенитного огня, и истребители имели сравнительно небольшую полосу, в которой могли атаковывать самолёты противника в лучах прожекторов.

Со второй половины 1943 г. в боях за Берлин истребители начали применять тактику «Дикая свинья». В этом случае командование 1-й истребительной авиадивизии поднимало в районы ожидания истребительные соединения, предназначенные для «Дикой свиньи», и при подходе противника к Берлину вводило их в бой над самим объектом, в зоне зенитного огня, который в целях безопасности своей истребительной авиации ограничивался определенной высотой (обычно 6000 м, а иногда и ниже — до 5000 м). Основная высота района боя истребителей над объектом — от 6000 м до 8000 м; свыше 8000 м снова вела огонь зенитная артиллерия.

Введенные в бой над объектом истребители, как правило, не имели никаких самолётных радиолокаторов и вести бой вне зоны зенитного огня не могли (исключая двухмоторные ночные истребители).

Обнаружение целей и их атаки истребителями при способе «Дикая свинья» происходили следующим образом:

а) при благоприятных погодных условиях атаковывались цели, освещенные и ведомые зенитными прожекторами;

б) при большой или сплошной облачности и малой толщине слоя облаков прожекторы подсвечивали облака снизу (подвижное и неподвижное «матовое стекло»), истребители обнаруживали противника на светлом фоне облаков и атаковали его;

в) при большой или сплошной облачности и большой толщине слоя облаков — поиск противника и атака при помощи светящихся авиабомб, сбрасываемых особыми подразделениями самолётов-осветителей (как правило, Ju-88); этот способ освещения слоя облаков сверху носил условное название «Саван».

При обороне Берлина способ «Дикая свинья» применялся особенно широко, причём зачастую даже в ущерб действиям на трассе полета и в районах сосредоточения бомбардировочных соединений противника.

Важную роль в действиях истребителей и зенитной артиллерии играли прожекторы. В ПВО Берлина в течение всей войны состоял 82-й зенитно-прожекторный полк, который в различные периоды включал в себя от шести до десяти дивизионов. На его вооружении в 1941–1942 гг. имелось 224 прожектора, из них 199—150-сантиметровых и 15—200-сантиметровых. В следующем году, до октября, число прожекторов увеличилось до 372. Максимальное число прожекторов в Берлине было с марта по август 1944 г. — 468 (из них 342 — 150-см и 126 — 200-см), а с августа 1944 г. по апрель 1945 г. оно уменьшилось до 384.

До 1942 г. личный состав прожекторных частей комплектовался из мужчин. В 1942 г. часть мужчин в штабах дивизионов и полка была заменена женщинами. В период с августа по ноябрь 1944 г. все мужчины рядового состава в боевых расчётах были заменены женщинами в возрасте от 18 до 35 лет, подготовленными в специальных учебных пунктах.

Схема дневного патрулирования истребительной авиации ПВО Берлина

Каждая батарея внешней линии прожекторов выставляла посты наблюдения за воздухом на удалении от 3 до 6 км от переднего края прожекторной зоны.

Расстояние между прожекторами (станциями) в первый период войны (до 1943 г.) было в пределах 2,5–3 км и в отдельных случаях достигало 4 км. С 1943 г. расстояние было уменьшено до 2–2,5 км.

Прожекторы располагались таким образом, что они не стояли в створе по отношению к центру объекта.

На переднем крае световой зоны располагались станции со звукопеленгаторами (60–70 %) и сопроводители (30–40 %). Половина всех станций, связанных с радиолокаторами, располагалась в тылу первого пояса световой обороны (внешнее кольцо батарей); остальные 50 % располагались во внутреннем поясе обороны. В центральной части Берлина станций с радиолокаторами и звукопеленгаторами не было.

200-сантиметровые прожекторы размещались равномерно по всему боевому порядку.

Почти на всех станциях с радиолокаторами устанавливались звукопеленгаторы, оборудованные синхронной передачей, предназначавшиеся для работы с прожекторами в случае повреждения радиолокаторов. Прожекторы, которые получали координаты цели от радиолокаторов зенитных батарей, устанавливались на расстоянии 50 м от радиолокатора.

До 1944 г. зенитно-прожекторные части не имели своих радиолокаторов и получали координаты цели исключительно от радиолокаторов зенитной артиллерии. С 1944 г. стали поступать радиолокаторы, специально предназначенные для обеспечения зенитных прожекторных частей, а к началу 1945 г. две трети всех радиолокаторов, обслуживавших прожекторы, были штатными радиолокаторами прожекторных частей.

В 1943–1944 гг. в боевом порядке имелись так называемые примыкающие прожекторы (работающие по трансформированным координатам цели от радиолокатора), которые устанавливались впереди радиолокаторов, на расстоянии 5–8 км. На один радиолокатор приходилось до трёх примыкающих прожекторов.

Основной задачей зенитно-прожекторных средств было опознавать, освещать и сопровождать лучами неприятельские самолёты, обеспечивая ведение прицельного огня зенитной артиллерии и атаку ночными истребителями. Вспомогательная задача: при облачной погоде содействовать ночным истребителям в обнаружении цели путем подсвечивания облаков.

Станции различных типов немцы применяли, сообразуясь с их тактическими особенностями.

200-см прожектор с радиолокатором использовался как ведущий прожектор (лидер). Он должен был открывать луч и освещать самолёты противника на предельных дальностях, при малых углах места и на больших высотах; сопровождать эти цели до передачи станциям «сопроводитель» и немедленно переходить на поиск и освещение новой цели.

200-см прожектор с радиолокатором и ночной оптической трубой 60-кратного увеличения должен был производить «тёмный поиск» (оптическим прибором без открытия луча) по данным радиолокатора. После того, как цель была найдена, прожектор освещал её лучом и сопровождал до передачи станциям «сопроводитель»

Прожекторы и звукопеленгаторы производили поиск и сопровождение самолётов на переднем крае световой обороны и сопровождали их до передачи станциям «сопроводитель».

Схема боевого порядка зенитно-прожекторных частей ПВО Берлина (июль 1944 — апрель 1945 г.

«Примыкающие прожекторы», установленные на переднем крае, работавшие по трансформированным координатам цели от радиолокатора и оборудованные ночной оптической трубой 60-кратного увеличения, производили «тёмный поиск», освещали найденную цель и сопровождали её до передачи станциям «сопроводитель». Такие же прожекторы, установленные в глубине световой зоны, производили поиск лучом.

200-см прожекторы с радиолокаторами, производившие «тёмный поиск», открывали луч на любой дальности до цели и при любом угле места в пределах зоны пеленга после того, как цель была поймана в оптическую трубу.

200-см прожекторы со звукопеленгаторами открывали луч при наличии пеленга на любой дальности при любом угле места. 150-см прожекторы со звукопеленгаторами открывали луч при наличии пеленга только при угле места более 45°.

Освещенная лучом станции «искатель» цель сопровождалась в первую очередь станциями данного взвода. 150-см прожекторы могли открывать луч для включения в сопровождение при угле места цели не менее 45°. Только в исключительных случаях допускалось сопровождение при угле места менее 45°. 200-см прожекторы могли открывать луч при любом угле места.

Цели сопровождались различным количеством прожекторов в зависимости от высоты полета цели, состояния погоды и поведения цели в луче. На высоте 4 км цель сопровождалась 6–8 лучами, на высоте 5 км — 8—10 лучами, на высоте 6 км — 10–14 лучами.

В начале 1943 г. после многомесячного перерыва командование Королевских ВВС решило вернуться к бомбардировкам столицы Германии. И уже в ночь на 17 января 1943 г. 201 британский бомбардировщик совершил налёт на Берлин. В ходе этого налёта был сбит один «Ланкастер». На следующую ночь столицу рейха бомбили 170 «Ланкастеров» и 17 «Галифаксов», сбито 19 бомбардировщиков.

1—2 марта 1943 г. Королевские ВВС нанесли два последовательных удара, в которых впервые применялись в основном зажигательные бомбы в сочетании с 1800-килограммовыми «разрушителями строений» большой разрушительной силы, почти полностью состоявшими из фугасного взрывчатого вещества. Основными целями были район Вильмерсдорф и центр города. Во время налёта были разрушены Хедвигскирхе и ещё четыре церкви. Британские бомбардировщики потеряли 4,6 % от участвовавших в рейде машин.

27—29 марта 1943 г. Королевские ВВС совершили ещё два мощных налёта. Цели определить не удалось. Появились первые жертвы среди животных Берлинского зоопарка. Было разрушено здание штаба разведки ВВС в столичном пригороде Тельтов.

Погибший слон в Берлинском зоопарке. 3 марта 1943 г.

Общее количество погибших жителей Берлина во всех налётах за тот период составило 1700 человек. 700 из них были убиты во время рейдов в марте 1943 г.

В ночь с 23 на 24 августа на бомбардировку Берлина вылетели 727 четырёхмоторных бомбардировщиков («Ланкастеры», «Галифаксы» и «Стирлинги») в сопровождении семнадцати наводчиков-маркировщиков «Москито». 625 машин долетели до Берлина и сбросили на него 1765 тонн бомб, в результате чего без крова остались примерно 35 тысяч человек.

К Берлину со всех сторон устремились авиагруппы ночных истребителей. Когда бомбардировщики Королевских ВВС оказались над Шпрее и начали сбрасывать свои первые осветительные ракеты, над огромным городом, опоясанным кольцом прожекторов диаметром как минимум 80 км, ночь превратилась в день. Под грохот зенитных батарей, которые вели огонь только до высоты 4500 метров, в воздухе началась битва, стоившая англичанам 56 четырёхмоторных бомбардировщиков.

Схема отражения налета бомбардировщиков «Москито» на Берлин

В ночь на 1 сентября англичане провели очередной большой налёт на Берлин, в котором принимали участие девять наводчиков-маркировщиков «Москито» и 622 бомбардировщика, из которых только 512 добрались до цели и сбросили 1359 тонн фугасных и зажигательных бомб. Но из-за ошибочной маркировки целей большая часть бомб упала в 20 км от Берлина. В этой операции 47 британских самолётов было сбито.

Во время этого налёта создатель тактики «Диких свиней» майор Херманн позаботился о том, чтобы его самолёты получили наилучший обзор. Впервые немецкие истребители летели выше английских бомбардировщиков и сбрасывали на них лёгкие бомбы на парашютах. А ночные немецкие истребители сумели обратить себе на пользу маркировку курса для английских бомбардировщиков, проведенную наводчиками «Москито».

Поскольку теперь англичане перешли к бомбометанию из-за облаков, они стали недосягаемы для лучей прожекторов. Но всё же прожектористы продолжали направлять яркие лучи на облака, подсвечивая их, им помогало и отражавшееся на них багровое зарево горящего города. На этом призрачном фоне чёрные силуэты британских бомбардировщиков представляли собой удобную цель для немецких истребителей.

Майор Херманн пошел дальше. Он предложил снять ночную светомаскировку с городов, чтобы его истребителям лучше было атаковать бомбардировщики, которые всё равно ориентировались не визуально, а с помощью точного наведения своих радаров. Но министр пропаганды и гаулейтер Берлина Геббельс был решительно против этого предложения.

Как утверждает Ганс Румпф, эти «авиационные удары сыграли на руку Геббельсу, поскольку, как гауляйтер Берлина, он хотел добиться добровольной эвакуации из города той части жителей, которая не работала на войну. В первую очередь это касалось женщин, детей и стариков. Город теперь находился под постоянной угрозой новых ударов, и его необходимо было, по возможности, очистить от «лишнего» населения. Началась энергичная пропагандистская кампания. Видных жителей города пригласили подать пример согражданам. В течение трёх месяцев город покинуло до миллиона жителей. Среди прочих принятых мер были закрыты школы. Здесь следует остановиться на одном интересном и немаловажном факте: эвакуация населения Берлина и других крупных городов не была поручена организации гражданской обороны, представлявшей собой довольно медлительную и громоздкую структуру. Этим занялась непосредственно национал-социалистическая партия. Но хотя общественное мнение понимало и одобряло политику избавления города от «лишних ртов», что считалось нормальным стремлением облегчить бремя городской администрации, секретный план эвакуации правительственных учреждений и других официальных структур, к выполнению которого приступили в августе, вызвал у населения тревогу и озабоченность»[34].

Во второй половине ноября и в декабре 1943 г. на Берлин было совершено восемь массированных налётов британских бомбардировщиков. Маршал авиации Харрис, возглавлявший Бомбардировочное командование, стремился «камня на камне от Берлина не оставить». «Это будет стоить нам 400 или 500 бомбардировщиков, а Германии — поражения в этой войне», — говорил он.

Харрис всерьез верил в возможность добиться таким образом к 1 апреля 1944 г. немецкой капитуляции[35].

В ночь на 19 ноября 1943 г. был совершен новый массированный налёт на Берлин. Из 444 стартовавших самолётов до цели дошли 402 машины. Одновременно 325 бомбардировщиков проводили сильный налёт на Людвигсхафен. Впервые англичане провели одновременно два больших налёта на разные города. В это же время тринадцать «Ланкастеров» бомбардировали зенитные батареи вдоль побережья Северного моря, а 28 скоростных бомбардировщиков «Москито» — зенитные батареи в районе Берлина. Бомбардировщики сопровождались дальними истребителями «Москито», которые вступили в бой с немецкими ночными истребителями, стартовавшими и садившимися в Марк-Бранденбурге.

Световые маркировочные бомбы из-за плотной облачности не давали ожидаемых результатов, так что англичане сбрасывали бомбы «вслепую». В эту ночь на Берлин было сброшено около 1600 тонн бомб, и на вторую цель — Мангейм 853 тонны. Англичане потеряли в небе над Берлином и Людвигсхафеном 34 самолёта.

В результате ноябрьских рейдов Королевских ВВС в Берлине погибло 2966 человек. Было полностью разрушено 68 252 здания, ещё 5837 получили значительные повреждения, а 6533 — повреждения средней тяжести. Осталось без крова 400 тысяч жителей. Городские власти продолжали принимать меры для недопущения возвращения в город эвакуированных жителей, поэтому школы продолжали оставаться закрытыми.

В своих воспоминаниях Альберт Шпеер рассказывает о налёте на Берлин 26 ноября 1943 г.: «В результате нового массированного налёта на Берлин на нашем крупнейшем танковом заводе в Алткете[36] вспыхнул сильный пожар. Бомбы также превратили в руины здание берлинского телефонного узла, и поэтому мы никак не могли вызвать пожарных. Наконец моему сотруднику Зауру пришла в голову счастливая мысль — позвонить по аппарату прямой связи в ставку — благо этот телефонный кабель не был поврежден — и попросить дежурного офицера известить управление пожарной охраны. Таким образом, Гитлер также узнал о случившемся. Он не стал больше никого запрашивать, а немедленно распорядился бросить на тушение пожара на танковом заводе все размещёные как в Берлине, так и на территории всего гау пожарные части.

К этому времени я уже находился в Алткете. Почти все цеха сгорели, но берлинским пожарным, которые приехали раньше других, довольно быстро удалось обуздать разбушевавшееся пламя. Вскоре на завод начали непрерывно прибывать пожарные команды из таких сравнительно отдаленных городов, как Бранденбург, Ораниенбург и Потсдам, и обер-брандмейстеры один за другим подходили ко мне, чтобы отдать рапорт. Они получили приказ лично от фюрера, и поэтому даже я не мог побудить их отправиться тушить другие пожары. К утру все прилегающие к заводу улицы были забиты множеством пожарных машин. Их пребывание здесь было совершенно бессмысленным, а между тем огонь охватил уже многие кварталы Берлина»[37].

Очередной массированный налёт английской авиации на Берлин был проведен в ночь на 3 декабря 1943 г. Из 650 самолётов, выделенных для налёта, в воздух поднялись только 458, остальные не смогли взлететь из-за тумана. Бомбардировщики находились над целью 44 минуты вместо намеченных по плану 20 минут.

Схема основных маршрутов союзной авиации при налётах на Берлин

В ночь на 30 декабря на Берлин стартовали 712 британских бомбардировщиков, 656 из них достигли города и сбросили 2315 тонн бомб. 20 самолётов были сбиты.

Таким образом, во время воздушной битвы за Берлин с 18 ноября по 31 декабря 1943 г. на столицу рейха было сброшено 14 тысяч тонн бомб.

При налётах на Берлин союзная авиация в 1943 г. обычно двигалась по маршруту: Изельзее — Оснабрюк — Ганновер — Брауншвейг — район Бранденбурга. С 1944 г. начал довольно часто использоваться и северный маршрут: Северное море — Голштиния — вдоль реки Эльбы — район Ратенов — Нойруппин. Эти два маршрута являлись основными маршрутами для налётов на Берлин.

Иногда, очень редко, английская авиация избирала ещё один маршрут: устье реки Шельды — Люттих — Кёльн — Франкфурт-на-Майне — Вюрцбург — Айзенах — Дессау — Берлин.

При любом из этих маршрутов союзники применяли маневрирование, возможно дольше скрывая главный объект нападения.

С осени 1943 г. одним из основных отличий тактики союзной авиации при налётах на крупные объекты и, в частности, на Берлин, стало стремление совершать налёты в условиях плохой погоды (большая или сплошная облачность, дождь) и производить бомбардировку из-за облаков, в дневное и ночное время. С того времени только очень немногие налёты проводились при хорошей видимости.

По немецким официальным данным, в период с 23 августа по 5 декабря 1943 г. за 33 массированных налёта союзной авиации было сброшено всего 53 тысячи фугасных бомб и воздушных мин и около 4700 тысяч зажигательных бомб. Из этого количества лишь 13 тысяч фугасных и 175 тысяч зажигательных бомб упали на предполье, вне границ Большого Берлина и примыкающих к нему промышленных городов — Ораниенбурга, Эркнера и других. Таким образом, сами немцы признали, что 75,5 % фугасных и более 96 % зажигательных бомб союзников упали в границах Большого Берлина.

В начале 1944 г. Королевские ВВС совершили первый массированный налёт на Берлин в ночь на 3 января. Вот его описание по германским данным: «Погода в Берлине: весь район покрыт сплошной облачностью с двумя слоями облаков: нижняя граница одного слоя на высоте 400 м, верхняя граница на высоте 1000 м; у второго слоя соответственно 1500 м и 3000 м. Мелкий дождь. Сильный западный ветер.

Группировка тяжелой зенитной артиллерии на ПВО Берлина в феврале 1944 г.

Налет английских ВВС на столицу Германии происходил следующим образом:

В 01.06 соединения бомбардировщиков общей численностью до 300 самолётов четырьмя волнами пересекли Изельзее и вторглись в Германию, идя восточным курсом. Бомбардировщики пересекли линии Гроннинген — Эншеде, Ольденбург — Оснабрюк, Золтау — Ганновер и перелетели р. Эльбу широким фронтом (до 160 км) на участке Перлеберг — Дессау. Здесь они развернулись для нападения на Берлин. Более слабые силы правого фланга через Магдебург и Потсдам в 02.33 врываются в зону зенитного огня северо-восточным курсом. Другие соединения движутся от Хавельберга через район Наусен юго-восточным курсом и в 02.36 достигают северо-западной окраины Берлина у Хеннигсдорф и Шпандау. Основная масса английских бомбардировщиков (левый фланг) пролетает сначала в район Витшток — Нойштерлиц, затем резко поворачивает на юг и, начиная с 02.40, вливается непрерывным потоком в город через Райникендорф — Панков. После лёгкого изменения курса основные силы бомбардировщиков проходят над центром города в юго-западном направлении. За время с 02.38 до 03.10 в районе боя отмечено более 200 самолётов.

Высота полета для основной массы самолётов 5500–6500 м, для отдельных машин до 3700 м и выше 7000 м. Скорость полета 100–140 м/с.

Двухсекторный налёт, проведенный с юго-запада и с северо-северо-запада, главным направлением удара имел промышленные районы, расположенные на севере, юге и юго-востоке Берлина. Налет обеспечивался действиями самолётов-лидеров, применением осветительных средств и сбрасыванием алюминиевой фольги (помехи работы радиолокаторов). Установлено сбрасывание многочисленных красных, зелёных и белых каскадов. На северо-востоке наблюдались красные и зелёные знаки на земле. Помехи радиолокаторам достигали средней силы. При налёте было сброшено: 73 воздушных мины, 571 фугасная бомба, 2500 жидкостных зажигательных бомб и до 28 000 стержневых зажигательных бомб»[38].

В ночь на 21 января 1944 г. 697 английских бомбардировщиков бомбили Берлин и Киль и сбросили 2300 тонн бомб. При этом было сбито 35 машин. Следующей ночью Королевские ВВС совершили налёт на Магдебург, который стал самым сильным налётом с начала войны. 585 самолётов сбросили на него 2025 тонн бомб, потеряв при этом 55 своих машин.

Схема ночного налёта английских ВВС на Берлин 3 января 1944 г.

В ночь на 28 января 482 английских бомбардировщика вылетели на очередную бомбардировку Берлина. Погода в этот раз была такой плохой, что на хорошую атаку англичане и не надеялись. В эту ночь из-за погодных условий в воздухе столкнулись и разбились несколько «Ланкастеров». Была сброшена 1761 тонна бомб, потери составили 33 самолёта.

Мощный налёт Королевских ВВС на Берлин был проведен в ночь на 16 февраля. В нем участвовал 891 самолёт. Дошли до цели 806 самолётов, которые сбросили на город, закрытый толстым слоем облачности, 2642 тонны бомб. Британские потери составили 42 самолёта. Точка прицеливания над облаками обозначалась красными и зелёными светящими парашютными авиабомбами. Обозначение точки прицеливания на земле осуществлялось при помощи маркировочных (целеуказательных) авиабомб зелёного цвета, имевших условное название «карпет», которые периодически, в течение всего налёта, сбрасывались экипажами специально выделенных для этой цели небольших групп бомбардировщиков «Ланкастер» и «Галифакс». Налет осуществлялся пятью эшелонами, каждый из которых имел в среднем по 140 самолётов. Во время налёта непрерывно сбрасывались дипольные отражатели «уиндоу», для подавления радиолокационных станций противника. Налет продолжался 39 минут и отличался высокой точностью бомбометания.

Наибольшие повреждения получил завод электротехнической аппаратуры «Сименс-Гальске». Кроме того, получили повреждения ещё 142 промышленных предприятия, электростанция, два газовых завода, широковещательная станция и пять трамвайных депо. Немецкие ночные истребители пытались перехватить бомбардировщики преимущественно на путях подхода к цели или ухода от неё, и всё же во время этого налёта над самим Берлином произошло 14 воздушных боёв. Этот налёт, отличавшийся от других только большим количеством участвовавших в нем самолётов, являлся типичным для всех 16 массированных налётов на Берлин. Бомбардировочное командование потеряло в этих налётах 492 самолёта, что составляет 5,4 % от общего количества самолёто-вылетов на Берлин.

Днём 3 марта 1944 г. в небе над столицей рейха появился, впервые за войну, американский разведывательный самолёт «Лайтнинг».

Утром 6 марта «Летающие крепости» впервые совершили налёт на Берлин. Вечером того же дня Штаб-квартира 8-й воздушной армии США в Лондоне сообщала: «Сильные соединения тяжёлых американских бомбардировщиков, эскортируемые большим числом истребителей дальнего радиуса действия, предприняли сегодня в первой половине дня концентрированный налёт на цели в Берлине.

Несмотря на то, что бомбы были сброшены сквозь облака, можно было наблюдать разрушения в намеченных целях.

На всем пути своего маршрута наши соединения подвергались атакам вражеских бомбардировщиков, но наши машины сопровождения успешно их отбивали и уничтожили, при собственных потерях в 11 машин, 83 немецких истребителя. Казалось, что люфтваффе подтянуло свои истребительные соединения с других военных театров. Некоторые экипажи считали, что только над Берлином действовало от 800 до 900 немецких истребителей, которые дрались с большим ожесточением.

Заградительный зенитный огонь был вначале очень плотный, затем стал постепенно слабеть и в конце концов стих. Данные о результатах воздушных боёв ещё полностью не обработаны, но уже можно сказать, что сбито от 160 до 170 немецких истребителей».

Один из пилотов, участвовавших в этом налёте, сообщил: «Над континентом начались воздушные бои, подобных которым ещё не было. Сотни немецких истребителей пытались остановить прорыв наших бомбардировщиков к Берлину. Очевидно, мы дрались против элиты немецких истребителей, они демонстрировали ярко выраженную отвагу и цепкость. Наше соединение в течение 5 часов вело бой, но противник так и не смог остановить наш налёт на немецкую столицу. У нас был строгий приказ — провести точечную бомбардировку, и наши фотографии подтвердили, что задачу мы выполнили полностью. Мы можем сейчас сказать, что особенно пострадали те части города, которые избежали ночного налёта Королевских ВВС. Одно из соединений четырёхмоторных бомбардировщиков попало в оборонительный зенитный пояс шириной 3 километра и глубиной 300 метров, и мы видели, как пять «Летающих крепостей» рухнули в горящее море берлинских домов».

Понятно, что 160–170 сбитых немецких истребителей можно отнести к специфическому юмору американских пилотов.

Любопытно сообщение от 6 марта 1944 г. из Шведского штаба армии: «Сегодня днём две «Летающие крепости» перелетели юг шведского побережья. Шведские истребители и наземная оборона принудили их к посадке. В скором времени над шведской территорией появился третий американский бомбардировщик. Он подавал сигналы бедствия и пошел на вынужденную посадку. Три бомбардировщика оказались почти не поврежденными. Три экипажа, общим числом 30 человек, были интернированы».

9 марта 1944 г. Агентство Рейтер передало из Лондона: «Воздушный флот США провел вчера самый сильный на сегодняшний день дневной воздушный налёт на Германию. Как было заявлено в компетентных источниках, для выполнения задания, бомбардировки Берлина, стартовало около 3000 самолётов, среди них 1000 бомбардировщиков дальнего радиуса действия. Одной из главных целей операции был шарикоподшипниковый завод в Эркнере на восточной окраине города.

Во время этой операции бомбардировщики «Фортресс» и «Либерейтор» сбросили на немецкую столицу более 10 000 фугасных бомб и 350 000 зажигательных бомб. 1000 сопровождающих истребителей, принадлежащих американским, британским и другим ВВС союзников, сбили 83 немецких истребителя, потеряв при этом 16 своих машин. 38 четырёхмоторных бомбардировщиков не вернулись с этой самой крупной на сегодняшний день дневной операции ВВС США против одной цели. Бомбардировщики США и сопровождающие их истребители натолкнулись на сильное сопротивление как зенитных батарей, так и люфтваффе. В бою были задействованы самые различные типы самолётов, вплоть до учебных. В противоположность предыдущим налётам, разгорелось ожесточенное воздушное сражение, сначала перед Берлином, а потом и над городом. Над Ганновером немецкие истребители попытались атаковать американские бомбардировщики, что им, однако, не удалось. После того как стало ясно, что налёт на Берлин всё же состоялся, в небо поднялись многочисленные немецкие истребительные эскадрильи, которые дрались с большой ожесточенностью.

О масштабе проведенной операции свидетельствует то, что с обеих сторон в ней принимали участие в общей сложности 600 000 человек. 13 000 лётчиков бились над Берлином, и только в одной Англии 50 000 человек наземного персонала готовили машины к старту. Люфтваффе бросили в бой около 15 000 человек. Около полумиллиона женщин и мужчин были в Берлине на вспомогательных работах на зенитных батареях во время налёта».

24 марта произошел новый ночной налёт британской авиации. Привожу германскую версию: «Погода в районе Берлина: сильно изменчивая облачность от 3/10 до 10/10 с нижней границей облаков около 1000 м, верхней границей до 2500 м; частично разорванные, набухшие облака; северный ветер. С 20.53 начинается налёт сильных соединений английских бомбардировщиков двумя волнами широким фронтом из средней части Северного моря через Северно-Фризские острова и Шлезвиг до района Киля, которого они достигают в 21.18. Отсюда, расширив фронт, бомбардировщики поворачивают на юго-восток и пролетают через всю Макленбургскую область. В то время как правый фланг, придерживаясь течения Эльбы, взял курс на Берлин, левый фланг через линию Варен — Нойбранденбург повернул на восток, а затем после повторного изменения курса в южном направлении через Пренцлау — Эберсвальде вторгся в столицу Германии.

Отдельные передовые самолёты с северо-западного направления соприкоснулись с зоной зенитного огня уже в 22.06. Головные же соединения волн бомбардировщиков достигли зоны огня зенитной артиллерии около 22.20 в районе Ораниенбург — Бернау и около 22.36 — на линии Кремен — Бернау.

С 22.22 до 22.34 произошел налёт первой волны бомбардировщиков широким потоком в направлении с севера на юг. От 22.36 до 22.50 — налёт второй волны по тому же направлению. За ними до 22.54 следовали отдельные самолёты. Обратные полеты начинаются с 22.23 сначала в направлении на юго-запад с дальнейшим поворотом на запад очень широким фронтом. За время с 22.06 до 22.55 в районе Берлина было 500 самолётов неопознанного образца. Высота полета между 5500 и 6500 м; для отдельных самолётов высоты меньше. Скорость полета 350–400 км/час.

Налет отличался сильным применением осветительных средств. Отмечены были знакомые уже типы осветительных средств: красные и зелёные каскады; парашютные осветительные бомбы оранжевого цвета; красные светящиеся шары, из которых непрерывно выделялись зелёно-жёлтые звезды. Кроме них наблюдались многочисленные средства новых разнообразных типов. Так, можно было наблюдать зелёные каскады, светящиеся стержни которых широкой косой полосой падали на землю. Сбрасывались жёлтые ракеты, которые превращались в красные шары, а затем распадались на многочисленные зелёные звезды.

Схема ночного налёта на Берлин 24 марта 1944 г.

Перед началом и в самом начале налёта наблюдались слабые помехи радиолокаторам при помощи передатчика. Пассивные помехи прогрессивно возрастали, особенно в направлении главного удара.

Центр тяжести налёта был направлен на районы Виттенау, Панков, Лихтенберг, центр города, Шёнеберг, Нойкельн. Сброшено 120 воздушных мин, более 1400 фугасных бомб, 46 500 жидкостных и фосфорных зажигательных бомб, более 400 000 стержневых зажигательных бомб»[39].

Таковы описания двух ночных налётов, данные в отчётах 1-й зенитно-артиллерийской дивизии. Анализ этих описаний, а также отчёты немцев о других ночных массированных налётах Королевских ВВС на Берлин (всего 19 отчётов) показывают, что англичане в ходе войны значительно усовершенствовали тактику налётов. Если в 1943 г. бомбардировщики двигались к цели обычно узкой полосой (15–20 км), то в 1944 г. и до конца войны они применяли полёт весьма широким фронтом (160–250 км), суживая фронт до 7—10 км при прохождении над целью.

Бомбардировочный удар наносился обычно с одного, реже с двух направлений. Нападение небольшими волнами в 5—10 машин через короткие интервалы, которое было характерным для ночных налётов в 1942 г. и в начале 1943 г., сменилось сплошными потоками бомбардировщиков. «Волны» теперь уже насчитывали 250–350 самолётов каждая.

Сосредоточенность ударов во времени была достигнута исключительно высокая: так, 24 марта 1944 г. прохождение первой волны через Берлин длилось всего 12 минут, налёт второй волны — 14 минут. Плотность самолётов над целью в этом налёте достигла 25 самолётов в минуту.

Высоты налёта от 5500 до 6500 м являлись наиболее характерными для всех ночных массированных налётов англичан.

29 апреля состоялся дневной налёт американских «Летающих крепостей». Приведу его германскую версию: «В начале налёта в районе Берлина была облачность до 3/10, а затем увеличилась до 7/10. Нижняя граница облаков 500 м; над ней — многократная слоистая облачность до 2000 м.

Налет начался в 09.30 движением крупных соединений несколькими волнами от Изельзее через Оснабрюк, Ганновер, Брауншвейг восточным курсом в направлении на Берлин. Бомбардировщики охранялись в полете многочисленными истребителями, которые шли впереди бомбардировщиков и вдоль флангов. В 10.45 истребители достигли Эльбы на участке Тангермюнде — Магдебург. В 11.29 боевые соединения бомбардировщиков пересекли Эльбу между Виттенберге и Тангермюнде. Зона зенитного огня была достигнута бомбардировщиками на линии Гатов — Науен — Креммен с 11.18 до 11.30. Соединения бомбардировщиков перелетели над Берлином четырьмя волнами, две из которых прошли курсом на юго-восток, а две другие повернули над центром города на юг и юго-запад. Ещё одна более слабая волна прорвалась через Бранденбург и Потсдам в 11.45 в зону зенитного огня, но над юго-западными предместьями повернула на юг и юго-запад, покинув городской район. Истребители сопровождения, кроме единичных самолётов, не входили в зону зенитного огня. Одно соединение отделилось от бомбардировщиков в районе Креммен — Ораниенбург, обошло Берлин с севера и востока, чтобы в южном предполье снова принять охранение. Другие соединения истребителей поджидали бомбардировщиков юго-западнее Берлина.

Схема дневного налёта на Берлин 29 апреля 1944 г.

Высота полета для основной массы самолётов составляла 6500–8000 м, скорость бомбардировщиков — 320 км/час, истребителей — до 450 км/час.

Внутри каждой волны бомбардировщики следовали эскадрами по 25–30 самолётов, эшелонировавшимися по высоте в форме клина. Интервалы между эскадрами — до 5 минут. В зоне зенитного огня бомбардировщики сохраняли свое построение и противозенитного маневра не применяли.

Группировка тяжёлой зенитной артиллерии на ПВО Берлина в апреле 1944 г.

Налет был обеспечен созданием активных и пассивных помех радиолокаторам. Особенно сильны были активные помехи. Пассивные помехи редко возрастали до больших размеров вследствие сильного ветра.

Для сигнализации американцы сбрасывали дымовые бомбы, которые падали на землю, оставляя за собой длинный синевато-белый хвост.

Сбрасывание бомб производилось с 11.25 до 11.50 шестью «бомбовыми коврами». Количество сброшенных бомб в Берлине: 1000 фугасных бомб, 5000 фосфорных и жидкостных зажигательных бомб, 65 000 стержневых зажигательных бомб. Вокруг Берлина бомбардировке подверглись 36 населенных пунктов, на которые сброшено до 200 фугасных и 8500 зажигательных авиабомб. Главное направление бомбового удара — центр города, Нойкельн, Крейцберг, Темпельгоф, Лихтерфельде. Соединение, нанесшее удар в юго-западной части Берлина, имело, очевидно, какое-то особое задание»[40].

Немцы особенно отметили различную окраску самолётов: одни из них были окрашены в сверкающий белый цвет, другие — в тёмно-серый. В первых соединениях соотношение светлого и тёмного цветов составляло 4: 1. В следующих соединениях это соотношение изменялось в сторону увеличения самолётов тёмного цвета. В хвостовых соединениях преобладал тёмный цвет. Благодаря этой окраске в условиях переменной облачности визуальным наблюдением было очень трудно обнаружить все соединения. Дальномерщики испытывали ощущение потери восприятия пространственной глубины.

Не менее интересна германская версия дневного налёта «Летающих крепостей» 8 мая 1944 г. «Погода в день налёта: сплошная облачность с нижней границей облаков 250 м над поверхностью земли, местами от 100 до 4000 м; полосами дождь.

В 08.34 обнаружены весьма крупные соединения бомбардировщиков, направлявшиеся через Изельзее и по линии Меппен — Мюнстер, Зольтау — Гельдесхайм в район Гифгорн — Брауншвейг в сопровождении многочисленных соединений истребителей. Часть бомбардировщиков начала бомбить объекты в районе Брауншвейга, а другие соединения проникли через линию Люненбург — Стендаль в предполье Берлина.

Развернувшись севернее Нойруппина, бомбардировщики с 11.02 до 11.14 четырьмя волнами вторгались в Берлин из района Бернау — Вернойхен. Одновременно соединение истребителей прорвалось через Магдебург и Бранденбург к юго-западным окраинам Берлина и после нескольких петель повернуло снова на запад. Воздушная обстановка осложнилась ещё более, когда новые крупные соединения бомбардировщиков вторглись из района Стендаль в предполье Берлина, как оказалось, для одновременной бомбардировки Магдебурга и объектов юго-западнее его.

Соединения, ворвавшиеся в Берлин, прошли над ним в основном юго-западным курсом. Высота полета 7500 м, скорость 350 км/час.

Основной удар бомбардировщиков был направлен на правительственный квартал, ряд железнодорожных вокзалов (в частности — Штеттинский, Северный), районы Панков, Веддинг, Лихтенберг, а также авиабазу Вессель. В городской черте Берлина было сброшено около 1600 фугасных авиабомб и более 40 000 зажигательных. Налет длился всего 22 минуты»[41].

Из-за сплошной облачности немцы не смогли установить построения бомбардировщиков при налёте и способов сигнализации. Но в зоне зенитного огня в ряде мест были отмечены дымовые авиабомбы, висевшие на парашютах. Против работы радиолокаторов были применены активные и пассивные помехи, которые особенно усилились к концу налёта. Ветер был слаб, и сбрасывание американцами фольги дало существенный эффект.

Сообщение Штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии от 22 июня 1944 г.: «Вчера в первой половине дня силами более 1000 четырёхмоторных бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии в сопровождении почти 1000 истребителей дальнего радиуса действия был совершен самый сильный на сегодняшний день налёт на столицу рейха и её окрестности. Зенитный огонь в Берлине и вокруг него был очень сильным. Некоторые группы бомбардировщиков были атакованы большими соединениями истребителей, в результате произошли воздушные бои с американскими истребителями сопровождения, которые, по последним данным, сбили 21 немецкий самолёт. Другие, от 16 до 20 самолётов, были уничтожены американскими бомбардировщиками».

Схема дневного налёта на Берлин 8 мая 1944 г.

По немецким же данным, налёт 21 июня происходил следующим образом: «Погода: вначале облачность 9/10 с плоскими полями облаков на высоте 2000 м над землёй; в ходе налёта прояснение до 5/10 вследствие сильного северо-восточного ветра; но из-за тумана видимости через прорывы облаков не было.

Налет начался с 08.47 появлением очень сильных соединений бомбардировщиков в сопровождении истребителей, идущих по двум направлениям: 1-е — через Северно-Фризские острова в Шлезвиг-Голштейн в район Киля; 2-е — через Восточно-Фризские острова в устье Эльбы. Южнее крупные соединения истребителей в 08.18 проникли через Изельзее и направились по восточному курсу на Берлин.

Схема дневного налёта на Берлин 21 июня 1944 г.

Бомбардировщики, вышедшие в зону Киля, в 09.08 повернули на линии Любек — Гамбург на юго-восток и продолжали полёт при ширине фронта до 50 км вдоль реки Эльбы. В 09.22 на высоте Виттенберге они резко изменили курс и пошли на Штеттин, окраин которого достигли в 09.40. В районе Штеттина, не сбрасывая бомб, бомбардировщики развернулись и пошли вдоль реки Одер, постепенно сужая фронт. Около 10.00 эта группа бомбардировщиков начала налёт на Берлин из района Эберсвальде — Врицен-Штраусберг, идя юго-западным курсом.

Боевые соединения, влетевшие в устье реки Эльбы, двинулись по её западному берегу, в 9.39 пересекли реку в районе Тангермюнде — Магдебург и к 10.00 вышли в район Ютербог — Люккау — Бесков. Отсюда некоторое количество самолётов отделилось, чтобы произвести налёт на заводы в Шварцгейде, а основная масса самолётов повернула на северо-северо-запад для вторжения в Берлин северо-западным курсом через линию Фюрстенвальде — Кёнигсвурстергаузен.

Истребители сопровождения, шедшие самостоятельно через Ганновер и Стендаль — Магдебург, в районе Зальцведеля соединились с южной группой бомбардировочных соединений, усилив их охранение, а затем задержались юго-западнее Берлина, создав с этой стороны сильное прикрытие налёта.

Таким образом, умелыми маневрами американцы вывели к Берлину с разных сторон крупные соединения, начавшие одновременно налёт на Берлин. Высота полета бомбардировщиков 7000–8000 м, скорость 350 км/час.

К Берлину соединения подошли несколькими волнами. В зоне зенитного огня бомбардировщики разбились на многочисленные группы по 12–25 самолётов каждая и за время с 10.05 до 10.40 пролетели узкий городской район. Казалось, что в район боя вливаются бесконечным потоком мелкие группы. Каждая из этих групп производила бомбометание одновременно по сигналам дымовых ракет, подаваемым с головных самолётов»[42].

Бомбардировкой был охвачен почти весь район Берлина, но основной удар был направлен на центр города, Пренцлау, Лихтенберг и Крейцберг. Массированным сбрасыванием бомб были причинены крупные разрушения также в районах города Рейникендорф, Панков, Вейсензее, Темпельгоф. Разрушены вокзалы Фридрихштассе, Потсдамский, Штеттинский. Всего сброшено: в Берлине 4000 фугасных авиабомб и более 250 000 зажигательных авиабомб; в прилегающих районах — 2600 фугасных и 8000 зажигательных авиабомб. Сильно разрушены многие заводы, и среди них: заводы «Брамо» (Баздорф), «Даймлер-Бенц» (в Генсхагене), самолётостроительный завод «Бюкер» (Рангсдорф).

21 июня над Берлином было сбито 44 бомбардировщика В-17.

К данным американцев и немцев о налёте 22 июня следует добавить и информацию из Стокгольма. Шведский штаб армии 22 июня 1944 г. сообщил: «Из-за недостатка бензина и повреждений вчера в Южной Швеции совершили вынужденную посадку тринадцать «Летающих крепостей». Один из бомбардировщиков преследовал немецкий истребитель уже над шведской территорией, в результате бомбардировщик вынужден был сделать посадку. Немецкой машине удалось избежать обстрела наших зенитных установок».

В 1944 г. берлинцев периодически беспокоили ночные налёты бомбардировщиков «Москито». Налеты эти, по оценкам немцев, носили «беспокоящий» характер и предназначались для того, чтобы держать в напряжении население Берлина и его противовоздушную оборону.

Такой налёт производился сравнительно небольшими соединениями — от 15–20 до 80 самолётов, летящих на высоте 7000–8000 м. В зону огня «Москито» проникали группами по 3–5 самолётов с небольшими интервалами, обычно с нескольких направлений.

Над городом сбрасывались в большом количестве осветительные средства и сравнительно немного фугасных и зажигательных бомб. Иногда «Москито» бомбили определенные объекты, но чаще всего сбрасывали бомбы на наиболее заселенные районы города. В зоне огня «Москито» иногда прибегали к противозенитному маневру.

Следует отметить, что налёты «Москито» производились в любую погоду, но преимущественно при хорошей видимости.

В начале января 1945 г. англичане изменили тактику атак Берлина. В ночь на 4 января «Москито» открыли целую серию «блицналётов-страшилок» на столицу рейха, которая длилась до второй половины апреля. Суть их была следующая: небольшие соединения — от 35 до 50 самолётов — молниеносно атаковывали город, часто имея на борту 1800-килограммовые бомбы. Атака длилась не дольше пяти минут, но жителей Берлина это вводило в панику.

Руины Тауензиенштрассе и Мемориальной церкви кайзера Вильгельма в Берлине. Послевоенное фото

3 февраля 1945 г. Берлин пережил самый тяжёлый воздушный налёт в войне. В этот день в плотно затянутом облаками небе появились 937 американских бомбардировщиков В-17 и В-24, которых сопровождали 613 истребителей. За 53 минуты они сбросили на городские районы Темпельхоф, Шёнеберг, Кройцберг 2267 тонн бомб. При этом 36 бомбардировщиков и 9 истребителей были сбиты. Это был первый дневной американский террористический налёт на жилые кварталы в духе ночных налётов англичан. Четыре квадратных километра площади было полностью разрушено, при этом, по американским данным, погибло около 23 тысяч человек.

На самом деле погибло до тысячи мирных берлинцев. Интересно, что американское командование объявило своим лётчикам, что через Берлин 3 февраля проходит 6-я танковая армия СС, направляющаяся из Арденн на Восточный фронт, и тем самым американцы помогают русским. На самом деле это было наглой ложью. 6-я танковая армия из Арденн двинулась к озеру Балатон в Венгрии и даже на 100 км не приближалась к Берлину. Тем не менее, эту ложь янки повторяли и после войны.

Двадцать седьмой большой налёт на Берлин из 363 воздушных налётов союзников на столицу рейха состоялся 26 февраля 1945 г. Он был ещё мощнее налёта 3 февраля. 1112 американских бомбардировщиков в сопровождении 700 истребителей сбросили на город 2879 тонн бомб. Германские зенитчики и истребители сбили в этот день только 13 бомбардировщиков и два истребителя.

18 марта около 11 часов дня начался массированный налёт на Берлин. 916 «Либерейторов» и 305 «Летающих крепостей» 8-й американской воздушной армии в сопровождении 632 «Мустангов» сбросили более 4000 тонн бомб на центр города. Больше всего досталось правительственному кварталу и Силезскому вокзалу. И хотя налёт от 3 февраля унес больше жизней, в этот раз разрушений было больше. Потери американцев составили 48 бомбардировщиков и 5 истребителей.

В этот же день 15-я американская воздушная армия, базировавшаяся в Италии, силами 150 бомбардировщиков нанесла удар по Берлину, сбросив на него 450 тонн бомб.

20 апреля 1945 г. 150 американских бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии нанесли по Берлину свой последний удар. Были сильно повреждены железнодорожные постройки в берлинском предместье Мариенфельде и Лихтенраде. Экипажи сообщили об отдельных случаях зенитного обстрела. «Мустанги» союзников сбили пять немецких истребителей, не потеряв ни одной своей машины.

21 апреля около 2 часов ночи английские «Москито» совершили налёт на Берлин, который стал последним налётом союзников на столицу рейха во Второй мировой войне. А в 11 ч. 30 мин. того же дня на Германплац уже начали рваться первые советские снаряды. Берлин стал фронтовым городом.

В ноябре 1944 г. немцы впервые при защите Берлина применили ночные реактивные истребители. 2 ноября 1944 г. на аэродроме Бург была сформирована опытная эскадрилья ночных реактивных истребителей. Первоначально в её составе имелось два одноместных Ме-262, один из которых был оснащен РЛС FuG-226 «Нейлинг».

Первые боевые вылеты на ночном реактивном истребителе Ме-262 лейтенант Курт Вельтер выполнил на патрулирование неба Берлина с аэродрома Рехлин-Ларц. Это были полеты, называемые лётчиками «helle Nachtjagd», то есть «визуальная ночная охота». При таком методе перехвата лётчики-истребители действовали в тесном взаимодействии с прожектористами и зенитной артиллерией.

27 ноября Вельтер сбил бомбардировщик «Москито». Новую победу старший лейтенант Вельтер одержал в ночь на 13 декабря 1944 г., сбив «Ланкастер» Королевских ВВС. А к 1 января 1945 г. его эскадрилья получила пополнение — один или два новых реактивных истребителя.

В ночь на 21 января 1945 г. эскадрилья Вельтера понесла первую потерю — старший лейтенант Гейнц Брюкманн разбился, совершая вынужденную посадку в районе Витстока к северо-востоку от Берлина.

4 февраля разбились ещё два пилота, один — при перелете с одного аэродрома на другой, а второй — в тренировочном полете.

В конце февраля в эскадрильи Вельтера оказалось шесть одноместных реактивных истребителей Ме-262 и шесть двухместных Ме-262В, переоборудованных в ночные истребители на заводе «Мессершмитт» из учебно-тренировочных истребителей.

Тактика использования двухместных ночных реактивных истребителей предусматривала наведение самолётов на строй бомбардировщиков, после чего экипаж должен был сам искать индивидуальные цели с помощью бортовой РЛС.

Высокая скорость Ме-262, благодаря которой Вельтер в январе 1945 г. сбил три истребителя «Москито», при атаке четырёхмоторных бомбардировщиков оказалась ненужной. Для одноместного истребителя, атакующего цель в лучах прожекторов, высокая скорость стала скорее недостатком, нежели преимуществом. Даже двухместный Ме-262В, на котором из-за установленной в носу антенны РЛС «Лихтенштейн» скорость снижалась почти на 60 км/ч, проскакивал загруженный бомбами бомбардировщик, так что лётчик не успевал открыть прицельный огонь.

Бомбардировщик B-17F, сбитый истребителем Ме-262

Однако экипажи Ме-262В выработали собственную тактику, отвечавшую особенностям их истребителей: они начинали атаку снизу и гасили избыток скорости при наборе высоты в последние секунды перед открытием огня.

В последнюю декаду марта 1945 г. сержант Карл-Гейнц Беккер, сбивший в середине февраля свой первый «Лайтнинг», уничтожил шесть «Москито». О перехвате в ночь на 31 марта он вспоминал: «Я взлетел в 21.29 30-го марта с задачей патрулировать в ночном небе Берлина. Контакт с противником я установил сразу после взлета и на высоте 8000 метров атаковал его из задней полусферы. Противник заметил очереди из пушек и отвернул вправо. Я заложил вираж и атаковал повторно; цель находилась справа, с небольшим превышением. Огонь я открыл на выходе из виража, попадания снарядов в фюзеляж самолёта противника отчётливо наблюдались. Вражеская машина скользнула на крыло и повернулась, всё это было хорошо видно в лучах зенитных прожекторов. Самолет столкнулся с землёй в 21.52».

Той же ночью Курт Вельтер сбил четыре «Москито». Хотя после войны достоверно подтвержден только один сбитый «Москито», и, возможно, именно тот, который сбил Беккер.

Хотя «Москито» не имел стрелково-пушечного вооружения, при его атаке погиб двухместный Ме-262В, пилотируемый лейтенантом Гербертом Альтнером. Сам Альтнер позже вспоминал: «С земли нас навели на группу «Москито», после чего мы установили устойчивый контакт с одним из скоростных «англичан». Я не стал сбавлять скорость, но силуэт «Мосси» в сетке прицела рос гораздо быстрее, чем я ожидал. Резко убрал тягу двигателей, неумышленно создав все условия для возникновения пожара. Оба мотора заглохли, нам с напарником не оставалось иного выхода, кроме парашюта. Моему оператору РЛС сержанту Ренгарду Ломматцу не повезло — при прыжке он столкнулся с килем «Мессершмитта» и умер уже на земле».

В конце апреля при бомбардировке аэродрома Бург было уничтожено три ночных реактивных истребителя, а через два дня четыре уцелевших ночных Ме-262 перебазировались в Любек в связи с приближением частей Красной Армии.

Попробуем подвести некоторые итоги бомбардировок Берлина. Так, при отражении 33 массированных налётов, отчёты о которых попали в руки советского командования, зенитная артиллерия израсходовала всего 685 193 снаряда крупного калибра (8,8-см и выше).

В ходе отражения 19 ночных налётов на Берлин в 1943–1944 гг. боеприпасы зенитной артиллерии расходовались следующим образом. При четырёх налётах, когда условия стрельбы были особенно благоприятны и прожекторы успешно работали, зенитная артиллерия израсходовала по освещенным целям 65,2 % всех снарядов. По данным радиолокаторов, при этих налётах израсходовано 30,5 % боеприпасов и только небольшое количество боеприпасов израсходовано на ведение заградительного огня (4,3 %). Таким образом, зенитчики умело использовали благоприятные условия, ведя огонь наиболее эффективными способами.

8,8-см зенитная пушка защищала здание Рейхстага от советских танков

Однако такие условия были редки. Большинство ночных налётов (15 из 19) проходило в условиях большой облачности, которая исключала успешную работу прожекторов. Кроме того, налёты сопровождались усиленным применением помех для радиолокаторов. В этих условиях соотношение способов стрельбы резко изменялось. Основное количество выстрелов производилось по данным радиолокаторов («электрическая» стрельба). Значительно вырос удельный вес заградительного огня (28,6 % от всего количества израсходованных снарядов).

В целом за 19 ночей налётов израсходовано: по освещенным целям — 14,1 % снарядов; по данным зенитных радиолокаторов — 62,5 %; заградительным огнём — 23,4 %. Приведенные данные в целом говорят о «культуре зенитной стрельбы» в Берлине: три четверти снарядов израсходовано при стрельбе по измеренным координатам цели и лишь четверть — заградительным огнём.

При отражении дневных налётов зенитная артиллерия Берлина применяла те же способы стрельбы, что и ночью, но удельный вес заградительного огня в целом ещё более снижался. Так, при отражении 14 дневных массированных налётов всего было израсходовано 323 521 снаряд тяжёлой зенитной артиллерии, из них: при стрельбе по измеренным координатам цели — 305 049 снарядов (94,3 %), при стрельбе заградительным огнём — 18 472 снаряда (5,7 %).

Если дневные налёты сопровождались усиленным применением помех, роль заградительного огня возрастала. При четырёх подобных налётах (9 марта, 22 марта, 7 мая и 8 мая 944 г.) из общего количества 85 508 снарядов на ведение заградительного огня израсходовано 16 867 снарядов, то есть около 19 %.

К сожалению, подобные данные о расходе снарядов по видам стрельбы имеются не по всем дневным налётам, а только по четырем из четырнадцати. Эти данные свидетельствуют о том, что зенитчики Берлина прилагали все усилия для применения наиболее эффективных способов стрельбы.

Так, при дневном налёте 8 марта 1944 г. в районе боя небо было безоблачно, видимость хорошая. Зенитчики израсходовали всего 7399 снарядов, в том числе: с оптическим определением координат цели — 6868 снарядов (около 93 %), с электрооптическим определением координат — 411 снарядов (5,5 %) и с электрическим определением координат — 120 снарядов (1,5 %).

На следующий день, 9 марта, дневной налёт проходил в условиях сплошной и низкой облачности (высота 500 м над землёй) с применением сильных помех. Зенитная артиллерия израсходовала на отражение этого налёта 19 781 снаряд, причём на стрельбу с электрическим определением координат цели — 14 484 снаряда (около 73 %) и на стрельбу заградительным огнём — 5297 снарядов (около 27 %).

Отчёты 1-й зенитно-артиллерийской дивизии дают возможность оценить эффективность огня зенитной артиллерии Берлина при отражении массированных налётов.

Прежде всего рассмотрим данные о соотношении самолётов, сбитых истребительной авиацией и зенитной артиллерией в районе Берлина. В германских отчётах такие данные есть о 19 налётах, в которых участвовало, по оценкам немцев, 6100 самолётов. Из этого количества был сбит всего 341 самолёт, то есть 5,6 %. Истребительная авиация сбила 221 самолёт (3,6 %), зенитная артиллерия — 120 самолётов (около 2 %). Следовательно, преобладающее количество самолётов сбила истребительная авиация. Но командование зенитной дивизии подчеркивало во всех отчётах то обстоятельство, что зенитной артиллерии приходилось действовать в неблагоприятных условиях: она вела огонь ниже той высоты, на которой шла основная масса бомбардировщиков.

Данные о расходе снарядов зенитной артиллерии, приходящихся на один сбитый самолёт, представлены в таблице, в которой собраны сведения из отчётов о 33 массированных налётах.

Из приведенной таблицы видно, что расход снарядов на один сбитый самолёт при дневных налётах выше, чем при ночных. Основной причиной этого следует считать разницу в высотах ведения огня. Ночью налёты производились на высотах 5500–6500 м, а зенитная артиллерия вела огонь обычно на высоте 5000–5500 м. Но дневные налёты американских ВВС совершались на высотах 7000–8000 м, вследствие чего эффективность огня зенитной артиллерии снижалась.

Это подтверждается и данными о процентном отношении количества сбитых самолётов к количеству действовавших в зоне зенитного огня. При ночных налётах зенитная артиллерия Берлина сбила 111 самолётов из 5400, находившихся в зоне огня, то есть 2 %. При отражении дневных налётов сбито всего 93 самолёта из 6800, то есть около 1,4 %.

Командование 1-й зенитно-артиллерийской дивизии на основе опыта отражения дневных налётов американских ВВС пришло к выводу о необходимости усиления обороны Берлина дальнобойными орудиями, подчеркивая слабую эффективность основных зенитных средств (8,8-см орудий) при стрельбе на больших высотах. В отчёте о налётах 24 и 25 апреля 1944 г. командование дивизии пишет: «Высота полета 7000–8000 м, выдержанная основной массой бомбардировщиков, затруднила эффективный обстрел зенитной артиллерии. Вообще говоря, эффективный зенитный огонь мог быть направлен только на отдельные, более слабые цели, проходившие на меньших высотах. Поэтому необходимо снова особо настойчиво требовать введения на оборону батарей крупных калибров (дальнобойных) для повышения оборонной мощи».

В сводном отчёте об отражении налётов в период март — май 1944 г. командование 1-й зенитно-артиллерийской дивизии снова ставит тот же вопрос: «При современной высоте налётов (7000–8000 м) 8,8-см зенитная пушка 36/37 исчерпала границы своей досягаемости. Поэтому в дальнейшем эффективная противовоздушная оборона столицы будет гарантирована только в том случае, если в дело будут введены в большом количестве дальнобойные зенитные орудия (12,8-см и 8,8-см обр. 41)»[43].

Однако это требование командования дивизии удовлетворено не было до конца войны по причине отсутствия материальных возможностей. Таким образом, против дневных высотных налётов американских ВВС противовоздушная оборона Берлина, имевшая сравнительно небольшое количество «дальнобойной» зенитной артиллерии (всего 80–90 стволов) оказалась неэффективной.

Налеты союзной авиации нанесли столице рейха огромный ущерб. Приведу некоторые данные из отчёта 1-й зенитно-артиллерийской дивизии о результатах 33-х массированных налётов, произведённых на Берлин в период с 28 августа 1943 г. по 5 декабря 1944 г.

Количество жертв во время этих налётов, по сообщениям берлинской полиции, составило:

Нет официальных данных о жертвах в результате девяти массированных налётов, проведенных в начале 1943 г. и в первые месяцы 1945 г., а также о результатах 147 налётов «Москито», проведенных в 1943–1945 гг. Королевскими ВВС. Начальник берлинской полиции генерал-лейтенант Герум на допросе показал, что, по сведениям полиции, за всё время войны в Берлине насчитывалось до 30 тысяч человек, убитых во время воздушных налётов, и до двух миллионов человек, оставшихся без крова. Однако он сам заявил, что данные полиции не соответствуют действительности, потому что официально полиция учитывала только найденные трупы. Население же Берлина стремилось скрыть от полиции случаи гибели членов семьи, чтобы продолжать пользоваться их продуктовыми карточками. Фактически количество убитых при налётах, по оценке Герума, составило не менее 300 тысяч человек, причём большинство из них погибли под развалинами домов и остались неотрытыми.

Материальный ущерб от 33-х налётов, согласно отчётам 1-й зенитно-артиллерийской дивизии, составил:

Однако и эти данные неполны, поскольку дают результаты не всех налётов. Тот же генерал-лейтенант полиции Герум показал, что к началу наземных боёв Большой Берлин был разрушен в результате воздушных налётов на 55–60 %.

Что же касается военных объектов Берлина, то о них упоминается лишь в отчётах о пяти массированных налётах (с 23 августа по 29 декабря 1943 г.), а в остальных отчётах данные отсутствуют из-за их большой секретности. За пять налётов было полностью разрушено и тяжело повреждено 120 военных объектов, средне и легко повреждено 80 объектов. Уже эти цифры говорят о том, что воздушные налёты на Берлин причиняли весьма существенный ущерб и его военным объектам.

Почти все массированные налёты приводили к сильным нарушениям движения трамваев и железнодорожного транспорта внутри Большого Берлина, расстройству линий связи, повреждению систем водоснабжения города и осветительных сетей.

Дневные массированные налёты американских ВВС на Берлин обычно сопровождались штурмовыми действиями и бомбардировкой по авиабазам и аэродромам Берлинского района. Эффект этих действий зачастую был весьма высок. Так, например, по немецким данным, при налёте 18 апреля 1944 г. на авиабазе Перлеберг было уничтожено и тяжело повреждено до 40 самолётов.

С лета 1943 г. американские истребители Р-47 «Тандерболт» начали совершать полеты над северо-западной частью Германии. А в декабре 1943 г. к ним присоединились истребители Р-51 «Мустанг». Однако рейхсмаршал Геринг отказывался верить в это. Альберт Шпеер писал: «Примерно в это же время [в августе 1943 г.] я стал свидетелем ожесточенного спора между Герингом и генеральным инспектором истребительной авиации Галландом. Последний в тот день доложил Гитлеру, что несколько истребителей, сопровождавших эскадрильи американских бомбардировщиков, сбиты не где-нибудь, а под Аахеном. Далее он утверждал, что если на этих истребителях в ближайшее время установят дополнительные бензобаки, то под их защитой самолёты американской бомбардировочной авиации ещё глубже проникнут в воздушное пространство Германии. Гитлер рассказал о его опасениях Герингу. Рейхсмаршал как раз собирался сесть в свой специальный поезд и отправиться в Роминтенскую пустошь, когда Галланд пришел проститься с ним. «Как вы посмели заявить фюреру, что американские истребители могут долететь до границ рейха?» — закричал на него Геринг. «Господин рейхсмаршал, — спокойно ответил Галланд, — они вскоре залетят в глубь нашей территории». Геринг пришел в неистовство: «Чушь, Галланд, что за безумные фантазии? Это чистейшей воды обман!» Галланд покачал головой: «Да нет, господин рейхсмаршал, это действительно так». Он стоял в подчеркнуто небрежной позе — фуражка чуть сдвинута набок, во рту сигара: «Под Аахеном сбиты американские истребители. Сей факт не подлежит сомнению!» Но Геринг никак не желал согласиться с ним: «Да такого просто быть не может, Галланд!» «А вы проверьте, господин рейхсмаршал, — с издевкой ответил Галланд. — Вам ведь совсем нетрудно это сделать». Тогда в голосе Геринга зазвучали примирительные нотки: «Ну, Галланд, вы же опытный лётчик и прекрасно знаете, что это просто невозможно. Давайте условимся: вас ввели в заблуждение!» Но Галланд в ответ молча качал головой, пока Геринг наконец не заявил: «В таком случае есть лишь одно объяснение столь невероятному событию. Подбитые истребители не сразу рухнули на землю, а ещё какое-то время летели в западном направлении». Галланд даже бровью не повел: «В восточном, господин рейхсмаршал, и я глубоко убежден…» «Достаточно, господин Галланд, — официальным тоном заговорил Геринг, явно желая прекратить затянувшуюся дискуссию, — как своему подчиненному я приказываю вам признать мою правоту! Вы поняли? Никакие американские истребители не долетали до Аахена! Ясно? Я так и скажу фюреру, что их там не было». И больше не слушая Галланда, зашагал к поезду. У вагона он ещё раз повернулся и с нескрываемой угрозой в голосе сказал: «Извольте выполнять приказ!» Я никогда не забуду выражения лица генерала, когда он, усмехнувшись, небрежно бросил: «Слушаюсь, господин рейхсмаршал!»

По сути своей Геринг вовсе не был склонен витать в облаках, и иногда мне доводилось слышать от него трезвую оценку ситуации. Но в данный момент он вел себя как человек, проявивший свою полную несостоятельность и теперь стремившийся обмануть себя и других. Своим нежеланием считаться с реальным положением дел и прислушаться к разумным аргументам он в 1941 г. уже довел до самоубийства знаменитого лётчика-истребителя и первого генераллюфтвлюгцогмайстера Эрнста Удета. 19 августа 1943 г. в своём кабинете застрелился один из ближайших сотрудников Геринга, начальник генерального штаба военно-воздушных сил генерал-полковник Ешоннек. По словам Мильха, в найденной на его столе предсмертной записке он требовал, чтобы рейхсмаршал не присутствовал на его похоронах. Однако Геринг не только принял участие в траурной церемонии, но и от имени Гитлера возложил венок на могилу Ешоннека»[44].

А теперь вернёмся к действиям бомбардировочной авиации союзников.

В сентябре 1943 г. постепенно начала портиться погода. В ночь на 7 сентября 365 британских самолётов вторглись в воздушное пространство рейха и сбросили на Мюнхен 1020 тонн бомб. При этом 16 бомбардировщиков были сбиты.

В ночь на 11 сентября 360 бомбардировщиков Королевских ВВС атаковали Дюссельдорф и сбросили на него 760 тонн бомб, потеряв 30 машин.

В ночь на 23 сентября 658 английских самолётов бомбили Ганновер, сбросив на город 2357 тонн бомб. Потери англичан составили 25 самолётов.

В сентябре 1943 г. 8-я воздушная армия США проводила не совсем обычные для неё ночные операции — около тридцати самолётов «Фортресс» разбрасывали на территории оккупированной Европы листовки. Тогда же, по примеру Королевских ВВС, американцы стали оснащать свои бомбардировочные подразделения самолётами наводчиками-маркировщиками. Для этого американцы переделали навигаторский аппарат H2S, названный ими HMH «Meddo», который стал важнейшим бортовым инструментом для американских самолётов наводчиков-маркировщиков. Первая операция с их применением состоялась 27 сентября 1943 г. во время бомбёжки города Эмден. Дымовыми сигналами маркировщики показали следующим за ними самолётам, где и что нужно бомбить.

В ночь на 28 сентября целью бомбардировки снова стал Ганновер. На него было сброшено 2196 тонн бомб. Немцы сбили 38 самолётов.

Руководство Королевских ВВС постоянно объясняло своим пилотам, что в том случае, если их самолёт будет сбит, это не явится для них концом войны. Они должны сделать всё, чтобы избежать плена, а если уж попали в плен, то сделать всё возможное, чтобы бежать. Каждый из членов экипажа получал обязательный «дорожный набор»: карты местности, компас, продовольствие и деньги. Сбитым лётчикам союзников помогали специальные организации, созданные в Бельгии, Голландии и Франции. Для побегов были разработаны специальные маршруты: одни вели из Восточной Голландии через Францию и Пиренеи к Гибралтару, другие — через оккупированную Европу в Швейцарию. Специально созданная в Лондоне организация SOE занималась поддержкой этих самодеятельных организаций на местах. К задачам SOE также относились: радиоконтакт с лондонским центром, перепроверка личностей опекаемых лётчиков и доставка фальшивых документов и денег. Немецкие спецслужбы непрерывно пытались внедрить своих агентов в эти организации, что им довольно часто удавалось.

Многие сбитые лётчики союзников обязаны своей свободой изобретательности одного военного журналиста и специалиста по рекламе — майора Хаттона. Он придумал и изготовил много всяких вспомогательных технических устройств, чем облегчил им побег из немецких лагерей. Среди его изобретений были спрятанные в кнопках, печатках, карандашах или в курительных трубках компасы, выполненные на полотне карты с маршрутами побега, которые вшивались в одежду или в сапоги, специальные пилки для перепиливания тюремных решеток, спрятанные в шнурках для ботинок, разъемные летные сапоги, нижняя часть которых содержала компас и пилу и являлась собственно обувью, а верхняя, меховая, могла кнопками пристегиваться к куртке. Были ещё и миниатюрный радиопередатчик, размером с портсигар, форменная юбка, которая превращалась в гражданскую куртку или же с виду обыкновенная авторучка, содержащая компас, аспирин, зажигалку и карту Европы.

Хитроумный майор организовал также широко разветвленный благотворительный союз, который должен был облегчить пребывание военнопленных в заключении. На деле же это была замаскированная организация, проходящая в документах английской разведки как операция «Post-Box». С помощью таких вот посылочек в адрес несчастных узников немецких лагерей для военнопленных к ним попадали средства для проведения побегов. Вмонтированные в кнопки курток, обувь, шахматные фигурки, игральные карты или же патефонные пластинки — все эти придуманные майором Хаттоном средства попадали в руки пленных лётчиков.

Атмосфера воздушных боёв хорошо показана в воспоминаниях лётчика воздушного флота «Райх» Альфреда Гриславски.

5 августа 1943 г., после прибытия на аэродром, Гриславски был назначен командиром 1-й группы в новой 50-й истребительной эскадре созданной специально для борьбы с английскими бомбардировщиками «Москито». Группа начала формироваться 11 июня 1943 г. на аэродроме Висбаден-Эрбенхейм. Первая получила на вооружение новую модификацию истребителя Ме-109G-5 с полностью полированным корпусом. Компрессор двигателя DB605 был оснащен устройством для впрыска смеси GM1 (сжиженная окись азота). Это позволяло истребителю сохранять и даже увеличивать мощность двигателя на больших высотах. На одном из таких самолётов командир эскадры Герман Граф установил новый рекорд высотного полета, составивший 14 300 метров.

31 июля 1943 г. группа в количестве 19 самолётов была готова к перехвату бомбардировщиков противника. Боевое крещение состоялось 12 августа, когда 183 бомбардировщика «Летающая крепость» произвели налёт на Рурский индустриальный район. 17 августа американские тяжёлые бомбардировщики нанесли двойной удар по городам Швайнфурт и Регенсбург. В этот день Гриславски сбил две «Летающие крепости». Но сама группа потеряла двух лётчиков, сбитых стрелками В-17 и истребителями сопровождения P-47 из 56-й истребительной группы. 6 сентября авиагруппа JG50 заявила о четырёх сбитых В-17 при потере трёх «Мессершмиттов» и одного лётчика. Два бомбардировщика были на счету командира эскадры майора Германа Графа, и один бомбардировщик сбил Альфред Гриславски.

Находясь на аэродроме, Гриславски заметил, как один из техников мастерски рисовал на хвосте соседнего «Мессершмитта» замысловатую фигуру индивидуального символа лётчика, и он попросил техника изобразить на киле своего Ме-109 его собственный символ. После того как механик закончил, на киле самолёта красовался личный вензель с инициалами Альфреда — «AG» с цифрой 40 и отметками последних побед. Рисунок получился настолько хорош, к тому же был нарисован в стиле старинных дворянских вензелей, что многие лётчики в отряде захотели так же украсить кили своих истребителей. Следующим в очереди к новоявленному живописцу был сам командир эскадры Герман Граф. Молодой штаффелькапитан мог хоть чуть-чуть почувствовать жизнь. Получив в пользование легковую машину, Граф часто навещал своих родителей. Только в этих поездках он мог расслабится и забыть, что идет война. Окружающие пейзажи с небольшими деревеньками, абсолютно не тронутые войной, резко контрастировали с тем, что он видел до этого. Руины больших городов и промышленных центров — вот что получала Германия от этой войны.

В ночь с 23 на 24 и с 28 на 29 сентября 1943 г. массированным бомбардировкам подвергся Ганновер. В этих двух рейдах участвовало около 1200 бомбардировщиков английского Бомбардировочного командования. Было убито около семи тысяч горожан. Отражавшие налёт в системе ПВО рейха лётчики авиагруппы JG 50 и третьей группы JG 301 потеряли четыре своих истребителя. В один из этих дней первый механик самолёта Гриславски младший сержант Фриц Пресоли по-дружески предложил Альфреду: «Вы должны снять киль с вашего самолёта. На нем такой замечательный рисунок, и было бы обидно, если он будет разрушен…» Не испытывая судьбу, Гриславски тут же дал команду механикам, чтобы они демонтировали киль. Схватив его под мышку и пройдя так до ближайшей почты, он завернув руль в бумагу и отправил его своим родителям в Ванне-Эйкель. Когда посылку получили родители, то они были омрачены столь эксцентричным подарком, тем более что в посылке кроме руля с инициалами их сына больше ничего не было. Недобрые мысли матери и отца о гибели их сына развеялись только тогда, когда через несколько дней сам Альфред приехал в очередной раз в гости и объяснил свой поступок. Сейчас киль от «Мессершмитта» Альфреда Гриславски демонстрируется в экспозиции авиационного музея в Ганновере.

Не оправдав, по мнению командования люфтваффе, возложенную задачу по перехвату стратегических бомбардировщиков, авиагруппы JG25 и JG50 были расформированы в двадцатых числах октября 1943 г. Часть лётчиков перевели в базирующуюся рядом JG1 «Oesau». Учитывая опыт Гриславски в полетах на больших высотах и в борьбе с многомоторными бомбардировщиками, его назначили командиром 1./JG1, которая была оснащена самолётами FW-190. Истребитель, вооруженный четырьмя пушками в дополнение к 7,92-мм пулемётам, был довольно грозным противником для «Летающих крепостей». Меньшая маневренность, по сравнению с Ме-109, компенсировалась лучшим обзором, и главное, лётчик ощущал себя более безопасно, находясь под прикрытием двигателя воздушного охлаждения.

В своём первом боевом вылете на новом истребителе 29 ноября 1943 г. Гриславски сбил один В-17, а 1 декабря во время отражения налёта на Бонн он сбивает ещё две «Летающие крепости». Действуя совместно с авиагруппой JG11, оснащенной истребителями Ме-109, которая также базировалась на аэродроме Ольденбург, первая группа JG1 отражала налёты армад американских и английских бомбардировщиков.

20 декабря JG1 вылетела на перехват бомбардировщиков совместно с JG11, в которой служил друг Гриславски и его товарищ по службе в JG52 Эрнст Сюсс. Более 500 бомбардировщиков шли под прикрытием тридцати девяти «Мустангов» из 354-й истребительной группы. Используя специфику своих истребителей, лётчики «Мессершмиттов» и «Фокке-Вульфов» поддерживали друг друга. «Фокке-Вульфы» прорывались к бомбардировщикам, а в это время «Мессершмитты» связывали боем истребители эскорта. Гриславски атаковал в лоб головной В-17, который после атаки задымил и стал крениться, устремляясь к земле. После первой атаки около дюжины «Летающих крепостей», дымя и вываливаясь из строя, пытались удержаться в воздухе. В небе между Бременом и Ольденбургом разгорелось настоящее сражение. Тем временем были сбиты четыре «Мустанга», шесть побед, заявленных американскими лётчиками после боя, были слабым утешением.

Где-то рядом летал его друг Эрнст. Сбив свой 68-й самолёт, Эрнст Сюсс сам попал под удар двух «Мустангов». Двигатель «Мессершмитта» загорелся, и лётчику пришлось покинуть самолёт с парашютом. Лётчики группы, связанные боем, видели, как один из «Мустангов» подошел вплотную к спускающемуся на парашюте Эрнсту и открыл огонь. Местные жители нашли тело его друга с многочисленными ранами от крупнокалиберных пуль. Гриславски, находясь на Восточном фронте, много слышал о том, как расправляются с пленными пилотами наземные войска, но, воюя против русских, он никогда не слышал и не видел, чтобы они расстреливали висящие на парашюте экипажи.

Понедельник 24 января 1944 г. начался, как обычно начинается каждый день у лётчика-истребителя. Но в 10 часов утра лётчики на Ольденбургском аэродроме, выскочив по тревоге и заняв места в истребителях, стали ждать команды на взлет. В этот день командование 8-й воздушной армии США послало 857 тяжёлых бомбардировщиков в сопровождении почти семисот истребителей против Франкфурта. Но погода в этот день была на стороне немцев. Облачность и туман препятствовали сбору бомбардировщиков в группы, и в 10 ч. 20 мин. американцы решили отменить налёт. Но всё же некоторые группы, собравшись, решили лететь на бомбардировку.

Взлетевшие истребители ПВО рейха заметили приближающуюся колонну бомбардировщиков В-17. Выйдя из-за облаков, Гриславски атаковал первый В-17 из 335-го эскадрона, который, казалось, не замечал его FW-190. Прицелившись в центр фюзеляжа, он открыл огнь из всех четырёх пушек истребителя, прицеливаясь по пулемётным трассам. В центре бомбардировщика, куда сошлись четыре очереди, произошел взрыв. Бомбардировщик закрутило, но стрелок настойчиво, словно опомнясь, начал стрелять в его самолёт. Дав ручку от себя, Гриславски пронесся совсем рядом с погибающей «Летающей крепостью». Из бомбардировщика стал прыгать экипаж. Скоро шесть парашютов открылось в облаках. Тем временем хвостовая часть бомбардировщика отделилась от крыльев и, завертевшись, стала падать. Но внезапно самолёт Гриславского сам завертелся в штопоре, из которого никак не удавалось выйти. Истребитель был поврежден. Высота катастрофически падала. Гриславски покинул самолёт, одновременно дернув за кольцо парашюта. В следующий момент он увидел забор и почувствовал удар о землю.

Открыв глаза и чувствуя страшную боль, он увидел раздробленную ногу и кости, торчащие из неё. В десяти метрах от него упал его истребитель. Боясь последующего взрыва боеприпасов, он попробовал ползти и потерял сознание.

Очнувшись, Гриславски понял, что находится в сельском доме, недалеко от которого упал его истребитель. Рядом с ним, на другой кровати, лежал человек, уткнувшись лицом в подушку. Сельский доктор сказал, что он находится на ферме в Бельгии, а лежащий рядом с ним человек — это раненный в бедро американец, который приземлился на парашюте на этой же ферме. Это оказался стрелок нижней шаровой установки со сбитого Гриславски бомбардировщика. Молодые люди смотрели друг на друга и, наконец, решили заговорить. Переводчиком выступал доктор. «Вы, должно быть, стрелок со сбитого мной бомбардировщика?» — спросил его Гриславски. «Нет. Мы были атакованы истребителями, но, скорее всего, в нас попал снаряд от крупнокалиберной зенитки», — ответил американец. Стрелок из экипажа В-17 «Lover Boy» не мог предположить, что их самолёт разрезала пополам очередь из четырёх 20-мм пушек «Фокке-Вульфа». Только после того как доктор показал ему пулю, извлеченную из его бедра, американец поверил, что был сбит истребителем. Это была для Альфреда 121-я одержанная победа.

Прежде чем они расстались, американский сержант подарил Грислвски на память монетку в 25 центов. Эта реликвия до сих пор хранится в семье Альфреда. В этот же день его привезли в Дортмундский аэропорт, где, ожидая самолёт и читая газеты, он отметил для себя, что всё больше и больше возрастало влияние и почитание Эриха Хартманна как национального героя. «Хартманн, Хартманн, Хартманн» — можно было услышать и прочитать во всех газетах. «Буби» Хартманн становился одним из ведущих асов люфтваффе. 2 марта 1944 г. Хартманн уже командовал 9-м «Карая штаффелем» 53-й эскадры, имея на счёту 202 победы. Ученик превзошел своего учителя — и это было закономерно. Альфред Гриславский чувствовал себя гордым от того, что он имел честь служить в этом отряде под началом Германа Графа, и от того, что теперь отрядом командовал его ученик Эрих. Эти три пилота оставались друзьями до конца.

Пройдя медкомиссию и получив подтверждение о годности к летной службе, он был вызван в Берлин на прием к генерал-майору Адольфу Галланду и назначен командиром 8./JG1. Эта группа базировалась на аэродроме Падерборн и была оснащена истребителями Ме-109 G-6/AS, предназначенными для ведения боя на больших высотах. Летая во главе этого штаффеля (группы), Гриславски 9 апреля сбил ещё две «Летающие крепости». 11 апреля Гриславски получил послание из штаба фюрера, в котором говорилось: «В благодарность за ваши героические достижения в борьбе за наше будущее, я представляю вас, как 446-го солдата немецких вооруженных сил, к награждению Дубовыми Листьями. Адольф Гитлер».

Гриславски надлежало явиться в Оберзальцберг для вручения награды. Рядом с ним в тот день стояли ещё девять лётчиков-истребителей. Среди них были майор Эрих Рудорфер и лейтенант Отто Киттель из JG54, майор Антон Хафнер из JG51, и другие.

После тяжёлых боёв по сдерживанию высадившихся 6 июня войск союзников в Нормандии группа была переведена на аэродром Вуншторф для пополнения и получения новой материальной части. И опять во Францию. Последний вылет в этом секторе Гриславски совершил 12 августа, сбив за этот период четыре самолёта.

Через несколько дней Гриславски был переведен во вторую группу JG11, и снова новое назначение — командовать 8./JG53. 53-я эскадра, воевавшая практически с начала войны в Средиземноморье, в июне 1944 г. была включена в систему ПВО центральной Германии и разместилась на аэродроме Сахау к юго-востоку от Лейпцига, с задачей прикрывать с воздуха заводы синтетического топлива. В составе этой группы 12 сентября 1944 г. он одержал свои последние 131-ю и 132-ю победы[45].

Осенью 1943 г. союзники продолжили начатую весной операцию «Пойнтблэнк» — уничтожение истребительной авиации и полное разрушение авиационных заводов в Германии.

1 октября 1943 г., через четыре дня после захвата расположенных в районе Фоджии (Италия) аэродромов, американские бомбардировщики совершили оттуда налёт на заводы «Мессершмитт» в венском Нойштадте.

В ночь на 3 октября 273 британских «Ланкастера» атаковали Мюнхен и поставили той ночью своеобразный рекорд: за период с 22 ч. 30 мин. до 22 ч. 55 мин. каждую минуту на город сбрасывалось 4 тонны бомб.

В первую неделю октября оснащенные подвесными сбрасываемыми баками истребители Р-47 «Тандерболт», обеспечивающие безопасность бомбардировщиков на линии Франфурт-на-Майне — Ганновер — Гамбург, были в срочном порядке привлечены для проведения четырёх крупных налётов на транспортные узлы и авиастроительные центры Германии. Но, несмотря на возросшую дальность полетов истребителей, налёты проходили с ощутимыми потерями. Так, во время первого налёта, 8 октября, против промышленных предприятий в Бремене было сбито 30 самолётов. В ночь с 8 на 9 октября 457 английских самолётов сбросили 1667 тонн бомб на Ганновер. Девять квадратных километров центра города были превращены в руины, а 250 тысяч человек лишились крова. А вот один из самых больших шинных заводов Германии и самый важный военный завод города почти не пострадали. В эту ночь было сбито 27 самолётов союзников.

9 октября 378 бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии совершили второй большой налёт, на этот раз на Готенхафен и Данциг, а также на монтажные заводы «Фокке-Вульф» в Анкламе и Мариенбурге. 28 бомбардировщиков были сбиты.

Бомбардировщик Б-17. Налёт 8-й воздушной армии на завод «Фокке-Вульф» в Мариенбурге. 9 октября 1943 г. (Фото ВВС США)

10 октября 236 четырёхмоторных бомбардировщиков 8-й американской воздушной армии стартовали для проведения своего предпоследнего большого налёта. Цель — железнодорожный узел города Мюнстера. Потери американцев составили 30 бомбардировщиков.

В начале октября 1943 г. началось оснащение ночных истребителей люфтваффе новыми бортовыми радарами «Лихтенштейн SN-2» (FuG220) фирмы «Телефункен» или просто SN-2. Этот аппарат был в состоянии «увидеть» вражеский бомбардировщик абсолютно тёмной ночью на расстоянии 6,5 км и навести на него истребитель. Самое его большое преимущество заключалось в том, что он работал на частотах 85 мегагерц, которые не могла заглушить английская система «Виндоу». Его несущественным недостатком была тормозящая скорость антенна, похожая на рога оленя, ещё более тяжёлая, чем у старого «Лихтенштейна ВС».

Геринг уже в августе 1943 г. присвоил этой разработке высшую степень срочности, так как только эти радары могли стать предпосылкой для концентрированной массовой атаки ночными истребителями своих целей с применением тактики «Домашние свиньи». В отличие от старой тактики, ночные истребители могли теперь группами подходить к массиву бомбардировщиков, отключаться от наводки с земли и с помощью своего бортового радара атаковать цель. Эта новая тактика нанесла сильный удар по английскому Бомбардировочному командованию, а люфтваффе наконец-то смогли перейти от защиты отдельных объектов к защите воздушного пространства.

Англичане теперь уже не могли использовать излучение SN-2, как у предыдущих немецких бортовых радаров, для нахождения целей своими истребителями с помощью системы «Serrate».

Летом 1943 г. германские ночные истребители начали оснащаться новым вооружением, получившим название «Schräge Musik». В дословном переводе это означало «косая музыка» или «неправильная музыка», но на сленге 1930-х гг. в Германии так называли джаз. Современные историки утверждают, что джаз был официально запрещен в Третьем рейхе и в СССР. Это полное вранье, никто никогда не запрещал исполнять джаз в своих квартирах или виллах, а вот принудительное навязывание джаза молодежи действительно встречало противодействие государства[46].

Еще в 1941 г. командир группы 3./NJG3 старший лейтенант Рудольф Шенерт обратился к генерал-майору Каммхуберу с предложением установить на истребителе Do-17Z пулемёт, стреляющий вертикально вверх. Шенерт считал, что пилоту легче стрелять из горизонтального положения, находясь под бомбардировщиком, чем атаковать его снизу вверх с последующим резким уходом обратно вниз, как это было в свое время предложено Людвигом Беккером и теперь практиковалось среди пилотов. К тому же при методе атаки, предлагаемой Шенертом, истребитель становился мало различим на фоне тёмной земли, в то время как бомбардировщик на фоне светлого неба был хорошо виден.

Генерал-майор Каммхубер предложение Шенерта не принял, но летом 1942 г. в испытательном центре в Тарневитце проводились эксперименты с установкой вертикального вооружения на истребителях Do-17 и Ме-110.

В июне 1942 г. Шенерт получил Рыцарский крест, после чего посчитал уместным вновь обратиться к Каммхуберу со своим предложением. На этот раз генерал-майор разрешил на трёх истребителях Do-17J установить вертикальное вооружение. Один из этих самолётов отправили на испытания в Тарневитц. Проверив метод Шенерта на практике, испытатели пришли к выводу, что из установленных вертикально пушек можно попасть в цель только при условии, что истребитель и бомбардировщик находятся строго на одном курсе.

Проанализировав данные испытаний, ответственный за вооружение ночных истребителей подполковник фон Лоссберг начал эксперементировать с различными углами установки пушек. Вскоре выяснилось, что наилучшие результаты достигались при установки пушки под углами в пределах 65–70°, причём цель при этом могла двигаться с угловой скоростью 8 градусов в секунду.

На основе полученных данных по приказу штаба 2-й истребительной авиадивизии технический центр в Дипензее установил под соответствующими углами на три истребителя Dо-17J четыре и шесть 20-мм пушек MG151. Испытания переоборудованных машин начались в начале 1943 г. в эскадрилье 3./NJG3, где ранее служил Шенерт. А сам Шенерт с 1 декабря 1942 г. стал командиром вновь сформированной группы II./NJG5. На вооружении этой группы имелись истребители Ме-110, но Шенерт не изменил своему любимому Do-217J и продолжал летать исключительно на нем.

Вскоре оружейник группы II./NJG5 старший сержант Махле изучил установленные на самолёте своего командира наклонные пушки и предложил установить такие же на «Мессершмиттах». Как раз в это время на этих самолётах шла замена 20-мм пушек MG FF на MG151, и поэтому на складе группы их имелось довольно много. И Махле установил в кабине Ме-110 две такие пушки. В мае 1943 г. при отражении налёта Королевских ВВС на Берлин капитан Шенерт сбил из них первый бомбардировщик. Затем были сбиты ещё несколько самолётов противника.

А в эскадрилье 3./NJG3 тем временем продолжались испытания наклонного вооружения, дававшие положительные результаты. И вот с июня 1943 г. началось уже официальное производство стандартного комплекта R22 для установки наклонного вооружения на истребителях Do-217J, Do-217N и Ju-88C-6. Подобный комплект разрабатывался и для Ме-110, но многие пилоты уже начали сами импровизировать, используя подручные средства, конструкции вроде той, что сделал старший сержант Махле, и с успехом применяли их в боях.

Ночной истребитель, вооруженный «Шраге музик», вел поиск противника с помощью радиолокатора FuG 220 «Лихтенштейн» SN-2 с минимальной дальностью обнаружения 200 м. В это время пилот и бортинженер вели наблюдения вперед и в стороны. Если после радиолокационного контакта пилот выбирал способ атаки с помощью «Шраге Музик», то радиооператор старался направить его на максимальное сближение с целью ниже высоты её полета на 300 м, чтобы избежать обнаружения хвостовым локатором бомбардировщика.

Ведя наблюдение по экрану локатора, радиооператор направлял пилота, пока тот не сообщал о визуальном контакте. Локатор выключался. После занятия истребителем позиции для стрельбы скорость снижалась. Лётчик наводил «Шраге Музик» при помощи прицела «Реви» С/12D, укрепленного на верхнем переплете фонаря кабины. Требовалось, чтобы дистанция между истребителем и целью была не больше 300 м.

Установки «Шраге Музик» получили ряд ночных истребителей. Так, в дополнение к основному вооружению[47] в центральном отсеке истребителя Не-219А-1 было установлено две 30-мм пушки МК-108 с боекомплектом по 100 выстрелов на ствол, установленные под углом 65° к оси самолёта.

На истребителях Ме-410А1 и Ме-410А2 «Шраге Музик» состояла из двух 30-мм пушек МК-103, установленных вертикально.

Первоначально действие «Шраге Музик» произвело ошеломляющее впечатление на экипажи бомбардировщиков. Но прицеливание под большим углом было достаточно сложно для пилотов истребителя. Кроме того, стрельба под углом к встречному потоку вызывала большое рассеивание снарядов.

Часто снаряды батарей «Шраге музик» попадали в бомбоотсеки британских самолётов, и их мгновенно разносило на куски. Бомбардировочное командование не могло понять причины потерь, и в то же время, не желая подрывать моральный дух своих экипажей, не нашло ничего лучшего, как объявить, что это были «специальные чучела», якобы выстреливающиеся немецкими зенитными орудиями. Взрываясь, они имитировали гибель бомбардировщика, чтобы воздействовать на моральное состояние экипажей.

Многие британские пилоты и после окончания войны верили сказкам о «чучелах» Вот, к примеру, в воспоминаниях лётчика Майлза Триппа говорится: «Следующие три налёта (один ночной на Кёльн и два дневных на Золинген) были небогаты событиями, за исключением того, что во время второго рейда на Золинген «Ланкастеры» летели так тесно, что по крайней мере три самолёта попали под бомбы, сброшенные их товарищами, летевшими непосредственно над ними. Кроме того, обороняющиеся использовали «чучела», ужасающее оружие, которое при взрыве имитировало прямое попадание в «Ланкастер», из пылающего шара масляно-чёрного дыма вылетали даже обломки крыльев»[48].

Следует заметить, что пилоты германских ночных истребителей по-разному относились к применению «Шраге музик». Многим это казалось неудобным, так как приходилось закидывать голову далеко назад, чтобы посмотреть в прицел «Шраге музик», установленный в верхней части фонаря, а другие считали, что использование «Шраге музик» противоречит «естественным инстинктам лётчика-истребителя», как выразился командир NJG1 майор Йоахим Ябс, который даже приказал демонтировать «Шраге музик» на своем Ме-110. Тем не менее, для большинства лётчиков использование «Шраге музик» казалось простым и эффективным способом сбить бомбардировщик противника, по сравнению с более трудной атакой «снизу вверх».

Лётчики ночных истребителей, оснащенных «Шраге музик», жаловались на постоянную угрозу от разлетавшихся во все стороны обломков британских бомбардировщиков, которые повреждали летевших снизу истребители. В связи с этим фирма «Маузер» создала установку L-188 для двух 30-мм пушек MK108, из которых с помощью прицела «Реви»16G можно было вести огонь под любым углом возвышения от 45° до 85°. Такие установки получили часть истребителей He-219А-6. Однако данные об их боевом применении отсутствуют.

Еще одним недостатком «Шраге музик» была малая эффективность использования их против дальних истребителей союзников.

Недавно произведённые бомбардировщики B-17G перемещаются для рассредоточения

В августе — сентябре 1943 г. в Англию стали прибывать новые «Летающие крепости» B-17G. Новые самолёты имели башню «подбородок» и 12,7-мм спаренный пулемёт, благодаря которому «крепости» уже не была так страшна фронтальная атака.

14 октября 1943 г., спустя два месяца после первого налёта (17 августа) на Швайнфурт, туда опять направился 291 бомбардировщик с той же целью — разбомбить шарикоподшипниковые заводы. После того как сопровождающие бомбардировщики английские истребители ушли, в небе появились немецкие. Сюда люфтваффе стянули все двухмоторные истребители ПВО рейха и много звеньев из расположенного во Франции 3-го воздушного флота. Битва разгорелась среди ясного голубого неба, и немцы вели её настолько успешно, что американские лётчики даже предположили предательство.

Недоступные новым пулемётам, установленным на «подбородке» бомбардировщиков, одно- и двухмоторные немецкие истребители смело атаковали «Летающие крепости» не только снизу из 20-мм пушек, но и ракетами, и бомбами. Ещё до подлёта к Швайнфурту американцы потеряли 29 машин. На обратном пути на американцев обрушились слетевшиеся со всех сторон 160 истребителей. Беспрерывный бой шел на протяжении всего маршрута. 32 четырёхмоторных бомбардировщика были сбиты. А над проливом атаки на американцев усилились. В битве принимали участие 40 штурмовиков, 35 ночных и почти 300 дневных истребителей. 35 немецких машин были сбиты.

В этот «чёрный четверг» 8-я американская воздушная армия потеряла 60 бомбардировщиков на территории Германии, 17 самолётов упало в пролив и на территорию Англии. Только 93 бомбардировщикам из 291 удалось неповрежденными возвратиться на свои аэродромы. Так, за время проведения объявленных четырёх больших налётов на Германию американцы потеряли 148 самолётов и примерно 1500 человек летного состава.

После такого поражения командующий американскими ВВС генерал Арнольд запретил проводить дневные бомбардировки до тех пор, пока на вооружение не поступят новые истребители дальнего радиуса действия.

После второго мощного налёта на Швейнфурт 14 сентября 1943 г. было снова принято решение рассредоточить часть восстановленных предприятий по окрестным деревням, а остальные разместить в небольших, расположенных вне зоны активных действий авиации противника городках в восточной части Германии.

Растущая опасность, исходящая от немецких истребителей, заставила доктора Джонса и его команду выдумать что-то особенное. Для реализации плана Джонса при поддержке генерал-лейтенанта Эддисона, шефа британской военно-воздушной разведки, в Кингстоне (Кент) рядом с супермощным специальным передатчиком, который работал на волнах немецких истребителей, был установлен командный пункт. Там началось постоянное записывание на восковые диски (магнитофонов у англичан тогда ещё не было) всех указаний, которые давали немецкие офицеры, ведущие «бегущие репортажи» с ночными истребителями, а затем их скрупулезное изучение. Идея английских специалистов заключалась в том, чтобы во время предстоящего большого налёта (операция «Корона») увести немецкие истребители от бомбардировщиков. Для этого сбежавший в Шотландию экипаж Ju-88 должен был так сыграть роль немецких офицеров-наводчиков истребителей, что немецкие самолёты должны были ему поверить и устремиться по фальшивому маршруту, а бомбардировщикам, в свою очередь, невредимыми дойти до цели.

В октябре 1943 г. увеличился поток сообщений о каких-то неизвестных самолётах, а затем один агент сообщил о том, что они имеют кодовое название Fi-103. 21 октября доктору Джонсу пришло сообщение, что заводы в Касселе производят такое же секретное оружие, как и Пенемюнде. Тотчас же маршал Харрис приказал готовиться к бомбардировке Касселя. Этот налёт должен был, по его представлению, стать самым опустошительным в этой войне. Когда было решено, что акция против Касселя состоится в ночь с 22 на 23 октября, был дан ход и дезинформационной операции «Корона».

В то время как 486 тяжёлых бомбардировщиков шли на Кассель, группа бомбардировщиков «Стерлинг» выполняла ложный налёт на Франкфурт-на-Майне, а двенадцать «Москито» разбрасывали маркировочные огни над Кёльном, чтобы и там создать впечатление налёта. Одновременно фальшивые офицеры-наводчики истребителей в Кингстоне исполняли в эфире целый спектакль, чтобы немецкие ночные истребители поверили и повернули в сторону якобы подвергшихся нападению городов. Таким образом, самолёты-наводчики, пройдя незамеченными к своей главной цели, Касселю, сбросили такое количество маркировочных бомб, какого не было никогда прежде. Подоспевшие бомбардировщики сбросили на город столько «зажигалок», что через 15 минут весь Старый город был в огне. Только после этого подоспели первые истребители, которые до этого безнадёжно торчали в небе над Франкфуртом.

Сброшенные на Кассель 1824 тонны фугасных и зажигательных бомб стали причиной такого же огненного смерча, как и в Гамбурге. 12 тысяч жителей города (то есть 5 %) погибли. Снимки аэрофотосъёмки показывали, что и через неделю после бомбардировки город ещё горел. «Около 100 000 квартир и по меньшей мере 9 заводов лежат в руинах. Заводы по производству Fi-103 сильно повреждены вследствие прямого попадания бомб, — говорилось в отчёте английских дешифровальщиков фотоснимков. — Британские же ВВС, несмотря на операцию «Корона», потеряли в этом налёте 42 самолёта».

Часть завода по производству Fi-103 была перенесена в Ротвестен, что на несколько недель задержало серийный выпуск летающих бомб. Геббельс так записал о налёте на Кассель в своём дневнике: «Очень стыдно видеть, как в воздушной войне враг водит нас за нос. Каждый месяц он изобретает новые методы её ведения, и проходят недели, а то и месяцы, прежде чем мы кладем этому конец».

Очередной «находкой» в проведении операции «Корона» стала передача немецким ночным истребителям ложных прогнозов погоды, чтобы они или немедленно садились, или же летели на отдаленные аэродромы. Особенно действовали на лётчиков сообщения о якобы имеющемся на поверхности земли тумане.

Проводка немецких самолётов с помощью «бегущего репортажа» давала англичанам новые возможности для создания помех. Например, английский передатчик в Кингстоне давал в эфир на рабочих частотах ночных истребителей отрывки из речей Гитлера или военные марши, которые заглушали указания ведущего самолёты офицера и делали их полностью непонятными.

28 ноября 1943 г. разведчик «Москито» вылетел в направлении Берлина, чтобы сделать фотоснимки последствий последнего налёта. Поскольку город, как и в предыдущие дни, был окутан плотной облачностью, что делало съёмки невозможными, была выбрана другая цель на побережье Восточного моря — деревня Цемплин, расположенная в 12 км южнее Пенемюнде. Как раз в это время расположенный там 155-й зенитный полк, кодовое название для бомбардировщиков «полковник Вахтель», проводил учебные стрельбы с Fi-103 (Фау-1).

1 декабря 1943 г. молодая дешифровщица фотографий в английском центре в Медменхейме и дочь президента «Бэнк оф Энгланд» Констанция Бейбингтон-Смит, названная впоследствии Черчиллем «мисс Пенемюнде», разгадала, наконец, тайну остававшегося до сих пор неясного предназначения строений на северном побережье Франции. На одной из фотографий, сделанных 28 ноября 1943 г. в Северной Франции, она обнаружила, что они идентичны изображениям строений в Цемплине.

Бейбингтон-Смит вспоминала: «На одной из площадок на последнем снимке, который мне только что принесли, я увидела маленький самолёт… Все это показалось мне очень знакомым. И я вспомнила, что видела это раньше на снимках, сделанных в Пенемюнде. В моих руках было прямое доказательство тому, что стройплощадки вдоль пролива предназначались для запуска летающих бомб…»

Это действительно была счастливая случайность, когда в расплывчатом контуре на фотографии с помощью лупы был опознан аппарат Фау-l. «Мисс Пенемюнде» теперь могла праздновать победу.

Сразу же после того, как в Англию из США прибыли новые истребители дальнего радиуса действия Р-51 «Мустанг», американцы стали готовиться к новому налёту на Германию. 13 декабря 1943 г. 45 истребителей «Мустанг» с дальностью полета до 1400 км, со сбрасывающимися топливными баками вылетели в качестве прикрытия бомбардировщиков, атакующих Киль. «Мустанги» кружили над целью и прикрывали бомбардировщики от немецких истребителей. Эта операция положила начало дневным налётам под охраной истребителей дальнего радиуса действия. Теперь они летели впереди своих бомбардировщиков и отгоняли вражеские.

Это запутывало противника в долговременном воздушном бою и мешало его проникновению в строй бомбардировщиков. Применение истребителей дальнего радиуса действия с их дополнительными топливными баками стало примером того, как отдельные технические новшества могут основательно изменить положение в воздушной войне.

В середине декабря 1943 г. немцам, наконец, удалось изобрести противоядие против британской наводящей бомбардировщики системы «Гобой». По распоряжению генерал-полковника Вайзе был изготовлен передатчик (кодовое название «Карл»), который глушил частоты «Гобоя».

15 декабря комитет «Кроссбоу» («Crossbow») потребовал, чтобы тяжёлые бомбардировщики 8-й американской воздушной армии срочно нанесли «уничтожающий удар по взлётным полосам». Вечером 20 декабря англичане и американцы начали серию тяжёлых воздушных налётов на расположенные между Па-де-Кале и полуостровом Шербур стартовые площадки Фау-1 и на большой бункер под Вицерне, даже и не зная, что здесь находится целый ряд стартовых площадок для А-4 (Фау-2).

До конца 1943 г. союзники во время своих атак на уже известные 83 пусковые установки сбросили более 3000 тонн взрывчатки. Но, несмотря на это, монтажные работы не прекращались. Некоторые площадки были защищены зенитной артиллерией и надёжно замаскированы. Зенитный 155-й полк (W) полковника Вахтеля не потерял ни одного человека, но 30 французских рабочих погибли во время налётов.

В ночь на 21 декабря 576 английских самолётов атаковали Франкфурт-на-Майне, сбросив на него 2070 тонн бомб и потеряв 40 самолётов. В этом бою капитан Херберт один сбил восемь четырёхмоторных бомбардировщиков.

Королевские ВВС продолжали ночные налёты на Германию. В ночь на 19 ноября 402 бомбардировщика из числа 444, вылетевших на задание, сбросили на город 1593 тонны бомб, потеряв при этом только девять самолётов. Одновременно другая группа в составе 325 бомбардировщиков произвела налёт на Мангейм, сбросив на него 852 тонны бомб. Это был первый случай, когда английская авиация совершила два крупных удара в одну ночь.

В конце 1943 г. погода сильно ухудшилась, что осложнило вылеты истребителей. Потери среди истребителей Королевских ВВС в это время не превышали 2 %, а у истребителей люфтваффе были выше 3 %.

В 1943 г. Королевские ВВС и ВВС США провели три большие воздушные операции: битвы за Рур, Гамбург и Берлин. Эти три битвы явились как бы единоборством между новыми электронными устройствами англичан и способностью немцев своими контрмерами их обезвреживать. Однако эти операции не привели ни к снижению производства, ни к забастовкам. Более того, эти три операции можно рассматривать и как определенную неудачу союзников. Налеты только ожесточили как военных, так и население Германии.

В 1943 г. на Германию и оккупированную ею часть Европы было сброшено 226 тысяч тонн бомб. А самолёты люфтваффе сбросили на Англию 2298 тонн бомб, почти половина которых выпадает на три последние месяца года. С ноября по декабрь почти каждую ночь в Восточной и Южной Англии немцы проводили свои блиц-налёты с двумя десятками бомбардировщиков или истребителей-бомбардировщиков, зачастую ниже уровня действия радаров. Целью этих налётов было посеять панику среди населения.

Германская пропаганда, которая в начале налётов союзников объявила их бесполезным с военной точки зрения делом, которое не даст никакого результата, затем перешла к тактике умолчания и подчеркивания террористического характера бомбардировок.

Город Неймеген (Нидерланды) с разрушениями от бомбардировки союзников. 28.09.1944 г.

В оккупированных западных областях Франции, Бельгии и Нидерландах весь 1943 г. почти все налёты были дневными. Их главной целью были аэродромы, портовые сооружения, электростанции, предприятия по производству вооружения, которые работали на немцев, сортировочные станции и строительные площадки для старта Фау-1.

Подводя итоги 1943 г., следует упомянуть ещё об одном виде боевой деятельности Бомбардировочного командования, которую оно проводило более или менее непрерывно в течение всей войны. Когда из-за плохой погоды или по каким-либо другим причинам проведение боевых операций против главных целей, то есть объектов, расположенных в Германии, было невозможным, значительная часть бомбардировщиков переключалась на проведение операции «Гарденинг» — постановка с воздуха магнитных и акустических мин. Применялось несколько типов мин, самая лёгкая мина весила 450 кг, самая тяжёлая — 840 кг.

Операции по постановке мин, проводившиеся Береговым командованием с самого начала войны, требовали тесного взаимодействия военно-воздушных сил с военно-морским флотом. Начиная с 1942 г. все самолёты тяжелобомбардировочных авиагрупп были постепенно приспособлены для постановки мин с воздуха.

Производство мин, приспособленных для постановки с самолётов, было начато в конце 1940 г. К началу 1943 г. выпуск мин достиг более 1200 в месяц, из них около 95 % ставилось в водах противника. Появление в 1943 г. панорамных радиолокационных прицелов и других радиотехнических средств бомбометания значительно повысило точность постановки мин.

За три месяца до вторжения союзников в Нормандию на морских просторах от Фризских островов и до Жиронды было поставлено 6875 мин. Эти мины представляли угрозу как для подводных лодок противника, так и для его торговых судов, доставлявших снабжение немецким гарнизонам в Норвегии и перевозивших крайне нужную немцам железную руду из Скандинавии в Рур через Роттердам. Известно, что большой риск для судоходства, связанный с наличием мин, поставленных самолётами Бомбардировочного и Берегового командований, в конце концов вынудил шведов в самый критический для Германии момент отказаться от поставки значительной части грузов, зафрахтованных немцами.

Тактические приемы постановки мин с воздуха были различными в зависимости от места, где они сбрасывались. К началу 1943 г. большинство участков, подлежащих минированию, было прикрыто огнём лёгкой зенитной артиллерии, и потери самолётов, занимавшихся постановкой мин, начали возрастать, поскольку мины сбрасывались с высот от 200 до 300 метров, а на этой высоте самолёт представлял хорошую мишень для зенитной артиллерии. Испытания, проводившиеся на протяжении целого года, показали, что мину стандартного образца можно сбрасывать с высоты 5000 метров. С появлением радиолокационного прицела H2S точность постановки мин значительно повысилась, а увеличение высоты налёта привело к снижению потерь самолётов. Первая операция по постановке мин с большой высоты была проведена 4 января 1944 г., когда шесть бомбардировщиков «Галифакс» поставили мины в районе Бреста.

В 1943 г. самолёты Бомбардировочного командования сбросили в воды, омывающие северо-западное побережье Европы, 13 776 мин, а в течение первых шести месяцев 1944 г. — ещё 11 415 мин. Потери самолётов составили 2,1 % от общего количества самолёто-вылетов, произведённых для постановки мин. Штаб Бомбардировочного командования считал, что потери флота противника в 1943 г. составили примерно 50 тонн на одну сброшенную мину. Фактически потери немецких надводных кораблей всех классов на этом театре военных действий от мин, поставленных английскими военно-воздушными силами, за период с 1 января 1943 г. по 30 июня 1944 г. составили 255 судов и кораблей общим тоннажем около 175 тысяч тонн.

Массированные налёты Бомбардировочного командования сначала на Рур, затем на Гамбург и, наконец, на Берлин и резко увеличившееся количество вылетов на постановку мин в море были бы невозможны без значительного расширения и увеличения ударной силы командования. В 1943 г., когда численность самолётного парка командования увеличилась почти в полтора раза, увеличение ударной силы было ещё заметнее. Общий тоннаж бомб, сброшенных в 1943 г., был почти в два с половиной раза больше тоннажа бомб, сброшенных в 1942 г. Увеличение ударной силы Бомбардировочного командования шло в соответствии с планами, разработанными ещё в первые годы войны, путем замены средних двухмоторных бомбардировщиков тяжёлыми четырёхмоторными бомбардировщиками, лучшим из которых оказался самолёт «Ланкастер». Бомбардировщики «Веллингтон» в 1943 г. уже не принимали активного участия в боях в Германии, а бомбардировщики «Галифакс» и «Стирлинг» начали заменяться бомбардировщиками «Ланкастер». Был выпущен также самолёт «Москито», вначале в виде варианта скоростного бомбардировщика без вооружения, а затем в качестве истребителя-бомбардировщика.

Подготовка к вылету бомбардировщика «Ланкастер»

К концу 1943 г. Бомбардировочное командование могло выделять для боевых вылетов каждую ночь в среднем 737 тяжёлых, средних и лёгких бомбардировщиков. Дополнительно были сформированы 6-я бомбардировочная авиагруппа канадских ВВС и 8-я авиагруппа наведения в составе восьми тяжелобомбардировочных эскадрилий и четырёх эскадрилий, вооруженных самолётами «Москито». Такого увеличения численности и ударной силы Бомбардировочного командования достигнуть было нелегко. Появление на вооружении военно-воздушных сил тяжёлого бомбардировщика само по себе выдвинуло много проблем. Потребовалось большее количество людей для обслуживания таких самолётов, состав экипажа пришлось увеличить ещё на два человека — среднего верхнего воздушного стрелка и бортмеханика. Отсюда вытекала необходимость создания дополнительных учебных подразделений. Вновь сформированные экипажи после окончания учебно-тренировочных центров должны были переучиваться для полетов на более сложных самолётах. Это привело к созданию 7-й учебной авиагруппы, комплектование которой было закончено только в 1944 г.

В связи с появлением новой техники необходимо было увеличить не только состав экипажей, но и размеры аэродромов. Потребовалось большое количество бетона для покрытия взлётно-посадочных полос и рулежных дорожек. К концу войны общая площадь, покрытая бетоном и битумом на 180 аэродромах, использовавшихся английской бомбардировочной авиацией и 8-й воздушной армией США, была эквивалентна площади дороги шириной 10 метров и длиной 6400 километров, то есть расстоянию между Лондоном и Карачи.

Для строительства одного аэродрома требовалось в среднем 130 тысяч тонн балласта и цемента и 80 километров труб и трубопроводов. Если в 1940 г. длина взлётно-посадочной полосы составляла не более 1300 метров, то позднее её пришлось увеличить до 1800 метров вследствие того, что взлётный вес бомбардировщика «Ланкастер» при вылете на боевое задание достигал 30 с лишним тонн.

Рассказ о событиях 1944 г. я начну с официальных сообщений обеих сторон.

Так, 31 января 1944 г. агентство «Рейтер» передало из Лондона: «Впервые с начала войны некоторым представителям прессы было разрешено посетить «большой зал», в котором проводится планирование воздушных стратегических операций против немецких промышленных центров.

На стенах развешаны огромные карты 50 немецких индустриальных городов, которые «уже сегодня или в ближайшие недели» станут целями атак. Эти города, по мнению военного руководства союзников, имеют большое значение для настоящей стадии развития воздушных налётов. Каждая карта содержит таблицу, на которой отмечается тоннаж уже сброшенных бомб и предположительный общий вес взрывных и зажигательных бомб, который ещё потребуется для окончательного уничтожения цели. Для каждого города имеется своя отдельная карта, на которой с помощью аэрофотосъёмки над разрушенными областями показан ход ведения восстановительных работ».

20 февраля 1944 г. Штаб-квартира Королевских ВВС в Лондоне сообщала: «Новые шеститонные бомбы для атаки специальных целей, созданные нашими учеными после многомесячной работы, были впервые сброшены 18 февраля на заводы по производству авиационных моторов в Лиможе. Позднее по аэрофотоснимкам было видно, что большая часть этих предприятий разрушена мощным взрывом».

22 февраля 1944 г. агентство «Рейтер» передало: «Как стало известно, во время налёта Королевских ВВС на Штутгарт в ночь с воскресенья на понедельник на город было сброшено 2000 тонн бомб. Таким образом был поставлен своеобразный рекорд. Каждая сбитая машина стоила врагу 200 тонн бомб».

23 февраля 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «Американские бомбардировщики вновь атаковали вчера аэродромы и предприятия авиационной промышленности, преимущественно на территории рейха. При этом 8-я и 15-я воздушные американские армии впервые проводили скоординированную операцию одновременно из Англии и Италии. Большие соединения «Летающих крепостей» и «Либерейторов», под охраной «Тандерболтов», «Лайтнингов» и «Мустангов», наряду с бомбардировкой военных целей, атаковали авиационные заводы в Бернбурге, Ошерслебене и Хальберштадте, которые уже были атакованы в воскресенье. Сопротивление немецких истребителей носило порой сильный характер».

В «Ганноверше цайтунг» от 23 февраля 1944 г. помещено следующее сообщение: «Во время своего налёта враг снова разбрасывал над территорией гау[49] фальшивые продовольственные карточки. Противник живет безумной надеждой таким образом разрушить систему нашего снабжения. Но каждый соотечественник знает, что эти фальшивые продовольственные карточки он должен сдать в ближайшее отделение полиции. Каждый соотечественник знает, что незаконное использование таких продовольственных карточек влечет за собой суровое наказание. Тот, у кого имеются такие карточки, и тот, кто пытается их реализовать, считается врагом народа с соответствующим к нему отношением».

Воздушный налёт на Аугсбург, проведенный в ночь на 26 февраля, как и налёт, проведенный накануне на Штутгарт, был составной частью воздушной операции «Биг Уик» («Большая неделя»). Начиная с 23 февраля в течение шести дней и ночей на немецкие города, в которых располагались авиационные заводы, было сброшено 16 506 тонн бомб, причём большая часть бомб была сброшена американскими бомбардировщиками в дневное время.

Еще 1 ноября 1943 г. американцы сформировали 15-ю воздушную армию, которая в конце 1943 г. базировалась в Сицилии и Южной Италии.

24 февраля 1944 г. 600 тяжёлых бомбардировщиков из состава 8-й и 15-й воздушных армий поднялись в воздух. Целью 15-й воздушной армии был завод по производству авиационных двигателей компании «Даймлер-Бенц» в Штири в Восточной Австрии. Американцы встретили там ожесточенное сопротивление. Из 87 «Летающих крепостей» 17 (то есть 20 %) не вернулись на свой аэродром. Все десять замыкающих строй самолётов были сбиты, большая часть — 21-см ракетами «воздух — воздух», которыми были оснащены истребители Ме-110.

Швайнфурт и Готу атаковали 447 бомбардировщиков 8-й воздушной армии. Цели в обоих городах были поражены, но американцы потеряли ещё 44 самолёта. Третья волна 8-й воздушной армии нанесла удар по Тутову, Крайзингу, Позену, где противник оказал незначительное сопротивление. После наступления темноты Швайнфрут атаковали 700 «Ланкастеров» Королевских ВВС.

25 февраля хорошая погода установилась на всей территории Германии. Стратегическое авиационное командование направило более 800 самолётов на бомбардировку заводов «Мессершмитт» в Регенсбурге и Аугсбурге. Бомбардировщики шли с запада и юга. Когда две их волны подходили к Регенсбургу с двух направлений, командир немецкой 7-й авиадивизии генерал-майор Хут столкнулся с серьёзной проблемой. В его распоряжении не было достаточного количества истребителей, чтобы противостоять сразу двум волнам бомбардировщиков. Тогда он решил бросить большую часть своих самолётов против 176 бомбардировщиков, летевших с юга. Это было верное решение, поскольку «Летающие крепости» и «Либерейторы» шли без прикрытия истребителей, и 33 машины были сбиты.

Группа бомбардировщиков, летевшая с запада, была более многочисленная, и, кроме того, её сопровождали «Мустанги» Королевских ВВС. К этому времени в Англии были развернуты три группы Р-51, которые вскоре дали о себе знать. В этот раз через прикрытия «Мустангов» смогли прорваться лишь немногие немецкие истребители. Они сбили (вместе с ПВО) 31 из 738 «Летающих крепостей» и «Либерейторов». Потеря 64 тяжёлых бомбардировщиков за сутки была тяжела, но ущерб, который удалось нанести авиационному заводу в ходе операции, оказался огромен. Завод «Мессершмитт» в Регенсбурге был полностью разрушен.

Так закончилась «Большая неделя», и, «судя по фотографиям, на которых были изображены лежащие в руинах авиазаводы по всей территории Германии, она была успешной». Так считали янки. А немцы… ещё более увеличили выпуск самолётов.

В конце марта — в апреле 1944 г. Бомбардировочное командование произвело два массированных ночных налёта на Германию.

30 марта 795 самолётов Королевских ВВС вылетели на важное задание — уничтожение Нюрнберга. Это был самый неудачный ночной налёт англичан. С самого начала пошло всё не так, как планировалось. Плохая погода над Северным морем не дала идущим широким фронтом самолётам возможности для маневра. По мнению некоторых специалистов, вообще не стоило начинать операцию при такой погоде. Ясная и холодная лунная ночь и четкий конденсационный след самолёта позволяли противнику понять направление его курса. А постоянно меняющиеся весенние штормы привели к серьёзным навигационным ошибкам, из-за чего бомбардировщики сбились с правильного курса.

Но для немецких истребителей, использовавших тактику «дикой и домашней свиньи», это была идеальная погода для атаки. Таким образом, в 450 км от цели начались непрекращающиеся воздушные бои, в которые включалось всё больше ночных истребителей по мере того, как всё яснее становилась цель полета бомбардировщиков. Двухмоторные ночные истребители, оборудованные системами «Лихтенштейн SN-2» и «Наксос Z», улавливали излучение, исходящее от радаров бомбардировщиков, и с помощью «Шраге музик» атаковали их.

Волна английских бомбардировщиков пересекла Рейн между Бонном и Бингеном, а затем через Фулду и Ханау пошла дальше в сторону Нюрнберга. Летящие впереди бомбардировщиков истребители «Москито» безуспешно пытались расчистить им маршрут.

Самые тяжёлые потери были у соединения «Галифаксов». Из 93 машин сбито было 30. Лейтенант Королевских ВВС Смит вспоминал об этом бое: «Между Аахеном и Нюрнбергом я насчитал 40 горящих самолётов, но, наверное, не менее 50 бомбардировщиков было сбито, прежде чем соединение сумело дойти до цели». Другие же 187 бомбардировщиков просто не нашли цель, так как самолёты-маркировщики целей опоздали на 47 минут, да и город к тому же располагался в густой облачности. А между тем сотни самолётов в назначенное время безуспешно кружили над целью и искали маркировочные огни.

Этой ночью немецкие истребители поставили рекорд, сбив 79 бомбардировщиков. Зенитные батареи включили 600 прожекторов, бесчисленное количество подсветок и выпустили в небо осветительные ракеты. Стрельба с земли велась со всех стволов, что создавало непроходимый заслон перед бомбардировщиками. Не ожидавшие такого яростного противодействия английские экипажи сбрасывали свои бомбы куда попало. А те из бомбардировщиков, на которые не были установлены аппараты H2S, сбрасывали свои бомбы на прожекторы зенитных установок, уверенные, что они бомбят Нюрнберг.

Из 795 вылетевших на операцию самолётов 95 не вернулись назад, 71 машина получила тяжёлые повреждения, 12 разбились при посадке. Восстановлению не подлежали 108 бомбардировщиков.

Расследование этой операции показало, что немцы применили новую оборонную тактику. Так как они не знали заранее цели налёта, то истребители начинали атаковать противника ещё на подлёте. Таким образом, 2460 тонн сброшенных бомб причинили только ограниченный ущерб. В Нюрнберге частично была разрушена фабрика и несколько зданий легко повреждены.

Это была действительно «чёрная ночь» для британских ВВС. Помимо самолётов погибли 545 опытных лётчиков. Ещё 159 пилотов, в основном тяжелораненые, попали в плен. Такое большое количество лётчиков одновременно никогда ещё в плен не попадало.

Немцы же этой ночью потеряли всего 10 самолётов. А в Нюрнберге погибло 60 горожан и 15 иностранных рабочих.

После этой неудачной операции наступило некоторое затишье. Англичане пытались разработать новую тактику проведения бомбардировок. Нюрнберг, таким образом, стал последним городом, на который английские бомбардировщики шли гигантской волной.

Любопытен рассказ знаменитого германского аса Адольфа Галланда о боях весной 1944 г.: «Я принял участие в сражении по защите рейха вместе с полковником Траутлофтом, инспектором дневных истребителей восточного сектора. Пришло сообщение, что «толстая собака» приближается со стороны побережья Голландии. Как всегда, мы следили за всем из моего небольшого пункта управления в Готтенгрунде. Я приказал прогреть моторы у двух «фокке-вульфов» на аэродроме Штаакен и пригласил Траутлофта сопровождать меня. Он быстро пробежал 30 метров и влез в «Физелер Шторьх», который поджидал нас с уже пущенным мотором, а десять минут спустя мы вылетели из Штаакена. Курс — на запад, высота — 7600 метров.

На радиоволне истребительной авиации рейха к нам поступила подробная информация о местоположении, направлении, высоте и других важных деталях, касавшихся основного соединения бомбардировщиков в количестве около восьмисот В-17 и других самолётов, которые летели спереди, а также с флангов, обороняя основное соединение. Едва только мы пересекли Эльбу севернее Магдебурга, как сразу заметили неприятеля. Мы пропустили соединение американских самолётов на почтительном расстоянии от 8 до 16 километров. Мимо нас пролетело 800 бомбардировщиков, 2000 тонн груза смерти, разрушения и пожаров находились внутри их серебристых тел, устремленных к цели где-то внутри Германии. Надо было что-то предпринимать. Бесконечные соединения четырёхмоторных бомбардировщиков следовали волна за волной, справа и слева над нами, оставляя кое-где следы в разреженном воздухе, а рядом с ними бесчисленное множество истребителей «Мустанг». «Радиус действий неприятельских истребителей не распространяется за пределы Эльбы», — согласно точке зрения Генерального штаба! По поводу Рура они уже давно перестали что-либо говорить, но по-прежнему отказывались видеть то, что было чётко написано большими буквами в небе Германии.

А где же наши боевые авиасоединения? Переключившись на другую, командную волну, я обнаружил, что часть наших сил собралась совершить посадку после завершения атаки и готовилась ко второму боевому вылету, чтобы встретить противника на обратном пути. Однако вид у соединения бомбардировщиков был вовсе не таким, каким он должен быть после сражения. В этом не было ничего удивительного при таком множестве бомбардировщиков, а также истребителей сопровождения.

Итак, немецкие боевые авиачасти сейчас собираются в воздухе где-то между Берлином и Магдебургом. Мне необходимо посмотреть их в действии. Только что мимо нас проследовало одно из последних соединений противника, и у меня зачесались руки: неужели я буду пассивным наблюдателем этого парада? Я совершил левый вираж и приблизился к соединению, как вдруг заметил отставший В-17, который пытался пристроиться к другому соединению с левой стороны. «Ганс, — крикнул я, — готовься! Сейчас мы его перехватим».

В нашем решении не было ничего героического. Если бы мы направились прямо против неприятеля и сбили ведущий самолёт, то, несомненно, нас сбили бы тоже. Но теперь, при наличии отставшего самолёта, мы должны были действовать очень быстро, прежде чем он успеет присоединиться к своим.

Я сидел у него на хвосте в 100 метрах. В-17 открыл огонь и предпринял отчаянную попытку избежать столкновения. В это мгновение в мире существовал лишь тот самый бомбардировщик, сражавшийся за свою жизнь, и я. Как только полыхнули мои пушки, так сразу же полетели металлические куски, из двигателей повалил дым, а лётчики сбросили весь груз бомб. Но потом загорелся один бензобак под крылом самолёта. Экипаж стал выбрасываться на парашютах. Вдруг по радио раздался голов Траутлофта: «Адольф, внимание! «Мустанги»! Я подбит! Пушки заклинило!»

И затем — после первых же выстрелов четырёх «Мустангов» — я понял все. Насчёт В-17 никакой ошибки быть не могло, с ним было покончено, но не со мной. Просто я спасался бегством. Спикировав вниз на полной скорости, я тем самым попытался ускользнуть от преследовавших меня «Мустангов», которые бешено обстреливали меня. Направление — восток, на Берлин. Трассирующие пули приближались всё ближе и ближе.

Поскольку мой «фокке-вульф» грозил развалиться на части, и у меня был крайне малый выбор среди тех возможностей, которые обычно дозволяются правилами игры в столь затруднительной ситуации, я сделал то, что уже дважды спасало мне жизнь в небе над Англией: выстрелил в воздух прямо перед собой из всего, что у меня было. На моих преследователей это оказало желаемое воздействие, так как они вдруг увидели прямо по курсу дым от разрывов снарядов. Вероятно, они подумали, что им повстречался первый истребитель, стрелявший в обратном направлении, или же второй нападавший немецкий истребитель находился позади них. Мой трюк достиг цели, ибо они повернули направо и выше, а потом исчезли»[50].

Воздушная операция «Пойнтблэнк», начавшаяся ранней весной 1943 г., была временно приостановлена в апреле 1944 г., так как американскую и английскую тяжелобомбардировочную авиацию передали на период высадки союзных войск в Нормандии в распоряжение верховного главнокомандующего союзными экспедиционными силами. Каковы же были итоги этой операции?

Прежде всего необходимо остановиться на численности сил, привлеченных к участию в операции, и проделанной ими работе. Количество боевых экипажей Бомбардировочного командования в два с лишним раза превышало количество экипажей 8-й воздушной армии США, а общий тоннаж бомб, сброшенных английскими бомбардировщиками, был в четыре раза больше тоннажа бомб, сброшенных американскими бомбардировщиками. Потери Бомбардировочного командования в начале воздушного наступления составляли около 3,6 % и продолжали непрерывно возрастать до июля, когда экипажи стали применять дипольные отражатели для подавления радиолокационных станций противника, что привело к резкому снижению потерь. За рассматриваемый период самолёты Бомбардировочного командования совершили свыше 74 900 боевых вылетов, потеряв 2824 самолёта и свыше 20 тысяч человек убитыми или пропавшими без вести.

Несмотря на столь большие потери, численность самолётного парка и личного состава Бомбардировочного командования продолжала расти, и в феврале 1944 г. командование могло выделять каждую ночь для бомбардировки избранных целей свыше 1000 самолётов. К концу апреля 1944 г. общая численность личного состава Бомбардировочного командования достигла 155 510 человек, включая офицерский и рядовой состав военно-воздушных сил доминионов и женского вспомогательного корпуса английских ВВС.

Любопытные выводы по результатам действий союзной авиации в марте — апреле 1944 г. сделали британские историки Ричардс и Сондерс: «Англо-американский объединенный комитет по планированию операций настаивал на концентрировании усилий бомбардировочной авиации по городам, где размещались жизненно важные промышленные объекты. По мнению комитета, такая тактика действий была наиболее эффективной. Командующий Бомбардировочным командованием считал, что лучше всего эту задачу можно выполнить путем разрушения жилищ рабочих, занятых в немецкой промышленности. В январе 1944 г. Харрис подтвердил свою точку зрения, заявив, что из 20 немецких городов, в которых население было преимущественно занято в авиационной промышленности, налётам английской бомбардировочной авиации подверглись десять городов, в которых было уничтожено свыше 25 процентов застроенной площади.

Оценка разрушений, причиненных противнику объединенными усилиями английской и американской бомбардировочной авиации в ходе операции «Пойнтблэнк», приводившаяся периодически в сообщениях министерства экономической войны, настолько повлияла на начальника штаба английских ВВС, что он высказал предположение, что производство одномоторных истребителей в Германии сократилось почти на 40 процентов по сравнению с запланированным количеством. Однако изучение документов и опрос немецких промышленников не подтвердили этих выводов. По расчётам союзников, производство одномоторных истребителей в Германии в первой половине 1943 г. составляло 595 самолётов в месяц, фактически же в это время оно составило 753 истребителя. Во второй половине этого года, по расчётам союзников, Германия выпускала 645 одномоторных истребителей в месяц, фактический же выпуск их составлял 851 самолёт. В 1944 г. производство истребителей возросло и к началу 1945 г. составляло 1581 самолёт в месяц, тогда как по англо-американским расчётам оно составляло всего лишь 655 самолётов…

Нет никакого сомнения, что, несмотря на огромные разрушения, причиненные Германии союзной бомбардировочной авиацией, которые к весне 1944 г. в 43 немецких городах составили 10 400 гектаров застроенной площади, влияние этих разрушений на способность немцев продолжать войну пока ещё не было решающим и не стало таким до конца 1944 г. Немцы продолжали энергично работать, повышая с каждым месяцем норму средней выработки. Чтобы убедиться в этом, достаточно привести лишь два примера. Производство танков, составлявшее в 1943 г. в среднем 330 в месяц, в 1944 г. возросло до 512, а выпуск орудий в декабре 1944 г. был в два с половиной раза больше, чем в январе 1943 г.»[51].

Еще раз подчеркиваю, что всё вышесказанное — не «советская пропаганда», а выводы официальных британских историков.

А теперь перейдем к действиям американской авиации.

10 апреля 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «8-я американская воздушная армия США впервые провела вчера операцию против немецкой авиационной промышленности, расположенной на территории Польши. Мощные соединения, состоящие из «Летающих крепостей» и «Либерейторов», в сопровождении истребителей дальнего радиуса действия «Тандерболт», «Лайтнинг» и «Мустанг», атаковали немецкие авиазаводы в Гдинге, Позене и Мариенбурге (Восточная Пруссия)».

Шведская газета «Свенска дагбладет» в тот же день опубликовала следующее: «Вчера, на обратном пути из Северной Германии и Польши, в Южной Швеции совершили вынужденную посадку 11 самолётов «Либерейтор» и 7 «Летающих крепостей». В большинстве случаев эти самолёты были вынуждены пойти на посадку вследствие атакующих действий шведских истребителей и зенитной артиллерии, вызвавших настоящие воздушные бои. За малым исключением, американские самолёты остались неповреждёнными. Один упал в море. Экипажи интернированы».

В секретном докладе службы безопасности СС о внутриполитическом положении, сделанном 20 апреля 1944 г., говорилось: «I. Общее: Влияние на общественное мнение. В последнее время участились случаи применения противником новых методов — обстрелов из бортового оружия самолётов на бреющем полете железнодорожных составов и работающих в поле соотечественников (например, в Дессау). С тех пор как стало известно, что вражеские лётчики охотятся за отдельными лицами, крестьяне, в особенности женщины, боятся выходить на полевые работы…

В стремлении «быть точно информированными» многие соотечественники, подслушав радиопереговоры на зенитных батареях во время налётов, стали интересоваться условными обозначениями на картах, например буквами и цифрами в определенных квадратах».

Штаб-квартира 8-й американской воздушной армии в Лондоне 23 апреля сообщила: «Бомбардировщики «Летающая крепость» и «Либерейтор», сопровождаемые истребителями дальнего радиуса действия, провели вчера сильный налёт на железнодорожные сооружения в городе Хамм (Северный Рейн-Вестфалия). Кроме Хамма, вчера были атакованы узловые железнодорожные пункты, аэродромы и военные сооружения позади опустошенного «Атлантического вала». Более 250 бомбардировщиков в сопровождении истребителей предприняли атаку на неизвестные цели в Северной Франции. Огонь ПВО был интенсивным, но ни один истребитель так и не появился. В сообщениях экипажей, поступивших за последние 24 часа, подчеркивается относительное ослабление немецкой обороны. В Мюнхене, например, первые немецкие истребители появились только через 20 минут после вторжения британских бомбардировщиков и были, предположительно, вызваны с отдаленных авиабаз. Потеря Королевскими ВВС 30 самолётов объясняется прежде всего сильным обледенением».

А вот сообщение лондонской Штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии от 27 апреля 1944 г.: «Соединения «Летающих крепостей» и «Либерейторов» атаковали вчера промышленные цели в Брауншвейге. Ни один из бомбардировщиков не был сбит, и ни один из немецких истребителей не поднялся в воздух».

В конце апреля 1944 г. произошел трагикомический эпизод, некоторые подробности которого не известны и по сей день.

В ночь 28 апреля Королевские ВВС предприняли сильный налёт на Фридрихсхафен. Дислоцированное на аэродроме Хагенау (Эльзас) 3-е звено 6-й эскадрильи ночных бомбардировщиков получило задание перехватить подлетающее английское соединение в районе Нанси. В 0 ч. 48 мин. опытный ночной лётчик-истребитель старший лейтенант Вильгельм Йонен вылетел на своем Ме-110 G-4. Эта модель, помимо радара «Лихтенштейн SN-2» и «Шраге музик», имела ещё два секрета. Третьим человеком в экипаже, сидевшим позади радиста лейтенанта Иоахима Кампрата и перед «Шраге музик», был инженер Пауль Мале. Мало того, у радиста имелась папка, содержавшая совершенно секретные документы о состоянии всего радиообмена над Европой, с данными об отдельных кодах и о ежедневно меняющихся опознавательных знаках на май 1944 г.

Английскому профессору доктору Джонесу и его команде, для того чтобы противопоставить что-то немецкому радару, надо было узнать, сколько мегагерц имеют частоты нового аппарата. Но ни один из истребителей люфтваффе, оснащенных радаром SN-2, не попадал ещё в руки союзников. Да и к тому же пилотам этих истребителей категорически запрещалось вылетать за территорию рейха.

Но вот сбившийся с пути «Мессершмитт» Вильгельма Йонена сел в Швейцарии на аэродром Дюбендорф. Той же ночью швейцарские власти передали данные о приземлившихся лётчиках немецкому военному атташе в Швейцарии, который, в свою очередь, информировал об этом Геринга. Рейхсмаршал тотчас же связался с Гитлером. Фюрер нашел самое простое решение: он приказал рейхсфюреру СС Гиммлеру ликвидировать экипаж «Мессершмитта». Когда Геринг узнал о том, что Гиммлер готовит ликвидаторов для его лётчиков, он отправился к Гитлеру и потребовал судебного разбирательства для всех троих и заявил, что «не позволит пристрелить своих лётчиков в нейтральной стране».

Уже 29 апреля в квартиры, где проживали семьи членов экипажа «Мессершмитта», наведалось гестапо. После тщательного обыска и изъятия всевозможных фотографий и корреспонденции квартиры были опечатаны, а домочадцы лётчиков арестованы.

К этому делу подключили оберштурмбанфюрера СС Отто Скорцени, того самого, который оказал существенную помощь в освобождении из плена Муссолини. Ему поручили: во-первых, выяснить, была ли посадка в Швейцарии действительно вынужденной, а не попыткой к побегу, и, во-вторых, разработать план как можно более быстрого возврата секретных радаров с самолёта в Германию или же их уничтожения. Приказ на проведение операции по поручению Гитлера отдал Гиммлер. Скорцени срочно вылетел на курьерском самолёте в Берхтесгаден, чтобы изложить там свой план предстоящей операции. План этот Скорцени составлял вместе с Вальтером Шелленбергом.

Швейцарские власти быстро разобрались, какую ценность представляет собой попавший к ним немецкий самолёт, но вели пока свою игру и не спешили уведомлять об этом ни англичан, ни американцев.

В то время как экипаж «Мессершмитта», оснащенного секретной аппаратурой, находился в Швейцарии, в Берне шли длительные дискуссии о том, как, не затрагивая спорные моменты нейтралитета, решить эту щекотливую проблему. Время поджимало, и его практически не осталось, когда стало известно, что Гитлер планирует то ли авианалёт, то ли высадку десанта на аэродром Дюбендорф, чтобы уничтожить ценную машину до того, как её тайна станет известна союзникам. Но в Берлине не подозревали, что швейцарцы уже на следующий день после посадки демонтировали все важные части спецаппаратуры и отправили их на хранение в строго охраняемый подземный армейский склад «до тех пор, пока ситуация не прояснится».

12 мая 1944 г. в военном департаменте в Берне состоялось совещание, на котором присутствовали генерал Гуизан, полковник Ринер, командующий военной авиацией и ПВО полковник Массой, шеф разведки подполковник Барбей, майор Примаульт и специально прибывший из Берлина военный атташе Швейцарии в Германии майор Петер Брукхард. Предметом сбора стало обсуждение личных предложений Гитлера и Геринга, которые в Швейцарию привез спецуполномоченный рейхсмаршала ротмистр Эгген. Суть их была такова: за возврат севшего в Дюбендорфе Ме-110 Германия была тотчас же готова передать Швейцарии шесть самолётов Ме-109G и ещё шесть таких же машин через неделю. Ротмистр Эгген надеялся получить ответ в течение двух дней.

Сложность ситуаций была ясна всем членам совещания. Если Германия начнет бомбить аэродром Дюбендорф или высадит на него десант, то это будет означать войну с рейхом со всеми вытекающими последствиями.

Еще вечером 12 мая майор Брукман сообщил ротмистру Эггена, что возврат «Мессершмитта» маловероятен. Тогда Эгген, обладающий полученными от Геринга особыми полномочиями, предложил полностью уничтожить самолёт со всем оборудованием. В случае согласия с этим правительства Швейцарии рейхсмаршал Геринг должен был тотчас же начать передачу двенадцати Ме-109 швейцарской стороне. Первые шесть машин должны быть переданы уже в день взрыва, а остальные — в течение трёх недель.

Вечером 17 мая 1944 г. на аэродром Дюбендорф прибыли командующий военной авиацией полковник Ринер, руководитель военно-технического отдела полковник фон Ваттенвил и сопровождающие их офицеры штаба. Прибыл и ротмистр Эгген вместе с взрывотехником Брандом, специально прилетевшим из Германии. Незадолго перед этим швейцарцы привезли с армейского склада демонтированный радар SN-2 и установили его на прежнее место в ночном истребителе. После того как машина была вывезена из ангара, её внутреннее содержимое осмотрел Эгген. Теперь этот совсем новый «Мессершмитт» можно было взрывать. На буксире его оттащили в дальний угол аэродрома, где Бранд с помощью местных саперов заминировал машину и взорвал её. Груда искореженного металла и пара подписанных актов о выполнении операции — всё, что осталось от аферы «Мессершмит-110».

27 апреля 1944 г. из Штаб-квартиры 8-й американской воздушной армии в Лондоне сообщили: «Соединения «Летающих крепостей» и «Либерейторов» атаковали вчера промышленные цели в Брауншвейге. Ни один из бомбардировщиков не был сбит, и ни один из немецких истребителей не поднялся в воздух».

20 мая 1944 г. Штаб-квартира Королевских ВВС сообщала: «Впервые была оглашена информация, связанная с пропагандой союзников, осуществляемой с помощью разбрасываемых с самолётов пропагандистских материалов. С начала войны Королевскими ВВС было разбросано над территорией Германии и оккупированными областями 1,25 миллиарда листовок и пропагандистских брошюр.

В Лондоне печатается целый ряд газет, цель которых информировать население оккупированных стран. Так, Бельгия, как и в Первую мировую войну, получает журнал «Куррьир де Л'Аир», которая пунктуально поставлялась английскими самолётами по средам и субботам, во Францию — газеты «Ревю де ла прессе либре», «Ревю ду монд либре» и «Аккорд». В Нидерланды поступал «Де влигенде холландер» и «Верфельвинд». Над Данией разбрасывались еженедельная газета «Хвирвель-винден» и ежемесячный журнал «Ви ви винде».

Но и Норвегия, Италия, Чехословакия, Польша и Люксембург имели свои регулярно выходящие газеты, которые делали находящиеся в изгнании журналисты этих стран. Недавно стала издаваться газета специально для Германии, до этого здесь разбрасывались только листовки. В последнем номере газеты появилась статья Томаса Манна под названием «Другая сторона».

13 апреля около 2000 американских самолётов совершили налёт на Аугсбург и другие цели в Южной Германии. 8-я американская воздушная армия вновь бомбила Швайнфурт, но и на этот раз расположенные там шарикоподшипниковые предприятия на были уничтожены.

24 апреля 8-я американская воздушная армия провела большой налёт на Руан — важный транспортный узел Северной Франции. При этом 400 мирных жителей погибли, 700 были ранены. Также 24 апреля американцы провели бомбардировку сооружений немецких железных дорог. Особенно пострадали вокзалы Коленца и Хамма.

24 апреля американские пилоты поставили своеобразный рекорд: в течение 115 минут в Швейцарии сели тринадцать В-17 и один В-24, большинство из них — на аэродроме Дюбендорф в Цюрихе. А поскольку не проходило и недели, чтобы американцы не садились в Швейцарии, шокированное командование ВВС США созвало комиссию, чтобы расследовать причины этого явления. Вывод комиссий был поразительным: «Экипажи предпочитали быть интернированными в нейтральной Швейцарии, а не летать на боевые задания, рискуя жизнью».

Пара американских бомбардировщиков В-26 «Мародер» в полёте над г. Шарлеруа (Бельгия). Целью бомбардировки были железнодорожная станция и склад горючего. 1944 г.

2 февраля 1944 г. посол США в Москве А. Гарриман в ходе беседы со Сталиным предложил организовать челночные полеты американских бомбардировщиков с авиабаз в Англии, Италии и Северной Африки на советские аэродромы. Гарриман заявил: «Организация сквозной бомбардировки значительно сократит потери в самолётах. Немцы, зная, что бомбардировщики должны возвращаться на свои базы примерно тем же путем, концентрируют в этом районе крупные силы истребителей, которые сбивают главным образом те самолёты, которые получили какие-либо повреждения в результате обстрела зенитной артиллерии. Возможность сквозного пролета над Германией создаст новые условия и, конечно, будет содействовать уменьшению потерь. Всё это поможет поскорее разбить немцев».

Сталин в ответ заметил, что, конечно, «мы сочувствуем тому, что помогает разбить немцев».

Поначалу янки попросили две группы аэродромов. Поскольку они собирались летать из Англии и Италии, то лучше всего было иметь две группы аэродромов: одну — на севере СССР, другую — на юге. Изучались районы Пушкина, Новгорода, Великих Лук, Курска, Орши, Харькова и Полтавы. Однако в ходе взаимных консультаций выяснилась нецелесообразность этого.

От группы аэродромов на севере отказались сразу, поскольку из-за поздней весны и высокого уровня грунтовых вод к их строительству невозможно было приступить немедленно. На юге же наилучшем местом оказалась Полтава, так как её аэродром в довоенные годы был одной из баз бомбардировочной авиации СССР. Там базировались тяжёлые бомбардировщики 1-й авиационной армии особого назначения.

Полтавский аэродром ещё до войны имел взлётно-посадочные полосы с твердым покрытием, так что его можно было в короткий срок подготовить к приему «Летающих крепостей». Большое значение имело и то, что недалеко от Полтавы находились аэродромы Миргорода и Пирятина. Важно было, чтобы на всех трёх аэродромах была одинаковая погода. Большую роль сыграло и наличие сети аэродромов для базирования советских частей ПВО в Карловке, Петровицах, Гребенке и др. Большим плюсом был и то, что район Полтавы находился на одинаковом расстоянии и от Англии, и от Италии.

Для взаимодействия с американцами в марте 1944 г. советские ВВС создали специальную авиачасть — 169-ю авиабазу особого назначения, в состав которой вошли подразделения аэродромного обслуживания, технические, инженерные, автомобильные и другие специализированные формирования. Командиром 169-й авиабазы особого назначения был назначен генерал-майор авиации А. Р. Перминов.

Воздушное прикрытие Полтавского аэродромного узла осуществляла 310-я авиадивизия ПВО и зенитные части 6-го корпуса ПВО. Прикрытие «Летающих крепостей» над линией фронта входило в задачу 329-й авиадивизии, а доставку грузов для американцев с воздуха осуществляли самолёты 2-й транспортной авиадивизии.

В свою очередь янки сформировали Восточное авиационное командование во главе с полковником Альфредом Кесслером и со штабом в Полтаве. Затем командование «челночными» авиабазами принял генерал-майор Роберт Уэлш.

14 апреля 1944 г. в Полтаву прибыла первая группа американских офицеров в составе 46 человек. Совместно с ними личный состав 169-й авиабазы особого назначения приступил к работе.

Американцы «челночным» полетам присвоили шифр «Фрэнтик». С грузом для этой операции из Ливерпуля отбыл специальный конвой из пяти судов — «Джордж Ангел», «Джордж М. Кохан», «Эдвард П. Александр», «Джон Девенпорт» и «Вильям Мак-Кили». Суда были загружены авиационным бензином, маслом, запчастями к самолётам, бомбами, снарядами и патронами, металлическими плитами для взлётно-посадочных полос, стройматериалами, автомобилями, медицинским оборудованием, всего 43 900 тонн. 5 апреля конвой благополучно прибыл в Мурманск.

Судя по всему, были и другие партии грузов, так как только плит для взлётно-посадочных полос было доставлено 12 393 тонн.

6 мая 1944 г. на Украину через Иран было доставлено 390 человек американского персонала. Работы шли ударными темпами. 3 июня посол Гарриман сообщил Молотову: «Один американский офицер сообщил советскому офицеру, что американцы укладывают в день 10 ядров [9 метров] металлической взлётной дорожки. Эта цифра была взята русским офицером как норма, и украинские женщины, производившие эту работу, укладывали по 12 метров в день. Таким образом, маленькие, но крепкие украинские женщины превысили американскую норму». Молотов заметил, что «это очень хорошо». Всего за месяц, к 15 мая, основные работы на Полтавском аэродромном узле были завершены.

Операция «Фрэнтик» началась утром 2 июня 1944 г., когда самолёты 15-й американской воздушной армии взлетели с аэродромов Южной Италии и через Адриатическое море двинулись на Венгрию. В головном В-17 с надписью на борту «Янки Дудл II» летел командующий армией генерал Эйкер.

Сто тридцать «Летающих крепостей» В-17 в сопровождении семидесяти истребителей «Мустанг» атаковали венгерский железнодорожный узел Дебрецен. На него было сброшено 1030 пятисотфунтовых (227-кг) бомб. Американцы потеряли при этом всего один В-17, а шесть «Мустангов» из-за технических неполадок возвратились в Италию. По мере приближения к линии фронта погода ухудшалась, что сильно беспокоило генерала Эйкера. Чтобы не уклониться от согласованного с советским командованием курса и не быть атакованным советскими истребителями, он приказал своим бомбардировщикам снизить высоту полета.

В конце концов «Летающие крепости» и «Мустанги» приземлились на советской земле: 64 бомбардировщика — в Полтаве, 65 бомбардировщиков — в Миргороде и 64 истребителя сели в Пирятине.

При перелёте разведчиков из Англии на Украину возникли непредвиденные сложности. Из доклада маршала авиации Ворожейкина Сталину: «15 июня с. г. из Англии вылетели в Полтаву два американских самолёта «Лайтнинг» с фотопланшетами целей для сквозных бомбардировок. Обоим самолётам был указан пункт пролета через линию фронта Радзехув (40 км северо-западнее Броды). Беспрепятственный пропуск этих самолётов был обеспечен своевременным предупреждением наших истребителей и зенитной артиллерии.

Американцы заблудились, Радзехув не прошли, а прошли 250–300 км севернее, в результате чего:

1. Первый «Лайтнинг» (лётчик майор Джон Хувер) севернее Мозырь был встречен и атакован нашими истребителями и с пробитой плоскостью вынужденно сел на площадке Салтыково (12 км западнее Речица). 16 июня с. г. самолёт перелетел в Полтаву.

2. Второй «Лайтнинг» (лётчик Рауф Дин Кендель) в районе Каликовичи был обстрелян зенитной артиллерией и вынужденно сел на площадку Бобровичи (16 км севернее Каликовичи). 17 июня самолёт будет перегнан в Полтаву».

Бомбардировщик B-17G-25-DL «Sweet Pea» (серийный номер 4238078) 429-й эскадрильи 2-й бомбардировочной группы 15-й воздушной армии ВВС США получил прямое попадание зенитного снаряда во время налета на венгерский город Дебрецен 21 сентября 1944 г.

Четыре дня самолёты союзников находились на аэродромах Полтавского узла, а 6 июня 112 бомбардировщиков и 47 истребителей прикрытия вылетели на бомбардировку немецких аэродромов и других военных объектов в районе румынского города Галаца. Первоначальной целью этого налёта, поставленной советским Генеральным штабом, были объекты в районе Минска, но из-за плохой погоды план пришлось изменить.

Газета «Красная Звезда» писала об этом рейде: «Поскольку сейчас пролет тяжёлых бомбардировщиков через прифронтовую зону обеспечен советскими воздушными патрулями, американское командование применило метод сопровождения «вдогон». Он заключается примерно в следующем. «Летающие крепости», набрав большую высоту, пересекают линию фронта одни. Дальше они проходят заранее рассчитанную по времени «зону тактической внезапности»… пока поднятые по тревоге вражеские истребители не сумеют набрать высоту и изготовиться к атаке. Американцы назначают в какой-либо точке этой зоны то место, где «Мустанги» должны догнать эскадрильи бомбардировщиков. Такой метод… позволяет сэкономить нужное истребителям горючее… и вводит в заблуждение противника. Его посты наблюдения сначала видят только «Летающие крепости» и оповещают об этом систему противовоздушной обороны. «Мустанги» же появляются неожиданно для противника, когда боевой порядок его истребителей рассчитан для атаки, направленной только на «Летающие крепости», идущие без сопровождения».

Семь бомбардировщиков вынуждены были вернуть из полета по техническим причинам, но оставшиеся 105 машин выполнили боевую задачу, сбросив на цель 1250 двестипятьдесятфунтовых (100-кг) фугасных и 1026 стофунтовых (40-кг) зажигательных бомб.

Над Галацем американские бомбардировщики были атакованы истребителями противника. Однако, по американским данным, «Мустангам» удалось сбить шесть истребителей противника, потеряв лишь два своих. Затем самолёты благополучно вернулись на украинские аэродромы.

11 июня 120 «Летающих крепостей» в охранении 61 «Мустанга» взлетели с аэродромов Полтавского узла и взяли курс на юго-запад. Несколько машин из-за технических неполадок были вынуждены вернуться, поэтому над аэродромом в Фокшанах в Румынии появились 121 самолёт В-17 и 52 «Мустанга». Они сбросили 1424 стофунтовых (40-кг) бомб. По американской оценке, результаты были хорошие.

На борту одного из сбитых В-17 находился фотокорреспондент Маккей, везший в США отчёт о пребывании американцев в Полтаве. В руки немцев попало свыше пятисот фотографий, по которым можно было установить местонахождение аэродромов Полтавского узла.

Повреждённый бомбардировщик B-17 «Летающая крепость» в Полтаве. Июнь 1944 г.

В 6 часов утра 21 июня с британских аэродромов взлетели 163 американских бомбардировщика В-17 и 70 истребителей прикрытия «Мустанг». Двадцать В-17 и пять «Мустангов» из-за технических неполадок вернулись на базу. Налет на Берлин проводили не только эти соединения, но и другие, которые должны были вернуться на базы в Англии. В целом налёт 21 июня 1944 г. уже описан в главе «Битва за Берлин (август 1943 г. — апрель 1945 г.)». Тут же интересна дальнейшая судьба самолётов, участвовавших в операции «Фрэнтик II».

Над Берлином 21 июня было сбито 44 бомбардировщика В-17 и В-24 (из разных соединений). Кроме того, ещё семь В-17 и семь В-24 совершили посадку в Швеции и были там интернированы.

На пути на Украину перед американцами встал огромный грозовой фронт. Чтобы преодолеть его, янки произвели набор высоты, что вызвало перерасход топлива. Последовавший затем перелёт через линию фронта на малой высоте привел к дальнейшему перерасходу топлива. Поэтому уже на подходе к Днепру двигатели некоторых самолётов начали останавливаться. Три «Летающие крепости» сели в Жулянах (сейчас это аэропорт Киев), две машины — в Борисполе, одна — в Вышеве и одна — в Дайменовке в 8 км восточнее Пирятина. Один «Мустанг» приземлился в Киеве на Школьном аэродроме. Недалеко от Киева один из шедших на посадку В-17 атаковали пара советских истребителей «Як», и американский стрелок открыл по ним огонь. Позже американцы заявили, что из-за ошибки в пилотировании один из нападавших самолётов разбился.

В результате преодолеть все преграды и благополучно приземлиться в заданном месте удалось 137 «Летающим крепостям» и 63 «Мустангам».

Американские лётчики не могли знать, что когда они летели высоко в небе над Восточной Европой, за ними тенью следовал одинокий дальний бомбардировщик Не-177, пилотируемый лейтенантом Гансом Мюллером.

Мюллер пристроился к В-17, вместе с ними снизился до высоты 200 метров и сделал превосходные снимки группы аэродромов. В ту же ночь около 180 бомбардировщиков Hе-111 сбросили до ста тонн бомб на полтавские аэродромы и при этом не потеряли ни одной машины.

На следующий день начальник 1-го отдела Смерш подполковник Баранов доложил о результатах налёта: «В отражении налёта принимали участие 24 зенитных орудия среднего калибра, 32 — малого и 26 пулемётов ДШК. Участвовали также зенитная артиллерия танковой части Россиянова — 24 малокалиберные зенитки, и истребительная авиация 310-й истребительной авиадивизии, совершившая 17 вылетов. Израсходовано снарядов: среднего калибра — 8500 шт., малого — 13 000 шт., патронов ДШК — 6000 шт. В распоряжении ПВО имелись 19 прожекторов, в том числе 4 радиоуправляемых, и одна РЛС типа СОН-2».

Из доклада начальника Главного управления контрразведки «Смерш» комиссару госбезопасности 2-го ранга Абакумову: «Миргород: сгорела одна «Аэрокобра», УТИ-4 — 1, УТ-1 — 1, повреждено «Аэрокобр» — 12, американцев раненых и убитых нет. Убито — 6 чел., ранено — 27 чел., из них один гражданский. Горючего сгорело 370 т. Аэродром засыпан мелкими бомбами, зажигалками.

Пирятин: уничтожено бензина — 30 т, ранено 6 чел., американцев раненых и убитых нет.

Уточняю данные за 22.06.1944 г. по аэродрому Полтава: уничтожено — «Летающие крепости» — 44, С-47 — 2, «Лайтнинг» — 1, повреждено: «Летающие крепости» — 25, Як-9 — 15, Як-7 — 6, «Харрикейн» — 1, У-2 — 3, сгорело бензина — 360 т, уничтожено авиабомб — до 2000. Американцев убито — 1, ранено — 15, наших убито — 31, ранено — 88 (в число раненых и убитых входят и бойцы ПВО)».

Это был полный разгром.

10 июля американский посол Гарриман обратился к наркому иностранных дел Молотову со специальным посланием. Там говорилось: «Недавний немецкий налёт… свидетельствует о том значении, какое немцы придают нашим операциям в этой стране. Из интенсивности налёта видно, что немцы постараются воспрепятствовать продолжению наших операций в Советском Союзе. Власти Соединенных Штатов считают поэтому важным, чтобы базы были оборудованы новейшими средствами защиты. Имея это в виду, мы предлагаем, чтобы оборона баз была усилена путем включения эскадрильи ночных истребителей Соединенных Штатов с радиолокационными установками, а также некоторого количества тяжёлого зенитного оружия, также управляемого при помощи самого последнего типа радиолокационных установок. Защита баз будет ещё более улучшена, если самолёты смогут быть… рассредоточены. Для этого было бы желательно иметь одну дополнительную базу где-либо между Пирятином и Киевом.

Сгоревший из-за немецкой бомбардировки американский бомбардировщик B-17 № 297247 на аэродроме 169-й авиабазы особого назначения под Полтавой. 22 июня 1944 г.

Для осуществления вышеизложенного предложения мое правительство просит о согласии Советского правительства на пересмотренную программу, по которой требуется в целом 8900 американских офицеров и солдат, одна дополнительная база, которая включает в себя следующие главные элементы: 1 эскадрилья, 1 уменьшенная ремонтная база с соответствующими службами, 1 оперативная группа из трёх эскадрилий, 1 батальон обслуживания и грузовик квартирмейстера, 1 часть для управления ночными истребителями, 3 батальона 90-мм зенитных орудий с радиолокационным управлением, 1 рота подвоза боеприпасов».

Сталин явно не желал иметь на Украине 10 тысяч американских военнослужащих. На западе Украины шла война с бандеровцами, на территории Украины, Белоруссии и Польши польские националисты готовили операцию «Буря» — захват Варшавы, Вильно и других городов при подходе к ним частей Красной Армии. В итоге советское правительство отказало американцам в разрешении на ввоз в СССР большого авиационного персонала.

Так что до середины июля 1944 г. вопрос о продолжении операции «Фрэнтик» оставался нерешенным. На конференции союзников в Казерте в Италии разгорелись жаркие споры, в результате победила точка зрения генерала Спаатса[52] — продолжать налёты силами одних истребителей, не подвергая риску тяжёлые бомбардировщики до усиления ПВО Полтавского аэродромного узла.

Операция «Фрэнтик III» началась 22 июля. Участники операции блокировали румынский аэродромный узел Базау-Зилестия, откуда немецкие истребители взлетали на перехват «Либерейторов» и «Летающих крепостей», а в это время основные силы 15-й американской воздушной армии бомбили нефтепромыслы Плоешти. Соединение Строзера из 73 «Лайтнингов» и 41 «Мустанга», по данным пилотов, уничтожило 41 самолёт противника на аэродромах и 25 — в воздухе, а 23 вражеских самолёта повредило. При этом потери составили пять «Лайтнингов», ещё один истребитель совершил вынужденную посадку на территории СССР.

Операция «Фрэнтик IV» началась 31 июля 1944 г. На перелете из Италии на Украину истребители попали в сильный грозовой фронт, что сказалось на их техническом состоянии. В результате программа работы этих истребителей с советских авиабаз была сокращена. Так, с Полтавского аэродромного узла они выполнили всего два рейда — это были первые операции, проведенные исключительно в интересах Красной Армии.

4 августа 42 «Лайтнинга» и 35 «Мустангов» нанесли удар по немецкому аэродрому вблизи Фокшан, уничтожив семь и повредив шесть вражеских самолётов и три паровоза. Они обстреляли железнодорожный состав с войсками и шесть зенитных батарей. Потери союзников при этом налёте составили пять самолётов, ещё семь совершили вынужденную посадку на освобожденной советскими войсками территории.

6 августа 26 «Лайтнингов» и 27 «Мустангов», то есть все оставшиеся боеспособные самолёты соединения «Фрэнтик IV», нанесли удар по аэродрому Зилестия, после чего перелетели в Италию.

В этот же день, 6 августа, на смену вылетевшим с Полтавского аэродромного узла в Италию самолётам 15-й воздушной армии США из Англии на Украину направились 78 «Летающих крепостей» и 64 «Мустанга» 8-й американской воздушной армии под командованием полковника Грэхэма, чтобы принять участи в операции «Фрэнтик V». Соединение отбомбилось по авиазаводу Рамеле в Польше, где выпускались «Фокке-Вульфы». Две «Летающие крепости» из-за технических неполадок вынуждены были вернуться на английские авиабазы, а остальные отлично выполнили задание, сбросив 446 пятисотфунтовых бомб, которые уничтожили два сборочных и один ремонтный цех завода, а также семь складов, ангары и другие производственные постройки.

7 августа 55 бомбардировщиков и 29 истребителей союзников сбросили на нефтеперерабатывающий завод в Тржебине в Польше 828 двухсотпятидесятифунтовых бомб. Остальные десять «Мустангов» и две «Летающие крепости», вылетевшие с Полтавского аэроузла, вернулись на авиабазы по техническим причинам.

8 августа генерал Спаатс приказал соединению «Фрэнтик V» в составе одной «Летающей крепости» и 55 «Мустангов» вылететь в Италию, а по дороге нанести ещё один удар по аэродромам Бузау-Зилестия. Над целью завязался бой с 35-ю немецкими истребителями, в результате которого один «Мессершмитт» был сбит.

1 августа в рамках операции «Буря» Армия Крайова по приказу эмигрантского лондонского правительства начала восстание в Варшаве. Советское командование не было предупреждено о начале восстания.

Американское и британское правительства решили помочь Армии Крайовой поставками по воздуху. Вообще говоря, по плану крайовцы должны были захватить несколько аэродромов, на которые должны были прибывать грузы от союзников, а также польские части, находившиеся на западе под контролем лондонского правительства. Однако им не только не удалось захватить аэродромы, но и даже всю Варшаву — часть районов продолжали удерживать немцы.

Американские и советские техники с авиабомбами на аэродроме под Полтавой. 1944 г.

Рузвельт попросил у Сталина разрешение использовать советские аэродромы для переброски по воздуху грузов в Варшаву.

Сталин чётко высказал свое отношение к Армии Крайовой в письме к Рузвельту и Черчиллю от 22 августа 1944 г.: «Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна».

13 августа генерал Спаатс передал Уэлшу радиошифорвку: «Планиуется сброс оружия полякам в районе Варшавы. Мы предлагаем перенацелисть «Фрэнтик VI» на выполнение этой задачи[53]. Силы должны быть смешанными и состоять из примерно 70 бомбардировщиков и 100 истребителей. 50 бомбардировщиков сбросят грузы, остальные будут бомбить аэродромы в окрестностях Варшавы. В операции заинтересованы высокопоставленные персоны. Прошу ответ как можно быстрее».

В тот же вечер, в 23 ч. 30 мин. заместитель Уэлша Кален сообщил генерал-майору Перминову, что «планируется бомбардировка одного из аэродромов в ближайших окрестностях Варшавы и пересечение линии фронта на высоте не более 500 футов [около 200 м] над Варшавой или строго на юг от города вечером 15 или 16 августа». Он просил Перминова срочно высказать мнение советской стороны, по какому именно аэродрому должен быть нанесен удар. О намерении сбросить грузы не было сказано ни слова.

И только через 20 часов Уэлшу, уверенному, что русские с большим подозрением относятся к активности американцев в районе Варшавы, удалось убедить Спаатся и Дина сказать Перминову правду. Советская сторона отреагировала мгновенно: американского посла Гарримана вызвали в Наркомат иностранных дел и прямо сообщили, что Советский Союз не согласен с использованием «Фрэнтик VI» для снабжения повстанцев. В результате рейд отложили. Американское правительство, уже взявшее на себя определенные обязательства перед поляками, оказалось в деликатном положении. Но все дипломатические демарши были тщетны. До сентября шли препирательства между лидерами Большой тройки. Наконец Сталин санкционировал очередной план предстоящей акции, предупредив Гарримана, что на сброс грузов он согласия не дает.

11 сентября, наконец, началась операция «Фрэнтик VI». На бомбёжку военных заводов в городе Хемнице в 100 км южнее Берлина из Англии вылетели 75 «Летающих крепостей» В-17 в сопровождении 64 «Мустангов». На цель было сброшено 345 фугасных и 241 зажигательная бомбы весом по 500 фунтов. Одна «Летающая крепость» и два «Мустанга» из-за полученных повреждений совершили вынужденную посадку на советской территории, а остальные машины благополучно достигли Полтавского аэроузла.

14 сентября 73 «Летающие крепости» и 55 «Мустангов» вылетели в Италию, по дороге разбомбив сталеплавильные и оружейные заводы в Диосжоре в Венгрии. Истребителей ПВО немцев в воздухе замечено не было.

12 сентября Сталин согласился на сброс оружия полякам в ходе челночных полетов. Самое интересное, что янки сами оказались не готовыми на проведение подобной операции.

Только 15 сентября соединение «Фрэнтик VII» из состава 8-й американской воздушной армии вылетело с британских авиабаз. Однако встретившийся на пути грозовой фронт вынудил самолёты вернуться в Англию, при этом разбилось два «Мустанга». Несмотря на плохое начало, эта операция состоялась. 18 сентября 110 «Летающих крепостей» наконец-то вылетели из Англии и взяли курс на Варшаву. Три бомбардировщика и девять истребителей по техническим причинам вернулись, а остальные благополучно сбросили грузы, предназначенные крайовцам. Правда, к тому времени те контролировали лишь небольшую часть города, и из «американских подарков» им почти ничего не перепало. Из сброшенных с высоты 5000 метров 1248 контейнеров только 10 % (16 тонн) досталось восставшим. Остальные попали в руки немцев. Зенитная артиллерия сбила одну «Летающую крепость», много самолётов было повреждено, в бою с «Мессершмиттами» потеряно два «Мустанга». К вечеру соединение «Фрэнтик VII» село на аэродромы Полтавского узла.

На следующий день, 19 сентября, все боеспособные американские самолёты — 93 «Летающие крепости» и 62 «Мустанга» вылетели в Италию, по пути разбомбив паровозоремонтный завод и узловую станции Жолнок в Венгрии.

Так закончилась операция «Фрэнтик». Чтобы более не возвращаться к Варшавскому восстанию, замечу, что оно закончилось 2 октября 1944 г. капитуляцией крайовцев, которые даже не пожелали пробиться навстречу частям Красной Армии.

За время полетов с грузами для восставших из итальянского аэропорта Бари 138-я польская эскадрилья британских Королевских ВВС потеряла 32 бомбардировщика «Галифакс» и 234 члена экипажей. Этот составило 90 % всех самолётов, летавших 23 ночи в Варшаву. Два южноафриканских звена бомбардировщиков потеряли 24 из 33-х «Либерейторов». Эти потери были тем более неоправданными, поскольку из-за удаленности Варшавы от места старта самолёты могли взять на борт ограниченное количество груза. Лишь 40 тонн оружия и боеприпасов сумели получить крайовцы по этому воздушному пути.

Что же касается Полтавского аэродромного узла, то с конца 1944 г. он использовался авиацией союзников, но только для транспортных самолётов.

Непосредственная поддержка союзных войск, высадившихся в Нормандии, выходит за рамки книги. Но о британских бомбардировках французских городов и береговых батарей немцев, входивших в состав знаменитого «Атлантического вала», стоит рассказать поподробнее.

Начну с британского официоза. «Самолеты Бомбардировочного командования разрушили порт Гавр за семь дневных налётов. Первый налёт был произведён 5 сентября, заключительный — 11 сентября. В налётах участвовали 1863 самолёта, большую часть которых составляли бомбардировщики «Ланкастер» и «Галифакс», сбросившие в общей сложности свыше 9500 тонн бомб. Через 24 часа после разрыва последней бомбы полковник Вильдермут сдал гарнизон 1-й канадской армии. Вильдермут заявил, что гарнизон Гавра не может больше сопротивляться из-за отсутствия противотанковой артиллерии. Но это соответствовало истине лишь частично. Многие из сдавшихся офицеров и солдат в своих показаниях заявили, что ничто так сильно не действовало на их нервы, как воздушная бомбардировка Гавра.

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (1 января 1944 — 5 мая 1945 г.)

Основные объекты действий Бомбардировочного командования (1 января 1944 — 5 мая 1945 г.)

Следующей «крепостью», подвергшейся аналогичной бомбардировке с воздуха, была Булонь, на которую самолёты Бомбардировочного командования сбросили только за один налёт, проведенный 17 сентября, 3391 тонну бомб. Кроме того, на Булонь в период с 8 по 23 сентября было совершено несколько интенсивных налётов средних бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков Вторых тактических ВВС. Через три дня после последнего налёта гарнизон Булони, насчитывавший свыше 9500 человек, капитулировал вместе со своим командиром генерал-лейтенантом Геймом.

Третьим объектом был город и порт Кале, на который 20, 25 и 27 сентября было произведено три массированных налёта. Командир гарнизона Кале подполковник Шредер продержался только пять дней, а затем последовал примеру своих коллег в Гавре и Булони и капитулировал вместе с гарнизоном, насчитывавшим 9000 человек. 26 и 28 сентября подверглись интенсивной бомбардировке батареи 210- и 380-мм орудий береговой артиллерии, расположенные на мысе Гри-Не, которые в течение долгого времени обстреливали Дувр и Фолкстон. За время налётов на Кале и Гри-Не Бомбардировочное командование произвело 6000 самолёто-вылетов, потеряв при этом только 14 самолётов. Таким образом, ещё до конца сентября английские ВВС сыграли решающую роль в операции по очистке французского побережья от противника»[54].

А теперь посмотрим, что было на самом деле. На первом этапе (1940–1941 гг.) строительства германских береговых батарей орудия ставили открыто или в башнеподобных щитах[55] в бетонных кольцеобразных двориках. На втором этапе (1942–1944 гг.) наиболее ценные орудия вместе с башнями были помещены в бетонные казематы в форме куба и, реже, цилиндра. Немцы по мере возможности тщательно маскировали свои береговые орудия, но огромные бетонные кубы хорошо замаскировать было сложно.

Однако немцы правильно рассчитали, что бетонные своды толщиной до пяти и более метров выдержат попадания любых авиабомб союзников. Я уж не говорю о том, что вероятность попадания бомбы весом в несколько тонн с высоты 7–9 км, то есть с высоты полета британских и американских тяжёлых бомбардировщиков, в цель с максимальным размером 35 × 30 метров очень мала. Как уже говорилось, союзная авиация, сколько ни бомбила куда бо́льшие бетонные укрытия германских подводных лодок в Сен-Назере и Лориане, не добилась ни одного пробития сводов этих укрытий.

Столь же неуязвимы для бомбёжек были и бетонные кубы с орудиями береговой обороны. Вывести их из строя могло лишь прямое попадание одного или нескольких снарядов калибра 356–406 мм в амбразуру бетонного куба.

С конца 1940 г. германские дальнобойные береговые установки вели огонь через Ла-Манш по портам и прибрежным районам Южной Англии. Кроме того, в обстреле участвовали и дальнобойные железнодорожные установки калибра 210–406 мм. Так, в ноябре 1940 г. железнодорожная установка 21 cm K12(E) сделала первые 19 выстрелов по побережью Англии по районам Дувр, Фолкстон и Гастингс. Стрельба велась из района Кале с криволинейной ветки, проложенной в глубоком карьере в каменоломне у деревни Маркуиз (Marquise) и с криволинейной ветки в районе Сант-Антнама (Sant-Entnahme).

В 1940 г. для пушки K12(E) изготовили 161 снаряд, в 1941 г. — 199, в 1942 г. — 105 и в 1943 г. — 206. В конце 1944 г. установка K12(E) была захвачена союзниками.

Пушка 21-cm K12(E) стреляла фугасными гранатами образца 39 г. весом 108 кг на дальность до 120 км.

Самое любопытное, что до осени 1944 г. англичанам не удавалось вывести из строя ни одного германского орудия, стрелявшего через канал, да и вообще ни одной тяжёлой германской береговой пушки.

Так, в нескольких километрах севернее Кале в июле 1940 г. немцы построили батарею «Ольденбург», вооруженную двумя 24-см пушками SKL/50. До сентября 1940 г. оба орудия стояли на батарее открыто в кольцевых бетонных двориках. В конце сентября началось строительство двух бетонных казематов. Казематы имели V-образную форму, на острие располагались орудия. Толщина горизонтальных стен каземата составляла 2,5–3 метра. Вскоре батарея была оснащена РЛС типа FmG 39G. Батарея «Ольденбург» вела огонь по противнику до 30 сентября 1944 г.

В сентябре 1942 г. у Кале была окончательно достроена батарея «Линдеман». Батарея имела три 40-см пушки SKC/34, которые были изготовлены для линкоров типа «Н».

Гитлер лично приказал сделать бетонные казематы для этих орудий. Щиты были помещены в огромные казематы длиной 35 м, шириной 30 м и высотой 12 м над уровнем бетонного основания.

Противовоздушную оборону батареи обеспечивали шесть 7,5-см трофейных французских пушек и несколько 2-см зенитных автоматов. Оборону батареи с берега обеспечивала батарея противотанковых пушек и специальное подразделение, имевшее на вооружении радиоуправляемые маленькие танки типа «Голиаф». Вокруг батареи были устроены минные поля, заграждения из нескольких рядов колючей проволоки и противотанковый ров.

40-см пушки батареи «Линдеман» вели огонь обычными осколочно-фугасными снарядами весом 1030 кг, при заряде в 294 кг они имели начальную скорость 850 м/с и дальность 43 км. А при стрельбе дальнобойной гранатой типа «Адольф» весом 610 кг и заряде весом 335 кг начальная скорость возрастала до 1050 м/с, а дальность стрельбы — до 56 км. Максимальный угол возвышения орудия достигал 52 градусов, это было сделано специально для сверхдальних снарядов, стрельба на максимальную дальность которыми велась под углом возвышения более 45°.

Таким образом, в радиус действия 40-см пушек при стрельбе 1030-килограммовыми снарядами попадали английские порты Фолкстон и Дувр, городок Дил и ряд мелких населенных пунктов. При стрельбе же снарядами «Адольф» поражалась куда большая площадь — от городка Нью-Ромни до порта Рамсгит.

20 сентября 1944 г. 633 союзных бомбардировщика бомбили батарею «Линдеман», но не сумели вывести её из строя. 25 сентября 1944 г. канадские войска подошли к батарее «Линдеман». Несмотря на большие потери, на следующий день канадцам удалось захватить батарею. Замечу, что орудия вели огонь до 26 сентября как по наступающему противнику, так и по побережью Англии.

Несколько южнее мыса Гри-Не у деревни Аудинген размещалась мощная батарея «Зигфрид». Батарея была вооружена четырьмя 38-см пушками SKC/34. Эти орудия были созданы в 1934 г. для линкоров «Бисмарк» и «Тирпиц». На береговые же батареи ставили 38-см орудия SKC/34, изготовленные для перевооружения линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау» и для поставки в СССР.

38-см орудие SKC/34 на батарее «Тодт»

8 февраля 1942 г. батарея «Зигфрид» была переименована в «Тодт» в честь рейхсминистра вооружений и боеприпасов Тодта, создателя одноименной организации, погибшего накануне в авиакатастрофе.

Батарея 38-см орудий SKC/34 могла стрелять штатными морскими осколочно-фугасными и бронебойными снарядами весом 800 кг, длиной 4,6 калибра, снаряженным 69 кг тротила. При заряде в 212 кг и начальной скорости 820 м/с дальность стрельбы при угле возвышения 45° составляла 42 км.

Кроме того, в 1942 г. специально для 38-см береговых и железнодорожных установок был принят на вооружение лёгкий осколочно-фугасный снаряд «Зигфрид-граната» весом 495 кг и длиной 4,5 калибра. Снаряд был начинен 48 кг тротила. При заряде в 298 кг снаряд имел начальную скорость 1050 м/с и дальность 55 км.

В 1942 г. было изготовлено 899 «Зигфрид-гранат», а в 1943 г. — 1623.

Батарея «Тодт» обстреливала «Зигфрид-гранатами» территорию Англии до 26 сентября 1944 г., а через два дня она была захвачена канадскими войсками.

В июле — августе 1940 г. три 30,5-см установки были переведены в район порта Булонь к деревеньке Вимили в нескольких километрах от побережья. Первоначально орудия были расположены открыто, но к январю 1941 г. их поместили в массивные бетонные казематы.

Первоначально 30,5-см орудия SKL/50 стреляли осколочно-фугасными снарядами весом 425 кг на дальность 41,3 км при угле возвышения 47°. В 1942 г. стали поступать дальнобойные лёгкие осколочно-фугасные снаряды весом 250 кг, дальность стрельбы которых составляла 51,4 км. Таким образом, батарея «Фридрих Август» могла обстреливать район Дувра. Стрельба велась с помощью РЛС. Противовоздушную оборону батареи обеспечивала батарея из шести французских трофейных зенитных пушек 7,5 cm Flak М. 17/34(f) и батарея 2-см автоматов.

Батарея «Фридрих Август» вела огонь до последнего, пока не была захвачена 18 сентября 1944 г. канадскими войсками.

А вот довольно типичный пример. Одной из сильнейших германских батарей в Нормандии союзники считали батарею из шести 17-см орудий, расположенную в районе Пуант-дю-Ок у мыса Ок. После интенсивной бомбардировки с воздуха батареи на мысе Ок ей занялся американский линкор «Техас», выпустивший по ней двести пятьдесят 356-мм снарядов. Наконец, батарея была подавлена, и в середине дня 6 июня отряд американских рейджеров под командованием полковника Джеймса Э. Раддера захватил батарею. Но в последний момент подлые боши сумели испортить настроение героям-рейджерам — в бетонных казематах стояли… деревянные 17-см пушки, а стрельба из них имитировалась с помощью взрывпакетов.

Пример типичен не только для северного, но и для южного побережья Франции. Увы, британские историки так и не посчитали, сколько тысяч тонн бомб было сброшено на ложные цели.

Десятки раз Бомбардировочное командование бомбило британский остров Гернси. Летом 1940 г. германские части высадились на Нормандских островах, принадлежавших Англии. Эти небольшие острова находятся у западного входа в пролив Ла-Манш на расстоянии от 20 до 50 км от французского побережья.

К концу 1940 г. немцы оценили стратегическое положение Нормандских островов и на трёх из них — Гернси, Джерси и Олдерней — начали сооружение береговых батарей, вошедших в систему «Атлантического вала». Руководил работами капитан 1-го ранга Мирус.

Уже в марте 1941 г. на Нормандские острова был переброшен 604-й дивизион морской артиллерии. В мае 1941 г. были введены в строй первые три береговые батареи: «Страсбург» (четыре 22-см пушки) на острове Гернси, «Лотарингия» (четыре 15-см пушки) на острове Джерси и «Эльзас» (три 17-см пушки) на острове Олдерней.

Всего на трёх островах немцы в 1941–1943 гг. построили 16 батарей, вооруженных трофейными и старыми германскими орудиями.

Наиболее мощной батареей на Нормандских островах была, бесспорно, батарея «Нина» на острове Гернси. На её вооружении были четыре 30,5-см пушки K.14(r). Судьба этих орудий достойна приключенческого романа. Изготовлены они были в 1914 г. в Петербурге на Обуховском сталелитейном заводе, а в следующем году двенадцать 305/52-мм орудий было установлено на линкоре «Император Александр III».

В ноябре 1920 г. барон Врангель угнал линкор из Севастополя в порт Бизерту в Тунисе, а через 20 лет французы отправили пушки с «Александра III» финнам. Четыре пушки попали к немцам, и их передали фирме Круппа. Там для них были спроектированы новые снаряды и заряды. Полубронебойный немецкий снаряд весил 405 кг и имел максимальную дальность стрельбы 32 км, а лёгкий дальнобойный фугасный снаряд весил 250 кг и имел дальность стрельбы 51 км. Пушки получили немецкое название 30,5 cm K.14(r).

Первоначально батарея 30,5-см орудий получила название «Нина» в честь судна, на котором орудия прибыли в Норвегию. В августе 1942 г. её переименовали в «Мирус» в честь погибшего во время авианалёта 3 ноября 1941 г. капитана 1-го ранга Рольфа Мируса, который руководил строительством береговых батарей на Нормандских островах.

С воздуха батарею «Мирус» прикрывали батарея 7,5-см французских зенитных пушек и девять 2-см зенитных автоматов, из которых четыре были 2-см Flak 38, установленные в бетонных блоках, и пять 2-см Flak 29 (Эрликон) на тумбовых морских установках.

Любопытно, что немцы использовали 305-мм орудия для стрельбы по самолётам, летевшим на больших расстояниях. Определяя точную дистанцию до цели и направление на неё с помощью РЛС, немцы вычисляли все необходимые данные для постановки в воздухе зоны заградительного огня пятью последовательными выстрелами из 30,5-см орудий с использованием фугасных снарядов с дистанционными взрывателями. Разрывы этих снарядов образовывали в воздухе куб со стороной 500 метров — один разрыв в центре и четыре по вершинам куба по диагоналям. Такой способ стрельбы назывался «мешок». С его помощью был сбит, по крайней мере, один английский самолёт. О психологическом воздействии на лётчиков такого способа стрельбы говорить не приходится.

Управление огнём батареи осуществлялось с помощью 10-метрового дальномера и РЛС типа «Вюрцбург». РЛС «Вюрцбург Райз» была введена в строй в апреле 1944 г. Дальность обнаружения и сопровождения кораблей достигала 65 км. Информация отображалась на экранах четырёх электронно-лучевых трубок. Расчёт РЛС составлял 18 человек.

Применение РЛС для управления стрельбой имело и свои минусы. Так, например, перед рассветом 2 ноября 1943 г. РЛС «Вюрцбург Райз» на острове Гернси засекла крупную цель, приближавшуюся с северо-запада. Батарея «Мирус» и ещё восемь береговых батарей открыли огонь по цели, медленно приближавшейся к Гернси. Всего было сделано 529 выстрелов, в том числе 8 с «Мируса». Однако противник оставался неуязвим. Наконец, когда цель оказалась на расстоянии 7 км от острова Гернси, немцы осветили её прожекторами. К большому неудовольствию начальства, противником оказался лопнувший британский аэростат заграждения, плававший в море и связанный тросом со вторым баллоном, парившим в пятистах метрах над ним. Они были найдены через несколько часов у южного берега острова.

Под защитой «Мируса» немцы на Нормандских островах настолько обнаглели, что 9 марта 1945 г. высадили небольшой десант на французское побережье. Союзники в панике бежали, а десантники захватили порт Гранвилл, где взорвали портовые сооружения, и даже увели оттуда на Нормандские острова английское торговое судно, груженное углем.

Следующую десантную операцию немцы запланировали на 8 мая 1945 г., но тут пришел приказ нового рейхсканцлера адмирала Деница о капитуляции, и гарнизону Нормандских островов пришлось подчиниться.

Примеры крайне неэффективных действий британской и американской авиации по береговым установкам немцев в Северной и Южной Франции можно продолжать до бесконечности.

Хочется задать лишь риторический вопрос: почему британская авиация прилагала столько усилий для убийства мирных горожан Берлина вместо того, чтобы уничтожать артиллерию, регулярно обстреливавшую британские города?

А теперь вернёмся к хронике воздушной войны.

13 июля 1944 г. ознаменовалось большим успехом английского Бомбардировочного командования. В их руки попал наконец-то немецкий бортовой радар «Лихтенштейн SN-2», который с осени 1943 г. был незаменимым помощником люфтваффе в воздушной войне. Все произошло случайно, как это часто бывает на войне. Экипаж ночного истребителя Ju-88 G-1, оснащенный этим радаром и состоящий из молодых неопытных лётчиков, едва ли налетавших больше 100 часов, патрулировал Северное море, сбился с курса и по ошибке сел на английский аэродром. Этому экипажу в чем-то и повезло, так как в бензобаке не оставалось ни капли горючего.

Ночной истребитель Ju 88G в воздухе

В тот же день англичане приступили к изучению самолёта и его радара. Кроме того, британской разведке «Сикрет сервис» из показаний пленных немецких офицеров стало известно, что люфтваффе располагают усовершенствованной моделью радара, о которой англичане ещё не знали.

Бомбардировочное командование также не знало и о том, что их радар «Моника», звуковой сигнал которого должен был предупреждать экипажи о приближении немецких ночных истребителей, непроизвольно давал и побочный эффект. Благодаря немецкому аппарату «Фленсбург», который улавливал лучи «Моники», этот британский аппарат сам наводил немецкие истребители на английские бомбардировщики. Другой немецкий радар — «Наксос» — позволял ночным истребителям воспринимать импульсы британского аппарата H2S и определять летящие к цели английские бомбардировщики на расстоянии 150 км.

Когда всё это выяснилось, маршал авиации Харрис немедленно приказал демонтировать все «Моники» с самолётов. Все экипажи были также предупреждены о том, что использовать прибор идентификации «свой — чужой» можно только в исключительных случаях, а радары H2S включать только тогда, когда бомбардировщики уже находятся в пределах досягаемости немецких наземных радаров.

Но самым главным было то, что теперь англичане знали, что аппарат SN-2 работает на частотах в 85 мегагерц. Таким образом, совершенно случайная посадка немецкого «Юнкерса» в Англии лишала люфтваффе последнего шанса на успешную защиту рейха от ночных английских бомбардировок.

Через 10 дней после неожиданной посадки немецкого истребителя в Англии британские бомбардировщики стартовали для проведения ночных бомбёжек над Европой со сбросом модифицированных «Виндоу», так называемых «цихгармоника» — пластинок из фольги, которые могли выводить из строя немецкие SN-2 на частотах в 85 мегагерц. Профессор доктор Джонес, в свою очередь, работал над созданием прибора под названием «пиперак», который должен был полностью парализовать работу немецкого «Лихтенштейна N2».

Несколько слов стоит сказать о применении немцами реактивных истребителей Ме-163В «Комета», оснащенных жидкостно-реактивными двигателями (ЖРД). Фактически это были пилотируемые ракеты. Первоначально планировалось, что время работы ЖРД будет составлять 12 минут. В соответствии с этим планировалось создать для Ме-163В сеть аэродромов, размещёных на расстоянии 150 км друг от друга и вдоль основных маршрутов полета бомбардировщиков союзников. Но испытания показали, что время работы двигателя меньше 12 минут, и что общее время полета Ме-163В составляет около 8 минут. От подобной схемы пришлось отказаться.

Реактивный истребитель Ме-163

Серийные Ме-163В набирали высоту 9000 метров за 2,6 минуты и 12 000 метров за 3,35 минуты. Радиус действия не превышал 100 км. Поэтому «Кометы» годились лишь для ближней обороны отдельных объектов.

25 июля 1944 г. эскадрилья I./JG400, насчитывавшая в своём составе шестнадцать истребителей Ме-163В, была переведена на аэродром Брандис для защиты крупного нефтеперерабатывающего комплекса концерна «Фарбенинудстри» в городе Лойна, в 25 км западнее Лейпцига.

28 июля «Летающие крепости» 8-й американской воздушной армии совершили налёт на Лойну. В этот день с аэродрома Брандис впервые поднялись семь реактивных истребителей. Они на скорости около 800 км/ч прошли рядом с бомбардировщиками, не успев сманеврировать для выхода в атаку.

На следующий день, 29 июля, американцы совершили новый налёт на нефтеперерабатывающие предприятия, но «Кометы» смогли перехватить их только на обратном пути, причём их атака вновь оказалась безрезультатной. К тому же один из Ме-163В была атакован «Лайтнингом» и получил несколько попаданий. 2 августа Ме-163В безуспешно пытались перехватить разведывательный «Лайтнинг».

И только 5 августа при отражении очередного налёта американцев на Лойну пришел первый успех — лейтенант Хартмут Рилль сбил один бомбардировщик В-17.

16 августа 1096 «Летающих крепостей» вновь бомбили нефтеперерабатывающие заводы, в том числе и в Лойне. С аэродрома Брандис поднялись пять Ме-163В, и сержант Зигфрид Шуберт сбил второй бомбардировщик, тремя снарядами из 30-мм пушки MK108 буквально срезав ему хвост. Атака «Кометы» сержанта Герберта Шрассницки оказалась неудачной, и сам он был подбит хвостовым бортстрелком одного из бомбардировщиков. Самолет загорелся, и Шрассницки, получивший лёгкие ранения, выбросился с парашютом.

Еще одну «Летающую крепость» атаковал лейтенант Рилль, выведя из строя оба её внутренних двигателей и сильно повредив стабилизатор. Несмотря на серьёзные повреждения самолёта и гибель хвостового и бокового бортстрелков, лейтенант Лавердир сумел дотянуть до аэродрома и благополучно посадить свой В-17. А Ме-163В лейтенанта Риллья был атакован и сбит парой «Мустангов». Обломки самолёта с останками пилота позже были найдены в городе Бад-Лаузикка в 27 км юго-восточнее Лейпцига.

24 августа около 1300 бомбардировщиков В-17 и В-24 снова бомбили немецкие нефтеперерабатывающие заводы и нефтехранилища. Вылетевшие на перехват истребители из эскадрильи I./JG 400 сбили четыре бомбардировщика, не потеряв ни одной своей машины. В 11 ч. 45 мин. с аэродрома Брандис поднялись шесть Ме-163В. Набрав высоту 1000 метров, они атаковали бомбардировщики сверху. Сержант Шуберт короткой очередью повредил плоскость одного из В-17, в результате чего бомбардировщик потерял скорость и через некоторое время упал на землю. В это же время лейтенант Ханс Ботт, взлетевший в паре с Шубертом, обстрелял другой В-17, повредив один из его внутренних двигателей, и «Летающая крепость» взорвалась в воздухе. Вторая пара Ме-163В, пилотируемая старшим сержантом Петером Хассером и младшим сержантом Манфредом Эйзерманном, атаковала В-17, но безрезультатно, а хвостовой бортстрелок бомбардировщика при этом повредил киль на самолёте Эйзерманна. Истребитель младшего сержанта Шрассницки из третьей пары сбил ещё одну «Летающую крепость». А в это время истребитель Шуберта снова набрал высоту и в пологом пикировании сзади атаковал американский бомбардировщик, который, получив несколько попаданий, взорвался.

В первые недели августа 1944 г. число задействованных в немецкой противовоздушной обороне зенитных батарей достигло своего наибольшего количества: 154 тяжёлых, 644 средних и лёгких батарей, 376 прожекторных и 57 аэростатных батарей. Средний расход снарядов для того, чтобы сбить один четырёхмоторный бомбардировщик, составлял 4940 единиц у лёгких и 3343 у тяжёлых зенитных установок. Обслуживающий персонал зенитных установок, численность которого возросла на миллион человек из-за привлечения подростков, пленных и женщин, получил разрешение для охраны стратегически важных объектов открывать огонь по всем высотам.

В ночь на 12 сентября 1944 г. 5-я авиагруппа Бомбардировочного командования атаковала город Дармштадт. Это была трудная цель для бомбардировки, так как промышленные районы были разбросаны по окраинам вокруг растянувшейся жилой и коммерческой зоны. Прежняя тактика с привлечением сил группы наведения, заключавшаяся в сбрасывании бомб вокруг центральной точки прицеливания в расчёте на то, что их избыток нанесет косвенным образом ущерб промышленным окраинам, была в данном случае неприемлемой, так как привела бы к распылению сил и без того небольшого соединения бомбардировщиков. Таким образом, Дармштадт представлял собой подходящую цель для нанесения «линейного удара», спланированного вице-маршалом авиации Кокрейном.

На западной окраине города находился большой кавалерийский плац. Построенный на меловом грунте, он хорошо выделялся своим белым цветом на аэрофотоснимках. Именно этот плац и должен был служить точкой обозначения цели в предстоящем налёте.

627-я эскадрилья, воевавшая под девизом «С первого взгляда» и, начиная с Мюнхена, постоянно отличалась в дерзких операциях по визуальной маркировке целей с малых высот, выделила 14 выкрашенных в чёрный цвет самолётов «Москито» как для визуальной маркировки, так и для нанесения ударов с пикирования по отдельно стоящим промышленным зданиям, таким, как химический завод «ИГ Фарбен». Руководителем налёта был назначен полковник Вудрофф.

В 22 ч. 25 мин. сирены Дармштадта объявили предупреждение о воздушном налёте. Радиотрансляционная сеть передала сообщение службы предупреждения: «Соединение тяжёлых бомбардировщиков противника приближается со стороны Оппенгейм-Восток и Гайдельбург-Север. Крайняя степень опасности для Дармштадта». В 23 ч. 25 мин. сирены подали сигнал воздушной тревоги. Через 20 минут начали падать первые бомбы. Посты пожарной охраны сообщили, что невозможно определить центр нанесения удара. И они не ошиблись. Соединение бомбардировщиков из 240 «Ланкастеров» разделилось и получило указание приближаться к чётко обозначенному плацу двумя параллельными курсами, причём каждая эскадрилья получила свои отдельные данные на поправки от точки прицеливания. Это привело к тому, что два бомбовых коридора шириной 8 км разорвали город в восточном направлении, захватив его административную часть и жилые кварталы. Всего в атаке приняли участие 238 «Ланкастеров», которые в течение 40 минут сбросили 872 тонны бомб, включая 286 тысяч термитных зажигательных бомб, и примерно 200 «блокбастеров» по 4 тысячи фунтов каждый. Хотя левый бомбовый коридор и отклонился несколько в сторону, операция нанесла Дармштадту громадный ущерб.

«Ланкастер» в полёте

В результате этого налёта вся центральная часть города была уничтожена. Степень разрушения достигла 78 %. Даже если включить сюда наименее пострадавшие предместья Архайлген и Эберштадт, этот процент составил 52,4. Составители Британского отчёта о результатах бомбардировок, основываясь на фотографиях, возможно, более объективно, чем их американские коллеги, оценивали степень разрушения в 69 % от общей площади застройки, или 209 гектаров из 302. В Дармштадте, насчитывавшим 115 200 жителей, было разрушено 21 487 квартир и 70 тысяч человек лишились крова.

24 сентября 1944 г. епископ Римской католической церкви Майнца отслужил заупокойную мессу по 12 300 жителям Дармштадта, которые погибли в этот сорокаминутный налёт.

В ночь на 19 сентября Бомбардировочное командование нанесло удар по порту Бремерхафен на побережье Северного моря. Этот порт растянулся почти на 13 км вдоль восточного берега устья реки Везер.

Увеличение радиуса действия и других лётных характеристик британских бомбардировщиков

На этот раз самолётам-целеуказателям удалось очень быстро отметить заранее выбранное место в северной части города. Атака была назначена на 21 час, но за две минуты до этого руководитель налёта уже передал по радио основному соединению «Ланкастеров» указание «заходить и бомбить». Таким образом, бомбардировщикам, которые теперь сбрасывали дипольные отражатели по пять пачек в минуту, не надо было бесцельно кружить над сильно защищенным районом порта. За весь налёт было потеряно всего два самолёта, включая один «Москито», в то время как 208 из 213 посланных на задание машин сбросили 863 тонны бомб, среди которых было не менее 420 тысяч термитных. Это был очень концентрированный налёт. В Британском отчёте о результатах бомбардировок, составленном на основании изучения аэрофотоснимков, говорится, что из 152 гектаров общей площади застройки 120, то есть 79 %, было полностью разрушено.

Это была первая и последняя за всю войну большая бомбардировка порта Бремерхафен.

14 октября 1944 г. англичане совершили дневной массированный налёт на Дуйсбург, в котором участвовало 1063 самолёта, преимущественно «Ланкастер» и «Галифакс». Свои потери при налёте составили 15 самолётов. Через несколько часов, с наступлением ночи, ещё 1005 самолётов совершили повторный удар по Дуйсбургу, сбросив на город 4547 тонн бомб.

Ночной налёт 15 октября проводился в условиях ясной, безоблачной погоды и был организован следующим образом. На основную цель — Дуйсбург — налёт проводился двумя эшелонами. В первом было 675 бомбардировщиков, во втором — 330. Одновременно 233 бомбардировщика совершили налёт на вторую цель — Брауншвейг.

Первый эшелон бомбардировщиков, высланный для налёта на Дуйсбург, шел над Францией на малой высоте и набрал нужную высоту перед прохождением линии фронта. В это же время отвлекающая группа учебных самолётов следовала для нанесения ложной атаки по Гамбургу, но, не долетев до острова Гельголанд, повернула обратно. Небольшая группа самолётов, сбрасывавшая дипольные отражатели «Виндоу» для создания на экранах немецких радиолокаторов видимости полета большой группы бомбардировщиков, летела в направлении немецкого побережья. В это время самолёты «Москито» наносили удар по Гамбургу. Эти действия, проводившиеся над Северной Германией, имели целью ввести в заблуждение операторов немецких радиолокационных станций, будто главной целью налёта английских бомбардировщиков является Гамбург, и заставить их выслать (в действительности так и произошло) истребители в направлении Гамбурга, ослабив тем самым истребительное прикрытие над объектами Центральной Германии.

Первый эшелон бомбардировщиков, летевший на Дуйсбург через Францию, был обнаружен немецкой службой ВНОС только при перелете границы, после того как он изменил курс полета на юг. Немецкие истребители не были предупреждены об этом своевременно и начали преследовать бомбардировщики уже после того, как те, отвернув влево от цели, пошли обратно со снижением в сторону Франции. Пока истребители противника были заняты первым эшелоном, группа бомбардировщиков, летевшая для атаки Брауншвейга, пересекла Рейн южнее маршрута первого эшелона и незамеченной проскочила к своей цели. Несколько самолётов, сбрасывая дипольные отражатели, откололись над Рейном от этой группы и сделали ложный заход для атаки Макгейма, который фактически был атакован самолётами «Москито». И, наконец, когда бомбардировщики, атаковавшие Брауншвейг, возвращались на свои аэродромы, второй эшелон произвел налёт на Дуйсбург, чтобы отвлечь от них немецких истребителей. Немецкие истребители в это время находились на земле, производя дозаправку топливом.

Такая тактика Бомбардировочного командования оказалась исключительно успешной. Согласно официальным документам немецких ВВС, налёт английских бомбардировщиков в ночь на 15 октября отражали 80 ночных истребителей. Появление первого эшелона бомбардировщиков, атаковавших Дуйсбург, было замечено слишком поздно, когда самолёты уже свыше двух минут находились над целью. Истребители, прибыв с опозданием, атаковали английские бомбардировщики вначале над Дуйсбургом, а затем на обратном маршруте, при этом немцы потеряли пять самолётов, сбив только один бомбардировщик.

При бомбардировке Брауншвейга англичане применили новую тактику. «Вместо того чтобы создавать бомбовые коридоры с двумя, тремя или пятью линиями прицеливания и меняющимся уровнем отклонения, в налёте на Брауншвейг каждый из 233 «Ланкастеров», следуя своим курсом и вводя поправки, должен был нанести удар, ориентируясь по одной-единственной отмеченной точке. Применяя такой метод бомбометания, можно было равномерно разрушить веерообразный сектор площади, охватывающей центр города. Удар было решено начать с южной части Брауншвейга, откуда бомбардировщики должны были расходиться веером над городом в общем направлении на север.

Начало атаки на Брауншвейг было назначено на два часа ночи 15 октября. И на этот раз значительная часть основного соединения несла на борту бензино-фосфорные бомбы, запас которых у Бомбардировочного командования, казалось, был неисчерпаемым. К 3.10 средней силы огненный смерч возник на территории, ограниченной Шерстяным рынком, Лангештрассе и Веберштрассе. Обломки мебели, столы и стулья засасывались в этот вихрь. Порывы ветра поднимали клубы пыли, каскады искр и горящей золы и несли их по улицам. Пожар охватил всю центральную часть города, за исключением небольших участков вокруг вокзала, ратуши и Ворот Августа. Однако именно в этом районе было построено шесть больших бункеров и два бомбоубежища, в которых теперь оказалось примерно 23 000 человек. Телефонная сеть была разрушена, а курьерская служба не могла работать должным образом.

Городские пожарные уже вступили в борьбу с огнём в различных частях города, но только к шести утра удалось собрать достаточно крупные силы пожарных соединений, чтобы пойти на риск и попробовать использовать опасный и редко используемый способ под названием «водяная аллея», который предоставлял шанс на спасение тысячам людей, заблокированным в центре огненной бури. Под постоянной водяной завесой в основание огненного смерча подавалась вода из нескольких выдвинутых вперед шлангов высокого давления. Передняя часть и боковые стороны этой «аллеи» защищались от сильнейшего теплового излучения перехлестывающимися потоками воды. Чтобы добиться достаточно высокого давления воды в шлангах, пришлось преодолевать значительные трудности путем подключения к системе нескольких дополнительных насосов. Кроме того, всё это время пожарные команды и сами шланги находились в опасности от рушащихся зданий и теплового излучения. Тем не менее, к семи часам утра, через четыре с половиной часа после начала бомбардировки, удалось добраться до бункеров. Когда были взломаны воздухонепроницаемые двери, спасатели услышали, как «множество людей тихо, но взволнованно разговаривали приглушенными голосами». Все они были ещё живы. 23 000 человек было выведено без потерь, людская цепь тянулась по «водяной аллее» из района, охваченного огненной бурей, в безопасное место. Такие эпизоды можно сравнить с выигранными сражениями, только выигрывались они не отважными, закаленными в боях солдатами, но обыкновенными гражданами, стариками, инвалидами и малыми детьми, которые сталкивались с таким кошмаром один раз в жизни.

Но и спасатели не всегда выходили победителями. Из бомбоубежища на Шопенштедтерштрассе было вынесено 104 человека, но вернуть к жизни удалось только девять. Как это часто бывало и раньше, хотя само по себе убежище и уцелело, причиной смерти послужило удушье. Тем не менее, благодаря мерам предосторожности в сфере гражданской обороны и мужеству пожарных расчётов город Брауншвейг смог избежать ещё большей трагедии»[56].

В течение сорокаминутной секторной атаки самолёты 5-й авиагруппы сбросили на город 847 тонн бомб. Из 202 тысяч жителей остались без крова 80 тысяч, и было разрушено 269 гектаров застроенной площади из 567.

В ночь на 15 октября 1944 г. в Брауншвейге погиб 561 житель, в Дуйсбурге погиб 1521 житель города, а о 746 было доложено как о пропавших без вести. Также погибли 183 военнопленных и иностранных рабочих.

Любопытное сообщение из лондонской Штаб-квартиры 8-й американской армии от 4 октября 1944 г.: «С некоторых пор люфтваффе используют в боевых действиях самолёты союзников «Москито» и «Мустанги» с немецкой символикой на борту. Вчера, вблизи Аахена, был сбит один такой «Москито». В тот же день над Голландией разгорелся воздушный бой между истребителями «Мустанг» союзников и немцев. Скорее всего, эти машины относятся к тем, что совершили вынужденную посадку в немецком тылу».

Германских данных об этих боях я не нашел. Действительно, люфтваффе использовало трофейные машины союзников, но в основном в исследовательских целях и для «специальных операций». Вполне возможно, что это сообщение было дезинформацией союзников для увеличения «агрессивности» своих лётчиков.

Кстати, первые германские реактивные истребители Ме-262 пилоты союзников часто принимали за двухмоторные американские бомбардировщики В-25.

Первый воздушный бой Ме-262 с американскими самолётами состоялся 7 октября 1944 г. В этот день «Летающие крепости» 8-й воздушной армии возвращались после налёта на цели в районе Магдебурга, Касселя и Цвиккау. В 13 ч. 45 мин. с аэродрома Хезепе взлетели по тревоге два Ме-262А-1а, пилотируемые лейтенантом Францем Шалом и сержантом Гальмутом Ланнартцем. Вскоре они сбили по одному бомбардировщику.

Затем, в 14 ч. 00 мин. с аэродрома Ахмер взлетели ещё три Ме-262. Но в это время в районе аэродрома появились истребители «Мустанги», летевшие на высоте 5000 метров. Они сопровождали группу бомбардировщиков, возвращавшихся из налёта на город Наумбург. Заметив выруливавшие на старт «Мессершмитты», «Мустанги» сразу же спикировали вниз. В результате все три реактивных истребителя были уничтожены пулемётно-пушечным огнём. Двум из трёх германских пилотов удалось спастись.

Реактивный истребитель Ме-262

Получив надёжное воздушное прикрытие в виде дальних истребителей, базировавшихся как на английских, так и на французских аэродромах, Бомбардировочное командование рискнуло начать дневные налёты на Германию. Так, 25 октября 199 бомбардировщиков «Галифакс», 32 «Ланкастер» и двенадцать «Москито» произвели дневной бомбардировочный налёт на завод синтетического бензина Меербека в районе Хомберга, не понеся при этом потерь. 1 ноября эти же самолёты совершили повторную бомбардировку завода. Днём 9 и ночью 19 ноября были проведены два массированных налёта на завод синтетического бензина Ванне Эйкеля. В ночь на 12 ноября 206 самолётов сбросили 1127 тонн бомб на завод синтетического бензина в Дортмунде. 22 ноября 260 самолётов «Ланкастер», «Галифакс» и «Москито» произвели ночной налёт на завод синтетического бензина в Кастроп-Раукселе, а 247 бомбардировщиков бомбардировали завод синтетического бензина в Штеркраде.

Об одном из таких налётов хорошо рассказано в воспоминаниях пилота «Ланкастера» Майклза Триппа: «Целью была железнодорожная сортировочная станция Кальк в Кёльне, и мы должны были лететь на любимом Дигом «Эй-Эйбле» [имеется в виду бомбардировщик «Ланкастер». — А.Ш.]. Во время взлета я занимал место позади Рея, в то время как он помогал Дигу. Процедура всегда была одной и той же. Диг выравнивает самолёт по оси взлётно-посадочной полосы, закрывает свою створку в фонаре кабины, командует: «Гарри, турель налево», поднятым большим пальцем дает сигнал немногим зрителям, толпящимся в конце полосы, двигает вперед рычаги дросселей, одновременно нажимая на тормоза, затем медленно отпускает тормоза и, когда самолёт катится вперед, начинает обеими ногами двигать педали руля направления, убирает правую руку с дросселей, чтобы захватить штурвал обеими руками, говорит: «О'кей, Рей, дроссели на полную». Рей двигает рычаги до отказа вперед, Диг легко тянет штурвал на себя, и самолёт взлетает. Дроссели на самолёте не имели автоматического отключения режима форсажа, обеспечивавшего дополнительную мощность, и следующей командой Дига было: «Тяни назад, Рей».

В течение этого процесса моей работой было наблюдение за приборной доской бортмеханика, где среди других приборов имелись четыре маленьких, расположенных в ряд индикатора. Если лампочка в любом из них загоралась красным цветом, это означало, что у бортмеханика есть приблизительно пятнадцать секунд, чтобы переключить бензиновые насосы, прежде чем двигатель заглохнет от нехватки топлива. К моему ужасу, когда мы взлетали, вспыхнула красная лампочка. Я сразу же сказал об этом Рею, но он всё ещё управлял рычагами дросселей, и таким образом я продолжал беспомощно смотреть на лампочку, думая, что в любую секунду один из двигателей встанет, «Эй-Эйбл» резко накренится на одно крыло, и мы должны будем пропахать ужасную борозду поперек летного поля. Но в должный момент Рей повернулся и без суеты позаботился о переключении топливных баков.

Опасения, возникшие в ходе взлета, не рассеялись и в течение полета. Это был наш третий полёт после возвращения из отпуска и третий полёт на самолёте-лидере, оснащенном системой слепого бомбометания. Два других полета нельзя было назвать полностью успешными. Когда мы возвращались из первого, дневного рейда на Гельзенкирхен, Джордж внезапно закричал: «Рыбный садок!» Над целью мы были поражены зенитным огнём, и это попадание, должно быть, вызвало короткое замыкание в радарном оборудовании в отсеке Джорджа, известном как «рыбный садок». Густой синий дым с резким запахом горелого бакелита[57] струился в носовые отсеки, и, чтобы мы не задохнулись, Диг открыл свою створку в фонаре кабины. Поднимавшийся дым был такой плотности, что наши ведомые, думая, что мы можем взорваться, исчезли, как испуганные куропатки, и мы их больше не видели. Это не было благоприятным началом в качестве лидеров.

Пожар в конечном итоге был устранен после хаотичных переговоров по внутренней связи. Джордж был не в состоянии найти свой огнетушитель, Лес не мог обнаружить свой, Рей не мог найти свой, и Диг уже безнадёжно поинтересовался, сможет кто-нибудь найти этот проклятый огнетушитель. Я передал назад свой огнетушитель, и Джордж потушил пламя, а потом сразу же обнаружил и свой пропавший огнетушитель. Его торопливо передали мне вперед, чтобы мы могли сделать вид, что он использовал свой, а не мой.

Следующий налёт был на Фульду. Гарри и я находились в Лондоне в самовольной отлучке, когда у него появилось предчувствие, что нас могут вызвать утром. Так что в полночь мы поехали обратно на базу и, достигнув её в три часа ночи, обнаружили, что боевой приказ уже отдан и мы прибыли как раз вовремя к завтраку перед инструктажем. Предыдущие полеты сильно измотали нас, но утомление возросло ещё больше, когда мы узнали, что главная цель рейда на Фульду, старинный город с множеством церквей, незначительной военной ценности, состоит в том, чтобы проверить работоспособность системы GH на дальности 09°40′ восточнее Гринвича. Это должен был быть самый дальний рейд с использованием GH из всех проводившихся когда-либо и, следовательно, самый длинный и утомительный. Когда Гарри и я, наконец, в четыре часа пополудни добрались до кроватей, мы уже точно знали, что система GH оказалась совершенно бесполезной над Фульдой. Бомбы были сброшены в надежде, что они сами найдут себе путь сквозь облака к каким-нибудь железнодорожным веткам. И вот теперь мы выполняли наш третий вылет с двумя ведомыми, которые аккуратно держались по обеим сторонам хвоста «Эйбла». Мой опасения резко усилились, когда мы полетали к зоне мощного заградительного зенитного огня, и «Ланкастер» впереди нас кувырком полетел вниз, охваченный ярким пламенем. Почти сразу же «Эй-Эйбл» попал под огонь зенитной артиллерии, и мы снова услышали звук разрыва с последующим металлическим стуком осколков снаряда, сыпавшихся дождем на фюзеляж. Но ни в какие жизненно важные места они не попали, и мы пролетели вперед и сбросили наши бомбы. Я всё ещё нажимал на кнопку сброса бомб, когда запоздавшая волна шока, прокатившись по телу, бросила меня в почти невыносимый жар, и я ощутил, что в лицо словно вонзились сотни иголок.

Постепенно жгущий жар исчез, но затем мое тело начало трясти, и я не мог оправиться с дрожащими ногами. Все ещё остававшиеся мечты о славе исчезли и растворились в дневном свете над Кёльном. С этого времени инстинкт самосохранения доминировал над всеми остальными инстинктами.

Я ничего не сказал о своем нервном припадке другим, но надеялся, что пройдет не слишком много времени, прежде чем мы снова полетим, потому что случившееся было сопоставимо с падением с лошади или автомобильной катастрофой. Всегда утверждалось, что нужно как можно скорее сесть в седло или за руль другого автомобиля.

Что волновало меня, так это то, что если я не совладаю со своими нервами, то могу быть отстранен от полетов с вердиктом «Lack Morale Fibre»[58] напротив моей фамилии. col1_0 (это всегда обозначалось начальными буквами) часто посещал меня, начиная с дней обучения. Все говорили о трусах, которые были разжалованы и отправлены чистить туалеты до конца своей службы. Чтобы получить L.M.F., было достаточно просто сообщить врачу, что ты больше не можешь переносить риск вылетов. С самого начала экипажи самолётов формировались из добровольцев, и никого нельзя было принудить летать, но унижение и позор, которые следовали за признанием измученного человека, были такими, что некоторые продолжали летать, даже когда от их нервов оставались одни клочки, но не шли на L.M.F.

Ожидая следующего боевого вылета, я вспоминал последний случай L. M. F. Бортстрелок из соседней эскадрильи, которого мы знали, отказался снова подниматься в воздух после того, как увидел «Ланкастер», разнесённый вдребезги прямым попаданием зенитного снаряда. Он был понижен в звании и с позором отправлен куда-то подальше. Но не только страх потери чувства собственного достоинства удерживал людей от получения L.M.F., это было понимание того, что в стране, всецело устремленной к победе в войне, их будут считать не выдержавшими бремя этой войны. В этой атмосфере человек, который устранялся, становился отверженным; он был оскорблением национальных устремлений. Он приносил ощущение позора всей своей семье, и большинство друзей больше не желали признавать его или в лучшем случае при встрече смущались и чувствовали себя неловко. Никого не заботили объяснения психиатров, высокомерно прозванных «фигуристами на велосипедах», медицинские знания относительно болезней, вызываемых стрессовыми состояниями, были ограниченными»[59].

А вот не менее интересный рассказ о налёте 12 ноября 1944 г. на городок Виттен: «Двенадцать экипажей собрались на брифинг, который состоялся после завтрака, и им сообщили, что их «чистой» [то есть не имеющая противовоздушной обороны] целью будет железнодорожный узел Виттен, на реке Рур. Это должен был быть налёт с использованием системы GH приблизительно двухсот «Ланкастеров» в сопровождении истребителей «Мустанг». Среди экипажей, напряженно слушавших свой первый инструктаж, был экипаж во главе с флайт-лейтенантом Гарри Уориком. Накануне он вместе с нами летал к Остафельду [поселок в 10 км восточнее города Брюгге в Бельгии], чтобы получить летный опыт, выполняя упражнение, известное как «тащить вторую птичку»[60]. Уорик как раз и был «второй птичкой» Дига и произвел на нас впечатление своим энтузиазмом. Он едва мог дождаться, когда поведет свой экипаж в боевой вылет, и, покидая комнату инструктажей, мы пожелали ему и его экипажу удачи.

«Эй-Эйбл» находился в ремонте, и мы летели на «Пи-Питере». Точно в 11.09 Диг отпустил тормоза, дал сигнал поднятым большим пальцем и начал свой пятнадцатый боевой вылет.

При наборе высоты я заметил, что датчик на приборной доске бортмеханика показывает слишком высокую температуру во внутреннем правом двигателе. Когда Рей закончил выполнение своих обязанностей во время взлета, я спросил его, что это означает.

— Это означает, что я зафлюгирую[61] его, если мы не будем осмотрительны, — ответил он.

Я перебрался обратно в нос и пожалел, что отдал свою куртку Полу.

Несколько минут спустя по внутренней связи раздался голос Леса: «Так, Майк, сегодня командуешь ты. Система навигации не работает».

Я ответил ему, что сверяться по карте невозможно. Мы летели над сплошными облаками.

На связь вышел Диг. «Все нормально, — сказал он. — Я могу видеть «Изи». Мы будем следовать за ним».

Самолеты нашей эскадрильи сегодня возглавляли поток, и экипаж «И-Изи», для которого это был последний вылет, был нашим лидером. На этот раз мы были рады настойчивости Викария, чтобы экипажи летели к цели в плотном строю.

У «И-Изи» было два ведомых, и Диг приблизился к нему с правого борта с двумя нашими ведомыми. Слева, выдерживая расстояние с той же точностью, держался Уорик на «Си-Чарли»[62]. Он также имел двух ведомых.

Когда поток, возглавляемый «И-Изи», пролетал над Францией, Гарри удовлетворенно заметил, что наблюдает сзади очень много самолётов. Он никогда не забывал свое относительное одиночество во время первого вылета.

Рей объявил, что правый внутренний двигатель функционирует хорошо, и Диг попросил дать ему его банку. Спустя несколько мгновений её передали вперед, и я вылил её содержимое, наблюдая, как моча, замораживаясь, превращается в грязный лёд по обе стороны лотка для «Виндоу».

Мы были приблизительно в пятидесяти километрах от цели, когда Диг спросил:

— Майк, что ты думаешь о тех точках впереди?

Я поднялся в носовую турельную установку. Казлось, что в синей дали стая мошек беспорядочно бросается то верх, то вниз; затем одна из них упала, оставляя за собой тонкую спираль дыма.

— Это похоже на «собачью схватку»[63], — сказал я, и слова, когда они прозвучали из моих губ, показались мне чужими, эхом из школьных журналов и рассказов о воздушных боях.

— О боже, — произнёс Диг. — Где наше истребительное прикрытие?

Лес вышел из своего отсека и встал позади Рея. — Это — ваше прикрытие, навес, — сообщил он. — Как, черт возьми, немцы узнали о нас? — спросил Диг. — И это, как предполагалось, «чистая» цель.

— По мне она больше походит на шлюху, — раздался по внутренней связи голос Пола.

Когда мы начали заход на цель, стало ясно, что Me-109 и FW-190 численно превосходили «Мустанги». Начали взрываться зенитные снаряды, причём удивительно точно; артиллеристы на земле с первого выстрела оценили дальность до потока бомбардировщиков. «Cи-Чарли» немедленно получил попадание, и из его левого внутреннего двигателя заструился поток масла.

Немецкие истребители, игнорируя риск быть сбитыми собственной противовоздушной обороной, начали смешиваться с бомбардировщиками. Я посмотрел вниз. Me-109 — его белый крест, казалось, был недавно нарисован на зелёно-чёрном фюзеляже — начинал по дуге преследовать «Ланкастер».

Диг произнёс: «Бомболюки открыты», и я положил руку на кнопку сброса.

Me-109 приблизился к «Ланкастеру», который начал плавно разворачиваться влево. Его хвостовой бортстрелок открыл огонь, но трассеры прошли мимо истребителя, также начавшего стрелять. Внезапно хвостовой стрелок развернул свою турель и вывалился наружу; в течение двух или трёх секунд он много раз перевернулся в воздухе, затем потянул за вытяжной трос, и в воздухе расцвел белый купол парашюта. Вспышка пламени вырвалась из одного из двигателей «Ланкастера», он пошел носом вниз и, потеряв управление, по спирали исчез внизу.

Диг и Гарри вышли на внутреннюю связь почти одновременно. Гарри сообщал о двух падающих «Ланкастерах»; Диг видел, как мимо пролетело вниз крыло «Мессершмитта».

Лес скомандовал:

— Диг, держите курс 220.

— Есть 220.

— Курс 198.

— Есть 198.

— Курс 190.

— Есть 190.

— О'кей, на курсе.

— Посмотрите на эти проклятые зенитки!

— Помолчи, Джордж, — рявкнул Диг.

— Ещё один «Ланкастер» готов, — произнёс Пол.

— Сигнальные бомбы сброшены, — сказал Лес. — Давай, Майк!

— Бомбы пошли, бомбы пошли… Груз за бортом. Закрыть бомболюки.

— Бомболюки закрыты.

— Диг, меняй курс и поднимайся.

— Не волнуйся, Пол. Я придерживаюсь этой высоты,

Пол спросил:

— Диг, мы можем выполнить вираж?

— Занимайся своим делом! — крикнул Диг.

Я попросил:

— Ради Христа, прекратите ругаться.

Разгневанный голос Дига почти разорвал мои барабанные перепонки.

— Ещё ты не начинай, — проревел он.

Мы летели группой из восьми «Ланкастеров», достаточно далеко впереди остальной части потока, которую всё ещё продолжали атаковать истребители, и все восемь самолётов постоянно менялись местами, словно бегуны по пересеченной местности. В один из моментов, когда мы были лидерами, Гарри сделал замечание по поводу этой ситуации: «Как бы поздно мы ни стартовали, мы всегда возвращаемся домой впереди».

Но это была единственная шутка, которую он отпустил. Он видел обоих наших сбитых ведомых, но в критические моменты вражеские истребители были вне зоны его огня, и он бессильно сидел в своей турели.

«Си-Чарли», из двигателя которого всё ещё текло масло, отчаянно цеплялся за лидеров, но над Францией начал отставать, и Гарри непрерывно докладывал о его позиции. Мы были рады услышать, что его обнаружил «Мустанг», который теперь летел рядом, прикрывая его. К тому времени, когда мы достигли французского побережья, «Си-Чарли» уже был вне поля зрения. Для экипажа Уорика первый вылет оказался очень трудным, да и у нас возникла проблема, как во время снижения сквозь плотные облака без помощи навигационной системы определить местоположение нашей базы.

Когда мы нашли мало ещё знакомый нам Суффолке (это был второй вылет с него), белые облака опустились почти до земли, и Диг с трудом мог разглядеть взлётно-посадочную полосу. Он дважды заводил с превышением, третья попытка завершилась успешно.

Из двенадцати взлетевших самолётов эскадрильи мы были десятыми и последними приземлившимися.

Вечером, когда мы напивались в столовой, пришли новости об Уорике: «Си-Чарли» совершил вынужденную посадку, и экипаж был спасен.

Другой не вернувшийся «Ланкастер» — «Ку-Куинни»— взорвался над целью. Не было никакой надежды на то, что кто-нибудь остался в живых»[64].

Всего в этот день, по официальным британским данным, было сбито восемь «Ланкатсеров».

Лондонская штаб-квартира Королевских ВВС 2 ноября 1944 г. сообщила: «В ходе проведения чрезвычайно рискованной операции на высоте 25 метров, атакой в четыре волны в каждой по шесть «Москито», во вторник, 31 октября, была разрушена резиденция гестапо в Дании, занимавшая два здания университета города Ааргуса. По сообщению датских подпольщиков, полученному недавно, гестапо собрало в Ааргусе тысячи документов для нанесения решающего удара по движению Сопротивления. Несколько сотен чиновников, приезд которых ожидался в Ааргусе, после беглого просмотра документов должны были приступить к реализации карательных материалов.

Для успешного проведения операции в Англии была построена модель университета Ааргуса, на которой пилоты «Москито» учились точечной бомбардировке на низкой высоте. Самым трудным в этой тренировке было научиться сбрасывать бомбы на цель с интервалом в каждые две секунды, прежде чем на это среагирует противовоздушная оборона. Экипажи второй и последующих волн знали также, что сброшенные передними машинами бомбы должны взорваться через одну минуту.

На деле оказалось, что немецкая противовоздушная оборона настолько была ошеломлена таким налётом, что сумела открыть огонь только вдогонку последней волне английских самолётов. Во время налёта один из «Москито» задел крышу дома и с большим трудом добрался до Англии. Штаб-квартира гестапо была полностью разрушена».

2 ноября шесть реактивных истребителей Ме-262, оборудованные двумя пусковыми установками WGr.21 каждый, атаковали в районе Миндена группу американских «Либерейторов». В результате несколько бомбардировщиков были повреждены, сержант Бюттнер сбил два сопровождавших их истребителя — «Мустанг» и «Тандерболт», и старший сержант — один «Тандерболт». Однако два истребителя Ме-262 было потеряно из-за технических неисправностей. У одного из них при заходе на посадку на аэродроме Ахмере отказал двигатель, самолёт разбился, но пилоту удалось спастись. Второй реактивный истребитель получил серьёзные повреждения при рулежке на аэродроме Ахмере.

22 ноября «Летающие крепости» 8-й воздушной армии США совершили массированный дневной налёт на Мюнхен. В воздух были подняты Ме-262 из эскадрильи III./EJG2.

Старший сержант Гельмут Леннартц вспоминал о последствиях этого налёта: «На следующее утро, чтобы установить причиненные разрушения, туда направился самолёт-разведчик. Это был «Мустанг». Он был сбит лейтенантом Вебером. На следующий день удачу попытал «Лайтнинг», но он стал жертвой пушек сержанта Бюттнера. Тогда «ами» отправили «Мустанг», сопровождаемый четырьмя «Лайтнингами». Однако это не остановило «Зигги» Гёбеля, сбившего разведчик. Противник хотел получить фотографии и направлял все новые самолёты-разведчики, но они также были потеряны. 26 ноября майор Зиннер сбил «Мустанг», а старший сержант Бухнер — «Лайтнинг».

27 ноября было получено сообщение об очередном разведчике. Я и старший сержант Кройтцберг взлетели в 11.10. Лейтенант Преускер вывел нас на вражеский самолёт со стороны солнца. Он находился приблизительно на 500 метров выше меня. За мной оставался мощный конденсационный след, и его пилот, должно быть, видел меня. Внезапно за самолётом показался дым. Он, вероятно, включил форсаж и попробовал набрать ещё большую высоту. Это, казалось, было правильно, но только если бы я догонял его медленно. Если бы в тот момент пилот, сидевший в его кабине, отвернул в сторону, то я не знаю, смог бы я сбить его. Однако он летел прямо вперед. В ходе атаки я успел заметить три или четыре вспышки на вражеской машине, после чего пронесся мимо неё. Я больше не видел «Спитфайр» снова, мое лобовое стекло так сильно обледенело, что стало матовым. Мой ведомый тоже потерял его из виду.

На обратном пути я увидел стену тумана, наползающую на Лехфельд, как будто кто-то тянул огромный носовой платок над аэродромом. На три четверти аэродром уже исчез под ним. Я вызвал своего ведомого и сказал ему, что мы должны немедленно садиться, или мы никогда не сможем сделать это. Он оказался не готов и вместо этого приземлился в Нойбиберге. Как только я сел, то сразу оказался в густом тумане. Чтобы сориентироваться, я использовал край бетонной полосы, по которой катился мой самолёт.

Когда я доложил командиру о возвращении, то сразу же получил от него сердитый выговор. Во-первых, я вернулся без ведомого, а во-вторых, я не сбил вражеский самолёт. Он был на командном пункте, когда пришло сообщение, что самолёт пролетел над Саарбрюккеном. Я просто не мог поверить в это. Мои снаряды должны была разорвать его.

Мы сидели за завтраком, и я чувствовал себя отвратительно. Командир использовал шанс, чтобы сделать ещё несколько унизительных для меня заявлений. До сих пор американцы не могли получить фотографий, подтверждающих разрушения, но теперь они их имели. Внезапно зазвонил телефон — вызывали командира. Его лицо прояснилось. Повесив трубку, он сказал мне: «Леннартц, после завтрака Вы получите бутылку шампанского. Зенитная артиллерия Штутгарта подтвердила Вашу победу». Фюзеляж и двигатель упали в пяти километрах от города, а позднее в районе Вайденбуха был взят в плен и лётчик. После войны я узнал, что это был офицер Картни из 683-й эскадрильи Королевских ВВС и что он вылетел с аэродрома Сан-Северо в Италии»[65].

28 ноября 1944 г. британское Министерство авиации сообщило: «ВВС США и Великобритании продолжили в понедельник в условиях благоприятной погоды дневные налёты на цели в Германии. В воздух было поднято примерно от 300 до 400 немецких истребителей, среди них большое количество реактивных истребителей. Разгорелся ожесточенный воздушный бой, во время которого было сбито 98 немецких самолётов. О налёте на Мюнхен было сообщено, что город был атакован 270 «Ланкастерами» при ясной погоде и полной луне в 5 часов утра. Концентрированный налёт длился около 15 минут, и на немецкий город впервые были сброшены 6-тонные бомбы. До сих пор бомбы большого калибра использовались только во время атак на промышленные или военные объекты».

В декабре 1944 г. самолёты Бомбардировочного командования произвели пять дневных налётов на заводы синтетического бензина. Всего в этом месяце самолёты командования совершили 19 дневных налётов, из них три на Урфтскую плотину на реке Рур. Атака плотины была произведена по просьбе командования 9-й армии США, которая к этому времени подошла к реке Рур. Если бы американская армия форсировала эту реку, то противник, в руках которого находилась Урфтская плотина, мог взорвать её и, затопив местность, отрезать американцев. Поэтому было решено взорвать плотину. С этой целью 4, 8 и 11 декабря были проведены три налёта, которые, однако, не дали желаемых результатов.

В этом же месяце самолёты Бомбардировочного командования совершили 23 ночных вылета, в том числе два вылета с участием свыше 1300 самолётов и один — 1000 самолётов. В ночь на 13 декабря был произведен налёт на Эссен, а в последние четыре ночи декабря налётам подверглись сортировочная станция и железнодорожные мастерские в Опладене, Тройсдорфе и Кёльне. Наиболее удаленным объектом декабрьских налётов был польский порт Гдыня, на который в ночь на 19 декабря 227 бомбардировщиков «Ланкастер» сбросили 817 тонн бомб. 7 декабря был произведён ночной налёт на завод синтетического бензина в Мерзебурге, а в ночь на 30 декабря английская авиация бомбардировала такой же завод в Шольвен-Буэр. Ночью 16 декабря на химические заводы в Людвигсхафене было сброшено 1553 тонны бомб. Потери своей авиации в декабре были очень небольшие и составляли 135 самолётов на 15 333 самолёто-вылета, то есть всего 0,9 %.

ПВО рейха начала ослабевать. Даже немногочисленные реактивные истребители не могли исправить положения. Это было связано с тремя факторами — недоведенностью конструкции Ме-262, особенно двигателей, переделкой значительного числа Ме-262 в истребители-бомбардировщики, а также с резким увеличением числа союзных истребителей, действовавших над центральной частью Германии.

Из успешных боёв Ме-262 в конце года стоит отметить лишь один. 2 декабря 1944 г. лейтенант Йахим Вебер сбил три английских «Москито». За этот полёт пилот был награжден Железным крестом 1-го класса, который ему вручил лично Геринг.

Подавляющее большинство западных обывателей и даже военных историков, да и очень многие в РФ уверены, что город Кёнигсберг был разрушен советской артиллерией и авиацией в начале апреля 1945 г. В самом деле, тогда Кёнигсберг бомбили сотни наших самолётов и обстреливали тысячи артиллерийских орудий, включая гаубицы калибра 280 мм и 305 мм[66]. Но, увы, артиллерий огонь велся в основном по кольцу фортов, окружавших город на расстоянии 8–9 км.

А кто же разрушил древний «старый город», основанный крестоносцами ещё в 1255 г.? К сентябрю 1939 г. в Кёнигсберге проживало 373,5 тысяч жителей. В городе имелось несколько машиностроительных заводов, но все они располагались в предместьях далеко от центра. Мелководье залива Фриш Гаф (ныне Калининградский залив) не допускало захода крупных морских судов в Кёнигсберг, и они разгружались в одном из крупных торговых портов Германии — Пиллау, в 50 км от центра Кёнигсберга. Там же, в Пиллау, находилась и большая военно-морская база.

К 1914 г. Кёнигсберг был самой мощной крепостью Германии и оставался таковой к апрелю 1945 г. Многие его форты не пробивали 280—305-мм снаряды. Недаром в боях за Кёнигсберг полегло около 80 тысяч советских солдат.

Возникает риторический вопрос: а почему бы авиации союзников не стереть с лица земли тяжёлыми фугасными и бетонобойными бомбами эту главную крепость Германии? Надо ли доказывать, что психологический эффект от этого был бы на порядок больше, чем от убийства нескольких тысяч горожан Кёнигсберга, в большинстве своем женщин и детей.

Ну а ведь и советская авиация бомбила Кёнигсберг с июня 1941 г. по весну 1943 г. Увы, это было несколько налётов, в каждом из которых участвовало не более двух десятков самолётов. Цели налётов — показать германскому населению, что советская авиация ещё существует.

По сведениям коменданта Кёнигсберга генерала Отто фон Ляша: «В июне 1941 г. советское командование продемонстрировало Германии, что война, начавшаяся 22 июня, может прийти и на немецкую землю. Бомбы были сброшены в районе зоопарка, улиц Хорнштрассе (ныне — ул. Сержанта Колоскова), Глюкштрассе (ул. Грекова) и Тиргартенштрассе (ул. Зоологическая). Жертвы и разрушения — незначительны.

Следующий налёт советской авиации на Кёнигсберг был совершен осенью 1941 г. Бомбы — сброшены в районе вокзала Ратсхоф (ныне — ст. Калининград «Западный-Новый»). В результате бомбардировки никто не пострадал.

Третий налёт — весной 1943 г. Бомбы легли в районе улиц Оберрольберг (ул. Коперника), Штайндамм (Ленинский проспект), Штеффекштрассе (ул. Катина) и Друмштрассе (ул. Больничная). Жертвы единичные».

Так что первая реальная бомбардировка Кёнигсберга состоялась в ночь на 27 августа 1944 г., когда 174 бомбардировщика «Ланкастер» сбросили на старый город около 400 тысяч бомб. Точнее, прицеливались на старый город, а часть бомб упала на пустыре восточнее города. Тем не менее, число жертв составило примерно 1000 человек убитыми. Около 10 000 человек остались без крова. Повреждено было примерно 5 % зданий. Германская ПВО сбила 4 «Ланкастера».

Красноармейцы у разрушенных бомбардировками зданий во взятом Кёнигсберге. Апрель 1945 г.

Еще более страшным оказался налёт британской авиации в ночь на 30 августа. В налёте приняли участие 189 «Ланкастеров», но цели бомбили лишь 173 самолёта. В ходе налёта было сбито 15 «Ланкастеров». Первые бомбы упали 30 августа в час ночи. В противоположность первому налёту, объектом нападения явилась исключительно внутренняя часть города. Место бомбёжки было точно обозначено осветительными ракетами, это был чисто террористический налёт на густонаселенные, тесные городские кварталы. Всего было сброшено 480 тонн бомб, которые уничтожили 41 % жилых зданий и 20 % промышленных построек.

Германский историк Йорг Фридрих рассказывал: «…Кёнигсберг, как любой немецкий город, сам по себе являлся структурой с гигантским потенциалом самоуничтожения… Камышовые прослойки в стенах… чердачные перекрытия… готовые загореться сухие балки. Если поджечь в таком доме чердак и выбить окна, то возникший на чердаке пожар будет подпитываться кислородом, проникающим в здание через выбитые окна — и дом мгновенно превратится в огромный камин… Оптимальная технология создания «огненного шторма» выглядела следующим образом. Первая волна бомбардировщиков сбрасывала на город так называемые воздушные мины — особый тип фугасных бомб, несущих в себе 2,5 и даже 4 тонны взрывчатки.

Огромные цилиндры длиной три с половиной метра высыпались на город и взрывались от соприкосновения с землёй, ударной волной срывая с крыш черепицу, а также вышибая окна и двери в радиусе до километра.

«Взрыхленный» таким образом город становился беззащитным перед градом зажигательных бомб, которых — в отдельных случаях — сбрасывалось до 100 тысяч на один квадратный километр! В городе одновременно вспыхивали десятки тысяч пожаров. Средневековая застройка, с её узкими улочками, помогала огню беспрепятственно перекидываться с одного дома на другой…

Одновременное возгорание сотен домов создавало на площади в несколько квадратных километров тягу небывалой силы. Весь город превращался в печь невиданных размеров, засасывающую в себя кислород из окрестностей. Возникающая тяга, направленная в сторону пожара, вызывала ветер, дующий со скоростью 200–250 км/ч. Гигантский пожар высасывал кислород из бомбоубежищ, обрекая на смерть даже тех людей, кого пощадили бомбы. Не тронутые ни бомбёжкой, ни огнём подземные помещения превращались в братские могилы».

Другие очевидцы вспоминали: «В ночь, когда с неба пролилась сера, перед моими глазами люди превращались в живые факелы. Крыша фабрики улетела в небо, как комета. Трупы сгорали и становились маленькими… О том, чтобы тушить пожар, не могло быть и речи. Оставалось только ждать…»

Михаэль Вик писал: «Прошло немало времени с того момента, как я сказал Клаусу: «Спокойной ночи». Раздался вой сирен. Одно из этих воющих чудищ установлено на крыше дома напротив. Мы привыкли реагировать неспешно — слишком часто тревога оказывалась ложной… В полусне натягивая на себя одежду, слышу, как начинают бить зенитки… Сегодня пальба нервознее и чаще, чем обычно. Ясно, что на сей раз дело приняло серьёзный оборот… Ночное небо являет собою впечатляющее зрелище. По нему беспокойно мечутся ярко-белые лучи прожекторов, словно нарисованные грунтовой краской на чёрном фоне. Между ними вспыхивают разрывы зенитных снарядов, и затем город озаряют несколько источников света, висящих в небе на парашютах и похожих на огромные рождественские ёлки с зажженными свечами. С их помощью пилоты бомбардировщиков могут различать цели… Я понимаю, что давно пора спуститься в подвал, где уже находятся мама, отец и другие жильцы дома…

Королевский замок в Кёнигсберге после бомбёжки. Апрель — май 1945 г. (Автор: Михаил Савин)

Прошло всего три ночи, и 29 августа нас опять загнали в подвал. Это был неописуемый ад. Налетам и взрывам не было конца. Несколько раз казалось, что попали в наш дом, но мы ошибались. Хуфен, окраинный район Кёнигсберга, был разрушен лишь частично. В этот раз весь центр города — от Северного вокзала до главного — бомбардировщики планомерно и добросовестно усеивали канистрами с напалмом… и разрывными и зажигательными бомбами различной конструкции… Люди сгорали и у домов, и в подвалах… Некоторые прыгали в Прегель. Никого нельзя было спасти…

Туча дыма всё отчётливей вырисовывалась на фоне предрассветного неба… полуобугленные остатки бумаги, материи и древесины, поднятые вверх потоком раскаленного воздуха, падали из облаков, нависших над головой. Обгоревшая школьная тетрадь, куски гардин, постельного белья, упаковочной бумаги, картонных коробок — что только ни падало наземь, покрывая всё кругом. Треск и грохот оглушали. О борьбе с огнём даже силами профессиональных пожарных нечего было и думать. Любое приближение ближе чем на двадцать метров было немыслимо из-за убийственной жары…

Исторический Кёнигсберг пришлось оставить на произвол судьбы. Бессильные что-нибудь предпринять, мы наблюдали, как он горел…

Несколькими часами позже нам открылся неописуемо бедственный вид города. Тысячи лишившихся крова устраивались в парках и скверах, катили повозки, тележки, детские коляски, тачки — всё, что имело колёса… Многие были в обгоревшей одежде и измазаны сажей, многие оплакивали пропавших близких… Около трёх суток в город было невозможно войти… Земля и камень оставались раскаленными и остывали медленно. Чёрные руины с пустыми оконными проемами походили на черепа… Ещё долгие недели после бомбёжки по заваленным обломками улицам города тянулись колонны грузовиков, вывозивших обгоревшие трупы, пересыпанные известкой…»

Отдельные обугленные трупы извлекались из подвалов домов вплоть до 1947 г.

По официальным данным, в результате второго массированного налёта британской авиации в Кёнигсберге погибло около 3 тысяч человек, примерно треть из которых составляли дети. К погибшим от бомб прибавились и задавленные в толпе. После налёта 26–27 августа для жителей города стало ясно, что прятаться в подвалах ненадёжно, и поэтому при первых же звуках воздушной тревоги горожане кинулись в специальные бункеры-бомбоубежища, ещё не понимая, что в изменившихся условиях это также не гарантировало безопасности. Но бункеры были рассчитаны не более чем на 10 % населения. Так что перед входом в убежища столпились массы людей, всеми силами пытавшихся попасть внутрь. Кто посильнее, отпихивали тех, кто не мог обеими руками отстаивать свое право спастись — матерей с младенцами.

Как писал Отто фон Ляш, в ходе налёта 30 августа в Кёнигсберге «осталось без крова 150 000, разрушено и сожжено до 48 % зданий. 8 % повреждённых зданий было восстановлено в течение шести последующих месяцев, остальные 40 % составляли здания, до основания разрушенные или сильно повреждённые. От бомбёжки пострадали только кварталы жилых домов, а из общественных и административных зданий — те, что располагались в жилых кварталах или по соседству с ними, например, старые хранилища на Хундегатте. Нетронутыми, однако, оказались газовый завод и электростанция, завод Посейдон, Имперуголь, мост Имперской железной дороги, Королевский мельзавод и зернохранилище, завод Штайнфурт, целлюлозные заводы Коссе и Закхайма, верфь Шихау, порт с его складами и хранилищами, Главный вокзал и т. д.».

Собственно, выбор целей в Кёнигсберге был абсолютно логичен. Разумеется, в пределах англосакской логики и менталитета. Мощнейшие в Европе форты Кёнигсберга, порт и верфи должны оставаться в неприкосновенности. Они пригодятся рейху в сдерживании Красной Армии. А вот исторический центр Кёнигсберга и его мирное население целесообразно уничтожить. Убийством женщин и детей запугать Германию, ну а Советам должны достаться только развалины одного из красивейших городов Европы.

Вид на набережную реки Прегель и разрушенные дома на острове Ломзе в Кёнигсберге. Апрель 1945 г.

«Мы выбомбим Германию — один город за другим. Мы будем бомбить вас все сильнее и сильнее, пока вы не перестанете вести войну. Это наша цель. Мы будем безжалостно её преследовать. Город за городом: Любек, Росток, Кёльн, Эмден, Бремен, Вильгельмсхафен, Дуйсбург, Гамбург — и этот список будет только пополняться», — с такими словами командующий бомбардировочной авиацией Великобритании Артур Харрис обращался к жителям Германии. Именно этот текст был напечатан на листовках, миллионами разбрасываемых над Германией.

А в феврале 1942 г. командующий британскими ВВС сэр Чарльз Портал письменно обратился к Артуру Харрису: «Я полагаю, Вам ясно, что целями должны быть районы жилой застройки, а не верфи, заводы, электростанции и прочая ерунда?»

Как видим, это логика людоедов. Представим себе банду террористов, внезапно захвативших заложников в городе. Мы будем тут убивать по тысяче женщин и детей, пока вы не согласитесь на безоговорочную капитуляцию.

Ну а если отбросить все нормы морали и рассмотреть это заявление с точки зрения выгоды для англичан, то придется признать подобные действия глупостью.

В Третьем рейхе солдаты на фронте не знали и не могли знать точных сведений о разрушении германских городов и гибели мирных жителей. А вот обрывочные сведения о беспрецедентных зверствах англичан и американцев вызывали порывы гнева у немецких солдат и офицеров, и они вымещали его на пленных партизанах и мирных жителях, заподозренных в связях с партизанами или диверсантами.

Ну а на правителей Третьего рейха гибель мирных жителей особого впечатления не производила.

Замечу, что в действиях англо-американских людоедов был и ещё один мотив — запугать русских.

В конце 1943 г. командующий ВВС США генерал Генри Х. Арнольд поручил бригадному генералу Грандисону Гарднеру и его инженерам-электронщикам на авиабазе Эглин во Флориде оснастить изношенные бомбардировщики автопилотами с дистанционным управлением.

С начала 1944 г. ВВС США проводили операцию «Афродита», в рамках которой 25 списанных бомбардировщиков B-17 были переоборудованы в радиоуправляемые БПЛА и начинены взрывчаткой. С самолётов сняли всё лишнее оборудование (пулемёты, бомбовые подвесы, сидения и др.), что позволило загрузить в каждый 11–13 тонн взрывчатки — вдвое больше нормальной бомбовой загрузки.

Чтобы облегчить выход пилота и второго пилота с парашютом, обычный аварийный люк был убран, а отверстие увеличено и модифицировано для более быстрого выхода, а на некоторых самолётах была убрана крыша кабины.

Поскольку радиоуправление не позволяло самолёту безопасно взлететь, взлёт осуществляла команда добровольцев — пилот и бортинженер. После взлёта и набора высоты экипаж приводил в готовность взрыватели, включал систему радиоуправления и выпрыгивал с парашютами. Дальнейшее управление полётом осуществлялось с борта сопровождающего самолёта через радио- и телесвязь.

B-17F переделанный в BQ-7

Самое большое число жертв среди мирного населения унесла бомбардировка Дрездена 13–15 февраля 1945 г. Никакой военной необходимости бомбить город союзники не имели. Как писал Девид Ирвинг: «В отличие от Эссена и Гамбурга, Дрезден, хотя и был сравним с ними по размеру, не имел каких-либо предприятий тяжёлой промышленности, и в мирное время жизнь города основывалась на отраслях, выпускающих продукцию массового потребления, его театрах, музеях и культурных учреждениях. Даже к концу 1944 г. было трудно выделить какой-нибудь один завод, имевший действительно важное значение, не считая расположенного в 40 километрах к северу, в Руланде, предприятия по производству синтетического горючего. По данным американского Управления стратегических служб, в Дрездене имелось по крайней мере 110 предприятий, включая заводы по производству деталей для самолётов, завод по производству химического оружия, артиллерийский и оружейный заводы, крупное предприятие Цейса по выпуску оптических приборов, заводы, производящие электрическое и рентгеновское оборудование, зубчатые шестерни и дифференциалы, электроизмерительные приборы.

Дрезден. Театральная площадь «Старого города» до и после бомбардировок союзников

Только немногое из этого было правдой. В районе Штризен, примерно в пяти километрах от центра, находилось оптическое предприятие «Цейс-Икон», на Фрейбергштарссе — завод «Сименса», выпускавший примерно 50 000 противогазов в месяц, в районе Нидерзедлиц располагалось два завода фирмы «Заксенверк». На этих двух предприятиях пять тысяч работников занимались изготовлением компонентов для радаров и других электронных приборов, которые производились в Берлине фирмой «А.Э.Г.». На Гроссенхайнерштрассе, длинной улице, идущей на север от района Нойштадт, находился завод «Цейс-Икон Голеверк». В построенном в 1941 г. из железобетона здании, оборудованном прочными окнами и другими средствами гражданской обороны, работало 1500 человек, занятых производством снарядных взрывателей для зенитных орудий германского флота. В районе Фридрихштадт располагались две крупные табачные фабрики, на долю которых приходилась значительная часть производства сигарет в Германии. В разных частях города целый ряд фирм был вовлечен в производство высокочастотных приборов для военной промышленности. Например, на фирме «Гласхутте», размещавшейся в двухэтажном здании на улице Кессельдорферштрассе и известной ранее производством отличных часов, пятьдесят человек занимались сборкой взрывателей. Расположенный в восьми километрах к северу от центра города арсенал, о котором так много говорилось в официальных сообщениях Министерства авиации (хотя ни разу и не упоминалось в еженедельных сводках Бомбардировочного командования), на самом деле хотя и был арсеналом во время Первой мировой войны, но был полностью разрушен 26 декабря 1916 г., когда от небольшого пожара загорелся и взорвался поезд с боеприпасами. К 1939 г. от него осталось одно название. Его территория превратилась в промышленный комплекс, где небольшие предприятия делали жестяные коробочки, детскую присыпку, зубную пасту и, как говорили в округе, бомбардировочные прицелы и навигационные приборы для самолётов. Не считая крупных табачных фабрик и предприятий по производству оптических приборов, остальная часть промышленности города представляла собой весьма пеструю картину: фабрика по производству деревянных корпусов для радиоприемников, мыловаренный завод, несколько пивоварен и две фирмы, выпускавшие детали для авиамоторов «Юнкерс», а также для кабин и фюзеляжей самолётов «Мессершмитт». Указанные компоненты отправлялись на авиазавод в г. Аугсбруг. В Дрезденском техническом университете проводились исследования по форсункам двигателей для ракет Фау-2. Необходимо сразу добавить, что ни одно из этих предприятий не находилось в пределах пяти с половиной километров от центра города или в пределах отмеченной зоны, по которой Королевские ВВС нанесли два сокрушительных ночных удара»[67].

До 13 февраля 1945 г. союзники бомбили Дрезден только один раз — 7 октября 1944 г. Тогда около тридцати американских «Летающих крепостей» атаковали промышленный район Дрездена, который рассматривался в качестве запасной цели во время налёта на завод в Руланде. Когда городские сирены подали сигнал отбоя воздушной тревоги, выяснилось, что нанесен значительный ущерб западным пригородам Дрездена — Фридрихштадту и Лобтау.

Гаулейтер Саксонии Мартин Мютшман в своём донесении в рейхсканцелярию в Берлин писал, что в результате налёта был нанесен ущерб «средней и высокой степени тяжести» жилым кварталам в центре города между площадью у главного почтамта и вокзалом Веттеинер. Два промышленных предприятия пострадали незначительно, а здания, имевшие историческую и культурную ценность, не имели никаких повреждений.

Результатом этого налёта стала гибель 435 человек, в основном рабочих, включая французов и бельгийцев, занятых на небольших фабриках «Зейдель-Науман» и «Хартвиг-Фогель». Понесли большие потери рабочие команды, сформированные из военнопленных союзных армий, работавшие на сортировочной станции. В одном подразделении было убито несколько американцев, и на их место набрали других пленных.

В начале войны в Дрездене установили много тяжёлых зенитных батарей, но так как город не подвергался бомбардировкам, подавляющее большинство орудий было передислоцировано в Рур и на Восточный фронт. Любопытно, что большинство тяжёлых зенитных орудий было советскими 85-мм зенитными пушками образца 1939 г., стволы которых рассверлили под германский калибр 88 мм. Эти пушки немцы называли Flak.39(r).

Ирвинг писал: «Надо сказать, что Дрезден не был единственным городом, противовоздушная оборона которого оголялась таким образом. В своём докладе американская комиссия по изучению результатов стратегических бомбардировок отмечала, что только в течение января и февраля 1945 г. не менее 300 зенитных батарей было отправлено на Восточный фронт для борьбы с советскими танками. К середине января на месте зенитных орудий в Дрездене оставались только бетонные площадки, а на пригородных холмах для обороны города оставили только деревянные макеты.

Проводимое Гитлером систематическое сокращение сил ПВО немецких городов, включая ночные истребители, прослеживается из записей в недавно обнаруженном боевом журнале Главного штаба германских ВВС. 2 февраля был отдан приказ использовать истребители воздушного флота «Райх» только против наземных целей на Восточном фронте, где русскими были созданы плацдармы на западном берегу Одера, или против скоплений войск противника на его восточном берегу. Так как подразделения 1-го и 2-го зенитных корпусов после советского наступления, начавшегося 12 января, уже потеряли 512 20-миллиметровых и 575 88-миллиметровых пушек, Гитлер своим приказом под кодовым названием «Зенитки Гнейзенау» одновременно распорядился начать массовую переброску зенитных батарей из городов на Восточный фронт. 3 февраля 123 батареи начали передислокацию к Одеру, размещаясь в несколько полос на позициях противотанковой обороны. К 12 февраля из 327 тяжёлых и 110 лёгких и средних зенитных батарей, получивших приказ об отправке на Восток, на место прибыли 141 тяжёлая и 40 лёгких и средних, в то время как в пути находились ещё 45 тяжёлых и 44 лёгких и средних батарей.

Что же касается зенитной артиллерии Дрездена, то её разбросали по всей Германии. Батарея 207 была переведена в Галле, другие отправлены в Лейпциг и Берлин. 88-миллиметровые орудия направляли для участия в боях на Восточном фронт»[68].

На 1939 г. в Дрездене насчитывалось 642 143 жителя, но за годы войны население столицы Саксонии за счёт беженцев увеличилось до полутора — двух с половиной миллионов человек.

16 января 1945 г. 133 бомбардировщика В-24 совершили налёт на дрезденскую железнодорожную сортировочную станцию. С высоты 6700 метров каждый из «Либерейторов» сбросил по восемь 500-фунтовых фугасных бомб, которые упали на часть территории сортировочной станции, примыкающей к Гамбургерштрассе в районе Фридрихтадт, повредив некоторые железнодорожные сооружения. Кроме того, несколько бомб упало на территории районной больницы. К своему великому удивлению, американцы не заметили ни истребителей, ни зенитного огня. В ходе налёта погибло 376 человек, включая нескольких военнопленных.

Еще летом 1944 г. британское командование разработало план операции «Удар грома». Речь шла о серии массированных налётов на крупные германские города, проводившихся в течение трёх дней и трёх ночей. По разным причинам срок операции неоднократно переносили. Формально «Удар грома» должен был подавить волю германского народа к сопротивлению. Однако уже к концу 1944 г. союзники убедились в спокойствии и силе воли германского населения, которое не только выдерживало стратегические бомбардировки, но и героически восстанавливало повреждения и вводило в строй заводы, железнодорожные узлы и другие объекты. Было ясно, что никакие «удары грома» здесь не помогут.

Улица Дрездена до и после бомбардировок союзников

Но у Черчилля был и другой расчёт. 4—11 февраля 1945 г. в Ялте проходила Крымская конференция с участием Сталина, Рузвельта и Черчилля, и британскому премьеру очень хотелось произвести впечатление на Сталина, уничтожив «Ударом грома» один из германских городов. Не надо забывать, что в январе 1945 г. немцы сумели нанести серьёзное поражение союзникам в Арденнах. Зато в конце января советские танки вышли к Одеру. Увы, погода подвела Черчилля, и бомбардировка Дрездена произошла уже после окончания конференции.

Сообщение из Москвы из Ставки Верховного командования от 15 февраля 1945 г.: «Три танковых корпуса маршала Конева совершили глубокий прорыв в направлении Дрездена и погнали впереди себя от 10 до 16 разбитых немецких дивизий. Число пленных растет с каждым часом, так как немецкие соединения вследствие своего истощения уже не способны к отходу и, с другой стороны, отсутствие горючего парализует транспортные колонны. Сегодня днём наши танковые колонны находились в 80 километрах от Дрездена».

Позже англичане будут нагло врать, что разбомбить Дрезден их просил Сталин на Ялтинской конференции. Увы, ни Сталин, ни иной советский военачальник не обращался к союзникам с такой просьбой.

По словам Ирвинга, «Саундви [британский генерал] понял так, что просьба исходила от русских, русские настойчиво утверждали, что в Дрездене с целью перегруппировки и подготовки к бою находятся немецкие танковые части. Официальные историки не обнаружили ни одного свидетельства существования такой просьбы с советской стороны. Позже русские также отрицали это, и нет никакого свидетельства того, чтобы просьба поступала через обычный канал связи, американскую военную миссию в Москве. Глава этой миссии генерал Дин, который в это время также находился в Ялте, позднее также не упоминал об этой просьбе. В иных случаях русские специально информировали его, когда им, например, была нужна бомбардировка здания германского Генерального штаба в Цоссене (Потсдам) или налёт на скопление судов в Свинемюнде»[69].

К сказанному Ирвингом добавлю, что с осени 1944 г. германские броненосцы, крейсера и эсминцы постоянно поддерживали огнём свои части на Балтийском побережье. Немцы вели интенсивное судоходство в восточной части Балтики — перевозили грузы для своих окруженных группировок, проводили перегруппировку войск, эвакуацию беженцев и т. п. Тут бы дальней союзной авиации и помочь русским. Но, увы, эти цели почему-то не интересовали союзников.

13 февраля в 17 ч. 30 мин. с аэродрома в Центральной Англии взлетели первые эскадрильи «Ланкастеров» 5-й бомбардировочной авиагруппы. К 18 часам все соединение из 244 бомбардировщиков первой волны было в воздухе. Они кружились над своими аэродромами, разворачивались, затем брали курс на Германию.

Ирвинг писал: «Экипажи девяти самолётов наведения «Москито» получили необычные указания. Так как они имели на борту самую современную электронную аппаратуру, то им было приказано в опасной ситуации уничтожать свои машины или садиться к западу от Дрездена, но ни в коем случае не допускать того, чтобы их самолёты оказались на территории, занятой советскими войсками»[70], то есть пусть лучше аппаратура попадет к нацистам, чем к союзникам.

Параллельно англичане провели отвлекающий налёт на завод синтетического горючего, расположенный неподалеку от Лейпцига в городе Болен. В этом налёте принимало участие 326 «Галифаксов», 34 «Ланкастера» и 8 «Москито», из которых все, кроме семи, атаковали Болен с 21 ч. 54 мин. до 22 ч. 12 мин. При этом один самолёт был потерян.

Британские самолёты электронного противодействия из состава особой 100-й авиагруппы сбрасывали дипольные отражатели в районе Майнц — Мангейм.

Долетев до Дрездена, «Ланкастеры» из 83-й эскадрильи, имевшие более надёжное навигационное оборудование, приступили к сбрасыванию первых световых индикаторов обозначения цели, а их парашютные бомбы начали освещать местность. Зелёные маркеры сбрасывались по радару над излучиной Эльбы в черте города вместе с магниевыми осветительными бомбами на парашютах, которые также опускались прямо на Дрезден. С этого момента вся операция стала развиваться с военной точностью.

За первой волной «Ланкастеров» над районом цели прошла вторая, сбросившая серию осветительных бомб, дающих свечение белого цвета. На этот раз бомбардиры полагались как на визуальный способ прицеливания, так и на данные, выводимые на экраны бортовых РЛС.

На этом их участие в обозначении цели закончилось, и наступила очередь группы подполковника Смита. Самолеты «Москито» должны были спикировать на Дрезден и своими маркерами яркого красного цвета отметить велодром. От этого зависел успех всей атаки.

Вечером 13 февраля германские операторы наведения в штабе истребительной дивизии в Деберитце столкнулись со сложной проблемой. Посты радиоперехвата, которым раньше удавалось фиксировать сигналы бортовых РЛС и радиопередатчиков противника во время их предполетной проверки, теперь не могли это делать, так как над восточным побережьем Англии и вдоль линии фронта на западе была выставлена электронная завеса. Территория вдоль побережья Ла-Манша, на которой были установлены немецкие РЛС дальнего обнаружения, уже давно была занята войсками противника. Бомбардировщики союзных ВВС пересекли линию фронта на малой высоте, и немецкие радары могли обнаружить их только тогда, когда они находились уже над территорией Германии. 128 самолётов 100-й авиагруппы электронного противодействия поддерживали проводимую в эту ночь операцию, создавая экран из радиопомех, прикрывавший район цели с севера на юг. Остальные самолёты группы сбрасывали дипольные отражатели на подходе к другим городам и создавали помехи немецкой системе радиосвязи с помощью бортовых передатчиков высокой мощности. Часть самолётов была оборудована аппаратурой радиоперехвата. Все это делало задачу операторов немецкой истребительной авиации ещё более сложной. Более того, когда холодным вечером 13 февраля угроза налёта стала реальностью, из-за электронного занавеса, выставленного 100-й авиагруппой, сначала появилось только 244 бомбардировщика. Операторы наведения в Деберитце должны были попытаться определить не только предполагаемую цель налёта, но и то, что собираются делать англичане с остальными силами своего соединения.

В это время отвлекающие операции Бомбардировочного командования уже шли полным ходом. Пять самолётов «Москито» (из 53-х посланных) бомбили Магдебург. (Через три с половиной часа девять «Москито» будут вновь бомбить Магдебург, чтобы отвлечь внимание немцев от второго ударного соединения, которое шло на Дрезден).

Когда уже начинался первый налёт на Дрезден, семь «Москито» из восьми посланных с 21 ч. 59 мин. до 22 ч. 15 мин. сбрасывали бомбы на Нюрнберг. Это продолжалось ещё в течение нескольких часов. С 0 ч. 14 мин. до 0 ч. 24 мин. шестнадцать «Москито» бомбили Бонн. С 1 ч. 30 мин. до 1 ч. 47 мин. семь «Москито» из восьми посланных атаковали Марбург рядом с Ганновером. В это время вторая волна бомбардировщиков уже провела налёт на Дрезден и возвращалась на свои базы.

Для немцев обстановка несколько прояснилась после того, как первое назначенное для нанесения удара по Дрездену соединение «Ланкастеров» и следовавшие за ним на Болен «Галифаксы» углубились в воздушное пространство над Центральной Германией. Но готовые к бою истребители были подняты в воздух только тогда, когда немецким операторам стало ясно, что красные стрелки на матовом экране (группа наведения подполковника Смита) означают не обычный беспокоящий налёт на Берлин, а, скорее всего, группу самолётов, готовящихся пролететь над Лейпцигом, Хемницем или Дрезденом одновременно с потоком бомбардировщиков. В этот момент операторы командного пункта немецкой истребительной авиации в Деберитце решили, что под угрозой находится один из городов Саксонии. Но по-прежнему никто из них не считал возможным налёт на Дрезден. Вплоть до самых последних минут об угрозе воздушного нападения предупреждалось только население Лейпцига.

В Дрездене же обычные сигналы, предупреждающие о возможности воздушного налёта, не подавались. Первое, что люди услышали, это неожиданно раздавшийся в 21 ч. 55 мин. вой сирен. В эту же минуты на аэродром Дрезден-Клотцше (сейчас это гражданский аэропорт Дрездена) пришел приказ о подъёме в воздух базировавшейся на нем истребительной эскадрильи V/NJG.5. Но было поздно — маркировка цели уже началась. К тому времени, как «Москито» на высоте 6000 метров ловили сигналы передатчиков «Лоран», поднялись в воздух лишь несколько немецких истребителей, ведомых лучшими экипажами люфтваффе. Всего в эскадрилье их было восемь или десять.

Пилот ночного истребителя Ме-110 записал в дневнике, что 13 февраля 1945 г. оказался «самым печальным днём за период службы в качестве ночного лётчика-истребителя». Днём он проверял свой самолёт. Бортовой радиолокатор SN-2 работал хорошо. «Вечером, — писал дальше пилот, — мы получили приказ боевой тревоги, первый за весь день. Приказ на взлёт пришел слишком поздно».

Двухмоторному ночному истребителю Ме-110 требовалось около получаса, чтобы набрать высоту, необходимую для перехвата цели. Услышав, как из-за горизонта доносится гул моторов приближавшейся армады бомбардировщиков, расчёты лёгких зенитных орудий занервничали. Когда же единственный находившийся на аэродроме прожектор захватил своим лучом какой-то самолёт, кружившийся на сравнительно небольшой высоте, они открыли беспорядочный огонь, но, тем не менее, добились попадания, и объятая пламенем машина рухнула на землю.

В итоге на защиту Дрездена поднялись в воздух только 27 ночных истребителей.

К 22 час. 30 мин. 13 февраля всё соединение бомбардировщиков, принимавших участие в первом налёте на Дрезден, уже возвращалось в Англию. Из 245 «Ланкастеров» и 9 «Москито» 5-й авиагруппы, которые взлетели со своих аэродромов, 243 с 22 ч. 03 мин. до 22 ч. 25 мин. бомбили Дрезден. Налет этот был настолько сконцентрирован во времени и пространстве, что один «Ланкастер» угодил под бомбу, сброшенные другим, находившимся выше, самолётом. По британским данным, это была единственная потеря английской авиации в этой атаке.

Через 10 минут после завершения первого налёта самолёты 5-й авиагруппы внезапно прекратили сбрасывание дипольных отражателей «Виндоу» и, резко снизившись до высоты 1800 метров, вышли из зоны действия немецких РЛС. Только на подходе к линии фронта, в нескольких километрах к югу от Страсбурга, они начали медленно подниматься на высоту 4500 метров. Теперь их отход прикрывался новым потоком бомбардировщиков, который шел через Францию и Южную Германию. Соединение из 529 «Ланкастеров» готовилось к нанесению второго удара по Дрездену, запланированному на 1 ч. 30 мин. 14 февраля.

Начиная с полуночи, по мере того как самолёты постепенно набирали высоту над занятой союзниками территорией и пересекали линию фронта примерно в 35 км к северу от Люксембурга, экипажи этих бомбардировщиков разбрасывали в воздухе целые каскады дипольных отражателей «Виндоу».

Это была настоящая бомбардировочная армада, несущая огромное количество бомб. Во главе потока летели «Ланкастеры», которые имели на борту как фугасные бомбы замедленного действия, так и световые, снабженные парашютами бомбы, предназначенные для освещения местности, с тем чтобы заместитель руководителя налёта имел возможность определить и отметить точку прицеливания. Эти бомбы представляли собой магниевые фонари с отражателями, которые зажигались на высоте 6000 метров. В том случае, если бы облака оказались слишком плотными, и свет от горящих на земле маркеров «Парамата» не смог через них пробиться, то тогда восемь других самолётов наведения должны были приступить к сбрасыванию парашютных «небесных маркеров» «Wangaui».

С интервалом в 3–4 минуты в потоке бомбардировщиков располагались «Ланкастеры» «визуального центрирования» из состава группы наведения, которые должны были визуально сбрасывать свои маркеры в центр отмеченной предыдущими экипажами цели. Удар должен был получиться плотным и сосредоточенным.

Позади потока бомбардировщиков следовали эскадрильи самолётов «Москито», оборудованных для ведения ночного воздушного боя и штурмовки немецких аэродромов. В растянувшемся на 8 км потоке находились также «Либерейторы» и «Летающие крепости» 100-й авиагруппы электронного противодействия. В них размещалось по два обученных специалиста радиосвязи, об обязанностях которых остальные члены экипажа и не догадывались. На борту каждого из этих самолётов было также по несколько тонн полосок металлической фольги «Виндоу».

Старшие офицеры Бомбардировочного командования прекрасно знали, что готовятся приступить к бомбардировке незащищенного города, переполненного беженцами. Поэтому экипажам бомбардировщиков сообщили заведомо ложные сведения об объектах атаки. Ирвинг писал: «Офицеры разведки пытались развеять эти опасения. Экипажами 3-й бомбардировочной группы сказали, что их группа «будет бомбить штаб немецкой армии в Дрездене». Участники налёта из состава 75-й эскадрильи вспоминают, что им описывали Дрезден как город, объявленный крепостью. В инструктажах говорилось, что надо атаковать Дрезден для того, чтобы «разрушить немецкие склады вооружения и базы снабжения». Объяснялось, что город является одним из основных центров снабжения Восточного фронта. В 1-й бомбардировочной группе упор делался на значение Дрездена как центра железнодорожного сообщения Германии. Экипажам было сказано, что точкой прицеливания будет железнодорожная станция. В подборке документов, подготовленных штабом 6-й (канадской) бомбардировочной группы, говорилось, что «Дрезден является важным промышленным районом, где производятся электромоторы, точные приборы, химикаты и вооружение»…

Воображение офицеров на некоторых базах заходило настолько далеко, что на одном аэродроме говорилось об атаке на штаб гестапо в центре города, на другом — о заводе, выпускающем боеприпасы, а на третьем — о крупной фабрике по производству отравляющих веществ»[71].

Поскольку Дрезден был фактически нетронутой целью, Бомбардировочное командование решило его подвергнуть «гамбургской» обработке по полной программе: сначала надо было фугасными бомбами сорвать крыши и выбить окна. После этого на город посыплются зажигательные бомбы, которые подожгут дома и взовьют вихри раскаленных искр. Через разбитые крыши и окна бушующее пламя охватит стропила, мебель, полы, ковры, занавески.

Во второй атаке фугасные бомбы были нужны для того, чтобы расширять зону возгорания и отпугивать пожарных. Например, в 3-й авиагруппе применялось два типа бомбовой загрузки. Бомбардировщики одной волны несли по одному двухтонному «блокбастеру», которые теперь называли «булочкой», и по пять упаковок зажигательных бомб. У самолётов второй волны было по одной фугасной 225-килограммовой бомбе и такие же упаковки «зажигалок». В 1-й бомбардировочной группе загрузка несколько отличалась. Термитные бомбы шестиугольной формы длиной 53 см и весом 1,8 кг укладывались в небольшие металлические контейнеры, которые сбрасывались над объектом и раскрывались в воздухе. Такой град зажигательных бомб в районе цели представлял для находящихся ниже самолётов определенную опасность, а сами бомбы не имели стабилизаторов, что не позволяло вести прицельное бомбометание.

Тем не менее, при налёте на такую цель, как Дрезден, где надо было добиться как можно большей площади возгорания, рассеивание термитных бомб не имело значения. Каждый самолёт 1-й авиагруппы нес по 17 таких контейнеров и по одной фугасной бомбе весом 900 кг. В другом варианте это был один «блокбастер» и двенадцать контейнеров с зажигательными бомбами. В общей сложности «Ланкастеры», атаковавшие Дрезден, несли 650 тысяч зажигательных бомб.

К 20 часам 13 февраля всё соединение, которое было в два раза мощнее первого, было в воздухе. В нем насчитывалось 550 «Ланкастеров» из 1, 3, 6 и 8-й авиагрупп. Для прикрытия подхода второй бомбардировочной армады к Дрездену самолёты 100-й авиагруппы сбрасывали дипольные отражатели «Виндоу», которые изображали на экранах немецких РЛС соединение бомбардировщиков, следующих по направлению к району Кёльн-Кобленц.

На эту ночь были запланированы такие же отвлекающие налёты на Бонн, Нюрнберг и Магдебург. В это время «Ланкастеры» 100-й авиагруппы патрулировали вдоль меридиана восемь с половиной градусов восточной долготы и сбрасывали огромное количество дипольных отражателей, создавая непреодолимую для немецких радаров завесу.

Начало нанесения удара основным соединением было запланировано на 1 ч. 30 мин. Из 550 взлетевших со своих аэродромов «Ланкастеров» 515 атаковали Дрезден с 1 ч. 23 мин. до 1 ч. 52 мин.

В 1 ч. 23 мин. самолёты группы освещения, полагаясь только на видимые на экранах радаров H2S изображения, начали сбрасывать серии осветительных бомб на парашютах поперек точки прицеливания.

К отражению второго налёта на Дрезден были готовы 18 ночных истребителей Ме-110. Но они так и не поднялись в воздух из-за того, что на их аэродром должны были приземлиться несколько транспортных самолётов из осажденного Красной Армией Бреслау.

Ирвинг отмечает: «Огонь зенитной артиллерии отсутствовал полностью. Некоторые экипажи «Ланкастеров» почти стыдились этого. Многие самолёты по нескольку раз облетали горящий город, так как ничто не могло им помешать. Один «Ланкастер», оснащенный 35-миллиметровой кинокамерой, в течение 10 минут кружился над целью, снимая всё происходящее внизу для Главного штаба Королевских ВВС. Кинопленка длиной 120 метров сейчас хранится в архиве Имперского Военного музея в Лондоне и является одним из самых поразительных по своей беспощадности документов истории Второй мировой войны. Этот фильм представляет собой убедительное доказательство того, что Дрезден был незащищенным городом: ни одного прожектора, ни одного разрыва снаряда зенитной артиллерии нет на этих кадрах.

«Когда в конце налёта мы прибыли в район цели, было видно, что город обречен», — вспоминает пилот «Ланкастера» из 3-й авиагруппы, который был поврежден зенитным огнём над Хемницем и задержался. Он должен был подойти к Дрездену за пять минут до окончания атаки, но теперь опаздывал на десять минут. Наверное, это был последний появившийся над целью самолёт. «По моему мнению, море огня покрывало площадь размером примерно 40 квадратных миль [104 кв. км]. От этой печи внизу поднимался жар, который ощущался в кабине моего самолёта. Небо переливалось оттенками ярко-красного и белого цветов, а свет внутри самолёта был светом мрачного осеннего заката. Мы были настолько поражены ужасом при виде этого чудовищного пламени, что ещё долго в одиночестве летали над городом. Совершенно подавленные, представляя себе то, что творилось внизу, мы повернули на обратный курс. Ослепительно яркий свет этого холокоста был виден за тридцать миль»[72].

В общей сложности оба соединения сбросили на Дрезден 1477,7 тонны фугасных бомб, включая 529 «блокбастеров» по 1800 кг и один «блокбастер» весом 3600 кг, и 1181,6 тонны зажигательных бомб. В отвлекающих налётах 109 «Москито» без потерь атаковали Магдебург, Бонн, Дортмунд, Мисбург и Нюрнберг.

Потери были на удивление низкими. Аналитики Бомбардировочного командования объясняли это облачностью, успешными мерами радиоэлектронного противодействия и отвлекающими налётами на другие цели. Ночные истребители «Москито» заявили о двух сбитых ими Ме-110. После разбора операции аналитики пришли к заключению, что силы ПВО противника бездействовали. Только 9 из 1164 вернувшихся самолётов доложили о том, что были атакованы истребителями, а зенитный огонь в самом Дрездене характеризовался экипажами как «незначительный».

Несколько бомбардировщиков совершили вынужденную посадку во Франции, при этом один из них разбился.

Эти доклады отразились в официальном сообщении Министерства авиации, где говорилось о том, что пожары были видны с расстояния «примерно 200 миль от цели». Сообщалось, что на город было сброшено 650 тысяч зажигательных бомб, как в упаковках, так и россыпью. Среди сброшенных бомб были и фугасные весом 1800 и 3600 кг.

Сначала было объявлено, что из 1400 самолётов Бомбардировочного командования, задействованных в проводившихся этой ночью операциях, было потеряно только 16 машин, то есть немногим более одного процента. Из 128 самолётов 100-й авиагруппы радиоэлектронного противодействия 111 выполнили свою задачу. Группа потерь не имела.

К утру следующего дня данные были уточнены. Десять самолётов совершили посадку в континентальной части Европы. Было безвозвратно потеряно шесть «Ланкастеров». Один — над Боленом, второй — во время первой атаки на Дрезден, когда он был поражен падавшими сверху бомбами. Ещё четыре бомбардировщика были потеряны во время второго налёта: один сбит немецким ночным истребителем восточнее Штутгарта, второй упал на землю после столкновения в воздухе юго-восточнее Франкфурта, третий разбился на обратном пути над устьем Соммы и четвёртый упал на Дрезден по неизвестным причинам. Обломки двух потерянных над Дрезденом «Ланкастеров» вместе с погибшими членами экипажей были обнаружены на улице Нордштрассе и площади Альбертплац.

Командование ВВС США в Европе договорилось с советской стороной, что американцы будут за 24 часа извещать русских о бомбардировке городов в Центральной Германии.

12 февраля 1945 г. генерал Спаатс известил американскую военную миссию в Москве о том, что, если позволят погодные условия, он намерен 13 февраля отправить от 1200 до 1400 тяжёлых бомбардировщиков 8-й воздушной армии для атаки на сортировочные станции Дрездена. В тот же день начальник авиационного отдела американской миссии в Москве генерал-майор Эдмонт Хилл в точности передал эту информацию в советский Генштаб.

Советский официальный представитель сообщил Дэвиду Ирвингу следующее: «Как явствует из этой информации, союзники известили советское командование только о своем намерении бомбить сортировочные станции в Дрездене. О массированных налётах на сам город советскому Генеральному штабу ничего не сообщалось».

Ирвинг пишет: «Еще до того как возвращавшиеся от Дрездена «Ланкастеры» Бомбардировочного командования пересекли побережье Англии, экипажи более чем 1350 бомбардировщиков В-17 «Летающая крепость» и В-24 «Либерейтор» и всех пятнадцати американских истребительных авиагрупп уже сидели за полагавшимся им «завтраком палача», который включал в себя кофе и приготовленный из яичного порошка омлет. Инструктаж начался ранним морозным утром 14 февраля в 4.40, задолго до того, как над Восточной Англией занялся рассвет.

Третий удар по Дрездену своим соединением из примерно 450 «Летающих крепостей» наносила Первая авиационная дивизия. И снова на Дрезден пошли самолёты с максимальной бомбовой загрузкой, в то время как остальные направились к вспомогательным целям: Магдебургу, Везелю и Хемницу.

Руководителей штурманской службы волновала проблема, как избежать навигационных ошибок и не оказаться над территорией, занятой Красной Армией. Для Дрезденской операции они решили, что после того как бомбардировщики войдут в воздушное пространство на городом Эгмонт на побережье Голландии и встретятся с истребителями сопровождения Р-51 южнее залива Зейдер-Зее, они направятся к контрольной точке над Эльбой. В сомкнутых боевых порядках группами по 30–40 хорошо вооруженных самолётов, соединения бомбардировщиков в сопровождении истребителей должны были идти на Квакенбрюк юго-западнее Бремена. От Квакенбрюка они должны были пролететь по прямой линии более 300 километров на юго-восток через Хокстер до Пробстцелле. Предназначенные для атаки на Магдебург «Ланкастеры» пойдут тем же маршрутом и возле Хокстера возьмут курс к точке, расположенной на равном удалении как от Магдебурга, так и от Берлина. 450 бомбардировщиков В-17 Первой дивизии и примерно 300 машин Третьей дивизии пойдут на северо-восток к своим целям: Дрездену и Хемницу соответственно.

Поскольку Хемниц располагался примерно в 150 километрах от советско-германского фронта, здесь опасность навигационной ошибки была менее серьёзной.

Что же касается Дрездена, то в данном случае ведущие штурманы соединения получили указание следовать курсом к контрольной точке над Торгау в 80 километрах севернее Дрездена на реке Эльба. Оттуда им надо было только идти на юг до первого большого города, через который, извиваясь, протекает река. Это и будет Дрезден. Конкретной целью атаки должна была стать железнодорожная станция в районе Нойштадт»[73].

Отбомбившись, «Ланкастеры» возвращались на свои базы через побережье Восточной Англии, и ожидавшие у своих машин сигнала на взлёт американские лётчики видели, как они пролетают над ними высоко в небе. Наконец в 8 часов утра взлетели сигнальные ракеты, «Летающие крепости» начали взлетать и брать курс на «всплески» радаров над точками, где они будут встречаться с другими эскадрильями и бомбардировочными группами и, соединившись в Первую авиационную дивизию, направятся к побережью Голландии. Истребители «Спитфайр» сопровождали их вплоть до морского побережья Англии, а над Зейдер-Зее бомбардировщики уже поджидали американские авиагруппы истребителей «Мустанг», после чего всё соединение приступило к прорыву через Германию.

На пути к Дрездену некоторые группы рассеялись из-за того, что попали в облака конденсата от следов инверсии. Начало атаки было запланировано на 12 ч. 00 мин., но поскольку самолёты шли в оборонительном боевом порядке и в визуальном контакте друг с другом, то от штурманов не требовалось такой точности, как для английских ночных бомбардировщиков. «Ланкастеры» Королевских ВВС должны были держаться в потоке шириной 8 км, зная о том, что если они собьются с пути, то лишатся защиты дипольных отражателей и станут более уязвимыми для немецких ночных истребителей.

Сплошная облачность всё ещё закрывала весь континент. Слои облаков были и над соединением, и под ним. Визуальная бомбардировка цели оказалась невозможна. У Касселя бомбардировщики встретили сильный зенитный огонь, но попаданий было мало.

Первые две бомбардировочные группы соединения сопровождались до Дрездена 20-й истребительной авиагруппой. В эскорте были задействованы также 364, 356 и 479-я истребительные группы.

Здесь надо остановиться и сказать несколько слов о той задаче, которая была поставлена 20-й группе в этой операции. Для подразделения это был 260-й боевой вылет. В налёте на Дрезден оно было разделено на две подгруппы — «А» и «Б» — общей численностью 72 истребителя Р-51, которые встретились со своими подопечными над Зейдер-Зее вскоре после 10 ч. 45 мин. Истребители подгруппы «Б» должны были находиться в визуальном контакте с бомбардировщиками, а пилотам подгруппы «А» было приказано сразу же после нанесения бомбового удара спикировать до высоты бреющего полета и приступить к штурмовке целей «по выбору». Они должны были обстреливать проходившие через разрушенный город колонны пехоты противника из пулемётов, поражать пушечным огнём и ракетами паровозы, грузовые автомашины и прочие транспортные средства. В 14 ч. 25 мин. в точке, расположенной неподалеку от Франкфурта, на смену истребителям сопровождения «Мустанг» должны прийти «Тандерболты».

Как и было запланировано, над Торгау американские бомбардировщики вышли к контрольной точке и пошли боевым курсом вдоль Эльбы по направлению к Дрездену. Три крупные железнодорожные станции: две в старой части города и одна в Нойштадте, выбранные в качестве точек прицеливания, обозначались дымовыми целеуказателями.

В 12 ч. 12 мин. первые бомбы начали падать на город, в котором всё ещё бушевали пожары после проведенного накануне ночного налёта Королевских ВВС. В течение 11 минут серии бомб со свистом сыпались через почти сплошной покров облачности на северный район Дрездена Нойштадт. Один из бомбардиров докладывал: «Сплошной слой облачности поднимался высоко, прямо под нами. Но постепенно он разрывался, и над Дрезденом появились просветы. Зенитного огня в районе цели не было. Бомбы сброшены в 12.12».

Бомбардир из первой появившейся над целью группы капитан Джеймс Рич докладывал, что район бомбардировки был покрыт отдельными облаками, но на боевом курсе он смог определить большинство ориентиров: «Перед тем как сбросить бомбы, я видел несколько пожаров, но густой слой дыма не дал мне рассмотреть, насколько они были крупными».

Налёт бомбардировщиков В-17

В общей сложности бомбардировщики В-17 сбросили 474,5 тонны фугасных и 296,5 тонны зажигательных бомб.

В 12 ч. 23 мин., после окончания бомбардировки, 37 «Мустангов» 20-й истребительной авиагруппы вместе с истребителями подгруппы «А» из состава действовавших над Дрезденом трёх других групп опустились на малую высоту и устремились в атаку над городом. По свидетельствам очевидцев, большинство пилотов предпочитало проводить атаки вдоль берегов Эльбы. Остальные обстреливали транспортные средства на переполненных беженцами дорогах, ведущих из города. В донесении сообщалось, что один истребитель 55-й эскадрильи летел так низко, что врезался в железнодорожный вагон и взорвался.

Как минимум одно американское подразделение из участвовавших в бомбардировке Дрездена заблудилось. Пролетая сквозь облака на установленной высоте, 398-я бомбардировочная авиагруппа сбилась с курса, и когда сорок «Летающих крепостей» оказались над слоем облаков, ведущий штурман не смог определить свои координаты.

Чтобы прибыть в район цели в назначенное время, бомбардировщики делали виражи, описывали круги, ходили «змейкой», и это только усугубляло ошибку. Наконец ведущий штурман пошел на то, что принял за Торгау, и взял, как он думал, курс на Дрезден. Прошло какое-то время, и штурман заместителя командира группы с самолёта «Противный сынок» обратился по радио к командиру подразделения, сообщив, что на самом деле вместо Торгау они вышли к Фрайбергу. Но это предположение было отвергнуто с приказанием соблюдать радиомолчание. Время от времени бомбардиры докладывали, что видят внизу какую-то реку. Действительно, впереди была река, которая, извиваясь, текла через город. Ведущий бомбардир не смог увидеть ни одного характерного элемента городской застройки и стал предпринимать попытки определить цель визуально. Бомбы сбрасывались по радару. После этого штурман «Противного сынка» снова нарушил радиомолчание и заявил, что они бомбили совсем не Дрезден. Теперь и другие штурманы стали оспаривать расчёты ведущего. Они пришли к заключению, что сорок их бомбардировщиков нанесли удар по Праге вместо Дрездена.

Одновременно американцы атаковали город Хемниц. В этом налёте принимало участие 295 самолётов, которые атаковали город и находившуюся в нем сортировочную станцию, сбросив при этом 718 тонн бомб. Но из состава посланной на Хемниц Третьей авиационной дивизии многие подразделения не смогли определить цель. 34-я бомбардировочная авиагруппа бомбила поселки Хоф и Зонненберг. Не определив скрытую облаками цель, ведущий бомбардир 390-й группы вывел свое подразделение на город Плауен и немецкий аэродром на территории Чехии. Туда и были сброшены бомбы. Дополнительно было сброшено 811 тонн бомб на химический комбинат фирмы «Брабаг Бергиус» в Магдебурге.

В Дрездене погибло около 40 тысяч мирных жителей, из которых 28 736 были захоронены на кладбище Хейдельфридхоф. Ирвинг писал: «Могильщики, по большей части курсанты авиационного училища с авиабазы Клотцше, получили указание хоронить жертвы без гробов и саванов. Братские могилы копались бульдозерами. Сначала выделялось по 90 сантиметров на каждый труп. Но по мере того как через кладбищенские ворота начали въезжать бесконечные вереницы грузовиков и повозок, вскоре стало очевидным, что это было непозволительной роскошью. Так как после налётов из пятнадцати имевшихся в городе катафалков остался только один, то жителям окрестных деревень было приказано привести в Дрезден своих лошадей с повозками. Одновременно к кладбищу направлялся поток людей, привозивших своих мертвецов на тачках в надежде похоронить их более или менее достойно. Ручеек превратился в реку, а затем разросся до размеров стремительного потока. Тела привозили и на самосвалах, и на трамваях. Их доставляли завернутыми в газеты или в бумажных мешках, которые женские отряды Трудовой службы получали с цементного завода»[74].

По британским данным, согласно содержащимся в секретном докладе оценкам, считалось, что в результате этих налётов в городе было серьёзно повреждено 23 % зданий промышленного назначения и 56 % зданий гражданского назначения. Было полностью разрушено 78 тысяч квартир, 27,7 тысяч квартир оказались временно непригодными для жилья и ещё 64,5 тысячи квартир получили незначительные повреждения. Артур Харрис в своих мемуарах предположил, что «зона разрушения в 1600 акров [около 650 гектаров] была значительно меньше, чем в Гамбурге». Британский отдел по изучению результатов бомбардировок, основываясь на аэрофотоснимках, считал, что разрушено 680 гектаров застроенной площади.

Однако в ноябре 1949 г. дрезденское Управление планирования завершило составление своего собственного перечня нанесенного городу ущерба. Согласно приведенным в нем данным, 1272 гектара площади города была разрушено более чем на 75 %. Ещё 421 гектар площади за пределами центральной части Дрездена был разрушен более чем на 25 %. Было установлено, что из 35 470 жилых домов Дрездена осталось неповреждёнными только 7421. Из 220 тысяч квартир и частных домов 90 тысяч были разрушены или признаны полностью непригодными для жилья. 4750 тысяч квадратных метров жилой площади полностью уничтожено и 4540 тысяч квадратных метров повреждено.

Немецкие статистики отличались особой скрупулезностью в подсчёте ущерба от воздушных налётов, и они привели следующие цифры. В Мюнхене на каждого жителя пришлось по 6,5 кубометров каменных обломков, в Штутгарте — по 8,4 кубометра, в Берлине — по 12,5 кубометра, в Кёльне — по 31,2 кубометра, в то время как в Дрездене этот показатель составил 42,5 кубометра, примерно по одиннадцать самосвалов на каждого жителя, включая тех, кто был убит в воздушных налётах.

В донесении начальника полиции Дрездена фигурировали более осязаемые цифры. К началу марта полковник Тириг насчитал 11 916 полностью разрушенных жилых домов (не квартир) и примерно столько же зданий оценивались как получившие тяжёлые, серьёзные и незначительные повреждения. В ходе бомбардировки были полностью уничтожены 24 здания банков и 26 зданий страховых компаний (в центре города были уничтожены все), 31 универмаг, 647 магазинов, 64 склада, два крытых рынка, 31 крупный отель, включая знаменитый «Бельвю» и 26 пивных баров. Был серьёзно повреждён находившийся на Магдебургерштарссе крупнейший в Германии холодильник. Тяжёлый ущерб был нанесен городскому мясоперерабатывающему заводу, описанному позднее в романе Курта Воннегаута «Бойня номер пять».

Ирвинг писал: «Были разрушены бесценные памятники архитектуры. Среди них три дворца, старая ратуша, Цвингер (также построенный Земпером), Новая Художественная галерея, четыре музея, Домовая Церковь. Знаменитая на весь мир художественная галерея под названием Зелёные Своды, архитектурный шедевр Шинкеля, Альбертинум с его бесценной коллекцией скульптур и Академия художеств — также сгорели дотла»[75].

Как уже говорилось, в Дрездене не было ни военных объектов, ни крупных военных предприятий. Небольшие предприятия пострадали сравнительно мало, что ещё раз показывает, что целью бомбардировок союзников было мирное население, а не какие-то военные или промышленные объекты. «По сравнению со всем городом промышленные зоны пострадали в значительно меньшей степени. Из крупных промышленных предприятий серьёзный ущерб был нанесен только заводу по производству оптических приборов «Цейс-Икон», который располагался всего лишь в пяти километрах к востоку от центра города. Считалось, что он не мог возобновить выпуск продукции ранее мая 1945 г.

Ни одно предприятие не было разрушено полностью. 136 получили сильные повреждения, 28 менее серьёзные и 35 незначительные повреждения. Саксонская фабрика по производству сыворотки была выведена из строя на неопределенное время. Согласно донесению начальника полиции ожидалось, что фабрики и заводы Дрездена в течение трёх-шести недель восстановят производство в объёме от 50 до 100 процентов.

Два завода фирмы «Заксенверк» по производству комплектующих для электронного оборудования, располагавшиеся в районах Нидерзедлитц (8 километров к юго-востоку от центра) и Радеберг (14,5 километров к северо-востоку), избежали попадания фугасных бомб. На завод в Нидрезедлитце случайно упало несколько зажигательных бомб, с которыми справились заводские пожарные. Было разбито несколько окон. На следующий день после тройного удара на работу явилось небольшое число работников, на короткое время прекратилась подача газа и электричества. По сообщению руководства, из пяти тысяч сотрудников фирмы в первую неделю не вышло на работу менее трёхсот. Считалось, что они погибли.

На самом деле это объясняется тем, что большинство рабочих набиралось из окрестных деревень, а зона полного разрушения охватила районы проживания среднего класса. Примечательно, что единственное предприятие в Дрездене, которое строилось с учетом вероятности воздушных налётов, завод по производству снарядных взрывателей фирмы «Цейс-Икон» в Нойштадте, не пострадал вообще»[76].

Итоговый доклад начальника полиции Дрездена подтверждает, что мосты не были выведены из строя. Пострадали автодорожные мосты Августа, Карола, Лохвитц и Носсен, так же как и железнодорожный мост Мариенбрюк. Но из них только мост Августа был повреждён в такой степени, что к марту 1945 г. был ещё закрыт.

То же самое касалось и проходивших через город железных дорог. По утверждению начальника полиции Дрездена перевозки по железным дорогам (официальная цель налётов) почти не пострадали. Хотя движение на несколько дней было приостановлено, но к концу февраля поезда снова шли через город. В опубликованной через несколько лет в ГДР «Истории разрушения и восстановления Дрездена» утверждалось, что «железнодорожные линии не подверглись серьёзным разрушениям. Аварийные службы смогли восстановить их так быстро, что не возникло никакой существенной дезорганизации движения».

Рассказывая об уничтожении архитектурных шедевров города, авторы этой работы писали: «В отличие от этих памятников культуры и Старого города в целом транспортные сооружения не были разрушены. Нанесенный им ущерб оказался сравнительно небольшим и, таким образом, движение в Дрездене и из него на самом деле не прерывалось. Например, железнодорожные линии у центрального вокзала расчищались за несколько часов, и поезда переводились на временные пути». К 15 февраля через Дрезден-Нойштадт пошли регулярные поезда.

Психологическое воздействие на германский народ от уничтожения Дрездена оказалось совсем иным, чем думали в Лондоне и Вашингтоне. Оно не парализовало волю к сопротивлению, а наоборот, вызвало всплеск ненависти к англосаксам и евреям. Ирвинг писал: «В Британии британский офицер задал пленному немецкому генералу вопрос о возможных последствиях таких налётов. «Дрезден горит, и вы ожидаете, что народ подумает?» «Так не может больше продолжаться. Они разрушают один город за другим». На самом деле значительная часть населения, включая женщин, считает иначе. Они говорят: «Вот оно, разрушение в чистом виде. Они уничтожают все, сбрасывают бомбы на невинных женщин и детей. Они все ненавидят нас, все они преступники, англичане — это только ширма, на самом деле это преступный элемент, евреи». Они не имеют в виду евреев как таковых, а просто понимают это как преступную стихию, как нечто дьявольское. Именно такой и будет реакция. Поэтому, несмотря на колоссальные потери, каждый новый воздушный налёт будет вызывать только чувство глубокой ненависти».

Похоже на то, что такая точка зрения не являлась исключением. «Сожжение Дрездена усилило подозрения относительно того, что западные союзники были заинтересованы только в уничтожении немецкого народа, — отмечал в своих написанных после войны мемуарах бывший начальник пожарной охраны Германии. — Дрезден в последний раз сплотил немцев под знаменем со свастикой и бросил их в объятия пропагандистских служб, которые как никогда раньше могли теперь делать упор на страх: страх перед безжалостными воздушными налётами, страх перед принятым планом Моргентау, страх перед угрозой уничтожения немцев как нации»[77].

В заключение стоит заметить, что после войны англо-американские политики неоднократно пытались свалить вину за варварское уничтожение Дрездена на… СССР. Так, 11 февраля 1953 г. Государственный департамент США сделал заявление, в котором утверждалось, что «разрушительная бомбардировка Дрездена произведена в ответ на просьбу Советов об оказании усиленной поддержки с воздуха и была предварительно согласована с советским руководством»[78]. А в феврале 1955 г., в десятую годовщину бомбардировки Дрездена, британская газета «Манчестер гардиан» вспоминала эти налёты как операцию, «осуществлённую британскими и американскими самолётами вследствие настоятельной советской просьбы атаковать этот важный центр коммуникаций».

Советская пропаганда, столь ретиво обличавшая британских и американских «империалистов» по поводу и без повода, на сей раз позорно молчала.

14 января 1945 г. соединение из 911 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 8-й американской воздушной армии под прикрытием 860 истребителей совершило налёты на Магдебург и другие цели в районе города Деренбурга в 58 км юго-западнее Магдебурга, а также на город Зальцгиттер в 53 км юго-восточнее Ганновера. В это же время около двухсот четырёхмоторных бомбардировщиков Королевских ВВС бомбили Саарбрюккен.

На перехват союзных самолётов вылетели всего два Ме-262, и оба были сбиты истребителями сопровождения.

Зато 1 февраля лейтенант Рудольф Радемахер в районе города Хильдесхайма в 21 км юго-восточнее Ганновера по командам наведения с земли на высоте 11 км сбил самолёт-разведчик «Спитфайр».

3 февраля истребителями Ме-262 были сбиты четыре «Летающие крепости» и один «Мустанг».

Американский бомбардировщик B-24

Италия обычно рассматривается в качестве агрессора. Но не стоит забывать и ряда эпизодов, показывающих осторожность Муссолини.

Так, с 10 сентября 1939 г. он неоднократно обращался к воюющим странам с предложением заключить мир. Гитлер согласился, но Лондон и Париж категорически отказались и предложили Муссолини перейти на их сторону. «Так он же фашист!» — воскликнет интеллигент-образованец. Ну и что? Ведь сотрудничали западные державы с фашистским режимом генерала Франко в Испании. А в Италии не было ни фашистского переворота, ни кровавой гражданской войны, как в Испании. Нравится кому или нет, но Муссолини пришёл к власти законным путём.

В сентябре 1939 г. Англия ввела выборочную блокаду Италии. Замечу, что Италия крайне зависела от экспорта сырья. Экспорт в основном осуществлялся морем, пропускная способность железных дорог, связывавших Италию с Германией через Альпы, была невысока.

А Лондон пообещал снять блокаду, если Рим согласится на производство вооружений для Англии. Дело дошло до того, что 2 февраля 1940 г. Муссолини одобрил проект контракта с RAF на поставку 400 самолётов фирмы «Капрони». Но на дуче надавили немцы, и он расторг эту сделку.

1 марта 1940 г. Англия совсем заблокировала поставки угля в Италию. Однако с марта 1940 г. Германия начала поставки угля по миллиону тонн в месяц.

Но вот 10 июня 1940 г. французское правительство бежало из Парижа в Бордо. И Муссолини сказал начальнику штаба Бадольо: «Я хочу войны, чтобы присутствовать на мирной конференции как человек, который воевал».

Италия объявила войну Англии и Франции 10 июня 1940 г. ВВС Италии «Regia Aeronautica» насчитывали в общей сложности 1796 машин, среди которых было 783 бомбардировщика, 594 истребителя, 268 разведчиков и 151 морской патрульный самолёт. Хотя ВВС Италии располагали сравнительно большим парком бомбардировщиков, Верховное командование отдало приказ: «…на земле, в воздухе и во всех секторах должна быть принята оборонительная стратегия».

Что же касается правительств Англии и Франции, то они с самого начала стремились к разрушениям итальянских городов и уничтожению мирного населения. И то, что удары союзников в 1940 г. были малоэффективны, связано не с гуманизмом Лондона и Парижа, а с действиями вермахта и люфтваффе, сковавшими силы союзников.

Принципиальным отличием Италии от Германии, Венгрии, Румынии, Болгарии и других стран было привлечение союзниками для разрушения городов не только ВВС, но и авианосной авиации, и артиллерии кораблей.

Уже 12 июня 1940 г. 36 английских бомбардировщиков «Уитли» совершили налёт на Турин и Геную. Однако из-за плохой погоды и отказов двигателей по городам отбомбились только 13 машин. В Турине погибло 14 мирных жителей. Только тогда итальянские ВВС получили разрешение бомбить военные объекты на юге Франции, на Корсике и в Тунисе.

В ночь на 14 июня французский флот начал операцию «Вадо» — обстрел города Генуи. В обстреле участвовали четыре тяжёлых крейсера — «Алжери», «Фош», «Дюпле» и «Кольбер» (всего 33 — 203-мм орудия) и 14 лидеров эсминцев. Береговые батареи итальянцев открыли огонь с большим опозданием. Французские корабли получили лишь одно попадание — 152-мм снаряд попал в лидер эсминцев «Альбатрос», убив 10 человек. В Генуе было убито три мирных жителя и 12 ранены.

В ту же ночь (на 14 июня) 9 палубных бомбардировщиков «Суордфиш» с британского авианосца «Игл» бомбили Геную. Одновременно четырёхмоторный самолёт «Фарман» NC-223 «Жюль Верн» бомбардировал предместье Венеции. А в ночь на 15 июня «Жюль Верн» бомбил Ливорно.

15 июня французские двухмоторные бомбардировщики «Leo-451» бомбили города Империя, Савонна и Варацце.

В ночь на 18 июня 10 французских бомбардировщиков «Leo-451» бомбили Турин, а 10 гидросамолётов «Латэ-298» — Геную.

Интенсивным (для 1940 г.) бомбардировкам подвергся Милан. В ночь на 14 августа три британских бомбардировщика сбросили бомбы на завод Caproni, который не пострадал, зато были разрушены десятки зданий вдоль нескольких улиц, 15 человек погибли и 44 получили ранения.

В ночь на 16 августа последовал ещё один налёт. Зенитные батареи сбили один бомбардировщик «Веллингтон», а остальные вынудили сбросить свой груз над городами Мерате и Мариано Коменсе.

В ночь на 19 августа ещё одна бомбардировка четырьмя самолётами поразила завод Innocenti и Caproni, а также аэропорт Линате. В ночь на 26 августа одиннадцать бомбардировщиков разбомбили Идроскало.

Последняя в 1940 г. бомбардировка (тремя самолётами) была проведена 18/19 декабря. Целью её был завод Pirelli, но вместо этого сброшенные бомбы причинили небольшой ущерб нескольким домам, убив восемь человек и ранив шестнадцать.

В ответ на налёты англичан Муссолини отправил осенью 1940 г. во Францию Первую эскадру в составе двух бомбардировочных и одного истребительного полка. Первый вылет итальянцев состоялся 24 октября 1940 г. Из 18 бомбардировщиков один разбился при взлете, а остальные 17 бомбили городок Харидж. Последний вылет итальянских бомбардировщиков на Англию состоялся в ночь на 23 декабря 1940 г. Всего итальянцы сбросили 54 тонны бомб. Таким образом, действия первой эскадры представляло для Британии булавочный укол и имели лишь акт солидарности с рейхом.

Итальянские рабочие разбирают завалы военного объекта в Неаполе, разбомбленного авиацией союзников, действовавших с аэродромов в Северной Африке

В 1940–1941 гг. налёты на Италию британская авиация производила нерегулярно, будучи занятой к другими операциями — боевым действиям в Ливии, Греции и т. д.

Так, 1 ноября 1940 г. бомбардировщики «Блейнхэйм», базировавшиеся на Мальте, в первый раз бомбили Неаполь. Далее союзникам это занятие весьма понравилось, и они бомбили город с ноября 1940 г. по 9 сентября 1943 г. 76 (!) раз. За это время погибло свыше 20 тысяч жителей Неаполя. Для сравнения, за это время Рим бомбили только дважды, Милан — 13 раз, а Турин — 24 раза.

В этот период внимание историков сосредоточено на обстреле английской эскадрой Генуи, произведённом на рассвете 9 февраля 1941 г. Британская эскадра включала в себя линейный крейсер «Ринаун» и линкор «Малайя» (14 — 381-мм орудий), авианосец «Арк Роял», крейсер «Шеффилд» и 10 эсминцев. Огонь корабельной артиллерии корректировался палубными самолётами. Как писал итальянский адмирал Марк-Антонио Брагадин: «С другой стороны, главная цель — линкор «Дуилио», ремонтировавшийся в Генуе после полученных 11 ноября в Таранто повреждений, — не пострадал»[81].

Городу нанесён серьёзный ущерб, разрушено 250 зданий, 144 человека убиты и 272 ранены.

В ночь на 29 сентября 1941 г. состоялся налёт 41 самолёта Бомбардировочного командования на Геную, три из них сбиты. Бомбы упали на город. Несколько бомбардировщиков сбросили свой груз на Специю и Савону.

12 апреля 1942 г. проведён налёт 18 самолётов Бомбардировочного командования (большинство не долетели до Генуи и вместо этого атаковали Савону и Империю). Всего сброшено 9,5 тонны бомб.

В ночь на 11 сентября 1941 г. произведён налёт на Турин. 76 бомбардировщиков взлетели с баз в Англии. Часть их атаковала Турин, тогда как другая часть атаковала Геную (пять бомбардировщиков были сбиты). Самолеты, атаковавшие Турин, сбросили 75 тонн бомб, которые упали на город, в результате чего погибли два человека.

По приказу Черчилля осенью 1942 г. в Англии было подготовлено около 700 бомбардировщиков для бомбардировок Северной Италии. Налёты начались в середине октября 1942 г. Так, в ночь на 23 октября сто «Ланкастеров» бомбили Геную. На город сброшено 179 тонн бомб. Пострадали старый центр города, гавань, верфи и восточные пригороды. Среди повреждённых зданий были железнодорожная станция Генуя Бриньоле, больница Памматоне, церкви Санта-Мария-ин-Пассионе и Сант-Агостино, средневековый «портик» Сотторипы, палаццо Спинола, палаццо Сан-Джорджо и дворец дожей. Погибли 39 мирных жителей.

Это был первый налёт на итальянский город с широким применением новых зажигательных бомб, вызвавший пожары беспрецедентных масштабов (некоторые пожары всё ещё бушевали спустя сутки).

Двадцать четыре «Ланкастера» сбросили на Милан 135 тонн бомб, включая 30 тысяч зажигательных. Пострадало 441 здание, в том числе тюрьма Сан-Витторе, штаб-квартира Hoepli, два железнодорожных вокзала и памятник Чимитеро. 171 человек был убит и около 300 ранено. Четыре «Ланкастера» сбито.

Хотя в городе произошло более 330 пожаров, было сочтено, что зажигательные вещества намного менее эффективны, чем при предыдущих налётах на немецкие города. Как показали бомбардировки Генуи, итальянские города были менее уязвимы для зажигательных бомб, чем немецкие. В основном это было связано с более широкими улицами, которые предотвращали распространение пожаров по ним, и минимальным использованием дерева в зданиях.

Миланский собор был определён Харрисом как «точка прицеливания» для бомбардировки района. Хотя собор не пострадал во время этого налёта, решение командующего сэра Артура Харриса сосредоточить налёт на крупном религиозном сооружении вызвало критику со стороны его начальника Чарльза Портала и некоторых членов парламента.

На следующую ночь был запланирован ещё один налёт с участием 71 самолёта, но плохая погода разогнала строй, и только 39 бомбардировщиков достигли Милана (шесть были потеряны, а многие другие случайным образом сбросили свои бомбы на несколько городов и деревень Ломбардии), причинив много ущерба. Ещё два человека были убиты.

С 23 октября по 12 декабря 1942 г. британские ВВС десять раз бомбили Турин. Вот краткая хроника этих налётов.

В ночь 23 октября 1942 г. несколько самолётов бомбардировочного командования, входивших в группу, которой было приказано бомбить Геную, сбросили бомбы на Турин.

В ночь на 24 октября 1942 г. Турин снова подвергся бомбардировке группой бомбардировщиков, принадлежавших к соединению, направлявшемуся в Геную. Два человека погибли, десять были ранены.

В ночь на 19 ноября 1942 г. состоялся первый из серии из семи рейдов «площадных бомбардировок» Бомбардировочного командования королевских ВВС. 71 британский бомбардировщик сбросил 121 тонну бомб на Арсенал (завод армейских боеприпасов), заводы FIAT и большую часть города. Пострадали заводы FIAT, а также Westinghouse и литейный завод Небиоло. 42 мирных жителя были убиты и 72 ранены.

21 ноября 1942 г. Второй рейд «площадной бомбардировки». 198 британских бомбардировщиков (из 232 вылетевших с баз в Англии; трое были сбиты) сбросили 211 тонн бомб, включая 120 тысяч зажигательных, на заводы FIAT и на город. Пострадали заводы FIAT и SNIA, а также электростанция AEM, больница Martini, театры Maffei и Chiarella и синагога. 177 мирных жителей были убиты и 120 ранены. После этого рейда началось массовое бегство населения из города.

25 ноября 1942 г. в результате налёта королевских ВВС на город было сброшено шесть тонн бомб.

29 ноября 1942 г. Третий рейд «площадной бомбардировки». 194 британских бомбардировщика (из 228 вылетевших из Англии; трое были потеряны) сбросили 371 тонну бомб на заводы FIAT и город, в результате чего 67 человек погибли и 83 получили ранения. Среди повреждённых зданий были заводы FIAT, Арсенал, церковь Сакро Куоре ди Мария, больницы Сан-Джованни и Маурициано, железнодорожная станция Порта Суза. Впервые в Италии были использованы 8000-фунтовые бомбы-блокбастеры.

Тут сделаю маленькое отступление. Специально для разрушения городов в Англии была создана сверхмощная фугасная бомба. Такие бомбы были слишком дороги и неэффективны для действий по полевым войскам. Для поражения же хорошо защищённых целей — бункеров, укрытий для подводных лодок и т. д. — требовались бетонобойные бомбы.

Для разрушения городов в Англии в марте 1941 г. стали производить 4000-фунтовые (1,64 т) бомбы. Их боевое применение началось в мае 1941 г., а к августу 1941 г. было сброшено 226 бомб калибра 4 тыс. фунтов «Cookie». Габариты бомбы были выбраны специально для размещения в бомбоотсеке бомбардировщика «Веллингтон».

Но этого командованию RAF показалось мало, и в конце 1941 г. была создана ещё более мощная бомба — в 8000 фунтов (3,5 т). Она содержала 2429 кг взрывчатого вещества. Длина бомбы 2431 мм, диаметр 965 мм. В 1942 г. такую бомбу мог нести только бомбардировщик «Ланкастер». Всего за войну в Англии произвели 1152 бомбы калибра 8000 фунтов.

Но вернёмся к бомбардировкам Турина. 30 ноября 1942 г. — четвёртый рейд «площадной бомбардировки». 18 самолётов бомбардировочного командования (из 36 вылетевших из Англии) сбросили 28 тонн бомб на заводы FIAT и город, убив 16 человек и ранив 15. Бомбы попали в заводы FIAT, больницу Сан-Джованни и психиатрическую больницу.

9 декабря 1942 г. — пятый рейд «площадной бомбардировки». 118 британских бомбардировщиков (из 133 вылетевших из Англии; один был сбит зенитными батареями, разбившись в центре города) сбросили 265 тонн бомб (123 тонны фугасных бомб и 162 тонны зажигательных бомб) по всему городу.

Поражены заводы FIAT, муниципальный дворец, церковь Мадонны в Кампанье (где 64 человека погибли в результате обрушения бомбоубежища), церковь Санта-Кроче, театр имени Витторио Альфиери, политехнический институт и университет, больницы Мартини и Молинетт. Столбы дыма от пожаров поднимались в небо на два с половиной километра. 212 жителей погибли, 111 были ранены.

10 декабря 1942 г. — шестой рейд «площадной бомбардировки». 196 бомбардировщиков RAF (из 227 вылетевших с баз в Англии, три из которых были сбиты) сбросили 393 тонны бомб. 73 человека погибли, 99 были ранены. Пострадали заводы FIAT, а также университет и офтальмологическая больница.

Разброс бомб был столь велик, что британское командование сочло налёт «разочаровывающим», поскольку дым от всё ещё бушующих пожаров, вызванных предыдущим налётом, снизил точность бомбардировщиков.

12 декабря 1942 г. — седьмой рейд «площадной бомбардировки». Плохая погода помешала большинству из 82 бомбардировщиков, вылетевших из Англии, достичь своей цели. Половина из них не смогла пересечь Альпы, многие другие сбросили свои бомбы над долиной Аоста. Только 28 бомбардировщиков достигли Турина и сбросили 55 тонн бомб, что причинило небольшой ущерб и обошлось без жертв.

После налётов осенью 1942 г. более 250 тысяч из 700 тысяч жителей Турина покинули город. Пострадало почти 2000 домов, а также все крупные фабрики, четыре больницы и множество церквей и исторических дворцов. Сетям водоснабжения, газоснабжения, электроснабжения и общественного транспорта также был нанесен серьёзный ущерб.

4 декабря 1942 г. Италию впервые бомбила американская авиация. Двадцать «Либерейторов» внезапно атаковали Неаполь, где было убито не менее 900 человек.

В ноябре 1942 г. RAF произвели четыре массированных налёта на Геную.

7 ноября 1942 г. 65 бомбардировщиков королевских ВВС (из 73, вылетевших с баз в Англии, два были сбиты) сбросили 115 тонн бомб. Пострадали центральный и восточный районы, в результате чего были повреждены церковь Сан-Донато и вилла Паллавичини. Погибло 20 мирных жителей.

8 ноября 1942 г. произведён четвёртый и самый тяжёлый бомбардировочный налёт: 143 бомбардировщика (из 175 вылетевших из Англии; шесть были потеряны) сбросили 237 тонн бомб на город и верфь Ансальдо, в результате чего погибли 23 человека. Пострадали верфь и восточные районы, в результате чего были повреждены базилика Сантиссима Аннунциата, большая часть средневековой улицы Сотторипа, а также дворцы Дориа, Спинола, Арчивесковиле и Академия Лигустика.

14 ноября 1942 г. — пятый налёт «площадная бомбардировка» на Геную, совершенный семьюдесятью самолётами Бомбардировочного командования (из 76 вылетевших из Англии), которые сбросили 80 тонн фугасных и 47 тонн зажигательных бомб. Мишенями были как верфь Ансальдо, так и город. В результате чего были повреждены сортировочная станция Сампьердарена, район Бриньоле, больница Галлиера, базилика Сан-Сиро, церковь Санто-Стефано, дворцы Спинола и Академия Лигустика, Лоджия Коммерции. Погибли десять мирных жителей.

15/16 ноября 1942 г. 68 бомбардировщиков (из 78 вылетевших из Англии) сбросили на город 115 тонн бомб, поразив как сам город (включая церковь Святых Космы и Дамиано, базилику Сан-Сиро, базилику Санта-Мария-Ассунта и палаццо Каттанео), так и гавань, в результате чего погибло пять человек.

Шесть налётов на Геную осенью 1942 г. уничтожили или сильно повредили 1250 зданий. Было разрушено 1996 квартир, 1249 повреждены и частично непригодны для жилья, 4438 получили лёгкие повреждения. В некоторых районах было разрушено или сильно повреждено более трети всех зданий.

Повреждения портовых сооружений, напротив, не были тяжёлыми и устранены в короткие сроки. Жертвы среди гражданского населения (451 погибший) были относительно незначительными по сравнению с масштабом ущерба. Во многом это было связано с большей доступностью (как по количеству, так и по вместимости) бомбоубежищ в Генуе, многие из которых были расположены в туннелях и подземных переходах, без зданий, которые могли бы рухнуть и похоронить их (одна из основных причин гибели при воздушных налётах). Потери бомбардировочного командования составили девять бомбардировщиков, два из которых столкнулись в воздухе.

17 января 1943 г. Черчилль издал директиву уничтожить северные города Италии — Милан, Турин, Геную и Специю. Вновь возобновились регулярные налёты на эти города.

В ночь на 15 февраля 1943 г. 142 «Ланкастера» сбросили на Милан 110 тонн фугасных и 166 тонн зажигательных бомб. Были повреждены несколько заводов, в том числе Alfa Romeo, Caproni, Isotta Fraschini и Breda. Также пострадали Центральный железнодорожный вокзал Милана и сортировочная станция Фарини.

Жилые районы также получили серьёзные повреждения: 203 дома были разрушены, 596 сильно повреждены и более 3000 получили незначительные повреждения. Нескольким историческим зданиям был нанесён различный ущерб, в том числе Королевскому дворцу в Милане, Лирическому театру, базилике Сан-Лоренцо, Сан-Джорджо-аль-Палаццо и церкви Санта-Мария-дель-Кармине. Чтобы потушить многочисленные пожары, пришлось вызывать пожарных из всех соседних провинций и даже из Болоньи.

В результате налёта погибли 133 человека, 442 были ранены и более 10 тысяч остались без крова. Школы пришлось закрыть, а ещё больше жителей эвакуировали из города. Единственной потерей Королевских ВВС был один сбитый «Ланкастер».

Серьёзный ущерб в ходе бомбардировок в феврале — июле 1943 г. был нанесён Турину.

4 февраля 1943 г. — новый рейд «площадной бомбардировки». 156 самолётов бомбардировочного командования (из 188 вылетевших из Англии три были сбиты). Сброшено на город 354 тонны бомб, в результате чего 29 человек погибли и 53 получили ранения. Пострадали заводы FIAT и Lancia, а также Университет и центр города.

14 апреля 1943 г. состоялся небольшой налёт королевских ВВС, было сброшено три тонны бомб.

13 июля 1943 г. — ещё один рейд «площадной бомбардировки» RAF: 264 бомбардировщика из 295 вылетевших из Англии (тринадцать были потеряны) сбросили на Турин 763 тонны бомб (478 тонн фугасных бомб, в том числе восемь 8000-фунтовых и 203 4000-фунтовых блокбастерных бомб, и 285 тонн зажигательных бомб).

Всему городу был нанесён серьёзный ущерб: среди прочего, пострадали районы Centro, Vanchiglia и Regio Parco, а также заводы FIAT, больницы Градениго, Сан-Джованни и Маурициано, Университет, палаццо Кьяблезе и Монументальное кладбище. В самое высокое кирпичное здание Европы — Моле Антонеллиана — также попала бомба, вызвавшая небольшой пожар, который, однако, был потушен до того, как смог нанести серьёзный ущерб.

Пожарные тушили более 1100 пожаров, но разрушение водопроводной сети оставило гидранты без воды. Поэтому для тушения пожаров воду приходилось забирать из государственных и частных резервуаров, бассейнов и даже из канализации. Подача воды и газа была прервана на несколько недель, а трамвайная сеть полностью выведена из строя. Погибших среди гражданского населения было 792, раненых 914 (несколько из которых скончались от ран, в результате чего окончательное число погибших достигло 816).

По итальянским данным, в первой половине 1943 г. итальянские истребители сбили 273 англо-американских бомбардировщика. Так, например, 31 марта 1943 г. истребители, базировавшиеся в Сардинии, сбили три В-17 и ещё 15 повредили, но при этом и сами потеряли 18 самолётов.

4 июля 1943 г. союзники впервые бомбили Рим. Ранее римский папа Пий XII договорился с представителем Рузвельта о том, что Рим будет объявлен «открытым городом». И действительно, в Риме не было ни военных предприятий, ни итальянских войск.

Но вот 19 июля 1943 г. 158 «Летающих крепостей» В-17 и 112 «освободителей» В-24 нанесли удар по Риму и сбросили на город 9125 бомб. Официально целью налёта были грузовая верфь и сталелитейный завод в римском районе Сан-Лоренцо. Однако американские бомбы также попали в жилые дома района, повредив Папскую базилику. Погибло около 3 тысяч мирных жителей.

«Американцы меня обманули!» Пий XII яростно обрушился на Титтманна, советника Майрона Тейлора, представителя президента Соединенных Штатов».

К 3 часам дня бомбардировки прекратились. В 16 ч. 30 мин. папа и монсеньер Монтини (будущий папа Павел VI) были на месте, хотя воздушную тревогу ещё не отменили. «Папа был потрясен, кровь погибших и раненых окропила его белую сутану». Вскоре папа обратился к Рузвельту с требованием, чтобы «дома бедняков не превращали в руины, чтобы щадили маленьких детей и молодежь, надежду нации… чтобы были защищены от разрушения церкви и памятники человеческого гения»[82].

Замечу, что бомбардировка жилых кварталов Рима и других городов не были ни ошибкой, ни случайностью. Ряд итальянских генералов через Швейцарию связались с разведками западных стран и вели тайные переговоры о капитуляции Италии.

В королевской семье главной заговорщицей стала жена наследника престола Умберта Мария Жозе Бельгийская, дочь короля Альберта I. Её родной брат, бельгийской король Леопольд III, стал фактическим пленником немцев. Мария люто ненавидела немцев и в сентябре 1942 г. через Ватикан вступила в контакт с разведками Англии и США. Однако её свекор Виктор Эммануил колебался.

Руководство фашистской партии во главе с Дино Гранди потребовало от дуче собрать Большой Фашистский Совет, не созываемый с 1939 г. 24 июля Совет был созван, и на нем большинством голосов (12 против 7) была принята резолюция, требовавшая отставки Муссолини и передачи всей исполнительной власти королю.

На следующий день Муссолини был вызван к королю. Если верить Муссолини, Виктор Эммануил сказал: «Мой дорогой дуче, дела обстоят неважно. Италия разваливается на части. Сознательность армии упала до предела. Солдаты больше не хотят сражаться. Альпийские полки распевают песню, в которой есть слова о том, что они больше не хотят воевать за Муссолини. …Вы, конечно, не можете строить иллюзий в отношении того, как к вам относятся итальянцы. В настоящий момент вы самый ненавистный человек в Италии. Вы не можете рассчитывать больше чем на одного друга. И у вас действительно остался лишь один друг — это я. Вот почему я говорю вам, что вы не должны опасаться за свою безопасность, о которой я позабочусь. Думаю, что сейчас для руководства больше всего подходит маршал Бадольо. Он начнет формировать правительство экспертов исключительно с административными целями и для продолжения войны. А через шесть месяцев будет видно. Весь Рим уже в курсе резолюции Большого совета, и все ждут перемен»[83].

Король нагло врал. Англо-американцы поставили обязательным условием перемирия с Италией выдачу им Муссолини.

На выходе из королевского дворца Муссолини был арестован. Оттуда его тайно перевезли в казарму карабинеров на окраине города, а потом на корвете «Персефона» доставил на остров Понца, где поселили в небольшом домике в рыбачьем поселке.

26 июля было образовано правительство во главе с 72-летним маршалом Пьетро Бадольо.

В первые дни августа переговоры о перемирии перенесли из Лиссабона в Сицилию.

27 июля Рузвельт представил итальянскому правительству условия перемирия в случае капитуляции Италии. Эти же условия повторил генерал Эйзенхауэр. 1 августа он предупредил по радио итальянское правительство, что если оно будет тянуть с капитуляцией, то Италия подвергнется интенсивной бомбардировке союзной авиации.

Ведя переговоры с союзниками о капитуляции, Бадольо 28 июля отправил Гитлеру секретную телеграмму, где клялся в верности и обещал продолжать войну.

Выждав неделю и не получив ответа от итальянцев, Бомбардировочное командование получило приказ начать бомбардировку городов Италии.

В ночь на 8 августа 1943 г. 218 бомбардировщиков взлетели с баз в Англии, чтобы провести одновременную бомбардировку Милана, Турина и Генуи.

Милан подвергся бомбардировке 72 самолётами (два из которых были сбиты зенитным огнём), которые сбросили 201 тонну бомб, в основном зажигательных. Значительная часть центра города была охвачена пламенем. Было разрушено 600 зданий, среди населения — 161 погибший и 281 раненый.

Единственным повреждённым предприятием был завод Pirelli. Штаб-квартира крупнейшей итальянской газеты «Corriere della Sera» была частично разрушена. Среди общественных и исторических зданий, которым был нанесён серьёзный ущерб, были замок Сфорца, музей естественной истории, вилла Бельджойозо Бонапарт и палаццо Сормани. Пинакотека Брера также пострадала. Движение общественного транспорта в центре города стало невозможным, так как большинство улиц были завалены руинами или покрыты воронками.

8 августа 1943 г. Геную бомбили 72 бомбардировщика «Ланкастер». Они сбросили на город 169 тонн бомб (94 тонны фугасных, включая двадцать пять 4000-фунтовых блокбастерных бомб и 75 тонн зажигательных). В результате погибло около ста человек (худших жертв удалось избежать, поскольку большая часть населения уже покинула город) и 13 тыс. человек остались без крова, а в гавани затонул эсминец «Freccia».

Сильнее всего пострадал старый центр города, особенно район, прилегающий к Пьяцца Де Феррари (снова используется как «точка прицеливания»). 63 из 72 бомбардировщиков сбросили свой груз в радиусе трёх миль), и поразили здания на центральной площади Пьяцца Корветто, район Кариньяно, а также театр Карло Феличе, базилику Сан-Сиро, церкви Консолационе и Санто-Стефано.

8 августа 1943 г. 74 самолёта атаковали Турин. Была сброшена 191 тонна бомб, в результате чего 20 человек погибли и 79 получили ранения. Пострадали заводы Fiat, железнодорожные мастерские и железнодорожные станции Порта Суза и Порта Нуова, а также церкви Санта-Барбара и Санти-Мартири и театр Бальбо.

Развалины трапезной при церкви Санта-Мария-делле-Грацие. Справа — чудом уцелевшая «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи. Милан. 15 августа 1943 г.

13 августа 1943 г. состоялся ещё один рейд королевских ВВС по «площадям» в Турине: 142 бомбардировщика (из 152 вылетевших из Англии; два были сбиты) сбросили 240 тонн бомб на весь город, поразив, среди прочего, заводы FIAT, палаццо Кариньяно и больницу Молинетт.

Жертвы среди гражданского населения были относительно незначительными (18 погибших и 63 раненых), как в предыдущем налёте, так и в следующем, по сравнению с масштабом причиненного ущерба. Причина заключалась в том, что к настоящему времени более двух третей всего населения Турина — около 465 тыс. человек — покинули город.

В ночь на 13 августа 1943 г. бомбардировочное командование совершило свой самый тяжёлый налёт на Милан. 504 бомбардировщика (321 «Ланкастера» и 183 «Галифакса») взлетели с английских баз, и 478 из них достигли Милана и сбросили над городом 1252 тонны бомб (670 фугасных бомб и 582 зажигательные бомбы), в том числе 245 — 4000-фунтовых блокбастеров и 380 тыс. зажигательных бомб.

Бомбардировка вызвала массовые пожары во многих частях Милана. Пожары вытягивали воздух, создавая ветры и огненные бури.

Большинство самых известных зданий Милана пострадали во время налёта. Замок Сфорца получил множественные повреждения, палаццо Марино (мэрия) и Санта-Мария-делле-Грацие были частично разрушены. Чудом уцелела роспись Леонардо да Винчи «Тайная вечеря».

Бомбы поразили церковь Сан-Феделе, галерею Витторио Эмануэле II и миланский кафедральный собор.

В ночь на 15 августа Милан атаковали 134 «Ланкастера». Всего вылетело 140, один был потерян. Они сбросили на город 410 тонн бомб. Получили серьёзные повреждения замок Сфорца и королевский дворец. Театр Даль Верме полностью уничтожен. Тяжело повреждена базилика Сант-Амброджо. Официальное число погибших в результате этого налёта составило всего девять человек, предположительно, из-за небольшого количества людей, которые всё ещё находились в городе.

17 августа 1943 г. проведена последняя «площадная бомбардировка» Турина. 133 самолёта бомбардировочного командования из 154, вылетевших из Англии (четыре были сбиты), сбросили на Турин 208 тонн бомб, поразив заводы FIAT и Microtecnica, больницу Молинетт, стадион Муссолини, а также районы Крочетта и Сан-Паоло.

«Мол Антонеллиана» снова подвергся удару, но серьёзных повреждений не получил. В почти опустевшем городе в результате этого налёта погибли всего пять человек и 56 получили ранения.

Ну а днём практически всю Италию бомбили американцы. Так, 4 августа 1943 г. 400 «Летающих крепостей» В-17 бомбили Неаполь.

На съёмке 14 августа видно, что в результате бомбардировки сильно пострадал интерьер церкви Санта-Кьяры, сбит шпиль церкви Санта-Лючии, разрушены дома и улицы города, королевский дворец тоже повреждён, башня замка Анжуйский Муж пробита насквозь.

18 августа 150 В-17 бомбили город Фоджу в Средней Италии недалеко от Адриатического побережья. В тот же день 100 двухмоторных В-25 бомбили Салерно. Через неделю 135 «Летающих крепостей» В-17 в сопровождении 140 истребителей Р-88 вновь бомбили Фоджу.

Итальянская ПВО была достаточно слаба, и в прессе появились сообщения, что американские лётчики брали с собой в полёт жен, дабы те полюбовались видами бомбардировок Италии.

А варварские бомбардировки итальянских городов продолжались. И 3 сентября в городке Кассибле (Сицилия) итальянский генерал Каапеллано подписал условия капитуляции, предъявленные союзниками.

Черчилль ещё в 1940 г. пытался организовать Балканский фронт против Германии. Летом же 1943 г. сепаратные переговоры с итальянскими заговорщиками дали Лондону шанс, захватив Италию, вторгнуться через Югославию и, возможно, Грецию на Балканы. В этом случае Черчиллю удалось бы решить сразу две важные задачи: не допустить прихода Красной Армии в Центральную Европу и отказаться от вторжения в Северную Францию, объявив военные действия на Балканах «вторым фронтом».

«Всякий раз, когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, — говорил Ф. Рузвельт своему сыну Эллиоту, — всем присутствовавшим было совершенно ясно, чего он… хочет. Он… хочет врезаться клином в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если возможно, в Венгрию»[84].

Это был старый версальский план создания «санитарного кордона» против СССР в Центральной Европе и на Балканах.

Разрабатывая планы «балканской стратегии», Черчилль при содействии Госдепартамента США выдвинул идею создания Балкано-Дунайской федерации — блока Балканских и придунайских стран, направленного против СССР. В состав федерации должны были войти Болгария, Югославия, Турция, Греция, Албания и Македония.

Во главе её предполагалось поставить кого-либо из болгарской ветви династии Кобургов. Предполагалось, что федерация будет государственным образованием, контролируемым Лондоном. Одним из первых шагов по организации этого антисоветского блока стала «польско-чехословацкая федерация», созданная в ноябре 1940 г. эмигрантскими правительствами этих стран в Лондоне. После войны в состав этой федерации Черчилль рассчитывал включить Румынию, Венгрию и, возможно, Австрию.

Вторым этапом в образовании антисоветского блока явился договор о политическом союзе, подписанный в январе 1942 г. между греческим и югославским эмигрантскими правительствами. Тогда же в Лондоне было подписано польско-чехословацкое соглашение о создании другой федерации — Центральноевропейского союза. Подобными региональными объединениями Черчилль надеялся создать всеобъёмлющий антисоветский блок, в который вошли бы все государства от Балтийского до Чёрного, а на юге до Эгейского морей и который стал бы послушным орудием Британии и США.

Новый «санитарный кордон» должен был основываться на твердых региональных федерациях, которые постепенно превратились бы в политические и экономические унии. В перспективе в этот блок, по мысли Черчилля, должны были войти и советские республики Литва, Латвия, Эстония, где были бы восстановлены буржуазные правительства. То есть речь шла о восстановлении санитарного кордона, созданного в Версале, но только в увеличенном объёме. Замечу, что подобное объединение этих стран было проведено США в 1994–2008 гг., но на сей раз под эгидой НАТО.

В июле 1943 г. Черчилль ещё более загорелся идеей «балканского варианта», требуя у американцев сначала взять Рим, затем высадиться на Балканах, в Югославии, Албании и Греции. Говоря об итальянской кампании, британский премьер острил: «Зачем карабкаться, подобно пауку, по голенищу итальянского сапога от самой щиколотки? Давайте лучше ударим под коленку».

Американское командование запланировало 8 сентября на четырёх аэродромах в районе Рима высадить 82-ю воздушно-десантную дивизию. А 3 сентября через Мессинский пролив из Сицилии в район Реджо-ди-Калабрия переправились две пехотные дивизии из 8-й британской армии. Итальянские войска не оказали англичанам никаго сопротивления.

На переговорах в Кассибле было достигнуто соглашение о том, что 8 сентября союзное командование и итальянское правительство объявят по радио об общих условиях перемирия. Союзники спешно готовили аэродромы, расположенные в Ливии, Киренаике, на Кипре и в Сицилии, на которые по условиям перемирия должны были прибыть итальянские самолёты.

Утром 8 сентября маршал Бадольо отправил союзникам телеграмму, где утверждал, что «численность немецких войск в Риме и его окрестностях настолько велика, что он не может гарантировать безопасность аэродромов в районе Рима, и, поскольку воздушно-десантная дивизия не может высадиться на них, он не может объявить о перемирии до тех пор, пока не будет успешно завершена высадка морского десанта союзников»[85].

Союзное командование забеспокоилось, и тогда генерал Эйзенхауэр нарушил условия соглашения с итальянским командованием и сам в 18 ч. 30 мин. 8 сентября объявил по радио об условиях перемирия. Теперь весь мир ждал подтверждения этому из Рима. И вот в 19 ч. 45 мин. Бадольо объявил о безоговорочной капитуляции Италии.

А что же делал король? Престарелый Виктор Эммануил смертельно боялся всех и вся — немцев, итальянских фашистов и коммунистов, а ещё больше — американской «военной администрации». И тогда в окружении короля был придуман хитроумный план — отправить короля с семьей и министрами на итальянский остров Маддалена, находящийся вблизи пролива Бонифачо, разделяющего острова Корсика и Сардиния. Остров расположен в 2–3 км от Сардинии и в 18–20 км от Корсики. Таким образом, небольшой курортный город Маддалена должен был стать столицей королевства Италия.

Из военно-морской базы Специя в ночь с 8 на 9 сентября 1943 г. в порт Чивитавеккья, в 50 км от Рима, вышли эсминцы «Вивальди» и «Да Ноли», которые должны были забрать королевское семейство и доставить его на Маддалену.

Кроме того, в Маддалену должны были прибыть основные силы итальянского флота, базировавшегося на Специи. Итальянские военные и придворные рассудили, что король и министры на Маддалене будут недоступны как немцам, так и союзникам. Соответственно, англо-американцам придется признать королевскую власть, чтобы облегчить себе боевые действия на Апеннинском полуострове.

Серьёзным препятствием для реализации этого плана было требование союзников, чтобы все боеспособные итальянские корабли немедленно шли на Мальту под контроль англо-американского флота. Но командовавший кораблями в Специи (в 80 км к юго-востоку от Генуи) адмирал Карло Бергамини решил обмануть союзников. В 3 часа ночи 9 сентября 1943 г. итальянский флот вышел из военно-морской базы Специя и направился к Мальте.

Флот состоял из линкоров «Рома», «Витторио Венето», «Италия» (бывший «Литторио», переименован 15 июля 1943 г.); лёгких крейсеров «Эудженио ди Савойя», «Дюка д'Аоста», «Дюка дельи Абруцци», «Джузеппе Гарибальди», «Раймондо Монтекукколи», «Аттилио Реголо» и восьми эсминцев. Причём линкоры были наиболее сильными кораблями итальянского флота, их полное водоизмещение составляло 46 тыс. тонн каждый.

Однако, пройдя около 250 км курсом на юг в направлении Мальты, адмирал Бергамини внезапно повернул на запад и пошел к порту Маддалена.

Английский «разведывательный самолёт доложил об изменении курса, и это явилось полной неожиданностью для союзного командования»[86].

Увы, это не стало неожиданностью для Гитлера — о планах переезда правительства Италии и королевской семьи ему уже доложил Вальтер Шелленберг.

В 15 ч. 40 мин. 9 сентября флот шёл параллельно западному берегу Корсики, и уже показались берега Маддалены. И тут наблюдатели обнаружили одиннадцать самолётов, идущих над эскадрой на высоте около 5 км. Идентифицировать принадлежность самолётов не удалось. Позже командиры кораблей утверждали, что приняли самолёты за английские. Но особого значения это не имело — даже если это и были германские бомбардировщики, вероятность попадания авиабомбы с высоты 5 км в движущийся на большой скорость корабль была ничтожно мала.

Но вдруг в 15 ч. 41 мин. в палубу линкора «Рома» под углом 15° к нормали, то есть почти вертикально, попала бомба. Корабль получил тяжёлые повреждения, но сохранил боеспособность с несколько уменьшившимися запасами плавучести и остойчивости.

Но, увы, этим дело не ограничилось. Ровно через 10 минут вторая бомба и тоже почти по нормали попала в палубу полубака «Ромы» между второй башней главного калибра и носовой 152-мм башней левого борта. Бомба пробила броневые палубы и взорвалась в нижней средней части носового машинного отделения, разрушив броневую защиту погреба артиллерийского боезапаса калибра 152 мм, который сдетонировал. Этот взрыв вызвал, в свою очередь, детонацию погребов боезапаса главного калибра № 2 и № 1. (Всего около 700 т боезапасов.)

Очевидцы наблюдали подброшенную взрывом вверх и вращавшуюся в воздухе башню главного калибра весом 1400 т. Корабль потерял ход, полностью прекратилась подача электроэнергии, район носового машинного отделения и погребов был затоплен, возник сильный пожар. Над носовой частью линкора поднялся столб чёрного дыма на высоту нескольких сот метров. Корабль получил дифферент на нос и стал медленно погружаться. Несмотря на усилия команды по борьбе за живучесть, в 16 ч. 18 мин. «Рома» переломился и затонул. Вместе с линкором на дно отправилось 1253 итальянских моряка, включая и адмирала Бергамини.

Второй линкор — «Италия» также получил прямое попадание бомбы, но «Италии» повезло — бомба попала в носовую часть линкора, пробила корпус и разорвалась уже в воде. Корабль остался на плаву.

Немцы были уверены, что Виктор-Эммануил мог находиться только на флагмане «Рома». Дело в том, что немцы применили секретное оружие — управляемые по радио бомбы SD-1400Х «Фриц-Х». Бомбы наводились операторами из кабин бомбардировщиков Do-217. Полётный вес такой бомбы составлял 1400 кг, из которых 270 кг приходилось на тротил.

Получив известие о гибели «Ромы», король испугался и вместо Чивитавеккьи бежал из Рима на юг Италии в порт Бриндизи, где и сдался союзникам. Эсминцы «Вивальди» и «Да Ноли» получили по радио приказ не заходить в Чивитавеккьи, но зачем-то они все-таки пошли на Маддалену. Видимо, ещё в Специи на борт был принят кто-то или что-то (к примеру, секретные архивы), кого или что никак нельзя было отдавать союзникам.

А на Маддалене итальянские эсминцы ждала… немецкая засада. Германский спецназ 9 сентября захватил Маддалену и южное побережье Корсики. В проливе Бонифачо, отделяющем Корсику от Сардинии, эсминцы попали под огонь германской артиллерии. «Да Ноли» был потоплен, а «Вивальди» подорвался на мине и затонул. Немцы не исключали, что король решит бежать на эсминцах, надеясь, что они не привлекут такого внимание немцев, как линкоры.

Синхронно с операцией по уничтожению короля немцы решили провести ещё одну диверсионную операцию — захватить Ставку итальянского Верховного командования в местечке Монте-Ротондо, расположенном к северо-западу от Рима. Комплекс зданий и подземных сооружений в Монте-Ротондо охраняло несколько сот карабинеров, а также полевая и зенитная артиллерия.

Тем не менее, Гитлер поручил командующему ВДВ генералу Курту Штуденту захватить Монте-Ротондо. 5 сентября Штудент приказал командиру 6-го парашютно-стрелкового полка майору Вальтеру Герике атаковать Монте-Ротондо силами 2-го батальона его полка.

Рано утром 8 сентября 2-й батальон 6-го парашютно-стрелкового полка в полном составе поднялся в воздух на 52 трёхмоторных транспортных самолётах Ю-52. Выброска происходила прямо над итальянским штабом. Когда самолёты приблизились к ней, зенитчики открыли сильный огонь, и группа Герике понесла первые потери.

Несмотря на сильный пулемётный огонь, Герике с группой диверсантов ворвался в здание штаба. Там почти без сопротивления было захвачено 35 генералов и около ста офицеров, всего примерно 200 человек. Однако глава правительства и главнокомандующий итальянской армии маршал Бадольо, начальник штаба итальянской армии генерал Ротта и ещё ряд генералов за день до этого бежали на автомобилях в порт Пескара на берегу Адриатического моря, а оттуда на корвете «Байонете» переправились в Сицилию.

Во второй половине дня 8 сентября к Монте-Ротондо прибыли части итальянской танковой дивизии. Шансов выжить у парашютистов не было. А что делать с пленными генералами? Уничтожить? Это стало бы великолепным козырем пропагандистам союзников. И тогда немцы предложили итальянцам помириться: Герике отпускает всех пленных, а итальянцы пропускают десантников с оружием на соединение с германскими частями.

Главной же частью плана Гитлера было освобождение Муссолини.

26 июля Гитлер поручил командовать этой операцией, получившей кодовое название «Дуб», командующему ВДВ генералу Курцу Штуденту. В помощь ему был назначен гауптштурмфюрер СС Отто Скорцени. Замечу, что Скорцени командовал «Особым отделом СС специального назначения».

Гитлер заявил Скорцени: «… вчера предали Муссолини. Он арестован по приказу короля. Дуче — не только мой союзник, но и друг. Для меня он — воплощение последнего великого римлянина, и я не могу бросить этого мужа на тонущем корабле. Он был слишком легкомыслен. Новое итальянское правительство решило отвернуться от нас и выдать его англосаксам… Мы обязаны выяснить, где дуче томится в неволе, и освободить его».

Но где же дуче? Скорцени безрезультатно искал его на острове Маддалена, на небольшом островке у острова Эльда и в ряде других мест.

К этому времени итальянцы перепрятали Муссолини в горнолыжный отель «Кампо императоре», расположенный на высоте 2 км над уровнем моря на вершине горы Гран-Сассо в Абруццких Апеннинах в центральной части Италии. Добраться туда можно было только по единственной подвесной канатной дороге. Отель охранял отряд из двухсот карабинеров, которым было приказано в случае попытки освобождения узника застрелить его.

Штудент и Скорцени разработали следующий план: 12 сентября 1943 г. в 7 часов утра планеры должны были приземлиться на верхнем плато, а десантники одновременно занять станцию подъёмника в долине. Для операции выделили 12 транспортных планеров DFS.23 °C-1 с аэродромов на юге Франции. Каждый такой планер мог перевозить девять десантников.

Затем Скорцени вместе с лейтенантом Карлом Радлем проработали детали операции, а именно: расстояние, оснащение людей, точки приземления каждого планера. В состав группы вошло 120 человек: Скорцени, его 17 диверсантов, итальянский генерал Солетти, который был должен приказать командиру карабинеров сложить оружие, 90 парашютистов и 12 пилотов. Помимо этого были сформированы ещё два отряда. В задачу первого отряда входил захват станции подъёмника в долине, а второй отряд должен был освободить семью Муссолини, которую новое правительство держало под домашним арестом.

Позже Муссолини так описывал свое спасение: «Было ровно 2 часа дня, когда я, сидя у открытого окна, увидел, что в сотне метров от здания сел планер. Четыре или пять человек в хаки вышли из него, быстро собрали два пулемёта и затем двинулись вперед. Несколько секунд спустя другие планеры сели в непосредственной близости, и люди из них повторили тот же самый маневр. Мне и в голову не приходило, что это могут быть англичане. Для них не было никакой необходимости затевать такое рискованное предприятие, чтобы переправить меня в Салерно. Была объявлена тревога. Все карабинеры и полиция выбежали из ворот «Рефьюдж» с оружием в руках и приготовились отразить нападение. В это время лейтенант Файола вбежал в мою комнату и строго потребовал: «Закройте окна и сидите тихо».

Вместо этого я остался у окна и увидел, что подошла ещё более многочисленная группа немцев, которая захватила фуникулер, поднялась и сейчас решительно двигалась плотной группой от станционной площади к гостинице»[87].

Скорцени подошел к Муссолини и сказал: «Дуче, меня послал фюрер. Вы свободны». «Я знал, я был уверен, что мой друг Адольф Гитлер не оставит меня в беде», — ответил Муссолини.

Любопытно, что операция «Дуб» прошла без единого выстрела, никто из итальянцев даже не был ранен.

Теперь встал вопрос о том, как эвакуировать дуче. Ехать на автомобиле около 150 км по не контролируемой немцами территории было рискованно. Первоначально Скорцени планировал вывезти Муссолини на вертолете «Фокке-Ахгелис» Fа.223, но последний момент тот вышел из строя. Вскоре вертолет разбился в районе Монблана, и оба лётчика погибли.

Тогда на маленькое плато недалеко от отеля сел лёгкий самолёт «Физелер-Шторх» («Аист»), пилотируемый капитаном Герлахом — личным лётчиком генерала Штудента. Через час «Физелер-Шторх» приземлился на аэродроме Практика-ди-Маре, где их ждали три бомбардировщика Хе-111, доставившие пассажиров в Вену.

Через день, 13 сентября, Скорцени и Муссолини прибыли в Мюнхен, где дуче встретился со своей семьей. Из Мюнхена Муссолини отправился в Ставку фюрера в Восточной Пруссии, где 15 сентября и состоялась встреча обоих вождей.

После переговоров с фюрером Муссолини под германской охраной отправился в Ломбардию. Там в маленьком курортном городке Сало на живописном берегу озера Гарда Муссолини 23 сентября 1943 г. объявил о низложении Савойской династии и основании Социальной республики Италия.

Вскоре Сало стал столицей этой республики. Демагог Муссолини пообещал установить в Италии власть трудящихся и отобрать землю у помещиков.

Ну а пока в Италии происходили все эти драматические события, интенсивные англо-американские бомбардировки не прекращались ни на один день:

18 августа 150 бомбардировщиков В-17 бомбили город Фоджу, а ещё сто В-17 — Салерно.

20 августа бомбардировщики В-26 бомбили Капую.

25 августа 135 В-17 в сопровождении 140 истребителей Р-38 опять бомбили Фоджу.

26 августа 80 «Летающих крепостей» В-17 бомбили Капую.

31 августа 150 «Летающих крепостей» В-17 бомбили Пизу.

2 сентября 200 бомбардировщиков В-17 и В-25 бомбили города Болонью, Тренто и Больцано.

И т. д., и т. п., ни одного дня без бомбёжки. Я умышленно пропускаю «мотивированные» бомбардировки, то есть атаки аэропортов, портов, железных дорог, мостов и т. д. Хотя в большинстве этих авианалётов потери транспортной итальянской инфраструктуры были невелики, а вот разрушений жилых кварталов — более чем достаточно.

Одновременно с вторжением в Италию англичане решили захватить ряд греческих островов, занятых немцами — Родос, Кос, Лерос и Самос.

Артиллерия и британская авиация интенсивно бомбардировали греческие города и порты, включая Афины и Пирей. 12 сентября бомбардировщики В-24 бомбили остров Родос. В начале сентября английские войска захватили остров Кастельроссо, а 13 сентября высадились на острове Кос и захватили порт и аэродром Антимахия, который находился в исправном состоянии. В этот же день без всякого сопротивления англичане заняли Лерос, а 16 сентября — Самос.

Как писали Ричардс и Сондерс, «в период с 20 по 25 сентября бомбардировщики «Либерейтор», «Галифакс», «Веллингтон» и «Хадсон» произвели четыре ночных налёта на аэродромы противника в районе Афин и на островах Крит и Родос»[88]. Понятно, что о потерях среди греческого населения маститые британские историки умалчивают.

Тем не менее, немцы с 3 по 12 октября выбили англичан с Коса, Антимахии и Лероса.

Как видим, и в Италии, и в Греции сравнительно небольшим силам немцев удалось сорвать попытку союзников открыть «Балканский фронт».

Не менее интенсивно англо-американцы бомбили и города Югославии. Тут стоит сказать пару слов о городе с итальянским названием Зара и хорватским — Задар. Его справедливо называли «Адриатическим Дрезденом». Первый налёт на Зару состоялся 2 ноября 1943 г., а 28 ноября в ходе налёта было убито 200 человек. Всего на Зару с ноября 1943 г. по октябрь 1944 г. было совершено 72 налёта. В городе разрушено свыше 60 % зданий, погибло 4 тысячи жителей, а это не так уж мало для 20-тысячного города.

Но вернёмся к событиям в Италии. Поначалу из-за деморализации итальянских войск наступление союзников в Южной Италии развивалось относительно успешно. 1 октября 1943 г. британская 7-я танковая дивизия заняла Неаполь. Теперь у союзников появилась реальная возможность быстрыми темпами победоносно закончить итальянскую кампанию. Немецко-итальянские части отступали по всему фронту. 6 октября американская 5-я армия вышла к реке Вольтурно, а английская 8-я армия подошла к Термоли. Таким образом, второй этап наступления союзников в Италии был завершен. Оставалось только осуществить третий этап — захватить Рим.

Однако 10 октября войска генерал-фельдмаршала Кессерльринга заняли оборону на «линии Густава», которая представляла собой несколько укрепленных позиций, рассредоточенных в глубину и опиравшихся в восточной части полуострова на реку Сангро, а в западной части — на реку Карильяно. На этой линии фронт стабилизировался до конца января 1944 г.

При этом люфтваффе имело около 400 самолётов, а союзники — свыше 4 тысяч. Кроме того, около тысячи самолётов находилось в распоряжении Республиканских ВВС (Aeronautica Ropulblicana — AR). Большинство машин находилось в плохом техническом состоянии.

Разрушенный в результате налёта союзнических бомбардировщиков железнодорожный вокзал в Анконе (Италия). 1944 г. (Автор: Вальтер Холльнагель)

Чтобы повлиять на моральное состояние лётчиков AR, англо-американское командование заявило, что не будет рассматривать попавших в плен лётчиков AR как военнопленных, и что все они будут переданы правительству маршала Бадольо для военно-полевого суда по обвинению в измене. Чтобы избежать этого, по согласованию с командованием 2-го воздушного флота люфтваффе было решено, что истребители AR будут совершать боевые вылеты только над территорией, контролируемой немецкими войсками.

Замечу, что и на советско-германском фронте все взятые в 1944–1945 гг. в плен итальянцы по-прежнему считались военнопленными.

По целому ряду причин химическое оружие так и не применялось во Второй мировой войне. Однако американцы планировали применить его в конце 1943 г. в Италии. 3 октября 1943 г. в итальянский порт Бари прибыл американский транспорт «Джон Харви» с секретным грузом — двумя тысячами авиабомб М47А1, снаряженных ипритом.

2 декабря 1943 г. сто германских бомбардировщиков Ю-88 совершили налёт на порт Бари. Всего было уничтожено 27 союзных транспортов, включая «Джон Харви». Жертвами взрыва химбоеприпасов на его борту стали свыше двух тысяч человек — экипажи судов и горожане. Все материалы по взрыву «Джона Харви» были засекречены.

В 1944 г. союзная авиация продолжала массовые бомбардировки городов Средней и Северной Италии. Кроме того, через итальянскую территорию союзники транзитом летали на бомбёжки объектов в Центральной и Восточной Европе.

Итальянские и германские истребители делали, что могли, отражая эти атаки. Так, 18 марта 1944 г. 30 итальянских истребителей С.205 и 60 германских Ме-109G атаковали армаду из 450 американских «Летающих крепостей» и дальних истребителей, летевших бомбить Горицию. Только итальянцы сбили 4 машины и потеряли одни С.205, а всего в этот день было сбито 9 американских бомбардировщиков.

«Всего в период с 22 января по 15 февраля 1944 г. союзная бомбардировочная авиация сбросила на объекты противника 12 500 тонн бомб»[89].

В начале февраля 1944 г. союзники начали наступление на «линию Густава». Ожесточенные бои развернулись за господствующие высоты в районе монастыря Монте-Кассино.

На монастырь наступал 6-й американский корпус. Оборону Монте-Кассино держали два батальона 4-й парашютной дивизии. 11 февраля 1944 г. американские 34-я и 326-я (Техасская) дивизии и 4-я индийская дивизия попытались овладеть Кальварио и Кассино в ходе общего штурма. «Они не добились успеха и понесли огромные потери. Достаточно сказать о бойне, которой подвергся весь американский 142-й полк на склонах Монте-Кассино.

Урон, понесенный союзниками в первом сражении, привел к приостановлению боевых действий. В период затишья генерал Александер удовлетворил просьбу генерал-лейтенанта Фрейберга подвергнуть бомбовому удару сам монастырь. 15 февраля 229 бомбардировщиков (включая 142 Боинга В-17) сбросили 4937 тонн бомб на древнюю святыню, превратив в руины её толстые стены. По иронии судьбы, результат вышел прямо противоположным тому, который ожидали союзники, стремившиеся лишить немцев возможности использовать монастырь как оборонительную позицию. Разрушив монастырь, они выдали немцам карт-бланш на превращение руин в объект обороны, что те и сделали, с пользой задействовав многочисленные подземные тоннели и катакомбы.

С 15 по 18 февраля 4-я индийская и 2-я новозеландская дивизии предприняли попытку взять монастырскую гору Монте-Кальварио и железнодорожную станцию Кассино, однако встретили яростный отпор, вызвавший большие потери, особенно индийской дивизии, ряды которой на склоне буквально выкосили парашютисты-пулемётчики»[90].

И вот 15 марта 1944 г. союзники отправили на Монте-Кассино 600 бомбардировщиков, значительную часть которых составляли «Летающие крепости», и сбросили 1400 тонн бомб. Тем не менее, германские парашютисты продолжали удерживать Монте-Кассино до 18 мая, а затем отступили к Риму.

Лишь 4 июня союзники вступили в Рим, оставленный без боя немцами. Затем англо-американские войска, преодолевая сопротивление противника, с боя очень медленно начали движение на север и к 25 июля достигли рубежа Анкона — Сансеполькро — река Арно. К середине августа союзники подошли к «Готской линии». В конце августа они начали наступление на центральном участке фронта, прорвали «Готскую линию» (на этом участке глубина её составляла 4–5 км) и в октябре вышли на рубеж Равенна — Фаэнца — Вергато. Дальнейшее наступление союзников в Италии было прекращено до весны 1945 г.

24 марта 1944 г. свыше 300 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили города Италии и Югославии, в том числе Анкону, Сенедалию. Шесть американских бомбардировщиков были потеряны. В том числе один В-24 сбит над Венецианским заливом в 15 км западнее Триеста итальянским лётчиком Джованни Сайва.

Только за март 1944 г. самолёты Королевских ВВС сбросили на Италию 19 460 тонн бомб, а в апреле — 51 500 тонн.

Далее процитирую Ричардса и Соднерса: «Средиземноморские стратегические ВВС, хотя и являлись составной частью Средиземноморских союзных ВВС, в ходе войны играли роль, которая никоим образом не ограничивалась боевыми действиями в Италии. Это была группировка тяжелобомбардировочной авиации союзников на юге Европы, которая состояла из 15-й воздушной армии США и 205-й авиагруппы английских ВВС, вооруженных соответственно дневными и ночными бомбардировщиками.

Перед окончанием войны 15-я воздушная армия насчитывала 85 эскадрилий тяжёлых бомбардировщиков «Либерейтор» и «Летающая крепость» и 22 эскадрильи истребителей дальнего действия, вооруженных преимущественно двухмоторными истребителями «Лайтнинг-38» и одномоторными истребителями «Мустанг-51». 205-я авиагруппа состояла из шести эскадрилий бомбардировщиков «Веллингтон» и трёх эскадрилий более тяжёлых бомбардировщиков «Либерейтор» и «Галифакс».

В апреле 1944 г. эта мощная группировка, базируясь на аэродромы в районе Фоджи, приступила к боевым действиям. В июне стратегическая авиация производила удары по коммуникациям противника в Юго-Восточной Европе для оказания помощи русским армиям, которые в это время вели боевые операции против Румынии».

Тут же редакционная сноска: «Операции 2-го и 3-го Украинских фронтов по разгрому немецко-фашистских войск на территории Румынии и затем Болгарии начались не в июне, а 20 августа 1944 г. Англо-американская авиация наносила удары по коммуникациям противника в Юго-Восточной Европе не столько с целью оказать «помощь русским армиям», сколько с целью замедлить продвижение советских войск на Балканы»[91].

Как говорится, комментарии излишни.

2 апреля 530 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили города Австрии и Югославии: Штир, Брод и Бихак. Янки потеряли 19 бомбардировщиков, причём одна «Летающая крепость» была сбита итальянским лётчиком Роберти на истребителе С.205 близ австрийского городка Клагенфурт.

7 апреля 400 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили города Болонью и Тревизо.

19 мая 1944 г. состоялся налёт самолётов B-24 15-й воздушной армии, нацеленный на гавань и сортировочную станцию Милана. Цели были поражены, но многие бомбы упали на город (особенно на старый центр города; среди повреждённых зданий были Университет, кафедральный собор и больница Сан-Мартино), в результате чего погибло 111 горожан.

28 мая 1944 г. состоялся ещё один налёт налёт на Милан бомбардировщиков B-24 «Liberator» 15-й воздушной армии, нацеленных на гавань и сортировочную станцию.

4 июня 1944 г. — налёт на Милан 217 бомбардировщиков B-17 и B-24 15-й воздушной армии на сортировочную станцию. Было сброшено 497 тонн бомб, поразивших как цель, так и город (особенно районы Вольтри, Ривароло, Корнильяно и Сампьердарена), в результате чего 93 человека погибли и 130 получили ранения.

9 июня 1944 г. около 500 В-17 и В-24 бомбили города в Нижней Германии и Новой Италии — Мюнхен и Порто Маргера. Сбито 13 бомбардировщиков, из них два В-24 — итальянскими истребителями.

10 июня 550 В-18 и В-24 бомбили Местре, Рочто, Маргеру, Триест, Ферру и Анкону.

13 июня 560 В-17 и В-24 провели традиционный удар дуплетом по Мюнхену, а в Италии — по Порто Маргера. Янки потеряли 10 бомбардировщиков.

21 июля 362 В-17 и В-24, сопровождаемые, как обычно, истребителями Р-38 и Р-51, бомбили города в Италии, Чехословакии и Югославии. Над портом Поло их перехватили 14 Ме-109G с итальянскими пилотами и 19 — с немецкими пилотами. Итальянцы сбили один В-24 и ещё один повредили, а сами потеряли 3 истребителя.

24 июля 1944 г. соединения «Летающих крепостей» В-17 бомбили Турин, а «Либерейтеров» В-24 — Геную.

А с 26 июня 1944 г. Англия без объявления войны бомбардировала маленькое (всего 61 кв. км с населением около 30 тыс. человек) нейтральное государство Сан-Марино. Не было предъявлено хоть каких-то претензий.

На территории Сан-Марино к 26 июня 1944 г. не было ни одного солдата как Германии, так и Итальянской республики.

На Сан-Марино было сброшено 263 бомбы, погибло 63 мирных жителя. Повод — предположение (!), что там могут находиться немцы. Позже британское правительство признало, что налёт был «ошибочным и неоправданным». А 7 июля 1961 г. Лондон выплатил Сан-Марино компенсацию в размере 80 тысяч фунтов стерлингов. Размер компенсации оскорбителен.

Любопытно, что ряд отечественных авторов в XXI веке оправдывают англичан, что в Сан-Марино был «фашистский режим». Обоснование — «фашистский закон» 1928 г., согласно которому жительница Сан-Марино в случае выхода замуж за иностранца автоматически теряла гражданство Сан-Марино.

Второе обвинение в фашизме — поначалу правительство Сан-Марино не хотело пускать к себе беженцев евреев. Потом впустило, но мало — всего 100 человек.

Между тем, сразу после бомбёжки Республика Сан-Марино объявила войну Англии. А поскольку мир до сих пор не заключён, Сан-Марино юридически находится в состоянии войны с Англией.

Несколько слов стоит сказать о бомбардировке Болоньи. Городу повезло, что первые три года войны он был вне досягаемости британских бомбардировщиков. Первый налёт состоялся в ночь на 16 июля 1943 г. Двенадцать бомбардировщиков «Ланкастер» совершили «экспериментальный» челночный полёт из Англии в Алжир и по пути сбросили на Болонью 19 тонн бомб. Убито 10 и ранено 20 мирных жителей.

А далее подключились американцы. Второй воздушный налёт на Болонью 24 июля 1943 г. был намного тяжелее. 51 бомбардировщик B-17 из 12-й воздушной армии, вылетев из Алжира с дополнительными топливными баками, сбросили 136 тонн бомб на сортировочные станции города, но многие бомбы упали и на сам город, полностью уничтожив 85 зданий, частично разрушив ещё 61 и причинив ущерб ещё 259. Потери среди гражданского населения составили около двухсот человек, столько же раненых.

2 сентября произошёл ещё один воздушный налёт 71 самолёта B-17 12-й воздушной армии, которые снова атаковали сортировочную станцию и снова нанесли удар по городу. 40 зданий были разрушены полностью, 40 — частично и 150 повреждены, среди населения было тридцать жертв.

25 сентября 1943 г. Болонья подверглась самому кровопролитному воздушному налёту за всю войну: 71 бомбардировщик B-17 12-й воздушной армии из 113, вылетевших из Туниса, сбросили 210 тонн бомб на сортировочную станцию, но из-за сильной облачности бомбардировщики сбросили бомбы над городом.

Старый центр города был в числе наиболее пострадавших районов, но пригороды, район Болоньина и территория вокруг городского ипподрома также сильно пострадали. 295 зданий были полностью разрушены, 199 частично разрушены и 371 повреждено.

Из-за задержки с объявлением воздушной тревоги (итальянская прицельная сеть прекратила своё существование с немецкой оккупацией, а немцы ещё не создали новую сеть) население было застигнуто врасплох, и это, наряду с давкой, вызванной рыночным днём, и возвращением многих эвакуированных, которые считали, что перемирие означает прекращение воздушных налётов союзников, привело к большому числу погибших. Всего погибло от 936 до 1033 человек, тысячи были ранены. Сотни людей погибли в результате обрушения бомбоубежища на Виа Леопарди, в которое попала бомба.

Еще два налёта были совершены в конце 1943 г. 1 октября три или четыре бомбардировщика 12-й воздушной армии, не достигнув своей основной цели в Винер-Нойштадте, атаковали сортировочную станцию Болоньи, но их бомбы упали на город, причинив некоторый ущерб и убив десять человек.

Четыре дня спустя была нанесена гораздо более серьёзная атака 124 самолётами B-17 12-й воздушной армии (из 139 первоначально взлетевших), которые сбросили 365 тонн на сортировочную станцию. Бомбы, помимо попадания в цель (центральный вокзал был почти полностью разрушен), также попали в район Чиренаика (пощажённый предыдущими воздушными налётами), районы Порта Сан-Феличе и Порта Ламе и штаб-квартиру Resto del Carlino. 144 здания были полностью разрушены, 218 — частично и 164 повреждены, около восьмидесяти жертв среди гражданского населения.

К поздней осени 1943 г. около 120 тысяч из 318 тысяч жителей Болоньи покинули город.

Первый налёт 1944 г. был совершён 29 января тридцатью девятью самолётами B-17 из 15-й воздушной армии, которые вылетели с аэродрома в Чериньоле на юге Италии. Их целью был город Прато на северо-востоке Тосканы. Но плохая погода вынудила их атаковать второстепенную цель — сортировочные станции Болоньи. Большинство из 117 тонн бомб, сброшенных в ходе этого налёта, не достигли цели и упали на город в радиусе двух километров, полностью разрушив 105 зданий, частично 154 и причинив ущерб ещё 118. Убит 31 человек и 47 ранены.

22 марта был совершен ещё один налёт 88 бомбардировщиков B-24 15-й воздушной армии (из 134 первоначально взлетевших), которые сбросили 224 тонны бомб на сортировочную станцию Болоньи. Большинство бомб упало на город, полностью разрушив 70 зданий, частично — 130, повредив 300 и приведя к гибели около двухсот мирных жителей (многие из которых погибли в бомбоубежище Виа Леопарди) и 110 раненым.

7 апреля около 200 бомбардировщиков 15-й воздушной армии сбросили 240 тонн бомб на сортировочную станцию Сан-Донато. Цель была поражена, но много бомб упало и на окраинах города, поразив 100 зданий (30 полностью разрушенных, 30 частично разрушенных, 40 поврежденных) и приведя к гибели 51 человека и ранению 52.

Следующие три налёта причинили небольшой ущерб и привели к дюжине жертв: 30 апреля — 100 бомбардировщиков, 2 мая — 70 бомбардировщиков, 12 мая — один бомбардировщик.

13 мая Болонья подверглась атаке 200 бомбардировщиков 15-й воздушной армии (вылетевших из Сан-Джованни-ин-Фьоре), которые сбросили 380 тонн бомб на центральный вокзал и сортировочные станции Сан-Донато и Сан-Руффилло.

Снова бомбы попали как в цели, так и в город, причинив ущерб 105 зданиям (31 разрушено полностью, 31 частично, 45 повреждено) и приведя к более чем сотне погибших и 220 раненым среди гражданского населения.

19 мая сортировочная станция Болоньи была атакована сотней бомбардировщиков 15-й воздушной армии. Пострадали 34 здания (16 полностью разрушены, 6 частично, 12 повреждены), 47 человек погибли и 10 получили ранения. 5 июня 76 американских бомбардировщиков вылетели из Лечче (на самом юге Италии) и сбросили 170 тонн бомб на сортировочные станции.

И опять большинство бомб с попали в город, особенно в Борго-Сан-Пьетро, полностью разрушив 49 зданий, частично ещё 23, причинив ущерб ещё 28 и став причиной гибели двенадцати человек и семи раненых. B-24 был сбит зенитным огнём.

22 июня 65 самолётов B-17 и B-24 15-й воздушной армии сбросили 130 тонн бомб на сортировочную станцию, но снова многие бомбы упали на город (особенно на исторический центр и район Арковеджио), полностью уничтожив 51 здание, 68 разрушив частично, причинив ущерб 79 и убив двадцать человек.

Незначительные нападения, причинившие лёгкий ущерб, произошли 26 июня (22 погибших и 23 раненых), 5 июля (пять погибших и один раненый), 21 июля (девять раненых), 24 июля (трое погибших), 29 июля (трое погибших и восемь раненых), 7 августа, 9 августа, 16 августа, 22 августа (трое погибших) и 23 августа.

24 августа 76 бомбардировщиков RAF сбросили 190 тонн бомб на сортировочную станцию. И снова бомбы попали в город удачно, особенно в районы Сант-Орсола и Болоньина, сравняв с землёй 48 зданий, частично разрушив 46 и причинив ущерб 142. Жертвами стали около ста человек. Небольшие налёты последовали 25, 26, 27, 28 и 31 августа.

1 сентября 75 бомбардировщиков королевских ВВС сбросили 160 тонн бомб на сортировочную станцию, поразив как цель, так и город, особенно районы Арковеджо и Болоньина. Семнадцать зданий были полностью разрушены, 44 — частично, 52 — повреждены. Жертв было около ста человек. 5 сентября в результате небольшого налёта один человек погиб и четверо были ранены.

На следующий день 51 британский бомбардировщик (из 67 взлетевших; один был сбит) сбросил 177 тонн бомб на сортировочную станцию, поразив как цель, так и город (девять погибших и восемь раненых).

12 сентября 84 бомбардировщика королевских ВВС сбросили 241 тонну бомб на сортировочную станцию Сан-Донато, снова поразив как цель, так и город (одна жертва, четыре здания полностью разрушены, шесть частично, двадцать одно повреждено). 13 и 14 сентября произошли два незначительных воздушных налёта. В сентябрьских налётах Королевские ВВС использовали 4000-фунтовые блокбастерные бомбы. И этих атаках также участвовали истребители-бомбардировщики Свободной Франции.

16 сентября 120 бомбардировщиков 12-й воздушной армии атаковали сортировочную станцию, но большая часть бомб упала на город, особенно на северные пригороды; 72 зданиям был нанесен ущерб (14 были разрушены полностью, 13 разрушены частично, 45 повреждены), погибли 59 мирных жителей, 18 получили ранения.

На следующий день ещё одна атака тридцати бомбардировщиков привела к семи убитым, шести раненым, полному разрушению шести зданий, частичному разрушению двенадцати и повреждению ещё шести. 18 сентября в результате налёта десяти бомбардировщиков пострадал один человек. Незначительные атаки последовали 23, 24 (восемь погибших и четверо раненых), 26 и 27 сентября (три жертвы) и 3 октября. 4 октября, когда войска союзников постепенно продвигались на север, Болонья впервые подверглась обстрелу американской артиллерии. 155-мм снаряд «Длинного Тома» попал в палаццо дель Подеста.

11 октября 123 бомбардировщика «Martin B-26 Marauder» 12-й воздушной армии сбросили 700 бомб на склад боеприпасов, расположенный внутри Болоньи, поразив как цель, так и сам город. 37 зданий были разрушены полностью или частично, 21 гражданин был убит и 23 ранены.

На следующий день, 12 октября, Болонья подверглась самому тяжёлому налёту за всю войну: названный «Операция «Блин», этот налёт был проведен 698 бомбардировщиками B-17, B-24 и B-26 12-й и 15-й воздушных сил, которые взлетели с аэродромов Фоджа в южной Италии в сопровождении 160 истребителей P-38 «Лайтнинг» и P-47 «Тандерболт». Они сбросили 1294 тонны бомб (на склады топлива и боеприпасов и скопления немецких войск, расположенные в различных местах города, а также на завод Ducati, на аэродром Борго Панигале и на мосты на Рино.

Вновь много бомб упало на город. Это был самый разрушительный воздушный налёт, которому подверглась Болонья: 402 здания были полностью разрушены и 845 — частично.

После этого разрушительного налёта большая часть оставшегося населения покинула Болонью. Будущий мэр Джузеппе Дозза в своих воспоминаниях опишет Болонью конца 1944 г. как мёртвый город: «Болонья странным образом показалась мёртвым городом гражданину, родившемуся в ней более сорока лет назад. (…) Эта невероятная тишина и отсутствие мужчин были гнетущими и невыносимыми. На ум пришли сцены из романа Уэллса о войне 2000 г.». Десятки тысяч эвакуированных бежали в окрестности или в деревни на Болонских Апеннинах.

Налет 12 октября был последним крупным налётом, которому подверглась Болонья в 1944 г. В последние месяцы года город подвергался лишь незначительным налётам.

В 1945 г. Болонья была атакована союзной авиацией не менее 30 раз, но столь больших налётов, как в 1944 г., уже не было. Так, например, 15 апреля 1945 г. 831 американский истребитель-бомбардировщик и бомбардировщики сбросили 1580 тонн бомб на немецкие позиции в окрестностях Болоньи. Часть бомб упала на город, убив 16 мирных жителей и ранив 14, и полностью разрушив 28 зданий и частично 26.

15 января 1945 г. 400 бомбардировщиков В-24 и В-17 в сопровождении 270 истребителей Р-28 и Р-51 бомбили Вену и итальянский город Тревизо.

Тут я привёл лишь отдельные эпизоды налётов стратегических бомбардировщиков США. Помимо этого американские двухмоторные бомбардировщики В-25 и В-26 совершили несколько тысяч вылетов с целью бомбардировок больших и малых итальянских городов.

Отдельно стоит рассказать о преднамеренном варварском уничтожении античных памятников мирового значения.

24 августа во время первого налёта бомбардировщиков «Ланкастер», который начался в 22.30, бомбы попали в Антиквариум — музей у Морских ворот, где хранилось более 1300 предметов, найденных за 200 лет раскопок Помпей.

1300 античных вещей были уничтожены, потому что «командование получило неточные сведения из штаба о размещении в древних Помпеях склада боеприпасов немецких войск» (а возможно, и самих войск).

Помпеи после бомбардировки 24 августа 1943 г.

Про склады германских боеприпасов командование союзников нагло врёт. Я сам был в Помпеях и видел, что огромная территория не имеет растительности, не было никаких подвалов и никаких следов германской фортификации. Только сумасшедший мог разместить среди развалин и при отсутствии растительности в радиусе нескольких километров какие-либо склады или иные сооружения.

Если бы при бомбардировке Помпей был убит хоть один немец, западные СМИ раструбили бы на весь мир, что там погибло как минимум тысяча немцев. Но бомбардировки развалин Помпей на этом не закончились и продолжались аж до 26 сентября 1943 г.

После окончания боевых действий до мая 1945 г. в Помпеях было найдено 96 неразорвавшихся бомб. Сколько авиабомб находят по сей день в перекопанных участках на 90 тысячах кв. метров Помпей, можно только гадать.

Обратим внимание, что бомбардировок Помпей союзникам показалось мало.

26 сентября 1943 г. американские солдаты ворвались на развалины древнего города и учинили грабёж. А 22 апреля 1944 г. на развалинах Помпей союзники устроили военный парад. Естественно, участники его брали «сувениры», сколько могли увезти.

26 мая и 1 июня 1944 г. город Тиволи, рядом с которым находится вилла Адриана, подвергся бомбардировке союзнической авиации. Были разрушены или сильно пострадали несколько средневековых церквей, около 400 человек погибли под завалами, ещё больше остались без крыши над головой. Досталось и археологическим памятникам в округе. Эти бомбёжки были тоже ошибкой — в Тиволи не было ни стратегических предприятий, ни коммуникационных узлов, которыми могли бы воспользоваться немцы при отступлении.

Ещё более чудовищным преступлением было уничтожение двух гигантских римских кораблей, построенных во времена правления римского императора Калигулы в I веке нашей эры на озере Неми. Это были настоящие плавучие дворцы, отделанные мрамором, с полами, затейливо инкрустированными мозаикой. На борту имелись все современные на тот момент удобства, включая ванны.

Хотя ни один автор Древнего Рима не упоминал императорские корабли на озере Неми, легенда о том, что на дне озера покоятся огромные корабли, полные сокровищ, передавалась из поколения в поколение. Местные рыбаки знали о существовании затонувших судов, и даже при помощи крюков доставали небольшие артефакты для продажи туристам.

Всерьёз изучением кораблей занялись лишь в XV веке. В 1444 г. кардинал Просперо Колонна, который интересовался археологией, узнал об их существовании.

Спустя четыре века, 10 сентября 1827 г., кавалер Аннесио Фускони при помощи водолазного колокола Галлея, снабжённого воздушным насосом, достиг затонувших кораблей. Он сумел поднять со дна множество артефактов, включая мрамор, мозаику, фрагменты металлических колонн, кирпичи, гвозди и куски дерева, которые впоследствии были распроданы на сувениры. Фускони опубликовал результаты своей работы в сборнике с любопытным названием «Археолого-гидравлическое воспоминание о корабле императора Тиберия», изданном в Риме в 1839 г.

Римский корабль на озере Неми

Чтобы сохранить уникальность кораблей, было решено полностью осушить озеро Неми. 20 октября 1928 г. началась откачка воды из озера при помощи электронасосов.

Откачка воды заняла больше года. 7 сентября 1929 г., когда уровень воды опустился на 22 метра, первый корабль оказался полностью на поверхности, а в конце января 1930 г. всплыл и второй.

Позже был построен Музей римских кораблей по проекту архитектора Витторио Баллио Морпурго. В 1935 г. в здание было отбуксировано первое судно. Второе судно разместилось в музее 20 января 1936 г. Только после этого был завершён фасад музея, который был открыт 21 апреля 1940 г.

Первое обнаруженное судно имело длину 70 метров и шириной 20 метров. Второе найденное судно было больше с длиной 73 метра и шириной 24 метра.

Корпуса судов хорошо сохранились. Оба судна были построены с использованием метода Витрувиана, первой конструкции, применяемой римлянами. На судах использовалась древесина сосны, ели и дуба. Внешняя часть корпуса была покрыта шерстяной тканью, пропитанной непроницаемыми веществами, а затем покрыта свинцовыми листами, удерживаемыми толстыми гвоздями.

И все эти шедевры были уничтожены американцами за ночь на 31 мая 1944 г.!

Самое интересное, что подробности этого злодеяния власти США скрывают до сих пор.

Бомбардировки итальянских городов продлились до самой капитуляции германо-итальянских сил 2 мая 1945 г.

Общие потери гражданского населения от бомбардировок союзной авиации оцениваются от 60 до 152 тысяч человек.

На мой взгляд, это заниженные цифры. Английские и американские официальные источники до сих пор скрывают масштабы налётов и разрушений итальянских городов. Возьмем любое издание по истории ВВС США и Англии, в том числе и Ричардса, Сондерса «Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945)». 90–95 % объёма представленной информации посвящены бомбардировкам Германии. О бомбёжках же Италии, Франции, Чехословакии и т. д. говорится вскользь, обычно без подробностей. Но если, говоря о бомбардировках Берлина, Дрездена, Гамбурга, прямо указывают, что бомбили города, то в других странах обязательно указывается промышленное предприятие, железнодорожный вокзал или мост.

И, естественно, тупоумный американский и европейский обыватель свято верит, что в ходе налёта 100–500 четырёхмоторных бомбардировщиков на большой европейский город может быть уничтожен только мост или железнодорожный вокзал, а находящиеся рядом жилые здания не пострадают.

Просто западные военные и историки, говоря о Германии, не стесняются называть кошку кошкой, а в остальных странах массовое уничтожение мирного населения и его жилищ списывают на точечные удары по военным объектам.

Вспомним, как в 2011 г. США и НАТО начали боевые действия против Ливии. Говорилось о защите мирного населения от налётов авиации Каддафи, а на деле НАТО выбомбили целые жилые кварталы Триполи, Сирта и других городов. Точечные удары наносились по гражданским административным зданиям, по телецентрам, отелям, где жили журналисты.

А скажите пожалуйста, в каком городе нет мостов, железнодорожного вокзала, аэродрома и т. д.?

Так что при желании можно оправдать налёт на любой город Италии и других стран Европы.

Ложь англосаксов легко опровергается даже чисто экономическим расчётом. Стоимость проведения налёта, стоимость сбитых и повреждённых самолётов практически всегда была выше ремонта повреждённых объектов двойного назначения в больших городах Европы. То есть восстановить или эвакуировать предприятие, отремонтировать или построить заново мост или вокзал, перенести стоянки поездов в другое место и т. д. было куда дешевле стоимости авианалёта.

Так что всегда целью был не мост, аэродром или пара предприятий, а исключительно физическое уничтожение людей, то есть массовый террор.

3 октября 1918 г. болгарский царь Фердинанд, на которого в стране возлагалась ответственность за проигранную войну, отрекся от престола в пользу своего 24-летнего сына Бориса. Через несколько месяцев царь Борис III заявил: «Пока я царь, болгарский солдат никогда не будет вовлечен в войну! Клянусь! Я никогда не позволю, чтобы болгары были принуждены воевать за пределами своей страны». Впоследствии Борис неоднократно повторял эту клятву.

Воспользовавшись политической нестабильностью в стране, с ноября 1935 г. царь берет правление Болгарии в свои руки, превратившись из конституционного монарха фактически в самодержца. Политические партии распущены. Летом 1936 г. Борис встречался с Гитлером и заключил с ним торговое соглашение. Удельный вес Германии в болгарской внешней торговле сразу возрос до 61 % в 1936 г. против 22,2 % в 1929 г. по ввозу и с 29,99 % до 48 % по вывозу.

Сближение с Германией имело для Болгарии и политический вектор. Болгарские националисты стремились вернуть отторгнутые после Первой мировой войны территории и, желательно, приобрести новые, то есть оба государства объединяло желание ликвидировать Версальскую систему.

В 1937 г. на средства царской семьи были куплены в Германии 12 истребителей «Хенкель» Хе-41 и 12 разведчиков Хе-45В. В том же году Германия подарила Болгарии 12 истребителей «Арадо» Ар-65 и 12 бомбардировщиков «Дорнье» До-11. Все истребители были бипланами и серьёзно уступали даже советскому И-16.

В том же 1937 г. было достигнуто соглашение о поставках из Польши 14 истребителей PZL Р.24В и 12 лёгких бомбардировщиков PZL Р.23, которые после установки двигателей «Gnome-Rhone» получили обозначение PZL Р.43В «Карась», а также пяти учебных самолётов PWS-16bis.

В 1939 г. Болгария приобрела гораздо ниже себестоимости самолёты бывшей чехословацкой авиации: 78 истребителей «Авиа» В-534, 60 разведчиков «Летов» S.328, 32 бомбардировщика «Авиа» В-71 (лицензионная версия советского СБ) и 12 бомбардировщиков «Аэро» В-200 (лицензионные французские «Блох» МВ.200).

В сентябре 1939 г. для болгарских боевых самолётов был принят новый опознавательный знак — чёрный Андреевский крест на фоне белого квадрата с чёрной окантовкой.

В 1940 г. люфтваффе подарил Болгарии 10 — Ме-109Е-3, 12 — До-17П, 14 — «Бюкер-131 Бестманн» и 24 — Ар-96Б.

С начала Второй мировой войны царь Борис держался очень осторожно, мечтая удержать страну в состоянии нейтралитета. Он несколько раз отклонял предложения Германии вступить в Тройственный пакт (Германия — Рим — Токио). В октябре 1939 г. СССР предложил Болгарии заключить пакт о ненападении, но царь отказался, несмотря на нажим левых сил внутри страны.

Лишь 1 мая 1941 г. под сильным давлением Гитлера представитель Болгарии подписал в Вене документ о присоединении к «Тройственному пакту».

Бомбардировка Софии американскими бомбардировщиками. На фотографии видны многочисленные разрывы в жилых кварталах города

6 апреля 1941 г. Германия начала вторжение в Грецию и Югославию. Замечу, что Греция ещё с 25 октября 1940 г. воевала с Италией. Болгария не участвовала в боевых действиях, но допустила транзит германских войск через свою территорию. Замечу, что это хоть и формально считается нарушением нейтралитета, но никак не дает статуса воюющей державы. К примеру, та же Швеция в 1940–1942 гг. допускала транзит частей вермахта, а РФ с 2005 г. по 2012 г. допускает транзит американских вооруженных сил, направляющихся в Афганистан, через свою территорию, но это не означает участия Швеции во Второй мировой войне или участия России в Афганской войне XXI века.

Тем не менее, 6 апреля 1941 г. британская авиация без объявления войны бомбардировали болгарские города. Шесть бомбардировщиков «Веллингтон» бомбили Софию. В столице было полностью разрушено 14 зданий, погибло 18 и ранено 28 человек. Кроме того, двухмоторные бомбардировщики «Бленхейм» атаковали города Петрич и Хотово.

Англичане безнаказанно бомбили Болгарию, благо, возможности её ПВО были ничтожны. К марту 1941 г. в составе ВВС Болгарии имелся всего 91 истребитель, из которых только около дюжины были относительно современными, это — германские Ме-109Е-4. А из зенитных орудий боеспособными были восемь 88-мм пушек и шесть (!) 20-мм автоматов.

После оккупации вермахтом Греции и Югославии Гитлер вернул Болгарии её прежние территории в Македонии и Северной Греции. Затем люфтваффе передали болгарской авиации 11 трофейных югославских бомбардировщиков Do-17Kb-l, которые изготовлялись по немецкой лицензии на авиазаводе в городе Кралево в 122 км южнее Белграда. Болгарские части заняли эти территории, но за пределы страны не выдвигались.

Царь Борис категорически отказался от участия в войне с СССР, и Болгария хранила нейтралитет в этой войне до 5 сентября 1944 г., когда Советский Союз сам объявил войну Болгарии.

Под сильным нажимом Германии 13 декабря 1941 г. Болгария вместе с Румынией и Словакией объявила войну Англии и США.

Однако участие Болгарии в войне 1941–1944 гг. свелось к патрулированию малыми судами и авиацией своих территориальных вод в Чёрном море и авиацией небольшого района Эгейского моря. Корабли и самолёты Болгарии несколько раз атаковали советские и британские подводные лодки, но не потопили ни одной. В свою очередь до 5 сентября 1944 г. наши подводные лодки потопили несколько болгарских судов и высадили на болгарский берег несколько групп диверсантов.

К 13 декабря 1941 г. в составе болгарской авиации имелось 102 истребителя. Из них 73 — «Авиа» В-534 «Доган» (болгарское название), 18 — Ме-109Е «Стрела» и 11 — PZL Р-24В «Ястреб». Всего в составе болгарской авиации, включая транспортные и учебно-тренировочные машины, был 561 самолёт.

Зимой 1941/42 г. Германия передала болгарской авиации девять Ме-109E-7, после чего поставки немецких самолётов прекратились.

Кроме того, было поставлено несколько десятков зенитных орудий. Немцы развернули в Болгарии сеть из восьми РЛС «Фрейя». В марте 1943 г. Германия поставила Болгарии 16 Ме-109G-2, а летом — ещё 13 таких машин.

«Фиктивное» участие Болгарии в войне закончилось 1 августа 1943 г. В этот день в 07 ч. 00 мин. с аэродромов в Ливии в районе Бенгази поднялось 170 бомбардировщиков B-24D. Около полудня на экране немецкой РЛС FuG65 «Wurzburg-Riese», установленной на горе Черни-Врых в 15 км южнее Софии, появились засветки от четырёх групп вражеских самолётов. Болгарское командование решило, что янки собираются бомбить Софию.

На перехват B-24 с аэродромов Враждебна и Божуристе около Софии поднялись истребители «Авиа» В-534 из 612-й и 622-й эскадрилий 1-й авиагруппы, а с аэродрома Марнополе около города Карлово, в 118 км восточнее Софии, — десять Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы. Когда стало ясно, что американские «Либерейторы» направляются не к Софии, а на северо-восток в сторону румынской границы, болгарские истребители уже не могли их догнать.

Спустя приблизительно два часа с наземных постов наблюдения стали поступать сообщения о группах четырёхмоторных самолётов, снова появившихся над Болгарией. Это были В-24, возвращавшиеся после налёта на Плоешти, и в 15 ч. 00 мин. болгарские истребители снова поднялись в воздух.

Замечу, что максимальная скорость болгарского истребителя В-534 составляла 415 км/ч, а В-24Д — 488 км/ч. Вооружение В-534 — четыре 7,92-мм пулемёта, а «Либерейтора» — десять 12,7-мм пулемётов.

Однако несколько пилотов 1-й авиагруппы, спикировав с большой высоты, смогли приблизиться и обстрелять «Либерейторы». Один из бортстрелков «Либерейтора» позже писал: «Я от удивления потер глаза — что это была за война? Первая мировая? Это выглядело, как будто произошел сдвиг во времени. Внезапно появились эти маленькие бипланы, которые выглядели в общем и целом как старые Curtiss «Hawk». Я был поражен, заметив, что они обстреляли нас, прежде чем снова исчезнуть»[92].

Зато на Ме-109G болгарские лётчики все-таки сбили четыре «Либерейтора», два из которых упали в районе сел Кокартжи и Каракаш около города Трын, ещё один — в 30 км северо-западнее Софии, и один упал в Сербии в 35 км от болгарской границы.

Собственно, действия болгарских лётчиков не были участием в войне. Вспомним, что в 1940–1944 гг. ПВО многих нейтральных государств открывала огонь по чужим военным самолётам, вторгшимся в их воздушное пространство (Швеция, Швейцария и т. д.)

28 августа 1943 г. в Софии при таинственных обстоятельствах скончался царь Борис. Ряд историков подозревают отравление. Судя по всему, убийство царя было организовано спецслужбами англичан. Не будем забывать, что Черчилль планировал после капитуляции Италии вторгнуться на Балканы.

На престоле оказался сын Бориса Симеон II. А отроду новому царю было всего… 6 лет. От имени Симеона II правил регентский совет, непопулярный в стране и раздираемый внутренними противоречиями.

Судя по всему, это был первый удар Запада, чтобы дестабилизировать Болгарию, ну а вторым стали массированные бомбардировки.

Улица Софии после бомбардировки

14 ноября самолёты 12-й воздушной армии США в составе 91 бомбардировщика В-25 под прикрытием 40 дальних истребителей Р-38 совершили первый налёт на Софию. Воздушная тревога была объявлена с опозданием, и истребители 2-й и 3-й авиагрупп смогли атаковать их только уже на отходе. Болгарские лётчики повредили два В-25, но при этом потеряли один свой истребитель. В результате налёта в Софии были разрушены 47 зданий, убито 59 человек и ранено 128.

Новый налёт американцев на Софию состоялся через неделю — 24 ноября. Из 60 бомбардировщиков B-24D из 15-й воздушной армии США, стартовавших с ливийских аэродромов, болгарской столицы достигли только 17. На этот раз болгарские истребители были готовы к налёту. С аэродрома Враждебна стартовали 24 D-520 (французских истребителя, переданных немцами) из 2-й авиагруппы, а с аэродрома Божуристе поднялись 16 Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы.

Болгары сбили два В-24D и сами потеряли один истребитель. На сей раз в Софии было уничтожено 87 зданий, но воздушную тревогу объявили своевременно, поэтому погибло всего 5 человек и 29 получили ранения.

10 декабря 1943 г. в третьем налёте на Софию участвовал бомбардировщики B-24D и истребители Р-38, всего 120 машин. Им навстречу с аэродрома Карлово взлетели 16 истребителей D-520 из 1-й авиагруппы, с аэродрома Враждебна — шесть D-520 из 2-й авиагруппы, а с аэродрома Божуристе — 17 Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы. По болгарской версии, их лётчики повредили три «Либерейтора» и четыре Р-38, а сами потеряли один истребитель D-520. По американским же данным, болгарам удалось сбить 11 «Девуатинов», потеряв лишь один Р-38.

На Софию и её пригороды упало до 270 авиабомб, погибло 11 мирных граждан.

В четвертый раз янки бомбили Софию 20 декабря 1943 г. В налёте участвовали 50 В-24 из 15-й воздушной армии США, сопровождаемые 60 «Лайтнингами». На перехват поднялись 36 D-520 из 1-й и 2-й авиагрупп и 20 Ме-109G-2 из 3-й авиагруппы, которые встретили американцев в 65 км юго-западнее Софии.

В тот день в боях над Македонией и Болгарией было сбито семь Р-38. Кроме того янки потеряли четыре B-24D, два из которых были на счету поручика Димитара Списаревского. Сначала огнём пушек он сбил один, а затем своим Ме-109G-2 протаранил второй «Либерейтор». Оба самолёта упали в районе села Панчерево. Списаревский погиб.

В результате атаки подпоручика Стефана Маринопольского взорвался воздухе и упал западнее сербского города Босилеград, расположенного в нескольких километрах от болгарской границы, ещё один самолёт. Четвёртый сбитый B-24D был на счету подпоручика Генчо Димитрова. Кроме того, пять «Либерейторов» получили серьёзные повреждения.

Пленный американский лётчик Джон Маклендон показал на допросе: «За несколько минут до того, как был сбит мой истребитель, я стал очевидцем чего-то ужасающего. Не знаю, пережил ли кто из американских лётчиков в Европе подобное. Этими глазами, которыми смотрю на вас, я видел мчащийся, как вихрь, болгарский истребитель. Он заставил рухнуть на землю один наш бомбардировщик и набросился на другой… Истребитель ударил его в фюзеляж… как гром, который разламывает вековой дуб. А в этом самолёте был один из лучших наших экипажей. Страшная смерть и для самого смелого лётчика!»[93].

Американцы утверждали, что 20 декабря 1943 г. сбили 28 болгарских истребителей. Однако в действительности болгары потеряли только два самолёта.

Накануне Рождества немецкий посол в Софии Адольф Хейнц Бекерле докладывал в Берлин: «Министр иностранных дел Шиманов сегодня попросил меня прибыть к себе и изложил мне опасения болгарского правительства относительно дальнейших воздушных налётов противника.

После последнего налёта оно [правительство] очень сильно озабочено тем, что болгарские города, и в частности София, вследствие нехватки подвалов и других убежищ очень уязвимы от воздушных налётов, и что у болгарского населения нет такой стойкости, как у нас, немцев, и что новые налёты оказывают неприятное воздействие на моральное состояние болгарского общества.

Поэтому болгарское правительство просит правительство Германии рассмотреть вопрос о возможности посылки в Софию ста немецких истребителей с соответствующим наземным персоналом. Кроме того, оно просит о немедленной поставке 50 истребителей «Мессершмитт». Единственная защита от вражеских налётов — это их истребители, которые действительно решительно атакуют противника, но которых после каждого вылета становится всё меньше.

Он [Шиманов] также обратил мое внимание на то, как это важно психологически, если болгарский народ, благодаря помощи немецкой авиации, не будет чувствовать себя беззащитным перед вражескими воздушными налётами»[94].

По приказу Гитлера люфтваффе направили на защиту Софии одну истребительную группу. Немцы начали переподготовку 50 болгарских лётчиков и предоставили болгарской авиации дополнительную материальную помощь. В январе — феврале 1944 г. ей было передано 40 Ме-109G-6 и 25 Ме-109G-2.

Налеты американцев на Софию в новом 1944 г. начались уже 4 января. В этот день 108 «Летающих крепостей» В-17 вылетели бомбить Софию, но из-за сильного тумана бомбили город Дупница в 49 км от болгарской столицы. В Дупнице было разрушено 40 зданий, убито 59 и ранено 33 жителя. Значительная часть бомб упала вне города.

10 января состоялся двойной налёт на Софию. Около полудня над Софией появились 180 «Летающих крепостей» В-17 под прикрытием дальних истребителей. Вечером город бомбили 80 британских бомбардировщиков. В отражении обоих налётов приняли участие 70 болгарских и 30 греческих истребителей. Согласно бюллетеню министерства обороны Болгарии, было сбито 12 бомбардировщиков и 6 истребителей Р-38.

Американское командование объявило о сбитии 10 января 1944 г. не менее 31 истребителя, что было ложью, так как болгарская авиация в 1943–1944 г. всего потеряла в боях 24 истребителя, и ещё 18, получив повреждения, совершили вынужденные посадки. Но это были лишь самолёты, упавшие на болгарской территории, всего на авиабазы не вернулся 31 самолёт.

В Софии было разрушено 448 зданий, убито 447 и ранено 611 человек (по другим сведениям, соответственно 750 и 710 человек).

Двойной налёт произвел удручающее впечатление на жителей столицы. Около 3000 горожан покинули Софию, в том числе и большая часть чиновников. Закрылись школы и государственные учреждения. 23 января немецкий посол отправил телеграмму в Берлин: «Работы по ликвидации последствий продвигаются чрезвычайно медленно. Вода и электричество всё ещё подаются лишь частично, телефон не работает. Большинство магазинов закрыто».

Дома, разрушенные после американской бомбардировки в Софии на улице Стефана Караджи. Март 1944 г.

А уже 24 января 1944 г. состоялся новый налёт на Софию, в котором участвовало 300 американских бомбардировщиков. Однако из-за тумана янки отбомбились по городу Враца в 60 км к северу от Софии, а также по сельской местности. Разрушено 234 здания, погибло 126 человек и 97 получили ранения.

Затем наступила пауза до 16 марта 1944 г., когда 50 британских бомбардировщиков совершили ночной налёт на Софию. Разрушено 72 здания, убито 43 человека и ранено 58.

В ночь на 24 марта 1944 г. 40 британских бомбардировщиков атаковали Софию. Бомбы легли в пригороде в районе царского «дворца Врана». Дворец серьёзно пострадал, но жертв не было.

29 марта — новый ночной налёт 50 британских бомбардировщиков. Бомбили пустыри и обошлось без жертв.

30 марта состоялся большой налёт на Софию. «410 бомбардировщиков В-25 «Митчелл», В-24 «Либерейтор», В-17 «Летающая крепость» и «Галифакс» в сопровождении 150 истребителей «Лайтнинг» в 9.30 утра пересекли болгарскую границу. На их перехват были подняты 20 Bf.109G-2 с аэродрома Божуршите, 19 Bf.109G-6 и 6 D.520 с аэродрома Враждебна и 25 D.520 с аэродрома Карлово. Навстречу бомбардировщикам вылетели и четыре «Авиа» В-135 истребительной школы. На этих учебных машинах пушки были сняты и из вооружения остались только по два 7,92-мм пулемёта. Но пилотировавшие авиаинструкторы храбро атаковали «Либерейторы» и подбили один из них. Всего союзники потеряли 9 бомбардировщиков и 2 истребителя. Отличился подпоручик Христо Костакиев, который в своём первом бою уничтожил сразу два В-17: атакованный им бомбардировщик взорвался и обломками зацепил летевший рядом. Сбил одну «Крепость» в этот день и поручик Бончев»[95].

Еще 4 американских бомбардировщика упали за пределами Болгарии. Американцы сбросили свыше 3 тысяч фугасных бомб и до 30 тысяч зажигательных бомб. В результате было разрушено 3357 здания, убито и ранено 139 человек.

В январе — феврале 1944 г. немцы постарались усилить ПВО Софии. Туда была направлена истребительная группа люфтваффе. Болгарии было передано 40 истребителей Ме-109G-9 и 25 Ме-109G-2.

17 апреля 1944 г. Софию бомбардировали 350 «Летающих крепостей» В-17 в сопровождении 100 дальних истребителей Р-47 и Р-51. До этого «крепости» сопровождали лишь двухкилевые «Лайтнинги» и поэтому болгарские лётчики приняли «Тандерболты» и «Мустанги» за немецкие истребители. Ошибка обошлась болгарам в 7 сбитых Ме-109G.

В свою очередь болгары сбили три В-17 и как минимум один «Мустанг». Причём, одна «Летающая крепость» была таранена поручиком Богчевым, а сам храбрый болгарин выбросился с парашютом и после недолгого лечения вновь вернулся в строй.

17 апреля в Софии было разрушено 749 зданий, погибли 128 и ранено 69 жителей.

Далее до 28 июля союзная авиация оставила Софию в покое. Однако над Болгарией регулярно появлялись английские и американские самолёты, транзитом пролетавшие на бомбёжки Румынии и итальянских аэродромов, а болгарские истребители вылетали на их перехват.

Так, 18 мая 1944 г. подпоручик Евгений Тончев сбил бомбардировщик В-24D, который упал недалеко от сербского городка Прокупле. Подпоручик Иван Бонев атаковал «Либерейтор» и повредил ему оба первых двигателя, после чего бомбардировщик был вынужден выйти из боевого порядка, и его добил фельдфебель Дако Даков. «Либерейтор» упал в районе города Приштина.

11 июня подпоручики Марин Уветков и Тодор Розев сбили два В-24, один из которых упал в районе Горна-Креме около Враца, а второй — рядом с селом Кошаре близ Перника.

23 июня был сбит ещё один «Либерейтор» и одна «Летающая крепость», а на следующий день — ещё 4 бомбардировщика. 22 июля болгарский Ме-109 сбил над Сербией два четырёхмоторных бомбардировщика.

28 июля 1944 г. 150 американских В-17 и В-24 атаковали город и аэродром Карлово. На земле уничтожено до 70 самолётов, убито 25 и ранено 52 человека.

С 18 мая по 26 августа 1944 г. болгарские истребители сбили 15 четырёхмоторных бомбардировщика и 4 истребителя, а последний бомбардировщик союзников был сбит 26 августа 1944 г. над территорией Сербии. Сами болгары потеряли 8 истребителей, из которых 4 были сбиты и 4 совершили вынужденные посадки.

Хотя болгарские вооруженные силы не участвовали во Второй мировой войне, а использовались лишь для защиты своего воздушного пространства и территориальных вод, самолёты союзников совершили на Болгарию около 23 тысяч вылетов. Бомбардировке подверглись 186 городов и деревень, на которые было сброшено 45 тысяч фугасных и зажигательных бомб. В результате бомбёжек были уничтожены 12 тысяч зданий, погибли 4208 человека и получили ранения 4744 человека.

В Софии были разрушены Народный театр, православная церковь XI века Свети Спас, городская библиотека (сгорело 40 тыс. книг), католический кафедральный собор Свети Йосиф, Софийская синагога и множество других «военных объектов». Всего в столице было разрушено 12 657 зданий.

Над Болгарией до 26 августа 1944 г. было сбито 120 союзных самолётов и ещё 71 повреждён. Из них ПВО Болгарии сбито 37 бомбардировщиков и 16 истребителей. Союзники потеряли в небе Болгарии 585 пилотов и членов экипажей. Из них 329 человек попали в плен, 187 погибли и 69 умерли от ран в госпиталях. В ходе боёв в воздухе потери болгарской авиации составили 24 истребителя, ещё 18 самолётов совершили вынужденные посадки, погибли 19 пилотов.

Каковы же военные и политические результаты бомбардировок Болгарии? Ровно никаких! Гибель более четырёх тысяч мирных граждан никак не повлияла на боеготовность болгарской армии.

Судьба Болгарии решилась с объявлением ей войны Советского Союза 5 сентября 1944 г. 8 сентября Красная Армия вступила на территорию Болгарии, а в ночь на 9 сентября в Софии произошел государственный переворот, приведший к власти просоветское правительство Отечественного фронта. 10 сентября 1944 г. Болгария объявила войну Германии. Думаю, что комментарии к вышесказанному излишни.

Ну а в 2010 г. в Софии в присутствии американского посла был торжественно открыт памятник… американским лётчикам, бомбившим болгарскую столицу.

6 сентября 1940 г. отрекся от престола румынский король Кароль II. Формально на престол взошел его 19-летний сын Михай I. Однако фактически власть целиком и полностью перешла к генералу Антонеску. 23 ноября 1940 г. Румыния присоединилась к Тройственному союзу: Рим — Берлин — Токио.

22 июня 1941 г. Румыния объявляет войну Советскому Союзу. 5 декабря 1941 г. Англия объявляет войну Румынии, а через 8 дней ей объявляют войну и США.

Первый налёт западных союзников на Румынию состоялся в июне 1942 г. Вечером 11 июня с аэродрома Файид (северо-восточнее Каира) стартовали 13 американских бомбардировщиков В-24D. Из-за установленных на самолётах дополнительных топливных баков пришлось снизить бомбовую нагрузку до 3000 фунтов (1361 кг). Средиземное море «Либерейторы» пересекали поодиночке и, пролетев над Турцией и Болгарией, утром 12 июня достигли Румынии. Но из-за густой облачности «Либерейторы» отбомбились «куда попало»: 8 бомб упало в Чёрное море, 2 — в Констанце, 6 — в Плоешти, 6 — в Тиешани и ещё несколько — в Циофлицени. Потери румын от бомбёжки составили 3 человека.

По плану американцы должны были сесть на аэродроме Рамади в 100 км западнее Багдада, но его достигли только семь В-24D, да в придачу один разбился при посадке. Два бомбардировщика сели на аэродроме Алеппо в Сирии, то есть на территории, контролируемой англичанами. Ещё 5 «Либерейторов» сели в Турции — 4 в районе Анкары, а один в Измире. Турки интернировали американские самолёты и экипажи. Позже три В-24D были включены в состав турецкой авиации.

Германское командование сделало надлежащие выводы из случившегося и существенно усилило ПВО района Плоешти. К началу 1943 г. там дислоцировалось 36 тяжёлых зенитных батарей (164 — 8,8-см пушки) и 16 лёгких батарей (2-см и 3,7-см зенитные автоматы), а также «Катерпиллер» — бронепоезд ПВО.

Для перехвата низколетящих самолётов использовался 71 аэростат заграждения. Истребительная авиация была представлена пятью истребительными эскадрильями и одной эскадрильей ночных истребителей ВВС Румынии, а также пятью эскадрильями (из них две ночных) люфтваффе.

После захвата Северной Африки американцы разместили там свою 9-ю воздушную армию, которая совершала налёты на объекты в Италии, Германии и Румынии.

Утром 1 августа 1943 г. с аэродрома Бенгази стартовали 178 бомбардировщиков В-24 «Либерейтор». Над Средиземным морем они выстроились и пошли к цели — румынскому нефтяному месторождению в Плоешти.

Каждый «Либерейтор» для преодоления маршрута в 3500 км (туда и обратно) с грузом бомб в 2 тонны имел на борту 9 тонн топлива. К цели это соединение должно было подойти ниже уровня, на котором их могли зафиксировать немецкие радары, практически над верхушками деревьев, что позволяло атаковать отдельные нефтеочистительные предприятия с большой точностью.

Это был единственный в истории воздушных войн случай, когда дату налёта определило расшифрованное радиосообщение противника. В июле 1943 г. союзникам удалось расшифровать используемый люфтваффе погодный код. Поскольку код менялся каждый месяц, то 1 августа было последним днём, когда можно было узнать погодные условия над Плоешти. Единственное, чего не знали те, кто планировал операцию по бомбардировке, было то, что ответственный за противовоздушную оборону стратегически важного Плоешти генерал-лейтенант Герстенберг превратил его в самый хорошо защищенный объект в Европе.

Уже через час после старта американцев из Бенгази противовоздушная оборона в Плоешти знала, что через Средиземное море в северо-восточном направлении летит большое соединение бомбардировщиков США. Немцы сумели также расшифровать радиосообщения ВВС союзников, которыми они информировали бомбардировщики по пути их следования, чтобы те по ошибке не попали под свой или чужой обстрел.

За трёхчасовой полёт над Средиземным морем десять бомбардировщиков упало в воду из-за отказа двигателей. На подлёте к албанскому берегу «Либерейтор», в котором находился главный штурман операции, вдруг повело, он перевернулся и рухнул в море. Машина с заместителем главного штурмана начала поиски тех, кто мог остаться в живых, но поиски результатов не принесли. А за это время была потеряна радиосвязь с остальным соединением, и самолёт с заместителем главного штурмана вынужден был повернуть назад. Тогда руководство полетом взял на себя молодой и неопытный офицер бомбардировщика В-24 «Brewery Wagon».

Над Югославией соединение попало в плотную облачность. Обе передовые группы поднялись выше, чтобы перелететь облака. Остальные самолёты остались лететь на высоте вершин гор. В это время две первые группы попали под сильный попутный ветер, и, таким образом, расстояние между ними и остальными самолётами стало увеличиваться. К тому времени, как бомбардировщики перелетели горы и оказались в долине Дуная, их соединение было полностью расколото.

Для облегчения навигации в качестве контрольных пунктов были выбраны три города, которые оказались похожи друг на друга, и их идентификация из-за наземного тумана стала практически невозможной. Почти перед целью произошла трагическая ошибка: обе ведущие группы совершили неправильный поворот и вместо Плоешти ушли в сторону лежащего в 50 км Бухареста, где попали в зону плотного оборонительного зенитного огня. Таким образом, американский замысел бомбардировки на бреющем полете был раскрыт, передан в Плоешти, и у местной противовоздушной обороны было достаточно времени, чтобы подготовиться к атаке.

После того как две первые группы заметили свою ошибку, они повернули в сторону Плоешти, но не с той стороны. Их новый курс вёл их точно на свои же группы, оставшиеся за горами. Таким образом, над целью произошел настоящий хаос. К тому же американские бомбардировщики попали в плотный зенитный огонь со всех сторон. Машины бросало в стороны от ударов зенитных снарядов. Один подбитый «Либерейтор» загорелся и упал на зенитную батарею, другой порвал кабель аэростата, затем загорелся под зенитным огнём, но всё же дошел до цели и упал на неё. Многие самолёты падали на городские улицы. Один из них упал на городскую женскую тюрьму Плоешти, и многие заключенные погибли под её руинами.

В то время как несколько бомбардировочных групп рассеялось, чтобы найти свои цели, две другие стали собираться вместе. Они кружили над крышами домов, уклоняясь друг от друга, чтобы не столкнуться. И всё это время их атаковали немецкие и румынские истребители. На крыле у одного «Либерейтора» болтался канат от аэростата, другой бомбардировщик сбил кирпичную трубу, ещё один не сумел вовремя набрать высоту и врезался в цистерны с нефтью.

Румынские истребители IAR-80B перед вылетом с аэродрома Тыргошору-Ноу в районе Плоешти

Через 27 минут налёт на Плоешти закончился. Затем уцелевшие «Либерейторы», кто группами, кто поодиночке, стали прибывать в Бенгази. Половина из них была повреждена, на борту у многих были убитые и раненые. Некоторые машины смогли сесть на островах в Средиземном море, занятых союзниками. Один самолёт, совершив посадку на шоссе в горах на Кипре, столкнулся с грузовиком, другой кое-как дотянул до аэродрома на Сицилии и в конце посадочной полосы врезался в стоящие там американские самолёты. К счастью, никто не пострадал. Два «Либерейтора», у которых кончилось горючее, вынуждены были приводниться, два других столкнулись в небе над Болгарией.

Первые самолёты стали прибывать в Бенгази поздно вечером. Большинство пилотов были настолько измучены, что не могли сделать доклада. Последний из приземлившихся В-24 провел в воздухе 16 часов. Из 178 самолётов в Бенгази вернулось только 11 машин, 54 были сбиты над Румынией, три — над морем, другие сами упали в море во время полета на операцию и обратно, семь самолётов сели в Турции. 532 члена экипажей погибли.

На эффективности этих и последующих налётов на Плоешти сказались меры маскировки предприятия германским командованием. Дело в том, что германские инженеры построили «три ложных Плоешти из картона, дерева и песка за счёт румынских средств. Плоешти № 1 располагался между селениями Кослежку и Албешти в 30 км юго-восточнее действительного Плоешти. Вся система улиц, нефтеочистительных и перегонных заводов и промышленных предприятий была выполнена в натуральную величину, но с уменьшением построек по высоте.

На «улицах», в районе «вокзала» и «предприятий» горели синие электролампы, расположенные с таким расчётом, чтобы их можно было заметить с воздуха. В районе ложных заводов были вырыты ямы диаметром, соответствующим действительным резервуарам, которые наполнялись неочищенной нефтью, загоравшейся от электрического контакта и тушившейся после налёта специальной асбестовой крышкой с помощью автоматического приспособления. Все электролампы соединялись с пультом управления, на котором работал специалист, подчиненный коменданту дивизии ПВО. Ложный город был обнесен колючей проволокой и доступ в него был запрещён всем, за исключением генерал-коменданта (командира дивизии ПВО), его начальника штаба и офицеров связи между комендатурами района и дивизии ПВО. Вокруг ложного Плоешти располагались тяжёлые и лёгкие зенитные орудия, мощные прожекторные установки.

Ложный Плоешти № 2 был построен в одном километре западнее Чиорани (60 км юго-восточнее Плоешти). Ложный Плоешти № 3 находился в одном километре западнее Бретешани (7 км западнее Плоешти)»[96].

4 апреля 1944 г. с аэродромов в районе города Фоджа стартовали 350 бомбардировщиков В-24 и В-17 в сопровождении 119 истребителей Р-38. Это был первый большой налёт на Румынию с итальянских аэродромов, от которых до Плоешти было немногим более тысячи километров, что позволяло дальним истребителям сопровождать бомбардировщики на протяжении всего полета.

Любопытно, что только 32 В-24 бомбили Плоешти, а остальные атаковали Бухарест, Снагов и ряд других городов. В Бухаресте было убито и ранено свыше 5 тысяч человек. Семь В-24 были сбиты и 13 повреждены.

5 апреля 134 бомбардировщика В-24 и 96 В-17 вновь бомбили Румынию. Из полета не вернулись 13 бомбардировщиков.

С 6 апреля по 10 июня самолёты 15-й американской воздушной армии ещё 7 раз бомбили Румынию.

Хроника нескольких налётов:

15 апреля: 461-я бомбардировочная группа ВВС США бомбила Бухарест. Повреждены университет и несколько церквей. Истребители Ме-109G сбили шесть В-24.

18 мая — налёт на Плоешти 700 бомбардировщиков 15-й воздушной армии США. Однако на цель смогли сбросить бомбы лишь 206 самолётов.

31 мая — налёт на Плоешти 481 бомбардировщика В-24 и В-17, сбито 16 бомбардировщиков.

В начале июня 1944 г. американское командование решило использовать для бомбардировок нефтеперерабатывающих заводов в Плоешти тяжёлые истребители Р-38, предполагая, что они, действуя на малых высотах точнее, чем «Летающие крепости», сумеют поразить цели.

Утром 10 июня 1944 г. с аэродрома Винченцо (Северная Италия) на Плоешти вылетели 46 истребителей Р-39. Каждый из них нес по одной 1000-фунтовой (454-кг) бомбе и дополнительный топливный бак. Их сопровождали 48 «Лайтнингов». В перелете через Адриатическое море 12 самолётов из-за технических неполадок повернули обратно. «Лайтнинги» летели на высоте всего 50 метров, но, тем не менее, на подходе к Бухаресту были обнаружены германскими РЛС. В ходе упорного боя с германскими и румынскими истребителями американцы потеряли 24 Р-38. В свою очередь им удалось сбить 5 румынских и один германский истребитель. Кроме того, американцы «по пути» сбили Ме-410 и бомбардировщик Хе-111.

В течение июня — августа 1944 г. бомбардировщики В-17 и В-24 из 15-й воздушной армии совершили ещё 11 налётов на Плоешти. Так, 15 июля в налёте участвовали 607 бомбардировщиков, 22 июля — 495, 28 июля — 349. Германские и румынские истребители в эти дни сбили 20, 24 и 20 бомбардировщиков соответственно.

Последний налёт американцев на Плоешти состоялся 19 августа. В этот день 65 бомбардировщиков В-17 из 15-й воздушной армии сбросили на район нефтепромыслов 144 тоны бомб. А всего с 5 апреля по 19 августа 1944 г. самолёты 15-й воздушной армии совершили 5479 боевых вылетов в район Плоешти.

Кроме того, несколько налётов, в основном ночных, совершили и Королевские ВВС. Так, в ночь на 18 августа 1944 г. 63 «Веллингтона», 6 «Галифаксов» и 9 «Либерейторов» атаковали район Плоешти. В результате 22 машины вернулись на базу из-за технических неполадок. Было сброшено 86 тонн бомб. Три бомбардировщика были сбиты ночными истребителями Ю-88 и Ме-109.

Налеты англо-американской авиации на Румынию в апреле — августе 1944 г.[97]

Всего в течение 1942–1944 гг. американская авиация потеряла в ходе боевых вылетов над Румынией 399 самолётов, в том числе 297 четырёхмоторных бомбардировщиков, из которых 223 были сбиты во время налётов на Плоешти. Погибли и пропали без вести 1706 американских пилотов и членов экипажей, 1123 человека попали в плен.

Королевские ВВС потеряли 44 бомбардировщика, из которых 38 — во время налётов на Плоешти.

В результате бомбардировок союзников потери румын составили: убитыми 6716 человек гражданского населения и 728 военнослужащих; ранеными — 6979 и 717 человек соответственно.

Кроме бомбардировок Румынии англо-американская авиация в апреле 1944 г. (то есть когда Красная Армия освободила Крым) приступила к минированию Дуная. С апреля по сентябрь 1944 г. англо-американская авиация производила минные постановки на всем протяжении Нижнего и Среднего Дуная:

— в районе Никополь — Орехово с 13 июля по 10 августа выставлено 175 мин;

— в районе Лом — Видин — Ново-Село в это же время выставлено 175 мин;

— в районе Железных ворот выставлено 150 мин.

Наиболее ранние по времени и интенсивные по количеству минные постановки производились на участке реки ниже Белграда — с 8 апреля по 27 августа выставлено 476 мин. В районе впадения в Дунай реки Тиса 4 и 5 сентября выставлено 102 мины. На участке реки от Мохача до порта Илок с 8 апреля по 6 сентября выставлено 285 мин. На участке реки выше Мохача до Дунапентеле со 2 августа по 6 сентября выставлено 718 мин. Всего англо-американской авиацией с апреля по сентябрь 1944 г. на Дунае было выставлено 2445 мин.

Спору нет, минирование Дуная нанесло определенный ущерб Германии и её союзникам. От англо-американских донных мин погибло до 40 германских, венгерских и румынских судов. В то же время союзные мины создали большие проблемы для советской Дунайской флотилии и затруднили движение Красной Армии. Ни советские, ни западные историки так и не удосужились посчитать, кому больший вред нанесло минирование Дуная англо-американской авиацией — вермахту или Красной Армии? На мой взгляд, гораздо больший ущерб нанесен нашей армии и Дунайской флотилии. И почему минные постановки начались в 1944 г., а не в 1941 г.?

А теперь перейдём к весьма деликатной теме — влиянию союзных бомбардировок на производство и экспорт румынской нефти.

Англоязычные авторы пишут о многочисленных разрушениях и даже уничтожении многих румынских нефтеперерабатывающих заводов. Ну а наши «любители» старательно переписывают оные данные, без всяких комментариев.

Я, естественно, не будут спорить по каждому конкретному объекту, а лишь приведу западные данные по производству и экспорту румынской нефти.

Экспорт румынской нефти (в тыс. тонн)

Кроме того, в 1943 г. Румыния импортировала в Болгарию, Грецию, Швейцарию, Францию (правительство Виши), Турцию и другие страны 193 тысяч тонн нефти.

Надо ли доказывать, что если бы бомбардировки союзников стали «катастрофой для нефтяной промышленности Румынии», как пишут англоязычные авторы и туземные «любители», то допустили бы немцы экспорт румынской нефти нейтралам в 1943 г.?

Добыча нефти в Румынии (в млн тонн)

Источники: Материалы сайта http: //vakhnenko.livejournal.com/11094.html, «Зарубежные страны. Справочник» (М., 1957).

Как видим, особого падения объёма добычи нефти в 1943 г., несмотря на все бомбардировки, не видно. Зато резко упала добыча в 1944 г. Но какова основная причина — союзные бомбардировки или союзная авиация, серия переворотов, общая нестабильность в Румынии, действия отступавших германских войск?

Ну а в 1945 г. — вновь резкий прирост добычи нефти и спад в 1948 г., но опять же это связано не с техническим состоянием предприятий, а с политическими проблемами внутри страны.

Пользуясь англоязычными источниками, Михаил Зефиров писал: «С самого начала Второй мировой войны западные союзники отдавали себе отчёт в том, какое огромное значение имеют нефтепромыслы Плоешти для военной машины Третьего рейха. Ещё осенью 1939 г. командование французской авиации планировало в случае вступления Румынии в войну на стороне Третьего рейха нанести бомбовый удар по Плоешти, используя для этого свои аэродромы в Сирии. Затем уже зимой 1940—41 г. командование английской авиации доложило о готовности совершить налёт на Плоешти, при этом бомбардировщики «Веллингтон» должны были взлететь с аэродромов на территории Греции. Приказ о начале бомбёжек не был отдан только потому, что английский премьер-министр Уинстон Черчилль до последнего момента надеялся, что Румыния не вступит в войну на стороне Третьего рейха.

Когда же 22 июня 1941 г. Румыния вместе с Германией напала на Советский Союз, было уже поздно. После того как в апреле 1941 г. вермахт сначала оккупировал Югославию и Грецию, а затем в мае и остров Крит, английские бомбардировщики со своих баз в Египте уже просто не могли достигнуть территории Румынии. Поэтому первый налёт на Плоешти, который состоялся только 12 июня 1942 г., совершили уже американские стратегические бомбардировщики»[98].

Замечу, что здесь пока всё верно. Действительно, англичане мечтали разбомбить нефтепромыслы Румынии. Ах! В мае 1941 г. они потеряли Грецию, где от Афин до Плоешти около тысячи километров, причём через территории, контролируемые люфтваффе. Но 22 июня 1941 г. англичане получили возможность использовать великолепные аэродромы Крыма, от которых до Плоешти около 500 км, и в основном над морем.

Кроме многочисленных аэродромов в Крыму в июле — октябре 1941 г. имелась ещё мощная система ПВО. Да и никто не мешал англичанам перебросить в Крым несколько эскадрилий истребителей «Спитфайр».

И это не фэнтези. Так, весной 1942 г. англичане перебросили на Кольский полуостров несколько «Спитфайров и 32 торпедоносца «Хэмпден». В 1944 г. на Кольском полуострове базировались «Ланкастеры», а под Полтавой — В-17 и В-24.

Риторический вопрос, а почему нельзя было через Сирию, Ирак и советские аэродромы на Кавказе перебросить в Крым тяжёлые британские бомбардировщики и истребители?

Ударами английских и советских бомбардировщиков можно было нанести серьёзный ущерб нефтяной промышленности Румынии, забросать магнитными минами Дунай и морские порты Румынии и Болгарии.

При поддержке английской авиации надводные корабли и подводные лодки Черноморского флота, без сомнения, действовали бы гораздо активнее, и появился бы шанс полностью прервать судоходство на Дунае и коммуникацию дельта Дуная — Констанца — Босфор.

Почему же англичане не воспользовались «непотопляемым авианосцем», как называли Крым немцы и румыны? Ответ очевиден: Лондон боялся, что в этом случае СССР выиграет более, чем Запад. Вот и ещё одно доказательство тезиса о том, что западные союзники вели войну не против Гитлера, а за установление англосаксонского господства над миром.

В апреле 1940 г. Венгрия приняла ограниченное участие в нападении Германии на Югославию. Однако Англия в ответ не объявила войну Венгрии, а ограничилась разрывом дипломатических отношений.

22 июня 1941 г. Венгрия также не объявляла войны СССР, а лишь повысила боеготовность нескольких своих частей на северо-востоке страны.

Однако 26 июня 1941 г. Венгрия внезапно подверглась авиаударам неопознанных самолётов. В 12 ч. 40 мин. на участке между железнодорожными станциями Тисаборкут и Билинь три одномоторных истребителя обстреляли из пулемётов венгерский скоростной поезд № 1701. В результате погибли три пассажира и ещё шестеро получили ранения.

В 13 ч. 8 мин. того же дня над городом Кошице появились три бомбардировщика с жёлтыми полосами вокруг фюзеляжей. Они прилетели с юго-востока и, сделав на небольшой высоте круг, сбросили на город 29 стокилограммовых бомб. В городе были разрушены 24 дома и почта на центральной улице. 32 человека убиты. Но зенитная артиллерия кошицкого гарнизона огня не открывала, поскольку посты воздушного наблюдения и оповещения решили, что самолёты «свои». Ведь жёлтые полосы означали принадлежность самолётов к авиации стран «оси», то есть союзников Венгрии.

Однако венгерские военные не стали утруждать себя расследованием и в тот же день объявили, что Кошице бомбили… советские ВВС. Об этом немедленно доложили главе страны регенту Миклошу Хорти, после чего тот санкционировал объявление войны СССР, приказав нанести ответный удар по советским военным объектам.

27 июня 1941 г. Совинформбюро сообщило об объявлении Венгрией войны Советскому Союзу, попутно заявив, что «советская авиация никаких налётов на города Венгрии не производила». Москва возложила ответственность на венгерское правительство, которое сделало это «по приказанию Гитлера и ещё потому, что венгерские правители не прочь при случае пограбить чужое добро».

После войны советские власти объявили о том, что де Венгрию бомбило люфтваффе. Увы, доказательства этой версии были недостаточно убедительны.

Так кто же разбомбил Кошице? Советский след исключается полностью. Дело в том, что 26 июня практически вся наша авиация была брошена на борьбу с немецкими моторизованными частями, рвавшимися вглубь страны. Спрашивается, зачем в столь сложной ситуации Сталину наживать себе ещё одного врага?

Любопытно, что венгерские власти объявили, что, согласно маркировке бомб, упавших на Кошице, они изготовлены на Путиловском заводе, который уже много лет назывался Кировским заводом.

С вероятностью 99 % можно утверждать, что провокация 26 июня 1941 г. была делом рук союзников Германии Словакии или Румынии. Кстати, оба государства имели напряженные отношения с Будапештом.

Мало того, ВВС Венгрии имели на вооружении двухмоторные бомбардировщики В-71, то есть копию советского СБ, выпускавшегося в Чехословакии по лицензии.

Увы, с 1946 по 1990 г. советским властям было невыгодно обострять отношения с «братскими союзническими странами», и всех собак вешали на «германский фашизм».

Формально Венгрия вступила в войну с западными союзниками в декабре 1941 г. Причём, Англия первой объявила войну Венгрии, а затем адмирал Хорти объявил войну США. Однако никаких вражеских действий с обеих сторон не последовало.

Неограниченный правитель Венгрии регент Миклош Хорти уже в конце 1942 г. вступил в переговоры с Англией и США о выходе из войны. Замечу, что Хорти официально титуловали адмиралом и «его светлостью регентом Венгерского королевства», хотя ни короля, ни флота в Венгрии не было, если не считать крошечной Дунайской флотилии.

30—31 января 1943 г. в городе Адане (Турция) состоялась встреча Уинстона Черчилля с турецким премьером Исметом Инёню. Формально эта встреча не имеет отношения к бомбардировкам Венгрии, да и к тематике моей монографии в целом. Тем не менее, о ней стоит сказать пару слов, благо, отечественные историки её игнорируют.

10 февраля 1943 г. венгерский посланник в Анкаре Инош Вериле телеграфировал премьер-министру и министру иностранных дел Венгрии Миклошу Каллаи отчёт о конференции. Помимо всего прочего в телеграмме говорилось: «…по мнению министра иностранных дел Менеменджоглу, после эвентуального поражения Германии в Европе нарушится равновесие и наступит хаос, распространение которого следует как-то предотвратить. Поэтому он полагает, что те страны, которые, по сути дела, не имеют отношения к ведущейся в настоящее время империалистической войне, должны образовать блок порядка и безопасности, который ограничил бы распространение хаоса. Сюда относятся Турция, Греция, Болгария, Югославия, Румыния и Венгрия. Всё это он высказал, несколько раз упомянув Венгрию: Черчилль слушал его без возражений»[99].

Это и понятно, ведь турецкий министр повторял идею самого Черчилля.

«Предметом обсуждения была также послевоенная Европа. В этом отношении у Черчилля ещё не сложилось определенное мнение. Он лишь в общей форме говорил о том, что возможно, образуются три группы государств: балтийская, центральноевропейская и южноевропейская (план Бенеша). По его мнению, этот план не встретит затруднений, ибо каждое государство почувствует, что речь идет о его национальном существовании. Всякое же сопротивление поставит под вопрос само существование государства, и потому оно предпочтет смириться с таким урегулированием. Полицейские же функции будет нести гигантский англо-американский воздушный флот (он говорил о 50 тыс. самолётов, которые любую агрессию подавят в зародыше).

Последнее соображение также понравилось туркам, и они тут же подхватили его, спросив, будет ли воздушная полиция подавлять любую агрессию, откуда бы она ни шла. На утвердительный ответ Черчилля они ещё острее поставили вопрос: будет ли такая мера применена в случае русского нападения. Получив вновь утвердительный ответ, они спросили, приведет ли возможный прорыв России на Балканы к действиям воздушной полиции. Черчилль опять ответил утвердительно»[100].

Как видим, массовое производство «Летающих крепостей» и «Ланкастеров» было задумано не только для бомбардировки Берлина, но и для Москвы.

Впервые американские самолёты появились в воздушном пространстве Венгрии 13 августа 1943 г. Шестьдесят один «Ланкастер», базировавшийся в Ливии, совершая рейд на Вену, пролетел над Венгрией.

Хорти был обеспокоен, и 8 сентября в проливе Босфор на яхте, принадлежавшей британскому посольству в Турции, состоялась секретная встреча венгерского генерального консула в Стамбуле Дёжо Уйваря с английским послом сэром Хуго Киахбулл-Хагсона. На этой встрече, помимо прочего, была достигнута устная договоренность о том, что самолёты союзников не будут бомбить объекты на территории Венгрии, а венгерские истребители, в свою очередь, не станут препятствовать их пролету через венгерское воздушное пространство.

В ноябре 1943 г. — феврале 1944 г. бомбардировщики союзников, направляясь к целям в Австрии, Южной Германии, Чехословакии и Польше, пересекали воздушное пространство Венгрии. А 23 и 26 января 1944 г. имели место бомбардировки приграничных с Австрией районов Западной Венгрии. Венгерские истребители несколько раз поднимались в воздух, но в бой не вступали.

Первый бой венгерских истребителей с бомбардировщиками союзников произошел 17 марта 1944 г. В этот день двести В-24 в сопровождении истребителей Р-47 и Р-38 летали бомбить Вену и вторглись в воздушное пространство Венгрии. Венгерские пилоты не сбили ни одного янки, но зато сами потеряли два Ме-109G-6.

К этому времени в составе ПВО Венгрии имелось от 54 до 60 истребителей. Они базировались на четырёх аэродромах. На аэродроме Ферихень: 12 самолётов Ме-109G-4/6, 6—10 самолётов Ме-10Е, 12 — Ме-21 °Cа-1, 6 — Ме-109G-6. На аэродроме Сольнок: 8 — Re.2000 «Heja II», 4–6 — Ме-109G-6. На аэродроме Тёкёль: 2 — Ме-109G-6 и 2 — Ме-21 °Cа-1. На аэродроме Дьёр: 2 — Ме-109G-6.

При этом 1-я ночная истребительная эскадрилья в составе 6—10 Ме-210Е ещё не была готова к боевой службе.

В ночь на 19 марта 11 дивизий вермахта пересекли венгерскую границу и без применения силы взяли под контроль все важнейшие объекты на территории страны.

22 марта в Венгрии было сформировано новое правительство во главе с министром-президентом Дёме Стояи, занимавшим прогерманскую позицию.

Первый авианалёт союзников на Венгрию состоялся 3 апреля 1944 г. — 180 бомбардировщиков В-17 и В-24 из 15-й воздушной армии, базировавшейся в Ливии и Италии, в сопровождении 137 дальних истребителей атаковали Будапешт. Замечу, что одновременно 170 бомбардировщиков В-17 и В-24 из той же 15-й воздушной армии бомбили югославский город Брод (на реке Савве в 70 км южнее венгерской границы).

Венгерские лётчики на Ме-109G-6 и Ме-21 °Cа-1 пытались перехватить американские самолёты. После ожесточенного боя венгры заявили об 11 сбитых бомбардировщиках, а американцы — о 24 сбитых венгерских истребителях. На самом деле янки потеряли 6 бомбардировщиков, а венгры — 2 истребителя.

Американцы утверждают, что они де бомбили авиационный завод в Будапеште, но почему-то в основном пострадали жилые кварталы, погибло 1036 человек.

В ночь на 4 апреля Будапешт бомбили английские «Ланкастеры» и «Галифаксы». Из 28 налётов союзной авиации на Будапешт более половины приходятся на долю ночных английских бомбардировщиков.

Второй массовый дневной налёт на Венгрию состоялся 13 апреля 1944 г., когда 535 В-17 и В-24 из 15-й воздушной армии бомбили города Будапешт, Дьёре (в 70 км к северо-западу от Будапешта) и Токай. На перехват было поднято 33 венгерских истребителя (18 Ме-109G-6 и 15 Ме-21 °Cа-1). По венгерским данным, янки потеряли 20 бомбардировщиков, из которых 6 сбито зенитной артиллерией. Соответственно, американцы заявили о сбитии 40 венгерских истребителей, то есть на семь больше, чем участвовало в бою. На самом деле янки потеряли 14 бомбардировщиков и один истребитель, а венгры — восемь Ме-21 °Cа-1.

Бомбардировщики B-24 15-й американской воздушной армии бомбят Будапешт

После 13 апреля американская авиация, занятая бомбардировками Италии, Югославии и Румынии, на несколько недель оставила Венгрию в покое.

В апреле — мае 1944 г. в составе ПВО Венгрии были сформированы 101-я и 102-я истребительные группы. В 101-й группе имелось три эскадрильи, всего 36 истребителей Ме-109G-6. В 102-й группе было две эскадрильи, всего 24 истребителя Ме-21 °Cа-1.

Впервые пилоты 101-й эскадрильи вступили в бой 24 мая, когда они атаковали соединение «Либерейторов» и «Летающих крепостей», бомбивших Австрию и вторгшихся в воздушное пространство Венгрии. Венгры потеряли два Ме-109G-6 и сбили три В-24, один В-17 и один Р-51. Сколько участвовало в бою американских машин, мне установить не удалось. Налет был двойным, всего 620 стратегических бомбардировщиков бомбили Австрию и Италию (Авизио). В обоих налётах янки потеряли шесть бомбардировщиков.

2 июня 1944 г. 130 «Летающих крепостей» В-17, сопровождаемые 70 истребителями Р-51, бомбили город Дебрецен. Пардон, конечно же американцы бомбили не город, а только железнодорожные пути и вокзал, ну а город сами венгры разрушили в пропагандистских целях — «унтер-офицерская вдова сама себя высекла». После атаки В-17 сели на аэродроме в Миргороде, а Р-51 — в Пирятине. Это был челночный налёт по программе «Фрэнтик».

14 июня 660 американских стратегических бомбардировщиков бомбили Венгрию и Чехословакию — Будапешт, Комарно, Сисак. Соединение истребителей Р-38 атаковало венгерский аэродром Кешкемет. На перехват врага поднялись 38 венгерских истребителей Ме-109G-6 и 80 немецких Ме-109 и ФВ-190. Всего было сбито 20 американских истребителей и бомбардировщиков. Из них венгры сбили 8, потеряв два своих Ме-109G-6 (по другим данным, потери составили 3 машины).

16 июня в венгерское воздушное пространство вторглись 658 бомбардировщиков В-24 и В-17 под прикрытием 290 истребителей. Их цели находились в Австрии — Лобау, и в Чехословакии — Братислава, но намерения янки не были известны венгерскому командованию.

В ходе воздушного боя венгерские и немецкие лётчики сбили десять В-24, четыре Р-38, один Р-47 и один Р-51. В свою очередь венгры потеряли шесть Ме-109G-6. Немецкие потери неизвестны. Во всяком случае, янки объявили о сбитии 70 (!) истребителей. У американцев же всего было потеряно 15 бомбардировщиков.

Бомбардировщики B-17G «Летающая крепость» начинают сброс бомб на цель

Следует заметить, что в бою 16 июня американские бортстрелки бомбардировщиков и пилоты истребителей вели прицельный огонь по всем венгерским лётчикам, выпрыгнувшим с парашютом из сбитых машин. Именно так погиб старший лейтенант Йожеф Богнар.

В ночь на 26 июня 130 английских бомбардировщиков «Ланкастер» и «Стирлинг» бомбили венгерскую столицу. Огнём зенитной артиллерии было сбито 7 бомбардировщиков.

Ну а днём 26 июня 677 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили Вену и влетели в воздушное пространство Венгрии. Венгерские истребители сбили три В-24, один Р-38 и один Р-51, потеряв три машины. Всего 26 июня янки потеряли 30 самолётов, в основном тяжёлых бомбардировщиков, зато хвастливо заявили о сбитии 60 вражеских истребителей.

27 июня 300 американских бомбардировщиков атаковали города Венгрии, Польши и Югославии: Будапешт, Дрохобуж и Брод. В этот день венские истребители сбили три В-17 и один Р-51.

30 июня в воздух было поднято 450 американских бомбардировщиков и 150 истребителей сопровождения. Однако из-за плохой погоды на цели — Будапешт и Загреб (Югославия) вышли только 188 В-17 и В-24 в сопровождении 138 истребителей. При этом под Будапештом венгерские и германские лётчики сбили четыре В-24, потеряв один венгерский истребитель.

2 июля 620 бомбардировщиков в сопровождении истребителей атаковали цели в Венгрии и Югославии: Будапешт, Дьёр, Брод и Винковцы[101]. В этот день венгерские истребители сбили пять В-24, один В-17, четыре Р-51 и один Р-38, потеряв три Ме-109G-6. Янки заявили о сбитии 50 истребителей.

3 июля 600 бомбардировщиков В-17 и В-24, сопровождаемые 150 истребителями, бомбили цели в Венгрии и Югославии, в том числе Белград и Сегед.

7 июля 560 бомбардировщиков в сопровождении 250 истребителей атаковали цели в Германии и Югославии: города Блехаммер, Одерталь и Загреб. Над территорией Венгрии их атаковали германские и венгерские истребители. По одним данным, было сбито 25 американских самолётов, по другим — 18. Венгры претендовали на 8—10 янки, сами они потеряли только один Ме-109G-6.

14 июля 430 бомбардировщиков В-24 и В-17, сопровождаемые Р-51 и Р-38, бомбили Будапешт и Петфурбо, а также итальянский город Мантую. В районе Пет — Хаймаскер — Балатонфьюзфо произошел воздушный бой, и были сбиты 26 американских самолётов.

27 июля 366 бомбардировщиков В-17 и В-24 произвели массированную бомбёжку Будапешта, 24 других «Либерейтора» атаковали город Печ в 30 км от югославской границы. В ходе воздушного боя в районе озера Балатон германские и венгерские лётчики сбили 29 американских самолётов, из них четыре В-24 и два Р-51 венгры записали на свой счёт, потеряв один истребитель.

Венгерские военнослужащие наблюдают за взрывами бомб во время американского авианалета на Будапешт. 1944 г.

30 июля 300 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбили окраину Будапешта и югославский город Брод.

7 августа 353 бомбардировщика В-17 и В-24 в сопровождении 117 истребителей пересекли границу Венгрии, направляясь к цели на территории Польши — объектам в районе города Явожно в 19 км восточнее Катовице и в районе города Бляховня в 10 км западнее Ченстохова. Их атаковали 18 венгерских Ме-109G-6 и 12 германских Ме-410. Последние были оснащены четырьмя пусковыми установками ракет WGr.21 cm. Но прорваться к бомбардировщикам им не удалось. В районе озера Балатон их неожиданно атаковали «Мустанги». В результате американцы потеряли два Р-51 и сбили 8 венгерских и 9 немецких истребителей.

Жители города Дьёр на руинах разрушенного в результате бомбардировочного рейда союзников 2 июля 1944 г. автовагоностроительного завода «Rába Járműipari Holding Nyrt». (Автор: Тамаш Конок)

9 августа около 400 бомбардировщиков В-24 и В-17 бомбили цели в Венгрии и Югославии — Дьёр и Брод.

5 сентября 430 бомбардировщиков В-17 и В-24 атаковали цели в Венгрии и Северной Италии — Будапешт и Феррару. Кроме того, в сентябре 1944 г. американцы произвели ещё 4 налёта на Будапешт и его пригороды.

В сентябре 1944 г. регент Миклош Хорти в очередной раз вступил в переговоры с западными союзниками. На сей раз посредником стал старший сын последнего императора Австро-Венгрии Карла I 32-летний эрцгерцог Отто фон Габсбург, проживавший с 1940 г. в США. По указанию Хорти 15 сентября 1944 г. Отто встретился с президентом США Франклином Рузвельтом, а через два дня — с премьером Великобритании Уинстоном Черчиллем. Стороны договорились, что после разрыва Венгрии с Германией районе Будапешта будет высажен американский воздушный десант.

Бомбардировщики Б-24 «Либерейтор» бомбят нефтепромыслы Алмашфюзито. 09.08.1944 г.

Однако 16 октября 1944 г. спецподразделение войск СС под командованием Отто Скорцени произвело захват резиденции Хорти. Адмирал был арестован, и его заставили уйти в отставку с должности регента. Сам Хорти был интернирован а замке Хиршберг в 47 км к юго-западу от Мюнхена.

Новым правителем Венгрии стал лидер венгерских фашистов бывший подполковник Генерального штаба Ференц Салаши.

После ноября 1944 г. союзная авиация уже почти не бомбила Венгрию. Зато венгерской столице досталось от советской тактической авиации и артиллерии в битве за Будапешт. Но в этих операциях удары наносились по германским и венгерским войскам в интересах наступающих частей Красной Армии. О налётах советских ВВС в конце 1944 г. — начале 1945 г. на венгерские города с целью уничтожения жилого фонда и административных зданий автору неизвестно.

До этого имели место лишь несколько эпизодических налётов силами 20–30 самолётов Ил-4 на Будапешт. Мне известны ночные налёты 5 сентября 1942 г. и 14 сентября 1944 г. Дневных налётов не было. Данные о налётах до сих пор засекречены. Известно, к примеру, что 14 сентября 1944 г. полная загрузка двухмоторного Ил-4, летевшего на дальность 900 км бомбить Будапешт, составляла 1500 кг. Бомбардировки велись по центру города с высоты 4,5 км.

На фоне англо-американских налётов налёты нашей авиации в 1942 — сентябре 1944 г. не более чем булавочные уколы. А их разрушительное действие — за пределами статистической погрешности. Оные налёты носили чисто пропагандистский характер и были рассчитаны на население СССР, его союзников и венгров. Замечу, что англоязычная пресса с явным удовольствием сообщала о налётах советской авиации и существенно преувеличивала их результат. Мол, не мы одни бомбили мирные города.

В марте 1939 г. распалась Чехословацкая республика. На оккупированной немцами территории Чехии был создан Протекторат Богемии и Моравии, включенный в состав рейха, а в Словакии образовалась независимая Словацкая республика во главе с Йозефом Тисо. Тем не менее, я для удобства читателей решил объединить бомбардировки Чехии и Словакии в одну главу.

Бомбардировки города Пльзень велись союзниками с 29 апреля 1942 г. Один из крупных налётов на Чехословакию состоялся в ночь на 17 апреля 1943 г. Британское министерство авиации сообщило по сему поводу:

«В ночь на субботу 600 британских бомбардировщиков приняли участие в самой крупной в этом году воздушной операции и атаковали два очень важных немецких центра по производству вооружения. Большое число бомбардировщиков типа «Ланкастер» и «Галифакс» проникли вплоть до месторасположения заводов «Шкода» на территории Чехословакии. 37 британских бомбардировщиков были сбиты. Одновременно с этим другое британское соединение, состоящее из бомбардировщиков «Веллингтон», «Стерлинг» и «Галифакс», атаковали немецкие районы по производству вооружения в Мангейме — Людвигсхафене. С этого задания 18 машин не вернулись. По имеющимся на данный момент сведениям, оба этих налёта были очень концентрированными и успешными.

Один из пилотов-бомбардировщиков, участвовавших в операции против заводов «Шкода», сообщал: «2400 километров полета над вражеской территорией были настолько опасны, насколько безоблачным было небо, а свет луны давал немецким ночным истребителям наилучшую возможность для атаки. Все экипажи прекрасно понимали, что этот полёт может стать для них последним. Но полёт туда был на удивление спокойным, и только по возвращении произошли некоторые вооруженные столкновения. Но над заводами «Шкода» нас здорово «поприветствовали» многочисленные ночные истребители и сильный зенитный огонь.

Заводы «Шкода» занимали площадь в 130 гектаров и были прекрасно видны нам при свете луны. Но, несмотря на это, наши разведчики сбросили сотни осветительных бомб, которые сделали наши цели, заводы по производству стали, ангары для машин, доменные печи и кузни, сборочные цеха, видимыми, как днём. Между тем подошли другие эскадрильи и начали свою работу, которая имела опустошительный результат. Множество бомб новой модификации от 2 до 4 тонн с увеличенным разрывным воздействием одна за другой взрывались на промышленной территории. Уже через несколько минут стали рушиться заводские корпуса, и через 25 минут после начала атаки территория «Шкоды» представляла собой огромную пылающую площадь. Специальное соединение, составленное из «Галифаксов» и «Ланкастеров», провело в конце операции целевые атаки на бреющем полете, уничтожило пять оставшихся целыми строений. У нас всех было впечатление, что под нами ад»[102].

На самом же деле заводы «Шкода» не пострадали. Бомбы упали лишь на макет завода. В ночь на 14 мая 1943 г. англичане вновь атаковали заводы «Шкода» в чехословацком Пльзене. 141 бомбардировщик сбросил 527 тонн бомб в нескольких километрах от нужного места. При этом потери союзников составили 9 самолётов. И опять бомбы упали мимо или на макет.

Утром 16 июня 169 бомбардировщиков В-17 и 489 В-24 из 15-й воздушной армии, сопровождаемые 290 истребителями, пересекли венгерскую границу и приблизились к словацкой границе. Им навстречу поднялись 80 истребителей, в том числе шесть Ме-109G-6 из 13-й словацкой эскадрильи, вылетевших в 9 ч. 20 мин. с аэродрома Пьештяни, 28 Ме-109G-6 из венгерской 101-й эскадрильи с аэродрома Веспрем и 46 немецких Ме-109G, ФВ-190А и Ме-410, поднявшихся с аэродрома в районе Вены.

Между озером Балатон и Братиславой завязался жестокий воздушный бой, в ходе которого венгерские и немецкие истребители сбили 14 «Либерейторов», шесть Р-38, один Р-47 и один Р-51, а сами потеряли 38 самолётов. А словацкие истребители, согласно секретному приказу своего командования, в бой не вступали. Они ещё на территории Венгрии с превышением в 1000 м пролетели над бомбардировщиками, а затем сопровождали соединение, в которое входили 156 В-24D. С 10 ч. 12 мин. до 10 ч. 21 мин. «Либерейторы» сбросили на нефтеперерабатывающий завод фирмы «Аполло» в пригороде Братиславы 369 тонн бомб, но словацкие истребители так их и не атаковали.

Бомбардировка Братиславы

26 июня 154 бомбардировщика В-17 и 501 В-24 из 15-й воздушной армии под прикрытием 217 истребителей, двигаясь на север, снова появились над озером Балатон. В 8 ч. 40 мин. с аэродрома Пьештяни поднялись восемь Ме-109G-6 из 13-й эскадрильи, но, как и 16 июня, словацкие самолёты в бой не вступали, а держались в стороне от них над своей территорией.

В 9 часов утра американские бомбардировщики находились в 60 км севернее Балатона в районе аэродрома Папа, где их атаковали 30 венгерских истребителей Ме-109G-6 из 101-й эскадрильи. Они сбили три В-24, один Р-38 и один Р-51, потеряв при этом три своих самолёта. А в это время по приказу штаба 8-й истребительной авиадивизии люфтваффе с аэродромов Фельс-ам-Ваграм в 50 км северо-западнее Вены и Гётцендорфа (юго-восточнее Вены) поднялись 51 Ме-109G-6. Воздушный бой стал смещаться из района Балатон — Вена в сторону юго-западной части Словакии. С аэродрома Фельс-ам-Ваграм поднялись ещё 27 двухмоторных истребителя Ме-410 и направились в район Малацки — Сенец, расположенный севернее — северо-восточнее Братиславы. А с аэродромов Унтершлауерсбах и Херцогенаурах (в районе Нюрнберга) поднялись 28 самолётов ФВ-109А-8 и 44 Ме-109G-6, входившие в состав 7-й истребительной авиадивизии люфтваффе. Ориентируясь на команды операторов наземного наблюдения, эти группы истребителей прибыли в район южнее Вены за 15 минут до появления там американских бомбардировщиков. Им удалось сбить 30 бомбардировщиков В-24, два В-17 и два Р-38, потеряв при этом 13 истребителей.

21 июля 1944 г. 362 В-17 и В-24 бомбили чехословацкие города Брукс и Меситце.

26 августа 1944 г. в Словакии началось восстание против немцев, и в ночь на 31 августа 26 словацких самолётов перелетели на советские аэродромы в районе Львова. Больше словацкие самолёты не воевали на стороне Германии. Словацкое восстание было подавлено, а бомбардировки союзной авиации продолжались и до, и после него.

Так, город Брно подвергся массированным налётам американской авиации 25 августа и 20 октября 1944 г. Из 26 287 домов города в ходе этих налётов было разрушено 1277 и повреждено 13 723. Погибло свыше полутора тысяч гражданских лиц.

20 сентября, 14 октября и 6 декабря 1944 г. американские «Летающие крепости» и «освободители» совершили массированные налёты на Братиславу.

В полдень 14 февраля 1945 г. 60 американских бомбардировщиков совершили налёт на Прагу, где заведомо не было военных объектов. Всего за пять минут (с 12 ч. 35 мин. до 12 ч. 40 мин.) бомбардировщики пролетели над жилыми кварталами и сбросили бомбы на Смихов, Панкрац, Вышеград, Карлову площадь, Винограды и Вршовице. За это время погибло больше 700 человек, 1184 были ранены. Бомбардировка не коснулась стратегических мест. Уцелели вокзалы, мосты и фабрики. Были уничтожены жилые дома, пострадала больница, рухнули башни средневекового Эмаузского монастыря.

Мэр Праги доктор Ржига на похоронах жертв бомбёжки сказал: «Прага — город, воспеваемый поэтами, королевская Прага, чья тысячелетняя история известна всему цивилизованному миру, погрузилась в печаль. Город, который считался одним из красивейших городов мира, серьёзно пострадал. Дорогие пражане, вы уходите. Вслед вам жалобно звонят пражские колокола. Все сердца пражан сейчас одно сердце, наполненное взаимной любовью».

Американские зажигательные и фугасные авиабомбы, сброшенные с самолётов 8-й воздушной армии, падают на район Смихов в Праге. 14 февраля 1945 г.

Наибольшая интенсивность налётов американской авиации на чехословацкие города пришлась на апрель — май 1945 г. Уверен, что многие читатели возмутятся — автор что-то путает, ведь в это время Красная Армия стояла буквально рядом. Именно поэтому американцы и зверски бомбили чешские заводы и транспортные узлы. Для них Вторая мировая война уже кончилась, и они думали о Третьей!

Приведу лишь несколько примеров.

7 февраля и 26 марта 1945 г. — массированные налёты на Братиславу.

25 апреля — 307 «Летающих крепостей» бомбят Пльзень. Шесть В-17 было сбито и четыре повреждены так, что не подлежали восстановлению.

Самое любопытное, что бомбёжки союзников, приводившие к большим жертвам среди мирного населения, практически не сказывались на производстве чешских заводов. В качестве примера приведу данные по выпуску противотанковых САУ «Хетцер» на заводе «Шкода» за 1944–1945 гг.

17 февраля 1945 г. на курортный город Карлсбад (Карловы Вары) американцы сбросили 55 тонн зажигательных и 170 тонн фугасных бомб.

17 и 19 апреля 1945 г. — массированные бомбёжки Усти-над-Лябем.

Интенсивные бомбардировки военных заводов Чехословакии продолжались и 1-го, и 3-го, и даже 9 мая 1945 г. Причём, в связи с приближением аэродромов союзников в налётах наряду с «Летающими крепостями» участвовали и двухмоторные бомбардировщики В-26.

Британские бомбардировки Греции в 1942–1949 гг. до сих пор считаются тайной за семью печатями, как в Англии, так и в Греции. Никаких официальных документов до сих пор не опубликовано, а историки опираются на сообщения газет того времени, рассказы очевидцев, обрывочные сведения, почерпнутые из гражданских архивов и т. д.

С момента захвата Греции в мае 1941 г. британские ВВС начали регулярно бомбить страну. Только на порт Пирей в 1942–1943 гг. был совершён 161 налёт британской авиации.

Данные об этих налётах закрыты. Английские историки коротко говорят о них: «…с малым материальным ущербом и малыми людскими потерями». Ну а отечественных историков эти налёты никогда не интересовали.

Известность получил только один большой налёт на Пирей 11 января 1944 г. Утром большая группа американских бомбардировщиков B-17 из 15-й авиационной армии вылетела с аэродрома итальянского города Фоджа, в сопровождении истребителей P-38. Американская группа воспользовалась густой облачностью на всём протяжении полёта. Германские истребители ПВО в воздух не поднимались. Зато из-за плохой видимости в воздухе столкнулись и разбились шесть «Летающих крепостей».

Между 12 ч. 35 мин. и 13 ч. 43 мин. группа американских бомбардировщиков обрушила на город как минимум 100 бомб, которые уничтожили исторический центр города. Бомбардировка велась вслепую.

А вечером под покровом темноты появились британские самолёты. Они произвели ещё два налёта, первый между 19 ч. 22 мин. и 21 ч. 40 мин., а второй между 21 ч. 57 мин. и 23 ч. 15 мин. Сделано это было специально, чтобы уничтожить побольше людей, занятых спасением людей из завалов зданий, тушением пожаров и т. д.

Ещё до подлёта к цели британские бомбардировщики из-за сплошного тумана вступили в бой друг с другом. Несколько машин столкнулись в воздухе. Всего англичане потеряли 8 бомбардировщиков и два истребителя.

Никаких серьёзных военных объектов в Пирее не было. Англичане утверждают, что была разрушена верфь, где строились железобетонные баржи. Убито 8 германских военнослужащих. И это — против 118 погибших американских и германских лётчиков!

А вот число убитых мирных греков до сих пор не посчитано. Дабы избежать обвинений в необъективности, процитирую Википедию:

«С первого же дня после бомбардировки оккупационные власти говорили о 1–2 тысячах убитых среди гражданского населения. Точной цифры людских потерь нет и по сегодняшний день, поскольку погибших хоронили несколько дней и на разных кладбищах, к тому же многие не были опознаны.

С лёгкой руки историка Димитриса Сервоса, пережившего бомбардировку, в медиа часто повторяется, что число погибших среди гражданского населения достигает 5500 человек. Однако имеются оговорки, что эта цифра является результатом тривиальной опечатки. Цифры в 700–800 погибших горожан принята большинством исследователей. Эти цифры обоснованы поимённым списком 492 людей, захороненных на пирейском Кладбище Вознесения, учитывает умерших в следующие дни раненых, которые были похоронены на 2-м и 3-м кладбищах Афин, а также неизвестное число людей, оставшихся под завалами, и людей, тайно похороненных родственниками. Последние, не заявляя о смерти членов своей семьи, могли использовать их продовольственную карточку на 30 граммов хлеба, что было следствием пережитого горожанами голода.

Но и эта цифра в 700–800 погибших была большой и, в определённой степени, объясняется тем, что пирейцы не сразу бросились в бомбоубежища после звуков сирены воздушной тревоги, полагая, что это такая же учебная тревога, как и тревога, сыгранная утром того же дня. Среди массовых потерь выделяется гибель 85 учениц и 15 учительниц Профессионального училища Пирея, 70 посетителей ресторана Вирвоса, клиентов гостиницы «Континентал» и др.».

Возникает естественный вопрос: а зачем бомбить при такой видимости город, где было несколько второстепенных, да ещё и точечных целей? Единственный аргумент — желание запугать командование Народно-освободительной армии Греции (ЭЛАС), которая к этому времени захватила свыше трети материковой части Греции.

А других объектов бомбардировок в январе 1944 г. на Балканах было более чем предостаточно. Почему бы не побомбить дунайские порты, через которые в 1941–1944 г. шёл огромный трафик германских войск, вооружения, нефти и т. д.?

Но вот 13 октября 1944 г. британский десант освободил Афины. Только вопрос — от кого? Немцы покинули Афины 2 октября, то есть за 11 дней до прибытия англичан. А к этому времени 31,5 из 33 областей Греции контролировались ЭЛАС.

Англичане решили вытеснить ЭЛАС из Греции и посадить там короля Георга II, привезённого на английском корабле из Каира. Пятидесятитысячная британская армия начала освобождение греков от партизан ЭЛАС.

Первая бомбардировка Афин зафиксирована 2 декабря 1944 г. Над столицей Греции был сбит один «Ланкастер».

В ходе последующих бомбардировок Афин англичане в основном использовали бомбардировщики «Веллингтон».

В боях с партизанами были использованы сотни самолётов самых разных типов, включая закупленные в США. Среди них были бомбардировщики «Веллингтон», «Бристоль», «Бофайтер», «Москито», «Авро Энсон», «Дуглас Бостон», «Марти», «Балтимор». Среди десятков типов эскадрилий в Греции англичане использовали даже трофейные Ме-109. На транспортных американских самолётах С-47 «Дакота» 500-фн фугасные бомбы крепились на внешней подвеске.

Так, в течение двух недель в декабре 1944 г. группа истребителей «Бофайтер» из 39-й эскадрильи RAF, вооруженных ракетами RP-3, поразила 105 целей, в том числе 55 жилых домов.

С сентября 1948 г. британские ВВС впервые в Греции использовали напалм. Всего в 1948 г. против греческих партизан было произведено 89 007 боевых вылетов. Цитирую Википедию:

«В течение августа 1949 г. было совершено 826 боевых вылетов, сброшено 288 тонн бомб и выпущено 1935 ракет. Снова использовался напалм, было нанесено 114 таких ударов».

Экипаж бомбардировщика «Веллингтон», присев на 250-фн бомбы GP, изучает карту перед вылетом

10 мая 1940 г. германские войска на Западном фронте перешли в решительное наступление. Несмотря на превосходство вооруженных сил Англии, Франции, Бельгии и Голландии как в личном составе, так и в танках и самолётах, немцы наголову разгромили противника. Уже 15 мая капитулировали голландские вооруженные силы, а через два дня был взят Брюссель.

С 26 мая по 4 июня проводилась операция «Динамо» — эвакуация остатков британских войск, окруженных под Дюнкерком, в Англию. 14 июня части вермахта без боя триумфально входили в Париж.

Еще 2 июня 1940 г. французское правительство попросило Англию направить во Францию 20 истребительных авиаэскадрилий (320 самолётов). К этому времени во Франции было только три британских истребительных эскадрильи. У англичан истребителей имелось в несколько раз больше, но они отказались, и лишь после повторных просьб французов направили туда две (!) истребительные авиаэскадрильи.

В свою очередь правительство Рейно 12 июня запретило английским бомбардировщикам действовать по итальянским городам с аэродромов на юге Франции.

10 июня правительство Рейно, покидая Париж, обратилось к президенту США Рузвельту с отчаянной просьбой о помощи. Соединенные Штаты могли предъявить Гитлеру ультиматум, требуя остановить наступление во Франции. Наконец, янки могли предложить свои посреднические услуги в деле заключения перемирия. Однако Рузвельт решил пока воздержаться от прямого вмешательства в европейские дела и отправил в Бордо, куда перебралось французское правительство, ответ, полный пустых обещаний, а также намекнул на желательность ухода французского флота в порты Англии и США.

Итак, Англия и США отказали Франции в поддержке. Хуже же всего было то, что французская армия, за исключением отдельных частей, обратилась в бегство. Наиболее храбрыми и воинственными оказались немногочисленные французы, находившиеся по ту сторону Канала.

В такой ситуации 16 июня 1940 г. правительство Рейно отклонило предложение Англии об образовании «органического союза», то есть о создании двуединого англо-французского государства.

В тот же день британский кабинет отдал приказ о полной эвакуации всех английских войск из Франции. В ночь на 17 июня в Бордо было сформировано новое французское правительство во главе с маршалом Петэном — героем Первой мировой войны. Находившийся в тот момент в Лондоне генерал Шарль де Голль отказался повиноваться новому правительству и по британскому радио обратился к населению Франции с призывом продолжать войну с Германией.

Перед новым правительством встала дилемма — заключить перемирие с немцами или устроить военную капитуляцию по образцу Голландии. Так, как уже говорилось, голандская армия сдалась на милость победителям, а правительство драпануло в Лондон, где объявило о продолжении войны. Французское правительство не пожелало бросать армию и население страны на произвол судьбы и предпочло перемирие.

22 июня 1940 г. в городе Компьене, в том же самом железнодорожном вагоне, где было подписано перемирие в 1918 г., французские представители подписали капитуляцию. Через два дня британское правительство признало генерала де Голля «руководителем всех французов». 1 июля состоялся переезд правительства Петэна в небольшой курортный городок Виши.

Согласно условиям перемирия под контролем правительства Виши осталась лишь южная часть Франции. Северная же часть страны и всё атлантическое побережье были оккупированы германскими войсками. Весь французский флот остался в подчинении правительства Виши. Небольшая часть французских кораблей, находившаяся в портах Англии и в Александрии (Египет), была силой захвачена англичанами, а остальные корабли перешли в средиземноморские порты Франции и в порты её африканских колоний — Мерс-эль-Кебир, Касабланку, Дакар и т. д.

Следует заметить, что после капитуляции Франции как Гитлер, так и Петэн со своими министрами считали весьма вероятным заключение мира в ближайшие недели. «Виши надо было бы попытаться воздействовать на Москву, чтобы Советский Союз сказал свое веское слово и тем самым обеспечил бы миро европейское равновесие. Понятие «европейского равновесия», по которому Россия, оказавшись со временем под угрозой со стороны Германии, наверняка пожелала бы предпринять меры для самосохранения, что рано или поздно привело бы её к поддержке Франции, составляло идейную основу всей миссии Лабона в Москве»[103].

Миистерство иностранных дел, особенно в период Бодуэна и генерального секретаря Шарль-Ру, то есть до встречи в Монтуаре, видимо, разделяло в общем и целом идею, согласно которой Франции стоило попытаться установить хотя бы минимальное равновесие, заручившись определенной поддержкой со стороны Москвы. Бодуэн телеграфировал Лабону: «Вы сможете… воспользоваться вашими беседами, чтобы высказать эту идею западного противовеса, которую русские всегда рассматривали как главную пользу от Франции»[104].

При этом правительство Франции настаивало, чтобы Москва направила к ним посла, а не довольствовалась, как это имело место, поверенным в делах. Не давая согласия на отправку представителя на уровне посла, Москва, тем не менее, 10 октября 1940 г. сделала определенный шаг, предложив назначить поверенным в делах руководителя Западного отдела Наркомата иностранных дел А. Богомолова, намного более важного дипломата, чем его предшественник Иванов, и дав понять, что позже он может быть повышен в звании до уровня посла.

Замечу, что нормальные дипломатические отношения с правительством Виши установили и Соединенные Штаты Америки.

Ну а Англия с лета 1940 г. начала нападения на французские колонии — в Тунисе, Сирии, Западной и Экваториальной Африке, на Мадагаскаре и в других местах. Цель — захват французских колоний и французского флота или его уничтожение. Естественно, что тогда британские генералы, а позже историки объясняли эти действия военной необходимостью. Но зачем нужно было нападать на порт Дакар, расположенный недалеко от экватора? Или его тоже собирался захватить вермахт?

Германия никогда не планировала захват французского флота, да и технически не могла сделать это в 1940–1941 гг. В ноябре 1942 г. появилась возможность захватить несколько французских кораблей в военно-морской базе Тулон. Но и тогда немцы не пытались их использовать и дали возможность французским морякам затопить свои корабли.

Целью же нападения на французский флот и колонии было установление господства Англии и США в послевоенном мире.

Риторический вопрос: соответствовало ли этим планам разрушение французской экономики? Но ведь десятки французских заводов выполняли заказы Третьего рейха? Да, бесспорно. Но в отличие от чехословацких заводов, выпускавших первоклассную военную технику, и лишь тех образцов, которые состояли на вооружении вермахта и люфтваффе, французский ВПК не изготавливал орудий и танков германского образца. Французы лишь доделали некоторое количество танков, артиллерийских орудий и самолётов, заказанных Министерством обороны Франции ещё до германской оккупации.

Подавляющее же большинство французских заводов выпускало гражданскую продукцию — локомотивы, вагоны, грузовые и легковые автомобили и т. д. Разумеется, всё это могло использоваться германскими вооруженными силами. Но ведь германские солдаты использовали и французские презервативы, так что, и эти «военные заводы» надо было бомбить?

Следуя логике лондонских политиков и генералов, следовало разбомбить всю Францию до последней деревушки. Ведь в оккупированной немцами и состоявшей под контролем правительства Виши частей Франции даже малые деревушки поставляли немцам мясо, колбасы, яйца, а главное — первоклассное вино. Все логично!

Королевские ВВС уже во второй половине 1940 г. начали регулярные налёты на французские города. Надо ли говорить, что английские и французские историки сделали всё, чтобы скрыть эту информацию. Поэтому её приходится собирать буквально по крупинкам.

В ночь на 13 августа 1940 г. британские тяжёлые бомбардировщики бомбили город и порт Шербур. Разумеется, каждый раз лондонское радио объявляло об уничтожении военных объектов на французской территории. На самом деле англичане бросали бомбы где попало и куда попало. Так, 22 декабря 1940 г. британские бомбардировщики вместо Франции ухитрились сбросить 5 бомб на… город Цюрих в Швейцарии.

В ночь на 4 марта 1942 г. в условиях прекрасной видимости вице-маршал авиации Харрис выслал 235 бомбардировщиков для атаки крупного завода «Рено» в Биланкуре близ Парижа. Самолеты следовали тремя эшелонами. Головной эшелон состоял из тяжёлых бомбардировщиков, укомплектованных хорошо подготовленными экипажами. Основные силы были сосредоточены во втором эшелоне, который состоял из средних бомбардировщиков. В последнем эшелоне летели бомбардировщики «Манчестер», «Галифакс» и «Веллингтон» с бомбами калибра около двух тонн. Все самолёты, насколько им позволяла бомбовая нагрузка, имели парашютные светящие бомбы для освещения цели во время налёта.

Налет был произведён почти в полном соответствии с намеченным планом. Из 235 высланных самолётов цели достигли 223 машины. Они сбросили 461 тонну бомб. Степень концентрации самолётов над целью — чрезвычайно важный фактор для успешного преодоления активной и пассивной обороны объекта и снижения своих потерь — составила в этом налёте 121 самолёт в час. Это была самая высокая степень концентрации самолётов над целью, достигнутая до этого времени[105].

Фотоснимки цели, сделанные во время налёта, воздушная разведка, проведенная на следующий день, донесения своей агентуры и данные, полученные после войны, подтвердили, что налёт был проведен исключительно успешно.

Согласно данным доклада американской комиссии по изучению результатов стратегических бомбардировок, в результате этого налёта было серьёзно повреждено 11,8 % заводской площади. Из 14 746 станков, имевшихся на заводе, 721 станок был уничтожен и 2387 станков повреждены. Кроме того, было сожжено несколько зданий, где находились чертежи и техническая документация, полностью или частично повреждены 722 новые автомашины, ожидавшие отправки. Бомбардировка в некоторой степени морально воздействовала на рабочих завода — в течение этого года количество людей, занятых в вечерней смене, сократилось почти наполовину. Но, несмотря на бомбардировку, завод вскоре достиг прежнего уровня выпуска продукции, а через четыре месяца после налёта выпуск продукции даже увеличился.

4 марта 1942 г. агентство «Хавас» сообщало из Виши: «Во время бомбардировки окрестностей Парижа английскими ВВС было убито 600 и ранено 1000 человек, 150–200 домов было разрушено. Государственная фарфоровая мануфактура в Севре и музей Родена были сильно повреждены. Маршал Петен выразил глубокое соболезнование семьям жертв налёта. Ещё до того, как поступили сообщения о всех подробностях налёта, маршал Петен объявил день погребения жертв днём национального траура».

Руины цеха завода «Рено» в Париже, полностью разрушенного после налёта британской авиации ночью 3 марта 1942 г.

От себя добавлю, что заводу были нанесены лишь небольшие повреждения, и через несколько дней выпуск автомобилей достиг прежнего уровня, а через 4 месяца превысил его.

17 октября 1942 г. британская авиация совершила дневной налёт на город Ле Крёзо, где находились заводы Шнейдера. Из 94 «Ланкастеров», принявших участие в налёте, сбит один. Сброшено более 100 тонн бомб. Погибло свыше 370 французских обывателей. Но объекты на заводах повреждений не имели.

В 1942 г. к бомбардировкам французских городов подключились и американские ВВС. Так, 17 августа 1942 г. 12 «Летающих крепостей» бомбили Руан, два бомбардировщика были повреждены зенитным огнём.

Через 2 дня 24 В-17 бомбили Аббевилль. 3 машины получили повреждения.

На следующий день, 20 августа, 12 В-17 бомбили Амьен, и т. д.

Постепенно налёты усиливаются. Вот уже 26 сентября 1942 г. 108 бомбардировщиков В-17 и В-24 бомбят город Лилль. 4 бомбардировщика сбиты, 2 повреждены так, что не подлежали восстановлению, и ещё 46 машин получили повреждения.

12 декабря 1942 г. 90 «Летающих крепостей» бомбили Руан и Аббевилль. Две «крепости» сбито.

Новый 1943 г. начался для французов с новых налётов. 13 января 1943 г. 72 В-17 сбросили на город Лилль 125 тонн бомб. Три «крепости» сбито и 15 повреждены.

Ну а 4 апреля 1943 г. американские «крепости» появляются днём над Парижем. Предположим, что они бомбят завод «Рено», но бомбы летят куда попало. 97 В-17 сбросили 251 тонну бомб. Потери янки — 4 «крепости» сбито и 16 повреждены.

А были ли во Франции германские военные объекты? Да, были, и много. Особенно досаждали англо-американцам германские подводные лодки, базировавшиеся в портах атлантического побережья Франции — Бресте, Лориане, Сен-Назере, Ла-Паллисе и Бордо.

Немцы учли возможность бомбардировок этих портов и в 1941— начале 1942 г. построили мощные бетонные укрытия, не пробиваемые даже самыми тяжёлыми авиабомбами.

Сбитый бомбардировщик В-24

Мало того, немцы на побережье Северного моря и вдоль побережья Ла-Манша в Шербуре, Гавре, Булони, Дюнкерке, Остенде, Эймейдене, Амстердаме и Роттердаме построили столь же мощные бетонные укрытия для минных тральщиков и торпедных катеров.

По совершенно необъяснимым причинам британская авиация не препятствовала строительству бетонных укрытий для подводных лодок и малых кораблей. Спохватился Лондон только в 1942 г. «В течение 1942 г. самолёты командования произвели свыше 2000 самолёто-вылетов на порты, расположенные на побережье Северного моря и Ла-Манша, использовавшиеся противником, сбросив на них свыше 2500 тонн бомб»[106].

С сентября 1942 г. к бомбардировкам укрытий для подводных лодок во французских портах подключилась и американская авиация. Первый налёт состоялся 26 сентября, когда 75 бомбардировщиков В-17 в сопровождении 36 истребителей Р-38 бомбили Шербур.

21 октября 1942 г. 107 «Летающих крепостей» атаковали Лориан. Три В-17 сбито.

7 ноября 1942 г. 56 В-17 и 14 В-24 бомбили Брест. Повреждено 13 машин, одна из которых не подлежала восстановлению.

Через два дня 33 В-17 и 14 В-24 атаковали Сен-Назер. Бомбометание велось на высоте 2266–3048 м. Зенитным огнём сбито 3 бомбардировщика и 22 повреждены.

23 ноября 1942 г. Сен-Назер подвергся пятой за две недели американской бомбардировке. В последнем налёте участвовало 50 В-17 и восемь В-24. Сбито четыре В-17, 18 бомбардировщиков повреждены, один из которых не подлежал восстановлению.

Чтобы избежать больших потерь от германских истребителей, фирма «Боинг» создала «воздушный крейсер» УВ-40, который, по мысли разработчиков, должен был защищать соединения «Летающих крепостей» от вражеских истребителей. Для этого в серийном В-17F усилили оборонительное вооружение до 14–12,7-мм пулемётов. Причём боекомплект был увеличен втрое по сравнению с серийными В-17F — с 3900 до 11 275 патронов. Замечу, что позже число пулемётов на «воздушных крейсерах» было доведено до 30. Зато УВ-40 не мог нести авиабомбы. Всего было выпущено 20 «воздушных крейсеров».

В апреле 1943 г. первые двенадцать УВ-40 прибыли в Англию. Первое боевое применение их состоялось 29 мая 1943 г. В ходе дневного налёта на Сен-Назер 169 В-17 сопровождали семь УВ-40. В этот день было сбито восемь В-17 и 59 повреждены, причём один бомбардировщик не подлежал восстановлению. Замечу, что в этот же день янки совершили второй массированный налёт во Франции — 72 В-17 бомбили город Ренн. В результате шесть «Летающих крепостей» были сбиты, 31 повреждены, из которых один не подлежал восстановлению.

Бомбардировщик В-17F

В последующих налётах американцы по-прежнему использовали УВ-40 для прикрытия «Летающих крепостей». Так, 14 июля 1943 г. были устроены сразу три массированных налёта на французские города:

1) 111 В-17 в сопровождении пяти УВ-40 бомбили Виллакублей. Три «крепости» сбито и 67 повреждены.

2) 64 В-17 бомбили Амьен. Одна «крепость» сбита, 37 повреждены, из которых 3 не подлежали восстановлению.

3) 84 В-17 бомбили пригород Парижа Ле Бурже. Формальная цель — аэродром. Четыре «крепости» сбито, 51 повреждена, из них одна не подлежала восстановлению.

Каковы же результаты бомбардировок укрытий германских подводных лодок во Франции? Нулевые. Ни одна лодка в укрытии не была не только потоплена, но и повреждена. Тем не менее, Черчилль не унимался. 14 января 1943 г. Бомбардировочное командование получило приказ считать базы в Бискайском заливе первоочередной целью и начать с ударов по Лориану. Французское население было предупреждено о готовящихся бомбардировках, и в ночь на 15 января англичане произвели налёт, в котором участвовал 101 самолёт. Следующей ночью в операции участвовал 131 бомбардировщик. Одновременно американские бомбардировщики В-17 наносили «прицельные» удары в дневное время непосредственно по убежищам подводных лодок. 20 января британский кабинет решил подвергнуть налётам другие базы, не дожидаясь изучения результатов бомбардировок Лориана, как это предполагалось вначале.

23 и 27 января командующий Бомбардировочным командованием заявил Министерству авиации, что эти новые наступательные действия — лишь напрасная трата сил, и что они не могут сколько-нибудь серьёзно отразиться на опустошительных операциях подводных лодок против английских атлантических конвоев. Однако штаб военно-воздушных сил считал себя обязанным провести тщательную проверку этого метода действия, поэтому на протяжении следующих двух месяцев продолжались массированные налёты на порт Сен-Назер. Бомбардировочное командование так и не было освобождено от бомбардировок бискайских портов вплоть до середины апреля 1943 г.

В последнюю ночь февраля 1943 г. 400 английских бомбардировщиков произвели налёт на Сен-Назер, а в марте на этот порт было совершено ещё два массированных ночных налёта. Одновременно самолёты 8-й воздушной армии США бомбардировали эти же порты в дневное время.

Через шесть недель после начала этих налётов адмирал Дениц докладывал Гитлеру, что «Сен-Назер и Лориан стерты с лица земли… однако укрытия для подводных лодок остались неповреждёнными». Немецкое Верховное командование в спешном порядке направило в порты Бискайского залива подкрепления, и вскоре в Лориан, Сен-Назер, Брест и Ла-Паллис прибыло по четыре восьмиорудийные батареи тяжёлой зенитной артиллерии.

Массированные налёты англо-американской авиации проводились и на порты Норвегии. Но ни одна германская подводная лодка не была потоплена во французских портах. Бомбардировки почти не сказывались на действиях германских подводных сил. Только 24 июля 1943 г. американским бомбардировщикам 8-й воздушной армии удалось уничтожить в Тронхейме (Норвегия) подводную лодку U-622.

Что же касается налётов на верфи подводных лодок, то значительную часть усилий Бомбардировочное командование направило на то, чтобы вывести из строя сами верфи и уничтожить строящиеся подводные лодки. Массированные налёты были произведены осенью 1942 г. на Гамбург, Бремен и Вильгельмсхафен, а также на Фегезак, Фленсбург и Любек. Однако ни сами верфи, ни подводные лодки сколько-нибудь серьёзно не пострадали. Вплоть до апреля 1944 г. на германских верфях не было уничтожено ни одной законченной постройкой подводной лодки.

Всего с января по май 1943 г. на французские порты в Бискайском заливе было произведено 3568 самолёто-вылетов англо-американских бомбардировщиков. Они сбросили 5429 тонн фугасных и 3704 тонн зажигательных бомб и потеряли 98 самолётов. За тот же период на германские верфи было совершено 3414 самолёто-вылетов, сброшено 5572 тонны фугасных и 4173 тонны зажигательных бомб и потеряно 168 самолётов. Данные по бомбардировке Норвегии автором не найдены. Тем не менее, и эти цифры не нуждаются в комментариях. Погибли 256 тяжёлых бомбардировщиков — и ни одной уничтоженной подводной лодки!

Согласно послевоенным французским источникам[107], в городе Сен-Назер было разрушено 100 % строений. Только в ходе налётов на Сен-Назер 9, 14, 17 и 18 ноября 1942 г. было убито 228 мирных французов. Аналогичная картина наблюдалась и в других городах. Так, французский адмирал П. Офан и французский историк Ж. Мордаль в книге «Французский флот во Второй мировой войне» писали, что только в первые два месяца 1941 г. английские «бомбы уничтожили 250 домов, убили 200 гражданских лиц и ранили ещё 500».

И далее: «История, произошедшая в Бресте, повторилась и в Лориане, который в течение 2 лет являлся базой германских подлодок и штабом адмирала Карла Деница, и который был буквально нашпигован английскими бомбами с того момента, как там обосновалась первая субмарина. Подвергшийся спорадическим атакам в течение первых 2 лет Лориан попал под сосредоточенные налёты с начала 1943 г., а 15 января он был почти стерт с лица земли. Однако даже оставшиеся руины продолжали оставаться объектом бомбёжек до тех пор, пока жизнь там не стала совершенно невыносимой, и город был практически полностью эвакуирован. Однако крупная база немецких подводных лодок, находившаяся совсем поблизости, в Керомане, осталась практически неповреждённой под исключительно толстыми бетонными плитами, защищавшими её сверху. В её боксах, где в 1940 г. могло помещаться всего 10 лодок, а в 1942-м — 20, в 1943 г. размещались уже до 28 субмарин»[108].

Менее всего мне хотелось бы выставлять безмозглыми дураками англо-американских политиков, посылавших на смерть своих лётчиков, бездумно разрушавших французские города.

Разрушение французской экономики и жилого фонда преследовало далеко идущие цели — ослабить послевоенную Францию, лишить её колоний и т. п. Кстати, лежавшие в руинах города на атлантическом побережье Франции восстанавливались с помощью американских средств по плану Маршалла. Это стало весьма эффективным средством противодействия местным коммунистам и помогло «привязать» Францию к США.

Самый большой на юге Франции город — Марсель — немцы заняли лишь 12 ноября 1942 г., в ответ на вторжение американских войск в Алжир и другие африканские колонии Франции.

Жанна д'Арк на фоне разрушенного Руана: «Убийцы всегда возвращаются на место своих преступлений». Французский пропагандистский плакат

Днём 27 мая 1944 г. семь волн американских и канадских «Летающих крепостей» по 18 в каждой в течение 10 минут превратили центр Марселя в гигантский костёр.

С высоты 4–5 км было сброшено около 800 бомб весом от 250 до 500 кг. Они вызвали свыше 50 крупных пожаров.

Церковь Бон-Пастера была полностью разрушена, под развалинами нашли 400 тел. Всего погибло 1750 мирных жителей Марселя и 52 германских военнослужащих.

Разрушено свыше тысячи зданий и 9 тысяч повреждено, без крова осталось 18 тысяч человек. Из объектов, которые с большой натяжкой можно назвать военными, немного пострадали только привокзальные постройки, но через 12 дней железнодорожное сообщение было полностью восстановлено.

Ну а главная логистическая ценность Марселя — морской порт — совсем не пострадал.

Союзники же высадились на южном побережье Франции лишь через 2,5 месяца — 15 августа 1944 г.

В городе Руане в 1926 г. проживало около 122 тысяч человек, после войны население уменьшилось и никогда не достигало такой цифры.

Германских объектов в Руане не было. Условно к ним можно отнести лишь железнодорожную станцию Соттевиль-ле-Вуан и мост через Сену.

19 апреля 1944 г. союзники сбросили на Руан 6 тысяч бомб. 814 горожан погибло, около 20 тысяч ранены.

С 30 мая по 5 июня 1944 г. Руан подвергся новым варварским налётам союзников. Во Франции эти бомбардировки получили название «Красная неделя».

30 мая 1944 г. на Руан было сброшено больше бомб, чем 19 апреля. Утром были произведены три серии бомбовых авиаударов. Обстрелу подвергся квартал между улицами Гран-Пон и Жанна-д'Арк. На него были сброшены бомбы весом от 500 до 2000 кг. Здание таможни на набережной Гавр было наполовину разрушено.

Под обломками оказались завалены более 140 человек, укрывавшихся в подвалах под зданием. В результате бомбардировок были серьёзно повреждены церковь Сент-Этьен-де-Тоннелье и церковь Сен-Пьер-дю-Шатель, а на левом берегу был разрушен железнодорожный вокзал Руан-Орлеан.

Утром 31 мая 1944 г. американские «Летающие крепости» обрушили на Руан три новые серии бомбовых ударов. Были разрушены церковь Сен-Винсен и прилегающие к ней кварталы. Квартал, который накануне подвергся бомбардировке, снова оказался под обстрелом и был охвачен огнём. В этот день было разрушено множество зданий: обрушился Театр искусств; был разрушен магазин «Nouvelles Galeries» на улице Гран-Пон; произошёл пожар во Дворце консулов; было разрушено здание объединения по обслуживанию туристов, в строительстве которого были использованы фасады нескольких старых домов Руана; была разрушена синагога.

Первое июня стало днём кажущегося затишья. Пожар на улице Гран-Пон был взят под контроль, Бюро финансов защищено. Однако без видимых причин загорелась башня Сен-Ромен Руанского собора. Огонь перекинулся на Двор Альбана и Двор Либрер. Около полуночи пожар был взят под контроль. Однако в результате него расплавились колокола, в том числе колокол Жанны д'Арк весом более 20 тонн. Он обрушился на пол первого этажа башни.

Второго июня 1944 г. в конце дня бомбардировки возобновились. Был разрушен фонтан Жанны д'Арк на площади Пюсель. В результате обрушения домов стали видны стены бывшей церкви кордельеров.

Четвёртого июня 1944 г. был повреждён ещё один из главных памятников города — церковь Святого Мало. Колокольня, находившаяся под угрозой обрушения, была укреплена. Хоры разрушены.

Всего с 30 мая по 5 июня 1944 г. в Руане убили свыше тысячи жителей. После войны центр Руана восстанавливали 15 (!) лет.

27 мая 1944 г. 108 американских «Летающих крепостей» за 45 минут сбросили на древний город Авиньон 350 тонн бомб. Было убито 600 горожан и разрушено 800 домов.

26 июня 1944 г. американцы повторили налёт. 150 бомбардировщиков В-24 разрушили свыше 600 зданий, однако погибло только пять горожан. Немцы своевременно оповестили население, и люди укрылись в убежищах. В обоих случаях главной целью был акведук через реку Рону, но он не пострадал.

9 августа 1944 г. американские бомбардировщики сбросили над Авиньоном бомбы с кассетными боеприпасами. Через несколько дней немцы в организованном порядке покинули город, а 25 августа туда въехали американские автомобили.

Ну а при подготовке вторжения в Нормандию и в ходе него свыше 11 тысяч бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков начали медленно стирать с лица земли французские города и деревни в прибрежной зоне. Аргументы английских и американских генералов нехитры — германские войска не смогут передвигаться по развалинам. Но вскоре союзники столкнулись с тем же, что и немцы в Сталинграде — развалины куда удобней оборонять, нежели целые жилые дома и кварталы.

Стоит отметить, что в Нормандии и даже в ходе сражений во Франции на одного немца приходилось по 10 и более солдат союзников, ну а в самолётах это соотношение было куда больше. В качестве примера приведу бомбардировку 7 июля 1944 г. города Каен в Северной Франции Королевскими ВВС: «Чтобы не пострадали собственные войска, бомбардировочный ковер был положен на расстоянии от 5 до 6 километров перед своим фронтом на прямоугольных полосах 4 километра шириной и 1,5 километра глубиной. За 40 минут 450 «Ланкастеров» сбросили в этот квадрат 2363 тонны бомб.

Аэрофотоснимок разрушенного авиацией союзников железнодорожного моста через Сену. 11.06.1944 г.

Северная часть Каена мгновенно превратилась в руины. Немецкие же войска, находившиеся главным образом севернее зоны бомбёжки, практически не имели потерь. Погибло 350 жителей Каена»[109].

Надо ли говорить, что варварские налёты западных союзников на Францию предоставляли широкое поле деятельности для пропагандистов Берлина и Виши. Так, после массированных бомбардировок Руана французы выпустили листовку, где изобразили Жанну д'Арк, сожженную англичанами в Руане, и современные развалины города. А внизу красноречивая подпись: «Убийцы всегда возвращаются на место своих преступлений».

Когда 12 сентября 1944 г. английские войска вступили в Гавр, население встречало «освободителей» французскими триколорами с чёрным крепом. Англичане бомбили Гавр почти три года.

А 14 июня 1944 г. Гавр бомбили свыше тысячи тяжёлых бомбардировщиков союзников. Затем последовало ещё несколько крупных налётов. А 14 и 15 июня линкор «Нельсон» обстреливал город из 406-мм орудий.

Лишь в ходе жесточайших бомбёжек города 5—11 сентября 1944 г. погибло свыше 5 тысяч горожан.

Гавр к приходу «освободителей» лежал в развалинах. 82 % городских построек были разрушены. К восстановлению Гавра приступили в 1947 г., и работы завершились лишь в 1956 г.

В целом во Франции из 38 тысяч муниципалитетов 1838 были официально объявлены разрушенными войной. Согласно регламенту 1946 г., на такое название могли претендовать лишь места, где уничтожено или повреждено, по крайней мере, 30 % зданий. Из 27 крупных городов Франции «разрушены войной» около 20. Если брать всю страну, то было разрушено или серьёзно повреждено 18 % зданий. Замечу, что все эти данные из французских источников.

Кто же их разрушил? Опять же, согласно французским источникам, с июля 1940 г. англо-американская авиация бомбила 1570 (!) французских городов и поселков. Общее число гражданских лиц, погибших под бомбами, до сих пор неизвестно. По одним источникам, их 60 тысяч, по другим — 69 тысяч. Но я уверен, что обе цифры занижены. Самая хорошо охраняемая тайна Французской республики — соотношение французов, погибших в 1939–1945 гг. от рук «проклятых бошей» и от рук союзников (бои в колониях, бомбёжки Франции, разборки «де-голлевцев» с «петеновцами» и т. д.).

Аэрофотосъемка бомбардировки доков Гавра 24 бомбардировщиками «Бостон» 88-й и 107-й эскадрилий Королевских ВВС Великобритании. 1944 г.

А в завершение я приведу скорбный список разрушенных англо-американцами французских городов. Процент разрушений дан из французских источников[110].

На 100 % разрушен город Сен-Назер, на 96 % — Тилли-ла-Ланд (Кальвадос), на 95 % — Вир (Кальвадос), на 88 % — Вилле-Бокаж (Кальвадос), на 82 % — Гавр (Сена Приморская), на 77 % — Сен-Ло (Манш), на 76 % — Фалез (Кальвадос), на 75 % — Лизье (Кальвадос), 75 % — Каен (Кальвадос).

А вот далеко не полный мартиролог погибших под бомбами: Булонь-Бийанкур возле Парижа — 2–3 марта 1942 г., более 600 погибших; Сен-Назер — 9, 14, 17 и 18 ноября 1942 г., 228 погибших; Ренн — 8 Марта 1943 г., 299 погибших; Булонь-Бийанкур — 4 апреля 1943 г., 403 погибших; Ле Портел — 8 сентября 1943 г., 510 погибших; западный пригород Парижа — 9 и 15 сентября 1943 г., 395 погибших; Нант — 16 и 23 сентября 1943 г., 1247 погибших; Тулон — 24 ноября 1943 г., 450 погибших; Лилль — 9—10 апреля 1944 г., 450 погибших; Руан — 18–19 апреля 1944 г., 900 погибших; Нуази-ле-Сек — 18–19 апреля 1944 г., 464 погибших; Париж, Ла Капелль — 20–21 апреля 1944 г., 670 погибших; Сартрувиль — 27–28 мая 1944 г., 400 погибших; Орлеан — 19 и 23 мая 1944 г., 300 погибших; Сент-Этьен — 26 мая 1944 г., более чем 1000 погибших, Лион — 26 мая 1944 г., 717 погибших; Марсель — 27 мая 1944 г., 1752 погибших; Авиньон — 27 мая 1944 г., 525 погибших; Лизье — 6–7 июня 1944 г., 700 погибших; Вир — 6–7 июня 1944 г., 400 погибших; Каен — 6–7 июня 1944 г., более чем 1000 погибших; Гавр — 5—11 сентября 1944 г., более чем 5000 погибших, Руайян — 5 января 1945 г., 1700 погибших и т. д.

Только в течение дня 27 мая 1944 г. 3012 французских граждан были убиты в результате англо-американских бомбардировок в Марселе, Авиньоне, Ниме, Амьене, Сартрувиле, Мезон-Лаффите и Опле.

Понятно, что французские «демократические» власти не допускают подобные цифры в СМИ. Ну а когда кто задает неприятные вопросы, бравые французские журналисты отвечают — ну и что? А то во Францию пришли бы русские, которые изнасиловали миллион (!!!) немок. А француженки, мол, куда лучше. Так сколько бы их изнасиловали русские варвары?!

Обратим внимание, об избавлении от «проклятых бошей» ни слова. Франция хорошо помнит рассказы дедов о том, что в 1940–1944 гг. при немцах французы в целом жили не хуже, а скорее лучше, чем немцы, англичане, итальянцы и даже нейтральные испанцы.

Город Вир (Нижняя Нормандия) после бомбардировки. Июнь 1944 г.

В годы Второй мировой войны Германией, Японией и их союзниками совершено множество самых бесчеловечных преступлений. На их фоне западные, да и советские историки скрывали правду о тотальном разрушении европейских городов и преднамеренном уничтожении мирного населения англо-американской авиацией.

Преступление стран оси — тема отдельная, равно как и отдельная тема — преступления Англии и США во Второй мировой войне.

Ах, немцев и японцев нельзя было победить иначе! Это — ложь западной пропаганды. Красная Армия наглядно показала, как можно воевать и побеждать без тотального уничтожения мирного населения в глубоком тылу противника.

Британское правительство освоило метод дистанционного уничтожения мирного населения Ближнего Востока ещё в 1920-х гг. и даже придумало ему название — «воздушный контроль».

А Уинстон Черчилль ещё в 1942 г. планировал установить «воздушный контроль» в послевоенной Европе.

30—31 января 1943 г. в городе Адане (Турция) состоялась встреча Уинстона Черчилля с турецким премьером Исметом Инёню.

10 февраля 1943 г. венгерский посланник в Анкаре Инош Вернле телеграфировал премьер-министру и министру иностранных дел Венгрии Миклошу Каллаи отчёт о конференции. Помимо всего прочего в телеграмме говорилось: «…по мнению министра иностранных дел Менеменджоглу, после эвентуального поражения Германии в Европе нарушится равновесие и наступит хаос, распространение которого следует как-то предотвратить. Поэтому он полагает, что те страны, которые, по сути дела, не имеют отношения к ведущейся в настоящее время империалистической войне, должны образовать блок порядка и безопасности, который ограничил бы распространение хаоса. Сюда относятся Турция, Греция, Болгария, Югославия, Румыния и Венгрия. Всё это он высказал, несколько раз упомянув Венгрию: Черчилль слушал его без возражений».

Это и понятно, ведь турецкий министр повторял идею самого Черчилля.

«Предметом обсуждения была также послевоенная Европа. В этом отношении у Черчилля ещё не сложилось определенное мнение. Он лишь в общей форме говорил о том, что, возможно, образуются три группы государств: балтийская, центральноевропейская и южноевропейская (план Бенеша).

По его мнению, этот план не встретит затруднений, ибо каждое государство почувствует, что речь идёт о его национальном существовании. Всякое же сопротивление поставит под вопрос само существование государства, и потому оно предпочтет смириться с таким урегулированием. Полицейские же функции будет нести гигантский англо-американский воздушный флот (он говорил о 50 тыс. самолётов, которые любую агрессию подавят в зародыше).

Последнее соображение также понравилось туркам, и они тут же подхватили его, спросив, будет ли воздушная полиция подавлять любую агрессию, откуда бы она ни шла. На утвердительный ответ Черчилля они ещё острее поставили вопрос: будет ли такая мера применена в случае русского нападения. Получив вновь утвердительный ответ, они спросили, приведет ли возможный прорыв России на Балканы к действиям воздушной полиции. Черчилль опять ответил утвердительно».

Однако, как показала Вторая мировая война, применение тысяч стратегических бомбардировщиков против сильного противника не могло привести к победе. А попытки использования стратегических бомбардировщиков по полевым войскам Германии во второй половине 1944 г. оказались неэффективными.

Производство вооружений и боеприпасов в Германии, несмотря на тотальные бомбардировки германских городов, неуклонно росло до ноября 1944 г., а потом постепенно начало падать. Причём, не столько из-за бомбардировок, сколько из-за потерь сырьевых источников на территориях, захваченных Красной Армией.

Несмотря на бомбардировки союзниками германских НИИ, полигонов и заводов, научные исследования, испытания и опытное производство новейших образцов вооружений шли нарастающими темпами до мая 1945 г. Речь идёт обо всех без исключения типах управляемых ракет — баллистических, крылатых, зенитных, противотанковых и т. д.

В Германии были созданы и запущены в крупносерийное производство первые и единственные в мире подводные лодки XXI и XXIII серий. До этого все страны мира строили только ныряющие лодки, а подводная лодка — это корабль, основное назначение которого — движение под водой. Ныряющие же лодки — это лодки, постоянно движущиеся в надводном положении и способные находиться под водой максимум сутки. Мало того, ныряющие лодки, имея обводы надводного корабля, могли двигаться под водой со скоростью 5–6 узлов, а лодки XXI и XXIII серий — до 18 узлов. Союзные средства противолодочной обороны на 1945 г. были не способны бороться с подводными лодками XXI и XXIII серий.

Мало того, немцы запустили в массовое производство самонаводящиеся гидроакустические торпеды и в опытное производство — телеуправляемые (по проводам) торпеды.

Немцы к маю 1945 г. изготовили около 2000 реактивных самолётов всех типов. Начались испытания истребителей «Мессершмитт» Р-101 со стреловидным крылом и носовым воздухозаборником. Интересно, что эта машина была весьма похожа на американский F-86, советский МиГ-15, французский «Мистер» и шведский «Сааб-29», пошедшие в производство в начале 1950-х гг.

И если бы советские войска не взяли Берлин, то вся эта техника обрушилась бы на союзников.

Англо-американская стратегия воздушного террора была рассчитана на то, чтобы запугать не только Германию, но и Советский Союз. Помимо этого, разрушение городов и заводов Европы уничтожало конкурентов британской и американской промышленности, а после войны ставило европейские страны в политическую и экономическую зависимость от США.

Применение стратегической авиации для разрушения городов и всей инфраструктуры страны с учётом опыта Второй мировой войны было продолжено США в ходе войн в Корее и Вьетнаме, а позже — в Югославии. Так, в 1999 г. тотальные бомбардировки разрушили инфраструктуру Югославии, а что касается её вооружённых сил, то их потери составили 3–5 %.

Новые формы воздушного террора с использованием беспилотников были созданы американцами в XXI веке. Где-нибудь в Техасе оператор мог наводить дрон на города и деревни в Афганистане, Пакистане и других странах.

Как защититься от воздушного террора? Маршалу Жукову приписывается фраза: «Лучшее средство ПВО — наши танки на вражеских аэродромах». А когда это сделать невозможно, единственное средство прекращения воздушного террора — нанесение «неприемлемого ущерба» супостату.

Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. М.: Центролиграф, 2006.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. Смоленск: Русич, 2004.

Бережков В. М. Страницы дипломатической истории. М.: Международные отношения, 1987.

Боевые операции Люфтваффе. Взлет и падение гитлеровской авиации / Пер. с нем. П. Смирнова. М.: Яуза-пресс. 2008.

Бранадин М. А. Итальянский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург: Зеркало, 1997.

Венгрия и Вторая мировая война. Секретные дипломатические документы из истории кануна и периода войны / Пер. В. И. Гейгерна и Н. И. Сикачева. М.: Издательство иностранной литературы, 1962.

Волков Ф. Д. За кулисами второй мировой войны. М.: Мысль, 1985.

Галланд А. Первый и последний. Немецкие истребители на Западном фронте 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2003.

Жирохов М. А. Союзники люфтваффе. М.: Вече, 2011.

Зефиров М. В. Асы Второй мировой войны: Союзники Люфтваффе: Венгрия, Румыния, Болгария, Хорватия, Словакия, Испания. М.: АСТ, 2002.

Зефиров М. В. Асы Второй мировой войны: Союзники Люфтваффе: Италия. М.: АСТ; Транзиткнига, 2003.

Зефиров М. В. Асы люфтваффе: ночные истребители. М.: АСТ, 2001.

Зефиров М. В. Асы люфтваффе: реактивные истребители. М.: АСТ, 2002.

Иванов П. Н. Крылья над морем. М.: Воениздат, 1972.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. М.: Яуза, 2006.

Лебек Э. Тайная история дипломатии Ватикана. М.: Рипол классик, 2004.

Макнаб К. Парашютисты III Рейха. М.: Эксмо, 2005.

Муссолини Б. Мемуары 1942–1943. М.: Эксмо, 2004.

Офан П., Мордаль Ж. Французский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург, 1999.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. М.: Воениздат, 1947.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). М.: Воениздат, 1963.

Роскилл С. Флот и война. М.: Воениздат, 1974.

Россия. XX век. Документы. 1941 год. В 2 кн. / Сост. Л. Е. Решин и др.; под ред. В. П. Наумова. М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

Рузвельт Э. Его глазами. М., 1947.

Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2010.

Секретные проекты истребителей люфтваффе / Пер. с нем. Г. В. Корнюхина. Смоленск: Русич, 2001.

Трипп М. Воздушная война в небе Западной Европы. Воспоминания пилота бомбардировщика. 1944–1945. М.: Центрполиграф, 2007.

Широкорад А. Б. Артиллерия в Великой Отечественной войне. М.: АСТ, 2010.

Широкорад А. Б. Германия под бомбами союзников. 1939–1945 годы. М.: Вече, 2008.

Широкорад А. Б. Италия. Враг поневоле. М.: Вече, 2010.

Широкорад А. Б. Разбомбить Европу. М.: Вече, 2016.

Шпеер А. Воспоминания. Смоленск: Русич, 1997.

Groehler O. Kampf um die Luftherrshaft. Berlin: Militarverlag der DDR, 1988.

Hahn F. Waffen und Geheimwaffen des feutschem Heeres 1933−1945. Bonn: Bernard & Graefe Verlag, 1992.

Schmidt M. Der Untergang des alten Dresden in der Bombennacht von 13./14. Februar 1945. Dresden. 2008.

Taylor F. Dresden. Diebnstag 13. Februar 1945. London. 2004.

http: //www/aviagrad.ru/

http: //www.rudnikov.com/article.php? ELEMENT_ID=16580

http: //3-reih.ru/1/561.php.html

http: //uk.youtube.com/watch? v=BRKnLO-HJu8

http: //operation-barbarossa.narod.ru/luftwaffe/vvs-bulgarisch.htm

Цит. по: Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. С. 19–20.

Авторы книги Денис Ричардс и Хилари Сондерс в годы Второй мировой войны работали в специальном отделе штаба английских ВВС, изучая и систематизируя материалы о боевой деятельности английской авиации. Работу над книгой они начали еще в 1940 г.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). М.: Воениздат, 1963. С. 97.

Цит. по: Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. С. 79–80.

Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2010. С. 21.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. Смоленск: Русич, 2004. С. 340–342.

Бережков В. М. Страницы дипломатической истории. М.: Международные отношения, 1987. С. 24–25.

Бережков В. М. Страницы дипломатической истории. С. 31–32.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). М.: Воениздат, 1963. С. 166–167.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. М.: Яуза, 2006. С. 29–30.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. С. 352.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. С. 353–359.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. С. 361–362.

Иванов П. Н. Крылья над морем. М.: Воениздат, 1972. С. 113, 114.

Материалы сайта: http://www/aviagrad.ru/

Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2010. С. 159.

Цит. по: Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 242–242.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 242.

Цит. по: Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. С. 45.

В отрядах переподготовки летчики после окончания курса обучения в летных школах переучивались летать на боевых самолётах, на которых им предстояло совершать полеты в строевых частях.

Если учесть, что имелись три точки прицеливания, то концентрация прохождения самолётов над целью составляла в среднем 30 самолётов в минуту.

Цит. по: Зефиров М. В. Асы люфтваффе: ночные истребители. М.: АСТ, 2001. С. 260.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 339, 340.

Глупая песенка, переделанная американцами из песни британских кавалеристов времен Карла I «Nankey Doodle». Вообще говоря, Doodle переводится как «болван».

Маркировочная бомба, применявшаяся англичанами для целеуказания, имела несколько сотен небольших зарядов, которые при падении на землю излучали яркие мерцающие огни красного или зелёного цвета. Взрыв бомбы производился над поверхностью земли с помощью анероид-ного взрывателя. Полоса огней, достигавшая размеров приблизительно 300 на 110 метров, отчетливо выделялась даже на фоне окружающих пожаров и служила точкой прицеливания для сбрасывания бомб. Эта бомба называлась «карпет».

Цит. по: Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. С. 250–251.

Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. С. 276–277.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 48.

Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. С. 70.

Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. С. 72–73.

Там же. С. 74.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. С. 563–570.

Шпеер А. Воспоминания. Смоленск: Русич, 1997. С. 393–395.

Румпф Г. Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии 1941–1945. С. 103–104.

Беккер К. Люфтваффе: рабочая высота 4000 м. С. 614.

Завод Алткете был к этому времени эвакуирован в Берлин из Рурской области.

Шпеер А. Воспоминания. С. 395–396.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. М.: Воениздат, 1947. С. 295–296.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. С. 296–297.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. С. 298–299.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. С. 300.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. С. 301–302.

Противовоздушная оборона Берлина в период Второй мировой войны. С. 310.

Шпеер А. Воспоминания. С. 396–398.

Материалы сайта http://www.air-transport.ru

Джаз или современный рэп противоречат культуре германского и русского народов. В августе 2007 г. я 22 дня ходил на теплоходе «Николай Бауман» из Москвы до Астрахани вместе с германскими туристами. Там были и малые, и старые. Немцы оказались очень веселыми людьми. Они пили пиво с водкой и пели песни, но только в барах, а на палубах и в общественных местах никто не орал и ни разу не заводилась музыка. Вставь в уши плеер, иди в бар, но не мешай другим. Если начинает бить по ушам музыка — бум-бум-бум, это означает, что к нам швартуется теплоход с русскими туристами, из которых 10 % балдеют от музыки, а 90 % от нее тошнит, но молчаливое большинство у нас не хочет связываться с крикливым меньшинством. В Третьем рейхе в отношении джаза руководство страны выразило мнение 90 % своего народа.

Основное вооружение Не-219 состояло из четырех неподвижных 30-мм пушек МК-108 или МК-103 и одного оборонительного 13-мм пулемета MG-131.

Трипп М. Воздушная война в небе Западной Европы. Воспоминания пилота бомбардировщика. 1944–1945. М.: Центрполиграф, 2007. С. 49.

Гау — административно-территориальная единица в Германии, управляемая гаулейтером.

Галланд А. Первый и последний. Немецкие истребители на Западном фронте 1941–1945. М.: Центрполиграф, 2003. С. 319–321.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 471–473.

Карл Спаатс (1891–1974). В ноябре 1939 г. — полковник американских ВВС Карл Спаатс был направлен в Англию в качестве военного наблюдателя. После вступления Америки в войну Спаатс, произведенный к этому времени в генералы, последовательно командовал 8-й и 12-й воздушными армиями. За операции в Северной Африке и Италии был награжден Сталиным орденом Суворова 2-й степени.

Первоначальной целью операции «Фрэнтик VI» был завод по выпуску ракетных истребителей Ме-163. Операцию планировалось начать 10 августа, но пришлось отложить из-за плохой погоды.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 559–560.

Далее я буду называть их башнями, тем более, что их так именовали сами немцы.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 99—100.

Бакелит — синтетическая смола, применяющаяся для изготовления электроизоляционных материалов и пластмассовых изделий. Получила название в честь своего изобретателя Л. Бакеланда.

Lack Morale Fibre — нехватка моральной устойчивости (англ.).

Трипп М. Воздушная война в небе Западной Европы. Воспоминания пилота бомбардировщика. 1944–1945. С. 52–56.

«Тащить вторую птичку» — отработка полета пары самолётов в плотном строю.

Поворот лопастей пропеллера, чтобы они не оказывали сопротивления воздуху при холостом ходе неработающего двигателя.

Имеется в виду бомбардировщик с бортовым кодом «НС-С». «Чарли» — условное название буквы «О» в английском фонетическом алфавите.

«Собачья схватка» — жаргонное выражение военных летчиков, обозначающее ближний маневренный воздушный бой между истребителями.

Трипп М. Воздушная война в небе Западной Европы. Воспоминания пилота бомбардировщика. 1944–1945. С. 62–67.

Цит. по: Зефиров М. В. Асы люфтваффе: реактивные истребители. М.: АСТ, 2002. С. 93–94.

Подробно об этом рассказано в моей книге «Артиллерия в Великой Отечественной войне» (М.: АСТ, 2010).

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 107–108.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 114–115.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 149.

Там же. С. 173.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 194–195.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 206–207.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 211–212.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 294.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 300.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 301–302.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 282.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 322.

Цит. по: Зефиров М. В. Асы люфтваффе: реактивные истребители. С. 131.

Ирвинг Д. Преступление века. Разрушение Дрездена. С. 335.

Бранадин М. А. Итальянский флот во Второй мировой войне. Ч. 1. Екатеринбург: Зеркало, 1997. С. 76.

Лебек Э. Тайная история дипломатии Ватикана. М.: Рипол классик, 2004. С. 108.

Муссолини Б. Мемуары 1942–1943. М.: Эксмо, 2004. С. 138.

Рузвельт Э. Его глазами. М., 1947. С. 186–187.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-Воздушные Силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 431.

Роскилл С. Флот и война. Т. III. М.: Воениздат, 1974. С. 170.

Муссолини Б. Мемуары 1942–1943. М.: Эксмо, 2004. С. 210.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-Воздушные Силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 438.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-Воздушные Силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 446.

Макнаб К. Парашютисты III Рейха. М.: Эксмо, 2005. С. 117–119.

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-Воздушные Силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 582–583.

Цит. по: Зефиров М. В. Болгарская авиация во Второй мировой // Материалы сайта: http://operation-barbarossa.narod.ru/luftwaffe/vvs-bulgarisch.htm

Цит. по: Жирохов М. А. Союзники люфтваффе. М.: Вече, 2011. С. 244–245.

Материалы сайта: http://3-reih.ru/1/561.php.html

Жирохов М. А. Союзники люфтваффе. С. 247–248.

Бирюк В. С. Маскировка кораблей Черноморского флота в 1941–1944 // Гангут. 1999. № 18.

Зефиров М. В. Асы Второй мировой войны: Союзники Люфтваффе: Венгрия, Румыния, Болгария, Хорватия, Словакия, Испания. М.: АСТ, 2002. С. 250.

Зефиров М. В. Асы Второй мировой войны. С. 181.

Венгрия и Вторая мировая война. Секретные дипломатические документы из истории кануна и периода войны / Перевод В. И. Гейгерна и Н. И. Сикачева. М.: Издательство иностранной литературы, 1962. С. 291.

Зефиров М. В. Асы Второй мировой войны. С. 292.

Винковцы — город в 35 км южнее венгерской границы.

Цит. по: Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. М.: Центрполиграф, 2006. С. 249–250.

Телеграмма французского посла в Москве Эрика Лабона от 4 сентября 1940 г.

Телеграмма Бодуэна Лобану от 9 сентября 1940 г.

При проведении ночных воздушных налетов на Германию английские бомбардировщики действовали в боевых порядках «поток самолётов». Для равномерного распределения самолётов в «потоке», идущих вне визуальной видимости друг друга, экипажам давались время прохождения уравнительных рубежей, высота полета и время выхода на цель. Научно-исследовательский отдел Бомбардировочного командования на основании математических расчетов и исследований своих потерь пришел к выводу, что высокая степень концентрации самолётов над целью сокращает общие потери бомбардировщиков, несмотря на риск столкновения своих самолётов и поражения их своими же бомбами с вышелетящих самолётов. Такой метод концентрации самолётов над целью англичане называли «насыщением противовоздушной обороны противника».

Ричардс Д., Сондерс Х. Военно-воздушные силы Великобритании во Второй мировой войне (1939–1945). С. 322.

Материалы сайта http://uk.youtube.com/watch?v=BRKnLO-HJu8

Офан П., Мордаль Ж. Французский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург, 1999. С. 286, 187.

Алябьев А. Н. Хроника воздушной войны: Стратегия и тактика. 1939–1945. С. 413–414.

Материалы сайта http://uk.youtube.com/watch?v=BRKnLO-HJu8